/ Language: Русский / Genre:det_classic / Series: Эркюль Пуаро

Раз, два — пряжку застегни

Агата Кристи

Если в деле есть хоть одна сомнительная деталь, знаменитый сыщик Эркюль Пуаро будет проверять ее, пока не докопается до истины. Так в романе «Раз, два — пряжку застегни» сыщик сомневается в виновности человека, которого полиция подозревает в нескольких убийствах, и в конце концов, устанавливает истинное положение вещей...

Agatha Christie One, Two, Buckle My Shoe 1940

Агата Кристи

РАЗ, ДВА — ПРЯЖКУ ЗАСТЕГНИ

Раз, раз — гость сидит у нас,
Два, два — хозяйка пришла,
Три, три — веселей смотри,
Четыре, четыре — рот раскрой-ка шире,
Пять, пять — подливай опять,
Шесть, шесть — гость не хочет есть,
Семь, семь — он доволен всем,
Восемь, восемь — спеть его попросим,
Девять, девять — дружно посмеемся,
Ну, а десять — все спать разойдемся.
Детская песенка-считалка.

Раз, раз — гость сидит у нас

За завтраком м-р Морли был явно не в настроении. То он жаловался на ветчину, то спросил, почему кофе напоминает жижу, а под конец заметил, что кукурузные хлопья от раза к разу становятся все хуже.

Это был маленький человек с морщинистой кожей и довольно решительной челюстью. Его сестра, заправлявшая всей работой по дому, напротив, была крупной женщиной, нечто вроде гренадера в юбке. Задумчиво поглядывая на брата, она поинтересовалась, не была ли вода в ванной и на сей раз чересчур холодной.

В ответ Морли пробурчал что-то, отдаленно смахивавшее на «нет».

Заглянув в газету, он лишь буркнул, что правительство, похоже, неспособно вырваться из замкнутого круга бездарности и явной идиотии, на что сестра глубоким басом заметила, что это невежливо. Будучи просто женщиной, она считала, причем неизменно, что все действия любого правительства безусловно полезны обществу. Поэтому она потребовала от брата объяснить, почему он считает политику правительства непоследовательной, имбецильной, идиотской и откровенно самоубийственной?!

Подробно изложив свои взгляды на этот вопрос, Морли выпил еще одну чашку презренного кофе и только тут заговорил о том, что погрузило на самом деле в бездну пессимизма и отчаяния.

— Эти девчонки! Все они одинаковые! Ненадежные, самовлюбленные, ни в чем на них нельзя положиться.

— Ты о Глэдис? — спросила сестра.

— Видишь ли, она только что сообщила — у ее тетки удар и ей надо срочно выехать в Соммерсет.

— Ну, дорогой, такое случается. Нельзя же винить ее за это.

Морли мрачно покачал головой:

— А я откуда знаю, что тетку эту хватил удар? А вдруг она все это нарочно подстроила со своим ухажером, с этим прохвостом?! Нет, это точно — они сегодня куда-то направляются вдвоем.

— Ну, дорогой, о чем ты говоришь? Я даже в мыслях не допускаю, что Глэдис способна на такое. Ведь ты же сам всегда считал, что у нее развито чувство долга.

— Ну да, конечно…

— Умная девушка и к тому же весьма старательная — ведь это твои же слова?

— Да, да, Джорджина, но все это было до тех пор, пока она не познакомилась с этим парнем. И как она изменилась с тех пор?! Стала какая-то рассеянная, дерганая, нервная.

Гренадерша глубоко вздохнула.

— В конце концов, Генри, девушкам свойственно влюбляться. Что ж тут поделаешь.

— Это не должно… — рявкнул Морли, — отражаться на ее работе. Она ведь мой секретарь. А сегодня, именно сегодня она мне так нужна! Такие важные клиенты! Ну, не обидно ли?

Обидно, конечно. А кстати, Генри, как твой новый паренек?

Новый приступ вздохов и нечленораздельного бурчания.

— Хуже пока не было. Простейшую фамилию не может правильно произнести, а о манерах и говорить не приходится. Если все так пойдет и дальше, придется искать другого — ну куда с таким? Что за образование дают им в наши дни? Готовят недоумков, не способных понять элементарных вещей. — Он взглянул на часы.

— Пора собираться. Надо еще эту Сейнсбэри Сил принять вне очереди — зуб у нее, с болью. Я посоветовал ей пойти к Рейли, но она и слышать не хочет.

— Разумеется, — заметила м-с Морли. К брату она была всегда лояльна.

— А что? Прекрасный специалист этот Рейли, нет, правда, отличный! Первоклассный диплом, и работает на современном уровне.

— Вот только ручонки у него дрожат, — заметила м-с Морли. — Пьет, похоже.

Брат рассмеялся — к нему снова вернулось хорошее настроение:

— Жди к обеду. Как обычно — в половине второго.

Амбериотис сидел в «Савое» и, довольно ухмыляясь, орудовал зубочисткой. Все шло как нельзя лучше. Ему опять повезло.

Ну не чудно ли? Несколько милых слов этой курице — и такой богатый улов… А ведь правду говорят — пусти свой хлеб по реке… А что, он всегда был добрым с женщинами. И щедрым! А в будущем будет еще пощедрее.

Перед глазами поплыли лучезарные, радужные картины. Маленький Димитрий… И добряк Константинопулос в битве за процветание своего крохотного ресторанчика… Вот будет сюрприз для них!

Рука неосторожно ткнула зубочисткой в десну — Амбериотис поморщился. Розовые видения будущего уступили место болезненным ощущениям настоящего. Кончик языка бережно коснулся ранки.

Он вынул блокнот — «Двенадцать часов. Улица королевы Шарлотты, 58». Потом попытался было вернуть прежнее настроение, но тщетно. Сознание сосредоточилось на короткой фразе:

«Двенадцать часов. Улица королевы Шарлотты, 58».

Завтрак в отеле «Гленгоури» подходил к концу. Мисс Сейнсбэри Сил болтала с м-с Болито — в ресторане им отвели соседние столики и они подружились уже на следующий день после приезда мисс Сил. Было это неделю назад.

— Знаете, дорогая, — проговорила мисс Сил, — но он действительно перестал болеть. Не тревожит ни чуточки. Думаю, я позвоню и отменю этот визит…

— Не глупите, моя дорогая, — отвечала ей новая подруга. — Вы пойдете к дантисту и покончите с этим раз и навсегда.

М-с Болито была высокой, внушительной женщиной с сочным грудным голосом. Мисс Сил было уже за сорок, ее неровно обесцвеченные волосенки клубились вокруг головы беспорядочными кудряшками. Одевалась она артистически небрежно, пенсне не удерживалось на носу. А уж какая говорунья она была…

— Но правда, — сказала она кокетливо, — ведь действительно не болит.

— Ерунда! Ведь только вчера вы меня уверяли в том, что даже заснуть не могли.

— Ну.., да, до некоторой степени. Но сейчас, думаю, нерв уже умер…

— А раз так, то тем более надо сходить к врачу, — твердо парировала м-с Болито. — Мы все в подобных случаях норовим отложить на потом, но ведь это трусость! Надо решиться, моя дорогая! И покончить с ним.

С беззаботных губ мисс Сил, казалось, готово было сорваться нечто вроде: «Конечно, это же не ваш зуб…» Однако на деле она произнесла:

— Пожалуй, вы правы. И потом, м-р Морли такой аккуратный врач, никогда не делает больно.

Заседание Совета директоров закончилось. Все прошло гладко. Отчет был хорошим. Нареканий вроде бы быть не должно. Но что-то продолжало тревожить Сэмюэля Роттерстайна, какой-то нюанс в тоне председателя, явно не связанный с ходом совещания.

Тайная тревога? Впрочем, Роттерстайн не мог увязать это понятие с такой личностью как Алистер Блант — слишком уж бесстрастной, эмоционально холодной казалась ему натуру начальника. Самое воплощение «нормальности», эдакой типично английской холодности.

Может, печень? Она, кстати, напоминала временами о себе и самому Роттерстайну. Но Блант никогда не жаловался на печень — не было такого случая. Его здоровье было под стать крепкому уму и железной финансовой хватке.

И все же что-то здесь было не так… Пару раз рука председателя приближалась к лицу. И сидел он, осторожно подпирая щеку ладонью. Необычная для него поза. Кроме того, пару раз его лицо явно выражало раздражение.

Они вышли из зала совещаний и стали спускаться по лестнице.

— Может, вас подвезти? — предложил Роттерстайн. Блант улыбнулся и покачал головой:

— Меня ждет машина. — Он взглянул на часы. — Я уже не вернусь. — Он помолчал. — Дело в том, что я спешу к зубному.

Тайна перестала существовать.

Выкарабкавшись наконец из такси, Эркюль Пуаро расплатился с водителем и нажал кнопку звонка у дверей Дома № 58 по улице королевы Шарлотты. После недолгого ожидания дверь ему открыл веснушчатый парень в ливрее, с огненно — рыжими волосами и подчеркнуто серьезными манерами.

— Мне к м-ру Морли, — проговорил Пуаро.

В сердце его при этом теплилась наивная надежда на то, что Морли куда-то вызвали, что он нездоров или посещает пациента на дому… Тщетно! Парень отступил на шаг, приглашая Пуаро внутрь. Дверь за спиной издала сухой безжалостный щелчок.

— Ваше имя?

Пуаро назвался. Комната, куда его проводили, была обставлена спокойно, с хорошим вкусом и сейчас почему-то показалась Пуаро неописуемо мрачной. На полированном столике были аккуратно разложены газеты и журналы, на буфете стояли посеребренные подсвечники и декоративное блюдо. Камин украшали бронзовые часы и две вазы из того же металла, на окнах были синие портьеры, стулья пестрели восточной смесью цветов и птиц.

На одном из них сидел военной выправки джентльмен со свирепо торчащими усами и пожелтевшей кожей, который принялся рассматривать вновь вошедшего с любопытством досужего путешественника, разглядывающего надоедливое насекомое. Сейчас ему явно недоставало если не револьвера, то, как минимум, мухобойки. Пуаро посмотрел на него соответствующе. «Иные англичане бывают столь неприятны и смешны, что их стоило бы убирать со света еще при рождении, чтобы не мучились», — подумал про себя Пуаро.

Прервав затянувшееся разглядывание, джентльмен — воин подцепил со стола «Тайме» и, развернув стул так, чтобы не видеть Пуаро, уткнулся в газету. Пуаро же взял «Панч», перелистал его, но остроумных шуток так и не обнаружил.

Появился тот же парень. — Полковник Эрроубамби! — воскликнул он и увел военного.

Пуаро продолжал гадать, может ли в природе существовать такая фамилия, но тут входная дверь с шумом распахнулась и на пороге появился молодой человек лет тридцати.

Пока он стоял у окна, нервно разглядывая обложки журналов, Пуаро успел бросить на него пару оценивающих взглядов. Малоприятный, даже опасный тип, не исключено — преступных наклонностей. Во всяком случае на убийцу он походил больше, чем многие из настоящих убийц, с которыми ему приходилось иметь дело.

Перед глазами снова возник тот же парень. М-р Пи — ро! — возвестил он.

Быстро смекнув, что это о нем, Пуаро поднялся и паренек повел его за угол в конец комнаты — там располагался лифт, на котором они поднялись на второй этаж. По коридору они прошли в маленькую прихожую непосредственно перед кабинетом врача.

Под звук журчащей воды, перемежаемый довольным урчанием доктора Морли, Эркюль Пуаро ступил в камеру пыток.

В жизни величайших людей всегда найдутся унижающие их моменты. Не зря, видимо, говорится, что человек может быть героем для кого угодно, но только не для слуг. К этому вполне можно добавить, что и в своих собственных глазах человек перестает быть героем, едва он оказывается в зубоврачебном кресле.

Со всей отчетливой болезненностью очень хорошо сейчас понимал это и Эркюль Пуаро. Он во многом был выше других! Однако этого превосходства сейчас он не ощущал вовсе. И самомнение, и самообладание — все утекло как вода сквозь пальцы.

Морли же тем временем покончил со своими приготовлениями.

— А не очень-то сегодня летняя погодка! — профессионально бодрым голосом проговорил он, медленно и осторожно подводя Пуаро к креслу.

Тот глубоко вздохнул, уселся и постарался расслабиться.

— Так, отлично, — с отвратительной бодростью промолвил доктор. — Вам удобно? Вы уверены?

Пуаро сжал подлокотники, зажмурился и открыл рот.

— Что-нибудь побаливает?

Очевидно, что пациент с широко открытым ртом лишен возможности произнести что-нибудь членораздельное. Морли и не ожидал конкретного ответа на свой вопрос. Между тем, хотя он и пришел на регулярный осмотр, Пуаро было о чем ему рассказать. Но, может, Морли как-то не заметит, проглядит этот второй задний зуб?

Разумеется, дантист мог и проглядеть — в принципе мог. Но этот был хорошим стоматологом.

— Ага, пломбочка подызносилась. Пока ничего опасного, И десны в превосходном состоянии. — Секундное замешательство, задумчивое пыхтение, но — о счастье! — ложная тревога. Теперь нижняя челюсть.

— Первый, второй… Третий?

«Ну, все, — подумалось Пуаро, — гончая почувствовала добычу».

— А вот здесь непорядок. Побаливает иногда, а? Нет? Странно…

Осмотр продолжался.

Наконец Морли удовлетворенно хмыкнул:

— Ничего серьезного. Пара пломбочек — и порядок. Пожалуй, сегодня и покончим с этим.

Послышался щелчок выключателя и гул бормашины. Нежным, даже каким-то ласкающим жестом Морли выбрал нужное сверло.

— Если что, дайте мне знать, — предупредил он, приступая к своей ужасной работе.

Однако Пуаро не пришлось ни застонать, ни дернуться, ни махнуть рукой — в самый критический момент гул прекратился.

— Сплюньте, — проговорил Морли, наложил повязку и тут же подсоединил новое сверло и продолжил занятие. Не боль, а страх — вот что ужасно в бормашине. Тем временем Морли, пока он готовил пломбу, вздумалось поговорить.

— Вот, сегодня приходится все самому делать. Мисс Невил уехала. Вы ее не помните?

Не очень убедительно, но Пуаро все же подтвердил этот факт.

— Вызвали в деревню к родственнице. Ну всегда что-нибудь случится в самый трудный день! Уже сейчас выбился из графика. И тоже — клиент перед вами опоздал, а это всегда выбивает из привычного ритма. Я уж не говорю о пациентке, которую пришлось принять вне очереди — у нее была сильная острая боль! Обычно я припасаю на утро минут пятнадцать — как раз для таких случаев, но сегодня и это не помогло.

— И вот что еще я скажу вам, м-р Пуаро, я всегда обращал на это внимание. Серьезные, важные люди никогда не опаздывают, они всегда приходят вовремя, никогда не заставляют себя ждать. Члены королевской семьи — очень пунктуальны. И крупные бизнесмены. Вот сегодня придет сам Алистер Блант! — В голосе дантиста прозвучали нотки триумфа.

Пуаро, рот которого был забит ватными тампонами, а из — под языка свисала стеклянная трубка, лишь промычал что-то невнятное.

Алистер Блант. Да, в наши времена такое имя вызывает подлинный трепет. Не герцог, не лорд, не пэр. Просто Алистер Блант. Человек, лицо которого практически неизвестно широкой публике, а имя лишь изредка, да и то вскользь упоминается в газетах.

Этот незаметный англичанин возглавляет крупнейший в Англии банковский концерн. Богатейший человек, способный говорить «да» и «нет» целым правительствам! На людях же он практически не показывался, с громкими речами не выступал, но обладал огромной властью.

— И вы знаете, м-р Пуаро, — на прием он всегда приходит минута в минуту. А потом часто отсылает машину и пешком возвращается домой или в офис. Милейший, обаятельнейший человек. Любит гольф и боготворит свой сад. Ни за что не подумаешь, что он в состоянии купить пол — Европы. Ну, прямо как вы и я.

Пуаро не понравилось безоглядное уравнивание «вы» и «я». Морли хороший дантист, верно, но в Лондоне много хороших дантистов, а Пуаро только один.

— Сполосните, — сказал Морли и перешел к следующему зубу. — Посмотрите, как демократичны наши король и королева! Разумеется, вы, французы, склонны больше воспринимать республиканские идеи…

— Я не фрахух — я бейиец, — забулькал Пуаро.

— Нет-нет, пока молчите, дупло еще не просохло. А я и не знал, что вы бельгиец. Очень интересно. Всегда был самого высокого мнения о вашем короле Леопольде. И вообще я — за монархов. Посмотрите, как их воспитывают. Как они помнят людей по имени и в лицо. Хотя, конечно, есть люди с врожденной памятью. Взять меня. Я не помню имен, но никогда не забываю лицо. Один из моих пациентов на днях — я видел его раньше. Его имя мне ничего не сказало, но я заметил про себя — где это я его видел? Я еще не вспомнил, но это придет. Еще раз сполосните дупло.

Когда все закончилось, Пуаро поднялся из кресла свободным человеком.

— Желаю вам всего хорошего, м-р Пуаро. Надеюсь, вы не обнаружили у меня в доме преступников?

— Пока сидел в приемной, все они казались мне преступниками. Сейчас, конечно, другое дело, улыбнулся Пуаро.

— Что ж, после приема все видишь по-другому. Вызвать вам лифт?

— Нет, спасибо, спущусь пешком. Это пойдет мне на пользу.

— Как угодно. Во всяком случае лифт около лестницы.

Едва Пуаро переступил порог кабинета врача, как из Кранов побежала вода.

Спускаясь по лестнице, он снова увидел того же самого полковника, выходившего на улицу. «Вовсе он и не зловещий, — подумал умиротворенный Пуаро. — Скорее, в прошлом — отличный стрелок, уложивший в Индии не одного тигра. Настоящая опора империи».

Наконец спустившись, он прошел в приемную, где оставил трость и шляпу. К его удивлению, беспокойный молодой человек все еще сидел там. Кроме него там находился еще один пациент, читавший «Филд».

Пуаро внимательно посмотрел на молодого человека, хотя взгляд его на этот раз был заметно подобревшим. «Он по-прежнему выглядит так, словно и вправду на убийство собрался, но на самом деле не убийца, — добродушно подумал известный сыщик. — Но спускаться вниз он будет уже другим — веселым, с пританцовывающей походкой, абсолютно беззлобным».

Бодрым голосом рыжий парень объявил:

— Мистер Блант!

Мужчина отложил «Филд» и встал из кресла. Среднего роста, среднего возраста, не полный и не худой, хорошо одет. Ничего особенного.

Пуаро взял свои вещи и двинулся к двери. Краем глаза он еще раз взглянул на молодого человека и утвердился в мысли, что у того действительно не на шутку разболелись зубы.

Внизу у входа висело большое зеркало, и Пуаро не преминул остановиться у него, чтобы поправить свои роскошные усы, слегка растрепавшиеся от прикосновений рук и рукавов дантиста.

Заканчивая это занятие, он услышал звук остановившегося лифта, обернулся и увидел все того же огненного парня, бросившегося раскрывать перед ним дверь.

В этот момент у тротуара остановилось такси и из приоткрывшейся двери показалась человеческая нога. Пуаро с галантным интересом принялся разглядывать ее.

Изящная лодыжка, дорогие чулки. Неплохая ножка, а вот обувь — явно не то. Новая, лакированная туфелька с огромной пряжкой. Да, отнюдь не шик — провинциальность. Он покачал головой.

Выходя из машины, дама случайно зацепилась ногой за край двери и пряжка расстегнулась. Клиньк! — и деталь фурнитуры упала на тротуар. Бодро шагнув вперед, Пуаро наклонился и грациозно поднял ее.

Ага! Скорее пятьдесят лет, чем сорок. Пенсне. Не особенно аккуратные желтоватые волосы, нелепое платье.

Дама поблагодарила его, уронив сначала пенсне, а затем сумочку. Если и не особенно галантно, то во всяком случае вежливо Пуаро поднял и эти предметы, после чего дама скрылась за дверью дома № 58 по улице королевы Шарлотты.

— Свободны? — обратился Пуаро к таксисту.

— Свободен! — ответил тот.

— И я тоже свободен от забот! Таксист смотрел на него подозрительно.

— Нет, мой друг, я не выпил. Просто побывал у дантиста и теперь полгода спокойной жизни.

Два, два — хозяйка пришла

Без четверти три зазвонил телефон. Пуаро сидел в кресле, не спеша переваривая превосходный обед. Сам он, естественно, проигнорировал звонок и дождался, когда верный Джордж снял трубку.

— Что там? — Он поднял голову, когда Джордж со словами «Подождите минутку, сэр» положил трубку на столик.

— Главный инспектор Джапп, сэр.

— Вот как? — Он взял трубку. — Рад вас слышать, старина. Как дела?

— Это вы, Пуаро?

— Естественно.

— Я слышал, вы сегодня были у зубного? Это верно?

— От Скотленд — Ярда ничего нельзя утаивать!

— Ваш дантист — Морли? Дом 58 по улице королевы Шарлотты?

— Да, — голос Пуаро слегка изменился. — А почему вы спрашиваете?

— Вы правда лечили зуб? Вы не хотели его ни о чем предупредить?

— Нет, конечно. Целых три пломбы поставил, если хотите знать.

— Как он выглядел? Держался обычно?

— Пожалуй, да. А что случилось-то?

Голос Джаппа стал официально ровным:

— Некоторое время спустя он застрелился.

— Что?!

— Вас это удивляет?

— Даже очень.

— Меня, надо сказать, тоже. Хотел бы поговорить с вами. Наверное, не хочется ехать сюда?..

— Откуда вы говорите?

— С улицы королевы Шарлотты.

— Немедленно выезжаю.

Дверь открыл полицейский в форме.

— М-р Пуаро? — вежливо поинтересовался он. — Главный инспектор наверху. Второй этаж, вы знаете?

— Я утром здесь был.

В комнате находились три человека.

— Рад вас видеть, Пуаро, — обратился к вошедшему Джапп. — Мы как раз собирались выносить тело. Желаете взглянуть?

Тело лежало недалеко от камина. Мертвый Морли выглядел так же как при жизни. Чуть ниже правого виска темнела маленькая дырочка. Рядом с ладонью правой руки, откинутой в сторону, лежал пистолет.

Пуаро покачал головой.

Тело унесли и оба детектива остались одни. Пуаро сел в кресло.

— Рассказывайте.

— Что ж, он действительно мог застрелиться, — вздохнув, произнес Джапп. — Возможно, он и застрелился… На рукоятке пистолета только его отпечатки пальцев. И все же мне это не нравится…

— Что именно?

— Начнем с того, что я не вижу абсолютно никаких причин стреляться. Отличное здоровье, процветающая практика, никто не считает, что у него были сколь-нибудь серьезные проблемы. Женщин не имел, по крайней мере, нам об этом ничего не известно. Да и с психикой у него было вроде бы все в порядке, никаких комплексов. Потому-то мне и хотелось услышать ваше мнение. Вы же видели его утром, может, что-то заметили?

Пуаро покачал головой.

— Ничего.

Он был олицетворенное благополучие.

— Вот это-то и странно. Ведь согласитесь, не очень-то верится, чтобы человек стал стреляться в середине рабочего дня. Почему бы не дождаться вечера? Ведь так естественнее.

Пуаро кивнул.

— А когда это произошло?

— Точно пока сказать нельзя. Похоже, никто не слышал звука выстрела. Впрочем, это не удивительно — между этой комнатой и коридором две двери, причем обе обиты с двух сторон. Видимо — чтобы заглушать крики жертв бормашины.

— Очень может быть. Пациенты под наркозом, бывает, кричат.

— Кроме того, на улице оживленное движение, поэтому и там едва ли кто услышал бы звук выстрела.

— Когда обнаружили тело?

— Примерно в час тридцать. Его слуга — Альфред Биггс. Не особенно смышленый парнишка, что и говорить. Пациентка, прибывшая к половине первого, похоже, изрядно помучилась в приемной, пока не обратилась к нему за помощью. В час десять малец постучал в кабинет Морли, но ответа не последовало. Можно было и заглянуть внутрь, но Морли уже закатил пару скандалов, так что он решил не нарываться на третий. Поэтому он спустился вниз, а истомившаяся пациентка, прождав сорок пять минут, решила наконец хлопнуть дверью.

— Кто она?

Джапп ухмыльнулся. — Если верить мальчишке, ее звали мисс Шерти, хотя по журналу записей она зовется Керби.

— А как пациентам сообщали, что врач готов принять их?

— Морли нажимал на звонок — прямо из кабинета — и Биггс провожал очередного пациента наверх.

— И когда он звонил в последний раз?

— В пять минут первого. Тогда парень проводил в кабинет некоего Амбериотиса, который, согласно регистрационной книге, остановился в «Савое».

Пуаро слегка улыбнулся:

— Интересно, как прозвучала его фамилия в устах Биггса?

— Да уж, чертовщина, наверное, какая-то получилась. Спросим, если захочется посмеяться.

— А когда ушел этот Амбериотис?

— Парень его не провожал, поэтому точно не знает. Многие пациенты не ждут лифта и спускаются пешком. Но я позвонил в «Савой» и поговорил с ним. Амбериотис сказал, что, выходи из дома 58, посмотрел на часы — было двенадцать двадцать пять.

— Ничего важного он не сообщил?

— Нет, только подтвердил, что поведение врача было самым обычным.

— Ну что ж, кажется, ясно — что-то произошло между 12.25 и 1.30. Причем, видимо, ближе к 12.25.

— Именно. Иначе…

— Иначе он бы позвонил, чтобы пригласить следующего клиента.

— Эксперт тоже согласен с таким подходом. Он осматривал тело примерно в 2.20. По его мнению, смерть не могла наступить позже часа дня, скорее, много раньше. Но это, разумеется, лишь приблизительно.

— Значит, в 12.25 наш дантист

— обычный, жизнерадостный, даже веселый человек, а после этого? Отчаяние, смертельная тоска, что угодно — и он стреляется.

— Да, странно, — сказал Джапп. — Согласитесь.

— Странно — не то слово… Это был его собственный пистолет?

— Нет. У него не было пистолета. Никогда. По словам его сестры, подобных вещей в доме не держали. Конечно, он мог и купить его, если задумал такое дело. Это будет нетрудно установить.

— Вас еще что-то беспокоит, так ведь?

Джапп потер кончик носа. — Знаете, лежал он как-то странно. Непохоже, что человек может упасть именно так. Не то чтобы это было невозможно, но — необычно. Не похоже, точнее. И потом, на ковре остались какие-то следы, будто по нему что-то тащили.

— Ага, это уже кое-что.

— Да, если здесь опять не вмешался этот рыжий сопляк. Знаете, я отнюдь не исключаю, что, обнаружив Морли мертвым, он попытался зачем-то передвинуть его. Он, конечно, отрицает это, но страх есть страх. Он из тех ослов, что вечно все делают не так, и им за это постоянно достается. Вот они и привыкают врать автоматически.

Пуаро внимательно осматривал кабинет. Раковину за дверью, высокий шкаф у противоположной стены, зубоврачебное кресло, всякие инструменты дантиста у окна, камин. Потом вернулся туда, где лежало тело. Рядом с камином была еще одна дверь.

Джапп перехватил его взгляд. — Там только маленький кабинетик. — Он распахнул дверь.

Там действительно располагался крошечный рабочий кабинет с письменным столом, несколькими стульями, спиртовкой и чайным прибором. Другой двери там не было.

— Здесь работала его секретарша, мисс Невил. Кажется, сегодня она не работала.

— Да, помню, он говорил мне, — кивнул Пуаро. — И это, возможно, является аргументом против того, что он действительно покончил с собой.

— Вы хотите сказать, что ее специально убрали отсюда на сегодня? — После некоторой паузы Джапп продолжал:

— Но если это не самоубийство, значит — убийство. Почему? Это звучит столь же невероятно, как самоубийство. Такой спокойный, безобидный человек. Кому нужно было его убивать?

— А кто мог бы убить его? — обронил Пуаро.

— Да кто угодно! Его сестра могла спуститься из квартиры наверху и застрелить брата, или кто-нибудь из слуг. А его коллега Рейли — разве он не мог? И этот парень Альфред. Любой пациент мог его убить. Кстати, тот же Амбериотис элементарно мог пристрелить его.

Пуаро кивнул. — Но тогда нам надо будет узнать — зачем он это сделал?

— Да, вопрос остается тем же — зачем? Почему? Амбериотис живет в «Савое». Зачем богатому греку приходить и убивать безобидного дантиста? Мотив, похоже, станет нашим главным камнем преткновения.

— Складывается впечатление, — пожал плечами Пуаро, — что смерть избрала не ту жертву. Таинственный грек, богатый банкир, известный детектив — что может быть естественнее их смерти от пули? Загадочный иностранец может быть замешен в истории со шпионажем, богатые банкиры — иметь родных, ждущих их смерти, ну, а знаменитые детективы опасны для преступников.

— Кому же был опасен старина Морли? — мрачно спросил Джапп.

— Как сказать…

— Что вы хотите сказать, Пуаро?

— Ничего особенного, случайная фраза. — И Пуаро рассказал, что Морли обмолвился о хорошей памяти на лица и упомянул некоего пациента.

Джапп посмотрел на него с сомнением: «Что ж, вполне возможно, но больно уж притянуто. Может, кто-то хотел сохранить свое инкогнито? Кстати, вы не обратили внимание, кто еще был в приемной?»

— В приемной сидел один молодой человек, весьма смахивавший на убийцу.

— Что?!

— Друг мой, — улыбнулся Пуаро, — это было перед убийством. Более того — перед моим посещением врача. Я нервничал, фантазировал. Мне все казалось зловещим — все, вплоть до ковра в приемной. Наверное, у парня просто ломило зубы, вот и все.

— Возможно. Но мы все же проверим этого типа. Убийство это или самоубийство, мы проверим всех. Думаю, надо будет еще раз поговорить с мисс Морли. А то я лишь парой фраз с ней обмолвился. Конечно, она была потрясена случившимся, но она не из тех, что падают в обморок. Кстати, а что мешает нам сейчас поговорить с ней?

Высокая и расстроенная Джорджина Морли слушала их и отвечала на их вопросы.

— Это невероятно! — с чувством проговорила она. — Невероятна сама мысль, что мой брат мог покончить с собой. — Вы хотите сказать, убийство? — Она задумалась, затем медленно проговорила:

— Полагаю, что такое предположение столь же бессмысленно, как и предыдущее.

— Но не столь невозможно?

— Пожалуй, ибо, говоря о первой версии, я опиралась на то, что действительно знаю, — на умственное, моральное состояние моего брата. Мне известно, что у него и в мыслях не было подобного. Ни причин, ни поводов лишать себя жизни.

— Вы его видели сегодня перед работой?

— Да, за завтраком.

— И как он вам показался? Не был расстроен, опечален?

— Пожалуй, был расстроен, но не в том смысле, который вы имеете в виду. Он был просто раздражен.

— Отчего же?

— Его ожидал трудный день, а медсестра и личный секретарь одновременно уехала.

— Мисс Невил?

— Да.

— А чем она обычно занималась?

— Ну, вела переписку с клиентами, запись пациентов, заполняла лечебные карточки. Потом стерилизовала инструменты и готовила все необходимое для работы, ассистировала.

— Давно она здесь работает?

— Три года. И мы оба довольны... были довольны ее работой.

— Она уехала к какой-то больной родственнице? Ваш брат говорил мне.

— Да, она получила телеграмму, что ее тетку хватил удар, и уехала в Соммерсет утренним поездом.

— И именно от этого ваш брат так сильно расстроился?

— Вроде… — Мисс Морли слегка заколебалась. — Но не думайте, что он такой бесчувственный, — поспешно продолжала она, — просто на какой-то момент ему показалось…

— Я вас слушаю, мисс Морли.

— Ну, он подумал, что это она сама подстроила. О, пожалуйста, поймите меня правильно. Я абсолютно уверена, что Глэдис никогда бы не пошла на такое. Я и Генри говорила то же. Но дело в том, что она помолвлена с одним неподходящим парнем… Не совсем то, что надо… Генри очень переживал, и, наверно, подумал, что он-то и подбил ее сбежать на денек.

— Вы лично в это верите?

— О, совсем нет. Глэдис — очень надежная девушка.

— Но ее молодой человек мог предложить ей такое?

Мисс Морли фыркнула.

— Очень даже мог.

— А чем занимается этот молодец? Кстати, как его зовут?

— Картер. Фрэнк Картер. Он работает или работал, кажется, страховым агентом. Недавно его уволили и он, кажется, пока не устроился. Генри говорил, пожалуй, не без основания, что парень производит впечатление прощелыги. Особенно его раздражало то, что Глэдис одолжила ему из своих сбережений.

Тут вмешался Джапп:

— Ваш брат пытался уговорить ее прервать связь с Картером?

— Да, и не раз.

— Значит, Картер вполне мог затаить зло на вашего брата?

— Ерунда! — возмутилась гренадерша. — Если вы думаете, что Фрэнк может быть причастен к убийству моего брата?.. Да, он хотел прервать их отношения, но она ведь не послушалась его — она, как дурочка, привязалась к Фрэнку.

— А не приходит вам на память еще кто-нибудь, кто мог питать недобрые чувства к покойному?

Мисс Морли покачала головой.

— Со своим компаньоном — м-ром Рейли — у него были хорошие отношения?

— Насколько это вообще возможно с ирландцем, — ядовито выдавила женщина.

— То есть?

— У ирландцев слишком буйный нрав, и они не преминут при любой возможности сцепиться с кем угодно. А Рейли особенно любил поспорить о политике.

— И все?

— Да, все. Рейли неприятен во многих отношениях, но врач он был отменный во всяком случае, Генри всегда так считал.

— А чем именно он раздражал вас?

Женщина поколебалась, потом столь же ядовито молвила:

— Пьет слишком много. Но, прошу вас, никому ни слова об этом…

— И у него с вашим братом случались конфликты по этому поводу?

— Генри пару раз намекал ему. В стоматологии, — менторским тоном продолжала мисс Морли, — нужна крепкая рука и к тому же запах изо рта не способствует укреплению доверия пациента к врачу.

Джапп кивнул:

— А вы не можете сказать пару слов о финансовом положении вашего брата?

— Зарабатывал он неплохо. Были и сбережения. У нас обоих было наследство от отца.

Джапп откашлялся и продолжал:

— Вы не знаете, оставил ли ваш брат завещание?

— Оставил, и могу сказать, что в нем написано. Сто фунтов получит Глэдис Невил, а все остальное достанется мне.

— Понятно. А сейчас…

Его прервал сильный стук в дверь. Показалась голова Альфреда. Круглые глаза парня быстро скользнули по фигурам обоих мужчин.

— Пришла мисс Невил, — проговорил он. — Она вернулась и… и очень волнуется, спрашивает. Можно ей войти?

Джапп кивнул, а мисс Морли сказала:

— Пусть войдет.

— Ну что за парень, — вздохнула мисс Морли. — Одна мука с ним.

Глэдис Невил была высокая, светловолосая девушка, слегка анемичная, лет 28 — ми, явно расстроенная. Тем не менее было видно, что это надежная и умная девушка.

Под предлогом ознакомиться кое с какими бумагами Джапп пригласил ее в комнату по соседству с кабинетом Морли.

— Я просто не могу поверить, — несколько раз повторила девушка, — чтобы мистер Морли мог пойти на такое!

Она категорически утверждала, что он не был ни расстроен, ни подавлен.

