/ Language: Русский / Genre:sf_history, sf_action / Series: Реванш

Белый реванш

Андрей Максимушкин

Мир, удивительно похожий на наш. Вот только Советский Союз не развалился в 1991-м, а благополучно дожил до III тысячелетия. А Соединенным Штатам после сокрушительного поражения в Югославии и экономического кризиса конца 90-х пришлось несладко: гиперинфляция, предательство былых союзников, развал промышленности поставили бывшую сверхдержаву на грань полного краха. Но недавние властители мира не готовы добровольно расстаться со своим могуществом и уступить место «молодым драконам». Америка подготовила свой ответ на вызовы времени. И ответ этот был неожиданным, а результат его – ошеломляющим, навсегда перекроившим карту Земли…

Андрей Максимушкин

Белый реванш

Все описанные в романе события и действующие лица являются вымышленными. Любые совпадения с реальными именами случайны.

Глава 1

ВЕЧЕР НА БАЛТИКЕ

Волны одна за другой равномерно накатывались на пляж. Над гребнями волн кружились вездесущие чайки. Несколько крупных белых птиц сидели на воде, в паре сотен метров от берега. А дальше, почти у самой линии горизонта, темнели серые, сливающиеся с водой силуэты двух кораблей. Скорее всего – сторожевики. Павел Николаевич Шумилов усмехнулся, никакого смысла в присутствии военных кораблей на траверсе Светлогорска не было. Но правила есть правила. В маленьком курортном городке на берегу Балтики проводился международный саммит.

Гости: канцлер ФРГ Герхард Шредер и президент Франции Жан-Мари Ле Пен только сегодня днем прибыли в «Гранд Отель» в сопровождении Председателя Совета Министров СССР Шумилова. А завтра в Светлогорск прилетает Председатель Верховного Совета СССР Арсений Степанович Бугров.

Красивый особняк, расположившийся прямо на живописном берегу в нескольких метрах от линии прибоя, считался одним из лучших отелей на Балтике. Именно его и выбрали для проведения встречи. Естественно, не только из-за открывающегося из окон и с балкончиков вида. После долгих консультаций с дипломатами и аналитиками КГБ Бугров выбрал для саммита именно Калининградскую область, именно бывшую Восточную Пруссию.

За последние годы баланс сил в мире сильно изменился. После дефолта 99-го года США потеряли значительную часть своего политического влияния. Страна до сих пор не может выйти из жесточайшего кризиса, резкое падение уровня жизни, безработица, государственный долг, огромнейшее сокращение бюджета и отток капиталов, в целом малоприятная ситуация для американцев. Доллар утратил статус мировой валюты. Многие, казалось бы, влиятельные международные организации, оставшись без поддержки Вашингтона, ушли на задний план. На первые роли в мировой политике выдвинулись Единая Европа, Советский Союз и Китай.

Основной промышленный и финансовый акционер Европейского Союза – Германия все активнее заявляла о своих интересах. Берлин начал вспоминать о своем славном имперском прошлом. Постепенно стал достоянием истории комплекс неполноценности, навязанный немцам после поражения во Второй мировой войне. И здесь интересы ФРГ сталкивались с интересами СССР, стремительно развивающегося и пытающегося создать новый блок взамен потерянного Варшавского Договора. Многие аналитики обратили внимание на отказ Берлина оказывать безвозмездную помощь Израилю, своего рода контрибуцию. Это был знаковый момент внешней политики ФРГ.

Именно эти нехитрые выкладки и послужили основой такого выбора места проведения саммита. Во время переговоров о предполагаемом сотрудничестве между Советским Союзом и ЕС следовало намекнуть Шредеру, что первую скрипку в будущем альянсе будет играть именно СССР. Амбиции Берлина требовалось охладить видом красного флага над Калининградом, бывшим Кенигсбергом. Восточная Пруссия более полувека принадлежала России, от прусского духа здесь осталось только несколько старых домов, пара улочек да некоторое влияние готического стиля на архитектуру покрывших побережье отелей и баз отдыха. И все. Даже топонимика изменилась неузнаваемо.

К своей чести, Шредер понял намек еще в аэропорту, именно так можно было интерпретировать его предложение: не затягивать официальную программу, а сразу переходить к делу. Гости возложили цветы у могилы Эммануила Канта и у памятника на площади Победы и без церемониальных увертюр отправились в Светлогорск. Всего полчаса езды до городка, затем колонна лимузинов проползла по узким извилистым улочкам и замерла у входа в отель. Саммит начался…

Павел Николаевич бросил взгляд на часы и, поправив галстук, решительно поднялся из-за столика. Вид с балкона отеля открывался великолепный, и воздух здесь чистейший, напоенный морской свежестью, но через 15 минут в конференц-зале начнутся переговоры. Надо спешить.

– Вставайте, граф. Вас ждут великие дела! – с выражением продекламировал себе Шумилов и направился к лестнице.

Двое охранников бесшумными тенями последовали за ним.

По идее, глав Германии и Франции должен был встречать не Шумилов, а Арсений Бугров – первое лицо СССР. И переговоры должен был открывать он же. Но в этом имелся тонкий смысл. Требовалось придать встрече полуофициальный вид. Так снимался чрезмерный ажиотаж. Разговор планировался серьезный, темы на повестке дня стояли важнейшие. Сегодняшние переговоры должны были определить взаимоотношения трех сильнейших европейских держав на ближайшие десять лет. Не секрет, что подобный союз многих не устраивал. При организации встречи Ле Пен сам намекнул Бугрову в телефонном разговоре, что слишком официальный и солидный статус мероприятия нежелателен.

Вот и конференц-зал. Павел Николаевич быстрым шагом прошел к столу. Фотовспышки, микрофоны на удочках. Серьезные лица телохранителей и технического персонала. Широкая улыбка для прессы. Несколько ничего не значащих фраз. Шумилов относился к этому как к надоевшей, но неизбежной части своих обязанностей. Так надо. Надо широко улыбаться. Надо, церемонно пожимая руку Шредера, стоять так, чтобы получились хорошие кадры. Затем одобрительно похлопать по плечу француза. Все на публику. Общественность должна видеть, что лидеры целеустремленно идут навстречу дальнейшему политическому и экономическому сближению позиций своих держав.

Когда наконец все расселись, Шредер, Шумилов и Ле Пен по очереди произнесли речи. Заранее утвержденные, согласованные фразы. Только после того, как журналистов попросили покинуть помещение, можно было перейти к делу. За стенами «Гранд Отеля» светило солнце, стояла хорошая безветренная погода, вдоль берега тянулся песчаный пляж, а на набережной расположились десятки кафе и ресторанчиков. Пусть рыцари пера и микрофона немного отдохнут вместе с тысячами туристов, выбравших этот городок для своего отпуска. Именно такими словами Павел Николаевич напутствовал журналистов, перед тем как попросил их удалиться. Правда, он понимал, что никто не последует его совету. Так и будут стоять у дверей, стараясь первыми узнать все новости. Ну и пусть стоят, это их проблемы.

– Все, теперь можно спокойно поговорить, – по-английски высказал общее мнение Герхард Шредер. Все трое прекрасно владели этим языком и поэтому обходились без переводчиков. Еще одно маленькое отступление от протокола.

– Кажется, все предварительные вопросы уже решены, – продолжил Шумилов, – давайте сразу перейдем к конкретным предложениям.

– Господин Шумилов, вы прекрасно понимаете, что давно пора решить вопрос с таможенными барьерами. Высокие пошлины затрудняют торговлю и не способствуют сближению наших экономических позиций, – откинулся канцлер ФРГ.

– Я понимаю, гер Шредер. Но мы уже обсуждали этот вопрос, – уклончиво ответил Шумилов, одновременно ослабляя узел галстука. Германия, разумеется, заинтересована во внутреннем рынке СССР, но, с другой стороны, Павел Шумилов был не готов отказаться от защитных пошлин и лимитов на импорт. Этот шаг привел бы к ужесточению конкуренции с западным демпингом и снижению прибылей советских производителей на 7-10 процентов. Ощутимая потеря, которую пока нечем компенсировать.

– Но вам не кажется, что два года, о которых шла речь, это слишком много? Мир стремительно меняется, надо успевать реагировать на изменения.

– Я думаю, надо искать компромиссное решение. Вы интересуетесь нашими рынками сбыта, а Советский Союз несет ущерб от высоких пошлин на экспорт металлопроката в Европу. Вы давите и вытесняете наших поставщиков завышенными сборами.

– Но этот вопрос решается только в рамках Таможенного союза, – быстро отреагировал немец. – Все было бы проще, если бы вы получили статус страны с рыночной экономикой. Но для этого вам надо самим открыть границы для добросовестной конкуренции.

– Давайте не будем сорить словами, – прервал спор Ле Пен. – Мы все прекрасно понимаем, что ВТО и идеи глобального рынка переживают свои последние дни. Мы здесь собрались не для мелкого торга за скидку в четверть процента.

И это было правдой. Шредер, видимо, еще не понимал или делал вид, что не понимает, пытаясь обыграть Шумилова, но ситуация в мире очень сильно изменилась. После обрушения весной 99-го года финансовой системы США идеи глобализма и всемирного рынка начали отходить на задний план. Их вытесняли национальные интересы ведущих мировых держав. Опять, как и до Второй мировой войны, начали складываться механизмы изоляции и защиты отдельных сегментов рынка от нежелательных игроков. Так же резко упал уровень биржевых спекуляций. Сейчас курс акций редко поднимался выше их номинальной стоимости.

– Еще раз повторяю: СССР не может снять большую часть защитных пошлин раньше, чем летом 2004 года, – красный премьер сделал ударение на слове «большую». – Мы можем рассмотреть конкретные варианты и выделить дополнительные льготные квоты, но только на условиях взаимных уступок и встречного снижения пошлин.

– Я согласен, – Герхард понял, что советского премьера на кривой козе не объедешь.

На этом разговор о торговых отношениях завершился, началось обсуждение более серьезных вопросов. Общение протекало в жесткой деловой манере. Каждый из трех лидеров владел реальными рычагами власти в своих странах и в полной мере отвечал за свои решения. Вопросы решались один за другим. За пять минут был снят уже пять лет висевший в воздухе вопрос черноморских проливов. Европейцы легко согласились отменить старый договор, еще 1922 года, и подписать новый. Теперь через проливы могли проходить любые военные корабли СССР, Франции, Германии и Турции. На остальные страны это решение не распространялось.

Наконец после второстепенных вопросов перешли к главному.

– Мне кажется, что в свете последних политических и финансовых изменений США уже не могут уделять НАТО столько внимания, как раньше, – осторожно начал прощупывать почву Шумилов.

– Верно, но пока их армия и флот занимают первое место в мире. У вас только четыре авианосца, – возразил француз.

– Только три и один малый, – улыбнулся Павел Николаевич, – но сейчас фактический баланс имеет не столь большое значение. Оборонный бюджет США за последние три года сократился в три с половиной раза. Тогда как о сокращении баз речи не идет. Они пытаются латать дыры в бюджете и в первую очередь поддерживают боеспособность своих войск в Персидском заливе. На европейский театр средств уже не остается.

– Я давно говорил: Европа должна иметь достаточно сил для защиты своих интересов, – Жан-Мари Ле Пен подался вперед, с нажимом произнося каждое слово. – Сейчас мы пересматриваем свои оборонные расходы в сторону увеличения.

– Но как тогда понимать ваши слова, господин Шумилов, если СССР до сих пор держит на западном направлении миллионную армию?

– Гер Шредер, пока НАТО представляет для нас потенциальную угрозу, мы вынуждены учитывать европейский театр военных действий. Мы готовы сотрудничать, мы готовы участвовать в делах Единой Европы, но в первую очередь заботимся о своей безопасности. Раз уж мистер Ле Пен предложил говорить открыто, добавлю: СССР заинтересован в тесном военном союзе с Единой Европой, но не с проамериканским НАТО.

– Гут. Разумеется, это положительная и конструктивная концепция, – уловил мысль Шумилова Шредер. – НАТО без США – это интересный вариант. Нам надо чаще консультироваться по вопросам наших взаимных интересов, как, например, во время югославского кризиса.

– Тогда вы хорошо сыграли, а мы оказались в дерьме, в одной компании с янки и англичанами, – в голосе француза слышалась неподдельная горечь.

– Но у вас лично нет повода расстраиваться. Именно военное поражение помогло вам победить на выборах, – усмехнулся Шредер. Он, со своей стороны, был прав. Во время операции НАТО против Сербии Франция понесла значительные потери. Гордость французского флота авианосец «Фош» после полученных им повреждений еле дополз до порта. Больше в строй он не вводился, специалисты посчитали, что ремонт обойдется дороже постройки нового корабля. А в результате последовавшей волны антивоенных выступлений и массовых акций гражданского неповиновения к власти пришел лидер Национального Фронта Ле Пен.

– В случае конструктивных действий Европы мы согласны сократить численность войск в западных округах, – забросил наживку Павел Николаевич.

– А гер Бугров согласится с вашим решением? – сразу оживился немец.

– Да, мы готовы на взаимные уступки, если увидим, что ЕС формируется как суверенная, не только экономически, но и военно-политическая сила. Завтра товарищ Бугров сам повторит это.

Верховный был прав, предлагая этот вариант разговора. Шредер сразу заглотил наживку, он даже не понял, что просто меняет протекторат США на протекторат СССР. Впрочем, Советский Союз и не планировал размещать свои войска в Центральной и Западной Европе, прочный союз с НАТО был идеальным вариантом для советской внешней политики.

– Думаю, это интересное решение. Если Советский Союз гарантирует защиту совместных интересов наших стран, то нам следует получше обдумать все аспекты сотрудничества.

– Отлично, Герхард, вы все правильно поняли.

Канцлер ФРГ подвинулся поближе к советскому премьеру, разговор определенно получался интересным.

– Наших генералов интересуют военно-технические контакты с вами. Сейчас флот планирует закупку крупной партии противокорабельных ракет. Скажите, ваши «Яхонты» могут работать со стандартной аппаратурой НАТО? – Немец не зря задал этот вопрос. Германия строила серию новых эсминцев, первоначально их планировали вооружить американскими ракетами «Гарпун», но после битвы над Югославией весь мир убедился в уникальных боевых возможностях советских ПКР. Конкуренцию «Яхонту» могла составить только новейшая французская сверхзвуковая «Асура», но она несколько уступала советской ракете в дальности действия и массе боевой части.

– Наши специалисты смогут встроить «Яхонт» в комплекс вооружения ваших кораблей, но есть одна проблема, – Шумилов наклонился поближе к Шредеру, – он входит в список систем, поставляемых только союзным государствам. – Павел Николаевич старался ничем не выдать охватившее его возбуждение: проникнуть на европейский рынок оружия! Об этом можно было только мечтать! Внешне Шумилов оставался таким же спокойным и чуточку меланхоличным, как и при начале разговора. Раз Шредер сам просит продать новейшие ракеты, значит, можно и поторговаться, поднять цену, получить пару уступок. Главное – не переиграть и аккуратно привязать Европу к своей политике. А результат оправдает расходы.

– Получается, что у Югославии и Кубы больше привилегий, чем у развитых стран, – с кислым выражением лица произнес Жан-Мари Ле Пен. Он понимал, что упускает хороший контракт для своей оборонки, но ничего не мог поделать. Сейчас ему позарез были нужны русские. Проводимая Ле Пеном внутренняя политика нуждалась в одобрении «мировой общественности» и информационном прикрытии. Он и так играл на грани: в любой момент мог произойти политический кризис или того хуже – начаться крупный мятеж и восстание многочисленных эмигрантов из бывших колоний. Последствия подобного развития событий трудно предусмотреть.

– Все можно изменить. Тут важно четко расставить акценты, – улыбнулся Шумилов. Разговор получился продуктивным. Все шло по плану и даже чуть сверх плана. Шумилов понимал, что затронутый сегодня массив проблем сразу не решится, но главное – дан толчок. Хороший толчок.

Беседа длилась до позднего вечера. Только в самом конце встречи Ле Пен с извиняющейся улыбкой на лице попросил Шумилова посодействовать в решении проблемы с нелегальной эмиграцией и появившейся во Франции за последние десятилетия прослойкой профессиональных получателей пособия и люмпенов арабского и негритянского происхождения. В отличие от Шредера, Ле Пен выждал, пока Шумилов раскроется, и только потом высказал свою просьбу. Еще один плюс французу.

Ветеран войн в Индокитае и Алжире, участник французского Сопротивления сам справлялся с чисткой своих авгиевых конюшен. На сегодняшний день Францию уже покинули более ста тысяч нелегальных иммигрантов, были лишены гражданства и высланы из страны несколько тысяч связавшихся с криминалом алжирцев и марокканцев. Правительство, сформированное Национальным Фронтом, постепенно делало Францию Францией, убирало с улиц отвратительный колорит африканских и ближневосточных трущоб.

От Шумилова требовалось в случае обострения информационных атак правозащитников и либералов отвлечь внимание встречной операцией средств массовой информации и официально высказать одобрение политики Ле Пена. Надо ли говорить, что Павел Николаевич согласился. Во-первых, ему нравилось новое французское правительство и проводимая им политика по сближению с СССР, во-вторых, в Советском Союзе также существовали подобные проблемы. Это не афишировалось, но их следовало решать в ближайшее время.

Только вечером уставшие, но довольные собеседники пожали друг другу руки и договорились встретиться через час в ресторане. Герхард со смехом и тевтонской прямолинейностью добавил, что еще пять минут – и у него лопнет мочевой пузырь.

На выходе из конференц-зала к советскому премьеру подошел секретарь:

– Павел Николаевич, сорок минут назад поступила срочная информация из КГБ. США готовят военную операцию против Хорватии.

– Их-то зачем? – искренне изумился Шумилов.

– Не могу знать. Пакет у вас на столе.

– Спасибо, Виктор Петрович, прочту, как только поднимусь в номер.

Кивнув оккупировавшим холл журналистам, Шумилов, сопровождаемый фотовспышками, проследовал к лестнице. Его апартаменты располагались на четвертом этаже. Можно было воспользоваться лифтом, но еще пять лет назад врач посоветовал Председателю Совмина как можно больше двигаться. Павел Николаевич с удовольствием выполнял эту рекомендацию так же, как совет: не принимать без разрешения врача никаких разрекламированных «чудодейственных» препаратов.

В этом был резон. В свое время Марина дала ему прочесть статью в серьезной газете с описанием суперсекретной, всеисцеляющей и омолаживающей «кремлевской таблетки». Смеялись долго. Ни Шумилов, ни сам Верховный, ни врачи, лечащие и наблюдающие членов правительства, ничего не знали и даже не подозревали о существовании этого секрета «кремлевских старцев».

Поднявшись в хорошо охраняемые апартаменты, Павел Николаевич закрыл за собой дверь, заглянул на пару минут в санузел и только затем взял в руки лежавший на столе запечатанный серый бумажный конверт со штампом КГБ и грифом «Совершенно секретно» в правом верхнем углу. Разорвав конверт, Шумилов развернул листок бумаги с печатным текстом.

Председателю Совета Министров СССР т. Шумилову П.Н.

Рапорт

Сообщаю, что, по агентурным данным, в декабре 2002 года планируется операция вооруженных сил США против Республики Хорватия.

Повод: нарушение прав человека в отношении сербского национального меньшинства.

Цель: снижение инвестиционной привлекательности и обрушение экономики Европейского Союза.

В рамках подготовки операции возможны теракты на территории ЕС, Республики Югославия и США. Ответственность за теракты будет возложена на известных хорватских националистов.

Председатель КГБ СССР Трубачев В. И.

– Интересно тасуется колода, – пробормотал Шумилов, убирая рапорт обратно в конверт. – Раньше я думал, что рак мозга незаразен. Но, видимо, в Америке возможно все.

Документ на самом деле заслуживал подобного комментария. Эта операция однозначно ссорила США со всеми европейскими союзниками. Даже Великобритания, за свою внешнюю политику заслуженно прозванная «американским пуделем», будет вынуждена выступить против Вашингтона. Такой резкий финт Буша-младшего не имел логичного объяснения. Тем более что в последние годы США усиливали давление на правительство Хусейна в Ираке и сконцентрировали значительные военные силы в Персидском заливе. Отвлекать армию на операцию на Балканах? И это после разгрома в Югославии? И это в условиях жесточайшего финансового кризиса и сокращения армии? Павел Николаевич задумался. Несмотря на имидж простоватого, не хватающего звезд с неба парня, президент США дураком не был. Шумилов понял это еще во время своей первой встречи с Бушем. Если американцы планируют столь непопулярную и опасную на первый взгляд операцию, значит, она не столь уж опасна. И смысл в ней есть. Надо просто глубже копать, чтобы выяснить всю подоплеку этого плана.

Шумилов учитывал и возможность специальной акции по дезинформации КГБ и европейцев. Операция отвлечения. Американцам позарез нужна победоносная война. Все аналитики сходились во мнении, что это будет Ирак. Во-первых, после громких заявлений и массированной информационной кампании по превращению образа Саддама Хусейна в подобие дьявола во плоти США уже не могли дать задний ход. Во-вторых, Вашингтону требовалось установить контроль над Персидским заливом. Сейчас иракская нефть поставлялась во Францию, в Германию, в СССР, но не в США. Буш не мог позволить и дальше сохраняться такому состоянию вещей. Значит, утечка информации о возможной агрессии против Хорватии послужит предметом торга с лидерами европейских держав. Вариант интересный. И Шредер, и Ле Пен, и Берлускони предпочтут сохранить мир на Балканах пусть даже ценой своих интересов в Ираке.

Могло быть и так, что Источник, автор донесения, принял за реальный план атаки один из многочисленных штабных прожектов. Подобные химеры, вроде захвата позиций китайских стратегических ракет, высадки десанта в Австралии или отражения агрессии марсиан, составлялись в генштабах всех армий мира. Они служили для тренировки офицеров и являлись черновиками на случай, если на самом деле потребуется высаживать бригаду морской пехоты в Антарктиде или драться с инопланетянами в Центральной Европе.

Естественно, вероятность ошибки разведчика была минимальной. Если информация поступила к Шумилову, значит, в КГБ ее считают достоверной. Но в любом случае принимать решение рано. По крайней мере, до появления новой информации. А пока у Павла Николаевича оставалось полчаса на то, чтобы переодеться и спуститься к ужину. Для Председателя Совета Министров ужин в ресторане с иностранными гостями – это не отдых, это продолжение его работы в другой обстановке.

Утро следующего дня Павел Николаевич начал с купания. Проснулся он рано, насыщенный впечатлениями прошедший день и чудный морской воздух, врывавшийся в номер через открытое окно, не способствовали долгому сну.

Не обращая никакого внимания на строгие костюмы персонала отеля и сотрудников правительственной охраны, он в легкой спортивной одежде спустился по лестнице в холл и вышел на улицу. С крыльца отеля открывался неповторимый захватывающий дух вид на море. Вдохнув полной грудью утренний воздух, Павел Николаевич приветственно махнул рукой военному патрулю, стоявшему в десятке метров от крыльца, и побежал вниз по лестнице к морю. Следом с невозмутимым видом устремились двое телохранителей. В принципе можно было обойтись и без сопровождения, благодаря саммиту курорт охранялся лучше полка РВСН. Работа у ребят такая, никогда не оставлять подопечного в одиночестве.

Солнце только-только выглянуло из-за деревьев, покрывавших высокий обрывистый берег. На пляже не было ни души. Стая чаек с криками кружилась над морем. Периодически какая-нибудь из птиц пикировала к воде и затем взмывала в небо с рыбешкой в клюве. На набережной, кроме нескольких человек, причастных к саммиту, и сонных официантов, куривших у дверей кафе и ресторанчиков, вытянувшихся вдоль набережной, Павел Николаевич заметил только одну группу отдыхающих. Трое молодых людей и стройная длинноволосая девушка в купальнике поднимались по каменной лестнице, ведущей к санаторию ВМФ.

Шумилов быстро стянул с себя спортивный костюм и шагнул в воду. Волны, с шелестом набегавшие на пляж, обожгли тело холодом. Павел Николаевич, не снижая темпа, зашел в воду по пояс, если остановиться хоть на секунду, может не хватить духу идти дальше, оттолкнулся от дна и поплыл. Прохладная балтийская водичка, насыщенный йодом воздух, мерная зыбь, качающая пловца, крики чаек и силуэты кораблей на горизонте – неповторимое наслаждение. Никакой Антальи или Канар не надо! И Крым не сравнится с чистотой и простором Балтики.

Отплыв метров на пятьдесят, Павел Николаевич перевернулся на спину. Волны неторопливо покачивали его и почти незаметно подгоняли к берегу. Перед глазами голубело необычайно чистое, абсолютно прозрачное небо, только на западе, высоко в стратосфере, плыли лоскутные обрывки перистых облаков. Шумилову казалось, что он один во всей Вселенной и все это великолепие ласковых волн, хрустального купола небесного храма и даже чайки созданы только для него одного. Наверное, так оно и было. Боги справедливы и наделяют каждого тем, что ему необходимо. Павлу Николаевичу в это утро надо было немножко отдохнуть от саммита и хоть на несколько минут побыть в полном одиночестве.

Покачивание на волнах действовало усыпляюще. Шумилов наконец взмахнул руками и поплыл к берегу. Вскоре его ноги коснулись песка. Один из телохранителей, Сергей Петрович, серьезный, почти никогда не улыбающийся мужчина среднего возраста, подал Павлу Николаевичу полотенце. Поблагодарив охранника кивком головы, Шумилов, вытираясь на ходу, направился к лестнице. День начался великолепно. Выбраться летом на Балтику, на курорт, и ни разу не искупаться?! Нет, не дождетесь! У русских так не бывает!

В холле отеля Шумилову встретился Шредер. В отличие от с трудом сохранявших серьезное выражение лица швейцаров и прочего сервисного персонала, канцлер был вполне искренен.

– Гутен морген, Пауль! Вы ходили купаться? И как вода? Теплая?

– Великолепно, Герхард, вода восхитительна! И на пляже пока пусто.

– Тогда и я, пожалуй, пройдусь по берегу, – немец задорно подмигнул Шумилову и зашагал к дверям.

Поднявшись к себе в номер, Павел Николаевич действительно имел возможность наблюдать снявшего ботинки и закатавшего брюки до колен Герхарда Шредера, гуляющего по линии прибоя. Изредка канцлер нагибался и подбирал камешки. Купаться он не стал. «Наверное, поленился возвращаться в номер за плавками», – подумал Шумилов.

Сразу после завтрака продолжились переговоры. Сегодня вопросы больше касались стран Центральной Европы и мер по нейтрализации деструктивной политики этих североамериканских сателлитов. Вопрос хоть на первый непосвященный взгляд и казался второстепенным, но в действительности стоял остро. Все эти новые «недочлены» ЕС были постоянной головной болью правительств СССР и ведущих европейских стран. Практически ничего не производя и не добывая, они требовали повышенного внимания к своим мелким проблемкам, а, используя свои голоса в Европарламенте, пытались повлиять на политику ЕС, часто не имея никакого представления о целях и методах таковой. Честно говоря, советская дипломатия сама приложила немало усилий, стимулируя обострение комплекса неполноценности новых лимитрофов. В девяностых годах прошлого века это было необходимо, расширение НАТО шло во вред СССР.

Впрочем, все трое участников саммита прекрасно знали, что центральноевропейские демократии создавались с помощью заокеанских советников. Финансирование также зачастую шло из международных фондов. Со временем США были вынуждены сократить свое влияние в Европе, изменились реалии, и теперь включение этих государств с «банановой» экономикой в европейский военный блок оказалось нежелательным. Такова незавидная судьба стран, неспособных на самостоятельную политику. Участники переговоров это понимали, поэтому разговор был деловой, без лишних сантиментов. Можно было бы оставить все, как есть, но сейчас, в начале двадцать первого века, после потери Штатами большей части зон влияния, двигавшаяся по инерции политика буферных территорий успела надоесть большинству серьезных европейских игроков. Значение имели и рынки сбыта лимитрофов.

В результате Шредер, Шумилов и Ле Пен договорились о разделе сфер влияния в Центральной Европе. Для сближения ЕС и СССР было необходимо нейтрализовать политико-географические препятствия. Шумилов и Шредер пришли к согласию о симметричном усилении своего влияния в Польше и Венгрии. В то же время Павел Николаевич согласился со справедливым требованием Ле Пена не препятствовать включению этих стран в экономику ЕС. Европе нужна дешевая рабочая сила, а поскольку центральноевропейцы де-юре вступили в ЕС, то пусть и работают на благо всего Союза.

Чехия, Хорватия и Словакия полностью включались в зону интересов Германии, тогда как Болгария и Румыния были отнесены к сфере влияния СССР. О Югославии и речи не было – она и так была близким союзником Советского Союза. А после провалившейся попытки вторжения НАТО в 99-м году, отбитой с помощью советской военной помощи, любая попытка третьей стороны усилить свое влияние в Югославии одинаково враждебно воспринималась как в Белграде, так и в Москве.

– Неплохо! – Шумилов демонстративно поднял руку с часами на уровень глаз. – Хорошо поработали. Уже половина двенадцатого.

– Война войной, а обед по расписанию, – с серьезным выражением лица ответствовал Шредер.

– Это были одни из лучших переговоров, в которых мне посчастливилось принять участие. Надеюсь, и обед будет достоин этой встречи, – заявил Жан-Мари Ле Пен.

– Вам понравился завтрак?

– Завтрак был великолепен, но почему на столе не было вина?

– Жан-Мари, у нас в России не принято пить до обеда.

– И после этого еще говорят, что русские много пьют! Даже странно. – Герхард поднялся из-за столика и сделал несколько шагов, разминая затекшую спину.

– После посещения Дня пива в Дрездене в позапрошлом году я убежден, что перепить немца невозможно, – не остался в долгу Шумилов.

– Так это один день в году. Обычно у нас больше десяти кружек за вечер не выпивают.

– И подобное считается у вас нормальным?! Ведро пива?! Ну ладно, сегодня вечером проверим, кто крепче.

– А как проверять будете? – со смехом вмешался в спор Ле Пен. – Павел и мистер Бугров никогда больше двух бокалов вина за вечер не выпивают. А ты, Герхард, пьешь только пиво и то не больше одной кружки.

– А старый партизан и бокал вина не осилит, – одновременно повернулись к нему Шумилов и Шредер.

– Возраст не тот, – сокрушаясь, развел руками француз. – В молодости в Алжире мы, бывало, всю ночь гуляли, а наутро совершенно трезвые десантировались в тыл повстанцев.

– Нашел что вспомнить! – фыркнул Герхард. – Тебя и так левые недолюбливают, а ты еще службу в Легионе вспоминаешь.

– Всем мил не будешь, – философски заметил Павел Николаевич. – Ладно, пойдемте обедать, иначе шеф-повар обидится.

Глава 2

ПЛАНЕРКА НА ПОТОМАКЕ

– Все в сборе. Можно приступать! – громко прозвучал голос моложавого рослого джентльмена. На пару секунд в просторном кабинете на тридцать седьмом этаже одного из многочисленных офисных зданий Вашингтона наступила тишина. Затем вошедшие в помещение последними мужчина в скромном сшитом по индивидуальному заказу костюме ценой в 50 тысяч долларов и стройная грациозная афроамериканка, вежливо кивнув, заняли два свободных места за столом. Держались они с чувством собственного достоинства, иначе и быть не могло.

В этом безымянном офисе собрались люди, реально обладающие влиянием на политику не только сильнейшей страны мира, но и остальной Земли. И пусть в официальной табели о рангах они никогда не поднимались выше вторых, третьих мест, пусть они не владели контрольными пакетами транснациональных корпораций, все равно именно они принимали решения, влияющие на курс непобедимого линкора с именем Соединенные Штаты Америки. Именно в этом скромном кабинете в данный момент сосредоточилась власть и не снившаяся почитавшимся, как великие, императорам и президентам.

Никто из присутствующих, или почти никто, не стремился к громким титулам и званиям. Они прекрасно знали, что короля играет свита. А в современном мире король зачастую только марионетка в руках настоящих хозяев положения. Имея достаточно денег, чтобы не думать о них, собравшиеся на совещание не стремились к руководству крупными компаниями. Для большинства это был пройденный этап. В любой момент любая корпорация с удовольствием приняла бы любого из этих людей в состав своего совета директоров. Но рассматривались такие перспективы только в качестве самого худшего варианта, когда в политике делать будет нечего. В конце концов, дело не в деньгах, а в возможности ими управлять.

– Теперь можно и поговорить, – подал реплику пожилой лысеющий мужчина в очках, выделявшийся крупным носом с горбинкой. Именно он, никогда не входивший в списки миллиардеров, публикуемые в журнале «Форбс», контролировал финансовые инструменты североамериканской державы. Одним мановением пальца он мог создавать и превращать в пыль миллиардеров.

– Тогда, Алан, тебе и начинать.

– Хорошо. – Алан в раздумье поднял руки перед собой так, что кончики пальцев оказались соединенными. – Сегодня можно сказать: политика, которую мы проводили на протяжении последних десятилетий, обанкротилась. Мы потерпели поражение, и хуже того, все наши попытки выйти из кризиса только усугубляют положение… – Слушали его внимательно. Слова этого человека значили многое. Если он говорит о кризисе, значит, так оно и есть. – Сейчас все предпринятые нами в свое время меры по установлению контроля над мировой экономикой играют против нас.

– Вы имеете в виду отказ от золотого стандарта и введение мировой валюты? – поинтересовалась афроамериканка, единственная женщина среди присутствующих.

– В том числе и это. Всем вам известно, что кризис девяносто девятого года привел к обрушению информационной постиндустриальной экономической системы. Но это не самое худшее, со временем мы могли бы восстановить статус-кво. Несколько финансовых операций, управляемые кризисы в нужных регионах, обвал курсов конкурирующих валют… – Ответом были сдержанные смешки. Старые добрые методы, именно так и принято валить конкурентов. Обычное дело. – Это все ерунда. Фатальным для нас является вывод производственных мощностей в страны третьего мира. В свое время это был логичный и адекватный шаг, после кризиса семьдесят второго года и отказа от золотого содержания. Все равно контроль оставался за нами, а издержки снижались. Но после падения доллара эта мера привела к частичной потере контроля над капиталами и резкому падению уровня жизни и ВВП в метрополии.

– В систему не был заложен необходимый запас прочности?

– Нет, он был излишен. Никто не мог предугадать, особенно после успехов конца восьмидесятых, что русские смогут не только удержаться от падения в хаос, но и провести блестящую глобальную финансовую акцию. – Алан глубоко вздохнул и поднял глаза к потолку, всем своим видом демонстрируя, что даже он не был способен предугадать шаги этих «крези рашен». – В итоге мы отброшены на полвека назад. Сейчас стоит задача удержать позиции на континенте, о контроле над основными ресурсами и стратегическими точками можно только мечтать. В следующие пять лет мы потеряем большинство своих подконтрольных территорий в нефтяных регионах. Ресурсов для удержания позиций нет.

– Это все понятно, – взял слово сидевший справа от негритянки седовласый, круглолицый джентльмен. – Хуже то, что мы, сделав ставку на глобализацию, сегодня оказались банкротами. Даже наши вооруженные силы в условиях перманентного кризиса – не панацея. При катастрофической нехватке финансирования мы вынуждены проводить сокращения. Уже сегодня аннулировано большинство кораблестроительных заказов. За последние три года были закуплены только двадцать три истребителя и три штурмовика. Зато списаны более двухсот самолетов и восемь кораблей. Мы сокращаем свое присутствие на второстепенных базах. Готовятся планы по выводу войск с европейских баз.

– Это временные трудности, через год финансирование начнет расти. У нас хорошие финансовые прогнозы. Дональд, вы планируете акцию против Ирака? Президент очень болезненно относится к слишком самостоятельной политике Ирана и Ирака. Залив – это тот регион, где мы не имеем права отступить.

– Уже не планируем, – коротко ответил Дональд и потянулся к графину с водой. Залпом опрокинув стакан, он продолжил: – Мы только создаем угрозу удара, не более. Техасец может говорить что угодно. Он даже отдал приказ готовить удар по Хорватии… – после этой фразы Дональд красноречиво постучал пальцем по виску. – Даже операция против Ирака обойдется слишком дорого, и нет уверенности, что нам хватит средств, чтобы компенсировать расход высокоточных боеприпасов и технических средств.

– Тогда, может, попробовать план «Стремительный питон»? Вариант с молниеносным силовым захватом основных стратегических точек и сырьевых регионов. У нас достаточно сил для реализации этого плана и удержания позиций в течение года.

– Нет, Майкл, слишком поздно. Россия, Китай и Европа уже сейчас смогут парировать наш бросок и поддержать сопротивление в зонах оккупации. Ресурсов у них хватает. А затем дело закончится длительной войной, и в итоге нас выбьют с контролируемых территорий или мы просто не сможем воспользоваться захваченными ресурсами. Это будет полным коллапсом.

– Акция в Хорватии еще более самоубийственна. Без достаточных ресурсов мы объявляем войну Европе и Советскому Союзу, – хихикнул Алан.

