/ Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Очарование

Маска Предательства

Андреа Кейн

Гордая красавица Жаклин Холт могла бы стать принцессой высшего света Филадельфии – однако предпочла добровольное изгнание из мира тех, кого считала продажными и лживыми людьми. Кто захочет жениться на столь опасной женщине? Мужчина, которого она ненавидит и считает злейшим врагом! Дэн Уэстбрук, английский аристократ, сделавший блестящую карьеру во время американской войны за независимость, давно мечтает о Жаклин – и намерен бороться за свою мечту. Синеглазая красавица должна принадлежать ему душой и телом – чего бы это ни стоило...

1993 ruen И.А.Иванова1087250b-5829-102a-990a-1c76fd93e5c4 love_history Andrea Masque of Betrayal 1993 en Kane Roland roland@aldebaran.ru doc2fb, FB Writer v1.1 2007-08-31 OCR Roland; SpellCheck Cumpary 54e29454-a921-102a-94d5-07de47c81719 2 Маска предательства АСТ, АСТ Москва, Хранитель Москва 2006 978-5-17-037712-1, 978-5-9713-3212-1

Андреа Кейн

Маска предательства

Глава 1

Филадельфия, апрель 1794 года

Голоса слышались уже яснее.

Джеки застыла на месте.

Теплая апрельская ночь была светлой... пожалуй, даже слишком: на усыпанном звездами небе ярко сияла полная луна. Шаги приближающихся людей стали слышны более отчетливо, и она съежилась от страха.

Джеки уже различала силуэты двух мужчин, но благодаря темному платью сама оставалась незамеченной. Однако через мгновение ей уже не скрыться, и тогда все ее труды окажутся напрасными.

Оживленные голоса слышались уже совсем рядом. Где же спрятаться?

Она кинула взгляд вперед, на мощенную булыжником улицу, вдоль которой выстроились высокие тополя, и неслышно побежала к ним, решив скрыться в их густой тени. От страха и быстрого бега пот стекал у нее по спине, она старалась сдерживать дыхание и молилась, чтобы ей удалось благополучно добежать до укрытия.

Но было уже поздно.

Жаклин была замечена... не мужчинами, которых она так боялась, а другим существом.

Сверкающими в темноте зелеными глазами оно пристально следило за ней, инстинктивно догадавшись, где она прячется. Оно и сейчас могло незаметно к ней подкрасться... но медлило.

С острым предвкушением оно ожидало приближения своей жертвы.

И ничего не подозревающая Джеки приблизилась, вся трепеща от тревоги.

– Черт побери, Дэн, ты сегодня какой-то встрепанный! – огорченно заметил худой мужчина, вынужденный поспевать за своим более высоким собеседником мощного телосложения. – Тебя что, встревожил сегодняшний разговор? Опять этот проклятый репортер?

Пожав плечами, Дэн Уэстбрук остановился, в первый раз после того, как десять минут назад они покинули ресторан «Сити-Таверн». Он молча посмотрел на бутылку виски, которую держал в руке, затем поднес ее ко рту и сделал большой глоток. Хотя его действительно вывели из равновесия острые политические дебаты между известными людьми, которые обычно собирались в «Сити-Таверн», он чувствовал, что охватившая его тревога объясняется не только этим. Нет, была еще какая-то причина, более серьезная и непонятная.

Он беспокойно повел плечами, не в силах освободиться от зловещего предчувствия, которое владело им весь вечер и внятно предупреждало об опасности.

– Дэн? – Его приятель недоумевающе смотрел на него.– Да что с тобой наконец?

Дэн опустил бутылку и взглянул на Томаса Миллса своими пронзительными серыми глазами.

– Черт его знает! Да, конечно, злобная статья этого репортера взбесила меня. Каким-то таинственным образом ему удастся быть в курсе всего, что происходит в самых узких кругах правительства... к тому же он подвергает разгрому буквально все взгляды и решения федералистов! Но меня беспокоит что-то еще... никак не могу определить, что именно...

Он привык доверять своей интуиции, ставшей его шестым чувством и верно служившей ему все тридцать два года его жизни. Именно она сделала его тем, кем он был сегодня: богатым, влиятельным и уважаемым магнатом, владеющим крупнейшей пароходной компанией. А главное, совершенно независимым!

Дэн внимательно осмотрел тихую, пустынную улицу, темнеющие громады зданий и деревьев, но ничего не заметил. И все-таки там, в тени, кто-то скрывался. Внезапно Дэн схватил Томаса за руку:

– За нами кто-то следит!

Томас настороженно замер на месте. За пять лет их тесной дружбы он много раз становился свидетелем безошибочности врожденного инстинкта, свойственного его приятелю. Он молча ждал знака Дэна.

Дэн махнул рукой, и они с Томасом осторожно двинулись дальше.

В ту же минуту темная тень промелькнула в воздухе и метнулась к ногам Дэна и Томаса. От неожиданности Дэн выронил бутылку.

С довольным урчанием котенок стал жадно лакать содержимое разбившейся бутылки, затем, не дожидаясь, пока Дэн и Томас очнутся от удивления, облизнулся, метнулся в темноту под деревьями – и упал прямо перед испуганной молодой женщиной, которая пряталась там, распластавшись на холодной земле. Столкнувшись нос к носу, женщина и кошка беззвучно отпрянули друг от друга.

Когда Джеки сообразила, кто это, она крепко зажала рот рукой, заглушая приступ смеха. Переведя дыхание, она снова стала прислушиваться к разговору.

– Так вот кто нам угрожал! – воскликнул со смехом Томас. – Ну, Дэн, похоже, твое знаменитое чутье тебе изменяет! – Наверное, черт побери!

Это же кошка, поняла Жаклин Холт, глядя на испуганного черного котенка, который настороженно следил за ней сверкающими изумрудами глазами. Оба не знали намерений друг друга, но, опасаясь привлечь к себе внимание, никто из них не шевелился.

Наконец, встав на лапки, котенок неуверенно покачнулся, и Джеки решила, что его можно не бояться. Но не успокоилась: она чувствовала, что настоящая угроза исходит от этого высокого мужчины с низким звучным голосом, которого приятель называл Дэном... от человека, который чуял ее присутствие так же остро, как и она – его.

Джеки не сомневалась, что именно она, а не этот неожиданно возникший из темноты котенок, настораживала Дэна. Она с ужасом представила себе, что произойдет, если он действительно ее обнаружит... особенно если узнает про ее работу. Облизнув пересохшие от страха губы, она еще плотнее вжалась в землю.

– Да откуда же взялся этот голодный и шустрый кот? – с добродушной усмешкой произнес Томас. – Ну, успокойся, Дэн, кажется, больше нам ничто не угрожает. Этот дьяволенок уже получил то, за чем охотился.

Дэн искоса взглянул на Томаса.

– Тебе это кажется забавным, – сухо заметил он. – Но я все равно думаю... – Он оборвал фразу и ощупал пристальным взглядом узкую дорогу с двумя рядами деревьев, ибо чувство странной тревоги не проходило.

Сердце Джеки отчаянно забилось, хотя она видела, что он ее не заметил. Но все равно ей казалось, что он смотрит прямо на нее. Пряный запах земли, мха и виски, исходящий от мокрой шерстки котенка, щекотал ей ноздри, и она изо всех сил сдерживалась, чтобы не чихнуть и не выдать себя. Она плотно прижалась к земле, ногтями впившись в сырую почву и не отводя настороженного взгляда от силуэта этого высокого мужчины.

Несмотря на то, что он только смутно маячил в темноте, она инстинктивно чувствовала исходящую от него физическую силу и мощь, была уверена, что в случае необходимости он не замедлит ею воспользоваться. Более того, видимо, он обладал таким же острым чутьем, как и она, следовательно, мог оказаться опасным противником. От смеси страха и возбуждения у нее по спине пробежал холодок.

– Да брось ты, Дэн, – недовольно проговорил Томас. – Ничего здесь нет, кроме ветра, ну, и твоего воображения. По-моему, ты слишком переутомился на работе. Пора тебе отвлечься от нее, желательно с какой-нибудь девочкой.

– На этот счет, Томас, можешь не беспокоиться, – с усмешкой ответил немного успокоившийся Дэн. – Я никогда не страдал от недостатка женщин. – Он бросил в темноту последний взгляд. – Наверное, ты прав и я в самом деле ошибся. Во всяком случае, на этот раз. Уже поздно, а я действительно здорово устал.

Томас быстро взглянул на хронометр.

– Что касается женщин... – начал он.

– А что, мы про них говорили? – поддел его Дэн. – Странно, что-то я этого не помню. Скорее всего это ты думал о какой-то девочке.

– Думал, не спорю, и мне не хотелось бы ее разочаровывать. А если я не поспешу, то могу опоздать на... свидание.

Дэн внимательно взвесил это сообщение.

– Ты скажешь мне наконец, кто эта таинственная незнакомка?

– И не подумаю! Не хватало еще, чтобы ты, мой слишком очаровательный друг, оказался у меня в соперниках! Эту леди я намерен поберечь для себя. Ну, до свидания, Дэн!

Дэн добродушно примирился со скрытностью друга.

– Ладно, доброй тебе ночи. Хотя, насколько я понимаю, ты заранее решил, что пойдешь к ней.

– А ты что будешь делать?

– Я обещал Александру, что около девяти зайду к нему.

– Хорошо, – помедлив, ответил Томас. – Не хочу быть нудным и напоминать тебе, что, по моему мнению, ты слишком много работаешь. А вот я не такой дурак! Ладно, пока! – И, весело насвистывая, он исчез в темноте.

Кто бы ни была эта загадочная дама, с усмешкой подумал Дэн, по всему видно, для Томаса она то, что надо. Он никогда еще не был таким счастливым... особенно с тех пор, как его компания по импорту текстиля стала приносить убытки, и, похоже, дела у бедняги Томаса пойдут еще хуже, если Гамильтону удастся протащить закон о повышении импортных пошлин для поддержки текстильной промышленности Америки.

Страну раздирали бурные политические разногласия. Подобно новорожденному жеребенку правительство Америки еще нетвердо стояло на ногах, ее лидеры только начинали выстраивать политическую линию. Сложные отношения с Англией снова вошли в стадию напряженности и остро нуждались в урегулировании. Для Штатов было жизненно важно избегнуть новой войны.

Дэн быстро направился в сторону канцелярии министерства финансов.

Джеки проследила за удалявшимся мужчиной и, облегченно переведя дух, дождалась, пока шаги Дэна не затихнут вдали, после чего поднялась с земли и вышла из своего укрытия на середину улицы.

За спиной ее послышался шорох, и от испуга она чуть не подпрыгнула и круто обернулась. Рядом с ней громко шлепнулся на дорогу маленький комок меха, потревожив тишину ночи и заставив отчаянно колотиться сердце Джеки.

Облизнув усы, котенок уставился на нее окосевшими от виски глазами.

На этот раз Джеки позволила себе приглушенно рассмеяться и, присев на корточки, нежно погладила влажную шерстку котенка.

– Ах ты, разбойник! – пробормотала она, слегка почесывая у него за ушками и сморщив нос от острого запаха виски. – Ты не только едва не выдал нас, но и ухитрился весь вымокнуть в виски. Что-то скажет твой хозяин?

От ее ласки котенок блаженно прикрыл глаза. Где-то рядом сломалась ветка, и Джеки вскинула голову и напряглась. Это мог возвращаться домой рабочий с ночной смены... а может, какой-нибудь вор или пьяный! Она быстро выпрямилась, и внезапно лишенный ласки котенок испуганно вскинул мордочку.

– Мне нужно идти, – прошептала Джеки, вытирая руки об испачканное мокрой землей платье и оглядывая пустынную улицу. Казалось, непосредственная опасность миновала, но она успокоится только тогда, когда окажется там, где, по мнению отца, и находится... дома, в кровати.

Она бесшумно побежала по дороге, затем свернула в аллею вязов. Проскочив узкий переулок, девушка появилась на соседней улице. Оставалось еще несколько кварталов... теперь только один, и наконец в конце улицы показался ее дом, красивое двухэтажное строение из кирпича. На сегодня ее работа сделана!

И тут вдруг она снова услышала какой-то звук!

Она резко обернулась и едва не споткнулась о маленький черный бугорок, притаившийся у самых ее ног. Бугорок шевельнулся.

– Это опять ты! – удивленно прошептала она. Котенок только пристально смотрел ей прямо в глаза, от чего у нее дрогнуло сердце.

– Почему ты не идешь к себе домой? Где ты живешь? Иди домой! – повторила она, уже понимая, что у него нет дома. Бедное создание явно было сиротой.

Котенок моргнул круглыми зелеными глазами и смешно пискнул, скорее, икнул, потираясь спинкой о подол ее платья. Затем из его крошечного ротика вырвалось неожиданно пронзительное мяуканье, способное разбудить и мертвого.

– Тсс!

Джеки тревожно оглянулась, как будто опасалась, что в любой момент отовсюду повыскакивают люди и потребуют объяснить, почему она оказалась на улице в ночной час. И тогда ее тщательно продуманный замысел провалится!

Никого не заметив, Джеки взяла малыша на руки и обошла свой дом со стороны, оказавшись в глубине двора.

– Как же я поднимусь с тобой на дерево? – раздумывала она вслух. – На него и одной-то не так легко забраться.

Она задумалась, затем пожала плечами. Придется попробовать залезть с котенком, если она не желает допустить поражения. А Джеки никогда бы с этим не смирилась!

Заткнув полы платья между коленями, она посадила котенка себе на плечо.

– Держись, – тихо приказала она и вздрогнула, когда он вцепился когтями в платье, достав до самой кожи. Затем стала карабкаться на высоченный дуб, толстый сук которого достигал окна ее спальни.

С величайшими предосторожностями она раздвинула ставни, за которыми скрывалось открытое окно, затем влезла на подоконник и легко спрыгнула на пол. Вытирая пот со лба, она заметила, что ее платье порвано в трех местах. И как ей это объяснить дома?

Котенок неуверенно сполз с ее плеча, встряхнулся, распространив вокруг резкий запах спиртного, и огляделся.

Джеки улыбнулась:

– Да, воришка виски, в конце концов ты можешь оказаться моим спасителем!

Она внимательно осмотрела прорехи на платье... Конечно, котенок мог его вот так порвать.

Никто не усомнится в ее рассказе, когда все смогут своими глазами увидеть виновника.

И ощутить исходящий от него странный аромат!

Она помахала рукой перед лицом, отгоняя запах виски, и закашлялась, прикрыв рот рукой.

– Киска, да ты не меньше меня нуждаешься в мытье.

Она взглянула на себя в зеркало. Ее густые каштановые волосы беспорядочно разметались по спине, к вспотевшему лбу прилипли влажные локоны.

– Придется нагреть воды. Подожди меня здесь.

Стараясь не шуметь, Джеки принесла таз с нагретой водой в свою комнату, затем, намылив тряпку, кое-как смыла с себя грязь.

Накинув чистую ночную рубашку, она стала купать в мыльной воде вырывающегося котенка.

– Потерпи, а то от тебя пахнет, как от винокурни! – уговаривала она малыша, стараясь избежать его острых когтей. Затем стала его вытирать, поражаясь его худобе. – Виски, какой ты трогательный и симпатичный! И такой же смелый, как и я! Мне кажется, мы с тобой подружимся.

Котенок, неожиданно окрещенный именем Виски, икнул в ответ. Затем зевнул, обнажив маленькую розовую пасть, полную мелких острых зубов, и, вспрыгнув на мягкую кровать, свернулся на подушке в клубок и почти мгновенно заснул.

– Мудрое решение! – одобрила Джеки.

Усталость брала свое, и она чувствовала, что совсем без сил. Зевнув, она забралась на кровать, укрылась пестрым одеялом и, положив голову на подушку рядом с теплым тельцем котенка, закрыла глаза.

Но быстро заснуть не смогла.

Она всегда с трудом засыпала после выполнения своего еженедельного рейда, возбужденно переживая ночные события и размышляя о важности своего дела. И была уверена, что и сегодня эти мысли будут ее тревожить.

Но перед ней все время вставала только высокая темная фигура человека, который прошел совсем рядом с ней, едва не раскрыв ее тайну.

На перекрестке Третьей и Честнат-стрит все было тихо, когда Дэн свернул за угол. Только полоска света проникала из-под тяжелой двери, которая вела в двухэтажное кирпичное здание канцелярии. Коротко постучав, Дэн открыл дверь и вошел внутрь.

– Я пришел!

Красивый мужчина с припудренными рыжеватыми волосами поднял голову от письменного стола, положил перо и приветствовал Дэна легкой улыбкой.

– Вижу! А что это с тобой? – Он указал на мокрые рубашку и штаны Дэна.

– У меня произошла встреча с котом, который не прочь выпить, – без улыбки пояснил Дэн. – Уже поздно, Александр, – сразу заявил он. – Тебе давно следовало бы сидеть дома с Бетси, а не работать тут всю ночь.

Александр Гамильтон устало откинулся на спинку стула.

– Это ты говоришь, Дэн, вместо того чтобы поздороваться со мной!

Дэн пересек комнату и опустился на стул.

– Прошло всего несколько месяцев после твоей болезни, и ты еще не до конца поправился, – упрямо проворчал он, оценивая бледность и заметное истощение Гамильтона. Дэн не мог забыть, что едва не лишился друга, заболевшего желтой лихорадкой, которая прошлой осенью с быстротой лесного пожара промчалась по всей Филадельфии. – Не слишком ли ты быстро забыл, что был на волосок от смерти?

Гамильтон выпрямился и уперся подбородком в сплетенные пальцы.

– Разумеется, я этого не забыл, просто я уже совсем выздоровел. К тому же у меня полно дел.

Дэн кивнул, зная, как старался Гамильтон отгородиться от политических разногласий последних нескольких лет, как мечтал возвратиться с семьей в Нью-Йорк и возобновить свою юридическую практику.

Вместе с тем Дэн понимал, что с отставкой Гамильтона страна многое теряет.

– Мы с Томасом сегодня были в «Сити-Таверн», – заговорил наконец Дэн. – Разговор шел о последней статье Лэффи в «Дженерал эдвертайзер». Он утверждает, что война с Англией неминуема...

– Президент Вашингтон попросил Джона Джея отправиться в Англию для переговоров о мире, – спокойно прервал его Гамильтон.

Дэн вскочил на ноги.

– Черт побери, Александр! Это тебе нужно было ехать, а не Джею!

Гамильтон глубоко вздохнул, не сводя с друга острого взгляда.

– Несмотря на наши личные предположения... или симпатии, – выразительно подчеркнул он, – мы должны делать то, что выгоднее для страны. Сейчас – не забудь, что идет 1794 год! – мне было бы рискованно выступать в качестве посланника Америки, и мы с тобой отлично это понимаем.

– Ты так и сказал президенту Вашингтону? – настойчиво спросил Дэн.

– Да.

– И какова была его реакция?

– Он испытал огромное облегчение, – уверенно сообщил Гамильтон.

От досады Дэн стукнул кулаком по столу. Гамильтон прав. В последнее время велось слишком много споров по поводу его управления государственными финансами. И хотя все это было полным вздором, тем не менее доверие к нему общества несколько пошатнулось.

– Я хотел, чтобы ты первым об этом узнал... до того как это станет широко известным, – продолжал Гамильтон.

– Точнее, пока решение Вашингтона не предаст огласке пресловутый Лэффи!

Гамильтон нахмурился:

– Лэффи... Да. Для нашего правительства он как бельмо на глазу. – Он провел рукой по затянутым в косичку волосам и, встав, сцепил руки за спиной. – Нам и без его ядовитых статей есть чем заняться. Они слишком возбуждают народ, преждевременно предавая огласке сведения, которые следовало бы скрывать.

– Не говоря уж о его способности добывать эти сведения до того, как их опубликует правительство, – возмущенно добавил Дэн. – Но загвоздка в том, что до сих пор никому точно не известно, кто он на самом деле.

– Я могу представить многих людей, которым не нравятся мои взгляды, – сухо ответил Гамильтон, задумчиво глядя в пол. – Особенно в «Дженерал эдвертайзер». Но ни один из них не заходит так далеко, как этот Лэффи, особенно в свете нестабильной ситуации с Англией. Дело не только в том, что Лэффи и мне, и всей партии приклеил ярлык монархистов, но ту информацию, которой он обладает, можно получить только от узкого круга чиновников, которые слишком хитры, чтобы публично обнародовать свои взгляды.

– И что будем делать? – мрачно осведомился Дэн, уловив оживленный блеск в глазах Гамильтона, который означал, что министр финансов уже знает решение.

Гамильтон задорно усмехнулся, отчего его лицо с правильными и мужественными чертами стало еще более привлекательным.

– Я собираюсь устроить небольшой званый вечер в Лонг-Рум, пригласив на него известных политиков и бизнесменов. А ты, мой очаровательный друг, должен будешь бродить между гостями и разговаривать с ними, что тебе удастся с таким блеском...

– Чтобы попытаться кое-что выведать, – с усмешкой закончил за него Дэн, невольно польщенный похвалой Александра.

– Вот именно!

– В следующую пятницу?

– Да, в восемь часов.

– Договорились!

Дэн направился к двери, но остановился с решительным видом.

– К следующей субботе мы с тобой будем знать, кто такой Джек Лэффи!

Гамильтон ответил ему суровым взглядом.

– И тогда уж постараемся сделать так, чтобы он замолчал!

Глава 2

– Дорогая моя, ты очаровательна! – Джордж Холт, сам выглядевший невероятно импозантным в своем модном вечернем облачении, восхищенно улыбнулся дочери, помогая ей сойти со ступенек кареты.

Джеки недовольно взглянула на здание «Сити-Таверн».

– Это странно слышать, папа, потому что у меня очень плохое настроение! – возразила она, поправляя шелковый плащ.

– Возможно, – усмехнулся ее отец. – Следовательно, тебе удается отлично его скрывать!

Он ласково пожал ее руку, затянутую в перчатку.

– Я очень благодарен тебе за то, что ты согласилась поехать со мной на бал министра Гамильтона.

– Хотя ты не предупредил меня заранее! – искоса взглянув на него, заметила Джеки.

Улыбка Джорджа поблекла.

– Моника не виновата, что заболела, Жаклин.

Джеки уловила в голосе отца предостерегающие нотки и промолчала. Когда дело касалось очаровательной Моники Бриссет, Джордж Холт становился упрямым, ничего не желал замечать и попросту глупел на глазах. Так повелось с самого начала, когда он впервые увидел ее в отеле «Иллер» в феврале прошлого года, во время ежегодного бала в честь дня рождения президента Вашингтона. Ничто не могло изменить чувства Джорджа... даже тщательно скрываемая Джеки антипатия, которая боролась в ее душе с огромной радостью, что наконец-то, спустя десять лет одиночества после смерти ее матери, Джордж полюбил другую женщину.

Опираясь на руку отца, Джеки молча вошла в тускло освещенный парадный подъезд «Сити-Таверн». В кофейной комнате, расположенной слева от холла, пили виски и обсуждали свои дела купцы. Впереди Джеки дамы в роскошных нарядах под руку с влиятельными мужчинами филадельфийского общества направлялись к лестнице, которая вела к бальному залу. Расправив пышные складки сиреневого платья, Джеки двинулась направо.

Но отца оказалось не так-то легко сбить с пути.

– Не сегодня, Жаклин. – Он твердо взял за локоть и отвел от комнаты для сбора подписей свою дочь, которая старалась уловить, о чем там спорят репортеры различных газет и журналов.

Джеки последовала за ним, бросив через плечо недовольный взгляд.

– Но, папа, я только хотела узнать, есть ли новости о предстоящей войне с Англией или о пошлинах на виски. Ты же не станешь возражать, если...

– Стану! – Он провел ее сквозь густую толпу и увлек на широкую деревянную лестницу. – Сегодня мы просто гости на этом светском рауте. Так что постараемся держать себя соответственно.

– Хорошо, папа, – заставила себя ответить Джеки.

Больше всего ее бесило, что на этот раз ее отец был прав. И как бы ей ни хотелось принять участие в горячих спорах о том, что делать с теми производителями виски, которые упорно отказываются платить введенные налоги, она ценила оказанную им честь быть приглашенными на бал министра Гамильтона и считала себя обязанной перед отцом соблюдать все требования приличия.

Бальный зал в Лонг-Рум был ярко освещен, в его полированном полу отражались многочисленные огоньки свечей, а вдоль стен выстроились значительные персоны. В напоенном духами воздухе зала плыли звуки менуэта Моцарта и смешивались с мелодичным женским смехом и низкими голосами мужчин. Облаченные в платья из шелка, с прическами, украшенными страусовыми перьями и лентами, леди собирались небольшими группками по четыре-пять человек, оживленно беседуя и отведывая предлагаемые закуски. Словно почувствовав присутствие Жаклин, они подняли головы, оценивая это новое и незнакомое добавление к их кругу.

Невысокая темноволосая дама в нежно-голубом платье отделилась от своей группы и приблизилась к Джеки и Джорджу.

– Мистер Холт, рада вновь увидеться с вами! – Она радушно улыбнулась ему.

Джордж Холт поклонился и нагнулся поцеловать ей руку.

– Я счастлив, миссис Гамильтон. Польщен, что вы нашли возможным пригласить меня на ваш вечер. – Он отступил в сторону, выдвинув вперед Джеки. – Могу я представить вам свою дочь Жаклин?

Опять чарующая улыбка.

– Мисс Холт, ваш отец нисколько не преувеличивал вашу красоту! Добро пожаловать!

Джеки улыбнулась в ответ, сразу проникнувшись симпатией к этой грациозной женщине с ясным и добрым лицом.

– Благодарю вас, миссис Гамильтон, я также счастлива быть здесь сегодня.

Чувствуя на себе любопытные взгляды остальных дам, Джеки смело осмотрела зал. Бетси взяла ее за руку.

– Идемте со мной, я представлю вас остальным гостям. – Она обратилась к Джорджу: – Муж будет рад повидаться с вами. Он среди тех джентльменов, что собрались в углу. – Она указала на большую группу мужчин, среди которых Джеки узнала сенаторов, чьи политические представления совпадали с взглядами Гамильтона.

– Благодарю вас, дорогая. Я его найду. – Поймав призывный взгляд Джеки, Джордж скрыл улыбку. – Миссис Гамильтон, вы не будете возражать, если я сам представлю Джеки гостям? – С видом заговорщика он наклонился к Бетси. – Моей дочери еще нет двадцати, она очень застенчива.

Джеки с трудом удержалась от возражения, услышав эту бессовестную ложь.

Бетси с готовностью кивнула:

– Конечно, сэр. Я ее отлично понимаю. – Она взяла Джеки за руки. – Развлекайтесь, дорогая. Если вам понадобится моя помощь, прошу вас, не стесняйтесь и смело обращайтесь ко мне!

– Вы очень любезны, миссис Гамильтон, – проговорила Джеки, отчасти чувствуя смущение за небольшой обман.

– Спасибо тебе, папа, – сказала она, как только они остались одни. – Кажется, ты избавил меня от необходимости провести весь вечер в праздной болтовне.

– Я так и подумал. – Он оглядел зал. – Вижу, в данный момент наш хозяин увлечен каким-то разговором. Давай-ка я тем временем представлю тебя кое-кому, а к Гамильтону подойду позже.

Проследив за взглядом отца, Джеки едва разглядела в толпе профиль министра Гамильтона, а его собеседника вообще не увидела. Она живо кивнула отцу, и они направились в противоположную от этой группы сторону.

– Кажется, прибыли уже все гости, кроме Томаса, – понизив голос, говорил Александр Гамильтон. – Он придет?

– Сомневаюсь, Александр, – откровенно признался Дэн. – Ему приходится работать даже по ночам. Он изо всех сил пытается найти способ возместить свои убытки. – Он умолк, заметив болезненно исказившееся лицо Гамильтона.

Его друг испытывал глубокое сочувствие и отчасти свою вину в отношении финансовых потерь Томаса. Во время войны за независимость Томас служил под началом Гамильтона, бок о бок сражался с ним во время его блестящей осады Корнуоллиса у Йорктауна, и Гамильтон относился к Томасу с особой теплотой. Но никакие дружеские чувства не мешали Гамильтону выступать за повышение импортных пошлин, поскольку он придавал этому факту огромное значение в становлении экономической независимости Америки.

Гамильтон окинул взглядом переполненный зал.

– Вижу, тебе не удалось уговорить свою мать принять мое приглашение?

– Ты знаешь, Александр, она считает неприличным появляться в свете без моего отца, – помрачнев, отвечал Дэн. – А мне представляется маловероятным, чтобы он порвал связи с Англией, так что вряд ли в ее положении что-либо изменится. Так или иначе, но она просила меня передать тебе привет и сожаление, что не сможет присутствовать.

Коротко кивнув, Гамильтон тактично сменил тему беседы.

– Если мы рассчитываем достичь своей цели и сорвать маску с Лэффи, тебе придется потанцевать всего с одной дамой. Поэтому я позаботился о том, чтобы тебя не выбирали в качестве партнера для танцев. Так тебе будет легче циркулировать по залу. – Многозначительно взглянув на Дэна, он добавил: – Надеюсь, этот вечер не окажется безрезультатным!

Дэн опустошил бокал с мадерой и поставил его на поднос проходящего мимо лакея.

– Есть единственный путь это узнать, не так ли?

И он с уверенной улыбкой смешался с гостями.

– Добрый вечер, Уэстбрук, присоединяйтесь к нам. – Приглашение исходило от одного из союзников Гамильтона по конгрессу, сенатора Руфуса Кинга из Нью-Йорка.

– Джентльмены! – Дэн вошел в кружок политиков. Всех их он знал уже давно, и вряд ли среди них мог быть нужный ему человек, однако никто не был избавлен от подозрений.

– Мы только что говорили о последней статье Лэффи в «Дженерал эдвертайзер». – Кинг как будто угадал мысли Дэна. – Довольно злобная статейка, верно?

Старательно сохраняя невозмутимое выражение, Дэн неохотно ответил:

– Не более, чем его предыдущие. Лично я придаю мало значения его болтовне и считаю, что мое мнение разделяют очень многие.

Шесть пар проницательных глаз впились в него, оценивая его реакцию. Всем было известно о его дружеских отношениях с Гамильтоном.

– Значит, вы не находите, что нам угрожает реальная опасность войны с Англией? – напрямик спросил Ричард Гастингс, очень состоятельный филадельфийский купец.

Дэн скрестил руки на широкой груди.

– Угроза, конечно, существует. Всем это отлично известно. Однако...

Но Гастингс еще не закончил свой выпад.

– А если война начнется... не поставит ли это вас в противоречивое положение, Уэстбрук?

Ледяные глаза Дэна впились в толстого пожилого человека.

– Я считаю, что это будет наихудшим исходом для нашей только что созданной и ослабленной войной страны!

– Не спорю. Но если Америка ее проиграет, вас-то все равно дожидаются дома, в Англии, солидное наследство, земли и титул!

– Мой дом, Гастингс, – это Филадельфия, – вкрадчиво произнес Дэн тихим голосом, под которым скрывалась ярость. Он уже больше десяти лет назад без малейших сожалений наотрез отказался от своего наследства.