— Вас куда-то вызвали сегодня? — начал было Джапп, но Глэдис тут же прервала его:

— Да! И выяснилось, что все это оказалось чьей-то глупой шуткой. Идиотской шуткой! Это просто подло и жестоко — так издеваться!

— Что вы имеете в виду?

— А то, что тетушка здесь была абсолютно ни при чем. Чувствует она себя превосходно и была крайне удивлена, увидев меня. А я взорвалась — прислать телеграмму, вывести меня из себя.

— Вы не сохранили ту телеграмму?

— Нет, на станции, кажется, выбросила. Но я помню ее слово в слово: «У вашей тетки прошлой ночью был удар. Просьба приехать немедленно».

— Вы абсолютно уверены в том, что… — Джапп деликатно откашлялся, — что это не ваш друг мистер Картер послал телеграмму?

— Фрэнк? Чего ради? А… понимаю! Сговор между нами. Поверьте, инспектор, ни я, ни он на подобное не способны.

Возмущение девушки казалось искренним и Джаппу пришлось несколько потрудиться, чтобы ее успокоить. Впрочем, вопрос о том, кто должен был прийти к Морли на прием в этот день, снова настроил ее на деловой лад.

— Они все записаны здесь, в книге, — девушка положила руку на толстую тетрадь. — Вы ведь видели ее? Большинство пациентов я знаю. 10 часов — мисс Соме — ей надо было заменить протез. 10.30 — леди Грант. Это пожилая дама, живет на площади Лоундс. 11.00 — Эркюль Пуаро, наш постоянный клиент. О, да вот же он! М-р Пуаро, я вас и не узнала. Извините, я так взволнована… Так, 11.30 — м-р Алистер Блант, банкир. У него должен был быть короткий визит, потому что доктор приготовил пломбу заранее. Следом за ним — мисс Сейнсбэри Сил. Она позвонила и попросила принять ее вне очереди — зуб сильно разболелся. Редкостная болтушка, ни на минуту рта не закроет. На 12.00 был назначен м-р Амбериотис. Это новый клиент, записался на прием из «Савоя». Иностранцы, в том числе и американцы, часто посещали м-ра Морли. 12.30 — мисс Керби. Она из Уортинга.

— Когда я приехал на прием, — вмешался Пуаро, — в приемной сидел высокий мужчина военной выправки. Кто это был?

— А, наверное, один из пациентов м-ра Рейли. Можно уточнить по его записи.

— Будьте любезны.

Через минуту девушка вернулась, держа в руках аналогичный журнал.

— Так, 10 часов — Бетти Хит. Это — маленькая девочка, ей девять лет. 11.00 — полковник Эберкромби.

«Ага, Эберкромби», — подумал Пуаро, вспомнив «Эрроубамби» рыжего парня.

— 11.30 — м-р Говард Райкс. В 12 — м-р Барнс. Других пациентов на утро у м-ра Рейли не ожидалось — он вообще принимает меньше, чем м-р Морли.

— Вы можете что-нибудь сказать нам об этих людях?

— Полковник Эберкромби — наш давний клиент. Все дети миссис Хит тоже ходят к нам. О Райксе ничего не могу сказать. О Барнсе — тоже, хотя мне приходилось пару раз слышать их фамилии. Ведь я отвечаю практически на все телефонные звонки.

— Мы сами спросим у м-ра Рейли, — вмешался Джапп. — И, если можно, не откладывая.

Мисс Невил вышла.

— У Морли все старые пациенты, кроме Амбериотиса, — задумчиво проговорил Джапп. — Интересный, пожалуй, получится у меня разговор с Рейли. Похоже на то, что он — последний человек, который видел его живым. Нам надо удостовериться в том, что Морли действительно был жив, когда он видел его.

— А как насчет мотива? — поинтересовался Пуаро.

— Помню. Что ж, с этим придется попотеть. Может быть, Скотленд — Ярд что-нибудь подкинет насчет Амбериотиса? Признайтесь, Пуаро, вы о чем-то задумались?

— Да, кое о чем думаю…

— А конкретно?

— Почему именно инспектор Джапп?

— Не понял.

— Я сказал, почему инспектор Джапп? Вы высокопоставленный сотрудник. Вас часто приглашают расследовать дела по поводу самоубийства?

— Ну, я оказался поблизости. Был у Лэвенхемов на улице Вигмор. Там придумали остроумную систему мошенничества. Мне позвонили туда и попросили зайти разобраться.

— Но почему именно вам позвонили?

— Ну, в данном случае, думаю, все просто. Как только дежурный узнал, что здесь был Алистер Блант, он сразу же бросился звонить в Ярд.

— Таких людей, как Блант, нам надо опекать.

— Вы хотите сказать, что кое-кто хотел бы убрать Бланта?

— Еще бы. Во-первых, красные, да и наши чернорубашечники. Ведь за спиной правительства стоит группа Бланта. Добрые консервативные финансисты. Немудрено, если что-то против него замышлялось, от нас потребовали тщательное расследование.

Пуаро кивнул.

— В общем-то, я догадывался об этом. И я чувствую, — он энергично махнул рукой, — чувствую, что здесь что-то не так! На самом деле жертвой должен был стать Алистер Блант! А может, это лишь начало какой-то большой кампании? Нет, здесь явно пахнет, — он понюхал, — большими деньгами.

— По-моему, это слишком большое допущение.

— Отнюдь. Я предполагаю, что Морли был простой пешкой в игре. Возможно, он что-то знал, и они боялись, что он может что-то сказать Бланту…

В этот момент в комнату вошла Глэдис, и он замолчал.

— У м-ра Рейли сейчас сложное удаление зуба. Вы не возражаете, если он освободится минут через десять?

Джапп не возражал. За это время он надеялся переговорить с рыжим Альфредом.

Альфреда мучила смесь чувств — нервозность, удовольствие от оказываемого ему внимания и страх быть обвиненным во всем случившемся. У Морли он работал только две недели и за это время неизменно делал все не так. Постоянные попреки подорвали его веру в себя.

— Сегодня он был немного придирчивее, чем обычно, а в остальном такой же как всегда, — проговорил Альфред. — Больше, пожалуй, ничего. Никак бы не подумал, что он наложит на себя руки.

— Расскажи нам все, что ты помнишь о сегодняшнем утре, — вмешался Пуаро. — Ты очень ценный свидетель и твои показания могут серьезно нам помочь.

Краска залила лицо паренька, грудь заходила ходуном. Он, правда, уже рассказывал кратко Джаппу об утренних событиях, но сейчас он вывернется наизнанку, чтобы припомнить все. Его охватило приятное чувство собственной значимости.

— Спрашивайте о чем хотите!

— Начнем с того, что, на твой взгляд, было необычным в это утро?

На раздумья ушла почти минута, по окончании которой паренек огорченно вздохнул:

— Ничего не могу сказать об этом. Ну прямо все как всегда.

— А незнакомые тебе люди приходили?

— Нет, сэр.

— Даже среди пациентов их не было?

— Извините, о них я не подумал. Вы хотите знать, не было ли кого без предварительной записи?

Джапп кивнул.

— В дом можно проникнуть? — спросил Пуаро.

— Нет, сэр, для этого надо иметь ключ.

— Но выйти из дома легко?

— Разумеется. Достаточно повернуть ручку и шагнуть через порог. Я уже говорил, что большинство пациентов так и делают. Они спускаются по лестнице, пока я поднимаюсь на лифте с очередным пациентом.

— Хорошо. А теперь попытайся вспомнить, кто пришел первым, а кто за ним? Попытайся описать этих людей, назови их имена, если не вспомнишь, фамилии.

Альфред снова задумался.

— Дама с девочкой — это к м-ру Рейли. А м-с Соап или что-то в этом роде — к м-ру Морли.

— Так, а потом?

— Потом еще одна пожилая дама. Расфуфыренная такая. Приехала на «даймлере». После ее ухода зашел военный, а за ним вы вошли, — он кивнул на Пуаро.

— Правильно.

— Потом пришел американец…

— Американец? — резко спросил Джапп.

— Да, сэр. Молодой парень. Конечно, американец — по голосу чувствовалось. Рановато пришел — ему было назначено на полдвенадцатого, не раньше, и я не знаю, почему он не стал дожидаться. — Как так? — резко спросил Джапп.

— М-р Рейли позвонил, и я хотел проводить его. Где-то в полдвенадцатого, ну, может, без двадцати было, а его уже и след простыл. Наверное, струсил и ушел. С ними такое случается.

— Значит, — спросил Пуаро, — он ушел вскоре после меня?

— Именно так, сэр. Вы вышли после того, как я поднял наверх этого дядечку в «роллсе». Ух — вот это машина! М-р Блант, 11.30. После него я проводил вас, тут вошла дама. Мисс Сам Берри Сил, ну, что-то а этом роде. Потом.., потом я сбегал перекусить на кухню и там услышал звонок — от Рейли. Бросился приглашать этого американца, но, оказалось, он уже сбежал. Я, конечно, сказал об этом м-ру Рейли, и он выругался — с ним такое случается.

— Продолжай, Альфред.

— Так, дайте вспомнить… Ага, позвонил м-р Морли — это насчет мисс Сил. Тот дядечка с машиной спустился, вышел за дверь, а я поднял эту, ну, как ее, ту, в лифте. Потом опять спустился. Вошли два джентльмена. Один такой маленький, с тонким голоском, не помню, как его звали — это к Рейли. А толстый иностранец — к м-ру Морли. Мисс Сил вышла быстро — минут через пятнадцать. Я проводил ее и позвал толстяка — иностранца. А коротышку я к тому времени уже успел проводить к Рейли.

— А ты не видел, как этот толстый иностранец — м-р Амбериотис — выходил из дома?

— Если честно, то нет, сэр. Он, думаю, сам открыл дверь. Да и коротышка тоже ушел — не заметил, когда.

— Где ты был с двенадцати часов?

— Я всегда в лифте сижу, сэр. Жду звонка от врачей или снизу — от клиентов.

— Читал, наверное, что-нибудь? — поинтересовался Пуаро.

Паренек снова покраснел.

— Но ведь в этом же нет ничего плохого…

— Абсолютно. И что же ты читал?

— «Смерть в 11.45». Американский детектив. Ну, штучка, скажу я вам, сэр! А стреляют, стреляют-то сколько?

Пуаро слегка улыбнулся.

— А из лифта тебе слышно, как захлопывается входная дверь?

— Когда кто-то выходит? Вряд ли, сэр. Нет, я бы не заметил. Лифт ведь в дальнем конце коридора и даже немного за углом. А звонки выходят прямо над ним — их-то я слышу сразу.

Пуаро кивнул.

— А что было потом? — спросил Джапп. Альфред снова нахмурился, напрягая память.

— Только последняя дама, мисс Шерти. Я ждал звонка от хозяина, но его все не было. И в час дня она разбушевалась.

— А ты не догадался пойти и посмотреть, может, доктор готов принять ее?

Альфред отчаянно закрутил головой:

— Ни в коем случае, сэр. И не подумал бы! Ведь прежний-то джентльмен все еще был там внутри, так я думал. Значит, надо ждать звонка. Конечно, если бы я знал, что хозяин покончил с собой… — Он со страхом посмотрел на сидевших перед ним мужчин.

— А звонок всегда звонит до того, как прежний пациент спустится вниз?

— Как когда. Обычно пациент спускается вниз, а потом я слышу звонок. Если они вызывают лифт, тогда звонок нередко раздается, когда я спускаюсь. Впрочем, твердых правил здесь нет. Иногда м-р Морли подождет минуту — две, прежде чем позвать очередного больного. А если спешит, то звонит, как только за предыдущим закроется дверь.

— Скажи, Альфред, а ты не удивился самоубийству доктора?

— Прямо скажу — меня это ошарашило! Даже в толк не могу взять, зачем ему понадобилось накладывать на себя руки. Но.., но вы ведь не думаете, что его.., убили?

— Ну, а если и так? — поспешил опередить Джаппа Пуаро. — Ты бы удивился?

— Не знаю, сэр. Да кому надо убивать-то его? Ведь совсем обычный джентльмен. А его правда убили?

— Мы должны проверить каждую версию, — серьезно заметил Пуаро. — Именно поэтому мы считаем тебя важным свидетелем и попросили тебя припомнить каждую мелочь из того, что произошло в это утро.

Пуаро произнес это со значением, и Альфред снова напряг память.

— Нет, сэр, правда, больше ничего не знаю, — сказал он огорченно.

— Хорошо, Альфред. Ты совершенно уверен, что никто кроме пациентов не заходил сегодня в дом?

— Посторонних не было, это точно. Правда, заходил приятель мисс Невил, даже сердился очень, что не застал ее.

— Когда это было? — снова взял в свои руки инициативу Джапп.

— Да где-то после двенадцати. Когда я сказал ему, что мисс Невил уехала на целый день, он расстроился и сказал, что подождет и поговорит с м-ром Морли. Я сказал ему, что доктор занят до обеда, но он повторил, что дождется его.

— И он дождался?

Альфред испуганно посмотрел на инспектора.

— Черт! Как это я сразу не догадался. Он ведь вошел в приемную, но потом я его там не видел. Наверное, устал ждать и решил, что придет в другой раз.

Когда Альфред вышел, Джапп упрекнул Пуаро:

— А надо было говорить ему об убийстве?

Пуаро пожал плечами.

— Думаю, да. Это оживило его память. И теперь он более внимательно будет относиться ко всему происходящему здесь.

— Но разговоры нам помешают.

— Дорогой мой! Альфред зачитывается детективами. Он просто влюблен в эти истории с преступлениями. Все, о чем он проболтается, спишут на его слишком живое «преступное» воображение.

— Не знаю, может, вы и правы. Ну, а сейчас послушаем этого Рейли.

Кабинет доктора Рейли располагался на первом этаже. Он был столь же просторным, как у Морли, хотя и не столь светлым и сверкающим. Сам компаньон покойного оказался высоким, темноволосым молодым человеком. Густые волосы не особенно аккуратно свисали со лба. У него был приятный голос, проницательный взгляд.

— Мы надеемся, м-р Рейли, — сказал Джапп после формального знакомства, что вы прольете некоторый свет на это дело.

— Ошибаетесь, — отреагировал тот. — Я считаю, что из всех живущих на этой земле людей Морли имел меньше всего шансов покончить с собой. Я — пожалуй, но никак не он.

— А вы почему? — поинтересовался Пуаро.

— Потому что у меня море проблем. А главное — деньги. Как-то не научился пока уравнивать свои доходы и расходы. А Морли был весьма педантичен. Ни долгов, на финансовых просчетов — уверен в этом.

— А любовное увлечение?

— Это у Морли-то? Да вы что? Откуда такие радости жизни? Все время был под каблуком собственной сестры, бедняга.

Джапп начал расспрашивать его об утренних пациентах.

— О, по-моему, они выше подозрений. Бетти Хит — очаровательное дитя. Все члены ее семьи по очереди прошли через меня. Полковник Эберкромби — тоже мой постоянный клиент.

— А как Говард Райкс? Рейли широко улыбнулся:

— А, что сбежал? Никогда его не лечил. Я о нем ничего не знаю. Позвонил и попросил принять именно сегодня утром.

— Откуда он звонил?

— Отель «Холборн-палас». По-моему, он американец.

— Альфред тоже так говорит.

— Ну, Альфред-то знает. Он у нас обожает кино.

— А другие пациенты?

— Барнс? Смешной аккуратный коротышка. Чиновник на пенсии. Живет в Илинге.

— Что вы можете сказать о мисс Невил?

Рейли удивленно поднял брови:

— Эта красоточка — секретарша? Не проходит, старина! Ее отношения с Морли были вполне добропорядочными.

— Я и не подразумевал иного, — буркнул Джапп.

— Извините мое легкомыслие, — проговорил Рейли. — Думал, вы как французы — «Ищите женщину». Кстати, — обратился он к Пуаро, — как вы находите мое произношение? «Шерше ля фам». Годится произношеньице? И все — результат воспитания монашенок. Джапп не любил фривольность.

— Вы что-нибудь знаете о парне, с которым она помолвлена? — спросил он. — Как его зовут? Картер, кажется? Фрэнк Картер?

— Морли его не очень жаловал. Старик хотел, чтобы Глэдис дала ему отставку.

— Надо полагать, это Картеру было не по душе.

— Это верно, — доктор лукаво ухмыльнулся, а после некоторой паузы спросил:

— А вы что вообще расследуете? Убийство или самоубийство?

— Ну, а если убийство? — резко бросил Джапп. — У вас есть что нам сказать?

— Лично я — пас. Ох, если б это оказалась Джорджина! Она из тех мрачных женщин, у кого на уме только моральные табу… Но, боюсь, она слишком праведна. Что до меня, то я, конечно, мог подняться этажом выше и пристрелить беднягу. Мог, но я этого не сделал. И не представляю, кто бы мог захотеть это сделать. Но и версия о самоубийстве — тоже невероятна! — закончил он чуть изменившимся голосом:

— Если на то пошло, я очень сожалею о случившемся… Не смотрите на мои манеры — это все нервы. Морли мне нравился и мне будет его недоставать.

Джапп повесил трубку с мрачным видом.

— М-р Амбериотис не очень хорошо себя чувствует и сегодня предпочел бы никого не принимать. — Он усмехнулся. — Но меня-то он примет и, думаю, не сбежит. Мои ребята в «Савое» сядут ему на хвост, если попробует удрать.

— Вы думаете, что это Амбериотис застрелил Морли?

— Не знаю. Но ясно одно — он последним видел его живым. Кроме того, он — новый пациент. Он утверждает, что покинул Морли живого и в прекрасном расположении духа. Это было в 12.25. Возможно, это правда, но, может, и нет. Если Морли оставался жив, то надо попытаться восстановить, что произошло потом. Ведь до следующего пациента оставалось пять минут! Кто-нибудь зашел к нему в это время? Например, Картер? Или Рейли? Что произошло? Достоверно одно — между половиной первого и, самое большее в двенадцать тридцать пять — Морли был убит. Иначе он бы позвонил или передал мисс Керби, что не сможет принять ее. Нет, именно в этот момент его убили или сказали ему что-то такое, что начисто лишило его интереса к жизни и он покончил с собой.

— Я намерен поговорить со всеми клиентами Морли, которые были у него сегодня утром, — продолжал Джапп. — Возможно, он что-то сказал кому — либо из них и это натолкнет нас на след. — Он посмотрел на часы:

— Алистер Блант пообещал мне уделить несколько минут. В четыре с четвертью у него дома на набережной Челси. Думаю, сначала поедем к нему, потом — к Амбериотису, а по пути навестим мисс Сил. Надо собрать все, что можно, для беседы с этим греком. Ну, а потом поговорим с вашим американцем, который, как вы говорите, похож на убийцу.

— Я уже так не говорю, — покачал головой Пуаро. — Просто это зубная боль.

— Неважно. Посмотрим на этого Райкса. Что-то не нравится мне его поведение. А потом разберемся с мисс Невил, с этой ее телеграммой от тетушки, ну и, конечно, с суженым. Со всеми разберемся.

Широкой публике Алистер Блант был не очень известен. Отчасти потому, что он вообще был спокойным и скрытным человеком, а также и из-за того, что действовал в основном за кулисами.

Ребекка Сансеверато, урожденная Арнхольт, приехала в Лондон разочарованной сорокапятилетней женщиной. При этом — сказочно богатой женщиной. Ее мать была наследницей капиталов европейской семьи Ротерштейнов, а отец возглавлял плеяду американских банков Арнхольтов. После смерти обоих братьев и кузена в автокатастрофе она унаследовала огромное состояние. Вышла замуж за европейского аристократа принца Филиппа ди Сансеверато. Через три года она развелась с высокородным мерзавцем. Ребенка суд оставил с ней. Спустя несколько лет дитя, однако, скончалось. С чувством горечи от перенесенных переживаний она обратила свой незаурядный ум на сферу финансового бизнеса — при жизни отца она помогала ему в управлении банками.

После смерти отца она сохранила огромное влияние в банковских кругах. Как-то раз дела привели ее в Лондон, и к ней в отель послали с документами младшего компаньона. Спустя полгода финансовый и деловой мир с изумлением узнал, что Ребекка Сансеверато выходит замуж за Алистера Бланта — человека почти на двадцать лет моложе ее.

Весть о свадьбе сопровождалась обычными в подобных ситуациях поздравлениями и улыбками. Друзья не переставали шутить на тот счет, что когда дело касалось мужчин, Ребекка совершенно теряла свою голову. Сначала Сансеверато, теперь этот молодой человек. Ну конечно же, он женился на ней исключительно ради денег? Ее ждет вторая катастрофа.

Однако на удивление всем их брак оказался удачным. Те, кто предсказывали, что Блант пустит ее денежки на других женщин, глубоко ошиблись. Он оставался человеком, спокойно преданным своей супруге. Даже после ее кончины десять лет спустя он не женился, хотя весь капитал перешел к нему, и продолжал вести строго размеренный образ жизни. К тому же проявил недюжинные способности в банковском деле, был безупречно честен. Фирма переживала небывалый расцвет.

В свете он появлялся редко. У него был дом в Кенте, еще одно поместье в Норфолке, где он любил проводить выходные. Шумных компаний он не любил — только несколько серьезных, солидных друзей. Увлекался гольфом, причем играл весьма неплохо. Любил свой сад.

Вот к этому человеку и отправились Джапп и Пуаро на довольно потрепанном такси.

Дом Бланта был хорошо известен на набережной Челси. Его внутреннее убранство поражало богатой простотой. Не сказать, чтобы последний крик моды, но все удобно и к месту.

Блант не заставил их ждать.

Джапп представил банкиру своего друга, на которого тот посмотрел с явным интересом.

— Я слышал о вас, месье Пуаро. Причем, кажется, совсем недавно.

— Не далее, чем сегодня утром, в приемной доктора Морли.

— Ну конечно же! Точно — видел. — Он повернулся к Джаппу. — Чем могу быть полезен? Я скорблю о смерти м-ра Морли.

— Вас удивила его смерть?

— Очень. Конечно, я слишком мало знал его, но я уверен — он не из тех, кто может с легкостью наложить на себя руки.

— Утром он показался вам таким же, как и всегда?

— Пожалуй… — Блант ненадолго замолчал, но затем продолжил с мальчишеской улыбкой на лице. — Сказать по правде, страшно боюсь стоматологов. И до смерти ненавижу это их сверлильное орудие! Наверно, потому-то и не заметил ничего особенного, если что и было. Впрочем, Морли выглядел вполне естественно. Добродушный, и весь в работе.

— Вы часто его посещали?

— Это был, кажется, третий или четвертый визит. У меня вообще неплохие зубы, вот только год назад начали побаливать. Старость, наверное.

— А кто порекомендовал вам обратиться именно к Морли?

— Дайте подумать… Да, как-то разболелся зуб и мне сказали, что на улице королевы Шарлотты есть отличный дантист. Вот только кто сказал, убейте, не помню.

— Пожалуйста, если вспомните, дайте нам знать, — попросил Пуаро.

— Конечно. Только зачем? — изумился Блант. — Разве это имеет значение?

— Не исключено. Причем — весьма большое.

Они спускались по ступеням парадного, когда у тротуара, взвизгнув тормозами, остановилась машина. Спортивного типа, из тех, в которые не влезешь, если не сложишься пополам. Проделав это движение в обратном порядке, перед Джаппом и Пуаро предстала женщина. Казалось, она была сделана из одних рук и ног. Когда мужчины уже сворачивали за угол, вслед им энергично прозвучало:

— Эй!

Не будучи вполне уверенными, что сие приветствие адресовалось именно им, они продолжали идти, когда услышали вновь:

— Эй-эй! Минуточку!

Они с интересом обернулись. Им навстречу шла молодая женщина. Впечатление «руки — ноги» осталось. Высокая и худощавая, она обладала живым, интеллигентным лицом, что компенсировало недостаток физической красоты. Волосы у нее были темными, лицо покрывал густой загар.

— Я вас знаю, — обратилась она к Пуаро. — Вы — детектив Эркюль Пуаро. — Голос у нее был низкий и мягкий, с небольшим американским акцентом.

— Весь к вашим услугам, — с легким поклоном отвечал Пуаро. — Познакомьтесь, это — инспектор Джапп.

Глаза девушки расширились, словно она чего-то испугалась.

— А здесь-то вы чего?.. — Голос задрожал. — С дядей Алистером ничего... ничего не случилось?

А что это вам пришла в голову такая мысль?

— Нет, ничего… Раз ничего, то… то все в порядке.

— А все же, — подхватил мысль Джапп, — почему вы подумали, что с ним что-то должно случиться? Вас зовут…

— Оливера. Джейн Оливера, — почти механически пробормотала девушка. Затем она с легким, но немного неестественным смешком проговорила:

— Раз сыщик на пороге, значит, на чердаке бомба?

— Смею вас уверить, мисс, — словно не замечая ее подкола, молвил Джапп, — что с м-ром Блантом ничего не случилось. Он в полном порядке.

— А зачем же он вас позвал? — она в упор уставилась на Пуаро.

— Мы его сами попросили о встрече. Полагали, что он может помочь нам расследовать одно дело, связанное с сегодняшним самоубийством.

— Самоубийством? Где? Когда?

— Да, скончался м-р Морли, дантист, дом 58 по улице королевы Шарлотты.

— Неужели такое?.. — сорвалось у нее. Она уставилась прямо перед собой. — Но ведь это же полнейший абсурд! — Она резко повернулась, бросилась к дому и открыла дверь своим ключом.

— Однако… — заметил Джапп.

— Весьма интересно, — мягко заключил Пуаро. Джапп посмотрел на часы и махнул проезжавшему мимо такси.

— Еще успеем по пути в «Савой» навестить мисс Сил.

Мисс Сэйнсбэри Сил восседала в мрачноватой гостиной отеля «Гленгоури» и наслаждалась чаем.

Визит полицейского в штатском явно был неожиданным для нее. Впрочем, как не преминул заметить Джапп, неожиданность была приятной. Пуаро же с сожалением заметил, что пряжку она пока так и не починила.

— Ну конечно же, — сладко пропела мисс Сил. — Вот только где бы мы могли поговорить, чтобы нам не мешали? Сейчас ведь время чая… А вы, кстати, не выпьете чашечку? И ваш друг?

— Благодарю, мадам. Знакомьтесь, это Эркюль Пуаро.

— Правда? Вам действительно не хочется чаю? Может, поищем местечко в холле, хотя и там всегда полно народа. Но я вижу свободный уголок. Пойдемте…

В уголке стояли диван и два стула. Пуаро и Джапп покорно проследовали за ней, причем последний успел подхватить с полу шарф и носовой платок, оброненные мисс Сил.

— О, благодарю вас! — воскликнула она, когда инспектор галантно протянул ей потерю. — Всегда что-то роняю… Пожалуйста, инспектор.., о, старший инспектор? Спрашивайте о чем угодно. Меня это все так угнетает! Бедняга! Что, у него было много забот, наверное? Ну и времена пошли!

— А вам лично он не показался каким-то встревоженным?

— Ну… — женщина жеманно вытянула губы и продолжала:

— Ну, не то чтобы очень. Впрочем, я могла и не заметить… В такой обстановке… Знаете, я ведь порядочная трусиха. — Мисс Сил хихикнула и поправила прическу, немного смахивавшую на птичье гнездо.

— А не припомните, кто еще был с вами в приемной доктора?

— Так, дайте подумать… Когда я вошла, там сидел один молодой человек. У него, наверное, сильно болели зубы — такой вид у него был. Все время что-то бормотал про себя и головой мотал — туда-сюда, туда-сюда… А потом как вскочит! И выбежал из комнаты. Да, зубы у него болели!

— Вы не заметили, он только из приемной вышел или вообще из дома?

— Понятия не имею. Мне показалось, что он уже не в силах терпеть боль и ему надо к врачу. Не к м-ру Морли, конечно, потому что буквально через несколько минут после этого вышел мальчик и пригласил меня.

— А на обратном пути вы тоже шли через приемную?

— Нет. Я еще в кабинете доктора успела причесаться и надеть шляпку. Кое-кто оставляет свои головные уборы внизу, я же — никогда! Знаете, с одной моей подругой именно из-за этого как-то произошла очень неприятная вещь. Она повесила свою абсолютно новую шляпку на краешек спинки стула и пошла к врачу, а когда вернулась, то обнаружила, что на ее шляпке посидел мальчик! Все! Пропала шляпка! И не поправишь!

— Катастрофа! — вежливо согласился Пуаро.

— В первую очередь я виню его мать, — тоном прокурора заявила мисс Сил. — Надо ведь следить за детьми. Надо же, оставить…

— Значит, — вмешался Джапп, — этот молодой человек был после вас единственным пациентом доктора?

— Когда я входила в кабинет, по лестнице спускался какой-то джентльмен. Он потом вышел на улицу. Ой! Вспомнила! Тогда же из дома вышел какой-то иностранец очень странной наружности!

Джапп закашлялся.

— Это был я, — с достоинством ответил Пуаро.

— Правда? — Мисс Сил уставилась на него. — В самом деле. Извините, опять моя близорукость. Там ведь темновато было, правда же? — Послышалось нечто неразборчивое. — Подумать только! А я ведь всегда считала, что у меня хорошая память. Простите, пожалуйста, эту чудовищную ошибку…

На успокоение дамы тоже ушло какое-то время.

— А Морли не сказал вам чего-нибудь такого, ну, например, насчет того, что его ожидает трудный разговор или что-нибудь в этом роде? — настаивал Джапп.

— Нет, уверена, этого не было.

— И пациента по фамилии Амбериотис тоже не упоминал?

— Да он вообще молчал. Ну, если не считать тех вещей, которые обычно говорят дантисты.

Пуаро тотчас же вспомнил: «Сплюньте… Откройте пошире… А теперь осторожно сожмите…»

Следующим шагом Джапп предупредил мисс Сил, что ей, возможно, придется дать свидетельские показания на судебном следствии.

Это предположение вызвало у мисс Сил испуганный вскрик, однако через минуту она снисходительно согласилась. Джапп деликатно попросил ее рассказать о себе.

Шесть месяцев назад она приехала в Англию из Индии. Жила здесь в разных отелях, пока наконец не остановилась в «Гленгоури». В Индии она прожила преимущественно в Калькутте, где занималась миссионерской деятельностью и преподавала дикцию.

— Чистое произношение — это великая вещь, инспектор! Видите ли, — она глуповато улыбнулась, — в молодости я была актрисой. Ну, всякие там маленькие роли. Провинция, что и говорить! Но цели у меня были грандиозные. Репертуар Потом отправилась в мировое турне — Шекспир, Шоу… Бедные мы существа, — она неожиданно вздохнула, — женщины. Сердце — наше слабое место. Скоропалительное замужество. Увы, мы разошлись почти тотчас же. Меня жестоко обманули. Я вернула себе девичью фамилию, а друзья помогли мне с деньгами. На них я открыла курсы дикции и организовала любительскую театральную студию. Я сейчас покажу вам некоторые рецензии.

Джапп понимал, чем ему может это грозить и поспешил сбежать. Ему запомнились ее последние слова:

»…и если моему имени будет суждено появиться на страницах газет в качестве свидетельницы, то, прошу вас, повнимательнее отнеситесь к его написанию. Мейбл Сэйнсбэри Сил. Да, Мэйбл Сил. Ну, а если они захотят упомянуть, что я выступала в Оксфордском театре в «Двенадцатой ночи»…

— Да-да, конечно, — пробормотал Джапп. В такси он вздохнул и вытер лоб.

— Похоже на то, что здесь все в порядке, — заметил он. — Если, конечно, она не наврала про все это. Впрочем, я что-то в это не верю.

Пуаро согласно закивал головой:

— Похоже на то. Лгуны не бывают столь обстоятельны и непоследовательны.

— Я боялся, — продолжал Джапп, — она откажется дать показания на судебном расследовании, со старыми девами это бывает. Да, видно, что актерское прошлое не бесследно прошло. Для нее это немного известности.

— Вы действительно хотите вызвать ее на судебное расследование?

— Скорее всего нет… Впрочем, не знаю пока. — Он помолчал. — Вы знаете, Пуаро, я прихожу к выводу — это не было самоубийством.

— А мотив?

— Да, наше самое слабое место. Может, Морли когда-то соблазнил дочь Амбериотиса?

Пуаро промолчал. Его мысленному взору предстала картина, как Морли соблазняет смуглую гречанку. Да, в этой роли дантист как-то не смотрелся. Он напомнил Джаппу слова Рейли о том, что его компаньон никогда не имел вкуса к личной жизни.

— Кто знает, что может произойти с человеком…

Они расплатились с таксистом и вошли в «Савой». Портье окинул их странноватым взглядом.

— М-р Амбериотис? Сожалею, господа, но, думаю, вы не сможете поговорить с ним.

— Ну-ну, не вам знать, сможем или нет… Думаю, все же поговорим. — Джапп протянул клерку свое удостоверение.

— Вы меня не так поняли. Дело в том, что м-р Амбериотис полчаса назад умер.

На Пуаро это произвело впечатление плотно захлопнувшейся двери.

Три, три — весело смотри

Ровно через сутки Джапп позвонил Пуаро.

— Все впустую, — с горечью проговорил он. — Морли все же покончил с собой. Мы обнаружили мотив.

— Какой же?

— Я только что прочитал заключение эксперта по поводу смерти Амбериотиса. Если не переходить на полицейский жаргон, он умер от введения в его организм повышенной дозы адреналина и новокаина. А сердечко не выдержало. Так что сообщение о том, что вчера днем он плохо себя чувствовал, оказалось чистейшей правдой. Дантисты используют адреналин и новокаин для местной анестезии. Через шприц вводят лекарство в десну. Морли ошибся с дозировкой, но обнаружил это только когда Амбериотис ушел. Не смог простить себе, что фактически убил человека, вот и застрелился.

— Из пистолета, которого никто у него раньше не видел?

— Неважно. Он у него мог быть. Родственники никогда всего не знают. Иногда диву даешься.

— Да, пожалуй, верно, — согласился Пуаро.

— И мне кажется, что это все ставит на свои места, — завершил Джапп.

— К сожалению, мой друг, я не совсем удовлетворен подобным объяснением. Действительно, случается, что люди так реагируют на местную анестезию. В том числе и на адреналин. Более того, в смеси с новокаином порог токсичности даже снижается. Но врачи, в том числе и дантисты, редко накладывают на себя руки после врачебной ошибки.

— Согласен. Но вы имеете в виду случаи, когда анестезирующее средство вводится в нужной дозировке и смерть наступает лишь от повышенной чувствительности пациента к препарату. Тут, естественно, врача винить не в чем. Но здесь-то речь идет о повышенной дозе. О чрезмерной дозе! Какая она — пока трудно сказать. На такие анализы уходят месяцы. Но ясно одно — врач допустил ошибку.

— Ну а если и так? Ошибка остается ошибкой. Преступного умысла здесь не было.

— Верно, — согласился Джапп. — Но вы забыли про репутацию врача. Да он вообще бы потерял клиентуру. Ну кто пойдет к врачу — убийце, даже если стал он им безо всякого умысла?

— Странно как-то все это вышло, — задумчиво покачал головой Пуаро.

— Такие вещи случаются. С врачами, химиками… Всегда такие осторожные и нате вам — секундная оплошность и трагедия тут как тут. А Морли был чувствительным человеком. Врач иногда может винить в подобных ситуациях сестер, фармацевтов, но здесь-то он был виноват один-одинешенек.

Пуаро явно колебался:

— Но почему он тогда не оставил никакой записки? Хоть два-три слова сестре…

— Видимо, осознание ошибки произошло неожиданно, даже мгновенно. Нервы не выдержали…

Пуаро не ответил.