– Прошу меня извинить, джентльмены, – неожиданно для всех язвительно заявила темнокожая леди, – но мне казалось, что меня пригласили не для того, чтобы выслушивать общеизвестные факты. Поверьте, в администрации, несмотря на имидж Президента, следят за ситуацией.

– Я в этом и не сомневаюсь, Конди, – вежливо улыбнулся директор разведывательного управления. – Это было только вступление. Но мистер Александер может нам предложить интересное решение нашей проблемы.

– Тогда я начну, – скромно молчавший до этого времени шатен с античным профилем отложил в сторону ручку, которой он рисовал на бумаге. – Сейчас на планете, кроме США, имеются следующие полюса силы: Европа, Советский Союз, Китай и Азиатские тигры. Наименьшая угроза исходит от Европы, они и так еще долго будут выходить из кризиса глобализации. Наибольшую угрозу представляют последние.

– А русские? Сейчас они превосходят нас по некоторым параметрам.

– Не по некоторым, а по большинству – ехидно улыбнулся Майкл. – Может, у них меньше авианосцев, но зато богатейший бюджет и стремительные темпы развития. Мы отвлеклись, прошу вас, Александер, продолжайте.

– Хорошо, – тот коротко кивнул Майклу. – По данным Управления, русские сделали правильные выводы из итогов Третьей мировой войны и своего поражения. Они не претендуют и не собираются претендовать на мировое господство ближайшие 50 лет. Сейчас они проводят политику создания многополярного мира, в пику нашему проекту глобализации, и монтируют защитные барьеры вокруг сферы своих интересов. Добавлю, они нанесли нам очень сильный удар, практически разгромили нас в Югославии, но при этом действовали в рамках самообороны. В целом их система мироустройства гораздо гуманнее нашей. – От взгляда Александера не ускользнули скептические ухмылки слушателей. Но он с невозмутимым видом продолжил доклад: – Если в наших планах русским отводилась только роль третьесортной сырьевой страны или сборочного цеха и нашего наемного щита против арабского мира, то их модель предусматривает существование независимых Соединенных Штатов Америки со статусом одной из ведущих держав.

– Интересная точка зрения. Аналитики моего ведомства пришли к аналогичным выводам.

– Это верная, реалистичная точка зрения, Дональд.

– Прошу вас, Александер, продолжайте. – Сегодня эта фраза, казалось, стала самой популярной репликой на совещании.

– Основной опасностью для нас является Китай. Мы сами в свое время приложили немало усилий для укрепления их экономики и вбухали громаднейшие средства в китайское производство. Согласно первоначальному плану глобализации это было верное решение, дешевый цех массовой продукции, но сегодня Китай не дает нам возрождать собственное производство. Слишком низкая у них себестоимость.

– Заградительные пошлины бесполезны, – добавил от себя Алан, – они работают только для защиты внутреннего рынка и связаны с целым комплексом проблем по регулированию ценообразования. А нам жизненно необходимо наращивать экспорт.

– Кроме того, Китай не останавливается на достигнутом и стремится наладить у себя высокотехнологичное производство. Себестоимость опять же оказывается существенно ниже общепринятой. Созданный нами дракон вырвался из пробирки и готов поглотить весь мир.

– Точное сравнение, – заметил Майкл, остальные молча слушали доклад.

Даже Конди, сначала с прохладцей отнесшаяся к приглашению на это неофициальное совещание, задумчиво смотрела на Александера, положив подбородок на сцепленные пальцы. Ей импонировали развитые интеллектуалы с независимым и неординарным мышлением.

– Китай слишком бурно развивается, они покупают и воруют технологии, агрессивно вторгаются на новые рынки сбыта, выращивают и продвигают своих агентов влияния в продвинутых странах. Рост потребления энергоносителей в Китае постоянно растет, также они увеличивают импорт других видов сырья. Это подстегивает рост цен. Добавлю, Китай проводит целенаправленную эмиграционную политику. Таким образом, они не только снижают внутреннее демографическое давление, но и создают пятую колонну в других государствах. Многочисленные анклавы китайцев не теряют связь с родиной, они играют роль агентов влияния и центров китаизации. Сейчас из всех соседствующих с Китаем стран чайнатаунов нет только в Японии и СССР. И только благодаря жесткой иммиграционной политике.

– Вы правильно упомянули о росте потребления ресурсов. Китайцы тратят ресурсы, которые Бог дал для процветания Америки.

– Алан, оставьте свою метафизику. Не вмешивайте Старика в дела наши грешные, – моментально отреагировал Джордж.

– Проблема на самом деле серьезная, – подключилась к разговору Конди. – Дональдом уже выдвигалось предложение спровоцировать масштабный конфликт между Китаем и Советским Союзом. Но возможностей для реализации этого плана практически нет.

– Предложение интересное, и реализовать его, пожалуй, возможно, но последствия этого конфликта абсолютно непрогнозируемы, кроме того, это будет только временным решением наших проблем.

– Но в этом варианте русские уничтожат нашего конкурента и сами понесут значительный урон. Мы одним выстрелом подстрелим двух куропаток.

– К непредсказуемым последствиям я отношу степень урона для китайской экономики, изменение паритета на Дальнем Востоке и направление волны эмиграции китайцев. По одному из вариантов развития конфликта русские возьмут под контроль китайское побережье и используют на всю катушку дешевые трудовые ресурсы Китая. В этом случае они за десять лет придут к отказу от региональной политики и к необходимости реализации своего собственного плана глобализации. Для нас это смерти подобно. А если в результате войны начнется массовый исход китайцев, – Дональд красноречиво поднял глаза к потолку и сложил ладони перед собой, – наступит хаос.

– А если их всех уничтожить? Мы можем намекнуть русским, что они могут не стесняться, применяя меры снижения демографического давления со стороны Китая.

– Технически нереализуемо традиционными средствами. Даже атомная бомбардировка не приведет к достаточному результату.

– А нетрадиционными? – задала вертевшийся на языке вопрос Конди, она начала догадываться, ради чего проводится это совещание.

– Для этого мы и собрались, – ответил на ее вопрос Александер. – Новыми, нетрадиционными методами мы можем, как вы изящно выразились, «снизить демографическое давление» до оптимального. Заодно сократить мировое потребление ресурсов и перестроить мировые производственные циклы выгодным нам образом. И все это без войн или почти без войн. Заодно мы оздоровим свою экономику, безболезненно вернемся к индустриальной структуре, опустим цены на энергоносители и получим доступ к ключевым стратегическим точкам Нового Мира.

– Интересно, продолжайте.

– Техасцу про нефть не говорите, – усмехнулся Джордж.

– Разработки велись давно, хотя приемлемые результаты получены только в этом году, – с невозмутимым видом продолжил Александер. – В настоящее время нами завершены все лабораторные испытания и бета-тестирование. Да, у нас теперь есть боевой вирус с модусом генетической избирательности, – ответил он на немой вопрос, легко читавшийся в глазах слушателей.

– Расовое оружие?! О боже! – не сдержала эмоций Конди. Дональд при этом подмигнул Майклу.

– Это абсолютно безопасное оружие. Идеал в кубе. Поражает только азиатских монголоидов. Смертность выше девяноста девяти процентов.

– Но вирусы могут мутировать. Что будет, если ваш питомец изменится?

– Нет, Джордж, никакого риска. Тестирование велось три года, ни одного сбоя. Структура вируса «Дифенс» получилась абсолютно жесткая. Ни одного изменения штамма за время испытаний. В качестве исходной модели была взята лихорадка Эбола. Это редкий, очень эффективный и очень жесткий, немутабельный вирус.

– Значит, «Дифенс», – мечтательно протянула Конди, она в одно мгновение оценила перспективы применения этого сверхоружия. – Хорошее название.

Алан в это время внимательно рассматривал ногти на своих руках. Наконец он изрек:

– Идея хорошая. Это должно сработать. Разумеется, необходим подготовительный период, когда мы сможем перенаправить и скорректировать финансовые потоки оптимальным образом. Как я понимаю, в результате акции экспорт из Китая и Юго-Восточной Азии полностью прекратится?

– Вы всегда думаете только о финансах. А операция приведет к гибели миллиардов людей. Что будет в случае утечки информации? Пол Пот и Гитлер по сравнению с нами покажутся младенцами, – нахмурилась Конди.

– Леди, я полагаю, этого не произойдет. Естественная мутация, каприз природы. А Александер обеспечит надежных исполнителей и качественное выполнение работы. В любом случае мы контролируем СМИ, значит, будет сформирована необходимая точка зрения на проблему. Но не будем зацикливаться на технических вопросах. Лучше скажите: каков механизм действия вируса?

– Распространение происходит воздушно-капельным путем. Как я уже говорил, заболевают только азиатские монголоиды и гибриды в первом-втором поколении. Но во втором поколении смертность всего около сорока процентов. Инкубационный период составляет 20-25 дней. Никаких симптомов нет, но с момента заражения человек уже является носителем и распространителем вируса. Заболевание сразу начинается с острой фазы, лихорадка, нарушения нервной деятельности и работы внутренних органов. Через четыре-шесть дней наступает смерть. Белые, черные, американские индейцы и переходные расы абсолютно имунны, в их организме вирус погибает за несколько дней. Во внешней среде вирус живет до месяца. В самом идеальном случае до сорока дней.

– Чем его лечить?

– Лечению не поддается, мы разработали вакцину, но ее эффективность не более десяти процентов.

– Действительно идеальное оружие, – заметил Дональд.

– Планируется ли заражение территории США? – поинтересовалась Конди. Все, кому приходилось с ней работать, говорили, что у нее нет сердца, только холодный острый интеллект. Наверное, поэтому личной жизни у Конди не было. Только работа с самого раннего утра до позднего вечера, и никакой романтики.

– Да, планируется инфицирование основных очагов расселения китайцев, примерно через месяц после начала эпидемии, – ответил Александер и, глядя прямо в черные глаза Конди, спросил: – Вы одобряете план?

– Зачем спрашивать? Майкл и Дональд все заранее просчитали, в том числе и мое согласие. Зачем делать глупости?

– Это означает согласие?

– Президента информировать не будем? – негритянка ответила вопросом на вопрос.

– Нет, это излишне, – успокоил ее Майкл. – Он – лицо нации, рыцарь демократии. Ему нет необходимости заниматься такими рискованными делами, как наше.

– Тогда решаем вопрос со сроками операции. Я согласна.

– Оптимально провести инфицирование в начале октября, чтобы эпидемия началась в ноябре. Зима препятствует распространению сопутствующих эпидемий.

– А вот этого вы не говорили!

– А что вы думаете? Что бывает, когда на улицах гниют груды трупов? На большей части районов заражения похоронных команд не будет.

– Понятно. – Алан потер мочку уха, что у него означало согласие с аргументами оппонента. – Ноябрь меня устраивает. Мы успеем простимулировать возрождение производства в метрополии.

– Можно привлечь бюджетные средства под видом «Программы сокращения безработицы».

– Прекрасно, Майкл! Это стоящая идея. Навскидку нужны полтора триллиона долларов. Из бюджета выделим 200 миллиардов, еще триллион привлечем путем снижения ставки рефинансирования по целевым проектам и льготными налоговыми схемами. Остальные добавятся после начала операции.

– Бюджет не лопнет?

– Нет, включим станок. В январе начнется бум, и инфляции не будет, биржа не успеет отреагировать.

После этой жизнеутверждающей фразы Алана Майкл поднялся с места и, поблагодарив всех присутствовавших за хорошую работу, предложил завершить планерку, с тем чтобы собраться через неделю, уже с конкретными предложениями. Возражений не последовало.

В дверях Александер тихонько придержал за локоть Майкла. Тот пропустил вперед Джорджа, а затем отошел в сторону.

– Зачем ты ее пригласил? – поинтересовался Александер, когда они остались одни. – Я сегодня чуть было не сбился. Вовремя вспомнил, что в список иммунных надо включить и негров.

– Я же неоднократно говорил: она нам нужна. Эта женщина может обеспечить режим наибольшего благоприятствования, кроме того, от нее многое зависит во внешней политике. Нам сейчас необходимо серьезное прикрытие на подготовительном этапе.

– А потом? Она быстро сообразит, что вирус действует шире, чем обещалось.

– Не бойся, не успеет. Эта фригидная мартышка заболеет одной из первых. Ты лучше подумай о выгодном вложении своих денег. Сегодня можно за бесценок купить готовые производственные площади с оборудованием. Через два месяца цены вырастут.

– Об этом я уже подумал, завтра подпишу пару контрактов. А насчет Конди ты слишком самоуверен. Даже заболев, она успеет выдать информацию или устроить нам проблемы.

– Тогда надо будет применять другие методы, – согласился Майкл. – Не беспокойся, есть у меня варианты. Этим будет заниматься другое подразделение. А еще лучше – другая фирма.

После разговора мужчины вместе вышли из кабинета и спустились на лифте. Молчаливый молодой человек в стильном черном костюме, все совещание просидевший в приемной, закрыл кабинет на ключ. Сегодня этот безымянный офис больше никому не понадобится.

Быстро миновав вестибюль, пройдя через вертушку и наконец оказавшись на улице, Александер молча кивнул на прощание Майклу и направился к своей машине. Сегодня ему удалось запарковаться всего в четверти квартала от нужного здания, напротив аптечного магазина. Редкое везение. Отключив сигнализацию и забравшись в свой черный «БМВ Х-5», Александер первым делом извлек из кармана телефон и набрал номер Джины.

– Алло, привет, дорогая, ты не сильно занята?

– Работаю, но для тебя всегда найдется несколько минут. Алекс, ты же знаешь, – отозвались на том конце радиоканала.

– А что ты делаешь сегодня вечером? – промурлыкал в трубку Александер. Нежный голос Джины сводил его с ума.

– Ну, пока не знаю. А что? Есть предложения?

– Да, есть. Давай сегодня возьмем столик в нашем любимом кафе и закажем пиццу с розовым вином.

– О! Александер, я тебя не видела уже целую неделю. Ты приедешь в Большое Яблоко?

– Любимая, я заеду за тобой после работы. В шесть устроит?

– Да, ты же знаешь мое расписание. Я буду ждать.

– Пока, целую, – тихо ответил он, стараясь передать голосом все возможные оттенки нежности. – Я соскучился по тебе, любимая.

– Пока, пока, милый, – отозвались не менее нежно. В голосе девушки отчетливо угадывалось обещание волшебной ночи.

Выключив телефон, Александер поцеловал аппарат и положил его на переднюю панель. Целая неделя прошла с момента их последней встречи, а он и не заметил. Работа, работа, всю жизнь только работа. Она занимает все свободное время и оставляет для личной жизни сущие крохи! С другой стороны, именно работа делает его целостной уникальной личностью. Принадлежность к большому и важному делу для настоящего мужчины очень важна. Жаль, для общения с Джиной остаются только телефон да еще редкие встречи.

А может, сделать ей предложение? Александер чуть не закашлялся от этой неожиданно пришедшей в голову мысли. Она ждет предложения, он это знал, но не был готов к такому шагу. Он не был уверен в себе. Будет ли время для семейной жизни, если сейчас он постоянно в разъездах и командировках? Сможет ли он жить вместе с Джиной? Не ночевать иногда в ее квартирке, а именно жить. Он не знал ответов на эти вопросы. Пока не знал.

А все равно надо! Александер чувствовал сердцем – голова в такой ситуации отказывается адекватно мыслить – это самый лучший вариант. С Джиной он всегда оставался самим собой, не играл, не носил маску, а именно был самим собой. Такое встречается редко, обычно люди неискренни с окружающими. А кроме того, Джина была женщиной, с которой просто хочется быть рядом.

Александер посмотрел на часы, завел мотор и выехал с парковки. Сегодня он должен попасть в Нью-Йорк, заехать в некую фирму с ничего не говорящим названием, неофициальный филиал Управления. Офис фирмы находился в одном из знаменитых Близнецов Всемирного торгового центра, а там вечная проблема с парковкой, даже подземная стоянка постоянно забита. А потом, сделав это маленькое дело, Александер будет свободен до утра, и ни Бог, ни Дьявол не помешают провести ему это время с любимой женщиной. А во время следующего приезда в Нью-Йорк он сделает Джине официальное предложение. Он знал это. Именно сегодня Александер понял, что в противном случае вся его жизнь не будет иметь смысла.

Глава 3

НОВЫЕ ХЛОПОТЫ

Утро начинается со звонка будильника и заканчивается в момент прихода на работу. Сегодня это правило подтвердилось на все сто. Не успел Станислав Петрович Рубанов, войдя в кабинет, поздороваться с сотрудниками и повесить куртку в шкаф, как в кармане требовательно заиграл саундтрек из знаменитого фильма «Обитаемый остров». На экране мобильника горела надпись «Воронцов».

– Слушаю, Владимир Антонович.

– Рубанов, ты на работе? – В устах непосредственного начальника эта фраза звучала не как вопрос, а как утверждение. – Срочно поднимись ко мне.

Убрав телефон обратно в карман пиджака, Станислав повернулся было к двери, но вовремя остановился. Как начальник отдела, он не мог проявлять излишнюю поспешность перед лицом подчиненных. Следует добавить: новоиспеченный начальник отдела. Всего две недели прошло с тех пор, как возглавлявшего Восточноазиатский отдел Управления Технического Сопровождения Оборонэкспорта старого зубра Игоря Карповича Шнурова перевели в Управление Военных Контрактов, а на его место назначили Рубанова.

После повышения у Станислава Петровича прибавился не только оклад, но и обязанности. Если до этого Стас в основном работал по Вьетнаму, сопровождал программу модернизации систем ПВО, то теперь на его плечах лежала вся Восточная Азия – один из основных рынков сбыта советской оборонки, выгодный и перспективный регион. Сотрудник Управления Технического Сопровождения обеспечивал практическую сторону выполнения контрактов. Надо ли говорить, что работы было много, многомиллионные контракты – это не шутка. Всегда возникают не учтенные при планировании вопросы, которые надо срочно решить, и желательно не в ущерб для Оборонэкспорта.

Станислав уверенной неторопливой походкой подошел к своему столу, передвинул с места на место стопку документов и пролистал ежедневник.

– Елизавета Сергеевна, что у нас с китайским контрактом на истребители?

– Работаем, Станислав Петрович. Вчера вечером с завода пришло подтверждение об отправке первой партии. Все по графику.

– А контрагенты? Сбоев нет? Если будут проблемы, докладывайте незамедлительно, – серьезным тоном распорядился Станислав.

Подписанный на три года вперед договор был одним из самых важных для Оборонэкспорта. Советский Союз по этому контракту поставлял 40 перехватчиков «Су-30», с ремкомплектами, боекомплектом и гарантийным обслуживанием. Китайцам истребители обошлись в 180 миллионов рублей за самолет, плюс стоимость ракет и запасных частей, плюс к этому расходы по контракту на реконструкцию аэродромов. Очень хороший куш. Китай проводил модернизацию своей армии и закупал большие партии нового оружия. Всем сотрудникам Оборонэкспорта было известно, что вслед за этим договором последуют новые контракты, а значит, будут и хорошие премии для проявивших себя специалистов.

Только удостоверившись, что все сотрудники на месте, а работа идет, Станислав вышел из кабинета. Папку он с собой брать не стал. Если бы потребовалось, Воронцов бы предупредил, о каком вопросе будет идти речь, дабы сотрудник успел подготовиться.

Станислав легко взбежал по лестнице на четвертый этаж, вежливо кивая встречным коллегам. В коридоре, не доходя нескольких шагов до приемной, он столкнулся с Александром Комаровым, начальником Североафриканского отдела.

– Здорово, к Графу? – приветствовал Стаса коллега.

Тот только кивнул в ответ. Графом сотрудники за глаза называли Воронцова. Сам Владимир Антонович отрицал свою связь со знаменитым графским родом, но на сослуживцев это впечатления не производило. Прозвище прилипло намертво.

В приемной Рубанов коротко поздоровался с секретаршей Сонечкой и толкнул дверь кабинета Воронцова.

– Доброе утро, Владимир Антонович!

– Гуд монинг, – начальник управления любил к месту и не к месту блеснуть иноземными словечками. – Работа идет?

– Идет, Владимир Антонович. Все по графику, – произнес дежурную фразу Станислав, присаживаясь к столу.

– Это хорошо. У нас намечается новый, очень жирный контракт с Китаем, – перешел к делу Граф. – Первоначальная договоренность уже достигнута. Нашей службе осталось уточнить детали и обсчитать цифры. Но предупреждаю, нюансов много, сумма контракта зависит в первую очередь от того, как сработает твой отдел.

– Что будем поставлять? Авиация? Танки? Корабли? Или автомобили? – Станислав, проявляя внешнюю заинтересованность, в душе не обольщался насчет оказанного ему доверия. На практике это означало очень много работы и довольно призрачные перспективы поощрения. Как обычно, виноватыми оказываются конкретные исполнители, а не авторы идеи.

– Все вместе, и еще немножко. Как тебе известно, у китайцев далеко не лучшая армия. Очень много устаревшей техники, это большая часть парка. Многое еще наших древних разработок. Толку от этого хозяйства нет, а место оно занимает. Наши ребята предложили китайцам провести модернизацию того, что еще можно привести в божеский вид.

– Можно считать, им надо модернизировать всю технику, кроме наших последних поставок, – продемонстрировал свою осведомленность Станислав. – У китайцев даже «МиГ-19» летают.

– Не только летают, но и составляют основу истребительной авиации, – с серьезным видом произнес Воронцов, одновременно поднимая очи к небу и усиленно крестясь. – Но мы эти артефакты оставим археологам. Это не лечится.

– Понятно. – Станислав с трудом сохранял серьезный вид после пантомимы, сопровождавшей слова начальника.

– А «двадцать первые» «МиГи» еще можно оснастить новой электроникой и ракетами. Опыт у завода есть. С танками и прочим хозяйством ситуация аналогична.

– Что требуется от нашего управления?

– Вот тебе наработки по китайской армии. – Граф протянул Рубанову увесистую папку на тесемках. – Данные свежие. Из здания не выносить, сам знаешь. Прочитай, ознакомься. У тебя есть контакты с заводами и НИИ. Надо определить, за что мы можем взяться, а что лучше не трогать. В общем, надо выдать технические рекомендации.

– Ясно. – Станислав с опаской посмотрел на папку, судя по толщине, разбирать ее придется долго. – На какую сумму ориентироваться?

– Давай пока будем крутить максимальный вариант. Ху Дзиньтао денег на армию не жалеет, чем больше выдоим, тем лучше. – Широко улыбнувшись, Граф обнажил свои крупные, чуть желтоватые зубы.

Понимая, что разговор окончен, Станислав подхватил папку под мышку и вышел из кабинета.

– Станислав Петрович, прихватите для Жаркова. – Сонечка протянула Рубанову аккуратно сложенную гармошкой ленту факса, как только он очутился в приемной.

– Это откуда так много?

– Из Харькова, с танкового. Еще ночью пришло.

– Давай, – проронил он, принимая ленту. Скорее всего, это был ответ на запрос о возможных вариантах тропической комплектации новых танков. Леня Жарков еще неделю назад интересовался этой проблемой.

Вернувшись к себе в отдел, Станислав первым делом бухнул папку на свой стол. Вторым делом он попытался вспомнить, что запланировано срочного и не терпящего отлагательств на сегодняшний день.

– Станислав Петрович, вам в приемной факс случайно не передавали? – Леня Жарков с надеждой в глазах смотрел на начальника.

– На, держи! Слушай, а они не могли по «мылу» скинуть? Страниц пятнадцать, как минимум.

– Не знаю, – честно ответил Леня, протягивая руку за долгожданным факсом. – Может, у них сканера нет?

Только сев за стол и потянувшись к папке, Станислав вспомнил, что два дня назад давал задание скорректировать график поставки оборудования для наших специалистов во Вьетнаме и устранить причины задержек. В ответ работающие над вопросом Скуратов и Кончинская пояснили, что теплоход «Амударья» застрял в Нагасаки из-за забастовки докеров. На судне находятся 14 полноприводных грузовиков и контейнеры с электронными блоками для модернизируемых зенитных комплексов. Пароходство не может отправить судно прямиком в Хайфон, пока в Японии не выгрузят попутный груз. Планируемая задержка – примерно неделя. Но, с другой стороны, все не так плохо, так как на этот случай распространяются обстоятельства форс-мажора.

Второй сухогруз с основным грузом зенитных ракет, радарных антенн, боевых частей к старым ракетам и четырьмя новенькими установками «Тор» вчера вышел из Владивостока и идет прямиком в Хайфон без заходов в другие порты. Рейс попадает под категорию «особо важных», и поэтому судно сопровождается военным кораблем. В целом ситуация под контролем, задержка не повлечет за собой нарушений обязательств поставщика. А если честно, Вьетнаму никто, кроме нас, новые системы ПВО и не продаст, не говоря уже о модернизации старых. Так что никаких последствий не будет.

Разобравшись с этим вопросом, Станислав Рубанов развязал тесемки папки и погрузился в изучение ее содержимого. Пора было прояснить вопрос с новым контрактом. Оторвался он от документов только за пять минут до обеда. Содержимое папки впечатляло и наводило на размышления. Кроме данных по численному составу, степени износа и боеготовности, наличествовали полные ТТХ всех образцов техники, стоящей на вооружении китайской армии. В комплект входили и аналитические обзоры, и прогнозы на ближайшее будущее. И даже планы развертывания армии на случай войны с основными противниками.

– Так, прошу всех быть на месте ровно в два часа, – изрек Станислав, поднимаясь со стула.

Затем он оделся и отправился обедать. Работа работой, а обед по расписанию! Рубанов уже сделал для себя определенные выводы и выбрал наиболее перспективные направления, оставалось обсудить задачу с сотрудниками и распределить фронт работы.

Настроение было отменным, а раз так, то обедать Станислав отправился в одно хорошо ему известное кафе за углом. Готовят неплохо, и цены вполне доступные. В тот момент, когда Станислав уже спустился в вестибюль, заиграл телефон.

– Привет, дорогая! Как дела?

– У нас все хорошо, – прозвучал в ответ мягкий голос Наташи. – Гуляли в сквере, притащили домой ветку с листьями. Сейчас мы покушали и спим.

– Молодцы! Вы у меня самые лучшие. А как ты? Дома все нормально? Не устала?

– Нет, у меня все нормально. Думаю, что готовить на ужин.

– У тебя, любимая, все получается очень вкусно. – Стас говорил абсолютно искренне. Супруга хоть и не творила чудеса у кухонной плиты, но зато не портила продукты, и все, что она готовила, можно было безбоязненно есть. Что уж тут говорить человеку, привыкшему к холостяцкой жизни и ужину из микроволновки?

– Спасибо! Ты у меня замечательный. Да, Стас, – после короткой паузы добавила супруга.

– Слушаю, любимая.

– После работы купи, пожалуйста, хлеб, кефир, сливки или молоко для маленького и упаковку подгузников.

– Хорошо, возьму. Что-нибудь еще прикупить? Вкусненького?

– Ну, на твой выбор, – задумчиво протянула Наташа. – Деньги-то есть?

– Есть. – Стас машинально похлопал себя по карману. Да, полтинник с мелочью там были, а еще в пиджаке две сотенные бумажки. Зарабатывал он неплохо, денег семье хватало.

– Ладно, пока, пока. До вечера.

– До вечера, любимая! – с этими словами Станислав выключил телефон.

Хорошо, когда дома тебя ждут! От этой мысли Стас даже зажмурился. Придешь вечером домой, прямиком с работы, только в магазин забежать – и все. А там Никита, если не спит, бежит обнять папку. Наташа следом, интересуется, как дела. Ужин уже готов. Остается обнять сына и жену, раздеться, умыться, перекинуться парой слов с супругой и ужинать. А потом поиграть с ребенком, рассказать ему пару сказок. Послушать его лепет. Как это прекрасно! А всего три года назад он считал себя неисправимым холостяком. До тех самых пор, пока в один прекрасный момент не сделал предложение Наталье Савельевой, с которой встречался уже почти год. И с тех пор он ни разу не жалел о принятом решении.

В кафе «У Акопа» сегодня было малолюдно. У раздаточной стойки никого, только за столиком в углу обедали двое молодых людей, по виду студенты. Станислав взял салат из свежей капусты, пюре с парой горячих, аппетитно пахнущих, размером в полтарелки котлет и черный кофе с корицей. Готовить кофе у Акопа умели: это был не стандартный растворимый «Рускафе», а натуральный молотый, любовно заваренный в настоящей турке.

Обошлось все это удовольствие в девять рублей с копейками, а порция такая, что наесться до отвала можно одним вторым. В столовой Оборонэкспорта обед обошелся бы на пару рублей дешевле, но там очередь и не так вкусно кормят. И настроение нынче было соответствующее. Спокойно сесть за столик, пододвинуть к себе салат и неторопливо вкушать, поглядывая через окно на спешащих пешеходов и проезжающие мимо машины. На дворе осень, начало октября, но сегодня сухо, и солнце иногда проглядывает сквозь облака. Последние относительно теплые деньки.

Когда Станислав уже разделался с салатом и насадил на вилку кусок котлеты, опять подал голос телефон. На экране светилась надпись «Змей». Именно так все друзья именовали некоего Алекса Абрамова, жизнерадостного неугомонного индивида, известного в узком кругу абсолютной непереносимостью спиртного и своим интересом к национал-коммунистической идеологии. Недавно возникшая НКПСС основной целью своей программы ставила построение коммунизма в отдельно взятой стране, Советском Союзе, естественно. Как это уживалось в одном человеке, Стас не понимал, но это не мешало ему считать Змея близким другом.

– Здорово!

– Привет! Как дела?

– Нормально. Сейчас обедаю.

– Надеюсь, не отвлек? – Змей, как всегда, был притворно вежлив. – У тебя на субботу какие планы?

– Пока никаких, – осторожно ответил Стас. Вопрос Абрамова подразумевал предложение организовать нескучное мероприятие на выходные. Поездка на дачу с семьями, нормальный отдых с пивом в бане или вечер в клубе, склеивание первых понравившихся девиц и плавное продолжение знакомства на съемной квартире – Змей мог предложить любой вариант и еще несколько на выбор. Его фантазия и любовь к приключениям не знали границ. Но тем не менее он был примерным семьянином. Такой вот парадокс. Ни одно его мимолетное увлечение никогда не шло во вред семье.

– Есть идея поехать к Лешке на дачу в Мотовиловку.

– Можно будет, только я сначала с Наташей поговорю, – этой фразой Стас дал понять, что на загул с ветреными девицами не поедет, не стоит и уговаривать, а на спокойный семейный отдых согласен.

– Ясный пень! Едем с семьями, с детьми. С ночевкой. Баньку натопим, попаримся, шашлыки на настоящих углях приготовим. Мне, знаешь, новый рецепт мариновки дали. Закачаешься!

– Можно будет, – повторил Стас. – Идея заманчивая, только ничего обещать не стану. Сначала надо согласовать с женой. Вечером перезвоню. – Удивительно, как меняются люди после женитьбы! Раньше Стас и не подумал бы с кем-нибудь согласовывать подобное мероприятие. Раз есть желание, возможность и время – надо ехать. И все тут! Никто не может помешать.

– Хорошо, давай до вечера. Ты, главное, не подводи. Если хочешь, я сам с Натальей поговорю, – настаивал Змей.

– Ладно, давай. Я перезвоню.

Закончив разговор, Станислав вернулся к своему обеду. А Змей стоящую идею подкинул. Если будет сухо, поедем обязательно. На выходные вроде никаких планов нет. Наташа, скорее всего, согласится, а Никита как обрадуется! Дача у Леши большая, настоящий дом и 12 соток земли. Рядом речушка, летом купаться можно, и лесок недалеко, можно будет в воскресенье утром за грибами прошвырнуться. Ладно, поживем – увидим.

Сразу после обеда Станислав, дождавшись, когда в кабинет войдет вечно опаздывающая Елизавета Сергеевна, попросил у сотрудников минуту тишины.

– Так, приступим. Нашему отделу дали новое задание. Требуется проанализировать материально-техническое состояние китайской армии и выдать рекомендации: что мы можем им предложить по программе модернизации старой техники.

– Станислав Петрович, но это забота коммерческого отдела! Опять нам непрофильную работу дают, – первым отреагировал на новость Евгений Александрович Козырев, старейший сотрудник отдела, начинавший свою трудовую деятельность еще в годы незабвенного Леонида Ильича и сейчас старающийся работать по принципу: «Пусть будет что будет – лишь бы спина не потела».

– Задание сложное, важное и ответственное, – ровным мягким голосом продолжал Станислав, хотя в душе он еле сдержался, чтобы не наорать на этого старого пня. Умение Козырева отмазываться от очередного задания, сваливать работу на плечи смежных служб или других сотрудников бесило не только Станислава Рубанова, но и прежнего начальника отдела. С другой стороны, Евгению Александровичу осталось только два года до пенсии, пусть спокойно досиживает, новую работу в этом возрасте трудно найти, конечно, если ты не специалист высокого класса.

– Я думаю, уровень наших сотрудников позволит выполнить это задание между основной работой, а мои скромные способности не помешают справедливо разделить премиальные, аккордные, внеурочные и прочие доплаты в случае нашего успеха, – Станислав специально упомянул о возможности поощрения, это не помешает. Кроме того, он слышал, что Сергею Скуратову предлагали перейти во Внешмашторг. А терять такого сотрудника жалко, дело свое он знает, опыт есть, и потенциал у парня хороший. Зарплату Станислав поднять ему пока не может, переаттестация лишь через полгода, только тогда можно будет присвоить новую категорию, приходится поддерживать парня премиями.

После открытого намека на поощрение глаза загорелись у всех сотрудников, кроме вышеупомянутого Козырева. А такие товарищи, как Сергей Скуратов, Катя Кончинская и Макс Остроумов, были готовы засучить рукава и немедленно приступать к делу уже после слов: «Задание сложное, важное и ответственное». Молодые ребята по 25-30 лет, энергичные, целеустремленные, с еще не закосневшими мозгами, уверенные в своих силах, им самое время успешно решать нерешаемые вопросы, и расти, расти, и расти.

– Что именно мы будем предлагать китайцам? Основные направления определены? – задал вопрос Макс. Это уже по делу, это уже начало работы.

Станислав коротко обрисовал ситуацию, основываясь на материалах из папки, полученной от Воронцова. Уложился ровно в десять минут. По ходу доклада он с удовлетворением отметил, как загорелись глаза молодежи и с каким неподдельным интересом впитывают информацию уже опытные, но еще достаточно амбициозные и энергичные Леонид Жарков и Антонина Шубина.

– Значит, так. Все основные материалы у меня здесь, – Станислав хлопнул по папке. – Если чего не хватает, будем обращаться к коммерческому и маркетинговому секторам. Выходить на КБ и заводы. А теперь прошу конкретные предложения.

После этих слов предложения посыпались.

– Говорите, у них семьсот «МиГ-21»? Нам только этих машинок на десять лет работы хватит.

– Вариант «21 – 98»? – переспросил Скуратов. – Можно предложить, у арабов мы уже этот вариант апробировали. Не хуже «Миража» получается.

– А смогут ли? – вмешался скептик Козырев. – Это же полностью китайская работа, хоть и по нашей лицензии. Это целая куча нюансов для инженеров. И качество китайское. Не развалятся?

– Раз летают, значит, до завода долетят, – авторитетно заявил Леня, – пусть не все семь сотен, но сто-двести штук модернизировать и отремонтировать за три года мы сможем.

– Это хорошо. Идем дальше. «МиГ-19» трогать не будем, – продолжила Антонина, сморщив носик и состроив уморительную физиономию. Весь наличный состав отдела захохотал во весь голос. Истребитель «МиГ-19» считался устаревшим еще в шестидесятых годах, а к 74-му году в СССР их полностью сняли с вооружения. – А что там по «Ту-16»? У нас они еще летают.

– Летают, – после короткого раздумья согласился Макс. – Доживают последние дни. Скоро оставшиеся машины отправят на переплавку.

– Максим, позвони в КБ Туполева, задай им вопрос.

– Хорошо, Станислав Петрович, думаете, предложить вариант?

– Ты сам прикинь: тяжелых бомбардировщиков у китайцев больше нет. Они и за этот раритет обеими руками держатся. Там электронику поменять, пару ближних ракет подвесить, и можно будет еще лет десять летать и даже бомбить.

Обсуждение нового задания длилось долго. Вскоре в работу включились все сотрудники, в том числе и Козырев. Евгений Александрович быстро зарубил пару сумасшедших идей и сам в свою очередь выдвинул предложение проработать вариант с танками «Т-54». Поставить новую пушку, автоматику, лазерные прицелы, навесить динамическую броню. Челябинские танкостроители уже проводили такие эксперименты. Результат был одобрен Министерством обороны, значит, и китайцам понравится.