Заметив, как заиграли желваки на щеке Дэна, Гастингс поторопился оборвать разговор и ретировался в поисках мадеры.

Дэн раздраженно обернулся к оставшимся в кружке мужчинам, приняв решение постараться выяснить все, что сможет, а потом убраться отсюда ко всем чертям. Неожиданно вечер потерял для него всю свою привлекательность.

Джеки испытывала крайнее раздражение.

Единственный дельный разговор, при котором ей пока пришлось присутствовать, велся крупными бизнесменами, друзьями и конкурентами ее отца. А поскольку она отлично знала всю подноготную «Холт трейдинг компани», ей было скучно выслушивать бесконечные похвальные отзывы об извлекаемых компанией огромных доходах.

Но стоило ей покинуть общество отца, как несколько молодых джентльменов тут же стали наперебой приглашать ее на танец.

Вскоре ей стало ясно, что они не заслуживали права называться джентльменами, а танцы можно было смело охарактеризовать как непристойные заигрывания под видом безобидного скольжения по залу, и Джеки, решительно отказав двум-трем кавалерам, отправилась бродить между гостями.

– Они были бы только рады конфликту между нами и Англией, хотя уже после революции они пролили много крови! Ничто не доставило бы французам такого удовольствия, как союз с ними Америки против общего врага – Британии!

Джеки навострила уши, услышав это резкое заявление из небольшой группы профедералистически настроенных политиков, и медленно приблизилась к ним настолько, чтобы иметь возможность слышать, но вместе с тем не привлечь к себе внимания.

– Совершенно верно! – Джеки узнала голос Уильяма Ларсона, крупнейшего филадельфийского банкира, горячего сторонника Англии. – Не так ли, господин министр?

– Пожалуй, радость слишком сильно сказано, – сдержанно произнес Александр Гамильтон, взвешивая каждое слово. – Не думаю, чтобы они обрадовались перспективе новой кровопролитной войны, какие бы выгоды она им ни сулила. Каждый день корабли, прибывающие из Европы, привозят известия об очередной партии казненных на площади Революции. Думаю, что для французов первоочередной задачей является воцарение порядка в стране.

– Совершенно с вами согласен! – Джеки увидела, как к группе присоединился ее отец и ответил на дипломатичную тираду Гамильтона. – Но я не могу винить Францию за то, что она рассчитывает на наше сочувствие. В конце концов, это англичане...

– Надеюсь, – презрительно фыркнул Ларсон, – наше правительство как следует подумает, прежде чем связывать себя союзом с французами. – Насупив кустистые брови, он непреклонно потряс крупной головой. – Мы ничего не выиграем, поддерживая страну, чье правительство занято резней. Для нас будет намного полезнее укрепить торговлю с Англией... это куда более выгодная цель.

– Несмотря на то что они захватывают в Карибском море сотни американских торговых судов? – возмущенно осведомился Джордж Холт.

– В самом деле, – согласился Гораций Бенсон, один из партнеров Джорджа, разделяющий его умеренные политические взгляды. – Англичане нагло нарушают наш нейтралитет. Подумать только, они захватили больше трехсот американских судов с грузом!

– Англия нам нужна, – воинственно заявил Ларсон. – А вот во Франции мы не нуждаемся!

Джеки обратилась в слух.

– Главное то, – продолжал Ларсон, – что Англия делает все необходимое, чтобы добиться господства. И мы должны поступать так же. И если это означает идти на уступки англичанам, значит, что ж, нужно на них идти!

Незаметно для самой себя Джеки оказалась в группе спорящих, готовая ответить Ларсону гневной отповедью, когда отец случайно повернулся в ее сторону, нахмурил брови и незаметно покачал головой. Она без слов поняла, что он хотел ей сказать: «Не устраивай сцену, Жаклин, даже не думай!»

Джеки остановилась. Возмущение боролось в ней с глубоким уважением и любовью к отцу, и, чтобы успокоиться, она стала считать до десяти, но на счете пять ее терпение иссякло и она поспешила удалиться.

Музыка смолкла, и Дэн высвободился из цепких рук женщины, с которой танцевал. Она подняла на него умоляющий взгляд зеленоватых глаз.

– Прошу тебя, Дэн... Всю неделю ты не появлялся у меня... Тебе обязательно уходить?

Он собирался ответить ей, но тут его взгляд уловил в толпе гостей незнакомку в сиреневом платье. Его поразила ее юная красота... и он успел понять по ее походке и по гордо вскинутой темноволосой головке, что она чем-то возмущена... Вот она на мгновение мелькнула в арке зала, затем исчезла. Совершенно очарованный, Дэн гадал, кто эта девушка и почему он не видел ее сегодня... он не забыл бы ее, если бы его представили. В надежде снова увидеть эту редкостную красавицу он не отрывал взгляда от арки.

Но девушка не появлялась.

Не в силах противиться своему желанию, Дэн отправился на поиски прекрасной незнакомки.

– Дэн!

Дэн вспомнил о своей партнерше.

– Извини, Амелия. – Он смущенно улыбнулся. – Сегодня я не самый удачный партнер. – Он беспокойно посмотрел в сторону арки. – Меня занимают срочные дела.

– Деловые вопросы? – Амелия надула губки, не желая так легко отстать от него.

Раздумывая, куда могла отправиться незнакомка, Дэн рассеянно ответил:

– Да... очень важные деловые вопросы. Но как только я их разрешу, я сразу к тебе приду. – И без дальнейших объяснений он зашагал прочь.

Холл на втором этаже был пуст. Дэн проверил все небольшие гостиные, но безрезультатно. Оставался еще первый этаж. Он начал быстро спускаться по лестнице, но внезапно остановился.

У самых дверей комнаты для подписей спиной к нему стояла незнакомка и, по всей видимости, поправляла корсаж.

Он тихо подошел сзади.

– Я могу вам чем-то помочь?

Джеки напряженно прислушивалась к доносящимся изнутри голосам и была застигнута врасплох бархатным баритоном и этим бесцеремонным вопросом. Стремительно обернувшись, она с яростью встретила веселый взгляд молодого джентльмена.

– Что вы сказали? – надменно проговорила она. Дэну показалось, будто его оглушили. Вблизи девушка оказалась еще более прекрасной, ее красоту только подчеркивали сверкающие негодованием огромные синие глаза.

Густая масса блестящих каштановых волос обрамляла безупречное по своим чертам юное лицо и ниспадала на спину, ее платье нежно-сиреневого цвета не скрывало изящества и стройности фигуры. Но особенно притягивали ее глаза. Они сверкали на него из-под густых загнутых ресниц, глубокие, усеянные, как звездами, золотистыми искорками.

И взгляд их был убийственным.

– Вы закончили? – насмешливо осведомилась Джеки, имея в виду его пристальный осмотр.

Губы Дэна изогнулись в медленной улыбке.

– Н-нет, по-моему, я только начал.

Джеки вздрогнула. Кто бы ни был этот тип, его поведение было вызывающе неприличным.

– Если вы меня извините, сэр, я собиралась подышать свежим воздухом. – Она выразительно посмотрела на него. – В чем теперь я нуждаюсь еще больше. – Неохотно удалившись от вожделенной двери, она вышла из «Сити-Таверн».

Улица была пустынной. Джеки несколько раз вдохнула свежий воздух полной грудью и пожалела, что не захватила плащ, потому что вздрогнула от холода.

– Не угодно ли вам накинуть мой плащ? – раздался рядом низкий бархатистый голос.

– Нет, благодарю вас! – не оборачиваясь, отрезала она. – Я не нуждаюсь ни в вашем плаще, ни в вашем обществе.

Он усмехнулся:

– А многим мое общество кажется очень приятным. Но как бы там ни было, вам не стоит находиться здесь одной. В такой поздний час это небезопасно для леди.

– В самом деле? – Она повернулась к нему лицом. – А что именно заставляет вас считать меня леди?

Взгляд Дэна затуманился, оценивая ее дорогое платье и украшения, а также нежную кожу в вырезе декольте.

– Об этом говорит весь ваш внешний вид.

– Он может быть обманчивым.

– Безусловно, – согласился он. – Что ж, если вы не та, кем кажетесь... – И без предупреждения он нагнул голову и коснулся губами пульсирующей жилки на ее горле.

Джеки отпрянула и залепила ему звонкую пощечину.

– Подлец! Если улицы небезопасны для таких леди, как я, то только из-за подобных вам джентльменов!

И она величественно проплыла мимо него, подхватив пышную юбку и надменно вскинув голову. Спустя мгновение дверь «Сити-Таверн» оглушительно захлопнулась за ней.

Дэн машинально потер горящую щеку. Он и сам себе удивлялся, не понимая, что толкнуло его на столь недопустимую вольность с этой юной красавицей. Бесспорно, она была благородного происхождения, но при этом совершенно не похожа на тех леди, с которыми ему приходилось встречаться в высшем свете. Смелая, крайне независимая и... Да, признался он, его явно задело, что ее нисколько не обезоружило его мужское обаяние, перед которым обычно пасовали все женщины. Все сводилось к одному – это был вызов, от чего Дэн Уэстбрук никогда не уклонялся.

Злорадно усмехаясь, Дэн вернулся в «Сити-Таверн» и стал подниматься по лестнице. Пора было установить личности обоих противников: неуловимого Джека Лэффи и такой же загадочной злючки с лицом ангела и языком змеи.

Остановившись в дверях Лонг-Рум, он внимательно всматривался в лица собравшихся, честно признавшись себе, что ищет не Лэффи, а эту дерзкую девчонку.

Но ее нигде не было видно. Дэн пробирался между шумными толпами гостей, не прекращая выискивать девушку. Наконец он заметил ее сиреневое платье и тут же кинулся в погоню.

Она была от него на расстоянии руки, когда дорогу ему преградил Уильям Ларсон, который к этому времени уже едва держался на ногах.

– Уэстбрук! Где т-ты б-был? – Он схватил Дэна за руку. – Нам нужно, чтобы ты выка... вы-ска-зал-ся... особенно если м-мы собираемся в-воевать, как говорит Лэффи!

Дэн вздрогнул, видя, как сиреневый цвет растворяется в толпе. Он готов был вырвать руку и броситься вдогонку, но произнесенное Ларсоном имя Лэффи заставило его опомниться.

– Я выходил подышать воздухом, Ларсон. Так что ты говоришь о Лэффи?

Словно по волшебству, их мгновенно обступила группа джентльменов.

– Мы обсуждали оценку Лэффи, данную англичанам, Уэстбрук, – пояснил ему доктор Лоренс Хариген. – И прав ли он, что их поведение в отношении наших судов закончится войной.

– Это вполне может произойти, – бесстрастно сказал Дэн, обводя взглядом собравшихся вокруг людей и подмечая на их лицах целую гамму чувств – от полного одобрения до настороженного скептицизма. – Но мы должны молиться, чтобы она не началась. Наша страна не готова к тому, чтобы обороняться против англичан. Вместе с тем пока еще мы не можем обойтись без торговли с Англией. А отсюда следует, что мы должны найти мирный способ решения этой проблемы.

– Эта проблема, как вы ее назвали, – возразил Поль Жабо, француз по происхождению, – заключается в явной и не спровоцированной нами агрессии со стороны Англии. Разве недостаточно того, что они воюют с Францией, снова угрожая свободе? Неужели нам не хватает смелости выступить за то, что мы считаем святым и правым делом? В конце концов, французы...

– Имеют право ожидать нашей поддержки!

Все обернулись на звонкий девичий голос. Раскрасневшаяся от гнева Джеки вошла в их кружок, высоко подняв голову.

– А что? – Она уперлась сжатыми кулаками в талию. – Разве французы не поддержали нас во время нашей революции? Или мы успели уже забыть, как отчаянно старались вырваться из-под власти английской монархии? Что же произошло с нашим стремлением к свободе? Разве не все народы имеют на нее право? – Она переводила разгневанный взгляд с одного лица на другое, словно бросая им вызов. Наконец ее взгляд упал на сдержанное лицо Дэна. – Очевидно, для многих не так важны принципы, как прибыли. Что ж, это достойно сожаления!– Она обошла Дэна, стараясь не коснуться его. – Простите, – только и сказала она, прежде чем вновь скрыться в толпе гостей.

Воцарилась мертвая тишина, в продолжение которой мужчины растерянно переглядывались, пораженные невиданной смелостью женщины.

– Господи... – пробормотал доктор Хариген, изумленно оборачиваясь к Дэну.

– Кто она такая? – спросил тот.

– Понятия не имею. Я вижу ее в первый раз.

– Я тоже, – признался Жабо.

Губы Дэна изогнулись в легкой усмешке.

– А эта леди во многом права, не так ли?

– Но...

Дэн прервал Харигсна, энергично тряхнув головой:

– Извините, джентльмены, но мне нужно выпить. Если позволите... – Он решительно зашагал прочь, налил себе бренди и опустошил стакан, пристально поглядывая на зал, еще более настроенный поймать своего противника.

– Добрый вечер, Дэн, – вежливо приветствовал его Джордж Холт.

– А... Джордж... Добрый вечер. – Дэн взглянул на своего партнера, чья торговая компания частенько фрахтовала его суда для перевозки товаров в Европу и из нее.

Джордж вопросительно поднял брови.

– Ты выглядишь растерянным. Что-нибудь неладно?

– Неладно? – повторил машинально Дэн, не отрывая взгляда от пестрой толпы гостей. – Нет... Хотя, по правде сказать, я действительно озадачен... Я встретил здесь невероятно интересную девушку. Исключительно красивую, но при этом необычайно умную и обладающую собственным мнением, чего я никогда не замечал в девушках. – Он с сожалением цокнул языком. – Мне не удалось узнать ее имя, потому что она меня избегает. Но при этом она ухитрилась дважды за вечер довольно ощутимо уколоть меня своим острым язычком.

– А-а! – сухо заметил Джордж. – Судя по всему, ты встретился с моей дочерью.

Глава 3

– Она – твоя дочь?!

Джордж кивнул, осматривая зал, и почти сразу же обнаружил Джеки. Впрочем, он догадывался, где она может быть. Тогда как Дэн искал ее среди танцующих, Джордж устремил взгляд на группки возбужденно спорящих политиков, убежденный, что где-то рядом и будет его Джеки.

– Идем. – Джордж жестом пригласил Дэна следовать за собой. – Я представлю ей тебя. – Они пробрались между кучками гостей и остановились за спиной Джеки, которая не заметила их появления. – Жаклин, – прошептал Джордж и тронул ее за руку.

Джеки обернулась, готовая извиниться перед отцом за свой поступок.

– Да, папа? – неуверенно произнесла она.

Джордж отступил в сторону, и Дэн шагнул вперед.

– Хочу познакомить тебя с мистером Дэном Уэстбруком. Дэн, это моя дочь Жаклин.

Дэн? Она стояла как громом пораженная. По его высокому росту и атлетическому сложению Джеки сразу догадалась, что этот мужчина с насмешливой улыбкой и пронизывающим взглядом серых глаз, мужчина, который сегодня заговорил с ней внизу, это тот самый человек, который ночью на прошлой неделе едва не раскрыл ее тайну. И, почувствовав внезапную слабость, она постаралась принять как можно более невозмутимое выражение лица.

Жаклин? Дэн подавил желание рассмеяться при виде ее лица, на котором отразились одновременно и досада, и гнев. Она молчала и только смотрела на него, широко распахнув синие глаза.

– Мисс Холт! – Он поднес к своим губам ее безжизненную руку, ощутив нежную кожу, от которой исходил аромат свежих цветов. – Счастлив познакомиться! – Он запечатлел на ее руке теплый и нежный поцелуй. Она едва заметно задрожала, и он поднял голову, желая удостовериться, от злости или от удовольствия эта дрожь.

– Мистер Уэстбрук. – Ледяной тон Джеки развеял любые сомнения Дэна относительно ее реакции. Она попыталась высвободить свою руку, но Дэн ее не отпускал.

– Потанцуйте со мной! – Это была просьба, приглашение, приказ. Опомнившись, Дэн обернулся к Джорджу, крепко удерживая руку Джеки: – Джордж, я могу попросить разрешения танцевать с твоей дочерью?

– Конечно, – ответил Джордж.

– Нет! – вырвалось у Джеки, затем она кинула на отца умоляющий взгляд. – Я прошу прощения, мистер Уэстбрук, – поспешно добавила она, не успев придумать подходящий для отказа предлог, – но я...

– Иди же, дорогая, – вмешался Джордж, не желая допустить, чтобы она оскорбила Дэна Уэстбрука; кроме того, он предпочитал, чтобы его своенравная дочь была занята кавалером, что удержит ее от непредсказуемых поступков. – Тебе не мешает развеяться!

И Джеки ничего не оставалось, как позволить Дэну вывести ее на паркет.

– Итак... Жаклин... вот мы и познакомились, – весело констатировал Дэн, ведя ее в менуэте.

Она надменно подняла голову.

– Вы искали меня для того, чтобы отчитать за мою выходку?

Дэн медленно покачал головой, очарованный ее смелой красотой.

– Напротив. Я хотел поздравить вас с отлично подобранными аргументами.

– А... Понимаю, – неуверенно проговорила она.

– Удалось ли мне поразить вас? – усмехнулся Дэн.

– Вовсе нет! Но должна признать, вы меня удивили. Я ожидала, что вас возмутило мое поведение.

– Рассматривайте это как первый из сюрпризов, которые могут произойти между нами, – пообещал он и, обведя ее вокруг себя в очередной фигуре танца, привлек к себе и задержал на секунду дольше, чем полагалось.

Джеки насторожилась, хотя и не по тем причинам, которые предполагал Дэн. Слегка наклонив голову, она всматривалась в него, пытаясь догадаться, не намекает ли он на то, что в ту ночь он видел ее на улице. Ей необходимо было это выяснить.

– Скажите, мистер Уэстбрук, – с притворным кокетством улыбнулась она, – зачем же тогда вы искали встречи со мной? Может быть, извиниться за свой возмутительный поступок?

Загорелое лицо Дэна осветилось улыбкой.

– Ну что вы, право же, нет! Просто я искал возможности исправить произведенное мной впечатление, продемонстрировав свою способность вести себя совершенно цивилизованно!

– Ах вот как! – Джеки сдержала улыбку. – Почему-то мне не очень в это верится, мистер Уэстбрук.

– Дэн, – поправил он ее.

Джеки недоуменно подняла тонкие брови.

– Мне кажется, мистер Уэстбрук, для этого мы недостаточно с вами знакомы.

– Что мне тоже очень хотелось бы исправить.

Джеки покачала головой и против воли улыбнулась.

– Ваше поведение положительно неприлично!

– Да... помимо всего прочего. – Он незаметно погладил ее по руке. – Но и ваше не лучше!

Джеки задрожала. Он не заподозрил... не видел ее в ту ночь. Почему же тогда сердце у нее так колотится, что грозит вырваться из груди?

Она постаралась взять себя в руки, напомнить себе, что он ничем не отличается от всех прочих мужчин с их стремлением нравиться женщинам. Но тут же сама себе возразила. Прежде всего он даже внешне резко выделялся из толпы гостей на этом балу. Он не носил ни парика, ни косички, и его коротко стриженные, черные как вороново крыло волосы не были напудрены. При таком цвете волос у него были серые, в темных ресницах, глаза, правильные черты лица, и в сочетании с внушительным ростом и атлетическим сложением стройной фигуры он являл собой образец мужской красоты. А проницательный и насмешливый взгляд и волевая ямка на подбородке заставляли предполагать в нем незаурядную личность.

– И что же вы видите?

Джеки подняла взгляд на усмехающееся лицо Дэна и порозовела от смущения.

– Не понимаю, что вы имеете в виду...

– О нет, вы это отлично понимаете! – Дэн говорил так тихо, что его могла слышать только она одна, и его теплое дыхание касалось ее виска. – Сказать по правде, мне очень приятно, что вы находите мою внешность достаточно привлекательной. Потому что лично я просто сражен вашей прелестью и красотой!

В первый раз в жизни Джеки не нашлась с ответом и слегка отстранилась, чтобы вырваться из магнетического притяжения этого загадочного человека. Охваченная чувствами, которых никогда еще не испытывала и смысла которых не осознавала, она только растерянно смотрела на него, желая, чтобы поскорее закончился этот танец.

Музыканты словно услышали ее мольбы.

Мелодия менуэта смолкла, и в зале наступила тишина, нарушаемая лишь оживленными голосами гостей и позваниванием хрустальных подвесок в канделябрах. Джеки попыталась высвободить свою руку и поскорее удалиться.

Но Дэн удержал ее:

– Бесполезно, Жаклин. – Ее имя прозвучало в его устах с невероятной нежностью. – Вам не скрыться от меня... на этот раз!

Эта фраза заставила Джеки снова встревожено гадать, что он имел в виду.

Глядя на растерянную девушку, Дэн поймал прядь ее волос и многозначительно ей подмигнул:

– До скорого свидания, моя синеглазая красавица! – Он коснулся губами ее душистой пряди и отпустил ее. – До скорого!

Джеки с волнением смотрела ему вслед. Этот человек представляет опасность. Слишком хорош собой... при этом невероятно хитер и искушен... и отлично сознает свою власть над женщинами... Да, ей нужно остерегаться Дэна Уэстбрука.

– Прошу тебя, не уходи!

Томас сел и протянул руку к красивой блондинке, которая выбиралась из его кровати.

Та обернулась и одарила его ослепительной улыбкой.

– Но мне нужно идти, mon amour! Леди должна заботиться о своей репутации!

Томас разочарованно наблюдал, как она грациозно потянулась и стала одеваться. Лунный свет падал на ее полуобнаженное тело, когда она взяла со столика у кровати пачку документов и благоговейно их погладила. Первый шаг к ее будущему... и к будущему выдающегося человека, которого она боготворит!

– Нужно снять копии с этих документов и срочно переправить их в Англию, – твердо заявила она, – А тебе еще придется вернуть оригиналы в канцелярию министра Гамильтона, пока там не хватились.

– Не волнуйся об этом, дорогая. – Томас подошел к ней сзади, обнял ее за талию и уткнулся лицом в ее шею. – Я сделаю это завтра. – Он легонько укусил ее за мочку уха. – А пока давай насладимся друг другом!

Она со вздохом прислонилась к нему спиной, глядя на освещенные лунным светом документы, которые по-прежнему держала в руке.

– Хорошо, Томас. Могу ли я отказать тебе после того, как ты так великолепно справился с заданием! – Она повернулась к нему лицом. – Но как тебе удалось так легко достать эти документы?

Он зарылся лицом в ее пышные волосы, до сих пор не понимая, что для него важнее – деньги или возможность близости с этой роскошной красавицей. Прошло пять месяцев с момента их случайной встречи на зеленом берегу реки Скулкилл, а его страсть по-прежнему не угасала.

– Сегодня Гамильтон дает бал, так что я знал, что в его канцелярии никого не будет. Все получилось довольно просто.

Она поцеловала его в плечо.

– Но как ты туда проник?

– Я, так сказать, одолжил ключ у Дэна. Сегодня он не взял его с собой.

– Но если он заметит его пропажу?

– Не заметит, дорогая. – Томас с восторгом вдыхал ее аромат. – Я влез через окно в кухню Дэна и положил его на место. Я знал, что он будет на вечере у Гамильтона, поэтому ничего не заподозрит.

Она улыбнулась:

– Ты такой умница!

– Да уж, не дурак. – Он подхватил ее на руки. – Но больше я не намерен говорить ни о Гамильтоне, ни о Дэне. Я вообще не хочу разговаривать!

У нее вырвался гортанный смешок, и он отнес ее в кровать.

Входя в понедельник утром в контору пароходной компании «Уэстбрук шиппинг», Дэн весело насвистывал. Неожиданно он осознал, что свистит, и укоризненно покачал головой. Собственно, у него не было причин для такого беззаботного настроения. Вечер в пятницу закончился полной неудачей. Хотя во время бала и он, и Александр упорно приглядывались к поведению гостей и прислушивались к их разговорам, они ни на йоту не приблизились к разгадке личности Джека Лэффи. Словно он был невидимкой.

Впрочем, Дэн отлично понимал, чем вызвано его хорошее настроение, и с размягченной улыбкой в сотый раз представил себе очаровательную Жаклин Холт.

Один ее взгляд мог превратить мужчину в ее покорнейшего раба, зато одно слово из ее уст способно было заставить его пожалеть о том, что он родился на свет! А какой глубокий и проницательный ум! Ах, Жаклин! Свет не видывал такой неотразимой женщины!

После менуэта она старалась держаться вдали от него, уступая его настойчивым приглашениям на танец только из опасения скандала. Но даже и тогда по горячему румянцу, заливавшему ее нежное лицо, Дэн догадывался, сколько душевных сил стоило ей смириться с принуждением. Во время танцев она почти все время молчала, но всеми доступными средствами давала ему понять, что ее не волнует ни он сам, ни знаки его внимания. Но не так-то просто было провести Дэна! Ибо хотя каждый ее жест говорил о досаде и раздражении, тело ее говорило с ним на своем собственном языке. И то, что оно ему говорило, было восхитительно, волнующе и провоцирующе!

Нет, ее сдержанные и строгие манеры не отпугнули Дэна, напротив, он решительно вознамерился соблазнить очаровательную мисс Холт. Вопрос только когда.

Занятый мыслями о Джеки, Дэн прошел в комнату и опустился в кресло. Рассеянно взглянул на газету, валявшуюся на столе. «Дженерал эдвертайзер»! Красноречивое напоминание о неотложной проблеме!

Дэн хмуро начал листать газету и вдруг вскочил как ошпаренный.

– Что за черт! – Он пораженно просмотрел напечатанную накануне статью Лэффи, затем еще раз перечитал ее, недоверчиво покачивая головой.

Тот подробно описывал «монархическое собрание в «Сити-Таверн»», устроенное Гамильтоном, затем приводил несколько характерных отрывков разговоров, которые Дэн сам слышал на вечере.

«Откуда ему вес это известно? – размышлял Дэн, отбросив газету, и взволнованно заходил по комнате. – Я говорил с каждым человеком, который находился в Лонг-Рум. Его там не было и быть не могло! Как я мог его не обнаружить?»

Внезапно он остановился и заставил себя рассуждать логично.

«Но как мог Лэффи узнать все это, если не был на вечере?» Почти догадываясь, Дэн покачал головой.

Лэффи не смог бы точно цитировать споры, которые велись на приеме относительно разногласий между Америкой и Англией, не смог бы слово в слово передавать мнения политиков и бизнесменов по поводу возможного развязывания войны – если бы не слышал этого собственными ушами! Дэн мысленно чертыхнулся. Этот негодяй все время был там, прямо у них под носом, – и вновь ускользнул!

– Мистер Уэстбрук? – В кабинет просунул голову Джон Эдгарс, клерк Дэна. – Простите, сэр, я не постучался, но я не думал, что вы меня услышите. – Он ждал, переминаясь с ноги на ногу.

Дэн тряхнул головой, приходя в себя.

– А? Извините, Джон. Что вы сказали?

Обнадеженный сдержанным тоном хозяина, Джон вошел в кабинет.

– Сегодня понедельник, сэр, и у меня для вас несколько контрактов и целая куча корреспонденции. – И он протянул весьма внушительную кипу документов. – Но если я вам помешал... Я могу прийти попозже...

– Нет, Джон, в этом нет необходимости. – Дэн указал клерку на стул с другой стороны большого письменного стола. Эдгарс уселся, и Дэн потянулся к документам. – Что здесь требует моего внимания?

Эдгарс начал с верха кипы, куда положил самые важные и срочные бумаги.

– Вот, сэр, здесь подтверждения...

– Суда, о которых идет речь, прибыли по расписанию?

– Да, сэр. – Эдгарс передал подтверждения Дэну, который быстро просмотрел их и отложил в сторону.

– Что еще?

– Срочных писем нет, сэр. Но нужно просмотреть и подписать вот эти контракты.

– С кем они?

– Их всего два. Первый с компанией «Холт трейдинг», а второй...

Но Дэн уже не слушал его. Он резко выпрямился и выхватил контракт из рук удивленного секретаря, бормоча себе поднос:

– «Холт трейдинг»...

Эдгарс в замешательстве покашлял.

– Уверен, сэр, документы в порядке. Но если вы желаете их проверить, я могу отправить их с посыльным к мистеру Холту.

– Нет, не надо.

– Простите, сэр?

– Я говорю, этого делать не нужно. Я просмотрю контракт и сегодня же сам отнесу его мистеру Холту. – Не обращая внимания на озадаченного клерка, Дэн продолжал: – Сегодня днем мне нужно будет уйти по делам, и по дороге я завезу контракт в «Холт трейдинг».

Эдгарс принял невозмутимое выражение лица, мудро воздержавшись от каких-либо замечаний по поводу странного решения Дэна.

– Да, сэр.

– Хорошо. – Дэн просматривал контракт, который держал в руке. – Тогда, Джон, если больше ничего нет...

Поняв намек, Джон поспешно встал и положил груду бумаг на дальний конец стола.

– Нет, мистер Уэстбрук, ничего. С вашего позволения, сэр, я вернусь к своей работе.

Дэн что-то пробормотал в ответ, но, честно говоря, даже не заметил ухода своего клерка, размышляя об очень приятной перспективе, столь неожиданно открывшейся передним.

Внимательно просмотрев контракт, Дэн убедился, что он содержит вполне стандартные условия, и встал из-за стола. К чему ждать дня, когда это можно сделать и утром? Он улыбнулся, вдруг вспомнив, что ему вовсе незачем ехать в контору компании, когда дом Джорджа Холта находится на Спрус-стрит, буквально в двух шагах отсюда. С этой мыслью Дэн покинул свою контору, насвистывая так же радостно, как и час назад.

Глава 4

Джеки снился сон.

Совершенно не похожий на ее прежние сны. Последнее время чаше всего ей снилось, как она стоит перед толпой возмущенно орущих людей и требует, чтобы ее выслушали и дали возможность защитить свою невиновность – или, точнее, объяснить серьезные причины, по которым она провинилась. Но говорить ей не давали и настаивали на ее наказании, которое неминуемо приближалось...

Обычно в этот момент она внезапно просыпалась и не сразу приходила в себя, все еще тяжело дыша от овладевшего ею во сне страха, хотя все равно не собиралась бросать свое дело.

Однако в последние три ночи сны ее приняли другой оборот. Теперь она пыталась убежать, но, куда бы ни бросилась, всюду ее настигал высокий крупный мужчина. Мужчина, который ее домогался.

Легко можно было догадаться, кто этот мужчина.

С тихим стоном перевернувшись на спину и закинув руку на подушку, Джеки лежала во власти готового прерваться сна, героем которого был Дэн Уэстбрук.

Чей-то теплый язык коснулся ее губ, затем провел по щекам и лизнул в кончик носа. «Неужели это ощущения от его поцелуя?» – в полусне подумала Джеки. У нее вырвался прерывистый вздох.

Ее плеча коснулось что-то мягкое и шелковистое. Наверное, такими бы оказались на ощупь его волосы...

Затем по ее лицу провели чем-то холодным и влажным.

Джеки мгновенно проснулась. Что такое?!

Прямо ей в глаза смотрели изумрудно-зеленые глаза котенка, который душераздирающе мяукнул, нарушив тишину... и чувственный сон Джеки.

