/ Language: Русский / Genre:det_police / Series: Полковник Гуров

Убийство с аншлагом

Алексей Макеев

Смерть на театральных подмостках – это не всегда актерская игра. Прямо на сцене во время спектакля выстрелом из пистолета убит молодой актер Полянский. А затем возле собственного дома находят умершего от сердечного приступа режиссера этого же театра. Расследование нашумевшего преступления поручается лучшим сыскарям Москвы – полковникам Льву Гурову и Стасу Крячко. Сыщики приходят к выводу, что смерть режиссера также насильственная – сердечный приступ вызван искусственно. Но связаны ли два этих преступления между собой? И что стоит за каждым из них?..

Николай Леонов, Алексей Макеев

Убийство с аншлагом

* * *

Сегодня был тот день, когда в одном из театров Москвы должна была состояться премьера спектакля по пьесе известного американского драматурга Гарольда Шелдона под названием «Тройка». Еще за месяц до этой премьеры по городу были развешаны красочные афиши, приглашающие всех желающих посетить спектакль, тем более что поставила его известная труппа под руководством режиссера-постановщика Вениамина Сигизмундовича Григоровича, который успел прославиться своими смелыми замыслами. Кроме того, в пьесе играли два ведущих артиста этого театра – Серж Полянский и Жанет Билиербах, так полюбившиеся зрителям за тонкую игру на сцене. Премьера была назначена на шесть часов вечера, но истинные ценители театрального искусства пришли в театр за час до начала премьеры, чтобы пообщаться друг с другом, обсудить прошлые постановки и т. д.

Но вот прозвенел первый звонок, и люди двинулись в зал с замиранием сердца, ожидая от спектакля чего-то невероятного. Все-таки это был первый случай, когда наш режиссер решил поставить что-то из созданий Гарольда Шелдона, а тем более такую пьесу, как «Тройка».

Поднялся занавес, и представление началось…

Ожидания зрителей оказались не напрасными. Главные герои, а именно Серж и Жанет, показывали высший класс игры на сцене. Первый акт подходил к концу, и зрители затаив дыхание следили за главной сценой в этом акте.

– Ах, дорогая Ингрид! Вы сводите меня с ума! – прижав руки к груди, почти кричал артист Полянский.

– Но, дорогой Джеймс, вы заставляете меня краснеть, – смутилась Жанет.

– Мое сердце перестает биться, когда я… – начал было Полянский.

Договорить он не успел. Неожиданно в зале прозвучал выстрел, и главный герой, подавшись вперед, упал сначала на колени, а потом рухнул под ноги главной героине. Секунды три в зале и на сцене была гробовая тишина. Зрители пытались вспомнить эту сцену по тексту спектакля, а Жанет, широко открыв глаза, смотрела на уже мертвого Полянского. Но вот первое состояние шока прошло, и Жанет, приложив руки ко рту, издала такой звук, после которого всем стало ясно, что на сцене произошло настоящее убийство. Занавес с грохотом упал, а зрители рванулись к дверям. Началась суматоха, в которой уже никто не обращал внимания на то, что происходило рядом. Все эти ценители искусства, только недавно рассуждавшие о прекрасном, сейчас неслись со всех ног, гонимые животным страхом, толкая друг друга.

За кулисами же в это время никто не кричал, не суетился. Две девушки-артистки пытались успокоить Жанет, уведя ее в сторону. Осветитель и механик, находившиеся в момент убийства за кулисами, первыми среагировали на ситуацию. Кто-то из них сразу вызвал «Скорую» и полицию, и теперь они стояли поодаль, стараясь не смотреть на лежавшего в неестественной позе Сержа Полянского. Через пять минут появился сам режиссер, который не мог произнести ни слова, а только смотрел на всех ошалелым взглядом. И немудрено. Убийство в театре – это нонсенс…

Оперативная бригада приехала в одно время с каретой «Скорой помощи». Врачи сразу же констатировали смерть и, сунув какие-то успокоительные Жанет, удалились, сказав, что по дороге они вызовут «труповозку».

Павел Игнатьевич Нестеренко, опер по должности и капитан по званию, осмотрев место преступления, сразу же приступил к своим непосредственным обязанностям. Первым делом он приказал, чтобы никто из присутствующих не приближался к убитому. Прослужив не один год в органах, он знал, что деликатничать в подобных случаях себе дороже. Люди по своей натуре очень любопытны и запросто могут устроить из места убийства объект паломничества, затоптав все следы, если таковые имелись.

Приказав поднять занавес, капитан некоторое время смотрел в зал, пытаясь понять, откуда был произведен выстрел. Наконец он повернулся и, посмотрев на своего подчиненного, приказал:

– Сержант, поднимитесь на верхний этаж и осмотрите все; возможно, убийца оставил там свое оружие. Чем черт не шутит, – добавил он то ли сержанту, то ли самому себе. После этого подошел к эксперту, который «колдовал» над убитым артистом: – Ну, что там у тебя, Семенович?

– Ничего интересного, Павел Игнатьевич. Пуля вошла в тело под небольшим углом, поэтому можно сделать вывод, что стреляли откуда-то сверху – скорее всего, с галерки. – Он показал на небольшой балкончик в конце зала. – Стреляли предположительно из пистолета, так как на пулю от винтовки это не похоже. – Теперь его палец переместился на грудь убитого. – Но, как вы понимаете, Павел Игнатьевич, это только предварительные выводы. Окончательные я смогу дать только после вскрытия.

– Пистолет, говоришь, – капитан почесал подбородок. – Это уже хуже. Пистолет могли и не оставить на месте преступления, а забрать с собой. Тем более что глушителя на нем не было. А значит, спрятать его и унести не составит никакого труда. Ладно, вернемся к нашим бар… – Он не договорил, повернувшись к стоящим в стороне артистам. Увидев пожилого серьезного мужчину в костюме, двинулся к нему. – Вы здесь главный? – скорее для порядка спросил Нестеренко, зная, что не ошибся в своем выборе.

– Да, я режиссер этого театра, – с некоторой гордостью произнес Григорович.

– Мне нужна свободная комната, где я буду проводить опрос свидетелей. Таковая имеется? – Голос капитана был сухой и властный.

– Да-да, конечно. Прошу. – Григорович показал на дверь.

– Да, и еще. – Капитан на секунду остановился. – Попросите никого не расходиться. – Он кивнул на стоящих в стороне артистов и служащих театра.

– Хорошо. – Режиссер быстрым шагом отправился выполнять указания опера.

Подойдя к артистам, он что-то им объяснил в двух словах, покосившись на капитана, и так же быстро вернулся.

– Прошу, – снова сказал Григорович, и они двинулись дальше.

Режиссер не стал ломать голову над тем, какое бы помещение предоставить полицейскому, а просто пригласил того в свой кабинет, сказав капитану, что комната в полном его распоряжении.

Опрос свидетелей ничего не дал. Никто ничего не видел, все слышали только выстрел. Осмотр верхнего этажа тоже не принес желаемых результатов. Глядя на то, как сержант отряхивал с себя пыль, капитан был уверен, что тот честно выполнил поставленную задачу. Вызвав к себе режиссера, Нестеренко сказал:

– Теперь я бы хотел осмотреть гримерку убитого. Так, по-моему, это у вас называется?

Григорович, показав на дверь, произнес свое излюбленное:

– Прошу.

Раньше Нестеренко не приходилось бывать в подобных местах, поэтому он несколько удивился, увидев маленькую комнатку, в которой царил творческий беспорядок, как объяснил режиссер. На самом же деле здесь был полный бардак. Повсюду валялись какие-то костюмы, сшитые из цветной парчи и бархата, шляпы с перьями и просто отдельные части гардероба. Единственным более-менее свободным местом было трюмо. Вот туда-то и двинулся капитан, сказав сержанту, чтобы тот занялся осмотром помещения.

На трюмо стояли флаконы, баночки, какие-то пудреницы, кисточки – в общем, все то, что каждый мужчина может лицезреть у женщины в спальне. «Точно говорят, что все они здесь пида…» – первое, что пришло в голову капитану. Вытащив платок, он стал открывать по очереди ящики стола трюмо. Чего только в них не было: обертки от конфет, женские шпильки, мягкие игрушки и все то, что никак не могло заинтересовать капитана. Неожиданно сзади раздался удивленный возглас сержанта:

– Ничего себе! Товарищ капитан, вам следует на это взглянуть…

Нестеренко обернулся и увидел, что сержант склонился над деревянным ящиком, оклеенным афишами; скорее всего, это был ящик, в котором перевозили одежду во время гастролей. Сержант откопал его под ворохом одежды.

– Что там? – спросил капитан, не трогаясь с места.

– Винтовка. – Сержант растерянно пожал плечами.

– Какая винтовка? Ружье, что ли? – Капитан представил старинное ружье прошлого века.

– Нарезная винтовка американского производства «Scorpion», предназначенная для стрельбы на дальние расстояния.

Капитан подскочил к сержанту, не дослушав его разъяснения. Действительно, в ящике среди тряпичного барахла лежала винтовка с прикрученным к ней оптическим прицелом. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что с таким оружием не ходят на охоту и не держат его ради самозащиты. Это было профессиональное оружие, предназначенное исключительно для заказных убийств.

– Ничего не трогать! – Он отодвинул сержанта в сторону, доставая сотовый телефон.

Приложив трубку к уху, он осмотрел гримерку. Теперь она ему виделась совершенно в другом свете.

– Алло, товарищ полковник? Мы тут обнаружили винтовку американского производства с оптическим прицелом. Нет, из нее никого не убивали, точнее, не убивали убитого… в общем, она находилась в гримерке убитого, – наконец донес свою мысль капитан.

С минуту он слушал, что ему отвечали в трубке, а потом, отчеканив: «Слушаюсь», убрал телефон в карман.

– Значит, так, сержант, – на лбу капитана появились складки, – остаешься здесь, и чтобы ни одна душа не смела даже приблизиться к этому месту. Ты меня понял?

– Так точно.

– Вернемся в ваш кабинет, – обратился капитан к режиссеру, который топтался в дверях. – Мне нужно задать вам несколько вопросов…

* * *

Этот день начался для полковника Гурова, как всегда, в половине седьмого утра. Прежде он просыпался раньше, но теперь, когда семья приобрела машину, они с Марией могли себе позволить поспать на полчасика больше. Теперь Лев Иванович отвозил жену в театр, а потом уже отправлялся к себе в контору. Иногда, если позволяла служба, он мог забирать ее после спектакля. Но, признаться честно, это было не так часто. По большей части Гурову приходилось задерживаться на работе.

Побрившись и приняв душ, Лев прошел на кухню, где Мария уже приготовила свой любимый кофе и как раз в это время разливала его по чашкам.

– Доброе утро, дорогой, – улыбнулась она, увидев свежего и помолодевшего мужа.

Лев поцеловал жену в щеку, которую та с удовольствием ему подставила. Прожив вместе не один год, они смогли сохранить теплые и душевные отношения. Многих людей, живущих вместе несколько лет, успевает съесть бытовуха, но Лев Иванович и Мария смогли обойти эти подводные рифы семейной жизни стороной. Они как-то сразу решили для себя, что не стоит ругаться по мелочам – жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на всякого рода скандалы.

– Садись. Я сейчас плюшки достану, – сказала Мария.

– Плюшки? – удивился Гуров.

– Вчера купила у нас в буфете. Все так нахваливали их, вот я и взяла, – объяснила Мария, доставая из стола пакет.

Плюшки действительно оказались очень аппетитными, и Лев с удовольствием уплетал их одну за другой. Приятную трапезу прервал телефонный звонок. Подняв глаза, Гуров посмотрел на Марию.

– Я не жду никаких звонков, поэтому, скорее всего, тебя, – развела руками Мария.

Взяв трубку, он решил сумничать:

– Кто рано встает – тот всех достает. Гуров на проводе.

Сыщик был почему-то уверен, что ему звонит его напарник Стас Крячко, но оказался не прав. Звонил генерал Орлов.

– Ты всегда так отвечаешь людям по телефону, даже не поинтересовавшись, кто на проводе? – Голос генерала был серьезным – начальник не оценил шутливое вступление своего подчиненного.

– Извините, товарищ генерал, не думал, что это вы… – Лев посмотрел на жену, но та лишь осуждающе покачала головой: мол, попал ты, Гуров.

Для нее понятие «генерал» было что-то такое, от чего все должны стоять по стойке «смирно», а не отпускать саркастические шутки. И сколько ни пытался Гуров объяснить своей жене, что они с Орловым не только коллеги, но и давние друзья, хотя и много лет он ходил у генерала в подчиненных, она стояла на своем: генерал – он и есть генерал.

– Ты сейчас куда собираешься? – Голос генерала был по-прежнему строг.

– На работу, – протянул Гуров, удивленный такой постановкой вопроса.

– Я понял, что на работу, но куда именно: сюда, в контору, или сначала собирался куда-нибудь заехать?

– Я сейчас занимаюсь делом банкира Семенова, убитого три дня назад; так вот я собирался заехать к нему в банк и еще раз опросить некоторых свидетелей.

– Не надо никуда заезжать. Через час жду тебя у себя в кабинете. Подождут твои свидетели. Все ясно?

– Да куда уж ясней, – ответил Лев Иванович невеселым голосом, понимая, что в ближайшее время скучать не придется. Опять, наверное, убили какую-нибудь «шишку». «Готовьтесь, полковник Гуров, к бессонным ночам, к бутербродным обедам и сумасшедшим гонкам по городу в поисках свидетелей», – успел подумать Лев, слушая генерала.

Положив трубку, он вернулся за стол и равнодушно посмотрел на оставшиеся плюшки. Есть уже не хотелось.

– Тебя что, с работы уволили без выходного пособия?

– Что? – Гуров перевел взгляд на Марию. – Что ты сказала? Кого уволили?

– Да у тебя такой вид, как будто тебя уволили с работы без пенсии и выходного пособия. Что случилось? Рассказывай.

– Да ничего особенного, – отмахнулся Лев Иванович.

– Ну, раз ничего особенного, то и нечего расстраиваться по пустякам, – подбодрила его Мария. – Вы, товарищ Гуров, – полковник, а не кисейная дамочка.

– Слушай, и вправду, чего это я? Может быть, это все далеко не так, как я себе нарисовал, – взбодрился Лев. – Сейчас поедем, разберемся, что этому генералу надо. – Он потер ладони и подмигнул жене. – Но бутерброды все-таки приготовь, – попросил он Марию, выходя из кухни.

Поставив машину на стоянку возле здания конторы, Лев двинулся к широкой бетонной лестнице, ведущей к таким же широким и высоким дверям. Контора с самого ее открытия находилась в старинном здании сталинской постройки, где все было сделано с размахом. Потолки высокие, лестницы широкие, массивные – и так во всем. Сделано, как говорится, на века. Единственный минус был в том, что здесь не было лифта. Поговаривали, что когда-то, как только здание передали следственному ведомству, там хотели прорубить в стене шахту и установить лифт. Но архитектор, которому это поручили, оказался мужик неглупый и знающий в своем деле толк; так вот, он сумел отговорить от этой сумасшедшей идеи высокопоставленное начальство, объяснив это тем, что, если нарушить конструкцию и целостность здания, оно не прослужит и десяти лет. А так будет стоять еще лет эдак тридцать, а то и больше. Начальство прикинуло и приказало строительство лифта свернуть.

Полковник Гуров на отсутствие лифта не сетовал, наоборот, был рад, что, не выполняя никаких специальных упражнений, можно было поддерживать себя в форме. В иной день приходилось не один раз бегать по этажам в поисках какого-нибудь эксперта или специалиста.

Поднявшись к себе на этаж, полковник посмотрел на часы. Оставалось еще десять минут до времени «Ч». «Успею зайти к себе в кабинет», – подумал Гуров, но воплотить задуманное не успел.

– Лев Иванович, а я как раз к вам! – услышал сыщик за спиной тонкий женский голосок.

Он не спутал бы этот голос ни с чьим другим, настолько он успел выучить его за время пребывания у генерала. Это была Верочка, секретарша Орлова. Секунду подумав, Гуров повернулся и расплылся в улыбке. «Она ни в чем не виновата, как и я, просто выполняет приказ начальства», – подумал Гуров, а вслух сказал:

– Доброе утро, Верочка! Вы меня искали? А зачем? Хотя постойте, попробую угадать… – Лев приставил указательный палец к губам. – Меня вызывает к себе генерал Орлов. Я угадал? – Палец переместился в сторону секретарши.

– Вот что значит настоящий сыщик. Сразу вычислили, что к чему. И как вы так можете? – заулыбалась Верочка, принимая игру полковника.

Гуров посмотрел на часы. Времени на раздевание не осталось, и он, выставив вперед руку, серьезно сказал:

– Ну что же, ведите. Надо так надо.

* * *

Они работали вместе уже много лет. Дружили домами, были близкими друзьями, знали и понимали друг друга настолько хорошо, насколько могут только близкие по духу люди. Они, как принято сейчас говорить, «были на одной волне». Генералу Орлову было без малого шестьдесят. Невысокий, склонный к полноте, но крепкий. Непропорционально большая голова с шишковатым лбом, бровки белесые, небольшие упрятанные глазки, нос картошкой, который генерал имел привычку постоянно тереть, как будто бы пытался придать ему другую форму. В общем, внешностью его бог не наградил. Свой генеральский мундир он надевал в случаях неординарных, в основном же носил штатский костюм, в котором походил на какого-нибудь заводского мастера или инженера.

Гуров же был полной его противоположностью. Высокий, статный, отчего казался еще выше. Всегда элегантно одетый. Короткая стрижка с безукоризненным пробором. В широко распахнутых глазах, то ли голубых, то ли серых, постоянно сквозила насмешка, адресованная прежде всего самому себе. Ведь он прекрасно знал достоинства своей внешности. Относился он к ней философски, порой говорил: мол, черт с ним, с этим Гуровым, у него масса недостатков. И был абсолютно прав – недостатки наличествовали в нем в избытке. В нем всего было с избытком. Поэтому люди, окружавшие Гурова, могли либо любить полковника, либо ненавидеть. Равнодушных не было.

Такие разные, они с генералом встретились в МУРе, когда одному было за двадцать, а другому – под сорок. Поначалу невзлюбили друг друга, но вода камень точит. И они стали друзьями.

Станислав Крячко, лет сорока с небольшим, вроде бы обладал внешностью заурядной, если бы не глаза, которые по большей части бывали насмешливыми, хитрыми, умными. В их связке Гуров был ведущий. Крячко признавал старшинство друга без комплексов, часто с радостью. Много лет назад Гуров работал в МУРе в группе Орлова, но вскоре сам возглавил группу; в нее и пришел Стас. Он был немного моложе Гурова, но тоже полковник, опер-важняк. Он не обладал стратегическим мышлением, как Орлов, и не мог сравниться с Гуровым как психолог и тактик, но в сыщицком чутье друзьям не уступал.

Сегодняшним утром они втроем встретились в кабинете генерала. Гуров пришел первый, за ним буквально через пять минут явился Крячко, а Орлов уже час как восседал в своем кожаном кресле, ожидая подчиненных.

– Присаживайтесь. – Генерал показал на стулья, расставленные вдоль длинного стола, за которым обычно проводились разного рода совещания.

Стас последовал приглашению Орлова, а Гуров прошел к окну и сел в давно полюбившееся ему кресло. Уловив слегка недовольный взгляд генерала, Лев сказал:

– Поясница что-то пошаливает со вчерашнего дня.

Орлов сделал вид, что поверил.

– Позвал я вас к себе, чтобы сообщить не очень приятную новость, – начал Орлов, прокашлявшись.

– Нас отправляют на пенсию? – Гуров вспомнил слова Марии насчет увольнения без выходного пособия.

– Почти угадал. – Генерал стрельнул в сыщика суровым взглядом, и тот поднял руки, мол: «Молчу, молчу».

– Начну с самого начала, чтобы все было предельно ясно. Вчера около девятнадцати часов вечера в одном из театров города случилось убийство.

– Артисты не поделили главную роль? – усмехнулся Стас.

– Если бы. Выстрелом из пистолета был убит ведущий актер. Причем прямо на сцене. Убийца не найден. – Генерал встал и прошелся по кабинету.

– Поклонник-маньяк, что ли? – поинтересовался Гуров. Теперь ему было не до шуток, ведь его Мария тоже работала в театре.

– Не похоже. Слишком чисто сработано. Оружие не найдено, свидетелей тоже нет. Убийца стрелял откуда-то с галерки, а там в это время никого не было. – Генерал остановился возле окна и, повернувшись к сыщикам, продолжил: – Но самое интересное, что после обыска в гримерке у этого самого артиста была найдена профессиональная винтовка с оптическим прицелом. После проведенной экспертизы выяснилось, что из нее было совершено несколько заказных убийств, в том числе и убийство твоего банкира. – Он посмотрел на Гурова.

– И теперь это дело передают нам, я правильно вас понял? – Гуров встал, подошел к окну и, открыв форточку, достал сигареты.

Генерал вернулся к себе в кресло. Он прекрасно понимал состояние друга. Убийство в театре… Хотя за годы службы в органах это был первый случай, но когда твоя жена работает в театре и выходит каждый вечер на сцену, кто знает, что может случиться завтра? Не найдется ли такой же отморозок, который начнет стрелять по артистам?

– Конечно, нам, а кому же еще? Приказано отложить все текущие дела и вплотную заняться расследованием этого происшествия, если это можно так назвать… – Говоря эти слова, генерал показал пальцем на потолок, хотя и так было ясно, откуда пришел приказ. – Самое главное, выяснить, был ли убитый артист тем самым киллером или же это просто подстава. Ну и, конечно, не забывать о том, кто убил самого артиста, хотя я думаю, что с него и надо начинать, так как он, по всей вероятности, приведет вас к ответам на все вопросы.

– А если эти убийства никак между собою не связаны? – предположил Гуров.

– Что сейчас гадать на кофейной гуще? Начнете расследование и выясните, связаны они или нет. – Генерал вытер платком выступившую на лбу испарину.

– Нет ничего хуже, чем начинать расследование не с начала. Наверняка там уже поработали местные спецы, – недовольно высказался Крячко.

Генерал развел руками.

– Прямо сейчас отправитесь в РОВД на Пятницкой и заберете дело. Его начал вести капитан Нестеренко. Заодно и поговорите с ним. Может, что-то интересное для себя узнаете. Там же, кстати, неподалеку находится и сам театр.

– А что хоть за театр? Из известных? – поинтересовался Стас.

– Обычный современный театр, каких сейчас немало. – Генерал нервно отстукивал карандашом по столу. – Еще вопросы есть?

– Нам нужен будет какой-нибудь мастер по компьютерам. Как принято сейчас выражаться, хакер, – подал голос Гуров. – Я уже давно собирался попросить вас включить в нашу команду какого-нибудь человечка, который с компьютером на «ты», но все как-то руки не доходили. А теперь вот, как говорится, сам бог велел.

– Вам что, мало нашего информационного отдела? – удивился генерал.

– Нам нужен человек, который сидел бы в нашем кабинете и по первому требованию извлекал бы нужную информацию, – не отступался Лев Иванович.

– А сами что, не познакомились еще с этим чудом цивилизации? – Генерал посмотрел на стоящий на его столе плазменный монитор. Честно сказать, он и сам мог пользоваться этим чудом техники только на уровне чтения почты, которую получал «оттуда».

– С нашими способностями мы будем топтаться на месте, поэтому нам нужен специалист, – настойчиво повторил Гуров.

– Хорошо, хорошо, будет вам специалист, – согласился Орлов, – а вам напоминаю, что каждое утро жду вас с докладом о том, как продвигается следствие. Надеюсь, вам не стоит напоминать, что мне нужны будут результаты. Там, – генерал снова показал на потолок, – долго ждать не будут, так что постарайтесь в кратчайшие сроки узнать, был ли убитый артист киллером и кто убил его самого.

– Разрешите выполнять? – Гуров картинно приложил руку к виску.

– Идите уже. – Орлов махнул рукой в сторону сыщиков.

* * *

После того как полковники вернулись в кабинет, Гуров достал сотовый телефон. Набрав нужный номер, приложил трубку к уху.

– Алло, Маша? У тебя все нормально?

– Да. А почему ты звонишь? Что-нибудь случилось? – удивилась Мария: муж звонил ей на работу только в крайних случаях.

– В театре у вас нормально? Ничего необычного не происходило за последние дни? – не унимался Гуров.

– Да что, в конце концов, происходит, ты можешь объяснить? – Мария уже стала нервничать, и Лев поспешил ее успокоить:

– Нет, ничего. Просто звоню, чтобы узнать, все ли у тебя нормально. Вот и все.

– У меня все нормально, и я сейчас занята. – Гуров даже представил, как Мария, сказав это, надула свои пухлые губки.

– Ну ладно. До вечера, дорогая, – сказал он как можно спокойнее и нажал на кнопку, прервав связь.

Гуров прошел за свой стол и, сев в кресло, посмотрел на Стаса, который сидел напротив за своим столом в излюбленной позе – закинув ноги на крышку.

– Какие будут мысли?

– По поводу?

– По поводу нового дела.

– Чувствую, придется попотеть. Запутанное какое-то дело. С одной стороны, убийство ведущего актера, но это ладно – можно предположить, что его «замочил» какой-нибудь фанат или что-то в этом роде. А вот винтовка с оптическим прицелом – это уже серьезнее. Кстати, как думаешь, Лев, артист театра мог быть профессиональным киллером? Мне вот что-то в это с трудом верится, – высказал свое мнение Стас.

– Пока трудно что-либо сказать. Надо ехать опрашивать свидетелей, а потом уже строить какие-то предположения. Да, кстати, раз мы коснулись этого вопроса, надо бы разделить обязанности. Кому-то нужно ехать в Пятницкий РОВД, а кому-то в театр – опрашивать свидетелей. Ты что выбираешь? – Гуров сделал хитрое лицо.

– Я бы, конечно же, поехал… – Стас не успел продолжить.

– Я так и думал, что ты хочешь поехать в РОВД за документами. Так уж и быть, мне ничего не остается, как поехать в театр.

Стас сделал удивленно-недовольное лицо и хотел было сказать, что совсем не это имел в виду, но Гуров уже встал из-за стола и, подойдя к двери, сказал:

– Ну, ты едешь или как?

– Ладно, Лев. Один – ноль в твою пользу, – поднимаясь, сказал Стас и, подхватив со стула ветровку, двинулся за Гуровым.

Выйдя на улицу, он остановил друга:

– Спешу сообщить тебе, что я сегодня безлошадный.

– Как? Почему? – Голос Гурова выдавал недовольство, так как он успел прикинуть, что каждый раз придется отвозить и забирать Стаса.

– Да вчера поехал поменять колесо, а когда его сняли, оказалось, что тормозные колодки уже стерлись до «не могу». Пришлось оставить, чтобы поменяли, – объяснил Стас, не обращая внимания на недовольный тон Гурова.

– Ну а что стоим? Вперед на остановку, а то трамваи здесь не так часто ходят. Вперед! – Гуров указал на трамвайную остановку и пошел к стоянке.

– Может, вы все-таки подбросите меня к РОВД, товарищ полковник? Здесь недалеко. Я вам заплачу. У меня даже деньги настоящие есть, – крикнул вдогонку Стас.

– Деньги – это хорошо. – Гуров остановился и повернулся к другу: – Ладно, уговорил, поехали…

На улице была ранняя весна – апрель месяц. На деревьях только-только стали появляться листочки, и солнце как бы боязно выходило из-за туч. По утрам и вечерам было еще холодно, а вот в полдень тепло так, что можно ходить в рубашках. Для сыщиков подобные перемены в погоде не играли никакой роли, они все равно ходили в верхней одежде, в костюмах или куртках. Не носить же пистолеты в открытую. Вот и сейчас Гуров, открывая машину, почувствовал, как прохладный ветерок забрался к нему под куртку, и поежился. Он не любил подобную погоду.

Дорога до Пятницкого РОВД заняла не так много времени. В основном из-за отсутствия пробок на дорогах. В это время многие москвичи уже добрались до своей работы, а оставшиеся бездельники еще спали.

– Желаю удачи, полковник, – остановив машину, сказал Гуров.

– Хорошо тебе… Ты вот сейчас поедешь общаться с культурными людьми, а мне придется сносить на себе недовольные взгляды работников этого замечательного заведения. – Стас покосился на здание РОВД. – Ты же знаешь, как они нас не любят, а тем более когда у них забирают дела, за которые можно было бы получить благодарность, а то и звездочку на погоны. А сейчас как раз тот случай. – Тяжело вздохнув, Стас взялся за ручку дверцы.

– Крепитесь, полковник. – Гуров хлопнул друга по плечу. – Ты, главное, ничего не забудь, – уже серьезно сказал он. – После капитана зайди к экспертам, забери у них результаты экспертизы и вещдоки. Как будешь готов – звони, я тебя заберу.

– Да уж, пожалуйста, а то меня неправильно поймут в общественном транспорте, с винтовкой-то наперевес, – хохмил Стас, выходя из машины.

Проводив своего напарника, Гуров отправился в театр. Ему было даже любопытно окунуться в закулисную жизнь. Прежде всего интересно, как складываются отношения между артистами. Слыша много раз о том, что богемный мир развратен, ведет беспорядочную половую жизнь, Гуров не особо в это верил, так как сам был мужем актрисы. Он был склонен верить рассказам Марии, а в них она никогда не упоминала о подобных вещах. К тому же те, кто об этом рассказывал, сами слышали эти байки от кого-то другого. «Если это окажется так, то нам это будет только на руку. Ведь тогда получается, что каждый знает друг о друге очень многое, а значит, и сможет рассказать что-то интересное. В постели люди любят делиться самым сокровенным», – думал Гуров, подъезжая к месту.

Здание театра было совсем не похоже на то, каким его себе представлял Лев. Он думал, что увидит какое-нибудь современное здание из стекла и бетона, какие сейчас можно встретить на каждом шагу. Все-таки это был современный театр, а не Большой, который был построен еще в позапрошлом веке. Но его ожидания оказались напрасными. Театр находился в старинном двухэтажном здании прошлого века. Фасад здания украшала красивая лепнина, а по краям широкой лестницы величественно восседали два огромных льва. Кроме того, фасад был тщательно отреставрирован, отчего казался еще более красивым. Гуров постоял некоторое время, разглядывая здание театра и размышляя над тем, что памятники архитектуры надо все-таки сохранять, а не сносить, как это делал прошлый мэр.

Снова подул прохладный ветерок, и сыщик поспешил внутрь. Известное выражение, что театр начинается с вешалки, находило здесь свое подтверждение. В фойе на первом этаже находился большой и вместительный гардероб, за стойкой которого сидела пожилая женщина, читавшая какой-то журнал. Увидев Гурова, она встала и вышла ему навстречу.

– Здравствуйте. Кого-то хотели видеть? – был первый вопрос женщины.

Ее голос был хорошо поставлен, и Лев Иванович сразу понял, что, скорее всего, она раньше сама выходила на сцену.

– Да. Мне бы хотелось встретиться с вашим главным… – Гуров запнулся, подбирая подходящее слово.

В действительности он не знал, кто тут занимает главное место и как называется эта должность: директор, или режиссер, или, может быть, продюсер. Хрен его знает.

Женщина с интересом смотрела на сыщика, пытаясь понять, что он имеет в виду. Наступила неловкая пауза, и Гуров решил обойтись без долгих объяснений, достав свою «корочку».

– Я по поводу вчерашнего убийства.

– Ах вот оно что, – спохватилась гардеробщица. – Так вам к нашему режиссеру Григоровичу. Его кабинет находится на втором этаже. Там на дверях будет висеть табличка с его фамилией, так что мимо не пройдете, – быстро объяснила она и тут же добавила, приложив руки к груди: – Какое горе, какое горе! Ведь он был так молод…

«Надо бы потом поговорить с ней. Возможно, она видела, кто первым выходил из театра. Не исключено, что это мог быть убийца», – подумал Гуров и, поблагодарив женщину, стал подниматься по лестнице.

Нужно сказать, что и внутри здания тоже был порядок. Недавно здесь был сделан ремонт. Стены покрыты современной фактурной краской, которая под определенным светом играла разными оттенками. На окнах Гуров успел заметить новенькие тяжелые бархатные шторы с ламбрекенами. Понятно, что кто-то вложил сюда хорошие деньги, размышлял сыщик, поднимаясь по лестнице. Эта привычка подмечать всякие мелочи выработалась у него давно, когда он еще только начинал работу в органах. Он сразу смекнул, что разного рода мелочи, на которые многие его коллеги не обращали внимания, на поверку оказывались очень важными уликами или доказательствами.

Поднявшись на второй этаж, Лев оказался на перепутье. Дело в том, что лестница делила коридор на две равные половины, и поэтому понять, где находился кабинет режиссера, не представлялось возможным. Секунду подумав, сыщик решил идти наобум. Гардеробщица ведь говорила о табличке на дверях режиссера, а значит, в любом случае долго искать не придется. По пути Гурову встретились несколько человек, одетые в старинные одежды. Дойдя почти до конца крыла, Лев понял, что ошибся в своем выборе. Как раз в это время буквально в двух шагах от него открылась дверь, и из нее вышел мальчик в костюме пажа. Гуров шагнул к нему навстречу.

– Ты не подскажешь, где находится кабинет режиссера Григоровича?

Когда «паж» приблизился, Гуров смог разглядеть его получше. И это был никакой не мальчик, как показалось сначала Гурову, а довольно взрослый молодой человек.

– Вам в обратную сторону. – Актер показал рукой в сторону другого крыла. – После лестницы третья дверь, – объяснил «паж» и поспешил удалиться.

«Кого тут можно будет найти? Да здесь так загримируют, что родная мать не узнает», – подумал Гуров, смотря вслед уходящему артисту.

Через три минуты сыщик уже стоял перед дверью с табличкой, на которой было написано: «Вениамин Сигизмундович Григорович». «Ну и имя, хрен выговоришь», – подумал Гуров. Постучав в дверь, он, не дожидаясь разрешения, вошел в кабинет. За массивным дубовым столом сидел мужчина средних лет, примерно одного возраста с Гуровым, в безупречном костюме и с ярким шелковым платком на шее. При появлении сыщика режиссер поднял вверх правую бровь.

– Чем могу служить? – Он отложил в сторону какие-то бумаги.

Гуров, ничего не отвечая, прошел к столу и, развернув свое удостоверение, показал его хозяину кабинета.

– А-а, понятно. Вы по поводу вчерашнего убийства нашего артиста? Но вчера у нас уже были ваши коллеги… – Режиссер развел руками.

– Дело серьезное, поэтому я думаю, вам еще не раз придется встречаться с нами и отвечать на вопросы.

– Ну что же, готов ответить на все ваши вопросы. Прошу. – Режиссер показал на широкое кресло, стоящее напротив. – Чай, кофе?

– Нет, благодарю, – отказался Гуров.

Режиссер откинулся на спинку кресла, всем своим видом показывая, что готов к допросу. При близком рассмотрении Гуров смог сделать некоторые выводы в отношении собеседника. Ну, во-первых, темные круги под глазами и нездоровый цвет лица говорили о том, что Григорович не прочь был пропустить рюмку-другую. Во-вторых, он не мог долгое время смотреть в глаза сыщику, постоянно отворачиваясь то к окну, то к шкафу, который стоял слева. А это уже говорило о том, что за ним были какие-нибудь грешки: может, он был не в ладах с налоговыми декларациями. Честные люди, как правило, смотрят в глаза собеседнику.

– Давайте начнем с самого начала, – Гуров отбросил ненужные мысли.

Ему сейчас надо было составить картину произошедшего вчера, чтобы знать, от чего отталкиваться, ведь он даже фамилию убитого не знал. По-хорошему надо было сначала забрать документы из Пятницкого РОВД, изучить их, а уж потом отправляться в театр; но по своему долгому опыту Гуров знал, что в таких делах лучше не терять времени. Если преступление не раскрывается по горячим следам, то оно, как это часто бывает, переходит в разряд «глухарей». К тому же люди склонны быстро забывать то, что с ними произошло, – имеется в виду что-то плохое. И, как правило, в первую очередь теряются всякие мелочи, так необходимые сыщику. Поэтому Гуров и отправился сразу сюда. И так уже прошла целая ночь с момента убийства.

– На вчерашний день у нас была назначена премьера спектакля по пьесе известного американского драматурга Гарольда Шелдона. Пьеса называется «Тройка».

Далее режиссер поведал сыщику, что все происходило как обычно. А в конце первого акта, когда на сцене были Полянский и Билиербах и играли главную сцену в первом акте, раздался выстрел. После этого Полянский упал замертво с кровавым пятном в левой части груди. А после этого началось что-то невообразимое. Зрители, сбивая друг друга, понеслись к выходу. Дальше приехала полиция, и после обыска в гримерке убитого была найдена винтовка, после чего полицейские удалились. Таков был рассказ режиссера, из которого Гуров смог сделать только один вывод: Григорович сам не понимает, как такое могло произойти в его театре и кому это было нужно. Его прежде всего интересовало, кто мог стрелять в Полянского. О найденном у него оружии он рассказал как бы вскользь, не придавая этому должного значения, как будто бы это было какое-то недоразумение.

– Скажите, как давно у вас работает… вернее, работал этот Полянский? – задал первый вопрос Гуров, когда режиссер закончил свой рассказ.

– Три года, – сразу ответил Григорович. – Если вам нужна точная дата, я могу поднять документы.

– Этого пока не требуется. Скажите, сколько человек у вас в труппе?

– Актеров или вы имеете в виду весь коллектив? – вопросом на вопрос ответил режиссер.

– Всех.

– Вы знаете, коллектив у нас небольшой. Все-таки мы, как говорится, работаем сами на себя, и поэтому держать лишних людей нет ни желания, ни возможности. На сегодняшний день у нас в театре работают двадцать три человека.

Гуров не зря задал этот вопрос. Сейчас его больше всего интересовало, насколько может затянуться опрос свидетелей. Прикинул, что на каждого человека он потратит как минимум десять минут, и получается приличная цифра в часах. Можно было с уверенностью предположить, что он может здесь задержаться до самого вечера. А ведь еще надо будет забрать Стаса из РОВД…

– Скажите, а вчера все двадцать три человека были в театре? Или, может, кто-то отсутствовал? – Лев надеялся услышать положительный ответ на свой второй вопрос – и не ошибся.

– Нет, что вы! У нас не все работают на полную ставку, поэтому вчера были только те, кто непосредственно участвовал в премьере. Это актеры – десять человек, – режиссер стал загибать пальцы, – осветитель, механик, Эльза Эммануиловна – гардеробщица, ну и я, естественно. Хотя нет, постойте. Перед самым началом я видел здесь Дениса Котова – это наш художник-постановщик. Я еще подумал тогда, почему он здесь – ведь он отпрашивался, сказав, что приболел.

– А я могу сейчас поговорить с этим художником? – делая пометки в записной книжке, спросил Лев.

– Нет. Он позвонил сегодня с утра и сказал, что свалился с высокой температурой, пришлось даже вызывать «Скорую». Кстати, должен вам сказать, что у нас многие работники попросили отгулы на пару дней, и я их отпустил. Знаете, после того, что случилось, надо как-то прийти в себя. Я их прекрасно понимаю. Скажу вам честно, я и сам побыл бы несколько дней дома, но, знаете ли, не могу. Сейчас надо думать, как выкручиваться из этой ситуации.

Гуров нахмурил брови, не совсем понимая, о чем говорит Григорович.

– Ведущего актера нет, и надо думать, кем мы сможем его заменить, – объяснил режиссер.

– Скажите, а у Полянского могли быть враги? Я имею в виду его коллег-актеров. Ну там, предположим, из-за главной роли, например? – Лев убрал в карман свой блокнот.

– Прекратите, полковник. Вероятно, вы наслушались дешевых историй о том, что актеры непременно должны ревновать друг к другу. Скандалить, капризничать, если им долго не дают хороших ролей. Это далеко не так. Все это вчерашний день. Сейчас с актерами никто не носится. Если будут капризничать и топать ногами, их просто выкинут из театра, и они пополнят толпу безработных артистов. Сейчас всем нужны послушные исполнители режиссерской воли – ну и, конечно, индивидуальности, куда же без этого?

– А как же может сочетаться в одном человеке одно с другим: послушные исполнители и личности? – не удержался Гуров.

– Это уже их проблемы. Хочешь жить – умей вертеться. Сейчас многое изменилось в жизни театра. Раньше – к примеру, лет тридцать назад – актер был царь и бог. С ним считались, его ублажали, носились с ним и с его капризами. Особенно ежели талант… Сейчас талантливых маловато, но хороших ремесленников много, поэтому можно сказать, что все актеры сейчас на одном уровне, – закончил Григорович.

– Спасибо за лекцию. И все-таки я бы хотел поговорить с теми, кто сейчас находится в театре и кто вчера был здесь во время премьеры.

– Знаете, сейчас у нас репетиция, а вот когда она закончится – пожалуйста, – любезно согласился режиссер.

– Хорошо. Тогда попросите, пожалуйста, никого не расходиться после репетиции. – Гуров встал из-за стола. – А во сколько она заканчивается? – Лев Иванович подумал, что, возможно, за это время успеет забрать Стаса.

– Через двадцать минут. – Григорович посмотрел на часы.

– Тогда, чтобы не терять зря времени, я хотел бы осмотреть гримерку Полянского.

– Конечно, конечно. Я вас сейчас провожу. – Григорович поспешно переложил на столе какие-то бумаги и направился к двери.

Гримерки артистов находились на этом же этаже. Пройдя прямо по коридору, они оказались у оклеенной афишами двери. Достав ключ, Григорович открыл дверь.

– Прошу.

Гримеркой оказалась маленькая комната, в которой стоял стол с огромным зеркалом, платяной шкаф, несколько стульев и большой ящик, сплошь набитый театральными костюмами. Лев покрутил головой. На первый взгляд не было ничего такого, что могло бы заинтересовать сыщика, но Гуров был из тех, кто отлично понимал, что личные вещи человека могут рассказать о своем хозяине многое. Тот бардак, который царил здесь, говорил о том, что Полянский был полностью погружен в свою профессию, не придавая значения таким мелочам, как порядок в гардеробе или на гримировочном столе. А это было как раз полной противоположностью тому поведению, которое присуще наемным убийцам. Те, наоборот, всегда любили во всем порядок – эдакие педанты…

Теперь Лев хотел посмотреть, где произошло убийство, и составить картину произошедшего. Спустившись на первый этаж, он подошел к гардеробщице, повторяя про себя ее имя.

– Эльза Эммануиловна, – обратился к женщине Гуров, – вы вчера были в театре, когда произошло убийство?

Женщина сняла очки – она читала журнал – и вышла из-за стойки.

– Да. Я каждый день работаю.

– Можете рассказать, как все происходило? – Гуров сложил руки за спиной.

– Что именно вас интересует?

– Что происходило, когда прозвучал выстрел?

– Началось настоящее столпотворение. Зрители выскочили из зала и, толкая друг друга, стали выбегать из театра. Многие даже забыли свои вещи. – Она показала на висевшую на вешалках верхнюю одежду.

– А скажите, Эльза Эммануиловна, до этого ничего не происходило? Может быть, вы заметили что-то необычное, чего не происходит каждый день?

– Нет, вы знаете, все было как всегда… – Женщина приложила палец к губам, пытаясь вспомнить подробности.

– Ладно. Если что-то вспомните, позвоните мне, пожалуйста. – Гуров вытащил из кармана визитку и протянул женщине.

Эльза Эммануиловна внимательно изучила написанное на визитке и пообещала:

– Память у меня пока еще хорошая. Если вдруг что-то вспомню, обязательно позвоню. – Она убрала визитку в карман.

– Теперь вы можете мне показать, где произошло убийство?

– В главном зале. Это вот там. – Гардеробщица показала на широкие двери.

Главным залом оказалось довольно просторное помещение с рядами кресел. Открыв дверь, Гуров сначала остановился на пороге. В зале было темно. Через мгновение, когда его глаза привыкли к полумраку, он заметил, что в конце зала на сцене горит свет и там что-то происходит. Прикрыв за собой дверь, сыщик двинулся на свет. На сцене актеры, которых он встретил в коридоре, играли какую-то сцену. Тут же был и тот самый «паж», что показал ему дорогу к кабинету режиссера. Лев не стал подходить близко, а, остановившись посредине зала, посмотрел назад, пытаясь представить, откуда могли стрелять. «Из зала – навряд ли. Только дурак мог встать со своего места и выстрелить, когда вокруг столько народу. Значит, получается, что стреляли откуда-то сверху». Гуров поднял голову и увидел, что здесь имеются балконы для VIP-персон. Как раз в это время раздался громкий голос из зала, сопровождающийся хлопками в ладоши:

– Перерыв полчаса!

Гуров решил, что балкон пока подождет, и направился к артистам.

* * *

После того как Гуров высадил Стаса возле здания Пятницкого РОВД, тот, не теряя времени, направился в дежурку. Ему хотелось побыстрее разобраться с этим делом. Стас отлично понимал, что его ждет в отделении, и поэтому не тешил себя мыслями, что все пройдет, как говорят, «без сучка и задоринки». Он, как никто другой, знал, что будут и «сучки», и те самые «задоринки», с которыми ему не раз приходилось сталкиваться в подобных ситуациях. В их работе не раз и не два приходилось забирать уже начатые дела, и, конечно же, такому факту никто не был рад. Ну, во-первых, какая-никакая работа уже проделана; а во-вторых, не каждое отдаваемое дело грозило остаться нераскрытым, а это опять же поощрение или даже премия. Все это полковник знал не понаслышке и поэтому сразу настроил себя на предстоящую недоброжелательную встречу с коллегами.

Показав дежурному свою «корочку», Стас сказал:

– Мне к начальнику. Он на месте?