Идея мозгового штурма оправдала себя. Были выдвинуты несколько интересных, заслуживающих внимания и глубокой проработки идей. Естественно, многие предложения сразу отсеивались за полной бесперспективностью. Так было решено не касаться флота. Модернизация старых эсминцев, по примерным подсчетам, обойдется лишь немного дешевле постройки аналогичных кораблей. Кроме того, сначала придется проводить дорогостоящие исследовательские и проектные работы с непредсказуемым результатом. Заказчик на это не пойдет.

– ПВО трогать не будем, – после бурного обсуждения Станислав не терпящим возражений тоном поставил крест на предложении Катерины.

– Станислав Петрович, вы же зенитчик?!

– Именно поэтому и не будем трогать. Лезть в зенитный комплекс китайской разработки мы не станем. Врач сказал – в морг, значит, в морг. А навешивать системы управления огнем на ствольную артиллерию – это не модернизация, а поставка нового оборудования. Отметается.

– А что тогда остается?

– Ничего. Ладно, давайте, что у нас еще?

Разговор закончился, только когда Елизавета Сергеевна обнаружила, что время подходит к половине седьмого, о чем она и сообщила остальным сотрудникам. Но даже, спускаясь по лестнице, Станислав слышал, как Макс Остроумов и Леонид Жарков обсуждают возможность размещения радаров «Гарпия» на старых самолетах с носовым воздухозаборником. Станислав хотел было догнать ребят и напомнить им, что «Гарпия» входит в число разработок, запрещенных к экспорту, но затем махнул рукой: пусть поговорят. Завтра утром сами разберутся, что почем. Пора домой бежать, там уже заждались, и в магазин не забыть заскочить по дороге.

Глава 4

ОПТИМИЗАЦИЯ

– Ну, как поездка? Рассказывай! – первым делом поинтересовался Павел Николаевич Шумилов, входя в кабинет Верховного.

– Нормально. Неплохо прокатился. Жаль, в Мертвом море не успел искупаться. – Арсений Степанович поднялся навстречу премьеру, на его лице играла широкая светлая улыбка. – Давай присаживайся. Дело есть.

– Догадываюсь, ты даже на рыбалке можешь говорить только о работе. – Павел Николаевич пожал руку Бугрова.

Арсений Степанович лишь сегодня ночью вернулся из поездки в Израиль. Формально дело касалось ближневосточного урегулирования, но, поскольку на встрече, кроме Бугрова, израильского премьера Ариэля Шарона, лидеров Сирии и Египта, присутствовала госсекретарь США Кондолиза Хаймс, круг затронутых вопросов наверняка был шире заявленного. Не только о всем надоевшей палестинской проблеме.

– Тут у нас пара интересных проектов намечается, – лицо Бугрова моментально приобрело серьезное выражение, – сирийцы согласны на расширение нашей базы в Тартусе.

– А Ариэль и Кондолиза уперлись рогами, – ехидно усмехнулся Шумилов.

– Нет, наоборот.

– То есть?! – у Павла Николаевича от изумления глаза полезли на лоб и очки спустились на самый кончик носа. Весь предыдущий богатый опыт ближневосточной дипломатии говорил, что такое в принципе невозможно.

– Именно так. Невозможное иногда происходит. Шарон попробовал возмутиться, даже припомнил черт знает какой договор, но американка его успокоила, попросила не вмешиваться. Заявила, что наше усиление в регионе сыграет положительную роль, снимет напряженность, послужит гарантией мира и процветания. И еще много подобной красивой ерунды наговорила.

– Она была сильно трезвой? – Шумилов не верил своим ушам, даже незаметно ущипнул себя. Нет, не спит. Странное дело, и Верховный абсолютно серьезен, первое апреля осталось далеко позади.

– Все так и было. Не надо, Паша, щипать руку, и затылок чесать тоже не надо. Блох у тебя нет. – Арсений Степанович подмигнул Шумилову, затем вернулся к прежнему разговору: – Ты сам понимаешь, что так и должно быть. Мы к этому стремились и сейчас начинаем пожинать плоды «Снежной жары». – Речь шла о знаменитой финансово-информационной операции, обрушившей доллар, экономику США и поставившей крест на идеях глобализации по-американски.

– Полная переориентация политики Вашингтона? Мирная сдача позиций? – догадался премьер. – Тогда почему молчит Трубачев?

В ответ Арсений Степанович молча протянул кожаную папку с тисненым гербом КГБ. Затем поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, направился к окну.

– На досуге почитаешь, – промолвил он, созерцая пейзаж за окном.

Павел Николаевич спокойно покачивался на задних ножках стула, в свою очередь наблюдая за Бугровым. Верховный целую минуту сохранял неподвижность, наконец круто повернулся к собеседнику:

– Тут еще одно дело. Как бы тебе попроще объяснить?

– Говори, как есть.

– Вчера утром я разговаривал с Кондолизой тет-а-тет. Она мне посоветовала на ближайшие полгода ограничить наши капиталовложения в Юго-Восточную Азию. Как думаешь, почему?

На этот раз пришло время задуматься Шумилову. Эту информацию можно было понимать по-разному. Это не могло быть намеренной дезинформацией, такие вещи на соответствующем уровне не проходят. Бугров сам, видимо, не понимал, что хотела сказать госпожа Хаймс этим неожиданным предупреждением.

– Она больше ничего не объяснила. Только посоветовала «воздержаться от долговременных инвестиций». Возможно, там планируется война или революция?

– Вполне вероятно. Корейский конфликт может опять вспыхнуть. А если наши китайские друзья планируют вернуть Тайвань? – Павел Николаевич достал носовой платок и тщательно протер очки. Больше никаких мыслей в голову не приходило. Он знал, что определенные круги в США готовы к тесному сотрудничеству с СССР, но госсекретарь не относилась к этим кругам. Она была сторонницей жесткой политики неукоснительного соблюдения приоритета прав США в любых внешних вопросах.

– Они уже много лет собираются. Собраться не могут.

– Значит, США сокращают свое присутствие в регионе. И естественно, опасаются резни по дереву.

– Верно, – обрадованно хмыкнул Верховный, – переводят авианосцы в Пёрл-Харбор, сокращают контингент на базах. Филиппины, Окинава, Япония, Корея – это сейчас основной пояс сдерживания местных. Без этих баз аборигены быстро решат свои территориальные вопросы и разногласия, снимут застарелые вопросы. Каков возможный масштаб конфликтов?

– Ты лучше проконсультируйся у Генштаба и КГБ. Я в этих делах не разбираюсь.

– Зато ты в других делах разбираешься. – Арсений Степанович быстрым шагом направился к своему столу. Массивный дубовый стул жалобно скрипнул, принимая на себя центнер живой массы Верховного.

– Надо будет Кондолизу в Москву пригласить, – неожиданно предложил Павел Николаевич.

– В Москву? – недоверчиво переспросил Верховный. – Можно. Хорошая идея, поговорить с нею в дружеской обстановке. Нам такие союзники нужны.

– Может, она мосты налаживает? – предположил Павел Николаевич. – Понимаешь, человек она жесткий, волевой, но, как все американские негры, испытывает сильнейший врожденный комплекс неполноценности. Другими словами, она не самодостаточна, ей надо или быть частью могучей всесокрушающей структуры, или найти сильного покровителя.

– Или курить крэк, – ухмыльнулся Верховный. – А идея интересная. Точно, она пыталась прощупать меня на предмет долговременного сотрудничества. – Бугров раздраженно махнул рукой. – Ладно, оставим это на потом. И без нее от своих проблем голова кружится.

– Тогда говори: что еще хорошего было в Израиле?

– Все нормально. С палестинцами Шарон постепенно разбирается, планирует выводить войска из сектора Газа. «Дорожная карта» действует. Арабы больше не собираются сбрасывать евреев в море. Хусейна я по телефону вразумил, чтоб засунул язык себе в задницу и никуда не лез. Ахмеджак иранский успокоился, понял, что базар надо фильтровать, больше лишнего не мелет.

– Ахмадинеджадом его зовут, – поправил Верховного Шумилов.

– Серьезно? И как ты их имена запоминаешь? Язык сломать можно, – отмахнулся Бугров. – Да, Миша Антонов из «Автоторга», помнишь такого? У сирийцев сборочный завод строить собирается. Вчера договорился.

Естественно, Шумилов не только помнил, но и прекрасно знал руководителя концерна «Автоторг». Молодой, энергичный директор был известен в узких политических кругах как возможный преемник самого Шумилова. Сам Павел Николаевич относился к таким слухам с известной долей иронии и, наоборот, поддерживал многие амбициозные проекты Антонова. Так, недавняя покупка «Автоторгом» заводов «Шкода» была возможна только с благословения премьера, одним росчерком пера выделившего необходимую сумму.

– Молодец Миша! – лицо Павла Николаевича расплылось в широкой улыбке, вопрос касался строительства очередного филиала КамАЗа. Теперь сирийский завод поможет увеличить поставки большегрузов на Ближний Восток, что позволит отхватить еще один неплохой сегмент рынка. Хорошее дело. А на следующий год намечается проникновение на европейский рынок. На этот раз «МАЗ» будет создавать сборочное производство и сервисную сеть во Франции.

– Говорит, что осенью две тысячи третьего выпустят первую машину и далее по 1500 штук в год собирать будут, – продолжил Верховный.

– Прекрасно! Но только долго что-то, для такой серии цех можно за пару месяцев собрать. Сегодня вызову Антонова, пусть доложит ситуацию.

– А больше вроде ничего и не было. Обычная встреча. – Арсений Степанович пожал плечами, перебирая листки календаря. – Ладно, Паша, заговорились мы. Скоро десять, мне еще текучку разгребать, – при этих словах он покосился на внушительную стопку документов в правом дальнем углу стола.

Попрощавшись с Бугровым, Павел Николаевич подхватил гэбэшную папку и вышел в приемную. Там уже терпеливо дожидались своей очереди несколько товарищей. Шумилов узнал главкома авиации маршала Андреева и председателя Центробанка Герасимова. Оба о чем-то тихо беседовали. При виде Шумилова они привстали с кресел и протянули ему навстречу руки.

– Доброе утро! Как дела?

– Какое утро? – в тон премьеру ответил Андреев. – Уже ясный день на дворе.

– Все равно, доброе. – Премьер хлопнул по плечу опешившего маршала и, не дожидаясь ответа, выскочил в коридор.

Уже когда машина выезжала из ворот Кремля, Шумилов тронул за плечо водителя:

– На Крымский вал, пожалуйста.

– В Монастырь, Павел Николаевич? – только и спросил тот, переключая передачи. Монастырем в Москве называли штаб-квартиру Ордена Будущего.

– Да, Сережа, в Монастырь. И не гони, как Шумахер. Мы никуда не опаздываем.

В ответ Сергей только вежливо кивнул, внешне соглашаясь с просьбой пассажира. Он искренне полагал, что на такой машине, как правительственный люксовый бронированный «ЗИЛ» с семилитровым движком, нельзя возить уважаемого всеми человека медленнее, чем сто километров в час. На МКАД и за городом скорость, естественно, возрастала еще раза в полтора-два и ограничивалась только состоянием дорожного покрытия и помехами в виде попутных и встречных машин. К слову сказать, водителем Сергей был великолепным – он сердцем чувствовал машину и никогда зря не рисковал на дороге. Других в кремлевском гараже не держали.

Пока автомобиль мчался по московским улицам, Павел Николаевич позвонил своему секретарю и попросил в конце дня назначить встречу с Антоновым. Шумилов не любил откладывать дела в долгий ящик. А быть в курсе всех дел экспортеров и крупных государственных концернов, наоборот, любил. Закончив разговор, он набрал номер Виктора Дмитриевича Привалова, бывшего журналиста-международника, а сейчас бессменного лидера Ордена Будущего.

– Добрый день, ты у себя? Я через десять минут подъеду, приготовь материалы обо всех значимых молодежных движениях. Нет, ничего серьезного, просто надо быть в курсе последних новостей. Да, панков и металлистов можешь не трогать, ладно, приеду, поговорим.

Убрав мобильник в карман, Павел Николаевич довольно улыбнулся, ему просто хотелось пообщаться с молодежью из Ордена, подзарядиться их неисчерпаемой, бурлящей энергией и задором. Он отдыхал душой среди этих ребят, но не объяснять же такие вещи Привалову? Лучше придумать повод для визита.

Ровно через два дня после возвращения Бугрова из Израиля, в понедельник вечером, в семье Шумиловых произошло уникальное событие: Павел и Марина пошли в кино, в обычный городской кинотеатр! Инициатором, естественно, выступила Марина. Накануне за ужином она нежным голоском, но в категоричной форме поинтересовалась: входит ли обеспечение культурно-развлекательной программой в категорию супружеских обязанностей? Слегка опешивший от такого вступления Павел вопросил: что означает термин «культурно-развлекательная программа»? Пойти в театр? Заказать частный концерт известного певца? Или просто посидеть в ресторане?

В ответ ему была продемонстрирована газета с коротеньким объявлением: с понедельника начинается прокат фильма «Волкодав».

– Это что, боевик? Я не люблю боевики, дорогая, ты же знаешь.

– Паша, это же кино по роману самой Сидоровой! Я целый год ждала, пока его доснимут.

– Фэнтези? – Павел скорчил презрительную мину, но открутиться ему не удалось.

– Это Сидорова! – произнесла супруга таким тоном, как будто речь шла о величайшем авторе всех времен и народов. Затем неожиданно поинтересовалась: – Когда мы в последний раз были в кино?

Павел попытался вспомнить, но не смог. В прошлом веке, это точно. А когда именно? Нет, уже после 91-го года. В конце концов он согласился. Марина была настроена решительно, да и самому захотелось посмотреть этот эпохальный фильм. Если люди его так ждали, значит, стоит сходить.

Предложение организовать просмотр в актовом зале Совета Министров было с презрением отвергнуто.

– Нет, идем в кинотеатр. Там стереозвук, большой экран, и вообще в кинотеатре фильм лучше воспринимается.

В итоге пришлось напрягать Управление безопасности и вести супругу в обычный московский кинотеатр. Заодно Павел Николаевич с огромным удовлетворением удостоверился, что на улицах его еще не узнают. Или, скорее всего, люди просто не могли поверить, что второе лицо в государстве может вот так запросто пойти в кино. Сочли его «лицом, похожим на П. Н. Шумилова», оно и к лучшему. Телохранителям спокойнее, ребята и так весь фильм как на иголках сидели, пытались предугадать и парировать возможную угрозу.

Фильм Павлу Николаевичу понравился. Прекрасный сценарий, великолепная игра актеров, хорошая тонкая работа режиссера. Чувствовалось, в фильм вложили душу. К концу Шумилову даже стало немного жаль главного героя: добрый, чуткий, справедливый, большой души человек, а судьба не сложилась, и в личном не везло. Наверное, весь зал всю вторую половину сеанса ждал, что княжна бросит своего заморского жениха и отдастся душой и телом Волкодаву. Не произошло. Не срослось у них, понятие долга пересилило, хотя оба любили друг друга.

Батальные сцены и трюки тоже не подкачали. Поставлено все было великолепно. Даже и не понять, как это сняли. Или компьютерная графика дошла до такого, что от игрового кино не отличишь? В кадре видно, как человека разрубают пополам, и при этом он движется, шевелится, лицо искажено гримасой, явно это не механическая кукла. И звук великолепен. Марина молодец! Настояла на том, чтобы идти в кинотеатр, – дома или в маленьком зале без специальной техники такого эффекта присутствия уже не будет.

Супруга была довольна. С ее лица все два часа сеанса не сходило счастливое, чуть мечтательное, восторженное выражение. Долгожданный фильм по мотивам любимой писательницы! Сбылась мечта человека. После финала, пока не включили свет, Паша наклонился к Марине и нежно поцеловал ее в ушко. В ответ он услышал довольное мурлыканье и почувствовал, как его руку сжимают нежные пальчики супруги. Она была необычайно довольна и счастлива. На Павла смотрели глубокие влюбленные глаза Марины.

Что ни говори, а умеют у нас снимать хорошее кино. Никто в этом с нами не сравнится. Вспомнился недавний блокбастер «9-я рота». Хоть и говорили, что, мол, патриотическое кино, ничего особенного, после «Освобождения» и «Пражского листопада» что-либо новое сказать нельзя, ан нет: смогли. По-настоящему, без соплей, без приторной жвачки: и яростные атаки обкуренных душманов прямо на кинжальный огонь пулеметов, и показанная по кадрам гибель наших ребят, и как спецназ прорывал блокаду и выводил роту с простреливаемой насквозь позиции, и как солдаты шли, согнувшись под тяжестью тел погибших товарищей. От таких сцен любого в дрожь бросает!

«Волкодав» закончился. Только когда в зале включили свет, Павел вспомнил и пожалел, что не взял с собой дочерей. Эх, если бы Марина начала этот разговор на пару дней раньше! А так Наташа дома с обоими детьми и мужем. Младший у них родился два месяца назад, назвали Всеволодом. Наташин муж Гена Прохоров готов супругу на руках носить, но, чтобы пойти куда-нибудь вечером, им надо заранее пристраивать детей, желательно к дедушкам с бабушками.

А Катя только сегодня вернулась из командировки в Свердловск. Девица после окончания института наплевала на перспективу быстрой карьеры в маминой фирме и устроилась инженером в Оборонэкспорт. По данным разведки, на работе ее ценят, уважают. Катерина с детства считалась умной, любила технику и всякие железки больше кукол и нарядов, она даже думала идти в летное училище, но здоровье не позволило. Зато сейчас она работает с авиастроителями и экспортерами смертоносных сверхсовременных машин. Заодно на работе с молодым человеком познакомилась, из соседнего отдела. Через четыре месяца у них свадьба.

Катин избранник до последнего момента не мог поверить, что Катюша дочь ТОГО САМОГО. Думал, что просто однофамилица, пока Катерина не пригласила его домой к родителям. Тогда он поверил. Но на его чувствах эта новость не отразилась.

«Да, проходят годы, дети совсем взрослые, свои семьи заводят, я и не заметил, как дважды дедом стал», – размышлял Павел Николаевич, выходя из кинотеатра.

– Сегодня такой вечер! – нежно проворковала Марина, подняв глаза к небу. – Паша, давай просто погуляем.

– Давай, – немедленно отреагировал Павел. Погода действительно была хорошей: теплый осенний вечер, последние дни бабьего лета. На улице сухо, легкий приятный ветерок, под ногами ворох листвы, звезд на небе не видно, но не из-за облаков, а потому что уличное освещение и рекламный неон мешают. За городом сейчас над головой бездонное небо с яркими россыпями звезд и широкой полосой Млечного Пути.

Вечер продолжился на Чистых прудах. Павел и Марина, взявшись за руки, гуляли под старыми вязами, затем долго стояли на берегу пруда. Павел даже вспомнил стихи:

Темна ноченька, не спится.
Выйду к речке на лужок.
Распоясала зарница
В пенных струях поясок.

На бугре береза-свечка
В лунных перьях серебра.
Выходи, мое сердечко,
Слушать песни гусляра.

Залюбуюсь, загляжусь ли
На девичью красоту,
А пойду плясать под гусли,
Так сорву твою фату.

Кажется, это был Есенин. Марина влюбленным взглядом смотрела в глаза мужа, она давно не видела его таким одухотворенным, помолодевшим, романтичным.

Несмотря на то что кругом почти не было посторонних, двое молодых людей в кожаных куртках, Виктор и Аркадий, следовали за четой Шумиловых, почтительно держась в десяти шагах позади и при этом успевая изучать все подозрительные элементы пейзажа. Служебная необходимость, издержки производства – черт побери! Без охраны нельзя даже вечер с любимой женой провести!

Совершенно случайно волшебный настрой ночной прогулки испортило одно происшествие. В сотне метров от Шумиловых на скамейке расположились две девушки. Может, ждали кавалеров, может, просто дышали свежим воздухом, сейчас уже не важно. По тротуару мимо проходили четверо мужчин, судя по смуглым лицам, активной жестикуляции и громкому гортанному противному гоготу, гости из южных республик. Молодые люди уже прошли мимо девушек, но один из них вдруг остановился и что-то спросил у москвичек. Ответ ему, видимо, не понравился, слово за слово, и разгорелся конфликт. Через несколько мгновений все четверо южан окружили скамейку с прижавшимися одна к другой девушками и что-то от них требовали. Интонация южан была явно угрожающей.

В этот момент, наблюдавший за безобразной сценой Шумилов искренне пожалел, что все инструкции поведения на улице и правила безопасности однозначно запрещают ему вмешиваться. Он даже не может попросить телохранителей разобраться с наглецами и погасить конфликт, сотрудники обязаны охранять только Шумилова и никого больше. Происходившая сейчас на их глазах сцена вполне могла быть отвлекающим мероприятием, тогда как, скажем, вон в тех кустах может затаиться снайпер. Тем более что КГБ всего месяц назад нейтрализовал группу террористов, готовившую покушение на премьера.

Но когда один из южан схватил девушку за руку и резко дернул на себя, все разумные словеса о безопасности и неправомерности вмешательства ушли на задний план, решение пришло мгновенно.

– Виктор, стреляй! – приказал Павел Николаевич и решительно направился к месту происшествия. Телохранители поняли, что хочет сделать Шумилов, и двинулись следом за ним. Если он не вправе попросить охрану разобраться в конфликте и убедить молодых горных архаров быть джентльменами, то может сам вмешаться в конфликт.

Павел Николаевич уже приблизился к скамейке, настолько, чтобы разглядеть, что ситуация критическая. Возбужденные южане были готовы наброситься и изнасиловать девушек. Еще минута, и свершится непоправимое. В эту секунду на сцене, освещаемой только тусклым уличным фонарем, появились новые действующие лица. Из ближайшей аллеи вынырнули трое короткостриженых парней и молча бросились бить насильников. Оглушительно грохнул предупредительный выстрел из пистолета Виктора. Южане попытались обороняться, но сила была не на их стороне, вскоре трое были сбиты на землю. Блеснули выбитые из рук кавказцев ножи. Четвертый гость столицы бросился бежать. На свою беду, он побежал как раз в сторону Шумилова. Меланхолично наблюдавший краем глаза за народной потехой Аркадий шагнул навстречу южанину. Короткое, почти незаметное движение, и насильник, перекувыркнувшись через голову, плюхнулся на асфальт.

Вскоре появился чуть запыхавшийся наряд милиции, внимание блюстителей порядка привлек выстрел из пистолета. В результате короткого разбора полетов выяснилось, что четверка хулиганов – «туристы» из солнечного Баку. Привлеченные красотой девушек, они предложили им вступить в интимные отношения, а получив отказ, «обиделись» и попытались добиться желаемого силой. Неожиданно появившиеся защитники просто пешком возвращались домой с тренировки по рукопашному бою и совершенно случайно стали свидетелями нападения бандитов на девушек. Заодно выяснилось, что все трое члены Русского патриотического союза.

Командовавший нарядом лейтенант клятвенно пообещал Аркадию, что хоть и не может, к сожалению, упечь гостей столицы более чем на 15 суток, но эти две недели они запомнят надолго. Сам Шумилов в разговоре не участвовал, поручив переговоры телохранителю. Не было никакого желания светиться на публике. Лучше просто обнять Марину и прошептать ей на ушко пару нежных слов. Судя по всему, сегодняшняя ночь останется в памяти, как и предшествующий вечер.

По дороге домой Павел Николаевич еще раз прокрутил в голове событие на Чистых Прудах. А ребята из РПС молодцы! – сделал он вывод. Как он помнил из доклада Привалова, это была немногочисленная общественная организация, ратовала за возрождение русской национальной культуры. РПС выступал против внедрения в общество элементов американской поп-культуры и заодно поддерживал бескомпромиссное отношение к нелегалам, особенно к гастарбайтерам и криминальным «туристам».

Именно активисты этого движения регулярно проводили рейды по окраинам столицы, отлавливая и передавая в руки милиции нелегалов. Несмотря на усилия МВД, в Москве существовали целые подпольные цеха, использовавшие труд беспаспортных, бесправных китайцев, корейцев и вьетнамцев. Низкая себестоимость труда нелегалов, готовность пахать сутками в жутчайших условиях за гроши привлекали коммерсантов. Прибыль манила и заставляла идти на риск, вступать в трения с законом. Проблемой была и торговля наркотиками, наполовину контролируемая непрошеными гостями. Сильные региональные отделения РПС существовали на Украине, в Белоруссии и в Прибалтике, там, где на рынке труда были значимы позиции румынских и польских гастарбайтеров, особенно активно вытеснявших местных рабочих в сфере строительства.

Шумилов подумал, что надо попросить Привалова оказать негласную поддержку движению, ребята там хорошие, душой болеют за свою землю. Как бы ни хотелось думать иначе, работы у них скоро прибавится. К большому сожалению. Такой пессимистичный вывод он сделал, вспоминая тяжелый разговор на прошедшем месяц назад совещании у Верховного. Да, внимание Ордена к этому движению не будет излишним.

– Господа-товарищи, начнем, – с нажимом произнес Арсений Степанович, когда все приглашенные расселись вокруг стола. – Вопрос у нас сегодня очень серьезный. Прошу отнестись к нему со всей ответственностью. Решение придется принимать тяжелое, сложное, но необходимое.

Все слушали молча, с серьезным сосредоточенным выражением лица. Бугров давно уже не произносил таких слов. Наверное, последний раз он назвал проблему «очень серьезной» во время бакинских беспорядков осенью 99-го года.

– Я не буду зачитывать цифры, вы все их прекрасно знаете. Сейчас в мире сложилась уникальная ситуация: в ближайшие пять-десять лет мы можем выйти в лидеры, оставить позади всех остальных претендентов и закрепить ситуацию де-факто. У России и СССР не каждый век выпадал такой шанс, прохлопать его нельзя. Потомки нас проклянут.

– Мы и так с каждым годом наращиваем темпы, – заявил министр обороны маршал Семенов, – производство и уровень жизни растут, армия перевооружается, новые базы постепенно занимаем, у нас на плаву уже три больших авианосца и еще два в постройке. В наличии мощнейшая орбитальная группировка. А конкуренты сливают воду, они уже сегодня вынуждены расформировать две АУГ.

– Да, это все есть, но этого мало, – прервал министра Бугров. – Нам не понадобится более шести авианосцев и армия свыше полутора миллионов человек, нам надо форсировать науку, образование, высокие технологии, космос, надо вести активную финансовую политику, усиливать влияние в ключевых точках Евразии.

– Денег на все не хватит, – громко прокомментировал последние слова Бугрова премьер-министр Шумилов.

– Об этом и речь. Надо одновременно вести развитие по нескольким направлениям, а финансы, увы, поют романсы, – ответил Верховный. – Надо оптимизироваться, убрать ненужные, бесполезные расходы, перенаправить финансирование… – Он немного преувеличивал, бюджет уже который год был с профицитом, но на резкое увеличение вложений в приоритетные направления действительно средств могло не хватить. Особенно если учесть огромную десятилетнюю программу по модернизации производственных мощностей.

– А сокращать нечего, – вступил в разговор министр финансов Виктор Герасимов, – разве что социалку, но и ее нельзя трогать.

– Социалку мы, наоборот, увеличивать будем, – парировал Арсений Степанович. – У нас программа молодежного жилья только осваивается, сотня миллиардов для нее лишней не станет. Я предлагаю провести территориальное сокращение.

– Начнем с Техаса и Калифорнии, – прервал Верховного Семенов.

– Хуже, придется обрезать Среднюю Азию и Закавказье. – Эта простая фраза произвела на присутствующих эффект атомного взрыва в пределах Садового кольца.

– Арсений Степанович, при всем моем уважении, ты переработался, такие идеи даже по пьяни в голову не приходят! – возмутился министр обороны. Большинство разделяло его взгляд на предложение Бугрова. Добровольно отказаться от части территории! Неслыханно! Такое могли только англичане, да и то когда их после войны американцы раздели до исподнего.

– Не вижу смысла, все равно придется их кормить, – чуть иронично заявил Герасимов.

– Ты меня на больничный не спроваживай! Я поздоровее тебя еще буду! – глядя прямо на Семенова, пробасил Бугров, выделяя каждое слово. Его гладкое, загорелое лицо и плотная фигура без излишних брюшных выступов выгодно отличались от явно болезненного и чрезмерно полного маршала.

– Ладно, вернемся к работе. Я понимаю, идея выглядит сумасшедшей, – постарался улыбнуться Верховный, – но мы ежегодно вбухиваем в азиатские республики 200 миллиардов рублей прямых дотаций. Пользы от этого нет, это выброшенные на ветер деньги. В Закавказье уходит еще 60 миллиардов. Назад они никогда не вернутся.

– Мысль интересная, – неожиданно вступился за Верховного до этого момента сохранявший молчание председатель КГБ Трубачев, – я давно ждал, когда этот вопрос назреет.

– Что вы можете добавить, Вячеслав Иванович?

– Статистику преступности, очаги распространения наркотиков, коррупцию – это единственное, что нам дает Средняя Азия. Кроме того, там огромная рождаемость и низкий уровень жизни, а также безработица. Вследствие этого поток мигрантов в стабильные северные и западные регионы. Мигрантов, зачастую без образования, с пещерной азиатской культурой и паршивым знанием русского языка. Без этих республик Союзу будет только лучше.

– Но нам придется отказаться от таджикского урана, ферганского хлопка, туркменского газа, – вставил Герасимов. – В Закавказье развитая промышленность и много ресурсов. И это все отдавать?

– При деловом подходе уран и газ останутся под нашим контролем. Хлопок можно в Китае закупать, дешевле выйдет. – Шумилов быстро ухватил суть предложения Бугрова и Трубачева. Несмотря на внутреннее сопротивление, он понимал, что без этих республик действительно будет лучше. Средней Азии еще лет сто до социализма, там сейчас заурядный феодализм, а в Закавказье советской власти никогда и не было.

– Верно, Павел Николаевич, если подходить с умом, можно сохранить контроль над нужными нам ресурсами и избавиться от лишних затрат.

– Бросить Афганистан, перебазировать весь Закавказский округ, отдать просто так плацдармы и базы, – не сдавался Семенов. – На Каспии проблемы возникнут. Можно же по-другому вопрос решить!

Обсуждение стало бурным, эмоциональным. Особенно тяжело было найти общий язык с министром обороны. В итоге Бугрову, Шумилову и Трубачеву с большим трудом удалось его убедить в необходимости и неизбежности отказа от лишних территорий. Герасимов с недовольным видом молча следил за разговором.

Наконец от споров перешли к планированию работы и распределению задач. Львиная доля работы досталась КГБ, но Трубачев не обижался, этот кадровый разведчик с внешностью английского аристократа понимал, что иначе и быть не может. Никто, кроме спецслужб, с такого рода задачей не справится. Найти, расшевелить и раскрутить местных националистов. Сформировать оппозиционные группы и активистов движений за независимость. Раньше таковых просто сажали – сейчас придется кое-кого из сепаратистов амнистировать. Надо определиться с кандидатурами членов правительств будущих независимых государств.

Причем все должно пройти так, чтобы у СССР осталось влияние на бывшие республики и контроль над их промышленностью. Говоря цинично, английская схема деколонизации.

Вячеслав Иванович Трубачев поднял вопрос о живущих в Средней Азии и Закавказье славянах. Естественно, было решено уделить этой проблеме максимальное внимание, организовать переселение желающих. А таких наверняка будет немало. Следует выделить достаточные ресурсы, вплоть до того, чтобы на новом месте жительства обеспечить всех квартирами и компенсировать потерю имущества и моральные издержки. Бугров здесь был непреклонен – компенсировать все!

Контроль над Каспием должен остаться у СССР. Иран, естественно, изъявит желание переделить море, но у МИД было достаточно рычагов воздействия на Тегеран. В крайнем случае к обузданию излишних амбиций персов можно подключить США. Для такого финта уже были заготовлены несколько многоходовых комбинаций.

К сожалению, не обойдется без конфликтов: в Закавказье сразу после вывода войск начнется банальная резня. Это понимали все. Павел Николаевич предложил не торопиться с выводом Закавказья из состава СССР. Но был в буквальном смысле слова сломлен неопровержимой аргументацией Бугрова. Арсений Степанович серьезно отнесся к сегодняшнему совещанию, подготовился, что называется, «от и до», полностью изучил все нюансы и подводные камни на пути решения проблемы. Для него сегодня было важно добиться своего не силовым решением и давлением авторитета, а убедить товарищей в своей правоте. Ему это удалось.

– Да, с формированием Закавказской Республики мы поторопились, – саркастически ухмыльнулся Герасимов в ответ на предложение Трубачева быстренько разделить новообразование на исходные компоненты.

– Так кто же предполагал? – искренне изумился Верховный. – Ладно, пусть теперь сами разбираются. Если не смогут цивилизованно жить или культурно разойтись, значит, еще не доросли до цивилизации. Значит, тем более нам не нужны.

После этой реплики Шумилов взял слово и быстро вернул совещание в прежнее, деловое русло. Было решено, что до Нового года пройдут подготовительные мероприятия. В январе – феврале вспыхнут акции протеста, выступления сепаратистов, эксцессы с фашиствующими молодчиками и тому подобное. Тогда же начнется эвакуация всего некоренного населения. Уже весной пройдет «парад суверенитетов», и в ООН появятся пять новых приставных стульев. Тогда же пограничники уйдут на новую, заранее подготовленную пограничную линию, которая не везде будет совпадать с современными административными границами. Жизнь есть жизнь.

На долю Председателя Совета Министров Шумилова в этом деле выпал демонтаж заводов и вывоз ценного имущества. Если в Средней Азии работы было немного, нет там ничего, кроме саксаула, песка и редких оазисов, то в Закавказье придется попотеть. Желательно вывезти все. Тлеющие этнические конфликты моментально перерастут в гражданскую войну, даже без помощи заокеанских консультантов, а в таких условиях разграбляется все подчистую.

После совещания Шумилов задержался в кабинете, собирая как бы случайно выпавшие из папки бумаги.

– Что, Паша, осуждаешь? – с сарказмом поинтересовался Верховный.

– Нет, Сеня, ты все правильно сделал, – умиротворяющим спокойным тоном ответил премьер, убирая в папку последнюю бумажку.

– Хороший ты друг. Всегда поддержишь. А я сейчас сам себя презираю.

– Брось! Все правильно, иначе нельзя. Мы просто не выдержим бремя этого балласта. Не можем мы бесконечно тянуть на себе регионы, где только вчера закончился каменный век.

– Горби Варшавский Договор похерил. Я Союз разваливаю, – уныло протянул Арсений Степанович. Весь его боевой задор куда-то исчез. Сейчас перед Шумиловым был смертельно уставший человек, терзаемый угрызениями совести.

– Слушай, Арсений, – Павел Николаевич, когда надо, умел быть грубым, – подбери свои интеллигентские сопли и перестань ныть! Мудак ты или Верховный?!

– Спасибо за сочувствие, – попытался улыбнуться Бугров, – я две ночи не спал, все думал: нельзя ли по-другому?

– Не переживай, иначе нельзя, давно надо было решить эту проблему. – Шумилов похлопал Верховного по плечу: – Если современники не поймут, потомки оценят.

– Потомки, говоришь? Они, знаешь, оценят. И сам рад не будешь, как оценят.

Глава 5

ПОСЕВ

Над Токио светило яркое солнце. Вторая половина дня. Только что закончился дождь, на тротуарах и дорогах еще блестели лужи. Всего десять минут назад завершился обеденный перерыв у офисных работников и бизнесменов, и сейчас десятки тысяч человек целеустремленно спешили по своим делам. По сверкающему асфальту дорог и многоуровневых транспортных развязок текли нескончаемые потоки автомобилей.

Сегодня на календаре был четверг, 10 октября 2002 года. Обычный рабочий день, середина осени. Ничем не примечательный четверг, если бы не одно никем не замеченное событие. В центре города, в знаменитом районе Гинза – «Серебряном цеху» Токио, среди людского муравейника двигался человек. Мужчина средних лет ни походкой, ни темпом движения, ни строгим деловым костюмом не выделялся среди миллионов жителей и гостей города. Единственное, что его отличало, это европейские черты лица, но мало ли в столице Японии иностранцев?

Человек не глазел по сторонам, как любой турист, было видно, что он приехал по делу либо уже давно знаком с Токио и не обращает никакого внимания на ставшие привычными достопримечательности. Поравнявшись с порталом метро, он нырнул внутрь. Заранее приготовленный жетончик исчез в щели турникета, мигнуло зеленое табло, и человек шагнул к эскалатору. Толпа вынесла его на перрон станции. Европеец продвигался вместе с окружающими его людьми, вовремя угадывая направление течения человеческой реки, и с минимумом усилий придерживался нужного направления. Обычная манера человека, привыкшего к многолюдью и тесноте большого города.

Перед эскалатором, ведущим на нижний уровень, там, где толпа уплотнялась, человек опустил руку в карман пиджака, извлек маленький флакончик, легким движением открыл крышечку и вылил содержимое на пол. Пара мгновений, и флакончик исчез в кармане. В этот момент человек был затерт, зажат в толпе, спешившей протолкаться к эскалатору. Никто ничего не заметил, даже на видеокамерах наблюдения, появившихся в метро после знаменитого теракта «Аум Синреке», не отразилось ничего подозрительного. Только очень внимательный взгляд смог бы потом найти этого человека на видеокадрах. Манипуляции с флакончиком были надежно скрыты телами людей.