— Я знаю вас, старина. Если уж вы вообразили себе убийство, то станете добиваться того, чтобы это было стопроцентное убийство, никак не меньше. Сожалею, что втянул вас в это дело. Да и сам подумал сначала, что здесь есть какой-то криминал. Что ж, признаю свою ошибку.

— А по-моему, может быть и иное объяснение случившегося, — заметил Пуаро. — Даже несколько объяснений.

— И я думал о них, — согласился Джапп, — но все они кажутся мне чересчур фантастичными. Представим себе, что Амбериотис застрелил Морли, пришел к себе в отель и, почувствовав угрызения совести, отравился с помощью прихваченных из кабинета врача снадобий. Если вам это кажется возможным, то мне лично это представляется абсолютно невероятным! Мы проверили Амбериотиса по картотеке Скотленд — Ярда. Небезынтересные данные. Начал с управления маленькой гостиницей в Афинах, но затем полез в политику. Приобщился к шпионажу — занимался им во Франции и в Германии, причем ему неплохо платили. Но ему хотелось большего — его подозревают в вымогательстве. Есть основания считать, что пару раз он так и поступил. Так что не ягненочек был наш Амбериотис! В прошлом году он побывал в Индии и, как считают, неплохо пощипал одного раджу. Но доказать ничего не смогли. Есть и еще одна возможность — он мог чем-то шантажировать покойного Морли. Последний же, увидев своего врага в зубоврачебном кресле, решил не упускать возможности — редчайшей возможности! Смесь адреналина с новокаином — врачебная ошибка! Но вот жертва выходит из его кабинета и Морли начинают мучить укоры совести. И вот — самоубийство.

Конечно же, это возможно, но, скажу вам по совести, не верю я в хладнокровного убийцу Морли. Я считаю, что все обстояло именно так, как я сказал с самого начала: врачебная ошибка. Ведь не забывайте — он был перегружен работой. На том и остановимся. Я уже доложил руководству, там мнение четкое.

— Да, понимаю, конечно же… — вздохнул Пуаро.

— Я тоже вас понимаю, старина, но нельзя же во всем видеть убийство. Ладно, счастливо, и еще раз прошу извинить меня за беспокойство.

Он повесил трубку.

Эркюль Пуаро сидел за своим красивым письменным столом стиля модерн. Ему вообще нравилась современная мебель. Прямые линии и прочность больше отвечали его вкусу, нежели мягкие контуры античной обстановки.

На столе перед ним лежал лист бумаги с аккуратными записями и пометками.

Первым шел Амбериотис.

Шпионаж. С этой же целью и в Англии? В прошлом году был в Индии. Во время бунтов и беспорядков. Не исключено — агент красных.

После некоторого промежутка: Фрэнк Картер. Морли ему не доверял. Недавно его уволили. За что?

Затем шла фамилия, за которой Пуаро поставил лишь вопросительный знак:

Говард Райкс — ?

И за ним в кавычках — «Но это же абсурд???»

За окном одинокая пичуга усердно работала над гнездом, подтаскивая веточки. Да и сам Пуаро чем-то смахивал на это беззащитное существо, склонив свою яйцеобразную голову над листом бумаги.

Еще ниже он приписал: «М-р Барнс?» Потом подумал и добавил: «Кабинет Морли. След на ковре. Возможности…»

Поразмышляв несколько секунд над этой фразой, он встал, надел шляпу и вышел из комнаты.

Спустя сорок пять минут Пуаро вышел из метро, а еще пять минут спустя прибыл к месту своего назначения — дому № 88 по Кэслгарденз-роудз. Это был небольшой полуособнячок, с аккуратным палисадником, который явно пришелся Пуаро по вкусу. «Какая симметричность», — пробормотал он.

Барнс был дома и, когда Пуаро прошел в уютную гостиную, сразу же вышел к гостю.

Это был маленький человечек с быстро мигающими глазами и почти лысый. Поверх очков он внимательно рассматривал гостя, поигрывая его визитной карточкой.

— Так — так, месье Пуаро, — на высоких нотах, почти фальцетом, проговорил он. — Весьма польщен! Искренне польщен.

— М-р Барнс, я сразу же хотел бы извиниться за то, что явился без предупреждения.

— Это самый лучший способ, — не дал ему договорить хозяин дома. — Да и время вполне подходит для визитов. Без четверти семь — когда еще застанешь человека дома? Пожалуйста, располагайтесь. Нам ведь есть о чем поговорить. Дом на улице королевы Шарлотты?

— Вы не ошиблись, но почему вы подумали о нем?

— Дорогой мой! Я, конечно, уже не служу в разведке, на пенсии, но мозги-то у меня не совсем заржавели. Если речь идет о деле, по поводу которого не стоит поднимать шум, лучше, конечно, не прибегать к услугам полиции. Чем меньше разговоров, тем лучше.

— Еще вопрос: а почему вы считаете, что это дело стоит вести тихо?

— А что, разве не так? Ну, если вы думаете иначе, то я лично думаю именно так. — Он наклонился вперед и, сняв очки, постучал оправой по подлокотнику кресла. — Секретной службе надо выходить не на мелюзгу, а на самый верх. Но чтобы добраться до главарей, надо не спугнуть мелюзгу.

— Похоже, вы, м-р Барнс, знаете об этом деле поболее меня.

— Ничего я не знаю. Просто у меня достаточно ума, чтобы прикинуть, сколько будет дважды два.

— И одно из этих слагаемых?..

— Амбериотис! Вы забываете, что я минуту — две сидел напротив него в приемной. Меня он не знал. Слава богу, моя внешность никогда не бросается в глаза. Иногда это очень кстати. Но его-то я узнал сразу и могу догадываться, зачем он здесь объявился.

— Зачем же?

— Все мы немного зануды, — Барнс заморгал еще чаще. — И консерваторы до мозга костей. Постоянно ворчим на правительство, а как до дела, то никто не променяет его на какую-то модную штучку. Иностранные агитаторы никак не могут этого понять. А дело все в том, что сейчас мы относительно платежеспособны и едва ли найдется другая такая страна в Европе. Чтобы потрясти Англию до основ, нужно вывести из строя ее финансы, вот в чем дело. А имея у руля такого человека как Алистер Блант, нашу финансовую систему не развалить.

После некоторой паузы Барнс продолжал:

— Блант — такой человек, который и в личной жизни всегда будет платить по счетам и жить по средствам, вне зависимости от того, будет ли у него годовой доход в два пенса или в несколько мил пионов Такой уж он человек. И думает он просто: «Почему вся страна не может быть такой, как я? К чему дорогостоящие эксперименты? Зачем нужны всякие утопические проекты, пожирающие массу денег?» Вот поэтому-то, — он сделал паузу, — поэтому-то кое-кто хотел бы убрать Алистера Бланта.

— А-а… — задумчиво покачал головой Пуаро.

— Да-да, — Барнс кивнул. — Я знаю, о чем говорю. Есть среди них и весьма милые люди, хоть и длинноволосые, но с честными глазами и мыслями о лучшем будущем. Других же милыми особо не назовешь, скорее наоборот — скрытые крысы с бородами и иностранным акцентом. И еще просто хулиганы. Но все спят и видят, как бы убрать Бланта.

Он поерзал в кресле взад — вперед.

— Отбросить старый порядок! Выбросить всех — консерваторов, либералов, бизнесменов! Не знаю, не знаю, может быть, они и правы. Но я точно знаю одно: чтобы что-то отбросить, надо иметь что-то взамен, причем это «что-то» должно быть по-настоящему толковым и серьезным, а не просто красиво звучащим Ладно, не будем вдаваться в подробности Надо опираться на конкретные факты, а не на абстрактные идеи. Уберите опоры — здание рухнет! А Блант — одна из опор нашего нынешнего бытия.

Он наклонился вперед.

— Ясно, за Блантом охотятся. Это я знаю точно. И полагаю, вчера утром они едва не достигли своей цели. Я могу и ошибаться, но такие вещи уже бывали. Я имею в виду сам метод.

Последовала пауза, после которой он спокойно и твердо назвал три имени. Незаурядных способностей министр финансов, прогрессивный и дальновидный промышленник и популярный, хотя и честолюбивый молодой политик, который завоевал симпатии публики. Первый умер на операционном столе, второй угас от редкой болезни, — диагноз поставили слишком поздно, а третьего насмерть сбила машина.

— И как просто все получилось, — продолжал Барнс. — Анестезиолог что-то там напутал с наркозом. Что ж, такое случается. Во втором случае симптомы были непонятными. От врача, обычного терапевта, и нельзя было ожидать, чтобы он их вовремя распознал. А третий… Взволнованная мамаша мчалась на машине к больному ребенку. Присяжные ее оправдали. И посмотрите — все случилось абсолютно естественно! Об этих инцидентах скоро забыли. Но я скажу вам, где сейчас все эти люди. Анестезиолог обзавелся собственной первоклассной лабораторией, на покупку которой денег не жалел. Врач оставил частную практику, купил яхту и хороший дом в фешенебельном районе. Мамаша же устроила всех своих отпрысков в отличные колледжи, летом они катаются на лошадях, и приобрела за городом комфортабельный дом с великолепным садом и конюшней.

Он слегка качнул головой.

— В любой профессии, при любом образе жизни всегда найдутся люди, подверженные соблазну наживы. В нашем же случае вышла неувязка — Морли оказался не из их числа.

— Вы уверены, что дело обстояло именно так? — решил уточнить Пуаро.

— Уверен. Ведь до людей типа Бланта очень непросто добраться Их довольно хорошо охраняют. Сбить на улице машиной — рискованно, да и не всегда эффективно. А в кресле дантиста человек обычно довольно беспомощен.

Он снял очки, протер их и снова водрузит на прежнее место.

— Такова моя теория. Морли на захотел пойти на это, но он слишком много знал, а посему его пришлось убрать.

— Кому пришлось?

— Им. Организации, которая стоит над всем этим. Хотя работу, конечно, исполнил один человек.

— И кто же?

— У меня есть предположение на этот счет, но тут я боюсь ошибиться.

— Рейли? — спокойно спросил Пуаро.

— Угадали! Он отлично подходит для этого. Думаю, самого Морли они вообще никогда не вовлекали в дело. И здесь ему надо было сделать очень немного — в нужную минуту отправить Бланта к Рейли. Сослаться при этом на недомогание, слабость, ну, еще что-нибудь там. И Рейли успешно сделал бы дело. И вот — очередной несчастный случай — смерть известного банкира, а перед судом предстает молодой стоматолог, горько раскаивающийся в допущенной ошибке и потому заслуживающий мягкого наказания. Разумеется, практику ему бы пришлось оставить, а сам он поселился бы где-нибудь в уютном местечке с кругленьким доходом…

Барнс взглянул на Пуаро:

— Думаете, фантазируют? Нет, такое случалось, и не раз.

— Да, конечно, случалось…

— Я тоже немало читал подобных шпионских сказок, — не унимался Барнс. — Согласен, многие из них — сплошная выдумка, но, как ни странно, эта выдумка не фантастичнее реальности. Ведь в самом деле существуют очаровательные авантюристки, банды, всякие организации и прочее.

— Скажите, — обратился к нему Пуаро, — а чего, собственно, согласно вашей теории, добивался Амбериотис?

— Здесь я тоже гадаю. Возможно, предполагалось всю вину свалить на него. Думаю, он не раз играл двойную роль, и, скорей всего, его подставили. Но это только предположение.

— Так, и, если согласиться с вашей версией, что должно было случиться дальше?

Барнс потер кончик носа.

— Уверен, они еще раз попытаются найти его. Обязательно попытаются! Время не терпит. Ведь Бланта охраняют, а потому придется быть максимально осторожными. Нет, это не будет убийца, засевший в кустах с пистолетом. Отнюдь! Порекомендуйте им присмотреться к ближайшему окружению — родственникам, старым слугам, помощнику аптекаря, который готовит ему лекарства, лавочнику, у которого он покупает вино. Вывести Алистера Бланта из игры — о! Это стоит миллионов. Немало найдется людей, готовых пойти на это, чтобы потом получить кругленький годовой доход, эдак тысячи в четыре годовых!

— Так много?

— А возможно, и больше.

Пуаро ненадолго задумался, а потом сказал:

— Я с самого начала подумал на Рейли.

— Ирландцы? Ирландская революционная армия?

— Нет, я не о том. Видите ли, там были кое-какие следы на ковре, как будто по нему что-то волочили. Например — тело. Но если бы Морли убил его же пациент, то все произошло бы в кабинете и не было бы нужды куда-то перетаскивать тело. Поэтому я и подумал, что убийство произошло не в кабинете, а в соседней комнате, из чего следует, что убил его не пациент, а кто-то из окружения.

— Чистая работа! — с удовольствием констатировал Барнс.

Пуаро встал.

— Большое спасибо. Вы мне действительно очень помогли.

По пути домой Пуаро ненадолго заскочил в отель «Гленгоури».

На следующее утро он позвонил Джаппу.

— Привет, мой дорогой! Слышал, судебное расследование назначено на сегодня?

— Вы не ошиблись. Придете?

— Не думаю.

— Пожалуй, вам и правда будет не интересно.

— Вы намерены пригласить мисс Сил в качестве свидетельницы?

— Нашу милую Мэйбл? Нет, не намерен. А зачем?

— О ней нет известий?

— Нет. А с какой стати?

— Да, в общем-то, я подумал, что, может… Возможно, вас заинтересует то обстоятельство, что вчера вечером перед ужином мисс Сэйнсбэри Сил вышла из отеля «Гленгоури» и больше в него не возвращалась.

— Что?! Значит, решила смыться?

— Не исключено.

— Но ей-то зачем? Ее ведь ни в чем не подозревают. Я связывался с Калькуттой — еще перед тем, как установили причину смерти Амбериотиса, иначе не стал бы и беспокоиться, — так вот, вчера пришел ответ. Полный порядок. Ее знали там в течение нескольких лет. Она абсолютно точно изложила нам свою историю, разве что несколько э.., видоизменила эпизод с замужеством. Оказывается, она вышла замуж за студента — индуса, но вскоре обнаружила, что у него уже имеется несколько аналогичных обязательств. После развода она вернула себе девичью фамилию и занялась праведными трудами. Миссионерская деятельность для нее — что родная квартира. Преподавание и участие в самодеятельных драматических спектаклях. Дьявольская, сказал бы я, биография, но ничего похожего на связь с убийством. И вот вы говорите, что она сбежала! Мне это непонятно. — Он ненадолго замолчал и затем продолжил, хотя и с сомнением в голосе:

— А может, ей просто осточертели все эти гостиницы? Вот мне, например…

— Но ее багаж остался на месте. Ничего с собой не взяла.

Джапп выругался.

— Когда она ушла?

— Где-то около семи.

— А что говорит гостиничная прислуга?

— Все расстроены. Особенно — управляющий.

— А почему они не сообщили в полицию?

— Потому, мой дорогой, что подумали: а вдруг она решила провести ночь в другом месте? Правда, по ее виду этого не скажешь… Но в любом случае их едва ли обрадовало бы присутствие поутру полиции. Управляющий, кстати, это женщина — м-с Харрисон, — успела обзвонить несколько больниц, полагая, что Сил попала под машину или что-то подобное. К моему приходу она как раз собиралась звонить в полицию, а потому мой приход оказался для нее как дар божий. Я все взял на себя и заверил ее, что передам дело в руки весьма достойного и абсолютно надежного офицера полиции.

— Под достойным офицером вы, конечно, имели в виду вашего покорного слугу?

— Вы поняли правильно, — заверил его Пуаро. Джапп простонал:

— Встретимся в «Гленгоури»? Сразу после судебного расследования.

В ожидании м-с Харрисон Джапп ворчал:

— Ну чего ради этой женщине надо было исчезать? — Странно, согласитесь.

Наконец появилась дама — управляющая и диалог пришлось прервать. Эту говорливую и весьма расстроенную женщину очень беспокоила судьба мисс Сил. Что же с ней случилось? Потеря памяти? Неожиданная вспышка какой-то тропической болезни? Инфаркт? Ограбление? Разбой?!

— Такая милая женщина, — после секундной передышки продолжала м-с Харрисон. — И ей так у нас нравилось!

Подошел Пуаро и по просьбе Джаппа она проводила мужчин в целомудренную комнату беглянки. Там все было в строгом порядке и опрятности. Одежда висела в шкафу, пижама аккуратно лежала на кровати; рядом с ней стояли два скромных чемодана. Под туалетным столиком приютились несколько пар обуви. Пуаро заметил, что вечерняя обувь была на размер меньше, чем дневная. «Интересно, суетное тщеславие или мозоли?» — подумал он. Кстати, ему было интересно, пришила ли мисс Сил оторванную пряжку? — неряшливость в одежде всегда его раздражала.

Тем временем Джапп с интересом просматривал письма, лежавшие в ящике письменного стола.

Пуаро же перешел к комоду. Со скромной улыбкой он обнаружил нижнее белье, отметив про себя, что мисс Сил явно предпочитала шерстяное. В соседнем ящике лежали чулки.

— Ну что, Пуаро, нашли что-нибудь интересное?

— Десятый размер, — печально произнес тот. — Дешевый шелк, по два с полтиной за пару.

— Вы же не делаете опись с оценкой, — резонно заметил Джапп. — А у меня пара писем из Индии, пара квитанций от благотворительных организаций и ни одного счета. Весьма почтенная особа эта мисс Сил.

— Но в одежде недостает вкуса, — с грустью сказал Пуаро.

— Наверно, считала одежду мирским тщеславием. — Джапп переписал адрес с конверта, датированный двумя месяцами назад. — Эти люди, думаю, могли бы кое — что рассказать о ней. По содержанию похоже на то, что они были хорошо знакомы.

Больше им в гостинице делать было нечего. Факт оставался фактом — мисс Сил не появлялась. Уходила она спокойной и явно намеревалась вернуться, потому что пообещала вечером показать новый пасьянс своей знакомой.

Кроме того, в «Гленгоури» существовало правило — постоялец, намеревавшийся пропустить ужин, оставлял записку или предупреждал портье. Мисс Сил этого не сделала, из этого следовало, что она собиралась вернуться к ужину. Его подавали от половины восьмого до половины девятого.

И вот — не вернулась. Вышла на Кромвель — род и исчезла…

Тем временем Джапп и Пуаро решили наведаться по адресу, указанному на конверте. Вест — Хэмпстед.

Это был симпатичный домик, равно как и его хозяева — семья Адамсов. Они тоже несколько лет прожили в Индии и весьма тепло отзывались о мисс Сил. Впрочем, от этой информации было мало пользы — ее они не видели уже больше месяца, поскольку сами недавно вернулись из отпуска. Тогда она жила в отеле неподалеку от площади Рассела. М-с Адамс дала Пуаро адрес этого отеля и рассказала, как найти других друзей м-с Сил по Индии. Те жили в Стритхэме.

Но и там и там Джапп и Пуаро не узнали ничего нового. Мисс Сил действительно жила в отеле близ площади Рассела, но там ее уже почти забыли. Да, спокойная, милая женщина, которая бывала за границей.

Не помог и визит в Стритхэм — после февраля она там не появлялась.

Оставался несчастный случай, но и это предположение вскоре отпало — ни одна больница не сообщала о женщине, похожей по описанию на мисс Сил.

Оставалось предположить, что она испарилась.

На следующее утро Пуаро поехал в отель «Холборн — палас», где он намеревался встретиться с Говардом Райксом. К этому времени он уже не удивился бы, узнав, что Райкс тоже вышел из гостиницы в неизвестном направлении и больше в нее не возвращался.

Тот, однако, оказался на месте и, как сказали Пуаро, в данный момент завтракал.

Появление Пуаро, похоже, едва ли доставило Райксу удовольствие. На сей раз вид его был уже не таким зловещим, хотя и достаточно хмурым. Он бросил на непрошеного гостя короткий взгляд и, не утруждая себя излишней учтивостью, вопросил:

— Какого черта?!

— Вы позволите? — Пуаро медленно притянул к себе стул.

— Не обращайте на меня внимания, присаживайтесь и чувствуйте себя как дома!

Пуаро с улыбкой принял приглашение.

— Ну, так что вам от меня надо?

— М-р Райкс, вы вообще-то меня помните или нет?

— Ни разу в жизни в глаза не видел.

— Вот тут вы ошибаетесь. Не далее как три дня назад вы в течение целых пяти минут сидели со мной в одной комнате.

— Я не обязан помнить всех, кого видел на какой-нибудь вечеринке.

— Это было не на вечеринке. Мы встретились в приемной дантиста.

В глазах молодого человека что-то промелькнуло, но, впрочем, тут же исчезло. Вместе с тем изменились и его манеры — в них уже не было явного нетерпения и фамильярности. Теперь их место заняла настороженность. Он взглянул на Пуаро.

— Так что же?

Пуаро ответил ему внимательным взглядом. Теперь он не сомневался в том, что имеет дело с весьма опасным типом. Длинное, хищноватое лицо, агрессивный подбородок, глаза фанатика. Женщинам, однако, признал он, такие лица нередко нравятся. Одет он был небрежно, даже неряшливо и ел с прожорливостью. Пуаро это показалось примечательным.

«Волк, не лишенный изобретательности», — подумал он.

— Так какого же черта вы притащились сюда? — не утерпел Райкс.

— Вам неприятен мой визит?

— Я вас даже не знаю.

— Виноват. — Пуаро вынул бумажник и протянул молодому человеку свою визитную карточку.

На лице того вновь проявилось то же чувство. Это был не страх, скорее, агрессивность. Неожиданно они сменились гневом — он отшвырнул карточку.

— Так вот вы кто! Что ж, наслышан о вас…

— Обо мне многие слышали, — скромно заметил Пуаро.

— Вы — частный сыщик! Из дорогих. Из тех, кого нанимают люди, не очень заботящиеся о деньгах, но которым надо во что бы то ни стало спасти свою шкуру.

— Если вы не будете пить кофе, он остынет, — мягко., но с достоинством проговорил Пуаро.

Райкс с интересом посмотрел на него: «Что ж вы за таракан такой?»

— Хотя, я соглашусь с вами, что кофе в этой стране неважный…

— Это верно, — с новой вспышкой эмоций подтвердил молодой человек.

— Но если дать ему остыть, пить его вообще будет невозможно.

Райкс наклонился вперед:

— К чему вы клоните? Зачем вообще вы явились сюда?

Пуаро пожал плечами.

— Я просто хотел... поговорить с вами.

— Вот как? — со скепсисом проговорил Райкс. — Если речь идет о деньгах, вы выбрали явно не того собеседника. Люди, с кем я имею дело, обычно не могут позволить себе купить что хотят. Лучше пойдите к тому, кто вам платит.

Пуаро вздохнул.

— Мне никто не платил. Пока…

— Это вы так говорите!

— Это так. Я трачу свое весьма ценное время, по сути дела, впустую, ради того лишь, чтобы удовлетворить собственное любопытство.

— Ну, конечно же! И ради этого самого любопытства вы и торчали в то утро у дантиста?

Пуаро покачал головой. — Вы упустили еще одну, причем наиболее банальную причину, почему люди ходят к зубному врачу, — потому что у них болят зубы.

— Ах, вот оно как! — Сарказм в его словах не исчезал. — Значит, зубки хотели подлечить!

— Вот именно.

— А будет мне позволительно сказать, что я не верю вам?

— Ну, а вы, м-р Райкс, что вы там делали?

Тот неожиданно ухмыльнулся.

— Черт, у меня действительно зуб разболелся.

— Но ведь вы ушли, так и не зайдя в кабинет врача.

— Ну и что? Это мое дело. — Возникла небольшая пауза, после которой он продолжал:

— К чему вся эта болтовня? Вы же пришли туда по делу своего хозяина. Ничего с ним не случилось — с вашим Алистером Блантом. И вам не в чем обвинять меня.

— Куда вы пошли потом?

— На улицу вышел. А куда еще?

— Но никто не видел, как вы выходили.

— А какое это имеет значение?

— Имеет. Вскоре после вашего ухода в этом доме кое-кто умер. Помните?

— А… Тот бедняга дантист? — беззаботно спросил Райкс.

— Да, бедняга дантист, — твердо проговорил Пуаро.

— И вы теперь пытаетесь пришить мне это дело? Напрасно стараетесь. Я только что прочитал в газете о вчерашнем заседании суда. Старый хрыч просто ошибся с местной анестезией и, испугавшись последствий, пустил себе пулю в лоб.

— Вы можете доказать, что действительно вышли из дома? Может хоть один человек сказать, где вы были между двенадцатью и часом?

— Значит, все-таки «шьете дело»! — глаза Райкса сузились. — Это Блант напустил вас на меня?

— Извините, — вздохнул Пуаро, — но все эти ваши ссылки на м-ра Бланта сильно смахивают на навязчивую идею. Я не работаю на него и никогда не работал. И волнует меня сейчас не его судьба, а причина смерти хорошего врача, который недурно работал на своем месте.

Райкс покачал головой:

— Извините, не верю. — Его лицо потемнело. — Но вы в любом случае не спасете его, будьте уверены. И он сам, и все, что стоит за ним, должно уйти! Все надо менять, а уж эту старую коррумпированную финансовую систему — в первую очередь. Всех этих пауков в банках, которые опутали белый свет! Лично Блант мне безразличен, но я ненавижу сам тип этих людей. Самоуверенное ничтожество! Да его только динамитом можно прошибить! Он из тех, кто всегда и везде говорят: «Нельзя подрывать основы цивилизации». Он еще дождется! Надо убрать его как преграду на пути прогресса. Таким нет места на земле! Надо строить новый мир!

Пуаро в который раз вздохнул и встал.

— Вижу, м-р Райкс, что вы и вправду идеалист.

— Ну и что?

— Слишком большой, чтобы утруждать себя смертью какого-то дантиста.

— Да при чем здесь этот жалкий дантист?

— Для вас — ни при чем, для меня же — очень даже. И разница между нами именно в этом.

Едва Пуаро переступил порог дома, как Джордж сообщил ему, что в салоне его ожидает дама.

— Она немного, э... нервничает сэр, — добавил слуга. Имени она своего не назвала, и теперь Пуаро гадал, кто же это может быть. Однако при всем своем воображении он едва ли мог представить, что это будет Глэдис Невил, секретарша Морли.

Девушка энергично встала ему навстречу. — Ради бога, извините меня за это вторжение. Не знаю, как у меня вообще смелости хватило на это. Правда, обещаю, что не отниму у вас много времени — знаю, как оно вам дорого. Но я просто в отчаянии…

По длительному опыту общения с англичанами Пуаро начал с того, что предложил ей чаю, на что мисс Невил ответила согласием.

— Очень мило с вашей стороны, м-р Пуаро. Я, правда, недавно завтракала, но, думаю, чашка чая не помешает.

Пуаро, привыкший обычно обходиться без подобного допинга, лишь неопределенно кивнул головой, возможно, даже выражая с этим согласие.

— Прошу извинить меня, сэр, — произнесла она с некоторым апломбом, который, похоже, вернулся к ней за привычной процедурой чаепития, — но вчерашний допрос в суде, по правде говоря, меня расстроил.

— Это не удивительно, — мягко согласился Пуаро.

— Разумеется, мне не было необходимости туда идти и давать показания, но я почувствовала себя обязанной быть с мисс Морли. Там был м-р Рейли, но ведь она… Ведь мисс Морли всегда недолюбливала его.

— Очень любезно с вашей стороны, — подбадривающе проговорил Пуаро.

— Нет, я просто чувствовала, что должна пойти туда. Я ведь несколько лет работала у м-ра Морли и его смерть просто потрясла меня. Но этот допрос не принес мне никакого облегчения.

— Но это было необходимо. Девушка наклонилась вперед.

— Но ведь все это было совсем не так. Все, — м-р Пуаро!

— Что именно, мадемуазель?

— Ну, не так, как они себе это представляют. Вся эта чушь насчет укола в десну ис прочее.

— Вы так думаете?

— Уверена. Иногда, конечно, пациенты болезненно переносят подобные процедуры, но это обычно от общего болезненного состояния или от нездорового сердца. Я-то знаю, что превышение дозировки случается крайне редко. Опытные врачи все делают почти автоматически. Рука точно отмеряет нужное количество лекарства.

Пуаро одобряюще кивнул:

— Я, собственно, тоже так думал…

— И потом, это ведь обычное дело. Не то чтобы какой-то фармацевт напутал с компонентами сильнодействующих лекарств. Да здесь и спутать-то ничего не возможно — все в строгих и точных дозировках. У дантистов все это гораздо обыденнее, чем у других врачей.

— Вы не просили слова в суде, чтобы поделиться своими соображениями?

— Понимаете, — Глэдис сильно сжала пальцы и медленно покачала головой, — я.., я боялась все испортить, сделать еще хуже. Я, конечно, понимаю, что м-р Морли никогда бы не допустил такое, но, знаете ведь, люди могут подумать, что он.., что он умышленно сделал это.

Пуаро кивнул.

— Потому-то я и пришла к вам. С вами это не будет так официально. Я просто подумала, что кто-то должен знать, как неубедительно все это выглядит…

— Пожалуй, это никому не покажется интересным, — пробормотал Пуаро.

Девушка изумленно уставилась на него.

— Мисс Невил, я бы хотел побольше узнать об этой истории с телеграммой.

— Прямо и не знаю, что сказать. Все так странно. Это должен быть кто-то, кто хорошо знает и меня, и тетю, и где она живет…

— Похоже, это кто-то из ваших близких друзей или из тех, кто жил в этом доме и потому все знал о вас.

— Никто из моих друзей не пойдет на такое!

— Ну, ладно. А сами-то вы что думаете об этом?

Поколебавшись, девушка медленно произнесла:

— Как только я узнала про то, что м-р Морли покончил с собой, я почему-то подумала, что он сам мог сделать такое. То есть, послать телеграмму…

— Чтобы вы не присутствовали?

Девушка кивнула. — Правда, даже если он задумал в тот день наложить на себя руки, все это выглядит более чем странно. Фрэнк — это мой друг, — так вот он поначалу просто взбесился. Ему, видите ли, взбрело в голову, что я решила провести этот день с кем-то другим… Да разве я способна на такое!

— А может, кто еще?

Глэдис покраснела. — Нет, уверяю вас, нет. Фрэнк все эти дни был какой-то странный, — все думает о чем-то, что-то подозревает. На самом деле все от того, что он работу потерял, а новой тогда еще не нашел. Вы ведь знаете, мужчины очень тяжело переживают это. И я тоже за него переживала…

— Значит, он расстроился, когда вы в тот день уехали?

— Я и говорю — в тот день он пришел сказать, что ему наконец-то удалось найти новую работу. Причем отменную — целых десять фунтов в неделю! Тянуть с этим было нельзя. Он и м-ру Морли хотел рассказать… Понимаете, его обижало отношение доктора, который, как он считал, относился к нему чуть ли не как к прощелыге. Фрэнк даже думал, что м-р Морли настраивает меня против нашей дружбы…

— Что, в принципе, было недалеко от истины, так ведь?

— Ну, пожалуй, до некоторой степени… Фрэнк часто терял работу, да и вообще был не из тех, кого называют «хваткими». Но теперь-то все пойдет иначе. Ведь если человек чувствует поддержку, ему все удается, правда ведь, м-р Пуаро? Если мужчина чувствует, что женщина верит в него, он начинает стремиться выше… Ну, вы понимаете меня.

Пуаро вздохнул, но возражать не стал. Сколько раз он слышал подобные рассуждения о магической силе женской любви! «В одном случае из тысячи, — цинично подумал он, — они, пожалуй, правы.»

— Я хотел бы поговорить с вашим другом.

— И я хотела бы того же. Но, знаете ли, сейчас у него выходные только по воскресеньям. Всю неделю он за городом.

— А, ну да, конечно, новая работа. Кстати, чем он сейчас занимается?

— Точно даже и не знаю. По-моему, что-то вроде секретаря в каком-то правительственном учреждении. Письма посылаю ему на лондонский адрес, их ему пересылают.

— Странновато как-то получается, вы не находите?

— Пожалуй, но Фрэнк говорит, что сейчас так делают часто.

Пуаро внимательно посмотрел на девушку. — Знаете что, завтра воскресенье. И я предлагаю — давайте сходим в ресторан. Вы, Фрэнк и я.

Пообедаем вместе, поговорим…

Глэдис согласилась, пообещав постараться связаться с Картером.

Фрэнк Картер оказался белокурым молодым человеком среднего роста, одетым в модный, но недорогой костюм. Разговаривал он легко и свободно. У него были близко посаженные глаза; у него была манера отводить их в сторону всякий раз, когда чувствовал смущение. Его тон был несколько подозрительным и враждебным.

— Мне и в голову не могло прийти, что мы будем иметь честь обедать с вами, м-р Пуаро. Глэдис ничего мне об этом не говорила. — При этом он стрельнул в ее сторону раздраженным взглядом.

— А мы только вчера договорились об этом, — улыбнулся Пуаро. — Мисс Невил была очень огорчена обстоятельствами смерти м-ра Морли, и я…

— Смерть Морли? — грубо оборвал его Картер. — Меня уже тошнит от смерти Морли! Ну что ты все время о нем вспоминаешь? Ничего хорошего в этом Морли не было, я так считаю.

— Ну что ты, Фрэнк. Разве можно так говорить? Он оставил мне сто фунтов. Я вчера получила уведомление.

— Ладно уж, — ворчливо проговорил Картер. — А чему ты удивляешься? Эксплуатировал тебя как негра на плантации, а сам загребал солидные гонорары. Что, не так?

— Но он... он очень хорошо платил мне.

— А мне кажется иначе! Очень уж ты добренькая, тебе любой на глотку наступит, а ты и рада терпеть. Я-то сразу раскусил этого Морли! Ведь мы оба знаем, как он уговаривал тебя дать мне от ворот поворот.

— Он не понимал…

— Все он понимал! Ну, ладно, не будем о покойниках, а то бы я сказал… Уж я бы его…

— За этим вы и пришли к нему в то утро? — мягко поинтересовался Пуаро.

— Кто вам это сказал? — яростно уставился на него Фрэнк.

— Но вы же приходили?

— Ну и что? Я хотел видеть мисс Невил.

— А вам сказали, что она уехала?

— Да, и это показалось мне очень подозрительным. Я сказал рыжему болвану, что дождусь Морли и сам поговорю с ним. Пора было кончать с этими науськиваниями Глэдис против меня. И я хотел сказать ему, что перестал быть жалким безработным, что теперь у меня есть вполне приличное место, ну, и все такое прочее.

— Но вы же так ничего и не сказали ему?

— Нет. Мне осточертело околачиваться в его приемной и я ушел.

— Когда это было?

— Не помню.

— А пришли вы во сколько?

— Точно не знаю. Кажется, где-то сразу после двенадцати.

— И оставались там с полчаса? Или больше? Меньше?

— Не знаю, говорю же вам. Я не из тех, кто каждые пять минут поглядывает на часы.

— Пока вы находились в приемной, там был еще кто-нибудь?

— Когда я вошел, там сидел какой-то лоснящийся от жира толстяк. Впрочем, он вскоре ушел, после чего я остался в одиночестве.

— Значит, вы ушли до половины первого, потому что именно в это время прибыла дама.

— Наверно. Я же говорил, что сама обстановка там действовала мне на нервы.

Пуаро задумчиво разглядывал собеседника. Тот нервничал и что-то скрывал. Впрочем, объяснение могло оказаться самым банальным — нервы.