– Да. Третий этаж, вторая дверь направо.

Пройдя турникет, Крячко стал подниматься по лестнице. Найдя нужный кабинет, полковник постучал.

– Войдите, – услышал он за дверью.

Кабинет, в который вошел Крячко, был похож на кабинеты чекистов, которые так часто показывали в фильмах. Массивный стол, тяжелые шторы, на высоком сейфе бюст Дзержинского. Ничего лишнего, никаких изысков, так часто сейчас встречающихся в подобных кабинетах. За столом сидел пожилой мужчина с шапкой седых волос на голове. На нем был мундир с погонами полковника.

«Старый вояка, сразу видно», – подумал Стас, подходя к хозяину кабинета.

– Вы из Главка? Мне уже звонили. Присаживайтесь, я сейчас вызову капитана, который занимается этим делом. Вас, кстати, как зовут?

– Станислав Андреевич. – Крячко все же вытащил удостоверение и показал начальнику РОВД.

– А меня – Василий Иванович, – представился полковник.

«Прямо Чапай», – мелькнуло у Стаса в голове.

– Чай, кофе? – предложил «Чапай».

– Нет. Спасибо, – отказался Стас.

Нажав кнопку на селекторе, полковник приказал:

– Татьяна, срочно вызовите ко мне капитана Нестеренко. Он должен быть на месте. – Повернувшись к Стасу, он объяснил: – Я предупредил его, чтобы он никуда не отлучался, так что сейчас будет.

И вправду, буквально через пять минут в кабинет постучали, и на пороге выросла фигура капитана.

– Проходи, присаживайся. – Полковник показал на место напротив Стаса. – Что там у тебя по вчерашнему убийству в театре?

– Работаем, товарищ полковник. Вчера я опросил свидетелей, отправил винтовку экспертам. Сегодня собирался снова поехать в театр провести повторный опрос. Есть кое-какие нестыковки.

– Значит, так, капитан. Ехать никуда не надо. Этим делом теперь будет заниматься другое ведомство. Вот Станислав Андреевич, передашь ему все, что у тебя есть по этому делу. – Полковник показал рукой на Стаса.

От Крячко не укрылось то, с какой неприкрытой злобой посмотрел на него Нестеренко.

– Все понятно, – недовольно произнес капитан. – Разрешите выполнять? – Он поднялся из-за стола.

– Разрешаю. – «Чапай» показал на дверь, посмотрев на Стаса, как бы говоря: «Ты тоже можешь идти, я тебя не задерживаю».

Капитан, выйдя из кабинета, сразу «рванул» вперед, и Крячко пришлось поспешать за ним, чтобы не потеряться в отделении. Остановившись возле видавшей виды двери, капитан все же оглянулся. «Значит, не все еще так плохо», – подумал Стас и вошел следом за капитаном.

– Извините, товарищ полковник, чаю не предлагаю за неимением кипяточка, – язвительно сказал Нестеренко, проходя к своему столу.

– Спасибо, я не голоден, – в таком же тоне ответил Стас, покосившись на тумбочку в углу, на которой стоял электрический чайник, из носика которого тонкой струйкой поднимался пар.

Покопавшись в сейфе, капитан достал тонкую папку и, положив на стол, подвинул ее рукой к Крячко.

– Вот это все, что удалось неумехам из райотдела накопать за один день расследования.

– Послушай, капитан, я вижу, ты мужик бывалый, поэтому давай без этого тона. А то можно подумать, что это моя прихоть. Я, как и ты, выполняю приказы начальства, – сказал Стас, беря в руки папку.

Капитан щелкнул языком, потом посмотрел в окно, а когда снова повернулся к Стасу, выдал свое заключение:

– Глухое дело. Ни свидетелей, ни улик. Ничего. Оружие на месте преступления не найдено. Пальчиков на винтовке тоже нет, поэтому я даже рад, что вы его забираете. Мне хватает и своих «висяков».

Стас почувствовал, что «разговор пошел», и, пододвинув к себе стул, сел напротив капитана.

– Что, вообще ничего нет? – Он открыл папку, полистал листки допроса.

– Да, глухо, как в танке, – махнул рукой капитан. – Стопроцентный «глухарь».

– Ладно, будем разбираться. А что говорят эксперты?

– Я еще к ним не заходил, – честно признался Нестеренко.

«Не особо ты занимался этим делом, раз еще не знаешь результатов экспертизы. Надо будет все начинать сначала», – подумал Стас, а вслух сказал:

– Ну что, тогда пойдем вместе узнаем? Заодно и покажешь, где они тут у вас обитают.

– Да они тут, рядом, в соседнем здании, – ответил капитан и стал перекладывать бумаги на своем столе.

В это время в кабинет вошел старший лейтенант, видимо, напарник капитана.

– Ну что, Иванович, едем в театр? – спросил он.

– Не едем. – Нестеренко посмотрел на Крячко.

Стас понял, что сейчас может начаться все сначала, поэтому поспешил удалиться, попрощавшись с коллегами.

По дороге в экспертную он набрал номер Гурова. После долгих гудков раздался голос напарника:

– Гуров на проводе. Как дела, Стас? Уже закончил?

– Почти. А ты?

– А мне, товарищ полковник, придется пробыть здесь как минимум еще часа три.

– Если я правильно понял, ты меня не заберешь?

– Ваша догадливость, товарищ полковник, просто поражает, – ответил Гуров и тут же добавил: – Я бы, конечно, с удовольствием, но обстоятельства, сам понимаешь.

– А как же быть?

– Если ты по поводу винтовки, то не переживай. Пусть они ее сами отправят. В конце концов, это их обязанность. Ты только забери все бумаги по этому делу – ну, и результаты экспертизы, – а вещдоки они потом пришлют. Или, на крайний случай, завтра заедем и заберем, – объяснил Гуров.

– Спасибо за совет, друг, – усмехнулся Стас уголками губ.

– Да ничего не надо – детям чего-нибудь купишь, – ответил ему в тон Гуров.

– Ты еще появишься в конторе? – Стас посмотрел на часы.

– У тебя что, восприятие реальности нарушилось? Посмотри на время, еще только обед. Конечно же, буду. А если вы, товарищ полковник, решили сегодня «закосить» от работы, то у вас ничего не получится. В общем, давай, Стас, увидимся в конторе.

* * *

На часах было уже почти четыре часа пополудни, когда сыщики встретились в кабинете Гурова. Лев, молча полистав привезенную Стасом папку, спросил напарника:

– На словах ничего не передавали?

– Здоровья пожелали, – отмахнулся Стас.

– Ты сам-то смотрел протоколы допроса? – Лев отложил в сторону дело и достал свой блокнот.

– Смотрел, а что толку? Сам видишь, там все как под копирку. Никто ничего не знает, никто ничего не видел.

– В первую очередь надо навести справки об этом Полянском. Кстати, – Лев поднял указательный палец кверху, – где наш «хакер»?

– Так он, может, и был, а нас-то на месте не было…

– Сейчас мы это дело исправим. – Лев стал набирать номер генерала.

– Ты на часы посмотри. Через полчаса в конторе уже никого не будет.

– Неважно. Полчаса – это, Стас, тридцать минут, а за это время можно успеть многое, – серьезно ответил Гуров, приложив телефон к уху. – Товарищ генерал? Это Гуров. Помнится, вы сегодня обещали нам найти спеца по компьютерам.

– Было дело, – согласился Орлов.

– Мы сейчас в кабинете и что-то не наблюдаем никого лишнего, только я и Стас.

– Парень уже готов приступить к работе, ждали только вашего приезда. Раз вы на месте, я сейчас распоряжусь, чтобы он отправлялся к вам. Смотрите только, без всяких там ваших штучек. Парень молодой, только недавно у нас работает, но специалист нормальный, свое дело знает, как мне объяснили. Все, ждите.

– Ну, что? Как всегда, Петр все забыл? – спросил Стас, усмехнувшись.

– Можешь удивляться, но генерал пообещал сейчас прислать нам спеца.

Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали.

– Входите, не заперто! – сказал Стас, сидевший ближе к двери.

Открылась дверь, и на пороге появился паренек лет двадцати.

– Здрасьте. Можно?

– Проходи. Тебя генерал Орлов прислал? – спросил Лев, разглядывая парня.

– Нет. Начальник информационного отдела, где я работаю, – растерянно ответил паренек.

– Ладно, не важно. Проходи, садись. – Гуров показал на стул возле своего стола. – Как тебя зовут?

– Илья. Илья Сидоров, – добавил паренек.

– Меня зовут Лев Иванович, а это – Станислав Андреевич. – Гуров показал на Стаса, который с интересом смотрел на нового члена команды. – Нам рекомендовали тебя как профессионального «хакера». Мастера в своем деле. Это так? – Гуров прищурил глаза.

– Ну, кое-что могу, – смутился Илья.

– Кое-что и мы можем. – Гуров посмотрел на Стаса. – А нам нужен хороший компьютерщик. Профессионал. Нас обманули? – Лев сдвинул брови.

– Да нет, никто вас не обманул. Просто я не люблю хвалиться своими подвигами, так как есть люди, и покруче меня разбирающиеся в компьютерах.

– Понятно. Но на будущее запомни: никогда не надо стесняться того, что ты действительно умеешь делать. А сейчас тащи сюда свой рабочий инструмент, – Гуров кивнул на стоящий у него на столе монитор, имея в виду компьютер. – А мы пока тебе рабочее место подготовим.

Илье не надо было повторять два раза. Через секунду его шаги уже были слышны за дверью.

– Не круто ты с ним? – Стас встал из-за стола и подошел к напарнику.

– Пусть сразу поймет, с кем ему предстоит работать, а то, знаешь, сейчас эта молодежь расслабленная немного…

– Ага. И чтобы сразу понял, кто здесь главный. Правильно? – ехидно спросил Крячко.

Лев посмотрел на друга, прикидывая, что ему ответить, но потом передумал.

– Давай стол переставим. – Он показал на одиноко стоящий в углу стол.

– Давай, – вздохнув, согласился Стас.

После того как стол для Ильи был передвинут, сыщики продолжили разговор.

– Кстати, я что-то не заметил в деле заключение баллистической экспертизы. – Гуров постучал пальцем по тонкой папке, лежавшей слева.

– Догадайся с трех раз, – скривился Стас.

– Не сделали, что ли? – не поддержал шутку друга Лев.

– Конечно, не успели. Объяснили, что вчера было некогда, а сегодня еще не успели начать, как пришло указание передать дело.

– Так. Понятно. Значит, результаты будут не раньше завтрашнего дня, – констатировал Лев.

В это время дверь распахнулась, и в кабинет вошел Илья. Вернее, от Ильи были только ноги. Все остальное было «сотворено» из процессора, монитора, клавиатуры, коробки с дисками и всякими шнурами.

– Ну что сидишь, Стас? Помоги парню, – то ли приказал, то ли попросил Гуров.

Хмыкнув, Крячко вышел из-за стола.

Быстро подключив все шнуры и установив компьютер, Илья сказал:

– У меня все готово.

Лев посмотрел на часы:

– Минут десять у нас еще есть. Нам нужна полная информация на одного человека.

– Фамилия, имя, год рождения? – четко, по-деловому спросил Илья.

Гуров открыл папку и продиктовал:

– Полянский Сергей Игоревич, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения.

Минут пять в кабинете стояла гробовая тишина, лишь Илья изредка нажимал на какие-то клавиши. В конце концов, повернувшись к Гурову, он сказал:

– Полной информации получить не удастся. Вернее, так быстро не получится. Этот Полянский проживал в Москве только последние три года.

– Понятно. Тогда сейчас по домам, а завтра продолжим, – вставая из-за стола, сказал Гуров.

– Я могу дома все сделать, – неожиданно предложил Илья.

– Было бы неплохо, – согласился Лев, надевая ветровку. – А сейчас по домам. Кстати, завтра раньше восьми не приходи, будешь топтаться под дверями.

– Восьми? – удивился Стас, ведь они приходили к девяти.

– Да, завтра к восьми. Надо многое успеть, к тому же в девять на доклад к генералу. Не забыл? – пояснил Гуров, открывая дверь и пропуская вперед компьютерщика.

Выйдя на улицу, Илья протянул руку:

– До свидания.

– Счастливо, – попрощался Гуров.

– Завтра не опаздывай, – добавил Стас, прощаясь с парнишкой.

Уже в машине Лев спросил друга:

– Как тебе парень? По-моему, ничего.

– Ничего, Лев, – это отсутствие чего-либо, – сумничал Крячко. – А парень, по-моему, нормальный. По крайней мере, не из той современной молодежи, которая только и знает, что пиво сосать по лавочкам да бедных граждан по голове битой шарахать.

– Завтра придется покататься по городу, – покосившись на Стаса, сказал Гуров.

– Хочешь посмотреть достопримечательности столицы?

– Ага. Почти. – Лев отвернулся к окну. – Некоторые свидетели произошедшего взяли себе отгулы. Тонкая душа артиста не может перенести подобного.

– Можно подумать, для тебя убийство человека уже стало как само собою разумеющееся… – Стас вытащил пачку сигарет и хотел было закурить, но Гуров предупредил его:

– У себя в машине будешь курить, а в моей – не надо.

– Ага, поначалу все так говорят, а потом шуруют напропалую, – ответил Стас и сигареты не убрал.

– Что будет потом – мы посмотрим, а сейчас не разрешаю, – категорично сказал Лев, останавливаясь на светофоре.

Следующие несколько минут ехали молча. Стас сидел с обиженным видом, но Гуров как будто бы и не замечал этого.

Въехав во двор, где жил Крячко, Гуров спросил:

– За тобой завтра заезжать или сам доберешься?

– Да не надо, зачем? Мне тут всего шесть остановок, я могу и пешком пройтись.

– Для здоровья полезно иногда пешком пройтись, – согласился с ним Лев.

– То-то я смотрю, ты каждый день с утра километры наматываешь от дома до работы… И в основном все пешком…

– Ладно, умник, иди и спи спокойно – завтра за тобой заеду, – пообещал Гуров, прощаясь с другом.

Проводив Стаса, он набрал номер Марии. Долго никто не снимал трубку, и сыщик уже стал нервничать. Наконец на том конце прозвучал голос жены:

– Да, Лева!

– Я сейчас еду домой. За тобой заехать?

– Я пока еще буду занята. Освобожусь примерно через час, – пояснила супруга. – Кстати, Лев, ты бы не мог заехать в магазин и купить бутылку вина?

– А что, у нас будут гости? – удивился Лев.

– Нет. Дома расскажу, – пообещала Мария и повесила трубку.

* * *

Приехав домой, Гуров завалился на диван и включил телевизор, где как раз шла реклама.

«Современный театр «Фурор» приглашает всех желающих посмотреть новую постановку режиссера Григоровича под названием «Тройка», по пьесе известного американского драматурга Гарольда Шелдона». Дальше шло перечисление актеров, участвующих в пьесе. «Каждый отрабатывает свои деньги, – подумал Гуров. – Человека уже нет, а рекламное агентство, которое нанял Григорович, скорее всего, еще об этом не знает». Незаметно для сыщика его мысли перенеслись к театру «Фурор», а вернее, к убийству в этом театре.

«Если предположить, что Полянского убрали как важного свидетеля по одному из заказных убийств, то искать исполнителя – глухое дело. Наверняка он не оставил ни единой зацепки».

С такими мыслями Лев задремал. Проснулся он от звука открываемой двери. Это была Мария.

– Лева-а! Я пришла! – сообщила она с порога.

Гуров нехотя поднялся с дивана и потопал встречать жену. Увидев заспанного мужа, Мария сказала:

– Я думала, он тут ужин готовит, а он дрыхнет без задних ног.

Мария пыталась быть веселой, но Лев почувствовал тревогу в ее голосе. «Возможно, она уже в курсе убийства», – подумал он, принимая у жены плащ.

– А ты вино купил?

– Купил, – ответил Гуров, направляясь в кухню.

Пока Мария переодевалась и смывала косметику, Лев разогрел ужин и открыл бутылку вина. Когда они сели за стол, Гуров спросил:

– Так что сегодня за праздник? По какому поводу пьем? – Он стал разливать вино по бокалам.

– Да так, – она махнула рукой. – Что-то нервы расшалились.

– Что-то произошло? – Гуров хотел точно знать, слышала ли Мария об убийстве.

– Да ничего такого особого.

– А не особого? – не унимался Лев Иванович.

– Ну что пристал? Говорю, с нервами что-то. Все раздражает, нервирует… На людей бросаюсь без повода, – объяснила Мария.

– Может, тебе взять выходные?

– Ты что, Лев?! У нас премьера со дня на день, а ты говоришь, выходные, – возмутилась жена.

– Премьера? – Это слово сразу напомнило сыщику о вчерашнем убийстве. – Послушай, Маша, а ты знаешь такой театр «Фурор»? – начал он издалека.

– Знаю. А что? – Мария сделала глоток вина.

– Я был там сегодня.

Мария подняла удивленный взгляд на мужа.

– По работе, – пояснил Гуров.

– А что там произошло? Какая-нибудь кража в гардеробе? – усмехнулась она.

– Разве я когда-нибудь занимался кражами? – Лев не отводил взгляд от Марии.

И тут до нее дошло.

– Неужели убийство? – Рука с вилкой так и застыла на полпути.

– Да. Убили актера Полянского. Знаешь такого?

– Знаю. А как это произошло? – В голосе Марии чувствовались тревога и испуг.

– Прямо на сцене. Кто-то выстрелил в него в конце первого акта. – Гуров решил не ходить вокруг да около – все равно рано или поздно слухи об убийстве разнесутся по всем театрам города. Странно еще, почему этого не произошло сегодня.

Мария положила вилку. Ее глаза округлились.

– Как? Почему? А кто стрелял?

– Не знаю. Там все запутано.

– Так вот почему ты звонил сегодня днем и спрашивал, все ли у меня нормально, – догадалась Мария.

– Именно поэтому. Все-таки подобные убийства не происходят каждый день. И нет никакой гарантии, что это не произойдет в другом театре.

Гуров специально не стал говорить: «У вас в театре», чтобы не пугать жену, ведь понятно, что она не станет брать никакие выходные, а будет продолжать ходить в свой театр.

– Это был маньяк? – спросила Мария и залпом допила свое вино.

– Не похоже. Маньяки действуют по-другому. Может, ты все-таки возьмешь выходные, пока все не выяснится? – снова спросил Лев.

Мария молчала, опустив голову. Было видно, что она думает, как быть. Так продолжалось несколько минут. Наконец она сказала:

– Нет, Лев. Я не могу. Никто не позволит мне этого сделать накануне премьеры.

– Понятно. – Гуров решил перевести разговор в другое русло: – Послушай, Маша, а как ты думаешь, мог ли кто-то из своих убить Полянского? Я имею в виду актеров. Ну, там, из-за главной роли, предположим…

– Да ты что, Лев?! Конечно, главная роль в театре многое значит, но чтобы убивать из-за этого человека – это уже крайность. Нет, здесь что-то другое.

– Ты понимаешь, я совсем не имею представления, что творится на вашей кухне, и поэтому очень надеялся, что ты сможешь мне в этом помочь, – честно признался Лев.

– Что конкретно тебя интересует? – Мария поправила халатик, так некстати оголивший ее плечо.

– К примеру, мог ли какой-нибудь посторонний человек пробраться на галерку во время премьеры.

– Конечно, мог. Как правило, во время премьеры в театре творится такая суета, что никто не обращает внимания на подобные вещи. Премьера – это когда весь персонал работает в режиме нон-стоп.

– Понятно. – Гуров хлопнул себя по коленям. – А знаешь что, любимая, пойдем-ка на боковую. Мне завтра в контору к восьми, да и тебе надо отдохнуть. Ничто так не восстанавливает нервную систему, как хороший сон.

– Я не против. У меня тоже завтра нелегкий день, – согласилась Мария, отправляясь в спальню.

* * *

Припарковав машину на стоянке, Гуров направился в контору. Сегодня он чувствовал себя «на все сто». Хорошо выспавшись, плотно позавтракав и приняв контрастный душ, сыщик был готов свернуть горы. Единственное, что немного омрачало сегодняшнее утро, так это то, что через час ему предстояло доложить о результатах расследования генералу Орлову. А докладывать, собственно говоря, было нечего. Вернее, кое-что было, но не то, что ждало от него вышестоящее начальство. «Ничего – переживут», – подумал Гуров.

Лев легко вбежал по ступеням, прошелся по первому этажу управления, приветливо здороваясь с коллегами по работе. Многих из них он даже не знал в лицо – зато его знали буквально все.

Полковника Гурова редко можно было увидеть в форме, если только это не был День милиции или иное официальное мероприятие. Он не любил носить форму – не потому, что у него были какие-то комплексы на этот счет, а из чисто практических соображений. Станислав Крячко любил говорить по этому поводу так: «Ох и красивая у нас форма, Лев Иванович! Так бы и носил не снимая. Вот только боюсь, что в ней мы не наработаем и половину того, что можем. Не любит у нас народ милиционеров. Ох не любит. Как увидит человека в форме, так его и выворачивает. Нет, Лев, это только для генералов. Вот когда дослужимся – тогда и будем везде щеголять в форме, а пока…»

Опять же в спортивном костюме в управлении тоже не появишься – коллеги не поймут. И остается тогда сыщику классический серый костюм да белая рубашка с галстуком. Лев предпочитал носить хорошие дорогие костюмы, давно усвоив для себя, что не стоит покупать каждые полгода дешевую одежду, а лучше один раз купить хорошую.

Многие в управлении за глаза называли Гурова лордом – за внешний вид и манеру держаться. Чего нельзя было сказать о его друге и соратнике, как часто любил называть его Гуров, Стасе Крячко. Тот предпочитал одеваться куда более демократично: джинсы, курточка спортивного покроя, кроссовки – в общем, самый что ни на есть молодежный стиль.

Молодые старлеи и капитаны, сотрудники управления, смотрели на Гурова и Крячко с нескрываемым восторгом. Они оба стали чем-то вроде живой легенды. Дела, которые доставались двум сыщикам, всегда отличались особой сложностью, запутанностью, требовали нестандартной тактики и оригинальных решений, с чем сыщики всегда справлялись. Оба полковника прекрасно знали, как к ним относятся в управлении, но воспринимали это с легкой иронией. Каждый из них понимал, что никакие они не боги сыска, а просто грамотные, хваткие и везучие профессионалы, имеющие большой опыт.

Их непосредственный начальник Петр Николаевич Орлов тоже относился к сыщикам по-особому. Он знал их очень давно – с тех пор, когда они были совсем еще молодыми лейтенантами. В те далекие годы Орлов еще не занимал кресло начальника, а сам работал оперативником и заслуженно считался одним из лучших сыщиков столицы. Он-то и натаскал молодых лейтенантов и передал им свой опыт – те практические навыки, которые ни в одном учебнике не найдешь. Ученики оказались способными, быстро пошли в гору и где-то даже превзошли своего учителя, но до сих пор относились к нему с благодарностью и искренним уважением. Генерал отвечал им тем же. За многие годы работы они сдружились, но никогда не забывали о субординации, особенно при посторонних. Каждый из них понимал, где он работает и как нужно себя вести. Но, оставшись втроем, они становились не начальником и подчиненными, а тремя сыщиками-профессионалами, которые всеми силами пытаются бороться со злом.

Генерал считал Гурова и Крячко своим золотым фондом, своей гвардией – верил им, как самому себе. И именно поэтому ставил перед ними задачи повышенной сложности, поручал дела наиболее трудные и запутанные. Он знал, что сыщики упрутся, напрягут мозги и найдут решение там, где другие не нашли бы.

…Поднявшись на свой этаж, Лев увидел стоящего возле кабинета Илью. В первые секунды сыщик пытался понять, кто бы это мог быть, но потом вспомнил, как вчера перед уходом домой к ним пришел этот мальчишка, которого так любезно предоставил им генерал Орлов. «Илья, по-моему. Да, точно Илья». Теперь Лев смог повнимательнее рассмотреть парня. Среднего роста, черноволосый, с правильными чертами лица. На вид лет двадцать с небольшим. В глазах просматривается интеллект, что не могло не радовать сыщика. Больше всего в жизни он не любил тупых. Одет Илья был в костюм, что тоже понравилось Гурову. «Значит, парень понимает, где работает, поэтому и одевается соответствующе».

– Привет. Давно стоишь? – Лев достал ключи от кабинета.

– Здравствуйте, Лев Иванович. Стою? Да нет, не так уж давно.

Войдя в кабинет, Гуров повесил куртку на вешалку и прошел к своему столу.

– Я все выяснил про этого Полянского, – подойдя к Гурову, сразу начал Илья.

– Не гони лошадей. Сейчас придет Стас… Станислав Андреевич, вот тогда и расскажешь.

– Ладно. Хорошо. – Илья прошел к своему столу и, сев на стул, сложил руки на груди.

«С характером», – подумал Лев и усмехнулся.

В это время дверь с шумом распахнулась, и на пороге появился Стас.

– Всем привет. Я не опоздал? Ничего не пропустил? – Он посмотрел сначала на Илью, потом на Гурова.

– Не успел. Мы только собирались начинать.

Илья включил компьютер, немного поколдовал с клавиатурой, а потом спросил:

– Можно начинать, Лев Иванович?

– Валяй, – Гуров сделал неопределенный жест рукой.

– Полянский Сергей Игоревич, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения, последние три года проживал в городе Москве, где был прописан по адресу: Останкинский переулок, дом пять, квартира сорок девять, – начал Илья. – Родился он в городе Ярославле, где и проживал до призыва в армию. Учась в школе, несколько лет занимался биатлоном и даже защищал честь школы на региональных соревнованиях. После окончания школы поступил учиться в местное театральное училище, но окончить его не успел. Его призвали в армию. Там Полянский попал в пограничные войска, и его послали служить на границу Грузии и Абхазии. Прослужив в армии положенный срок, Полянский возвращается домой и продолжает учебу в театральном. После окончания несколько лет работает в местном театре. В две тысячи седьмом году Полянский приезжает в столицу, где становится ведущим актером театра «Фурор». Все. – Илья откинулся на спинку кресла.

– Содержательное досье, ничего не скажешь, – Стас посмотрел на Гурова.

– Да-а. Есть над чем подумать, – задумчиво произнес Лев, вставая из-за стола. – Этот Полянский мог как быть киллером, так и не быть им.

– Что ты имеешь в виду? – Стас сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что готов к дискуссии.

– С одной стороны, все вроде бы указывает на то, что Полянский именно тот, кто совершил все эти заказные убийства. Тут тебе и занятия биатлоном, и армия, и найденная у него в гримерке винтовка. Но, с другой стороны, это может быть тщательно спланированная подстава. Когда я разговаривал с артистами в театре, все как один утверждали, что Полянский не мог быть убивцем, так как его жизнь всегда была на виду. Он проводил в театре почти двадцать четыре часа.

– Чикатило тоже работал в школе и, кстати, был там на хорошем счету, так что это еще не показатель, – не согласился с Гуровым Стас.

– А кто сказал, что я собираюсь тем самым оправдать Полянского? Я просто пытаюсь разобраться в этом непростом деле и понять две вещи, а точнее, три. – Лев остановился посредине кабинета и поднял указательный палец вверх. – Первое: был ли Полянский киллером? Второе: если нет, тогда кто подставил его и с какой целью? И, наконец, третье: кто убил самого Полянского и связано ли это с найденной у него винтовкой или же это просто совпадение? – Увидев вопросительный взгляд Стаса, Лев пояснил: – Можно предположить, что Полянского убил какой-нибудь ревнивец или, к примеру, кредитор.

– Можно, конечно. Только непонятно, почему это надо было делать именно в театре. Почему его нельзя было убить где-нибудь на улице? – высказал свое мнение Стас.

– Тоже вопрос, – согласился с ним Гуров, посмотрев на часы. – В общем, так. Сейчас идем к Орлову на доклад, а потом начнем разбираться со всеми «за» и «против». Кстати, результатов экспертизы еще нет? Будем надеяться, что хоть Степанович нас не подведет. Пошли. – Гуров еще раз глянул на часы.

Кабинет эксперта находился на следующем этаже, и поэтому сыщикам понадобилось не так много времени, чтобы оказаться возле его двери. Постучав, Лев первым вошел в кабинет.

Эксперт оказался на месте, несмотря на раннее, можно сказать, не рабочее время. Он сидел, склонившись над микроскопом.

– Доброе утро, Степанович! – прямо с порога поздоровался Гуров.

– И вам не хворать, – ответил эксперт, подняв правую руку вверх, что означало: «Я сейчас закончу».

Прошло пять минут. Лев посмотрел на часы:

– Степанович, мы вообще-то идем к генералу, и времени у нас совсем нет.

– Еще минуту, – пообещал эксперт.

Прошла минута, потом еще одна, и Лев уже собирался еще раз поторопить эксперта, как тот, развернувшись на стуле, сказал:

– Моя профессия, как, впрочем, и ваша, не терпит неточностей, поэтому приходится порою по нескольку раз проверять и перепроверять одну и ту же вещь, чтобы потом с уверенностью сказать, является она уликой или нет.

– По нашему делу есть что-нибудь? – Лев не стал поддерживать размышления Степановича.

– Я как раз этим и занимался – точнее, закончил заниматься. Вот, посмотрите. – Он вытащил из-под микроскопа стеклянное блюдце, на котором лежала пуля. – Узнаете?

– Пуля от «макарова», – сразу определил Стас.

– Да. Точно, она, – согласился с ним Гуров, посмотрев на пулю.

– Совершенно верно. Эту пулю извлекли из тела убитого актера, – начал Степанович. – Но, что интересно, выпущена она была не из «макарова». – Он посмотрел на сыщиков, ожидая их реакции.

– В смысле? – Лев посмотрел на Стаса, потом снова на эксперта.

– В том смысле, что стреляли в вашего артиста из переделанного газового пистолета «ИЖ-77». Когда стреляют из «макарова», на пуле всегда остаются четыре характерные бороздки. Здесь их нет. – Эксперт поднес блюдце к самым глазам Гурова.

– Действительно, никаких бороздок нет, – рассмотрев пулю, подтвердил Лев. – Это многое меняет. – Он снова посмотрел на Стаса, и тот кивнул головой. – Что-нибудь еще есть по нашему делу?

– Пока это все. – Эксперт вернулся к своему столу. – Приходите ближе к вечеру, постараюсь все закончить.

– Добро. Мы как раз и собирались вернуться в управление где-то в это время. Ну ладно, Степанович, не будем тебя больше отвлекать, да и сами мы уже опаздываем. – И Гуров со Стасом вышли из кабинета.

Прежде чем войти к генералу, Лев посмотрел на часы и покачал головой.

– Немного задержались, товарищ генерал, но на то были причины, – с порога начал он. – Разрешите войти?

– Входите, входите, – махнул рукой Орлов.

Он сидел за своим столом, перекладывая какие-то бумаги. Стас разместился за длинным столом, за которым обычно проводились разного рода заседания; Лев же, наоборот, занял свое излюбленное место в кресле около окна.

– Ну, чем порадуете, господа сыщики?

Несколько секунд Гуров смотрел на генерала, а потом сказал:

– Дело далеко не простое, да и прошел всего один только день, так что результаты расследования не такие радужные, как этого бы хотелось.

– Ближе к делу. Есть что-нибудь? – Генерал Орлов заерзал на стуле.

Он и сам, конечно, отлично понимал, что за такой срок навряд ли можно было сделать что-то существенное, но вот только через час ему самому надо было докладывать «наверх», и поэтому он ждал от сыщиков результатов. Хотя бы каких-нибудь.

– Вчера мне удалось поговорить с некоторыми свидетелями убийства, но в целом ничего существенного это не изменило. Никто ничего не видел. Кроме того, все как один утверждают, что Полянский не мог быть киллером и что это полный бред. Несколько человек после всего произошедшего вынуждены были взять себе выходные, и поэтому мы сегодня собираемся их посетить. Возможно, появится что-то стоящее.

– Это все? – спросил генерал, когда Гуров закончил.

– Нет. Есть еще кое-что.

– Ну так давай, не томи. Что там? – поторопил Орлов.

– Наш эксперт извлек пулю из тела убитого. Пуля оказалась от пистолета Макарова, но стреляли в него из другого пистолета, эксперт сказал – это был переделанный газовый пистолет «ИЖ-77».

– А вот это уже интересно, – оживился генерал. – Значит, можно предположить, что в Полянского стрелял какой-нибудь дилетант. А это значит, что искать надо среди его окружения. Скорее всего, здесь может быть либо ревность, либо долги. Кстати, а что там с самим Полянским? Удалось навести справки?

– Да. Мы выяснили, что в школе он занимался биатлоном и имел неплохие результаты. Выступал даже на межрегиональных соревнованиях. Кроме того, в армии служил на границе с Грузией, где тоже участвовал в вооруженных столкновениях.

– Значит, все-таки он и есть киллер, – задумчиво произнес генерал Орлов. – Интересно получается… Артист-киллер. Я такого за все время своей работы в органах еще не встречал. Кстати, как там парень из информационного отдела, которого я вам вчера направил? – неожиданно сменил тему генерал.

– Парень как парень. Работает. – Гуров развел руками.

– Смотрите не обижайте там его. А то я вас знаю. Начнете разные ваши штучки… – Генерал покрутил рукой над столом.

– Не до штучек сейчас, – серьезно ответил Лев. – Нам бы с этим делом разобраться. Все слишком запутано.

– Ну а что тогда сидим? Вперед! – Генерал показал рукой на дверь. – Идите и разбирайтесь!

Вернувшись от генерала, сыщики стали составлять план действий на сегодняшний день.

– Первым делом надо встретиться и поговорить с напарницей Полянского, – сев за свой стол, сказал Лев. – Фамилия у нее еще такая мудреная. – Он на секунду задумался и почти по слогам произнес: – Билиербах. Точно! Билиербах.

– Да-а, фамилия еще та, – протянул Стас.

– У них там у всех имена и фамилии – язык сломаешь, – вспомнил Гуров вчерашнее свое посещение театра.

– Наверное, какая-нибудь фифа. – Стас покрутил рукой возле глаз.

– Вполне возможно, – согласился Лев. – Ее муж, известный бизнесмен, часто финансирует гастроли театра.

– Что-то я не припомню бизнесмена с такой фамилией. – Стас сдвинул брови.

– А у него другая фамилия – Смирнов.

– Понятно… – протянул Стас.

Лев подошел к телефону и стал набирать номер. На удивленный взгляд Стаса он пояснил:

– Надо заранее договариваться о встрече, чтобы зря не ехать. А то такие люди – сам знаешь…

Следующие несколько минут Гуров разговаривал по телефону. Наконец положив трубку, он сказал Крячко:

– Ну что же, теперь можно ехать.

Все это время Илья спокойно сидел за своим столом, смотря в монитор, лишь изредка поглядывая на сыщиков. Прежде чем выйти, Лев подошел к компьютерщику:

– Ну что, Илья, остаешься за старшего. Будь всегда на связи. Если нам что-то понадобится, мы позвоним.

– Хорошо, Лев Иванович.

– И вот еще что. – Гуров достал связку ключей и отсоединил один. – Вот тебе ключ от кабинета. Если понадобится отлучиться куда-нибудь, не оставляй кабинет открытым. Конечно, наше управление не проходной двор, но все же порядок есть порядок.

– Я все понял, Лев Иванович, – по-солдатски ответил Илья и даже хотел встать, но Гуров остановил его движением руки.

Закончив дела в управлении, сыщики отправились на встречу со свидетелями. Первым в этом списке была Жанет Билиербах.

* * *

Она родилась в Москве, в театральной семье. Ее отец, Арсений Билиербах, половину своей жизни провел в известном столичном театре, где играл не последние роли и был узнаваемым артистом; мать играла там же, но имела меньший успех. Еще с самого детства Жанет помнила, что в их квартире собирались разные люди и подолгу засиживались на кухне, что-то громко обсуждая. В общем-то, если быть до конца честными, жили они не очень. Денег всегда не хватало. Родители, как это принято, прочили своей дочери будущее большой артистки. С малых лет они брали ее с собой на репетиции, пытаясь привить ей любовь к театру. Саму Жанет театральная жизнь, конечно же, завораживала. Все эти костюмы, декорации, сцена, свет… Но с годами она начала понимать, что жизнь артиста полна всяких лишений. Ей не хотелось повторять судьбу своих родителей. Жить в однокомнатной квартире с вечно пустым холодильником, с утра до вечера пропадать в театре на репетициях, после которых, выступая два раза в месяц на сцене, получать жиденькие букетики… Ей хотелось совсем другой жизни: быть известной, узнаваемой актрисой и в то же время не чувствовать недостатка в деньгах. Окончив театральное училище, Жанет не собиралась идти в театр, где служили ее родители. Она прекрасно понимала, что там можно до скончания века ждать главной роли, да так и не дождаться. Как раз в это время стали открываться коммерческие театры, в которых играли молодые артисты. Новые молодые режиссеры реализовывали смелые проекты и имели успех. В один из таких театров и пошла работать Жанет. Ее трудолюбие и природный талант сделали свое дело, и уже через год она получила главную роль, с которой пришла известность. После первых же гастролей ее стали узнавать на улице и дарить цветы. Кроме того, современные театры стали неким местом паломничества для богатой элиты столицы – ходить туда стало модным. И на их премьеры потянулись известные богатеи Москвы. Жанет, которая всегда мечтала жить в достатке, сразу смекнула, что это ее шанс. Известность у нее уже была, оставалось только удачно выйти замуж. На все сомнительные предложения, типа продолжить вечер в уютной обстановке, она отвечала отказом, зная, что подобная репутация значительно снижает ее шансы на выгодный брак. И вот однажды, после очередной премьеры, к ней в гримерку вошел молодой мужчина с большим букетом цветов. На вид ему было чуть за тридцать. Правильные черты лица, хороший костюм, дорогие часы – все говорило о том, что перед Жанет очередной кандидат на роль будущего мужа.

– Здравствуйте, Жанет, – поздоровался незнакомец.

– Здравствуйте, – ответила та, с интересом разглядывая молодого мужчину.

– Это вам. – Он протянул шикарный букет роз.

– Спасибо. – Жанет опустила глаза.

– Разрешите пригласить вас сегодня в ресторан, чтобы отметить вашу премьеру, – неожиданно предложил мужчина.

– Я с незнакомыми мужчинами в ресторан не хожу, – игриво ответила Жанет.

– Ой! Простите, бога ради. Эдуард.

Мужчина протянул руку. Она оказалась мягкой и теплой, приятной на ощупь. Но в ней чувствовалась сила мужчины, уверенного в себе. Немного подумав, Жанет согласилась. С того дня Эдуард приходил почти каждый день. Со временем Жанет узнала, что он имеет неплохой нефтяной бизнес, что у него есть дом на Рублевке – в общем, у него были все шансы стать ее мужем. Вот только сам Эдуард не спешил с предложением руки и сердца. Но Жанет умела ждать…

И вот в один прекрасный весенний день это произошло. Эдуард сделал ей предложение. Он подъехал на белом лимузине прямо к театру и увез Жанет в загс. Все было несколько неожиданно, но девушка, которая провела в ожидании несколько месяцев, восприняла ситуацию спокойно. Потом была шикарная свадьба, на которой присутствовали многие известные личности столицы. А через девять месяцев Жанет родила своему мужу сына, что полностью укрепило ее положение жены в рублевском доме. Теперь она чувствовала себя здесь полноценной хозяйкой. Свою работу в театре она не бросила, хотя и могла – денег у Эдуарда было предостаточно. Ей нравилась театральная жизнь, в которой она провела все свое детство и юность, и Жанет не собиралась менять ее на пустое проведение времени в салонах красоты и разных там тусовках. Наоборот, она медленно, но уверенно подвела мужа к тому, что он должен профинансировать очередной проект, в котором она получила главную роль. Эдуард согласился и с того дня периодически отчислял энные суммы на театральные нужды. После того как в здании театра был сделан хороший ремонт и оплачены несколько гастролей по стране, вопрос о том, кто будет играть главную роль в очередном проекте, отпал сам собой. Режиссер прекрасно понимал свою «зависимость», и поэтому Жанет могла не беспокоиться об артистическом будущем.

Так длилось некоторое время, пока она не поняла, что у них с мужем разные интересы и взгляды. Его совсем не интересовала ее жизнь – вернее, не интересовало ничего, кроме его работы и бизнеса. Нет, Эдуард относился к ней хорошо и даже любил ее, как казалось самой Жанет, вот только поговорить им было не о чем. И, как это часто бывает, актриса завела себе любовника из своего круга. С ним она могла часами разговаривать о театре, о новых проектах – в общем, о всем том, что происходило в ее жизни.

Так длилось до вчерашнего дня, когда прямо на самой премьере в конце первого акта не прозвучал выстрел и к ее ногам не свалился ее партнер Полянский с простреленным сердцем. Для Жанет это был удар. Нет, она, конечно же, не жила в каком-то иллюзорном мире и прекрасно понимала, что вокруг существуют и бандиты, и убийцы, и маньяки; но когда это произошло рядом с ней, Жанет испугалась. В этот же день она уехала домой, а позже, позвонив режиссеру, сказала, что не появится в театре раньше чем через три дня.

* * *

Сыщики подъехали к большим кованым воротам, рядом с которыми поводила своим оком камера наружного наблюдения.

– По-моему, здесь. – Лев сверился с блокнотом.

– Давненько я не был в гостях у олигархов. – Стас хлопнул себя по коленям.

– Надеешься на хороший прием? – Лев покосился на напарника, который был одет в джинсы и короткую кожаную куртку.

– А почему бы и нет? Я, например, не прочь выпить хороший кофе и съесть парочку бутербродов с красной икрой, а то с утра не удалось позавтракать.

– Мечтать не вредно, – уже выходя из машины, сказал Гуров.

Нажав на кнопку звонка, он поднял голову и посмотрел в камеру.

– Вам кого? – прозвучал женский голос из динамика переговорного устройства, висевшего рядом с калиткой.

– Мы приехали поговорить с Жанет Билиербах, – коротко ответил Гуров. Его раздражали подобные ситуации, хотя в душе он, конечно же, понимал, что подобные меры предосторожности просто необходимы людям, живущим на Рублевском шоссе.

– Одну минуту, – ответил все тот же женский голос.

Через минуту прозвучал характерный звук открывающегося замка, и перед сыщиками вырос двухметровый атлет в черном костюме. Его двигающиеся желваки говорили о том, что он не расположен к мирному разговору, но Лев повидал таких бойцов на своем веку и поэтому без лишних объяснений сунул охраннику под нос свою «корочку». Несколько секунд атлет рассматривал раскрытое удостоверение, а потом, поднеся рацию ко рту, сказал:

– Это из полиции. Пропустить?

По всей видимости, на том конце был старший из охранников, который был в курсе всего произошедшего накануне, и поэтому сыщикам не пришлось долго топтаться перед калиткой. Уже в следующую минуту они шагали вслед за охранником по ухоженным дорожкам, замощенным красивой плиткой. То тут, то там росли какие-то диковинные растения и деревья. Невдалеке блестел своей голубой гладью небольшой пруд, также окруженный красивыми деревьями. Весь этот пейзаж завершал коттедж из красного кирпича, к которому вел сыщиков охранник. На широкой каменной лестнице стояла женщина, которая, судя по возрасту и одежде, скорее всего, была здесь прислугой. Она стояла на верхней ступеньке, по-хозяйски сложив руки на груди.

– Здравствуйте. Прошу за мной, – без всяких церемоний сказала женщина и направилась к входной двери. Охранник остался стоять на месте.

– Как у них тут все строго, – тихо сказал Стас, повернув голову к Гурову.

– Ага. Как в Кремле: сдал – принял, – язвительно ответил Лев, не любивший подобные походы в дома олигархов. Волей-неволей начинаешь себя ощущать не известным сыщиком, а каким-то участковым, от которого все хотят побыстрее отделаться.

Коттедж, в который направлялись полковники, тоже представлял собой нечто похожее на произведение искусства, несмотря на то что явно был построен несколько лет назад. Довольно большое здание было украшено какими-то башенками и балкончиками, которые искусно вписывались в общий ансамбль.

Войдя внутрь, сыщики оказались в большом холле, в котором то тут, то там в глиняных горшках стояли заморские растения и карликовые деревья – эдакий дендрарий на дому. Посредине холла полукругом стояли маленькие диванчики и пара кресел, на одном из которых удобно разместился мужчина средних лет, одетый в белоснежный костюм. «Ну, прямо Майами, мать его!» – выругался про себя Лев. Как только сыщики появились на пороге дома, мужчина встал со своего уютного места и направился к ним навстречу.

– Здравствуйте. Меня зовут Эдуард Смирнов. – Он протянул руку Гурову.

– Полковник специального отдела Гуров Лев, – ответил на рукопожатие Лев.

Стас обошелся без названия своей должности и звания:

– Станислав Андреевич.

– Чем обязан? – сразу спросил хозяин дома. В том, что это был именно он, Гуров не сомневался.

– Мы хотели бы поговорить с вашей женой по поводу вчерашнего убийства в театре.

– Вы знаете, она себя плохо чувствует, и думаю, что сегодня разговор у вас не получится. А что, собственно, вы хотели у нее узнать?

– Мы бы хотели задать ей всего несколько вопросов. Может быть, она все же сможет с нами поговорить? – настойчиво спросил Лев.

Ответить он не успел, потому что сверху раздался громкий женский голос:

– Дорогой! Мне уже лучше!

Мужчины повернули головы на голос. С лестницы, которая вела на второй этаж, спускалась красивая молодая женщина. На вид ей было не больше тридцати – по крайней мере, так показалось Гурову. Одета она была в светлый брючный костюм, который подчеркивал ее точеную фигуру, копна светлых волос обрамляла лицо. Лев покосился на Стаса. Как он и ожидал, у напарника «потекли слюнки».