Капельки белесой мутноватой жидкости без запаха рассеялись в воздухе, растираемые в пыль тысячами ног. Но содержимому флакончика это не помешало, наоборот, микроскопические капельки осели на одежде людей, проникли в их легкие и носоглотки. Будь это боевой газ, началась бы паника. Но нет, жидкость без запаха не вызывала никаких ощущений, никакого дискомфорта. Хотя была гораздо страшнее самых совершенных боевых газов. Содержащийся в жидкости вирус проникал в организмы всех, кто в течение пяти часов вдохнул микроскопические рассеянные в воздухе капельки. Заражение было гарантированным. Дальше люди сами стали разносчиками вируса.

Кажущаяся простота и даже примитивность метода рассеивания была на самом деле точно рассчитанной. Доставка в страну или изготовление на месте специальных средств потребовали бы привлечения лишних людей, возможно, даже использование дипломатических каналов доставки. Непосредственное руководство человека категорически возражало против расширения круга посвященных. Тем более что в Японии в последнее время усилились меры безопасности в метро и прочих местах скопления людей. А против сложной и дорогой техники лучше всего срабатывают такие примитивные методы, вроде этого флакончика со смертоносной жидкостью.

Человек спокойно сел на поезд, идущий в южном направлении. Проехав четыре станции, европеец вышел из вагона и перешел на другую линию. По пути между станциями, выбрав удачный момент, в очередном человеческом водовороте он повторил манипуляции с еще одним точно таким же флакончиком. Как и в первый раз, никто ничего подозрительного не заметил.

Через полтора часа человек вновь возник на поверхности, на этот раз он поднимался по ступенькам гостиницы «Холлихаус». Пройдя сквозь вертушку двери, мужчина кивнул портье, как старому знакомому, взял ключи от своего номера и двинулся к лифту. Войдя в номер и закрыв за собой дверь на ключ, он первым делом заказал по телефону такси до аэропорта и только затем принялся упаковывать свои вещи. На сборы ушло ровно четверть часа. Ничего лишнего, только то, что помещается в небольшой чемодан. Когда почти все время проводишь в поездках, привыкаешь к отсутствию излишеств и быстрым сборам.

В чемодан уместилась смена белья, свежая рубашка, носки, туалетные и бритвенные принадлежности, запасные брюки и легкая куртка. Это все, что необходимо цивилизованному человеку. Все остальное только снижает мобильность и не приносит никакой пользы. Немного денег в кармане брюк, документы, билеты на самолет и банковские карточки во внутреннем кармане пиджака – вот, пожалуй, самое главное, без чего в нашем мире не обойтись. Остальное можно купить, благо деньги на счету есть. А по возвращении домой их будет еще больше.

Спустившись в вестибюль, человек сдал портье ключ и, не задерживаясь ни на минуту, вышел на улицу. У подъезда его уже ждало такси.

В Шанхае и Гуанчжоу работа по рассеиванию вируса также была проделана быстро, толково и незаметно для окружающих. Несколько флакончиков, опустошенных прямо на улице, аэрозольный баллончик, разбрызганный во время столь любимых китайцами шествий с фейерверками, и все – дело сделано. Дальше аборигены разнесут заразу сами. Можно было обойтись и капелькой питательного бульона со штаммом вируса, но в данном случае и капля, и дюжина флакончиков входили в одну группу сложности специальных операций. Нечего мелочиться, чем больше, тем лучше.

Вирус, попав в теплую, влажную, питательную среду человеческого организма, начинал бешеными темпами размножаться. И теперь в каждой капельке слюны или микроскопических капельках влаги, покидавших организм при выдохе, содержались новые и новые вирусы. В условиях скученности и высокой плотности населения на побережье Китая инфекция распространялась стремительно. Ничто не могло ее остановить, да и никто пока не заметил опасности. Во время инкубационного периода вирус «Дифенс» не вызывал абсолютно никаких симптомов заболевания.

Сотрудник Управления, работавший в Гуанчжоу, через два дня покинул город. Его путь лежал на другой конец материка, в Прагу. Виза заканчивалась, все дела сделаны, пора было возвращаться в родную Чехию. Радости добавлял и тот факт, что на его банковский счет поступила хорошая сумма гонорара за «консалтинговые услуги», а на самом деле за то, что в людных местах он избавил от непонятной мутной жидкости три небольших флакончика, которые вместе с подробными инструкциями по применению получил от своего куратора из Управления за три дня до акции. Сотрудник Управления не интересовался содержимым пузырьков, его полностью устроили заверения куратора в абсолютной безопасности жидкости для собственного организма.

Потягивая пиво в салоне «Боинга», уносившего его домой, сотрудник и понятия не имел, что куратор ошибался. Сам куратор также не подозревал о своей ошибке в выборе исполнителя. Только ныне покойная бабушка сотрудника могла бы порассказать о своем романе летом далекого сорок пятого года с молодым подтянутым черноволосым сержантом-сибиряком из советского гарнизона Праги. Поскольку бабушка на тот момент была не только молода, стройна и красива, но и замужем, о своих приключениях и тайных встречах под луной она, понятное дело, молчала.

Родившийся ровно через девять месяцев мальчик унаследовал от мамы тонкий нос и широкий разрез темных глаз, а от фактического папы только черные волосы и чуть смугловатую кожу. А заодно набор генов, более чем через полвека сыгравший фатальную роль в жизни молодого, честолюбивого секретного агента одной очень известной фирмы.

– Ну и погода! Чертям тошно! Вроде бы скоро сезон дождей, а солнце так и жарит! – молодой человек в светлых джинсах и футболке, которая еще нынешним утром была белой, вытер со лба пот и вяло плюхнулся на вросшую в землю стопку бетонных плит. Потертая дорожная сумка, составлявшая весь его багаж, бухнулась прямо на землю. Человек этого даже не заметил, висевшее в небе южное солнце выпило все его силы.

– Жарковато сегодня, – согласился его спутник, устраиваясь рядом.

Отсюда, с небольшой возвышенности, открывался прекрасный вид на грузовой порт Сурабая. Суда у причалов, снующие по акватории лодки и катера, взметнувшиеся к небесам грузовые стрелы, хаотичная суета верениц машин и неопрятно одетых людей – нормальная жизнь крупного торгового порта, принимающего десятки судов в день. Шум, грохот, паровозные гудки, крики и забористая ругань грузчиков – привычные и столь родные сердцу любого моряка звуки.

– Когда отходим? – наконец нарушил молчание молодой человек.

– Через два часа, – невозмутимым тоном ответил его спутник. Загорелая до черноты сморщенная кожа, суховатое телосложение без единой капли лишнего жира выдавали в нем местного уроженца из белых или человека, уже много лет прожившего в Индонезии. Так оно и было, Карл Боальбек родился в Джакарте и с юношеских лет работал на судах небольшой местной компании. Сначала матросом, затем, после окончания мореходной школы, грузовым помощником, штурманом, постепенно дослужился до старпома. А пять лет назад получил капитанский диплом.

Сейчас под командованием Боальбека был корабль, если можно назвать этим словом обломок Ноева ковчега водоизмещением в 700 тонн. Но Карл не унывал, машины «Сиамской маркизы» всегда были в порядке, трений с таможенниками и полицией у капитана не возникало, перевозившийся в трюмах далеко не всегда легальный груз всегда доходил до получателя. Команда, состоявшая из помощника капитана, боцмана и дюжины матросов-малайцев, справлялась со своими обязанностями. Дела компании шли далеко не лучшим образом, но Боальбек стоически переносил временные трудности и надеялся вскоре получить под свою команду новое судно. Тем более что судовладелец собирался к весне купить сухогруз в 5000 брутто-тонн вместимости.

– «Маркиза» без нас не уйдет? – с детской непосредственностью поинтересовался молодой человек. Боальбек в ответ только хмыкнул и принялся раскуривать свою трубку.

И какого дьявола руководству взбрело в голову отправить на «Маркизе» пассажира! Но парень платит наличными и не выпендривается. Хоть это хорошо. Ладно, раз Марк просит, доставим пассажира в Джакарту – небольшой, а приработок. Парень тем временем открыл пластиковую бутыль с газировкой и сделал большой жадный глоток, затем протянул бутыль капитану. Тот только отмахнулся и поднялся на ноги. Пора идти на судно.

Дорога до стоявшей у самого дальнего пирса «Сиамской маркизы» заняла целый час. Пока они, лавируя между портовыми кранами, складированными прямо на земле штабелями бревен и контейнерами, обходя глубокие лужи, добрались до места, бутыль в руке парня почти опустела. Причиной этого была неплотно закрытая крышка и банальная невнимательность. Только у самых сходней молодой человек понял, что большая часть воды вылилась на землю. Сделав это открытие, парень только пожал плечами, затем открутил крышку, выплеснул остатки газировки в ближайшую лужу и зашвырнул бутылку в море.

Первый этап операции прошел без сучка и задоринки. Александер с чувством глубокого удовлетворения просматривал отчеты исполнителей и кураторов. Киото, Токио, Гуанчжоу, Шанхай, Сингапур, Хошимин, привычно называемый Сайгоном, Сурабая, большие, многолюдные города Азии, знаменитые своими трущобами и являющиеся крупными транспортными узлами. Именно это и послужило причиной выбора аналитиков – отсюда вирус быстро распространится по всему региону.

А после начала эпидемии широкий охват территории и пересечения важнейших транспортных потоков сделают бессмысленными любые карантинные мероприятия. Не поможет даже выжигание очагов заражения ядерными боеголовками. Но до этого не дойдет, такое решение принимается, только когда другие меры не действуют и все другие средства исчерпаны. Впрочем, к тому времени, когда наиболее дальновидные политики задумаются о кардинальной хирургии, будет уже поздно. Вступят в действие очаги второго этапа операции, Александер лично настоял на такой схеме инфицирования. Разница в две недели запутает тех, кто будет искать причину эпидемии, приведет их к выводу, что это естественная пандемия.

На большой подробной карте специалисты уже разрисовали изолинии предполагаемого распространения вируса, первичные и вторичные очаги заражения, векторы переноса, сравнительно спокойные районы, где заболеет минимальное число людей. Александер заметил, что все это очень похоже на антропологическую и демографическую карту с нанесенными на нее основными транспортными потоками. По-другому и быть не могло – эпидемия всегда следует за переносчиками.

Наконец Александер, тяжело вздохнув, оторвался от карты. Выпрямив спину и откинувшись на спинку стула, он закрыл глаза и принялся массировать виски. Как он устал за последние недели! Большая часть подготовки и проведение акции свалились на его плечи. Сама специфика операции требовала участия минимального числа посвященных. Естественно, многих специалистов и исполнителей задействовали «втемную», но все равно, работы у Александера было много. И никому нельзя было перепоручить дело – вести операцию должен был один человек. И нести ответственность в случае провала – тоже один. Закон Мерфи в действии: если за дело отвечает больше одного человека, виноватых не найти.

После короткого энергичного массажа самочувствие улучшилось, сонливость исчезла, усталости как не бывало. Александер открыл глаза, его взгляд уперся в шкаф у двери кабинета, а затем переместился на столик в углу. О! Надо выпить кофе! Рука привычным движением включила электрочайник, аромат гранулированного кофе ударил в нос, щекоча и возбуждая нервные окончания. Взгляд на секунду задержался на бутылках с виски, вермутом и водкой, стоявших в баре рядом с кофейной банкой. Нет, не сегодня – в таком состоянии стаканчик скотча действует, как целая бутылка.

Александер сыпанул в чашку две полные ложки порошка и ложку сахара. Вот и чайник закипел. Осталось только залить кофе кипятком и размешать. Эрзац-напиток, если по-честному, но зато хорошо прочищает мозги. Глоток огненного напитка обжег нёбо и глотку. Хорошо! Райское наслаждение! Как мало нужно человеку для счастья, особенно после тяжелой муторной работы. А сколько еще впереди! Александер об этом и не думал. Как говорят русские: глаза боятся, а руки делают. Ну, теперь, после короткого отдыха можно возвращаться к делам.

Рабочий день завершился только в половине седьмого. В принципе, Александер не был связан жестким рабочим графиком, но он сам не мог себе позволить не довести до конца всё запланированное на сегодня. А теперь, когда закончен последний деловой разговор, поставлена точка в файле с расписанием работы сотрудников в Центральной Африке, можно ехать домой.

Александер неожиданно поймал себя на мысли, что теперь он с нетерпением ждет вечера и дорога домой для него значит нечто большее, чем просто отдых и возможность поспать в нормальной кровати. Если раньше ему было все равно, где ночевать: дома, в гостинице, на диване в офисе, в машине, то теперь, после женитьбы, дома его ждала Джина. А он еще сомневался: стоит ли жениться? Оказалось, что стоит. Нельзя всю жизнь быть одному, надо строить свое гнездо, свою семью.

Александер вырулил со стоянки и вписался в сплошной поток машин. Конец дня, час пик. Несмотря на ударивший по Америке жесточайший финансовый кризис, машин на дорогах меньше не стало. Или это так кажется? Статистика однозначно говорила, что сейчас продажи автомобилей упали, многие автомобильные салоны разорились или были вынуждены сократить свои филиалы. Десяткам тысяч американцев пришлось отказаться от «железного члена семьи» и пересесть на общественный транспорт. Но сейчас, после рабочего дня, из города тек сплошной автомобильный поток, как и пять лет назад во время пика могущества Империи.

Перед перекрестком Александер зазевался и чуть не въехал в зад синему «Крайслеру». Сзади раздался пронзительный визг тормозов. Александер непроизвольно напряг мышцы, готовясь к удару, в зеркало было видно, как на машину надвигается бампер микроавтобуса «Тойота», уйти в сторону не было возможности, и справа, и слева все занято. Нет, обошлось, тормоза у задней машины оказались не хуже, чем у «БМВ» Александера.

Сегодня он был немного рассеян, вот и с перекрестка тронулся немного позже, чем остальные, под аккомпанемент возмущенных гудков задних машин. Все, надо собраться. До дома целых двадцать миль по запруженным машинами улицам. Не хватало еще разбить машину! Придется тратиться на ремонт и несколько дней ездить на авто, взятом в прокат, позориться перед коллегами.

Наконец вырвавшись из центра, сплошной плотный поток стал разрежаться, растекаться по жилым кварталам. Еще через пять минут Александер свернул на боковую улицу, здесь машин было меньше, хоть и дорога уже, и светофоров больше. После очередного поворота Александер заметил, как из дверей небольшого магазинчика выскочили трое чернокожих и, не мешкая, запрыгнули в припаркованный прямо у пожарного крана старый, потрепанный «Форд». В руках двоих из них были пистолеты, а третий держал набитый чем-то легким полиэтиленовый пакет. Все ясно – ограбление. В последние годы уличные шайки совсем распоясались, да и безработица сейчас гораздо больше. Многим приходится хвататься за любую работу, лишь бы хоть немного платили, или действовать вот так, как эти трое.

Проезжая мимо машины грабителей, Александер чуть сбросил скорость и равнодушно скользнул краем глаза по автомобилю. Номер он запомнил автоматически, заодно опытный глаз заметил следы некачественной рихтовки на заднем крыле, чуть выделяющуюся по цвету дверцу водителя. Миг, и лица всех троих намертво отпечатались в памяти сотрудника известной Фирмы.

Александер не стал таранить «Форд» грабителей, выскакивать из машины, размахивая пистолетом, как герой голливудского боевика. Нет, он поступил проще и эффективнее, хотя «вальтер» в плечевой кобуре под сшитым по заказу пиджаком был заряжен. Он просто достал мобильник и позвонил в полицию. Вежливо представившись, коротко изложил ситуацию и место действия, затем дал подробное описание машины и приметы грабителей. Стекла «БМВ Х-5» Александера были тонированными, поэтому он не опасался, что грабители увидят, как он разговаривает по телефону. Они вообще не видят, сколько человек едет в машине.

«Форд» тем временем резко, с прогазовкой, сорвался с места и, дребезжа, как старая телега, обогнал машину Александера, затем, не сбавляя скорости, визжа тормозами и покрышками, нырнул в боковую улицу, чуть не сбив при этом мусорный бак. Улыбнувшись, Александер нажал «повтор» и доложил полиции об изменении маршрута угонщиков, затем, со скучающим видом выслушав благодарность полицейского, убрал трубку в карман. Ну вот, день прошел не без пользы – хоть одно доброе дело он сегодня сделал.

Подъезжая к дому, он уже издали заметил припаркованную у ворот серебристую «Тойоту» Джины. Район у них был хороший, чистый, можно было оставлять машину прямо на улице. И соседи подходящие – через два дома живет судья, а прямо напротив коттедж известного сенатора. Так что полиция следит за порядком, практически раз в полчаса по улице проезжает полицейская машина.

Джина уже стояла на крыльце и ждала, когда Александер войдет в дом.

– Здравствуй, любимая, как дела?

– Ты знаешь, я сегодня была у врача, – Джина прижалась к Александеру и посмотрела ему прямо в глаза, затем нежно поцеловала в губы и прямиком выложила все, что хотела сказать: – У нас будет маленький.

– Милая! – Александер чуть не задохнулся от радости и, подхватив супругу на руки, внес ее в дом.

– Кто тебе сказал, что мы идем по суше, кретин?! Ты хоть смотрел на карту, когда прокладывал маршрут?! – гремел старый Боальбек, устраивая разнос старпому.

– Якорь мне в задницу! Точно, перепутал отметки. Сейчас перепроверю, – это уже Дитрих. В голосе ни капли раскаяния, знает, что капитан покричит и успокоится. Они уже не первый рейс вместе, привыкли, пообтерлись.

– Перепутал! Каракатица сушеная! Крокодил опухший! Нечего было пить, как янки! Чтоб через пять минут знал, где мы находимся. – Вслед за этой фразой послышались удаляющиеся шаги и затем скрип трапа.

Невольно став свидетелем этого диалога, Генри чуть не расхохотался. Ему всегда импонировали свободные нравы, царящие на таких вот судах небольших компаний. Вчера на «Маркизе» праздновали день рождения старпома. Хорошо отмечали. Благо еще в Сурабае загрузили целый ящик виски. Так что недостатка в спиртном не было. Но море есть море, и сколько бы вчера ни выпили, сегодня все были на местах и в меру сил и возможностей исполняли свои обязанности.

Интересно, а кто ночью на вахте стоял? Генри хорошо помнил, что в дрейф не ложились, судно всю ночь держало ход. Значит, на мостике никого не было, разве что старый Боальбек под утро вспомнил, что они в море, а не у причала. Да, нравилась Генри такая непосредственность и фатализм моряков Индонезийских линий.

Наконец Генри надоело валяться на койке, он спустил ноги на пол, нашел свои кроссовки, затем пригладил растрепавшиеся волосы и направился на палубу. Морское путешествие длилось второй день. Судно неторопливо ползло вдоль побережья Явы, по планам уже завтра они должны прийти в Джакарту. Всего два дня морского путешествия, но зато спокойный размеренный ритм жизни, чистый соленый морской воздух, яркое южное солнце. И жара в море переносилась гораздо лучше, чем на берегу. Это была одна из причин, по которым Генри выбрал морской путь.

А если честно, он просто решил немного отдохнуть, набраться новых впечатлений, расслабиться. Коллеги по Фирме называли Генри романтиком. Так оно и было. И это несмотря на работу, с которой слово «романтика» казалось несовместимым. Генри это прекрасно понимал, но ломать свой характер не хотел, человек должен иметь отдушину, маленький уголок, опутанный колючей проволокой и с табличкой «Частная собственность! Посторонним вход категорически запрещен!». Правда, начальство отмечало склонность сотрудника к необдуманному риску и его любовь к внешним эффектам. Чего только стоило вчерашнее шоу с бутылкой питьевой воды! Жаль, зрители не знали, что было растворено в воде. Впрочем, Генри не жаловался, он играл чисто из любви к искусству. В Джакарте ему оставалось опустошить еще один флакончик «Дифенс» – и можно будет возвращаться домой.

На палубе чувствовался легкий освежающий ветерок. Генри обратил внимание на группу матросов, безмятежно лежавших прямо на палубном настиле под баковым тентом. На небе не было ни облачка, солнечные блики сверкали на верхушках волн, в небе кружили чайки и альбатросы. До слуха доносилось приглушенное гудение дизелей, стук волн о корпус судна, ритмично поскрипывали грузовые стрелы. Благодать! Именно ради таких мгновений и стоило жить.

Подняв голову и повернувшись в сторону мостика, Генри увидел помятого Дитриха, склонившегося над пеленгатором. Таких вещей, как система GPS, на «Сиамской маркизе» отродясь не было, радар работал от случая к случаю. Так что определяться приходилось по береговым ориентирам, да еще по радиомаякам.

Судно держало курс прямо на запад, всего в полутора милях по левому борту лежал небольшой, покрытый зеленью остров, один из тысяч составлявших Яванский архипелаг. С правого борта расстилалось Яванское море. Южные моря, романтика!

Дитрих, до этого сосредоточенно изучавший штурманские таблицы, вдруг замер, еще раз приник к окулярам пеленгатора, а затем громко заорал, размахивая руками. Генри не ожидал такого проявления темперамента от флегматичного голландца. На крик из рубки выскочил капитан, матросы на баке заволновались, через минуту они столпились у борта, оживленно жестикулируя, показывая куда-то вдаль. Их голоса звучали тревожно.

Генри не знал ни индонезийского, ни голландского языка, на котором сейчас обменивались короткими фразами капитан и старпом, но ему было любопытно, что же такое привлекло всеобщее внимание. Он подошел к борту и, прикрыв глаза рукой от солнечных бликов, вгляделся в даль. Сначала он видел только волны и полосу мангровых зарослей вдоль берега, затем глаз различил пенные следы и темные низкие силуэты, то скрывавшиеся из глаз, то опять поднимавшиеся над волнами. Точно, от острова наперерез курсу судна шли три быстроходных катера. Береговая охрана или пираты, других причин для беспокойства быть не могло.

Пираты! Генри знал, что в южных морях иногда пошаливают представители древнейшей морской профессии. Множество островов, где можно укрыться, и коррумпированность полицейских чинов способствовали этому промыслу. Теперь все стало ясно. Судну и команде грозит нешуточная опасность.

Паника быстро утихла. Подчиняясь командам Карла Боальбека, судно повернуло от берега, забирая мористее. Генри почувствовал, как дрожь палубы усилилась, скорость хоть немного, но выросла. «Сиамская маркиза», выжимая все из своих древних дизелей, старалась уйти подальше от берега. Расчет правильный – катера пиратов не приспособлены для открытого моря. Заодно есть мизерный шанс продлить гонку, если пираты не откажутся от своей затеи, и встретить пограничный корабль.

Постепенно катера сместились за корму, но не отставали. Эх, сейчас бы ветер посильнее, а лучше волнение в 4 – 5 баллов! Низкобортные катера могут ходить только вдоль берега и в хорошую погоду. Увы, чуда не произошло, расстояние постепенно сокращалось. Уже можно было разглядеть спаренные пулеметы на катерах и множество темных голов, торчащих над бортами.

Генри стало понятно: уйти от погони не удастся. А что будет дальше? Что будет с командой и пассажиром? Скорее всего, ничего хорошего. Во всяком случае, надо достать свой американский паспорт, может, пираты возьмут его в плен в надежде на выкуп, а потом начнется эпидемия. Там уже можно будет спокойно добраться до цивилизованных мест. Внезапно он вспомнил о последнем флакончике. Что бы ни произошло, но задание надо выполнить. Иначе нельзя, иначе он сам себя уважать не будет.

Хаос мыслей в голове утих, паническое настроение ушло, сейчас у Генри была цель, а значит, все мешающее ее достижению убирается к дьяволу, в том числе и эмоции. Он спустился в каюту, достал паспорт, положил его в нагрудный карман рубашки, туда же банковские карточки и билеты на самолет. Надел куртку, не забыв положить в правый карман флакончик «Дифенс». Жаль, нет оружия, но оно и не поможет, пиратов не менее пяти десятков, и у них пулеметы.

Вернувшись на палубу, Генри устроился под крылом мостика, и в дальнейшем действии он выступал в роли зрителя. Катера догнали судно, короткая очередь по курсу, и «Маркиза» ложится в дрейф. На палубу забираются вооруженные автоматами пираты. Быстро собирают команду, короткий обыск, тычки прикладами, отрывистые команды на индонезийском и китайском языках. Генри попытался привлечь к себе внимание.

– Я гражданин Соединенных Штатов! Требую американского консула и адвоката, – он искренне надеялся, что среди нападавших есть хоть кто-то понимающий по-английски. Низкорослый, плосколицый пират без замаха ткнул стволом автомата американца в живот. Ох, как больно! Урод косорылый! Мать твоя шимпанзе! Генри, закашлявшись, согнулся пополам, одновременно выплескивая на палубу содержимое флакона. Всё, работа сделана. Пустой пузырек покатился по палубному настилу и исчез в бортовом шпигате. Вот и от улики избавился. Хоть это хорошо.

Пираты тем временем запустили дизели судна, один из нападавших встал у руля. «Сиамская маркиза» медленно и плавно легла в разворот. Все ясно, хотят спрятать судно в тайной бухточке и без помех разгрузить. Видно, что после смерти мадам Вонг пиратство не пришло в упадок. Организация набегов по-прежнему поставлена на широкую ногу, чувствуется хорошая работа главарей. Люди не расхлябаны, обнаружив запасы виски, никто не прикоснулся к бутылке. Все с оружием, держатся уверенно, но без излишней бравады. Команды офицеров исполняются быстро.

А что будет с пленными? Всех построили на палубе у грузового люка. Никого не допрашивают, заставляют стоять с поднятыми руками. Напротив четверо пиратов с нацеленными на людей автоматами. Старая китайская модель «Калашникова» самое ходовое оружие в этом регионе. Генри постарался оказаться с краю толпы, так лучше, больше пространства для маневра.

К конвоирам подошел пожилой человек, своими манерами он выделялся среди остальных пиратов, и относились к нему с почтением. Сразу видно – это и есть командир. Короткая команда. Надсмотрщики подняли автоматы. Генри все понял. В тот момент, когда несчастную команду «Маркизы» перечеркнули очереди, он прыгнул в сторону. Перекат через голову. Прямо перед ним оказался широкоплечий бандит с косым шрамом на правой щеке. Удар в живот, затем коленом в пах, руки сами срывают с шеи вылупившего глаза на лоб от боли пирата ремень автомата. Далее, не теряя драгоценных секунд, закрыться телом бандита и передернуть затвор.

Короткая очередь в три пули вошла в голову главаря, в буквальном смысле слова пораскинувшего мозгами. Затем перевести огонь на скопившихся на палубе бандитов, пока они не опомнились. Но пиратов было слишком много, и слишком быстро они пришли в себя. Не менее полудюжины автоматов ударили в сторону Генри. Крепыша со шрамом бросило прямо на американца. В лицо ударила струя крови из разорванной пулей яремной артерии пирата. Не обращать внимания! В прорези прицела оказался еще один бандит, нажать на курок, увидеть, как пират валится кулем на палубу, перенести огонь на очередную мишень.

В этот момент страшный удар обрушился на правое плечо. Стиснув зубы, Генри поймал в прицел еще одного пирата. Отдача от очереди, прямо в раненое плечо, и еще один удар в грудь. А затем вспышка перед глазами, сворачивающийся воронкой туннель и темнота.

Глава 6

ВЫБОР ПУТИ

По конвейеру непрерывным потоком плыли сверкающие свежей краской и нихромом автомобили. Переместив машину на новую позицию, конвейер останавливался на полминуты, за это короткое время рабочие успевали прикрутить к машине еще одну деталь. Затем цепь приходила в движение, и внедорожники плыли несколько метров по цеху до следующей позиции. И так до самого вечера безостановочно. А потом к работе приступала вторая смена. В воздухе витали запахи масел, красителей, технических жидкостей, пластмасс, металла и возбуждающий, ни с чем не сравнимый аромат новенького автомобиля.

– Красиво! Непрерывный поток, как в кино! – сорвалось с губ Павла Николаевича, завороженно наблюдавшего за работой людей на сборочной линии.

– Не только красиво. Вы сами видите, это новые цеха. Мы за год практически целый завод построили. Все работает как часы, – с гордостью заявил державшийся чуть позади Шумилова директор.

– Действительно, работает. А я думал, вы в график не уложитесь, Алексей Юрьевич. Уложились, молодцы. Кузова вы тоже здесь делаете?

– Нет, это отдельный цех. Понимаете, для покрасочных линий особые условия необходимы. Минимум посторонних примесей в воздухе, температурный режим выдержать, даже уровень вибрации влияет на качество покраски.

– Напомните, пожалуйста, – негромко поинтересовался державшийся чуть в стороне, за спинами чинов из городской и областной администрации, Сергей Анютин, – каков у вас процент импортного оборудования?

Директор немного замешкался, пытаясь вспомнить цифры, и на вопрос министра ответил главный инженер Скобелев Максим Викторович.

– Примерно пятнадцать процентов, Сергей Дмитриевич, в основном обрабатывающие центры и расточная группа. Еще один лазерный американец, на пробу поставили.

– Нарекания по оборудованию есть?

– Пока нет. Но сами знаете: все новое работает, как положено. Вот через год можно будет рекламации собирать. Тогда список нареканий и выложим, – спокойным тоном пояснил Максим Викторович.

Сразу было видно, что главный инженер – человек грамотный, разбирается в своем деле, умеет видеть на несколько шагов вперед, и говорил он, не повышая голоса, но так, что к нему прислушивались. Шумилов про себя отметил, что Скобелева надо взять на заметку. Этого человека со временем можно и нужно перетянуть в Москву, усилить руководящий состав Министерства машиностроения.

Неожиданно за асбоцементной перегородкой раздался пронзительный, противный визг. Лица членов делегации невольно исказила гримаса, некоторые пытались заткнуть уши пальцами – помогало это мало.

– Заготовительный участок, – пояснил директор, пытаясь перекричать душераздирающий визг дисковой пилы, – лист режут.

Люди невольно ускорили шаг, стараясь как можно быстрее покинуть эту не слишком комфортную зону. Шумилов мимоходом обратил внимание, что рабочим на линии этот звук также не доставляет особого удовольствия. Он расслышал несколько повисших в воздухе соленых шуточек и пожелание упрятать заготовительный участок в задницу некоего Прокопьева. Видимо, начальника этого участка.

– Как же у тебя люди выдерживают? Все нормы по шумности перекрыл! Инспекция охраны труда до тебя еще не добралась! – налетел на директора Павел Николаевич, когда визг пилы стих.

– Так и работают! – отрезал Алексей Юрьевич. – Инспекция мне и так всю плешь проела. А что делать? Через две недели поставим звукоизоляцию, будет нормально.

– А в цеху?

– В цеху люди в наушниках работают, – вмешался главный инженер, – не успеваем мы просто. Акт приемки еще не подписан, строители устраняют замечания.

– Безобразие! Как вы относитесь к людям?! – набросился на заводчан председатель Ульяновского облсовета Александр Загибин.

– А приходится, – буркнул главный инженер в ответ и тут же перешел в контрнаступление: – Я же говорю Павлу Николаевичу, на все времени и средств не хватает. Только месяц назад конвейер запустили, часть оборудования еще налаживают, строители вентиляцию и пожарную автоматику доводят до ума, наружную теплоизоляцию стен доделывают. А деньги на строительство в обрез выделили.

– У нас отопительный сезон начинается, в первую очередь газ провели и обогреватели поставили, – пришел на помощь Скобелеву директор. Перед очами московского начальства они выступали одним фронтом.

– Ладно, когда полностью устраните все недоделки? – поинтересовался Анютин, одновременно давая понять, за сбоем графика никаких оргвыводов не последует. Главное – завод работает.

– К декабрю должны управиться.

– Смотри у меня! – погрозил пальцем Загибин. Впрочем, к его угрозам заводчане отнеслись по-философски. Он и сам понимал это и качал права только для демонстрации собственной значительности в глазах Шумилова и Анютина. Реальной власти председатель облсовета на УАЗе не имел. Если кто и имел здесь право карать и миловать, так только министр высокоточного машиностроения Сергей Дмитриевич Анютин, а он как раз был на стороне заводчан.

После осмотра сборочного конвейера Шумилов попросил показать склады готовой продукции и испытательный полигон. Идти пришлось минут двадцать, за это время Анютин успел переговорить с директором, главным инженером и ведущими специалистами завода. Выяснить, что им мешает в работе и чем министерство может помочь заводу. Естественно, предложение еще больше поднять пошлины на импорт иномарок даже и не рассматривалось. Налог в двадцать процентов считался достаточным для защиты своих автомобилестроителей. А снижение НДС с десяти до семи процентов в данный момент уже рассматривалось в Совете Народных Депутатов. Шумилов мог бы сказать, что решение в этом году не будет принято, но не сказал.

Площадка с готовыми автомобилями особого впечатления на гостей не произвела. Это был просто огороженный кусок двора с двумя рядами новеньких, сверкающих свежей краской джипов.

– Маловато. Я думал, больше будет, – высказал общее мнение Шумилов. На площадке, навскидку, было не более полусотни машин.

– Отгружать не успеваем, Павел Николаевич. Спрос бешеный, – отреагировал Алексей Юрьевич.

– Видите, только «Ермаки» стоят, «Амуров» меньше дюжины, – директор махнул рукой в сторону приткнувшихся в дальнем углу нескольких темно-зеленых угловатых машин с широкими «вездеходными» колесами. Модель «Амур» отличалась спартанской отделкой салона, не таким мощным двигателем, как на «Ермаке», и более грубыми обводами, но зато и стоила она в полтора раза дешевле. Всего 74 тысячи рублей в базовой комплектации. Раскупались они мигом, в основном колхозниками и нефтяниками.

Словно в подтверждение слов директора, открылись ворота, и на склад въехал здоровенный автовоз. Водитель выпрыгнул из кабины и, доставая на ходу бумажки, направился к заведующему складом, вышедшему из бытовки. После уточнения объема партии и кроткой энергичной перепалки по поводу цвета машин рабочие принялись с помощью талей грузить джипы на автовоз.

– Ну, спасибо, товарищи, показали товар лицом. Точно по графику производство наладили. Молодцы! – Шумилов демонстративно посмотрел на часы. – Извините, на полигон не поедем. Нам с Сергеем Дмитриевичем еще в Пермь лететь. Боюсь, не успеем.

– А жаль, я бы вас сам на «Ермаке» покатал, – улыбнулся Максим Викторович. – Машина – зверь. Хоть по пашне, хоть по городу, ровно идет.

– Верю на слово, – ответил Шумилов. – Мотор какой ставите?

– Двух с половиной литровый инжектор. На модели повышенной мощности три с половиной литра, а часть серии идет с дизелем.

– Неплохо. Вазовцы движок в один и восемь литра ставят.

– Так это же «Нива Родео», паркетник, – презрительно усмехнулся главный инженер. – Куда ей с «УАЗом» тягаться!

– Ну и молодцы! Что дальше планируете на конвейер ставить?

После осмотра нового завода Шумилов и Анютин отправились прямиком в аэропорт. От приглашения Загибина пообедать пришлось вежливо отказаться. И дело не в какой-то неприязни к руководителю области. Журналисты, естественно, обыграют этот отказ, состряпают десяток политических прогнозов, на основании только этого «тонкого» момента. Куда уж без этого? Пусть фантазируют. Газетные прогнозы и интерпретации Шумилова совершенно не интересовали. У него имелись свои собственные критерии подбора кадров, абсолютно не связанные с рейтингами, имиджем и прочей игрой на публику.

Александр Загибин считался на хорошем счету, в области у него был порядок. В другое время Павел Николаевич с удовольствием бы принял приглашение, но сегодня не получалось. Сергей Анютин пообещал показать настоящее чудо, созданное умельцами одного закрытого НИИ и нагло попирающее законы физики. Естественно, после такой рекламы Павел Николаевич спешил лично убедиться в существовании этой фантастики. Раз Анютин гарантирует чудо, значит, покажет.

Промышленно-научный монстр Анютина, именуемый Министерством высокоточного машиностроения, регулярно ошарашивал руководителей СССР всевозможными чудесами науки и техники. Взять хотя бы Новосибирскую термоядерную станцию, натуральную, воплощенную в металле и бетоне победу инженерного гения над здравым смыслом. Сколько было сломано копий, сколько было споров и сомнений! Но построили, и сейчас ТЯЭС спокойно работает, и себестоимость ее энергии экономически обоснована.

После Новосибирской в Союзе уже построены еще две термоядерные станции и завод по добыче тяжелых изотопов водорода, еще пять ТЯЭС строятся, это кроме старых военных лабораторий. Но проект Новосибирской ТЯЭС больше нигде не повторялся и повторяться не будет. Первый блин вышел не то чтобы комом, но уж слишком сложным он получился. Серийные реакторы сейчас гораздо проще, надежнее и экономичнее.