Простым, дружелюбным тоном он продолжал:

— Мисс Невил рассказала мне, что вам повезло и вы действительно нашли стоящую работу.

— Да, платят неплохо.

— Она говорит, десять фунтов в неделю?

— Точно. А что, работа не пыльная. Значит, могу добиться, если захочу. — Сейчас он явно любовался собой.

— И что, работа не слишком тяжелая?

— Ничего, терпимо, — коротко ответил Картер.

— И интересно?

— Да, очень. Кстати говоря, о работе. Мне всегда хотелось узнать, как работают частные детективы.

— Я не веду разводы.

— Да? А на что же вы живете?

— Свожу концы с концами, мой друг.

— Но вы же самый лучший в своем деле, — вмешалась в разговор Глэдис, обращаясь к Пуаро. — Я слышала, вас нередко приглашали даже в королевские покои…

— Вы мне льстите, мадемуазель…

Придя домой, Пуаро тотчас же позвонил Джаппу.

— Извините за беспокойство, дружище, но я хотел узнать, вы не проследили, как и откуда была отправлена та телеграмма, ну, что якобы от тетки Глэдис Невил?

— Все еще не оставили свои подозрения? Что ж, если на то пошло, то проследил. Телеграмма действительно была, и обделали это дельце они просто мастерски. Дело в том, что тетка живет в Ричборне, в графстве Сомерсет, а телеграмму отправили из Ричборна — это лондонское предместье.

— Действительно, работали люди с головой. Если бы получателю телеграммы вздумалось бы взглянуть на адрес отправителя, он едва ли стал бы вчитываться в каждую буковку и, заметив схожее написание, удовлетворился бы логичным предположением — Ричборн! Да, здесь работали умные люди…

— Что ж, раз Эркюль Пуаро жаждет убийства, так тому и быть!

— А как вы сами объясняете эту историю с телеграммой?

— Совпадение. Кто-то решил разыграть девочку.

— А зачем?

— Бог мой, Пуаро! Зачем люди вообще разыгрывают друг друга? Извращенное чувство юмора, только и всего.

— И кому-то захотелось пошутить именно в тот день, когда Морли должен был совершить свою роковую ошибку?

— Ну, здесь может быть некоторая взаимосвязь. Мисс Невил была в отъезде, нагрузки у Морли увеличились, а в спешке шанс допустить промах повышается.

— И все же я пока не удовлетворен таким объяснением.

— Понимаю. Но скажите, вы-то хоть видите, куда ведут ваши рассуждения? Я вообще считаю, что Морли сам послал ей эту телеграмму. Значит, смерть Амбериотиса — убийство, а не «несчастный случай». Так-то. Дело ясное.

Несколько секунд Пуаро молчал. — Амбериотиса могли бы убрать и иначе, — наконец проговорил он.

— Но не здесь. В «Савое» его никто не посещал. Обедал он у себя в номере. И эксперт подтверждает, что лекарство, вызвавшее смерть, было введено в организм шприцем, а не с едой. Так что дело ясное.

— Именно так и хотят нас заставить думать. А кстати, как ваш шеф относится к исчезновению дамы?

— Мы продолжаем над этим работать. Ведь где-то же она должна быть. Нельзя вот так просто уйти из дома и исчезнуть!

— Оказывается, можно.

— Ну, это до поры до времени. Живая или мертвая, но где-то же она есть. Кстати, я не думаю, что ее убили.

— Почему?

— Иначе мы бы уже нашли тело.

— Дорогой Джапп, неужели тела всегда находятся так скоро?

— Похоже, вы намекаете на то, что сейчас она покоится где-нибудь в заброшенном карьере, разрубленная на куски?

— Так или иначе, дорогой друг, но у вас есть же случаи без вести пропавших?

— Очень редко! Часто исчезают женщины, но мы их обычно находим. И как правило, здесь замешана любовь. Скрывается где-нибудь с мужчиной — так случается в девяти случаях из десяти. Хотя в отношении Мейбл это предположить непросто…

— Ну, о таких вещах никогда нельзя судить наверняка. Хотя в данном случае вы, пожалуй, правы. Так вы все же надеетесь отыскать ее?

— Разумеется. Ее описание разослано во все газеты, будут объявления по радио.

— Надеюсь, это принесет результаты.

— Не беспокойтесь, старина. Мы отыщем эту пропавшую красавицу, хотя бы ради вас. — Он повесил трубку.

Неслышно вошел Джордж. Он принес поднос с чашкой шоколада и бисквитами.

— Что-нибудь еще прикажете, сэр? — спросил он и замер в ожидании ответа. Бывали случаи, когда Пуаро обсуждал со слугой свои дела. При этом он считал, что иногда советы Джорджа оказывались весьма полезными.

— Вы конечно знаете, Джордж, что умер мой дантист?

— М-р Морли? Да, слышал. Он, кажется, застрелился?

— Все так думают. Но если он не застрелился, значит, его убили?

— Именно так, сэр.

— Но если его убили, кто-то это сделал?

— Вы абсолютно правы, сэр.

— Дело в том, Джордж, что убить его мог кто-то из весьма ограниченного круга лиц. Один из тех, кто был или, скажем так, мог быть в тот момент в доме Морли.

— Точно, сэр.

— Кто эти люди? Повариха и горничная — добродушные, спокойные женщины, которые едва ли пошли бы на убийство. Его сестра — преданная ему женщина, ее также едва ли заподозришь в подобном деянии. Впрочем, она унаследовала от Морли солидную сумму, так что денежную сторону дела нельзя сбрасывать со счетов. Затем способный и энергичный компаньон Морли — но здесь мы не видим мотивов убийства. Туповатый паренек, слуга Морли, зачитывающийся дешевыми детективами. И, наконец, грек с сомнительным прошлым.

Джордж кашлянул:

— Эти иностранцы, сэр…

— Полностью с вами согласен. Вполне можно подумать на этого грека. Но дело-то в том, что и он сам через некоторое время тоже умер, причем не исключено, что убил-то его именно Морли — умышленно ли, по ошибке — этого мы пока не знаем.

— Может, сэр, они убили друг друга? Я имею в виду, что они оба вынашивали такие замыслы, но, разумеется, каждый джентльмен не подозревал, что другой замышляет то же самое.

Пуаро удовлетворительно хмыкнул:

— Гениально, Джордж! Дантист убивает сидящего у него в кресле грека, даже не подозревая, что тот готовится выхватить из кармана револьвер. Это возможно, Джордж, но лично мне кажется все же маловероятным. Кстати, мы же еще не прошлись по всему списку. Есть еще два человека, которые могли оказаться в доме дантиста в момент убийства. Есть очевидцы того, что все пациенты — из тех, кто посетил врача до Амбериотиса — вышли из дома. Все, кроме одного. Этот единственный пациент, в отношении которого есть сомнения, вышел он из дома или нет, — молодой американец. Из приемной он вышел примерно в 11.40, но никто не видел его выходящим из дома. Это одна версия. Другая версия — Фрэнк Картер. Он не был клиентом Морли. Картер пришел в дом дантиста вскоре после двенадцати исключительно для того, чтобы поговорить с Морли. Но и его никто не видел выходящим из дома. Таковы факты, Джордж. Что вы об этом думаете?

— Когда было совершено убийство, сэр?

— Если это сделал Амбериотис, то в любое время между 12.00 и 12.25. Если не Амбериотис, то после 12.25, иначе грек заметил бы труп. Что вы можете сказать на это?

Джордж задумался.

— Я думаю, сэр…

— Да-да, Джордж? — поощрительно и ободряюще поддакнул Пуаро.

— Ведь вам теперь придется подыскивать себе другого дантиста, сэр.

— Джордж, вы превзошли самого себя! Эта сторона дела мне пока не приходила в голову.

Джордж покинул гостиную с гордым видом. — Пуаро же приступил к еде, размышляя над перечисленными фактами. Убийца был одним в этом круге лиц.

Неожиданно он вспомнил, что упустил еще одного человека, а ведь список должен включать всех, пусть даже самых невероятных кандидатов. Во время убийства в доме находился еще один человек.

«Барнс!» — торжественно вписал Пуаро.

— С вами хочет поговорить какая-то дама, сэр, — объявил Джордж.

Пуаро снял трубку.

— М-р Пуаро, с вами говорит Джейн Оливера, племянница м-ра Алистера Бланта.

— Слушаю вас.

— Не могли бы вы приехать ко мне? У меня есть для вас кое — что интересное. Вас устроит в 6.30?

— Отлично, мисс Оливера.

— Простите, — слегка дрогнул тон, не привычный к возражениям, — я не отрываю вас от работы?

— Ну что вы. Я даже ждал вашего звонка.

Пуаро повесил трубку и улыбнулся. «Интересно, — подумал он, — какой предлог она нашла для нашего разговора?»

По прибытии его тотчас же препроводили в большую библиотеку, окнами выходившую на реку. За письменным столом сидел Алистер Блант, задумчиво поигрывавший ножом для бумаги. У него был вид человека, немного утомленного женскими придирками.

Джейн Оливера стояла у камина. Когда Пуаро вошел, полная женщина средних лет выговаривала Бланту:

— …и я думаю, Алистер, что в этом деле надо считаться и с моими чувствами.

— Да, Джулия, конечно же… — Блант встал, чтобы поприветствовать гостя.

— Но если вы будете говорить об ужасах, — предупредила дама, — я тотчас же уйду.

— На твоем месте я бы ушла, мама, — заметила Джейн.

Дородная леди с достоинством выплыла из комнаты, не удостоив Пуаро взглядом.

— Очень признателен вам, м-р Пуаро, за визит. Вы знакомы с мисс Оливера? Ведь это Джейн просила вас?.. — обратился к вошедшему Блант.

— Речь идет об исчезнувшей женщине; о ней все время пишут в газетах, — неожиданно произнесла девушка.

— Да-да, мисс Сил, припоминаю, — кивнул Блант.

— Вы сами напомните ему или я расскажу? — спросила она дядю.

— Нет, дорогая, это твоя история, вот ты и рассказывай.

Девушка повернулась к Пуаро. — Возможно, здесь и нет ничего интересного, но я считаю, что должна рассказать вам все. Около трех месяцев назад дядя ходил на прием к стоматологу. Мы поехали вместе — дядя должен был выйти на улице королевы Шарлотты, а я собиралась поехать дальше, к своим друзьям, а на обратном пути опять заехать за дядей. У дома врача дядя вышел из машины и в этот самый момент из дома вышла, женщина. Средних лет, с желтоватыми волосами, не очень аккуратно одетая. «О, м-р Блант! — воскликнула она. — Вы не узнаете меня?» По дядиному лицу я поняла, что он ее и вправду не узнал.

Блант кивнул.

— Дядя сделал свое «специальное лицо» — смесь вежливости и доброжелательности, — продолжала Джейн, — и, поколебавшись, проговорил: «О!.. Конечно…»

— Ну да, ведь я была близкой подругой вашей жены, — продолжала та женщина.

— К такому приему обычно прибегают подобные женщины, — мрачно заметил Блант. — Постоянно стараются выпросить деньги на какую-нибудь благотворительность. В тот раз я отделался пятью фунтами для миссии Зенана.

— Она действительно знала вашу жену?

— Если судить по тому, что она назвала одно из миссионерских обществ Зенана, она могла знать ее по Индии. Мы были там лет десять назад. Но, разумеется, близкой ее подругой она быть не могла, иначе и я бы знал ее. Может быть, встретились как-то на приеме…

— А я уверена, что она вообще не знала тетю Ребекку, — вставила Джейн. — Это был просто повод, чтобы заговорить с тобой.

— Может быть, — терпеливо согласился Блант.

— И, скажу я тебе, это очень странно, что она захотела с тобой познакомиться, — не отставала Джейн.

— Ну, просто хотела, чтобы я сделал какой-нибудь взнос, — все так же терпеливо продолжал Блант.

— А после этой встречи она не предпринимала попыток продолжить знакомство? — поинтересовался Пуаро.

Блант покачал головой. — Я и думать-то о ней забыл. Джейн напомнила мне ее имя, когда сама увидела его в газетах.

— Вот я и подумала, что м-ру Пуаро надо об этом знать, — несколько неубедительно закончила Джейн!

— Благодарю вас, мадемуазель, — Пуаро повернулся к Бланту. — Позвольте откланяться. Не смею более отнимать ваше время, вы очень занятой человек.

— Я провожу вас, — Джейн вскочила с дивана.

Пуаро спрятал улыбку в своих роскошных усах. Спустившись на первый этаж, девушка неожиданно остановилась.

— Пройдемте сюда, — она показала рукой на дверь, и через секунду они оказались в маленькой комнате. Джейн повернулась к Пуаро. — Что вы имели в виду, когда сказали, что ждали моего звонка?

На сей раз Пуаро не стал скрывать улыбку. — Только это и ничего более, мадемуазель. Я ждал вашего звонка и дождался.

— И вы знали, что речь пойдет об этой мисс Сил?

Пуаро покачал головой.

— Это был только предлог, а им могло быть что угодно.

— А чего это мне понадобилось звонить вам?

— А чего это вам понадобилось сообщать эти крохи информации об исчезнувшей именно мне, а не полиции?

— Согласна, м-р Всезнайка. Кстати, а что вам действительно известно?

— Мне известно, что я заинтересовал вас в тот самый день, когда посетил отель «Холборн-палас».

Оливера побледнела настолько, что это удивило Пуаро. Впервые в жизни он увидел, как глубокий золотистый загар буквально на глазах приобретает зеленовато — белесый оттенок.

— А сегодня вы позвонили мне, чтобы, — тон Пуаро был ровным, спокойным и он лишь на мгновение задумался, подбирая нужное слово, — чтобы выкачать из меня все, что я знаю о м-ре Говарде Райксе.

— А это кто такой? — вздернула брови мисс Оливера. Это вышло у нее не особенно удачно.

— Так вот, не надо ничего выкачивать из меня, мадемуазель. Я скажу вам то, что знаю или, точнее, о чем догадываюсь. В тот первый раз, когда мы — инспектор Джапп и я — приехали к вам, вы выглядели весьма странно. Вы были явно взволнованы, даже встревожены. Вы подумали тогда, что что-то случилось с вашим дядей. Почему?

— Ну, он ведь из тех людей, с которыми всегда что-то может произойти. Как-то раз по почте ему прислали бомбу. А уж о письмах с угрозами я и не говорю.

— Инспектор Джапп сказал вам тогда, что застрелили дантиста Морли. Вы помните, что тогда ответили? «Но это же полнейший абсурд!» Вот были ваши слова.

Джейн поджала губы.

— Правда? Действительно, абсурд с моей стороны.

— Ваша реакция показалась мне очень странной. Она свидетельствует о том, что вы знали м-ра Морли и предполагали, что там может произойти. Не с ним, но в его доме…

— А вы, похоже, любите выдумывать сказки…

Пуаро оставил эту ремарку без внимания. — Вы ожидали, точнее — боялись, что что-то может случиться с вашим дядюшкой. Но если это так, то, значит, вы знали что-то такое, чего не знали мы. Тогда я подумал о людях, которые посещали в тот день стоматолога, и сразу же предположил, что единственный человек, который может иметь какое-то к вам отношение — это тот самый молодой американец, Райкс.

— Прямо как в кино! Многосерийный фильм! Ну, а что будет в следующей серии?

— Я захотел поговорить с этим Райксом. Он оказался таким привлекательным и опасным типом… — Пуаро многозначительно замолчал.

Губы Джейн Оливера тронула улыбка. — Что ж, м-р Пуаро, признаюсь, поначалу вы действительно напугали меня. — Она наклонилась вперед. — И я еще кое — что хочу сказать вам. Вы не из тех, кто чем-то интересуется просто так, из одного лишь любопытства. Поэтому лучше сказать вам все прямо, а не ходить кругами и провоцировать вас на поиски улик. Я люблю Говарда Райкса. Я просто схожу с ума от него. Моя матушка и привезла меня сюда, чтобы хоть как-то прервать нашу связь. Ну, отчасти ради этого, а отчасти — чтобы я повертелась у дяди Алистера на глазах. Она надеется, что он привяжется ко мне и оставит мне наследство.

После некоторой паузы она продолжала:

— Моя матушка — его племянница по браку. Ее мать была сестрой Ребекки Арнхольт. В общем, дядя Алистер мне не совсем дядя, а, скорее, дальний родственник. Но по крови у него нет более близкой родни и потому мама не видит причин, почему бы нам не быть его единственными наследниками. Кстати, ей самой без особого труда удается выуживать у него деньги. Итак, м-р Пуаро, я достаточно откровенна с вами. Такие уж мы. Впрочем, у нас и самих достаточно средств. По словам Говарда, неприлично много! Хотя мы, конечно же, совсем не того класса, как дядя.

Она ударила кулачком по подлокотнику кресла.

— Ну как мне все это объяснить вам? Говард ненавидит все, на чем я была воспитана, и он хочет уничтожить это все. И, знаете, временами мне кажется, что он именно это и делает. Я очень люблю дядю, но иногда он действует мне на нервы. Такой тяжеловесный, рассудительный, консервативный. Настоящий англичанин! Я даже подчас начинаю верить в то, что он и ему подобные действительно тормозят прогресс и что без них дело пойдет!

— Похоже, м-ру Райксу удалось обратить вас в свою веру.

— И да и нет. Говард.., он просто дикий, еще более дикий, чем все те, кто его окружает. Они соглашаются с ним до определенного предела. Да, они из тех, кто готовы действовать, но только.., только если дядя Алистер даст на это свое добро. Но ведь этого же никогда не будет. И вот они сидят, качают головами и бормочут: «Нет, на такой риск идти нельзя». Или: «Нет, с экономической точки зрения это невыгодно». Или: «Мы должны отдавать отчет в том, какая ответственность лежит на нас». Или: «Посмотрите на историю». Я же считаю, что нечего особенно оглядываться на историю. История — прошлое, а нам надо смотреть вперед.

— Это интересный взгляд на вещи, — мягко проговорил Пуаро.

— Ну вот и вы о том же! — презрительно уставилась на него Джейн.

— Что ж, я ведь тоже почти старик. Ах, эти старики! Что им остается, кроме воспоминаний! — Он выдержал паузу и продолжал самым обыденным тоном:

— А почему Райксу вздумалось прийти именно на улицу королевы Шарлотты?

— Потому что это я хотела, чтобы он увидел дядю Алистера. Просто.., просто я не знала, как еще устроить все это. Он так плохо отзывался о дяде, прямо ненавидел его. И.., и я, я подумала, что если он увидит дядю, увидит, какой он добрый и простой человек, то поймет… И тогда он стал бы иначе относиться к нему. Ну разве могла я устроить такую встречу здесь, в доме? Мать бы все испортила!

— Но потом, после того как вы организовали эту встречу в приемной Морли, вы.., испугались?

Глаза девушки потемнели и сильно расширились.

— Да Потому.., потому что иногда Говард становится сам не свой. Он…

— Он хочет найти простейшее решение. Уничтожить…

— Нет! — почти закричала Джейн Оливера.

Четыре, четыре — рот раскрой-ка шире

Шло время — после смерти Морли прошло больше месяца, но о мисс Сил не было никаких вестей. Джапп с каждым днем свирепел все больше.

— Что за дьявольщина! Ведь где-то же она должна быть!

— Несомненно, мой друг, — отвечал ему Пуаро.

— Живая, нет ли, но где-то она есть?! Если мертвая, то где тело? Ну, представим, она покончила с собой…

— Еще одно самоубийство?

— Ну ладно, хватит. Вы продолжаете утверждать, что Морли убили, а я говорю, что это было самоубийство.

— Вы ничего не выяснили о пистолете?

— Только то, что он иностранного производства.

— Это уже о чем-то говорит.

— Не о том, о чем вы думаете. Морли бывал за границей. Они с сестрицей путешествовали по свету.

В Англии это принято. За границей, наверное, и приобрел его. Многие любят иметь при себе оружие, когда отправляются за границу. Как-то даже интереснее, когда кажется, что жизнь полная опасностей.

Ненадолго умолкнув, Джапп продолжал:

— А вы все пытаетесь сбить меня с толку. Я же сказал, что если, повторяю — если! — эта треклятая баба и наложила на себя руки, например, утопилась где-нибудь, ее тело давно бы вынесло на берег. Если ее убили — то же самое.

— За исключением тех случаев, когда к ногам привязывают груз и тело бросают в Темзу.

— Ну, вы уже начинаете говорить как автор бульварного детектива.

— Согласен, согласен. Я краснею от собственных слов.

— Или, кажется, она пала жертвой международной мафии?

Пуаро снова вздохнул:

— Мне недавно говорили, что такие вещи тоже случаются. Разве не так?

— Кто это говорил?

— Реджинальд Барнс, что живет на Каслгарден — роуд в Илинге.

— Что ж, ему лучше знать, он работал с иностранцами, — заколебался Джапп.

— А вы не согласны?

— Это не по моей части… Да, такое бывает, но, как правило, это все впустую.

Пуаро сосредоточенно поглаживал свои великолепные усы.

— Кстати, мы получили пару дополнительных сообщений, — продолжал Джапп. — Оказывается, она возвращалась из Индии на одном пароходе с Амбериотисом, хотя она была во втором классе, а он — в первом. Это, конечно, ни о чем не говорит, но один официант в «Савое» припоминает, что примерно за неделю до его смерти видел — они вместе обедали.

— Значит, связь между ними исключать нельзя?

— Нельзя, хотя я и не вижу, чем это может нам помочь. Я просто не представляю, чтобы эта миссионерка оказалась замешанной в каком-то сомнительном деле.

— А Амбериотис мог быть замешан в, как вы выражаетесь, «сомнительном деле»?

— Мог. Мы установили, что он поддерживал постоянную связь с нашими подопечными в Центральной Европе. Шпионаж и все прочее!

— Это точно?

— Да. Разумеется, сам он грязными делами не занимался. На нем лежала организация работы, сбор донесений — вот и все.

Джапп снова умолк, но не надолго.

— Но это опять же не особенно продвигает нас в деле с мисс Сил. Уж она-то к шпионажу никакого отношения иметь не могла.

— Но не забывайте — она тоже жила в Индии. А год назад там было очень неспокойно…

— Амбериотис и мисс Сил?! Нет, не могут они играть в одной команде.

— А вам известно, что мисс Сил была близкой подругой покойной м-с Блант?

— Кто вам это сказал? Не верю. Не тот уровень.

— Она сама сказала.

— Кому сказала?

— Бланту.

— Ах, вот оно что. Ну, он-то привычен к таким басням. И вы думаете, что Амбериотис воспользовался ее помощью? Ерунда — Блант избавился бы от нее за пять секунд. Сделал бы какой-нибудь взнос, пожертвование и — дело в шляпе. Но уж на уикэнд никак не стал бы приглашать. Не настолько он прост.

Очевидность сказанного не вызывала сомнений, и Пуаро лишь покачал головой. Тем временем Джапп продолжал излагать свою версию относительно дела мисс Сил.

— Конечно, ее тело могли опустить в бак с кислотой. Маньяк — ученый! Да, такие версии любят обсасывать в детективах. Поверьте, это все сказки. Если ее и убили, то тело где-то закопали.

— Но где?

— А я знаю? Исчезла она в Лондоне. Садов и огородов здесь нет, во всяком случае таких, о которых стоило бы говорить. Нам надо найти какую-нибудь одинокую птицеферму или еще что-то в этом роде.

«Сад, — про себя подумал Пуаро, вспомнив аккуратный палисадник в Илинге. — Не хватало только, чтобы покойницу зарыли там! — Он улыбнулся от этой мысли. — Ну и абсурд…»

— А если она не убита, то где же она? Больше месяца ее фото висит во всех полицейских участках Англии, регулярно публикуется в газетах.

— И ее никто не видел?

— Ну конечно, ее видел чуть ли не каждый второй! Вы даже не представляете себе, сколько увядающих женщин, одетых в зеленый костюм, ходят по улицам английских городов. Ее видели в Йоркшире на болотах и в Ливерпуле в отеле, в Девоне в пансионате и на пляже в Рэмсгейте. Мои парни тщательно все проверили и только получили нагоняй от респектабельных пожилых дам.

Пуаро сочувственно прищелкнул языком.

— И все же, — продолжал Джапп, — она остается вполне реальной личностью. Мы досконально знаем о ней все, начиная с детства, ее прошлое и настоящее. Она вела вполне добропорядочную жизнь и — на тебе, исчезла!

— Значит, тому была причина.

— Ну, Морли она не убивала, если вы это имеете в виду. После ее ухода Амбериотис застал его в полном здравии. Кроме того, мы восстановили весь маршрут ее движения после выхода из дома врача.

— Да я и не подозреваю ее в убийстве Морли, — нетерпеливо заметил Пуаро, — и все же…

— И все же, — продолжил его фразу Джапп, — если ваши предположения насчет Морли верны, тогда получается, что он сказал ей нечто такое, что несомненно проливало бы свет на причину его смерти. Сама она могла и не догадываться о важности услышанного, но само по себе это обстоятельство оказалось столь важным и серьезным, что ее решились убрать.

— Ваши рассуждения наводят на мысль об организации, каком-то грандиозном концерне, всю свою гигантскую мощь обрушившем на бедного стоматолога.

— Не стоит верить всему, что говорит Реджинальд Барнс. У него на уме одни коммунисты и шпионы.

Джапп пожал плечами и встал.

— Если узнаете что, дайте мне знать, — попросил его Пуаро.

После ухода инспектора Пуаро задумчиво смотрел на поверхность стола. Он явно чего-то ждал. Что-то должно было случиться. Но что?

Факты у него были. Кое-какие, конечно, но все же — факты. Все они здесь — в голове, но пока не было случая привести их в порядок. А пора бы…

Что его сейчас интересовало? Ответ он знал — надо ждать.

Чего-то неизбежного, какого-то дополнительного звена, которое воедино связало бы всю цепь. Как только это произойдет, он двинется дальше.

Неделю спустя поздно вечером раздался звонок от Джаппа.

— Это вы, Пуаро? Мы нашли ее. Приезжайте. Баттерси-парк, дом 45.

Пятнадцать минут спустя Пуаро был на месте. Несколько больших домов фасадами выходили на Баттерси — парк. Дверь открыл сам Джапп.

— Проходите. Не очень, правда, приятная картина, но, думаю, вам это надо видеть.

— Мертва? — спросил Пуаро, хотя интонация его слов была почти утвердительной.

— Я бы сказал, более чем мертва.

Пуаро уловил знакомый звук и вопросительно посмотрел на инспектора.

— Это привратник. Он сейчас над раковиной. Его стошнило. Я пригласил его, чтобы он помог опознать ее.

Они пошли по коридору. Пуаро зажал нос рукой.

— Да, не очень-то приятно. Но чего вы хотите — смерть наступила больше месяца назад.

Оба вошли в чулан. Посредине комнаты стоял большой металлический сундук с откинутой крышкой, в каких обычно хранят меха.

Пуаро подошел и заглянул внутрь.

Первое, что он увидел, была нога, обутая в стоптанную туфлю с вычурной пряжкой. Ему припомнилось, что именно с туфли с пряжкой началось его знакомство с мисс Сэйнсбэри Сил.

Взгляд скользнул по зеленому шерстяному пальто, юбке и наконец остановился на лице.

Он не смог сдержать стона. Лицо было разбито до неузнаваемости, а если к этому добавить последствия естественного процесса разложения… Лица у обоих мужчин стали зелеными.

— Наша повседневная работа иногда бывает поганой, — буркнул Джапп. — Здесь есть немного коньяка. Думаю, Пуаро, вам не повредит.

Они прошли в гостиную. Опрятная комната, обставленная модной по тем временам никелированной мебелью Пуаро пригубил коньяк. — Так что же произошло?

— Квартира принадлежит некоей миссис Чепмэн. Пышная блондинка лет сорока с хвостиком. Регулярно оплачивает счета, не отказывает себе в удовольствии иногда поиграть с соседями в бридж, но держится несколько особняком. Детей нет. Работает разъездным коммивояжером.

Мисс Сил пришла сюда в тот самый день, когда мы с ней беседовали. Примерно в семь пятнадцать. Наверное, отправилась прямо из отеля. Привратник говорит, что как-то раз видел ее уже здесь. И на этот раз он проводил ее к лифту, поднял на второй этаж. Последнее, что он заметил, это то, как она нажимала кнопку звонка.

— Долго же он вспоминал! — заметил Пуаро.

— Привратник страдает гастритом и вскоре после этого попал в больницу, а тем временем его обязанности выполнял другой человек. И только неделю назад он случайно заметил в одной из газет объявление о розыске. Посоветовавшись с женой, он решил, что приметы очень отвечают той женщине, что приходила к м-с Чепмэн. Одета она была в зеленое пальто, на ногах были туфли с пряжками. Еще припомнил, что звали ее как-то вроде Сил… После этого он еще четыре дня боролся с собственным страхом перед всякими уголовными историями, пока, наконец, собравшись с силами, не пришел к нам.

Мы и не думали, что можем выйти на след. Таких сигналов, как я уже говорил, была уйма. Но все же решили послать сержанта Беддоса. Толковый парень. Тот сразу почувствовал, что здесь что-то неладно. Во-первых, эту самую м-с Чепмэн уже больше месяца здесь не видели — она уехала, не оставив адреса. Уже это было странно. Да и все остальное, что ему удалось узнать о супругах Чепмэн, тоже весьма странно…

От привратника он узнал, что тот не видел, как мисс Сил выходила из квартиры м-с Чепмэн. Разумеется, он не мог видеть всех входящих и выходящих. Но привратник также сообщил, что м-с Чепмэн уехала давно, причем как-то неожиданно. Просто на следующее после ее отъезда утро он обнаружил приколотую к двери записку: «Молока не надо. Скажите Нелли, что меня срочно вызвали». Нелли — это служанка, которая ежедневно помогала ей в домашних делах. Уезжала м-с Чепмэн и раньше, причем столь же неожиданно, поэтому девушка ничуть не удивилась. Но что было странно — хозяйка не позвонила привратнику, не попросила его снести вниз багаж и вызвать такси.

Так или иначе, сержант решил войти в квартиру. Там не было ничего особенного, если не считать ванной, где он обнаружил явные следы какой-то поспешной уборки, словно там что-то замывали. А на линолеуме он нашел следы крови. Видимо, в спешке их не заметили и не вытерли. После этого обнаружить тело было лишь вопросом недолгого времени. М-с Чепмэн уезжала без багажа — в этом привратник был абсолютно уверен, а посему тело мисс Сил должно было находиться где-то в квартире. Наконец мы добрались до этого сундука — ключи от него были в гардеробе.

— А что насчет самой м-с Чепмэн? Действительно — что? Что представляла из себя эта Сильвия Чепмэн? Ясно одно — она сама или ее дружки пристукнули мисс Сил и труп запихнули в этот ящик.

Пуаро кивнул.

— Но зачем им понадобилось так обезображивать лицо?

— На этот счет у меня только догадки, — ответил Джапп. — Пожалуй, резко выраженный садизм… Или они хотели скрыть ее личность?

— Но цели-то своей они не достигли. Ее же все-таки опознали.

— Не достигли. Потому что мы хорошо знали, во что была одета мисс Сил. А кроме того, в ящике вместе с телом лежала ее сумочка, а в ней — старое письмо, которое она получила в отеле на Рассел-сквер.

— Но это… это же неразумно. Видимо, здесь дали промашку. Кстати, вы обыскали квартиру?

— Досконально. Ничего интересного.

— Я бы хотел осмотреть спальню м-с Чепмэн.

Там не было никаких следов поспешного отъезда. Все в порядке, чисто и опрятно. В постель не ложились, хотя и подготовили для сна. Все было покрыто толстым слоем пыли.

— И никаких отпечатков пальцев, — заметил Джапп. — По крайней мере, мы их не нашли. На кухне есть кое — что, но, думаю, это служанка оставила.

— То есть, после убийства все тщательно протерли?

— Именно.

Взгляд Пуаро медленно блуждал по комнате. Спальня, как и гостиная, была обставлена в стиле модерн, доступном человеку среднего достатка. Вещи не слишком дорогие, броские, но не более того. Отнюдь не экстракласса. Вся комната была выдержана в розовых тонах.

Он заглянул в гардероб. И там хорошая, добротная одежда, но опять же не первоклассная. Его взгляд упал на обувь. В основном популярные в этом сезоне открытые туфли, некоторые на утолщенной подошве. Прикинув одну из них на глаз, Пуаро отметил, что м-с Чепмэн носила пятый размер. В соседнем ящике, сваленные в кучу, лежали всевозможные меха.

— Это из того самого сундука, — предположил Джапп.

Пуаро кивнул. В руках он держал серую беличью шубку.

— Отличный мех!

После этого он прошел в ванную, где нашел необъятные запасы косметики. Пудра, румяна, кремы для лица, рук, ног, две бутылочки с краской для волос.

— И ни одной, подходящей для нашего любимого пепельно-серого! — заметил Джапп.

— В сорок лет, мой дорогой, волосы большинства женщин и так сереют, но наша м-с Чепмэн, похоже, не собиралась сдаваться перед природой.

— Она, наверное, изобразила у себя на голове нечто огненно-рыжее.

— Не исключено.

Джапп внимательно посмотрел на друга.

— Все что-то тревожит, Пуаро?

— Сказать по правде — да. И даже очень. Я пока не могу разрешить одну очень важную для меня проблему.

Он снова с решительным видом направился в комнату, где был обнаружен труп. Подойдя к сундуку, он наклонился и потянул за одну из туфель на ноге женщины. Та, хотя и с трудом, но поддалась. Пуаро стал внимательно разглядывать пряжку — ее явно пришивали вручную, неуклюже, наспех.

— О, сомнения, сомнения… — проговорил он, вздохнув.

— Что опять, Пуаро? Вы опять хотите усложнить все дело?

— Именно.

— Ну, а здесь-то что? Обычная кожаная туфля, ординарная пряжка.

— Ничего. Абсолютно ничего. И все же… я не понимаю.

Привратник охарактеризовал м-с Мертон из квартиры 82 как самую близкую подругу м-с Чепмэн. В эту квартиру друзья и решили отправиться сразу после осмотра места происшествия.

М-с Мертон оказалась говорливой дамой с черными глазами и замысловатой прической. Ее не пришлось долго уговаривать рассказать о своих впечатлениях. Женщина мгновенно окунулась в драматическую атмосферу былого.

— Сильвия Чепмэн.., Разумеется, я не очень близко ее знаю. Ну, несколько раз играли в бридж, ходили в кино, ну и, конечно, — за покупками. Но скажите, она.., э.., не умерла?

Джапп развеял ее сомнения.

— О, я так рада слышать это! Нет, правда. А то почтальон все ходил здесь и болтал насчет тела, которое нашли в ее квартире. Ну разве можно верить всему, что услышишь?! Я лично никогда не верю.

Джапп задал очередной вопрос.

— Нет, о м-с Чепмэн я ничего не слышала — ничего с тех пор как мы договорились о том, чтобы пойти посмотреть премьеру… И о возможности отъезда она тоже ничего не говорила.

Ничего не слышала она и о мисс Сил. Нет, м-с Чепмэн никогда не упоминала ее имени.

— Но, знаете, это имя мне почему-то очень знакомо. Очень! Где-то я видела эту фамилию, причем совсем недавно.

— О ней несколько недель подряд писали все газеты, — сухо бросил Джапп.

— Да-да, какая-то исчезнувшая женщина… И вы думаете, м-с Чепмэн могла ее знать? Нет, я уверена, Сильвия никогда не упоминала этого имени.