– Виски! Ты меня до смерти напугал!

Джеки села в кровати, сбросив котенка на пол. Тот упрямо вскарабкался назад и забрался хозяйке на плечо. Затем, видя, что на него не обращают внимания, он снова жалобно замяукал прямо в ухо Джеки.

– Ну хорошо, хорошо! Ты своего добился! – Джеки сняла пушистый комочек с плеча и, согнув ноги в коленях, усадила на них котенка. – Только объясни мне, как ты, такая кроха, ухитряешься орать так, что в ушах звенит!

Виски не обращал внимания на ее слова. Поудобнее устроившись у нее на коленях, он облизнулся, довольно заурчал и сонно сощурил глазки, чувствуя на своей шерстке теплые лучи утреннего солнца.

Джеки посмотрела в сторону окна.

– А солнце уже высоко. Сколько же сейчас времени?

В ответ дверь ее комнаты распахнулась, впустив крепко сбитую пожилую женщину с затянутыми в узел седыми волосами.

– Наконец-то мы проснулись! – Она прошла в комнату и раздернула шторы, от чего комнату сразу залил ослепительный солнечный свет. – Я уж думала, вы намерены весь день проспать.

Джеки спокойно взглянула на хмурую экономку:

– И когда же ты видела, Грета, чтобы я валялась в постели целый день?

– Ладно уж, поскорее вставайте и идите завтракать. Уже десять часов!

Джеки не стала спорить, сняла с колен Виски, слезла с постели и сладко потянулась.

– Хорошо, Грета, я буду через несколько минут.

– Вот и отлично! – Бросив недовольный взгляд на Виски, Грета удалилась.

Только теперь Джеки позволила себе улыбнуться. Грета жила в их семье с тех пор, как Джеки себя помнила. Воспитанная в суровой немецкой семье, Грета была великолепной экономкой, но при этом крайне строгой и требовательной. Несмотря на всю ее ворчливость и, казалось бы, полное отсутствие эмоций она была очень привязана к обоим Холтам – и к отцу, и к дочери.

За двадцать минут Джеки успела умыться и надеть желтое, с белыми кружевами, муслиновое платье, а густые блестящие волосы стянула сзади желтой лентой.

– Идем, Виски, – позвала она. – Пойдем позавтракаем и посмотрим, что интересного сегодня в газетах.

Спускаясь вниз, Джеки услышала, как Грета спорит со стоящим в дверях мужчиной.

– Герр Холт сейчас отсутствует, – непреклонно говорила она. – Так что вы можете или оставить бумаги мне, или отнести их ему в контору.

– Понимаю, – отвечал ей низкий бархатный голос. – Вы позволите мне зайти, чтобы я мог оставить мистеру Холту записку, объясняющую мой визит? После чего я сразу же уйду.

Грета загородила вход своим внушительным телом.

– Простите, сэр. У меня нет привычки впускать визитеров... особенно незнакомых.

В ответ он коротко засмеялся.

– Я деловой компаньон мистера Холта, мадам, и, могу вас заверить, абсолютно респектабельный человек.

– Ну, это еще вопрос! – ввернула Джеки из-за широкой спины Греты и положила руку ей на плечо. – Все в порядке, Грета. Я знаю мистера Уэстбрука. Можешь его впустить.

Грета отступила в сторону с недоверчивым выражением на суровом лице.

– Вы уверены, фрейлейн?

– Да, Грета, совершенно уверена.

Грета помедлила, цепким взглядом оценивая внешность Дэна, затем неохотно удалилась в кухню, что-то ворча себе под нос.

Дэн проводил ее изумленным взглядом.

– Очень любезная особа, не так ли?

– Любезность – это не самое главное, мистер Уэстбрук,– сухо отрезала Джеки. – Что я могу для вас сделать?

Дэн пристально смотрел на Джеки. При дневном свете она казалась еще прекраснее: более юной и нежной и почему-то более беззащитной. Однако ее колкость осталась прежней.

– Во-первых, можете позволить мне войти.

Джеки жестом пригласила его пройти и, закрыв дверь, повернулась к нему лицом.

– Зачем вам понадобилось видеть моего отца?

– Мне нужно, чтобы он подписал один контракт, – сказал Дэн, не сводя с нее глаз.

– Вы всегда сами разносите бумаги, мистер Уэстбрук?

– Нет, – усмехнулся он.

– Понятно. Так вот, папа находится в конторе. Уверена, что вы знаете, где она расположена, тем более что вы давно работаете друг с другом. – Она с вызывающим видом надвинулась на него.

– Да, конечно, знаю, – спокойно произнес Дэн, кладя документы на низкий столик около двери. – Впрочем, я хотел видеть вас, а не вашего отца.

Ошеломленная этим наглым заявлением, Джеки замерла на месте.

Дэн приблизился к ней:

– Я не слышу вашей резкой отповеди, очаровательная мисс Холт!

Джеки не смела поднять на него взгляд, пребывая в полном смятении.

– Итак? – Он легко коснулся ее руки.

– Мне нечего вам сказать, – наконец выговорила она.

Усмехнувшись, Дэн взял ее руку в свою.

– Трудно поверить! – Он поднес ее руку к губам. – Я скучал по вас, Жаклин!

Джеки вырвала у него руку.

– Вы меня даже не знаете!

– Вы так думаете?

Случайно брошенное замечание насторожило Джеки. Она посмотрела ему прямо в серые глаза, пытаясь проникнуть в смысл его слов – что же ему о ней известно?

– Вам лучше уйти, мистер Уэстбрук, – неуверенно сказала она.

Дэн улыбнулся, лукаво и многозначительно, не отрывая взгляда от ее потемневших синих глаз.

– Меня зовут Дэн! И я рад, что вы думали обо мне, дорогая, потому что вы тоже не выходили у меня из головы. Вы позволите мне немного задержаться? – мягко спросил он. – Я прошу немногого... чашку кофе и... возможность поговорить с вами.

– Только кофе и разговор? – саркастически уточнила она, отчаянно стараясь держаться как обычно. – Я вижу, мистер Уэстбрук, у вас довольно скромные запросы.

– Я готов принять все, что вы предложите.

Возникла двусмысленная пауза.

– Фрейлейн Холт еще не завтракала! – раздался ворчливый голос Греты, которая прошла мимо них в столовую и со стуком поставила поднос на стол. – Я подала пирог с клубникой и кофе, – объявила она, выйдя оттуда и окидывая Дэна быстрым оценивающим взглядом. – Вы тоже можете позавтракать, герр Уэстбрук, – проворчала она и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь своей тяжелой походкой.

Джеки изумленно взглянула ей вслед.

– Должна признать, что впервые вижу Грету такой любезной!

– А это считается любезным?

– Для Греты? Да, конечно.

И снова неловкое молчание.

– Решение за вами, Жаклин... Могу я с вами позавтракать?

– Мне не стоило бы этого разрешать.

– Но вы разрешите, правда?

– Только кофе!

– И беседа! – озорно подмигнув, напомнил он.

– Ну хорошо, я могу с вами поговорить, – уступила ему Джеки.

Она быстро повернулась и первой вошла в столовую, стараясь не поддаваться его магнетическому очарованию, чувствуя в нем какую-то опасность для них обоих. Ей не нравилось, что он производит на нее такое волнующее впечатление... Все это просто романтическая чушь, которую она всегда презирала. Прогнав Виски со стула, она напомнила себе, что должна обязательно выяснить, что на самом деле он о ней знает.

– Какой кофе вы предпочитаете, мистер Уэстбрук?

– Дэн... – упрямо напомнил он и добавил: – Черный, если позволите.

От его быстрых опытных взглядов не укрылись волнение и растерянность девушки. Сдержанная мисс Холт интересовалась им гораздо больше, чем ей хотелось бы.

Джеки указала ему на стул, передала ему чашку кофе и подвинула тарелку с двумя аппетитнейшими кусками пирога Греты.

– Благодарю вас.

Они в молчании приступили кеде.

– Как случилось, что мы с вами встретились только в эту пятницу? – наконец спросил Дэн.

Джеки незаметно слизнула с пальца крошку пирога.

– Я приехала вместо... вместо папиной компаньонки. К сожалению, она заболела и не смогла быть с ним на вечере у министра Гамильтона. Можете мне поверить, в противном случае меня бы там не оказалось. – В ответ на вопросительный взгляд Дэна она пояснила: – Я редко выезжаю в свет, мистер Уэстбрук, так как не нахожу интересными для себя все эти светские развлечения.

– Вы вообще не любите светские вечера или только те, которые устраиваются политиками, чьи взгляды вы не разделяете?

– Все светские развлечения, – решительно ответила Джеки. – Объяснение очень простое: мне не нравится, когда меня обхаживают!

– Понимаю, – улыбнулся Дэн. – А что же вам нравится?

Джеки отпила глоток кофе, настороженно глядя на него.

– Вы спрашиваете о моих интересах? Должна вас предупредить, что вам они покажутся не совсем обычными для девушки.

– А я и не ожидаю от вас ничего обычного!

– Что ж! – Она положила ладони на стол и слегка подалась вперед, словно готовясь к спору. – Я очень люблю читать, и у меня обширная библиотека, в основном состоящая из произведений классиков. Кроме того, я отлично играю в вист и в шахматы. – Она с вызовом смотрела на Дэна.

– Вашими вкусами можно только восхищаться! – вкрадчиво сказал он, не поддаваясь на приманку.

Джеки чарующе улыбнулась.

– Время от времени я также люблю поставить на какую-нибудь лошадь, которая кажется мне достойной доверия.

– Как и я!

Наступил момент ошеломить Дэна Уэстбрука.

– Еще я веду бухгалтерские книги компании отца «Холт трейдинг»!

Джеки ожидала неприятно его поразить, но он только восхищенно улыбнулся.

– Вы меня приятно удивили! Вы занимаетесь делом вместе с отцом?

– Я дочь своего отца, мистер Уэстбрук, следовательно, моя фамилия Холт, что и отражено в названии компании.

– Вашему отцу чрезвычайно повезло, – ласково произнес Дэн и осторожно накрыл ее ладонь своей. – Его дочь – не только неотразимая красавица, но еще большая умница и его верная помощница!

На лице Джеки невольно отразилось замешательство. Ее смущение было вызвано не комплиментом, ибо ей приходилось слышать и более изощренные и цветистые похвалы. Но обычно они исходили от мужчин, которые стремились только к тому, чтобы жениться на ней и полностью подчинить себе. Как же ей вести себя с этим очаровательным наглецом, который не скрывает своего восхищения не только ее внешностью, но и умственными способностями? Она не была настолько наивной, чтобы доверять ему и считать его намерения благородными. Он явно стремился очаровать ее, в этом она не сомневалась. Но казалось, ему нужно было от нее нечто большее... однако она не знала, что именно. Глядя на их соединенные руки, Джеки прерывисто вздохнула.

Возможно, Дэн Уэстбрук не чувствовал себя испуганным, но Джеки явно испугалась.

– Какое прекрасное имя – Жаклин! – Дэн начал медленно поглаживать пальцы Джеки, замечая, что она зачарованно следит за его движениями, а дыхание ее слегка участилось, и ему стоило огромного труда сдерживать желание обнять ее. – Такое нежное, чарующее и благородное! Оно вам очень подходит.

– Это французское имя, так назвала меня мама, – машинально пояснила Джеки, вся во власти жара его руки.

Дэн гладил се нежные пальчики.

– У вашей матушки превосходный вкус. Она француженка по происхождению? А кстати, не потому ли вы так страстно защищали Францию?

Джеки покачала головой:

– Напротив, мсье. Мама была родом из Квебека, канадская француженка. Ее семья не симпатизировала французам, предпочитая им англичан. Нет, сэр, у меня самостоятельная точка зрения на политику.

– Вы сказали «была». Вашей матери уже нет в живых?

– Она умерла десять лет назад, – коротко ответила Джеки, и по ее лицу проскользнула тень грусти.

– Извините, Жаклин.

В его голосе прозвучало странно искреннее и глубокое сочувствие.

Удивленная Джеки подняла голову. Дэн смотрел на нее с нежностью и страстью, и у нее бешено заколотилось сердце.

– Идите ко мне!

Дэн нежно стиснул ей пальцы и, прежде чем она очнулась, встал и привлек к себе так близко, что она почувствовала на своем лице его теплое дыхание.

– С первого же момента, как я вас увидел, я хотел испробовать вкус ваших губ, – жарко прошептал он, гладя ее по шелковистым волосам.

Сердце Джеки на мгновение замерло и снова сильно забилось.

– Вы тоже этого хотите, Жаклин! – Он просунул руку под густую массу волос и стал ласково поглаживать ее по шее. Сама того не сознавая, Джеки подалась навстречу его ласке, глаза ее закрылись, а из груди вырвался тихий вздох. – Скажите мне! – требовательно произнес он, и она распахнула глаза, в которых читались растерянность и неискушенная чувственность. – Я хочу услышать эти слова из ваших уст! – Он обнял ее чуть сильнее. – Скажите же, что хотите, чтобы я обнимал вас, чтобы я вас целовал! – Он поглаживал ее по плечам, большими пальцами касаясь пульсирующей жилки у нее на горле. – Велите мне поцеловать вас. Прикажите!

От ласкового поглаживания его теплых рук Джеки охватило незнакомое прежде чувство томления и неги, и ее знаменитая сдержанность мгновенно улетучилась. Она тонула в его потемневших серых глазах и видела, что он отлично понимает, что с ней происходит. Но он все равно ждал ее слов, а ей стало трудно дышать и говорить.

– Жаклин... – снова прошептал он.

– Д-да...

– Что – да? – Он взял ее лицо в руки и привлек к себе.

– Да... поцелуйте меня...

Глаза его мгновенно загорелись, и он приник к ее губам в страстном поцелуе. Джеки не только никогда не испытывала такого волнующего и захватывающего ощущения, она даже представить не могла ничего подобного. У нее закружилась голова, и руки ее сами собой взлетели и опустились ему на плечи. С гортанным стоном Дэн с силой прижал ее к себе, и его поцелуй стал еще более смелым и требовательным. Снова и снова он целовал ее, упрашивая, уговаривая, умоляя, чтобы она не только принимала эту восхитительно интимную ласку, но и отвечала на нее с таким же пылом.

И Джеки откликнулась на его призыв с только что проснувшейся страстью, которая поразила ее самое.

В Дэне вспыхнула кровь! Он оторвал Джеки от пола и тесно привлек к своему жаждущему телу... Да, он хотел ее, как никогда еще не хотел ни одну женщину.

Джеки потеряла чувство реальности, всем своим существом погружаясь в неведомые ей доселе упоительные ощущения, как отдавалась любому своему делу – полностью и без остатка.

Подогреваемый ее пылкостью, Дэн чувствовал, что теряет над собой контроль. Трепещущими от желания руками он гладил ее по спине, нащупывая пуговки, которые отделяли его от вожделенной прелести ее юного тела. Упиваясь нежными и смелыми поцелуями, он стремительно приближался к моменту, когда уже не смог бы сдержаться, готовый овладеть Джеки сию же минуту, здесь же, в этой столовой... не будь он уверен, что с ней это происходило впервые.

Мысль об этом заставила Дэна мгновенно вернуться к действительности.

С трудом сдерживаясь, он поднял голову и посмотрел на нес еще затуманенными от страсти глазами.

– Жаклин!

Веки ее затрепетали, затем глаза распахнулись, и она неуверенно посмотрела на него, еще не вернувшись из того нереального мира, где пребывала, и не понимая, почему он так резко отстранил свои губы.

Глядя на ее прелестное лицо, пылающее румянцем, Дэн испытал в груди странное чувство. Он опустил ее на пол и взял в ладони се лицо.

– Я понимаю вас, дорогая. Но только не сейчас... не так. Для вас это событие должно стать самым волшебным и незабываемым в жизни!

Джеки внезапно все осознала. Прижав ладони к пылающим щекам, она растерянно пробормотала:

– О Боже... Поверить не могу, что я...

Дэн положил руки на ее ладони.

– Нет, Жаклин, это не вы, а мы... Собственно, если бы на кухне не было Греты, вероятно, мы с вами зашли бы и дальше... – Несмотря на свое мучительное состояние, он весело усмехнулся.

Джеки ахнула и оглянулась назад.

– Господи, Грета! – Она в ужасе прикрыла глаза.

Но через мгновение ее возмутило собственное поведение, и она устремила на Дэна загоревшийся яростью взор.

– Мне грозит еще одна пощечина? – усмехнулся он. – Я ведь еще не совсем отошел от той, первой, которой вы меня наградили!

– Что вам от меня нужно, мистер Уэстбрук?

Дэн только засмеялся, услышав это официальное обращение.

– Прежде всего мне хотелось бы, чтобы вы называли меня по имени. Думаю, после нашей взаимной интимности это не такое уж неожиданное желание?

Джеки снова покраснела.

– Хорошо... Дэн. Но вы не ответили на мой вопрос.

– Какой вопрос, дорогая? – Он уже думал о новом свидании, когда сможет сделать ее своей.

– Что вам от меня нужно? – повторила она, пытаясь высвободиться из его объятий.

– Полагаю, это достаточно ясно, Жаклин, – ответил Дэн, не выпуская се. – Мне нужны вы.

– Но вы мне не нужны! – заявила Джеки, отлично понимая, насколько нелепо это утверждение в свете только что происшедшего между ними.

– Мне горько это слышать, дорогая, но я хотел бы иметь возможность заставить вас изменить свое мнение обо мне. Не успела она ответить, как он снова поцеловал ее, на этот раз только слегка коснувшись ее губ своими. Джеки схватила его за кисти рук.

– Предлагаю допить кофе, дорогая, – мягко произнес Дэн, отпуская ее, предварительно убедившись, что она твердо стоит на ногах. – И закончим наш разговор.

«И как только этому человеку удается так легко владеть своими чувствами?» – недоумевала Джеки, обессиленно опускаясь на стул.

– Вы хорошо себя чувствуете? – ласково осведомился Дэн, вызвав у Джеки еще большее раздражение против себя.

– Отлично, мистер Уэстбрук! – уверенно заявила она, видя его насмешливо поднятые брови. – Уверяю вас, я не настолько хрупкое создание, чтобы испытать потрясение от обыкновенного поцелуя!

Оба прекрасно понимали, что происшедшее между ними никак нельзя было назвать обыкновенным поцелуем, но Дэн только заметил:

– Рад это слышать, дорогая.

Джеки отпила остывший кофе и решила, что следует немедленно сменить тему разговора.

– Вы ведь англичанин, – сказала она первое, что пришло ей в голову. Фамилия Уэстбрук частенько встречалась в бухгалтерских книгах ее отца, который как-то упомянул, что владелец этой компании родом из Англии.

Однако эта тема пришлась явно не по вкусу ее гостю. Глаза Дэна сердито сверкнули, и на мгновение перед ней предстал опасный человек, которого она видела ночью на прошлой неделе.

– Нет, американец!

Интуиция подсказывала Джеки, что надо оставить этот разговор, но она не смогла устоять перед любопытством.

– Но ведь по рождению вы англичанин!

– По рождению... да. – На щеке у Дэна заходили желваки.

– А когда вы приехали в Америку?

– Больше десяти лет назад.

Чем более сдержанными были его ответы, тем больший интерес одолевал Джеки.

– Вы получили образование в Англии?

– Я посещал Оксфорд.

– Оксфорд! Значит, ваш отец тори?

– Он маркиз.

Джеки не сразу осознала смысл этого сообщения, затем резко выпрямилась и с ужасом уставилась на него.

– Маркиз? – воскликнула она, как будто он был убийцей. – Значит, вы принадлежите к английской аристократии!

Дэн напряженно выпрямился на стуле.

– Я уже сказал вам, Жаклин, и не намерен повторяться. Я американец, такой же американец, как и вы. А кто такой мой отец, к делу не относится. Если вы еще не заметили, заявляю вам, что я вполне самостоятельная личность. Буду вам благодарен, если вы это запомните, потому что больше я не намерен говорить ни о своем отце, ни о его титуле. Я достаточно ясно выразился?

Заметив, как потемнели от гнева его глаза, Джеки почла за лучшее не спорить с ним.

– Вполне.

– Хорошо. Может, у вас имеются еще вопросы по поводу моего воспитания?

– Я не позволяла вам разговаривать со мной таким тоном, мистер Уэстбрук. Думаю, вам лучше уйти. Как бы мы с вами ни старались поддерживать обычную беседу, мы только задеваем друг друга.

Она встала, собираясь проводить его. Дэн тоже поднялся, взял ее за руку и снова притянул к себе.

– Прямолинейность и честность – прекрасные качества, любовь моя. Но если вы желаете быть со мной искренней и прямо высказывать свое мнение, я требую от вас того же права для себя. – Он мягко улыбнулся и поцеловал запястье тонкой девической руки. – А что касается характера наших с вами отношений, то вряд ли они изменятся, прелестная Жаклин. И должен заметить, mon chaton colereux, мой рыжий дикий котенок, вы и сами бы не захотели иного.

Джеки негодующе воззрилась на него, готовая пощечиной убрать с его лица эту самоуверенную улыбку.

– У, какой взгляд! – добродушно засмеялся Дэн и отпустил ее руку. – Действительно, лучше мне подобру-поздорову ретироваться, пока вы не ударили меня. – Он направился к дверям. – Поблагодарите от меня Грету за превосходный завтрак. Я непременно приду снова, чтобы еще раз им насладиться. – У выхода он задорно подмигнул ей. – До следующего раза, моя очаровательная Жаклин.

– Никакая я не ваша! – отрезала Джеки.

Дэн обвел взглядом ее спутанные волосы и припухшие от его поцелуев губы, затем неотразимо улыбнулся:

– Но будете ею, mon chaton colereux, непременно будете!

Глава 5

– Обед был замечательным, Джордж, для разнообразия я с удовольствием пообедала вне дома. Благодарю тебя. – Одарив Джорджа очаровательной улыбкой, Моника Бриссет решительно отставила чашку с недопитым кофе и откинулась на спинку изящно выгнутого стула. – Больше я не в состоянии съесть ни кусочка!

Джордж ласково улыбнулся:

– Очень рад, что тебе понравилось, дорогая. Ты заслуживаешь всего самого отборного: еды, вина...

– И мужчин? – поддразнила она, кокетливо сощурив голубые глаза. – Если ты хотел сказать именно это, то у меня уже есть самый замечательный мужчина в мире. И это ты! – Она потянулась через столик и взяла его за руку.

Джордж поднес к губам ее холеные пальчики.

– К сожалению, мы не очень часто видимся. Мне отчаянно не хватало тебя на прошлой неделе, на вечере у министра Гамильтона.

Моника ласково погладила его по щеке.

– Мне очень жаль, mon amour, – сказала она, надув губки, что, как ей было известно, неотразимо действовало на Джорджа. – Но у меня положительно не было сил идти на бал, ведь мне пришлось пролежать в постели целых два дня.

– Разумеется, дорогая моя, – согласился Джордж и озабоченно посмотрел на нее. – Но сейчас ты уже хорошо себя чувствуешь?

Она на секунду нахмурилась, затем с деланной беспечностью отвечала:

– Конечно, Джордж, мне уже совсем хорошо.

Но, как она и рассчитывала, Джордж заметил оттенок грусти и неуверенность в ее голосе и явно встревожился, за что она мысленно поздравила себя. Как им легко манипулировать, насмешливо подумала она, так же просто, как Томасом. Эти два глупца, по уши в нее влюбленные, как нельзя лучше подходили для ее целей. Впрочем, именно поэтому она и выбрала их несколько месяцев назад. Джордж – и крайне доверчивый вдовец, владелец торговой компании, благодаря чему она могла установить надежную связь с Францией. Томас – молодой, стремившийся разбогатеть холостяк, она сразу поняла, что его легко будет соблазнить и сделать своим соучастником, а ведь он был связан тесной дружбой с Гамильтоном и имел доступ в правительственные круги.

Да, чутье ее не подвело: эти двое оказались идеальными помощниками для выполнения ее задания.

Джордж встревоженно подался вперед:

– Моника, ты чувствуешь себя нездоровой?

– Нет, дорогой, конечно, нет, – заверила она его, глубоко вздохнув.

Он внимательно всматривался в ее красивое лицо, стараясь определить признаки болезни, но ничего не обнаружил.

– Ты говоришь мне правду?

Она мягко улыбнулась ему:

– Я не стала бы тебя обманывать, cheri, ты же это знаешь.

– Но что-то не в порядке, – проницательно заметил он. – Скажи, в чем дело?

Моника снова помедлила, нерешительно опустив длинные ресницы.

– Мне не хотелось бы тревожить тебя своими проблемами, дорогой Джордж.

– Все, что беспокоит тебя, так же тревожит и меня. Говори же, дорогая!

Она молча смотрела на него с тонко рассчитанной паузой.

– На этой неделе твои товары будут отгружаться в Европу?

– А что? – удивился Джордж, меньше всего ожидавший такого вопроса. – Нет, в ближайшие две недели отправки не будет. Но почему ты спрашиваешь?

Голос Моники дрогнул.

– Это... дело касается моей сестры Бриджит...

– Твоей сестры? Которая находится в Париже? Она заболела?

Она покачала головой, задумчиво глядя перед собой:

– Не физически. Только я очень за нее беспокоюсь, Джордж. Она так много потеряла в связи с революцией! Сначала у нее арестовали мужа и заключили его в тюрьму в Карме, а потом несколько раз переворачивали вверх дном весь ее дом, надеясь найти улики, которые доказывали бы и ее вину. Боюсь, что, если так пойдет и дальше, она сделает с собой что-нибудь отчаянное! – Ее голубые глаза наполнились слезами, и она промокнула их тонким батистовым платком. – Она говорит, что только мои письма придают ей силы и дарят утешение. В следующем месяце у нее будет день рождения, и я приготовила к этому дню небольшой подарок... Я надеялась, что ты сможешь... – Она резко замолчала и опустила голову. – Прости меня, Джордж, мне следовало держать себя в руках.

Джордж ласково сжал ее руку:

– Но почему ты не сказала об этом раньше?

– Не хотела тебя обременять, – прошептала она.

– Ты никогда не будешь для меня бременем, дорогая, никогда! – Он подумал, затем решительно сказал: – Принеси мне свою посылку. Я поговорю со своим компаньоном и устрою так, чтобы ее захватил ближайший корабль, который отправляется на материк. И твоя сестра получит подарок как раз к своему дню рождения! Ты довольна, дорогая?

– О, Джордж, неужели это действительно возможно? – Глаза Моники заблестели от слез и надежды. – Как мне тебя благодарить?

– Своей радостной улыбкой, – нежно отвечал он. – Другой награды мне и не надо!

Чарующая улыбка Моники осветила зал гостиницы и согрела сердце Джорджа. В свои сорок пять лет он уже не надеялся снова полюбить. Прошедшие со смерти его обожаемой жены Марии десять лет он посвятил маленькой Жаклин, в которой души не чаял. Но теперь в его жизнь вошла Моника, и он опять чувствовал себя настоящим мужчиной, безнадежно влюбленным.

– Идем, дорогая, – предложил он, не отрывая от ее прелестного лица пристального взгляда. – Давай уйдем отсюда.

Моника понимающе улыбнулась:

– Пойдем, дорогой.

Она ласково погладила его по чисто выбритой щеке... в качестве обещания на предстоящий вечер.

* * *

Утром в среду Дэн направился в канцелярию Гамильтона, где должен был состояться серьезный разговор.

В течение двух дней после визита Дэна к Жаклин он был по уши занят работой в своей компании и только сегодня смог откликнуться на настойчивое приглашение Гамильтона. Он знал, что Александр намерен обсудить с ним результаты вечера, который состоялся в пятницу, но ничего не мог ему сообщить, ибо никаких результатов не было. Но Александр уже прочитал «Дженерал эдвертайзер», который вышел в понедельник, и наверняка разозлился и на Лэффи, и на Дэна, которому так и не удалось раскрыть личность этого подстрекателя.

Дэн тоже был крайне собой недоволен и, зная, как его друг нетерпимо относится к любым неудачам, понимал, что его ожидает нелицеприятный разговор.

Но, войдя в кабинет Гамильтона, он был поражен, увидев, что тот с яростью громыхает ящиками письменного стола, выдвигая их один за другим.

– Ради Бога, что ты делаешь?

Гамильтон поднял к нему расстроенное лицо:

– Мне начинает казаться, что я выжил из ума! Я был уверен, что положил эти бумаги в верхний ящик, но их здесь нет, черт возьми!

– Бумаги? Какие именно? – встревожился Дэн.

– В которых содержатся мои инструкции Джею. Через две недели он едет в Англию, и я обрисовал ему стратегию наших переговоров, как я ее себе представляю в условиях нынешнего кризиса.

– И эти бумаги пропали? – Дэн еще больше помрачнел.

– Похоже, что так. Понимаешь, если эти документы достанутся англичанам, они будут знать наши требования еще до того, как Джей приступит к переговорам, и смогут отлично подготовиться и выставить возражения по каждому из наших условий. И тогда Джею не добиться у них никаких уступок. Все его задание будет провалено! – Гамильтон с ожесточением задвинул ящик. – Я думал, что в пятницу положил их в стол, и, по правде говоря, с тех пор не заглядывал в этот ящик. – Оба одновременно подумали о краже, но не произнесли этого слова. Гамильтон не любил делать поспешные выводы.

Дэн быстро осмотрел кабинет. В нем было мало мебели, и если бумаги находились еще здесь, их легко можно было бы найти.

Начав с того, что бросается в глаза, Дэн осмотрел открытые отделения полки над столом Гамильтона и все бумаги, что лежали на столе. Оттуда перешел к ящикам низких столиков, перевернул подушки сидений. Бумаг нигде не было.

К этому времени его беспокойство возросло, ибо он знал педантичное обращение Александра с документами.

Намереваясь закончить поиск в столе Александра, Дэн направился к нему, как вдруг тот издал радостный вскрик и вскочил на ноги.

– Да вот же они!

Дэн облегченно вздохнул:

– Слава Богу! И где же ты их нашел?

– Они оказались засунутыми между другими документами. Видно, я положил их в средний ящик, а не в верхний, как был уверен. – Гамильтон со вздохом покачал головой. – С годами я становлюсь рассеянным!

Дэн насмешливо фыркнул:

– Какие там годы! Просто ты переутомился. Ты же человек, Александр, а не Бог. Уж слишком ты многого от себя требуешь!

– И от тебя? – весело усмехнулся Александр, к которому вернулось хорошее настроение.

Дэн уселся.

– Ну, вот мы и подошли к причине, по которой ты меня вызывал. К загадочной личности этого вездесущего Джека Лэффи.

– Которую тебе так и не удалось раскрыть!

– Да. И признаться, я просто теряюсь в догадках, кто это может быть.

– Я тоже. – Гамильтон отодвинулся от стола. – Ты узнал во время бала что-нибудь важное?.. – Он выразительно помолчал. – Я имею в виду, помимо твоего знакомства с дочерью Джорджа Холта?

– Я вижу, от тебя ничто не укрылось.