Чудом был и аэрокосмический комплекс МАКС, позволивший без труда обеспечивать десятки запусков в год и монополизировать рынок космических носителей. Даже дешевые и страшно ненадежные китайские ракеты были вынуждены сильно потесниться. Аэрокосмос, при той же цене, давал полную гарантию успешности запуска. Заодно МАКСом между делом был похоронен европейский ракетоноситель «Ариан». Только американцы еще обеспечивают собственные потребности в космических запусках за счет своих челноков, но скоро уйдут и они, у НАСА нет денег на модернизацию и ремонт кораблей, а ресурс их не бесконечен. Как помнил Шумилов, у США только «Дискавери» в рабочем состоянии и «Атлантис» можно отремонтировать. Вот и все.

Но самым главным чудом, достигнутым министерством Анютина, Шумилов по праву считал 38 процентов мирового рынка вычислительной и процессорной техники, контролируемых советскими корпорациями, и успешное продвижение на внешних рынках продукции советского автопрома и гражданского авиастроения. Вот это на самом деле было чудом! А всего пятнадцать лет назад отечественные авто служили только источником бесчисленных анекдотов и шуток. Де-факто считалось, что любая иномарка, даже древняя, гораздо лучше. С тех пор все изменилось. Действительно, чудо из чудес, достойное поощрения, пример для подражания и источник законной гордости, или как там еще пишут в передовицах «Правды»…

В Пермь они должны прилететь в конце дня, после пяти. Анютин еще в Ульяновске созвонился с институтом и попросил подготовить все необходимое для демонстрации. Эксперимент много времени не займет, Сергей клятвенно обещал, что дело обойдется без громких речей, торжественных процессий и прочего официоза.

А утром они плотно пообщаются с руководством области и города. Затем Шумилов хотел заглянуть еще в Уфимскую область, поглядеть, как идут дела у нового губернатора. Если получится, проехать по Казанской области, посетить Набережные Челны. И только после этого можно будет возвращаться в Москву. От Уфы до Челнов и Казани предполагалось ехать на машине.

– Паша, вопрос есть небольшой, – повернулся к Шумилову Сергей Анютин, когда самолет набрал высоту и стюардесса разрешила отстегнуть ремни.

Летели они на стареньком «Як-42», недавно прошедшем капитальный ремонт. Машина прослужила уже больше семнадцати лет, из них шесть в особом правительственном авиаотряде, но техники на состояние самолета не жаловались. При нормальной эксплуатации и соблюдении графика ремонта «Як» мог прослужить еще лет двадцать. Небольшой, надежный самолет для ближних рейсов. От серийных машин этот экземпляр отличался только представительским салоном, спальными местами в хвостовой части и оборудованием правительственной связи. Конечно, не лайнер суперкласса, как новенькие «Ту-304» и «Ил-108», в прошлом году пополнившие правительственный авиаотряд, но зато полностью в распоряжении Председателя Совета Министров. Лети когда и куда хочешь, не надо у диспетчерской Кремля разрешение запрашивать.

– В Новосибирске ученые одно интересное открытие сделали, – продолжил Анютин, – разработали принцип, позволяющий преобразовывать радиацию в тепло.

– Неплохая штука. В производство скоро запустите? – лениво, не думая, отозвался Шумилов. Только через несколько секунд до него дошел смысл сказанного. – Стоп! Что ты говоришь?

– Я говорю: в Новосибирске разработали поглотитель радиации, – терпеливо повторил Сергей. – Проект на стадии лабораторных испытаний.

– Пусть на этой стадии пока и остается, – безапелляционно заявил премьер. – Режим наивысшей секретности, комплекс мероприятий по дезинформации и информационному туману, немедленно подключай Строгова, а еще лучше Трубачева. Вот мое мнение.

– Руководство института так все и сделало, прикрытие на высшем уровне. Я хотел только ввести тебя в курс дела. И через какое время мы сможем начать внедрение? Когда будет подходящая ситуация? Подумай.

Вопрос был не праздный. Оба прекрасно понимали: изобретение несет в себе огромнейшие перспективы. Это повышение выработки АЭС в несколько раз, создание десятков маломощных, компактных атомных блоков. Это кардинальное решение проблемы радиоактивных отходов. Опасный мусор, который требовал значительных расходов на утилизацию, превратится в бесплатный энергоноситель, чистое золото. Выгода от внедрения огромнейшая, но Шумилов был прав: не следовало торопиться.

– Давай так, – глубокомысленно изрек Павел Николаевич после долгого раздумья, – пусть твои ребята работают дальше. Пускай готовят чертежи на серийные поглотители, разрабатывают технологию. Но все это подспудно, под четким контролем во избежание. Понимаешь? – Шумилов пристально посмотрел на собеседника. – Если дело стоящее и мы действительно сможем получать энергию из дерьма, я начну свозить в Союз радиоактивные отходы. Повод придумаем.

– Идея стоящая. Начинай накапливать сырье, – улыбнулся Анютин, – мне клятвенно обещали через три года собрать полноценный блок электростанции.

– Что им надо? Ресурсы? Люди? Финансы?

– Все есть. Спасибо, Паша. Ресурсов хватает, людей тоже, даже полигон новый я им выделил. Ты давай лучше сырьем обеспечивай.

– Займусь. Эх, визгу будет в прессе, – сокрушенно покачал головой Шумилов. – Зеленые хай поднимут, когда я начну превращать Союз в «радиоактивную помойку». Готовься к пикетам у АЭС и акциям протеста.

– Это пусть МВД с КГБ беспокоятся, мне главное: лет на пятьсот радиоактивного материала набрать. Тогда энергетический кризис точно грозить не будет. И нам, и внукам, и правнукам.

– Не зарекайся. Уже на двадцать лет никто толковый прогноз составить не может, а ты на пять веков замахнулся.

– Зато перспектива радужная. Ладно, кто там обещал, что в самолете ужином накормят? У меня уже кишка кишке колотит по башке, – рассмеялся Сергей.

После посадки на Пермском аэродроме Шумилова и Анютина ожидал небольшой сюрприз. На краю летного поля, рядом с шеренгой аэрофлотовских лайнеров, стоял знакомый «Ту-304» из правительственного авиаотряда.

– Интересно, кого это принесло? – задал риторический вопрос Сергей Дмитриевич, окидывая взглядом летное поле. Павел Николаевич только пожал плечами и молча прошел к поданной к трапу «Волге».

Никто их у самолета не встречал, хотя чиновники городской администрации были в курсе визита премьера и руководителя одного из ведущих министерств. Ребята шумиловской охраны также хранили молчание. А раз они не проявляют признаков беспокойства, значит, все в порядке. Строгие инструкции предписывали сотрудникам Управления правительственной охраны согласовывать перемещения первых лиц с местными отделениями КГБ. Кто-то же подал на летное поле две машины? Значит, все, кому положено, в курсе.

Загадка разрешилась уже в здании аэропорта. На первом этаже Шумилов заметил двоих сотрудников из охраны Верховного, прикидывавшихся обычными пассажирами. А поднявшись в малый зал ожидания, он обнаружил самого Арсения Степановича и толпившихся вокруг него чинов из областного и городского советов. Немного в стороне вежливо беседовал с милицейским генералом старый добрый друг Шумилова, Бугрова и Анютина Владимир Строгов.

– И не ожидал! Каким ветром? – поинтересовался Павел Николаевич, пожимая руку Верховного.

– Решил проверить, как люди живут. А вы что здесь делаете? – в пику премьеру притворно изумился Арсений Степанович. На самом деле он был в курсе предполагаемого маршрута Шумилова.

Обменявшись шутками с Бугровым, Павел Николаевич не забыл поздороваться за руку со всеми присутствующими. Многих он знал лично, кого не знал, ему представили. Обычная встреча с товарищами на местах. Визитом в регион называется. Улучив минутку, Арсений Степанович взял Шумилова за локоть.

– Ты думаешь, после того как Сергей разрекламировал своих Ломоносовых, я мог в Москве усидеть?

– А кто тебя знает? Ты вроде наукой не интересуешься?

– Какая там наука у генералов, кроме строевой подготовки! И кубики Рубика у нас монолитные, – хохотнул Верховный, вспоминая старую шутку Шумилова, два года назад подарившего на день рождения Арсению Степановичу неразборный цельнометаллический кубик Рубика.

– Значит, в институт?

– Да, я сейчас разгоню это каменнозадую компанию, и поедем.

У Верховного слово не расходилось с делом. Он быстро объяснил встречающим, что все деловые разговоры переносятся на завтра, равно как и официальная часть визита.

– Спасибо за теплую встречу, я очень рад, но вынужден откланяться.

Как раз в этот момент к Арсению Степановичу подошел старший группы охраны подполковник Комаров и доложил, что машины готовы. После чего Верховный коротко поблагодарил Комарова за службу и первым направился к выходу, следом потянулись остальные.

Дорога до НИИ не заняла много времени. Колонну машин с высокими гостями сопровождали гаишники с мигалками, так что помех на пути не было. За четверть часа гонки по широкому четырехрядному шоссе Павел Николаевич даже не успел как следует рассмотреть проносящийся за окнами пейзаж. Только на горизонте мелькнули высотки городских новостроек, краны над речным портом и светлое пятно плотины Камской ГЭС. Затем машины свернули с шоссе на боковое ответвление. По сторонам дороги пронеслись корабельные сосны и заросли орешника. Наконец «Волга» сбавила ход и притормозила перед высокими воротами с надписью «Охраняемая территория». Охранники в камуфляже и с автоматами молча козырнули, пропуская колонну на территорию института.

Машины остановились на парковочной площадке у желтоватого гаража перед главным корпусом. Павел Николаевич, выбравшись из автомобиля, с интересом огляделся по сторонам. Здесь он был впервые. Невдалеке возвышались корпуса института. Видно было, что два здания построены недавно. По территории тянулись асфальтовые дорожки, кругом аккуратные газоны и подстриженные кусты, деревья. Вид портил только местами выглядывающий из-за деревьев высокий забор с колючей проволокой поверху.

На широком крыльце АБК, ожидая гостей, стояли три десятка сотрудников НИИ. Сергей Анютин, обогнав Верховного, легко взлетел по ступенькам и широким жестом протянул руку коренастому абсолютно лысому мужчине в строгом костюме. Это был директор НИИ Владимир Карпович Семицветов.

Шумилов обратил внимание на то, что ученые мужи держались более независимо и открыто по сравнению с чиновниками горсовета, галопом прискакавшими в аэропорт, на ходу гадая, что им принесет одновременный визит трех членов Верховного Совета. Всего несколько человек, включая Семицветова, были в галстуках. Многие сотрудники щеголяли в демократичных джинсах и цветастых рубашках. То тут, то там мелькали колоритные бороды или длинные гривы, стянутые на затылке резинкой. Многие спокойно курили, дожидаясь, когда к ним поднимутся гости. Свободная, демократичная, дружелюбная атмосфера закрытого элитного научного комплекса. Действительно, эти люди уже жили при коммунизме. Здесь ценили в первую очередь ум и способности, а не должность и положение. Сотрудники НИИ и к гостям относились так же. Встречали по уму, а не по одежке.

– Ну, господа-товарищи, долго задерживать никого не буду, – добродушно пробасил Арсений Степанович, когда Сергей Анютин закончил представление ведущих специалистов, – давайте показывайте, зачем пригласили.

– Пойдемте в корпус «Г». У нас все готово, – с чувством собственного достоинства проговорил Владимир Карпович и первым двинулся по дорожке вдоль стены административного здания.

Остальные потянулись следом. Несмотря на тщетные старания охраны, Бугров и Шумилов были окружены плотной жизнерадостной говорливой компанией ученых. Многим было интересно поближе взглянуть на первых лиц СССР. Когда еще увидишь их вот так, на расстоянии вытянутой руки?

– Осторожнее, ногу не отдавите, черти ученые! – выругался Бугров и пробурчал себе под нос: – Как дети малые, честное слово!

Анютин же в окружении сотрудников НИИ чувствовал себя как рыба в воде. Сразу было видно, что он тут не первый раз и его здесь хорошо знают. Люди запросто интересовались у Сергея Дмитриевича, как дела, как здоровье. Он и сам искренне отвечал на вопросы, спрашивал о личной жизни, интересовался урожаем на дачах сотрудников. А на вопрос: скоро ли будет дедом? – смеясь, ответил:

– Внуки не дети, они сами родятся!

Наконец пришли. Корпусом «Г» оказалось отдельное одноэтажное сооружение, скромно спрятавшееся за кубом административного здания и столовой. Семицветов провел гостей через лабораторные помещения, и вскоре они очутились в просторном зале. В центре помещения прямо на бетонном полу располагалось непонятное устройство, представлявшее собой металлический диск около полутора метров в диаметре. Сверху диска нашлепкой сидел округлый кожух, сама машина стояла на трех коротких ножках. Прямо по полу к кожуху тянулся жгут проводов, другим концом уходя в стойку пульта управления у левой стены помещения.

После того как все расположились вдоль стен, к машине подошел сам директор. Выждав паузу, он откашлялся и, повернувшись лицом к Бугрову, начал речь:

– Я не буду много говорить. Я это и не умею. – После этих слов со всех сторон раздались сдержанные смешки. – Лучше пусть за меня скажут авторы этой разработки, а еще лучше, пусть продемонстрируют свое открытие. Андрей Викторович, Антон Генрихович, прошу вас.

Двое молодых людей в потертых джинсах отделились от толпы и направились к пульту управления. Сам Владимир Карпович отступил в сторону и, сложив руки на груди, повернулся лицом к машине. В зале наступила тишина, стихли разговоры, гомон.

Павел Николаевич с интересом разглядывал аппарат в центре зала. Анютин ничего не сказал о том, что им предстояло увидеть, даже намека не дал. Партизан! Ладно, пришло время оценить это «открытие века», главное – чтобы не взорвалось. Аппарат негромко загудел, естествоиспытатели за пультом включили питание.

– Это что? «Летающая тарелка»? – громким шепотом поинтересовался Строгов, и получил в ответ чувствительный толчок в спину от Арсения Степановича. Типа, не мешай!

Машина загудела громче и медленно поднялась в воздух. Зависнув на высоте двух метров, она пошла вправо, затем опустилась на метр и, облетев зал по периметру, приблизилась к невозмутимо взирающему на происходящее Арсению Степановичу. Верховный потянулся было к диску, но тот резко ушел назад, снова поднялся вверх, вернулся в центр зала и опустился на пол. Гудение стихло.

– Значит, оно должно летать, – Верховный первым нарушил молчание, – занятно. А провода зачем? Не могли радиоуправление поставить?

– Не могли, пока у нее слишком большой расход электричества, – ответил Семицветов, – аккумуляторы не тянут.

– А сколько она энергии жрет?

– Как свинья помои, – улыбнулся Анютин. – Это экспериментальный образец.

– Подождите, доработаем схему, и можно будет аккумуляторы ставить, – вмешался рыжебородый молодой человек, один из тех, кто демонстрировал машину. Остальные ученые плотным кольцом окружили гостей, ловя каждое слово. Всем хотелось воочию убедиться, что эксперимент произвел впечатление и оценен по достоинству.

– А она только в зале летает? На улице может? – продолжал расспросы Бугров.

– Внешняя среда и покрытие значения не имеют. Она способна летать даже в вакууме. Расчеты подтверждают.

– Так мне кто-нибудь объяснит, на каком принципе она держится в воздухе? – наконец нарушил молчание Шумилов.

– А вы сами попробуйте догадаться! – широко улыбнулся Семицветов.

– Антигравитация? – недоуменно пробурчал Бугров. В ответ со всех сторон раздался громкий смех. Смеялись бурно, весело, заразительно. Даже Сергей Анютин хохотал от всей души.

– Да нет никакой антигравитации, – сквозь смех выдавил бородач, – извините, Арсений Степанович, но это сказки для неучей.

– Давайте лучше пройдем ко мне в кабинет, и там мы все объясним, – предложил Владимир Карпович, когда веселье немного стихло.

– Ну, давайте, объясняйте. И нечего хохотать, я академиев не кончал, – улыбнулся Верховный.

– Тогда пойдемте. И извините нас, пожалуйста, люди мы все простые, в коридорах власти не бываем. Хорошим манерам не научены.

– Да не ерничайте, Владимир Карпович, все нормально. Только расскажите: с чем эту штуковину едят.

Разговор продолжился в кабинете директора. За крепким чаем с лимоном Семицветов и ученые, проводившие демонстрацию, постарались объяснить гостям суть своего открытия. Правда, Шумилов почти ничего не понял, не хватало образования. Ясно было, что еще в 96-м году в Сарапульском НИИ прикладного машиностроения открыли совершенно новый способ, позволяющий летать телам тяжелее воздуха. Что-то, связанное с резонансной квантовой частотой вакуума и высокочастотными колебаниями. Или нечто подобное. Что именно, никто, кроме Анютина, не понял, хоть все честно старались вникнуть в слова ученых. Год назад работу перенесли в Пермский НИИ, как обладающий лучшей технической базой, тогда же в Пермь переехали и авторы-разработчики. И вот сегодня гостям был продемонстрирован результат многолетних трудов.

Затем разговаривали о новых научных разработках, последних открытиях. Семицветов между делом посетовал, что у института нет современной Большой ЭВМ, а у имеющейся не хватает вычислительной мощности. Сергей Дмитриевич записал вопрос и пообещал помочь. После разговор плавно перешел на перспективы, открывающиеся этим новым изобретением. Если удастся снизить энергопотребление и стоимость установки, можно будет устроить настоящую революцию в авиастроении. И даже создать недорогой гражданский автомобиль на квантовом принципе. Такой машине не понадобятся дороги, решится и проблема парковки.

Разговор закончился только поздно вечером. И лишь прощаясь с учеными, Арсений Степанович, как бы между делом, сказал, что представляет разработчиков к Государственной премии.

– И не отказывайтесь, – добавил он, обернувшись, – Звезду Героя Соцтруда каждому повешу обязательно. За такую работу ничего не жалко.

Глава 7

КОМАНДИРОВКА

– Уважаемые пассажиры, экипаж лайнера «Ту-304» и компания «Аэрофлот» приветствуют вас на борту нашего самолета. Мы летим по маршруту Москва – Пекин, с промежуточной посадкой в Новосибирске. Просим вас пристегнуться ремнями и не покидать кресла без особой необходимости. Счастливого полета!

Сразу после этого приветствия турбины лайнера увеличили обороты. Их гул стал ниже, возникла легкая вибрация. Самолет медленно тронулся с места и стал выруливать на взлетную дорожку.

Ну, вот и все. Как не хотелось никуда уезжать, а приходится. Обстоятельства и служебная надобность заставляют. Станислав застегнул пряжку ремня и потянулся за газетой. До Новосибирска лететь долго, а потом еще до Пекина. За это время можно успеть и выспаться, и прочесть пару книжек в мягкой обложке, купленных прямо в аэропорту, и наговориться с попутчиками. Единственное, чего не хотелось, это думать о работе.

После того разговора с Воронцовым отдел Станислава всего за три недели подготовил развернутое техническое предложение по возможной модернизации китайской военной техники.

Стас отдал отчет начальнику сектора, вернул папку с материалами, выслушал в ответ благодарность за оперативно проделанную работу и пожелания дальнейших успехов. Все. Задание выполнено, теперь пусть думает начальство. Это его непосредственная обязанность.

Можно было спокойно сосредоточиться на текущих делах. Тем более что висевший на отделе вьетнамский контракт, видимо, был подписан в неудачный день. Постоянные, непредвиденные задержки, ошибки исполнителей, сбои, вплоть до форс-мажорных обстоятельств, с пугающей регулярностью препятствовали работе по этому контракту. Складывалось ощущение, что этот договор задуман специально для выявления всех действующих и еще не открытых законов Мерфи. К неудовольствию Станислава Рубанова, большая часть шишек сыпалась на управление технического сопровождения.

На этот раз проблема возникла из-за пересортицы и недопоставки номенклатуры оборудования и комплектующих систем управления ракетными комплексами. Проще говоря, завод напутал в схемах и неправильно скомплектовал поставки.

После ожесточенных телефонных баталий с дикой руганью, матом, угрозами пожаловаться в министерство и бурным обменом мнениями об умственном развитии собеседников удалось заставить поставщиков скорректировать монтажные схемы систем управления батареями и дивизионами с учетом уже поставленных комплектующих и довезти недостающее «железо». Никто, кроме Станислава и Владимира Антоновича Воронцова, не знал, скольких нервов и сил это стоило. Но Стасу шестое чувство подсказывало, что это не последняя проблема с вьетнамским контрактом. Если дело с самого начала идет через задницу, значит, и дальше ситуация не исправится. Придется держать ухо востро.

Утром в среду, через день после сдачи китайского доклада, когда Станислав Петрович выслушивал сбивчивые отчеты Скуратова и Кончинской о разговоре с нашими специалистами в Ханое, раздался телефонный звонок. На том конце линии нежный мелодичный голосок попросил товарища Рубанова ровно к десяти часам явиться к директору Оборонэкспорта Кулакову Дмитрию Витальевичу. О причинах и целях вызова секретарша не сообщила. Пожав плечами, Станислав попросил Сергея и Катю никуда не уходить, пока он заглянет к директору. Там ему в категоричной форме заявили о необходимости взять сотрудника, наиболее активно работавшего над китайским докладом, и срочно лететь в Пекин. Возражения, естественно, не принимаются. У Стаса и повода для споров с начальством не было. Загранпаспорта у Рубанова и Остроумова были в порядке, оформление виз заняло считаные дни, так что формальности уладились быстро. Ничто не мешало лететь.

От воспоминаний Станислава отвлек сидевший в соседнем кресле Максим Остроумов.

– Станислав, – во внерабочее время они были на «ты», – я до сих пор не могу поверить. Мы пробьем этот контракт?

– Черт его знает! – Стас непроизвольно пригладил ладонью свои короткостриженые волосы и поскреб в затылке. – Ты сам слышал слова Кулакова. Есть хороший шанс продавить предложение.

– Но у нас предложение на 12 миллиардов рублей.

– На весь комплекс они точно не согласятся. Денег не хватит. Но полтора-два миллиарда мы можем ухватить.

– Я никогда не был в Китае, – в голосе Макса звучали восторженные нотки. – Такая даль! Интересно, на гейш у нас командировочных хватит? И в змеиный ресторан хочется попасть.

– Гейши в Японии. И стоят дорого, вечер обойдется в маленькое состояние, – авторитетно заявил Стас, хотя он сам ни разу ни в Китае, ни в Японии не был, – а жаркое из гадюки надо попробовать. Когда еще представится возможность!

– Ради интереса зайдите, – вступил в разговор третий член их небольшой команды, специалист Управления коммерции Валерий Шахов, крепко сбитый невысокий лысеющий мужчина лет сорока, занимавший место у самого окна. – Но, на мой взгляд, ничего особенного: нечто среднее между курятиной и рыбой. А вот бабы там – самое то. Эх, помню, снимал я местных девочек! Так все эстетично и аккуратно! А любовь крутят! Ни одна наша не сравнится. Восток, одним словом!

– За бабами надо в Таиланд ездить, – продемонстрировал свою осведомленность Макс.

– В Таиланде и презерватив не всегда спасает. СПИД не спит! – при этих словах Шахов многозначительно поднял палец.

– А китайскую кухню надо попробовать, – вернулся к первоначальной теме разговора Стас, – и утку по-пекински, и в змеином ресторане посидим, и еще говорят, морепродукты они замечательно готовят.

– А водка у них дрянь, – заметил Валера, – рисовая с мерзким привкусом. Пиво и пробовать не советую, – при этих словах он скорчил презрительную мину.

За время своей работы в Управлении коммерции Шахов успел побывать не в одной загранкомандировке, повидал мир, и сейчас он с удовольствием делился опытом. У Стаса это была только третья поездка за рубеж. О первой и вспоминать не хочется. Тогда, с осени 98-го по весну 99-го, он был в Югославии. Налаживал систему ПВО Белграда и центрального района, заодно поучаствовал в бою в составе расчета дивизиона «Буков». Дважды попадал под авианалеты противника. Навидался и разбитых зенитных установок, и обломков самолетов НАТО, и разбомбленные дома видел. До сих пор иногда перед глазами вставала сцена, увиденная на окраине Белграда. Разрушенный дом, суетящиеся вокруг пожарные и солдаты, и оторванная человеческая рука прямо в грязной луже. В целом, на взгляд Станислава, малоприятная была поездка.

Во второй раз он в прошлом году две недели провел в Джакарте, в составе делегации Оборонэкспорта обеспечивал выполнение контракта на поставку дюжины ЗРК «Тор». Индонезия Стасу тоже не понравилась: жарко, грязно, кругом зараза, воду только из бутылок пить можно, и народ там полудикий. Стас надеялся, что третья его загранка будет лучше предыдущих. Спокойнее, без приключений и экстрима, как у большинства нормальных людей. Но человек предполагает, а Бог располагает.

Самолет тем временем набрал высоту. Теперь можно было расстегнуть ремни и прогуляться в кормовой отсек. Миловидная, стройная стюардесса выкатила в салон тележку с типичным аэрофлотовским угощением: чай, кофе, минералка, лимонады, коньяк, печенье и шоколад. Стас решил дождаться, когда подадут входящий в стоимость билета обед. Это будет только через три часа, но ничего, можно и подождать. Есть он пока еще не хотел.

– Девушка, бутылку коньяка. – Валера, перегнувшись через попутчиков, протянул стольник поравнявшейся с ними стюардессе.

– И еще три плитки шоколада. «Сударушку», пожалуйста, – с легкой улыбкой Стас кивнул в сторону Валеры, давая понять, кто платит. Раз покупают выпивку, надо и про закуску не забыть.

Получив сдачу, Шахов поднял бутылку, рассматривая содержимое на свет. А затем отработанным до автоматизма движением открыл ее. Макс тем временем опустил столик и расставил рюмки.

– Ну, будем, за удачный полет и за успешную поездку!

Коньяк оказался хорошим. Настоящий кизлярский «Багратион» четыре звездочки. После вдумчиво выпитой рюмочки по жилам растекся приятный согревающий огонь, в голове немного зашумело. Действительно, кизлярские коньяки считаются одними из лучших, правда, и по цене они выделяются. Бутылка обошлась в 92 рубля, да еще шоколад по рубль семьдесят за плитку. Даже с учетом аэрофлотовской наценки это было дороговато. Хотя командировочные им выдали хорошие, почему бы не шикануть?

После второй рюмки Валера опять принялся за повествование о своих приключениях с китаянками. Макс с азартом поддержал разговор, видимо, планировал воспользоваться его советами в свободное время. По словам Шахова, получалось, что в Китае иностранцев, обладающих некоторым излишком наличных средств, ждет множество возможностей весело провести время. Там за деньги можно купить все и даже немного больше. Было бы желание и время. По поводу желания Станислав не сомневался – пока жалоб от женщин на него не поступало. А вот со временем было хуже. График поездки был очень плотным. Да и изменять Наташе с первой встречной не хотелось.

В Китае Станислав, Максим и Валерий должны были принять участие в работе находившейся в Пекине делегации советских торговых представителей. Речь шла об очень больших контрактах и совместных проектах. Два дня назад из Китая вернулся премьер Шумилов. По его словам, уже сейчас решен вопрос о советском участии в расширении Цзинаньского металлургического комбината и совместной разработке нефтяных полей Дацина.

Заместитель директора Оборонэкспорта Вадим Чернов на сегодняшний момент, кроме продвижения контрактов на поставку новых танков и самолетов, сумел заинтересовать китайцев предложением провести глубокую модернизацию имеющейся у них военной техники. Именно поэтому трое сотрудников Оборонэкспорта в спешном порядке вылетели в Пекин для усиления команды Чернова. Уже в Китае к ним присоединятся специалисты заводов и КБ. В Советском Союзе умели вести деловые переговоры и продвигать на внешних рынках свои товары. Четкий, жесткий стиль деловых контактов, все нацелено на предельную эффективность и максимальную прибыль.

Сейчас, после достижения предварительной договоренности, требовалось оценить на месте объекты модернизации, вникнуть в местные реалии и раскрутить китайцев на огромную сумму контракта. О возможностях выполнить заказ Дмитрий Витальевич просил не беспокоиться. Производственных мощностей в СССР хватает, тем более что Минобороны на следующий финансовый год сокращает закупку сухопутной техники в пользу флота и авиации. Так что желательно набрать максимальное количество иностранных заказов и загрузить заводы работой.

Исходя из этого, Стас понимал, что свободного времени у них будет мало. Неделю они проведут в Пекине, это круглосуточная работа с китайцами, присутствие на всех выставках, полигонных стрельбах и демонстрациях, вдобавок работа с документами. А затем команда отправится в один из военных округов, для подробного ознакомления с намечающимся фронтом работы. И только потом, возможно, выдастся несколько дней отдыха.

А на сердце все равно лежала легкая грусть. Станислав не знал, на какой срок он уезжает из дома, может, на месяц, а может, на полтора. Это целая вечность, когда ты со скоростью восемьсот сорок километров в час уносишься от самых любимых и близких людей в мире. Жаль, нельзя было взять с собой Наташу и Никиту. Они остались в Москве. Это хорошо, когда есть дом, где тебя всегда ждут и всегда тебе рады. Наташа молодец! Услышав, что муж опять уезжает в командировку, она ни словом, ни видом не выдала огорчения. Но Стас сердцем чувствовал, что и ей расставание дается тяжело.

«Любимая! Милая, родная моя, я вернусь. Это недолго. Всего месяц, и мы снова будем вместе», – тихо прошептали его губы. Поймав себя на том, что разговаривает вслух, Стас дернулся и покосился на соседей. Не слышат ли? Нет, все нормально. Макс и Валера были поглощены разговором. Шахов заливался соловьем, повествуя о своих приключениях во Вьетнаме. Максим внимательно слушал, иногда иронично интересовался подробностями, если рассказ выходил далеко за рамки правдоподобия.

На этот раз Валера, бурно жестикулируя, рассказывал, как в один прекрасный вечерок после близкого общения с местной красавицей вернулся в свой номер и обнаружил в ванной змеюку. Рассказ был интересным, но Стаса при этом не покидало ощущение дежа-вю. Где-то он это уже слышал. Может, от Валеры, а может, от кого другого. Такие легенды имеют обыкновение передаваться из уст в уста и постепенно обрастать все новыми и новыми подробностями.

Станислав сам в веселые студенческие годы, смеха ради, в кругу однокурсников заявил, что в «Войне и мире» Толстого упоминался гусарский поручик Ржевский. В Бородинском сражении этот бравый гусар зарубил бригадира Конфланских гусар Этьена Жерара, за что удостоился награды лично из рук Императора. Шутка как шутка, Стас уже успел ее забыть. Каково же было его удивление, когда через пару лет на перемене перед лекцией ему на полном серьезе рассказали ту же самую историю. Пикантности добавлял тот факт, что и рассказчик, и сам Стас «Войну и мир» так и не осилили. Правда, Стас в детстве читал «Похождения бригадира Жерара» Конан Дойля.

Эх, веселая жизнь была в студенческие годы! Бывало, и серенады под окнами красавиц пели, бывало, и морды соперникам били. И легенды создавали. Веселая и беззаботная жизнь, ни постоянной работы, ни семьи, и фантазия на тему поиска приключений работала исправно.

Перед носом возник стакан с коньяком. Станислав молча покачал головой, пить он не хотел. Лететь еще долго, времени хватит на все. Лучше сейчас спокойно почитать газету. А еще с собой есть пара детективов Галины Донецкой и последний роман Парамова. Донецкая ему нравилась, легкое интересное чтиво с непередаваемым юморком. Типичные, в общем-то, детективы, но было в них нечто особое, с первой страницы выделяющее автора из пестрой многоголосой толпы детективщиков. А Парамова Стас взял на пробу. Раньше этот автор писал только фэнтези, и «Солнце на рукаве» – его первая работа в жанре нормальной серьезной фантастики. Судя по отзывам, книга получилась хорошая.

Стас развернул свежий номер «АиФ». Что там интересного пишут? На третьей странице интервью с директором Иммиграционной службы Дмитрием Камышовым. Опять о проблемах с гастарбайтерами из Центральной Европы. Оставим на потом. И так заколебали уже эти румыны и поляки. В Белоруссии и Украине все стройки забиты нелегалами, готовы за копейки работать. Поэтому местные и недовольны, на рынке труда возникает нездоровая конкуренция. Стас не испытывал к бывшим нашим сателлитам никакого сочувствия: нечего было из Варшавского Договора и СЭВ выходить и обливать Союз грязью. Пусть теперь лапу сосут или что другое у богатых спонсоров.

На следующей странице статья о строительстве нового автомобильного завода в Хабаровске. Еще пролистаем несколько страниц. Так, а тут на целую полосу обзор внутриэкономических связей и схемы основных финансовых потоков СССР с комментариями. Кто у нас из республик доноры, а кто на дотациях сидит. В обзоре множество цифр, графики, диаграммы, сразу видно: автор разбирается в вопросе, владеет материалом. Стас с интересом прочел статью, хотя общий вывод был ему известен заранее.

Средняя Азия у нас камнем на шее, мало того, что там уровень жизни очень низкий, постоянные проблемы с безработицей, коррупцией и криминалом, так еще туда ежегодно миллиарды рублей закачивают без какой-либо видимой пользы. Закавказье и Казахстан – тоже дотационные регионы, хотя ситуация на порядок лучше – пользу общему делу они приносят. Прибалтийская Республика на самоокупаемости, все, что зарабатывают, сами и тратят. А все дотации азиатам идут за счет России, Украины и Белоруссии.

Интересно, а что вообще в Средней Азии производят? Тут Станислав задумался – ничего толкового в голову не приходило. Есть там немного газа и нефти, уран добывают, несколько горно-обогатительных комбинатов. Еще вывозят они фрукты и хлопок. Сразу вспомнились все три «хлопковых дела» и убитый в прошлом году бандитами неподкупный высокопоставленный чиновник Министерства сельского хозяйства Борис Осиновский. Выходит, никакого толка, кроме хлопка, от Азии нет, одни проблемы и бездонная бочка для вливания финансов.

На предпоследней странице «АиФ» обнаружились воспоминания друзей Фаины Раневской. Кроме того, была дискуссия о предполагаемой экспедиции на Марс и очередном расширении станции «Мир-4». Из новостей: через три дня в Москве во Дворце съездов пройдет празднование трехлетия Ордена Будущего.

Интересная организация, один из действительно жизненных, долговечных проектов. Внешне это нечто вроде постепенно уходящего в небытие комсомола, а внутри… Стас неоднократно общался с ребятами из Ордена. Необычные, притягивающие к себе, уникальные люди. Уже через пять минут разговора с ними появляется ощущение, что это своего рода каста будущих лидеров, директоров, талантливых ученых и конструкторов, организаторов и правительственных деятелей. И главное, при общении с ними не возникает никаких предубежденностей. Ребята умеют с кем угодно, хоть с сантехником, хоть с министром, разговаривать на равных. А честность, ответственность, трудолюбие, энергичность, способность добиваться целей, умение держать удар у них прививаются с момента вступления в Орден.

Стасу не нравилась в этой молодежной организации только приверженность к древнему язычеству и легкий налет национализма, убежденность в превосходстве наших над всем остальным миром. А может, он просто чего-то недопонимал? Может, нельзя в этом мире быть святым? Добро должно быть эффективным, а Орден неоднократно демонстрировал свою эффективность. В особенности молодежные дружины.

– Ну что?! Почему тара пустая? – Стас хлопнул по плечу Макса и кивнул в сторону пустых рюмок и надломленных плиток шоколада.

– Понял, шеф, – улыбнулся Остроумов, разливая коньяк.

– Задам, которые дают нам! – скаламбурил тост Валера.

Дальше время потекло веселее. Хорошая дружеская компания, непринужденная беседа, отличный напиток, что еще надо, чтобы скрасить долгие часы перелета? «Что осталось, то осталось, что будет впереди, то будет», – так размышлял Стас, уютно устроившись в кресле. Макс тем временем рассказывал новый анекдот:

– Как известно: анекдоты про блондинок сочиняют брюнетки. Долгими тоскливыми вечерами.

– Кодируем от алкоголизма, – не остался в долгу Валера, – стопроцентная гарантия. Постоянным клиентам скидки.

– А я слышал, скоро во Франции христианство будет второй по популярности религией.

– А первой?

– Первой будет ислам, – усмехнулся Стас.

– Не смешно, – буркнул в ответ Макс, – это не анекдот, а реальность.

– Это уже вчерашний день, – откликнулся Валерий. – Старый Парашютист ведет и чистку, и зачистку, и отбеливание «Пемолюксом».

– Ле Пен, что ли? Так его вся Европа ненавидит!

– Ерунда, французы его поддерживают, и начал он хорошо. В первую очередь организовал кампанию против уличной преступности, наркоторговли, нелегалов и исламистского радикализма, – Стас пытался вспомнить, о чем говорили по телику этой весной.