– Но, Жанет, ты же только что лежала в постели, – попытался оправдаться хозяин дома.

– Я выпила таблетку, и мне уже лучше, – настойчиво ответила женщина, как бы отмахнувшись от мужа. Это не ускользнуло от Гурова.

– Ну, как знаешь. Извините, мне пора. Дела, знаете ли, – скороговоркой сказал Смирнов и поспешил удалиться. Жанет даже не удостоила его взглядом.

– Прошу, – указала она на стоящие рядом кресла, а сама примостилась на диванчике напротив.

После того как сыщики заняли предложенные места, Жанет позвала служанку:

– Мария!

Служанка словно выросла из-под земли.

– Я вас слушаю.

– Чай, кофе? – Жанет посмотрела на сыщиков.

– Спасибо, ничего не надо, – ответил за двоих Гуров, подтвердив свой отказ жестом руки. – Перейдем лучше сразу к делу.

– Как знаете. – Жанет закинула ногу на ногу.

Служанка скрылась так же неожиданно, как и появилась.

– Скажите, Жанет, вы хорошо знали убитого Полянского? – был первый вопрос Гурова.

– Хорошо ли я знала Полянского? – повторила хозяйка вопрос сыщика. – Да как вам сказать… И да, и нет.

– Поясните, пожалуйста. – Лев откинулся на спинку кресла и посмотрел на Стаса.

Жанет поправила волосы, минуту помолчала и только потом ответила:

– Полянский, несмотря на то что его театральная жизнь была на виду, оставался человеком себе на уме. Мне кажется, у него, помимо театра, была еще какая-то жизнь. В смысле, другая жизнь, – пояснила хозяйка.

– А в чем это выражалось? – вступил в разговор Стас.

– В чем это выражалось? – опять повторила вопрос хозяйка. – Сразу так и не скажешь. Ну, например, он запросто мог посредине репетиции собраться и поехать по своим делам, не объясняя никому, с чем связаны эти дела. А однажды, когда я попыталась остановить его, он сказал мне, что у него есть дела поважнее, чем репетиции.

– Может, это было связано с какой-нибудь женщиной? Очень часто так ведут себя влюбленные люди, – предположил Лев.

– Да что вы! – усмехнулась Жанет. – Какие женщины? Я вас умоляю. От него жена ушла только потому, что он не находил для нее времени, а вы говорите – женщина, любовь… Полянский проводил в театре почти все свое время, и поэтому на личную жизнь у него времени не оставалось.

– Но ведь вы сказали, что он часто покидал репетиции? – Стас попытался поймать хозяйку на нестыковках.

– Это было не всегда. В основном Полянский находился в театре.

– Скажите, Жанет, а вы не знаете, были ли у Полянского недоброжелатели? – спросил Лев, закончив делать пометки в своем блокноте.

– Вы хотите сказать, не знаю ли я, кто мог стрелять в Полянского? – снова усмехнулась хозяйка.

– Вы удивительно догадливы.

Гуров прищурил глаза. Он видел, что беседа несколько забавляет эту красивую и уверенную женщину. Она вовсе не казалась расстроенной или испуганной, хотя на ее месте любая другая именно так и должна была бы себя чувствовать.

– Нет. Я не знаю, кто стрелял в Полянского. Честно сказать, мне самой было бы интересно узнать, кому он мог так насолить.

Сыщики переглянулись.

– Нам бы хотелось того же, – после некоторой паузы ответил Гуров. – Жанет, вы не могли бы вспомнить вчерашний вечер, перед началом премьеры. Может быть, было что-то такое, что показалось вам необычным?

– Уважаемые господа мили… пардон, полицейские, вы, наверное, не знаете, что такое первый день премьеры. Это такая суматоха, что даже если и было что-то необычное, то никто бы этого не заметил. Хотя постойте… – Хозяйка прижала свои изящные пальчики к губам. – Когда я уже шла на сцену по коридору, то увидела, как Константин Злобин – это наш декоратор – поднимается на галерку. Я еще тогда подумала: «Зачем ему приспичило в такой момент лезть на галерку? А вдруг понадобится его помощь на сцене?» Подумала – и сразу же забыла. Мне тогда было не до него.

– Скажите, Жанет, а после случившегося вы видели этого Злобина? – спросил Лев, продолжая что-то записывать в своем блокноте.

– Потом я вообще плохо что помню. Был такой ажиотаж и суматоха… Кто был, кого не было…

– Понятно. Скажите, а вы не знаете случайно, где проживает ваш декоратор?

– Понятия не имею, – скривила губки Жанет.

– Ну а хотя бы какого он возраста, вы знаете? – поинтересовался Стас.

– Да где-то лет тридцать пять, не больше, – ответила хозяйка и посмотрела на часы на своей руке.

– Ну что же, не будем вас больше задерживать. Все, что хотели, мы узнали. Спасибо за помощь. – Лев поднялся с кресла, убирая блокнот в карман.

Откуда-то появилась служанка, и хозяйка распорядилась:

– Мария, проводи господ полицейских.

Уже в дверях Лев остановился и, повернувшись к Жанет, сказал:

– И последний вопрос.

– Да, я слушаю. – Жанет остановилась на полпути к лестнице.

– Как вы думаете, мог ли Полянский быть киллером?

– Не смешите меня, полковник. Хотя вы знаете, я не удивлюсь, если это окажется так. Я вам уже говорила, что он был себе на уме.

Гуров задумчиво кивнул в ответ и вышел из дома, пропуская вперед Стаса.

* * *

Уже в машине по дороге в столицу Крячко прервал молчание:

– Ну, что скажешь, Лев?

– А ты?

– Ты же у нас аналитический отдел, тебе и первое слово.

Стас достал пачку сигарет и закурил, демонстративно выпуская дым в салон машины. Они ехали на его иномарке, и Стас чувствовал себя здесь хозяином.

– Да тут и дураку все ясно. Полянский ни в чем не виноват, а убила его шальная пуля, выпущенная в соседнем тире… Ну а если серьезно, то вопросов стало еще больше. Разговор с этой Жанет ничего не прояснил. Все как-то двойственно получается. Полянский и мог быть киллером – и не мог; и вел двойную жизнь – и был на виду.

– А этот Злобин? По-моему, его надо проверить. Как думаешь?

– Думаю, эта актриса что-то недоговаривает. – Лев смотрел на проносившийся за окном машины ландшафт.

– Мне тоже так показалось. Явно что-то знает, но молчит.

– Насчет Злобина ты прав. Мы его обязательно проверим, но сначала надо посетить квартиру Полянского – это важнее. Кстати, зачем тебе понадобился возраст этого Злобина? – Гуров повернулся к Стасу и помахал перед лицом ладонью, отгоняя дым.

– Забыл про нашего «хакера»? Сейчас «зарядим» ему данные на этого декоратора, и он «нароет» нам его адрес.

– Да это мы и в театре можем узнать, – пожал плечами Лев.

– Совершенно верно, товарищ полковник, только когда это будет? Да и парня нельзя без работы оставлять, а то заскучает, – ответил Стас, доставая телефон.

Следующие пять минут он объяснял Илье, что тому надо сделать. Положив трубку, посмотрел на Гурова:

– Обещал выяснить в ближайшие полчаса.

Лев оставил ответ Стаса без комментария. Сейчас он пытался выстроить логическую цепь всего произошедшего. «Если предположить, что Полянский был киллером, то у него должны были остаться какие-нибудь телефоны или координаты тех, через кого он получал свои заказы. Кроме того, у него должна иметься немалая сумма денег, судя по тому, сколько убийств он совершил. Может, кто-то прознал про его «богатства» и решил ими завладеть? И это никак не относится к ликвидации Полянского самими заказчиками. Тогда почему надо было стрелять в него прямо в театре? Обычно такие дела делаются на квартире или в крайнем случае на улице. Нет, здесь что-то не так. А если предположить, что Полянского подставили, подкинув ему винтовку? Тогда тоже появляется куча вопросов. Почему именно Полянский – если вокруг столько кандидатур? Взять хотя бы бывших «афганцев». Любому из них подкинь винтовку, и ни у кого уже не будет сомнений, что это и есть киллер. А тут ведущий актер театра… Опять не сходится. Единственное, что во всей этой истории сходится, – это то, что искать надо в самом театре. Не мог человек со стороны, не знающий здания и расположения гримерок, занести винтовку и подкинуть Полянскому. Да и тот, кто стрелял в него, тоже не мог появиться в последний момент и подняться на галерку. Значит, он появлялся и раньше, чтобы выбрать себе место, а значит, его могли видеть в театре. Надо будет еще раз поговорить с гардеробщицей. Возможно, она сможет что-нибудь вспомнить».

– Ну, что, так и будешь молчать или все-таки поделишься своими гениальными мыслями? – прервал размышления Гурова Стас.

Как раз в это время у него зазвонил телефон.

– Да, Илья! Слушаю! – громко произнес, почти закричал Крячко, приложив трубку к уху. – Так! Так! Ага, понятно! Все! Будь на связи!

Лев посмотрел на друга.

– Звонил Илья. Сообщил адрес Злобина. – Стас покрутил головой. – Кстати, мы сейчас находимся в том районе. Может, заедем?

Лев посмотрел на часы:

– А давай! Чем черт не шутит… Может, как раз и окажется, что это Злобин стрелял в Полянского.

На очередном светофоре Стас свернул направо и въехал в один из московских дворов.

– Та-ак. Седьмой, вон восьмой. А нам нужен девятый. – Стас нагнул голову над рулем, читая номера домов.

Покружив минут пять по двору, сыщики поняли, что без посторонней помощи им не обойтись. Дома стояли вразнобой, и на многих отсутствовали таблички с номерами. Наконец остановившись возле очередного подъезда, где на лавочке сидели несколько женщин предпенсионного возраста, Стас опустил стекло и любезно спросил:

– Дорогие женщины, а не подскажете, где находится дом номер девять?

– Так вот же он. – Одна из женщин показала рукой на дом, возле которого остановились сыщики. – А вам кого надо? Может быть, подскажем. – Женщине явно не хватало общения, и она решила таким образом восполнить этот пробел.

– Нам нужен Константин Злобин. Знаете такого? – выходя из машины, спросил Стас.

– Знаем. Он на пятом этаже живет, в семьдесят первой квартире. А вы ему друзья или по делу? – не унималась женщина, при этом внимательно разглядывая сыщиков.

– По делу, – бросил Стас, и они с Гуровым вошли в подъезд, который оказался без кодового замка.

В России, будь то в провинции или в Москве, существует совершенно особая порода старушек, которые сидят возле подъездов домов сутки напролет. Их зады словно приклеены к лавочкам. И никакая погода их не берет: они сидят и в трескучие морозы, и в осеннюю слякоть, и в летнюю жару. Иной раз складывается впечатление, что начнись землетрясение или потоп, они даже не двинутся с места. Сидят они по двое, по трое, насколько позволяет длина лавочки, и целый день рассказывают друг другу последние новости. Ясное дело – язык ведь без костей. Они знают все и обо всем, начиная от политики и кончая полетами в космос. Но самым излюбленным делом для них, конечно же, являются пересуды о соседях: кто с кем живет, как живет… Зрение у них не очень, все в очках читают, зато видят все, что творится в доме и возле него. А слух какой отменный! Слышат даже то, что за дверями соседней квартиры происходит. А интерес к любым, самым мельчайшим подробностям чужой жизни такой, что ни одному супершпиону не снилось. Старушки эти могут являть собой поистине бесценный кладезь нужной информации для любого сыщика…

Поднявшись на нужный этаж, Крячко позвонил в дверь. Прошло пять минут, но никто не открывал. Стас позвонил еще раз.

– Похоже, никого нет. – Лев посмотрел на соседнюю дверь, раздумывая, спросить у соседей о Злобине или нет.

Стас снова потянулся к звонку, и в этот момент за дверью послышался какой-то шорох, потом что-то упало – и вот в замке уже заскрежетал ключ. Через секунду дверь открылась, и на пороге появился мужчина с взъерошенной шевелюрой. Его волосы напоминали стог сена, который только что «перелопатили» заботливые крестьяне. На нем были спортивные штаны образца семидесятых годов, эдакие треники с пузырями на коленях. Картину завершала майка-«алкоголичка», застиранная до такой степени, что не имела определенного цвета. Много неприятных моментов в работе сыщиков. Приходить ночью или утром и будить хороших и плохих людей – не самое тяжелое, но самое нелюбимое дело. Заспанный, иногда с похмелья, как вот сейчас этот Злобин, неодетый человек, не готовый к твоему визиту, смотрит на тебя недовольно и испуганно, злобно. Как обычно, никакого ордера у тебя нет, ведь на каждый подобный визит ордеров не напасешься. Ты лезешь в квартиру, начинаешь объяснять – мол, ордера нет, но я зашел только задать кое-какие вопросы. Вот и теперь: несмотря на свой неопрятный вид, мужчина не чувствовал себя неловко, а, наоборот, выглядел озлобленным.

– Че надо? Вам кого? – сонным голосом спросил он, и на сыщиков повеяло трехдневным перегаром.

– Нам бы Злобина Константина, – усмехнувшись, ответил Стас, отстранившись от мужчины, так как тот продолжал обдавать его переработанным этиловым спиртом.

– Ну, я Злобин. Че надо? Вы кто такие вообще? Из жэка?

– Нет, мы из другой организации. Нам бы поговорить с вами, – вступил в разговор Лев, вытащив свое удостоверение.

– А, дорогая милиция… А по какому поводу, разрешите узнать? У нас все законно. Не шумим, соседей не тревожим, а что выпиваем – так мы у себя дома, имеем право, – почти с вызовом сказал мужчина.

– А вот ваши соседи говорят обратное. Они жалуются, что вы мешаете им спать, и не только; так что пройдемте в квартиру и напишем объяснительную, – быстро сообразил Стас и пододвинул мужчину плечом внутрь жилища.

– Да по какому праву?! – начал было возмущаться мужчина, но Лев уже закрыл за собой дверь.

– Не ори! Будешь возмущаться, вообще в отделение заберем, – тихо, но с угрозой сказал он.

На мужчину это подействовало. Он покорно пошел на кухню. Сыщики последовали за ним.

Кухня Злобина представляла собой ужасную картину. На столе стояла целая батарея бутылок из-под спиртных напитков. На свободном пространстве столешницы валялись куски хлеба, обертки от сосисок, пустые пачки от сигарет и несколько неопознанных по виду предметов. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что здесь происходило последние дня три, а то и больше. Разместившись на стуле, мужчина с сожалением посмотрел на стоящие на столе пустые бутылки.

– Так что там соседи говорят? Что мы шумно себя ведем? – Он икнул.

– У нас к вам ряд вопросов по другому делу, – перевел разговор Лев. – По поводу убийства в театре. – Он огляделся в поисках, куда бы ему присесть, но понял, что это пустая затея. Вокруг был такой бардак, что пропадало всякое желание даже находиться здесь, не то чтобы сесть.

– А-а, вы про это, – протянул мужчина, тяжело вздохнув. – Ну а я при чем?

– Вы точно Злобин? – Гуров сделал шаг к мужчине.

– Ну, не Злобин, и что с того?

– Да что же ты тогда нам мозги пудришь?! – Стас сделал угрожающий жест рукой.

– Так. Давай по порядку. Ты кто? – Лев прошел к окну и открыл форточку.

– Я Игорек, – ответил мужчина и снова икнул.

– Сколько тебе лет, Игорек? – с издевкой спросил Стас, доставая сигареты.

– Почти сорок.

– И ты все в Игорьках ходишь?

– А что? Мы люди простые.

– Так, простые люди… Либо ты сейчас рассказываешь все как есть, либо отправляешься с нами в управление, а там, поверь нам на слово, мы уж найдем, за что тебя привлечь: за непотребное поведение в общественном месте или за укрывательство опасного преступника, – серьезно сказал Лев, встав вплотную перед мужчиной, назвавшимся Игорьком.

– Так что рассказывать? Не пойму. – Мужчина пожал плечами.

– Первый вопрос: где Константин Злобин?

– Сбежал.

– Куда сбежал? – Гуров бросил взгляд на Стаса.

– А я почем знаю. Сидел, сидел – и вдруг как вскочит! Сказал, что на него по-любому выйдут менты… – Мужчина запнулся на полуслове. – Извините.

– Ничего, продолжай. – Гуров пропустил оскорбление мимо ушей.

– А продолжать, собственно, нечего. Убежал, и все.

– А как же он тебя здесь оставил? – Стас недоверчиво посмотрел на рассказчика.

– Так я еще неделю назад попросился у него пожить. Меня жена из дома выгнала, вот я и пришел к Костику. А куда мне было еще идти?

– Понятно. Что будем делать, Лева? – Стас сложил руки на груди.

– Для начала посмотрим, как живет этот Злобин. Пошли, понятым будешь. – Лев махнул мужчине рукой и вышел из кухни.

Осмотр квартиры сбежавшего Злобина ничего не дал. Стандартная обстановка: шкаф, кровать, телевизор. Ничего такого, что могло бы привлечь внимание сыщиков. Наконец, закончив осмотр, Гуров и Стас вышли в коридор.

– Как поступим с этим? – Стас кивнул на стоящего позади Гурова мужчину.

– С собою забирать точно не будем. Нам еще много куда надо сегодня попасть, а возить его нет никакого желания. Ты точно не знаешь, куда мог поехать твой друг? – развернувшись, спросил Лев у Игорька.

– А шут его знает. Родственников я его не знаю, дачи у него нет. Может, к бывшей жене решил податься, – предположил Игорек.

– Адрес знаешь?

– Откуда? Я ее и видел всего два раза, – развел руками мужчина.

– Ладно, поехали. – Гуров посмотрел на часы. – И так уже время потеряли. По дороге все узнаем.

Уже спускаясь по лестнице, сыщики встретили женщину, которую видели возле подъезда.

– Ну, что, нашли квартиру Злобина?

– Квартиру-то нашли, а вот его самого нет, – ответил Лев. – Вы его случайно не видели?

– Видела нонче. Выскочил из подъезда как ошпаренный. На ходу куртку надел, и прочь.

– Простите, а нонче – это когда, вчера или сегодня?

– Сегодня, сынок, сегодня. Поутру.

– Спасибо. – Гуров слегка склонил голову. – У меня к вам просьба… извините, не знаю вашего имени-отчества…

– Мария Ивановна я. – Женщина с интересом смотрела на сыщика.

– Так вот, Мария Ивановна. Не могли бы вы сообщить нам вот по этому номеру, когда в следующий раз увидите Костю? – Лев протянул женщине визитную карточку, на которой было напечатано два телефона – служебный и домашний.

– Да позвоню – что же не позвонить. А что, наш Костя что-то натворил? – разглядывая визитку, спросила Мария Ивановна.

– Нет. Просто очень надо его увидеть.

– А-а, понимаю, – протянула женщина, явно не поверив Гурову.

– Пойдем мы, Мария Ивановна. Дела, знаете ли, не терпят, – на прощание сказал Гуров и продолжил спускаться по лестнице.

* * *

– Время почти обед, а у нас с тобой, Стас, никаких результатов. – Лев тихо чертыхнулся.

– А Злобин? Мне кажется, это зацепка. Сбежал ни с того ни с сего… Опять же его видели, как он перед самой премьерой поднимался на галерку…

– Пока все только догадки. Ни одного существенного доказательства, и даже те предположения, что Злобин причастен к убийству Полянского, пока без доказательств. Ну, поднимался, и что с того? Он работник театра и может ходить, где ему вздумается.

– А его неожиданный побег из дома? – не унимался Стас.

– У человека может быть куча причин сбежать из дома, так что это еще не показатель.

– Хорошо, убедил. Что дальше? Вернее, куда дальше? – Стас остановил машину на перекрестке.

– К Полянскому на квартиру. Забыл, что ли? – покосился на друга Гуров.

– Не забыл. Но я сейчас думаю о другом. – Крячко огляделся. – Дела, конечно же, делами, а пообедать нам не мешало бы. Вот как раз и кафе. По-моему, приличное, – добавил Стас и показал на красочную вывеску справа от дороги.

Гуров тяжело вздохнул, но противиться не стал. Осмотр квартиры Полянского мог затянуться надолго, а на голодный желудок работать не очень-то хотелось.

Поставив машину на стоянку, сыщики отправились в трапезную.

Кафе действительно оказалось довольно приличным, да и цены здесь были соразмерны кошелькам сыщиков. Разместившись за столиком в углу, друзья сделали заказ.

Когда молодая симпатичная официантка принесла обед и стала расставлять его на столе перед сыщиками, Стас не сводил с нее взгляд. Когда девушка ушла, Гуров, усмехнувшись, сказал:

– Староваты вы для нее, товарищ полковник.

– В народе говорят: «Старый конь борозды не испортит», – парировал Крячко.

– Ну-ну… Ешь давай, старый конь. Сейчас о другом надо думать.

– Так ты не делишься своими мыслями, а своих у меня пока нет. – Стас пододвинул к себе тарелку с борщом.

– Я все думаю: кому могла быть выгодна смерть Полянского? – Лев взял в руки перечницу.

– Скорее всего, тем, кто давал ему заказы на убийство, – ответил Стас так, как будто этот факт уже был доказан.

– Ты все-таки склоняешься к тому, что Полянский мог быть киллером?

– Пока все говорит не в его пользу, и у нас нет оснований думать обратное. Поправь меня, если я неправ.

– Оснований, конечно, никаких нет, но что-то мне подсказывает, что нас просто хотят пустить по ложному следу. И еще… – Гуров на секунду задумался. – Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что убийство Полянского и винтовка в его гримерке никак между собою не связаны.

– С чего такие предположения?

– Вот смотри. Во-первых, стреляли в Полянского из переделанного газового пистолета, а это уже говорит о том, что работал непрофессионал. Во-вторых, зачем Полянскому держать у себя в гримерке винтовку? Ведь в его отсутствие ее могли обнаружить. И, наконец, в-третьих: ну не верю я, что главный артист театра мог быть киллером. Ладно бы, какой-нибудь рабочий того же театра – согласен. А вот с артистом что-то не сходится…

– С твоими «верю», «не верю» мы далеко не уедем. Давай для начала опираться на факты. У нас есть смерть Полянского. И у нас есть винтовка, найденная в его гримерке. Все!

– А что ты злишься? Ты ведь сам сказал, что у тебя пока нет никаких предположений. Значит, ты был готов выслушать мои, а сам начал почему-то злиться. – Гуров пожал плечами.

– Я хотел услышать профессиональные доводы, а не бабкины предположения…

Оставшийся обед сыщики доедали в полном молчании.

* * *

Квартира Полянского представляла собою полную противоположность квартире Злобина, где сыщикам «посчастливилось» побывать пару часов назад. Здесь все было на своих местах. Вещи были аккуратно сложены. На кухне тоже был полный порядок, как будто Полянский перед смертью готовился к тому, что к нему придут чужие люди и будут ходить по его квартире. Понятыми сыщики пригласили соседей, которыми оказались пожилые люди, муж с женой. Они стояли в дверях и смотрели, как сыщики методично проверяют шкафы и тумбочки убитого артиста.

– Посмотри, что я нашел, – Стас показал Гурову отпечатанный листок.

– Что это?

– Повестка в суд. У Полянского должен был состояться развод.

Лев подошел и внимательно изучил документ.

– Странно. При опросе свидетелей мне никто не сказал, что Полянский был женат.

– Он уже давно не жил со Светланой, – раздался женский голос.

Гуров повернулся к дверям. Соседка продолжила:

– Они пожили совсем недолго. С полгода, наверное. Потом Светлана ушла.

– А вы не знаете причину, по которой она ушла? – Гуров подошел ближе к женщине.

– Знаете, мы с ней так-то не общались. Просто как соседи. Но я все-таки спросила ее об этом. – Женщина замялась.

– И что же послужило причиной? – Лев посмотрел на стоящего рядом с ней мужчину.

– Она объяснила это тем, что Сережа все свое время проводит на работе и что в его жизни для нее совсем не остается места.

– Понятно. – Гуров был явно разочарован ответом, надеясь услышать что-то новое и стоящее. – Скажите, а вы случайно не знаете, где сейчас проживает… – Гуров запнулся, но женщина ему помогла:

– Светлана?

– Да, Светлана.

– У меня есть только ее телефон, но он находится дома. – Женщина кивнула в сторону коридора.

– Принесите, пожалуйста, – попросил соседку Гуров и снова вернулся к обыску.

Что-то шепнув своему мужу, женщина вышла из комнаты.

– Послушай, Лев, у меня такое ощущение, что мы тут ничего не найдем. – Стас закрыл шкаф.

– Должны найти. Должно быть что-то такое, что либо докажет вину Полянского, либо, наоборот, оправдает.

– Например? Что это должно быть? Признание во всех своих грехах? – Крячко еле заметно усмехнулся.

– Трудно сказать. Может, и так. Возможно, это будет дневник или что-то в этом роде. – Гуров снова посмотрел на мужчину, который делал вид, будто его здесь ничего не касается, хотя на самом деле ловил каждое слово сыщиков.

Как раз в это время пришла женщина и протянула сыщику листок, на котором был написан телефон.

– Вот.

– Спасибо. – Лев убрал листок в карман. – Пройдемте в следующую комнату. – Он показал рукой, куда надо было идти.

Следующей комнатой оказалась спальня. Тут тоже, как и во всей квартире, царил полный порядок. Гуров остановился посредине комнаты и осмотрелся. Это было его давней привычкой. Таким образом он ставил себя на место хозяина, пытаясь понять, куда бы он сам мог спрятать то, что не предназначалось для посторонних глаз. Спальня была средних размеров, возле окна стояла широкая кровать. В углу примостился платяной шкаф, в котором, по всей вероятности, хранили постельное белье, так как шкаф был небольшой. На стенах висело несколько картин, причем они были совершенно разными как по стилю, так и по размеру. Они никак не вписывались в общую обстановку спальни. На них Лев и обратил внимание в первую очередь. Что-то в этих картинах не нравилось сыщику. Приподняв одну из них, он увидел – за ней ничего нет, только оклеенная обоями стена. Подойдя ко второй, Гуров почувствовал, что у него сбился пульс и сердце застучало быстрее. «Неужели я нашел то, что искал?» – подумал сыщик и отодвинул картину. К его разочарованию, за ней тоже ничего не было. Но Лев знал, что подобные ощущения не приходят к нему просто так. Он быстро подошел к третьей картине и уверенным движением снял ее со стены. Увидев за ней небольшую нишу, повернулся к понятым.

– Подойдите, пожалуйста, ближе.

Стас, который тоже стоял в дверях, первым подошел к Гурову и заглянул через плечо.

– Нормально живут артисты в наше время! – В голосе Крячко звучало одновременно и удивление, и восхищение.

Ниша состояла из двух полок, на одной из которых ровными пачками лежали деньги, как наши, так и американские. Судя по количеству пачек, сумма была более чем приличной. После пересчета там оказалось триста тысяч американскими долларами и сто тысяч нашими рублями. Упаковав все в полиэтиленовый пакет, Гуров дал понятым расписаться в протоколе.

Уже по дороге в театр Стас не удержался:

– Ну что, Лев, ты по-прежнему будешь утверждать, что Полянский не был киллером?

Гуров молчал.

– По-моему, все очевидно. У актера, пусть даже и ведущего, не могло быть столько денег. Или я не прав? Подобные суммы могут достаться только криминальным путем. – Стас снова посмотрел на друга, но тот продолжал молчать.

На самом деле Гуров думал так же. Он не понимал, откуда у Полянского могла взяться такая сумма, и в целом соглашался со Стасом. Но теперь возникали вопросы: а не могли ли убить Полянского из-за этих денег? И если это так, то почему деньги оказались на месте? Найти их не составляло никакого труда. Опять тысяча «почему» и ни одного ответа. Лев отвернулся к окну, за которым пролетали весенние пейзажи столицы.

* * *

Первым, кого они встретили в театре, была Эльза Эммануиловна. Она, как и в первый приход Гурова, сидела на своем рабочем месте, за стойкой гардероба. Увидев сыщиков, женщина встала и, когда они проходили мимо, кивнула головой.

– Здравствуйте, Эльза Эммануиловна, – поздоровался Гуров на ходу. – Режиссер на месте?

– На месте.

– Вот и отлично. – Гуров уверенной походкой направился на второй этаж, где находился кабинет режиссера.

Постучав для приличия, он открыл дверь. В кабинете, кроме самого Григоровича, сидели еще два человека – молодая девушка и паренек лет двадцати. Судя по всему, они что-то обсуждали. Увидев Гурова, Григорович попросил молодых людей зайти попозже. Когда за ними закрылась дверь, он обратился к сыщикам:

– Прошу садиться, господа. – Режиссер показал на два кресла, стоящих возле его стола.

Разместившись в удобном кожаном кресле, Гуров начал:

– Скажите, а сколько у вас получал убитый Полянский?

Лев уже в который раз обращался к режиссеру не по имени. Не то чтобы он боялся «споткнуться» на полуслове – нет, просто не хотел ломать язык.

Григорович заерзал в своем кресле. Видимо, он не был готов к такому вопросу.

– А какое отношение это имеет к убийству Полянского? – ушел от прямого ответа режиссер.

– В данном случае отношение к убийству имеет все. Любые детали из жизни убитого, в том числе и его заработная плата, – быстро пояснил Гуров.

– Понимаете, тут такое дело… – промямлил режиссер. – Официально Полянский получал десять тысяч.

– Нас интересует, сколько он получал неофициально, – перебил его Лев. – Не делайте из этого такой уж большой секрет. Всем давно известно, что существует серая и белая зарплата. К тому же мы не из налоговой, так что давайте не будем ходить вокруг да около.

Григорович еще немного помолчал и только потом ответил:

– Все зависело от спектаклей, но в среднем он получал порядка тысячи долларов в месяц.

Гуров быстро сложил в уме найденные деньги и время, которое Полянский проработал в театре. Опять не сходилось. Если даже предположить, что половину своей зарплаты он оставлял за картиной, то все равно найденных денег было гораздо больше.

– А вы не знаете, подрабатывал ли Полянский где-нибудь еще? Скажем, на корпоративных вечеринках…

– Что вы! – Григорович развел руками. И одновременно пожал плечами: – Да и кем?

«Да, действительно, кем?» – подумал про себя Лев, а вслух сказал:

– Мы еще здесь побудем какое-то время. Нам надо будет кое с кем встретиться и поговорить. – Гуров встал из-за стола. Стас последовал его примеру.

– Конечно, конечно, о чем разговор, – засуетился Григорович.

Выйдя из кабинета, Гуров сразу направился к Эльзе Эммануиловне. Стас следовал за другом, с интересом разглядывая интерьер театра.

– Ну что, встретились с нашим режиссером? – задала женщина вопрос, едва сыщики появились в холле.

– Встретились. Но нам бы хотелось еще и с вами поговорить. – Гуров был сама любезность.

– С удовольствием, – обрадовалась женщина, видимо скучавшая на своем рабочем месте.

– Во-первых, нас интересует Константин Злобин. Эльза Эммануиловна, что вы можете сказать об этом человеке? Какой он? Злой, добрый?

– Пьющий, – перебила сыщика женщина.

– Это мы уже поняли. – Гуров покосился на Стаса, незаметно подмигнув ему. – А что за человек он? – повторил свой вопрос Лев.

Эльза Эммануиловна прищурила глаза и с минуту смотрела на сыщиков, переводя взгляд с одного на другого.

– Не хотите ли вы сказать, что подозреваете Костика в убийстве Полянского? – наконец заговорила она.

– Нет, ну что вы! – Гуров развел руками, понимая, что «лобовая атака» здесь не пройдет. – Нас вообще интересуют все, кто был в тот вечер в театре. Просто решили начать с него. Мы сейчас были у него дома, но там его почему-то не оказалось. Кстати, Эльза Эммануиловна, вы не знаете, где он может быть?

– Где он может быть, я не знаю. А как о человеке могу сказать только одно. Если бы он не пил, все было бы в порядке. И в жизни, и на работе. А так…

– Да-а, водка – это зло, – заключил Лев, растягивая слова. – Ладно, Эльза Эммануиловна, мы пойдем, пообщаемся с артистами, а потом, может, снова к вам заглянем.

– Хорошо, – улыбнулась женщина, провожая сыщиков.

Гуров и Крячко прошли в зал, где, как всегда, шла репетиция. Лев всмотрелся в лица людей, работавших на сцене.

– Так. Если я не ошибаюсь, здесь присутствуют те, с кем мне еще не доводилось общаться.

– Надеюсь, это будут молодые и красивые артистки?

– На сей раз ты угадал. Пошли.

Сыщики оказались на сцене, когда там была закончена очередная сцена и артистам разрешили немного отдохнуть.

– Мне нужна Анна Светличная, – сказал Лев стоящему с краю сцены молодому человеку.

– Вот же она! – артист показал рукой на девушку, стоящую рядом с ним.

На его голос девушка повернулась и посмотрела на сыщиков своими голубыми глазами.

– Господа из полиции по твою честь, – сказал артист.

Видимо, уже весь театр знал Льва в лицо.

– Анна? – на всякий случай спросил Гуров.

– Да. А что?

– Мы бы хотели с вами поговорить.

– Пожалуйста. Только недолго. У нас небольшой перерыв. А если хотите, можете подождать окончания репетиции, и тогда мы сможем поговорить подольше, – предложила девушка.

– Да нет. У нас к вам всего несколько вопросов. – Гуров взял девушку за локоть и отвел в сторону.

– Вы по поводу Полянского?

– И не только. – Лев оглянулся на стоящих неподалеку артистов, которые пытались услышать, о чем пойдет разговор. – Скажите, Анна, вы хорошо знали Полянского?

– Хорошо, – ответила девушка, и в ее глазах проскользнула тень сожаления. – Серж ухаживал за мной, – добавила она.

– Вот как? – не сдержался Лев.

– А что в этом такого? – немного смутилась Анна.

– Нет-нет. Извините меня, ради бога. – Гуров приложил руку к груди. – Дело в том, что до вас об этом нам никто не говорил.

– А это потому, что многие и не знали, – призналась девушка. – Серж был женат, хотя и давно уже не жил со своей женой, но все же. Нам не хотелось афишировать свои отношения.

– С этим понятно. А что вы можете сказать о Константине Злобине?

От Гурова не ускользнуло, как Анна переменилась в лице. Теперь в ее глазах сквозило явное недовольство.

– А что о нем можно сказать? Алкоголик, вот и все. – Девушка отвела глаза в сторону.

Лев понял, что за этим что-то стоит, и решил дожать артистку:

– Скажите, Анна, а вам не приходилось видеть ссоры между Полянским и Злобиным?

– Ссоры? Да они чуть ли не каждый день цеплялись друг к другу! А накануне смерти Сергея вообще сцепились так, что их пришлось оттаскивать друг от друга.

– Вот как? – удивился Лев. – А что же служило поводом?

– Злобин почему-то решил, что влюблен в меня безумно и что я непременно должна стать его женой, – пояснила артистка.

– То есть вы хотите сказать, что скандалы происходили на почве ревности? – уточнил Гуров.

– Именно так, – подтвердила актриса.

– Хорошо. Спасибо. Вы очень нам помогли, – поблагодарил девушку Гуров, давая понять, что больше не задерживает ее.

Как только Анна отошла от сыщиков, он взял Стаса за локоть и потянул в зал, подальше от посторонних ушей.

– Пойдем-ка еще раз пообщаемся с Эльзой Эммануиловной. Похоже, что-то стало вырисовываться.

– А я ведь тебе сразу говорил, что Злобин имеет отношение к убийству Полянского. – Стас погрозил напарнику пальцем.

– Говорил, говорил, – согласился с ним Лев, сделав серьезное лицо.

Эльза Эммануиловна подтвердила слова Анны, добавив при этом, что в последней ссоре Злобин грозился убить Полянского. Но так как сам он был изрядно пьян, то его слова никто не воспринял всерьез.

– Да было-то все по пьяной лавочке! Ну кричал Костик, что убьет Полянского, если тот еще раз подойдет к Анне. И что с того? Мало ли что может наговорить пьяный человек, – рассуждала гардеробщица.

– Скажите, Эльза Эммануиловна, а в день премьеры вы видели Злобина?

– Да ходил здесь. – Женщина обвела холл рукой.

– Понятно. Спасибо и на этом. Телефончик мой у вас есть, поэтому если что-нибудь еще вспомните – звоните.

Разговаривая с Эльзой Эммануиловной, Лев обратил внимание на расписание гастролей за прошлый месяц, которое лежало на стойке гардеробщицы. Гурова осенила неожиданная мысль. Когда разговор был закончен, он спросил:

– Разрешите, я возьму этот листок?

– Конечно. – Женщина протянула расписание Гурову.

* * *

Проводив сыщиков до дверей, Вениамин Сигизмундович вернулся к себе в кабинет и набрал номер телефона, который набирал только в крайних случаях.

– Алексей Петрович! Это я.

– Слушаю. – Голос в трубке был твердым и властным.

– Я бы хотел встретиться и поговорить.

– На предмет чего?

– У меня опять была полиция. Опер Гуров. Знаете такого?

– Гуров, говоришь? Ладно. Давай сегодня в семь, где мы обычно встречаемся.

Положив трубку, Вениамин Сигизмундович задумался. А задуматься ему было над чем. Вот уже несколько лет он занимался, мягко говоря, не вполне законным бизнесом, если это можно было так назвать. До сих пор все шло хорошо, и вот теперь, когда какой-то идиот выстрелил в главного артиста прямо во время премьеры, их театр не перестают посещать представители власти. В своих поисках они могут докопаться до самого главного секрета – и вот тогда он, Вениамин, может оказаться за решеткой с пожизненным сроком. Поэтому он решил встретиться со своим знакомым и поговорить о том, чтобы на какое-то время прекратить их совместный бизнес.

Режиссер откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Неожиданно для себя он вспомнил свое детство, когда еще совсем мальчиком жил беззаботной жизнью и переживал только из-за того, что мама, возвращаясь с работы, забыла купить ему мороженое…

Вениамин Сигизмундович, а в детстве просто Веня, родился в семье петербургских интеллигентов – писателя и работницы музея. Он был единственным ребенком в семье и поэтому получал от родителей все самое лучшее. Его отец воспитанием сына не занимался, поскольку большую часть времени проводил в своем кабинете, строча очередное произведение. Воспитанием сына занималась мать, отдавая ему все тепло и заботу. Уже позже Вениамин узнал, что она долго не могла забеременеть и что у них с отцом даже вставал вопрос о разводе. Но вот, в очередной раз подлечившись в санатории, супруга поздравила мужа с будущим прибавлением семейства. Роды были тяжелыми, и о втором ребенке не могло быть и речи, поэтому мама Вени тряслась над сыном, как квочка над цыпленком, пытаясь оградить его от жизненных неурядиц. Все это, конечно, не прошло даром, и Вениамин вырос эдаким маменькиным сыночком. Так получилось, что родственников у них не было. Вернее, из всех родственников была только бабушка, но она жила в Москве и приезжала к ним не так часто.

Так проходил год за годом, пока Вениамин не окончил школу и не пришла пора выбирать дорогу в жизнь. Неожиданно для всех Вениамин выбрал для себя профессию актера и решил поступать в театральное училище. Больше всех удивилась мать, которая не замечала раньше у сына стремления к этому виду искусства. На самом деле Вениамин, наслушавшись рассказов сверстников о том, как в учебных заведениях порою ребята с последних курсов измываются над новенькими студентами, решил пойти туда, где, как он понимал, будут такие же маменькины сыночки, как и он сам. Скрыв настоящую причину своего выбора, Вениамин объяснил матери, что давно уже решил, кем будет в будущем, и не стоит его отговаривать от этого выбора. Матери ничего не оставалось делать, как согласиться.

Тщательная подготовка и природный талант дали свои результаты, и Вениамин был зачислен на первый курс театрального училища. Учился он хорошо, так как с первых дней его захватила театральная жизнь, где можно было перевоплощаться в разных героев. Вениамин был натурой мечтательной и в детстве всегда пытался представить себя то отважным рыцарем, то пылким влюбленным. И вот теперь он мог себе позволить воплотить свои мечты в реальность. И пусть это происходило только на сцене, его это вполне устраивало.

Прошли годы учебы, и Вениамин был принят в один из театров Санкт-Петербурга, тогда еще Ленинграда. В те годы трудно было вот так в одно мгновение стать известным артистом. Для этого надо было иметь не только природный талант, но и хорошие связи «наверху», которых у Вениамина и у его родителей не было. Но это не останавливало молодого артиста, и он в душе мечтал когда-нибудь стать известным. Шли годы, но ничего не менялось.

И вот наступили девяностые. Союз рухнул, а вместе с ним и все мечты, и надежды. Полстраны оказалось за бортом благополучия, и первыми в этом списке были артисты. Людям хотелось хлеба, а зрелища им были не нужны. На тот момент у Вениамина была жена и маленький ребенок, которых нужно было чем-то кормить. Но он не имел такой возможности. Их театр закрылся до лучших времен, а чем-то другим он просто не умел заниматься. Его жена работала учительницей в школе, и ее мизерной зарплаты не хватало на то, чтобы содержать ребенка и безработного мужа. Наступил момент, когда она просто собралась и уехала к родителям, жившим в сибирской деревне, из которой она приехала в свое время. Вениамин все чаще стал прикладываться к бутылке и уже подумывал о самоубийстве. Так, наверное, и случилось бы, если б в его жизни не появился Алексей Петрович.

Они встретились случайно на дне рождении у одного из друзей Вениамина – тогда таковые еще имелись. В разговоре Григорович пожаловался успешному бизнесмену на свою судьбу, и тот обещал помочь. И вот с легкой руки благодетеля Вениамин отправляется в Москву, где на деньги Алексея Петровича открывает современный театр и становится его режиссером. Странное дело, но благодетель ничего не просил взамен, и Григорович воспринял это как помощь хорошего человека, который проникся к нему доверием. Конечно же, большую часть выручки от гастролей Алексей Петрович забирал себе, но этот факт нисколько не смущал Вениамина. Он был доволен своей жизнью. Со временем его театр приобрел известность, и сам Вениамин принимал в этом большое участие, воплощая в жизнь самые смелые проекты.

Так длилось несколько лет, пока в один прекрасный момент Алексей Петрович не сделал Вениамину весьма сомнительное предложение. И вот тогда Григорович понял, что пришла пора платить по счетам. Отказаться он не мог, так как был обязан этому человеку, но и принять его предложение означало подписать себе смертный приговор. В конечном счете Вениамин согласился. А что ему оставалось делать? Как говорится, пан или пропал. В данном случае это было как раз про него. С этого дня не было ни одной ночи, которую бы Вениамин проспал спокойно. Ему все время чудилось, что за ним уже пришли… Но шло время, и ничего такого не случалось. Кроме того, за свои услуги Вениамин стал получать хорошие деньги, на которые смог воплотить свои давние мечты в реальность. Он купил под Москвой дом, завел породистую собаку и домработницу. Купил хорошую машину – в общем, стал успешным человеком. Со временем его страхи ушли на задний план, и их место заняла жажда обогащения. Как говорится, аппетит приходит во время еды. Так длилось до того рокового вечера…

Вениамин Сигизмундович открыл глаза и вернулся к реальности. «Нет. Надо настоять на своем и убедить Алексея Петровича прекратить пока наш совместный опасный бизнес, – подумал режиссер. – В случае чего он-то останется ни при чем, а мне придется доживать свой век в местах не столь отдаленных».

* * *

Когда Лев вошел в кабинет, Стас уже читал утренние сводки. Это было странно, ведь обычно Стас опаздывал и уж тем более, приходя на работу, не хватался сразу за дела. Ему требовалось выкурить сигаретку, выпить чашку чая, и только после этого он был готов выслушать планы на день, которые составлял его напарник. Поздоровавшись с ним, Гуров сел за свой стол.

– Может быть, я что-то пропустил? Снега вроде бы за окном не вижу…

– Не понял. Ты это о чем? – Стас удивленно посмотрел на друга.

– Не пойму, чем вызвано такое стремление к работе? Раньше я за тобой подобного не замечал.

– Решил измениться в лучшую сторону. – Стас снова стал просматривать отпечатанные листки.

– Ну что же, похвально. – Лев посмотрел на часы. – Наш молодой, по всей видимости, перенял твою привычку опаздывать на работу.

– По-моему, это ты сегодня пришел после меня. Или я ошибаюсь? – Пододвинув к себе пепельницу, Крячко достал пачку сигарет.

В это время дверь открылась, и на пороге появился Илья. Было видно, что он спешил. Его волосы были растрепаны, а куртка расстегнута.

– Транспорт сегодня плохо ходит, пришлось две остановки пешком прошагать.

– Пешком – это полезно, а вот на работу надо приходить вовремя. Старайся заранее предугадать будущее развитие событий, – назидательно сказал Гуров.

Стас покосился на друга.

– Больше не повторится, Лев Иванович, – убедительно сказал Илья.

– Верю. Поэтому и не ругаюсь. Порядок должен быть во всем. А то сначала начнешь на работу опаздывать, потом выпивать не в праздники, а потом и вообще скатишься неизвестно куда. Все начинается с малого.

Гурову нравилось то, что он говорил, и он хотел было продолжить, как вдруг Стас перебил его:

– А как фамилия режиссера театра? – При этом он щелкал пальцами.

– Какого театра? «Фурора»?

– Ну, естественно. Какого еще? – нетерпеливо ответил Стас, еще раз заглянув в листки.

– Григорович… – Гуров понял, что Стас нашел что-то интересное, и подошел к его столу.

– Вот посмотри. – Крячко протянул один из листков Льву, ткнув пальцем в середину текста. – Читай!

«Сегодня, около девяти часов утра, в поселке Солнечный, в лесополосе, был обнаружен труп гражданина Григоровича, проживающего там, же в поселке. По версии следователя, смерть произошла по причине сердечного приступа».