– Ну, видишь ли, трудно было не заметить твоего явного увлечения этой леди. Стоило мне так стараться, чтобы дамы тебе не досаждали, – слегка поддел он друга. – Но ты, оказывается, предпочел провести вечер не в угрюмом одиночестве. – Он внимательно посмотрел на непроницаемое лицо Дэна. – А она действительно потрясающе хороша!

– Я это заметил.

Гамильтон скрыл улыбку.

– Как и все остальные мужчины на балу, хотя ты не дал им возможности ухаживать за ней.

– И не собирался, – хмуро ответил Дэн.

Гамильтон засмеялся.

– В самом деле? Могу я поинтересоваться твоими успехами с очень живой и энергичной мисс Холт?

– Чуть лучше, чем в отношении Лэффи, – неохотно признался Дэн.

Лицо Гамильтона стало серьезным.

– Содержание «Дженерал эдвертайзер» опровергает наши предположения, что его не было на вечере в пятницу.

– Ясно, что он проник туда.

Гамильтон с досадой стукнул кулаком по столу:

– Так кто же из гостей был Лэффи? Кто из моих предполагаемых «друзей» написал эту статью? Не зная, кто такой Лэффи, мы не сможем заткнуть ему рот.

– Пусть тебя эта проблема не беспокоит. Я уже придумал, как положить конец его поклепам.

– Вот как? А почему же не сказал мне об этом?

– А какой смысл? Мой план нельзя применить, пока мы не установим личность Лэффи.

– Все равно я хотел бы его выслушать. – Гамильтон посмотрел на дверь, чтобы убедиться, что она плотно закрыта, затем выжидающе взглянул на Дэна: – Расскажи мне, что ты задумал.

– Когда мы узнаем, кто из наших так называемых коллег на деле является Лэффи, мы накормим его конфиденциальной политической информацией и дождемся, чтобы он рассказал о ней в своей статье.

Гамильтон устремил на него пораженный взгляд:

– Но тем самым мы подвергнем страну опасности!

– Нет, если предоставим ему ложные факты.

По лицу Гамильтона пробежала понимающая улыбка.

– То есть мы подкинем Лэффи волнующие, но фальшивые сведения и подождем, когда они появятся в «Эдвертайзере»!

– Да, после чего мы разоблачим эти сведения как абсолютно фальшивые и таким образом дискредитируем Лэффи и его статьи перед всей Филадельфией! – Дэн победно щелкнул пальцами. – Короче, Лэффи сам сунет голову в петлю. Но для этого нам с тобой нужно узнать, кто он.

Робкий стук в дверь помешал Гамильтону ответить.

– Да?

В кабинет вошел Джон Эдгарс, нервно вытирая ладони о панталоны.

– Простите, что помешал, сэр, – начал он, глядя на Дэна.

– Джон? Что случилось? – с удивлением спросил Дэн.

Его клерк не стал бы искать его, если бы дело не требовало немедленного вмешательства патрона.

Эдгарс смущенно покашлял.

– Сегодня утром вам доставили срочную посылку от Джорджа Холта. Он просит, чтобы ее отправили на нашем судне, которое сегодня отплывает в Европу. Я не знаю, как вы решите с этим поступить...

Дэн озадаченно нахмурился:

– Это не похоже на Холта. Обычно он планирует свои поставки за несколько недель.

– Да, сэр, – кивнул Эдгарс. – Но он так настойчиво просил ее принять. Мне отказать ему?

– Пожалуй, не надо. Если Холту нужно что-то отослать на континент, думаю, мы можем ему помочь. Идите в контору и сделайте необходимые указания.

Во время их разговора Александр Гамильтон хранил молчание. Любопытно, что за время его встречи с Дэном имя Джорджа Холта всплывало уже дважды. Сначала в связи с его дочерью Жаклин, а сейчас в связи с его нарушением обычной деловой процедуры.

Гамильтон задумчиво теребил подбородок. Хотя самому ему приходилось редко иметь дело с преуспевающим владельцем «Холт трейдинг компани», он знал, что Дэн сотрудничает с ним давно и очень удачно. Также ему было известно, что Холт вращается в кругу влиятельных политиков и дружит как с федералистами, так и с республиканцами. Самому Гамильтону Холт представлялся достаточно приятным человеком, хотя настроенным слишком профранцузски.

А сейчас Холт обратился с явно необычной для него просьбой.

– Очевидно, Джордж Холт немного импульсивный человек, – осторожно выразил он вслух свое мнение, когда Эдгарс поспешил их покинуть.

Дэн недоумевающе покачал головой:

– Отнюдь! Этот человек поразительно пунктуален во всех делах. Обычно он представляет мне заявки на отгрузку своих товаров за несколько недель. Для него эта просьба крайне нетипична.

– В самом деле? – машинально проговорил Гамильтон, которого насторожил момент, выбранный Холтом для своей странной просьбы. Александр подумал о себе, что становится чересчур подозрительным. Казалось бы, какое ему дело до этого инцидента... правда, по своей природе он терпеть не мог неразрешенных вопросов. Последнее время он постоянно находился в состоянии крайнего нервного напряжения и тревоги из-за сложных отношений с Англией и статей Лэффи, которые носили явно провокационный характер и возбуждали недовольство в обществе. А тут еще он переволновался из-за предполагаемой пропажи важных документов... Он решил как следует поразмыслить над этим эпизодом, когда останется один. Если бы Дэн не был настолько поглощен предметом их прежнего разговора, он заметил бы сосредоточенный взгляд друга. Но теперь он мысленно вернулся к. Лэффи и к проблеме установления его личности.

– И что же теперь? – спросил он.

– Что?

– Что нам делать дальше? Как определить, кто из гостей был Лэффи? – в отчаянии сказал Дэн, вышагивая по кабинету.

– Дай мне подумать несколько дней, – уклончиво ответил Гамильтон. – Возможно, решение этого вопроса придет само собой.

Дэн резко остановился и устремил на друга пристальный взгляд.

– Мне казалось, ты не знаешь, кого подозревать.

– Не знаю, – подтвердил Гамильтон. – Но считаю необходимым тщательно изучить список гостей. Это должно стать первым шагом в наших поисках.

Дэн молчал, не понимая ход размышлений министра.

– Хорошо, – наконец проговорил он. – Но я намерен продолжать свои попытки установить его личность. На мой взгляд, этот наглый писака ни на минуту не задумывается о том, какой вред стране приносят его статейки, что почти ставит его на одну доску с изменником. И я буду действовать соответственно этому, – мрачно добавил он. – Этот скользкий тип от меня не уйдет!

– Я в этом не сомневаюсь, – мягко согласился Гамильтон. – Надеюсь, ты очень скоро разоблачишь его.

Прошла бесконечно долгая неделя, а Дэн так ни на шаг и не продвинулся в раскрытии тайны Джека Лэффи. Он скрытно изучил каждого подозрительного человека из числа гостей, но все безрезультатно. С досадой и злостью ему пришлось признать, что спустя месяц после бала Лэффи по-прежнему остается неуловимым.

И такой же неуловимой оказалась и Жаклин Холт.

И если неудача с разоблачением Джека Лэффи делала его раздражительным, то отсутствие прогресса в отношениях с прекрасной мисс Холт приводило его в бешенство.

Он послал ей пять записок, которые она оставила без ответа; несколько раз он пытался проникнуть в дом Холта, но каждый раз его встречала на пороге непреклонная Грета и, не особо утруждая себя вежливостью, под любым предлогом давала ему от ворот поворот. Наконец Дэн пришел к неприятно поразившему его заключению, что молодая женщина, за которой он так упорно пытается ухаживать, явно им пренебрегает. Такое случилось с ним впервые в жизни. И по иронии судьбы до сих пор ни одна женщина не возбуждала Дэна до такой степени. При одном воспоминании о Жаклин у него загоралась кровь, он думал о ней целыми днями, ее образ преследовал его по ночам. Несмотря на огромную занятость в бизнесе, несмотря на политические проблемы, требующие его самого пристального внимания, он ловил себя на том, что Жаклин постоянно присутствует в его мыслях: он вспоминал ее блестящие густые волосы, бездонную синеву ее глаз, с умилением думал о ее колкостях по отношению к нему.

А чаще всего... какой она была в его объятиях.

Этот единственный взаимный поцелуй снова и снова приходил Дэну на память. Он мечтал о том дне, когда она с такой же пылкостью только что проснувшейся страсти ответит на его любовь. Но вместе с тем он каким-то шестым чувством угадывал, что ему будет мало только физической близости с ней... что этого никогда не будет достаточно ни для него, ни для Жаклин.

Дэн отлично понимал, чего пытается добиться его своенравный дикий котенок. По своей наивности она надеялась, что если будет его избегать, делать вид, как будто его не существует, то сможет забыть, что между ними произошло... точнее, происходит. Но Дэн был далеко не так наивен, он обладал несравненно большим жизненным и сексуальным опытом и знал, что его отношениям с Жаклин далеко до конца... собственно, они только начали развиваться.

И он решил, что Жаклин тоже должна это понять.

Яркое майское солнце стояло высоко в небе, когда Джеки вышла из дома в сопровождении возбужденного Виски, который тут же бросился бежать по своим делам. Джеки постояла, подняв лицо к небу и глубоко вдыхая свежий воздух, напоенный ароматами только что распустившейся листвы. Весна была в полном разгаре, сады источали одуряющий запах сирени, и в небе звенело разноголосое пение птиц.

– Ах, я и забыла, до чего же хороша весна! – пробормотала Джеки, поправляя выбившийся из прически локон.

Конечно, нужно было надеть капор, но солнце так приятно пригревало, а она так давно не позволяла себе погулять при дневном свете.

Погруженная в свои мысли, Джеки прошла через сад и двинулась дальше по густой зеленой траве. Не то чтобы она была трусихой. В своей жизни она сталкивалась и с более опасными вызовами, чем Дэн Уэстбрук, но никогда не испытывала страха, никогда не сдавалась. И все же... Она со стыдом и возмущением вспоминала, как полностью потеряла самообладание во время поцелуя с Дэном. Такое случилось с ней впервые в жизни! Джеки питала инстинктивное отвращение к сентиментальной слабости. И если единственный способ избавиться от нежелательных чувств – это избегать встреч с Дэном, значит, так тому и быть.

По правде сказать, она не ожидала, что он окажется таким настойчивым. Его бесконечные записки и упорные попытки прорваться к ней в дом прекратились всего два дня назад, что позволило Джеки вернуться к привычному образу жизни, который она вела до внезапного появления в ней Дэна Уэстбрука. Она поздравила себя с победой, убежденная, что наконец-то заставила его отказаться от ухаживания... отмахнувшись от укола разочарования, вызванного этой мыслью.

– Добрый день, mon chaton!

Вкрадчивый мужской голос заставил ее вздрогнуть и быстро обернуться.

Выйдя из-за высокой ивы, которая закрывала его от Джеки, Дэн усмехнулся:

– Прелестная погода, не правда ли?

– Что вы здесь делаете? – сухо спросила она, недовольная тем, что опять позволила ему застать себя врасплох, и невольно отступила назад. Его появление повергло ее в сильнейшее замешательство, и она злилась и на себя, и на Дэна Уэстбрука.

– Поджидаю вас, моя прелесть. Потому что, кажется, вы не получили ни одного моего письма... или от вас скрывали мои визиты. – Он выпрямился и пытливо посмотрел ей в глаза. – Никогда бы не подумал, что ваша преданная Грета может оказаться такой забывчивой!

– Я... Я была очень занята, – запинаясь произнесла она и покраснела.

Взгляд Дэна остановился на ее губах.

– Должен признаться, вы не произвели на меня впечатление трусихи, любовь моя! – Его голос был глуховатым, полным страсти и возбуждающим.

– Я не трусиха!

– Почему же вы меня избегаете? – Дэн шагнул к ней, широкими плечами загородив от Джеки солнце.

– Потому что я не так глупа.

– То есть?

– Это значит, что я не желаю попасться на вашу удочку. Вам достаточно ясно, мистер Уэстбрук?

Дэн усмехнулся, услышав, как она намеренно назвала его по фамилии.

– Совершенно ясно... мисс Холт. – Он весело подмигнул ей, вплотную приблизился к ней и, опустив руки на ее тонкие плечи, стал их поглаживать. – Я понимаю, вы испугались того, что между нами произошло. Но вам нечего бояться. Я вовсе не желаю вам зла, прелесть моя.

– Но вы намерены соблазнить меня, – подавляя волнение, настороженно прошептала она.

– Нет. – Дэн нежно взял ее лицо в ладони, поражаясь своему страстному желанию и понимая, что его тянет к ней не только физически. – Наоборот, любовь моя. Я намереваюсь позволить вам соблазнить меня.

Джеки схватила его за кисти рук и оттолкнула их прочь, вздрагивая от охватившего ее негодования.

– Что вы сказали?!

Дэн удержал ее за руку, так что она вынуждена была выслушать eго.

– Я не отпущу вас, Жаклин, я слишком вас хочу. Более того, вы тоже меня хотите. – Она бурно запротестовала, но он не обратил на это внимания. – Но я не возьму того, чего вы мне не предложите по своей воле. Так что, как видите, дорогая, – он высвободил руку и погрузил в мягкую массу ее волос, – вам совершенно нечего бояться. Я не заставлю вас насильно лечь в мою постель. Но если вы придете ко мне по собственному желанию, я с радостью вас приму. – Он легко поцеловал ее в губы. – А вы придете ко мне, любовь моя, придете, можете мне поверить!

Джеки с силой вырвалась из его крепких рук.

– Вы надменный, самоуверенный и презренный негодяй!

Она потерла свое запястье, стараясь убрать покалывание, которое появилось не от боли, а от прикосновения руки Дэна Уэстбрука.

Дэн медленно улыбнулся.

– Тем не менее мне удалось вас возбудить!

– Вы меня взбесили! – отрезала она.

– И взбесить. – Он взял ее руку и нежно поцеловал запястье, которое она терла. – Вам больно?

– Вы меня оскорбили! – Она оттолкнула его руку.

Дэн удивленно поднял темные брови:

– Своим признанием, что хочу вас? Тем, что сказал вам, какая вы прелестная и желанная женщина? – Он приподнял ее подбородок и пристально взглянул в смятенные синие глаза. – Оскорбил вас, честно признавшись, что я мечтаю о том, чтобы заниматься с вами любовью? – тихо добавил он, проведя большим пальцем по ее нижней губе. – Нет, mon chaton, это не оскорбление, а самый большой комплимент, который только мужчина может сделать женщине!

Джеки растерянно смотрела на него, возмущенная тем, что одних речей Дэна было достаточно, чтобы привести ее в такое волнение и заставить испытывать неведомые доселе чувства, сопровождаемые дрожью всего тела, которую она никак не могла унять. Но действительно ли это было страстное желание близости с мужчиной, или ее трясет от возмущения, что ее неопытность подверглась коварному манипулированию со стороны этого опытного красавца?! Одно было верно – Джеки готова была потерять голову.

Дэн почувствовал укол совести при виде полного смятения девушки, уж слишком напористо он действовал.

– Вы вышли погулять? – поинтересовался он, неохотно отпуская се.

– Погулять? – запинаясь переспросила Джеки, ошеломленная легкостью, с какой он перешел от чувственного разговора к самым обыденным вещам.

– Да, именно это я и хотел узнать, дорогая, – мягко повторил Дэн.

Джеки с трудом возвращалась к действительности.

– Да, – хотела подышать свежим воздухом. Я не выходила из дома с... – Она замолчала и покраснела, понимая, что он отлично знает, с какого времени она не покидала дом, и даже знает почему.

Дэн не стал ее поддразнивать.

– Могу я пойти вместе с вами? Она вздохнула.

– Дэн...

– Во всяком случае, вы не забыли мое имя, – обрадовался он. – Значит, мне еще есть на что надеяться. Вообще-то я очень везучий, по секрету вам признаюсь.

– Знаете, сэр, мне кажется, вы даже змею способны уговорить отказаться от своей добычи! – не удержалась от смеха Джеки.

– А как вам кажется, получится у меня уговорить вас взять меня с собой на обычную прогулку? – не унимался Дэн, коварно усмехаясь. – Только как следует подумайте, прежде чем отказаться. Потому что иначе мне придется прибегнуть к единственному известному мне способу убеждения... то есть продолжить то, что мы с вами не так давно прервали. – Она вся порозовела, и он рассмеялся. – Но на этот раз нам не удастся воспользоваться уединением в вашей столовой и придется проделать это на лужайке перед вашим домом, – широким жестом он повел вокруг, – на виду у всех соседей! – Он с невинным видом посмотрел на Джеки: – Выбор за вами, дорогая моя.

Джеки недоверчиво воззрилась на него:

– И вы решились бы на это?!

Она посмотрела в оба конца пустынной улицы, представив себе реакцию соседей, если бы они увидели ее страстно целующейся с мужчиной среди бела дня, и едва вслух не рассмеялась.

– А почему бы и нет? И, как я понимаю, это вас нисколько не смутило бы, я прав? – с восхищением глядя на нее, спросил он.

В глазах Джеки плясали смешинки.

– То, что вы меня поцелуете, или то, что это могут увидеть посторонние?

Дэн довольно засмеялся.

– Ну, смею надеяться, мой поцелуй не оставит вас равнодушной... мягко говоря. Я имел в виду второе.

– Пожалуй, нет. – Джеки пожала плечами. – Если бы я обращала слишком много внимания на то, что думают обо мне окружающие, я стала бы такой, как другие женщины: невероятно благонравной и скучной!

– Ничего не скажешь, превосходное описание дамского пола!

– Ну, может, и не превосходное, зато точное.

– А вы, конечно, исключение.

– Конечно! – Она ослепительно ему улыбнулась.

И вдруг от ее улыбки Дэна охватила такая неистовая страсть, что у него голова закружилась.

– Подойдите ко мне, Жаклин. – Голос его прозвучал серьезно и напряженно.

Джеки покорно подошла к нему, чувствуя, как слабеет ее воля, и пытаясь уверить себя, что ей просто интересно в его обществе и что ее вовсе не влечет к нему.

И неожиданно для себя оказалась в его объятиях.

Скрытые высокими соснами, что росли у ее дома, они обменялись нетерпеливым и пылким поцелуем.

– Как я о вас тосковал! – выдохнул Дэн, приподнимая ее от земли и всем телом прижимая к себе.

Джеки обняла его за шею, принимая все, чему он ее научил в первый раз, – касание его языка, ощущение его сильного тела, страстный поцелуй.

Дэн слегка откинул назад ее голову и начал целовать ее нежное горло. Он вдыхал аромат ее волос за ушком, шептал ее имя, затем стал покусывать нежную мочку уха, пока у нее не вырвался стон. Тогда он проложил своими поцелуями пылающую дорожку к плечу и ниже, к выступающим из выреза платья нежным холмикам ее груди.

– Я хочу вас! – шептал он, чувствуя под губами учащенное биение се сердца. – Всю вас! – Подняв голову, он заглянул в ее синие глаза и, увидев в них ответную страсть, испытал радость торжества. – Жаклин... Вы должны мне принадлежать. – Дэн только сейчас понял, что весь дрожит.

– Нет... – едва смогла выговорить Джеки.

Дэн поцеловал ее в пылающую щеку.

– Да, – нежно возразил он, стараясь обуздать рвущуюся наружу страсть. – Но не сейчас. Только тогда, когда вы так же отчаянно захотите меня. Только тогда. – Он быстро наклонил голову и снова коснулся губами нежной девичьей груди, шепча: – Ваш первый раз должен быть таким же опьяняющим, таким же незабываемым и исключительным, как и вы сама!

Слова Дэна волновали, радостно возбуждали Джеки, которая придерживалась за его плечи, опасаясь потерять равновесие, так сильно кружилась у нее голова.

– Откуда вы знаете, что это будет мой первый раз?

Его взгляд был пронизан глубочайшей нежностью.

– Просто знаю, и все.

– Черт побери, Дэн Уэстбрук! – прошептала она, бессознательно гладя его по затылку. – Черт вас побери!

– С удовольствием, только бы вы были рядом! – И он привлек ее к себе и снова поцеловал.

– Остановитесь, – прошептала она, не размыкая своих рук, с глазами, прикрытыми от неги.

– Скоро остановлюсь, – пообещал он и продолжал ее целовать безумно и глубоко, что только разжигало их желание. Наконец он опустил ее на землю, и она прислонилась головой к его груди.

– Не бойтесь, дорогая, – прошептал он в ее спутанные волосы. – Я никогда не сделаю вам больно.

– Вы меня страшно смущаете, – призналась Джеки.

– Я знаю. – Он поцеловал ее в голову. – Но это скоро пройдет.

Она подняла на него взгляд:

– Вы так в себе уверены?

Дэн машинально поправил ее спутанные кудри, чтобы строгая Грета ничего не заметила. Даже если Жаклин действительно не заботилась о своей репутации, Дэн не мог позволить ей скомпрометировать себя. Наконец он покачал головой:

– Это не имеет ничего общего с моей самоуверенностью, дорогая, просто я это чувствую, вот и все.

– Но только в том случае, если я сама приду к вам, – напомнила она.

Он усмехнулся:

– Да, mon chaton colereux! Только в этом случае.

– Вы буквально излучаете вызов, сэр, – сказала Джеки, мысленно пообещав себе, что он никогда этого не добьется, а затем решила, что ей пора высвободиться из его рук... вот сейчас, еще через минутку.

Дэн поцеловал ее в кончик слегка вздернутого носика.

– И надеюсь никогда не утратить этого качества. – Он слегка отстранил ее, оставив одну руку у нее на плече.

Джеки взглянула на него и улыбнулась:

– Вам кажется, что, продолжая меня держать, вы сможете повлиять на мое решение?

Дэн засмеялся:

– Нет! Я намеренно слегка вас придерживаю, чтобы у вас не подогнулись колени и вы не упали прямо на траву.

Джеки вся ощетинилась и резко скинула его руку, но действительно покачнулась и снова за нее ухватилась.

– Так лучше, дорогая? – Он невольно усмехнулся и продел ее руку под свой локоть. – Я провожу вас до дверей.

Он сделал шаг и тут же обо что-то споткнулся. Взглянув вниз, он увидел у своих ног маленький черный комок меха, который вдруг ожил, зашипел и возмущенно выгнул спину в ответ на оскорбление.

– Это еще кто? – Дэн уставился на очаровательного котенка.

– Это мой котенок. – Джеки наклонилась, взяла Виски на руки и нежно поцеловала его в пушистую шерстку. – Все в порядке, малыш, – прошептала она. – Да, он такой большой и, наверное, наступил на тебя, и тебе было больно, но он не нарочно. – Она погладила крошечное тельце котенка, который довольно заурчал.

– Я действительно не хотел тебя обидеть, – сказал Дэн, наклоняясь, чтобы почесать Виски за ушком. – В следующий раз я буду более...

Не успел он коснуться шерстки Виски, как тот мгновенно подскочил и с яростным шипением ударил по щеке Дэна острыми коготками. Тот возмущенно охнул, а котенок спрыгнул на траву и умчался, как спасающийся от наказания шаловливый ребенок.

– Виски! – крикнула ему вслед пораженная Джеки.

– Вот чертенок! – L’y прижал пальцы к глубоким царапинам на левой щеке.

Оглянувшись вслед удирающему котенку, Джеки подошла к Дэну.

– Прошу прощения за выходку моего подопечного. – Она убрала руку Дэна и встала на цыпочки, чтобы получше рассмотреть царапину. – Виски никогда не позволял себе такого, он всегда такой дружелюбный по отношению к людям.

– Значит, ко мне он не испытывает дружеских чувств, – проворчал Дэн, чувствуя острую боль от глубоких порезов.

Вдруг Джеки вспомнила ту ночную сцену и с трудом подавила взрыв смеха. Это была не первая встреча Дэна с Виски... уже второй раз он напал на Дэна.

– Не понимаю, что здесь смешного? – раздраженный улыбкой Джеки, проворчал Дэн.

– Ничего, ничего, – заверила она его и увидела, что у него течет кровь по щеке. – Пойдемте в дом, я обработаю ваши царапины.

Раздражение Дэна мгновенно испарилось.

– А вот это отличная мысль!

Он позволил, чтобы его проводили в просторную гостиную Холтов, где он уселся в кресло и закрыл глаза, предоставив Джеки залечивать его раны и наслаждаясь легкими прикосновениями ее пальцев.

– Я сделала вам больно? – спросила она, решив, что он закрыл глаза от боли.

– Нет, нет, прелесть моя! Стоило так пострадать, чтобы ощутить на лице прикосновения ваших тонких пальчиков. – Он открыл лукавые серые глаза и поймал ее руку.

Покраснев, Джеки выдернула свою руку.

– Вам не следует говорить такие вещи, – упрекнула она его.

Он изумленно поднял бровь:

– В самом деле? А почему? Судя по тому, как порозовело ваше личико и заблестели ваши прелестные глазки, вам нравится их слышать. – Он снова притянул ее руку, на этот раз поднеся ее пальчики к губам.

Она ничего не возразила и руку не убрала.

– Не в этом дело.

– А в чем же? – Он поцеловал кончики ее пальцев, затем нежную ладонь. – Вы же сказали мне, что в отличие от других женщин вас совершенно не волнует мнение окружающих.

– Да... Но...

– Что – но? – спросил он, чувствуя отчаянное биение ее пульса.

– Но это совершенно немыслимо, просто невозможно! – проговорила она, подавляя приятную дрожь от ласки Дэна.

– Что именно?

– Ну, вот это... То, что между нами происходит. Мыс вами едва знакомы.

Дэн поцеловал тонкие вены на ее запястье, поднял голову и с нежностью посмотрел на Джеки:

– Некоторые вещи, моя прекрасная учительница, происходят вопреки всякой логике. И наше увлечение... точнее, наше влечение друг к другу – как раз одна из таких вещей.

– Но речь идет только о физическом влечении! – уточнила Джеки.

Дэн прижал к щеке ее руку.

– Так ли?

Они долго и молча смотрели в глаза друг другу.

Чувствуя под своей ладонью горячую щеку Дэна и прикованная взглядом его пытливых глаз, Джеки уже не помнила, о чем они говорили.

– Не хотите ли выпить? – нервно предложила она первое, что пришло ей в голову.

Пожалев девушку, Дэн освободил ее руку.

– Немного выпить было бы неплохо и для удовольствия, и в медицинских целях. – Он осторожно подвигал челюстью. – Мне представится случай не только продлить наслаждение вашим обществом, но и восстановиться после полученных ран!

– Какие же это раны, Дэн! Это всего лишь царапины, нанесенные маленьким котенком! – Он состроил разочарованную мину, и она засмеялась: – Да, мистер Уэстбрук, не так-то просто завоевать мое сочувствие.

– А также вашу привязанность. – Он наклонился и притянул ее к себе за мягкую складку платья. – Скажите же, – проговорил он, поглаживая ее талию, – если не сочувствие и не привязанность, то что именно можете вы мне предложить?

– Могу предложить вам бренди! – громко возвестила Грета, входя в комнату и протягивая Дэну стакан.

Она сердито смотрела на него, пока он не отпустил платье Джеки и не взял предложенный напиток. Затем бросила на столик рядом с ним газету и поставила маленький поднос с закусками. – Ваша газета, фрейлейн Холт, – буркнула она. – А также домашние имбирные пряники, еще теплые, для вас и вашего гостя. – Она метнула на Дэна выразительный взгляд: – Закуска утолит и вашу боль, и ваш аппетит, герр Уэстбрук! – И, укоризненно фыркнув, она покинула комнату.

– Кажется, меня отчитали... и поделом, – заметил Дэн. – На этот раз это сделала еще одна женщина из дома Холтов. – Он с удовольствием отпил бренди и отломил кусочек пряника. – Ну что ж! Хоть она и ворчит на меня, а все равно не отказала мне в угощении.

Джеки терялась в догадках относительно необычного поведения своей экономки. Грета, которая, казалось, никого не любила, на лице которой даже улыбку редко увидишь, уже второй раз отнеслась снисходительно и любезно к этому нахальному типу, который был чужим в их доме и при этом допускал неслыханные вольности с хозяйкой. Тут было чему удивиться.

Дэн сделал еще глоток бренди и поставил стакан. Его взгляд привлекла газета.

– «Дженерал эдвертайзер», – пробормотал он. – Но почему-то мне не кажется это очень странным!

– Что вы хотите сказать? – живо отозвалась Джеки.

– Я так и думал, что вас интересует именно это издание республиканцев, а не «Газетт».

– Точно также, как я уверена в том, что вы интересуетесь «Газетт», а не «Эдвертайзером». Ведь это ваш друг, министр Гамильтон, поддерживал «Газетт» в прошедшем году. Без его финансовой поддержки она бы не удержалась, а с ним она стала оказывать огромное влияние на федералистов.

– Влияние великих людей не зависит от выживания одной газеты, Жаклин. Голос Александра был бы услышан и без «Газетт».

– Но не так громко, – возразила она. – Или вы станете отрицать, что Гамильтон использует «Газетт» для выражения своих идей?

– А вы готовы отрицать, что Джефферсон делает то же с помощью «Дженерал эдвертайзер»? – сделал выпад Дэн, вставая. – Поймите, Жаклин, Джефферсон уже много лет пытается внушить всей стране профранцузские настроения.

– Он преследует определенную цель! – горячо возразила она. – Может, нам всем не мешало бы извлечь кое-какие уроки из французской революции. Большинство наших соотечественников являются не зажиточными бизнесменами, как вы сами и все ваши друзья, которые стоят за связь с Англией, а бедными фермерами, которые могут рассчитывать только на свою землю и урожай. Мы не можем строить страну, в которой все выгоды достаются только богатым!

– Точно так же невозможно создать страну без необходимого фундамента: сильного централизованного правительства и эффективной финансовой системы.

– С этим я не спорю. Но должно ли сильное централизованное правительство игнорировать нужды массы населения? Где же наше национальное единство? Разве оно тоже сбрасывается со счетов?

– Единство?! – Дэн схватил газету и стал быстро ее просматривать, пока не нашел то, что нужно. – Скажите, Жаклин, – он сунул ей газету, – вы считаете, это пишет человек, который озабочен единством нашего народа? – Он ткнул пальцем в статью Лэффи об уступках Америки англичанам, что доказывалось недавней отправкой Джея в Англию для переговоров. – Вы считаете, что эта точка зрения преследует цель просветить народ или спровоцировать его на раздоры? И чего надеется на самом деле достичь Джек Лэффи, еще больше восстанавливая одну часть населения страны против другой?!

Джеки молча смотрела на статью, затем судорожно перевела дыхание и подняла глаза на Дэна:

– До сих пор вы ничего не говорили о своей ненависти к этому... Джеку Лэффи.

Дэн пожал плечами, в его серых глазах все ещё сверкала ярость.

– Просто не было случая. Но я в самом деле ненавижу его. И когда я наконец установлю личность этого бесчестного негодяя, он получит от меня по заслугам!

Угроза, прозвучавшая в его тоне, не укрыласьот Джеки.

– А если это не вопрос бесчестья, Дэн? – тихо сказала она. – Иногда для того, чтобы просветить людей, сперва их нужно возбудить. Не принимаете ли вы патриотизм за враждебность?

Дэн громко засмеялся и отбросил газету.