– На него правозащитники спустили всех собак, – мрачным тоном добавил Макс. – Мало того, что самого называют фашистом, так еще обвиняют в геноциде, расизме и холокосте потомственных безработных и прожирателей пособия.

– Собака лает, караван идет. Мне кажется, он удержится и дело до конца доведет. У старика сил и энергии будь здоров. И Европа сейчас меняется. Либералы уходят на задний план, вперед выдвигаются нормальные правые консерваторы. Вместо мифических прав ублюдков занимаются реальной жизнью.

– Валера, но это еще бабушка надвое сказала. В прессе визг и писк страшный.

– Ерунда, – отмахнулся Шахов. – В Италии Берлускони свою мафию по тюрьмам распихивает. Немцы от нелегалов и гастарбайтеров потихоньку избавляются. Шредер уже заявил о сокращении безработицы.

– Мало ли что он заявляет. Там за полвека такое либерастическое болото образовалось, что еще полвека расхлебывать. Поднимают визг при каждом покушении на привилегии извращенцев, лиц с альтернативным расположением мозгов и прочей мрази. Только о правах нормальных людей забывают.

– Не бойся, Макс, как только нормальные люди станут меньшинством, так и нас защищать будут, – успокоил друга Валерий и негромко рассмеялся над своей шуткой.

– Мужики, а что это нас на политику потянуло? – при этих словах Стас требовательно постучал рюмкой по столику. – Или вода жизни кончилась?

– Есть еще порох в пороховницах, и патронов хватает, – Валера с готовностью поднял бутылку.

Так с шутками и разговорами «за жизнь» они до Новосибирска уговорили еще одного «Багратиона». А после посадки Макс вызвался сбегать в здание аэропорта, как он выразился: за местными достопримечательностями. Вернулся он через полчаса с довольной улыбкой до ушей и в мокрой куртке. На улице шел дождь. Из «местных достопримечательностей» Макс принес «Рижский бальзам». По его словам, погода стоит чудесная, в магазине международного сектора никого нет, а выбор напитков богатый. Никто и не сомневался в его словах. Два часа ночи по-местному, кто еще попрется под дождем за спиртным, кроме сумасшедших транзитников из Москвы?!

А потом опять взлет. И вновь заложило уши, когда лайнер, набирая высоту, пробивался через нависшие над землей ватным одеялом дождевые тучи. Валера вспомнил, что лет десять назад в такую погоду самолет не смог бы ни сесть, ни взлететь. Пришлось бы идти на резервный аэродром. С тех пор техника шагнула далеко вперед. Приборы ГЛОНАСС и системы автоматизированного взлета-посадки позволяют приземляться даже вслепую, когда видимости нет вообще.

Вскоре Стаса потянуло в сон. Дружеская компания и интересная беседа за рюмкой бальзамчика – это хорошо, но завтра надо быть свежим и выглядеть по-человечески. Завтра начинается рабочий день. И он в первый раз в жизни увидит загадочную «Поднебесную Империю».

Глава 8

ЛУЧШИЙ ВИД ОБОРОНЫ

– Что скажешь, Билл? Скоро нам возвращаться домой? – долговязый жилистый Роджер Корвен оторвался от созерцания проносящегося за иллюминатором самолета пейзажа и потянулся за сигаретами.

– Еще три дня. Ты сам знаешь, – не поворачивая головы, отозвался Билли Патерс тихим бесцветным голосом.

Со стороны казалось, что он даже не заметил едкую иронию, буквально сочившуюся из каждого слова, произнесенного его попутчиком. На самом деле Билл в данный момент полностью сосредоточился на управлении старенькой «Дакотой», он уже больше года не садился за штурвал самолета и сейчас чувствовал себя скованно. Перерыв стажа давал о себе знать.

– Это еще неизвестно. У меня паршивое предчувствие, что отпуск опять сорвется и нас зашлют в очередную захолустную дыру. О! Смотри! Прямо в реке купаются! – Роджер повернулся обратно к окну и, отчаянно жестикулируя, пытался привлечь внимание друга к заинтересовавшему его действу. – Их же крокодилы сожрут!

– Здесь нет крокодилов. Там, где водятся бегемоты, крокодилы не выживают. А если и сожрут, не велика потеря. Местные плодятся, как кошки, и мрут с голоду, как мухи, – усмехнулся Билли, пожимая плечами.

– А и черт с ними! – Роджер полностью потерял интерес к происходящему внизу. – Скажи лучше, долго нам еще лететь?

– Еще четверть часа. Я тебя заранее предупрежу. Как и договорились, с высоты 800 футов выливаем канистру и, не задерживаясь, идем к следующему пункту.

– Не беспокойся, вылью точно над помойкой, или как там это называется, – Роджер выпустил прямо в потолок струю табачного дыма. – А интересно, что там в канистрах? И зачем мы этой гадостью поливаем местных?

Билли в ответ только неопределенно хмыкнул. Он давно привык не задавать лишних вопросов. Меньше знаешь – лучше спишь. Задание, полученное от руководителя группы Джорджа Макалина, было простым и понятным любому кретину, даже Роджеру. Джордж вообще общался исключительно с помощью коротких рубленых фраз, не допускающих двусмысленного толкования. Арендовать самолет без пилота и вылить над городами Фриа и Мабуту полученные от Макалина канистры, затем утопить пустые канистры в реке и возвращаться в Конакри. Джордж клятвенно пообещал, что после выполнения задания вся группа вернется домой. Гвинея всем уже порядком надоела. Требование держать язык за зубами было привычным и обыденным, Роджер и Билли давно уже привыкли, что в их Фирме не рекомендуется болтать лишнего. Сразу было понятно, куда шли работать.

Получив задание, они первым делом озаботились поиском подходящего самолета. Правда, и выбирать было не из чего. Билли вспомнил, что на старом летном поле недалеко от Конакри стоит один ветеран авиации. Хозяин «Дакоты», вечно пьяный Джеральд Слоновый Бивень, обнаружился на аэродроме, точнее говоря, в полуразвалившейся хибаре, ранее служившей диспетчерской. Переговоры взял на себя Билли, он был знаком с хозяином птички и быстро сторговался. Аренда самолета на сутки обошлась в 100 евро и 10 бутылок питьевого спирта. Сущие гроши, по меркам Европы, и хорошие деньги для местных реалий.

Когда-то Джеральд владел собственной авиакомпанией и осуществлял перевозки практически по всей Западной Африке. Но со временем дела у него шли все хуже и хуже, он все чаще прикладывался к бутылке. В итоге у него остался только заброшенный аэродром и видавшая виды «Дакота». И то потому, что покупателя не находилось. Еще от прежней жизни осталось прозвище Слоновый Бивень, происхождение коего кануло в Лету.

Билли и Роджеру вся эта лирика была по тамтаму, главное – моторы самолета работали, и особых внешних повреждений видно не было. Правда, в процессе обследования выяснилось, что гад Бивень держал машину с почти пустыми баками, и стоимость заправки, видимо, в арендную плату не входила. На аэродроме топливных цистерн не обнаружилось, или они были хорошо спрятаны, а Джеральд, получив плату, первым делом хлебнул спирту и быстро довел себя до привычного состояния, исключающего возможность ориентироваться в пространстве и ответить на вопрос: где бензин, макака?! При виде опустевшей на половину бутылки спирта у видавшего виды Роджера глаза на лоб полезли. Пришлось ему ехать в город за горючим, пока Билли проверял техническое состояние самолета.

Больше приключений не было. Бочку с бензином удалось раздобыть на ближайшей заправке. «Дакота» нормально завелась, взлетела и устойчиво держалась в воздухе. Билли больше всего боялся перегреть моторы, но датчики температуры показывали, что все в норме. Так что у них были хорошие шансы сесть вместе с самолетом, как грубовато пошутил Роджер.

– Приготовься! Подходим к цели! – крикнул Билл, не поворачивая головы.

Самолет снижался, план предусматривал опорожнить канистры так, чтобы жидкость попала прямо на город, а не мимо. Роджер раздавил каблуком окурок и направился в хвост салона. Там он взял одну из двух прихваченных в полет емкостей и поставил ее перед дверью. Открыл крышку, осторожно понюхал. Нет, ничем не пахнет. Обыкновенная вода, только чуть мутноватая. Негромко хмыкнув, Роджер надел на горловину специальную насадку, улучшающую разбрызгивание, и приоткрыл дверь. Самолет летел со скоростью 100 узлов, и дверь приходилось удерживать силой, преодолевая сопротивление набегающего воздушного потока.

Внизу сквозь щель между дверью и стенкой фюзеляжа было видно, как проплывали заросли, речушки, поля, местами возделанные, мелькали грунтовки. Наконец появились городские окраины. Обычные для этой части света трущобы. Прекрасно были видны собранные из всякого мусора и хлама лачуги, узкие заваленные отбросами улочки, несколько аборигенов, смотрящих на проплывающий над ними самолет. Дети, игравшие в лужах или рывшиеся в кучах мусора, услышав гудение моторов «Дакоты», поднимали головы, чтобы посмотреть в небо, и затем снова с азартом возвращались к своему прежнему занятию. Роджер заметил даже некую пародию на автомобиль, пытающуюся выбраться из лужи.

– Давай! Лей! – во все горло прокричал Билл. Роджер давно был готов. Он только наклонил канистру, и вниз потекли струи жидкости. Воздушный поток от винтов подхватывал их, дробил на капли, так что за хвостом самолета тянулось легкое облачко. Канистры как раз хватило до другого конца города. Никто внизу и не понял, что на них что-то вылили.

– Ну, все, идем ко второй цели, – подвел итог Билли Патерс, когда Фриа остался за хвостом.

– А это не ядовито? – опасливо поинтересовался Роджер. – Я этим дерьмом себе на руку капнул.

– Значит, готовься к ампутации руки, – «обрадовал» его напарник.

– Иди ты в задницу! Джордж сказал, что это абсолютно безвредно.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Давай лучше штурвал держи. Проверял, есть ли у тебя совесть, – довольным тоном произнес Роджер и, не давая Биллу ответить, моментально перевел разговор на новую тему: – Ты не забыл? Сегодня вечером «У Томсона» будет Астера Линсмен.

– О чем разговор, дружище! Обязательно пойду. Говорят, она стриптиз классно показывает. – Билли впервые за весь полет оторвал обе руки от штурвала и попытался изобразить нечто танцевальное, не вставая с пилотского кресла.

– Нет, стриптиза не будет, но поет она великолепно. Майкл рассказывал – оторваться невозможно, очень глубокий и выразительный голос.

Впрочем, надеждам напарников послушать выступление заезжей певички в ресторанчике «У Томсона» сегодня вечером и спокойно посидеть в холодке за стаканом бренди не суждено было сбыться. Завершив работу и сбросив канистры над глубоким участком реки, предварительно утяжелив их железным ломом, Патерс и Корвен вернулись на аэродром. Там их уже встречали.

Из припаркованного рядом с машиной Роджера «Лендровера» вышли Джордж Макалин и Майкл Картер, жизнерадостный, вечно улыбающийся техасец. Ослепительная улыбка Майкла и его легкий дружелюбный нрав многих вводили в заблуждение, на самом деле он в их команде выполнял обязанности «чистильщика», занимался ликвидациями. Покинув машину, парни направились к остановившемуся на краю поля самолету, при этом в левой руке Майкл держал канистру.

– Так я и подозревал – торжественный комитет при полном параде. Точно, год будем до дома добираться. А я в отпуске три года не был, – грустным тоном заявил Роджер, сплевывая себе под ноги. Билли ничего не сказал, но на его лице читалось полное согласие со словами напарника.

– Все в порядке? – первым делом поинтересовался Джордж, приблизившись к своим сотрудникам.

– Все сделано, шеф. Вылили точно над жилыми кварталами, – отрапортовал Билл.

– Канистры утопили?

– Да, в указанном квадрате.

– Хорошо, ребята, собираемся и уматываем отсюда. – Макалин энергично махнул в сторону автомобилей.

Майкл, не теряя времени, уже исчез внутри самолета. В воздухе запахло бензином.

– Шеф, а старый пьяница не поднимет шум? – Роджер моментально понял, в чем дело. Он не первый раз сталкивался с заметанием следов.

– Отравился спиртом, – попытался пошутить Джордж. – В самолете ничего не забыли?

Все было понятно. Вынырнувший из «Дакоты» Майкл выплеснул остатки бензина на крыло и зашвырнул пустую канистру обратно в люк салона.

– Все, уходим! Сейчас будет жарко. – Майкл зажег факел и, отойдя на безопасное расстояние, бросил его на крыло самолета. Полыхнуло хорошо. Вскоре пламя охватило весь самолет. Через несколько минут огонь добрался до баков, и над летным полем поднялся столб огня. Взрывом разбросало по округе куски обшивки. Но в этот момент рядом с самолетом никого не было. Четверка специалистов уже неслась в сторону города, выжимая все из моторов машин. За спиной у них остались только горящий самолет и кремируемый в своей лачуге Джеральд Слоновый Бивень. Майкл не забыл бросить факел в бывшую диспетчерскую, бензин там был разлит заранее.

К искреннему удивлению Роджера, ехали они в аэропорт. Никаких задержек. Джордж заранее позаботился об оформлении документов, билетах, визах и всех прочих формальностях. Багаж уже дожидался своих хозяев в аэропорту. Быстрый таможенный досмотр, ускоренный купюрой в 50 евро, исчезнувшей в кармане толстого неопрятного таможенника, и все четверо оказались на летном поле. До самолета пришлось идти пешком, такие блага цивилизации, как автобус, здесь были не предусмотрены. Еще полчаса ожидания в душном салоне самолета, и вот наконец-то старенький «Ту-134», прогрев моторы, оторвался от бетонки взлетной полосы и взял курс на Мадрид. Как объяснил Джордж, так удобнее и безопаснее добираться до Америки.

В специальном VIP-секторе Вашингтонского аэропорта царили спокойствие, тишина и чопорная солидность. Никакой излишней суеты, нет столь привычной многоязыкой, шумной толпы пассажиров, встречающих и служащих аэропорта. В VIP-секторе даже уборщики передвигаются с чувством собственного достоинства. Все сделано для людей, которые никуда и никогда не опаздывают, не спешат, но всегда успевают. Людей, умеющих ценить свое время, стоящее не менее десяти тысяч долларов за секунду.

Да и самих пассажиров спецсектора было немного. Подавляющее большинство американцев и иностранных гостей и помыслить не могли попасть в этот величественный и солидный портал для избранных.

Сегодня, 28 октября, понедельник, с самого утра в секторе царили тишина и благолепие. В семь утра через VIP-сектор прошла группа японских бизнесменов, способных оплатить чартерный рейс и стоимость спецобслуживания. И все. Только в десять часов возникло некоторое подобие суеты. В зале промелькнули несколько человек в дорогих костюмах, по сектору пробежались трое джентльменов со значками службы безопасности, профессиональным взглядом обыскивая все закоулки и подозрительные места. Для знающих и осведомленных все было ясно: ровно в 10.20 отбывал рейс до Мехико, заказанный и подготовленный для госсекретаря Соединенных Штатов.

Ровно в 10.05 к крыльцу главного входа подкатил автомобильный кортеж. Госпожа госсекретарь, не задерживаясь ни на минуту, вместе с сопровождающими проследовала через VIP-сектор к специальному автобусу для передвижения по летному полю. Подтянутые в отутюженной форме охранники у входа только вытянулись по стойке «смирно», когда Кондолиза Хаймс проходила мимо, в ответ они удостоились ослепительной белозубой улыбки «стальной магнолии».

Все формальности были улажены заранее, багаж проходил, как дипломатическая почта, без досмотра. Статус обязывает. Впрочем, багаж госсекретаря был невелик, только самое необходимое. Темнокожая звезда американской политики с детства привыкла обходиться малым. Только работа, работа и еще раз работа, таким было ее жизненное кредо. Несмотря на тривиальность, именно этому принципу Хаймс была обязана львиной долей своего успеха. Остальное приходилось на недюжинный ум и твердый характер, здесь с госсекретарем мало кто мог сравниться.

Злые языки утверждали, что работа заменяет Кондолизе Хаймс даже секс. Сама Кондолиза предпочитала не комментировать подобные утверждения: «На все глотки не напасешься кляпов». Ей было просто неинтересно опускаться до уровня злопыхателей и становиться героиней шумных скандалов. То, что могут позволить себе голливудские звезды, непозволительно королеве, пусть и некоронованной. Играла свою роль и привитая с детства скромность и протестантские добродетели. Дочь священника, что ни говори…

Автобус в считаные минуты домчал госсекретаря до трапа самолета. Еще пять минут ушло на то, чтобы подняться по трапу и разместиться в салоне. Затем трап отъехал в сторону, двери самолета закрылись, и правительственный лайнер плавно вырулил на взлетную полосу. В этот момент как раз образовалось «окно» в плотном расписании полетов.

Все было подготовлено и рассчитано заранее. Это только сильные мира сего не тратят время на пустяковые формальности и мелкие хлопоты. Подобные обязанности падают на плечи помощников, секретарей, клерков и прочего обслуживающего персонала. Именно они и выполняют всю незаметную, кропотливую, но необходимую работу, позволяющую Большим Боссам всегда успевать. Так и должно быть, время клерков не так уж дорого стоит, всего 4800 долларов в месяц. По меркам настоящего времени и с учетом прогремевшего в 99-м году дефолта, очень немного. Но зато каждый американец может стать миллионером или, на худой конец, Президентом, на этом стояла, стоит и будет стоять великая Америка. Сильнейшая страна мира, хоть и подрастерявшая за последнее время изрядную долю своего могущества.

Самолет легко оторвался от взлетной полосы и, набирая высоту, лег на курс. А ровно через 40 минут после взлета на высоте пять километров в хвостовом отсеке прогремел мощный взрыв. Хитроумная комбинация примитивного датчика давления и заложенного во время последнего обслуживания самолета простого тротила практически оторвала самолету хвост. Летчики даже не успели ничего понять, как потерявшая управление тяжелая машина свалилась в штопор и понеслась к земле. Спасшихся, естественно, не было. При падении с такой высоты это оказалось бы чудом, а Всевышний сегодня, по-видимому, не был расположен творить чудеса.

Первым заметил исчезновение лайнера дежурный диспетчер аэропорта. Последовал незамедлительный радиозапрос борту № 482, оставшийся без ответа. Следуя инструкциям – рейс был особой важности, – диспетчер сообщил о происшествии по инстанции. Пока пытались выяснить, что произошло, и связывались со службой контроля над воздушным пространством, пришло сообщение от очевидцев катастрофы и полиции небольшого городка Хэмтаун, штат Виргиния. Сообщалось, что на поле, немного южнее города, упал «Боинг», к счастью, на земле никто не пострадал.

Незамедлительно к месту падения самолета выехали полиция, аварийные и спасательные службы, ФБР, ЦРУ, АНБ, журналисты. Через пять минут там было не протолкнуться, все причастные и заинтересованные стремились продемонстрировать бурную деятельность и первыми доложить о результате. Уже через десять минут были проинформированы Президент и Капитолий. На телевидении пошли экстренные репортажи с места события. Это был шок. Америка давно не сталкивалась с покушениями на первых лиц, со времен Кеннеди, если быть точным. В первые же минуты после трагедии прозвучало слово «теракт». Кто произнес это слово, осталось невыясненным, но очень быстро оно стало официальной версией происшествия. А примерно через час версия полностью подтвердилась – было установлено, что самолет получил повреждения еще в воздухе от сильного внутреннего взрыва.

Президент был вынужден прервать свою поездку на Аляску и срочно возвратиться в Вашингтон. Прямо в аэропорту он сделал довольно резкое заявление. Общий смысл выступления был ясен заранее, все, что нужно и положено говорить в таких случаях: «нация скорбит», «мы понесли тяжелую утрату», «американцев не сломить и не поставить на колени», «организаторам теракта не скрыться от возмездия», «расследование взято под непосредственный контроль ЦРУ и АНБ», «мы обязательно найдем и покараем террористов и их покровителей». Получив удар, Америка требовала крови, теперь для президента и правительства поиск виноватых стал делом чести. В противном случае на переизбрание на новый срок можно даже и не надеяться.

Естественно, в Вашингтон со всех сторон света полетели сочувственные телеграммы. Одним из первых откликнулся Председатель Верховного Совета СССР товарищ Бугров. Советский Союз неожиданно для всех предложил тесное сотрудничество и помощь своих спецслужб в поиске террористов.

Но американские рыцари плаща и кинжала не зря ели свой хлеб: уже в конце дня директор ЦРУ заявил, что его ведомством обнаружен след, ведущий к заказчикам теракта. Один из авиатехников аэропорта обнаружен мертвым у себя дома. Однозначно, это убийство. Пикантности добавляло арабское происхождение техника. При обыске в его доме была найдена литература экстремистского исламского толка. Также были установлены контакты покойного с исламистским радикальным движением «Аль Кайеда». Сразу же внешнеполитическим ведомством США были предприняты шаги по поиску лидера «Аль Кайеды» Усамы Бен Ладена.

По данным разведки, он в настоящее время находился на территории Судана. В последние годы в этой стране произошли несколько переворотов и революций, пока, наконец, у власти не утвердились радикалы. Такие люди, как Бен Ладен, вольготно чувствовали себя в Судане и могли считать себя в полной безопасности, пока в Хартуме правят их собратья. Но и Америка не могла позволить гулять на свободе главному обвиняемому в смерти госсекретаря, тем более очень быстро выяснилось, что обвиняемый далеко не святой человек и совершенных им преступлений хватит на десять пожизненных заключений.

Ровно через два дня после авиакатастрофы в безымянном офисе в Вашингтоне началось очередное совещание. Все прибыли вовремя, это были те же самые люди, что участвовали в первоначальном обсуждении плана «Дифенс».

– Я рад вас проинформировать: операция идет по плану. Ни одного значительного сбоя, – поднял глаза на коллег Майкл, – инфицирование проведено строго по графику. В этом несомненная заслуга Александера. Человек умеет работать, сразу видно.

В ответ прозвучали сдержанные аплодисменты. Сам Александер держался с достоинством, только кивком головы выразив благодарность за похвалу. Одарив коллегу одобрительной улыбкой, Майкл продолжил:

– Также не могу не отметить блистательное исполнение операции по устранению Кондолизы. – На этот раз комплимент касался Джорджа, взявшего на себя эту работу.

– Прекрасная акция, – высказал свою точку зрения Саймон, – нам практически не пришлось ничего подправлять. Расследование сразу пошло по нужному нам пути.

– Господа, может, я чего-то не понимаю, но не слишком ли мы рискуем, разыгрывая исламскую карту? – поинтересовался Александер, в его голосе звучали отчетливые стальные нотки. Он не просто выражал недоумение, но и готов был оспорить принятое решение.

Все присутствующие хорошо это поняли. Дональд хотел было ответить, но его перебил Джордж:

– Я понимаю тебя. Идея действительно рискованная, на грани фола, но при этом мы одним махом решаем несколько проблем. Создаем необходимый образ внешнего врага и делаем осмысленной нашу будущую экспансию, даем информационный повод, «Казус бели». Мы уже с первой секунды после акции формируем выгодную версию происшедшего. Обозначаем свои интересы на Африканском континенте и заранее парируем мусульманскую угрозу, а это вскоре будет очень серьезной проблемой.

– Именно последнее и вызывает у меня опасения, этим шагом мы фактически вступаем в конфликт с исламским Востоком. Мне кажется, мы не сможем быстро решить данную проблему, а затяжной конфликт приведет к нерациональному использованию ресурсов. Лучше всего играть на имеющихся противоречиях исламистов с Европой и Советским Союзом. Так мы возьмем на себя роль арбитра и получим основную прибыль, вступив в конфликт на завершающем этапе.

– Александер правильно мыслит, но не понимает, что исламская угроза гораздо серьезнее, чем кажется, – вступил в разговор Ален. – Джордж прав: ход очень рискованный, но единственно верный. Все равно нам придется ориентироваться на русских. От этого никуда не деться. Но будет лучше, если мы, формируя союз промышленных, северных стран, сразу организуем необходимый нам конфликт с потенциально опасным противником. Все равно основная тяжесть войны ляжет на русских, израильтян и европейцев. И исламисты в любом случае будут пытаться усилить свое влияние в развитых странах и подчинить себе Европу. Конфликт цивилизаций неизбежен.

– Наверное, вы правы, – Александер провел ладонью по подбородку и, склонив голову набок, пристально посмотрел на Алена, – но, может, стоило немного подождать? Сначала получить бонусы от «Дифенса»? – Вопрос остался без ответа. Только Дональд вежливой улыбкой показал, что еще не готов к этому разговору.

– Закончим на этом. Я рад, что Джордж принял верное решение, – подвел итог Майкл. – Давайте дальше. Александер, когда начнется эпидемия?

– Ориентировочно в ближайшие дни. Мои люди в Японии уже наблюдают поступление в больницы пациентов с симптомами, похожими на «Дифенс». Скоро появятся первые летальные исходы, а затем, через пару недель, косоглазые будут умирать, как тараканы от дихлофоса.

Циничная шутка вызвала сдержанные смешки. Сидевшие за столом люди были слишком серьезными, чтобы проявлять эмоции, «решая демографическую проблему», или с садистским удовольствием смаковать агонию жертв. Нет, бизнес есть бизнес, и излишние эмоции только вредят делу.

– Теперь, что у нас с индустриальной программой?

После этих слов Джорджа на лице Алена появилась снисходительная улыбка, сложив кончики пальцев перед собой, он начал доклад:

– Программа развивается успешно. Всего за четыре месяца мы смогли значительно улучшить инвестиционный климат и направить значительные финансовые потоки на реконструкцию имеющихся и создание новых производственных мощностей. Весьма удачной оказалась правительственная программа по снижению безработицы, под ее прикрытием удалось практически восстановить с нуля легкую промышленность и заинтересовать инвесторов во вложениях в металлообработку. Сейчас я с высокой долей вероятности могу сказать, что мы переживем ликвидацию производства в Юго-Восточной Азии и сможем утроить ВВП в ближайшие два года.

– А потом?

– Потом темпы немного снизятся, но останутся достаточно высокими. У нас есть все шансы обогнать русских.

– Но, по всем прогнозам, «Дифенс» сыграет положительную роль и для Советов. Мы уверены, что они улучшат транспортную связанность своих дальневосточных владений за счет Маньчжурии, возьмут под контроль Северный Вьетнам с его нефтяными месторождениями и зафиксируют свое присутствие на побережье Китая, – добавил Дональд.

– Прогноз реалистичен, но при этом русские, улучшив территориальную конфигурацию и взяв под свой контроль несколько второстепенных месторождений, потеряют огромные рынки сбыта. Не забывайте, Россия – индустриальная страна, тогда как мы постиндустриальная. Сейчас у нас разные задачи и разные возможности.

– Я могу добавить, Советский Союз сохранит свое присутствие в Анголе. Это очень богатый сырьевой регион, – заметил Александер.

– Это все второстепенные направления. Они не влияют на долгосрочные перспективы. Главное, мы оптимизируем демографию Северной Америки, уничтожим конкурентов с избыточно дешевой рабочей силой и очистим важные сырьевые районы. В мире после «Дифенса» хватит места и нам, и русским, и даже арабам.

– У меня еще один вопрос, – заявил Майкл, отодвигая в сторону стакан с тоником. – Нам нужен новый Президент. Техасец по большей части фигура компромиссная, он не сможет вести адекватную политику в новых реалиях.

– До выборов еще достаточно времени. Давайте решать проблемы по мере их поступления, – беспечным тоном парировал попытку перевести разговор в другое русло Дональд.

– Оптимальным вариантом была бы Конди. Действительно сильная фигура, настоящий Президент переходного периода. Но, к сожалению, расовый индекс не позволил ей выдвинуть свою кандидатуру, – сострил Саймон.

– Она проиграла, и не будем о ней вспоминать, – пренебрежительным тоном заявил Джордж, остальные молча согласились.

Дальнейший разговор длился недолго. Быстро обсудив сложившуюся ситуацию и открывающиеся перспективы, участники совещания переключились на планы дальнейшей работы. Заняло это от силы десять минут, все уже было спланировано и рассчитано заранее, оставалось только скорректировать свои дальнейшие действия с учетом изменений ситуации. Прямо скажем, изменений незначительных. После совещания все быстро разъехались, у всех был плотный рабочий график, а до конца дня можно было успеть многое.

Выходя из офиса, Джордж чуть отстал и как бы невзначай придержал Майкла.

– Мне кажется, надо помочь Александеру с дальнейшим карьерным продвижением.

– Я уже думал над этим вопросом. Сейчас освободилась вакансия госсекретаря, скорее всего, я возьму этот пост на себя. А на мое место лучше всего подходит именно Александер.

– Ты ничего не говорил об этих планах, – констатировал Джордж. – Могут быть и другие кандидатуры.

– Не обижайся, старик, просто не было повода и времени поднять этот вопрос. Но, я думаю, ты не против?

– Согласен, – коротко отозвался собеседник. Он уже успел прикинуть возможные варианты. Действительно, лучше Майкла с этой работой никто не справится, на должность госсекретаря сейчас надо продвигать человека, посвященного в план «Дифенс». А директором ЦРУ лучше всего выдвинуть Александера. Простая комбинация, позволяющая усилить позиции группы организаторов и компенсировать потерю Кондолизы. А заодно ослабить Фирму конкурента назначением недостаточно опытного директора.

Так же, при последующих изменениях структуры власти, многое выиграет сам Джордж. Значит, однозначно, надо сегодня всеми силами поддержать назначение Майкла. Простой и логичный расчет. В котором была только одна ошибка. Майкл и не собирался ставить на свое место Александера, он просто зондировал ситуацию, забросил пробный шар. Обычная игра высокопоставленных хозяев жизни, тестирование врагов и друзей на предмет возможности ведения совместной игры. И Джордж этот тест не прошел. Он даже не понял, что всего два-три слова начисто вычеркнули его из списка близких друзей и союзников Майкла.

Глава 9

ПРИНЦИП НЕОЖИДАННОСТИ

Хорошее утро начинается с политинформации. Павел Николаевич вдумчиво вчитывался в скупые строчки краткого коммюнике, предоставляемого ему каждое утро. За окном сыпал снежок, чтобы, коснувшись земли, превратиться в грязь. Первая половина ноября, на улице тепло, синоптики обещают, что снег ляжет только к концу месяца. Точно, климат меняется, и глобальное потепление на самом деле наступает.

Правы ученые, прогнозы сбываются прямо на глазах. Шумилов хитровато улыбнулся, а для Союза это хорошо. Теплее будет в средней полосе, урожаи повысятся, а расходы на зимний период снизятся. А то, что прогнозируют засухи в Средней Азии и от Арала осталось одно название, так скоро эта проблема никого в СССР волновать не будет. Лучше дать задание рассчитать изменение уровня океана в ближайшие сто лет, а то прогнозы самые противоположные. Каждый институт по-своему считает. Кто всемирный потоп обещает, кто, наоборот, заявляет, что полярные льды можно растопить только атомными бомбами. Темное дело, в общем. Павел Николаевич отметил в ежедневнике – не забыть дать задание Институту климатологии. Теперь можно вернуться к последним событиям.

В стране практически ничего нового. Разве что во время ноябрьских праздников произошел всплеск преступлений на бытовой почве. Но это обычное дело: законный повод для злоупотреблений спиртным и лишние выходные всегда приводят к превышению средней нормы «пьяных» убийств и домашних разборок. Неизбежное зло. Хоть все праздники отменяй!

На Ближнем Востоке два взрыва, многочисленные жертвы. Польша после долгих мытарств вступила в НАТО. Читая скупые строчки информационного коммюнике, Павел Николаевич улыбнулся, за этот шаг поляки и европейцы уже заплатили Союзу по всем предъявленным счетам, теперь пусть вступают. Все равно, ситуация в Европе кардинально меняется, Америка постепенно выводит свой контингент, а в Варшаве этого и не заметили, иначе не спешили бы тратить огромные по их меркам деньги на приведение своей армии к стандартам НАТО.

В США устойчивый экономический рост. Биржевые котировки повышаются, отмечается рост прямых инвестиций. Наблюдается ажиотаж на рынке долговременного кредитования.

– Молодцы, – вслух прокомментировал премьер, – оказались крепче, чем я думал.

За последний квартал в Штатах долгосрочные капиталовложения выросли более чем в два раза. Цены на недвижимость растут. Даже заметно некоторое снижение безработицы и, что совсем удивительно, – рост уровня жизни. Интересно, но никаких предпосылок к этому росту эксперты в свое время не обнаружили. Надо будет дать еще один запрос, пусть досконально изучат ситуацию. Если дело стоящее, вложить пару миллиардов, благо свободные средства в бюджете есть, несмотря на незапланированные расходы по проекту «Демиург».

Шумилов черкнул пару строк в ежедневнике и перевернул страницу. В Азии выявлено новое заболевание. Доселе неизвестный вирус почти одновременно появился в Японии, Китае, Индонезии и Малайзии. Уже есть первые жертвы. Врачи, как обычно, оказались беспомощными. Ничего в этом особенного – там каждый год ежели не понос, так золотуха. При такой плотности населения немудрено. В Китае даже от обычной дизентерии ежегодно тысячи человек отдают богу душу. Что ни заявляла бы об этом компартия Китая.

От дальнейшего чтения Шумилова оторвал телефонный звонок.

– Доброе утро! – Павел Николаевич поднял трубку аппарата прямой линии Верховного Совета.

– Здорово, Пал Николаич! – в динамике прогудел доброжелательный бас Верховного. – Сегодня в два часа у меня совещание по Северной Америке. Комитетчики будут докладывать.

– А я тут при чем?

– И ты тоже нужен. Не ворчи, разговор будет интересным. У Трубачева концы с концами не сходятся – будем разбираться.

– Ладно. У меня после обеда ничего серьезного. Буду вовремя.

– Хорошо. Жду.

Положив трубку, Шумилов тяжело вздохнул: и что за привычка у Арсения срывать людей на незапланированные совещания? Нельзя было за пару дней предупредить? Хорошо, что сегодня до пяти никаких серьезных встреч или поездок не запланировано, а если бы были? Нет, Верховный неисправим – любит свои кавалерийские наскоки.

Павел Николаевич поднял голову и взглянул на висящий на противоположной стене циферблат: уже без пяти девять, скоро будут первые посетители. Он быстро пролистал коммюнике – больше ничего серьезного, все идет по плану. И это хорошо! Отложив бумаги в сторону, премьер нажал кнопку селектора:

– Виктор Петрович, кто-нибудь есть?

– Товарищ Назаретханов дожидается. Просить?

– Проси, – Шумилов потянулся к папке с надписью «Казахстан».

– Здравствуйте, уважаемый Павел Николаевич, – дверь бесшумно открылась, впуская Председателя Республиканского Совета Союзной Республики Казахстан Нурсулата Назаретханова.

– Добрый день, Нурсулат Талгетдинович, с чем в Москву пожаловал? – Шумилов прекрасно понимал, что Старый Лис, продержавшийся на своем посту еще со времен Горби, явно приехал что-то просить. Чутье на любые изменения у Назаретханова было феноменальным.

– Спасибо, хорошо. В республике все в порядке, – расплылся в широкой улыбке гость, ответив на рукопожатие Шумилова и устроившись в кресле напротив хозяина кабинета. – За три квартала экономический рост в двенадцать процентов насчитали.

– Молодцы! Но я понимаю, ты не только отчитываться за этот период приехал? – Павел Николаевич бесцеремонно прервал готового запеть соловьем и растечься словесами визитера. В глазах Назаретханова мелькнула хитринка, понимание того, что с Председателем Совета Министров играть бесполезно.

– Зачем обижаете, Павел Николаевич? Может, я специально из Алма-Аты приехал, спешил, чартерный рейс заказал, чтобы раньше всех отчитаться? Рассказать, как живем, как план выполняем, что мясом и зерном весь Союз заваливаем, заводы модернизируем, новую продукцию осваиваем.

– Ну, спасибо, Нурсулат Талгетдинович, уважил. Все у тебя в порядке, республика процветает, – усмехнулся Шумилов. – Только почему не хочешь в Целинограде термоядерную станцию строить? С финансированием саботаж устроил, волокиту разводишь? – Шумилов верно угадал причину визита. Он сам уже собирался вызвать Назаретханова и потребовать объяснений. Крупному промышленному центру давно требовался дополнительный источник энергии, имеющаяся ТЭС не покрывала потребностей области. Любой другой руководитель республики, узнав, что у него ТЯЭС строить будут, плясал бы от радости, строительству зеленый свет бы открыл и обеспечил первоочередное удовлетворение всех заявок энергетиков, а Назаретханов, наоборот, явно противится. Непонятно.

– Так страшно же. Я, с одной стороны, понимаю, станция нам нужна и всей стране нужна, но и рвануть может. Боюсь я, и Республиканский Совет боится – вдруг как в Чернобыле будет? А там только в городе почти миллион народу живет, заводы кругом, транспортный узел. Люди волнуются.