Секунду подумав, Гуров отбросил листок в сторону, бросился к своему столу и, схватив куртку, направился к двери.

– Поехали! Быстро!

Крячко не надо было повторять два раза. Он и сам понимал, что найденная им информация требует немедленной проверки. Спустя несколько минут они уже ехали по направлению к поселку.

Дорога заняла немного времени: на дорогах не было пробок. Справа от поселка находилась небольшая роща, сквозь молодую листву которой просматривался дом режиссера, даже издалека казавшийся неуютным. Да и стоял он, можно сказать, на отшибе – до поселка было минут десять ходьбы пешком. Чтобы, к примеру, сходить в ближайший магазин, пришлось бы топать по узкой тропинке через рощу. Правда, до дороги от дома было рукой подать.

Гуров съехал с трассы и остановил машину. Уже подходя к дому, сыщики увидели, что во дворе суетились несколько человек.

– Одни незнакомые лица, – сказал Крячко.

– А откуда нам их знать? Здесь пока работают местные коллеги, – не оборачиваясь, ответил Гуров.

– Твое «пока» меня несколько пугает, Лев. Не хочешь ли ты сказать, что мы еще и этим делом будем заниматься?

– Еще не знаю…

Стоило сыщикам войти во двор, как к ним тут же подошел молодой человек в темном костюме.

– Следователь Петров. Меня предупредили, Лев Иванович, что вы приедете. Я так думаю, одна голова хорошо, а две лучше.

– Это вы к чему? – Гуров сдвинул брови.

– Да честно говоря, я в некоторой растерянности, – начал Петров. – С одной стороны, вроде бы все ясно: сердечный приступ. Такие случаи не редкость. А с другой стороны, что-то во всем этом меня смущает, но вот что, не пойму, – развел руками Петров.

У следователя были редкие волосы, зачесанные назад. Нездоровый цвет лица и темные круги под глазами говорили о том, что Петров не прочь был заложить за воротник в свободное от работы время. Но, возможно, Гуров ошибался и подобный вид был всего лишь следствием большой усталости.

– Давайте тогда попробуем вместе разобраться. Только начните с самого начала. Что здесь вообще произошло? – спросил Лев, шагая за следователем.

Двое в штатском беседовали с женщиной, которая теребила в руках носовой платок. Гуров сразу отметил, что «молодцы» разговаривали с женщиной как-то лениво, видимо получив от нее всю интересующую их информацию.

– Жена? – Гуров кивнул в сторону женщины.

Петров отрицательно покачал головой.

– Григорович жил один. Ну, если не считать собаки. А эта женщина – его домработница. Петрусева Светлана Игоревна. Приходила раз в неделю, убиралась, покупала продукты. Только вот когда все случилось, ее здесь не было. Она живет в поселке. К Григоровичу она обычно приходила в девять часов утра. Вот и сегодня она пришла, а хозяина нет. И собаки его тоже нет. Хотя машина была на месте. Она, конечно же, заволновалась, побежала посмотреть за калитку, где Григорович обычно выгуливал свою собаку, и наткнулась на его труп. С ней случилась истерика, но полицию она все-таки сумела вызвать.

– А собаку нашли? – первым делом спросил Гуров.

– В том-то и загвоздка, Лев Иванович, что собака пропала.

– Может, сбежала? – предположил Стас, до этого молча слушавший Петрова.

– Не похоже. Домохозяйка рассказывала, что хозяин ее еще щенком взял три года назад. Ученая была собачка.

– Породистая, что ли? – оглядываясь по сторонам, спросил Гуров.

– Да.

– Значит, собаку могли запросто украсть. Вопрос только в том, связана ли смерть режиссера с пропажей собаки. – Гуров почесал подбородок. – Тело уже увезли?

Петров молча кивнул.

– У нас в протоколе все зафиксировано. Внешних признаков насильственной смерти не обнаружено. Вот только само место, где нашли Григоровича, изрядно попорчено. Сначала там потопталась сама Светлана Игоревна, потом наши ребята… – Следователь отвел взгляд в сторону.

– Понятно. Значит, свидетелей никаких? – перебил его Лев.

– Никаких, – повторил за ним Петров. – Может, потом появятся, хотя я в этом не уверен. Люди сюда не ходили. А если кто и приедет отдохнуть, так у нас вон там, подальше, места получше будут. Полянки там есть разные, да и от лишних глаз подальше, – объяснил следователь.

– Ну что же. Картина вырисовывается не очень приятная или, лучше сказать, непонятная. Прежде чем осмотреть место, где нашли Григоровича, я хотел бы поговорить с этой домохозяйкой. – Гуров посмотрел в сторону женщины.

Несмотря на пережитое потрясение, Светлана Игоревна держалась хорошо и на вопросы отвечала подробно.

Представившись, Лев попросил женщину рассказать о жизни Григоровича.

– Вообще-то, жил он как-то замкнуто, – начала домохозяйка. – Гости у него бывали редко. Родственников я вообще никогда не видела, а он и не рассказывал. Вот только собакой и занимался. Представляете, выделил ей в доме целую комнату, – с какой-то обидой сказала домоправительница.

– Говорите, хозяин с ней хорошо обращался? – перебил ее Гуров.

– Еще как!

– Значит, убежать она не могла?

– Нет. Что вы! Я сама не пойму, куда она могла деться, – Светлана Игоревна пожала плечами.

– Ладно. С этим мы еще разберемся. Давайте мы с вашего позволения осмотрим дом, – предложил Гуров.

– У меня нет ключей. Они всегда находились у Вениамина Сигизмундовича. Я ведь только по выходным приходила. Остальное время он был на работе, а дом в это время стоял на сигнализации, – пояснила домработница.

Гуров вопросительно посмотрел на следователя. Тот почему-то замялся.

– Сигнализацию мы, конечно, отключили, вот только ключей при покойном не было. Кроме носового платка и часов, больше никаких вещей не обнаружено.

– Как никаких? – вступила в разговор Светлана Игоревна. – Быть этого не может! Ключи всегда были при нем. Как и записная книжка, и мобильный телефон.

Гуров снова посмотрел на Петрова.

– Я говорю, что при покойном ничего не было.

– А вот и зацепка. Похоже, не так все просто, как это могло показаться сначала. – Гуров скрестил руки на груди.

– Вы хотите сказать, что Вениамина Сигизмундовича могли… – домохозяйка запнулась на полуслове, – …убить?!

– Пока я только могу сказать, что ключи сами по себе не могли исчезнуть. Если дом заперт, то ключи по-любому должны были находиться у хозяина. А также и мобильный телефон. Редкий человек сейчас выходит из дома без этого чуда техники. Тем более режиссер театра. В любой момент ему могли позвонить с работы.

– Но ведь полиция сказала, что у Вениамина Сигизмундовича случился сердечный приступ… – Женщина прижала ладошку к губам.

– А что, хозяин часто жаловался на сердце? – спросил Гуров, слегка наклонив к женщине голову.

– Нет. Он вел здоровый образ жизни. Не пил, не курил, делал по утрам зарядку.

– Вот видите. Конечно, все это не исключает возможности сердечного приступа, но все же многое в этом деле непонятно…

– Я думаю, рано делать какие-либо выводы до заключения экспертов, – быстро заговорил следователь. – Дом мы опечатаем, и если выяснится, что Григоровича все-таки убили, тогда будет возбуждено уголовное дело по факту убийства.

– Да-а. Похоже, только это и остается, – согласился Лев. – Кстати, Светлана Игоревна, вы можете быть свободны, если, конечно, у следователя больше нет к вам вопросов.

Петров отрицательно мотнул головой.

– Только я бы попросил вас, Светлана Игоревна, захватить с собою моего друга. – Гуров положил руку на плечо Стаса. – Поспрашиваешь там у местных жителей, не видел ли кто-нибудь посторонних людей, – сказал он напарнику. – А я пойду прогуляюсь по роще. Может, увижу своим свежим взглядом то, чего до сих пор никто не увидел.

Расспросив у домохозяйки, каким обычно маршрутом гулял с собакой режиссер, Гуров отправился в рощу. Сейчас ему хотелось остаться одному и хорошенько подумать. А подумать было над чем. В первую очередь его интересовал главный вопрос: имеет ли отношение смерть режиссера к недавней смерти Полянского или это просто совпадение? Второе. Если имеет, то каким образом они могут быть связаны? В том, что Григоровича убили, Гуров был уверен почти на все сто. Но вот кто и, главное, зачем убил режиссера, было непонятно. Ну не конкуренты же решили таким образом решить свои проблемы. На банальный грабеж это тоже не походило. Тогда были бы следы борьбы. «Надо бы подключить наших экспертов, а то, чувствую, местные специалисты могут все сделать спустя рукава», – подумал Лев.

Он медленно шагал по тропинке, чуть шелестя прошлогодней листвой. Место, где нашли Григоровича, узнать было нетрудно. Еще издали Лев заметил истоптанную площадку в полуметре от тропинки. Неожиданно он почувствовал, что в роще он не один. Это насторожило и в то же время заинтересовало сыщика. Лев покрутил головой по сторонам. Через минуту он наконец обнаружил предмет своего неожиданного беспокойства: невдалеке за кустами различался человеческий силуэт. Гуров решительно свернул с тропинки и двинулся в сторону незнакомца. Он не прошел и половины пути, как человек за кустами поднялся во весь рост и, повернувшись к сыщику спиной, стал быстрыми шагами удаляться в сторону трассы. Гуров не успел рассмотреть его лица, но, судя по одежде, человек был самым настоящим бомжом. «Он может быть свидетелем», – подумал сыщик и прибавил ходу.

– Молодой человек, постойте! – громко попросил Гуров. – Давайте поговорим!

Бомж слегка повернул голову и прибавил шагу.

– Да постойте же! Я вам ничего не сделаю! Я только хочу у вас кое-что спросить, – попытался остановить его Гуров, но незнакомец не реагировал на его слова, продолжая удаляться. А еще через минуту незнакомец перешел на бег трусцой, и сыщику ничего не оставалось делать, как крикнуть ему вслед:

– Стоять! Полиция!

Но это предупреждение подействовало на бомжа совсем не так, как этого ожидал Лев. Незнакомец ускорил бег, и его силуэт начал растворяться в зарослях чащи. Гуров понял, что может его потерять, и тоже перешел на бег, удаляясь от тропинки.

И вот когда расстояние между ними сократилось, незнакомец вдруг пропал. Именно пропал, так как секунду назад Гуров еще видел его впереди, и вот теперь тот как сквозь землю провалился. Пробежав еще немного, Лев остановился. Подозрительно вглядываясь в заросли, он был уверен, что беглец совсем рядом и просто затаился в ближайших кустах. Неожиданно откуда-то сбоку метнулась тень, которую Гуров успел заметить в последний момент. Прямо перед ним выросла фигура бомжа. Первый удар сыщик успел отбить. Не раздумывая, Лев пошел в атаку, но нападавший с легкостью уклонился от его ударов и в свою очередь нанес сыщику два сокрушительных апперкота, отправив Гурова в нокаут. Лев почувствовал, как у него потемнело в глазах, и повалился на землю.

Когда он пришел в себя, рядом с ним уже никого не было. Тяжело поднявшись, сыщик зашагал обратно к дому.

Дождавшись в машине Стаса, Гуров рассказал ему о своем приключении в лесу.

– Надо было вдвоем идти, – сочувственно сказал Крячко.

– Что теперь об этом разговор вести… Что сделано, то сделано. – Лев потер скулу. – Бог даст, еще свидимся. У тебя что?

– Да ничего. Посторонних никто не видел.

– Понятно. Поехали в управление, надо с генералом поговорить, – Гуров откинулся на спинку сиденья.

* * *

– А я уже думал, что вы сегодня не появитесь, – сказал Орлов, как только сыщики вошли к нему в кабинет.

– Пришлось отъехать по делам, поэтому и задержались. – Лев прошел к столу генерала и сел напротив, проигнорировав свое излюбленное место возле окна.

Генерал сразу догадался, что у Гурова к нему какой-то разговор.

– Давай выкладывай, Лев, что там у тебя.

– Мы сегодня просматривали утренние сводки и натолкнулись на одну интересную вещь. Сегодня утром возле своего дома был обнаружен труп режиссера Григоровича, который работал в театре «Фурор», где недавно был убит актер Полянский, по делу которого мы сейчас работаем, – объяснил Лев. – Мы быстро выехали на место…

– И что там?! – Информация явно заинтересовала генерала.

– Когда мы приехали, там уже работала группа под руководством следователя Петрова. По первым данным, Григорович скончался от сердечного приступа, так как следов насильственной смерти не обнаружено.

– Это все? – Генерал явно ожидал большего.

– Нет, не все. Дело в том, что у него была собака, которая бесследно пропала. Кроме того, при нем не было обнаружено никаких личных вещей. Ни ключей от дома, ни мобильника, ни записной книжки, о которых рассказала домработница – она, кстати, и обнаружила труп.

– И как это может быть связано с убийством Полянского? – Орлов взял шариковую ручку и стал крутить ее в руках.

– Конечно, до заключения экспертов рано еще о чем-либо говорить, но я чувствую, что смерть режиссера не была случайной и уж тем более не от сердечного приступа.

– Опять твоя хваленая интуиция? – Орлов прищурил глаза.

– Не верю я в такие совпадения.

– Верю, не верю… Ты как маленький, Лев. Ей-богу! Есть какие-нибудь доказательства?

– Пока нет.

– Ну вот, если пока нет – так и занимайтесь своим делом! Мне нужны результаты по Полянскому, а этим режиссером есть кому заняться. Тем более что пока все это вилами на воде писано.

– Я прошу включить нашего эксперта в группу, которая будет расследовать это дело.

– Зачем еще? – Было видно, что генерал недоволен этим разговором, но Гуров стоял на своем. Никогда еще «его хваленая интуиция» его не подводила, и он надеялся, что не подведет и на этот раз.

– При современных возможностях очень просто состряпать сердечный приступ. И я не даю никакой гарантии, что наши коллеги не захотят представить это как естественную смерть и закрыть дело.

Генерал минуту помолчал, потом, отбросив в сторону ручку, сказал:

– Ну, хорошо, Лев. Эксперта мы им отправим. Но смотри, если мы вытянем пустышку и окажется, что режиссер и вправду умер от сердечного приступа, то ко мне больше с подобными просьбами можешь не обращаться.

– И на этом спасибо. – Гуров театрально склонил голову перед генералом.

– Теперь по делу Полянского. – Генерал посмотрел на часы.

– По делу Полянского мы работаем, но что-то существенное пока сообщить не можем. – Гуров посмотрел на Стаса и снова на генерала.

– А вот это плохо! Очень плохо. Что там с этим, как его… Злобиным? Нашли?

– Нет. Но там находится наш человек, который сразу сообщит, как только он появится дома.

Гуров не стал объяснять генералу, что под «нашим человеком» имел в виду старушку-соседку, которой оставил свою визитку.

– И это все?

– Пока да, – честно признался Лев.

– Идите работайте дальше! И чтобы к завтрашнему дню у меня была хоть какая-то информация по этому делу, а иначе я не посмотрю, что мы друзья. Разнесу в пух и прах!

Сыщики понимали, что генерал Орлов, конечно, говорил все это в сердцах, но подводить друга им тоже не хотелось. Они прекрасно знали, что с него также требуют результатов по этому делу.

– Слышал? – Гуров толкнул Стаса плечом, когда они вышли из кабинета.

– А что я? Как будто мы сидим целыми днями в кабинете и ждем, пока кто-нибудь за нас разберется с этим делом… Мы, можно сказать, носом землю роем.

– То-то я смотрю, у тебя нос как-то вырос за эти дни, – Гуров еще раз толкнул напарника в плечо.

– Да иди ты, Лев, – отмахнулся Стас.

Вернувшись к себе в кабинет, сыщики расселись за свои столы. Илья водил «мышью» по столу, просматривая какую-то информацию.

– Хватит баклуши бить! Пора и делом заняться, – рыкнул Гуров на молодого компьютерщика.

– Так я всегда готов! Говорите, что делать, – отозвался Илья.

– Вот тебе телефончик одной дамочки. Жена Полянского. Надо бы его пробить и установить по нему адресок, по которому она проживает. Кроме того, нам нужна информация на некоего Константина Злобина. Больше всего нас сейчас интересуют все адреса, которые будут так или иначе с ним связаны. Этот Злобин пропал, а нам он во-о как нужен. – Лев «перерезал» себе горло большим пальцем. – Да, кстати. Вот тебе расписание гастролей за прошлый месяц. Узнай, не было ли заказных убийств в этих городах. И если были, то из какого оружия они были совершены. И еще не забудь посмотреть в базе данных МВД все случаи, связанные с убийством из переделанного газового пистолета. Усек?

– Сделаем, Лев Иванович, – сказал Илья.

– Наверняка там должно что-то быть. – Гуров показал пальцем на компьютер. – Эх, мне бы такую машину лет двадцать назад! А то как вспомнишь это доисторическое время… Вся информация была на карточках. Самые настоящие картонные карточки, можешь себе представить? Рыться в них – семь потов сойдет. И не факт еще, что найдешь нужную. Запросто мог пропустить, – продолжал Лев. – Помню, искали мы одного маньяка, так три дня просидели в картотеке, пока нашли мало-мальские зацепки из другого дела. Помнишь, Стас?

– Как не помнить! – отозвался Крячко.

– А как это вы нашли зацепки в другом деле? – не понял Илья.

– Понимаешь, Илья, в МВД существует такая база данных, которая называется БОД. В переводе она звучит как база образа действий преступника. Принцип построения этой базы очень прост. Он сводится к тому, что если человек совершил преступление определенным образом, то, скорее всего, следующее свое преступление совершит аналогичным способом. Вот тебе самый простой, но яркий пример из мира искусства. Возьмем, к примеру, двух пианистов и попросим их сыграть «Лунную сонату» Бетховена. Так вот, каждый пианист сыграет ее по-своему, в присущей только ему манере исполнения, при этом проигрывая одни и те же ноты. И истинному ценителю не составит большого труда разобраться, где играл один, а где – другой. То же можно сказать и о любой области человеческой деятельности, не исключая преступную. Каждый человек совершает одно и то же действие по-своему.

Илья слушал Гурова, широко раскрыв глаза.

– Если применить эти нехитрые на первый взгляд рассуждения к уголовному миру, то мы получим следующий вывод: для каждого преступника характерны свой индивидуальный почерк, свои манеры и свои приемы. Далеко ходить не надо. К примеру, два «медвежатника» будут вскрывать один и тот же сейф каждый по-своему, используя при этом только свои инструменты и приемы вскрытия. Причем редко кто из них будет в будущем отступать от своих методов работы. Два вора-домушника для проникновения в квартиру будут применять разные способы. Один всегда будет открывать дверь отмычкой, второй же будет залезать только через открытую форточку. Даже если оба будут действовать одинаково, то все равно индивидуальные отличия найдутся. То же применимо и к маньякам-убийцам. Один выбирает своих жертв по цвету колготок, а второй убивает тех, кто носит очки…

Лев закончил, а Илья продолжал сидеть с широко открытыми глазами.

– Еще вопросы есть?

– Нет. – Компьютерщик вышел из состояния ступора.

– Ну, тогда работай.

– Все сделаем, Лев Иванович, – пообещал Илья.

– Но в первую очередь нас интересует Злобин, – напомнил Гуров и, встав из-за стола, обратился к напарнику: – А с тобою, Станислав Андреевич, мы сейчас отправимся на встречу еще с одним человеком.

– Опять в театр?

– Нет. Мы поедем к нему домой. Он который день находится на больничном.

– Что, неужели на него так подействовала смерть коллеги?

– А я и не знал, что ты такой циник… Парень лежит дома с высокой температурой.

– Не боишься заразиться, Лев? Сейчас грипп гуляет – будь здоров! Может, подождем, пока он поправится? Или такой важный свидетель?

– При первом разговоре с артистами мне сказали, что видели его рядом с лестницей, которая ведет на галерку. Было это как раз перед самой премьерой. Да и режиссер сказал, что видел его в тот вечер, хотя он отпрашивался домой по причине плохого самочувствия. Я звонил ему, но он сказал, что не может пока говорить и ждет «Скорую помощь». Но теперь, думаю, кризис миновал, и мы сможем с ним поговорить.

– Так, может, он и есть убийца?! – попытался пошутить Крячко, но Лев шутку его не поддержал, сказав коротко:

– Поехали.

* * *

Денис Котов – так звали человека, с которым собирались встретиться сыщики, – работал в театре «Фурор» художником-оформителем уже более пяти лет. Он был, что называется, мастером своего дела, за что его уважали и ценили в коллективе. Но мало кто догадывался о его другой жизни, которая начиналась с того момента, когда Денис покидал театр…

Родился и вырос он в Москве, в обычной среднестатистической семье. Будучи еще мальчиком, он пристрастился к рисованию и с тех пор просто не мыслил себя без кисти в руке. Он рисовал все и всех. Участвовал во всех соревнованиях, какие проводились в школе и за ее пределами. По окончании школы Денис, естественно, поступил в художественное училище, которое окончил с красным дипломом. После смерти родителей ему досталось неплохое наследство в виде отдельной квартиры, дачи и некоторых денежных сбережений. С самого детства Денис мечтал стать известным художником. По окончании училища он стал рисовать картины в надежде на то, что сможет их успешно продавать и жить на эти деньги. Но, к его удивлению, все оказалось не так просто. Люди, которые могли позволить себе купить картины, предпочитали уже известных на рынке художников. И им неважно было, что кто-то мог писать не хуже. В подобных кругах существовала определенная мода на художников. К примеру, какой-нибудь ушлый промоутер или пиарщик брал какого-нибудь художника и успешно его раскручивал, после чего его картины разлетались, как горячие пирожки. Этот вид искусства превратили в настоящий бизнес, где одни следовали веяниям моды, а вторые делали на этом неплохие деньги.

Денис решил для себя, что он выше всего этого, и решил добиться успеха в одиночку. Но и здесь он наткнулся на подводные рифы. Оказалось, для того чтобы стать хоть мало-мальски известным, чтобы тебя заметили и стали обращать внимание на твои картины, нужно было устраивать выставки. И не где-нибудь на отшибе, а в центре столицы. Но на это нужны были деньги, и немалые. Одна аренда помещения в центре чего стоила! Проведя пару таких выставок, Денис рисковал остаться без квартиры и вообще без всего, и поэтому его мечта оставалась пока просто мечтою. Нет, он, конечно же, не сидел сложа руки и пытался другими путями вызвать к себе интерес, но эти попытки не приносили должного результата. Каждые выходные он выходил на Арбат и выставлял там свои лучшие картины. Какие-то даже продавались…

И вот однажды Денис увидел, как старинное здание, находящееся рядом с его домом, как-то необычайно преобразилось. Теперь его фасад выглядел более современным, а над входом висела красочная вывеска, сияющая разноцветными огнями. Денису стало интересно, и он подошел ближе, чтобы рассмотреть, что же это такое сотворили. Вывеска гласила о том, что теперь рядом с его домом расположилось казино. На дворе был двухтысячный год, и это был самый расцвет игрового бизнеса, о котором раньше Денис и не подозревал. Нет, он слышал о подобных заведениях, но всегда относился к ним скептически, искренне считая, что это всего лишь «обдираловка честного народа». Кроме того, по всей столице разместились «столбики», в которые жители Белокаменной опускали пятирублевые монеты. Подобный автомат поставили и на Арбате. Вернее, их поставили несколько, но один стоял прямо возле того места, где Денис выставлял свои картины по выходным. Скучая в ожидании очередных любителей художественного искусства, Денис мог наблюдать разные картины. Одни подходили к автомату, спускали туда все свои сбережения и проходили дальше. Другие подходили, опускали всего несколько монет и уходили с выигрышем. Так продолжалось какое-то время, пока однажды Денис сам не решил попробовать «сыграть на удачу». Сейчас, вспоминая тот день, он и сам бы не мог объяснить толком, зачем сделал это. Может, потому, что где-то в душе он думал, что именно ему и должно повезти. А может, потому, что совершенно случайно в его руке оказалось несколько «пятаков». Подойдя к автомату, Денис опустил первую монету. Электронное табло прокрутило несколько комбинаций цифр и остановилось. Ничего не произошло. Денис бросил следующую монету. Снова та же история. Он посмотрел на последний «пятак», решая, что делать: пойти домой или все же еще раз попытать удачу? Наконец соблазн взял над разумом верх, и он отдал на съедение автомату последнюю монету. Автомат провернул цифры, и на табло высветилось три семерки. В тот же момент послышался звон выпадающих монет. Денис огляделся по сторонам. Он еще не до конца понимал, что происходит. «Может, автомат сломался», – подумал он, так как монеты падали не переставая.

– Слушай, мужик, а ты везунчик! С нескольких монет – и сразу джекпот выиграл! – раздался рядом чей-то голос.

– Джекпот? – удивленно спросил Денис, поворачивая голову на голос.

Рядом с ним стоял мужчина средних лет.

– Первый раз, что ли?

– Первый.

– Слушай, ну я, конечно, слышал что новичкам везет, но чтобы вот так, с первого раза, и джекпот. Тебе в казино надо! Там совсем другая игра, да и выигрыши другие.

– Да я не игрок вообще-то. Решил вот попробовать один раз… – начал было объяснять Денис, но мужчина не унимался.

– У тебя сейчас в руках хорошие деньги, но ты на них можешь выиграть еще больше. Пошли, я покажу, где нормальное казино. Ты пойми, такое везение бывает только раз в жизни, – не унимался мужчина, и Денис согласился.

В тот вечер ему действительно повезло. По совету Арсения – так звали мужчину, который привел его в казино, что открыли рядом с домом Дениса, – он поставил весь свой выигрыш на любимое число – и выиграл. Шальные деньги вскружили ему голову, и не проходило и дня, чтобы Денис не заглядывал в казино. Ему продолжало везти, как и прежде.

Но вот наступил момент, когда удача отвернулась от него. Все, что он выиграл прежде, с невероятной быстротой осело все в том же казино. Он не понимал, что происходит, и пытался вернуть к себе удачу, выстраивая все новые и новые комбинации игры. Но все шло прахом. Денег, которые оставили ему родители, хватило на несколько недель. Теперь уже Денис не мог спокойно ни есть, ни спать, все время думал об игре. Но чтобы играть, нужны деньги, которых у Дениса в один прекрасный момент не стало. Недолго думая, он продал вначале дачу, потом разменял квартиру на более худший вариант, а когда не стало и этого, пошел в банк и взял кредит. Ему все время казалось, что вот-вот, и он снова начнет выигрывать, как тогда. Но ничего подобного не случалось. Деньги утекали, как вода. И вот когда был проигран и кредит, Денис осознал, что попал в безвыходное положение. Он сидел за стойкой бара, который стоял неподалеку от игровых столов, где он только что распрощался со своими последними деньгами, и пил. А что ему еще оставалось? У него не было денег, чтобы продолжить игру. У него не было ничего. И вот тогда-то он и познакомился с одним человеком, который предложил ему «работу». С того дня жизнь Дениса стала понемногу налаживаться. Он пошел работать в театр, поскольку надо было на что-то отвлекаться, чтобы не думать все время об игре. Опять же, там он мог реализовывать себя как художник. Он продолжал все так же играть, но теперь делал это несколько осторожнее, не теряя головы, так сказать…

* * *

– Слушай Лев, ну и в тьмутаракань мы с тобой попали! – стал возмущаться Стас, когда они въехали в один из дворов окраины столицы, где проживал нужный им человек – Денис Котов.

– Ну, хочешь, оставь машину здесь, пешком дойдем, – предложил Гуров.

– Ага-а! Щас! Чтобы ее на запчасти разобрали, пока мы с тобой у этого артиста будем сидеть?

– Тогда не ной. Все равно ничего не изменишь.

– Спасибо, друг, за классный совет! – нервно ответил Крячко, подъезжая к нужному подъезду.

Поднявшись на третий этаж, сыщики остановились у нужной квартиры. Дверь была добротной и надежной. Подобные двери ставят в основном в жилищах богатых людей. Лев приготовился увидеть что-то подобное и здесь. Нажав на звонок, сыщики стали ждать. Долгое время никто не открывал.

– Спит, что ли? – предположил Стас.

– Больной человек, что ты от него хочешь. Может, и спит, – отозвался Гуров как раз в тот момент, когда замок на двери щелкнул и на пороге появился мужчина, замотанный теплым шарфом.

– Вам кого? – первое, что спросил мужчина.

– Нам нужен Денис Котов. – Гуров протянул свое удостоверение.

– Ну, я Денис Котов. А по какому вопросу, собственно говоря? – Мужчина закашлял.

– Мы бы хотели задать вам несколько вопросов. Вы позволите? – Лев указал на дверь.

– Вы знаете, я вообще-то болею… – начал было хозяин квартиры, но Гуров перебил его:

– Мы не отнимем у вас много времени. Всего несколько вопросов.

– Ну, хорошо. Входите. – Мужчина отошел в сторону, пропуская сыщиков внутрь.

Ожидания Гурова оказались напрасными. Внутри квартира представляла собою нечто среднее между ободранной коммуналкой и квартирой, приготовленной к ремонту. Хозяин провел своих гостей в последнюю комнату, где оказалась кровать и всего одно кресло.

– Извините, у меня небольшой беспорядок, но это все из-за болезни, – сказал Денис Котов и забрался в постель.

Сыщики не стали присаживаться. Гуров сразу перешел к делу:

– Скажите, Денис, в тот вечер, когда убили Полянского, вы были в театре?

– Был.

– А до какого времени вы там были?

– Ой, сейчас и не вспомню, – отмахнулся Котов.

– Но вы были там, когда все случилось? Я имею в виду с Полянским, – добавил Лев.

– Нет. Я ушел раньше.

– А у нас вот есть свидетели, которые утверждают, что вы были там, когда произошло убийство. – Гуров видел, что Котов что-то скрывает, и решил «взять его на пушку».

– Какие свидетели?! Вы о чем? Я вам говорю, что меня не было в тот момент! Это точно.

– А можно поинтересоваться, где вы были?

– Дома. Мне тогда еще сделалось плохо. Поднялась температура, и я отпросился у режиссера уйти пораньше. Если хотите, можете у него спросить.

– Спросим, спросим, – пообещал Лев. – А что вы можете сказать о Константине Злобине? Что это за человек?

От Гурова не ускользнуло то, как после его вопроса переменился художник.

– А что можно сказать о пьющем человеке? Ничего. А что, вы его подозреваете?

– С чего вы взяли?

– Да нет. Это я просто предположил, – ответил Котов.

– Может быть, вы что-то знаете? – Гуров понял, что свой вопрос Денис задал не случайно.

– Да что я могу знать? Я уже третий день валяюсь в постели.

– Но ведь в тот день вы были в театре, – включился в разговор Крячко. – Может быть, вы видели какого-нибудь постороннего человека или еще что-нибудь необычное. Не похожее на то, что вы привыкли видеть каждый день.

– Нет-нет. Ничего такого я не видел, – засуетился Котов. – И вообще, вы обещали, что не отнимете у меня много времени. Если у вас все, я бы хотел остаться один.

– Хорошо. Мы сейчас уйдем. Только ответьте, пожалуйста, на последний вопрос. – Гуров сделал шаг к Котову. – Как вы думаете, Полянский мог быть киллером?

– Понятия не имею. Может, был, а может, и не был. Вы полиция, вот вы и разбирайтесь.

– Спасибо. До свидания.

– Захлопните, пожалуйста, за собой дверь, – попросил Котов, оставшись лежать в постели.

Уже в машине Крячко сказал:

– Что-то я не понял этого художника.

– В смысле? – Гуров достал сигареты.

– Живет как бомж, при этом дверь как у Рокфеллера – хоть из пушки стреляй. На вопросы отвечает, а у самого глаза так и бегают… Наверняка что-то гаденыш знает и молчит.

– Мне тоже так показалось, – отозвался Гуров.

* * *

Вечером, когда часы уже показывали половину девятого, Гуров набрал номер Крячко.

– Алло, Стас! Есть одно дело!

– Какое дело на ночь глядя? Я уже в трусах по дому хожу! Спать собираюсь…

– А не рановато ли для сна? – усмехнулся Лев.

– Давай выкладывай, что ты там еще придумал? – Голос Стаса стал серьезным.

– Хочу проверить одну версию.

– Только не говори мне, что сейчас надо будет куда-то ехать, – недовольно буркнул Крячко.

– Неужели ты хочешь бросить друга в трудный момент и отправить его одного на встречу с неизвестностью?

– Ничего я не хочу! Я спать хочу! – Голос Стаса срывался на крик.

– Да успеешь еще выспаться. Мы туда и обратно. Это ненадолго, – не унимался Гуров. Ему очень не хотелось ехать одному, и он решил любыми правдами и неправдами уговорить напарника поехать с ним.

– А далеко ехать?

– Нет. Я сейчас за тобой заеду, а по дороге все расскажу. Идет?

Минуту подумав, Стас согласился:

– Куда от тебя денешься? Заезжай.

По дороге Гуров рассказал о своих намерениях проверить дом Григоровича. Вернее, посмотреть, не появятся ли там какие-нибудь незваные гости. Гурову все не давал покоя бомж, которого он повстречал в роще. Сыщик был почти уверен в том, что он имеет отношение к дому Григоровича. Ведь не зря же он крутился возле него. К тому же пропажа ключей от дома говорила сама за себя. Кто-то явно хотел побывать в доме убитого. Вот это и хотел проверить Гуров, выехав туда на ночь глядя.

Сыщики хотели проделать все без лишнего шума, по возможности не привлекая к себе внимание. Ради этого они решили оставить свою машину в поселке и подойти к дому незаметно, пешим ходом. Машину они оставили возле опорного пункта правопорядка, который оказался заперт на навесной замок и производил впечатление места, куда уже давно не ступала нога человека. Лев был слегка разочарован подобным фактом, так как рассчитывал в случае непредвиденных обстоятельств на помощь коллег.

– Не уверен, что нам с тобой сейчас вообще кто-то может помочь, – видя разочарованный взгляд друга на опорный пункт, сказал Стас. – В таких делах нужно полагаться только на самого себя. Ночная специфика, так сказать.

Гурову в его тоне что-то показалось подозрительным, но он не стал ничего уточнять, пока они не вышли за пределы поселка и не углубились в черную, наполненную тенями и шорохами чащу. Вот тогда Лев и поинтересовался:

– Так что ты там говорил про ночную специфику?

Несколько секунд Стас шел молча, как будто бы подыскивая слова для ответа. Гуров прекрасно знал эту его привычку, поэтому не торопил напарника. Наконец Стас ответил:

– Ты знаешь, Лев, за многие годы работы с тобой я научился читать твои мысли на расстоянии. Вот, например, вчера я сразу почувствовал, что тебе захочется еще раз вернуться сюда и кое-что проверить. А поэтому я на всякий случай поднял шпингалет на одном из окон. Согласись, что это очень удобно. Особенно если учесть, что все двери опечатаны.

Стас был явно доволен собою, но Лев поспешил его огорчить:

– Ты, Стас, прочитал чьи-то чужие мысли, так как у меня и близко не было ничего подобного. Я не собирался незаконно проникать в дом, который опечатал следователь.

– Да ладно тебе, Лев. Ты просто не хочешь признаваться, вот и все. Я вот, например, подумал об этом с самого начала.

– Это не наш метод, Стас, – покачал головой Гуров. – Тебе ли не знать, что такие эксперименты прокуратурой не одобряются и судом не рассматриваются? Забудь про это. Мы здесь совсем по другому вопросу, и в дом проникать нам совершенно незачем.

– Как прикажешь, – вздохнул Крячко. – Но если что – обращайся. Я постараюсь вспомнить, какое окно оставил открытым.

Днем сыщики проделали этот путь всего за каких-то минут пять-семь, а вот сейчас плутали по роще уже минут пятнадцать. Видимо, они все-таки сбились с дороги, так как, пройдя еще немного, вышли не к калитке, а к высокому забору, которым был обнесен дом.

– Забор! – обрадованно сказал Стас. – Значит, пришли все-таки, а то я уже подумал, что мы окончательно заблудились. Ну что, сразу махнем на ту сторону?

Лев предостерегающе одернул его за локоть и приложил палец к губам. Окружавшая их темнота была наполнена разными шорохами и шелестом листьев. Собственно говоря, ничего особо таинственного в них не было, но Гуров подумал, что будет нелишним вести себя потише.

– Что-нибудь слышно? – спросил Крячко.

– Ничего нового. То же, что и тебе, – сердито ответил Лев, посчитав в данный момент вопрос напарника издевательским. – Давай-ка лучше поищем, где здесь ворота с калиткой.

– Ворота наверняка тоже опечатаны. Тогда какой смысл их искать, только время потеряем, – не согласился с другом Крячко.

– Я же сказал, что внутрь мы не полезем, – отрезал Гуров. – Да и что нам там делать? Нам главное убедиться, что никто другой об этом не думает.

Стас хотел что-то возразить, но Гуров дернул его за руку, призывая к тишине.

– Пошли, – еле слышно проговорил он, и друзья стали обходить забор в поисках калитки.

Несмотря на то что сам забор был сделан не по-современному, а сбит из обычных досок, его высота была внушительной. В случае чего перебраться через такой забор было бы делом проблематичным. Зато в нем имелись многочисленные щели, через которые можно было видеть то, что творилось внутри двора. Вернее, это было бы возможно, если бы на территории двора горел хотя бы один фонарь. Но сегодняшней ночью вокруг царила одна лишь темнота.

И, однако, в какой-то момент Гурову показалось, что в одном из окон второго этажа промелькнул слабый огонек. Он остановился и приник к щели между досками. «Что это было? Обман зрения? Отсвет звезд в оконном стекле? Или, может быть, светлячок, каких в это время года немало?» – подумал Лев, но тут же мысленно одернул себя.

Сезон светлячков уже прошел. Да и звезды светили не так ярко, чтобы пробиться сквозь листву деревьев. Оставалась иллюзия. И хотя Гуров раньше не замечал за собою склонности к таким вещам, он был готов допустить, что свет в окне ему померещился. Но тут вдруг Крячко, который тоже рассматривал дом в соседнюю щель, возбужденно сказал:

– Лев, я вижу фонарь! Ей-богу, по дому кто-то шляется!

– А тебе не померещилось?

– Мне никогда ничего не мерещится! – гордо прошептал Стас.

– Значит, так. Сейчас подсади меня. Я посмотрю, что там творится.

– А я? – разочарованно спросил Крячко.

– Переберешься как-нибудь, не маленький. А вообще, лучше оставайся здесь. Я сам. Будешь контролировать периметр.

Стас помог другу перебраться через забор, а сам остался стоять «на посту».

Гуров оглянулся. Вдоль забора послышались едва уловимые шаги – это передвигался Стас. Лев с сомнением посмотрел на стоящий в глубине двора дом. Двинувшись вперед, он старался ступать как можно тише. Гуров все еще до конца не верил в присутствие здесь посторонних людей, но на всякий случай постарался остаться незамеченным до поры до времени. В конце концов, он тоже был здесь незваным гостем.

Двор был большой, а Лев шел медленно. За это время никаких неожиданностей не случилось. Окна оставались темными, и больше ничего за ними не мелькало. Гуров подумал, что было бы лучше, если бы огонек в окне дома им просто померещился.

Но едва он об этом подумал, как на втором этаже снова мелькнул свет. Это продолжалось всего лишь долю секунды, но теперь сыщик был уверен, что ему не показалось. Ни тогда, ни теперь. В доме явно кто-то был. Огонек был неяркий, но самый настоящий, не относящийся ни к каким галлюцинациям. Точно в доме кто-то находился. Гуров сразу же забыл о своем обещании Стасу не проникать в дом и ни во что не вмешиваться. Интуиция не подвела его, когда сегодня вечером ему вдруг захотелось сюда приехать, и было бы глупо с его стороны не воспользоваться предоставленным шансом.

Проблема была в том, что Лев не знал нахождение окна, на котором Стас оставил открытым шпингалет. А пробовать на прочность все окна было опасно, так как его могли услышать или даже заметить. Гуров пожалел, что велел Стасу остаться снаружи. Его помощь была бы сейчас очень кстати. Но связаться с другом именно сейчас было бы сложно. Оставалось полагаться только на свои силы. Гуров решил обойти весь дом по периметру, чтобы убедиться в том, что во дворе нет «наружки». Обычно в таких делах всегда оставляют кого-нибудь следить за «атасом». Даже если это окажутся простые воры, решившие «пошуршать» в доме убитого, все равно кто-то должен остаться снаружи. Гуров был в этом уверен.

Дойдя до угла дома, сыщик остановился. Прислушавшись к ночной тишине, он осторожно выглянул из-за угла. Первое, что увидел Лев, были ступеньки, которые наверняка вели к двери. По крайней мере, это было логично. Стараясь не шуметь, Гуров прошел к ним. Прямо перед ним находилась деревянная дверь, но она оказалась не только закрытой, но и опечатанной. «Значит, «гости» проникли в дом другим путем. И вполне возможно, что через окно», – подумал Лев, продвигаясь дальше вдоль дома. Он решил обойти дом полностью, надеясь отыскать открытое окно, потому что никто не закрывает за собой ходы к отступлению. Он оказался совершенно прав. Зайдя с тыла, Лев нашел не только окно, но и приставленную к нему лестницу. По ней ночные гости поднялись прямо на второй этаж и раскрыли окно, через которое и оказались в доме.

Но это было еще не все. Лев уже было собирался повторить путь злоумышленников и проверить на прочность ступеньки лестницы, как вдруг совсем рядом от стены отделилась чья-то тень. Гуров замер на месте и буквально сросся со стеной дома. В какой-то момент ему показалось, что его обнаружили.

Но, к счастью, все обстояло не так плохо. Мысли человека у стены были заняты чем-то другим. Лев увидел, как тот поднес ко рту какой-то предмет, на котором тускло мигал красный огонек. Несомненно, это была рация. «Кто же вы такие? На обычных домушников не похожи. У тех никогда не было раций», – подумал Гуров. В следующую минуту человек скрипучим голосом пробормотал:

– Первый, первый! Говорит второй. Слышу подозрительный шум за забором. По-моему, шаги. Какие будут распоряжения?

Он замолчал, слушая ответ. Наступившая тишина позволила Гурову самому прислушаться к тишине. И вправду, за забором слышались отчетливые шаги, хруст сухих веток – кто-то медленно пробирался вдоль участка.

«Что же ты топаешь, как слон?» – с досадой подумал Лев, понимая, что Крячко дал себя обнаружить и теперь момент неожиданности упущен.

Незваные гости всполошились, но в конечном счете это сыграло на руку сыщикам. Ответ первого, видимо, давал второму полномочия разобраться самому в сложившейся ситуации, так как тот, спрятав рацию, немедленно побежал в сторону забора. Бег его был легок и бесшумен. Лев невольно вспомнил вчерашнего бомжа – тот тоже был мастер бегать. А это говорило о том, что все эти ребята хорошо подготовлены, а значит, с ними надо держать ухо востро. Не желая, чтобы этот «радист» застал Стаса врасплох, Лев двинулся за ним. Конечно же, он не питал пустых иллюзий, что сможет запросто справиться с этим молодым, явно подготовленным бандитом, поэтому посчитал, что подручные средства в данный момент не помешают. Оружие было при нем, и Лев, догоняя бандита, достал пистолет.

Неожиданно бегущий впереди человек резко остановился и обернулся. Видимо, он что-то услышал или почувствовал. Но к этому времени Гуров уже сократил между ними расстояние до минимума и поэтому, не теряя драгоценного времени, просто хорошенько двинул бандита по темечку, прежде чем тот успел среагировать на неожиданное появление у себя за спиной вооруженного преследователя. При этом Лев не испытывал никаких угрызений совести. Ему хотелось верить, что сейчас перед ним не кто иной, как вчерашний бомж-чемпион.

Так или иначе, но на этот раз нокаутом выиграл он, Гуров. Противник рухнул к его ногам, не издав ни единого звука. Все прошло без шума, что было на руку сыщикам. И все же Лев предпочел сначала убедиться в том, что его смелая выходка осталась не замеченной другими бандитами. Через секунду, убедившись в том, что все тихо, Гуров решил проверить карманы сокрушенного им бегуна. К его удивлению, кроме портативной рации, в карманах бандита ничего не оказалось. На нем вообще не было ничего лишнего. Человек был одет в черный вязаный костюм, сидевший на его мускулистой фигуре, что называется, в облипку и делавший его немного похожим на пловца, практикующего на дальних дистанциях. Подобный наряд предназначался для ночных вылазок, когда человек желает остаться незамеченным. Он не стеснял движений и скрадывал очертания владельца. Глядя на накачанное тело «пловца», Гуров мысленно порадовался, что ему удалось заметить этого человека раньше, чем он заметил его. В противном случае Лев мог сам сейчас лежать на его месте.

Гуров был слегка разочарован. Бандит был обезврежен, но при нем ничего не было. Кроме того, оставлять его в таком положении было бы по крайней мере глупо. В любой момент бандит мог прийти в себя и поднять шум. А этого Гуров как раз допустить не мог, так как собирался все-таки выяснить, кому именно понадобилось пробраться в дом. В этот момент со стороны забора раздался голос Стаса:

– Лев! Ты здесь?

Гуров поднял голову и увидел висящего на заборе Стаса. Одна нога его была перекинута через забор, другая же оставалась на той стороне.

– Помоги, Лев! – попросил Крячко.

Гуров поспешно поднялся и подошел ближе.

– Нельзя было вести себя потише? Черт тебя подери! Тебя уже засекли, – сердито прошептал Лев.

– Я так и понял, – отозвался Стас. – Я увидел в дыру, как ты справился с этим мужиком, и подумал, что тебе понадобится моя помощь. Кстати, лестница здесь стальная. Удобная штука. Вроде бы легкая, а меня запросто выдерживает.