– Признаюсь, мне не удается постичь логику ваших рассуждений.

– Разве не вы говорили, что некоторые вещи отрицают логику? – странным тоном спросила она.

Возможно, этот тон или ее непривычная бледность заставили Дэна успокоиться.

– Жаклин... простите меня. Я не хотел вас огорчить.

Джеки покачала головой:

– Вы меня не огорчили. Просто у нас с вами совершенно разные взгляды... слишком разные.

– Не думаю, – возразил Дэн и взял ее за руку. – Мы с вами честные американцы, озабоченные тем, чтобы наша страна процветала, верно? Просто у нас разные подходы к этой цели.

Джеки твердо встретила его взгляд.

– Я никогда не перестану выражать идеи, в которые я верю. Чего бы это ни стоило!

– И правильно! – одобрил он, целуя ее пальчики. – Но если вы думаете, что ваши прямолинейность и честность заставят меня уйти, то ошибаетесь, дорогая. – Он слегка потерся губами о ее пальцы. – Неужели вы еще не догадались, что именно ваша независимость и прямота так сильно меня привлекают?

Она молчала, храня непроницаемое выражение лица.

Он хотел ее обнять, когда сзади раздался какой-то треск.

Обернувшись, Дэн увидел, что его стакан валяется на полу, а содержимое вылилось. Сидящий на столе Виски удовлетворенно посмотрел на пол, затем легко спрыгнул вниз и принялся жадно лакать спиртное. Закончив, он тщательно облизнул усы и неверной походкой двинулся прочь.

– Что за черт!..– Дэн нахмурился, глядя ему вслед, и внезапно кое-что вспомнил. – Жаклин, вы позволяете своему котенку гулять на улице? – Он обернулся к ней и увидел, что она с трудом сдерживает смех.

– Нет, – едва выговорила она. – А почему вы спрашиваете?

– Потому что прошлым месяцем...

– Просто мой Виски страшно любит спиртное, – поспешно прервала она его, – отсюда и его имя.

Дэн задумчиво посмотрел вслед котенку.

– Любопытно... – пробормотал он и снова обратился к Джеки: – Вы любите театр?

– Да, конечно, а что?

– Потому что именно туда мы с вами и отправимся в пятницу вечером.

Джеки недовольно нахмурилась:

– Но было бы приличнее спросить о моем согласии, а не просто сообщить мне об этом.

– Возможно, – усмехнулся Дэн. – Но кажется, мы с вами решили не соблюдать общепринятых приличий?

– Дэн, не думаю...

– А я думаю. – Он привлек ее к себе и запечатлел у нее на губах нежный и вместе с тем чувственный поцелуй, от чего у нее закружилась голова. Затем медленно отстранился, лаская ее взглядом. – Я заеду за вами в восемь вечера. Не заставляйте меня ждать, mon chaton.

Джеки проводила его растерянным взглядом. Ситуация между ними осложнялась. Медленно вернувшись в гостиную, она собрала разбросанные страницы «Эдвертайзера» и стала читать статью, пытаясь смотреть на ее содержание с точки зрения Дэна. И снова услышала его угрозу, увидела хищный блеск в его глазах.

Невольно ей стало не по себе.

Действительно, когда в статье говорилось об уступках Америки англичанам, тон становился язвительным, даже желчным. Для этого были свои причины, размышляла она, эти интонации были оправданными. Но она не могла отрицать справедливость обвинений Дэна...

Статья действительно сыграла провокационную роль, настраивая читателя на справедливое возмущение действиями властей.

Джеки расстроилась, потому что она не думала об этом, когда писала эту статью.

Глава 6

Последовавшие затем недели Джеки провела в непрерывном волнении и нерешительности.

Во время каждой встречи ее с Дэном, будь то посещения театра, обеды в «Сити-Таверн», танцы в отеле «Иллер» или бурные споры в ее гостиной... тем более когда она проводила несколько восхитительных моментов в его объятиях, – интуиция Джеки буквально взрывалась, предостерегая ее, что дальнейшее общение с Дэном Уэстбруком чревато самыми серьезными последствиями. Оставаясь одна, вдали от его неотразимого обаяния, она убеждала себя, что не имеет права рисковать своим делом, на которое потратила столько труда.

Джеки очень беспокоилась о сохранении секретности своей работы в газете под псевдонимом Джек Лэффи.

Еще будучи очень юной, Джеки обнаружила, что единственный человек, который способен непредвзято относиться к ее взглядам, политическим или иным другим, – это ее любимый отец. Раз за разом она испытывала глубочайшее разочарование, когда ее ставили на место, заставляя вспомнить, что она женщина, а следовательно, не имеет права на высказывание своего мнения. И делали это все без исключения мужчины, начиная от друзей и компаньонов отца и кончая ухаживающими за ней молодыми джентльменами. Считая такое положение женщины унизительным и не в силах с этим смириться, она решила бросить обществу вызов.

Так родился Джек Лэффи.

От лица Лэффи Джеки могла высказывать то, что не имела возможности говорить от своего собственного имени. Под этим псевдонимом она могла озвучивать свои тщательно обдуманные, хотя, может, в чем-то и спорные идеи, и быть уверенной, что, читают ли ее статьи соглашающиеся с ними республиканцы или подвергающие эти статьи презрению и насмешкам федералисты, каждое ее слово встречает уважение, интерес и, что самое важное, доверие.

Раз в неделю под покровом темноты Джеки добиралась до пустынного переулка и передавала написанную статью посыльному, который получал за это солидное вознаграждение. Парень доставлял статью в редакцию «Дженерал эдвертайзер», не отвечая на вопросы и не давая никаких сведений об авторе, тем более тщательно скрывая, что автором этих злободневных и едких статей является женщина.

Это продолжалось уже почти год, и ни один человек в Филадельфии не догадывался, что под фамилией Лэффи скрывалась Джеки. Правда, она намеренно держалась несколько отчужденно, не позволяя себе завести доверительных отношений с кем-либо из опасения, что ее тайна будет раскрыта.

Так было до той весенней ночи, когда во время еженедельной вылазки Джеки на встречу с посыльным судьба едва не столкнула ее с Дэном Уэстбруком.

Джеки понимала, что играет с огнем, что ей нельзя было вступать с ним в какие-либо отношения. Но трудность заключалась в том, что она не желала расставаться с Дэном Уэстбруком. Он побуждал вибрировать переполняющие ее силы жизни, бросал вызов ее уму, заставлял ее испытывать удовольствие от возможности говорить с ним на самые разные темы, уважал ее мнение и прямоту, даже язвительность и резкость.

Правда состояла в том, что втайне Джеки мечтала испытать все те неизвестные запретные ощущения, которые обещали неотразимая мужественность и сверкающие блеском глаза Дэна. Что плохого может произойти оттого, что она вкусит опыт физической близости с мужчиной и при этом сумеет сохранить свою тайну? И зачем лишать себя такого наслаждения, тем более что сердце ее останется незатронутым?

Ведь Дэн Уэстбрук стремился овладеть вовсе не ее сердцем.

Дэн точно знал, чего добивается, и сердце Джеки только отчасти было его целью. Дэн хотел Джеки.

Его неутоленная страсть разгоралась все сильнее при каждой их встрече и заставляла его невыносимо страдать, когда он оставался один. И чем дольше продолжалось это мучение, тем стремительнее истощалось его терпение, а он буквально терял голову. Будь что будет, но она должна принадлежать ему!

Но как этого добиться?

Дэн понимал, что со временем Джеки сдастся и сама к нему придет. Но физическая близость с ней лишь на время избавит его от страданий, а их отношения серьезно осложнятся.

Нечего было и думать о том, чтобы завести с ней длительную любовную связь. Жаклин Холт не та женщина, чтобы стать его любовницей, и не потому, что ее шокировало бы столь непристойное предложение... скорее, она была бы им заинтригована, поскольку ее свободная натура упрямо отвергает все условности. Но даже если бы она и согласилась, то эта идея встретила бы решительное сопротивление со стороны ее отца. Кроме того, двусмысленное положение любовницы не для этой смелой и гордой девушки, с нежностью думал Дэн. Жаклин заслуживает большего уважения – она имеет право ожидать, что овладевший ею мужчина женится на ней.

И он готов был стать этим мужчиной.

Дэн честно признался себе, что брак с Жаклин вовсе не представляется ему жертвой с его стороны. Как ни странно, ему даже доставляло удовольствие думать, о ней как о своей жене. До сих пор брак представлялся ему делом отдаленного будущего, когда молодость останется позади, когда ему захочется тепла и домашнего уюта рядом с верной женой и детишками. По иронии судьбы женщина, на которой он хотел жениться, никогда не заговаривала ни о браке, ни о детях, и, судя по всему, от нее можно было ожидать такого же спокойствия, как от пойманного в силки сокола, который всеми силами стремится вновь взмыть в высокое небо.

Но Жаклин была такой живой и порывистой, такой нежной и прекрасной, такой непредсказуемой и полной противоречий, что Дэн был словно околдован ею. Он уже не мог жить без ее огня, без ее страстного темперамента – словом, без ее исключительной личности. И ему хотелось, чтобы она его полюбила.

Потому что сам он был почти влюблен в нее.

Незадолго до полудня Джеки сидела, полностью увлеченная чтением нового номера «Дженерал эдвертайзер». Со времени яростной тирады Дэна она старалась писать как можно более сдержанно, стараясь при этом не подставить под сомнение свои идеи. Сегодняшняя статья казалась ей вполне удовлетворительной, и она продолжала читать, усевшись поудобнее и поджав под себя ноги.

Вдруг газета словно сама собой зашевелилась у нее в руках.

– Виски, перестань! – прикрикнула она, не глядя на колени, но чувствуя на коже его цепкие коготки – Виски пытался привлечь внимание хозяйки. Не добившись нужного результата, он поднял мордочку и жалобно замяукал.

Джеки отвела газету в сторону.

– Я хочу читать! – заявила она, не обращая внимания на его грустный вид. – Ты мне надоел! Ну что тебе нужно?

В ответ Виски облизнулся.

Джеки вздохнула и посмотрела на окно, за которым сияло безоблачное небо.

– А, понимаю, сегодня жарко, и ты вволю набегался. Теперь, наверное, пить хочешь?

Виски жадно вытаращил глазки.

Джеки принесла из кухни мисочку с водой и поставила ее на ковер в гостиной.

– На!

В мгновение ока Виски слетел к миске и жадно приник к воде. И вдруг замер. Подняв мордочку, он с явным отвращением посмотрел на воду, надменно развернулся и направился прочь. Около стола, на котором стояли два графина с вином, он с надеждой обернул к Джеки свои огромные зеленые глаза.

– Ни в коем случае! – решительно заявила ему Джеки. – Это самая отборная мадера папы, и уж вовсе не для кошек! – Она указала на его миску. – Придется тебе пить воду, дружок. Или воду, или ничего, сам выбирай.

Не желая сдаваться, Виски стал тереться о ноги Джеки с душераздирающим мяуканьем.

– Нет, – упрямо повторила Джеки.

Виски сдался и неохотно лизнул лишенную вкуса жидкость. Затем, словно подчеркивая свое возмущение, он поднял черную лапку и опрокинул миску на ковер.

– Виски! Ах ты, разбойник! – ахнула Джеки, увидев, что вся газета промокла от пролитой воды.

Виски ответил ей сердитым взглядом, потом задрал хвост и величественно удалился из гостиной.

Джеки хотела догнать его, но в коридоре Виски вдруг замедлил шаг, затем остановился, хищно поблескивая глазами. Выгнув спинку и приготовившись к прыжку, он громко зашипел. Джеки поняла, что он приготовился напасть на невидимую ей цель. Внезапно в коридоре возникла Грета, выговаривая Виски по-немецки и выгоняя его в кухню.

Мгновением позже готовность Виски к прыжку объяснилась появлением на пороге гостиной Дэна Уэстбрука.

– Добрый день, дорогая, – весело поздоровался Дэн, оглянувшись на поспешно изгнанного Виски.

– Привет, Дэн. – Как всегда, у Джеки взволнованно и радостно забилось сердце.

– Нет, нет! Такое приветствие меня не устраивает. – Он приподнял ее руки, заставив обнять себя за шею. – Ну-ка еще раз.

Джеки улыбнулась:

– Привет, Дэн. – Встав на цыпочки, она легко поцеловала его в подбородок.

– Привет, Жаклин, – осипшим голосом отвечал он и, притянув к себе, поцеловал ее в губы.

– Дэн!.. Грета...

– Она занята с твоим диким котом... Поцелуй меня еще раз.

– Но...

– Поцелуй!

Он смел ее протест теплым движением языка, испытав несравненную радость, когда Джеки сдалась, и упивался роскошной негой ее рта, чувствуя, что весь загорается.

– Вот так, любовь моя, правильно, – бормотал он, и оба задрожали от страсти. Месяц назад этого было бы достаточно. Обнимать ее, целовать и дразнить тем, что им предстоит... это удовлетворяло его в течение последних недель. Но больше нет. Дэн хотел ее, желал ее со страстью, которую не мог уже сдерживать. – Жаклин...

Джеки тихо простонала и откинула голову назад.

– Дэн... – В ее голосе не было страха, только волнение, отразившееся на ее живом раскрасневшемся лице. – Мы не можем...

– Я хочу тебя, невероятно хочу! – Он едва сдерживался.

– Не сейчас... и не здесь. Еще рано. – В полном смятении она покачала головой. – Дэн, прошу тебя. Я не в состоянии рассуждать, когда ты меня обнимаешь.

– А может, я не хочу, чтобы ты думала.

– Но должен же кто-то из нас думать!

– И это должна быть именно ты?! – усмехнулся Дэн. – Моя неутомимая Жаклин. – Его руки соскользнули к ее бедрам. – Скажи, что ты меня хочешь.

Джеки облизнула пересохшие губы.

– Думаю, это и так ясно.

– Нет, ты скажи. – Дэн приподнял и с силой прижал ее к себе.

– Я тебя хочу.

– А теперь скажи когда.

– Не могу, Дэн, я не знаю. – Она чувствовала, как часто бьются их сердца, как всю ее пронзила слабость от истомы, а со слабостью пришел и страх. – Опусти меня на пол!

Дэн услышал в ее голосе страсть и вместе с тем требование. Какие-то мгновения он продолжал удерживать ее на весу, вглядываясь в ее глубокие синие глаза. Он чувствовал смятение Жаклин, но не понимал его причины. Но если ее не пугает их неминуемая физическая близость и она не боится мнения окружающих, то что же ее мучает?

Джеки нервно закусила нижнюю губку. И тут он понял, что при всей ее смелости и независимости Жаклин были свойственны не только женские желания, но и женские соображения. Возможно, ей нужно было именно то, что Дэн собирался ей предложить, – гарантии будущего.

Не выпуская Джеки из объятий, он медленно опустил ее на пол.

– Жаклин, нам нужно поговорить!

– А разве мы сейчас не разговариваем?

– Нет. Вот сейчас и поговорим.

Она молча изучала его серьезное лицо.

– Хорошо. – Высвободившись из его рук, она опустилась на диван, жестом указав ему место рядом.

– Жаклин, тебе девятнадцать лет, – усевшись, начал Дэн.

– Через месяц будет уже двадцать, – уточнила она, гадая, к чему он клонит.

– Поправку принял. – Он уставился на свои начищенные сапоги, с трудом подбирая слова, которых никогда еще не произносил, решив сначала объясниться с Жаклин, а затем обратиться к ее отцу. – В любом случае ты уже не ребенок, а скорее женщина.

Джеки глубоко вздохнула, сложив руки на коленях.

– Да, Дэн, я понимаю, что ты собираешься сказать.

– Ты думаешь?

Она кивнула:

– Да. Ты хочешь сказать, что не можешь... продолжать наши отношения бесконечно. Я тебя понимаю. Как ты сказал, я не ребенок, а вполне взрослая женщина. Я понимаю твои желания. Я также полностью осознаю и свои желания... может, больше, чем любая женщина, с которой ты встречался.

Что-то в ее тоне заставило Дэна насторожиться.

– И что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать следующее. Что бы между нами ни произошло, ты должен ясно понимать, что единственный человек, кому я на самом деле принадлежу,– я сама. Независимо от того, делюсь ли я мыслями, представлениями... или своим телом с другим человеком, это ничего не может изменить. Моя личность, – она слегка усмехнулась своему выбору слова, – принадлежит мне.

В Дэне загорелась беспричинная злость.

– И где же здесь место твоему мужу?

Джеки посмотрела на него как на ненормального.

– Моему мужу? – непередаваемым презрением произнесла она.

– Да, мужу. Мужчине, за которого ты в конце концов выйдешь замуж.

Джеки засмеялась:

– А почему ты думаешь, что я собираюсь замуж? Я даже и не думала об этом!

– Это почему же? – Дэн мгновенно оказался на ногах.

– Потому, мой высокочтимый сэр, что если вы внимательно вдумаетесь в смысл брачных обетов, то поймете, что когда женщина выходит замуж, она должна отказаться от своих мыслей, от своего мнения, даже от своей души и целиком принадлежать тому мужчине, который должен стать ее мужем. А как раз это и не входит в мои намерения! – Она взглянула на него настолько рассерженная, что готова была открыть ему даже ту правду, которую скрывала. – В моей жизни... есть некоторые стороны, которые я не желаю менять ради кого бы то ни было.

– А если ты полюбишь? – Стиснув челюсти, Дэн думал только об одном.

Джеки встала, вызывающе подняв голову.

– Никак не ожидала от тебя такого романтического вопроса. Но раз уж ты спросил, то вот тебе мой ответ: надеюсь, я никогда не окажусь настолько слабой и глупой, чтобы уступить любви, но если такое со мной произойдет, это ничего не изменит. Если мне придется выйти замуж и принудить себя стать покорной женой, моя любовь очень скоро перерастет в ненависть. Так что в конце концов я снова окажусь одна.

В глазах Дэна мелькнуло какое-то смутное и болезненное воспоминание. Он по своему опыту знал, что происходит, когда супружеская любовь превращается в ненависть и в конце концов рассыпается в прах.

– Я понимаю. – Его голос был ровным, бесцветным.

Джеки удивленно посмотрела на него.

– Я так шокировала тебя, сказав это?

– Нет, не шокировала, – сдержанно ответил Дэн и посмотрел на часы. – Мне нужно идти, Жаклин, меньше чем через час у меня встреча.

– Хорошо.

Задумчиво и мрачно Дэн посмотрел на Жаклин. Ему показалось, что она хотела спросить, почему у него так резко изменилось настроение, затем передумала.

Он молча подошел к ней, приник к ее губам горячим поцелуем и не отпускал ее, пока она не ответила ему с такой же страстью. Но и потом он продолжал крепко прижимать ее к себе.

– В субботу мы идем на вечер Бингема, – сказал он, когда дыхание их выровнялось.

– Ну уж нет! – тут же возразила она. – Терпеть не могу их балы с этим показным блеском, а тем более миссис Бингем, которая ведет себя так же надменно и высокомерно, как федералисты Гамильтона... Она и ее муж ничуть не лучше английских аристократов! – И она испугалась, сообразив, что допустила бестактность.

Но Дэн только лениво усмехнулся.

– Постарайся в субботу держать это мнение при себе, irion chaton, – посоветовал он, щекоча ее волосами себе губы.

– Ты меня не слышал, Дэн? Я сказала, что не пойду! – Она попыталась оттолкнуть его от себя, но безуспешно.

– Слышал. – Он продолжал с нежностью целовать ее в душистые волосы. – Я говорил тебе, что мне очень нравится запах твоих волос? Он такой восхитительно тонкий. – Он ощутил ее дрожь и спрятал улыбку в шелковистых прядях. – Воспринимай это как повод подкрепить твою ненависть к проклятым аристократам нашего славного города. Или как способ накопить побольше снарядов для дела республиканцев. Или просто как возможность провести вечер в моих объятиях – надеюсь, ты не откажешься со мной потанцевать.

Подумав о возможности подслушать разговоры федералистов, которые были завсегдатаями балов Бингемов, и соблазненная перспективой вальсировать с Дэном, Джеки стала колебаться.

– Да! – вдруг вспомнила она. – Даже если я и соглашусь пойти, вряд ли нам удастся танцевать в одной паре.

– Почему?

– Потому что там будут выдавать билеты с номерами, а учитывая количество гостей, которое бывает на их вечерах, вполне возможно, что меня на весь вечер передадут какому-нибудь другому мужчине. – Она подняла голову и шаловливо улыбнулась Дэну. – Так что, как видите, сэр, последний аргумент не самый убедительный.

– Не будь так в этом уверена, дорогая, – насмешливо улыбнулся Дэн.

Джеки рассердилась:

– Не сможешь же ты подделать жребий!

– Вот пойдешь со мной и увидишь, – пригласил он с вызовом в сверкающих серых глазах.

– Ты неисправим!

– Вот именно. – Он легонько куснул ее за нижнюю губку. – Там будут не только преданные федералисты. Твой отец тоже собирается присутствовать.

– Да, знаю, – недовольно вздохнула Джеки. – У папы кое-какие земельные сделки с мистером Бингемом. А это значит, что пойдет и Моника Бриссет.

– Тебе не нравится папина... компаньонка?

– Вряд ли их можно назвать компаньонами... Да, не нравится.

Плечи Дэна затряслись от смеха.

– Не хотел бы я стать твоим врагом, mon chaton colereux!

– Иногда мне кажется, что ты мне враг, – против воли вырвалось у Джеки, и она рассердилась, что по глупой неосмотрительности выдала свои чувства и назвала врагом мужчину, в объятиях которого находится.

Но казалось, Дэн был нисколько не удивлен этим странным заявлением.

– Нет, дорогая, ничего подобного. Мы можем быть друг другу кем угодно, но врагами? Никогда! Я хочу узнать тебя, Жаклин, так, как никто другой. – Он помолчал, взвешивая свои слова. – И во многих смыслах я тебя уже узнал.

У Джеки от страха сердце екнуло. За последние недели она совершенно забыла о том, что Дэн мог знать, чем она занимается. И сейчас ее сомнения возвратились с прежней силой. Неужели он ее подозревает? Может, он только прикрывается своим ухаживанием? И как все это выяснить?

– Итак, в семь часов вечера, – говорил он, поглаживая ее по нежной щеке. – Я заеду за тобой. – Он ласково поцеловал ее. – Ты уже будешь готова?

Джеки только кивнула, подавленная дурными предчувствиями.

Дэн весело улыбнулся:

– Отлично! – Он подхватил ее на руки и бережно опустил на диван. – Вот, теперь можешь не бояться, что упадешь. – Он подмигнул: – До субботы, любовь моя. – Затем поцеловал внутреннюю сторону ее запястья. – Au revoir, mon chaton.

Джеки смотрела ему вслед, охваченная внезапной дрожью, сознавая, что на нее надвигается буря, которая может стоить ей жизни. Она должна была решить, встретить ли ее или укрыться.

До субботы ей нужно было о многом подумать.

Дэну тоже было о чем подумать. Шагая к своему дому, он погрузился в размышления. Ясно, что Жаклин не готова к браку с ним. Это представляло некоторые сложности, но их можно было преодолеть. Дэн отбросил мысль о своем поражении и подумал, что у него остается единственный выход – соблазнить своенравную Жаклин Холт. Возбудить в ней желание до такой степени, чтобы, забыв обо всех своих сомнениях, она сама к нему пришла. И тогда он посвятит ее во все таинства страсти, подарит ей наслаждение, глубина и сила которых сейчас находятся за пределами ее воображения.

Когда же в ней проснется настоящая женщина, познавшая незабываемую радость любить и быть любимой, он сделает ей предложение... и она ответит согласием!

«Отличный план, – с удовлетворением решил Дэн, – так и стану действовать!»

Глава 7

– Что-то ты сегодня мрачный. – Озабоченно поглядывая на Томаса, Дэн сделал глоток виски. – Опять неприятности с делами?

Томас нервно оглядел гостиную «Сити-Таверн».

– Да... помимо всего прочего.

– Помимо всего прочего, – задумчиво повторил Дэн, вертя в руках стакан. Его беспокоили появившиеся вокруг глаз друга глубокие морщинки. – А что с тем крупным платежом, которого ты ожидал?

– По-прежнему жду, – ответил Томас, беспокойно ерзая на стуле. – А тем временем мои долги растут.

– Так давай я дам тебе взаймы, – немедленно откликнулся Дэн.

– Нет, нет! – наотрез отказался Томас. Его и так уже терзало чувство вины – за то, что он предает верного друга и отличного человека, за то, что подвергает опасности свою страну, за то, что презрел все высокие нравственные принципы, усвоенные им во время войны рядом с выдающимся лидером Александром Гамильтоном. Но незаметно для себя слабый человек становится все более зависимым от соблазнов, пока не достигнет роковой точки полного крушения. И Томас определенно достиг своего момента.

Хрипло откашлявшись, он проговорил:

– Спасибо, Дэн, но я должен сам решить свои финансовые проблемы. – Он отставил в сторону стакан с виски. – И я это сделаю... скоро сделаю. – Он помолчал. – Собственно, было бы не так трудно ждать, если бы...

– Что?

– Если бы мои личные дела были получше, – неохотно закончил Томас.

– У тебя сложности с этой твоей таинственной незнакомкой?

– Не то чтобы сложности... Просто некоторые разногласия относительно наших отношений.

– Да ты в нее влюблен, дружище!

Томас невесело усмехнулся:

– Это еще слабо сказано!

– А она?

– Говорит, что любит, – после долгой паузы медленно ответил Томас. – Но каждый раз, когда я заговариваю о будущем, она уклоняется от этой темы. Не знаю, что и думать.

– Да, женщины умеют вывести из равновесия, – согласился Дэн. – А может, она просто еще не готова к семейной жизни? Она очень молода?

– Не настолько.

Уклончивость Томаса озадачила Дэна.

– А почему ты не хочешь нас познакомить?

Томас поставил стакан и встал из-за стола.

– Прошу тебя, Дэн, не нажимай на меня! – Одернув жилет, он взглянул на свои часы: – Ого, уже половина седьмого! Ты говорил, что в семь собирался быть у Холтов?

– Да, мы с Жаклин едем на бал к Бингемам.

– Кажется, Жаклин Холт тебя очень интересует, верно?

– Даже слишком! – Дэн усмехнулся, затем положил руку на плечо друга: – Имей в виду, Томас, если тебе понадобится моя помощь...

– Тогда я непременно к тебе обращусь, – с усталой улыбкой прервал его Томас. – Ну ладно, отправляйся к своей даме, и желаю вам как следует повеселиться.

– А ты встречаешься сегодня со своей дамой?

– Нет, сегодня нет. – Томас отвел глаза в сторону.

– Томас...

– Доброго тебе вечера, Дэн, – резко оборвал его Томас. – Мне действительно уже пора идти.

– Да, да, конечно, – кивнул Дэн, но на душе у него было неспокойно.

– Ну как, mon pere, я достаточно хорошо одета для встречи с филадельфийской аристократией? – шутливо спросила Джеки, но Джордж Холт оставался серьезным.

Глядя на кружащуюся по гостиной дочь в эффектном платье из алого шелка с золотистой отделкой, он с грустью думал, что его дочурка уже выросла и превратилась в обворожительную молодую женщину... которая, как он подозревал, была влюблена.

– Джеки, ты просто ослепительна! В этом наряде ты могла бы танцевать с самим президентом. Да, Дэну Уэстбруку очень повезло.

Джеки смутилась и с преувеличенной заботливостью стала расправлять складки пышной юбки, избегая смотреть на отца. Он всегда легко читал по глазам все ее мысли.

– Кажется, он тебе нравится, – ласковым и дружеским тоном сказал Джордж.

– Он интересует меня, – Джеки, живо подняв голову. – А главное, он принимает меня такой, какая я есть!

Джордж улыбнулся:

– И какая же ты, моя очаровательная дочь?

– Нечего меня поддразнивать, папа! Тебе это известно лучше всех, потому что я именно такая, какой ты меня вырастил, – сильная, независимая и преданная той идее, в которую верю.

Она говорила правду. С тех пор как десять лет назад внезапно умерла жена Джорджа, он решил воспитать единственную дочь так, чтобы она стала ему верным другом и деловым партнером. Поэтому в отличие от других девушек ее возраста Джеки изучала не только французский язык, музыку и прочие предметы светского воспитания, но еще и литературу, политику и экономику. И в этих областях она чувствовала себя как рыба в воде.

С подросткового возраста она стала вести бухгалтерские книги «Холт трейдинг компани», и Джордж не мог пожелать себе более внимательного и грамотного бухгалтера.

И хотя порой смелые речи Джеки и ее непреклонные политические взгляды заставляли Джорджа задуматься, не слишком ли он ей потакал, он не позволял себе на этом задерживаться, так же как взвешивать последствия ее спорного предприятия, которое она затеяла в текущем году. В некоторые вопросы лучше не вмешиваться, считал он.

С подозрительно блестящими глазами Джордж подошел ближе к дочери и взял ее за руки.

– Да, Жаклин, ты превратилась в исключительно интересную женщину. Жаль только, нет в живых твоей мамы, она порадовалась бы вместе со мной.

Сердце у Джеки сжалось. Хотя они редко говорили с отцом о матери, но она по-прежнему остро ощущала утрату.

Встав на цыпочки, Джеки поцеловала отца в гладко выбритую щеку.

– Тебе пора идти, папа, Моника будет ждать.

– Дочка, ты простишь меня, если я сыграю роль заботливого отца? Хочу дождаться, когда появится твой кавалер.

– Вам не придется долго ждать, герр Холт, – возвестила Грета, входя в гостиную. – Герр Уэстбрук уже пришел.

– Спасибо, Грета, – улыбнулась Джеки. – Пригласи мистера Уэстбрука войти.

Грета нахмурилась:

– Вам не следует находиться здесь, фрейлейн. Нужно, чтобы джентльмен дожидался, когда появится леди.

Джеки не выдержала и рассмеялась:

– Но это же нелепо, Грета! Я ведь уже готова, зачем же мне делать вид, что...

– Это неприлично для...

– Не стоит понапрасну спорить, Грета, – вмешался Джордж. Проверив время, он заметил, что Моника ждет его у себя через четверть часа. – Проводи сюда мистера Уэстбрука.

– Хорошо, сэр, – буркнула Грета и, бросив неодобрительный взгляд на Джеки, удалилась.

– Спасибо, папа! – Глаза Джеки весело сверкали. – А то мы могли проспорить с ней весь вечер.

– Именно этого я и опасался.

– Герр Уэстбрук! – громогласно объявила Грета.

Вошел Дэн, высокий, смуглый от загара, в изысканном черном костюме, и настолько красивый, что у Джеки дрогнуло сердце.

– Добрый вечер, Дэн, – протянул ему руку Джордж.

– Добрый вечер, Джордж, – машинально пожимая ее, проговорил Дэн, не в силах оторвать взгляд от стройной фигурки Джеки в алом с золотом платье. – Жаклин! Вы неотразимы! – Дэн поцеловал ей руку, едва удерживаясь от того, чтобы не наброситься на нее с поцелуями.

– Дэн! – Голос Джеки был ровным, но синие глаза обещали куда более теплое приветствие, когда они останутся наедине.