– Люди, говоришь, волнуются, – процедил сквозь зубы Шумилов, – а то, что газ и уголь сжигаете, не волнуются? Это как, по-твоему? Прикажете ради вашей прихоти людей без работы оставить? Развитие Северного Казахстана затормозить?

– Я понимаю, Павел Николаевич, – ширококостный, габаритный казах сжался и ссутулился под пронзительным взглядом Шумилова, – я все понимаю, но район сейсмоопасный. Вдруг что случится? Нам же потом расхлебывать. Может, лучше станцию в Актюбинскую область перенесем? Подальше в пустыню? – Назаретханов умоляющим, просящим взглядом снизу вверх пожирал премьера.

– Район нормальный. Я все проекты атомных и термоядерных станций сам просматриваю. Там материковая плита, никакой опасности, – Шумилов перешел на деловой тон разговора. – Даже если что и случится, заражения не будет. Это не атомная, совершенно другой принцип. Радионуклидов там не образуется. Так что давай народ успокой. Лично объясни, что почем. За панику головой отвечаешь. И свою половину финансирования точно по графику выделишь. Сам же говорил: экономический рост. А деньги на станцию зажиливаешь. Нехорошо.

– Понял. Все по графику будет. И людям объясню. Сам по телевизору выступлю, – твердо пообещал Назаретханов.

– И не забудь: незаменимых у нас нет. Кадровые вопросы быстро решаются. – Если честно, Шумилов не понимал казахстанского Председателя. Другие главы республик тянут одеяло на себя, всеми правдами и неправдами пробивают строительство любых объектов союзного значения, особенно промышленных. Павел Николаевич прекрасно помнил, какие баталии гремели в Совете Министров между Янкевичем и Савельевым по поводу размещения нового химического комбината полного цикла. В результате этой битвы титанов победила Россия, и завод разместили в Ставрополе. А украинскому главе Янкевичу пришлось довольствоваться только модернизацией Криворожского металлургического комбината.

Назаретханов не такой, особого энтузиазма по поводу новых заводов не проявляет, больше тяготеет к сельскому хозяйству. Но зато в этом деле преуспевает – больше половины мясомолочной продукции и четверть зерновых производится в Казахстане.

Закрыв вопрос с Целиноградской ТЯЭС, Шумилов, пользуясь случаем, обсудил проблемы дорожного строительства. А затем успокоил Назаретханова, как бы между делом коснувшегося вопроса оборудования новой границы на южных рубежах республики. Павел Николаевич просто выдал версию, что военные с помощью КГБ строят кордоны на основных маршрутах наркотрафика. Выглядело это правдоподобно, Назаретханов поверил и даже предложил помощь республиканских структур.

Возникшая во время перестройки проблема наркомании до сих пор стояла остро. Милиция и комитетчики работали не покладая рук, но все одно вырвать этот крапивный куст с корнем пока не получалось. Шумилов, грешным делом, понимал, что наркоторговлю так просто не уничтожить, и дело не в слабой работе правоохранительных органов, а в самом обществе. Но тут одно из двух: либо жесткий авторитаризм времен минувших, либо нормальный уровень гражданских свобод, но при этом сохраняются преступность, коррупция, наркомания и прочие издержки демократии. Иначе не бывает.

Попрощавшись с гостем из солнечной Алма-Аты, Шумилов принял дожидавшихся своей очереди представителей Кутаисского автомеханического завода. Вопрос касался перевода мощностей предприятия в Краснодар. Не успели заводчане покинуть кабинет Шумилова, как зазвонил телефон. На проводе был Председатель Республиканского Совета Закавказья Михаил Киреселидзе.

Пришлось объяснять, почему из Закавказья в буквальном смысле слова увозят половину промышленности и почему Совет Министров неожиданно похоронил проект расширения Ереванского электромеханического завода и отложил в дальний ящик реорганизацию нефтедобычи на Каспии. Объяснил, да так, что Киреселидзе только булькнул в трубку извинения. Когда надо, Павел Николаевич умел давить авторитетом. Предложенная общественности версия о создании особой экологической зоны, превращении целой республики в природный заповедник объясняла собой многое, но только не передачу в состав РСФСР Сухумского района. Киреселидзе сделал вид, будто поверил всему, но Шумилов был готов поспорить на что угодно, что не сегодня завтра следует ожидать целой делегации из Закавказской Республики.

– Ну и черт с ними! – вслух высказал наболевшее Павел Николаевич. – Пусть приезжают.

Распоряжение Верховного Совета СССР уже было готово и доведено до сведения исполнительных органов. Не сказать, чтобы оно обрадовало Тбилиси, но Москва на такие мелочи внимания не обращала. Отделение Средней Азии и Закавказья было делом решенным. Как бы ни было тяжело это осознавать, Советский Союз не тянул проблемные и дотационные окраины. Лучше пусть сами решают свои проблемы, а не переваливают их на плечи соседей.

Так незаметно, за встречами, телефонными разговорами и чтением документов, подошло время обеда. Павел Николаевич почти всегда обедал в столовой Совета Министров. Хорошая кухня, вежливый, расторопный персонал, небольшой уютный зал для высшего руководства – что еще надо человеку? Шумилов считал, что больше ничего.

Умяв двойную порцию тушеной горбуши и запив ее соком, Павел Николаевич, сытно отдуваясь, погладил ладонью по животу – вкусно здесь кормят, очень вкусно. Затем внимание премьера привлек поглощавший салат за соседним столиком его зам Владимир Городничий. Они уже обменялись приветствиями, а теперь, когда голод утолен, можно и поговорить.

– Владимир Антонович, какие новости из Вильно?

Городничий только что вернулся из бывшей столицы бывшей Литвы и еще не успел доложить результаты поездки.

– Вечно вы о работе, – недовольно пробасил заместитель, – даже поесть толком не даете.

– Ну, извини, что отрываю. Меня после обеда в Кремль вызывают. До вечера не освобожусь.

– Если коротко, в области ситуация неплохая, разве что губернатор клановость разводит и ворует по-черному.

– А почему сразу не сказал? Менять надо. – Шумилов непроизвольно напрягся. Он очень не любил, когда люди, назначенные на пост лично им, начинали путать казну со своим карманом. – Подготовь доклад и материалы для Строгова и запускай в дело.

– Материалов почти нет, только разработки ребят из местного отделения Ордена и жалобы предпринимателей, – не отрываясь от тарелки, отозвался Городничий, – и еще моментик один занимательный есть.

– Интересно, – Шумилов пересел за столик зама. Тот с сожалением отодвинул тарелку в сторону и взял в руки салфетку.

– В области только половина населения литовцы, а в руководстве и областном совете практически ни русских, ни поляков, тогда как технические специалисты одни славяне. А начальниками у них одни литовцы.

– Хорошо, – Шумилов непроизвольно сжал кулаки. – Срочно готовь все материалы. Завтра вместе пойдем к Трубачеву, КГБ запрягать.

– Завтра лишь к обеду управлюсь. У меня только черновики.

– Давай завтра к обеду. – Павел Николаевич на минуту задумался, вспоминая свою последнюю встречу с Председателем Прибалтийского Республиканского Совета Виталием Кошкиным. – Подними картотеку, посмотри, кого можно на область поставить, и проконсультируйся с республикой.

– Подожди, – Городничий незаметно перешел на «ты», – дай хоть пообедать. Я сегодня без завтрака. – Чуть покраснев, Владимир Антонович потянул к себе тарелку борща.

– А разве в Вильно не кормили? – поднял брови Шумилов.

– Какой там. С самого утра планерка в горсовете, потом бегом в аэропорт. Утром только кофе выпил да бутербродами перекусил.

– Ну, извини, что отвлек. – Павел Николаевич кивнул в знак окончания разговора и поднялся из-за стола.

Городничий в этот момент интенсивно работал ложкой, пока борщ не остыл. Владимир Антонович славился своим аппетитом, никто в Совете Министров не мог с ним в этом сравниться, но и работал он за троих. Глядя на своего зама, Шумилов вспомнил, как в старые времена в деревне батраков нанимали. Первым делом сажали человека за стол, ежели он показывал себя отменным едоком, брали на работу. Считалось: хороший работник много ест. Городничий полностью оправдывал этот принцип, Шумилов ни разу не пожалел, что пригласил его в Совмин.

Натруженное мерное гудение могучих реактивных двигателей, ярко-синее небо вокруг, панель приборов перед глазами, рукоятка управления в руке, привычная, родная, въевшаяся в плоть и кровь обстановка кабины боевого самолета. Высота девять тысяч, скорость 900 километров в час, курс – северо-восток-восток, на радаре четкие отметки трех ведомых, все спокойно, все в норме, а впереди, за горизонтом, цель, а под крыльями боевые ракеты. Капитан Сергей Горелов любил небо, любил летать, любил свой новенький сверхсовременный «Су-37», а еще любил свою молодую жену. Что еще нужно мужчине для счастья?

– Птенчики, доложите обстановку, – послышался в наушниках голос Центра управления.

– Полет нормальный, нарушителя пока не обнаружил, – немедленно отозвался Сергей.

– Удерживайте прежний курс, вы его догоняете, – прозвучало в ответ указание. Ничего не значащая, но обязательная фраза.

Нарушитель, вот он. На тактическом экране горит здоровенная отметка. Нечто большое и тяжелое уже двадцать минут болтается в воздушном пространстве СССР. На запросы не отвечает, в эфир не выходит, спокойно прет себе на север, будто у себя дома.

Интересно, кто это: китаец или кореец? Сергей некстати вспомнил старую историю с корейским «Боингом». Как бы не пришлось стрелять в идиота, решившего поиграть в Джеймса Бонда. Хотя холодная война давно кончилась и американцам сейчас не до провокаций, свои бы проблемы решить, все равно – в жизни бывает всякое.

Отметка нарушителя неуклонно ползла в глубь советской территории. Идет по прямой, четко на север. Расстояние медленно сокращалось, по данным внешних целеуказателей, до неизвестного 370 километров. Далековато, радар «Су-37» берет всего на 200 верст. Ничего, скоро мы его догоним и посмотрим, что это за чудо в перьях к нам залетело.

На земле в штабах, на боевых постах и постах наблюдения царила нормальная рабочая обстановка, возникающая после объявления тревоги. Приведенная в полную боевую готовность ПВО Дальневосточного округа была готова отразить любое возможное нападение противника. Кто нападет, и нападет ли, пока было неясно, но на крайний случай ракетные дивизионы ПВО разворачивались на резервных огневых позициях, радарные и оптические посты ощупывали небо в поисках любых признаков угрозы, на аэродромах выкатывались на взлетные полосы перехватчики. Бомбардировочная и штурмовая авиация готовилась к нанесению встречного удара. Одним словом, огромный организм военного округа готовился к драке.

Нарушитель тем временем уже на 300 километров углубился в воздушное пространство Советского Союза. Сейчас он, проскочив над Амуром, шел над тайгой, вдалеке от городов и крупных поселков, но специально или по стечению обстоятельств его курс пролегал рядом с районом базирования ракетного полка стратегического назначения. Если ничего не изменится в ближайшие десять минут, если нарушитель приблизится к пусковым установкам… да, по всем инструкциям положено сбивать и уже потом разбираться, кто это был и что он здесь делал.

Наконец радар «Сухого» нащупал приблуду, отметка на экране приобрела четкость.

– Сопка, он на радаре, – бросил в микрофон Сергей и, переключив каналы, скомандовал: – Форсаж! Зажимаем в коробочку. Я и Саша справа, Андрей и Дима слева.

Добавив тягу моторов, истребитель, как гончая, почуявшая добычу, рвется вперед. Скорость быстро нарастает: 1800-2000-2300 километров в час. Теперь чужак никуда не денется. Короткий взгляд на приборы: керосинки хватает, но не забыть бы, что нам еще на аэродром возвращаться.

Отметка цели медленно ползет к центру экрана. Нарушитель держит 900 километров в час и идет ниже перехватчиков, на высоте шесть километров. Судя по яркости отметки, эффективной отражающей площади, точно – «Боинг». Хотя нет, радиолокационный портрет не похож.

– Это «Ту-16», – догадывается командир второй пары старший лейтенант Андрей Кораблев.

– Китаец? – изумился Сергей. Хотя кто еще мог появиться из-за Амура? Странно это, китайцы давно провокаций не устраивали, поняли, что с нами лучше по-хорошему разговаривать. – Докладываю, радиолокационный портрет цели соответствует бомбардировщику «Ту-16». – Действительно, как это он сразу не узнал ветерана тяжелой бомбардировочной авиации?! Должен же помнить, что у китайцев они еще сохранились и даже летают.

Стремительно бежали минуты, превращаясь в километры и сгорая в реактивных струях двигателей. На самом горизонте над зеленым морем тайги появилась маленькая точка. Точка росла, пока не превратилась в силуэт бомбардировщика. Настало время действовать. «Су-37» разошлись в стороны, зажимая нарушителя в клещи.

– Неопознанный самолет, вы находитесь в воздушном пространстве Советского Союза. Прошу подтвердить свою государственную принадлежность и следовать за нами, – стандартная фраза. Хотя уже можно было различить опознавательные знаки китайских ВВС на плоскостях бомбардировщика, он останется «неопознанным», пока его летчик не соизволит выйти в эфир и подтвердить свое гражданство. В голосе Сергея сквозила неприкрытая гордость. Это наша земля, это наше небо, это наше право задавать вопросы и требовать уважения.

Не слышит. Не реагирует. Сергей плавно поравнялся с нарушителем, так чтобы можно было разглядеть его летчиков. Вот он. В кабине пилота заметили перехватчик, машут руками, пытаются что-то показать. Только понять сложно, чего они хотят.

– Ведем его на аэродром, – это ребятам, а для земли: – «Ту-16» с опознавательными знаками Китая. Нас видит. Реагирует. На связь не выходит. Принял решение вести его на Переяславку.

– Птенчики, молодцы! – громко кричит офицер на посту управления. – Ведите его на Озерную Падь.

– Вас понял. – Озерная Падь – это аэродром под Комсомольском-на-Амуре. Даже ближе получается.

Истребитель Сергея Горелова опередил нарушителя метров на двести и пересек курс китайца. Понял? Да, кажется, понял. Нарушитель послушно лег на новый курс, след в след за «Сухим». Остальные три самолета звена заняли место чуть позади и выше бомбера, демонстрируя ему свою способность в любой момент изрешетить дюралевую тушу очередями авиационных автоматов. Все, половина дела сделана. Теперь можно расслабиться, навигационная система сама выведет самолет на аэродром. Главное, чтобы китаец не попытался потеряться.

Интересно, а кто он? Может, просто с курса сбился? Радио у него не работает, приборы, возможно, также полетели, заблудился в небе и залетел куда не следует. Эх, и достанется его штурману, когда домой вернутся. Такие ошибки просто так с рук не сходят. Считай, на государственном уровне мордой в салат легли.

Эскорт крейсерской скоростью шел в сторону Комсомольска-на-Амуре. Вот внизу блеснула синяя лента Амура. Сквозь разрывы в облаках проглядывают какие-то поселки, мелькнула на секунду и убежала под крыло узенькая змейка дороги. Теперь пора снижаться. Ручку управления от себя. Стрелка альтиметра дрогнула и поползла влево. Взгляд назад. Где там арестант? Топает следом родимый, точно за хвостом держится.

Высота 1500 метров, Сергей отвернул правее, освобождая «тушке» вектор захода на посадку. Куда ты, недоношенный, рыпаешься?!

– Дима, вправь ему по мозгам!

Нет, нарушитель вовремя понял, что к чему, возвращается на прежний курс. Продолжает снижение.

Вот и аэродром. В самом начале посадочной полосы вертикально в небо бьет столб света мощного прожектора, вдоль бетонки светятся огни. Наземники ради такого случая устроили полную иллюминацию. Специально, чтобы не промахнулся.

Четверка истребителей поднялась выше бомбардировщика. Первым положено сажать нарушителя. Он и сам понял. Сбрасывает скорость, продолжает снижаться, уже закрылки выпустил.

– Птенчик-1, проверьте, сможет ли он сесть, – это опять Сопка беспокоится.

– Докладываю. На связь не выходит. Держит курс на посадочную полосу. Снижается. Закрылки выпустил.

– Шасси у него работает?

– Пока не видно. – Сергей еле сдержался, чтобы не нахамить. Откуда я знаю, что у него работает, а что нет?! Но вместо того, чтобы возмутиться, летчик спокойно, как на учениях, свалил машину в штопор, так что «Су-37» провалился ниже бомбера, и, увеличив тягу двигателей, поднырнул под нарушителя.

Солнце закрыли широкие крылья «Ту-16», стало неуютно, неприятно, когда над тобой такая бандура висит. Всего секунда – и истребитель вырвался на чистое пространство, но глаза Сергея успели заметить, как обтекатели опор разошлись и выдвинулись широкие толстые колеса шасси.

– Есть. Шасси выдвинул. Все четыре точки.

Наземников можно понять. Они ориентируются только по тактическим экранам, данным радаров да еще по немногословным репликам летчиков. Легко ли принимать решения, если практически ничего не видишь?

– Хорошо, заходите на посадку только после того, как он освободит полосу.

– Вас понял, дожидаемся чистой полосы.

Экипаж бомбардировщика никак не отреагировал на сумасшедший маневр перехватчика. Видимо, у них все внимание было занято предстоящей посадкой. С одной стороны, полосы в Озерной Пади широкие и длинные. С них даже тяжелые «Ту-160» могут работать. С другой стороны, летчик нарушителя в первый раз в жизни садится на этот аэродром и не знает местных особенностей.

«Ту-16» уже шел прямо над макушками деревьев, крыло самолета перерубило упершийся в небо луч зенитного прожектора. Самолет качнулся вниз, чуть было не шлепнулся на землю, но в последний момент удержался. Вот уже он катится по полосе. С высоты прекрасно видно, как нарушитель останавливается, не доезжая двести метров до капониров. На бетонку аэродрома выскакивают два БТР, пожарная машина, «Скорая помощь», со всех сторон бегут кажущиеся маленькими муравьями люди.

– Парни, теперь наша очередь.

Сергей развернул машину, заходя на посадочный курс.

Дальнейшие действия шли на полном автоматизме. Отработанная тысячи раз посадка прошла без сучка и задоринки. Летчику такого класса стыдно ошибиться при приземлении на аэродром первого класса. Если здесь тяжелые бомберы приземляются, то истребитель можно с закрытыми глазами посадить.

Четыре «Су-37» четко, как на учениях, один за другим прокатились по посадочной полосе, гася скорость, и остановились точно у стояночных знаков. Теперь заглушить моторы, отстегнуть ремни, выключить приборы, открыть фонарь. Техники уже подкатили лестницу. Молодцы, знают свое дело. Интересно, все же – а кого мы привели? Надо будет найти коллег-истребителей в звании не ниже майора и по-дружески поинтересоваться. Должны сказать, новости распространяются быстро.

Глава 10

ТУМАН В ГОЛОВАХ

Ровно в два часа пополудни Павел Николаевич перешагнул порог кремлевского кабинета Арсения Бугрова. Следом за ним, держа обеими руками увесистую папку, шагнул министр обороны маршал Андреев Виктор Евгеньевич, всего три недели назад сменивший на этом посту маршала Семенова. Прежний министр ушел на пенсию по состоянию здоровья, человеком он был не старым, но постоянная нервотрепка и работа от зари до зари не шли на пользу. Пришло время уступить дорогу более молодым и энергичным товарищам.

Затем в кабинет вошли министр финансов Герасимов и Председатель КГБ Вячеслав Трубачев, куда уж без него. В просторном светлом кабинете, кроме Арсения Степановича, уже находились Председатель Совета Безопасности Борис Старо и восходящая звезда советского политического Олимпа директор Института Региональных Исследований Владимир Никитин. Несмотря на кажущийся незначительным чин, Никитин имел определенное влияние на внешнюю политику СССР как глава крупнейшего аналитико-исследовательского центра, являвшегося главным конкурентом знаменитой «РЭНД-корпорейшн» и прочих американских «мозговых трестов».

– Проходите, присаживайтесь, господа-товарищи, – Бугров на полуслове прервал свой разговор с Никитиным и Старо и пододвинул к себе несколько чистых листов. Это означало, что он готов к работе. Несмотря на технический прогресс, он никак не мог отвыкнуть делать записи по ходу разговора, хотя стенограмма совещания велась автоматически компьютерной системой.

Не теряя времени, все расселись вокруг стола, у каждого из «господ-товарищей» плотный рабочий график, и никто не хотел терять время на суету и никчемные разговоры. Маршал Андреев бухнул на стол папку и принялся ворошить бумаги, председатель КГБ раскрыл чемоданный компьютер, все были готовы.

– А где Антон Васильевич? – поинтересовался Верховный, обводя глазами присутствующих.

– Уже здесь, – с порога прозвучал бодрый голос министра иностранных дел Рычкова, а следом появился и сам Антон Васильевич.

– Начнем, господа-товарищи. Прошу вас, Вячеслав Иванович.

– Моя служба пока не успела завершить работу по возникшему вопросу, – Трубачев, не поднимая головы, пробежался по клавиатуре компьютера, – слишком поздно мы обратили внимание на целый ряд странностей, нестыковок и абсолютно нелогичных, с нашей точки зрения, событий.

– Не прибедняйтесь, Вячеслав Иванович, если вы говорите, значит, уже знаете, что сказать, – не удержался Шумилов. Его всегда забавляли интеллектуальная утонченность, культурность и корректность высших офицеров и генералов КГБ.

Уж больно это не вязалось с любовно выпестованным идеологами и диссидентами образом мускулистых громил с квадратной челюстью и одной извилиной под черепом, уволенных в молодости из гестапо за жестокость и привыкших решать любые проблемы подкупом либо большими калибрами. Хотя по-другому и быть не могло: специфика работы требует от сотрудников ГБ интеллекта выше среднего, культуру и умение находить подход к людям. А имидж?! Да специально он создавался, чтоб недруги посмеивались, боялись и… недооценивали. Так оно лучше. Так легче работать.

– Я предупреждаю, выкладки сырые, ситуация до конца неясна и выводы делать рано. А если вкратце: с июля зафиксирован резкий рост капиталовложений в промышленный сектор экономики США. Одновременно отмечено резкое изменение финансовой политики Вашингтона, изменение, не запланированное в бюджете на этот год.

– В чем это выражается? – повернулся к докладчику Герасимов, по праву считавшийся одним из лучших финансистов в мире.

– Программа по сокращению безработицы, льготное кредитование производственных инвестиций, увеличение госзаказа, искусственно созданный ажиотаж на бирже, прямые государственные вложения.

– Это не повод для паники, – язвительным тоном прокомментировал Шумилов, – видимо, в администрации Буша нашлись умные люди, вспомнили старые добрые рецепты времен Рузвельта. Оптимальный вариант антикризисной политики, он всегда помогает.

– Позвольте продолжить, – тонкие губы Трубачева тронула легкая насмешливая улыбка. – На текущий момент объем бюджетных вливаний в экономику в три раза, по нашим подсчетам, превысил свободные бюджетные средства и золотовалютные резервы США.

– А вот с этого момента прошу подробнее, – четко, по слогам произнес Верховный, наклоняясь вперед.

Остальные участники совещания затаили дыхание, ловя каждое слово Трубачева. Тот, казалось бы, не заметив пристального внимания к своей персоне, продолжил:

– Кроме того, львиная доля средств вкладывается в заведомо неконкурентоспособные отрасли: производство вычислительной техники и бытовой электроники, легкая промышленность, включая текстильную, возрождается сталелитейная промышленность и массовая механообработка.

– «Ржавый пояс» оживает?! – восхищенно воскликнул Рычков.

– Верно. Американцы в свое время отказались от этих направлений, перенесли производство в Юго-Восточную Азию. Как мне известно, рабочая сила там до сих пор стоит копейки, так что… – Трубачев сделал эффектную паузу, – при сохранении имеющегося статус-кво глобальной экономики и всепланетного рынка судьба новой экономической политики США печальна. Все последние инвестиционные проекты не смогут окупиться.

– Следовательно, они планируют изменить правила игры. Это очевидно, – вставил Никитин.

– Амеры не дураки, они просчитывают риски на пять ходов вперед, – пробасил Верховный, черкая ручкой бумагу, – или они готовятся ввести высокие защитные пошлины, или вот-вот организуют долгоиграющую масштабную войнушку в Азии.

– Все эти версии и еще целый десяток имеют полное право на существование. Мы пока не знаем их планов. По данным наших сотрудников, инвестиционная программа поддерживается очень влиятельными людьми в Штатах. Закрытые Сетевые Структуры включились в работу по привлечению внешних инвестиций, это серьезно, это говорит о готовящемся кардинальном изменении не только в США, но и в остальном мире.

– Давайте по пунктам, – Бугров подался вперед, соединив ладони перед собой. – Товарищ Андреев, каковы перспективы военной операции в Азии?

– Даже с учетом сокращения расходов на оборону в последние годы сил, имеющихся на данном ТВД, хватит, чтобы смести Индонезию, Малайзию, Сингапур, Тайвань, обе Кореи и вбомбить Китай в каменный век. А с учетом переброски войск из Америки – удерживать узловые точки и контролировать значительную часть региона.

Слушая Андреева, Павел Николаевич невольно вспомнил свой разговор с Бугровым после его возвращения из Израиля. Покойная Кондолиза открытым текстом не советовала делать долговременные вложения в Восточную Азию. А теперь еще доклад Трубачева. Да, дела творятся нешуточные. Надо серьезно отнестись к проблеме и вовремя повернуть ситуацию в свою пользу.

– Даже Китай?

– В Китае вся промышленность находится на побережье. Оккупировать всю страну нет необходимости, все равно после падения центрального правительства начнется неконтролируемый распад на провинции. Американцы теоретически могут оккупировать весь регион, но реально это мероприятие приведет к большим проблемам у самих США. Встречный удар навсегда выведет Штаты из клуба развитых стран.

– Вы имеете в виду блокаду?

– Не только. И мы, и европейцы, и израильтяне после таких выходок с удовольствием откроют неограниченный кредит жертвам агрессии, обеспечат бесперебойную поставку добровольцев из стран третьего мира и оружия в любом количестве. Я прав, Павел Николаевич?

– Абсолютно! Поставим все, кроме ядерного оружия.

– Вы еще забыли про китайские «баллисты», – оживился Никитин, – они способны заасфальтировать Гавайи, базы на Филиппинах и изменить рельеф Аляски. Китайцы люди реалистичные и мстительные – в одиночку в могилу не лягут.

– По данным наших людей в Пентагоне, реальное положение дел в армии США значительно отличается от внешней показухи. Наступательный потенциал снизился более чем в три раза. Уровень подготовки личного состава сильно упал. Кроме того, сократился контингент на азиатских военных базах. Так что для создания ударной группировки им необходимо не менее пяти месяцев и напряжение всех сил. Мы в любом случае это заметим.

– Возможен ли финт с резким переходом к изоляционизму и сокращению внешнего товарооборота?

– Этот вариант наиболее вероятен. Тем более что именно к нему мы уже почти четыре года подталкиваем Вашингтон. США смогли сохранить значительную часть своего научного потенциала и позиции на рынке высоких технологий, этого им хватит для обеспечения необходимого импорта, с учетом закрытых границ и развития собственного производства. Ресурсы и технический потенциал пока у них есть, – продолжил доклад Трубачев.

– Вы говорили, они тратят больше средств, чем имеют? – цепкий взгляд Герасимова буквально впился в председателя КГБ.

– Верно, это и сбивает меня с толку. Даже самая рациональная и циничная политика не спасет их от кризиса, по сравнению с которым 29-й и 99-й годы – детский лепет. Спасти Штаты может только чудо, под которым мои аналитики понимают повышение конкурентоспособности американской продукции широкого потребления.

– Качество у них до сих пор высокое, – заметил Старо.

– А себестоимость еще выше, – парировал Шумилов, – примерно в полтора раза выше, чем у нас, и в двадцать раз выше, чем в Китае. И ситуация просто не может резко измениться. – Он прекрасно помнил свой последний визит в Пекин. Несмотря на все попытки встречающей стороны навести лоск, нищета там перла изо всех дыр. И это в столице! А что говорить об остальной стране? Люди там готовы работать за 300 рублей в месяц, без выходных, по 12-14 часов в сутки. Именно поэтому в Китае можно производить все, что угодно, и стоить это будет баснословно дешево. Что может быть дешевле китайцев? Только песок. СССР, разумеется, давно закрыл свои границы от китайского демпинга, поэтому сохранил и производство, и высокий уровень жизни, но американцы, пропагандируя «свободный рынок», были вынуждены не только вынести капиталы в Юго-Восточную Азию, но и открыть границы. Сейчас исправить положение будет сложно.

– Мы отвлеклись, – негромко, но так, чтобы все услышали, произнес Бугров. – Вячеслав Иванович, продолжайте.

– У меня практически все. Есть еще одна версия: мы наблюдаем начало колоссальной биржевой операции по выводу капиталов из США. Сначала вздуваются курсы акций, затем происходит сброс и выкачивание реальных ресурсов из-под обломков государства. Схема неоднократно отрабатывалась ведущими финансовыми группами в странах третьего мира и Центральной Европе. Пытались такое провести и с СССР.

– США потерпели поражение, и значит, их ждет судьба других неудачников, – озабоченно кивнул головой Шумилов, – а куда выводятся капиталы?

– Это вопрос. Именно следов активности по созданию новой базы мы и не видим. И кандидатур на новую Островную Империю пока нет. Также возможно установление в США жесткого тоталитарного режима наподобие гитлеровского. При таких условиях централизованное управление и контроль над капиталами могут лепить из экономики что угодно. Вместо кризиса они получат расцвет, хотя народу придется отказаться от остатков демократии и перейти на казарменное положение.

– Хорошо. В сухом остатке имеем либо изменение политического строя США, либо управляемую катастрофу в Азии, – подвел итог Верховный. – Товарищ Никитин, задача ясна?

– Сегодня же усиливаю работу по этому направлению. У меня в институте много американцев. Эмигранты, – пояснил Владимир Никитин. – Их мышление несколько отличается от нашего, менталитет и воспитание другие. Создам из них контрольную группу и поставлю задачу. А затем сравним результаты с основной командой.

– Интересный у вас подход.

– Рациональный, Павел Николаевич, он позволяет рассматривать проблему с разных точек зрения и находить скрытые закономерности.

– Вам, Виктор Евгеньевич, надо увеличить наш контингент в Камрани, усилить активность флота и уделить особое внимание разведке.

Маршал Андреев молча кивнул в ответ. Он только два дня назад подписал приказ на проведение масштабных учений Тихоокеанского флота с участием новейшего авианосца «Ульяновск». Что же касается разведки – сейчас у Тихоокеанского побережья США находится специализированный разведывательный корабль «Урал», способный сканировать линии передачи данных, вести радиоперехваты и записывать даже телефонные разговоры. Второй такой корабль – «Кавказ» – завтра выйдет на дежурство в Атлантику.

– Антон Васильевич, усильте дипломатическую разведку и прозондируйте вопрос размещения нашего контингента в Юго-Восточной Азии.

– Только Вьетнам, и еще незначительный шанс влезть в Индонезию, – быстро ответил Рычков.

– Вот этим и займитесь. – Бугров быстро распределял фронт работы. Герасимов получил указание обеспечить защиту советских контрактов в случае форс-мажора и подготовить вывод капиталов с минимизацией рисков, а также организовать захват наиболее лакомых кусков при дестабилизации обстановки. В общем – действовать по обстоятельствам, но с прибылью. Шумилов был поставлен перед необходимостью срочно лететь в Вашингтон и лично объяснить Бушу, что тот волен делать все, что угодно, если это не затрагивает интересов СССР. В противном случае Москва самостоятельно займется обеспечением защиты своих зон влияния, при этом «сохранение США как государства не будет являться обязательным условием».

– Если станет артачиться, пригрозите заблокировать Персидский залив, скупить оптом боливийскую нефть и разделить США на зоны оккупации, – тяжеловесно пошутил Верховный.

Интересная задача, если учесть, что СССР поддерживал левых и ультралибералов в США, а также финансировал движения пацифистов, зеленых, феминисток, антиглобалистов и прочих представителей пятой колонны. Так что Шумилову предстояло и на елку влезть, и задницу не исколоть. То есть не дать поводов для упрочнения позиций американских ястребов и не ослабить своих протеже.

На Старо возложили задачу по координации деятельности министерств и ведомств. Привычная для него работа, именно согласованием, координацией и управлением Совет Безопасности в основном и занимался.

Пока Арсений Степанович раздавал задания, Шумилов вертел в пальцах ручку, пытаясь сосредоточиться. Он чувствовал, что сейчас совершается ошибка, пропущено что-то важное, но не мог сформулировать мысль. Вроде в начале совещания он четко видел связь между событиями, а сейчас выскочило из головы, и все тут! Наконец, когда Верховный уже собирался закрыть совещание, Павел Николаевич поднял голову.

– Вячеслав Иванович, какое отношение к создавшейся ситуации имеет убийство Кондолизы Хаймс?

– Черт! – непроизвольно сорвалось с губ Бугрова. По его лицу было видно, что он сейчас в мельчайших подробностях вспомнил свою последнюю встречу с госпожой Хаймс. Трубачев нервно дернулся и, хлопнув себя по затылку, глупо улыбнулся.

– Спасибо, Павел Николаевич, я обязательно займусь этим. Вы совершенно правильно напомнили про покойную.

– Позвольте, – вмешался Рычков, – Хаймс не могла не иметь отношения к новой индустриализации. Такие вещи невозможны без согласия госсекретаря. Программа началась при ее жизни, при ее одобрении, но она не единственный участник. Должны быть другие организаторы. Или вы думаете, что ее убийство нацелено на срыв индустриализации?

– Необязательно срыв, возможно изменение целей и графиков, – поднял палец Трубачев. – Акция проведена профессионально, грамотно, безукоризненно, такое возможно только при участии спецслужб. С их прекрасно подготовленными и обладающими огромными ресурсами и возможностями специалистами, А может быть, кто-нибудь верит официальной версии расследования? – Вопрос гэбиста вызвал только сдержанные смешки и саркастические улыбки на лицах. – Кто, кроме американца, может поверить, что «Боинг» взорвали исламские террористы из движения, созданного ЦРУ?

– Мало ли кто их создал. Бен Ладен сейчас сильно обижен на американцев.

– А еще больше он обижен на нас и Афганистан и недавно расплевался с саудитами. Версия шита белыми нитками. Мы проводим независимое расследование, результатов пока нет, но и исламский след слишком явно выпирает на поверхность. Это неправильно.

– С саудитами он в нормальных отношениях. Именно Саудовская Аравия и поддерживает «Аль Кайеду» и прочих фундаменталистов! – выпалил Рычков.

– Незадолго до своей смерти Хаймс искала контакты с нами, – грустно промолвил Верховный.

– Может быть, в этом и причина? Может быть, на самом деле там формируется тоталитарный режим?

– Может быть, Антон Васильевич. Вот вам еще одно задание: выяснить, как ее убийство повлияло на баланс между политическими группировками в Вашингтоне? И сильно ли пошатнулись позиции сторонников сближения с Союзом?

– Сейчас там «ястребы» не в чести. Прямая конфронтация несет Америке больше вреда, чем пользы. – Немного подумав, Рычков добавил: – Они все больше и больше доверяют нашим гарантиям сохранения мира в Северном полушарии.

Трубачев скептически усмехнулся в ответ на это заявление и закрыл свой компьютер. Видно было, что он уже сделал для себя определенные выводы и сейчас только ждет, когда можно будет покинуть кабинет и ехать к себе на Лубянку работать. Бугров бросил на него недовольный взгляд, хотел было что-то добавить, но махнул рукой.

– У каждого свое мнение, но все равно, прошу всех учесть в своих расчетах фактор Хаймс. Спасибо, все свободны, – подвел черту Верховный, завершая совещание.

На этом неожиданности сегодняшнего дня не закончились. Сразу после совещания в приемной Верховного Шумилова проинформировали о ЧП, имевшем место на Дальнем Востоке. Китайский бомбардировщик нарушил восточную границу СССР. Нарушителя перехватили наши истребители и отвели на аэродром под Комсомольском-на-Амуре. Сразу после приземления все четверо китайских летчиков попросили политического убежища. Малоприятный момент, если учесть сильную заинтересованность Советского Союза в китайском рынке сбыта. Но и возвращать летчиков нельзя – это равносильно публичному признанию своей несостоятельности и слабости.

Быстро прикинув в голове плюсы и минусы, Павел Николаевич попросил Рычкова подготовить необходимые документы по предоставлению беглецам политического убежища и аргументированный ответ Китаю, ежели затребуют летчиков обратно. Самолет однозначно придется вернуть, а людей нет. Только если они не уголовники и действительно бежали по мотивам, похожим на политические.

– Советский Союз не обязан ни перед кем отчитываться, – наставительным тоном произнес Шумилов и, резко повернувшись, дал понять, что разговор окончен.