— А о м-ре Чепмэн вы ничего не можете нам рассказать?

По лицу м-с Мертон скользнуло заинтересованное выражение.

— Он был коммивояжером. Во всяком случае так мне говорила м-с Чепмэн. Много путешествовал по делам фирмы. Оружие, кажется… Всю Европу объездил.

— Вы его когда-нибудь видели?

— Нет, никогда. Он очень редко приезжал домой, а когда это случалось, они с м-с Чепмэн не хотели, чтобы их тревожили. Вполне естественно, так ведь?

— А были у м-с Чепмэн какие-нибудь родственники? Близкие друзья?

— Насчет друзей ничего не скажу. Родственников, по-моему, тоже не было. По крайней мере, она о них никогда не упоминала.

— Она бывала в Индии?

— Я ничего об этом не слышала, — м-с Мертон сделала паузу. — Но почему вы меня об этом спрашиваете? Я понимаю, вы из Скотленд — Ярда, но ведь должна же быть какая-то особая причина?

— В свое время вы все узнаете. Сейчас скажу лишь, что в квартире м-с Чепмэн найдено тело.

— О! — глаза м-с Мертон, как в известной сказке, стали похожи на два блюдца. — Мертвец! Но ведь это же не м-с Чепмэн?! Какой-нибудь иностранец?

— Это не мужчина, м-с Мертон.

— Женщина?! — изумлению дамы не было предела.

— А почему вы подумали, что это мужчина? — мягко вклинился Пуаро.

— О, даже и не знаю… Просто это как-то естественнее.

— Но почему? Может, она имела обыкновение принимать у себя посетителей мужского пола?

— О, нет! Конечно же нет! — М-с Мертон изобразила на лице подобие негодования. — Ничего подобного я и не имела в виду. Сильвия Чепмэн была не из таких! Просто м-р Чепмэн был.., я имею в виду… — она умолкла.

— По-моему, мадам, вы говорите нам не все, что знаете, — заметил Пуаро.

— Ну, я прямо и не знаю, как поступить, — заколебалась м-с Мертон. — Я ни в коем случае не хочу показаться предательницей, а кроме того я ни разу не повторяла того, что она мне рассказывала… Ну, если не считать одной — двух самых близких мне подруг, которых я знаю как саму себя…

— Так что же она вам рассказывала, м-с Мертон? Женщина наклонилась вперед и низким голосом изрекла:

— Это как-то раз буквально сорвалось у нее с языка. Мы смотрели фильм про секретную службу, ну вот, и м-с Чепмэн заявила, что, по ее мнению, автор сценария плохо знал, о чем писал. И тут ее прорвало, хотя она, конечно, предупредила меня о необходимости хранить полную тайну. Я имею в виду работу ее мужа в этой самой секретной службе. Поэтому он так много и путешествовал. Фирма и все такое — одна только видимость. М-с Чепмэн очень беспокоилась, ведь она не могла ни писать ему, ни от него получать писем. И потом, это же было ужасно опасное дело!

Спускаясь обратно в квартиру 45, Джапп ворчливо бормотал:

— Как в шпионских романах. С ума можно сойти…

Внизу их поджидал сержант Беддос.

— Так ничего и не добился от горничной, — почтительно обратился он к Джаппу. — Похоже, м-с Чепмэн частенько меняла прислугу. Эта работает у нее всего месяц, от силы два. Она говорит, что ее хозяйка — милая женщина, любит слушать радио и очень вежливая Девушка считает, что муж м-с Чепмэн — какой-то бонвиван, хотя сама м-с Чепмэн об этом не догадывается. Иногда хозяйка получала письма из-за границы: несколько из Германии, пару из Америки, по одному из Италии и России. Дружок служанки собирает марки и м-с Чепмэн частенько отклеивала их для него.

— А в бумагах ее нашли что-нибудь?

— Абсолютно ничего, сэр. Да и самих-то бумаг почти нет. Счета, расписки — все местные. Несколько старых театральных программок, пара кулинарных рецептов из газет, да памфлет о миссии Зенана.

— Ну, кто это принес сюда, ясно. Она ведь совсем не похожа на убийцу. Хотя без ее участия здесь, похоже, не обошлось. Никого посторонних не видели?

— Привратник не припомнит, да и откуда ему, столько времени прошло. Ведь так много квартир… Все снуют туда — сюда. Он только запомнил день, когда приходила эта мисс Сил, да и то потому, что на следующий день его отвезли в больницу, а накануне он очень плохо себя чувствовал.

— В соседних квартирах тоже ничего не слышали?

Молодой человек покачал головой.

— Ни сверху, ни снизу. Ничего подозрительного. Радио, наверное, слушали…

Из ванной, вытирая вымытые руки, вышел судебный врач.

— Хуже трупа и представить нельзя. Отправьте ее ко мне, надо покопаться…

— Ну, а как насчет причин смерти?

— До вскрытия не скажу ничего определенного. Лицо изуродовали явно после смерти. Женщина средних лет, полная, здоровая, как кажется, блондинка, хотя корни волос седоватые. Может, на теле найду какие особые приметы? Если же нет, установить ее личность будет трудновато. Вы уже знаете?.. Отлично! О ее исчезновении писали все газеты? Но я газет не читаю.

Доктор вышел. Пуаро наклонился под стол и поднял с пола маленькую коричневую записную книжку.

— Я уже просмотрел ее и положил, где лежала, — сказал неутомимый сержант — Ничего интересного. Адреса и телефоны парикмахерских, ателье. Я выписал все имена и фамилии.

Пуаро открыл книжку на букве «Д». «Доктор Дэвис. Ул, принца Альберта, 17». И чуть ниже — «Дантист Морли, ул. Королевы Шарлотты, 58». В глазах Пуаро вспыхнули зеленые огоньки:

— Думаю, идентифицировать труп будет довольно нетрудно.

Джапп с интересом посмотрел на него:

— Вы хотите сказать, что…

— Мне надо твердо знать…

Мисс Морли перебралась в деревню, в маленький домик.

Гренадерша встретила Пуаро приветливо. Она болезненно восприняла официальное заключение о причине смерти брата. Пуаро, как она предполагала, также не верил в справедливость этих выводов.

Она с готовностью и исчерпывающе отвечала на его вопросы. Все деловые бумаги Морли были аккуратно сброшюрованы мисс Невил и переданы компаньону покойного. Некоторые из его клиентов также перешли к д-ру Рейли, тогда как многие, естественно, предпочли найти другого врача.

Выдав всю интересовавшую Пуаро информацию, она спросила:

— Значит, вы нашли ту женщину, которая была пациенткой Генри? И ее тоже убили?

— Скажите, — уклонился от прямого ответа Пуаро. — Ваш брат никогда в разговорах не упоминал имя мисс Сэйнсбэри Сил?

— Не припоминаю. Иногда он рассказывал что-то об особо придирчивых или ворчливых пациентах, а то и передавал услышанный от клиентов новый анекдот, но его работу мы с ним, как правило, не обсуждали. Он здорово уставал от нее и старался забыть о делах к концу дня.

— А не было среди пациентов вашего брата женщины по имени Чепмэн?

— Чепмэн? Пожалуй, нет. Впрочем, всю информацию по этому вопросу лучше всего получить у мисс Невил.

— Мы обязательно с ней поговорим. Кстати, где она живет? Или работает?

— По-моему, сейчас она работает у какого-то дантиста в Рэмсгейте.

— Она все еще не вышла замуж за этого паренька — Картера?

— Нет, и, надеюсь, не выйдет. Не нравится мне этот парень, очень не нравится. Есть в нем что-то порочное…

— Как вы считаете, он мог бы застрелить вашего брата?

— Думаю, он, пожалуй, мог бы пойти на это, — медленно проговорила женщина. — У него такой невыдержанный характер. Но, скажу честно, я не понимаю, зачем ему это было нужно. Да и возможности не было. Ведь брату так и не удалось отговорить Глэдис от встреч с ним — она очень преданна ему.

— А подкупить его не могли?

— Подкупить? Чтобы убить Генри? Странная мысль!

В комнату вошла миловидная черноволосая девушка. Она принесла чай. Когда она удалилась, Джапп спросил:

— А эта девушка была с вами и в Лондоне?

— Агнес? Да, она была моей горничной. Повариху я отпустила — она не хотела переезжать в деревню, так что Агнес сейчас во всем помогает мне. Из нее, кстати, получается неплохая кухарка.

Пуаро кивнул. Он уже хорошо представлял себе порядок, прежде царивший в доме Морли. Брат и сестра жили на двух верхних этажах. Подвальное помещение было закрыто наглухо, если не считать узкого коридора, выходившего во внутренний двор — оттуда на грузовом лифте поднималось все необходимое по дому. Там же располагалось и переговорное устройство. Таким образом, в дом можно было попасть только через парадное — вотчину Альфреда. На основании этого полиция сделала вывод, что в то памятное утро никто из посторонних попасть в дом не мог.

И горничная, и повариха жили у Морли несколько лет и вполне ладили со своими хозяевами. Теоретически, конечно, любая из них могла пробраться в кабинет врача и пристрелить его, но эту версию никто не принимал всерьез.

И все же, когда Агнес подавала Пуаро перчатки и трость, она спросила его с тревогой в голосе:

— Скажите.., есть... есть ли новые сведения относительно смерти хозяина?

Пуаро повернулся к ней.

— Ничего нет.

— Они все еще думают, что он покончил с собой из-за этой ошибки с лекарством?

— Да. А почему вы спрашиваете?

Агнес оправила свой передник.

— Ну… просто хозяйка в это не верит.

— И вы согласны с ней в этом?

— Я? О, сэр, я ничего об этом не знаю. Я-я просто хотела убедиться.

— А для вас будет большим облегчением убедиться в том, что он действительно покончил с собой? — самым мягким тоном, на который он был только способен, спросил ее Пуаро.

— О, да, сэр! Думаю, что да.

— Есть какая-то особая причина, а?

Девушка уставилась на него испуганными глазами. Она даже немного отпрянула.

— Я? Я ничего не знаю, сэр. Я просто спросила… «Но почему она об этом спросила?» — задал себе вопрос Пуаро, выходя на улицу.

Он был уверен, что ответ на него существует, но для него пока остается недосягаемым.

И все же он чувствовал, что немного продвинулся вперед.

Придя домой, Пуаро с удивлением обнаружил, что его дожидается гость.

Навстречу ему из кресла поднялся аккуратный, маленький, лысый м-р Барнс. Они обменялись любезностями.

— Сразу буду откровенен, м-р Пуаро, — заявил, откашлявшись, Барнс, — меня привело сюда острое любопытство. Вы, как я полагаю, лучше других осведомлены о деталях этого дела. Из газет я узнал, что вам все-таки удалось найти эту странную леди — мисс Сил, а также, что официальное слушание дела отложено до получения дополнительных данных. Причина смерти — чрезмерная доза лекарства?

— Совершенно верно.

Возникла пауза, после которой Пуаро поинтересовался:

— Вы когда-нибудь слышали об Альберте Чепмэне?

— А, муж той дамы, в квартире которой нашли мертвую мисс Сил? Прямо какая-то неуловимая личность этот м-р Чепмэн!

— Но вполне реальная, — заметил Пуаро.

— Ну конечно. Он существует. Или — существовал. Я лично слышал, что он умер. Но нельзя верить всяким слухам.

— Расскажите мне о нем, м-р Барнс.

— Что ж, признаюсь, на суде вы вряд ли об этом услышите. Они наверняка выволокут на свет историю с фирмой по продаже оружия.

— Так что, он действительно работал в секретной службе?

— Разумеется. Но ему было незачем говорить об этом своей жене. По правде говоря, ему вообще после женитьбы надо было уйти с этой работы. Так принято, особенно с засекреченными сотрудниками.

— А Альберт Чепмэн был им?

— О, да! ОХ — 912. Его знали под этим номером. Ведь имена в таких делах используются редко, вы же понимаете. ОХ — 912 не был чем-то особенным. Он был из тех, кого легко забыть, спутать с кем-то другим. Он вообще был незапоминающейся личностью. Обычно его использовали в качестве курьера в Европу. Туда — обратно. Ну, вы понимаете… Вежливое официальное послание через нашего посла в Румынии, а ОХ — 912 везет ругательное письмо. Ну, вы понимаете…

— Выходит, он знал немало ценного?

— Допускаю, что он не знал ни буковки из того, что перевозил, — бодро промолвил Барнс. — Его делом было мотаться из страны в страну — поездом, самолетом, пароходом, — и соответствующим образом объяснять кому надо, почему он едет туда, куда он отправляется.

— И вы слышали, что он умер?

— Слышал. Но нельзя же верить всему, что слышишь. Я, например, никогда не верю.

Пуаро внимательно посмотрел на собеседника.

— Что, по-вашему, произошло с его женой?

— Понятия не имею. — Барнс широко раскрытыми глазами посмотрел на Пуаро. — А по-вашему?

— У меня есть только кое-какие мысли… Но все так запутано…

— Вас что-то особенно волнует? — с сочувствием спросил Барнс.

— Да, — не спеша ответил Пуаро. — То, что я видел собственными глазами.

Джапп ворвался в гостиную Пуаро и с такой силой надел шляпу на рожок вешалки, что едва не проткнул тулью.

— Какого дьявола вы вбили себе это в голову?!

— Дорогой мой, о чем вы?

Ответил Джапп медленно и напряженно:

— С чего вы взяли, что это не тело Сэйнсбэри Сил?

Пуаро озабоченно посмотрел на него.

— Лицо, мой друг. Лицо — вот что смущает меня. Зачем было обезображивать лицо мертвой женщины?

— О, боже! Ну почему этот Морли уже на том свете?! Уж он-то смог бы ответить на этот вопрос! — воскликнул Джапп. — Не исключено, его убрали, чтобы он не мог выступить свидетелем.

— Согласен, что показания живого Морли были бы как нельзя кстати.

— У покойника есть преемник — некий м-р Ледеран. Думаю, его показания окончательно развеют все сомнения на этот счет. Он вполне серьезен и компетентен.

Вечерние газеты вышли с сенсационными заголовками. Убитая, найденная в квартире м-с Чепмэн и считавшаяся мисс Сил, на самом деле была м-с Чепмэн. Ее твердо опознал м-р Ледеран по карте лечения зубов и челюсти, которую вел покойный Морли.

На трупе м-с Чепмэн — личные вещи и одежда мисс Сил. Но где же тогда сама мисс Сил?

Пять, пять — подливай опять

Оба друга выходили из зала, где только что завершилось судебное следствие, и Джапп с восторгом заметил:

— Неплохо сделано, а? Вот это сенсация!

Пуаро кивнул.

— Конечно, вы первым сообразили, но и я, знаете, тоже с самого начала чувствовал что-то неладное во всей этой истории с трупом, — сказал Джапп. — Ну, в самом деле, зачем было ни с того, ни с сего молотить по лицу убитой? Ну кому это доставит удовольствие? Значит, на то была причина. А она одна — скрыть личность убитой. Правда, пришел к этой мысли я попозже, чем вы, — великодушно завершил свою тираду Джапп.

— Ну что ж, мой друг, — с улыбкой произнес Пуаро, — сходство между обеими женщинами есть. М-с Чепмэн, конечно, была более изящной и ухоженной, чем мисс Сил. Последняя была неряшлива и не пользовалась косметикой. Но в основных чертах они были очень похожи. Обеим за сорок, сходный рост и телосложение — вплоть до того, что обе подкрашивали седеющие волосы в золотистый оттенок.

— Да, если все так преподнести, то сходится. Что ж, следует признать, что красотка Мейбл хорошо обвела нас вокруг пальца. Совсем как настоящая…

— Но, мой друг, она же и была настоящей. Мы же знаем все ее прошлое…

— Да, но мы не знали одного — того, что она способна на убийство. Получается, что не Сильвия убила Мейбл, а Мейбл прикончила Сильвию!

Пуаро озабоченно покачал головой. Он все еще не мог представить себе Мейбл Сэйнсбэри Сил в роли убийцы. Но в ушах его продолжал звучать ироничный голос м-ра Барнса:

— Ищите среди респектабельных людей…

Мисс Сил была в высшей степени респектабельна.

— Знаете, Пуаро, — с чувством проговорил Джапп, — я намерен докопаться до истины. Уж меня ей не провести.

На следующее утро раздался звонок от Джаппа. Голос его звучал возбужденно и одновременно интригующе.

— Пуаро? Хотите знать новости? Все! Все впустую! Вот так-то, мой друг!

— Простите, наверное, что-то с телефоном… Я не особенно вас…

— Все, мой друг! Дело кончено, можно отдыхать! — Теперь в его голосе уже откровенно звучала досада.

— Что кончено?

— Да все это чертово дело! Вся эта суматоха! Шумиха в прессе! Сунь в мешок зайца — вынешь медведя!

— И все же я не совсем понимаю.

— Хорошо, слушайте. Внимательно слушайте, потому что это вообще не телефонный разговор. Вы ведь знаете наше следствие. Мы ведь прочесываем страну, ищем нашу рыбку.

— Да-да, конечно, теперь я все понял…

— Так вот, все отменяется! Дело замалчивается. Сейчас-то поняли?

— Да, да. Но почему?

— Приказ достопочтенного министра иностранных дел.

— Разве так можно?

— Да уж, сами видите.

— Но зачем.., то есть почему они так снисходительны к мисс э… рыбке?

— Они не снисходительны. Начхать им на нее. Дело в шумихе. Представляете, ее приволокут в суд — что она может там наболтать о м-с Ч.? О трупе? А об этом-то и нельзя говорить! Я могу лишь предполагать, что все дело в чертовом муже — мистере А. Ч. Улавливаете?

— Да, пожалуй.

— Так вот, он сейчас где-то там, за кордоном, с деликатным заданьем. И они очень не хотят испортить ему дело.

— Ай-ай-ай…

— Простите?

— Это, мой дорогой, я выразил свое возмущение.

— А, понятно… А то я подумал, что вы чихнули. Что ж, возмущение — хорошее слово, хотя лично мне сейчас хотелось бы употребить словечко покрепче. Надо же дать этой дамочке улизнуть. Тут кто угодно взбесится!

— Она не уйдет, — мягко проговорил Пуаро.

— А я вам говорю

— мы связаны по рукам и ногам.

— Вы — может быть, а я нет.

— Старина Пуаро! Значит, вы продолжаете?!

— До гробовой доски.

— Только не до вашей, старина. Впрочем, если дело и дальше пойдет так, кто-нибудь, это точно, пришлет вам тарантула в конверте. — Он повесил трубку.

«Действительно, — подумал Пуаро, — к чему была эта мелодрама с гробовой доской? Абсурд, да и только».

Письмо пришло с вечерней почтой. Отпечатано на машинке, если не считать подписи:

«Дорогой мистер Пуаро!

Буду премного обязан вам, если вы завтра свяжетесь со мной в любое удобное для вас время. Думаю, смогу быть вам полезен. Может быть, встретимся в моем доме в Челси? В 12.30? Если вас это не устраивает, прошу созвониться с моим секретарем и обговорить с ним детали встречи. Прошу извинить за спешку.

Искренне ваш,

Алистер Блант».

Пуаро чуть отодвинул письмо и прочитал еще раз. Тут зазвонил телефон.

Иногда Эркюлю Пуаро казалось, что он может по тембру звонка догадаться о содержании предстоящего разговора. На сей раз он сразу почувствовал, что беседа будет важной. Это — не ошибка номером и не звонок от знакомых.

— Алло? — вежливо спросил он, сняв трубку.

— Простите, — раздался невыразительный голос, — какой у вас номер?

— Уайтхолл, 7272.

Пауза, щелчок, затем снова послышался голос, но на сей раз женский.

— М-р Пуаро?

— Да, это я.

— М-р Пуаро, вы скоро получите или, возможно, уже получили одно письмо.

— Кто это говорит?

— Вам это знать не нужно.

— Что ж, мадам, я действительно получил с вечерней почтой восемь писем и три счета.

— Значит, вы поняли, о каком письме я говорю Думаю, у вас хватит ума не принять сделанное вам предложение.

— Извините, мадам, но это уже мое дело.

Голос зазвучал холоднее:

— Я вас предупредила, м-р Пуаро. Ваше вмешательство больше не потерпим. Держитесь подальше от этого дела!

— А если я буду держаться поближе к нему?

— Тогда мы будем вынуждены предпринять меры, чтобы ваше вмешательство нам ничем не грозило…

— Мадам, вы мне угрожаете?

— Мы просто просим вас быть благоразумным. Это в ваших же интересах.

— Ваше благородство не знает границ!

— Вы не в состоянии изменить ход событий и помешать задуманному. Поэтому держитесь подальше от того, что вас не касается. Поняли?

— Понял. Но я считаю, что смерть доктора Морли касается и меня.

— Смерть Морли была лишь несчастным случаем, — резко зазвенел голос. — Просто он некстати вмешался в наши планы.

— Он был человеком, мадам, и умер безвременно.

— Он не представлял ценности.

— А вот в этом вы ошибаетесь…

— Сам виноват. Он не хотел проявить благоразумие.

— Что ж, я тоже не хочу его проявлять.

— Значит, вы дурак! — На другом конце положили трубку.

Пуаро несколько раз произнес «алло», но потом тоже положил трубку. Он решил не беспокоить телефонную станцию просьбами установить, откуда ему звонили, ибо был почти уверен, что звонок был из автомата.

Заинтересовало же и одновременно озадачило его другое — он был уверен, что слышал этот голос раньше. Но где? А может, это был голос мисс Сэйнсбэри Сил?

Насколько он помнил, голос мисс Сил был высоким, очень эмоциональным, с подчеркнуто правильным произношением. Этот же звучал совершенно иначе, хотя чего только не приходится ожидать от актрис вроде Мейбл Сил? Уж ей-то это было бы пара пустяков. Тембр голоса был похож.

Однако такое объяснение его никак не устраивало. Нет, это был голос другого человека, причем того, которого он уже слышал. И это не близкий знакомый Пуаро, хотя пару раз он уже слышал этот тембр. Это определенно.

Но зачем им беспокоить его подобными угрожающими звонками? Они что, думают, что он испугается? Похоже на то. Плохие психологи!

Утренние газеты принесли сенсацию на премьер — министра, когда он покидал свою резиденцию, было совершено покушение. По счастью, стрелявший промахнулся Этого незадачливого индуса тотчас же доставили в полицию.

Прочитав сообщение, Пуаро взял такси и направился в Скотленд — Ярд, где попросил проводить его к инспектору Джаппу. Тот был искренне рад видеть друга.

— А, значит и вас новости не оставили безразличным! Хотите знать подробности? Вам известно, что премьер был не один? С ним был его друг. И знаете, кто был этот друг? Алистер Блант!

— Да что вы?

— Именно! Кроме того, у нас есть все основания подозревать, что пуля предназначалась именно Бланту, а отнюдь не нашему премьеру. Ну, если, конечно, исключить вероятность того, что покушавшийся мог с трех метров промазать.

— И кто стрелял?

— Какой-то полупомешанный студент — индус. Как всегда, подогревший себя наркотиками. Но его явно направили на это дело. Это не его затея.

— А как его схватили? — продолжал Джапп. — Как правило, у резиденции премьера всегда толпятся зеваки. Сразу после выстрела один молодой американец скрутил какого-то парня с бородой и завопил, что поймал убийцу. Индус же тем временем попытался скрыться. Хорошо, что наши ребята его перехватили.

— А кто был этот американец? — с интересом осведомился Пуаро.

— Какой-то Райкс. А что? — Джапп уставился на друга. — В чем дело?

— Говард Райкс? Он остановился в «Холборн-па-ласе»?

— Да. Но почему?.. Откуда вы… То-то я подумал, что это имя мне знакомо. Это ведь тот самый пациент из приемной Морли. Он еще тогда смылся, в тот самый день, когда дантист застрелился!

Джапп ненадолго, задумался, а потом сказал:

— Черт, все время вылезает то дело. Послушайте, Пуаро, вы все еще не переменили мнение?

— Нет, — угрюмо проговорил Пуаро. — И у меня есть кое-какие идеи.

В здании готического стиля Пуаро был принят секретарем — высоким, худощавым молодым человеком с изысканными манерами.

— Прошу меня извинить, — произнес он приятно — извиняющимся голосом, — и м-р Блант также присоединяется к моим извинениям. Дело в том, что его неожиданно вызвали в резиденцию премьер — министра. Последствия этого... вчерашнего инцидента. Я звонил вам, но вас, к сожалению, не было дома.

Молодой человек не умолкал:

— М-р Блант уполномочил спросить вас, не будете ли вы так любезны согласиться провести с ним уикэнд в его загородном доме в Кенте? Графство Экшем. Если вы не возражаете, завтра вечером он заедет за вами на машине.

Пуаро колебался.

— М-р Блант очень хотел бы вас видеть, — настаивал секретарь.

Наконец Пуаро кивнул головой.

— Хорошо, я принимаю приглашение.

— Великолепно! М-р Блант будет в восторге.

Пуаро снова кивнул.

— Если он заедет в пять сорок пять, вас это… О, доброе утро, м-с Оливера. — В комнату вошла мать Джейн Оливера. Женщина была прекрасно одета, ее хорошо уложенную голову украшала изящно заломленная набок шляпка.

— М-р Селби, м-р Блант говорил вам о садовых стульях? — обратилась она к секретарю. — Я еще вчера собиралась обсудить этот вопрос, потому что они могут нам понадобиться в ближайший уикэнд и… — Тут м-с Оливера наконец-то заметила Пуаро и умолкла.

— М-р Пуаро, вы знакомы с м-с Оливера?

— Да, я уже имел счастье быть представленным мадам.

— О, здравствуйте, — рассеянно проговорила дама. — Разумеется, м-р Селби, я понимаю, что м-р Блант очень занят и все эти домашние пустяки…

— Ну что вы, все в порядке, — заверил ее расторопный Селби. — Он говорил мне, а я уже связался с соответствующей фирмой.

— Ну, у меня просто камень с души. А теперь, м-р Себли, не могли бы вы сказать мне… — Она снова закудахтала. Пуаро показалось, что она и внешне смахивает на курицу — большую жирную хохлатку. Тем временем м-с Оливера направила свой величавый бюст к двери.

— …и если вы действительно уверены в том, что в этот уикэнд у нас никого не будет…

Селби откашлялся.

— М-р Пуаро также приглашен, мадам.

М-с Оливера снова умолкла. Обернувшись, она с явной неприязнью окинула взглядом фигуру сыщика.

— Это так?

— М-р Блант очень любезно пригласил меня, — заверил он ее.

— Да, конечно.., но интересно, почему это… Все это так не похоже на Алистера! Прошу извинить меня, — м-р Пуаро, но м-р Блант обещал мне спокойный, семейный уикэнд.

— М-р Блант также настаивал на том, чтобы м-р Пуаро посетил его, — гнул свое Селби.

— Вот как? А мне он об этом ничего не сказал.

Распахнулась входная дверь — на пороге появилась Джейн.

— Мама, ты готова? Нас ждут в час пятнадцать.

— Сейчас, Джейн, потерпи немного.

— Ради бога, поторопись. Привет, м-р Пуаро! — проговорила девушка. Она стала как вкопанная, в глазах мелькнула тревога.

— М-р Пуаро тоже поедет с нами на уикэнд, — ледяным голосом проинформировала ее мать.

— А.., понятно. — Джейн посторонилась, пропуская мать. Затем она было двинулась вслед за ней, но неожиданно обернулась.

— М-р Пуаро! — ее голос звучал повелительно. Тот пошел к ней.

— Вы едете в Экшем? Зачем? — низким голосом спросила она.

Пуаро пожал плечами:

— Ваш дядюшка любезно пригласил меня.

— Но он не может знать… Он не может… Когда он пригласил вас? Впрочем, это неважно.

— Джейн! — раздался из холла голос ее матери.

— Прошу вас, — столь же приглушенно, но настоятельно проговорила девушка, — не приезжайте.

Она вышла. До Пуаро донеслись слова вежливой перебранки. Высокий, обиженный голос м-с Оливера кудахтал: «Я не собираюсь терпеть твою грубость, Джейн! И я приму меры к тому, чтобы ты не вмешивалась».

— Значит, завтра около шести? — лишний раз напомнил секретарь.

Пуаро машинально кивнул. Ему казалось, что только что он видел привидение. Точнее, не видел, а слышал, поскольку глаза здесь были ни при чем. Две фразы, которые донеслись из-за двери, были почти идентичны тем, которые он услышал по телефону. Теперь ему стало ясно, почему тот голос показался ему знакомым.

Он двинулся к выходу, обреченно качая головой.

Значит, м-с Оливера? Но это невозможно! Не могла же она звонить ему по телефону! Пустоголовая дамочка, изображающая из себя великосветскую леди, самолюбивая и эгоцентричная. Как он только что назвал ее? «Жирная курица…»

Не исключено, что слух его подвел. Хотя…

«Роллс-ройс» подкатил к дому Пуаро около шести. В машине сидели только Блант и его секретарь. М-с Оливера с дочерью, видимо, отправились на уикэнд раньше на другой машине.

Поездка прошла спокойно. Блант говорил мало, в основном о своем саде и недавней выставке цветов. Пуаро поздравил его с избавлением от смертельной угрозы.

— А, это… — с ухмылкой произнес Блант. — Не думаю, что тот парень действительно в меня целился. Бедолага, он, думаю, и сам толком не знал, что делал. Один из тех полубезумных студентов. Нет, право, они не представляют никакой угрозы. Что, выстрел в премьера изменит ход истории? Впрочем, весьма патетично!

— Но на вас ведь и раньше покушались?

— Мелодраматичное какое-то слово… Впрочем, недавно по почте прислали бомбу — примитивненькую такую, но все же… Ну скажите мне, как такие могли бы эффективно управлять миром, если они даже приличную бомбу и то сделать не могут?! — Он покачал головой. — Всегда одно и то же — длинноволосые дремучие идеалисты без единого навыка практической работы. Я отнюдь не семи пядей во лбу и никогда не претендовал на это, но я умею читать, писать и считать. Вы меня понимаете?

— В целом, но, пожалуйста, поясните…

— Я читаю то, что написано по-английски и понимаю смысл написанного. Я не говорю о гиперболах, метафорах и других сложностях. Нет, я имею в виду деловой английский язык. Его я понимаю. Большинство же людей — нет! Если мне надо что-то выразить на бумаге, я беру чистый лист и ручку. И сажусь за стол. Но я обнаружил, что многие люди и с этой задачей не в силах справиться. Теперь об арифметике. Если у Джонса есть восемь бананов, а Брайтон взял у него десять, сколько штук останется у Джонса? Многие считают, что ответ на этот вопрос прост. Им и в голову не придет простая истина, что Брайтон просто не в состоянии сделать задуманное.

— И тогда они стараются как-то схитрить, сфокусничать, лишь бы как-то выкрутиться? — вставил Пуаро.

— Именно! Да и политики, что и говорить, ненамного отличаются от таких людей. Я же всегда ратовал за элементарный здравый смысл. Ведь в конечном итоге именно он прав.

Он рассмеялся. — Извините, не будем говорить о работе. Есть у меня такая плохая привычка. Хватит! Прочь из Лондона — прочь все дела! Кстати, как там ваши-то приключения! Давно хотел услышать о них. Я когда-то увлекался детективными романами. Как вы считаете, м-р Пуаро, в них есть хоть крупица правды?

Беседа изменила свое направление. Блант как школьник дотошно копался в деталях раскрытых Пуаро преступлений.

Приятная и непринужденная атмосфера поездки столкнулась со своим первым испытанием, когда, подъехав к парадному большого дома, они увидели, как массивный бюст м-с Оливера прямо — таки излучал холодное неодобрение. Она старалась, как могла, игнорировать присутствие Пуаро, сосредоточив все внимание на хозяине дома и его секретаре.

Селби проводил Пуаро в его комнату.

Дом был небольшой, обставлен в спокойном хорошем вкусе. Все было дорогим, но простым. Это полностью распространялось и на остальные стороны жизни особняка — его сад, прислугу, поваров.

Обед прошел спокойно. Общество Бланта позволило Пуаро почти забыть о существовании неприступно — холодной мадам и ее резковатой дочки, поведение которой подчас отдавало даже какой-то враждебностью.

«Но почему? — подумал к концу обеда Пуаро. — Почему?..»

— А почему Элен сегодня не ужинает с нами? — поинтересовался Блант.

Губы Джулии Оливера сжались.

— Наша дорогая Элен сегодня переутомилась — она много поработала в саду. Я рекомендовала ей прилечь и не утруждать себя переодеванием к ужину. Думаю, она меня поняла и прислушалась к моим словам.

— Да, понимаю… — несколько странно и почему-то озадаченно проговорил Блант. — Я-то думал, что уикэнды вносят разнообразие в ее жизнь.

— Элен такая простая душа, — твердо заявила м-с Оливера. — Она любит пораньше ложиться.

После обеда Пуаро сидел в гостиной в обществе секретаря Бланта, когда до него донесся обрывок диалога матери с дочкой.

— Мама, дяде, кажется, не понравилось, как ты обошлась с Элен Монтрессор.

— Ерунда! Слишком уж он добросердечен. Эта бедная родственница ноги должна ему целовать за то, что может бесплатно жить в его коттедже. А заявляться сюда каждый уикэнд на ужин — это уж слишком! Абсурд какой-то! Подумаешь, какая-то двоюродная племянница, а то и того меньше. Нельзя же так навязываться!

— Но у нее же есть гордость, мама. И потом, она столько переделала в саду.

— Ну, это у шотландцев в крови!

В дверях показался Блант. Заметив Пуаро, он пригласил его к себе в кабинет, где, предложив гостю сигарету, перешел прямо к делу.

— Знаете, м-р Пуаро, меня многое не устраивает в этом деле. Я имею в виду историю с этой Сэйнсбэри Сил. По некоторым причинам, которые лично мне кажутся вполне логичными, власти прекратили расследование. Я не знаю точно, кто такой этот Альберт Чепмэн и чем он занимается, но в любом случае занимается он важным делом и в любой момент может, как говорится, попасть в неприятности. Сам я не очень-то подкован в таких вопросах, но премьер как-то намекнул, что чем скорее это дело выйдет из — под обстрела газетчиков и забудется, тем лучше.

— Что ж, властям лучше знать, что делать. Значит, у полиции руки связаны?

Блант наклонился к Пуаро.

— Но я хочу знать правду. И вы можете мне в этом помочь. На вас-то этот запрет не распространяется.

— Чего именно вы хотите от меня?

— Я хочу, чтобы вы нашли эту женщину, мисс Сил.

— Живую или мертвую?

Брови Бланта поползли вверх.

— Вы допускаете, что она умерла?

Пуаро ненадолго задумался, потом тихо, но весьма твердо произнес:

— Если вы хотите знать мое личное мнение.., но запомните, это — только мое мнение — так вот, я думаю, что она мертва.

— Почему вам это пришло в голову?

Пуаро улыбнулся:

— Пожалуй, едва ли вам что-нибудь скажет моя фраза о том, что на эту мысль меня навела пара новых чулок, которые я нашел в гардеробе.

Блант изумленно уставился на него.

— Странный вы человек, м-р Пуаро…

— И даже очень. Я, если можно так выразиться, методичный, организованный и логично мыслящий человек. И мне не нравится, когда случайные факты начинают притягивать в подкрепление какой — либо теории. Мне лично это кажется... необычным.