– Нам уже пора ехать. – Дэну не терпелось получить обещанную ею награду.

Подняв голову, он в первый раз с момента своего появления встретился с пристальным взглядом Джорджа Холта, который наблюдал за реакцией Дэна на Джеки с отцовской озабоченностью. Дэн понимал его чувства и на мгновение устыдился своих намерений.

– Так мы идем? – Он предложил Джеки руку.

Джеки взяла его под руку, вместе с ней принимая все, что он сможет ей предложить. Итак, жребий брошен!

– Папа, мы с тобой увидимся на балу?

– Конечно. Сейчас заберу Монику, и мы сразу отправимся к Бингемам. – Он обернулся к Дэну: – Хорошенько берегите мою Жаклин!

– Не беспокойтесь, – серьезно ответил Дэн, которому был ясен смысл этой просьбы. Он не лгал. Избранный им способ покорения Джеки был несколько необычен, но его окончательные намерения были честными и благородными, чего только и мог желать каждый отец. – Идем, Жаклин, мой экипаж ждет нас.

Они вышли из дома, где у крыльца рядом с легким изящным кабриолетом их терпеливо дожидался одетый в ливрею форейтор. Дэн назвал адрес, затем усадил Джеки в свой закрытый экипаж и уселся на сиденье напротив.

– Какая красивая обивка, – пробормотала Джеки, поглаживая шелковистую узорчатую ткань. – Мне очень нравится!

– Ах, если бы ты говорила не об этой обивке! – усмехнулся Дэн.

– Полагаю, ткань доставлена прямо из Англии?

– Нет, я купил ее у «Кларк бразерс», что на Честнат-стрит, здесь, в Филадельфии. Они приготовили для меня отрез точно такой ткани, как для президента Вашингтона. Ты хотела бы возразить еще против чего-либо, прелесть моя?

Джеки лукаво улыбнулась:

– Вечер только начался, Дэн. Возможно, я еще придумаю тему, которую мы могли бы обсудить.

– Отлично, но в данный момент я не настроен на разговоры, а предпочел бы помолчать. – Он приподнял за подбородок ее лицо. – К сожалению, наша поездка будет слишком короткой, но я намерен сполна использовать каждую минуту, – прошептал он, касаясь ее губ. – Каждую драгоценную минуту!

Не ожидая ответа, он жадно приник к ее губам, отвел ее руки, которыми она упиралась ему в грудь, и положил их себе на плечи, а потом так сильно прижал к себе Джеки, что у нее дыхание захватило.

Вплотную прижатая к широкой груди Дэна, она полностью отдалась силе и страсти его поцелуев. Мерное покачивание экипажа убаюкивало ее, иллюзия полной изолированности от остального мира опьяняла, и в ней стремительно нарастало возбуждение и желание испытать запретный вкус грядущего наслаждения.

Дэн упивался своей победой.

– Не сдерживай себя! – шептал он, касаясь ее дрожащих губ своими. – Только один раз! Расслабься. – Его губы прокладывали огненною дорожку по щеке к ушку. – Наконец-то мы одни, mon chaton! – Он погладил ее подрагивающие пальчики. – У нас всего несколько драгоценных мгновений. Прошу тебя, Жаклин, уступи своему желанию. Ты хочешь большего, чем мои поцелуи, я знаю, я это чувствую... Так позволь же мне дать тебе это. – Он опять целовал ее в губы, уговаривая, соблазняя...

У Жаклин вырвался полувздох-полустон. Ее уже обволакивали гипнотические чары чувственности, заставляя крепче обнимать Дэна, когда он уложил ее на сиденье. Она почувствовала на себе тяжесть его тела, и это показалось ей восхитительным. Она выгнулась ему навстречу, ища более тесного контакта с мужчиной, который ее обольстил и который мог подарить ей наслаждение.

Дэн был уверен, что способен контролировать свои чувства, но ошибался.

Даже через ткань платья он ощутил нежное, упругое тело Жаклин и мгновенно возбудился. Он оторвался от ее горячих губ, спустил декольте и, ослепленный страстью, стал целовать ее плечи и маленькие холмики грудей, выступающие из корсажа. Как заклинание шепча ее имя, он просунул руки ей под спину и дрожащими пальцами с трудом расстегнул первую пуговку.

Ему как раз удалось справиться с последней пуговицей и руки его скользнули под шелковистую ткань и стали ласкать ее гибкую теплую спину, как вдруг экипаж резко остановился. Забыв обо всем от счастья, что наконец они с Жаклин наедине, Дэн не сразу отозвался на ее мольбы прекратить ласки.

– Дэн! – Джеки снова отчаянно заколотила кулачками по его плечам. – Пойми, Дэн, мы уже приехали!

На этот раз ее голос проник в отуманенный страстью мозг Дэна. Застонав от боли и тяжело дыша, он поднял голову и постарался взять себя в руки. Увидев ее испуганный взгляд, Дэн устыдился своего порыва.

– Прости меня, дорогая!

Он сел, поражаясь самому себе. Он думал соблазнить ее медленно, постепенно, используя эту короткую поездку как первый шаг к окончательной близости. А вместо этого бесстыдно задрал ей юбки и едва не овладел ею! Чего же стоит его хваленая способность к самообладанию! Судя по всему, форейтор собирался спрыгнуть на землю, и Дэн поспешил застегнуть пуговицы и оправить платье Джеки.

– Очень сожалею, дорогая, – устыженный, пробормотал он снова.

– А я – нет!

Дэн замер, услышав это неожиданное заявление и совершенно искренний тон.

– Что – нет? – переспросил он, думая, что ослышался.

Джеки поправляла прическу, возбужденная и радостная после того, как побывала на краю несравненного чувственного открытия.

– Я нисколько не сожалею, – уточнила она, собирая шпильками рассыпавшиеся локоны, и подарила Дэну ослепительную улыбку. – Это было замечательно, правда?

Дэн изумленно смотрел на нее, бесконечно очарованный ее поразительной непосредственностью.

– Да, mon chaton, – с трудом выговорил он. – Замечательно! Но я думал...

– Особняк Бингемов, сэр! – донесся снаружи голос его форейтора.

Джеки покраснела.

– Кажется, мы приехали.

Дэн нежно пожал ей руку:

– Мы еще не закончили. – Он проник взглядом в глубину ее синих глаз. – Собственно, мы едва начали.

Джеки встретила его взгляд без малейшего смущения.

– Я знаю, – тихо ответила она и приготовилась выйти из кабриолета.

Полной грудью вдыхая душистый июньский воздух, Джеки успокоилась и обвела взглядом роскошный особняк Бингемов с английским садом, простирающимся от Четвертой улицы до Уиллинг-аллеи. Она с отцом только раз была на балу у Бингемов, но это роскошное здание в стиле герцога Манчестерского невозможно было забыть. Сегодня в нем были ярко освещены все окна и широко распахнуты двери для приема многочисленных гостей, представляющих сливки высшего общества Филадельфии.

И это были не просто самые знатные лица города, а федералисты, напомнила себе Джеки. Ни для кого не было секретом, что большинство членов республиканской партии избегали посещать избранное общество Энн Бингем, столь близкое по духу английской аристократии. Даже Джефферсон, близкий друг Бингемов, неохотно отзывался на приглашения посетить их ослепительно пышные вечера.

Легко представить, какие сведения можно было получить здесь!

Подогреваемая этой перспективой, Джеки внутренне вся собралась.

Однако Дэну понадобилось больше времени, чтобы окончательно прийти в себя.

Входя в зал, он испытывал болезненное напряжение всего тела и мечтал только об одном: извиниться, приведя какой-нибудь благовидный предлог, и увезти Джеки к себе.

А вместо этого ему предстояло слоняться по огромному особняку, обставленному с кричащей роскошью, по его гостиным в зеркалах, куда стекалась вся филадельфийская элита. Вечер представлялся ему бесконечным мучением.

Вспомнив о своем, он сразу подошел к хозяину дома и отвел его в сторонку.

– Добрый вечер, Уильям, – деловито приветствовал он его.

– Добро пожаловать, Дэн. – Всегда очаровательный и красноречивый собеседник, Уильям Бингем был заинтригован деловитым и озабоченным видом Дэна. – Рад, что вы с мисс Холт посетили наш вечер.

Но Дэну было не до обмена любезностями, хотя Бингем был его другом и деловым компаньоном. Преуспевающий торговец, спекулирующий землями, он придерживался федералистских взглядов и был вероятным кандидатом в члены сената. Несмотря на все свое уважение к хозяину, Дэн сразу перешел к делу:

– Кажется, вы скоро будете тянуть жребий и распределять номера на танцы?

– Да, разумеется... А почему тебя это интересует?

– Потому что я хочу, чтобы мой номер совпал с номером мисс Холт.

Удивленный Бингем улыбнулся:

– Полагаю, друг мой, это зависит только от удачи.

– Вовсе нет, если ты немного мне поможешь. – Не обращая внимания на многозначительную улыбку Бингема, Дэн обернулся посмотреть, не слышит ли его Джеки. – Уильям, ты официальный распорядитель танцев, а потому единственный, кто может кое-что изменить в процедуре вытягивания жребия.

– Изменить! Уж не хочешь ли ты меня подкупить?

Дэн и бровью не повел.

– Повторяю, мне нужен билет, который позволит мне танцевать с мисс Холт!

Бингем понимающе усмехнулся. За последние несколько месяцев настойчивое ухаживание Дэна за Жаклин Холт перестало быть секретом. Единственное, что оставалось пока неизвестным, – это каких успехов он добился.

– Понятно. И какой же, по-твоему, стимул может заставить меня внести это изменение ради тебя? – добродушно подцепил его Уильям. – А может, я сам намерен вытащить номер мисс Холт. Я бы счел это огромным везением. Она такая красивая, умная и...

– И принадлежит мне! – невозмутимо закончил за него Дэн. – Что известно всем, кроме Жаклин Холт. Так что ты понимаешь мои трудности.

– Еще бы! – рассмеялся Уильям.

– Ты можешь дать мне нужный номер просто в качестве дружеского жеста, – предложил Дэн, размышляя, – а можно и поговорить о моей новой кобыле, которая, помнится, привела тебя в такой восторг. Я говорил тебе, что она уже может принимать участие в бегах?

Бингем изумленно уставился на друга:

– Ты готов отдать мне эту изумительную лошадь только за возможность провести вечер в танцах с мисс Холт?!

– Я предпочитаю воспринимать это как торговую сделку. – Взгляд Дэна стал хищным. – Я делаю то, что приходится, чтобы получить желаемое. А я, Уильям, хочу получить Жаклин Холт! – Остановив на лице друга стальной взгляд, Дэн ждал ответа.

Тот покачал головой и протянул ему нужный билетик, сложенный пополам.

– Ты меня поразил, Уэстбрук, но мне нравится твоя решительность. – Он усмехнулся. – Оставь себе свою кобылу. У меня такое предчувствие, что сегодня я могу стать свидетелем самого захватывающего соревнования. Желаю тебе удачи!

– Она мне понадобится. – Подмигнув окончательно развеселившемуся Бингему, Дэн взял билет. – Merci, дружище.

Он поспешил найти Джеки и с раздражением увидел ее среди обступивших обожателей, от которых она безуспешно пыталась отделаться. Сдержанными кивками Дэн поздоровался со знакомыми мужчинами и увлек ее за собой.

– И кто только придумал пойти на этот вечер! – прошептал он на ухо Джеки.

Джеки засмеялась:

– Кажется, это были именно вы, сэр! А я предупреждала, что вас здесь ожидает. – Она оглядела зал. – Тем не менее я вам очень благодарна за спасение. А теперь, если позволишь...

– Куда ты собралась идти?

Джеки гордо вскинула голову:

– Цитируя тебя, я намерена «накопить побольше снарядов для дела республиканцев».

Раздражение Дэна уже растаяло.

– Другими словами, ты намерена прислушиваться к разговорам, а потом вмешаться в один из них.

– Вот именно. – Он высвободила свою руку. – Так что, с твоего разрешения, я удаляюсь. У меня остается не так много времени на просветительские дискуссии. Скоро будут розданы номера, и мне достанется партнер по танцам. – Она с досадой поморщилась: – И тогда кто-нибудь из этих блестящих и поразительно умных джентльменов превратится в слюнявого и распутного идиота, который будет мне нашептывать пошлые комплименты. А тогда уж прощай всякая надежда на интересный политический разговор!

Дэн задумчиво вертел в пальцах свой бокал с вином, тихонько посмеиваясь.

– В самом деле, перспектива ужасающая! Но не отчаивайся. Может, твоим партнером окажется человек, более достойный чести танцевать с тобой.

Джеки скептически оглядела зал:

– Судя по присутствующим, вряд ли.

– Надежда, mon chaton, не теряй надежды! – Джек жестом отпустил ее. – Тебя ждет ничего не подозревающая публика.

Джеки не стала медлить и быстро смешалась с толпой, напомнив себе о необходимости соблюдать крайнюю осторожность при сборе информации.

– Дэн, я бы посоветовал тебе убрать с лица это говорящее за себя выражение. Тем более что только что прибыл отец молодой леди, о которой идет речь, – предостерег друга Александр.

Дэн перевел взгляд и увидел входящих под руку Джорджа Холта и Монику Бриссет. Усмехнувшись, Дэн обратился к Гамильтону:

– Благодарю за мудрое предостережение, Александр. Когда ты приехал? Я не видел ни тебя, ни Бетси.

Гамильтон улыбнулся, слегка склонив голову набок:

– В самом деле? Но меня это почему-то не удивляет. Думаю, ты не заметил бы и вооруженной схватки прямо у себя под носом... поскольку ты ничего не видел вокруг, кроме этой красавицы Жаклин Холт.

Дэн нашел взглядом Джеки, которая смело приблизилась к группе мужчин, обсуждающих возможные результаты переговоров Джона Джея с англичанами.

– Да уж, Жаклин способна полностью поглотить внимание мужчины, – согласился он, и в голосе его прозвучала необычная теплота.

Гамильтон сцепил руки за спиной.

– Похоже, с этой девушкой не соскучишься, – сухо заметил он. – Она своенравная, прямая и страстно защищает свои политические взгляды, которые, кстати, являются полной противоположностью твоим. На твоем месте я бы следил за своими словами, чтобы потом не вызвать с ее стороны гневную отповедь при полном зале.

Дэн засмеялся, живо представив себе точную картину, которую вызвали в нем слова Гамильтона. Его нисколько не задело предостережение друга, ибо он понимал природу его опасений. В противоположность Джеки Бетси Гамильтон была мягкой и покладистой подругой, какую только мог желать мужчина, особенно Гамильтон.

– Ты просто не привык общаться с упрямыми женщинами, Александр, да и не женился бы на такой. Жаклин и Бетси такие разные!

Словно подтверждая его слова, до них донесся ясный и звонкий голос Жаклин:

– Будем надеяться, что Джей не сделает слишком больших уступок Англии. В конце концов, они нас обманывали, нападали на наши суда, а сейчас, добиваясь своих целей, ожидают, чтобы мы пошли на компромисс!

Гамильтон недоверчиво покачал головой:

– Я тебе не завидую, Дэн. Жаклин Холт – смелая и дерзкая особа, и сомневаюсь, что даже тебе по силам будет укротить ее!

Дэн еще громче рассмеялся, с нескрываемой гордостью наблюдая за Джеки. Хоть он не разделял взглядов Джеки и не был уверен, стоит ли так открыто их оглашать, но он очень уважал ее независимое поведение и ценил ее страстную и искреннюю любовь к своей стране.

– Может, мне и не удастся ее приручить, – весело согласился он, – но попытки сделать это могут доставить огромное удовольствие!

– Она чужда условностям, невыдержанная и слишком бойкая особа, – перечислил Гамильтон недостатки Джеки. – Верно. Но как бы ни были эти свойства неприятны в политике, они имеют свои преимущества. – Глаза Дэна весело сверкнули. – Вспомни, мой друг, как ярко те же самые страсти должны загореться где-то в другой области.

Гамильтон старательно взвесил эти слова.

– Я в этом не сомневаюсь, – наконец сказал он. – Только хотелось бы, чтобы ты осознал, стоит ли это такой цены.

Хотя он говорил шутливо, что-то в тоне Александра насторожило Дэна.

– Ты на что-то намекаешь? – с подозрением спросил он.

Гамильтон внимательно посмотрел на друга, затем покачал головой:

– Я только заметил, что ты, пожалуй, слишком очарован этой леди.

– Я и не скрываю этого, тем более от тебя.

Гамильтон кивнул:

– Верно. – Он покашлял. – Я бы ни за что не подумал, что вечер у Бингемов сможет заинтересовать мисс Холт... я имею в виду ее взгляды, совершенно противоположные тем, что разделяют люди, которые здесь собираются.

Дэн опять усмехнулся:

– Должен признаться, Жаклин и не хотела идти. Мне пришлось воззвать к ее желанию побольше узнать... помимо прочего.

Гамильтон напряженно спросил:

– А точнее?

Дэн с недоумением взглянул на него:

– Я хочу сказать, что упрямство Жаклин отступило перед ее любопытством. Она умная молодая женщина, которая не удовлетворяется уютным домашним кругом. Ну а еще я надеюсь, что ей хотелось провести этот вечер со мной... что я и намерен ей обеспечить. Слушай, да что с тобой сегодня? – вдруг спросил он.

Гамильтон задумался.

– Я не очень уверен, Дэн, но вполне возможно, что...

– Добрый вечер, господин министр. Рад вас видеть, – прервал Джордж Холт фразу Александра. – Еще раз добрый вечер, Дэн. Могу я вас спросить, где Джеки?

Дэн указал ему на безмолвную группу мужчин, которых Джеки уже посвящала в действительные причины французской революции, разворачивая перед ними список жестоких несправедливостей, совершенных французской монархией.

– Ваша очаровательная и отчаянная дочь вершит суд, – сообщил ему Дэн. – Можете присоединиться к ней.

Джордж закатил глаза в деланном ужасе:

– Нет уж, благодарю вас. Мне кажется, эти доводы я уже слышал. – Он кинул на Гамильтона извиняющийся взгляд. – Если вы хотите, чтобы я поговорил с ней...

– Не стоит! – ответил за друга Дэн. И, видя удивленный взгляд Джорджа, добавил: – Скоро огласят номера и начнутся танцы. После чего, могу вас заверить, вашей дочери будет не до участия в политических дебатах. – Он сделал глоток вина. – А мисс Бриссет сегодня с вами?

Джордж кивнул и указал на угол зала:

– Да, Моника присоединилась к дамам. Собственно, я предложил принести ей вина, так что, если вы меня извините...

– Разумеется, – сказал Дэн, которому не терпелось продолжить разговор с Александром наедине. Сегодняшнее поведение друга казалось ему весьма странным; пока Джордж стоял рядом, он не произнес ни слова, что было в высшей степени необычно для человека, который славился своим остроумием и любезностью. Не говоря уж о странном обороте, который принял их разговор до появления Джорджа.

Желая разъяснить все, Дэн обернулся, но обнаружил, что Александр тоже удалился. Очень странно, подумал Дэн, окидывая взглядом салон. Не увидев друга, он решил оставить разговор на завтра. А сегодня у него были другие интересы.

* * *

– Жаклин!

Джеки внутренне застонала от досады, услышав строгий голос отца. Она отдалилась от кружка пораженных ее смелостью джентльменов и приготовилась выслушать его нотацию.

– Да, папа? – Она одарила его очаровательной невинной улыбкой.

На этот раз этот фокус у нее не вышел. Джордж Холт недовольно покачал головой:

– Не пытайся меня отвлечь, это тебе не поможет. Теперь, когда ты научила всю партию федералов, как нужно управлять страной, может, тебе стоит вести себя поприличнее? Ты и так уже привлекла к нам обоим всеобщее внимание.

Джеки внимательно всмотрелась в лицо отца, но не увидела никакого скрытого намека. Или ей только почудились предостерегающие нотки в его голосе?

Тысячу раз за этот год Джеки задавалась вопросом, догадывается ли ее отец о том, что она и была Джеком Лэффи; тысячу раз она раздумывала, не обсудить ли с ним эту проблему. Но ее останавливало опасение, что она может ошибаться. В случае если он ни о чем не подозревает, раскрытие тайны могло испортить их отношения. Потому что Джеки и не подумала бы послушаться отца, если бы он запретил ей работать репортером.

– Извини, папа, я не хотела тебя расстраивать.

– Дело здесь вовсе не в моем огорчении, Джеки, и ты это отлично понимаешь.

Джеки подняла голову и наткнулась на твердый взгляд отца. Он знает, подумала она, испытав одновременно и тревогу, и облегчение, и послушно кивнула.

– Да, папа,– только и сказала она, но двойной смысл ее признания не ускользнул от Джорджа, который одобрительно улыбнулся и повел ее поздороваться с Моникой.

Но не укрылся он и от министра финансов, который стоял рядом, незамеченный ими. Гамильтон задумчиво смотрел вслед отцу с дочерью, оценивая их загадочный разговор.

Он решил поговорить с Дэном в понедельник, хотя у него не было доказательств, которые могли бы подтвердить его подозрения. Он мог опираться только на свою интуицию, которая редко его подводила.

– Жаклин, вы очаровательно выглядите! – Моника Бриссет одарила Джеки сияющей улыбкой, тогда как глаза ее оставались холодными.

– Благодарю вас, – вежливо отвечала Джеки.

Из уважения к отцу она всегда была любезна с Моникой, несмотря на не скрываемую француженкой антипатию. Как будто Моника чувствовала, что Джеки способна заглянуть ей в душу сквозь ее видимую наружность, и за это ее ненавидела. Много раз Джеки испытывала искушение обратить внимание Джорджа на неискренность Моники, указать ему на ее двуличность. Но она обожала отца, а Джордж полюбил Монику, как какой-нибудь неискушенный юноша. И, не желая огорчать отца, Джеки помалкивала.

– Вы тоже выглядите замечательно, Моника, – любезно добавила она.

– Это только потому, что я нахожусь рядом с самым красивым мужчиной. – Моника взяла Джорджа под руку.

Он довольно усмехнулся и указал жестом в центр салона, где Бингем начал выкликать номера.

– Ваши комплименты, Моника, пришлись не на самый удачный момент, – мягко пошутил он. – Поскольку вскоре мне придется уступить вас другому мужчине.

Джеки стало тоскливо, когда она подумала, какой партнер может ей достаться на весь вечер. Она машинально осмотрела зал в поисках Дэна и с грустью убедилась, что он беседует с Энн Бингем. Очевидно, они оказались в одной паре и готовились к первому танцу.

Оркестранты настраивали инструменты, и Джеки воспользовалась моментом и, пройдя по коридору, вышла на улицу. У нее оставалось не больше двух минут, чтобы подышать свежим воздухом, прежде чем вернуться в зал до начала танцев.

Дэн заметил уголком глаза, что Джеки исчезла.

– Простите, Энн, мне нужно идти к своей партнерше. Очевидно, она не слышала, как выкликнули ее номер.

В красивых глазах Энн блеснула улыбка.

– И почему мне кажется, что вы не случайно оказались в паре с Жаклин Холт? – вслух подумала она.

Дэн устремил на нее чистый и невинный взгляд:

– Уверяю вас, мадам, это просто рука судьбы! – Он улыбнулся и наклонился поцеловать ей руку. – Еще увидимся, очаровательная хозяйка бала.

– Разумеется. – Сверкнув улыбкой, Энн сделала величественный жест рукой в сторону двери зала: – Идите же за своей леди.

– О, повинуюсь вам, Энн, повинуюсь!

Дэн нашел Джеки там, где и предполагал: в саду, подальше от веселья.

Он подошел к ней со спины:

– Музыканты уже играют, mon chaton. Мы будем...

Джеки резко обернулась на его голос.

– Что – будем?

Он усмехнулся:

– Ах, я мог бы ответить на этот вопрос! Но пока все, что я хочу, – это танцевать с тобой.

– Ах, Дэн, но сегодня этому не бывать.

– Почему же?

Она расстроенно вздохнула:

– Потому что тебе выпал номер Энн Бинг... – Она замолчала, увидев, что Дэн протянул к ней ладонь, на которой лежал листок бумаги с номером.

– Ты хотела что-то сказать?

– Как ты это сделал, Дэн?!

– Что?

– Боже, Дэн Уэстбрук, я спрашиваю, как ты...

– А это имеет какое-то значение?

Их глаза встретились, и она замолчала.

– Нет, – наконец тихо выговорила она. Дэн мягко взял ее за руку и притянул к себе:

– Прекрасно! Так мы идем танцевать? Или ты предпочитаешь остаться здесь и закончить то, что мы начали в экипаже? – Он увидел нерешительность в ее глазах и погладил ее по щеке. – Мы успеем и то и другое. Сейчас потанцуем, а остальное позже. Тебя это устраивает?

Джеки молча кивнула, и он повел ее в зал.

Оставшиеся часы вечера прошли словно в тумане. Выразительные намеки, неуловимые ласки и разговоры шепотом сопровождали каждый захватывающий танец, усиливая чувственные чары, которые затягивали их своей волшебной паутиной. Джеки и Дэн двигались в танце, не отрывая друг от друга восхищенных радостных взглядов, зная, что каждая минута приближала их к таинственному моменту, который ждал впереди.

Они вошли в темную гостиную Холтов, освещенную только полосами лунного света.

– А твой отец? – тихо спросил Дэн.

– Папа проведет некоторое время с Моникой, а потом приедет домой, – тактично сказала она.

Дэн кивнул.

– Грета?

– Она уже спит. – Джеки подошла к дивану зажечь маленькую лампу на столике и, щелкнув выключателем, быстро оглянулась.

На фоне закрытой двери вырисовывался темный силуэт крупной фигуры Дэна. Лампа разгорелась, отбрасывая колеблющийся свет, и их напряженные взгляды встретились.

– Что-нибудь выпьешь? – Джеки вдруг занервничала.

– Нет.

– Может, хочешь есть?

– Нет, спасибо.

– Тогда, может...

– Нет. – Дэн медленно приблизился к Джеки и опустил руки ей на плечи. – Ничего не хочу... только тебя!

Закрыв глаза, Джеки откинула голову, Дэн крепко ее обнял, и, вздрагивая от предвкушения, она прижалась к нему. Она ожидала этого, знала, что вечер закончится этим, и приветствовала это всем сердцем.

Дрожащими пальцами она перебирала шелковистые волосы Дэна, чувствовала проникающее сквозь одежду его тепло, вдыхала такой влекущий запах мужского тела и со всей страстью отвечала на его неистовые поцелуи.

Кровь Дэна забурлила. Он подхватил Джеки и перенес ее на диван, а сам опустился рядом. За считанные секунды справившись с пуговицами, он спустил к талии ее платье. Затем последовала очередь рубашки, и наконец перед его восхищенным взором предстали ее юные крепкие груди, подрагивающие в такт отчаянному биению сердца.

– Джеки... – Голос его звучал глухо от сдерживаемого желания, серые глаза заволоклись дымкой.

В следующее мгновение грудей Джеки коснулись его горячие губы, она вся затрепетала, пронзенная новым для нее, невероятно сладостным ощущением, и из ее уст вырвалось потрясенное восклицание. Дэн отвечал ей тихими пылкими речами, шептал слова любви, которые еще больше разжигали в ней пожар страсти.

Дэн целовал ее в нежную ложбинку между грудями, вдыхая нежный цветочный запах ее духов, и не мог надышаться.

– Такая нежная... дивная... изумительная... – шептал он, касаясь губами ее теплой кожи. Он лег, обняв ее одной рукой и притянув к себе. – Поцелуй меня! – потребовал он.

Джеки мгновенно повиновалась, приняв его язык и постанывая от наслаждения, тогда как он нежно и сильно сжимал ей грудь. Она вздрагивала, затем вскрикнула, когда он стал поглаживать и теребить затвердевшие соски, пока ей не показалось, что она умирает от невыносимого наслаждения.

– Дэн... – выдохнула она. – Это так...

– Я знаю, дорогая. Продолжай чувствовать меня и... отвечать мне. Вот так, любимая, вот так... Правильно...

Он целовал ее, затягивая поцелуи, от которых у нее кружилась голова, и она погружалась все глубже и глубже в омут чарующего удовольствия и только все сильнее приникала к нему, время от времени беспомощно постанывая.

Дэн весь горел, изо всех сил стараясь обуздать себя, заставляя себя твердо следовать намеченному плану. Ласки его становились все более изощренными и настойчивыми, он умело возбуждал желание неопытной Джеки, то доводя ее до острого, невыносимого наслаждения, то погружая в сладостную истому. Он уже не помнил, как и когда его руки получили доступ к ее трогательно нежному телу и теперь то едва касались его, заставляя Джеки исступленно подаваться навстречу его ладоням, то властно исследовали его восхитительные изгибы и округлости. Джеки уже давно не помнила себя, все ее существо превратилось в чуткий орган, мгновенно и точно реагирующий на каждое легкое движение его пальцев. Она не замечала, как летит время, пребывая в окутывающем ее волшебном тумане непрерывного наслаждения, то острого, то полного невыразимой неги. Сердце ее то замирало, то неслось вскачь, голос ее то повышался до восторженного вскрика, то падал до истомленного шепота. Внутренний огонь снедал ее, инстинктивно понуждая ее всем телом прижиматься к Дэну, словно умоляя заглушить этот жар. Охваченный невероятной нежностью и восторгом, Дэн бережно раздувал его, постепенно приближая ее к пику наслаждения и заранее вздрагивая от знакомого предвкушения.

Ощутив его руку в самом сокровенном месте своего тела, Джеки напряглась и откинула голову назад.

– Дэн? – неуверенно прошептала она.

– Тихо, не мешай мне, дорогая. Спокойно отдайся моим ласкам. – Он скользнул по ее горячим губам своими.– Не бойся, mon chaton. Я не сделаю тебе больно. Просто я хочу тебя любить. – Он коснулся того манящего местечка меж ее бедер, чтобы вызвать теплую влажность. – Джеки, позволь мне любить тебя... – Его просьба оборвалась хрипом, дыхание резко вырывалось из груди. Он не был готов к этому моменту, к тому потрясению, которое он вызвал в его душе. Он прислушивался к вскрикам Джеки, видел, как ее глаза стали огромными от неуправляемого наслаждения, и понял, что он погиб. Как будто он впервые обнимал женщину, впервые ласкал ее. Захваченный эмоциями, Дэн притянул Джеки ближе, чувствуя, как она подрагивает, когда он гладит это чувствительное место. Он закрыл глаза, не зная, кто из них более потрясен... он или она.

– Дэн... – Как будто услышав его мысли, Джеки схватила его за плечи, чувствуя, что уже не может перенести нахлынувшие на нее чувства.

Он наклонился, вглядываясь в ее потемневшие от страсти глаза.

– Расслабься, – нежно прошептал он. – Расслабься, дорогая. Пусть твое тело пробуждается от моих ласк. Смотри, как нам чудесно вместе. Просто расслабься... и знай, что это всего лишь начало. – Он продолжал медленно ласкать ее.

– О... Боже... – Джеки подалась навстречу его рукам, возбужденная и испуганная. —... Подожди... Я не могу...