Лев подошел к забору вплотную. И в самом деле, с той стороны была переброшена лестница, которую принято называть веревочной, только на этот раз она была сделана из тонких стальных тросов. Перекладины тоже были сделаны из металла. Видимо, наверху имелись какие-нибудь крепления, фиксирующие лестницу на заборе, так как держалась она на редкость крепко и надежно.

– Ладно, лезь сюда! – скомандовал Гуров, подавая руку Стасу. – В доме действительно кто-то есть. Они вошли через второй этаж, а этот болтался снаружи, следил за обстановкой на улице. – Лев кивнул в сторону лежавшего бандита. – Сколько всего человек, пока не ясно. Связь между собою держат по рации. Этот, который тебя засек, сразу доложил наверх. Хорошо, он меня не заметил и я успел его обезвредить, а то еще неизвестно, чем бы все закончилось.

– Хорошо. Плохо только то, что рано или поздно он очнется или его кинутся искать, – ответил Крячко, перелезая через забор.

– Я сам не понимаю, что с ним делать, – с досадой сказал Гуров.

– Ладно, товарищ полковник, положись на меня. Я все устрою. – Стас достал из кармана наручники. – Сейчас пристегну его к какому-нибудь дереву, и пусть отдыхает.

Покрутив головой, Стас увидел то, что искал. Невдалеке росла небольшая березка. Вдвоем они подтащили вялое, но очень тяжелое тело к дереву, и Крячко надел на запястья бандита наручники. Дело было сделано. Уйти отсюда он мог только вместе с деревом.

– Надо найти рацию, – предложил Лев, отступая назад от пленника.

– Действительно. Может, удастся что-то выяснить, – согласился Стас, следуя вслед за Гуровым.

В этот момент сзади них послышался какой-то шум. Обернувшись, сыщики увидели, что пристегнутый к дереву бандит пришел в себя. Надо отдать ему должное, он не стал делать лишних телодвижений, а сразу принялся орать во все горло, сообщая своим подельникам об опасности.

Первым к нему подскочил Крячко и что есть силы ударил бандита, заставив того замолчать, но дело было сделано – в доме наверняка услышали сигнал тревоги.

– Надо было кляп ему в рот засунуть, – в сердцах сказал Стас, понимая, что их сейчас обнаружат.

– Теперь поздно об этом горевать. Что было, то было. Зато у нас теперь есть свидетель, а это – главное. Сейчас нужно постараться не упустить тех, кто находится в доме.

– Как ты себе это представляешь?

– С этим как раз, я думаю, проблем не будет. Надо им показать, что мы собираемся проникнуть в дом через дверь. Тогда им ничего не останется, как воспользоваться тем путем, каким они попали в дом. Тут-то мы их и сможем взять.

– План, конечно, хороший, но вот только окон в этом доме столько, что не угадаешь, в которое именно они захотят полезть обратно, – не согласился Стас. – Кстати, ты случайно не знаешь, сколько их всего в доме?

– По всей вероятности, немного. Человека два-три.

– С чего это вдруг такие догадки?

– Ну, не на автобусе же они сюда приехали, – пояснил Гуров свои предположения. – А полезут они, думаю, через окно, где находится лестница. Так быстрее и удобнее, и мимо нас они точно не проскочат.

– Ладно, посмотрим. – Стас первым двинулся к дому. Остановившись недалеко от входа, он повернулся к Гурову: – Что-то подсказывает мне, что твоя гениальная версия оказалась ошибочной. Я пока не наблюдаю, чтобы кто-то из них собирался выбираться наружу.

– Потому что у них для этого нет мотива.

Гуров уже двинулся к окну, к которому была приставлена лестница, как вдруг из-за дома появился человеческий силуэт. Не особо прячась, он пробежал к воротам, которые были неподалеку.

– Стоять! – тут же крикнул Лев и сделал предупредительный выстрел в воздух.

Тень метнулась в сторону и дальше уже двигалась зигзагами.

– Смотри за остальными! – крикнул Гуров и бросился вслед за убегающим бандитом.

Неожиданно беглец нырнул в декоративные кусты, росшие по всему периметру, и исчез. Лев остановился, пытаясь понять, куда мог деться беглец и что он мог предпринять дальше. В следующую минуту за спиной сыщика прозвучал громкий и резкий крик о помощи:

– Ко мне! Сюда! Расстегните наручники! Сюда!

Гуров слушал, как Крячко посоветовал орущему заткнуться, и в тот же момент услышал, как Стас крикнул кому-то: «Стоять!» Потом он сорвался с места и куда-то побежал. В темноте было трудно что-либо разобрать. Потом раздался выстрел. Гуров еще раз глянул на кусты, за которыми скрылся бандит, и поспешил на помощь другу, на бегу всматриваясь в темноту, чтобы понять, что же все-таки происходит. В это время их пленник не переставая орал, призывая своих подельников освободить его от наручников. Едва Гуров подбежал к забору, как тут же столкнулся со Стасом, который был возбужден и озабочен.

– Нет, ну ты видел, Лев! Как сквозь землю провалился! – негодовал он. – Я почти держал его в руках… И этот еще орет как резаный! – Стас махнул пистолетом в сторону орущего бандита. В следующее мгновение он закричал: – Стой! Стой, стреляю!

Он показал куда-то в сторону и тут же сорвался с места. Гуров бросился за ним, не желая оставлять его одного. Однако, сделав несколько шагов, Крячко остановился и принялся растерянно крутить головой по сторонам. Лев сообразил, что ночные гости не зря затеяли с ними игру в кошки-мышки и что хорошим это вряд ли закончится. Он понял, что срочно надо менять тактику. Но тут краем глаза Гуров увидел какое-то движение возле дерева, у которого они со Стасом оставили своего пленника. Пленник продолжал орать:

– Отстегните меня, черт возьми! Дэн, браслеты!

В это время возле орущего выросла фигура в таком же черном вязаном костюме, что был на пленнике.

– Стоять! – успел крикнуть Гуров, но тут раздался выстрел в его сторону, он понял это по метнувшемуся из ствола пламени.

Сыщик прыгнул в сторону и упал на землю, пытаясь не упустить из виду противника. Раздался следующий выстрел, и наступила тишина. Прикованный бандит уже не орал, а второй растворился в темноте. Рядом с Гуровым вырос Крячко.

– Развели они нас, Лев! Я сам видел, как один из них без всякой лестницы через забор махнул. Догонять надо! – Стас помог другу подняться.

– Подожди ты догонять! Поздно уже. Упустили. Они, наверное, уже в поселке. Сам же говоришь, что они забор в один прыжок взяли. Что-то мне не нравится, что наш пленник затих… А ну пойдем посмотрим, что с ним.

Какое-то неприятное чувство охватило Гурова, когда он приблизился к дереву. Прикованный к нему человек как-то неестественно лежал на земле, уткнувшись лицом вниз, и не подавал признаков жизни. Гуров потряс пленника за плечи. Подошедший сзади Стас чиркнул зажигалкой и, когда появилось пламя, поднес его ближе к лицу бандита. Слабый огонек высветил из темноты бледную щеку, по которой струилась кровь. Выше зияла дырка от пули.

– Ясно! Они видели, что спасти своего друга не смогут ни при каком раскладе, и решили его убить, – упавшим голосом сказал Гуров.

– Надеюсь, в похожей ситуации ты не сделаешь со мной то же самое? – решил пошутить Крячко, но понял, что сейчас не тот случай. – Что так и будем стоять? Давай! Может, еще догоним…

Прежде чем Лев успел остановить его, Стас уже поднимался по стальной лестнице. Через несколько секунд он перелез на другую сторону участка. Гуров недовольно поморщился, но, не видя другого выхода, тоже полез через забор. Оказавшись снаружи, они, не сговариваясь, рванули в рощу, но уже через несколько шагов остановились и стали прислушиваться к ночным звукам.

– Здесь у нас практически нет шансов на успех, – обреченно сказал Гуров. – Эти бандиты хорошо подготовлены, прекрасно маскируются, а главное, знают, куда бежать, так что мы с тобой только время зря теряем.

– Когда не знаешь, что делать, действуй наугад! – зло проговорил Крячко и выстрелил в рощу.

Где-то далеко несколько раз щелкнули сбитые пулей ветки и листья. Сыщики опять прислушались. Им обоим казалось, что они слышат какие-то шаги и треск веток, но это были лишь звуки ночного леса.

– В любом случае они должны оставить после себя следы, – размышляя вслух, сказал Лев.

– Ты думаешь?

– А то! У нас их лестница, рация, ну и труп, наконец. Опять же я думаю, что надо поискать место, где они оставили свою машину. Ведь, как известно, машин без следов не бывает.

– А может, оставим все это до утра? Что ты хочешь найти в этой темноте? – скептически спросил Стас.

– А ты хочешь сказать, что не взял с собою фонарик? – Гуров повернулся к напарнику всем корпусом.

– Так я на тебя надеялся, – развел руками Стас.

– А я – на тебя, – признался Лев.

– Вот так всегда! Где тонко – там и рвется, – в сердцах сказал Крячко.

– А место все-таки стоит осмотреть, – уверенно сказал Гуров. – Сюда они точно не вернутся, а вот с машиной всегда может что-нибудь случиться – не заведется, например, или застрянет в канаве. Шансы, конечно, невелики, но других у нас пока нет.

Они молча стали пробираться через рощу, полагаясь больше на удачу, чем на интуицию. И все-таки в качестве основного направления Гуров выбрал ту часть рощи, которая выходила на основную трассу. «Навряд ли бандиты сунулись бы в поселок. Скорее всего, они оставили машину на трассе и окружным путем пошли к дому. Времени, конечно, это заняло у них больше, но зато они могли быть уверены в том, что их никто не видел», – рассуждал по дороге Лев.

В этот момент Стас с силой дернул его за руку.

– Смотри! – Он показал в сторону дома, от которого они только что отошли.

Лев повернулся и не поверил своим глазам. Над домом режиссера занималось пламя.

– Да что ты будешь делать?! – в сердцах проговорил Гуров и хлопнул себя по коленке. – Опять они нас обвели вокруг пальца. Надо хотя бы улики постараться спасти.

– Ну а что тогда стоим? Побежали! – крикнул Стас и первым бросился к дому.

Кроме убитого бандита, пристегнутого к дереву, сыщики ничего не нашли. Ни лестницы, ни рации на месте не оказалось.

– Подмели все подчистую, – констатировал Лев.

– Странно, что они еще этого оставили. – Стас кивнул на мертвого бандита.

– Мертвый свидетель ничего рассказать не сможет, поэтому и оставили его нам. К тому же сомневаюсь, что у них с собою были ключи от наручников. Не руку же ему отрезать. Хотя кто его знает, с кем мы столкнулись… Может, и отрезали бы, если бы времени хватило. Ну что, надо звонить в местный участок, пусть присылают бригаду. – И Гуров достал телефон…

* * *

Сыщики не знали, что за день до убийства режиссера случились некие события, которые, собственно, и послужили причиной всего случившегося.

В одном из ресторанов столицы сидел человек и задумчиво курил. Со стороны могло показаться, что он пришел сюда отдохнуть после трудовой недели, но на самом деле это было далеко не так. Алексей Петрович пришел сюда на встречу со своим старым знакомым Вениамином Сигизмундовичем. Было около семи вечера. В ресторане играла спокойная музыка. В зале, кроме Алексея Петровича, сидело еще несколько человек, которые занимались своими персонами и не обращали на него никакого внимания. Будучи человеком наблюдательным, Алексей Петрович с первого взгляда определил, что в зале находятся в основном супружеские пары. «Видимо, у любовниц сегодня выходной», – подумал Алексей Петрович. Он полюбил этот ресторан еще с того момента, когда первый раз попал в него несколько лет тому назад. Алексей Петрович вспомнил тот день. Потом его память всколыхнула еще одни воспоминания, и он не заметил, как постепенно перенесся в те далекие годы, когда все начиналось…

Семья Архиповых походила на миллионы других семей, населяющих столицу могущественной державы, именуемой СССР. Петя и Даша учились в одном из многочисленных вузов. Перед самым окончанием они решили пожениться. Пошли в загс, сыграли скромную свадьбу и поселились в небольшой квартирке, которую занимала мать Пети. Отец умер, когда пацану было десять лет. Он попал под машину, когда переходил дорогу. С тех пор его мать так и не вышла замуж и жила одна. Прошел год, и Даша родила мальчика, которого назвали Алексеем в честь отца Пети.

Рождение ребенка молодыми родителями не планировалось, просто так получилось. К такой серьезной ответственности молодые не были готовы и поэтому немного растерялись. Им на помощь пришла мать Пети, которая приняла на руки малыша и занялась его воспитанием. В те годы это было обычное дело. Бабушки занимались внуками, а родители – собственной жизнью, деланием карьеры, обустройством быта и так далее. Петя и Даша окончили институт, пошли работать на одно предприятие, стали получать свои положенные сто двадцать рублей – в общем, их жизнь ничем не отличалась от жизни других молодых семей. Занятые своим делом, родители все меньше уделяли внимания своему маленькому сыну. Ночами он плакал за стенкой, а время от времени бабушка требовала деньги на внука. Молодые деньги давали, но на этом их участие в жизни сына заканчивалось. Мальчик рос и год за годом становился все более замкнутым.

Как и многие одинокие дети, Алексей с детства пристрастился к чтению, которому его научила та же бабушка. Когда пришла пора идти в школу, он пошел туда уже подготовленным, начитанным мальчиком. Совсем другое дело, что Алеша успел прочитать в свои годы и что конкретно осело в его голове. Алексей читал все, что попадало ему под руку: букварь, любовный роман, который стащил у матери, и даже несколько глав из Библии. Проучившись первый год, Алексей понял, что в его классе собрались одни тупые неучи, которые многого не знали, да к тому же не очень стремились узнать. Постепенно он утвердился во мнении, что он самый умный. Однажды одноклассники пытались проучить его за высокомерие, но получили отпор. Дело в том, что среди прочитанных Алексеем книжек была одна, которая помогла ему воспитаться физически. Откуда она взялась в их доме, Алексей не знал, а бабушка не помнила. Эта была книга о приемах самообороны. Простые, но действенные упражнения помогли Леше развиться физически и почувствовать уверенность в своих силах…

Дальше был институт, после которого юноша должен был вступить во взрослую жизнь. Только самому Алексею не очень-то хотелось жить на одну зарплату. Он видел себя совсем в ином статусе, нежели инженером или строителем. Ему хотелось другой жизни. Однажды друг Алексея познакомил его с двумя парнями, которые занимались в то время фарцовкой. Они доставали откуда-то импортные вещи и продавали их тем, у кого для этого хватало родительских денег. В следующий раз Алексей встретился с ними на одной вечеринке, где под действием алкоголя смог вытянуть из них информацию, каким образом они проворачивают свои дела. Дальше все было очень просто. Алексей понял, что ребята просто перекупщики, а основные деньги получает тот, кто сам привозит из-за границы вещи. Кстати, он-то никак не рисковал. В случае чего под удар попадали только распространители. Дальше – больше. Алексей стал связующим звеном между поставщиком и распространителями. Наладил, так сказать, сетевой маркетинг, с каждым месяцем расширяя свою сеть. А окончив институт, Алексей пошел работать на завод, где также смог организовать продажу производимой продукции «налево».

Потом пришли лихие девяностые, когда Алексей, а тогда уже Алексей Петрович, смог развернуться по-настоящему. Чего тут только не было. И продажа оружия боевикам, и поставка органов за границу; наркотики, конечно, – куда же без них. Алексей Петрович мог обеспечивать любой спрос, какой только появлялся на рынке, независимо от того, на отечественном или мировом. И вот в то время Алексей Петрович и повстречал Вениамина Григоровича, безработного артиста, который уже был на той грани, когда люди либо спиваются, либо кончают жизнь самоубийством. Быстро прикинув все «за» и «против», Алексей Петрович решил ему помочь. Не бескорыстно, конечно же. Он прекрасно знал, что такие люди, как Григорович, если им помочь в нужный момент, становятся обязанными на всю жизнь человеку, который им помог. Кроме того, у Алексея Петровича давно зрела мысль о том, каким безопасным путем можно было перемещаться по просторам России. Задумано – сделано. Вложив деньги, он открыл современный театр, где главным сделал того же Григоровича. Сам Вениамин оказался талантливым режиссером, и уже через год его театр стал популярным не только в столице, но и за ее пределами. Что и требовалось. С того дня театр стал колесить по городам России, выполняя не только свои прямые обязанности…

Алексей Петрович вернулся к реальности. Как раз в это время тяжелые шторы на входных дверях раздвинулись, и в зал вошел Вениамин. Даже издали было заметно, что он сильно нервничал. Его быстрая и нервная походка говорила сама за себя. Этот ресторан уже много лет служил для него и его делового партнера местом, где они решали многие вопросы, и поэтому Вениамину не надо было искать глазами Алексея Петровича в зале. Он знал, где тот сидит, и уверенно направился к нему.

– Здравствуйте, Алексей Петрович! – Вениамин буквально плюхнулся в кресло напротив.

За те годы, что прошли с момента их первого знакомства, дистанция между ними не сократилась ни на йоту. Вениамин по-прежнему называл своего благодетеля Алексеем Петровичем, а тот обращался к нему по имени. Причем при встрече они никогда не протягивали друг другу руки. Так повелось с самого начала и продолжалось по сей день.

– Здравствуйте, Вениамин, – спокойно ответил Алексей Петрович. – Что случилось? – Он взял со стола бокал, наполненный хорошим вином, и сделал маленький глоток.

– Вы спрашиваете, что случилось?! – Вениамин задал свой вопрос излишне громко. Мужчина за соседним столиком повернул в их сторону голову.

– Вы привлекаете к себе внимание, – все так же спокойно сказал Алексей Петрович. – Перестаньте нервничать и расскажите, в чем дело.

– Извините, – потупился Вениамин и взял стоявший с его края стола бокал с вином. – Я действительно нервничаю, но на это есть причины. Сегодня у меня были два опера, и один из них – знаменитый Гуров. Мне и раньше приходилось о нем слышать.

– Ну и что с того? Он ведь приходил совершенно по другому делу. В чем причина вашего беспокойства?

– Я боюсь, что они могут докопаться до главного. – Режиссер понизил голос до шепота.

Алексей Петрович не спешил с ответом. Он задумчиво смотрел на Вениамина и думал, как быть. Сама ситуация с этим нелепым убийством актера, конечно же, давала повод задуматься, но сейчас Алексея Петровича тревожило совсем другое. Его беспокоил сам Вениамин. Сыщик Гуров, несомненно, крутой опер и раскрутил немало запутанных дел, но только в их ситуации он занимается убийством актера и понятия не имеет, что происходит в театре. Он ничего не сможет разнюхать, потому что нет никаких причин для этого – если сам Вениамин будет вести себя правильно и не даст повода для подозрений. Алексей Петрович посмотрел на режиссера. Тот продолжал вести себя беспокойно – нервно пил вино и постоянно крутил головой по сторонам. Наконец, не выдержав долгой паузы, сказал:

– Что вы молчите? Вы же прекрасно понимаете, что в случае чего я окажусь крайним во всей этой истории! Вам-то хорошо рассуждать… Вы останетесь чистеньким, а вот мне придется за все отвечать. И за всех! Но вы не думайте, что я буду молчать. Я не намерен быть козлом отпущения! У меня есть все записи наших с вами дел, и поэтому, если вы не предпримете определенных действий, я молчать не буду!

Вениамин говорил громко, при этом нервно жестикулируя. Было видно, что он на грани нервного срыва. Его одолел животный страх.

– Не переживайте, Вениамин. Я решу эту проблему не позже завтрашнего дня. Обещаю вам. – Алексей Петрович сделал еще один глоток вина.

Если минуту назад он немного сомневался в своем решении насчет Вениамина, то сейчас, после всего сказанного им, Алексей Петрович окончательно определился. Вениамин и не подозревал о том, что своими громкими словами в прямом смысле подписал себе смертный приговор.

Обещания благодетеля подействовали на Григоровича успокаивающе.

– Извините меня, Алексей Петрович, если наговорил вам тут лишнего, но это всего лишь нервы. – Он тяжело вздохнул, как будто скинул с себя тяжелый груз.

– Ничего, Вениамин. Все нормально. Я вас понимаю.

Режиссер пристально посмотрел на собеседника, пытаясь понять, насколько тот искренен.

– Ну что? Я тогда пойду?

Вениамин поспешил удалиться. Он понимал, что наговорил лишнего и делать этого не стоило, но он не смог себя сдержать и поэтому чувствовал себя сейчас неудобно.

А если быть до конца честным, то Вениамин где-то даже был рад тому, что все-таки смог сказать эти слова, так как давно уже собирался это сделать. Ему почему-то казалось, что после сказанного Алексей Петрович посмотрит на него другими глазами и сделает все возможное, чтобы его, Вениамина, предупреждения не воплотились в жизнь. «Он ведь тоже человек и тоже чего-то боится. И уж точно не хочет в тюрьму, как и все нормальные люди. А это значит, в его интересах помочь мне», – думал Григорович, возвращаясь домой после разговора в ресторане.

На самом же деле Алексей Петрович решал эту проблему совсем по-другому. После того как режиссер покинул ресторан, к нему за столик подсел молодой мужчина в хорошем дорогом костюме.

– Ты все слышал? – прищурясь, спросил Алексей Петрович.

– Все.

– Что думаешь? Как бы ты поступил в данной ситуации?

Секунду подумав, молодой человек ответил:

– Считаю, что нужно помочь человеку избавиться от проблем. – И добавил: – От всех проблем сразу.

– Полностью с тобой согласен. Только все нужно сделать так, чтобы это не выглядело убийством. Пусть будет сердечный приступ, к примеру. И еще. В его доме, скорее всего, находятся документы с компроматом на нас. Надо их найти. И сделать это надо как можно скорее. – Алексей Петрович посмотрел по сторонам. Все было спокойно. Посетители занимались своими делами.

– Все сделаем, Алексей Петрович, – пообещал молодой человек.

– Сейчас отвезешь меня домой и займешься подготовкой.

– Понял. – Молодой человек встал и шагнул в сторону, пропуская своего босса вперед.

Эдгар, так звали «правую руку» Алексея Петровича, отвез своего хозяина домой и занялся приготовлением решения проблемы с режиссером. Он работал с Алексеем Петровичем уже несколько лет и был полностью доволен своим положением. Во-первых, выполнял только организаторские функции и никогда не выступал в роли исполнителя. Во-вторых, за свои способности вовремя находить нужные решения Эдгар получал неплохие деньги, на которые мог позволить себе очень многое. В-третьих, находясь под покровительством такого влиятельного человека, как Алексей Петрович, можно было быть уверенным в завтрашнем дне. Главным и единственным правилом была исполнительность. Это было обговорено еще в самом начале их совместного сотрудничества, и больше к этому они не возвращались. Эдгар знал, как нужно выполнять те или иные просьбы своего босса, и поэтому был спокоен за свою жизнь. А вот режиссер Григорович оказался глупцом, попытавшись шантажировать Алексея Петровича, и теперь Эдгару предстояло его «слить». Режиссер был не первым и не последним в списке Эдгара. За те годы, которые он проработал у своего хозяина, ему приходилось не раз выполнять подобные просьбы.

В подчинении у него было несколько подготовленных молодых людей. Ни хозяин, ни его помощник не жалели денег на содержание этих бойцов. В свое время Эдгар объездил немало спортивных секций, прежде чем собрал эту команду. В нее входили люди от двадцати пяти до тридцати лет. Это были не просто физически подготовленные молодые люди. Это были люди, которые могли выполнить любое задание. С ними была проведена серьезная психологическая работа, после которой каждый отчетливо понимал, чем им придется заниматься и что для этого требуется. До встречи с Эдгаром они имели какие-то успехи в спорте и вели здоровый образ жизни. Попав в его команду, все они проходили своеобразную переподготовку. Дело в том, что после развала Союза, когда на улице оказались сотрудники секретных структур, начали появляться закрытые школы по обучению «спецбойцов». Бывшие инструкторы школ КГБ теперь обучали бойцов преступных группировок, бойцов-одиночек, киллеров и т. д.

Именно в такой школе и проходили подготовку члены команды Эдгара. Теперь они могли не только бесшумно проникать в любые помещения, но также успешно скрывать следы своего преступления. Кроме того, они были обучены избавляться от людей самыми современными способами, начиная от ядов и заканчивая инсценировкой естественной смерти.

В команде Эдгара было шесть человек. Все они жили обычной жизнью. Жили в разных районах столицы, снимая отдельные квартиры. Утром каждый из них уходил на работу – все они работали в одной из многочисленных фирм Алексея Петровича. Вечером все собирались в спортзале, где проводили не один час для поддержания определенной формы. Если вдруг возникала какая-то проблема, Эдгар ставил перед ними задачу, и бойцы с легкостью ее выполняли. Такую схему придумал когда-то сам Эдгар и предложил ее своему боссу. В этом было много плюсов. Во-первых, не надо было искать людей со стороны каждый раз, когда требовалось выполнить ту или иную работу. Во-вторых, люди, работавшие в команде, понимают свою ответственность. И, в-третьих, все эти люди всегда были на виду, и не надо было опасаться, что кто-то из них начнет вести свою игру, как это часто бывает при схожих обстоятельствах в других группировках.

Вот и в этот вечер Эдгар обзвонил трех своих подчиненных и велел им собраться в закрытом спортзале, где обычно проходили подобные собрания. Сам спортзал находился на закрытой территории одного из складов корпорации Алексея Петровича. Это было сделано для того, чтобы исключить любое проникновение посторонних лиц, а также возможность установки прослушки. Дела, которые здесь обсуждались, имели секретность высшей степени, и игнорировать «технику безопасности» было бы по крайней мере глупо. Назавтра можно было бы оказаться за решеткой. Но Эдгар был человеком, который все продумывал до мелочей. Он прекрасно понимал, что именно мелочи играют в нашей жизни самую большую роль. А уж тем более в таких делах, какими занимались они. В криминальной истории было немало примеров, когда из-за какой-нибудь мелочи рушились грандиозные планы, а их организаторы оказывались на нарах.

Оказавшись в спортзале раньше остальных, Эдгар прошелся по залу. Здесь находились самые современные спортивные снаряды, многие из которых он лично заказывал из-за границы. Подойдя к одному из них, он провел рукой по хромированной поверхности. Эдгар относился к спорту прохладно. Он считал, что его призвание работать головой, а не руками. Нет, он, конечно же, был приверженцем здорового образа жизни: не пил и не курил, не вел беспорядочную половую жизнь и старался не питаться в ставших сейчас такими модными заведениях фастфуда. Он предпочитал хорошую домашнюю еду и постоянную партнершу в сексе.

Прошло еще пять минут, прежде чем дверь спортзала открылась и на пороге появились трое «молодцов» примерно одного возраста. Эдгар резко повернулся и посмотрел на своих подчиненных холодным взглядом. Это было его личное правило: никаких сантиментов с подчиненными. «Каждый сверчок должен знать свой шесток», – любил он повторять про себя. Эдгар и сам старался не забывать об этом, общаясь с Алексеем Петровичем. Повернувшись, он прошел в свой «офис», и бойцы последовали за ним. Так называемым офисом был кабинет, в котором и проходили подобные встречи. Здесь было все, что нужно «для работы». Здесь хранилась специальная одежда, оружие, а также деньги, которыми Эдгар расплачивался с бойцами. Все это находилось в маленькой комнате, которая была отделена от основной тонкой перегородкой. В основной же стояли диваны и кресла. Посредине стоял круглый стеклянный стол. Когда все расселись по местам, Эдгар начал:

– Я собрал вас здесь для того, чтобы поручить вам очередное задание. Надо устранить одного человека. – Он положил на стол несколько фотографий Григоровича. – Посмотрите и запомните.

Руки бойцов потянулись к столу.

– Этот человек проживает на территории поселка Солнечный. Его дом стоит на отшибе, поэтому проблем с устранением, я думаю, не будет. Кроме того, каждое утро он гуляет со своей собакой в местном лесочке.

Бойцы слушали Эдгара, не перебивая. Здесь вообще ничего не делалось без разрешения. Таковы были правила.

– Человек он уже немолодой, поэтому логичнее всего будет инсценировать сердечный приступ. Кроме того, в его доме находятся некие документы, которые тоже надо будет изъять.

Весь разговор со всеми вопросами и ответами занял не больше часа, и поэтому Эдгар с чувством выполненного долга вернулся домой задолго до полуночи. Он знал, что его исполнительные подчиненные сделают все как надо, и поэтому не переживал. А зря. На этот раз в их планы вмешался их величество случай, и все пошло наперекосяк…

Сначала собака никак не хотела засыпать и подняла такой лай, что бойцам пришлось срочно ретироваться, прихватив с собою ключи от дома. Пока они возились с псиной, время было упущено, и о попытке изъять документы из дома не могло быть и речи. С минуты на минуту должна была прийти домработница, которая могла их заметить и поднять шум. А о ее ликвидации речи не было. Старший группы позвонил Эдгару и объяснил сложившуюся ситуацию. Тот, немного подумав, приказал кому-нибудь остаться в лесу и понаблюдать за домом, чтобы наверняка знать, сунутся туда менты или нет. После того как они доложили, что менты просто опечатали дом, Эдгар приказал сегодняшней же ночью во что бы то ни стало достать документы. Но опять вышла осечка. Бойцам пришлось столкнуться с двумя неизвестными, которые поломали их планы. В конце концов им пришлось поджечь дом режиссера, так как они не смогли найти нужные бумаги. Доложив о всем произошедшем, бойцы разъехались по домам. А Эдгару предстояло еще поговорить со своим боссом и попытаться объяснить, что, несмотря на все проколы, дело все-таки удалось выполнить. «Ну, с кем не бывает», – успокаивал себя Эдгар, отправляясь на встречу с Алексеем Петровичем.

* * *

Сегодняшним утром Гуров проснулся раньше обычного. Примерно через два часа ему предстояло объясняться с генералом по поводу вчерашних приключений в доме Григоровича. Лев понимал, что ничего хорошего от этого разговора ждать не стоит. Орлов очень не любил подобную самодеятельность, а уж тем более когда с его стороны было конкретное предупреждение не заниматься убийством Григоровича. «И если хотя бы были какие-нибудь результаты, а то одни минусы», – размышлял Лев, лежа в постели. Гурову захотелось прямо сейчас закурить, чтобы хоть как-то унять неприятное чувство, но рядом сладко спала Мария, а будить ее Лев не хотел. Он решил отвлечься, проанализировав вчерашние события. «Кому же ты помешал, режиссер Григорович? Что же у вас там, в театре, происходит такого, что вас начали убивать одного за другим? Сначала Полянского, теперь тебя…»

Прошло еще какое-то время, и Лев почувствовал, что если сейчас не закурит, то у него начнется приступ кашля, который бывает у всех курильщиков, и тогда уж точно он разбудит жену. Стараясь не шуметь, он тихо встал, прихватил со стула свои вещи и вышел на кухню. Поставив чайник, сыщик взял сигарету и чиркнул зажигалкой. Только настоящий курильщик мог его понять в этот момент, когда делаешь первую затяжку. Дым, проникая в легкие, обжигал пищевод, но это было так приятно. Еще пару лет назад Лев давал себе зароки и назначал дни, когда наконец распрощается с этой вредной привычкой, но потом понял, что такие подвиги не для него, и отбросил эту затею. Он только сделал некоторые ограничения для себя – не больше одной пачки в день. Хотя и это правило он нарушал не раз, когда попадалось сложное дело или, наоборот, наступало время безделья.

Чайник закипел, и Лев стал насыпать себе кофе. Когда он поднял голову, то чуть не упустил чашку от неожиданности. В дверях стояла Мария.

– И чего тебе не спится, сыщик? – Она потерла глаза и прошла за стол.

– Тебе как обычно? – Гуров взял вторую чашку.

– Ага-а.

Сделав несколько глотков, Мария снова спросила:

– Так в чем дело, Лев? Может, поделишься? Кстати, во сколько ты вчера вернулся?

– А ты что, ревнуешь? – Лев сделал хитрое выражение лица.

– А может, и ревную. – Было видно, что Мария окончательно проснулась.

– Вернулся я после трех. – Гуров опять вспомнил о вчерашних злоключениях.

– И что тебе не спится? Мог бы еще минут сорок поспать, – заботливо сказала Мария и подлила себе еще кипятку.

– Не спится что-то, – отмахнулся Лев, не желая продолжать неприятную тему, которая возвращала его к мысли о предстоящем разговоре с генералом. «И надо же было так вляпаться!» – в который раз подумал он. – А ты-то что вскочила ни свет ни заря? Я вроде бы тихо все делал и разбудить тебя не мог.

– Да дело не в тебе, просто у меня сегодня серьезная репетиция, вот и все, – пояснила Мария.

– Понятно. Видимо, звезды сложились так, что всем сегодня предстоит прожить нелегкий день…

– Видимо, так.

Мария отставила чашку и пошла в ванную комнату, а Гуров закурил еще одну сигарету.

* * *

В управление Лев прибыл раньше обычного. Ему хотелось мысленно подготовиться к предстоящему разговору с генералом, да и к тому же обсудить кое-что со Стасом, прежде чем они «пойдут на ковер».

К удивлению Гурова, Крячко снова появился раньше обычного.

– Что, тоже не спится? – вместо приветствия сказал Лев.

– Заснешь тут после всего, что случилось с нами… Орлов уже, поди, в курсе?

– Скорее всего.

– Что будем делать? – Было видно, что Крячко сейчас было не до шуток.

– Есть два варианта.

Стас с надеждой глянул на друга. Ему очень хотелось надеяться на то, что Гуров обязательно разрулит эту непростую ситуацию.

– Надо бежать. Будет лучше, если это будут страны третьего мира – например, Мозамбик или Того. Сменим паспорта, поменяем фамилии, а может, даже придется сменить пол и цвет кожи, – продолжал Гуров, но Стас уже махнул на него рукой и сел за свой стол.

– Я с тобой как со взрослым, а ты как ребенок, ей-богу. Ты что, не понимаешь, что за вчерашние проделки можно не только по шапке получить?

– Ладно, не кипятись ты, Стас. Есть одна мыслишка на этот счет. – Лев заговорщицки прищурил глаза.

– Выкладывай, – все еще с недоверием сказал Крячко.

– Ты сейчас отправишься в театр и будешь смотреть, не появится ли там кто-нибудь подозрительный.

– В смысле? – удивился Стас.

– Смотри, какая ситуация. – Гуров поднял указательный палец кверху. – Бандиты что-то искали в доме Григоровича, и, скорее всего, это был компромат.

– Откуда такие предположения? Может, это было простое ограбление.

– Не может, Стас, – отрезал Лев. – Бандиты явно что-то искали в доме режиссера. И, скорее всего, не нашли. Поэтому и подожгли дом, в надежде на то, что если компромат там, то он сгорит. Смотри дальше. – Гуров прошелся по кабинету. – Ребята не простые, а подготовленные, а значит, мы имеем дело с хорошо организованной группой, у которой есть главный. И вот этот главный, если он не дурак – я думаю, что не дурак, – должен послать своих людей в театр, проверить кабинет режиссера на предмет нахождения там компромата. Теперь все понятно? – Гуров остановился прямо перед столом напарника.

– А как же генерал?

– Орлова я беру на себя. Твое дело – не пропустить ребятишек, когда они сунутся в театр. Как только увидишь кого-нибудь подозрительного – сразу звони мне. Ладно. Давай иди уже, а то как бы поздно не было. – Лев посмотрел на часы.

Проводив Крячко, Гуров отправился к генералу. Он чувствовал некую вину перед Стасом и поэтому решил, что будет отдуваться за двоих. Войдя в приемную, Лев поздоровался с секретаршей Верочкой и спросил:

– У себя?

– У себя. Но не в настроении. Рвет и мечет.

– Понятно. – Гуров подошел к двери и постучался.

– Войдите! – раздался громкий и злой голос Орлова.

Как ни старался Гуров подготовиться к разговору с генералом, у него ничего не получилось, поэтому он решил «действовать по обстановке».

– Разрешите, товарищ генерал? – остановившись в дверях, спросил Лев.

– Разрешаю!

На этот раз Гуров не стал занимать ни своего излюбленного места у окна, ни присаживаться напротив Орлова, а решил выдержать взбучку стоя. Остановившись посредине кабинета, он вытянулся по стойке «смирно».

– Ну, рассказывай! – Генерал смотрел на Гурова, и в его взгляде не было ничего хорошего.

– Что именно, товарищ генерал?

– А ты как будто не знаешь?! – Орлов развел руками и потом резко опустил их на стол, отчего получился громкий звук. – Ты мне тут ваньку не валяй! Выкладывай все как есть. Как вы с Крячко оказались в поселке Солнечном? Кстати, а где Крячко? Опять опаздывает?! Нет, я возьмусь за вас! Распустились совсем! Возомнили о себе невесть что! Думаете, вам все с рук будет сходить?! Или, может быть, вы думаете, что я буду прикрывать всю вашу самодеятельность? Нет уж, Лев! С меня хватит! – Генерал еще раз ударил по столу кулаком и замолчал.

Гуров, который уже не раз попадал на подобные разговоры с генералом, прекрасно знал, что надо выждать, пока Орлов выпустит пар, а уже потом пытаться что-то объяснить ему. Так было и на этот раз. Лев стоял посредине кабинета и молча слушал монолог генерала. Где-то в душе он понимал, что виноват лишь отчасти, но это не решало проблему. Наверняка Орлову уже доложили о том, что они с Крячко незаконно проникли на территорию дома Григоровича и что потом случился пожар, который уничтожил все улики по делу об убийстве режиссера. А в том, что это было убийство, Гуров не сомневался.

– Я, конечно, виноват, товарищ генерал. Не спорю. Но так получилось.

– Что значит получилось? Ты хочешь сказать, что дом загорелся сам собою, а труп вообще кто-то подкинул?!

– Я не об этом. Я хочу сказать, что изначально никто не собирался проникать на территорию дома Григоровича. Мы поехали туда только для того, чтобы проследить. И, кстати, это была моя идея, – добавил Лев.

– А-а! Понятно! Хочешь пойти паровозом? Пожалуйста! – Генерал снова стал заводиться.

– Это я так, к слову. Что случилось, то случилось. Виноват по всем статьям, не спорю. Но только во всем этом ночном происшествии есть и кое-что положительное.

– Что? Может быть, то, что теперь вам придется отписываться, вместо того чтобы заниматься расследованием убийства Полянского?!

– Да нет. Теперь мы можем предположить, что убийство Полянского и убийство режиссера связаны между собой. Также у нас есть труп, по которому можно будет выйти и на остальных.

– Значит, так, – прервал сыщика генерал. – Повторяю последний раз: с этой минуты вы с Крячко прекращаете всякие «левые» движения и занимаетесь только делом Полянского. Это понятно?

– Понятно.

– А раз понятно, то можешь выполнять!

– Разрешите идти?

– Разрешаю. Вечером доложите о результатах.

– Есть.

Выйдя из кабинета генерала, Гуров посмотрел на секретаршу Верочку. У нее был испуганный вид. Лев подмигнул девушке и улыбнулся. В ответ она попыталась состроить что-то вроде улыбки.

Вернувшись в свой кабинет, Гуров набрал номер Крячко.

– Алло, Стас! Как там у тебя?

– Пока тихо. Слушай, Лев, а может, это вообще пустая затея?

– Может, и пустая, но нам ничего другого не остается. Все равно надо было сегодня в театр ехать. Так что жди меня, я сейчас подъеду.

– Ну а что там наш генерал? Лютует?

– Нет. Выписал по благодарности и сказал, чтобы мы сегодня зашли в бухгалтерию и забрали денежную премию… Конечно, лютует. Обещал, если мы сегодня к вечеру не нароем что-нибудь существенное по делу Полянского, объявить нам с тобой по выговору.

– Понятно, – протянул Стас.

– Так что смотри в оба и думай о том, с чем мы вечером явимся к Орлову.

Собравшись уходить, Лев посмотрел на Илью, который, как всегда, работал с компьютером.

– Что там со Злобиным? Выяснил что-нибудь?

Илья замотал головой:

– Ничего нет, товарищ полковник. Родственников у него нет, только бывшая жена.

– Выяснил ее адрес?

– А что, надо?

Гуров тяжело вздохнул:

– Ну конечно, надо. Я же сказал тебе, что нас интересует все, что связано со Злобиным. В том числе и его бывшие связи с кем бы то ни было, а уж с бывшей женой – тем более.

– Понял. Все сделаю, – пообещал Илья.

– Ты мне это еще вчера обещал.

– Извините, Лев Иванович, просто я, наверное, неправильно вас понял. Сегодня точно сделаю.

– Давай не тяни с этим, – сказал напоследок Гуров и вышел из кабинета.

* * *

Эдгар заранее договорился с Алексеем Петровичем о встрече и вот сейчас ехал в ресторан, чтобы встретиться со своим боссом. Все его мысли были о том, как тот воспримет его промахи. За годы работы вместе это был первый случай, когда что-то пошло не так. Поэтому Эдгар надеялся на снисхождение со стороны Алексея Петровича. Но в тот момент он еще не знал, что сам босс уже был в курсе ночных происшествий в доме Григоровича. Обычно он никогда не проверял своего помощника, полностью доверяя его исполнительности, но в этот раз на кону стояла очень большая и серьезная ставка – его свобода. И Алексей Петрович хотел все знать еще до того, как за ним могут прийти. Он прекрасно понимал, что любое, даже самое продуманное дело может дать сбой независимо от того, кто им занимается. Ведь в нашей жизни всегда присутствует его величество случай, который имеет привычку вмешиваться как раз в самый ненужный момент. И тогда все летит в тартарары. Вот и сегодня, не дожидаясь доклада своего помощника, Алексей Петрович по своим только ему известным каналам навел справки и выяснил, что же произошло ночью в доме Григоровича. После того, что он узнал, был вне себя от злости. Во-первых, поставленная задача не была исполнена должным образом, а именно не был найден компромат. Во-вторых, во время ночной операции был убит один из людей Эдгара, которого пришлось оставить на месте, так как он оказался пристегнутым к дереву. И, самое главное, во время операции там появились менты. Не раньше и не позже, а именно в тот момент, когда там находились люди Эдгара. А это уже наводило Алексея Петровича на мысль о том, что менты появились там не случайно. Значит, они могли знать о планах Эдгара и его людей. А вот это уже был серьезный прокол. Ведь получалось, что менты могли докопаться до чего-нибудь еще. Например, узнать о том, что происходит в театре вот уже на протяжении нескольких лет…

Его размышления прервало появление Эдгара.

– Здравствуйте, Алексей Петрович.

– Садись, – вместо приветствия ответил недовольно босс.

Эдгар почувствовал неладное. «Может, ему уже все известно?» – подумал он.

– Я в курсе, что произошло в доме режиссера, поэтому не будем терять зря времени на твои рассказы. Сейчас меня интересует только одно: откуда менты могли узнать, что вы собираетесь посетить дом режиссера? – Босс смотрел на своего помощника взглядом, который не обещал ничего хорошего.

Эдгар растерялся. Нет, он, конечно же, знал о том, что у его босса везде есть связи и при необходимости тот может получить любую информацию. Но он не мог даже предположить, что ему станет известно о ночных приключениях его людей.

– Ну, чего молчишь? Язык проглотил? – Алексей Петрович выпил рюмку водки. Сегодня на его столе вместо так любимого им вина стояла бутылка водки и пара салатов.

– Я… я не знаю, – заикаясь, ответил Эдгар, покосившись на водку. Он знал, что хозяин редко изменяет своим привычкам. И уж если это произошло, то ничего хорошего это не предвещало.

– Но ведь откуда-то они узнали.

– Я правда не знаю… – Голос Эдгара был испуганным. Он понимал, к чему клонит босс. Ведь если он решит для себя, что Эдгар каким-то образом замешан в этом, то ему останется жить считаные часы. Поэтому надо было во что бы то ни стало убедить Алексея Петровича, что все случившееся – всего лишь роковая случайность, и не более.

– Расскажи мне все с самого начала. – Алексей Петрович откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, приготовившись слушать.

Эдгар со всеми подробностями рассказал боссу о ночной операции.

– Значит, слушай меня внимательно, – сказал Алексей Петрович и посмотрел на часы. – Возьмешь своих людей и отправишься в театр. В первую очередь надо будет забрать оттуда товар, который мы приготовили для очередных гастролей. Это пусть сделают твои люди. А ты пойдешь в кабинет Григоровича и найдешь там компромат. Ты понял меня?

– Но, Алексей Петрович, как я смогу это сделать? Кабинет наверняка заперт, и к тому же в театре немало народу. Кроме того, я думаю, что после убийства Григоровича к нему в театр захотят наведаться какие-нибудь следователи…

– Никаких «но»! Ты все сделаешь, как я сказал. – Немного подумав, босс добавил: – Насчет ментов ты прав, они обязательно должны там появиться, и ты должен оказаться там раньше их и постараться все сделать до их появления. – Алексей Петрович снова посмотрел на часы.

– А если я все-таки не успею?

– Тогда тебе придется действовать по обстоятельствам. Я думаю, твои люди решат этот вопрос.

Эдгар вытаращил глаза на своего босса.

– Убивать никого не надо. Можно будет их просто обезвредить. Тем более что их будет не более двух человек, а то и вообще один.

Эдгар хотел что-то возразить, но Алексей Петрович не дал ему это сделать:

– Разговор окончен. Иди. Когда все будет выполнено, отзвонишься мне. И имей в виду, Эдичка: если опять что-то пойдет не так, разговаривать больше не будем – ты меня знаешь. Мне нужен только положительный результат. Все, иди! – повторил Алексей Петрович, доставая сигареты.