— Я тоже много думал об этом деле, — сказал Блант. — Мне всегда нужно время, чтобы продумать что — либо до конца. И неизменно ощущал, какое это дело странное. Посмотрите, сначала бедняга — дантист пускает себе пулю в лоб, потом жена какого-то Чепмэна оказывается упакованной в сундук в своей же квартире, да еще с обезображенным лицом. Отвратительно! И я не могу избавиться от ощущения, что за всем этим что-то стоит. Пуаро кивнул.

— Знаете, — продолжал Блант, — чем больше я думаю об этом деле, тем больше убеждаюсь в том, что эта женщина никогда не была знакома с моей женой. Это был лишь предлог, чтобы заговорить со мной. Но зачем ей это было надо? Что это дало бы ей? Ну, какой-нибудь мизерный взнос на благотворительность. Но ведь опять же — обществу какому-нибудь, а не ей лично. Нет, я определенно чувствую, что все это было подстроено — и встреча со мной у входа в дом в том числе. Надо же, какое подозрительное совпадение! Но я не перестаю спрашивать себя — кому это было надо? Зачем?

— Вы нашли верное слово — зачем? Я тоже задаю себе этот же вопрос, но, увы, ответа пока не нахожу.

— И у вас нет абсолютно никаких соображений на этот счет?

Пуаро сделал широкий жест рукой.

— Мои соображения — детская выдумка, не более того. Не исключаю, что все было подстроено с целью показать вас кому — то. Но и это звучит абсурдом. Вы и без того достаточно известный человек. Что, нельзя было показать вас, когда вы входите в дом?

— Но опять напрашивается вопрос — зачем кому-то понадобилось показывать меня какому-то третьему лицу?

— М-р Блант, постарайтесь хорошенько припомнить детали того самого утра, когда вы пришли на прием к стоматологу. В словах его или жестах, ну, в интонациях вам ничего не показалось тогда странным? Необычным? Что-нибудь, что мы могли бы использовать как нить для дальнейшего расследования?

Блант задумался, но через несколько секунд сокрушенно покачал головой.

— Вы абсолютно уверены, что он не произносил имени этой мисс Сил?

— Нет.

— А м-с Чепмэн?

— Да нет же. Мы вообще не говорили о конкретных людях. Так, розы, цветники, погода, отпуск…

— И никто не заходил в кабинет, пока вы там сидели?

— Дайте подумать… Нет, пожалуй, никто. Раньше я припоминаю какую-то блондинку… Но на этот раз она в кабинет не заходила. О, подождите! Ну конечно, туда зашел второй дантист, тот, что говорил с ирландским акцентом.

— Что же он сказал? Или сделал?

— Да нет, просто спросил Морли о чем-то и вышел. Как мне показалось, Морли не особенно горел желанием разговаривать с ним. Ну, с минуту говорили, а то и меньше.

— Больше вы ничего не припоминаете? Абсолютно ничего?

— Нет, что касается его, то он был в полном порядке. — Пуаро откинулся в кресле. — Мне он тоже показался вполне нормальным.

Возникла долгая пауза, после которой Пуаро спросил:

— Извините, а вы не припоминаете одного молодого человека, который в то утро сидел вместе с вами в приемной врача?

— Так-так.., да, кажется, там сидел какой-то молодой человек. Непоседливый такой. Впрочем, я не очень хорошо его запомнил… А почему вы спрашиваете?

— Вы бы узнали его снова?

— Едва ли. Я толком и не смотрел на него.

— И он не пытался заговорить с вами?

— Нет. — Блант заинтересованно посмотрел на Пуаро. — Но почему вы об этом спрашиваете?

— Этого молодого человека зовут Говард Райкс. Пуаро ожидал увидеть какое-то изменение в лице Блант, но тот оставался невозмутимым.

— Мне надо бы знать это имя? Я встречался с ним?

— Не думаю. Это приятель вашей племянницы.

— А, один из друзей Джейн?

— Ее мать, насколько мне известно, не одобряет этой дружбы.

— Ну, это, наверное, не подействует на Джейн, — отсутствующим голосом проговорил Блант.

— А мне кажется, что мать Джейн Оливера считает эти отношения столь серьезными, что даже решила увезти дочь из Штатов, лишь бы отвязаться от этого парня.

— Ах, так вот о ком речь!..

— Похоже, вы что-то вспомнили?

— Да, конечно. Уверен, что он не вполне подходит в друзья Джейн. Кажется, он замешан в каких-то подрывных делах?..

— Со слов мисс Оливера я понял, что он тогда специально записался на прием к Морли. Причем с единственной целью — увидеть вас.

— Познакомиться со мной и очаровать собственной личностью?

— Пожалуй, не совсем так. Думаю, цель заключалась в том, чтобы увидеть вас и попытаться самому проникнуться к вам симпатией.

— Какая наглость!

Пуаро едва сдержал улыбку.

— Похоже, вы воплощаете в его глазах все пороки и изъяны человеческого рода, не так ли?

— Я действительно не одобряю этого молодого человека, — твердо заявил Блант. — Болтает много, шляется где-то, вместо того, чтобы заниматься порядочным делом.

Пуаро ненадолго задумался. — Извините меня, м-р Блант. Могу я задать вам один не вполне скромный вопрос личного порядка?

— Спрашивайте.

— Если вы умрете, каков будет характер вашего завещания?

Последовала серия вопросов о причине подобного интереса, на что прозвучали объяснения, что все это имеет отношение к делу.

— Но в конце концов люди, покушавшиеся на вас, могут и продолжить свои попытки, так ведь? И они отнюдь не обязательно окажутся сумасшедшими юнцами.

Блант уставился на собеседника.

— К чему вы клоните?

— Скажу проще. Я хочу знать, кто выгадает от вашей смерти?

Блант улыбнулся.

— В первую очередь больница Святого Эдварда, затем — Раковый институт и Королевский институт для слепых.

— А, вот так…

— Кроме того, часть денег я оставлю своей племяннице по браку — мисс Джулии Оливера. Аналогичную сумму — ее дочери Джейн и, наконец, достаточно солидная доля отводится моей единственной кровной родственнице Элен Монтрессор, чье материальное положение отнюдь не блестяще. Но вы понимаете, м-р Пуаро, все это — сугубо между нами.

— Естественно.

— Надеюсь, вы не думаете, что одна из них замышляет меня убить — не без сарказма спросил Блант.

— Ничего я не думаю, м-р Блант.

Тот успокоился.

— Ну так как? Возьметесь за дело с этой мисс Сил?

— Чтобы найти ее? Да, возьмусь.

— Великолепно! — воскликнул Блант.

Выходя из комнаты, Пуаро чуть не столкнулся с высокой женщиной, стоявшей за дверями.

— Прошу прощения, мадемуазель…

Джейн Оливера слегка отпрянула в сторону.

— Хотите знать, что я о вас думаю, м-р Пуаро?

— Но позволь…

— Вы — шпион, — она не дала ему кончить. Было похоже, что вопрос этот был скорее риторическим и ответ у нее был давно готов. — Да, вот вы кто! Маленький, шустрый шпионишка, который повсюду рыскает и только беспокоит порядочных людей!

— Уверяю вас… — начал было Пуаро.

— Я знаю, куда вы метите. И зачем вам вся эта ложь — тоже знаю. Что же вы так прямо и не скажете? Зато я скажу вам — ни черта вы не дознаетесь! Да и до чего дознаваться — то? Кому вообще надо причинять ущерб хотя бы волоску с головы моего достопочтенного дядюшки? Он в полной безопасности! И всегда будет ею наслаждаться. Неуязвимый, добротный, процветающий — и весь набитый шелухой! Куда он денется, этот несчастный Джон Буль?! Без всякого воображения и способности смотреть в будущее.

Она на мгновение умолкла, а затем, сменив резкий, срывающийся тон на более низкий, добавила с ядом:

— Ненавижу любое упоминание о вас, проклятый мелкий буржуазный детектив!

Резко повернувшись, она скрылась в соседней комнате.

Пуаро стоял как вкопанный — глаза широко раскрыты, брови подняты, пальцы растерянно теребят кончики усов.

«Эпитет „буржуазный“ будет в самый раз» — подумал он. Такой он и есть. Вот только презрительный тон, с которым мисс Оливера бросила ему этот «упрек», давал пищу для размышлений.

В задумчивом настроении он вернулся в гостиную.

М-с Оливера раскладывала пасьянс. Окинув вошедшего холодным взглядом, подобным тому, каким досужий наблюдатель смотрит на ползущего жука, она томно пробормотала:

— Пиковый валет на червовую даму…

Пуаро ретировался.

— Увы!.. Кажется, никто меня здесь не любит, — единственное, что смог пробормотать он.

Через балконную дверь он вышел на веранду, а оттуда в сад. Стоял прекрасный вечер, наполненный пряными ароматами. Слегка взбодрившись, Пуаро двинулся вперед, ориентируясь по едва видимой тропинке. Он повернул за угол и — две неразборчивые тени метнулись в разные стороны.

— Ну вот, теперь помешал влюбленным, — снова вздохнул он.

Он поспешно повернул обратно. Даже здесь он оказался лишним.

Проходя мимо окон комнаты Бланта, он услышал, как тот что-то диктует секретарю.

Больше Пуаро идти было некуда. Он вернулся к себе в спальню.

— Да, — подумал он, — славненькая складывается ситуация…

Интересно, ошибся он или нет, думая, что слышал тогда по телефону голос м-с Оливера? В самом деле, абсурднейшая мысль!

Он вспомнил мелодраматичное откровение маленького м-ра Барнса. Потом о загадочном местонахождении ОХ — 912 или Альберта Чепмэна. Почему-то припомнился — надо же, досадное воспоминание! — взволнованный взгляд служанки Агнес…

Все было как обычно — люди не скажут ни слова о простейших вещах. Но до тех пор, покуда не уберешь, на финишную прямую не выйти.

И самым трудным, почти непреодолимым препятствием во всем этом деле ему сейчас казалась проблема мисс Сил… Концы с концами не сходились.

«Может, я действительно старею?..» — подумал Пуаро.

Шесть, шесть — гость не хочет есть

После беспокойной ночи Пуаро был на ногах с раннего утра. Погода была идеальной, и он решил повторить вчерашний маршрут.

Сад, признал он, был выдержан в строгом, чисто английском порядке.

Он прошел к розовому саду, где повстречал крепкую женщину в твидовом жакете и юбке, с короткой прической и густыми темными бровями. Медленным, спокойным голосом она разговаривала с мужчиной, в котором Пуаро узнал старшего садовника. В ее голосе звучал заметный шотландский акцент. Садовник явно тяготился беседой.

В голосе Элен Монтрессор отчетливо звенели саркастические нотки, в связи с чем Пуаро решил проскользнуть на соседнюю аллею. По пути ему попался еще один садовник — молодой парень, который, заметив Пуаро, старательно заработал лопатой.

— Доброе утро, — приветливо обратился к нему Пуаро.

— Доброе утро, сэр, — пробормотал тот, не оставляя своего занятия.

Пуаро это несколько удивило. Насколько он знал садовников, те не упускали возможности хоть ненадолго прервать видимость напряженного труда и немного поболтать. Этот же повел себя явно неестественно. Кроме того, Пуаро показалось, что он где-то уже видел эти плечи, хотя, успокоил он себя, не исключено, что после того телефонного звонка ему всюду мерещатся похожие голоса и фигуры.

Пуаро двинулся далее и через секунду над живой изгородью подобно полной луне взошла его яйцеобразная голова. Точнее — ее макушка. Глаза Эркюля не упускали из виду молодого садовника, который наконец оставил свое занятие и теперь рукавом утирал пот с лица.

— Очень странно и интересно! — пробормотал Пуаро и позволил «луне» вновь закатиться за кусты.

Действительно странно. Фрэнк Картер вроде бы устроился секретарем, а оказался садовником на службе у Алистера Бланта.

Погруженный в эти раздумья, Пуаро услышал отдаленный звук гонга и поспешил к дому. На подходе к нему он увидел своего гостеприимного хозяина, разговаривавшего с мисс Монтрессор. Ее голос звучал ясно и разборчиво:

— Очень мило с твоей стороны, Алистер, но я бы предпочла не принимать приглашения на этой неделе, пока у тебя гостят американские родственницы.

— Согласен, Джулия довольно бестактна, но, уверяю тебя, она не хотела…

— А на мой взгляд, — спокойно произнесла женщина, — со мной она ведет себя просто нагло, а я никому не позволю вести себя со мной подобным образом. Ни американкам, ни кому другому.

Мисс Монтрессор удалилась, и Пуаро приблизился к Бланту. Тот теперь походил на всех остальных мужчин, которым приходится разбираться с проблемами и капризами своих родственниц:

— О, черт! Эти женщины! — горестно проговорил тот. Не правда ли?

Когда они повернули к дому, Блант, вздохнув, сказал:

— Как мне недостает моей жены!

В столовой он обратился к м-с Оливера:

— Мне кажется, Джулия, ты обидела Элен.

— Ах, какие они чувствительные, эти шотландцы! — поморщившись, ответила та.

Блант вконец расстроился.

— Кстати, — решил вмешаться Пуаро, — я только что видел молодого садовника, который, похоже, совсем недавно работает у вас.

— Вы правы, — кивнул Блант. — Бартон, наш третий садовник, недавно уволился и нам пришлось подыскать ему замену.

— Вы не припомните, откуда он приехал?

— Пожалуй, нет. Его нанял Мак Алистер. Кажется, кто-то просил меня взять его, хотя бы условно. С испытательным сроком. Ему дали наилучшие рекомендации. Странно, но Мак Алистер им недоволен и хочет, чтобы я уволил его.

— А как его зовут?

— Даннинг… Санбэри… Что-то в этом роде.

— Поймите меня правильно, но сколько вы платите ему?

— Э.., два с половиной фунта.

— Не больше?

— Ни в коем случае. Возможно, даже меньше.

— Да, странно все как-то получается, — заключил Пуаро.

Блант с интересом посмотрел на него. Тем временем Джейн отвлекла дядю от разговора:

— Не так уж мало людей жаждут твоей крови, дядюшка.

— А ты что, начиталась отчетов о дебатах в парламенте? Но скажу тебе: если мы послушаемся болтунов вроде Ачертона с его идеями в области финансов, Англия обанкротится в одну неделю.

— Скажи, дядя, а тебе самому никогда не приходила в голову идея попробовать что-нибудь новенькое?

— Если оно не улучшает старое — нет!

— Но откуда тебе знать? Ты же даже не попробуешь! Только скажешь: «Это не годится», «Это не пойдет», а сам и не пробовал.

— Эксперименты подчас приводят к беде.

— А ты что, доволен нынешним состоянием дел, всем этим транжирством, неравенством, несправедливостью? Надо же что-то делать!

— При всем при том у нас довольно неплохо получается, Джейн.

— А надо все заново устраивать. Все! — с жаром проговорила племянница Бланта. — А ты тут сидишь и спокойно завтракаешь! — Она вскочила и через балконную дверь выбежала в сад.

Лицо хозяина вновь выразило некоторое удивление и смущение.

— В последнее время Джейн сильно изменилась, — заметил он. — Откуда она набралась всего этого?

— Не обращай внимания на ее болтовню, — заметила м-с Оливера. — Глупенькая она еще. Болтается по новомодным компаниям, где у парней такие щегольские галстуки, а уж о космах я и не говорю… Ну, и приносят всякую ересь в дом!..

— Но ведь Джейн всегда была такая уравновешенная…

— Это все мода, Алистер…

Блант задумался. М-с Оливера тоже встала из-за стола и вышла.

— Не нравится мне все это! — неожиданно воскликнул хозяин дома. — Все несут какую-то несуразицу! Ведь это же все ерунда, абсолютная чушь! Ну что «все» надо устраивать заново?! Что? Сами-то они знают? Опьянели от своих же слов…

Он печально улыбнулся.

— Да, я — один из остатков старой гвардии.

— Кстати, а если вас.., уберут, что тогда случится?

— Уберут? Ну и выражение! — Он помрачнел. — Что ж, тогда масса безмозглых экспериментаторов примется за дело. И все — конец стабильности, рассудительности, платежеспособности, порядку! Всей той Англии, как мы ее знаем.

Пуаро кивнул — он явно был согласен с банкиром. Платежеспособность была и его жизненным правилом.

Неожиданно Эркюль Пуаро по-новому увидел, что олицетворяет Алистер Блант. Ведь и Барнс говорил ему об этом, но тогда он не ухватил его мысль — Внезапно старый сыщик ощутил страх.

— Все, с письмами покончено, — сказал на следующее утро Блант. — А теперь, м-р Пуаро, я покажу вам мой сад.

Цветы и всякие растения были его хобби, которому он отдавался всей душой и о котором столь же эмоционально рассказывал. Подойдя к концу тропинки, Блант обернулся.

— Посмотрите на тот куст. Разве он не великолепен? Где еще вы видали такой!

Б-а-а-х!!! — Откуда-то из зарослей лавра раздался громкий выстрел и просвистела пуля. Собеседники обернулись в ту сторону. Тут же до них донеслась перебранка двух мужчин. Высокий голос с явным американским акцентом резко взвился вверх:

— Мерзавец! Я выследил тебя! Брось пистолет!

Завязалась драка. Молодой садовник, так добросовестно трудившийся утром, беспомощно барахтался в объятиях мужчины, почти на голову его выше.

Пуаро без труда узнал и второго — ему было достаточно одного его голоса.

— Пустите меня, — упрямо рыкнул Фрэнк Картер. — Это не я. Правда, это не я!

— Ах, не вы?! — саркастично переспросил Говард Райкс. — Значит, на птичек решили поохотиться? — Он остановился, взглянув на подошедших.

— М-р Блант? Этот парень только что стрелял в вас. Я схватил его на месте преступления.

— Ложь! — завопил Картер. — Я стриг кустарник, когда раздался выстрел. А потом мне буквально под ноги полетел пистолет. Я поднял его… Но это же естественно. А тут налетел этот!

Райкс поморщился:

— Оружие было у него в руках, и из него только что стреляли. — Драматичным жестом он протянул пистолет Пуаро.

— Посмотрим, что теперь скажет этот сыщик? Как хорошо, что я успел вовремя схватить тебя. В обойме еще несколько патронов.

— Это уж точно, — чуть слышно пробормотал Пуаро.

— Ну что, — сердито проговорил Блант, — Данной… Данбэри… Как вас там?

— Этого человека зовут Фрэнк Картер, — решил вмешаться Пуаро.

Парень с разгневанным лицом повернулся в его сторону:

— Опять вы выслеживаете меня?! Вы шпионили за мной и в то воскресенье тоже! Я же уже сказал вам — все это не правда! Не стрелял я в него!

— В таком случае, — мягко произнес Пуаро, — кто же стрелял? — И добавил:

— Ведь здесь нет никого кроме нас, так ведь?

Джейн Оливера неслась по аллее, не чуя под собой ног, волосы длинными прядями вились у нее за спиной.

— Говард? — еле смогла выдавить она, уставившись на него широко раскрытыми глазами.

— Привет, Джейн, — весело откликнулся тот. — Я только что спас жизнь твоему дяде.

— Что? Ты спас?!.

— Ваше прибытие, похоже, оказалось весьма кстати, м-р.., э… — замялся Блант.

— Это мистер Райкс, дядя. Он мой друг. Говард Райкс.

Блант посмотрел на молодого человека. Тот улыбался.

— А, так это вы — молодой друг нашей Джейн? Что ж, благодарю вас.

Появившаяся на сцене действия с шумом тормозящего железнодорожного состава Джулия Оливера оглушила окрестность криком:

— Я слышала выстрел! Алистера?.. За что? — Она уставилась на Райкса. — Вы?! Как вы посмели?

— Говард только что спас дяде жизнь, — ледяным тоном проговорила ее дочь.

— Что? Я… Я…

— Этот человек пытался стрелять в дядю и Говард вырвал у него из рук пистолет.

Картер не выдержал:

— Вы все нагло лжете!

Нижняя челюсть м-с Оливера отпала.

— О… — Около минуты она приходила в себя, после чего обратилась к Бланту:

— Мой дорогой Алистер! Как ужасно! Слава богу, ты жив. Но какой шок, какой удар! Никак не могу прийти в себя… Может, мне будет полезна рюмка коньяка?

— Конечно же, вернемся в дом, — быстро отреагировал Блант.

М-с Оливера тяжело оперлась на его руку и направилась в сторону дома. Блант обернулся и бросил через плечо:

— Позаботьтесь об этом молодце, а мы пока позвоним в полицию.

Картер открыл было рот, но ничего не сказал. Смертельно бледный, он стоял — колени его заметно тряслись. Райкс не особенно нежно толкнул его вперед:

— Ну, пошли, ты…

— Все это ложь! — резко, но как-то подавленно проговорил Картер. Райкс обернулся к Пуаро:

— Для великосветской ищейки вы сегодня что-то не особенно активны. Что, нечего сказать?

— Я размышляю, — сухо отреагировал Пуаро.

— Что ж, это тоже надо. Но на этом деле вы, похоже, работенку-то потеряете. Алистер-то спасся отнюдь не благодаря вам.

— Да, м-р Райкс, это уже ваше второе доброе дело.

— То есть?

— Ведь не далее чем несколько дней назад вы схватили человека, который пытался подстрелить премьер — министра, а заодно с ним и м-ра Бланта, не так ли?

— Э.., да, пожалуй, — согласился Райкс. — Это, похоже, становится у меня привычкой.

— Но есть и некоторая разница. Тот человек, которого вы схватили в тот день, отнюдь не собирался стрелять в этих высокопоставленных особ. Так что вы ошиблись.

— Он и сейчас ошибся, — подавленно произнес Картер.

— Потише там! — рявкнул Райкс.

Готовясь к обеду, Эркюль Пуаро строго симметрично повязал один из своих лучших галстуков. Подойдя к зеркалу, он, однако, не почувствовал особого удовлетворения, хотя и не мог понять почему. Ведь дело-то было совершенно ясным — парня поймали за руку, на месте преступления.

Вряд ли он симпатизировал или, по крайней мере, с пониманием относился к людям типа Фрэнка Картера. Парень, с неудовольствием подумал он, явно относился к тем, кого принято относить к «дурной компании». Отталкивающий, грубиян, из тех, что женщинам нравятся, а те, естественно, отказываются верить в худшее, каким бы очевидным оно ни было.

А показания Картера были неубедительными. Сказки насчет агентов секретной службы, которые, видите ли, предложили «непыльную» работу — наняться садовником, подслушивать и регулярно докладывать, о чем говорят остальные садовники. Да от этих объяснений камня на камне не останется, стоит только кому копнуть поглубже. Крайне слабая выдумка, размышлял Пуаро, под стать такому человек, как Картер.

Что говорит в его пользу? Ничего! Если, конечно, не считать утверждений о том, что стрелял кто-то другой. Он все твердит о фальсификации.

Нет, в пользу Картера не говорил ни один факт. Если, правда, не считать больно уж странное совпадение, что Говард Райкс второй раз оказался именно на том месте и в тот самый момент, когда пуля буквально чудом миновала м-ра Бланта.

Предположим, что в этом не было ничего невероятного. Тогда, у резиденции премьер — министра, Райкс явно не имел никакого отношения к покушению. Да и сюда он приехал с понятной целью — быть поближе к своей девушке. Нет, здесь похоже, все сходится.

И ведь как удачно все оборачивается для Райкса! Человек спасает тебе жизнь — как же ты можешь отказать ему в приглашении в дом? Самое меньшее, на что можно пойти, это проявить сдержанное дружелюбие и гостеприимство. Естественно, м-с Оливера это бы не особенно понравилось, но и ей в такой ситуации некуда было бы деться.

Нежелательный ухажер Джейн ступил через порог дома, в котором он, похоже, явно намеревался остаться надолго.

Весь вечер Пуаро внимательно разглядывал нежданного гостя. Парень умело, даже с хитрецой играл свою роль. Не было никаких крамольных мыслей, беседа шла подальше от политики. Сплошные охотничьи байки.

«Нет, — подумал Пуаро, — это уже не волк. К нему успела прироста овечья шкура. Но что осталось под ней? Хотелось бы знать!»

Пуаро готовился ко сну, когда услышал стук в дверь. На пороге стоял Райкс. Заметив выражение лица Пуаро, парень рассмеялся.

— Вы удивлены? А я весь вечер наблюдал за вами. Не нравится мне ваш вид. Слишком уж задумчивый.

— Но почему это вас беспокоит, мой друг?

— Не знаю почему, но беспокоит. Может быть, вы нашли что-то такое, что вам пришлось не по вкусу.

— Вот как? Ну, а если и так?

— Вот я и решил, что будет гораздо лучше, если я во всем признаюсь. Сейчас, перед вами. Я имею в виду тот самый инцидент. Да, это была инсценировка. Я действительно поджидал, когда премьер выйдет из своей резиденции и видел, как Рам Лал стрелял в него. Я знаю этого парня — неплохой парнишка. Нервозный, конечно, но настоящий патриот Индии. Впрочем, там никто и не пострадал. Пули далеко обошли этих надутых индюков, ну, а я решил разыграть небольшую сценку, надеясь, что индусу все-таки удастся скрыться. Схватил какого-то малого, что стоял рядом со мной, и завопил, что поймал убийцу. Правда, полицейские оказались что надо, заметили все-таки… Вот так все и было.

— А сегодня? — поинтересовался Пуаро.

— Это уже другое дело. Сегодня не было никаких Рам Лалов. Только Картер. Но он правда стрелял! Пистолет был у него в руках — тогда я и наскочил на него! Наверное, хотел сделать еще один выстрел…

— Вас действительно так волновала безопасность м-ра Бланта? — спросил Пуаро.

Райкс ухмыльнулся:

— А что, вы находите это странным? После всего того, что я наговорил? Впрочем, допускаю. Я и сейчас считаю, что Бланта надо расстрелять — ради дела прогресса и гуманизма! Здесь нет ничего личного — по-своему он даже очень неплохой старикан английского склада. И все же, когда я увидел, что кто-то целится в него, я не смог утерпеть. Очень непоследовательное животное этот человек. Глупо, конечно…

— Между теорией и практикой очень большая разница.

— Пожалуй, — кивнул Райкс, поднимаясь со стула. На его лице продолжала блуждать улыбка. Простая, открытая улыбка.

— Вот так, я подумал и решил вам все объяснить. — Он вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Спаси меня, боже, от злого человека и убереги от порочного! — пропела м-с Оливера, слегка сбиваясь с мелодии.

Прислушавшись к жестокости ее интонации, Пуаро решил, что «порочным» в этом мнении был явно Говард Райкс.

Пуаро сопровождал семейство Бланта на утреннюю службу в сельской церкви.

— Вы что, регулярно посещаете церковь? — с легкой ухмылкой спросил Бланта Райкс.

Тот пробормотал что-то расплывчатое насчет местных традиций, — нельзя же подводить священника.

Такой чисто английский взгляд на вещи поверг молодого человека в недоумение.

М-с Оливера также из тактических соображений отправилась отдать дань Господу вместе с Блантом и велела дочери пойти тоже.

«Как змеи разверзли они свои пасти, — пел хор мальчиков, — готовые вонзить смертоносные зубы в плоть людскую…»

Басы и тенора подхватили:

«Боже, охрани меня от греховодных. Да упаси от порочных, грозящих жизни моей».

Пуаро тоже решил испробовать свои вокальные способности.

«Гордыня решила испытать меня, расставила вокруг ловушки и сети, перегородила дорогу…»

И так и замер с открытым ртом…

Совершенно отчетливо от увидел ту самую ловушку, в которую едва не попал.

Как сомнамбула он продолжал стоять с открытым ртом и смотреть перед собой. Уже все шумно сели, а Пуаро оставался на ногах.

— Садитесь же… — дернула его за рукав Джейн Оливера.

Больше Пуаро уже ничего не слышал. Служба в церкви перестала для него существовать.

Хитроумная ловушка готова, силки расставлены, вход в них искусно замаскирован. Еще шаг — и он пропал.

В его мозгу как в калейдоскопе менялись всевозможные картины: застежка от туфли, чулки, изуродованное лицо, низкопробные детективы служки Альфреда, занятия Амбериотиса и та роль, которую отвели бедняге Морли.

Все смешалось и спутанным комком покатилось ему под ноги.

Впервые за все это время он здраво взглянул на происходящее.

И, к своему удивлению, зашептал молитву…

Семь, семь — он доволен всем

— Вы м-р Рейли? Я не ошибся?

Молодой ирландец удивленно обернулся. Рядом с ним в конторе пароходной компании стоял низенький человек с громадными усами и яйцеобразной головой.

Вы меня не помните?

О, м-р Пуаро! Ну, вас не так-то легко забыть!

— Собираетесь провести отпуск за границей? — поинтересовался Пуаро, указывая на рекламу туристской фирмы, рядом с которой стоял Рейли.

— Нет, об отпуске речь пока не идет. А вы сами, надеюсь, пока не собираетесь распрощаться с этой страной?

— Иногда я действительно езжу ненадолго в Бельгию. А мне дальше. В Америку. Едва ли, правда, вернусь обратно.

— Жаль слышать это. А как же ваша практика на улице королевы Шарлотты?

— Эта практика, если можно так выразиться, оставила меня без практики.

— В самом деле? Печально… Ну, меня это не особо беспокоит. Я чувствую себя счастливым человеком, стоит мне вспомнить, сколько я оставляю неоплаченных долгов. — Он радостно улыбнулся. — Уж я-то не стану стреляться из-за денежных проблем. Прочь сомнения и — начинай жить заново, вот мой принцип! Профессия и опыт у меня есть и, думаю, неплохой.

— Я как-то видел мисс Морли… — пробормотал Пуаро.

— И как, доставила удовольствие вам эта встреча? Думаю, вряд ли. По-моему, свет еще не видел подобных ворчуний. Я часто думал, что бы с ней было, если бы она напилась. Но этого никто никогда не узнает.

— Скажите, вы согласны с решением суда относительно причины смерти вашего коллеги Морли?

— Нет, — уверенно проговорил Рейли.

— И вы не верите в то, что он ошибся с инъекцией?

— Если Морли действительно всадил этому греку что-то не то, он был либо пьян, либо явно намерен отправить его на тот свет. А я никогда не видел его пьяным.

— Значит — умысел?

— Я этого не говорил. Слишком уж тяжкое обвинение. В общем я в это не верю.

— Но ведь должно же быть какое-то объяснение…

— Естественно. Но я его еще не нашел.

— А когда вы в последний раз видели Морли живым?

— Дайте припомнить… Время-то прошло… Пожалуй, вечером накануне. Где-то без четверти семь.

— А в день смерти?

Рейли покачал головой.

— Вы уверены? — не отставал Пуаро.

— Ну, утверждать не могу. Не помню…

— Вы не поднимались к нему в кабинет, скажем, около 12.35? У него тогда должен был сидеть очередной пациент.

— И правда… Поднимался. Надо было обсудить какой-то технический вопрос. Что-то насчет новых инструментов. Мне как раз позвонили насчет них. Но я был у него какую-то минуту, даже меньше. А в кресле действительно сидел клиент.

Пуаро кивнул. — Есть еще один вопрос, который я давно хотел вам задать. Ваш пациент не дождался приема и ушел. Что вы сами делали в течение этого получасового перерыва?

— То же, что и всегда в подобных ситуациях — смешал себе коктейль. Потом же, как я уже вам сказал, я поговорил по телефону и поднялся на минутку к Морли.

— Значит, между 12.30 и часом у вас не было пациента? После того, как ушел м-р Барнс? Кстати, когда он ушел?

— Вы правильно сказали — сразу после 12.30.

— А тогда вы что делали?

— То же, что и перед этим. Сделал себе коктейль.

— А затем опять поднялись к Морли? — Пуаро улыбнулся.

Тут уж и Рейли улыбнулся:

— Поднялся и пристрелил старика? Ведь я же говорил вам уже, что не делал этого. Впрочем, это только мое слово.

— А что вы думаете о горничной Агнес?

Рейли уставился на него:

— Странный вопрос.

— Но мне хотелось бы услышать ответ.

— Ладно, отвечу. Я о ней даже не думал. Джорджина зорко присматривала за служанками, впрочем, правильно делала. Девчонка даже не смотрела на меня, что плохо ее характеризует.

— Мне почему-то кажется, — проговорил Пуаро. — Что девушка что-то недоговаривает. — Он с интересом посмотрел на Рейли, однако тот лишь улыбнулся и пока чал головой.

— Вот уж здесь не спрашивайте. Не знаю. Что есть, то есть…

Он забрал билеты, еще раз кивнул — на этот раз в знак прощания, — и, улыбнувшись, ушел.

Разочарованный клерк фирмы с горечью убедился в том, что Пуаро не собирается отправляться в круиз, любезно предлагаемый его компанией.

Пуаро решил еще раз наведаться в Хэмпстед.

М-с Адамс, пожалуй, слегка удивилась этой повторной встрече. Несмотря на то что инспектор Скотленд — Ярда в самых лучших тонах представил ей Пуаро, она продолжала относиться к нему как к «странному маленькому — иностранцу» и не очень-то всерьез воспринимала его. Поболтать она, правда, была не прочь.

Опознание личности убитой придало этому делу сенсационность, хотя публике стало известно не более того, что тело м-с Чепмэн было ошибочно принято за тело мисс Сил. В прессу не просочился и намек на то, что полиция станет разыскивать мисс Сил по подозрению в ее причастности к преступлению.

М-с Адамс очень обрадовалась, узнав, что это не ее подруга оказалась столь зверски убита. У нее, по-видимому, даже мысли не было, что на ее подругу может пасть подозрение.

— Но согласитесь же, м-р Пуаро, она так неожиданно исчезла — не странно ли это? Нет-нет, я уверена, что все это связано с потерей памяти.

Пуаро признал, что такое могло быть.

— Я припоминаю, — продолжала м-с Адамс, — аналогичная история приключилась с подругой одной из моих кузин. Кажется, это называется амнезией.

Выждав паузу, Пуаро поинтересовался, не упоминала ли мисс Сил в присутствии м-с Адамс имя покойной м-с Чепмэн? Оказывается, нет, не упоминала. Да и с чего бы она стала говорить обо всех людях, с которыми когда-то познакомилась? А кто, кстати, эта м-с Чепмэн и догадывается ли полиция, кто ее убил?

— Это, мадам, пока остается загадкой, — покачал головой Пуаро и, в свою очередь, поинтересовался, не м-с ли Адамс рекомендовала мисс Сил обратиться именно к дантисту по фамилии Морли?

Ответ был отрицательный. Сама она ходила к другому стоматологу и, спроси Мабель ее мнение, она бы, несомненно, порекомендовала ей именно своего врача, а не какого-то Морли.

«Не исключено — подумал Пуаро, — что Морли ей порекомендовала именно м-с Чепмэн».

Примерно то же предположила и м-с Адамс, добавив при этом, что за более полной информацией было бы лучше обратиться к самому дантисту.

Об этом же Пуаро спрашивал и мисс Невил, но та то ли не знала, то ли забыла. Она вроде бы припомнила м-с Чепмэн, но до конца не уверена, говорила ли та когда-нибудь с мисс Сил. А ведь такое имя — Мейбл Сэйнсбэри Сил — забыть нелегко.

Продолжая сыпать вопросами, Пуаро установил, что м-с Адамс познакомилась с мисс Сил в Индии. Знала ли она что — либо о контактах мисс Сил с супругами Блант или, по крайней мере, с самим Алистером Блантом?

— Не уверена, м-р Пуаро. Вы имеете в виду этого банкира? Они действительно некоторое время жили там в резиденции вице — короля, но Мейбл, знай она их лично, наверняка рассказала бы об этом знакомстве.