На ее приглушенные протесты Дэн покачал головой, успокаивая ее поцелуями:

– Нет, дорогая, не сопротивляйся. Не надо. Успокойся... – Она вся напряглась, и он понял, что вожделенный момент совсем близко. – Дай этому произойти, не бойся, моя ненаглядная...

Возбуждение его опытного тела вместе с экстазом впервые испытываемой Джеки страсти было настолько острым, что неистовое желание самого Дэна целиком захлестнуло его, и только огромным усилием воли он заставлял себя сдерживаться.

Он дождался, когда она ослабела и затихла в его руках, затем поднял голову и заглянул в ее затуманенные глаза.

– Я люблю тебя, Жаклин Холт, – тихо сказал он. – И хочу, чтобы ты отдалась мне всем своим телом, которое я так люблю. Я хочу этого так, что тебе трудно это представить. – Он прижал палец к ее губам, не давая ей возразить, потом медленно опустил ее юбки, снова застегнул пуговки на платье и встал. – Когда ты захочешь меня так же сильно, как я тебя, приходи ко мне. Приходи, mon chaton colereux, и я обещаю тебе... Я буду любить тебя так, что не останется никаких сомнений в том, что ты моя. – Он нежно поцеловал ее, улыбнувшись при виде ее затуманенного страстью лица. – Ты моя, Жаклин, моя навеки!

Глава 8

В понедельник Дэн быстро шагал по Честнат-стрит, и на лице его играла счастливая улыбка.

При обычных обстоятельствах его бы насторожил странно сдержанный тон короткой записки Александра, который просил его зайти рано утром, не говоря уж о том, что записка была доставлена к нему в воскресенье, что случалось крайне редко.

Но с позавчерашней субботы Дэна не оставляло странное восторженное состояние, заставляющее его бессознательно улыбаться.

Воспоминание об интимной встрече с Жаклин наполняло его незнакомой доселе нежностью. Вожделение, страстное стремление к сексуальному удовлетворению – вот что время от времени он испытывал. Но постоянное влечение только к одной, особенной женщине, желание, которое захватывало его сердце, проникало ему в душу... Нет, ничего подобного прежде он не знал. И это страстное желание странным образом пробудило в нем мужской инстинкт защитника и собственника, который могла успокоить только уверенность в том, что Жаклин всегда будет принадлежать одному ему.

Так вот какова любовь!

В который раз Дэн пытался себе представить, что чувствовала, о чем думала Джеки, и не сомневался, что она была смущена и полностью захвачена тем, что между ними произошло.

И горячо жаждала большего.

На это Дэн и рассчитывал. Зная свою страстную Джеки, он готов был поклясться, что, лишь отведав запретного плода, она была опьянена его вкусом и запахом. В конце концов, несмотря на внутреннее сопротивление, растущая жажда и любопытство подтолкнут ее еще раз испробовать этот плод.

Нет, без отчаянной борьбы Джеки не уступит ни своей свободы, ни себя, думал Дэн, но ее борьба не принесет ей успеха.

Он постучал в кабинет Гамильтона.

– Заходи, Дэн, – пригласил Гамильтон с озабоченно нахмуренным лбом. – Садись, пожалуйста.

С любопытством взглянув на него, Дэн уселся.

– Что случилось, Александр? Эта срочная встреча имеет отношение к тому, что ты начал мне говорить у Бингемов?

– Имеет.

Шестое чувство Дэна проснулось и выдало сигнал тревоги.

– Я тебя слушаю.

Гамильтон устало опустился в кресло за столом, глядя на свои сплетенные пальцы. По всему было видно, что предстоящий разговор тревожил его.

– Это касается поисков Джека Лэффи.

Дэн живо подался вперед:

– Ты его нашел?

– Возможно, но я неуверен. У меня нет доказательств, – осторожно сказал Гамильтон.

– Кто это? – требовательно спросил Дэн. Гамильтон встретил взгляд Дэна с такой же откровенностью.

– Джордж Холт.

– Джордж Холт? – Дэн вздрогнул, словно от удара. В его мозгу стремительно пронеслись воспоминания обо всех светских мероприятиях за последние месяцы, на которых он встречал Холта, и о содержании статей Лэффи. Он хмуро покачал головой. – Не сходится, Александр. Некоторые статьи Лэффи, например, после твоего вечера вЛонг-Рум, цитируют кое-какие высказывания, которых Холт просто не мог слышать. В тот вечер он почти не был рядом с нами.

– Зато была его дочь.

Дэн уставился на друга ошеломленным взглядом:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Говорю, вполне допустимо, если принять во внимание политические воззрения Холта, его возможности и... и внезапный интерес его дочери к тебе, что...

Дэн вскочил.

– Черт побери, что ты под этим подразумеваешь?

Гамильтон молча смотрел на друга. Он ожидал этой ярости. Но то, что Дэн не станет скрывать своих чувств... а также его мгновенное желание защитить дочь Холта говорило о том, что отношения Дэна с Жаклин зашли дальше, чем казалось министру.

– Я говорю, – отвечал Гамильтон, – услышал разговор между Джорджем и Жаклин Холт в субботу вечером, который заставил меня задуматься...

– Я не собираюсь это слушать! – Дэн двинулся к выходу.

– Даже если я прав?

Слова Александра заставили его остановиться и медленно обернуться.

– Какие у тебя доказательства?

– Честно говоря, их очень мало. Только этот разговор... внезапное и сильное увлечение мисс Холт тобой и мои собственные подозрения.

– Этого недостаточно.

– Согласен. Я прошу только о том, чтобы ты меня выслушал.

– Отлично. – Дэн оставался у двери, и вся его напряженная фигура ясно говорила о его чувствах.

Гамильтон тяжело вздохнул. Разговор предстоял более трудный, чем он думал, но Дэна необходимо было предупредить. Потому что если Джордж Холт действительно был Лэффи, а Жаклин помогала ему добывать информацию, Дэн должен держаться с ней настороже.

Министр сдержанно пересказал Дэну содержание разговора между отцом и дочерью, особо подчеркнув интонации, их молчаливое понимание друг друга. Затем описал ход своих рассуждений, которые привели его к подозрениям: близость Холта к взглядам республиканцев, его профранцузские настроения, дружеские и деловые связи и с федералистами, и с республиканцами, возможность свободно посещать светские мероприятия, которые устраиваются представителями обеих партий. Затем упомянул о его дочери, не скрывающей своих страстных симпатий республиканцам, и о ее внезапном вторжении в жизнь Дэна одновременно с появлением в «Дженерал эдвертайзер» обличительных статей, подписанных именем Джека Лэффи.

– С твоей стороны это только предположения, Александр. – На щеке Дэна яростно дергался желвак. – Мне не нравятся твои намеки на то, что меня используют.

– А мне – еще меньше. И ты совершенно прав... мои подозрения могут оказаться несправедливыми.

Я только прошу тебя как следует подумать над моими словами... и не забывать о них, припоминая события последних недель. – Он глубоко вздохнул. – Дэн, я последовательно исключил из списка подозреваемых остальных моих гостей. Так что пусть пока это станет для нас отправным моментом. Не станешь же ты отрицать явные политические склонности Жаклин? Как по-твоему, от кого она могла их перенять? Она еще слишком молода и не способна скрывать свои взгляды. Отец старше ее и более опытный, отсюда его сдержанность и скрытность. И заметь, он присутствовал на всех вечерах, на которые удавалось проникнуть Лэффи. И интуиция говорит мне... – Он помолчал, видя искаженное болезненной гримасой лицо Дэна. Оба знали, насколько безошибочной была интуиция Гамильтона. – Дэн, я не предлагаю тебе перестать с ней встречаться. – Александр как мог старался смягчить свое обвинение. – Только советую быть более осторожным. Следи за своими мыслями, своими словами... за своими чувствами.

Дэн угрюмо взглянул на него.

– Боюсь, для этого уже слишком поздно, – сказал он и направился к двери, желая поскорее оказаться в одиночестве. – Я выслушал тебя, Александр, и молюсь, чтобы на этот раз твоя интуиция тебя не подвела.

Дэн едва помнил, как добрался до своей конторы. Голова у него раскалывалась от подозрений Александра и от собственных сомнений. Джордж Холт – это Джек Лэффи? Возможно ли?

Да, определенно возможно. У Джорджа Холта есть доступ, политические связи и возможности. Но чтобы Жаклин была его сообщницей?!

Ему стало больно, когда он подумал, что стремительно проявившаяся страсть к нему Жаклин не была искренней. Он заставил себя взглянуть на эту мысль с рациональной точки зрения. Действительно, Жаклин оставалась рядом с ним весь первый вечер, когда они познакомились... хотя и неохотно. Их знакомство развивалось весьма бурно... и сопровождалось порой ожесточенными спорами. Она не делала секрета из своих политических взглядов, так же как не скрывала любопытства к серьезным разговорам на встречах федералистов, даже вмешивалась в них, привлекая к себе внимание. Все это могло происходить именно по тем причинам, на которые указывал Александр... ради сбора сведений для ее отца.

Но когда Дэн вспомнил, как она отвечала на его ласки, сердце его омыла теплая волна нежности. Представив себе ее лицо, Дэн решительно покачал головой. Нет и нет! Эти синие глаза, потемневшие от возбуждения, доверчиво подставленные для его поцелуя нежные губы – они не обманывали его, ее страсть была настоящей, неподдельной. Будучи человеком искушенным, Дэн легко мог отличить подлинные чувства от притворных.

А самое главное – он знал Жаклин Холт.

Александр правильно перечислил ее недостатки, но никогда Дэн не поверит, что она может оказаться лгуньей! Джордж, возможно, и виновен, только не Джеки.

Дэн оглушительно стукнул за собой дверью и потер ноющие виски. День, который начался так радостно, превратился в сущий кошмар.

– Господи, дорогой, ты выглядишь просто ужасно. Я пришла не вовремя? – Из кресла поднялась стройная, красивая женщина с иссиня-черными волосами.

Дэн удивленно воззрился на нее, совершенно не ожидая застать ее у себя в кабинете.

Он радостно улыбнулся, подошел к ней, звонко поцеловал в щеку и крепко обнял.

– Нет, дорогая, ты пришла как раз вовремя. Тебя-то мне и нужно было видеть!

Единственная женщина, которая способна была проникнуть в душу Дэна, скрытую от других насмешливостью и роковым обаянием, отступила на шаг и окинула сына быстрым оценивающим взглядом.

– Неужели? Как говорится, свежо предание, да верится с трудом! – улыбнулась Леонора Уэстбрук. – Судя по слухам, боюсь, мое положение твоей единственной дорогой женщины находится под угрозой. – Она рассмеялась, когда Дэн нахмурился. – По твоей реакции я вижу, что не ошиблась!

– Слишком уж быстро распространяются слухи. – Дэн открыл шкафчик и налил себе виски. – Ты выпьешь?

– Господи, нет, конечно! Всего десять утра! – Она озабоченно посмотрела на сына. – А что касается слухов, так нас с тобой разделяет не океан, а всего час езды от города до поместья. И неудивительно, что, когда мой сын, самый интересный мужчина Филадельфии, да к тому же холостяк, стал постоянно появляться в обществе с одной и той же женщиной, люди поспешили рассказать мне об этом.

Дэн круто обернулся к ней:

– Мама, я не хочу говорить с тобой о Жаклин... Еще рано.

Леонора удивленно подняла брови:

– Боже! Похоже, ты серьезно увлечен ею! – Жестом руки она остановила готовый вырваться у него резкий ответ. – Не волнуйся, я не стану тебя расспрашивать. – Она давно уже приучила себя не вмешиваться в личные дела сына, предоставив ему право самостоятельно устраивать свою жизнь. Мать с сыном отличались независимым складом характера, но, к несчастью, эта независимость слишком дорого им стоила.

Из-под таких же длинных и густых, как у сына, ресниц Леонора исподволь разглядывала его утомленное лицо.

– Но если у тебя появится желание поговорить, то милости прошу.

– Спасибо, я знаю. – Дэн осушил стакан и поставил его на стол. – Ты хорошо себя чувствуешь? Я собирался приехать в Гринхиллс, но... был слишком занят.

– Понимаю. У меня все в порядке, – улыбнулась она. – Кстати, я теперь тоже очень занята.

– Что еще ты задумала, мама? – насторожился Дэн.

– Ничего особенного... просто взяла на себя часть домашних дел.

– Каких дел?

Леонора беспечно пожала плечами:

– Да обычных. Покупаю провизию, готовлю еду, тренирую лошадей...

– А что же слуги? – возмутился Дэн. В их обширном поместье Гринхиллс, уединенно расположенном в лесах на берегу Скулкилла, находилось больше дюжины слуг, которые отлично справлялись и с хозяйством, и с нуждами Леоноры и заодно составляли ей компанию. Дэн старался как можно чаще навещать мать, но сам предпочитал обходиться всего одним слугой в городском доме, который находился недалеко от конторы его компании.

– Слуги? – весело переспросила Леонора. – О, они все со мной, на месте. У каждого своя работа, за которую в конце каждой недели они получают приличную плату. Я говорила тебе, что веду счета? Вот еще одно мое занятие, с которым, должна заметить, я блестяще справляюсь. Теперь я могу с гордостью похвастаться, что тружусь наравне со слугами, что Гринхиллс находится в отличном состоянии и, что самое главное, в нем не признаются классовые различия!

– Мама...

Леонора вскинула голову жестом, который за последнее время стал несколько раздражать Дэна и в матери, и в Джеки.

– Но как мы можем высказываться против рабства, когда с нашей устарелой системой найма прислуги и возмутительно низким жалованьем практически сами пользуемся рабским трудом?!

Дэн выслушал ее возмущенную тираду и засмеялся:

– Кажется, мама, я передумал. Тебе обязательно нужно встретиться с Жаклин. У меня такое чувство, что вы с ней непременно подружитесь.

Лицо Леоноры осветилось радостной улыбкой, и она стала выглядеть намного моложе своих сорока девяти лет.

– Я буду очень рада познакомиться с твоей Жаклин! Она намеренно сказала «твоя Жаклин», но Дэн решил не заострять на этом внимание.

– Хорошо. Я подготовлю Жаклин и на следующей неделе приеду с ней обедать в Гринхиллс, если не возражаешь. – Глаза его были полны юмора. – Готовить будешь, конечно, ты?

– А ты думаешь, я не умею?

– Мама, я думаю, что тебе подвластно абсолютно все! Включая умение повергать меня в полное смущение. Боюсь, с тобой и Жаклин мне не видать спокойной жизни!

– Вот как? – живо переспросила она.

– Мама! – строго произнес Дэн, и на данный момент вопрос о его чувствах к Джеки был закрыт.

Леонора искоса взглянула на Дэна, собираясь завести еще один разговор на щекотливую тему.

– Вчера я получила письмо от твоего отца.

Дэн напрягся и круто обернулся:

– Ну... и как он поживает?

– Занимается своими делами и управляет Форсгейтом. – По ее лицу пробежала тень грусти. – Стареет, чувствует себя более одиноким...

– И все такой же упрямый, – с ледяным сарказмом закончил за нее Дэн.

– Дэн, ты знаешь, я разделяю твои чувства и взгляды. Но попытайся понять...

– Я не могу этого понять! – резко ответил Дэн. – Мама, мы уже тысячу раз обсуждали этот вопрос. С тех пор как мы покинули Англию, ровным счетом ничего не изменилось. Отец по-прежнему держится неприступно, он невероятно упрям и чрезмерно самоуверен!

– Как и его сын?

– Нет, черт побери, вовсе нет! Я веду жизнь, которой могу гордиться.

– Как и он своей.

– Но я не могу оправдать такое устройство общества, где человек получает превосходство над другими только из-за своего титула – титула, который принадлежит ему от рождения! В Америке человек своим трудом зарабатывает положение в обществе и уважение к себе.

– Мне неприятно, что ты так резко говоришь об этом, – мягко сказала Леонора, положив руку на напряженно стиснутый кулак сына.

Она надеялась, что после десяти лет разлуки неприязнь Дэна к отцу несколько сгладилась. Ей самой тяжело дался вынужденный разрыв с мужем, но прошедшие годы притупили боль и заставили ее более терпимо относиться к различиям их взглядов на жизнь, которые не могли изменить ни время, ни расстояние. Но Дэн испытывал все так же остро, как в двадцать один год, когда в ярости покинул Форсгейт и все, что он олицетворяет, чтобы начать новую жизнь, которая, с его точки зрения, была достойной и честной, а с точки зрения отца – нарушением закона Божьего.

– Я вовсе не резок, мама, просто меня это возмущает.

Леонора вздохнула и понимающе кивнула. Как она могла спорить с Дэном, когда ее взгляды остались прежними? Она продолжала любить Эдвина, как любила его еще с тех пор, когда была ребенком. Но теперь она была не той впечатлительной шестнадцатилетней девушкой, на которой он женился тридцать три года назад. С возрастом в ней сформировалась женщина с сильным, независимым характером, чьи убеждения решительно противоречили убеждениям мужа. Леонора хотела петь со своего голоса, а Эдвин, неколебимо придерживающийся укоренившихся в аристократическом обществе Англии представлений о месте и роли жены маркиза, и слышать об этом не хотел, стремясь полностью подчинить ее своей воле. И тогда она решила, что должна завоевать себе право на свою свободу. В результате в 1783 году вместе с озлобленным на отца сыном уехала в Америку.

– Мама? – Встревоженный голос сына отвлек Леонору от воспоминаний. Она сжала его руки.

– Если мне придется провести в городе все утро, у тебя найдется время для ленча со мной?

На лицо Дэна вернулась добрая, чарующая улыбка.

– Для тебя у меня всегда найдется время.

Леонора улыбнулась в ответ:

– Вот и хорошо. Тогда я проедусь по магазинам. И, Дэн, я действительно очень хочу познакомиться с Жаклин. Должно быть, она необыкновенная женщина!

Дэн кивнул, едва не рассмеявшись вслух. Необыкновенная? Да, Жаклин именно необыкновенная. Бог ведает, какая еще. Он с болью вспомнил пережитые не так давно подозрения и решил увидеться с Жаклин как можно скорее.

С самой субботы Джеки не спалось.

Обе ночи она без сна ворочалась в постели, охваченная возбуждением; ей слышался взволнованный голос Дэна, который нашептывал слова любви, она чувствовала на своем теле его ласковые горячие руки. Снова и снова она переживала тот миг острейшего наслаждения, которое он в ней вызвал.

Так вот каким был этот таинственный акт близости, о котором потихоньку говорили люди, ради чего они жили и умирали, к чему стремились. Вот к чему вело желание!

«Я люблю тебя, Жаклин Холт!» – снова всплыло в голове Джеки признание Дэна.

Она была не настолько глупой, чтобы поверить, что эти нежные слова были вызваны более серьезным чувством, чем физическая страсть. Да и не хотела этого. Но их сексуальный, чувственный смысл завораживал Джеки, заставляя ее желать исполнения этой клятвы.

Она жаждала снова оказаться в объятиях Дэна, чтобы он научил ее всему, что ей так не терпелось познать.

Дэн был прав в своем предсказании: она сама придет к нему и останется с ним, пока не познает тайны во всей ее глубине и целостности. Только в одном Дэн ошибался. Она никогда не будет ему принадлежать. С этим убеждением Джеки быстро надела платье нежно-розового цвета, которое, как она знала, очень ей шло, завязала под подбородком ленты капора и поспешила выйти на улицу, готовая принести себя в жертву собственной страсти и неуемному любопытству.

Контора «Уэстбрук шиппинг» располагалась на Маркет-стрит, пешая прогулка туда от дома Холтов была приятным и полезным для здоровья упражнением. Джеки быстро шла по улице, ни разу не остановившись, пока не достигла доков. Контора Дэна находилась прямо рядом с ними, в скромном кирпичном здании с огромными окнами. Подойдя ближе, Джеки замедлила шаг, не зная, как сообщить Дэну, что она пришла принять его предложение. Из открытого окна донесся веселый смех, и со своим обычным любопытством Джеки заглянула внутрь и замерла.

Дэн обнимал темноволосую женщину, которая, в свою очередь, любовно ерошила ему волосы. На вид она была средних лет, хотя и очень красивая.

Сердце у Джеки упало, и она поспешила уйти, пока ее не заметили, и почти бежала, всю дорогу до дома. Хрупкие нити доверия, недавно возникшие к Дэну, рвались с каждым ее шагом.

Не желая хлюпать носом, как слабая женщина, Джеки вознегодовала.

И прежде всего на себя. Как она могла подумать, что Дэн хочет именно ее! На самом деле его устраивает любое существо женского пола – доказательством может служить то, что она видела своими глазами. Ясно, что Дэн и не думал о воздержании, а тем более о верности ей.

Как можно было до такой степени увлечься им!

Весь день Джеки взволнованно металась по комнате, изобретая для Дэна всевозможные кары.

Она прекратила свой внутренний монолог только тогда, когда написала очередную статью Лэффи, которую нужно было передать сегодня вечером, и еще на время обеда, чтобы не дать Грете оснований для подозрений.

Как только сгустились сумерки, Джеки надела темное платье, спрятала в рукав свернутую статью и спустилась вниз. Погода для ее очередной вылазки была не очень благоприятной, ибо небо обещало разразиться грозой. Поднялся сильный ветер, а вдали на черном фоне уже сверкали ослепительные всполохи молний.

Джеки тихонько пробиралась по коридору и слышала, как Грета заканчивает уборку в кухне и ворчит на Виски, который вскочил на стол, чтобы стащить остатки от обеда. Джордж сегодня должен был задержаться в своей конторе, так что Джеки никто не хватится.

Она открыла наружную дверь и наткнулась прямо на Дэна.

– Привет, chaton, – сказал он странным голосом. – Куда это ты направляешься? Я бы не советовал выходить... приближается гроза.

Джеки залилась горячей краской. Как он посмел явиться к ней после того, что она видела?!

– В самом деле? – отрезала она. – Но мои дела вас не касаются! Так что прочь с дороги!

Дэн был поражен ее тоном. Он шел к ней, встревоженный разговором с Александром и не уверенный в ее настроении после их субботней встречи, но такого никак не ожидал. Джеки попыталась пройти мимо, но Дэн ухватил ее за локоть:

– Жаклин! Что случилось?

Она устремила на него гневный взгляд:

– Я не желаю с вами разговаривать, Дэн Уэстбрук! Немедленно отпустите меня!

Ее раскрасневшееся от гнева лицо и сверкающие глаза были неотразимы! Все тепло и нежность, которые пытался подавить в себе Дэн, вновь взыграли в его сердце.

Он снова притянул ее к себе.

– Вы на меня сердитесь?

Она промолчала.

– Не хотите сказать, почему?

– Нет, не желаю.

Он приподнял ее подбородок и заглянул в глаза:

– Это из-за субботы... из-за того, что было между нами?

Джеки еще больше возмутилась.

– Между нами ничего не было. Так что можете спокойно идти к своим любовницам!

– К каким еще любовницам?

– Только не надо притворяться! Имейте смелость быть честным!

Дэн искренне недоумевал.

– Я и был с вами всегда честным, любовь моя. Понятия не имею, о чем вы говорите. После нашей встречи я не виделся ни с одной женщиной.

Джеки ощетинилась:

– А сегодня днем?

– Сегодня?

– Я видела вас, негодяй! Я видела вас с ней! Вы ее целовали, обнимали! – Она заколотила его по плечам кулачками. – Не смейте мне лгать!

Дэн даже не пытался уклониться от ее ударов, а просто внес ее в дом, затем в гостиную, где опустился на диван, а ее усадил себе на колени, тогда как она отчаянно пыталась вырваться.

– Ну-ка говорите, – спокойно сказал Дэн, не обращая внимания на ее сопротивление. – В чем дело? С какой женщиной вы якобы видели меня целующимся?

Джеки остановилась, чтобы перевести дыхание.

– Позвольте мне освежить вашу память, мистер Уэстбрук. Женщина была довольно взрослой... красивые черные волосы... со вкусом одета... сегодня утром в вашей конторе. Припоминаете? – Лицо Дэна просветлело, и она продолжала: – Вижу, вы начинаете вспоминать. Хорошо. Может, теперь припомните и то, что вы ее целовали?

– Помню, конечно! – усмехнулся Дэн. – И даже несколько раз.

– Вы признаетесь? – пораженно выговорила Джеки.

– Ну да. Только мне не совсем понятно, что вы-то делали у моей конторы. Смею ли я надеяться, что вы направлялись ко мне?

– Это не имеет значения!

– Для меня имеет. – Он не удержался и поцеловал ее.

У него были серьезные основания радоваться взрыву ее искренней ревности.

Джеки отвернула лицо.

– Как вы смеете?!

– Хотите знать, кто она такая, Жаклин? – спросил Дэн, снова завладевая ее губами.

Джеки яростно затрясла головой.

– Полагаю, она всего лишь одна из ваших женщин... вероятно, жена одного из ваших компаньонов!

– Это моя мать, – успокоил он, губами касаясь ее пылающей щеки. – И у меня вовсе не много женщин... только ты одна.

Джеки затихла.

– Это была твоя мама?

– Да, представь себе, моя мама.

– Твоя мама! – повторила Джеки, чувствуя себя в идиотском положении. – Я и не знала, что она живет в Филадельфии.

– Ты еще многого обо мне не знаешь, – прошептал он, опуская ее на подушки. – Позволь мне научить тебя.

Джеки ослепленно отдалась его поцелую, руками обвив его сильную шею.

В рукаве у нее зашелестела бумага, и она вдруг вернулась к действительности.

– Нет, Дэн... Только не сейчас! – Она оттолкнула его.

– Почему? Ты мне не веришь?

– Верю, конечно, но не в этом дело. – Джеки встала, нервно оправляя платье. – Но Грета еще в кухне, а папа в любой момент может вернуться домой. Так что сейчас не время...

Он встал и обнял ее.

– Скажи, ты думала о том, что произошло в субботу? Здесь, на этом диване, когда ты была у меня в объятиях?

– Думала, – тихо призналась она.

– И я... Постоянно. – Его взгляд потемнел от сдерживаемых чувств. – А ты думала о том, что я тебе сказал... что ты придешь ко мне?

– Да.

– И... – Он поднял ее руки себе на плечи, и Джеки замерла, ощутив, как бумаги скользнули вниз, к локтю.

– Дэн, тебе пора идти.

– Почему?

– Потому что... так нужно. Мне нужно кое-чем заняться. Прямо сейчас.

– Чем именно?

– Нужно помочь Грете на кухне, – выпалила Джеки первое, что пришло в голову.

– Ты еще не обедала? Но уже почти восемь.

– Нет... Да... Я хочу сказать, что мне нужно помочь ей привести все в порядок.

– Понимаю.

– Так что тебе придется уйти. – Она потащила его к дверям.

– Когда я тебя увижу?

– Скоро... Завтра, – поспешно добавила она, когда он нахмурился.

– Завтра... А потом каждый день. Сейчас Джеки готова была пообещать ему все, что угодно, лишь бы он ушел. Она и так страшно опаздывала...

– Да, Дэн, потом каждый день.

Дэн пристально посмотрел на нее, потом кивнул:

– Хорошо, ухожу. – Он нежно поцеловал ее. – Но я вернусь, Жаклин! Запомни, завтра и потом каждый день!

Она закрыла за ним дверь и с трудом перевела дыхание. Еще немного, и она попалась бы!

Выждав пять долгих минут, Джеки решилась снова выскользнуть из дома.

На улице был настоящий потоп.

Джеки дрожала от холода, так как мгновенно промокшее платье прилипло к телу.

Сам по себе дождь не был холодным, но казался ледяным по контрасту с прогревшимся за день воздухом. В небе непрерывно грохотал гром, предшествуемый ослепительными вспышками молний, которые, казалось, раскалывали небо и упирались в самую землю.

Дождь лил все время, пока она благополучно передала статью и уже возвращалась домой, смахивая с лица влагу. Ей оставалось пройти несколько кварталов, но впереди были улицы, усаженные деревьями – отличной целью для молний.

Можно было воспользоваться серединой улицы. Обычно Джеки избегала ее из опасения быть замеченной, но кто мог увидеть ее в такой проливной дождь?

Она побежала к Спрус-стрит, стараясь держаться как можно дальше от деревьев. Конечно, она до нитки промокла, но по крайней мере можно было не бояться, что на нее свалится дерево, сраженное молнией.

Большинство домов было погружено в темноту, их жители мирно спали, ведь было уже около десяти вечера. По возможности избегая луж, Джеки бежала домой и вдруг подумала, что делает сейчас Дэн. Спит он... или бодрствует и думает о ней?

Он-то не покидал ее мыслей, особенно теперь, когда она убедилась, что ее ревность была неоправданной. Дэн сказал, что у него нет других женщин, и она поверила ему.

Как ей хотелось оказаться сейчас с ним рядом!

Впереди показалась Спрус-стрит, и она остановилась передохнуть, убирая с лица мокрые пряди волос. Из деловых книг отца она помнила, что Дэн живет на Пайн-стрит... всего в одном квартале отсюда. Джеки вглядывалась вперед сквозь сетку дождя и дрожала... но уже не от холода, а от внезапно осенившей ее отчаянно рискованной идеи.

Уже поздно. Отец и Грета уверены, что она спит, и до утра ее никто не хватится. Ее терзало любопытство... и пугала мысль провести очередную бессонную ночь. Сердце ее заколотилось... Хватит ли у нее смелости?

Это непристойно, неслыханно, безумно...

И невероятно захватывающе!

Дэн задумчиво смотрел на пылающий в камине огонь. Он редко разжигал огонь в июне, но из-за дождя в доме стало прохладно, а кроме того, он пребывал в том состоянии, когда хотелось подумать, сидя перед уютным пламенем в темной гостиной.

Потянувшись, он откинулся назад и отпил бренди в надежде унять непонятное беспокойство.

Впрочем, не такое уж оно непонятное, подумал он, допивая бренди. Тревога, изводившая все его существо, имела определенное имя: Жаклин.

Дэн встал и нервно взъерошил волосы. Бурный взрыв ее ревности в точности подтверждал то, что говорил ему инстинкт: чувства Джеки, хотя она и не желает в них признаться, на самом деле были настоящими, искренними. Как бы там ни было, но Джеки его любит.

Однако существовала проблема, что если подозрения Александра обоснованны и Джордж Холт действительно был Джеком Лэффи, то он мог собирать информацию для своих статей с помощью Жаклин. А если так, то была Джеки его добровольной или ничего не подозревающей сообщницей?

Дэн понимал, что слишком увлечен Жаклин, чтобы объективно ответить на этот вопрос. В то же время он не забыл ее странного поведения сегодня, не говоря уж о том, что в восемь вечера она собиралась одна выйти из дома и не пожелала сказать ему, куда именно. Почему?

Дэн этого не знал, но считал, что ему нужно повнимательнее следить за своей своенравной подружкой.

Часы пробили десять, и Дэн стал подумывать о том, чтобы лечь спать, хотя его страшила очередная бессонная ночь.

Развязывая пояс шелкового черного халата, он медленно подошел к окну. В бурной грозе было нечто возбуждающее. По небу прокатился долгий грохот, и, казалось, вся земля задрожала в ответ. Следом за громом вспыхнула молния, мгновенно осветив мокрую землю и...