Выйдя из ресторана, Эдгар почувствовал, что ноги его не держат. Он только что избежал наказания за вчерашний прокол, но тут же получил практически невыполнимое задание, от исполнения которого напрямую зависела его жизнь…

* * *

Гуров ехал по весенней Москве. В открытое окно он вдыхал запахи, которые могли витать только ранней весной и которые нельзя было ни с чем сравнить. Это были запахи свежей листвы с деревьев, запахи молодой травы, которая уже пробилась на открытых местах и лежала ковром. Сейчас ему не хотелось думать о своей работе, о преступниках, которые, совершая зло, портили нормальным людям жизнь. Гурову хотелось на минуту отвлечься от повседневной жизни сыщика и хоть на короткий миг насладиться весной. Но этого не получалось. Многолетний стаж работы в органах давал о себе знать и не позволял расслабиться ни на минуту. Даже в этот прекрасный весенний день Лев вынужден был думать о работе, а именно о том, что было связано с убийством Полянского и Григоровича. Как бы ни старался он забыть об этом, у него не получалось. Секундная слабость, связанная с весной, прошла, и Гуров снова «собрался». Сейчас надо было подумать о некоторых нюансах, которые возникли в ходе следствия. Не ошибся ли он, думая, что бандиты непременно явятся в театр? «Может, это ложное предположение? – подумал Лев, пытаясь сопоставить все последние события. – Может быть, я выдаю желаемое за действительное?»

В это время его «Пежо» резко подрезал черный джип.

– Твою мать! – выругался Лев, чуть не въехав на бордюр.

Впереди показался светофор, и как раз на нем Гуров и догнал обидчика. Его буквально разрывало от желания высказать водителю внедорожника то, что он о нем думает, и Лев подрулил к нему с правой стороны. Но, к его разочарованию, все окна джипа были закрыты наглухо, несмотря на хорошую погоду. Кричать Гуров не собирался и поэтому, проглотив свою злость, двинулся дальше.

Остаток пути до театра Лев рассуждал о вопиющей несправедливости в нашей жизни. «Ну почему так получается? Кто-то разбогател в девяностые, украв у государства одно из многочисленных предприятий, или, и того хуже, занимался рэкетом и бандитизмом. И вот теперь, перейдя к законному бизнесу, живет так, как будто ему все дозволено. Он может раскатывать на внедорожнике, который стоит не одну сотню зарплат обычного человека. Может по-хамски вести себя на дороге и тому подобное».

С такими мыслями Лев и подъехал к театру. Вернее, уже подъезжая, он решил остановиться неподалеку, увидев машину Крячко. Театр был хоть и современный, но все равно в обычный день возле здания стояло всего несколько машин. Поэтому Гуров посчитал нужным не привлекать лишнего внимания, тем более что машина Стаса уже стояла у театра. Остановившись на другой стороне улицы, Гуров набрал номер Крячко.

– Алло! Стас?

– Да, товарищ полковник! – Голос Крячко звучал радостно; видимо, ему до чертиков надоело сидеть в одиночестве, и он обрадовался, услышав голос друга.

– Ну, как тут у тебя?

Через лобовое стекло Лев заметил, как Крячко стал крутить головой по сторонам.

– А ты что, уже здесь, Лев?

– Здесь, успокойся. На другой стороне улицы, – пояснил Гуров.

– Я думал, что ты скрасишь мое вынужденное одиночество, – расстроенно сказал Стас.

– Может быть, попозже. Я хочу проверить черный ход, а он находится с другой стороны здания. Ты продолжай следить за главным входом и, если что, звони.

– Вот так всегда: самое тяжелое – мне…

– Ты у нас парень молодой, выдюжишь, – поддержал шутку Лев, хотя на самом деле Стас был всего на год младше самого Гурова.

– А может… – начал было Крячко, но Лев уже положил трубку. – Ну-ну. Давай, Лев Иванович. Давай поиграем в суперсыщиков. Будем наблюдать за таинственными агентами, которые должны будут появиться в театре, – сказал вслух Стас, все еще не веря в то, что здесь может появиться кто-то подозрительный.

Как раз в это время к главному входу театра подъехал черный джип, из которого вышел молодой человек в костюме и направился к лестнице, ведущей к центральному входу в театр. Высадив пассажира, джип продолжил свой путь. Куда именно он поехал, Крячко не видел, так как следил за молодым человеком, пытаясь понять, кем он может быть.

– Представительный молодой человек, – начал разговаривать сам с собою Стас. – В костюме. На бандита не похож. Направляется уверенной походкой, поэтому можно предположить, что он здесь работает.

Дойдя до двери, пассажир джипа сделал движение, которое и заставило Крячко взглянуть на него по-другому. Молодой человек на секунду остановился перед дверью и огляделся по сторонам. Все движение заняло долю секунды, и посторонний человек не придал бы ему никакого значения. Но не сыщик Крячко. Он сразу понял, что здесь что-то не так. Честный человек никогда не будет оглядываться по сторонам, а уж тем более заходя к себе на работу. Честный человек не будет думать, что за ним кто-то может следить. Это бывает только у тех, у кого рыльце в пушку. Кроме того, уже входя в здание, молодой человек взялся не за ту ручку двери, что еще раз доказывало его непричастность к театру.

– Никакой ты не работник театра. – И Стас стал набирать номер Гурова.

В это время Лев уже развернул свою машину так, чтобы был виден черный ход. Не успел он заглушить мотор, как из-за угла выехал черный джип. Лев не спутал бы его ни с каким другим. Это был тот внедорожник, который подрезал его полчаса назад.

– Ба! Какая встреча! – Гуров видел, как джип медленно, но уверенно подъезжает к торцу здания театра, где и находился черный ход.

Это еще больше заинтересовало сыщика.

– Да ты никак по нашу душу? – Гуров внимательно следил за дальнейшим развитием событий.

Джип остановился у самых дверей черного хода, и из него вышли два человека. Шофер остался дожидаться своих пассажиров в машине. Как только Гуров увидел «молодцов», он сразу вспомнил события сегодняшней ночи. Сомнений не было, что «молодцы» были из той же команды. «Даже не исключено, что это они и есть», – подумал Лев, наблюдая за «молодцами».

К удивлению Гурова, у них оказались ключи от двери, которыми они успешно воспользовались, и уже через секунду скрылись внутри здания театра. Лев собрался позвонить Стасу, как вдруг тот сам позвонил.

– Лев! Тут какой-то хлыщ только что вошел в театр.

– Какой хлыщ? Объясни нормально, – попросил Гуров, хотя уже успел догадаться, что «молодцы» здесь не одни.

Единственное, что не мог понять сыщик, – это то, почему одни из них воспользовались черным ходом, а другой решил войти через главный вход.

– Весь такой прилизанный. В костюме.

– А с чего ты взял, что это наш клиент?

– Долго объяснять. Что мне делать? Идти за ним? – Стас явно нервничал.

– Конечно, отправляйся за ним. Кстати, этого хлыща не на джипе доставили?

– А ты откуда знаешь? Видел, что ли? – удивился Крячко.

– Догадался. Этот джип сейчас возле черного хода стоит, а парочка ребят сомнительной внешности только что вошла в театр, – быстро объяснил обстановку Лев. – Ты давай за этим типом, я зайду с этой стороны.

– Лев, а может, группу вызвать? Что-то не нравится мне эта экскурсия…

– Рановато еще. Надо проследить за ними. Как только мы поймем, что это наши клиенты, тогда и будем вызывать группу. А пока рано.

– Как бы потом поздно не было. Если это те ниндзя, которых мы повстречали сегодня ночью, то сомневаюсь, что они дадут себя задержать. Помнишь, как они через забор сигали?

– Помню, помню… Все, конец связи. Еще раз повторяю – только проследить, – напомнил Лев и положил трубку.

Давая указания Крячко, Гуров понятия не имел, как сам сможет выполнить данную задачу, ведь он точно знал, что в бандитской машине остался шофер. Пройти мимо него незаметно не представлялось возможным. Джип стоял около самых дверей. Ставить его под ствол не было никаких оснований. А ведь могло оказаться, что это какие-нибудь работники театра. И если это окажется так, то шума не оберешься. А если еще принять во внимание вчерашние их ночные «подвиги», то можно будет смело идти в бухгалтерию и получать расчет по причине увольнения без выходного пособия. Если быть до конца честным, то Гуров был почти уверен в том, что за рулем сидит очередной бандит, но именно это почти и не давало ему полномочий поступать противозаконно. Тогда Лев решил пойти на хитрость. Надо было как-то выманить шофера из джипа, чтобы незаметно проскользнуть в здание театра. Лев огляделся. На первый взгляд ничего подходящего не было. Но вот из-за угла вывернули два подростка, и будущий план обмана возник сам собою. Лев вышел из машины.

– Эй, пацаны! – позвал он подростков. – Выручайте!

Мальчишки остановились. Гуров прикинулся своим парнем.

– Такое дело, пацаны. Помощь ваша нужна. Я тут жену с любовником хочу застукать, а не получается. Поможете?

Подростки, не совсем понимая, о чем идет разговор, посмотрели друг на друга. Лев не терял зря времени, которого у него, кстати, оставалось все меньше и меньше.

– Мне надо, чтобы вы затеяли драку возле того джипа, – Гуров показал на стоящий невдалеке внедорожник.

– Ты че, мужик?! – Подростки уже собрались уходить.

– Да подождите вы! – Лев преградил им путь. – Вы просто имитируете драку, и все! Мне надо, чтобы шофер вышел из машины. А он обязательно выйдет, когда увидит, что вы возле нее деретесь. Вы ведь можете ненароком и машину поцарапать…

Лев говорил не останавливаясь, а сам все поглядывал на дверь черного хода. Подростки стояли на своем и не собирались соглашаться на сомнительное предложение. Тогда Гуров прибегнул к последнему аргументу. Достав бумажник, он вытащил оттуда две сотни.

– Вот! Две минуты, и у вас пара сотен на мороженое. Решайте! – Он вытянул вперед руку, и купюры оказались перед самым носом подростков.

Поколебавшись еще несколько секунд, они согласились.

– Только деньги вперед! – сказал тот, который был повыше ростом.

– Но чтобы все выглядело правдоподобно, – предупредил Лев, подталкивая подростков к джипу.

Посылая подростков «на дело», Гуров был уверен, что с ними не может случиться ничего плохого. Сегодняшние молодые слишком хорошо ориентируются в жизни, чтобы позволить кому-то нанести им вред. Они как-то интуитивно чувствуют опасность и стараются ее избежать. Поэтому, как только мальчишки начали свое «шоу», Лев приблизился к зданию театра. Надо отдать должное пацанам, они исполняли свой спектакль настолько правдоподобно, что Гурову на секунду показалось, будто бы они и вправду решили выяснить отношения. Они толкались, хватали друг друга за грудки и тем временем быстро приближались к джипу. Когда расстояние между ними и машиной сократилось до одного метра, один из них толкнул другого так, что тот, не удержавшись на ногах, отлетел к внедорожнику и ударился локтем о крыло. Это подействовало на шофера джипа как красная тряпка на быка. Он выскочил из машины и начал орать на подростков. Что и требовалось. Лев, прижимаясь спиной к стене театра, проскочил мимо машины и, открыв дверь, скрылся за ней.

Оказавшись в плохо освещенном коридоре, Гуров прислушался и осмотрелся. На улице все было нормально. Лев слышал, как хлопнула дверца внедорожника и наступила тишина. Теперь оставался коридор, который вел в сам театр. Осторожно ступая, Гуров стал продвигаться вперед. Коридор был не слишком широкий, к тому же здесь был наставлен всякий театральный хлам. По одну сторону коридора были расположены несколько дверей, закрытые на навесные замки. Лев старался двигаться бесшумно, так как отлично понимал, что может остаться здесь навсегда. Пройдя уже половину пути, Гуров услышал впереди чьи-то голоса. Остановившись, он спрятался за стоящий рядом стенд времен Союза. Голоса доносились из подсобного помещения, двери которого оказались открытыми. Несмотря на то что уличные звуки сюда не доносились, разобрать, о чем говорили в подсобке, было невозможно. Те, кто разговаривал там, видимо, старались говорить полушепотом. Лев решил подойти еще ближе. Только он занес правую ногу, раздумывая, куда бы ее поставить, как вдруг тишину разорвал телефонный звонок. «Черт!» – подумал Лев и спрятался за стенд…

…Десятью минутами ранее Стас Крячко проследовал за подозрительным типом, которого привезли на черном джипе. Как только «хлыщ» вошел в здание театра, Крячко подождал несколько секунд и двинулся следом. Войдя в холл, он увидел, как силуэт «хлыща» скрылся на лестнице, которая вела на второй этаж. Стас двинулся следом, но тут за его спиной раздался знакомый голос:

– Здравствуйте, Станислав Андреевич!

Крячко повернулся и увидел, что это была гардеробщица. «Если все складывается, как предполагал Лев, то надо дать этому «хлыщу» время», – подумал Стас и подошел к женщине, стараясь вспомнить, как точно звучит ее имя-отчество.

– Здравствуйте, Эльза Эммануиловна! – в последнюю секунду вспомнил он.

– Вы опять к нам?

– Работа такая. – Стас развел руками.

– А Вениамина Сигизмундовича пока нет, – сообщила гардеробщица, и Стас понял, что известие о гибели режиссера еще не поступило в театр.

«И немудрено – ведь вчера был выходной, а сегодня, видимо, еще не успели. Кроме того, у него не было родственников», – подумал Крячко, слушая женщину.

– А кто этот молодой человек, который только что вошел в театр? – как бы между прочим поинтересовался Стас.

– Это? – Женщина посмотрела на лестницу, где только что скрылся «гость». – Это Эдгар. Очень воспитанный молодой человек. Он иногда приходит к нам в театр. У них с нашим режиссером какие-то дела, я не знаю. – Женщина пожала плечами.

– Но ведь самого режиссера нет на месте. Вы же сами мне только что сказали. – Стас сделал удивленное лицо и посмотрел на часы.

– Эдгар сказал, что подождет его наверху, – пояснила Эльза Эммануиловна.

– Понятно. Ну, тогда я тоже подожду его наверху, – сказал Стас и двинулся к лестнице.

– А я хотела предложить вам чаю, – уже вслед сыщику бросила гардеробщица. – У меня прелестный чай на травах.

– Как-нибудь в следующий раз, – не оборачиваясь, ответил Крячко, прибавляя шаг.

Поднявшись на второй этаж, он осмотрелся. «Воспитанного молодого человека», как назвала его Эльза Эммануиловна, нигде не было. Секунду подумав, Стас направился к кабинету Григоровича. Подойдя вплотную к двери, он снова прислушался. За дверями послышался сначала какой-то шорох, а потом раздался звук открывающегося сейфа. Крячко не спутал бы его ни с чем, поскольку сам каждый день открывал и закрывал свой сейф на работе. А когда они с Гуровым были в кабинете у Григоровича, Стас видел стоящий в углу высокий железный сейф старого образца. «Ну что же. Похоже, птичка уже в клетке», – подумал Стас, доставая пистолет. Сыщик уже представил следующую картину: он врывается в кабинет, а «воспитанный молодой человек» застывает в изумлении у открытого сейфа. Финита ля комедия, так сказать. Сделав глубокий вдох, Стас взялся за ручку двери и толкнул ее. Дверь оказалась запертой изнутри. Не ожидая такого поворота событий, Стас застыл. Это длилось какой-то миг, так как Крячко сразу сообразил, что нужно менять план действий. В это время за дверью наступила тишина. Стас, стараясь не издавать лишнего шума, отошел в сторону на приличное расстояние и достал сотовый телефон. Надо было посоветоваться с Гуровым. «Может быть, и вправду придется вызывать подкрепление. Похоже, Гуров не ошибался, предполагая, что бандиты явятся сюда за компроматом», – подумал Стас, набирая номер напарника…

…Когда раздался телефонный звонок, Лев напрягся. Ему на секунду показалось, что звонок раздался у него в кармане. Но нет. Звонок исходил из подсобки. Еще выйдя из машины, Гуров переключил свой телефон на позицию «вибро».

– Да! – раздался голос из подсобки. – Да, товар на месте. Сейчас начнем грузить. Нет. Пока все тихо.

В следующий момент Лев увидел, как из подсобки высунулась голова одного из бандитов. Гуров буквально слился со стеной. Его спас все тот же стенд. Бандит, не увидев ничего подозрительного, скрылся в дверном проеме.

– Ну что, начнем? – услышал Гуров и как раз в это время почувствовал, как в его кармане «зажужжал» сотовый. Вытащив его, Лев увидел, что это был Стас. Нажав кнопку соединения, Гуров приложил трубку к уху.

– Лев, это я, Стас.

Секунды три Крячко молчал, но потом, видимо, понял, в чем дело. Так было уже не раз, когда они, находясь в засаде, не могли отвечать по телефону.

– В общем, ситуация такая. Товарищ, которого привезли на джипе, сейчас находится в кабинете Григоровича и переворачивает там все с ног на голову – скорее всего, в поисках того самого компромата, о котором ты говорил. Я хотел его взять по-тихому, но он закрылся в кабинете, зараза. Что делать? Вызывать группу захвата? Если да – то перезвони мне через секунду. Если нет – то как быть? Ждать?

В это время из подсобки появилось двое. Они несли за ручки зеленый военный ящик. Недолго думая, Лев присел за стенд. Ему очень хотелось надеяться, что плохое освещение и спешка бандитов дадут ему шанс остаться незамеченным. Так оно и получилось. Бандиты прошли мимо него, не замечая ничего вокруг. Гуров успел набрать номер Крячко. Как только бандиты скрылись за дверью, Лев выбрался из своего укрытия.

– Алло, Стас! Оставь своего «клиента», он никуда не денется. Здесь у меня дела поважнее. Бери машину и быстро ко мне. Я с другой стороны здания.

– Я понял! Лечу.

Убрав телефон, Гуров бросился к двери, за которой только что скрылись бандиты. Не успел он подойти к ней, как тут же послышался отчетливый звук мотора. Гуров понимал, что еще немного, и он может их упустить. Передернув затвор, Лев выскочил на улицу. Как раз в это время внедорожник, развернувшись, начал удаляться к углу здания. «Ну, где же ты, Стас?!» – успел подумать Лев, как из-за поворота показалась машина Крячко. Надо отдать должное Стасу, он сразу сообразил, в чем дело, и преградил джипу путь, поставив свою машину посредине дороги. Гуров бросился к джипу. Шофер внедорожника выскочил из машины и, изрыгая страшные ругательства, хотел было разобраться с владельцем машины, преградившей им путь. Но тут он увидел бежавшего к ним вооруженного Гурова и все понял. Заскочив обратно в машину, бандит сразу включил заднюю скорость, и здоровая железная махина понеслась прямо на Гурова. Он едва успел отскочить в сторону, чтобы не попасть под колеса. Проехав до угла здания, джип резко затормозил, от чего его развернуло почти на сто восемьдесят градусов. Еще секунда, и он, наверное, скрылся бы из вида, но Гуров уже целился по его колесам. Выстрел. Другой. И вот уже внедорожник «припал» на правую сторону. Бандиты выскочили из машины и заняли оборону, спрятавшись за корпус джипа. Чем бы все закончилось, неизвестно, но тут тишину улицы нарушил вой полицейской сирены. «Не может быть, чтобы группа приехала так быстро», – подумал Лев, оглядываясь по сторонам.

– Всем оставаться на своих местах! Сложить оружие! В противном случае открываем огонь на поражение!

Гуров увидел, как с трассы съехала патрульная машина ППС и из нее вышли трое коллег с автоматами. Расположившись за ближайшими деревьями, они взяли бандитов на мушку. Когда один из них направил автомат на Гурова, тут же раздался громкий голос Стаса:

– Здесь свои!

Гуров оглянулся. Стас Крячко махал своим удостоверением.

Оказавшись в ловушке, бандиты запаниковали. Один из них хотел было броситься бежать, но предупредительный выстрел в воздух остановил его. Через минуту бандиты сложили оружие и вышли с поднятыми руками. В это время подъехала группа захвата. Лев сразу стал руководить:

– Этих пакуйте! Там, в здании театра, еще один. Думаю, тоже вооружен, так что поосторожней.

Как только бандитов «упаковали», сыщики подошли к джипу. Взяв ключи, Гуров открыл багажник.

– Оба-на! Они что, оружейный склад в театре устроили? – увидев зеленый военный ящик, удивленно сказал Крячко.

– Сейчас посмотрим. – Лев щелкнул замками и откинул крышку ящика.

– Ни хрена себе новости! Ты посмотри, Лев!

Но Гуров уже и сам видел, что лежало в ящике.

– Похоже, надо вызывать ребят из наркоконтроля. – Крячко посмотрел на Гурова.

– Похоже, что так.

– Да-а. Неожиданно, – протянул Крячко. – Вот тебе и компромат…

– Компромат должен быть в кабинете, но теперь он вряд ли будет иметь такую ценность. Все и так ясно. Есть бандиты, есть наркотики. – Гуров кивнул на открытый ящик, который почти полностью был забит пакетами с белым порошком.

Из-за угла появились бойцы ОМОНа, которые вели Эдгара.

– Пытался оказать сопротивление, – сказал один из бойцов, выворачивая руку задержанному.

– Этого тоже в машину, – скомандовал Гуров.

– Что дальше? – Стас достал сигареты.

– А дальше все по плану. Сейчас сдадим их коллегам из наркоконтроля и займемся своими непосредственными обязанностями, а именно расследованием убийства. Также попросим коллег держать нас в курсе. Думаю, все это, – Гуров обвел рукой пространство вокруг себя, – и наркотики, и задержанные – имеет непосредственное отношение к убийству не только Григоровича, но и Полянского. Я не удивлюсь, если вдруг выяснится, что кто-то из них специально подкинул винтовку Полянскому, чтобы обвинить того в несуществующих преступлениях. Вполне возможно, что убитый что-то узнал про их дела в театре и поплатился за это.

– Ты, конечно, можешь на меня обижаться или даже злиться, но я не согласен с твоими рассуждениями. – Стас повернул голову в сторону и выпустил клуб дыма.

– Да-а? И почему это?

– Да потому, что не вяжется здесь одно с другим. Судя по товару, люди за этим стоят серьезные и могли бы убрать Полянского более современным способом, а не придумывая разные несуразицы типа переделанного газового пистолета. Логично?

– Логично, но не тянет на версию, с которой бы я согласился. Отказываясь от моей версии, ты ничего не предлагаешь взамен. У тебя тоже одни… – Гуров покрутил в воздухе ладонью.

– Ты хотел сказать, небылицы? – закончил Крячко.

– Можно и так сказать.

Их разговор прервало появление спецов из наркоконтроля, которые, быстро переговорив с сыщиками, забрали своих «клиентов» и товар и удалились восвояси, пообещав в ближайшее время сообщить о результатах расследования по этому делу.

– Как думаешь, сообщат? – спросил Стас у Гурова.

– Думаю, нет. Но на этот случай у нас есть генерал Орлов. После того как ему доложат о проведенной нами сегодня операции по задержанию такой партии героина, думаю, он будет с нами подоброжелательнее.

– Твои слова бы да богу в уши, – вздохнул Крячко. – Куда сейчас? В управление?

– Ну уж не в театр – это точно, – усмехнулся Лев, садясь в машину.

* * *

Вернувшись в управление, сыщики первым делом зашли к экспертам.

– Здорово, Степанович! – весело поздоровался Лев.

– И вам не хворать, – отозвался эксперт, сидя, как всегда, за микроскопом.

– Чем порадуешь? – Гуров подошел к столу; Стас остался стоять возле стеллажей, разглядывая предметы, принесенные на экспертизу.

– Руками ничего не трогать! – не поворачиваясь, сказал Степанович.

– Я ничего и не трогаю. – Крячко спрятал руки за спину.

С минуту понаблюдав за работой специалиста, Лев повторил свой вопрос:

– Что там по нашему делу?

– Напомни, Лев, по какому именно. – Степанович оторвался наконец от микроскопа и посмотрел на Гурова.

– Убийство актера.

– А-а! Да-да, помню! Так. Сейчас.

Следующие несколько минут Степанович пересматривал бумаги с заключениями. Наконец найдя нужную, он протянул ее Гурову:

– Вот. Но там ничего интересного. На винтовке не обнаружено никаких отпечатков. Выстрелы были произведены – это факт. Порядка десяти. А вот отпечатков нет.

Гуров пробежал глазами по отпечатанному листку.

– Плохо дело. – Он посмотрел на Крячко, но тот только пожал плечами в ответ: мол, а что поделаешь?

– У вас все? Если так, то я, с вашего позволения, поработаю. Будут еще какие-нибудь улики – милости просим. А пока у меня нет времени вас развлекать. – Степанович снова уставился в микроскоп.

– И на том спасибо, – сказал на прощание Гуров, и сыщики покинули кабинет экспертов.

Не успели они отойти от кабинета, как у Льва зазвонил телефон.

– Генерал, – тихим голосом сказал сыщик, посмотрев на Крячко. – Да, я слушаю, товарищ генерал! Нет. Мы здесь, в управлении, да. Понял, сейчас будем.

– Я так понимаю, чаю мы не попьем? – следя за тем, как Гуров убирает телефон, спросил Стас.

– Может, генерал предложит? – усмехнулся Лев.

– Ага! С сахарком и печеньем… Жди!

– А что? Мне кажется, мы с тобой сегодня заслужили. – Лев хлопнул друга по плечу.

– С чего бы это? С утра еще не заслужили, а вот сейчас уже заслужили! – передразнил Гурова Крячко.

– Тем не менее нас просит к себе генерал, так что давай не будем его задерживать и тем самым заставлять злиться, – посоветовал Лев и сам прибавил шагу.

По старой привычке подмигнув секретарше Верочке и сделав ей пару комплиментов, сыщики вошли в кабинет к Орлову.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Заходите, – разрешил генерал, и Гуров заметил, что от утреннего настроения у Орлова не осталось и следа.

– Мы, собственно, на минуту заехали в управление. Надо было узнать кое-какую информацию по Полянскому… – начал было Лев, но генерал перебил его:

– Ладно. Верю. Расскажите лучше, как так получилось, что вы оказались в нужном месте в нужное время?

Крячко посмотрел на Гурова, предоставляя ему самому «сделать доклад». Он прекрасно понимал, что в «их операции» было много погрешностей, за которые снова можно было получить «на орехи». А в таком случае лучше, если будет рассказывать Гуров. Со своим аналитическим складом ума он знает, как все расставить по местам. Сгладить, так сказать, острые углы.

– Все получилось чисто случайно. Мы со Стасом поехали опросить еще нескольких свидетелей в театре и заметили там подозрительных типов. После двух загадочных убийств, связанных с театром «Фурор», нам показалось это довольно странным.

– Что именно? – перебил Гурова Орлов.

– То, что один из них своими ключами открыл кабинет убитого Григоровича, – пояснил Лев.

– Так. И что дальше?

– Ну а дальше мы уже действовали по обстановке. Стас вызвал группу подкрепления, но времени не оставалось, и мы решили их задержать. – Секунду подумав, Гуров добавил: – Это все.

– Ну что же, более-менее правдоподобно… – Генерал откинулся на спинку кресла. – Так и напишите в рапорте, чтобы потом ни у кого не возникало ненужных вопросов.

– Понятно, товарищ генерал.

– Ну а раз понятно, тогда рассказывайте, что у вас по делу Полянского.

Лев искренне удивился вопросу генерала. Ведь только пару часов назад он был в его кабинете и сказал, что ничего существенного по делу Полянского у них пока нет. «Может, Петр запамятовал?» – подумал Гуров, а вслух сказал:

– Я думаю, на все вопросы по делу Полянского ответят те, кого мы сегодня задержали у театра.

Теперь уже Орлов сделал удивленное лицо.

– Поясни, Лев. Что-то я не совсем понимаю, в чем связь между ними и Полянским. С Григоровичем понятно. Они устроили склад у него в театре, а когда его не стало, решили забрать свой товар. Но при чем тут Полянский? – Генерал развел руками.

– Ну как же! Тут же все понятно… – Гуров чуть не сказал «дураку». – Скорее всего, Полянский что-то узнал про дела в театре, и его убрали как ненужного свидетеля.

– А винтовка? Зачем ему была нужна винтовка? Откуда она взялась? Нет, Лев, здесь ничего не сходится. Согласен, что твои предположения имеют место быть, и я, возможно, даже с тобой согласился бы, если бы не одно «но».

– Какое?

– Орудие убийства, а именно винтовка, из которой было убито несколько человек, в том числе и твой банкир, по делу которого ты работал до Полянского.

– Далась вам эта винтовка! – разозлился Гуров. – Может быть, ее вообще ему подкинули.

– Так вот и надо в этом разобраться. Зря ты надеешься на показания этих наркодельцов. Мне почему-то кажется, что там пустышка. – Генерал махнул рукой. – Таким образом свидетелей не убирают. Их убивают либо на улице, либо в собственной квартире, но никак не на сцене театра. Да что я тебе объясняю, как пацану? Ты и сам все это прекрасно знаешь!

Гуров молчал. Где-то в душе он понимал: мало шансов на то, что сегодняшние задержанные сознаются в убийстве Полянского. Но сознаваться в своем бессилии Гуров не собирался даже перед генералом.

– Мы будем работать, – пообещал он, прежде чем покинуть кабинет Орлова.

Вернувшись к себе в кабинет, Лев поздоровался с Ильей и буквально рухнул на свой стул.

– Ну и утречко сегодня выдалось, ничего не скажешь! – Заложив руки за голову, он откинулся на спинку стула.

– Что есть, то есть, – согласился с ним Стас.

Илья вопросительно смотрел на своих старших коллег по работе.

– Если ты ждешь каких-нибудь захватывающих рассказов – то это ты зря. Их не будет, – сказал Лев и тут же добавил: – Нет ни желания, ни времени. Лучше расскажи нам, что тебе удалось нарыть, пока нас не было.

Было видно, что Илья обиделся, но виду не подал. Наоборот, он как-то весь собрался и, взяв отпечатанные листки со своего стола, принес их Гурову.

– Что это?

– То, что вы просили. Адрес жены Злобина и адрес жены Полянского.

– Так. Хорошо. Это все? – Лев уже просматривал листки и поэтому задал свой вопрос, не поднимая головы.

– Нет. Не все. Вы же просили узнать, не было ли в последнее время совершено преступлений, связанных с переделанными газовыми пистолетами.

– Ну и что? Есть? – Гуров поднял голову.

– Есть одно.

– Убийство? – Информация явно заинтересовала сыщика, и он отложил в сторону печатные страницы.

– Нет. Банальное ограбление заправочной станции. Вернее, нескольких. Банда из трех человек обчищала кассы автозаправок, используя переделанный газовый пистолет.

– Переделанный под боевые патроны? – уточнил Стас, как и Гуров внимательно слушавший рассказ Ильи.

– Не указано. Сказано только, что переделанный, а под боевые или нет – не сказано.

– Так. Понятно. – Лев минуту помолчал, а потом спросил: – А какой отдел занимался этим делом?

– Сейчас посмотрю. – Илья прошел к своему столу и несколько раз нажал на клавиши.

– Надо будет съездить в этот отдел и поточнее разузнать об этих налетчиках. – Теперь Гуров обращался уже к Стасу. – Вполне возможно, что оба пистолета делал один и тот же Кулибин.

– Не факт. Сейчас таких дельцов на каждом шагу, – не согласился с ним Крячко.

– Вот. Нашел, – прервал сыщиков Илья. – Этим делом занимался капитан Нестеренко из Пятницкого отдела полиции. Он, кстати, и задержал преступников. Капитан оказался на заправочной станции как раз в тот момент, когда бандиты собрались ее грабить. Так и написано: применив табельное оружие, капитан Нестеренко задержал вооруженных преступников, – закончил Илья.

– Ба-а! Стас! – обрадовался Лев. – Да это же наш старый знакомый. Вернее, твой.

– Видал я таких знакомых… знаешь где?

– Где? – Гуров прищурил глаза, в которых искрились смешинки.

Стас посмотрел на Илью.

– В музее.

– Ладно. Не кипятись. Все равно вместе поедем, – пообещал Лев и снова повернулся к Илье: – Сдается мне, что это еще не все, о чем я тебя просил узнать?

– Так точно, товарищ полковник. – Илья приложил руку к правому виску – компьютерщик решил поддержать сложившуюся веселую обстановку в кабинете.

– Ну, так давай, не тяни.

– Вы просили узнать, в каких из этих городов были совершены заказные убийства. – Илья поднял над столом гастрольную афишу, которую отдавал ему Гуров днем раньше.

– И что же? Есть? – Гуров посмотрел на Стаса, зная, как тот обрадуется, если ответ Ильи окажется положительным. Ведь тогда это будет означать, что Полянский мог быть наемным убийцей.

– Есть. Мне удалось выяснить, что в прошлом месяце, шестого числа, в Твери произошло заказное убийство известного тамошнего бизнесмена. По данным экспертизы, он был убит выстрелом в голову из винтовки импортного производства. Орудие на месте преступления не найдено. Театр «Фурор» как раз шестого числа давал в этом городе свою премьеру, а седьмого уже уехал в другой город.

– Вот видишь, Лев? Что я тебе говорил?! – Стас потирал руки с довольным лицом.

– Надо сделать запрос в Тверь и попросить их переслать нам выписки из дела, – не обращая внимания на радость Стаса, серьезно сказал Гуров. – Что-нибудь еще есть, Илья?

– Это все, Лев Иванович.

– Молодец, Илья. Хорошо поработал.

– О-о! Похвала самого Гурова дорогого стоит. – Стас состроил торжественное лицо. – Чтобы Гуров кого-то похвалил – это нереально! Я вот, к примеру, за все время своей работы с ним только два раза слышал от него подобное.

– Ладно, Стас, хватит жути на парня нагонять. Кто что заслуживает, тот то и получает. Не больше и не меньше. А вообще, нам с тобой уже пора. – Гуров посмотрел на часы. – Нам желательно сегодня везде успеть: встретиться с женами Полянского и Злобина и побывать у твоего друга Нестеренко. – Лев усмехнулся, увидев, как после его слов о капитане из Пятницкого РОВД изменилось лицо напарника.

– Опять ты за свое? – недовольно произнес Стас.

– Последний раз, обещаю. – Гуров встал из-за стола.

– А для меня какие будут задания? – поинтересовался Илья.

– Сделай запрос в Тверь от моего имени.

* * *

Выйдя из здания управления, Лев спросил Стаса:

– На чьей машине поедем? На твоей или на моей?

– А ты что, жалеешь свою машину?

– В первую очередь я жалею тебя, Стас.

– Каким это образом? – неподдельно удивился Крячко.

– Если мы поедем в моей машине, то тебе придется терпеть до первой остановки, чтобы покурить.

– Ах вот оно что! А в моей, значит, курить можно?!

– Но ты ведь с самого начала стал там курить. Так в чем же дело? Или назло мне решил изменить своим привычкам? – усмехнулся Лев.

– Поехали уж. – Крячко подтолкнул Гурова к стоянке. – Но только предупреждаю – бензин пополам.

Гуров аж остановился от неожиданности, услышав предложение Стаса.

– А что ты хочешь? Сам же сказал, что сегодня будем весь день раскатывать по адресам, – ответил Крячко.

– Ладно. Поехали. Шумахер меркантильный. – Теперь уже Лев толкнул напарника, пропуская его вперед.

Как только сыщики выехали на трассу, Стас обратился к Гурову:

– Товарищ полковник! Огласите, пожалуйста, весь список предстоящего маршрута.

Лев достал из кармана отпечатанный листок.

– Первой в списке значится жена Полянского. Второй – жена Злобина. Но тут два адреса: один – это Москва, а вот второй – уже в Подмосковье. Что выбираем? – Гуров посмотрел на напарника.

– Естественно, сначала мы проверим столичный адрес. Мне что-то совсем не хочется ехать за город, к тому же ее может там и не быть. Зря прокатаемся, и все.

– Это почему же ее там не будет? Мне кажется, наоборот. Бывшие жены после развода всегда стараются уехать подальше от своих бывших.

– Логично. Но все равно давай сначала проверим первый адрес.

– Согласен. Тем более, если я не ошибаюсь, это где-то совсем рядом… – Лев покрутил головой по сторонам.

– Я знаю, где это. У меня там недалеко теща живет, – пояснил Крячко.

– Вот и отлично. Тогда вперед!

– Я смотрю, у тебя сегодня неплохое настроение. – Стас покосился на сидящего рядом друга. – В кабинете шутками сыпал.

– Есть немного, – не стал отказываться Лев.

– Не поделишься, с чем это связано? Может быть, Мария собралась на гастроли и тебя в течение месяца ждет свободная жизнь? – предположил Крячко.

– Мимо.

– Тогда, может быть, твое настроение связано с сегодняшним утренним задержанием?

– И это тоже, но не главное. Еще есть какие-нибудь варианты? – Гурова явно забавляла эта ситуация.

– Нет. Сдаюсь. – Стас слегка оторвал руки от руля, подтверждая свои слова.

– Ты посмотри, какая погода на улице! – Лев покрутил вокруг себя рукой. – Это же весна! А за ней придет лето. Лето! Представляешь?

Крячко снова покосился на друга, удивляясь его мальчишескому веселью. Гуров, улыбаясь, спросил:

– Хочешь сказать, что не по возрасту веселье?

– Примерно так.

– Вот доживешь до моих лет, я посмотрю тогда, как ты будешь реагировать на перемену погоды, – сделав серьезное лицо, ответил Гуров.

– Да куда уж нам, молодым, за вами, стариками, – отшутился Стас, сворачивая с дороги в проулок, где полукругом стояли новенькие многоэтажки. Подъехав к одному из подъездов, он сказал: – Станция Петушки, скидывай мешки.

Когда они вышли из машины, Гуров огляделся.

– А квартиры-то новенькие… Интересно, кем работает бывшая жена Злобина? Квартиры в новостройках стоят недешево.

– Да, может, у нее богатый любовник, откуда мы знаем? Или бабушка оставила квартиру в центре. А там знаешь какие цены? На две таких хватит, – со знанием дела заметил Стас.

– Слишком много вопросов на первый раз. Сейчас пойдем и все узнаем, – отозвался Гуров, направляясь к подъезду, дверь которого почему-то оказалась открытой.

Не успели сыщики подняться на первый этаж, как вдруг откуда-то сверху раздался громкий голос:

– Отойдите все! Отойдите в сторону! Дайте пройти, иначе я ее зарежу!

Посмотрев друг на друга, сыщики, не сговариваясь, бросились вперед, преодолевая лестничные пролеты. На уровне третьего этажа стояли люди. Несколько человек были одеты в домашние халаты и тапочки. Жильцы столпились на лестнице, и поэтому посмотреть, что творилось этажом выше, не представлялось возможным. Голос с угрозами повторился.

Лев вытащил удостоверение.

– Разрешите пройти! Полиция!

Краем глаза он увидел, как Стас вытащил пистолет.

– Убери. Не время еще. Народ перепугаешь, – слегка повернув голову, сказал Лев. – Дайте пройти, граждане! – повторил он, так как все внимание впереди стоящих было приковано к тому, что творилось на следующем лестничном пролете.

Вторая просьба Гурова оказалась более действенной. Люди стали оборачиваться и расступаться, освобождая сыщикам дорогу.

– Вот и полиция. Сейчас с ним разберутся. – Женщина лет пятидесяти погрозила пальцем кому-то наверху.

Проходя мимо женщины, Гуров спросил:

– Что там такое? Кто это кричит?

– Пьяный муж пришел разбираться к жене и захватил ее в заложники. Теперь требует пропустить его к выходу, – быстро объяснила соседка.

– Все ясно. Сейчас разберемся, – пообещал Гуров, проходя вперед.

Когда Лев поднялся на следующий пролет, перед ним возникла следующая картина. На лестнице стоял мужчина, одной рукой держа женщину за горло. Во второй руке сыщик увидел пистолет. «Вот это номер! У нас что, уже всем подряд стали выдавать разрешение на оружие?» – подумал он и оглянулся на Стаса. Тот, проигнорировав просьбу друга, стоял с пистолетом в руке.

– Как тебе ситуация, напарник? – как ни в чем не бывало спросил Стас.

– Нам сегодня явно везет, – ответил Лев и снова повернулся к хулигану.

Мужчина с пистолетом продолжал орать как резаный. По своему опыту Гуров знал, когда ситуация по-настоящему критическая, а когда это просто «понты». В данном случае он видел, что муж просто играет на публику. Да, он громко кричал и угрожал пистолетом, но в его поведении читалось совсем иное. Скорее всего, он пошел на этот шаг, поссорившись с женой. Выпив полбутылки водки, не больше, он решил «включить мужика». Но когда сама ситуация уже случилась, он несколько подрастерялся, не зная, что же делать дальше. А тут еще и соседи встали на его пути. Но, несмотря на все эти «плюсы», действовать надо было осторожно. По тому, как мужчина держал пистолет, было понятно, что пользоваться им он не умеет, а значит, может выстрелить, сам того не желая. Опять же в его руках находилась ни в чем не повинная женщина, которая, как успел заметить Гуров, была на грани обморока.

– Слушай, мужик, не дури! Отпусти жену!

– А ты кто такой? А ну, пропусти, а то выстрелю! – Мужчина помахал пистолетом в воздухе и приставил его к голове женщины. – Отойди, сказал!

Лев продолжал стоять на месте и смотреть на мужчину, быстро соображая, как быть. Тот не был похож на какого-нибудь забулдыгу из подворотни, одет прилично – черные джинсы, светлая рубашка и вязаный свитер, на ногах почти новые кроссовки. Вполне нормальный на вид мужик. «Вот что делает с людьми любовь, смешанная с водкой, – подумал Лев, разглядывая мужчину. – Наверняка у них и ребенок есть. Или был? Наверное, все-таки есть», – размышлял сыщик, как вдруг его осенила одна идея.

Гуров оглянулся, рассматривая рядом стоящих людей. Наконец он увидел того, кого искал. Рядом с ним стоял мужчина средних лет в спортивном костюме; в руках он держал мусорное ведро – правда, уже пустое. Поняв, что это один из соседей, Лев обратился к нему:

– Скажите, пожалуйста, а вы не знаете, как его зовут? – Гуров кивком головы указал на хулигана.

– Да это Петька из двадцатой квартиры. Что-то там с женой не поладили. Приревновал он ее, кажется, вот и устроил здесь спектакль.

После слов мужчины с мусорным ведром Гуров понял, что был прав, когда решил, что Петя не так уж опасен, как хочет казаться. Даже сосед говорит о сложившийся ситуации как о спектакле.

– Слушай, Петр! Кончай ты это дело. Пошутили – и хватит. Ты посмотри на свою жену. Она же сейчас в обморок грохнется!

Гуров решил сойти за своего парня, разговаривая с ним как с другом, но хулиган стоял на своем:

– Мне по хрену, кто как думает! И это вовсе не шутки! Дайте пройти!

– А ты знаешь, что мы привезли сюда твоего ребенка из школы? – неожиданно заявил Лев. По тому, как отреагировала на его слова жена Пети, он понял, что не ошибся, и продолжил: – Если ты сейчас же не отпустишь свою жену, нам придется привести сюда твоего сына. Пусть посмотрит, каков его отец. Как ты думаешь, после того, что он здесь увидит, он по-прежнему будет тебя уважать? Я думаю, парень изменит свое мнение о тебе.

Гуров продолжал говорить не переставая. Он видел, как его слова стали действовать на бывшего мужа. С каждым услышанным словом тот сникал; в конце концов его рука с пистолетом упала вниз, и он опустил глаза. Его захват, видимо, тоже ослаб, так как заложница смогла без усилий освободиться и рванулась к Гурову.

– Отдай пистолет, – попросил Лев, понимая, что ситуация все же остается опасной. Он сделал шаг к мужчине. – Отдай. Он тебе больше не понадобится. – И, сделав еще один шаг, Гуров протянул руку.

Как бы расставаясь с чем-то дорогим, мужчина протянул руку, в которой находилось оружие. И тут случилось то, чего никто не ожидал. С мужчиной случилась истерика. Он сделал шаг назад и, присев под дверью, стал плакать, закрыв лицо руками.

Гуров посмотрел на Стаса, не зная, что делать. Соседи и все, кто был на лестнице, молча наблюдали за происходящим. Ситуация изменилась, когда в подъезде появился наряд полиции. Кто-то все-таки вызвал ее, еще до появления сыщиков.

– Граждане, расступитесь! Пропустите полицию!

Молодой лейтенант с пистолетом в руке старался протиснуться вперед, но все наблюдали за плакавшим навзрыд мужчиной, которого пять минут назад, скорее всего, ненавидели. Но такова русская душа: от любви до ненависти – один шаг, и наоборот.

Когда молодой лейтенант наконец-то смог оказаться наверху, он с недоумением смотрел то на мужчину под дверью, то на всех остальных.

– А что здесь произошло? Нам позвонили и сказали, что здесь захват заложника. Или что? Это была неудачная шутка? Но имейте в виду, мы обязательно выясним, кто это сделал, и тогда…

Он не договорил, так как в его монолог вмешался Лев:

– Не пыли, лейтенант. Никаких ложных вызовов здесь на было.

– А вы кто такой, гражданин? Свидетель?

Гуров молча вытащил свое удостоверение и показал его лейтенанту.

– Извините, товарищ полковник! – Лейтенант приложил руку к фуражке. – Виноват…

– Ладно, бывает. Смотри, значит, какая здесь ситуация. У этого товарища, – Гуров показал пальцем на мужика по имени Петр, – что-то там с женой случилось. То ли поругались, то ли ревность – в общем, не поймешь. Факт в том, что он попытался ее образумить, но весьма своеобразным способом. С помощью вот этого пистолета. – Лев вытянул вперед отобранный у мужчины пистолет и только теперь сам обратил на него внимание. Это был газовый пистолет.