— И м-с Блант она тоже не упоминала?

— Ни разу.

— Но если бы они дружили, вы бы, конечно же, узнали бы об этом?

— Вне всякого сомнения. И потом… Мне кажется, что на таком уровне у нее вообще не было знакомств. Друзья Мейбл были очень обычными людьми, ну, что-то вроде нас.

— Такого я не допускаю, мадам, — галантно заметил Пуаро, одновременно отвергая огульное причисление своей персоны к «обычным людям».

М-с Адамс продолжала рассказывать о мисс Сил, как о человеке, который недавно скончался. Перечисляла все ее добродетели: доброту, настойчивость, неутомимый труд миссионера.

Пуаро слушал. Как сказал Джапп, Мейбл Сил действительно была реальной личностью. Жила в Калькутте, преподавала, общалась с местным населением. Уважаемая, добропорядочная, возможно, несколько глуповатая, но в целом, как говорится, женщина с золотым сердцем.

— И знаете, м-р Пуаро, — сквозь мысли его прорвался голос м-с Адамс, — настойчивость ее была почти уникальной. Есть ведь такие люди — ты хоть разбейся, а не выудишь у них ни пенса в пользу благотворительного общества. Естественно, рост дороговизны, налоги, инфляция, все такое прочее. А однажды она сказала мне: «Знаешь, Элис, какое это чудо — деньги! Сколько добра можно с ними сделать! Я иногда ловлю себя на мысли, что готова даже пойти на преступление, лишь бы добраться до них». Видите, м-р Пуаро, сколь эмоциональна она была.

— Прямо так и сказала? — задумчиво произнес Пуаро. — И когда же она вам это сказала?

Оказалось, три месяца назад.

Пуаро покинул м-с Адамс весь в размышлениях о характере мисс Сэйнсбэри Сил. Сплошное сосредоточие положительных черт, хотя, если верить м-ру Барнсу, именно среди подобных людей надо искать преступника.

Из Индии она возвращалась на одном пароходе с Амбериотисом. Не исключено, что они действительно обедали вместе в «Савое».

Она утверждала, что была знакома с Блантом и дружила с его женой.

Дважды она посещала дом, где позднее было обнаружено тело, одетое в ее платье, а также ее сумка. Ну прямо все сделано для скорейшей идентификации трупа!

Уж очень скорой…

После беседы с представителем полиции она неожиданно покинула гостиницу.

Могла ли теория, которую Пуаро разработал и в которую верил, объяснить все эти факты?

Он считал, что могла…

Весь в подобных раздумьях, Пуаро дошел до Риджент — парка — ему захотелось прогуляться и потом взять такси.

По аллеям сновали и прыгали ребятишки. Почти на каждой скамейке сидели влюбленные парочки. Одна из них показалась Пуаро знакомой.

Вот как? Значит, Джейн Оливера решила именно здесь встретиться со своим американским бунтарем? После секундного колебания он решительно направился в их сторону.

— Добрый день, мадемуазель.

На мисс Джейн его появление, похоже, особого впечатления не произвело, зато ее приятель был не в восторге.

— Это опять вы?..

— Здравствуйте, м-р Пуаро. Бы всегда появляетесь столь неожиданно?

— Я вам не помешал?

— Отнюдь, — вежливо ответила девушка. Райкс промолчал.

— Будь повежливей, Говард, — попросила его Джейн.

— А к чему здесь все эти манеры?

— Уверена, они тебе пригодятся. Правда, я и сама-то не особенно их набралась, но я — другое дело. Я богата, кажется, недурна собой, а кроме того, у меня есть влиятельные связи. Потому я и могу иногда позволить себе игнорировать правила хорошего тона.

— Джейн, я не очень-то склонен к светской беседе. Пожалуй, я пойду. — Он встал, коротко кивнул Пуаро и удалился.

— Да, — вздохнул Пуаро, — в любви третий всегда лишний…

— В любви? Ну, и словечко вы выбрали!

— Но оно ведь правильно отражает суть вещей. Посмотрите, чуть ли не на каждой лавочке делают то же самое.

— Впрочем, — резковато бросила Джейн, — похоже, я одна из них. — Она неожиданно повернулась к Пуаро.

— Я хочу извиниться перед вами. В тот день я допустила ошибку. Я думала, что вы приехали в Эксшем только для того, чтобы шпионить за Говардом. Но потом дядя сказал мне, что вас интересовало совсем другое дело. То, что связано с исчезновением мисс Сил. Это так?

— Совершенно верно.

— Еще раз прошу извинить меня.

— Но даже если я и хотел подсмотреть за м-ром Райксом, то лично убедился в смелости этого молодого человека, спасшего жизнь вашего дядюшки.

— Странно вы все время намекаете… Я никак не могу понять, когда вы говорите серьезно, а когда шутите.

— Сейчас, мадемуазель, — мрачновато проговорил он, — я абсолютно серьезен.

Голос Джейн дрогнул:

— Почему вы так странно на меня смотрите? Словно жалеете…

— Может быть, я действительно сожалею о некоторых вещах, которые мне предстоит предпринять в недалеком будущем.

— Так не делайте их!

— Увы, должен.

Она в упор посмотрела на него:

— Вы нашли эту женщину?

— Давайте скажем так: я знаю, где ее искать.

— Она мертва?

— Я этого не говорил.

— Значит, жива?

— И этого вы от меня не слышали.

Джейн подняла на него раздраженный взгляд:

— Но в каком-то из этих состояний она все же находится?

— Видите ли, все это не так просто…

— Да, любите вы напускать тень на плетень…

— Я это уже не раз слышал.

Джейн пожала плечами:

— Это же смешно! — Она посмотрела на небо. — Вроде, и солнце светит, а что-то зябко.

— Может, нам лучше пройтись?

Девушка встала. Поколебавшись какое-то мгновение, на все же решилась и спросила:

— Знаете, Говард хочет, чтобы я вышла за него замуж. Прямо сейчас. И чтобы никто не знал. Говорит, что со мной надо только так — иначе у меня смелости не хватит… — Она неожиданно сильно сжала запястье Пуаро. — Так что же мне делать?

— Вы меня спрашиваете? Но у вас же есть более близкие люди.

— Мама? Да от одной только мысли она такой шум поднимет, что хоть из дома беги. Дядя? Ну, он будет осторожен и резонен. «У тебя вся жизнь впереди. Тебе надо хорошенько разобраться в своих чувствах. Да и парень он какой-то странный. Нет смысла торопиться».

— А ваши друзья?

— Нет у меня друзей. Просто толпа разгильдяев, с которыми я танцую, пью, мелю всякую чушь… Говард — единственный живой человек.

— И все же, почему вы спрашиваете именно меня?

— Потому что вы всегда как-то по-особенному смотрите на людей. Будто о чем-то сожалеете. Словно знаете наперед, что должно произойти… — Она осеклась. — Ну, так что же вы мне посоветуете?

Эркюль Пуаро медленно покачал головой.

— Вас ожидает инспектор Джапп, сэр, — встретил Пуаро Джордж.

— Вот я опять здесь, — с кривой ухмылкой буркнул полицейский — И готов сказать: «Ну и чудодей же вы!» Кстати, как вы додумались до того, что…

— Подождите, подождите, мой друг. Выпейте хотя бы воды с сиропом А может, виски?

Через минуту он поднял свой стакан.

— За Эркюля Пуаро, который всегда оказывается прав! — воскликнул Джапп

— Нет-нет, мой друг… — замахал руками Пуаро.

— Нет, все-таки: мы имеем прекрасный образчик самоубийства, и вот — приходит Пуаро, втягивает носом воздух и провозглашает: «Убийство!» И действительно — убийство.

— Значит, вы наконец согласны?

— Ну, пожалуй, вряд ли кто может сказать, что я упрям. Я просто всегда отдаю должное фактам. Но ведь раньше-то этих фактов не было.

— А сейчас они есть?

— Есть! И я пришел, чтобы преподнести их вам, а заодно воздать хвалу вашей прозорливости.

— Я весь внимание.

— Так вот. Пистолет, из которого Фрэнк Картер пытался подстрелить Бланта, оказался парой с тем, из которого убили Морли.

Пуаро уставился на него:

— Но это же невозможно

— Да, это ставит Фрэнка в весьма щекотливое положение.

— Но это ничего не доказывает.

— Согласен, но этого достаточно, чтобы пересмотреть решение суда относительно самоубийства. Пистолет-то иностранного производства, причем редкой модели.

Пуаро сидел, не шелохнувшись, выпучив глаза и изогнув брови как две молодые луны.

— Фрэнк Картер? — наконец вымолвил он. — Нет, это невозможно. Нет!

Джапп издал вздох отчаяния:

— Ну что такое, Пуаро? Сначала вы говорите, что Морли не стрелялся, а что его застрелили. И вот, когда я прихожу к вам и говорю, что мы склонны с вами согласиться, вам это не нравится.

— Вы действительно верите в то, что Морли убил Картер?

— Но ведь все сходится. Картер имел зуб на Морли — это всем известно. В то утро он пришел на улицу королевы Шарлотты. Впоследствии он утверждал,что пришел лишь для того, чтобы сказать своей девушке, что нашел работу. Но теперь-то мы знаем, что тогда он еще не нашел работу! Нашел он ее лишь на следующий день. И он признает это сейчас. Это — ложь номер один. Дальше, он не может вспомнить, где в тот день находился в 12.25. Утверждает, что в то время шел по улице Мерилбоун-роуд, однако его алиби подтверждают лишь в закусочной, куда он заглянул только в пять минут второго. И бармен вспоминает, что был он какой-то странный — руки дрожат, лицо как мел белое.

Пуаро вздохнул и покачал головой:

— Но это как-то не сходится с моими идеями…

— С какими идеями?

— Все, что вы рассказали мне, очень необычно и.., тревожно. Потому что, если вы правы…

В дверь просунулась голова Джорджа.

— Извините, сэр, но… — Продолжить ему не удалось. Мисс Глэдис Невил решительно отстранила его и вошла в комнату весьма решительным шагом. Она плакала.

— Ну, мне пора, — стал откланиваться Джапп. Мисс Невил бросила ему в спину уничтожающий взгляд.

— Это все он! Этот инспектор!.. Но почему он так набросился на Фрэнка?

— Успокойтесь…

— Но ведь он действительно хочет… Сначала обвинили Фрэнка в покушении на этого Бланта, а теперь приписывают ему и убийство м-ра Морли, — Пуаро откашлялся. — Знаете, я ведь был там, в Эксшеме. Когда стреляла в м-ра Бланта.

— Но даже если он действительно сделал это… Если опять вошел в раж… Вы же знаете, он состоит в этих чертовых «Имперских рубахах» — марширует с транспарантами, салютует по-дурацки. А потом, жена Бланта — она ведь была довольно известная еврейка, а на них из патриотических побуждений всегда натравливают ребят как.., ну, в общем-то безобидных, вроде Фрэнка.

— Это что, тезисы в защиту обвиняемого Картера? — решился прервать ее сбивчивую тираду Пуаро.

— Нет, конечно. Но ведь Фрэнк уверяет, что ничего подобного не делал и вообще никогда не брал в руки оружие. Я его не видела — разве разрешат они мне свидание?! — но адвокат был у него и передал мне его слова. Фрэнк уверен, что все это — сплошная инсценировка.

— А адвокат при этом считает, что его подзащитный мог бы придумать историю и получше… — чуть слышно пробормотал Пуаро.

— Защитники такие сложные люди. Никогда прямо не скажут. Но меня очень пугают эти слова про обвинение в убийстве. Но, м-р Пуаро! Я даже мысли не допускаю, что Фрэнк может быть к этому причастен! Ведь у него не было для того никаких оснований!

— Скажите, это правда, что в то утро, когда он пришел к Морли, работы у него еще не было?

— Ну какое это имеет значение — то? Утром он нашел работу или в полдень?..

— Но ведь он утверждал, что пришел туда, чтобы поделиться с вами приятной новостью. Получается же, что никаких новостей у него тогда не было. Зачем же он тогда приходил?

— Ну что? Парень очень расстроен, по-настоящему огорчен. Скажу поправде, я подозреваю, что он выпил. У него не очень крепкая голова, он захмелел. Наверное, хмель зашумел в голове, вот он и решил дать волю чувствам. Пришел к м-ру Морли, чтобы раз и навсегда поговорить с ним обо мне, о себе, ну и вообще…

— Значит, он пришел туда, чтобы устроить сцену в рабочие часы?

— Ну, пожалуй, да, так все выходит. Не подумайте, я его отнюдь не оправдываю…

Пуаро задумчиво поглядел на заплаканное девичье лицо.

— Скажите, а вы знали, что у него есть пистолет? Или даже два пистолета?

— Нет, м-р Пуаро, не знала! И не верю в это. Пуаро еще раз покачал головой, на сей раз весьма неопределенно.

— Ради бога, помогите нам, м-р Пуаро! Если бы вы были на нашей стороне…

— Мадемуазель, я никогда не становлюсь на чью — либо сторону. Я — за правду.

Распрощавшись с девушкой, Пуаро позвонил в Скотленд — Ярд. Джапп еще не подошел, но его помощник сержант Беддос оказался весьма разговорчив. Выяснилось, что полиция пока не располагает доказательствами того, что до покушения в Эксшеме у Фрэнка Картера было оружие. Пуаро задумчиво повесил трубку. Это обстоятельство явно говорило в пользу Картера, но оно, к сожалению, было единственным.

Помощник Джаппа также сообщил ему некоторые детали показаний Картера относительно его работы садовником. Парень настаивает на том, что нанялся туда по заданию Секретной службы. Ему дали задаток, в общих чертах обрисовали будущие обязанности и рекомендовали обратиться к старшему садовнику Мак — Алистеру. Кроме того, ему поручили подслушивать разговоры других садовников и, прикинувшись «левым», провоцировать их на соответствующие высказывания. Эти инструкции он якобы получил от женщины, которая сказала, что к ней следует обращаться по псевдониму «ОХ — 56». Она сказала ему, что ей рекомендовали его как убежденного антикоммуниста. Беседа их проходила в слабо освещенной комнате и Картер не уверен, сможет ли снова опознать ее. У нее были рыжие волосы и очень много косметики на лице.

Пуаро издал стон. Снова налет шпионского романа. Его так и подмывало проконсультироваться на этот счет с Барнсом. По мнению последнего, подобные вещи «случаются».

С последней почтой он получил письмо, содержание которого обеспокоило его еще больше. На конверте был штемпель Хертфордшира.

«Дорогой сэр, — прочитал он. — Я очень обеспокоена и не знаю, что делать. Но надеюсь, что вы извините меня за то, что осмеливаюсь побеспокоить вас. — Чувствовалось, что знаки препинания ее особо не интересуют. — Мне ни в коем случае не хочется быть впутанной в эти полицейские дела. Надо было бы еще раньше рассказать вам обо всем, но поскольку мне сказали, что хозяин застрелился, а я совсем не хотела впутывать сюда еще и молодого человека мисс Невил я ни разу не задумывалась над действиями Фрэнка Картера, а сейчас его забрали за покушение на джентльмена и я подумала что надо бы сообщить вам ведь вы так вежливо разговаривали в прошлый раз со мной о том не знаю ли я чего и я конечно же подумала, что надо рассказать вам все Но мне никак не хотелось бы разговаривать с полицией да и мать моя не одобрила бы этого.

Искренне ваша — Агнес Флетчер».

Пуаро хватило духу одолеть послание.

— Я правильно решил, что здесь замешан мужчина. Только не на того подумал, — пробормотал он.

Восемь, восемь — спеть его попросим

Беседа с Агнес Флетчер состоялась в маленьком кафе в Хертфорде — девушка очень не хотела встречаться под неусыпным оком мисс Морли. Первые пятнадцать минут ушли на выслушивание ее опасений быть замешанной в каком-нибудь уголовном деле или хотя бы быть допрошенной полицией. По ее словам, узнай ее отец или, тем более, мать, о подобном событии, они разом бы отправились на тот свет.

Несколько раз повторив с вариациями те же тезисы, Агнес решилась чуточку приблизиться к делу.

— Я ничего не хотела говорить мисс Морли — ведь она могла спросить, почему же я раньше молчала? Но повариха и я — мы обе часто говорили на эту тему — мы Обе решили, что нас это дело не касается, потому что много читали в газетах о том, как хозяин допустил ошибку с лекарствами, а потом застрелился, а пистолет был у него в руках и вообще все здесь было неясно…

И в речи ее угадывался стиль письма.

— А когда вы начали думать иначе? — мягко вклинился Пуаро, решивший, что слишком резкий поворот разговора может испортить все дело.

Агнес долго не раздумывала.

— Когда прочитала в газете об этом пареньке, Фрэнке Картере. Ну, тот, что стрелял в джентльмена. И сразу подумала, что у него, наверное, не все с головой в порядке. Ведь есть же такие люди — им все время кажется, что их окружают враги. Или опасность какая угрожает. Да они сами потом становятся опасными и их приходится отправлять в больницу. И я подумала, что этот Картер тоже может быть из таких, ведь он был постоянно недоволен хозяином за то, что ют хотел разлучить его с мисс Невил, хотя ни я, ни Эмма ни разу не слышали от него грубого слова в отношении хозяина, и вообще он был очень симпатичным молодым человеком. И мы не думали, что он мог убить м-ра Морли, но все это нам показалось как-то странно…

— Что именно вам показалось странным? — терпеливо спросил Пуаро.

— Ну, сэр, в то утро, когда м-р Морли застрелился…

Я тогда подумала, не надо ли сбегать на почту и получить письма. Почтальон уже приходил, но этот Альфред не берет письма, если они адресованы мне или Эмме, а только те, что для м-ра или мисс Морли. Нас с Эммой он вообще словно не замечает. Поэтому я

— вышла на лестничную клетку и посмотрела вниз. Мисс Морли не любила, чтобы я или Эмма спускались в холл, когда у хозяина есть клиенты, но я тогда подумала, что, может, увижу Альфреда, если он провожает очередного пациента, и попрошу его… Судорожно сглотнув, Агнес глубоко вздохнула и продолжала:

— И тогда я увидела его, Я имею в виду Фрэнка Картера. Он стоял на лестнице на несколько ступенек выше холла, где расположен кабинет хозяина. Стоял и смотрел вниз и было в его позе — это я сейчас уже вспоминаю — что-то очень, очень странное. Словно он к чему-то прислушивался.

— Во сколько это было?

— Где-то около половины первого, сэр. Я тогда еще подумала: «Вот, опять пришел Фрэнк, а мисс Невил нет дома и он, конечно, расстроится». Я хотела было спуститься и сказать ему, чтобы он не ждал напрасно. Но пока я так стояла и думала, он, то есть Фрэнк, наконец-то решился, быстро спустился вниз и пошел по коридору к кабинету, м-ра Морли. И я подумала, что хозяину это все не очень-то понравится, будет скандал, но тут меня позвала Эмма и я ушла, а потом я узнала, что хозяин застрелился. Полиции я ничего не сказала, но когда газеты написали об этих выстрелах, я поговорила с Эммой и вот, решила написать вам… Ведь все говорят, что вы все знаете и вообще… — Она подняла на Пуаро испуганный взгляд, в котором все же можно было различить намек на надежду. Посему Пуаро пришлось придать своему голосу максимально обнадеживающие интонации:

— Вы можете считать, что поступили абсолютно правильно. Агнес, я благодарю вас за то, что вы

— пришли ко мне.

Пуаро отправился в Скотленд — Ярд к Джаппу.

— Мне нужно видеть Картера, — сразу же приступил к делу Пуаро.

Джапп быстро взглянул на друга:

— Что за грандиозная идея?

— Вы против?

Джапп пожал плечами:

— Нет, разумеется. Да и толку что? Вы же любимчик министра внутренних дел. Да и половина министров у вас в кармане. Сколько раз вы их спасали от скандала!

В ответ ему послышалось нечто самодовольное.

— Простите, но мне иногда кажется, что вы лишены моральных устоев.

Лицо Пуаро неожиданно помрачнело.

— Вы ошибаетесь.

— Ну, не сердитесь, дружище. Скажите, чего ради вам вдруг понадобился этот парень? Хотите спросить его, не он ли убил Морли?

К удивлению Джаппа Пуаро кивнул головой.

— И, конечно, надеетесь на то, что он признается?

Пуаро словно и не слышал вопроса.

— Я думаю, он скажет мне правду.

Джапп взглянул на него с любопытством:

— Послушайте, я знаю вас давно. Лет 20? И далеко не всякий раз соображаю, куда вы клоните. С этим Фрэнком Картером у вас какая-то навязчивая идея. Ну скажите, почему вам так хочется, чтобы этот Картер оказался невиновен? Может, из-за его девчонки? Вы же бываете иногда сентиментальным.

— Нет-нет, — Пуаро энергично закрутил головой. — Дело не в том, хочу я или не хочу. И вообще я лишен сентиментальности. Это, скорее, английская привычка — лить слезы по поводу разбитых сердец, умирающих матерей и преданных детей. Я же люблю логику. И хочу верить в то, что он виновен.

— Похоже, вы нашли что-то такое, что действительно доказывает его невиновность. Но если так, почему вы с нами-то темните?

— Ничего я не темню, — бросил Пуаро. — Очень скоро я смогу сообщить вам имя и адрес свидетельницы, показания которой для обвинения окажутся поистине бесценными! Она окажется главной фигурой всего процесса.

— Но почему?.. О, ну надо же все так запутать! Но тогда я не понимаю, зачем вам вообще надо видеть его?

— Чтобы лично удостовериться.

Больше Пуаро не сказал ни слова.

Бледный, измученный, но такой же непримиримый и воинственный, Фрэнк Картер с открытой неприязнью смотрел на неожиданного посетителя.

— А.., тот самый маленький бельгийчик! Так чего же вам на сей раз надо?

— Вот, захотелось посмотреть на вас и поговорить.

— Что ж, смотрите, но разговаривать я с вами не буду. Или — зовите адвоката. У меня ведь есть такое право, не так ли?

— Вы совершенно правы. Можете послать за ним, хотя… хотя я бы этого не хотел.

— Вот как? А вдруг вы снова решите устроить мне какую-нибудь ловушку?

— Не забывайте, мы здесь наедине.

— Да, конечно, а за стенкой куча полицейских навострила уши.

— Ошибаетесь. Это — сугубо частная беседа.Роберт ван ГуликКартер рассмеялся, тогда как Пуаро продолжал тем же тоном:

— Вы помните девушку по имени Агнес Флетчер?

— Никогда не слышал о ней.

— Ну так вспомните. Полагаю, вы и внимания-то на нее не обращали. Она была горничной в доме № 58 по улице королевы Шарлотты.

— Ну и что?

— Утром в тот день, когда был убит Морли, — медленно продолжал Пуаро, — Агнес Флетчер была на лестничной клетке и, заглянув через перила вниз, увидела вас. Вы стояли на лестнице и к чему-то прислушивались. Потом она видела, как вы направились в кабинет Морли. Времени было где-то около 12.26.

Лоб Картера покрылся испариной, глаза заблестели. Он был готов сорваться на крик.

— Ложь! Гнусная ложь! Вы заплатили ей. Полиция заплатила, чтобы она оговорила меня!

— А нам вы сказали, что в это самое время уже вышли из дома и спокойно шли по Мэрилбоун — стрит.

— Так оно и было. Девчонка врет! Не могла она меня видеть. А если и видела, почему же до сих пор молчала?

— В свое время она сказала об этом своей подруге, но обе не знали, как поступить. Когда официально сообщили, что Морли покончил с собой, они, наверное, вздохнули с облегчением и решили, что теперь эта история никого не заинтересует.

— А я не верю ни одному вашему слову! Они все сговорились! Все хотят оговорить меня. Эти грязные паршивые девки… — Парень разразился бранью.

Пуаро ждал. Затем спокойно и размеренно продолжал:

— Гнев и глупые ругательства вам не помогут. Девушки намерены выступать на суде, и суд им поверит. Потому что они скажут правду. Агнес действительно видела вас. Вы были там на лестнице в то время. И вы не покидали дома. И заходили в кабинет Морли.

Он сделал небольшую паузу, после которой спросил:

— А что было после этого?

— А я говорю вам, что все это ложь!

Эркюль Пуаро ощутил себя очень старым и разбитым. Фрэнк Картер ему совсем не нравился. Совсем. Тупица, грубиян, да еще и врет на каждом шагу. Что ж, может, встать и уйти, пусть этот разгильдяй сам затягивает петлю на собственной шее?

— И все же я предлагаю вам сказать правду.

В сущности, он правильно оценил ситуацию. Картер был глупым человеком, однако не настолько, чтобы не донимать, что, отступи он хоть на миллиметр от, тактики огульного отрицания всего и вся, он пропал. После этого ему уже никто не поверит. Скорее всего, его повесят — и по заслугам.

— Все это — абсолютная ложь! — повторил Картер. Пуаро очень хотелось уйти, но он оставался.

— Я говорю вам правду, — сказал он, наклоняясь вперед и стараясь придать своему голосу максимально большую значимость. — И я хочу, чтобы вы мне верили. Если вы действительно не убивали Морли, самое лучшее, что вы можете сделать, это рассказать, что произошло в то утро.

Выражение упрямой решительности и злости на лице Картера сменилось неуверенностью. Глаза забегали из стороны в сторону. И он сдался.

— Хорошо, — хрипло проговорил он, — я расскажу. Бог вас проклянет, если используете эти слова против меня! Да, я заходил к нему! Сначала ждал на лестнице, когда Морли останется один. Я увидел, как из кабинета вышел какой-то толстяк. Собрался уже было сойти вниз, когда оттуда же вышел еще один человек и стал спускаться по лестнице. Надо было спешить. Я быстро прошел по коридору и без стука распахнул дверь. Мне хотелось раз и навсегда обсудить свои дела с Глэдис…

Он замолчал.

— Ну? — требовательным тоном проговорил Пуаро.

— Он лежал там — мертвый. Я в этом уверен. Клянусь вам! Поначалу я не мог в это поверить. Я остановился рядом с телом, но сделать уже ничего было нельзя.

Рука была холодной. В голове зияла рана, окруженная запекшейся кровью.

Лоб Картера опять покрылся капельками пота.

— Вот тут-то я и понял, как я влип! Ведь они же все повесят на меня. Я ни к чему не притрагивался, если не считать руки покойного и дверной ручки. Ее я вытер носовым платком, вышел и быстро спустился. Не удивительно, что вид у меня был не ахти…

Его глаза испуганно метнулись в сторону Пуаро.

— Я правду сказал! Клянусь вам! Он уже был мертв. Поверьте!

Пуаро встал со стула. Голос его звучал устало и печально.

— Я вам верю. — И направился к двери.

— Они меня повесят! Повесят, если только узнают, что я был там!

— Сказав правду, — заметил Пуаро, — вы спасли себе жизнь.

— Но если они?..

Пуаро прервал его:

— Ваш рассказ подтвердил мою версию. Все остальное оставьте мне.

Уходя, он отнюдь не чувствовал себя счастливым человеком.

К Барнсу он приехал рано — тот любил встать в это время и к приходу Пуаро работал в саду.

— Нужен дождь, — произнес он вместо приветствия. — Ой как нужен… — Задумчиво поглядев на гостя, он продолжал:

— Плоховато что-то выглядите.

— Что ж, иногда приходится делать вещи, которые мне совсем не нравятся.

— Понятно.

Пуаро окинул взглядом сад, окружавшие его маленькие клумбочки.

— Хорошо у вас тут. Миниатюрно все, но продумано отлично.

— Когда имеешь такой клочок земли, приходится думать. Ошибки в планировании недопустимы.

Пуаро согласно кивнул.

— Похоже, вы нашли преступника? — поинтересовался Барнс.

— Вы имеете в виду Картера?

— Его. И это, надо сказать, меня удивляет.

— Скажите, а вы не думали, что это, если можно так выразиться, убийство на личной почве?

— Нет, эта мысль мне не приходила в голову. Когда замешаны такие люди как Амбериотис и как Блант — нет! Здесь попахивает шпионажем.

— Вы уже говорили мне об этом на первой встрече.

— Знаю. Тогда я так считал.

— Но вы ошиблись, — с оттяжкой сказал Пуаро.

— Что поделаешь! Думаю, не стоит в этом копаться. Ведь каждый судит обо всем по собственному опыту. А мне-то уж пришлось немало порыться в таких делах.

— Вам ведь приходилось видеть, как фокусник подсовывает вам карту, выбранную им?

— Конечно.

— Так было и здесь. Стоит подумать о каких-то личных мотивах убийства Морли, как вам подсовывают другую карту. Упоминают Амбериотиса, в связи с ним вспоминают Бланта, какие-то политические интриги… — Он пожал плечами. — Должен сказать прямо, больше всего меня с толку сбили именно вы! Ведь вы же профессионал, а потому ваши слова я воспринимал особо.

— Но я верил в то, что говорил. Это — единственное извинение, которое я могу принести. — Он вздохнул, потом еще. — И что же, все это время речь шла о самом обыденном мотиве?

— Вот именно! Долго же пришлось искать истинную причину убийства. Но мне здорово помог один счастливый случай.

— То есть?

— Часть разговора. Действительно значительная, но я не оценил ее по достоинству в свое время.

Барнс сосредоточенно почесал переносицу садовым совком. На левой ноздре остался след глины.

— Да, не очень-то просто вас понять…

Пуаро пожал плечами:

— Что ж, я просто плачу вам той же монетой, что и вы мне, когда вы говорили одними намеками.

— Я?..

— Именно.

— Дорогой мой, мне и в голову не приходила мысль о виновности Картера. Насколько мне известно, он покинул здание задолго до того, как был убит Морли. Но теперь установлено, что он все это время оставался там1

— Картер был в доме в 12.26, и он видел убийцу!

— Значит, он не…

— Я же сказал, Картер видел убийцу.

— И он узнал его?

Пуаро медленно покачал головой.

Девять, девять — дружно посмеемся

На следующий день Эркюль Пуаро некоторое время посвятил знакомому театральному агенту, после чего поехал в Оксфорд. День спустя его видели в деревне — вернулся он оттуда поздно. По приезде он позвонил и договорился о встрече с Алистером Блантом.

Она состоялась в половине — десятого, в библиотеке банкира, наедине.

— Слушаю вас, — несколько нетерпеливо проговорил Блант.

Пуаро кивнул головой.

— Вы нашли ее?

— Да, нашел. — Пуаро вздохнул.

— Что, устали?

— Устал. И не жду радости от того, что предстоит сказать вам.

— Она умерла?

— Это зависит, — медленно проговорил Пуаро, — от того, как взглянуть на это дело.

Блант дернул подбородком:

— Но послушайте! Человек может быть или живым, или мертвым. А мисс Сил все-таки человек.

— Совершенно верно. Но остается вопрос — кто есть мисс Сил?

— Вы что, хотите сказать, что такого человека вообще не было?

— Отнюдь. Такой человек — женщина — был. И жил он, то есть она, в Калькутте. Там и преподавала. И в Англию вернулась на «Махаране», то есть на том же пароходе, что и Амбериотис. Плыли они, правда, в разных классах, но он помог ей в каком-то пустяке вроде оформления багажа или чем-то еще. В подобных случаях он умел быть любезным. А любезность, м-р Блант, не остается без вознаграждения, причем последствия ее подчас оказываются весьма своеобразными. Это и произошло с Амбериотисом. Ему посчастливилось повстречаться с нашей дамой на одной из лондонских улиц. Отличное настроение и традиционное радушие позволили ему пригласить ее на обед в «Савой». Такого поворота дел наша дама не ожидала. Но какая удача для Амбериотиса! Он и в мыслях не имел, что эта увядающая дама способна преподнести ему подарок дороже золотоносной жилы! И хотя она также не догадывалась об этом, так оно и было. Скажу вам прямо — она никогда не отличалась первоклассным умом. Добрейшая душа, но мозги у нее были куриные

— Так, значит, это не она убила м-с Чепмэн? — вмещался в его монолог Блант.

— Прямо и не знаю, как вам сказать, — медленно проговорил Пуаро. — А начать, думаю, надо с того места, с которого я сам начал. С туфли.

Блант вскинул брови.

— Да, с нее, а точнее — с ее сломанной пряжки. Завершив визит к дантисту Морли, я спустился по лестнице дома и в этот самый момент у подъезда остановилось такси, из которого через мгновение показалась женская ножка. Так уж получилось, но я из тех, кто обращает внимание на подобные детали женской фигуры. Так вот, я заметил, что это была недурная ножка, в хорошем, дорогом чулке. А вот туфля мне не понравилась. Новая, лакированной кожи, но пряжка большая и аляповатая. Отнюдь не шикарная. Нет, не шедевр… И пока я лицезрел все это, из машины показалась и вся дама. Должен вам сказать, это было разочарование. Средних лет, ну, это ладно, но лишенная всякого обаяния и к тому же плохо одетая.

— Мисс Сэйнсбэри Сил?

— Именно. Она нечаянно задела туфлей за край дверцы и пряжка отвалилась. Я наклонился и поднял ее. На том инцидент и был исчерпан.

В тот же день, но чуть позднее, я вместе с инспектором полиции посетил эту даму в отеле. Кстати пряжку она к тому времени еще не пришила.

И в тот же день мисс Сил исчезла. Это, если можно так выразиться, — конец первого акт.

Второй акт начался, когда инспектор Джапп вызвал меня на улицу короля Леопольда — туда, где был обнаружен злосчастный сундук. Обычно в таких хранят меховые изделия, а в этом почему-то оказался труп женщины. Подойдя к ящику, первое, что я увидел, была та самая пряжка на туфле — голубая и аляповатая.

— И что же?

— Вы не уловили мою мысль? Поясню. Дело в том, что это была старая, основательно потертая туфля. А мисс Сил приехала на улицу короля Леопольда в день убийства Морли в новой обуви. Вечером же она почему-то превратилась в старую. За день — то нельзя так износить обувь, вы согласны?

— Но у нее могло быть две пары туфель, — без особого интереса предположил Блант.

— Так-то так, да не совсем так. Вместе с инспектором Джаппом мы перед этим были у нее в отеле и осмотрели все вещи. Туфель с пряжками там вообще не было. Ни одной пары. Предположим, у нее все же была где-то припрятана старая пара — ну, например, на тот случай, если придется выйти в город после утомительного вечера или дня. Ну, когда, как говорится, ноги просто гудят. Но тогда другая пара должна была бы остаться в отеле, ведь так?

Блант улыбнулся.

— По-моему, все это не так уж и важно.

— Неважно, — кивнул Пуаро. — Совсем неважно. Но вам ведь тоже не нравятся вещи, которые вы не в состоянии объяснить, я не ошибаюсь? И вот я стоял у того самого сундука и смотрел на туфлю. Было ясно — пряжку пришили совсем недавно, причем сделали это наспех, вручную. Вот тогда-то у меня и зародилось какое-то сомнение… Сомнение в самом себе. И я сказал себе: «Эркюль, сегодня ты слишком легкомыслен. Смотришь на мир через розовые очки. Даже старые туфли утром тебе показались новыми».

— А возможно, в этом и кроется объяснение всему?

— Нет, отнюдь! Глаза еще никогда меня не обманывали! Я провел осмотр трупа и то, что я увидел, мне очень не понравилось. Зачем понадобилось так зверски изувечивать лицо убитой, делать его практически неузнаваемым?