Дэн стал напряженно всматриваться в темноту. Он успел заметить быстро промелькнувшее движение... Он ждал. Вот опять! Черт побери, кто там может быть в такую ночь?

Он собирался выйти и выяснить это, когда в дверь слабо постучали. Рывком распахнув ее, он увидел перед собой дрожащую от холода Джеки.

Обхватив себя руками, она слегка наклонила голову и прямо смотрела на него своими огромными синими глазами.

– Ты хотел, чтобы я пришла к тебе, – едва справляясь с дрожью, выговорила она. – Ну, вот я и пришла.

На какое-то мгновение Дэн оцепенел и только ошеломленно на нее смотрел. Затем очнулся и быстро втащил ее в дом.

– Да ты вся промокла! – забеспокоился он, растирая ее озябшие руки. – И замерзла. – Он покачал головой. – И что мне с тобой делать? Идем! Не хватало еще, чтобы ты простудилась.

Он оставил ее в гостиной перед камином, а сам побежал за простыней. Вернувшись, он застал Джеки съежившейся на ковре поближе к огню, она с нескрываемым любопытством осматривала комнату.

– Твой дом очень тебе соответствует, – заметила она, имея в виду элегантную мебель в стиле чиппендейл и гнутые стулья из орехового дерева. – Такой же благородный, красивый... и надежный.

Дэн обернул простыней ее плечи и привлек к себе.

– Спасибо за комплимент, chaton. – Он поцеловал ее в мокрые волосы. – Мой маленький промокший котенок... Но что заставило тебя прийти в такой ливень?

Их глаза встретились.

– Мне не терпелось, – с обезоруживающей прямотой призналась Джеки, которая решила уже не оглядываться после отчаянного шага. – Я хочу, чтобы ты любил меня.

На мгновение в комнате повисла напряженная тишина.

– Жаклин... – Дэн крепко обнял ее, согревая своим горячим телом.

Он хотел спросить, не пожалеет ли она, но вопрос застрял у него в горле. И он только внимательно всмотрелся в ее подвижное выразительное лицо, прочел на нем нескрываемую страсть и приник к ее губам нежным и вместе с тем горячим поцелуем.

Джеки прижалась к нему трепещущим телом, помня, что находится в объятиях мужчины, который однажды уже дал ей пережить незабываемое мгновение физического наслаждения.

На ковер стекала вода и впитывалась в простыню и густой ворс, но они этого не замечали. Уложив Джеки на спину и осыпая ее страстными поцелуями, Дэн стал снимать с нее мокрую одежду. Джеки блаженствовала под этим горячим дождем ласки, целиком доверившись Дэну и ожидая от него блаженного освобождения, которого жаждало ее неопытное, но готовое ко всему тело.

Тепло от огня согревало Джеки, когда Дэн стянул и отбросил в сторону ее мокрую рубашку. С бешено бьющимся сердцем она смотрела, как Дэн опустился на колени, пылающим взором глядя на ее обнаженное тело, от чего последняя дрожь в ней уступила место забвению.

– Я... Ты... У меня нет слов, – едва смог выговорить Дэн от стеснившего ему грудь восторга.

Красота ее превосходила все его ожидания, она была подобна статуе древнегреческой богини, но такой трепетно живой! Он хотел бы навечно запечатлеть в памяти безупречные линии и мягкие округлости этого юного нежного тела, на котором плясали отблески пламени и лежали легкие тени. Дэн упоенно смотрел на нее, медленно скользя взглядом по тяжелым волнистым прядям каштановых волос, служившим как бы рамой для тонкого прекрасного лица, по стройной и нежной колонне горла, по выпуклым холмикам ее грудей. Под его взглядом, словно от прикосновения его ласкающей руки, соски набухли и затвердели. Дэн прерывисто вздохнул, стараясь обуздать желание, которое рвалось наружу. И все-таки он себя сдерживал, ибо так долго ждал этого мгновения, что теперь хотел, чтобы оно длилось вечно.

Его взгляд медленно переместился ниже и остановился на тонкой талии, на плавно расширяющейся линии поясницы, на совершенной форме гладких ног, отливающих матовым блеском бедрах и, наконец, на темной поросли густых завитков, под которыми таилось самое запретное и вожделенное.

Пылкий взор Дэна возбуждал Джеки, она готова была притянуть его к себе и умолять поскорее заполнить собой ту пустоту, которую она в себе ощутила. Нисколько не стесняясь своей наготы, одолеваемая страстью, она нетерпеливо потянулась к нему.

Дэн услышал ее немую мольбу.

– Я знаю, дорогая, – хрипло прошептал он, лаская ее груди. – Я тоже этого хочу.

Как до этого глазами, теперь он кончиками пальцев ласкал восхитительную шелковистую упругость ее грудей, гладкого живота, нежнейшую кожу с внутренней стороны бедер. Губы ее приоткрылись, дыхание стало частым и прерывистым, глаза заволоклись дымкой истомы, и вся она подрагивала и извивалась под его ласками.

– Скоро, – пообещал он глухим шепотом, щекоча крутые завитки темных волос в развилке бедер. – Очень скоро, котенок.

– Нет, – нетерпеливо выдохнула она, – сейчас, скорее! Она приподнялась и настойчиво потянула его к себе.

Дэн усмехнулся ее нетерпению, но смех замер у него в горле, когда она распахнула на нем халат и коснулась его обнаженной груди. У него захватило дыхание, а Джеки продолжала изучать его тело, проводя по шелковистым завиткам на его груди, по сильным мышцам рук. Другой рукой она сбросила с него халат, чтобы увидеть размах широких плеч, вздрагивающих под ее ласками.

Дэн закрыл глаза, прикосновения Джеки разжигали в его крови такой огонь желания, что каждое новое касание могло заставить его сорваться. Он понял, что через какие-то секунды будет уже слишком поздно.

Оторвавшись от нее, он одним движением поднял Джеки и прижался к ее телу, зарычав от невероятно острого возбуждения, подобного которому не знал до сих пор.

Джеки шептала его имя, наслаждаясь полным контактом их обнаженных тел. Это было чудесно... невыносимо... но этого было мало, мало!..

Движимая инстинктом, она потерлась лицом о грудь Дэна и услышала, как он застонал, ощутила все его возбуждение и смело прильнула к нему еще плотнее, изумленная исходящим от него жаром. Она беспомощно выгнулась навстречу телу Дэна, умоляя прекратить эту муку неутоленного желания.

И Дэн словно потерял голову.

Не слыша радостного восклицания Джеки, он опрокинул ее на ковер и упал сверху. Он мечтал бережно и медленно посвятить ее в тайны любви, чтобы их обретение друг друга стало бесконечно долгим торжеством. Но этому помешала неопытная страсть Джеки, подталкивающая ее соблазнять Дэна своим юным роскошным телом. И теперь у него уже не было сил сдерживаться.

С восторгом и нежностью он взял ее лицо в ладони, чувствуя, как пылают у нее щеки, видя в ее глазах отражение снедающей его жажды.

– Джеки... Я... боюсь сделать тебе больно... – Он еще нерешительно медлил.

– Дэн... Прошу тебя... Пожалуйста... – Джеки приподняла бедра, смело призывая его к себе, не в силах переносить эту сладостную муку предвкушения.

Кровь бросилась Дэну в голову, заглушив все доводы рассудка, и он бешено рванулся в нее и тут же замер от ее слабого вскрика.

– Джеки... Любовь моя... прости...

Она жадно обхватила его за влажную от пота спину.

– Прошу тебя... не оставляй меня... не сейчас...

– Никогда! – выдохнул он. – Никогда...

Одним рывком он овладел ею, и в то же мгновение весь мир перестал для него существовать, оставив его наедине с пылающей и нежной Жаклин и с головокружительным осознанием, что она принадлежит ему, только ему!

Джеки тонула в ослепительно остром наслаждении, с восторгом переживая каждое мгновение этой восхитительной близости, инстинктивно подаваясь навстречу Дэну, горячо выдыхая его имя, когда ей казалось, что она больше не выдержит, что вот-вот умрет.

Не помня себя, Дэн зарылся лицом в ее влажные волосы, целиком отдавшись во власть инстинкта, который руководил неистовыми движениями его тела, пока из груди Джеки не вырвался потрясенный крик, который будет помниться ему всю жизнь... По ней пробежала резкая конвульсивная дрожь, и она устремила на Дэна взгляд своих бездонных синих глаз, сверкающих от радостных и благодарных слез, и блаженно-торжествующе улыбнулась припухшими от его поцелуев губами. Дэн нежно погладил ее воспаленное лицо, словно извиняясь за то, что сейчас произойдет, и уже через несколько мгновений, в свою очередь, взлетел на вершину блаженства.

– Жаклин... Господи... Джеки...

От каждого его движения, каждого слова Джеки словно омывало все новыми волнами наслаждения. Она лежала в полном изнеможении, с ликованием в душе переживая только что испытанный величественный и восторженный момент их соединения.

Прошло много времени, прежде чем вихрь ощущений утих и дыхание их успокоилось. Дэн зарылся лицом в ее влажное плечо.

– Я знал, что все будет именно так, – благоговейно прошептал он. – Я в жизни не испытывал ничего подобного, но с тобой... Я был уверен, что мы с тобой достигнем высшего блаженства... так оно и случилось... И так будет всегда. – Он глубоко вздохнул. – Помоги мне Господи, но я люблю тебя, Джеки, и хочу, чтобы ты всегда была моей.

При этом признании Джеки ужаснулась – она лишь теперь осознала не только свою власть над этим сильным мужчиной... но и его власть над собой.

Глава 9

Дэн понял, что она ушла, еще до того, как открыл глаза.

Его разбудил какой-то внутренний толчок, и он обнаружил, что лежит на ковре в холодной и темной гостиной, а в камине угольки едва тлеют.

Чертыхнувшись, он бросился к окну и стал всматриваться в темноту. Было уже за полночь, гроза прекратилась, оставив после себя чистое звездное небо и прохладный ветерок... а Жаклин не было!

Он остро почувствовал пустоту в сердце, проклинал ее за трусость, за то, что она сбежала.

Но она не могла уйти далеко.

Дэн взбежал наверх, схватил панталоны и рубашку, собираясь догнать Джеки и вбить немного здравого смысла в ее упрямую голову.

Дэн закрыл глаза, потрясенный смесью самых противоречивых чувств: невероятной нежности, гнева и ярости. Ему хотелось оказаться с ней рядом, обнять ее, успокоить, сказать, что все будет хорошо, будет так, как и должно быть.

Поспешно натянув на себя одежду, он бросился в ночь. Он должен найти ее, удостовериться, что она в безопасности.

Он тихо обошел вокруг дома Холтов, не решаясь постучаться в такой час. Но ему необходимо было убедиться, что Джеки находится у себя.

У ствола высокого дуба, что рос у самого дома, Дэн заметил болтающийся кусочек сорванной коры. Подняв голову, он увидел слабо освещенное окно в комнате на втором этаже, куда легко можно было добраться по дереву.

Облегченно вздохнув, Дэн понял, что, как бы ему ни хотелось, сейчас он не может явиться к ней, иначе они перебудят весь дом. Но завтра утром он войдет к ней в гостиную и положит конец этой игре в кошки-мышки. Сегодняшняя ночь определила ее судьбу. Нравится это Жаклин Холт или нет, но она теперь принадлежит ему.

– Она не примет вас, герр Уэстбрук.

Грета загородила своей массивной фигурой дверной проем, хотя в ее голосе слышались сочувствующие нотки.

– Нет, примет, черт побери! – Дэн взъерошил волосы, его серые глаза сверкнули яростью. – Потому что я не уйду, пока наконец не увижу ее! – И он с такой силой ударил по косяку, что тот задрожал. – Передайте своей хозяйке мои слова, Грета, – попросил он экономку, которая невозмутимо поправляла стянутые в пучок седые волосы. – Скажите ей, что я намерен положить конец ее ребячливости. Скажите, что мое терпение иссякло. Скажите ей, что я буду торчать здесь всю ночь, если придется. А если и это не поможет, я разнесу эту проклятую дверь в щепки! Но я намерен увидеть ее... сегодня же!

– Хорошо, герр Уэстбрук, – не обращая внимания на его гнев, невозмутимо ответила Грета, заправила последнюю упрямую прядь волос и пошла выполнить его поручение, оставив после себя запах таких терпких духов, что у Дэна заслезились глаза.

Чтобы избавиться от назойливого запаха, Дэн решил ждать в саду, где неустанно расхаживал взад-вперед, пока не протоптал в траве тропинку. В сотый раз с этой ночной грозы он проклинал себя за то, что позволил Джеки ускользнуть. Ему следовало догадаться, что при первой же возможности она убежит... особенно после этой бурной ночи, которая наверняка оставила в ее душе глубокий след. Но он был не в состоянии рассуждать, а невероятная нежность к Джеки усыпила его бдительность. Обнимая еще пылающее тело Джеки, чувствуя на спине жар от огня в камине, он испытывал такое блаженное умиротворение и счастье, что незаметно для себя уснул.

Каким же он оказался ослом!

Зная Джеки, он должен был догадаться, что, уступив своей страсти и физически отдавшись ему, она станет еще более строго защищать свою независимость.

Но Дэн точно знал, чувствовал: в те ослепительные моменты наслаждения, когда они слились воедино, она принадлежала ему целиком, вся – не только телом, но и душой. И Джеки это тоже поняла, вот почему она убежала.

Черт! Он должен увидеть ее и убедить, что ей нечего бояться.

– Он все еще ждет, фрейлейн.

Джеки отпустила штору на окне своей спальни и повернулась к экономке, стоящей в дверях с укоризненным видом.

– Я знаю, Грета. Я его вижу.

– И что вы намерены делать?

Джеки потерла воспаленные после бессонной ночи глаза.

– Я разберусь с мистером Уэстбруком.

– Когда? – настаивала Грета. – Уже темнеет, а герр Уэстбрук весь день провел в вашем саду! И не собирается уходить. В конце концов, фрейлейн, вам придется как-то разрешить это недоразумение...

– Довольно! – Джеки и без того смертельно устала. – Это «недоразумение» произошло между мной и мистером Уэстбруком... так что не вмешивайся, Грета! – Экономка пораженно ахнула, но Джеки это не испугало, На этот раз Грета перешла все границы. – Пожалуйста, пойди и займись своими делами. И не нужно мне читать лекцию о моем поведении. Хотя... порой я задаюсь вопросом, кому ты на самом деле сочувствуешь – мне или Дэну?

Грета так сжала губы, что они превратились в тонкую линию.

– Я поняла вас, фрейлейн. Если позволите, я вернусь к своим делам. – С напряженно выпрямленной спиной Грета вышла из комнаты, закрыв за собой дверь – чуть более громко, чем обычно.

Вздохнув, Джеки снова осторожно выглянула в окно. Последние лучи солнца заливали сад и внушительную фигуру Дэна неистовым оранжевым сиянием.

Было видно, что Дэн и не собирался покидать свой пост, который занял десять часов назад. А Джеки до сих пор не удавалось справиться с обуревавшими ее эмоциями. Она закрыла глаза, пытаясь вернуть свойственное ей самообладание и спокойно во всем разобраться. В ту бурную грозовую ночь она явилась к Дэну всего лишь для того, чтобы постичь тайну физической страсти, понять смутные желания своего тела, удовлетворить мучившую ее жажду. Это казалось таким простым и понятным. И она достигла всего этого...

Но вместе с тем в ее душе произошло нечто невообразимое и непонятное, что, она это инстинктивно чувствовала, угрожало ее личности. «Ты его любишь», – утверждал ее разум. Что ж, это только естественно. Она никогда не отдалась бы мужчине, к которому не испытывает никаких чувств. Но ее пугала именно сила этих чувств, которые и теперь бушевали в ее сердце, стремясь вырваться наружу, за стену, которой она издавна отгородилась от мира.

Растерянная, испуганная, чувствуя себя беспомощной, она устало опустилась на кровать. «Мама, если бы ты была жива, ты подсказала бы мне, что делать; ты объяснила бы мне, что со мной происходит!» Джеки тряхнула головой, отгоняя образ матери, воспоминание о которой всегда сопровождалось щемящей болью. За ним скрывалось слишком много подавленных эмоций, и осознать, а тем более преодолеть их ей не хватало духа.

Она прижалась к пушистой шерстке Виски.

– Понимаешь, малыш, на всю эту неразбериху есть только один ответ. Я не могу допустить, чтобы наши отношения продолжались... по многим причинам. Это слишком опасно. Я должна разорвать их. И чем скорее, тем лучше!

Виски согласно заурчал и ударил лапкой по листу бумаги, валявшемуся на кровати.

Джеки рассеянно смотрела на него, чувствуя в душе безнадежную пустоту. Ей казалось ужасным, невыносимым отказаться от Дэна, но...

Вдруг взгляд Джеки сосредоточился на листе бумаги, который рвал когтями Виски.

«Господи! Сегодня же понедельник! – Она опустила Виски на пол и схватила лист. – Мне нужно отнести статью!»

Взглянув на окно, она увидела, что уже стемнело. Дэн продолжал свое дежурство, но уже не был одиноким. К нему подоспела помощь в виде Греты, которая вынесла ему поднос с едой. Джеки поняла, что из-за предательского содействия экономки Дэн намерен остаться здесь на весь вечер, если не на всю ночь, и мозг ее отчаянно заработал.

Она может опоздать на встречу с посыльным, и тогда наутро «Дженерал эдвертайзер» выйдет без ее статьи, чего она не могла допустить. Оставалось только постараться незаметно ускользнуть от Дэна, а значит, воспользоваться задней дверью.

Джеки заправила за уши вспотевшие пряди волос, преодолевая последний отрезок на пути к дому. Давно уже пробило десять часов, и в этот безлунный вечер на улицах царила кромешная тьма, что не мешало Джеки ориентироваться.

Тщательно вглядевшись и прислушавшись, она убедилась, что в саду никого нет, и испытала облегчение, смешанное с разочарованием. Как обычно, она завернула за угол Спрус-стрит, чтобы подойти к своему дому. Потом подхватила юбки и побежала к заветному старому дубу... и в темноте наткнулась на чью-то мощную грудь.

Сильные руки схватили ее. Стараясь вырваться, она хотела закричать, но чья-то рука зажала ей рот.

– Жаклин! Наконец-то!

Она узнала Дэна раньше, чем он заговорил, и немного успокоилась.

Как только Дэн почувствовал, что она перестала сопротивляться, он отпустил руки... тем самым допустив ошибку.

Она отпрянула в сторону и возмущенно прошептала:

– Что ты здесь делаешь?

– Жду тебя. – Он был раздражен упорным нежеланием Джеки встречаться с ним, а еще больше – ее загадочным отсутствием. Но от радости, что наконец-то встретился с любимой женщиной, забыл обо всем и заботливо спросил: – С тобой все в порядке?

– Да, конечно. – Она взглянула на дуб, затем снова на Дэна, поняв, что он ее дожидался. – А откуда ты знаешь?..

– Как я узнал про твой таинственный способ покидать дом и возвращаться? Я тогда пошел за тобой... после той ночи. – В его голосе звучала огромная нежность и любовь.

Лицо Джеки загорелось.

– А почему ты еще здесь?

– Скажи, почему ты тогда ушла от меня? – нетерпеливо спросил Дэн, не обратив внимания на ее вопрос.

Джеки потупила взгляд, чтобы не выдать себя.

– Ты сам знаешь.

Он поднял ее лицо к себе.

– Да, знаю, – мягко сказал он. – Но мне было интересно, знаешь ли ты, что я знаю.

Она отвела взгляд в сторону:

– Между нами все кончено.

– Нет, дорогая, мы только начали. И если ты думаешь, что ушла именно из-за этого, то обманываешь и меня, и себя.

Джеки шагнула в сторону.

– Дэн, мне нужно идти.

– А где ты была?

– Пожалуйста, оставь меня в покое.

– Жаклин, ты действительно думаешь, что можешь сделать вид, как будто ничего не изменилось и что твоя жизнь будет идти по-прежнему? – Он притянул ее к себе. – Я тоскую по тебе, – прошептал он. – Я лежу в постели без сна и переживаю каждый момент той ночи, когда мы были вместе. Я словно наяву вижу тебя, чувствую запах твоих духов. Я помню каждый твой вздох, каждое словечко, каждый шепоток. Я помню каждое твое прикосновение, каждую ласку, каждое движение твоего тела.

Джеки закрыла глаза, неосознанно вцепившись в его рубашку.

– Замолчи!

– Нет.

– Больше это не повторится.

– Ты не сможешь этому помешать.

– Боже мой! – с болью прошептала она, не в состоянии преодолеть обуревающие ее чувства.

Дэн обнял ее еще крепче, ощущая ее сопротивление и чувствуя ее страдания.

– Пойдем ко мне, – прошептал он. – Заполни пустоту в моей душе, которая возникла из-за тебя... Ты одна способна ее заполнить!

Она напряглась.

– Я не могу. Мне нужно вернуться домой, пока меня не хватились.

– А откуда ты возвращаешься в такой поздний час? – снова спросил он, на этот раз более требовательно. Джеки не пожелала отвечать, и подавляемые сомнения Дэна вновь ожили. – Почему ты отказываешься говорить со мной о своих вылазках, chaton? Просто из гордости... или для этого есть какая-то более серьезная причина?

Она встревожилась:

– Какое это имеет значение?

Он продолжал нежно поглаживать ее по спине, хотя тон его стал резким.

– Час довольно поздний для прогулок, не так ли? Возможно ли, что ты что-то от меня скрываешь?

Одним резким движением Джеки вырвалась у него из рук.

– Я не намерена тебе отвечать, Дэн. Так что прекрати свой допрос!

– Допрос? Вряд ли можно назвать мой интерес к тому, куда ты ходила в такой поздний вечер... и при этом совершенно одна, допросом!

– Может, я была с другим мужчиной!

Он резко схватил ее за руку и рванул к себе.

– Тогда мне придется его убить!

Она не сомневалась, что он способен на это. Немного испуганная реакцией Дэна, она тем не менее и не думала сдаваться.

– Так получилось, что я была одна. А что касается того, где я была... Я не обязана говорить тебе, Дэн.

– Вот как? – Его лицо исказилось от гнева. – Значит, ты не считаешь, что связана со мной, после того, что произошло между нами?

«Больше, чем могу себе позволить», – хотелось ей выкрикнуть, но она только покачала головой:

– Я не хочу быть твоей любовницей.

– Кажется, я и не просил тебя об этом. Ее пронзила боль.

– Да, верно. Тогда ты, наверное, согласишься, что будет лучше прекратить наши отношения.

– И не надейся, котенок, ни за что не соглашусь. – Он нагнулся и приник к ее губам.

Джеки хотела было отвернуться, но Дэн ее удержал. Она зажмурилась, словно отрицая этот поцелуй.

– Все кончено, Дэн, – удалось выговорить ей в последней попытке оттолкнуть его.

Он впился в ее губы долгим жадным поцелуем, пока она не сдалась и не ослабела в его руках.

– Это никогда не кончится, Жаклин.

– Я больше не увижусь с тобой, – прошептала она.

– Правда? – Он слегка откинул голову. – А если ты поймешь, что носишь моего ребенка?

Их глаза встретились, и Джеки тут же опустила голову, но он успел заметить в них ответную реакцию.

– Ах, Жаклин, ты так неумело лжешь! – поддразнил он ее, гладя ее по щекам и опять целуя в губы.

На этот раз Джеки не сопротивлялась, а отвечала ему со всей страстью, которая бурлила у нее в душе.

– Я хочу тебя больше, чем прежде, – осипшим голосом признался Дэн, медленно проводя руками по всему ее телу, от чего у нее ослабели колени. – Теперь, когда мы испытали то... разлука с тобой стала невыносимой. Ты нужна мне, Жаклин! Ты нужна мне вся! А остальное не имеет значения.

– Я тоже тебя хочу, – дрогнувшим голосом ответила Джеки.

– Я это знаю. – Он выразительно взглянул на ее грудь.

– Дэн, мне нужно идти!

Джеки вся дрожала. Она понимала, что вот-вот пренебрежет своим решением и тайной и отдастся ему прямо на этой душистой траве.

Дэн не отвечал. Продолжая удерживать ее, он осыпал горячими поцелуями ее лицо, шею, отчаянно бьющуюся жилку у нее на горле, а потом опять страстно приник к ее губам. Наконец он поднял голову и долго смотрел ей в глаза, пока ее ресницы не затрепетали, открыв таинственно поблескивающие в темноте глаза. Он провел пальцем по ее припухшим от поцелуев губам.

– Ты скажешь мне, где была? – наконец сказал он. Джеки прерывисто вздохнула.

– Нет!

Он замер, затем схватил ее за густые волосы и прошептал:

– Ты оберегаешь свою независимость, chaton, или у тебя есть от меня какая-то зловещая тайна?

Требовательный тон Дэна и его жесткая хватка мгновенно остудили жар, охвативший Джеки, и вернули ее решимость.

– Прощай, Дэн.

Она ловко вывернулась у него из рук, приподняла платье и подошла к дубу, крепко ухватившись за нижнюю ветку.

– Спокойной ночи, Жаклин, – поправил он, затем подхватил ее и легко подсадил на более высокую ветку. – Позволь мне помочь тебе, – обманчиво шелковым голосом произнес он. Он крепко держал ее за талию, не обращая внимания на ее возражения, и отпустил, только когда она крепко ухватилась за сук. Но не ушел, как ожидала того Джеки, а продолжал стоять под дубом, и, не глядя на него, она знала, что в глазах его были сожаление и укор. – Пусть тебе приснится сон обо мне, – прошептал он обволакивающим голосом. – Потому что ты наверняка будешь мне сниться. Я буду мечтать о нашей следующей встрече... когда ты снова отдашься мне. Слышишь? Ты сама сделала выбор, любимая, сама ко мне пришла. – Он нарочно говорил так дерзко, потому что сходил с ума от желания, чтобы она целиком, со всеми ее тайнами, принадлежала ему.

– Дэн... Прекрати!

Ее беспомощная мольба заставила его очнуться, и ему стало стыдно.

– Не сопротивляйся мне, chaton, – голосом сказал он. – Ты не сможешь изменить судьбу, которая связала нас. Нравится тебе или нет, но ты моя.

Он ждал, сцепив руки за спиной, пока она не овладела собой настолько, чтобы посмотреть вниз, а затем быстро забралась наверх, как спасающаяся от голодного волка испуганная белка, и скрылась в своей спальне.

– Мистер Уэстбрук!

Слуга Дэна Стиверс резко распахнул дверь.

– В чем дело? – удивленно спросил Дэн, увидя его встревоженное лицо. Обычно к этому времени Стиверс уходил к себе, так как Дэн пользовался его услугами только днем.

– У вас гость, сэр. Он ждет вас уже некоторое время. Я не хотел уходить, пока вы не вернетесь.

– Такой поздний гость? – Дэн быстро взглянул на часы: был двенадцатый час ночи. – Кто это, Стиверс?

– Министр Гамильтон, сэр. Он сказал, что ему крайне необходимо сегодня же видеть вас.

Дэн встревожился. Александр не пришел бы к нему в такой час, если бы не произошло что-то серьезное.

– Благодарю вас, Стиверс, и спасибо, что вы меня дождались. А теперь идите домой и постарайтесь выспаться.

– Хорошо, сэр. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Стивере. Дэн закрыл за ним дверь и прошел в гостиную, где перед камином нетерпеливо расхаживал Александр. Услышав шаги Дэна, он воскликнул:

– Наконец-то! Он выглядел утомленным, вокруг рта обозначились резкие морщины.

– Что случилось?

– Мы получили известия от Джея.

– Он уже встречался с англичанами?

– Да.

– И что же?

– Переговоры затянутся на несколько недель, если не месяцев. Однако тот прием, который был оказан Джею министром иностранных дел Англии... – Александр взволнованно провел рукой по волосам. – Такое впечатление, что Гренвилл заранее знал все наши требования и в результате приготовился встретить их такими контрдоводами, которые сводят на нет все наши усилия.

– Джей так и сказал? – спросил пораженный Дэн.

– Не совсем в этих выражениях. Но это точно доказывается поведением Гренвилла. Он отражает наши требования пункт за пунктом, обходит вопрос о компенсации за наши захваченные суда, стремится ограничить нашу торговлю с Вест-Индией и предложил свой проект договора о торговле, который сильно отличается от того, который наш кабинет подготовил в апреле.

Дэн сразу представил себе все последствия ответа англичан.

– Республиканцы сейчас крайне враждебно относятся к Англии и будут яростно возражать против их предложений, – мрачно сказал он.

– В том-то и дело. Поэтому мы должны выработать условия компромисса, которые удовлетворили бы обе страны и помешали бы развязыванию военных действий. Однако, – сурово продолжал Гамильтон,– для нас более важны непосредственные выводы из сообщения Джея.

– Но каким образом англичане узнали о его тактике переговоров?

Гамильтон снова взволнованно заходил по гостиной.

– Англия не могла так быстро подготовить свои контрпредложения, если заранее не знала о позиции, которую мы намеревались занять во время переговоров.

– Но как они могли о ней узнать? Это возможно только в том случае, если кто-то представил им план переговоров, который ты передал Джею перед отъездом.

– Вот именно. – Гамильтон резко остановился и устремил на Дэна немигающий взгляд, выжидая, когда друг осознает страшную истину.

– Те документы, которые мы не могли найти, – медленно сказал Дэн и побледнел. – Мы еще подумали, что ты не туда их положил. – Сраженный собственной догадкой, он опустился в кресло и крепко стиснул руки на коленях.

Гамильтон сдержанно кивнул:

– Мы нашли их не в том ящике, куда я их положил, как отлично помню.

Дэн судорожно сглотнул.

– Ты считаешь, что кто-то их брал для того, чтобы информировать англичан еще до прибытия Джея?

– Да.

– И ты догадываешься, кто мог это сделать?

– Да.

– Кто же?

Тяжело вздохнув, Гамильтон приступил к тяжелому разговору:

– Ты помнишь наш разговор относительно Лэффи?

– Да, конечно, – насторожился Дэн.

– Ты о нем думал?

– Вообще-то да... Но какое это имеет отношение к Джею?

Гамильтон оставил его вопрос без ответа.

– Так каково твое мнение относительно моих подозрений в адрес Джорджа Холта?

Дэн недоумевал, какая может быть связь между Лэффи и более серьезным вопросом похищения документов.

– Вполне возможно, что Джордж – это и есть Лэффи. Твои доводы, что он виновен, вполне обоснованны и подтверждаются политическими симпатиями Джорджа. Но я все равно не верю, что Жаклин в этом участвует, – быстро добавил он, не обращая внимания на скептический взгляд Гамильтона. – Не только потому, что она мне небезразлична, Александр, но потому, что это бессмысленно. Холт обожает дочь. Он не стал бы подвергать ее опасности, отправляя ее одну из дома среди ночи, чтобы собирать информацию для его статей...

– А Жаклин выходит одна по ночам? – немедленно спросил Гамильтон. – Ты в этом уверен?

– Я ее видел, – неохотно ответил Дэн. – Но это не может служить достаточным обоснованием...