Лейтенант протянул руку, чтобы взять вещдок, но Гуров отдернул руку назад.

– Подожди, лейтенант. Смотри, Стас! – Он повернулся к Крячко и показал ему оружие, которым только что угрожали женщине.

– Газовый пистолет, – спокойно констатировал Крячко.

– Смотри внимательней. – Лев передернул затвор. – Это переделанный газовик.

Стас поднял голову и пристально посмотрел на сидящего под дверью мужчину.

– Значит, так, лейтенант! – быстро среагировал Гуров. – Сейчас мы забираем этого террориста к себе в управление. Ты, если тебе нужна отписка на этот вызов, собираешь свидетельские показания о том, что здесь произошло, и ждешь, пока мы его тебе вернем. Но не обещаю, что это будет быстро. Его оружие проходит по двойному убийству, так что извини, лейтенант, отдать его я тебе никак не могу. То, что он здесь устроил, ерунда по сравнению с тем, что висит на этом пистолете. Все ясно? – вопросом закончил Лев.

– Так точно, товарищ полковник! – отчеканил лейтенант.

Оглянувшись назад, Гуров увидел, что народ почти весь разошелся, не желая быть свидетелями и участвовать потом в судебных разбирательствах. Но это уже мало интересовало Гурова. Важнее всего для него было сейчас доставить хулигана в управление и выяснить, где он взял этот пистолет. Уже через несколько минут Лев усаживал задержанного в машину. В это время к нему подошел Стас.

– Ну что, узнал? – спросил его Гуров.

– Узнал. Жена Злобина – кстати, фамилия у нее такая же – сейчас по данному адресу не проживает. Но ее соседка по секрету сказала мне, что сейчас та находится где-то за городом. Иногда они перезваниваются.

– Понятно. Ладно, поехали в управление, разберемся с этим захватчиком женских сердец, а потом видно будет.

По дороге задержанный не произнес ни слова. Складывалось такое впечатление, что ему все равно, что с ним происходит. «Ничего, сейчас приедем, я тебя разговорю», – подумал Лев, посмотрев на задержанного через зеркало заднего вида.

* * *

Приехав в управление, сыщики сразу повели задержанного к себе в кабинет. Илья, увидев нового человека, с интересом посмотрел на своих старших коллег.

– Вот, Илья, полюбуйся! Сегодня нами был задержан особо опасный преступник по кличке Печеный. На его счету не одно убийство, в том числе женщин и детей!

Лев продолжал говорить, а сам смотрел на задержанного. Весь этот рассказ был рассчитан именно на него, чтобы вывести его на эмоции. И Гуров добился своего.

– Какой убийца?! Какие женщины и дети?! Я никого не убивал! – Мужчина с испугом переводил взгляд с одного сыщика на другого.

– Все так говорят! – отмахнулся Лев. – Предлагаю написать чистосердечное признание, чтобы не усугублять свою вину.

– Какую вину? То, что случилось сегодня, – признаю. Но ни о каких убитых женщинах я не знаю! Я никого не убивал, – повторил задержанный мужчина, и Гуров увидел в его глазах неподдельный страх. Страх человека, на которого собираются повесить убийство, причем не одно.

– Хватит мне тут сказки рассказывать! – Лев хлопнул по столу рукой так, что бумаги, лежащие на нем, подпрыгнули, а некоторые из них даже слетели со стола. – У нас есть свидетели, так что не отвертишься. Рассказывай, откуда у тебя этот пистолет! – Гуров вытащил из кармана изъятое у мужчины оружие. – Откуда он у тебя?

– Нашел, – не поднимая головы, ответил мужчина.

– Нашел! Нет, ну ты видел такого умника? – Гуров посмотрел на Стаса и незаметно подмигнул ему. – Я и не знал, что у нас пистолеты на каждом шагу валяются… Я что-то вот до сих пор ни одного не нашел. Везунчик ты, Петя!

– Я вправду его нашел, – еще тише, чем в первый раз, сказал мужчина.

Гуров почти на сто процентов верил ему, но продолжал играть в плохого полицейского. Он много раз видел бандитов разных мастей и сейчас уже мог с уверенностью отличить честного человека от бандита. Сидящий перед ним мужчина никак не походил на представителя преступного мира. Ну, запутался человек; ну, совершил по пьяной лавочке ошибку, о которой сейчас жалеет, – но он не был бандитом. Скорее всего, он честный работяга, которого, что называется, черт попутал. Но не это сейчас было главное. Для Гурова сейчас было главным узнать, откуда у него взялся этот переделанный пистолет. В том, что из него могли убить Полянского, Гуров сильно сомневался – было бы слишком все просто, как в кино. Они с Крячко приезжают опросить свидетеля и тут же находят орудие убийства. Смешно. Так в жизни не бывает. Просто с помощью этого пистолета Лев собирался выяснить многие детали, которые так давно не давали ему покоя.

– Допустим, я тебе поверил, – продолжал Гуров. – Сейчас ты мне расскажешь, когда и, главное, где ты нашел этот пистолет. И запомни: если я увижу, что ты хитришь, ты у меня получишь на всю катушку. Ты и так попал по самое «не балуйся»… Смотри, что получается. Во-первых, ты взял человека в заложники, а это уже как минимум десять лет. Во-вторых, угрожал вот этим самым пистолетом жителям своего дома. Это еще года три-четыре. Ну и сопротивление властям, то бишь нам, – Лев стукнул себя в грудь. – Это еще пять лет. Итого получается лет двадцать, не меньше. Ах да, еще чуть не забыл: незаконное хранение и ношение оружия. Хотя я думаю, и двадцати лет тебе за глаза хватит.

По мере того, как Лев вел свои подсчеты, задержанный мужчина округлял глаза. Когда Гуров закончил, он мог только беззвучно открывать рот, не произнося ни слова. Сыщик понял, что клиент созрел.

– Я слушаю тебя. Откуда пистолет? – уже более спокойно спросил Гуров.

– Я все расскажу. Все как было. Зачем я его только подобрал? – Мужчина вытер выступившую на лбу испарину. – Все случилось сегодня утром. Вернее, вчера вечером.

– Так утром или все-таки вечером? – Гуров снова нахмурил брови.

– Вечером меня выгнала из дома жена. Вернее, я сам ушел. Мы поругались, и я ушел. Позвонил одному другу, второму – тишина. У всех свои семьи, и лишние проблемы в семье никому не нужны. Вы же понимаете? – Он посмотрел на Гурова.

– Не совсем.

– Ну, я имею в виду то, что мне пришлось спать в гостинице, – пояснил задержанный.

– Так. Что было дальше? – Лев достал сигареты.

– Я посидел там в ресторане и пошел спать в номер.

– Утром ты проснулся. Пошел в туалет, потом в душ, но это тебе не помогло. Все равно было плохо после вчерашнего, и ты решил опохмелиться. Правильно? – продолжил за него Гуров.

– Правильно. А откуда вы это знаете? Вы что, следили за мной? – искренне удивился задержанный.

– Нет. Просто это стандартная история любого мужчины. Давай опустим подробности и перейдем сразу к делу. Где ты нашел пистолет?

– Да-да, конечно. Я просто думал, что вас интересуют предыдущие события… С чего, так сказать, все началось…

– Пока нас интересует, откуда взялся пистолет, – в который раз повторил Лев.

История отвергнутого мужа оказалась обычной. Опохмелившись, он решил пойти к жене и попросить прощения за вчерашнее. По дороге ему захотелось по-маленькому, и он свернул в кусты. Вот там-то он и нашел пистолет. Ну а после еще одной выпитой рюмки в его голове все перевернулось, и он, вместо того чтобы просить прощения, решил выяснить отношения со своей женой. Ну а дальше – больше. Слово за слово, и в итоге случилось то, что случилось.

– Та-ак! Понятно. – Гуров с силой затушил окурок, когда задержанный закончил свой рассказ. – Значит, говоришь, нашел пистолет возле питейного заведения под названием «Рюмашка»?

– Да, именно так, – подтвердил задержанный мужчина.

– Надеюсь, ты понимаешь, что поверить тебе на слово мы не можем. Мы должны все проверить.

– Понимаю.

– Значит, пока посидишь здесь. – Лев достал из стола наручники и пристегнул задержанного к своему столу. – Посидишь, пока мы все не выясним, а уже потом будем разговаривать дальше.

– А что дальше? Я ведь уже все рассказал, – удивился мужчина.

– Ты забыл, что натворил меньше часа тому назад? – теперь уже удивился Лев.

Мужчина опустил голову.

– Ну что, Станислав Андреевич, пойдемте выясним, правду ли говорит товарищ. – Гуров подмигнул Крячко и кивнул на дверь.

Оказавшись за дверями, Стас спросил:

– Что ты собираешься с ним делать?

– А ты что предлагаешь? – вопросом на вопрос ответил Лев.

– Если честно, то я и сам не знаю. То, что он не виноват, – это и ежу понятно. То, что нашел пистолет возле местной рыгаловки, – тоже верю. По нему же видно: какой из него убийца? Такой только по пьянке и мог показать, кто в доме хозяин. А тут еще, как назло, этот пистолет.

– Ты что, его выгораживаешь? Может, нам ему грамоту выписать и на все четыре стороны отпустить? – недовольно спросил Гуров.

– Да что ты сразу в бутылку лезешь, Лев? Это я так, к слову… – начал оправдываться Крячко.

– В общем, так. Надо отнести этот пистолет к Степановичу и попросить как можно скорее сделать анализ. Потом нужно пойти к Орлову и обрисовать ситуацию. Ну, чтобы потом нагоняя не было. Ты же помнишь, как мы его забрали?

– Помню.

– То-то же. Ни протокола, ни подписи, сказал-ответил…

– Ага. Скажут еще потом, что мы, пользуясь служебным положением… и пошло-поехало, – добавил Крячко.

– Ну, что? Пойдем тогда к Степановичу? – Гуров собрался уже идти, но Стас остановил его, взяв за руку.

– Подожди. А что с этим-то делать? – Он кивнул в сторону кабинета.

– Черт! Совсем мозги не работают, – выругался Гуров. – У нас есть пустой кабинет где-нибудь?

– Откуда я знаю? Я что, завхоз? Хотя постой… По-моему, на первом этаже в каком-то кабинете идет ремонт. Я вчера видел там рабочих.

– Не пойдет. Ладно, давай пока оставим его здесь. Все равно он так напуган, что, я думаю, никуда не денется, – махнул рукой Лев, и они пошли к эксперту.

* * *

– Это снова вы? – то ли возмутился, то ли удивился эксперт.

– А мы к тебе с подарком, Степанович. – Гуров достал пистолет и показал его эксперту.

– Что это?

– Оружие.

– Вижу, что не игрушка.

– Некоторое время назад мы со Стасом изъяли его у одного обиженного супруга. Хотим выяснить – не без твоей помощи, конечно же, – добавил Лев, – не имеет ли он какое-то отношение к убийству Полянского.

– Дайте-ка посмотрю. – Степанович надел очки.

Гуров протянул ему пистолет.

– Так ведь это газовый! – не успев взять в руки оружие, резюмировал эксперт.

– Да. Но только переделанный газовый, – поправил его Гуров. – Мы поэтому и принесли тебе его на экспертизу. Чем черт не шутит… Может, окажется, что это тот самый пистолет и есть, – слукавил Лев, чтобы заинтересовать эксперта.

– Оставьте, я посмотрю, – равнодушно ответил Степанович, но Гуров видел, что это не так. В его глазах читался интерес.

– Так мы зайдем через часок? – уже уходя, бросил Гуров.

– Заходите, заходите, – отмахнулся Степанович, понимая, что по-другому не отвяжется от сыщиков. Этим всегда все надо сразу и сейчас.

* * *

– Это опять вы? По-моему, вы совсем не хотите работать, – сказал генерал Орлов, когда сыщики вошли в кабинет. – Что на этот раз? Опять кого-нибудь задержали?

– Смешно, но это так. Нами был задержан один товарищ, который размахивал в подъезде газовым пистолетом.

Гуров вкратце рассказал историю, которая приключилась с сыщиками более часа назад.

– Та-ак, – протянул Орлов. – Значит, теперь у вас есть зацепка по делу Полянского?

– Так точно. Мы уже отдали пистолет на экспертизу. Кроме того, нам удалось выяснить, что в Пятницком РОВД расследовалось дело с похожим пистолетом. Там трое грабителей совершали налеты на заправочные станции, угрожая кассирам точно таким же переделанным газовым пистолетом.

– Ладно. Хорошо. Насчет задержания этого горе-мужа можете не беспокоиться. Если что, я вас прикрою. Так что можете действовать спокойно, – пообещал генерал Орлов.

– В принципе, мы за этим и приходили. Разрешите идти?

– Идите. И начните уже, в конце концов, работать. А то у вас то одно, то другое… То вы задерживаете наркодельцов, то обезвреживаете пьяных мужиков с пистолетами…

– Ну, кто-то же должен бороться со злом? – отшутился Крячко.

– Идите уже! И без вас есть кому бороться. Занимайтесь своими делами.

Выйдя из кабинета генерала, Гуров сказал Стасу:

– Слышал, что генерал сказал? Работать, работать и еще раз работать! Поэтому сейчас определяемся с нашим задержанным и отправляемся на встречу с бывшими женами.

– Надеюсь, что на этот раз с нами ничего не случится, – ответил Крячко.

– Ой, не знаю, – вздохнул Лев.

Уже подходя к кабинету, Стас остановил Гурова.

– Ты уже придумал, что будем делать с этим горе-мужем?

Гуров остановился. Несколько секунд помолчав, он ответил:

– Отпускать его еще рано. Пусть посидит, хотя бы до результатов экспертизы, а там посмотрим.

– Ты скажи, он нам еще нужен?

– Я думаю, нет.

– Тогда я звоню лейтенанту из Центрального отдела, пусть приезжает и забирает его. Он там как раз будет под присмотром, и если что, мы всегда будем знать, где его найти. Логично?

– Поражаюсь твоей сообразительности.

– А то! – Стас задрал вверх подбородок.

– Тогда давай так, Стас. Ты сейчас идешь и решаешь вопрос с задержанным, а я зайду к Степановичу и потороплю его с экспертизой. Лады? – Лев протянул напарнику руку.

– Договорились, – ответил Крячко и пожал протянутую руку.

На том сыщики и разошлись. Один пошел к эксперту, а второй пошел решать вопрос с задержанным.

* * *

Когда Лев вернулся в кабинет, задержанного уже не было.

– Быстро ты с ним, – кивнул он Стасу.

– Долго ли умеючи. Как там Степанович? – поинтересовался Крячко.

– Ну, что я тебе могу сказать… Пистолет оказался не наш. Сейчас он «пробивает» его по другим преступлениям, но нас это уже не касается.

– Я, в принципе, так и думал, – задумчиво произнес Крячко.

– Ну что? Тогда едем? – Лев хлопнул друга по плечу.

– Поехали.

– Илья, ты хорошо помнишь, что тебе надо сделать? – уже уходя, спросил Гуров.

– Все помню и все сделаю, – пообещал компьютерщик.

Оказавшись на улице, Лев хотел было спросить, на чьей машине они поедут, но Стас опередил его:

– Поедем на моей, но наш уговор насчет бензина остается в силе.

– И все-таки правду говорят: сколько ни узнавай человека – все равно никогда до конца не узнаешь.

– Это ты к чему, Лев? – остановился на полдороге Крячко.

– Это я к тому, Стас, что работаем мы с тобой уже не один год, и даже не одно десятилетие, а вот не знал я, что ты такой меркантильный.

– А-а, вот ты про что… Ну что же. Как в той поговорке: век живи, век учись, а дураком сдохнешь.

– Умно, ничего не скажешь. Особенно про «дураком сдохнешь», – уже садясь в машину, ответил Лев.

– Куда ехать, товарищ альтруист? – Стас стал выворачивать со стоянки.

– Сначала поедем в Пятницкое РОВД, навестим капитана Нестеренко. Может, удастся что-то выяснить про пистолет.

– Тебе не кажется, Лев, что переделанные газовые пистолеты стали самым расхожим оружием у бандитов? С чего бы это?

– А ты знаешь, сколько на черном рынке стоит настоящее оружие? – в свою очередь спросил Гуров.

– Понятия не имею. Может, просветишь?

– К примеру, пистолет «ТТ» – полторы тысячи долларов. Нормально? Не у каждого ведь есть такие деньги. Да чтобы его приобрести, надо еще знать определенных людей. А такие знакомства, как ты сам понимаешь, тоже не у каждого имеются. Вот и получается, что проще купить газовый и переделать его под боевой, – закончил Лев.

– Да-а, до убийства Полянского я как-то над этим не задумывался. А ведь и вправду, так каждый дурак может сообразить себе оружие, а потом расхаживать с ним по городу и пугать честных граждан.

– Ничего не поделаешь, демократия… – Лев вытащил сигареты, но закуривать не стал.

– Да кури уже, ладно, – разрешил Стас и сам достал пачку сигарет.

Капитан Нестеренко оказался на месте. Войдя в кабинет, сыщики поздоровались с ним за руку.

– Что на этот раз? – не очень любезно спросил капитан.

– Мы вот по какому делу, капитан, – начал первым Лев. – Ты недавно задержал троих «молодцов» на автозаправке, у которых при себе был газовый пистолет, переделанный под боевые патроны.

– Было дело. Но только оно уже закрыто, а эти, как вы выразились, «молодцы» отсиживают свой срок в местах не столь отдаленных.

– Да мы это знаем. Скажи, капитан, во время следствия вы выясняли, где они приобрели этот пистолет? У нас сейчас по одному делу тоже проходит подобное оружие, и мы хотели узнать, не в одном ли месте они приобретены.

Гуров специально не стал говорить капитану о том, что пистолет проходит по делу Полянского, которое у него забрали. Зачем сыпать соль на еще свежие раны, решил для себя Лев, скрывая этот факт.

– Конечно, выясняли, только ничего не выяснили.

– Почему? – Гуров посмотрел на Стаса, потом снова на Нестеренко.

– Да там какая-то запутанная история. Один из них сказал, что пистолет им сделал один мастер, даже адрес сообщил. Мы поехали к нему домой, сделали обыск, но там даже намека не было на то, что человек занимается подобными вещами. Двое других говорили, что приобрели пистолет на рынке у какого-то нерусского – то ли армянина, то ли азербайджанца, сейчас уже не помню. На том и остановились. Все равно искать его бесполезно. Сами знаете, что у нас на рынках одни армяне и азербайджанцы, – развел руками Нестеренко.

– Понятно. Ну а хотя бы фамилию того мастера, на которого показал один из бандитов, можно выяснить?

– И адрес желательно бы, – наконец подал голос Стас.

– Да, и адрес, конечно, – согласился с напарником Лев.

– Дело уже сдано в архив, но я думаю, что мы решим этот вопрос. У вас время есть?

– Не особо. Нам еще много куда надо попасть.

Нестеренко посмотрел на часы.

– Ладно, пошли. А то у меня и своих дел по горло.

* * *

– А по-моему, неплохой мужик этот Нестеренко, ты не находишь? – Гуров серьезно посмотрел на Стаса, но в его глазах читалась усмешка.

– Сегодня – да. Но видел бы ты его три дня тому назад, когда я приехал к нему забирать дело Полянского… Ядом дышал.

– Его можно понять. Представь на секунду, что сейчас у нас кто-то захочет забрать это дело, а?

– Да я с удовольствием от него избавился бы, – не согласился с другом Крячко. – Честно сказать, никакого интереса. Ни концов, ни зацепок, одни только предположения. Скучно.

– Да ты у нас эстет! – усмехнулся Лев. – Тебе подавай работу, да не простую, а с интересом…

– Можно подумать, ты в восторге от этого расследования.

– Ну, предположим, нет. Но работа есть работа, и ее надо выполнять. Кстати, о работе: надо позвонить Илье и дать ему задание, чтобы не скучал.

С этими словами Гуров достал телефон и стал набирать номер.

– Алло! Это Илья?

Телефон у Гурова был последней модели, его ему подарила Мария, так что слышимость была идеальная, и Стас мог, не прислушиваясь, следить за разговором.

– Да, Лев Иванович, это я.

– Слушай сюда, Илья, – Гуров открыл свою записную книжку. – Гончаров Анатолий Спиридонович. Рождения одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. Проживает на улице… – Он назвал улицу. – Номер дома сто двадцать три. Квартира такая же, то есть тоже сто двадцать три. Записал?

– Сейчас, секундочку… Все, записал, – ответил Илья.

– Нам надо узнать про этого человека все. Где родился, чем занимался, чем в данное время занимается. В общем, все, что сможешь узнать про него, – узнай. И сделать это нужно прямо сегодня.

– Постараюсь, Лев Иванович, – пообещал Илья.

– Не постараюсь – а сделай, – серьезно сказал Гуров и тут же спросил: – Ты запрос послал в Тверь?

– Отправил, но пока ответа нет, – пояснил Илья и откашлялся.

– Ты что там кашляешь? Не заболел ли, часом?

– Да нет. Першит что-то в горле…

– Ты мне смотри. Сейчас болеть нельзя. Нам без твоей помощи никак.

– Обещаю не болеть.

– Ладно. Работай, – сказал напоследок Лев и нажал на красную кнопку разъединения. – Свой парень. Ты видел? Шутит направо и налево.

– То-то, я смотрю, одни шутники вокруг, – немного раздраженно ответил Стас.

– А с тобою что? Ты с самого утра не в настроении. Может, поделишься?

– Да сам не знаю. Какая-то раздражительность со вчерашнего дня. Не пойму, от чего.

– Ты мне это брось. В нашей работе, сам знаешь, никаких раздражений не должно быть. У тебя под мышкой табельное оружие. А случись чего? Начнешь палить во всех подряд без предупреждения? Нет, так не пойдет. Ты давай успокаивайся и настраивайся на что-то положительное. На хорошую погоду, например. – Лев опустил стекло и вдохнул ворвавшийся свежий ветер.

Остаток дороги ехали молча. Гуров любовался весенними пейзажами, а Крячко пытался понять, чем вызвана его раздражительность.

– Если я правильно помню адрес жены Полянского, то это здесь, – припарковав машину у подъезда, сказал Стас. – Но ты лучше проверь, чтобы не ходить взад-вперед.

Гуров снова достал свой блокнот.

– Да, это здесь.

Поднявшись на нужный этаж, сыщики остановились перед дверью. Было далеко уже не утро, и вероятность того, что жена Полянского окажется дома, была низка, но Гуров все же настоял на том, чтобы проверить.

– Чем черт не шутит? Может, она работает во вторую смену или вообще не работает? Сам же помнишь, какую сумму мы изъяли у Полянского на квартире. Он вполне мог «отстегивать» и своей жене, пусть даже и бывшей, – сказал Гуров, убеждая Стаса все же заехать по этому адресу.

Нажав на звонок, сыщики стали ждать. С минуту за дверью была тишина, но потом послышались какие-то звуки, и дверь открылась. На пороге стояла довольно молодая и симпатичная женщина. Гуров покосился на Крячко и подумал: «Вот что изменит твое настроение, напарник».

– Здравствуйте. Нам нужна Полянская Елена Викторовна. – Гуров показал свое удостоверение.

– Одну секундочку, – сказала молодая женщина и, обернувшись, крикнула: – Лена! Это к тебе! Из полиции!

Прошло еще какое-то время, прежде чем сыщики увидели настоящую Полянскую. Она была постарше предыдущей женщины, но все равно выглядела неплохо. Копна каштановых волос была уложена в прическу. Выразительные глаза и пухлые губки делали ее лицо привлекательным для мужчин. Фигура тоже заслуживала внимания – шикарный бюст и осиная талия. Лев любил подмечать все эти женские черты, встречаясь с кем-то из женщин первый раз, ведь ему было с чем сравнить. Его Мария, несмотря на свои годы, по-прежнему оставалась привлекательной.

– Здравствуйте. Вы Полянская? – спросил Лев.

– Да, это я.

– Я полковник Гуров из специального отдела, а это полковник Крячко. Мы сейчас занимаемся расследованием убийства вашего мужа и хотели бы задать вам несколько вопросов. Вы не против? – зачем-то добавил Гуров и заметил, как на него покосился Крячко.

– Ах вот оно что. Ну, проходите, товарищи полковники, – разрешила женщина и отошла в сторону, пропуская вперед сыщиков.

Когда проходили мимо хозяйки квартиры, Гурова обдало ароматом хороших духов. «Похоже, здесь не собираются устраивать траур по убитому. Неужели все было так плохо?» – подумал Лев.

Обстановка в квартире Полянской была неплохая. Комната, куда она пригласила сыщиков, была обставлена современной мебелью. На стенах висели картины. Складывалось впечатление, что женщина жила в достатке, судя по интерьеру. Лев расположился в одном из кожаных кресел, Крячко – во втором. Сама Полянская уселась на диван, поджав под себя красивые ножки.

– Я вас слушаю, товарищи полковники, – сказала хозяйка.

В ее голосе слышалась неподдельная игривость. Похоже, вся эта ситуация с приходом полиции ее только забавляла. Гурову не очень понравилось такое отношение, и он решил исправить положение.

– Давайте без «полковников».

– Извините. – Женщина сразу стала серьезной.

– Скажите, Елена, вы не могли бы нам рассказать о жизни с вашим бывшим мужем? – Гуров был предельно серьезен.

– Что именно вы хотите услышать?

– Все.

– Все? – удивилась хозяйка.

– Естественно, без интимных подробностей. Хотя… – Гуров на секунду замолчал, потом добавил: – Давайте начнем, а там видно будет.

– А с чего начинать? – Женщина явно растерялась.

– Ну, хорошо. Мы вам поможем. Сколько вы прожили в браке с Полянским?

– Один год, – не задумываясь, ответила Полянская.

– Почему вы разошлись?

– Почему разошлись? Да, наверное, потому, что он был эгоистом чистой воды. Думал только о себе и своей работе. Складывалось такое ощущение, что я ему нужна лишь для выполнения супружеского долга… Извините, – спохватилась женщина, поняв, что сказала лишнего.

– Ничего, – успокоил ее Лев, – нам приходилось слышать и не такое. С этим понятно. А скажите, Елена, он хорошо зарабатывал?

– Честно сказать, не знаю, но деньги у него были всегда. В них мы не нуждались. Но все равно, не в деньгах ведь счастье. Вы понимаете? – снова завелась Полянская.

– Да, действительно, не в деньгах, – задумчиво произнес Лев и посмотрел на Стаса. Теперь была его очередь задавать вопросы.

Так повелось еще с начала их совместной работы. Сперва задает вопросы один, потом второй. Человек, «перестраиваясь», обязательно скажет что-то лишнее, что не хотел бы говорить. Это был уже годами проверенный способ ведения допроса.

– Скажите Елена, вы не замечали у своего мужа каких-нибудь странностей? – задал свой вопрос Крячко.

Полянская повернулась на голос и, прежде чем ответить, взглядом оценила сыщика. На ее лице отразилось удовлетворение, и она ответила:

– Вы хотите сказать, не был ли он «голубым», как многие артисты? Скажу, что нет. Он был полноценным мужчиной. Или вы имели в виду что-то другое?

Обычно любые убийцы, будь то киллеры или простые бандиты, мучаются ночами от кошмарных снов. Этот факт доказан специалистами. Так вот, Крячко и хотел поинтересоваться у женщины как раз насчет этого, но она все поняла по-своему.

– Я имел в виду, не было ли каких-то странностей в его поведении. Днем или ночью. Неожиданных всплесков агрессии, предположим, или, наоборот, подавленности…

– Так ведут себя большинство артистов, поэтому это можно считать скорее нормой, нежели отклонением. – Полянская сменила позу, и от этого ее халат оголил коленки.

Гуров заметил, как Стас «затормозил», не зная, какой следующий вопрос задать, и пришел на выручку другу:

– Дело в том, Елена, что при обыске мы нашли на квартире вашего мужа приличную сумму и хотели бы знать происхождение этих денег.

Лев видел, как после услышанного у Полянской загорелись глаза, и он решил ее «успокоить»:

– Мы пока арестовали эти деньги до полного разбирательства дела, связанного с убийством вашего бывшего мужа. – Лев специально подчеркнул слово «бывшего». – И последний, но, наверное, самый главный вопрос: вы не знаете, кто мог убить вашего мужа?

По сути, Гуров должен был задать этот вопрос в первую очередь, но он решил пойти другим путем, разговорив для начала Полянскую.

– Я думаю, это какой-нибудь сумасшедший поклонник, – пожала плечами хозяйка квартиры.

– Почему вы так думаете? У него что, были поклонники, которые ему угрожали?

– Да нет же. Ничего такого не было. Просто это мое личное предположение, не основанное ни на чем. Кто еще будет убивать артиста на сцене? Только какой-нибудь театральный маньяк.

– Спасибо за помощь, Елена. Не скажу, что вы нам сильно помогли, но все же. – Лев встал с кресла.

– Извините, чем смогла… – развела руками женщина, тоже вставая с дивана, чтобы проводить гостей.

Уже оказавшись на улице, Стас сказал Гурову:

– И здесь пустышка. Замкнутый круг получается. Такое ощущение, что Полянский вел вторую, никому не известную жизнь и о ней никто не знал.

– А по-моему, наоборот. Он был обычным артистом и вел полностью открытую жизнь. Как говорится, был у всех на виду, – не согласился Лев.

– А винтовка? – не унимался Стас.

– А винтовка – это «подкидыш». Кому-то, наверное, очень надо было сделать так, чтобы все вокруг, в том числе и мы с тобой, подумали именно о том, что у Полянского была вторая, никому не известная жизнь, – садясь в машину, сказал Гуров.

* * *

– Теперь куда? К следующей брошенной жене? – спросил Крячко, едва сыщики отъехали от дома Полянской.

– Вы удивительно догадливы, товарищ полковник, – весело ответил Гуров.

– Не пойму, чему ты радуешься? – покосился на него Стас.

– Весне. Я тебе уже говорил, – хитро прищурившись, ответил Лев. – Думаю, вот закончим это дело, и возьму парочку выходных. На рыбалку съездить, к примеру.

– Размечтался. – Крячко отвернулся к окну. – Кто бы нас еще отпустил? Орлов? И не надейся. Тому только подавай раскрытие преступлений.

– А мы его с собой возьмем, – отмахнулся Лев, не особо придавая значения словам напарника.

На самом же деле сыщика сейчас занимали совершенно другие мысли. А именно: кто и почему решил направить их по ложному следу. После встречи с женой Полянского Гурову стало ясно, что никакой он не наемный убийца. И пусть даже пока нет для этого никаких доказательств, Лев все равно был уверен, что это именно так. Жены, а особенно бывшие, стараются очернить своих мужей, и если бы что-то было, Полянская наверняка бы рассказала. Зачем ей надо было что-то скрывать, тем более сейчас, когда самого Полянского уже нет в живых? Все же как ни крути, а от чужих глаз невозможно все скрыть. Полянский был на виду в театре. Там его знали не один год. К тому же, как показывают свидетели, он проводил в нем почти все свободное время. Из-за этого от него даже жена ушла. А как человек может себе сочетать два таких разных занятия, как убийство людей и игра на сцене? Еще в самом начале следствия Гуров засомневался в том, что Полянский может быть киллером, но многое было против него, и утверждать точно было нельзя. Но теперь, когда опрошено столько свидетелей, Лев мог дать голову на отсечение, что Полянского подставили. И очень хорошо подставили. Если бы при жизни ему подкинули ту же винтовку, он с легкостью смог бы доказать, что не имеет к ней никакого отношения. А вот когда нет человека, на него можно повесить что угодно. Даже то, что он был наемным убийцей. Остается теперь вопрос, кто и почему решил подставить Полянского и не он ли убил артиста, чтобы, как говорится, все концы в воду.

– Чего замолчал? – Стас слегка повернул голову в его сторону.

– Думаю.

– Думать – это хорошо, это полезно, – заключил Стас. – А о чем? Не поделишься?

– Тебе это не понравится.

– С чего это вдруг? – удивился Крячко.

– С того, что у нас с тобой почему-то совершенно разные взгляды на это дело.

– Например?

– Например, я считаю, что Полянский ни в чем не виноват, а ты, наоборот, считаешь, что он виновен. В этом и вся разница.

– Так ты меня попробуй переубедить, и я, возможно, с тобой соглашусь, – предложил Крячко, выезжая на загородную трассу.

– Не буду я тебя ни в чем переубеждать. Придет время – сам все узнаешь.

– Ну, хорошо. Не хочешь, не надо. – Крячко состроил обиженную физиономию, но Гуров знал, что это очередная «разводка».

* * *

Поселок, где временно, а может, уже постоянно проживала гражданка Злобина, находился недалеко от столицы, и сыщики успели туда еще засветло. Немного покружив по поселку, они все-таки нашли нужный адрес.

– Слушай, Лев, да тут и заблудиться недолго. Ты дорогу-то назад запомнил?

– Я, что ли, за рулем? – удивился Гуров, но тут же добавил: – Не боись, Шумахер, запомнил. Слава богу, память пока еще не дырявая.

Дом, в котором проживала гражданка Злобина, был деревянным. Несмотря на то что он был старой постройки, сделан был качественно и выглядел прилично. Окна и ставни на них были выкрашены. Крыша была покрыта современными материалами, и из-за этого дом казался чуть ли не современной постройкой. Забор вокруг дома был сделан из листов шифера, низ которого был вкопан в землю, – видимо, для того, чтобы соседские собаки не лазили за курями. Так решил Гуров, подходя к дому. На калитке, которая представляла собой творение кузнечного дела, был приделан звонок. Лев посмотрел на напарника:

– Видал? Цивилизация! А ты говоришь, дороги не найдем. Тут наверняка и телефоны имеются.

Лев нажал на звонок. Где-то во дворе раздался звук, похожий на трель соловья. Следом за этим во дворе что-то стукнуло, как будто упал тазик, и снова воцарилась тишина. Гуров позвонил еще раз.

– Спят, что ли? – предположил Крячко, пытаясь заглянуть за забор. – Да нет вроде. Свет в окнах горит.

– Горит, значит, дома кто-то есть, – заключил Лев и снова нажал на звонок.

Третья попытка оказалась удачной. Сыщики услышали, как стукнула входная дверь, а в следующую минуту к калитке с той стороны стали приближаться чьи-то шаги. Дойдя до калитки, шаги остановились.

– Кто там? – послышался женский голос.

– Откройте, полиция! – громко сказал Гуров.

– А мы не вызывали полицию. – Голос за калиткой показался сыщикам испуганным.

– Мы по делу. Нам надо с вами поговорить. Извините, что несколько поздновато, но мы ехали к вам из Москвы.

Это подействовало. Раздался громкий звук, скорее всего, хозяйка отодвинула засов, которым запиралась калитка. Через секунду перед сыщиками появилась женщина, почему-то одетая не по-домашнему, будто собиралась куда-то уходить.

– Здравствуйте. – В который уже раз за день Лев достал свое удостоверение. – Разрешите пройти?

– Ну, я даже не знаю…

– Я же сказал, мы по делу. Нам нужно задать вам всего несколько вопросов касательно вашего мужа, – пояснил Лев, видя, что женщина колеблется.

Кроме того, что-то в ее поведении показалось сыщику подозрительным, словно она чего-то или кого-то боялась. Гуров решил во что бы то ни стало попасть в дом.

– Так, может, мы все-таки пройдем в дом и там поговорим?

– А здесь нельзя? – как бы извиняясь, спросила женщина, оглядываясь назад.

В это время во дворе опять что-то упало, и женщина вздрогнула. Гуров понял, здесь что-то не так.

– Кто-нибудь еще в доме есть?

– Нет, – машинально ответила женщина, но тут же осеклась.

Гуров посмотрел на Стаса и незаметно кивком головы дал ему понять, чтобы тот обошел забор по периметру. Без сомнения, во дворе кто-то был. Об этом говорили не только странные звуки, но и поведение хозяйки.

– Вы давно виделись со своим бывшим мужем? – задал Гуров вопрос, заглядывая женщине через плечо.

– С мужем? С каким мужем? – Женщина снова оглянулась назад, и опять во дворе раздался какой-то звук.

– А что, у вас много мужей? – Лев достал пистолет.

– Ой, мамочки! – Женщина прижала руки к груди.

В следующую минуту раздался громкий голос Стаса:

– Стой! А ну, стой! Стой, стрелять буду!

Уже не спрашивая разрешения, Лев отодвинул женщину в сторону и рванул на голос, плохо различая, куда надо бежать. Он понял, что в доме прятался Злобин, а женщина, скорее всего, не хотела его выдавать.

Обежав дом, Гуров увидел, что сзади него забора не было, а начинался пустырь. А так как стемнело уже порядком, то найти кого-нибудь на этом открытом пространстве не представлялось возможным.

– Лев, это ты? – раздался голос Стаса откуда-то сбоку.

– Я, я. Что, ушел?

– Ушел. А как тут не уйти? Сплошная степь кругом. Беги куда хочешь, никто не найдет.

– Ты тоже думаешь, что это был Злобин? – спросил Гуров на всякий случай.

– Больше некому.

– Ну что же. Пойдем тогда с хозяйкой пообщаемся. Может, она нам что расскажет.

– Пошли, – вздохнув, ответил Крячко.

Женщина продолжала стоять там, где ее оставил Лев. Только теперь она была совсем перепугана.

– Ну что же вы, хозяйка, говорили, что в доме никого нет, а на самом деле преступника прятали…

– Какого преступника? – Женщина побледнела.

– Самого настоящего. Вашего мужа. – Лев убрал пистолет. – Теперь-то мы можем поговорить? Или так и будем стоять на улице?

Сзади подошел Стас, который не был настроен так лояльно.

– Ни с кем мы разговаривать не будем. Сейчас проедем в управление и там поговорим! – строго сказал он.

– А может, лучше в доме? – Женщина умоляюще посмотрела на Гурова.

– Ладно, Станислав Андреевич. Вначале попробуем здесь, а если хозяйка опять начнет хитрить, тогда и отвезем ее в управление.

Игра в плохого и хорошего полицейского дала свои результаты. По лицу женщины было видно, что она готова на все, лишь бы не ехать в управление.

– Проходите в дом, – закрывая калитку, сказала жена Злобина.

Внутри дом оказался таким же аккуратным, как и снаружи. И хотя в нем не было современной обстановки, как в квартире Полянской, но все было чисто и прибрано. Пройдя в дальнюю комнату, хозяйка посадила сыщиков на диван, а сама присела на краешек стула, который принесла с кухни.

– Что же вы, гражданочка, сразу нам не сказали, что у вас в доме находился гражданин Злобин? То есть ваш бывший муж, – добавил Гуров.

– Боялась я. Он прилетел как черт, глаза выпученные… Говорит: «Я человека убил!» – и пистолет показывает.

– Пистолет? Какой пистолет? – сразу заинтересовался Лев.

– Такой черный весь. Ну, если честно, я его не разглядывала. Пистолет, он и есть пистолет, – заключила женщина.

Лев посмотрел на Стаса красноречивым взглядом, говорящим: «Что же получается, Стас, мы с тобою только что упустили убийцу Полянского?» В голове Гурова сразу всплыли слова одной из свидетельниц, которая говорила, что видела Злобина возле входа на галерку.

– Что будем делать? Вызовем группу и оставим здесь засаду? – Крячко понял, что хотел сказать Гуров.

– Не думаю, что он вернется. – И, повернувшись снова к женщине, спросил: – А он еще что-нибудь говорил?

– Да что он только не говорил… Он же со вчерашнего дня здесь у меня. Только и делал, что пил и говорил.

– А что говорил? – Лев встал с дивана и прошелся по комнате.

– Говорил, что не виноват. Что никого он не убивал. Потом говорил, что теперь его посадят. В общем, нес все подряд. – Женщина махнула рукой.

– Ну а вы как думаете… извините, не знаю, вашего имени-отчества?

– Полина Сергеевна. Можно просто Полина.

– Как вы сами думаете, Полина, мог ваш муж пойти на убийство? – Стас слегка нагнулся к женщине, задавая свой вопрос.

– Конечно, нет. Это он по пьянке такой смелый, а как проспится, так телок телком.

– Так, может, он по пьянке и убил человека? Сами же говорите, что он вам признавался в этом, – не отступал Крячко.

– Говорить говорил, но я-то его знаю как облупленного. Допился уже до глюков, вот и привиделось. Мы же из-за этого и разошлись. Из-за его пьянок.

Лев остановился возле Полины и сурово посмотрел на нее сверху вниз.

– Значит, так, Полина, вот вам мой телефон. – Гуров протянул женщине свою визитную карточку. – Если ваш муж снова появится, вы должны немедленно позвонить мне и сообщить об этом. В противном случае пойдете как соучастница. Вам все понятно?

– Да. – Женщина взяла визитку. Ее руки слегка дрожали.

– Поехали, Стас. – Гуров повернулся к напарнику и кивнул на дверь.

Уже за порогом Крячко спросил:

– Ты точно уверен, что нам не надо оставить здесь засаду, на тот случай, если Злобин решит вернуться?

– Полина – это лучшая засада. Видел, как она перепугалась? Она не захочет рисковать ради бывшего мужа, это точно.

– В принципе, да. – Стас оглянулся на дом и вышел за калитку. – Теперь, надеюсь, по домам?

– Нет, сейчас поедем, еще парочку свидетелей опросим… Ну конечно по домам. О чем разговор? – сказал Гуров и громко хлопнул дверью.

* * *

Москва встретила полковников ночными огнями. Когда сыщики въехали в столицу, Лев набрал номер Марии.

– Ты уже дома, дорогая? Или еще на работе?

– Дома. А ты когда будешь?

– Уже еду. Купить что-нибудь на ужин?

– Не надо. Я уже все купила.

– Вот и отлично. Тогда я сразу домой.

Убрав телефон, Лев посмотрел на Стаса.

– Да! Ты все правильно понял. Сейчас ты отвезешь меня домой, а завтра утром заедешь за мной. Не хочу я из центра добираться два часа. И тебе, кстати, тоже придется. Так что нам обоим выгодно. Согласен?

Стас молча покосился на друга, но так как на улице уже было темно, разобрать по его лицу, согласен он или нет, было невозможно.

– Ну что молчишь? Не согласен? Так и скажи. Ах да, – спохватился Гуров, – если ты насчет этого… – Он достал бумажник.

– Убери, обижусь, – коротко бросил Крячко, и Гуров сделал вид, как будто ничего не было.

Ему действительно не хотелось возвращаться сейчас в управление за своей машиной, а потом оттуда, из центра, ехать домой. Независимо от времени суток в центре всегда было полно машин, а соответственно и пробок на дорогах.

Но как ни надеялся Лев попасть домой пораньше, у него это не получилось. На пересечении двух улиц случилась авария, и сыщикам пришлось простоять в пробке около часа. Вернулся Гуров домой без пятнадцати девять. Судя по времени, рассчитывать на совместный ужин с Марией не приходилось. Войдя в квартиру, Лев крикнул:

– Ты дома, дорогая?

Ответа не последовало. Гуров повторил свой вопрос, снимая туфли.

– Зачем кричать на ночь глядя? – Из комнаты появилась Мария с заспанным лицом.

– А ты что, уже спала? А как же ужин? Ты вроде бы обещала меня дождаться? – слукавил Лев.

– Не придумывай, ничего такого я тебе не обещала. Я все помню. Кто виноват, что ты со своими преступниками не приходишь вовремя домой? Теперь вот будешь один ужинать. – И Мария прошла на кухню.

– Но ты хотя бы посидишь со мной? – проходя следом за женой, спросил Гуров.

– Куда же от тебя денешься? Конечно, посижу. – Мария достала из холодильника пиццу – вернее, ее большую половину. – Там еще есть суп вчерашний. Тебе разогреть? Или обойдешься этим? – Мария сунула пиццу в микроволновку.

Наедаться на ночь Лев не хотел, поэтому согласился только перекусить пиццей. Когда все было готово, Мария села напротив мужа и, подперев кулачками подбородок, стала смотреть на Гурова.

– Ну, что нового в вашем театре? – поинтересовался Лев, практически каждый вечер задавая один и тот же вопрос жене.

– А в вашем театре что нового? Нашли убийцу? – в свою очередь спросила Мария.

– Нет пока. Но работаем над этим вопросом, – честно признался Гуров, пододвинув к себе кружку с чаем.

– Понятно. Слушай, Лев, пойду я прилягу. Что-то устала сегодня, сил никаких нет.

– Иди, конечно. Я сейчас уберу со стола и приду.

Гуров и сам чувствовал себя как выжатый лимон. И немудрено: столько событий за один день кого хочешь измотают.

Когда он вошел в спальню, Мария уже спала. Раздевшись, Лев осторожно, чтобы не разбудить жену, прилег рядом. Он хотел еще проанализировать события прошедшего дня, как любил это делать перед сном, но едва его голова коснулась подушки, он буквально вырубился.

* * *

Утро для Гурова началось со звонка сотового телефона. Резкий, громкий звук разбудил не только его, но и Марию. Они почти одновременно подскочили на кровати.

– Что это такое? – спросонья, еще ничего не понимая, спросила Мария. Потом, поняв, что это звонок телефона, недовольно сказала, накрываясь с головой: – Кому в такую рань не спится?

Гуров и сам был удивлен, и, посмотрев на номер абонента, он пожал плечами – тот был ему неизвестен. Шаркая тапочками, Лев прошел на кухню; закрыв за собою дверь, нажал на кнопку соединения.

– Вас слушают, говорите. – Гуров постарался, чтобы его голос не выдавал того раздражения, которое он сейчас испытывал. Вполне возможно, это был кто-то из управления.

– Лев? – спросил женский голос в трубке.

Голос показался Гурову знакомым. Но вот вспомнить, где и когда он его слышал, сыщик не мог.

– Да. Это я. А с кем я говорю? Кто вы?