Блант неуютно поежился:

— Давайте оставим? это… Мы ведь знаем…

— Это необходимо, — твердо произнес Пуаро. — Я должен провести вас тем путем, который в конце концов привел меня к правде. Я снова сказал себе: «Здесь что-то не так. Вот лежит тело в одежде мисс Сил. Обувь — не в счет. Даже сумочка при ней. Но почему так изуродовано лицо? Может быть, потому, что это не лицо мисс Сил?

Я тотчас же начал анализировать все, что мне удалось узнать о внешности той, другой женщины — хозяйки квартиры. И неизбежно допустил, что это именно она лежит сейчас передо мной в этом сундуке. Тогда я прошел в ее спальню, где попытался представить себе, что за человек она была. На первый взгляд, они совершенно несхожи. Но сходство с «первой» было. Конечно, она была изящнее, более ухоженной, нагримированной, но, если отрешиться от этих деталей, нельзя было не признать определенного сходства между ними. Возраст, телосложение, волосы… Правда, было одно существенное отличие. Нам известен размер обуви м-с Чепмэн. Мисс Сил, насколько я знаю, носила чулки десятого размера, то есть на целый размер больше обуви м-с Чепмэн. Иначе говоря, нога у нее была несколько больше, чем у хозяйки квартиры.

Я снова подошел к телу. Если моя полусформировавшаяся идея окажется правильной и это тело действительно принадлежит м-с Чепмэн в одежде м-с Сил, то туфля будет ей немного великовата. Я потрогал ее, подвигал — она почему-то не скользила, сидела довольно плотно.

Значит, это все-таки тело мисс Сил? А зачем тогда так уродовать лицо? Затруднить идентификацию трупа? Почему же тогда не сняли одежду? Не забрали сумочку — ведь сделать это было очень просто. Нет же, все это осталось при покойной.

Это стало для меня настоящей головоломкой! Я стал рыться в телефонной книжке м-с Чепмэн в поисках ее дантиста — вот уж кто без труда определит, его ли пациент лежит сейчас перед ним или нет. И оказалось, что ее дантист — Морли. Старина Морли мертв, но идентификация все же оказалась возможной — результат ее вам известен. Преемник Морли однозначно определил, что тело принадлежит м-с Чепмэн!

Блант стал проявлять признаки нетерпения, но Пуаро словно не замечал этого.

— Теперь передо мной встала иная проблема — психологическая. Что за человек была эта Мейбл Сэйнсбэри Сил? На этот вопрос существовало два ответа. Первый был очевиден из обзора ее жизни в Индии и рассказов ее же друзей. Честная, совестливая, чуть глуповатая женщина.

А была ли другая мисс Сил? Очевидно, была. Была женщина, обедавшая с установленным иностранным агентом Амбериотисом, которая подошла к вам на улице и представилась лучшей подругой вашей жены — утверждение почти невероятное! Женщина, которая покинула дом 58 по улице королевы Шарлотты незадолго до того, как там произошло убийство, которая тем же вечером посетила другую женщину, и эта другая, по-видимому, в тот же вечер была убита и, наконец, которая в тот же вечер исчезла, и вся английская полиция сбилась с ног, разыскивая ее.

Что же, это та же самая «первая» мисс Сил — чудаковатая, глуповатая и прочее? Явно нет. Получается, что если мисс Сил отнюдь не милое, спокойное создание, то она вполне может быть хладнокровной убийцей или почти наверняка его сообщницей.

Была у меня и еще одна точка отсчета — мое личное впечатление. Я ведь тоже беседовал с мисс Сил. Какое же впечатление она произвела на меня? О, м-р Блант, это отнюдь не такой простой вопрос. Совсем не простой! Я припоминаю, что все, о чем она говорила, ее манера говорить, мимика, жесты — все соответствовало той характеристике, — которую ей дали знавшие ее люди. Но, с другой стороны, это полностью подпадало и под линию поведения актрисы, удачно вошедшей в роль! Не надо забывать, что свой жизненный путь мисс Сил начала именно как актриса.

Большое впечатление на меня произвела и беседа с м-ром Барнсом, который тоже посетил тогда дом 58. Представьте — в тот же самый день! Так вот, согласно его версии, высказанной, кстати, весьма энергично, смерти Морли и Амбериотиса были случайными, тогда как истинной планируемой жертвой были вы!

— Ну, послушайте, м-р Пуаро! Заходить так далеко…

— А что не так? Вы что, забыли про все эти группировки, домогающиеся избавления от вашего диктата? От вас лично?

— Пожалуй, где-то так… Но при чем здесь смерть Морли?

— Скажите, откуда эта, если позволительно так выразиться, щедрость — расходов не жалеть — непомерная расточительность на человеческие жизни? Не указывает ли это на какое-то великое преступление?

— Вы не верите в то, что Морли застрелился?

— Я никогда в это не верил. Ни минуты! Морли убили. Амбериотиса убили. Обезображенную женщину, точнее — ее труп был обезображен — тоже убили. Но зачем?! Ради большой ставки! По теории Барнса, кто-то пытался подкупить Морли или его партнера, чтобы он убрал вас.

— Ну что за ерунда! — воскликнул Блант.

— Такая ли уж это ерунда? Представьте себе, что кто-то хочет убрать кого-то со своего пути. Но планируемая жертва труднодосягаема, ее тщательно охраняют и вообще до нее трудно добраться. Убить такого человека можно, лишь не возбуждая его подозрений. А где человек, склонен менее всего ожидать подвоха, как не в зубоврачебном кресле?

— Пожалуй, вы правы. Мне это как-то не приходило в голову.

— Вот оно! И, поняв это, я увидел первый луч правды.

— Значит, вы приняли теорию Барнса? Да кто он такой в конце-то концов?

— Барнс был пациентом Рейли, назначенным на 12 часов. Отставной государственный служащий, в принципе — мелкая сошка. Но вы ошибаетесь, если думаете, что я уверовал в его теорию. Отнюдь! Я лишь воспринял ее основные положения.

— То есть?

— В течение всего расследования меня уводили в сторону — иногда непреднамеренно, иногда — умышленно. Но мне все время внушали одну вполне определенную мысль, а именно: это не простое, не «частное» убийство, а политическое преступление! И что вы, м-р Блант, являетесь в нем чуть ли не самой главной фигурой. Конечно же — банкир, финансист и к тому же отъявленный консерватор.

— Но как ни велик человек, он имеет и свою личную жизнь, сугубо индивидуальную биографию, не так ли? А я как-то забыл про это, упустил — что ж, признаю свой промах. Забыл я про личную жизнь «общественных деятелей». В конце концов разве не было личных, интимных, так сказать, причин убивать Морли? Взять того же Фрэнка Картера.

— Нашлись бы аналогичные причины убить и вас, м-р Блант. Наследники у вас есть? Есть. А наследство-то солидное. Кто-то вас любил как человека, а кто-то, возможно, и ненавидел? Именно как человека, а не как деятеля!

Поняв это, я пришел к мысли о возможности некоей комбинации. Взять, например, нападение на вас со стороны Картера. Что это, как не политическое преступление?

Ну, а если поискать иную причину? Ее нет? Она есть! Ведь тогда в кустах находился еще один человек — тот, кто бросился на Картера и схватил его. А что ему мешало, скажем, самому спокойно выстрелить в вас и потом подбросить пистолет к ногам ошарашенного Картера? Тот машинально поднял бы оружие, после чего «покушавшегося» можно преспокойно схватить на месте преступления…

Кстати, о том самом «человеке в кустах». Я тщательно проанализировал все, что касается Говарда Райкса. В тот самый день он тоже был в доме 58 по улице королевы Шарлотты. Райкс — лютый враг всех ваших теорий и практических дел. Он им был и, думаю, таким и останется. Но кто он еще, этот самый Райкс? Это — человек, который мог жениться на вашей племяннице. В случае вашей смерти она унаследовала бы солидный доход. Это произошло бы, несмотря на все ваши гипотетические предосторожности на тот счет, что она, дескать, не смогла бы трогать основной капитал и прочее.

Так что? Может, вся игра и велась вокруг исключительно частной выгоды? В сугубо личных целях? К чему везде искать политический смысл? Вроде бы ни к чему, если бы, вот это самое «если бы» — если бы эту идею столь упорно не вдалбливали, прямо — таки ввинчивали бы мне все это время в голову.

Увидев это, я начал кое — что соображать. Стали проступать первые признаки правильного объяснения происходящего. Как-то раз я оказался в церкви — о, да ведь это у вас было, — где даже попытался изобразить поющего псалом. Неожиданно меня поразило там одно место в тексте, где говорилось о ловушке, расставленной перед добродетелью.

— Ловушка? Для меня? — подумал я тогда. — Да, это не исключено. Но кто же поставил ее?

Сделать это мог лишь один человек!

Впрочем, тогда я еще не до конца смекнул об этом. Я как бы смотрел на это дело сверху вниз. Деньги? — Сущие пустяки! Человеческая жизнь? — Подумаешь, мелочь какая! Ведь злоумышленник гнался не за пустяшной суммой, домогался не сиюминутной выгоды, а потому все эти издержки были для него что пыль под ногами…

Но в таком случае, — подумал я, — если эта моя теория окажется верной, она должна будет все поставить на свои места. Она неизбежно объяснит, например, тайну двуличия мисс Сил. Загадку с пряжкой на ее туфле. И ответит на вопрос, где же сейчас находится эта женщина?

В общем-то так оно и получилось, причем мне удалось узнать и кое — что еще. Так, я понял, что мисс Сил — и начало, и кульминация, и развязка всей этой драмы! Ничего странного в том, что мне показалось существование двух женщин, носящих имя Мейбл Сэйнсбэри Сил.

Одна — добрая, милая, глуховатая, которую так хорошо характеризуют все ее знакомые, а вторая — лгунья, замешанная в двух убийствах и к тому же еще и таинственно исчезнувшая.

Вы помните, я рассказывал о портье в доме на улице короля Леопольда? Он как-то сказал мне, что мисс Сил однажды была там… Так вот, согласно моей схеме, этот раз был единственным разом. Больше она из этого дома не выходила. Ее место заняла другая мисс Сил. И эта вторая, одетая так же, как и наша, обутая в новые туфли с пряжками, но на сей раз размером поменьше, пришла в гостиницу покойницы, собрала вещи, расплатилась и отбыла. Откуда отбыла — неизвестно, но можно предположить, куда — в Гленгоури — отель. Там она с неделю играла роль настоящей мисс Сил, носила ее одежду, старалась говорить ее голосом. Ей, правда, пришлось купить новую пару вечерних туфель — размер-то не тот…

И вот она исчезает. В последний раз ее видели, когда она вторично входила в дом на улице короля Леопольда, — это было вечером того же дня, когда убили Морли.

— Вы имеете в виду, — переспросил Блант, — ту самую квартиру, где был найден труп мисс Сил?

— Ну конечно же. Отличная двойная подтасовка. Изуродованное же лицо должно было подтолкнуть следствие к мысли о необходимости тщательной идентификации личности убитой.

— А как же исследование ее зубов?

— Вот к ним-то мы сейчас и переходим. Вы заметили, я упомянул, что осмотр производил не ее постоянный стоматолог. Морли-то убили, и он уже не мог взглянуть на плоды своей работы. Уж он бы сказал, кто действительно лежал в том сундуке! Вот она — крапленая карта! Ведь обе женщины были его пациентками и для того, чтобы ввести следствие в заблуждение, надо было лишь поменять фамилии на их медицинских карточках, благо дело, что главный свидетель и эксперт в этом деле — Морли — уже не мог ничего ни опровергнуть, ни подтвердить.

Теперь вы, вероятно, понимаете, почему в ответ на ваш вопрос относительно того, жива ли мисс Сил, я ответил, что это еще как посмотреть… Говоря: «Мисс Сил», надо сразу оговориться, которую из двух иметь в виду. Женщину, исчезнувшую из «Гленгоури-отель», или настоящую мисс Сил?

— Я знаю, м-р Пуаро, — проговорил Блант, — что у вас исключительная репутация. И вполне допускаю, что, делая такие выводы, вы располагаете достаточными осно — ваниями. Хотя, я бы назвал это скорее предположениями, нежели выводами. Но мне лично все это представляется дьявольской смесью совершенно необъяснимых событий и понятий. Вы утверждаете, что мисс Сил была убита, равно как и м-р Морли, который мог бы идентифицировать ее труп. Но почему? Ладно, возьмем эту самую леди — спокойную, безобидную, окруженную друзьями и, похоже, не имеющую врагов. Скажите, какому идиоту понадобилось плести весь этот разговор с целью ее убийства?

— Вы спрашиваете, почему? Что ж, справедливый вопрос. Вы правильно сказали, что мисс Сил была абсолютно безобидным существом, не способным обидеть даже муху. Почему же тогда ее так безжалостно, так зверски убили?

— Мне кажется, — продолжал Пуаро, — что убили ее потому, что, к своему несчастью, она обладала слишком хорошей памятью на лица.

— То есть?

— Мы с вами как бы разделили эту «двойную» личность. Теперь у нас есть безобидная дама из Индии — это одна женщина. Но прежде, чем переходить к следующей части рассказа, хочу обратить ваше внимание на один инцидент, который произошел у ступеней дома м-ра Морли. Вы абсолютно уверены в том, что это именно та женщина, о которой я только что сказал, разговаривала тогда с вами? Помните, она еще говорила, что близко дружила с вашей семьей, точнее — с вашей женой? Теперь-то мы знаем — со слов ее друзей, да и по всему положению вещей, — что это была ложь. Мисс Сил, настоящая мисс Сил лгуньей не была. Значит, это была другая женщина, которая умышленно, с какой-то целью сказала вам тогда не правду.

— Что ж, звучит вполне логично, — согласился Блант. — Но мне все же неясно, зачем она все это сделала?

— Минутку, прошу вас. Давайте сначала посмотрим на это дело как бы с другой стороны. Оттолкнемся от противоположного. От того, что это была настоящая мисс Сил. Значит, поскольку она не была лгуньей, то и на этот раз она сказала правду?

Предвижу ваше недоумение. Дескать, это весьма маловероятно. Согласен, почти невероятно. Но все же, давайте допустим, что она сказала правду. Итак, мисс Сил знала вашу жену. И весьма близко знала. Значит, ваша жена была той женщиной, которую мисс Сил могла хорошо знать. Иначе говоря, человеком ее же круга. Миссионеркой, путешественницей, актрисой, если хотите, но никак не Ребеккой Арнхольд!

Теперь, м-р Блант, я думаю, вы понимаете, почему я тогда развел эти два понятия — «общественная» и «частная» жизнь. Вы — известный банкир. Но вы одновременно и человек, который женился на богатой женщине. А кем до этого вы были? Недавним выпускником Оксфорда, компаньоном в не очень-то процветавшей фирме.

Замечаете, я встал на верный путь. В таком деле издержки особого значения не имели — во всяком случае для вас. Человеческая жизнь — ерунда. Ведь вы долгие годы были диктатором, а для диктатора лишь его собственная жизнь имеете высшее значение.

— Что вы хотите этим сказать, м-р Пуаро?

— Я хочу сказать, м-р Блант, что когда вы женились на Ребекке Арнхольт, вы уже были женаты. И, окрыленный мечтой не столько о деньгах, сколько о власти, вы сознательно пошли на двоеженство. И ваша настоящая жена покорно смирилась со своей участью.

— Так кто же она, моя настоящая жена?

— Женщина, проживающая в доме по улице короля Леопольда под именем м-с Чепмэн. Вы воспользовались именем действительно существующего сотрудника британских спецслужб, чтобы дать жене возможность изредка намекать на специальный характер его деятельности. Ваша схема действовала безупречно. Ни у кого не появилось ни малейшего подозрения. Но факт остается фактом: вы никогда не были законным мужем Ребекки Арнхольт и не могли им быть, поскольку уже были женаты на другой женщине.

Все эти годы вам и в голову не приходила мысль об опасности разоблачения И вот — нагрянула беда. Беда в облике стареющей женщины, напомнившей вам, что узнала в вас мужа своей бывшей подруги. Волею судеб она оказалась в Англии, по велению судьбы вы столкнулись с ней у ступеней дома Морли.

Мне здорово повезло, что тогда с вами оказалась племянница, которая слышала, что эта женщина сказала вам. Иначе бы я до всего этого вряд ли додумался.

— Мой дорогой Пуаро, я же ведь сам вам рассказал обо всем этом!

— Ошибаетесь, не сам. Это ваша племянница настояла на том, чтобы рассказать эту историю. Вам просто некуда было деваться — иначе возникли бы подозрения.

После же этого произошла еще одна случайность. Оказывается, Мейбл Сил встретилась с Амбериотисом, обедала с ним и, как вы, видимо, справедливо предположили, рассказала ему об этой встрече с вами. «Надо же, после стольких лет увидела мужа своей подруги, — наверное, воскликнула она тогда. — Постарел, конечно, но в общем-то изменился мало». Это, конечно, плод моего воображения, но уверен, что примерно так все у них и было. Причем полагаю, что мисс Сил и сама не догадывалась о том, что тот самый м-р Блант, за которого вышла ее подруга, стал воротилой финансового мира. Имя-то в конце концов не такое уж и редкое.

Но Амбериотис, как вы сразу поняли, был не только шпион — такие типы не гнушаются заниматься и вымогательством. У подобных людей просто дьявольский нюх на всякие секреты! И он задумался. Установить, кто такой м-р Блант, — проще простого. И вот он задумал написать вам. А может, позвонил? Еще бы, упустить такую золотую жилу!

На несколько секунд Пуаро перевел дух.

— Вам не хуже меня известно, что есть только один надежный и проверенный способ ведения дел с ушлым, прожженным шантажистом — надо заставить его замолчать. Таким образом, дело свелось отнюдь не к ожидаемому тезису: «Блант должен замолчать». Совсем наоборот; «Замолчать должен Амбериотис!» Исход тот же — надо где-то подкараулить опытного шпиона. Где же это сделать? Где человек чувствует себя в полной безопасности, если не в кресле дантиста?

Пуаро слегка улыбнулся. — И что поражает… Правда Об этом деле всплыла довольно рано. Альфред, тот самый служка, сидел себе и читал детектив под названием «Смерть в 11.45». Надо было отнестись к этому как к знамению! Потому что в это самое — или примерно в это самое время и был убит бедняга Морли.

Вы убили его перед самым уходом. Потом нажали кнопку звонка, открыли краны и вышли из комнаты. Время вы рассчитали весьма точно: ваш спуск по лестнице совпадал с тем, когда Альфред сопровождал ложную мисс Сил к лифту, чтобы поднять ее наверх. Открыли входную дверь, возможно, замешкались на выходе, но, как только хлопнула дверца лифта и он пошел вверх, вернулись и сразу стали подниматься по лестнице.

По собственному опыту я знаю, как действует Альфред, провожая пациента наверх. Он стучит в дверь к Морли, открывает ее и, сделав шаг назад, отступает, чтобы пропустить клиента. Слышится шум воды из кранов — доктор моет руки перед следующим пациентом. Но самого Морли Альфред не видит и видеть не может!

Как только Альфред снова зашел в лифт и стал спускаться, вы проскользнули в кабинет. На пару с сообщницей вы оттащили труп в соседнюю комнату — ту, что занимала обычно мисс Невилл. Затем бросились к ящику с карточками пациентов, быстро нашли те, что относились к мисс Сил и м-с Чепмэн, и вот — о чудо! — они ловко поменялись местами, подтереть фамилии было нетрудно.

Затем вы надели белый халат — возможно, ваша жена даже наложила вам кое-какой грим. Впрочем, как потом выяснилось, в этом не было никакой необходимости Амбериотис раньше никогда не был у Морли и не видел его. Это был его первый визит. И с вами он тоже не встречался, а газеты крайне редко помещали ваши фотографии. Да и вообще, чего это ему было что-то подозревать?.. Вымогатели обычно не опасаются своих дантистов.

И вот «мисс Сил» спускается вниз и Альфред провожает ее до двери. По звонку в кабинет входит Амбериотис. Вы стоите спиной к нему, моете руки. Он садится в кресло, указывает вам на больной зуб. Вы что-то бормочете насчет проблем стоматологии, потом высказываете мнение о том, что не помешала бы «заморозка». Все медикаменты под рукой — вы берете шприц и… Амбериотис обречен. Интересно, правда, что он не заметил, что ваша медицинская подготовка, мягко выражаясь, не вполне совершенна.

Амбериотис, абсолютно спокойный, уходит. Вы снова выволакиваете тело Морли в кабинет. Да, теперь приходится тащить его волоком — ведь у вас уже нет помощника. Вытираете рукоять пистолета, вкладываете его в руку Морли, вытираете ручку двери в кабинет. Инструменты сбрасываете в стерилизатор. Затем выходите из кабинета, спускаетесь вниз и поджидаете удобный момент, чтобы выскользнуть на улицу. Это, пожалуй, было единственным опасным местом во всем плане.

Но как все задумано! Два человека угрожали вашей безопасности и — оба убиты! Убит и третий, но это, как говорится, издержки производства. И все отлично объясняется: Морли застрелился, не выдержав укоров совести из-за собственной врачебной ошибки!

Но тут на вашу беду появляюсь я. У меня возникают сомнения. Я с чем-то не соглашаюсь. Ваш план начинает буксовать. Значит, надо строить новую линию поведения, разрабатывать новый план Нужно найти козла отпущения. В принципе вы располагаете информацией о том, что происходит в доме Морли. И вы решили, что этот парень, Фрэнк Картер, в принципе подойдет. И вот один из ваших помощников устраивает так, что его под каким-то предлогом и весьма таинственным образом принимают к вам на работу. В качестве садовника. Да-да, все эти разговоры о подслушивании, слежке и прочее. Даже если парень последствии и скажет об этом на следствии, ну кто поверит во всю эту чушь?

В нужный момент должно было также «всплыть» и тело в сундуке. Сначала все подумают, что это мисс Сил. Но вот проводят медицинскую экспертизу и — о чудо! Сенсация! Возможно, это было лишь ненужным мудрствованием, чрезмерным усложнением задачи, но вам это было необходимо. Вы не хотели, чтобы английская полиция всерьез занялась поисками м-с Чепмэн. Нет, пусть уж м-с Чепмэн будет мертва, а ищут пускай мисс Сил. Ведь ее все равно не найдут. Ну, а вы со своим влиянием всегда сможете добиться того, чтобы дело и все расследование прекратили.

Вы сделали все это, но вам надо было знать, что же делаю я. Вы пригласили меня и попросили разыскать эту мисс Сил «лично для вас». А тем временем продолжали подкидывать мне липовые данные. Ваша сообщница позвонила мне и самым милым тоном предупредила о шпионаже. Хорошая она актриса, ваша супруга. Но, чтобы успешно подделать и замаскировать свой голос, надо придать ему звучание какого-то другого голоса. Это общеизвестно. И она решила подделаться под м-с Оливера. Должен прямо сказать, я немало поломал над этим голову.

И вот меня приглашают в Эксшем. Последний акт инсценировки! Чего проще, чем прикрепить заряженный пистолет к ветвям дерева наподобие самострела? Раздался выстрел и оружие падает к ногам изумленного человека. Он машинально поднимает его. Вам же того и надо! Схвачен на месте преступления! Его объяснения насчет «спецзадания» и «слежки» полиция, конечно же, всерьез не примет, это понятно. И надо же — пистолет-то оказывается парным с тем, из которого застрелили беднягу Морли.

А другой бедняга — Пуаро — окончательно запутывается в «силках»!

Алистер Блант слегка шевельнулся в кресле. Лицо его было мрачным и немного печальным.

— Прошу вас, м-р Пуаро, не вводите меня в смущение: Скажите, что именно вы знаете по этому делу? А о чем только догадываетесь?

— У меня есть свидетельство о браке, выданное соответствующим учреждением близ Оксфорда, о бракосочетании Мартина Алистера Бланта и Герды Грант. Затем, Фрэнк Картер видел, как вскоре после 12.25 из кабинета Морли вышли два человека. Первый был толстяк Амбериотис, а второй, конечно же, вы, м-р Блант. Картер вас тогда не узнал — он ведь смотрел сверху.

— Очень мило с вашей стороны, что вы добавили это. — Потом он, вошел в кабинет Морли, увидел труп, уже остывающий, с запекшейся вокруг раны кровью. Значит, его убили уже некоторое время назад. Значит, человек, лечивший Амбериотису зубы, не мог быть м-ром Морли, а был его убийцей.

— У вас все?

— Пока нет. Хочу вам сказать, что сегодня утром была арестована Элен Монтрессор.

Блант дернулся было вперед, но тут же сдержался.

— Я знаю, — продолжал Пуаро, — что настоящая Элен Монтрессор, ваша дальняя родственница, семь лет назад умерла в Канаде. Вы скрыли этот факт и, в свою очередь, решили им воспользоваться.

Губы Алистера Бланта тронула улыбка. Его голос зазвучал ровно, даже с каким-то мальчишеским бахвальством.

— Герда была в восторге от всего, что мы делали. Я хочу, чтобы вы меня поняли — вы ведь такой умный человек. Женились мы тайно. В то время она увлекалась сценой, а моя родня не отличалась особенной дипломатичностью манер, да и сам я собирался заняться серьезным делом. В общем, мы решили немного потемнить.

Она выступала на сцене — Мейбл Сил была в той же труппе. От нее мы не таились. Потом она с какой-то труппой поехала за границу. Герда пару раз получала от нее письма из Индии. Вскоре их переписка, однако, прекратилась. Мейбл увлеклась каким-то индусом, что в общем-то было в ее натуре. Она всегда была глупой и доверчивой девушкой.

Я хочу, м-р Пуаро, чтобы вы правильно поняли как я воспринял встречу с Ребеккой и мой брак. Герда поняла. Единственное, что я могу сказать по этому поводу, это то, что в тот момент я почувствовал себя как в присутствии королевы. Я почувствовал возможность жениться на королеве и стать принцем — консортом, даже королем. На свой же брак с Гердой я смотрел как на морганатический. Я любил ее и не намеревался избавляться от нее. Все получилось великолепно. А Ребекка мне дьявольски нравилась. Что касается финансов, у нее была первоклассная голова. И у меня тоже. Мы действовали как одна команда — прямо чудо какое, стоит только вспомнить! Она была великолепным компаньоном, и, думаю, я дал ей счастье.

Я искренне горевал, когда она умерла. Что же касается Герды, то мы даже начали находить какое-то удовольствие в наших тайных встречах. Причем от раза к разу все сильнее. Нам пришлось прибегать к остроумнейшим уловкам. По натуре она великолепная актриса и в ее репертуаре было семь — восемь персонажей. М-с Чепмэн была лишь одним из них. Вдовушка — американка из Парижа… Мы познакомились с ней, когда я ездил по делам во Францию. Она ездила в Норвегию порисовать. Я же ездил туда порыбачить.

Позднее я решил представить ее в качестве своей родственницы. Нам все это очень нравилось, мы даже ощущали какое-то особенное возбуждение… Чувства наши не угасали… После смерти Ребекки мы, конечно, могли пожениться, но нам этого не хотелось. Герде могла и не понравиться чересчур официальная жизнь, а возможно, докопались бы и до прошлого. Но, я думаю, главное в том, что нам очень нравилась наша секретность. Прямо как в романе! Домоседство доконало бы нас.

Блант на секунду умолк, после чего его голос слегка изменился, даже окреп.

— И вот эта чертова дура все испортила. Надо же — после стольких лет узнать меня! И она все рассказала Амбериотису. Понимаете… Вы должны понять! Надо было что-то делать! Речь шла не только обо мне и моем эгоизме. Ведь если я буду опозорен и уничтожен, пострадает Родина. Я ведь тоже кое — что сделал для Англии! И я поддерживал ее мощь, ее финансы. Деньги же сами по себе меня интересуют мало. Да, мне нравится властвовать, диктовать, править. Но не терроризировать! Мы в Англии — демократы. Настоящие демократы! Мы можем ворчать, смеяться, прямо говорить о том, что думаем о наших политиках. Мы — свободные люди. Этому я отдал всю жизнь. Ну, уйду я, что тогда будет? Подумайте об этом. Я нужен, м-р Пуаро. А этот лживый греческий шантажист Амбериотис хотел разрушить все дело моей жизни! Надо было что-то делать. Герда тоже это понимала. Нам было жаль мисс Сил, но, что поделаешь. Она должна была замолчать. На ее язык нельзя было полагаться. Герда встретилась с ней, пригласила на чай, сказала, что теперь ее зовут м-с Чепмэн и что живет она по новому адресу. Ничего не подозревая, мисс Сил пошла к ней. Да она и не почувствовала ничего — в чае было снотворное. Просто засыпаешь и не просыпаешься. Все остальное произошло потом — грубо, грязно, но мы должны были пойти на это.

И вот «миссис Чепмэн» исчезла. После этого я предоставил своей «кузине Элен Монтрессор» отдельный коттедж, и так она стала жить у нас. Мы решили, что через некоторое время поженимся. Но сначала надо было избавиться от Амбериотиса. Впрочем, с ним все прошло как нельзя лучше — он даже ни о чем не догадался. Правда, бормашиной я все же решил не пользоваться…

— А пистолеты? — поинтересовался Пуаро.

— Они принадлежали секретарю еще в Америке. А он купил их где-то за границей, а когда уволился, забыл забрать.

Возникла пауза, после которой Блант спросил:

— Вы хотите еще что-нибудь знать?

— Да, кое — что. О м-ре Морли.

Блант долго не раздумывал.

— Его мне было жаль и я сожалею о случившемся.

— Понимаю, — медленно проговорил Пуаро.

Снова возникла пауза, на этот раз уже более долгая.

— Итак, м-р Пуаро, что же теперь?

— Элен Монтрессор уже арестована.

— А теперь — мой черед?

— Именно это я и хотел сказать.

— Но особой радости от этого шага вы не испытываете, правда ведь?

— Отнюдь.

— За убийство трех человек меня не могут не повесить Но вы слышали, что я сказал в свое оправдание?

— Э… То есть?

— Я всем сердцем и душой верю, что я нужен для мира и процветания Родины.

— Я этого не исключаю.

— Значит, вы согласны со мной?

— А почему бы и нет? Вы ратуете за такие вещи и понятия, которые важны и для меня как человека. Здравомыслие, уравновешенность, стабильность, честность в делах.

Блант сдержанно кивнул головой.

— Ну так как же?

— Вы намекаете на то, что мне лучше было бы отойти в сторону?

— Да.

— А ваша жена?

— У меня большое влияние. Ошибка при опознании — такую линию надо взять…

— А если я откажусь?

— Что ж, — просто сказал Блант, — тогда мне конец. — Он продолжал:

— Все в ваших руках, Пуаро. Все зависит от вас. Но я готов снова и снова повторять, причем, поверьте, отнюдь не ради самосохранения — я нужен этому миру. И вы знаете почему? Потому что я — честный человек, у которого есть чувство меры и не особенно много тщеславия.

Пуаро снова кивнул. Странно, но он всему этому верил.

— Что ж, нельзя не согласиться с тем, что вы действительно нужны этой стране. У вас есть здравомыслие, уравновешенность и стабильность. Но при всем этом есть и иная сторона — три ушедшие человеческие жизни.

— Согласен. Но сами подумайте об этих жизнях. Эта мисс Сил — вы же сами признали, что мозгов у нее не больше, чем у курицы! А Амбериотис? Проходимец и шантажист!

— А Морли?

— Я же говорил, что скорблю о нем. Хороший парень, превосходный дантист, но ведь на свете немало симпатичных людей и отличных стоматологов.

— Пожалуй, — кивнул Пуаро, — стоматологи еще не перевелись. А как насчет Фрэнка Картера? Вы столь же спокойно позволили бы и ему отправиться на тот свет?

— Вот уж кого я не жалею, так это его, — категорично заявил Блант. — Что в нем хорошего? Испорченный, неисправимый щенок!

— Но ведь тоже человек?

— Все мы «человеки». Вы забыли об этом?

— Нет, не забыл. Напротив, все время очень хорошо, об этом помнил. Помнил, когда вы говорили, что мисс Сил — пустоголовая курица, Амбериотис — мерзкий шантажист, Картер — презренный мерзавец, а Морли — ну, так еще тысяча таких же Морли ходит по свету. И это, м-р Блант, именно то место, где мы с вами расходимся. Для меня жизни этих четырех людей столь же дороги, как и ваша собственная жизнь!

— Вы ошибаетесь.

— Нет, не ошибаюсь. Вы — человек в принципе честный и порядочный. Но вот вы сделали шаг в сторону, и он, к сожалению, не остался единственным, остановиться вы уже не могли. На людях вы продолжали вести себя как и прежде — честно, прямо, порядочно. Но ваше стремление к личной власти успокоиться уже не могло. Оно безудержно росло. И вот финал — вы пожертвовали четырьмя человеческими жизнями, даже всерьез не подумав о них.

— Да разве вы не понимаете, м-р Пуаро, что на мне лежит ответственность за судьбу всей нации, всей Англии?!

— Меня не интересуют нации. Меня волнуют судьбы людей, которые имеют право надеяться на то, что их жизни не будут отняты.

Он встал.

— Значит, ваш ответ таков..

— Да, — устало проговорил Пуаро, — таков. Он подошел к двери и открыл ее.

Вошли двое.

Пуаро спустился вниз — там его ждала девушка. Джейн Оливера — бледная, напряженная, стояла возле камина. Рядом с ней стоял Говард Райкс.

— И что? — спросила она.

— Все завершено, — мягко проговорил Пуаро.

— Что вы имеете в виду? — резковато бросил Райкс.

— М-р Блант арестован по обвинению в убийстве.

— Надо же! А я думал, что он купит вас…

— Нет! — возразила ему Джейн, — я так никогда не думала.

Пуаро в который уже раз вздохнул. — Весь мир принадлежит вам. Новый рай, новая земля. Пусть же, дети мои, будут в вашем мире и покой, и жалость к ближнему… Большего мне и желать не стоит.

Ну, а десять — все спать разойдемся

Эркюль Пуаро возвращался домой по опустевшим улицам. Неожиданно из-за его спины появилась фигура м-ра Барнса

— Ну так как же?

Пуаро пожал плечами и широко развел руки. — Нет, все же, что он стал предлагать? Какую линию поведения избрал?

— Все признал и приводил моральное оправдание своих действий. Говорил, что страна нуждается в нем, ну и все прочее

— В общем-то — верно, — заметил Барнс. — А вы разве так не считаете?

— Считаю

— Ну так?..

— Кто знает, может, мы и ошиблись.

— Об этом я как-то не подумал, — проговорил Барнс. Они прошли еще немного. Наконец Барнс не вытерпел молчания.

— Ну, а сейчас-то вы о чем думаете?

— «Отвергнув слово Господне, Господь отверг тебя от царства».

— Кажется, я догадываюсь, что вы имеете в виду, — задумчиво проговорил Барнс. — И у вас есть право так думать

Они прошли еще несколько десятков метров — Ну вот, здесь я сажусь на метро, м-р Пуаро. Спокойной вам ночи. Извините, но я хотел еще кое — что сказать вам.

— Слушаю вас, мой друг.

— Я ваш должник. Ведь это я увел вас в сторону. Правда, неумышленно. Помните секретного агента «ОХ — 912»?

— Конечно.

— Так это мой номер. Я и есть Альберт Чепмэн. Во многом поэтому я заинтересовался всем этим делом. При всем при этом в одной из деталей я уверен абсолютно — у меня никогда не было жены.

Он усмехнулся и заспешил в метро Пуаро же стоял как стоял… Глаза его чуточку расширились, брови приподнялись.

— Ну, а десять, — сказал он себе, — все спать разойдемся.

И пошел к дому.