Гурову хотелось добавить: «И почему вам не спится в такой ранний час?», но он не стал этого делать.

– Это Мария Ивановна. Вы оставляли мне свой номер телефона и просили позвонить, если вдруг появится наш сосед. Так вот, он появился.

Если честно, Гуров ничего не понял из объяснения женщины. Какая Мария Ивановна? Какой сосед?

– Простите, Мария Ивановна, я вас плохо понимаю. А вы кто?

– Я соседка Константина Злобина. Вы оставляли мне свой номер телефона.

Женщина еще что-то говорила, но Гуров уже ее не слушал. Сон как рукой сняло. «Злобин у себя дома, надо брать», – быстро размышлял он.

– Спасибо, Мария Ивановна, за помощь. Извините, не могу больше с вами разговаривать, у меня звонок по другой линии, – соврал Гуров и, отключившись, стал набирать номер Крячко.

Он пожалел, что не стал забирать вчера свою машину со стоянки у управления. Сейчас можно было бы решить все намного быстрее.

– Алло! Стас! Это я. Нет времени долго объяснять, что к чему. Сейчас быстро одеваешься и летишь ко мне. По дороге все объясню. Это срочно, Стас!

– Ты не перестаешь меня удивлять, Лев. – Голос Крячко был сонным. – Ну почему у тебя все не как у людей? То тебе на ночь глядя куда-то надо ехать, то ни свет ни заря звонишь. Почему так происходит, Лев?

– Не время сейчас разглагольствовать, Стас. Давай одевайся, и одна нога там, а другая уже здесь. Думаю, мы должны успеть.

– Ты можешь хотя бы сказать, что стряслось-то?

– Злобин появился у себя дома. Остальное по дороге. Все! Я тебя жду!

Лев положил телефон на холодильник и сам пошел одеваться. Стараясь не шуметь, он взял свою одежду в охапку и снова вернулся на кухню. Его скорости позавидовал бы любой солдат. Не прошло и полминуты, как Лев уже застегивал на плече кобуру. В дверях появилась заспанная Мария.

– Твои бандиты, похоже, поздно ложатся и рано встают, – заключила Мария. – Ни днем ни ночью покоя нет. Всем всегда что-то от тебя надо.

Лев посмотрел на часы. Они показывали начало седьмого. «И что тебе не спится, Злобин? Пришел бы, как все люди, хотя бы часиков в девять утра – так нет, нужно явиться рано утром и всех на ноги поднять», – подумал Гуров, а вслух сказал:

– Иди спи, дорогая. Сейчас за мной заедет Стас, но я его подожду на улице. А ты спи. Время еще есть.

– Да какой тут уже сон… Сейчас только уснешь – и снова вставать. Нет уж. Давай тогда ставь чайник, будем пить кофе.

Секунду подумав, Лев решил, что ничего не теряет. Стоять на улице ему не очень-то и хотелось. А вот кофе, наоборот, хотелось очень. За многие годы работы в органах у Гурова сложились определенные привычки. Одной из них была как раз эта: без чашки кофе на работу не выезжать. И редко когда он изменял своим привычкам.

Отодвинув пустую чашку, Лев посмотрел на часы:

– Ладно. Спущусь все-таки вниз. Думаю, Стас скоро подъедет.

– Ничего не забыл?

Гуров хлопнул себя по бокам. Пистолет был на месте.

– Да вроде бы нет.

Мария выставила вперед правую щеку. Гуров поцеловал жену.

– Ну все, я побежал.

– Ни пуха ни пера! – крикнула вслед Мария, но Гуров уже этого не слышал – он преодолевал лестничные пролеты.

Лев не успел даже выкурить сигарету, как из-за угла вывернула машина Стаса.

– Слушай, ну и угораздило же этого Злобина в такую рань домой припереться, – вместо приветствия начал тот. – И чего ему не спалось?

– Так и я об этом, – согласился с ним Лев и вспомнил заспанное лицо Марии.

– Ладно. Расскажи лучше, как все получилось?

– Да как… Позвонила соседка Злобина. Помнишь, мы когда с тобою у него дома были, нам встретилась одна женщина преклонных лет. Я ей тогда еще свой телефон оставил. Так вот, она позвонила сегодня утром.

– И ты сразу мне звонить?

– Ну а куда я без напарника? Все-таки опасный вооруженный преступник. Кто мне спину прикрывать будет?

Стас ничего не ответил, а только улыбнулся.

Прошло пятнадцать минут, пока сыщики оказались на месте. Машину они оставили возле соседнего подъезда, а сами, изображая из себя ранних прохожих, двинулись в нужном направлении. Поднявшись на лестничную площадку, огляделись. Неожиданно дверь напротив приоткрылась, и из нее появилась женская голова.

– Лев Иванович, – тихо позвала сыщика Мария Ивановна. Это была она.

Лев убрал за спину руку с пистолетом и подошел к женщине.

– Он пришел меньше часа тому назад. Вошел внутрь и больше не выходил. Я следила.

Было видно, что игра в мисс Марпл женщине нравилась.

– Хорошо. Спасибо. Вы только зайдите в квартиру и пока не выходите, – посоветовал соседке Лев.

Он не стал говорить женщине, что Злобин мог быть вооружен и ее чрезмерное любопытство могло закончиться для нее плохо. К тому же незачем Злобину знать, кто на него «настучал». Мало ли что.

Мария Ивановна все поняла правильно и осторожно закрыла дверь.

– Дверь заперта, – сообщил Стас, когда Гуров закончил разговор с соседкой. – Я проверил. Что будем делать?

Гуров посмотрел на дверной замок. Тот не представлял собой ничего особенного. Такой замок можно было вышибить с одного удара ногой. Но Гурову не хотелось в это раннее утро будить соседей и поднимать лишний шум. И не потому, что он испытывал сочувствие к жильцам этого дома. Нет. Просто сыщик не хотел никого подвергать опасности. Все-таки, по словам бывшей жены Злобина, у ее мужа был пистолет.

– Для начала попробуем позвонить, – решил Гуров и нажал на звонок.

К великому удивлению сыщиков, дверь через мгновение открылась, как будто бы в квартире кто-то специально ждал их прихода. На пороге стоял пьяный мужчина с граненым стаканом в руке.

– Заходите, – махнул он рукой и сам прошел на кухню.

Так как сыщики не ожидали подобной встречи, то немного растерялись. Посмотрев друг на друга, они двинулись следом.

С последнего посещения этой квартиры здесь мало что изменилось. На кухонном столе, да и вообще в квартире, был тот же бардак. Может, только пустых бутылок стало больше. Мужчина, который встретил сыщиков в дверях, был в таком состоянии, когда человек уже мало что соображает.

– Нам бы Константина Злобина, – сказал Лев, разглядывая мужчину.

– Вы по адресу. Это я и есть. А вы из полиции? Я вас уже давно жду.

– Где пистолет, Злобин? – строго спросил Гуров, цепким взглядом оглядывая кухню.

– На тумбочке, возле кровати, – спокойно ответил Злобин, доставая мятую пачку сигарет.

Стас отправился проверить правдивость слов хозяина квартиры. Через несколько секунд он вернулся и показал пистолет. Самое страшное было позади.

– Одевайся, поедешь с нами, – строго сказал Гуров, убирая свой пистолет в кобуру.

– А вещи теплые можно с собою взять?

– Не пригодятся. На улице тепло. – Гуров хотел поскорее покинуть эту квартиру, где обстановка и запахи вызывали в нем рвотные позывы.

Уже спускаясь по лестнице, Лев услышал, как за его спиной открылась дверь. Ему не надо было поворачиваться, чтобы понять, кто это.

– Еще раз спасибо. – Гуров поднял вверх руку, благодаря Марию Ивановну.

* * *

Когда сыщики подъехали к управлению, Злобин спал как сурок, издавая непонятные звуки.

– Вот нервы у человека. Ему срок светит, а он на массу давит, – сказал Крячко.

– Это не нервы у него железные, а выпитый алкоголь дает о себе знать. Больше чем уверен, что когда он проснется и поймет, в чем дело, настроение его изменится. – Гуров толкнул спящего.

Кое-как растолкав задержанного, сыщики повели его в здание управления. Молодой лейтенант на проходной весело спросил полковников:

– Вы что, Лев Иванович, в ночную смену работали?

– Ага. Подрабатывали в медвытрезвителе, – за двоих ответил Стас, поддерживая Злобина под руку.

Посадив задержанного под арест, сыщики отправились к себе в кабинет. Несмотря на то что вся операция заняла у них около часа, было еще рано. Не раздеваясь, Стас сразу поставил чайник.

– Не знаю, как ты, Лев, но я с утра даже чаю не успел попить.

– Я тоже, – решил поддержать друга Гуров, доставая чашки и банку с кофе.

Когда все было готово и сыщики расселись каждый за свой стол, Лев спросил у напарника:

– Как думаешь, Злобин и есть убийца Полянского?

Стас сделал удивленное лицо и посмотрел на друга, как на сумасшедшего.

– Это можно понимать как положительный ответ? – Гуров отставил недопитую чашку и достал сигареты.

– Только не надо мне говорить, что ты опять сомневаешься, – недовольно сказал Стас. – Тебе что, мало доказательств? Побег Злобина – раз. – Стас загнул один палец. – Пистолет – два. Показания свидетелей – три и, наконец, его признание жене – четыре. По-моему, доказательств во-о! – Стас очертил линию выше головы. – Или ты не согласен?

– Нет. Все верно. Доказательств хоть отбавляй. И пистолет, и признание, и показания свидетелей… Я вот только одного не пойму.

– Чего именно? – Было видно, что Крячко настроен на спор.

– Ну вот скажи мне, Стас, Злобин похож на пьяницу?

– Настоящий алкоголик. А при чем здесь это? Мало, что ли, у нас преступлений совершается в пьяном состоянии. По-моему, предостаточно.

– Вот и я считаю, что Злобин не просто любитель выпить, а уже имеет зависимость от алкоголя. А это значит, что он и на работе прикладывался к бутылке. Не зря же его коллеги говорили о нем как о пьющем человеке. Значит, видели его не раз в таком состоянии, – продолжал рассуждать Гуров.

– Не пойму, к чему ты клонишь, Лев?

– А к тому, Стас, что Полянского убили выстрелом прямо в сердце. Не выше и не ниже, а точно в сердце. И теперь скажи мне, мог ли такой алкоголик, как Злобин, попасть с такого расстояния?

– Случайно попал. А что, так бывает. У меня, например, не раз было, когда под этим делом в бильярд играю. – Стас щелкнул себя по шее. – Не целясь бью, и шар в лузе.

– Тоже вариант, – согласился с ним Лев.

– Послушай, Лев, что мы себе голову ломаем? Сейчас Злобин проснется и сам все расскажет. Он убивал, не он… Но мое мнение, если хочешь знать, – это он. Больше некому.

Лев ничего не ответил, а только, закурив, прошелся по кабинету, размышляя. А подумать было о чем. Ну, во-первых, Гурову не давал покоя пистолет. Откуда такой человек, как Злобин, мог его взять? У него же нет никаких связей в преступном мире. Все его связи – это такие же алкоголики, как и он сам. Гуров вспомнил мужчину в трениках, которого они встретили при первом своем посещении квартиры Злобина. Или нашел – как тот парень, что брал в заложники свою жену? Слишком все просто. Да и не бывает таких совпадений. Опять же, как только ему стало плохо, он побежал к своей бывшей жене. Значит, ни о какой большой любви к актрисе, которую они делили с Полянским, говорить не приходится. Понятное дело, что в горячке, да еще и по пьяной лавочке, человек может натворить что угодно. Но здесь получается, что Злобин шел на это осознанно. Ведь именно перед самой премьерой его видели стоящим возле входа на галерку. «Значит, получается, он ждал, пока начнется спектакль?» – продолжал размышлять Лев, прохаживаясь по кабинету.

Стас занялся своим обычным делом – раскладывал пасьянс. Он никогда не озадачивал себя подобными размышлениями, а тем более сейчас, когда все козыри были вскрыты и осталось только выяснить нюансы. В отличие от Гурова, Крячко был уверен, что Злобин и есть тот самый убийца, которого они пытались вычислить все последние дни. В душе он был даже рад, что это дело подходило к концу, поскольку, как он уже объяснял Гурову, не нравилось оно ему. Хоть убей, не нравилось, и все.

Их размышления прервал приход Ильи. Лев сразу посмотрел на часы.

– Сегодня я не опоздал, товарищ полковник.

– Это сейчас не про тебя, Илья. Мы просто сидим и ждем, пока начнется рабочий день. Ты, кстати, не видел на проходной нашего эксперта Степановича?

– Не видел, – включая компьютер, ответил Илья.

– А не проще позвонить Степановичу и узнать, на месте он или нет? – посоветовал Крячко и потянулся.

– А вы что, здесь всю ночь были? – посмотрев на не совсем свежие лица сыщиков, поинтересовался Илья.

Стас хотел было снова отшутиться, как на проходной, но Гуров опередил его:

– Работа сыщиков, чтобы ты знал, Илья, не имеет временных ограничений. Приходится и рано вставать, и поздно ложиться.

– Я себе именно так и представлял вашу работу.

* * *

Степанович оказался на месте. Увидев сыщиков, он сделал удивленное лицо.

– Господа полковники, вы что, решили меня окончательно достать? Вы думаете, у меня, кроме вашей, нет больше никакой работы?

– Не кипятись, Степанович, мы к тебе по делу, – начал Лев.

– А я думал, чайку попить… Вы видели, сколько времени? Я в это время всегда чай пью.

Лев покосился на закипающий чайник.

– Так и мы с тобой чайку попьем, Степанович, – подсуетился Стас. – Правда, у нас с собой к чаю ничего нет, но мы неприхотливые, можем и просто кипяточком побаловаться.

Эксперт понял, что от сыщиков просто так не отвязаться, и согласился:

– Ладно. Говорите, что у вас за дело?

Гуров посмотрел на Стаса, и тот достал из кармана пистолет, который лежал в полиэтиленовом пакете.

– Вы что, решили все газовые пистолеты по столице собрать и мне привезти, чтобы я выбрал из них нужный?

– На этот раз – нет. Мы задержали предполагаемого преступника и изъяли у него это оружие. Думаем, что на этот раз это тот…

– Из которого убили вашего актера, – закончил вместо Гурова Степанович.

– Совершенно верно.

– Оставляйте, я посмотрю, – наливая себе чай, сказал эксперт.

– А прямо сейчас нельзя? – закинул удочку Крячко.

– Прямо сейчас – нельзя. Погуляйте где-нибудь с полчасика и приходите. Тогда и узнаете, тот это пистолет или не тот.

Стас хотел еще что-то добавить, но Степанович был неумолим:

– Я сказал: не раньше, чем через полчаса. Все. Точка.

– Хорошо, хорошо. Мы уходим. – Гуров кивнул Стасу на дверь, показывая, что лучше не спорить.

В действительности так оно и было. Степанович не обязан был по первому требованию делать экспертизы для Гурова и Крячко. Кроме них, в управлении работало немало оперов, и каждый из них приносил на экспертизу что-то свое. У каждого был план и были сроки. Конечно, Степанович работал не один, но он был главный эксперт, и без его ведома ничего не решалось, поэтому сыщикам и приходилось всеми правдами и неправдами решать свои проблемы типа этой.

– Ну что, пошли чаю попьем, раз у Степановича не получилось? Заодно и время пройдет, – предложил Стас, как только они вышли из кабинета эксперта.

– Пошли. Надо посмотреть, что удалось выяснить Илье.

Но планам сыщиков не суждено было сбыться. В коридоре им встретилась секретарша Верочка. Увидев ее обрадованный взгляд, Лев понял, что встречи с генералом не избежать.

– А я вас ищу. Зашла к вам в кабинет, а ваш парень сказал, что вы только что вышли к эксперту.

– Нашего парня зовут Илья. Это на будущее. А что случилось, Верочка? – игриво спросил Стас. – Не иначе, как сам генерал Орлов к себе требует?

– Да. Он просил вас найти. – Секретарша поправила прическу. – Но мне некогда. Надо еще в бухгалтерию забежать…

Сыщики проводили ее взглядами, полными восхищения.

– Подотри слюни, и пошли к генералу. – Гуров толкнул Стаса в плечо.

– Вот ты всегда так. На самом интересном месте…

На этот раз пребывание в генеральском кабинете не было для сыщиков таким обременительным. Злобин сидел под арестом, а у Степановича на экспертизе был пистолет, из которого предположительно и был убит Полянский.

– Послушайте, почему мне приходится узнавать все от других?

– Что именно? – Лев прошел к окну.

– Ну как же? Мне уже доложили, что вы сегодня утром привезли в управление какого-то пьяного, которого записали как Злобина… Это так?

Сыщики посмотрели друг на друга. Нет, они не собирались скрывать этот факт от генерала, только собирались сделать это позже, когда будет известен результат от Степановича.

– Так мы же и пришли доложить, – с серьезным лицом ответил Гуров.

– Ой ли? – не поверил ему Орлов. – Вы давайте мне тут без шуточек, – генерал погрозил пальцем, – выкладывайте все начистоту.

Лев взял на себя обязанность рассказчика начиная с того момента, как они вчера ездили на встречу с бывшей женой Злобина.

– Так. Значит, дело сдвинулось с мертвой точки. Теперь у нас есть подозреваемый и оружие. Это уже кое-что. А то меня замордовали сверху: давай результат, и все тут. Кстати, а что там с самим Полянским? Удалось что-нибудь выяснить? Есть доказательства, что он был киллером?

– А можно представить, что ведущий актер театра был наемным убийцей? – спросил Лев.

Генерал Орлов не спешил с ответом. Еще в самом начале следствия он засомневался в виновности Полянского. Но, как говорится, есть факты, и с ними не поспоришь. Тем более когда сверху начинают давить.

– А что, есть какие-нибудь доказательства его невиновности? – ушел от прямого ответа генерал.

– Доказательств нет. Но, кроме них, существует еще и немалый опыт, который подсказывает мне, что Полянского просто кто-то хочет подставить. Вернее, уже подставил.

– Ты понимаешь, тут какое дело, Лев… – Генерал встал и прошелся по кабинету. – Если мы по ошибке оправдаем Полянского, то многие дела так и повиснут и останутся нераскрытыми. Опять же, если повесим на него ярлык наемного убийцы, а он таковым не окажется, то настоящий преступник будет и дальше разгуливать на свободе. Тут ошибиться нельзя. Поэтому надо полностью разобраться в этом деле. Кстати, я связался с нашими коллегами из наркоконтроля; так вот, они выяснили, что убийство Григоровича никак не связано с убийством Полянского.

– А может, нам самим съездить и поговорить с задержанными? – вскинулся Лев.

– Поверь мне на слово, Лев, в отделе наркоконтроля умеют разговаривать. Там с ними никто церемониться не будет. Они в первый же вечер рассказали все как на духу. Представляешь, какую схему они придумали? Заряжают в реквизит театра пару десятков килограммов героина – и сдают оптом в разных городах. Естественно, проверять реквизит никто не будет, поэтому наркотики спокойно перевозились практически по всей России. Во всем этом был замешан режиссер Григорович. А когда он запаниковал после вашего появления в театре, от него решили избавиться. Но Полянский здесь ни при чем. Им сейчас не вариант отпираться. Им всем светит пожизненное, и сам понимаешь, что-то скрывать не имеет смысла.

– А кто у них был главным? – поинтересовался Лев. – Это тот, кто искал компромат в кабинете режиссера?

– Нет. Среди задержанных его не было. Его взяли позже. Как думаете, кто это был? – Генерал сделал хитрое выражение лица.

– Ну, кто у нас крышует наркобизнес? Наверное, какой-нибудь депутат или олигарх? – предположил Крячко.

– Нет. Не угадали. Им оказался обычный бизнесмен средней руки. Эдакий серый кардинал. Просто он вышел на поставщиков героина и брал у них товар под реализацию. Это он придумал схему с театральным реквизитом и несколько лет успешно воплощал ее в жизнь. Так что благодарность вам уже обеспечена.

– А в материальном плане ничего не намечается? – Гуров показал генералу известный жест.

– Работайте, а там посмотрим. Может, чего-то и наметится, – пообещал Орлов.

Гуров посмотрел на часы. Прошло уже больше часа, как они со Стасом были у Степановича. Надо было идти за результатом.

– Ну, мы тогда пошли работать?

– Давайте ребята. Как что-то выяснится, сразу ко мне.

* * *

Несмотря на свою загруженность, Степанович сделал все же экспертизу, как и обещал. Результат оказался положительным: переделанный газовый пистолет оказался именно тем оружием, из которого убили артиста Полянского. Полдела было сделано. Осталось получить у Злобина признательные показания, и преступление можно было считать раскрытым. «Остается эта проклятая винтовка. Что с ней делать – ума не приложу», – думал Лев, возвращаясь к себе в кабинет. Стас пошел забирать задержанного Злобина. Сыщики очень надеялись, что за это время он пришел в себя и сможет адекватно отвечать на вопросы. А вопросов к нему у сыщиков было много. Войдя в кабинет, Лев сразу обратился к Илье:

– Ты послал запрос в Тверь по поводу заказного убийства?

– Еще вчера, Лев Иванович.

– И что там? Ответ пришел?

– Я еще не смотрел. Но сейчас проверю почту. – Илья стал стучать по клавишам, одновременно объясняя Гурову, почему так получилось: – Я сейчас проверяю одного человека, как вы просили. Гончаров Анатолий Спиридонович. Вы его еще Кулибиным назвали.

– Ну и что наш Кулибин? Нашел что-нибудь интересное?

– Секундочку, товарищ полковник, вот тут почта пришла из Твери… Прочитать?

– Конечно, читай! Что за вопрос, Илья?

«На ваш запрос по делу убийства известного бизнесмена сообщаем, что шестого числа прошлого месяца в городе Твери был убит известный бизнесмен по фамилии Богатов. Смерть произошла в результате огнестрельного ранения в голову, предварительно из винтовки иностранного происхождения. В ходе следственных мероприятий оружие найдено не было. Но, скрываясь с места преступления, преступник зацепился за гвоздь и вырвал клок куртки, в которую был одет. Также нашими специалистами была найдена микрочастица крови, предварительно принадлежащая преступнику. Следствие продолжается».

– Это все?

– Все, товарищ полковник.

Лев набрал номер эксперта.

– Алло! Степанович? Это Гуров беспокоит. Слушай, труп Полянского еще у вас? Нет? Уже отправили в морг? А ты взял у него пробы на ДНК? Всегда знал, что ты мастер своего дела. Спасибо. Думаю, скоро они нам понадобятся. Ну, все. Не прощаюсь.

В это время в дверях показался сначала Злобин, потом в кабинет вошел и Стас.

– А вот и мы! – весело сказал Крячко, закрывая за собою дверь. – Посмотрите, какие мы красивые! – Он отошел в сторону и показал рукой на Злобина.

Действительно, картина была удручающая. Константин был похож на какого-то домового. Волосы взъерошены. Лицо опухшее. Одежда мятая. В глазах еще стояла пелена, но сквозь нее уже просматривался трезвый взгляд на жизнь.

– Ну, здравствуй, Злобин! – Лев подошел к нему вплотную и заглянул в глаза. – Начинаешь понимать, кто ты и где находишься?

– Голова болит, – ответил Злобин и посмотрел на графин с водой.

– Голова болит? – повторил за ним Гуров. – А что ты хотел? Ты же, наверное, за все это время ящик водки «приговорил»? Судя по твоему виду, никак не меньше. Но не переживай, мы попробуем сейчас это исправить. Стас, налей-ка ему чаю, да покрепче.

Крячко взял из тумбочки бокал, который был предназначен именно для таких случаев, и положил в него три пакетика черного чаю. Залив их кипятком, он протянул бокал Злобину.

– Бери и садись за стол.

«Реанимация» задержанного прошла успешно. С каждым глотком выпитого чая Злобин приходил в себя. Сыщики не торопили его. Все равно в том состоянии, в котором он появился в их кабинете, от него трудно было добиться вразумительных ответов.

Наконец Злобин отставил бокал и, покрутив головой, спросил:

– А можно еще и сигаретку? – Он приложил указательный и средний пальцы к губам.

– А вот сигареты задержанным не положены. – Лев сел напротив Злобина и демонстративно вынул пачку сигарет, собираясь закурить.

Это был простой, но проверенный годами способ психологического воздействия на преступника. Перед наркоманом, например, клали шприц, наполненный «ханкой», предварительно продержав торчка какое-то время в камере. А «фокус» с сигаретами вообще на всех действовал безотказно. Гуров знал это по себе: если вдруг случалось так, что у него кончались сигареты, он готов был идти за ними хоть на край света. Ни о чем другом он уже думать не мог. Что поделаешь – привычка. Вот и сейчас по глазам Злобина было видно, что тот буквально умирает, как хочет закурить.

– Ну, что, приступим, гражданин Злобин? – Лев выпустил струю дыма задержанному в лицо.

Константин потянул носом сладковатый дым.

– Пожалуй, начнем с самого главного. Зачем вы убили Полянского? – Гуров продолжал «обкуривать» задержанного.

– Никого я не убивал, – спокойно ответил Злобин, опустив голову.

– Не слышу. Что вы там говорите?

– Я никого не убивал, – прокашлявшись, повторил задержанный.

– Ну, мы так и думали. Тогда кто? Может, Полянский сам застрелился?

Гуров посмотрел на Стаса, и тот, взяв свой стул, присел рядом с задержанным.

Злобин с силой растер ладошками лицо.

– Я никого не убивал, – повторил он и посмотрел на Гурова уже ясным взглядом.

– Ладно. Пойдем другим путем. Откуда тогда у вас пистолет, из которого был убит Полянский? – спросил Лев.

Злобин задумался. По его лицу было видно, что он силился вспомнить события последних дней.

– Не знаю. Я когда очнулся, он у меня уже был.

– Вам напомнить, что чистосердечное признание смягчает вину? – вступил в разговор Крячко.

– Да говорю вам, я никого не убивал!

Злобин вел себя естественно. Не притворялся и не хитрил. За время работы Гуров мог отличить правду от лжи, как бы она ни была завуалирована.

– Хорошо, Злобин. Раз вы говорите, что не убивали Полянского и не знаете, откуда у вас взялся пистолет, тогда объясните нам такую вещь: зачем вы все это время пытались скрываться? Если вы не убивали Полянского, зачем тогда вам надо было прятаться у своей бывшей жены, да еще убегать от нас, когда мы туда приехали?

– А это были вы? – искренне удивился Злобин.

– А вы ждали кого-то другого? – в свою очередь спросил Гуров и снова закурил.

Константин с сожалением посмотрел на тлеющую сигарету, но спрашивать не стал.

– Понимаете, Злобин, все доказательства говорят против вас, так что отпираться нет смысла. – Стас положил ему руку на плечо.

– Какие доказательства? Нет у вас никаких доказательств! Я никого не убивал, и вы на меня убийство Полянского не повесите! – с каким-то вызовом ответил Злобин.

– Ну, как же никаких… Смотрите. – Крячко ухмыльнулся. – Накануне убийства вы с Полянским ругались и угрожали ему расправой. – Стас загнул один палец. – Кроме того, перед самым убийством вас видели входящим на галерку. Это второе. Вы же не будете отрицать, что были в тот вечер в театре? Вот. – Стас загнул еще один палец. – При задержании у вас обнаружено оружие, из которого был убит Полянский. На этом оружии ваши, Злобин, отпечатки пальцев. И последнее: у нас есть показания свидетелей о том, что вы уже признавались в совершенном вами преступлении, то есть в убийстве гражданина Полянского.

Последнее было чистой выдумкой Крячко, хотя, может, и небезосновательной. Ведь бывшая жена Злобина говорила что-то похожее. После всего сказанного задержанный сразу как-то сник и опустил голову.

– Что вы на это скажете, гражданин Злобин? – Гуров решил не давать Константину прийти в себя. – Все указывает на то, что вы и есть убийца Полянского.

– Но я не убивал Сержа. Поверьте! – с мольбой в глазах сказал Злобин.

– Вижу, разговора у нас пока не получается… Ну что же, посидите, подумайте. А если что надумаете, мы будем готовы вас выслушать.

После того как Злобин покинул кабинет сыщиков, Илья сказал:

– А я почему-то верю этому типу.

Гуров и Крячко одновременно посмотрели на своего коллегу.

– Молод ты еще, Илья, чтобы понимать, как могут выкручиваться люди из подобных ситуаций. Будут упираться до последнего. А иные даже в суде хотят представить себя жертвами полицейского произвола. Мол, все показания они подписывали под физическим давлением и так далее… Так что мой тебе совет, – Гуров остановился у стола Ильи, – людям, конечно же, надо верить, без этого никуда. Но в подобных делах спешить с выводами не стоит.

– Я вас понял, Лев Иванович. Больше вмешиваться в вашу работу не буду. – В голосе Ильи прозвучали нотки обиды. Он явно все не так понял из слов Гурова, но тот не стал его переубеждать. Дел и без этого хватало.

– А ты что скажешь, Стас? – Гуров вернулся к своему столу и открыл форточку.

После присутствия Злобина в кабинете оставался какой-то посторонний неприятный запах.

– У Злобина было время подумать, пока он бегал от нас. Поэтому думаю, что он просто хочет выкрутиться.

– Мне не дает покоя одна вещь. Я не пойму, почему он не выкинул пистолет после убийства, а все время таскал его с собой. Преступники обычно так не поступают.

– Пьяный был, вот и не сообразил вовремя, – высказал свое мнение Крячко.

– Может быть, может быть, – задумчиво ответил Лев и обратился к Илье: – Ты не успел прочитать информацию по поводу Кулибина. Читай.

– «Гончаров Анатолий Спиридонович, одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года рождения, родился в Москве, – начал Илья. – Школа, потом профтехучилище. Последнее время работал на станкостроительном заводе имени Дзержинского. Сейчас безработный. Женат не был. Проживает один, по адресу: улица… дом сто двадцать три. Квартира тоже сто двадцать три».

– Все? – спросил Гуров.

– Больше никакой информации нет, – развел руками Илья.

– Фотография прилагается?

– Да, есть.

– Распечатай-ка мне ее, – попросил Лев.

Уже через минуту Илья протянул Гурову листок с изображением Гончарова. Сыщик посмотрел на него, немного подумал, а потом обратился к Крячко:

– Знаешь, что я думаю, Стас? А не поехать ли нам к этому мастеру в гости?

– На кой черт он нам сдался? – не понял Крячко.

– Ну, во-первых, надо выяснить, откуда вообще взялся этот пистолет. А так как у нас других версий нет, то надо проверить этого типуса. Логично? Во-вторых, тот, кто заказывал у него пистолет, может оказаться ценным свидетелем. Логично? Так что, Стас, хватит вредничать – собираемся и поехали. Надо только не забыть сделать фотографию Злобина, чтобы показать ее Гончарову.

– Да с чего ты вообще взял, что Гончаров занимается изготовлением оружия? – возмутился Стас. – Тебе же капитан Нестеренко русским языком сказал, что они выезжали к нему с обыском и ничего не нашли.

– Но ведь один из преступников показал на него. Значит, не зря показал. Что-то есть. Дыма без огня не бывает, сам знаешь. Может, Нестеренко со своей группой не там искал?

– Ну вот что с ним поделаешь? – Крячко протянул руки к Илье, который сидел напротив. – Ведь найдет сто аргументов и задавит своим интеллектом… Хорошо, поехали. Уговорил.

* * *

Дом, где проживал Гончаров, находился почти на самой окраине столицы. Здесь же находился и тот самый станкостроительный завод, на котором мастер работал последние годы. Только теперь это уже был не завод, а какая-то оптовая база, каких на окраинах Москвы было немало.

– Какую страну развалили, – смотря через открытое окно на развалины завода, с сожалением сказал Лев. – Жили люди, работали, ходили на этот завод годами, а потом в один миг все рухнуло… Завода нет, люди безработные…

– Ты бы еще Сталина вспомнил с его репрессиями, – перебил Гурова Крячко. – Уже двадцать лет прошло. Пора бы и забыть, а ты, как сыч старый, бурчишь… Это жизнь. Одна эпоха сменилась другой, и ничего не поделаешь. Раньше коммунизм строили, а сейчас капитализм. Разве мало нынче преимуществ? Одни только сотовые телефоны и компьютеры чего стоят. Ты вспомни, как раньше было: Чтобы группу вызвать, приходилось искать какой-нибудь телефон на почте. А если это была ночь, то приходилось рассчитывать лишь на свои силы. Забыл, что ли?

– Да ничего я не забыл, – отмахнулся Лев. – Просто, когда смотришь на такие вот развалины, бывшие производственные гиганты, где-то вот здесь начинает щемить, – Гуров показал на грудь. – Капитализм, конечно, дело хорошее, но пока он только все разрушает и ничего не строит. А от этого становится как-то не по себе.

– Так, Лев… Какой там номер дома у этого Гончарова? – решил сменить тему Крячко.

– Сто двадцать три, – напомнил Гуров, достав листок с фотографией Гончарова, на котором и записал его адрес.

– Так вот этот дом. – Стас резко остановил машину перед старой пятиэтажкой. – Кто пойдет искать нужную квартиру? Хотя подожди, вон мужик какой-то идет, мы сейчас у него и спросим. – Стас уже стал открывать дверцу, как вдруг Гуров отдернул его за руку.

– Подожди спрашивать. Смотри. – Он показал Стасу листок. – Это сам Гончаров и есть.

– Еще лучше – искать никого не надо…

– Да подожди ты, Стас! – остановил его Гуров. – Поговорить с ним мы всегда успеем. Давай лучше посмотрим, куда он идет. Что-то не нравится мне его поведение. Явно не в магазин за хлебом собрался.

– Ага. Идет и по сторонам озирается, – согласился Крячко.

Дойдя до угла дома, Гончаров свернул в переулок, откуда только что выехали сыщики. Разворачиваться времени не было, так как они могли упустить «объект» – за домом начинались гаражи. Поэтому, выскочив из машины, сыщики решили преследовать Гончарова пешком. Чем ближе тот подходил к гаражам, тем осторожнее становились его движения. Он все чаще оглядывался по сторонам. Сыщикам пришлось применить все свое мастерство слежки, чтобы остаться незамеченными. Наконец дойдя до крайнего гаража, за которым уже начинался пустырь, Гончаров остановился. Сыщики спрятались невдалеке и стали ждать. Теперь оставалось ориентироваться только на слух. Послышался звук открывающегося замка.

– Пошли! – скомандовал Лев. – Иначе, если он закроется там, мы его не достанем.

Сыщики успели в самую последнюю секунду, когда дверь уже почти закрылась. Подбежав, Гуров с силой дернул за ручку. В дверном проеме стоял мужчина и смотрел на него ошалелыми глазами.

– Что такое, мужики? – удивленно спросил он.

Гуров заметил, что тот только пытается изобразить спокойствие, на самом же деле он сильно перепуган.

– А мы к тебе в гости решили зайти, – отодвигая в сторону хозяина гаража, сказал Гуров.

– Какие гости?! – Гончаров преградил путь сыщику.

– Гражданин Гончаров? – Стас показал через плечо Гурова свое удостоверение.

Страх в глазах Кулибина усилился.

– Да. Это я. А в чем дело?

– Поговорить надо. – Гуров прошел в гараж и осмотрелся. – Свет включи, а то впотьмах как-то неудобно будет.

Щелчок, и гараж осветился тремя мощными лампами. Гуров покрутил головой. Даже на первый взгляд было понятно, что машину здесь никогда не ставили. Гараж был предназначен для чего-то другого. Следом за Гуровым внутрь вошел Стас. Возле правой стенки стоял стол, над ним была приделана люминесцентная лампа. На другой стороне стояли две железные бочки, и на этом весь интерьер гаража заканчивался. Ни полок с инструментами, которые обычно бывают в подобных местах, ни ненужных вещей, которые сносят в гараж. Только стол и две бочки.

– Ну что, гражданин Гончаров, будем сразу сознаваться или проедем в отделение? – начал Лев.

– В чем признаваться? Мне не в чем признаваться. Я законопослушный гражданин.

Прошла пара минут, а Гончаров уже взял себя в руки и решил перейти в наступление. Но он не знал, что перед ним не обычные полицейские, а два опера-важняка, которые таких, как Гончаров, повидали на своем веку не один десяток.

– На вас поступило заявление, что в своем гараже вы занимаетесь производством нелегальной водки, – на ходу придумал Лев. – Вот и бочки у вас здесь стоят…

– Какая водка? Вы что? Да я вообще не пью! – Брови Гончарова полезли вверх.

– Так никто и не говорит, что вы пьете. Вы изготавливаете водку.

– А-а, все понятно. – Гончаров полез в карман и достал оттуда портмоне. Покосившись на Крячко, он спросил у Гурова: – Сколько?

Лев сделал вид, что думает.

– Говорите сколько. Я ведь все понимаю, всем жить хочется. Только вы мне заявление отдадите.

– Давайте так поступим: вы уберете деньги, а мы сделаем вид, будто ничего не произошло. Потом мы осмотрим гараж, и если ничего не найдем, вы можете быть свободны, – предложил Гуров, еще раз «просканировав» помещение.

– Да у меня здесь ничего нет. Вы же сами видите. – Кулибин обвел рукой помещение.

– А здесь? – Лев постучал носком ботинка по деревянному полу.

Гончаров сразу изменился в лице. Дрожащими руками он достал из портмоне две пятитысячные купюры и протянул их Гурову.

– Зачем вам это нужно? Говорю вам, никакой водкой я не занимаюсь.

– А чем занимаетесь? – Лев видел, как Стас уже стал обследовать деревянный пол возле входа.

– Ничем. Я безработный. – Гончаров пожал плечами. – Ну, так что? Договорились?

– Нашел, Лев! – крикнул Крячко, откидывая в сторону какие-то доски в метр длиной. Под ними оказался лаз в подпол.

Пощелкав выключателями, сыщики нашли нужный и заглянули внутрь. Подвал был оборудован под хорошую мастерскую. Даже сверху можно было разглядеть станки и верстаки.

– Спустись посмотри, что там, а я пока здесь побуду, – сказал Гуров и, пройдя к двери, закрыл ее на мощный засов.

Гончаров смотрел на все происходящее уже с виноватым видом. Через минуту Стас поднялся наверх, держа в руках два разобранных пистолета.

– И там таких целый арсенал, – сообщил он, посмотрев на мастера.

– Что и требовалось доказать.

Гончаров, видимо, понял всю серьезность ситуации и попытался ее исправить:

– Сколько надо, скажите – я заплачу. Это так, увлечение. Руки чешутся. На заводе столько лет проработал, вот и хочется что-то смастерить… Но это я так, для себя, – затараторил он.

– Все, хватит, Гончаров! – Лев поднял руку, призывая того к спокойствию. – Если ты до сих пор не понял, то поясняю: я полковник Гуров, а это полковник Крячко из спецотдела. Мы пришли сюда по наводке одного из твоих покупателей, так что отказываться бесполезно. Нас интересует, кому недавно ты продал переделанный газовый пистолет. Ему? – Гуров протянул Гончарову фотографию Злобина.

– Нет. Тот был другой.

– Какой другой? С рогами и бородой? – Стас взял Кулибина за куртку и слегка тряхнул. – Нормально объясняй. Какой другой?

– Ну-у, тот был круглолицый, с острым носом и тонкими губами. У него были черные волосы, но они были какие-то… неживые, что ли.

– Я думаю, парик, – сказал Гуров напарнику. – Продолжай. Что дальше?

– Пришел мужик, предложил хорошие деньги. Сказал, что нужно переделать пистолет, мол, на даче будет по бутылкам стрелять, ну я и сделал.

– Понятно. Так это точно не тот мужик? – Лев снова показал фотографию Злобина.

– Точно не он, – подтвердил Гончаров.

– Ладно, поедешь сейчас с нами, напишешь подробное признание. Возможно, понадобится составить фоторобот. Из твоего пистолета не по бутылкам стреляли, а людей убивали. Вот так-то, гражданин Гончаров. Тебе разве не известно, что изготовление оружия, равно как и его переделка, преследуется по закону?

– Заработать хотел, – поникшим голосом признался Кулибин.

– Заработать? Считай, что на срок ты себе уже заработал. – Крячко надел на него наручники и подтолкнул к двери.

* * *

Когда сыщики прибыли в управление и собирались было сдать Гончарова под арест, к ним подошел дежурный.

– А я вас обыскался.

– Что случилось? – Сыщики посмотрели друг на друга.

– Да ваш задержанный просится к вам на разговор. Замучил уже. Говорит, отведите меня к полковнику Гурову. Хочу дать признательные показания.

– Тогда так, забирай этого субъекта, оформишь его как положено, а того, наоборот, приведешь к нам. Договорились?

– Лады, – согласился дежурный, забирая Гончарова.

Вернувшись к себе в кабинет, Гуров принялся просматривать показания свидетелей. Наконец найдя то, что искал, он обратился к Стасу, который просматривал в это время какой-то журнал с обнаженной девицей на обложке:

– Вот смотри, Стас. Один из свидетелей показывает, что незадолго до убийства Полянского он видел у входа на галерку художника-декоратора Дениса Котова.

– И что? – Крячко даже не подумал оторваться от просмотра журнала.

– А то, что если наш Злобин не захочет давать признательные показания, нам с тобой придется найти всех свидетелей.

– А вот мы сейчас и узнаем, хочет он говорить правду или нет. – Стас кивнул на дверь, в которой появился Константин.

За время, проведенное в камере, он несколько изменился, хоть немного привел себя в порядок – умылся, причесался, почистил одежду. Теперь он хотя бы стал похож на человека.

– Присаживайтесь, гражданин Злобин, – Лев показал на стул возле своего стола.

Злобин теребил край куртки, в которую был одет, что выдавало его нетерпение. Но Гуров не спешил. Он хотел понять, насколько «созрел» задержанный. Достав пачку сигарет, Гуров протянул ее Злобину. Тот, видимо, не ожидал такого и поэтому немного растерялся.

– Закуривайте, – предложил Гуров, внимательно следя за задержанным.

Первые несколько затяжек Злобин сделал с такой жадностью, что сигарета наполовину превратилась в пепел. Лев не торопил его. И только когда окурок был потушен в пепельнице, он задал свой первый вопрос:

– Вы хотели нам что-то рассказать?

– Да. Я вспомнил, как все было.

– Что именно?

Гуров сделал вид, что заинтересовался разговором. На самом же деле он примерно представлял, что услышит в следующий момент: «Я не виноват, простите, отпустите» – и так далее. Так было всегда. Первые часы пребывания за решеткой на человека, который никогда там не был, действуют угнетающе. Но Гуров ошибался – Злобин начал не с этого…

– Я вспомнил, что было до этого. Ну, до того, как я обнаружил у себя в руках пистолет. Да, я был на галерке и даже слышал выстрел.

– Но это был не я, – язвительно закончил за него Крячко.

– Подожди, Стас. – Гуров снова обратился к Злобину: – Продолжайте. Только давайте с самого начала. Начните с того, что вы делали за час до убийства.

– За час до убийства? – Злобин почесал затылок. Видимо, воспоминания давались ему с трудом. – За час до убийства я, как и все, занимался приготовлением к премьере. В этот день должна была состояться премьера… – хотел было объяснить он, но Лев перебил его:

– Мы знаем о премьере. Что было потом?

– Потом ко мне подошел Денис Котов и предложил выпить по сто грамм.

– А вы что, часто выпиваете вдвоем?

– В том-то и дело, что нет. Я тогда еще удивился. Но отказываться не стал. Он предложил пойти на галерку. Все приготовления были закончены, поэтому о том, что нас кинутся искать, можно было не переживать, – продолжал рассказывать Злобин. – Мы выпили, закусили. У него и закуска была, – почему-то добавил он. – А после я отключился. Не знаю, как это получилось. Раньше со мной такого не было. Отключился, и все. – Задержанный изобразил, как это было, закрыв на мгновение глаза. – Прошло какое-то время, и я услышал выстрел. Вернее, тогда я еще не знал, что это был выстрел. Просто какой-то громкий звук.

– А потом, когда вы открыли глаза? Что вы увидели в первый момент? – Лев невольно представил, как все было.

– Когда я открыл глаза, то увидел у себя в руках пистолет. А в следующую минуту услышал со стороны сцены крик. Посмотрел и увидел там лежащего в крови Полянского. Я сразу все понял.

– Что вы поняли? Что убили Полянского? – задал Лев провокационный вопрос.

– Я понял, что кто-то убил Полянского, а подумают на меня.

– Что же было дальше?

– Дальше я выбросил пистолет и бросился бежать вниз.

– Подождите, гражданин Злобин, но ведь пистолет мы нашли у вас. Как же так получилось? Нестыковочка получается. – Крячко так и хотел подловить задержанного на вранье.

– Да. Сначала я побежал вниз, но потом вернулся. Я понял, что на пистолете остались мои отпечатки, и решил забрать его.

– Тогда зачем вам понадобилось скрываться столько времени, если вы утверждаете, что не убивали Полянского?

– Я понял, что из меня хотят сделать крайнего, и поэтому скрылся. Но потом решил, что лучше сдаться, и вернулся домой. А потом пришли вы.

– Хорошая история и даже похожа на правду, – заключил Гуров, откидываясь на спинку стула. – Вот только непонятно, кто же все-таки убил Полянского. А может быть, это Денис Котов?

– Денис? Не думаю. Денис – нормальный парень. – Злобин покосился на пачку сигарет, и Лев пододвинул ее ему, предлагая закурить.

– Хорошо, гражданин Злобин, мы вас послушали. Будем разбираться дальше. А пока посидите, подумайте. Может, еще что-то вспомните.

После того как дежурный увел задержанного, Крячко с вызывающим видом спросил:

– И что, Лев, ты ему веришь? Да это же ши