Разумеется, он несколько переступал за рамки своих полномочий, но это не страшно – Бугров все равно ответит так же, если не жестче. Вспомнилось, что Верховный заявил зимой девяносто второго года в ответ на требование посла ФРГ выдать Эриха Хонеккера. Немецкий переводчик тогда так и не смог до конца передать смысл короткой, но емкой фразы, брошенной Арсением Степановичем. Правда, Хонеккер до сих пор опасается выезжать в «страны сомнительной законности», под которыми он понимает всю Европу и Северную Америку, но зато каждое лето ездит отдыхать на Кубу.

Глава 11

ВОСТОК – ДЕЛО ТОПКОЕ

За окном открывался хороший вид на танковый парк. Огороженный колючей проволокой периметр, прожекторные вышки, ровные ряды боевых машин, часовые с автоматами, обходящие охраняемую территорию. Привычный милитаризованный пейзаж. Дальше, за танковым парком, чуть левее, виднелась реденькая рощица, а кругом степь, одна голая степь. И только у самого горизонта еле заметная цепочка деревьев отмечала русло узенькой речушки. Здесь, в районе базы Луньсянь, даже не было ни единого клочка возделанной земли, без чего современный Китай просто немыслим. Зона отчуждения вокруг полигона, ни одного постороннего человека.

Стас с раздражением загасил окурок прямо о подоконник и щелчком выкинул его в открытую форточку. На улице было прохладно, сквозило, но зато через форточку доносился аромат перепревших после дождя трав, перебиваемый запахами машинного масла и солярки. Несмотря на осенний пейзаж, настроение у Станислава было отнюдь не болдинским: каждый день одно и то же! Уже неделю сидим здесь взаперти, как Солнцевич в ГУЛАГе!

– Как дела, шеф? Есть что нового на горизонте? – прозвучал за спиной бодрый голос Алексея.

– Сам посмотри, – буркнул Станислав, не поворачивая головы. Алексей Родионов, серьезный очкастый конструктор с Казанского вертолетного, подошел к окну. Ничего нового он там не увидел, но надо же было что-нибудь делать!

– Интересно, когда закончится этот чертов карантин? – наконец после паузы задал риторический вопрос Алексей.

– А когда мы все окочуримся от скуки или когда весь Китай передохнет, – мрачно заявил Стас. Его самого бесила необходимость сидеть сиднем без дела, но приходилось. В стране был объявлен жесткий карантин, любое перемещение по дорогам запрещалось. Добраться до посольства не представлялось никакой возможности. Да и просто выйти на улицу тоже было нельзя – часовые у входа вежливо, но непреклонно пресекали таковые попытки. Свирепствовавшая по всему Востоку эпидемия косила людей сотнями тысяч. Неудивительно, что группе специалистов, работавших на базе Луньсянь, приходилось, стиснув зубы, ждать у моря погоды, точнее говоря, разрешения у эпидемиологов. Что, в принципе, одинаково.

– Значит, первое, – отозвался Алексей. Стас ничего не ответил. Разговаривать не хотелось, лучше стоять у окна, смотреть на серые ряды танков и смолить одну сигарету за другой.

А все начиналось очень неплохо. Сразу по прибытии в Пекин Станислав, Максим и Валерий включились в работу делегации Оборонэкспорта. Переговоры, участие в работе торговой миссии, технические консультации и тому подобная незаметная, но крайне важная деятельность технических специалистов. Китайские военные с большим интересом отнеслись к предложению Советского Союза по модернизации старой техники. Хотя основные переговоры уже прошли, привезенные в Пекин такие образцы, как истребитель «МиГ-21-98», модернизированные танки «Т-54» и «Т-64», произвели неизгладимое впечатление на китайцев. Все сомнения были рассеяны, заказчик с азартом ухватился за предложение, и вскоре была озвучена цифра: 25 миллиардов рублей на пять лет работы. Это были очень хорошие деньги.

Заместитель директора Оборонэкспорта Вадим Чернов, исповедовавший принцип: «Куй бабки, пока горячо», сразу же приступил к работе по контракту. Моментально была сформирована инженерная группа, призванная воочию, на месте, изучить материальную часть и обследовать реальное состояние дел с техническим оснащением китайской армии. Заказчики дали «добро» на посещение закрытых военных объектов, все разрешения были оформлены в считаные дни.

Станислава Рубанова, сразу после Дня Революции, рано утром пригласили к Чернову. Вадим Владимирович без каких-либо предисловий всучил слегка помятому после вчерашнего празднования Стасу список группы, план работы и маршрут. К этому прилагалась папка с разрешениями, визами, пропусками и прочими необходимыми бумагами. После краткого, но энергичного инструктажа Стас понял, что запланированный на сегодня экскурс по достопримечательностям Пекина откладывается на неопределенный срок. Надо вникать в нюансы предстоящей работы, собирать людей, проводить инструктаж и паковать чемоданы.

Получив задание, Станислав первым делом спустился на 29-й этаж отеля и постучался в дверь номера Валеры. Дверь была закрыта, после продолжительного и настойчивого выбивания дроби об дверную филенку послышался шум, затем донесся потусторонний голос Шахова:

– Кого там, мать-перемать, носит?

– Давай открывай, – ухмыляясь, попросил Стас, все было ясно – Валера отмечал праздник на полную катушку. Вчера, когда Рубанов уже ушел из ресторана отсыпаться, Шахов в компании двух не слишком симпатичных и рано постаревших девиц порывался ехать любоваться ночным городом.

– Стас, ты? – Дверь открылась, и перед Станиславом возникла помятая физиономия коллеги. – Заходи, у меня шампанское осталось. Сейчас подлечимся.

– Быстро просыпайся, и чтоб через полчаса был у меня, – Станислав говорил спокойно, не повышая тона, при этом морщась от бившего прямо в нос перегара.

– Чё на?

– Я сказал, быстро, иначе вместо обмывания красот Пекина поедешь эскимосам мороженое продавать. Забыл, кто составляет отчет о командировке?

Угроза подействовала, Валера неразборчиво пробурчал нечто похожее на извинение и исчез в номере. Вскоре до ушей Стаса донесся шум воды. С остальными участниками поездки проблем не было. Достаточно оказалось телефонных звонков. Ровно через полчаса все собрались в номере Станислава.

Уставшие, помятые лица Валеры и еще одного товарища, кажется, его звали Дмитрий Кочетков, добавляли пикантности и вызывали чувство жалости. Но никто не обращал внимания на их страдания: сами виноваты – прекрасно знали, что не отдыхать едут. И если не успели перепробовать все изыски китайской кухни и прелести местных красавиц, то это их проблемы. По-хорошему, на это, не щадя кошелька и здоровья, надо не менее года непрерывного загула.

Всего, кроме Валеры и Макса, в команду Стаса включились еще пять человек. Все молодые, не старше 35 лет, из них две девушки: Маша с Харьковского танкового завода и Ирина из Иркутска. Стас быстро познакомился с членами своей команды и приступил к делу. Инструктаж не занял много времени, люди знали свое дело и были в общих чертах знакомы с предстоящим заданием. Так что вскоре все разошлись по своим номерам, кто собирать чемоданы, а кто поправлять подорванное вчера здоровье.

День ушел на сборы и бюрократию: получить билеты, дособрать пару подписей в ответственных органах и тому подобная муторная волокита. Закрутившись как белка в колесе, Стас совсем не обратил внимания на рядовое сообщение в новостной ленте: в Шанхае выявлено неизвестное заболевание. Несколько человек госпитализированы.

Следующим утром 9 ноября все восемь специалистов вылетели рейсом до города Сиань. Там к ним присоединилась предоставленная китайским Минобороны переводчица, миловидная серьезная девушка по имени Мио Сонь. Как подозревал Стас, заодно работавшая в местном аналоге КГБ. Обычное для Китая дело, подозрительность и всеведение местных спецслужб давно стали притчей во языцех. Как бы там ни было, Мио вдобавок к своим прямым обязанностям взяла на себя работу администратора и организатора. Для Станислава, еще не успевшего привыкнуть к местной бюрократии, это было весьма кстати.

В аэропорту группу уже дожидался зеленый микроавтобус местного производства. Быстро погрузившись в это ущербное детище самого дешевого автопрома мира, ребята с ветерком покатили на военную базу Луньсянь. Дорога заняла больше трех часов, за окнами автобуса проносились поля, поселки, фанерные хибары, в которых проживала большая часть китайских крестьян. Изредка мелькали речушки. Прибыв на базу, автобус остановился перед высокими воротами. Часовые проверили документы, при этом Мио Сонь что-то сказала офицеру по-китайски, после чего тот махнул рукой на багаж визитеров и разрешил проезжать.

После пересечения внешнего периметра автобус проехал еще около десятка километров, уже по территории полигона, и только затем въехал в военный городок. Приземистые казармы, марширующие колонны солдат, аккуратно подстриженные газоны, зеленые заборы и несколько внедорожников у двухэтажного кирпичного здания, оказавшегося штабом. Привычное глазу военного специалиста зрелище. Сколько Стас повидал таких гарнизонов! Он и сам не помнил.

Однако автобус без остановки прокатил мимо штаба и, миновав три перекрестка, остановился у небольшого двухэтажного домика на самой окраине военного городка.

– В этом доме вы будете работать и жить, – проинформировала пассажиров Мио, – мы специально подготовили его для вас. Надеюсь, вам здесь понравится.

Подхватив свои сумки, баулы и чемоданы, гости гурьбой направились в дом. Внутри обстановка была без роскоши, но уютной. Комнаты со всеми удобствами, отдельная кухня, столовая и оборудованный широкоэкранным телевизором холл на втором этаже. А когда Шахов громогласно заявил, что традиционный офицерский рацион китайской армии оставляет желать лучшего, выяснилось, что за группой закреплен персональный повар и через несколько минут он будет рад накормить гостей.

Что и говорить, после целого дня, проведенного в дороге, недовольных ужином не было, ели так, что за ушами трещало. А лапша с соевым соусом и специями была просто великолепна!

Уже после трапезы, быстро приведя себя в порядок, Станислав встретился с командиром военной базы генералом Шао Баньцинь и его офицерами. Генерал принял гостей очень тепло. По его словам, он был наслышан о достижениях советского ВПК и сейчас очень рад сотрудничеству со специалистами Великого Северного Союзника. Именно так – все с большой буквы. Пообещав оказать полное содействие и всемерную поддержку, Баньцинь вежливо дал понять, что разговор окончен.

Вернувшись в гостиницу, Стас собрал своих коллег в холле и быстро распределил фронт работ. Кому достался танковый парк, кому расположенная невдалеке авиабаза, а кому и артиллерийский парк и противотанковые средства, сам Станислав взял на себя общее руководство, что выражалось в «изучении военного потенциала китайских вооруженных сил» на месте и комплектовании в единое целое отчетов специалистов. Проще говоря, разъезжать по базе, с умным видом посещать стрельбы на полигоне и отвечать на вопросы китайских офицеров: «Почему нельзя из старого «Т-54» сделать машину лучше, чем новейшие «Абраме», «Леопард» или «Т-98»?»

Следующие четыре дня прошли в трудах и заботах. Сразу после завтрака ребята разъезжались по своим рабочим участкам. В гостиницу они возвращались только вечером, если выдавалась возможность, заезжали и на обед, но чаще обходились без такового, с лихвой компенсируя вынужденную диету сверхплотным ужином. Вскоре большая часть работы была выполнена, через два дня группа должна была перебраться, на Шаньдунский полуостров, где базировались части морской авиации.

Но этим планам не суждено было сбыться. Утро 14 ноября началось как обычно. Ночью прошел дождь, но к утру небо прояснилось, метеорологи обещали солнечную погоду. Специалисты в семь утра в полном составе собрались в столовой, ребята с наслаждением вдыхали доносившиеся из кухни ароматы и спорили, что именно сегодня им подадут. Единственное, в чем все были твердо уверены, так это в том, что будет рис, насчет остального мнения кардинально разошлись. У китайской кухни есть маленькая особенность: ни по виду, ни по запаху порой невозможно понять, из чего приготовлено то или иное блюдо.

В тот самый момент, когда повар, пожилой, седой как лунь Чон Ли, вынес поднос с множеством тарелочек, в столовую вошла Мио Сонь.

– Доброе утро! Приношу свои глубокие, искренние извинения, но я вынуждена сообщить вам пренеприятную новость. – Выдержав направленные на нее недоуменные взгляды, китаянка продолжила: – Сегодня ночью на территории Китайской Народной Республики объявлен строгий карантин. В восточных и центральных районах страны вспыхнула эпидемия чрезвычайно опасного заболевания.

– Пожалуйста, объясните, о каком заболевании идет речь? Насколько оно опасно и как повлияет карантин на нашу работу? – первым поинтересовался Стас, небрежным коротким жестом успокаивая готовых взорваться вопросами коллег.

– Заболевание неизвестное, но правительству пришлось принять необычайно строгие заградительные меры «Белая тревога». Закрываются все общественные здания, все предприятия, армия переходит на режим повышенной готовности, запрещается собираться на улице более чем втроем, закрываются все аэропорты и морские порты, прерывается междугородное сообщение. Выехать за пределы населенного пункта практически невозможно. Вводится патрулирование на улицах.

– Я протестую! Я гражданин Советского Союза! – вскочил Шахов, размахивая руками. – Я требую консула!

– Валера, подожди, – коротко оборвал его Стас. – Почему введен такой строгий карантин? – повернулся он к Мио.

– Эпидемия, – негромко прозвучал ответ, в голосе Мио Сонь явно слышалась смертельная тоска, – неизлечимое заболевание. Страшнее СПИДа и передается при любом контакте, уже умерло больше тысячи человек.

– Значит, на самом деле более десяти тысяч, – тихо прокомментировал Саша Вартис, черноусый, кучерявый балагур с Рижского завода электроники.

– Товарищ Станислав, пожалуйста, сами позвоните в русское посольство, – предложила переводчица, – они вам все объяснят. Наш МИД уже проинформировал все иностранные представительства о причинах карантина.

– Станислав Петрович, может, прямо сейчас и позвоните? – с мольбой в голосе обратилась к нему Ирина. В глазах остальных ребят читалось, что они полностью поддерживают данное предложение и сами готовы бежать к телефону, но предоставляют это руководителю группы.

– Позвоню, я обязательно позвоню в посольство и все выясню, но после завтрака. Полчаса ничего не изменят, а завтрак остынет. – Стас всеми силами пытался успокоить ребят, не давать им ни малейшего повода для паники. – Видите, я же не переживаю! Спокойно наворачиваю лапшу с кусочками чего-то мясного. Правда, кусок в горло не лезет, но это не так важно. Доем и позвоню.

Обещание было встречено ворчанием, но голод и пример Стаса сделали свое дело. В столовой повисла непривычная гнетущая тишина, только скрип стульев и позвякивание вилок. Не слышно было привычных шуток, дружеских подначивании, застольных бесед. Такое ощущение, что все очутились на собственных поминках.

Станислав вежливо предложил Мио Сонь разделить трапезу, но переводчица, извинившись, поспешила откланяться. Она не имела права находиться в домике для гостей больше десяти минут, очередное требование карантина. С этого момента все восемь специалистов и старый Чон Ли могли поддерживать контакт с внешним миром только по телефону.

Закончив завтрак, Стас молча поднялся и направился к дверям. По дороге он буквально спиной ощущал направленные на него взгляды товарищей. Ну, давай же! Звони! Вызывай тяжелую артиллерию, вытаскивай нас отсюда!

На втором этаже в холле перед телевизором сидел Дмитрий. Парень немного знал китайский и сейчас смотрел выпуск новостей.

– Что там передают?

– Карантин, громко вещают, что эпидемия будет остановлена, весь народ в едином порыве… и тому подобное, – нехотя ответил Дима.

На экране шли кадры с улиц какого-то города. Непривычно пустынно, практически ни одного человека, перед камерой выступал офицер с погонами капитана.

– Сейчас передавали, в Японии мор, в больших городах паника, в Индонезии беспорядки.

– Там тоже эпидемия?

– Да, но полиция не успела обеспечить порядок, там началась резня.

– Ясно, – с кислым выражением лица ответил Стас и потянулся к телефону. В этом забытом Богом и провайдерами районе сотовые не работали, приходилось обходиться стационарным аппаратом. Стас нашел в блокноте телефон посольства и быстро одним пальцем набрал номер. На том конце почти сразу взяли трубку.

– Добрый день! Посольство Советского Союза слушает, – прозвучал в трубке приятный женский голос.

– Здравствуйте, это говорит специалист Оборонэкспорта Станислав Рубанов. Я в данный момент вместе с группой сотрудников нахожусь на военной базе Луньсянь в провинции Шэньси. Сегодня мне сообщили, что мы не можем покинуть район из-за карантина. Пожалуйста, объясните: в чем дело? Нам надо срочно попасть в посольство.

– Минуточку, я соединю вас с консулом. – После этих слов в трубке зазвучала легкая задорная мелодия. Стас негромко выругался, на душе было муторно. Только сейчас до него начало доходить, что дорога до советской границы не близкая.

– Алло. Помощник консула Владимир Окунев слушает.

– Здравствуйте, это специалист Оборонэкспорта Станислав Рубанов. – Стас коротко объяснил дипломату ситуацию, делая акцент на том, что их работа в Китае закончена и на родине с нетерпением ждут возвращения группы.

– Товарищ Рубанов, к сожалению, с сегодняшнего утра на всей территории Китая действует строжайший карантин. Неизвестное, очень опасное вирусное заболевание. Мы принимаем все меры по эвакуации советских граждан, но поймите, это дело нелегкое. Мы вас обязательно вывезем, подождите немного. Уже сегодня я проинформирую Оборонэкспорт о вашем местонахождении.

– Что нам делать? – не сдавался Стас. – Свяжитесь с заместителем директора Оборонэкспорта Черновым, он лично курирует нашу работу.

– Товарищ Чернов вчера вылетел в Москву, но я проинформирую и КГБ, и Минобороны, и Оборонэкспорт. Мы уже принимаем все меры, готовим требования на эвакуацию наших граждан и ноты протеста. Ничего не бойтесь, помните – вы граждане СССР, за вами стоит вся мощь нашей страны. – Чиновник говорил стандартными официальными фразами. В его голосе чувствовалась усталость, видно было, что он сегодня не первый раз повторяет эти слова. Понятно, сейчас телефоны посольства буквально обрывали застрявшие в Китае люди. Всех надо было успокоить, объяснить, что о них не забыли, что всех вытащат, несмотря ни на что.

Совсем кстати вспомнилась недавняя история с арестованным в Бельгии гражданином СССР. Местные органы обвиняли человека в том, что он якобы совершал какие-то преступления в Югославии. Капитан ВВС Виктор Чернов, однофамилец Вадима Владимировича, действительно воевал в Югославии во время знаменитой войны 99-го года. А вся вина его заключалась в том, что он участвовал в нанесении воздушного удара по натовскому аэродрому в Албании. Тогда якобы пострадали якобы мирные жители. Советский МИД моментально принял все меры по возвращению соотечественника на родину. Как это было организовано, Стас сам до конца не понимал, но в результате капитан Чернов не только был оправдан бельгийским судом, но и получил хорошую компенсацию за моральный ущерб. Наши адвокаты постарались.

Станислав продиктовал в трубку список своей группы и получил в ответ очередную порцию заверений, что их в любом случае вызволят и вернут на родину. Заодно Окунев сообщил телефонные номера, по которым с ним можно связаться в любое время суток в случае осложнения ситуации или чего-либо чрезвычайного. Также он записал телефон Станислава. Положив трубку, Стас неожиданно ощутил прилив уверенности. Их не забыли, о них помнят, ничего страшного не произошло. Все живы, здоровы, обеспечены всем необходимым. Так он и доложил ожидающим результата звонка товарищам.

Будем сидеть здесь и дожидаться эвакуации, а первым делом приводим в порядок свои отчеты о проделанной работе.

– Нам еще предстоит отчитываться. Зря, что ли, в Китай ездили? – на этой оптимистической ноте Станислав и завершил свое короткое энергичное выступление.

С тех пор прошло ровно две недели…

– Скучно, как в морге, – наконец изрек Алексей, отворачиваясь от окна.

– Хорошо, хоть телефон работает, – вздохнул Стас. Сегодня он опять звонил в посольство.

– Никаких перемен, – ответил он на застывший в глазах товарища вопрос, – вызволить нас они пока не могут. В стране беспорядки, в Шанхае уже некому убирать трупы. В Пекине творится черт знает что. На улицах стрельба, погромы, наши забаррикадировались в посольстве и нос наружу не кажут.

– Паршиво.

– У нас еще спокойно. А в посольстве десантники на третьем этаже пулеметы поставили, боятся штурма.

– Может, конец света наступил? – с ехидцей в голосе поинтересовался Алексей.

– А у Светы есть конец? – в холле появился Валера. Судя по его неестественно широкой улыбке и скачущим в глазах чертикам, он уже успел приложиться к универсальному гореутолителю и антивирусному препарату в одной бутылке.

– Смотри, что делается! – Повернувшись к окну, чтобы не видеть этой пьяной, надоевшей всем рожи, Стас невольно стал свидетелем весьма поучительной сцены. Патрульные вокруг периметра танкового парка ходили парами. Сейчас один из солдат вдруг, нарушая все требования устава, сел прямо на землю, обхватил голову руками и уронил автомат. Его напарник, вместо того чтобы поднять тревогу, отскочил от своего товарища, оглянулся по сторонам и бросился бежать со всех ног прочь отсюда.

– Вот и дезертиры появились, – подытожил увиденное Алексей. Солдат тем временем мчался прямо по полю, перепрыгивая кочки и канавы, затем он нырнул в тянущийся по направлению к роще овражек и скрылся из виду. Судя по всему, бегство часового никто не заметил. Не было никаких признаков тревоги, и на помощь к свернувшемуся калачиком прямо на земле солдату никто не спешил.

«Значит, на прожекторных вышках ни одного человека. Или командование наплевательски относится к охране парка, или просто не хватает людей», – сделал вывод Станислав.

– Еще один косоглазый окочурился. Помер Максим, ну и хрен с ним! – на лице Валеры расцвела глуповатая ухмылка. – Пойдемте лучше остограммимся. Профилактику пройдем, а заодно и помянем солдатика.

Это чуть циничное предложение не встретило одобрения со стороны ребят. Стас и Алексей молча отвернулись к окну и смотрели на надвигающуюся с запада темную тучу. Отвечать на туповатые шутки Валеры не было никакого желания. Наоборот, Стас испытывал сильное желание дать ему по морде или хотя бы наорать, унизить, заставить уйти в свою комнату и не мозолить глаза.

Валера Шахов, сообразив, что сморозил глупость, успокоился и затих, устроившись в кресле с древним читаным-перечитаным журналом в руках. Стасу надоело смотреть на степной пейзаж, и он направился на лестничную площадку. Отсюда, в отличие от холла, в окна был виден военный городок. Несмотря на то что стрелки на часах достигли двух пополудни, за окном было пустынно. Казалось, что вокруг на многие километры нет ни одной живой души. Только в конце улицы на обочине стоял грузовик без водителя. Кладбищенское спокойствие нарушала лишь бродячая собака, задравшая ногу на фонарный столб и побежавшая дальше по своим делам.

На первом этаже послышались легкие шаги. Сквозь межлестничное пространство мелькнула изящная девичья рука, и вот на нижней площадке показалась Ирина. Стас вежливо кивнул ей, девица, лукаво улыбнувшись в ответ, пропорхнула мимо, обдав Станислава ароматом духов. Вскоре из холла донесся чуть приглушенный разговор. Судя по долетавшим до Стаса обрывкам фраз, обсуждали предстоящее сегодня вечером празднование именин Маши.

Сегодня утром девушки вместе с поваром провели ревизию кухонных запасов и обнаружили, что провизии им хватит минимум на два месяца. Кухонные шкафы и холодильные камеры забиты, а в погребке хранится изрядный запас лечащих душу напитков. Так что решили отпраздновать с размахом. Устроить своеобразный пир во время чумы. Старый Чон Ли был только рад возможности продемонстрировать во всем великолепии свое кулинарное искусство, особенно если ему будут помогать гости с севера и заодно они поделятся с ним рецептами со своей далекой, заснеженной родины.

За прошедшее с начала карантина время Чон Ли незаметно сдружился с русскими специалистами, влился в их тесный коллектив. Старику было скучно в одиночестве, и он с удовольствием проводил время в обществе молодых людей. И приняли его тепло, со всем радушием и дружелюбием. Раз живем в одном доме, нечего жаться по углам, надо держаться вместе.

Стас заметил, что старый Чон предпочитает общество Димы всем остальным. Оно и понятно, Кочетков, единственный из их группы, говорил по-китайски и, в свою очередь, был рад совершенствовать свое произношение и пополнять словарный запас во время долгих неторопливых бесед со стариком за чашкой чая.

Пытаясь убить время, Стас сам попробовал начать изучение китайского, но быстро бросил это безнадежное дело. Слишком сложный язык, слишком непривычный, о грамматике и говорить нечего – запомнить минимум сотню иероглифов для Стаса оказалось сложнее, чем рассчитать оптимальные режимы работы ракетного двигателя. В итоге он отступился, успокаивая себя тем, что знания английского и сербского вполне хватает, чтобы считаться образованным человеком.

Глава 12

АМЕРИКА НЕПОБЕДИМАЯ

– Опять все не так! – майор Стив Грегори от души плюнул прямо на бронзовый шар узорчатых перил на мраморной лестнице штаба. Настроение, солнечное и беззаботное с утра, было испорчено напрочь.

Двое рядовых отдали Стиву честь, но он даже этого не заметил. Слишком был занят своими мыслями. Царивший в ранее Великой Империи бордель докатился и до их захолустья. Крупная военная база на Окинаве, значительный военный контингент, передовой форпост недалеко от русского Дальнего Востока, контроль над узлом морских коммуникаций, вроде бы идеальное место для военной базы, но, как правильно в свое время заметил Майк Полянски: «Бардак начинается не в клозетах, а в головах».

Скоро у русских начинаются большие учения Тихоокеанского флота, а американским разведывательным эскадрильям не выделили, что бы вы думали? Да, именно керосин! Дожили! Докатились! Лимит исчерпан! Скоро летчики разучатся летать, ибо лимитов все меньше и меньше, люди больше времени проводят на земле, а вылет становится редким праздником.

А русские тем временем и не думают сокращать свою армию. У них летчики чуть ли не каждый день поднимаются в воздух. У них осваивается новая техника, и старую постоянно модернизируют. А он, Стив, уже забыл, когда последний раз принимал новый самолет.

Постепенно сумбур в голове улегся, свежий воздух и легкий ветерок действовали успокаивающе. Несмотря на все сюрпризы, преподнесенные родным командованием, настроение было боевым. Ладно, если старый пентюх Макинтош не может дать ни литра сверх лимита, это еще ничего не значит. Майор Грегори не зря командовал Отдельной разведывательной эскадрильей. Официально напрямую подчиняясь командованию ВВС Тихоокеанского ТВД, он успел обзавестись хорошими рабочими контактами и связями. И мозгов в голове еще немного осталось, несмотря на жаркий субтропический климат Окинавы.

По-хорошему, во время маневров у русских надо, как в старое доброе время, держать их под плотным наблюдением. Отслеживать все их действия и сразу делать выводы о подготовке экипажей, новых тактических маневрах и наработках, рассчитывать характеристики кораблей и оружия. Нормальная работа, приближенная к боевой, привычное и любимое дело американских офицеров. Тем более что, по косвенным данным, в учениях примут участие оба тихоокеанских авианосца, в том числе новейший атомный «Ульяновск», ракетные крейсера, две бригады подлодок и дивизионы экранопланов.

Стив вспомнил, как два месяца назад «Ульяновск» проходил через Восточно-Китайское море. Из кабины «F-16», идущего на высоте 2000 футов, были прекрасно видны и авианосец, и его эскорт. Массивный, широкий корпус со скошенной полетной палубой, островная надстройка, увенчанная антеннами, универсальные зенитные модули в бортовых спонсонах – в этом корабле все было прекрасно. Динамичная и в то же время монументальная, воплощенная в металле красота современного ударного авианосца.

Стив обратил внимание на то, что палуба почти пуста, только на катапультах замерли два дежурных истребителя и у надстройки стоял казавшийся таким маленьким по сравнению со стальной громадой грузовой вертолет. А на корме вдоль корпуса скользил вверх широкий лепесток авиационного лифта с принайтованным к нему истребителем. Кажется, морской «Фалькрум» «Су-33». Наблюдая открывшееся перед ним зрелище, майор Грегори буквально млел от удовольствия. Редчайший шанс, далеко не каждому летчику удается подойти вплотную к русскому авианосцу, а Грегори это удалось. Стив давал себе отчет, что все дело в везении, просто выдался шанс, русские прохлопали, не подняли вовремя патрульные истребители.

На носовой части летной палубы поднялось небольшое белое облачко дыма, это стартовал с катапульты истребитель. «Фалькрум», чуть просев после старта, быстро набирал высоту. Пять секунд, и следом в воздух поднялся второй самолет. Сейчас начнется дискотека. Будут отжимать нахального янки.

Стив увеличил скорость и повернул левее, стараясь пройти вдоль кормы авианосца, вся специальная аппаратура «F-16» давно уже включена. Уже сегодня вечером командование ВВС получит прекрасную подборку свежих фотографий и пару фильмов в придачу. Маневр удался, пока русские «Фалькрумы» разворачивались и заходили на курс перехвата, Стив успел заснять авианосец во всей красе.

Его внимание переключилось на следовавший в четырех кабельтовых от «Ульяновска» новейший ракетно-артиллерийский крейсер «Рюрик». Живое воплощение концепции «Политики канонерок» XXI постглобального века. Корабль, способный выполнять как задачи сопровождения авианосцев, завоевания театра военных действий, так и поддержку приморского фланга войск, обеспечение высадки десанта, контроль над акваторией и «миротворческие акции» в странах третьего мира. Уникальный корабль, хотя уже нет – в Средиземном море базируется его систершип «Аскольд», а на Балтийском заводе строят атомные линкоры «Ретвизан» и «Сталинград».

Все, кончилось наше время! Пара «Фалькрумов» прошла почти впритык к самолету Стива Грегори, оттесняя его от авианосца и крейсера. Извините, ребята, но мне пора домой. Стив не испытывал никаких эмоций по отношению к русским. Честно играем по правилам, тем более что на стареньком «F-16» «Сокол» не больно-то поспоришь с парой «Фалькрум плюс». Все равно зажмут и ототрут в сторону.

Каждый выполняет свой долг. Если отбросить набившие оскомину шаманские завывания «ястребов» о русской угрозе, они нам не враги, они просто отстаивают свои интересы. Им нужны источники сырья, рынки сбыта, спокойствие на границах и уважение соседей. Ради этого они строят авианосцы, крейсера, подлодки, эсминцы и корветы и отгоняют от своих кораблей назойливых зрителей с видеокамерами. Такова жизнь. Русских можно понять – у них все разумно и логично.

Стив не понимал свое начальство, то в категоричной форме требовавшее обеспечить плотное наблюдение за маневрами русских, то ужимавшее и без того мизерные лимиты горючего. Да еще приходится прилагать массу усилий ради планового профилактического ремонта техники, о новых машинах можно забыть. Пользуемся остатками былой роскоши конца прошлого века.

Русские оказались умнее. Мы долго готовились к большой войне, проводили политику удушения, глубокого охвата вражеских позиций, мы собирались воевать, а они обошли нас там, где никто и не ожидал. Нанесли Америке сокрушительный удар на финансовом фронте. Только жутчайшим поражением в молниеносной экономической войне в марте 99-го года можно объяснить столь бедственное положение недавнего мирового лидера. Самой Великой Империи конца прошлого века.

Официальная версия гласила: произошел глобальный биржевой кризис на фоне сезонного снижения деловой активности и неправильного информационного освещения событий в Югославии. Стив давно уже не доверял официальным источникам, он прекрасно знал, как создается общественное мнение и какова реальная ценность таких заявлений.

Из разговоров с несколькими своими вашингтонскими знакомыми он выяснил, что финансовый кризис инициировали русские. Все было сделано так, чтобы при минимальных затратах нанести Америке максимальный ущерб. Сначала массированная информационная кампания, раскрутившая поражение НАТО над Сербией, а затем точечные валютные выбросы на биржах. Всего за неделю, жуткую неделю, доллар потерял все свои позиции, вернулся к статусу национальной валюты, а вместе с долларом обрушилась экономика США. Разумеется, рикошетом ударило по многим. Сильно не повезло арабам, разом потерявшим свои валютные резервы. Пришлось потуже затянуть пояса японцам и европейцам. Но это были временные трудности. Сейчас все они процветают, и только Америка неуклонно катится в бездну финансовой несостоятельности.

– А может, плюнуть на всех и послать этих козлов в задницу? – негромко пробормотал Стив, спускаясь в подвальчик офицерского бара. Да, можно было просто сделать пять-шесть самолетовылетов, с чистой совестью сжечь лимит топлива и отписаться. Возможно, даже удастся сфотографировать издали пару русских кораблей. На что выделили ресурсы, то и получайте, а мы люди маленькие, мы лучше в баре пиво пить будем.

В таком мерзком настроении Стив входил в бар. Ладно, на технику у них денег нет, так и оклады давно не индексировали, разве на эти центы можно достойно жить? Видимо, придется толкать складское имущество направо и налево. Вон полковник Холф уже себе дом во Флориде купил. Чем я хуже?

В подвальчике царил мягкий сумрак. Посетителей, несмотря на жару, было мало, только за столиком у окна располагалась неразлучная парочка: заместитель командира 39-го истребительного авиакрыла подполковник Езекия Химура и зам Стива Грегори по технике капитан Пол Шарапоф.

– Джим, кружку светлого! – махнул рукой Стив, опускаясь на стул. – Здорово! О чем спорим?

– Приветствую, – кивнул Езекия, – может, ты нам подскажешь? Каковы планы нашего родимого командования насчет маневров русского флота?

– Ну, вы и извращенцы! Нормальные люди чемпионат Штатов по бейсболу обсуждают, а вы о работе! – На самом деле Стив был только рад услышанному. Он и сам собирался подвести коллег к этому вопросу. Подполковник Химура мог обменять часть своих топливных запасов на, скажем, запасные моторы или еще какие железки. О Поле и речи нет – новоамериканец, попавший в Штаты в 14 лет, патриот больший, чем сам Джордж Вашингтон, искренне ненавидел коммунистов, особенно свою бывшую Родину.

Джим тем временем поставил перед Стивом кружку пенного напитка.

– О бейсболе уже надоело, местных девиц всех за пять лет перепробовали, – философствовал Езекия, – осталось только говорить о войне. Как и положено мужчинам.

– О войне нам и на самом деле остается только говорить. Командование не дает керосин. По моим расчетам, мы можем два раза поднять эскадрилью в воздух и потом до конца года не вылезать из бара. Конечно, если коллеги не помогут, – закинул удочку Грегори.

– Комми на армии не экономят! – Пол стукнул кружкой по столу так, что пена плеснулась в блюдце с солеными сухариками. – Знаете, как готовят они пилотов морской авиации?

– Мне положено знать, – похлопал его по плечу Стив. – К каждому авианосцу приписаны две полные авиагруппы: основная и резервная. Периодически они меняются. Отбирают самых лучших летчиков, налет у них 700 часов в год и больше. Палубные самолеты оснащают по последнему слову техники. Так что звено морских «Фалькрумов» стоит целой эскадрильи «Томкетов».

Пол только негромко помянул чью-то мать и залпом опустошил свою кружку.

– Ты забыл добавить: русский палубный самолет «ДРЛО Як-216» по всем параметрам превосходит наш старенький «Хокай», а на «Ульяновске» таких машин четыре, – невозмутимо уточнил Езекия.

Наступила тягостная пауза, офицеры молча пили пиво и хрустели сухариками. Джим успел уже дважды наполнить кружки, когда Пол нарушил молчание.

– Стив, ты же у нас голова, у тебя в Вашингтоне связи. Неужели мы так и будем штаны протирать?

– Какие, к черту, связи! Вашингтон далеко, а мы здесь, и старый пень Макинтош давно уже ничего не делает без прямого приказа сверху.

В бар в этот момент ввалилась компания морских пехотинцев, она оккупировала сразу два столика и громко требовала пива. Судя по обрывкам фраз, доносившихся до летчиков, сегодня утром ушел на ремонт в Америку десантный корабль «Тарава», и когда он вернется, неизвестно. Сами знаете, как сейчас корабли ремонтируют. Может, за год справятся, а то и дольше.

– Может быть, мы сами сумеем организовать русским повод для беспокойства? – наконец перешел к делу Химура.

– Сумеем, – жестко произнес Грегори. – Соберем свои заначки и резервы и покажем, что Америка еще жива.

– А потом до Рождества хлестать пиво?

– А потом уже все равно.

– Я так понимаю, ты хочешь прикрыть своей эскадрильей район до Корейского пролива? И заснять русский флот на переходе?

– Не только. – Стив наклонился вперед и, глядя прямо в глаза Езекии, проговорил: – По данным ЦРУ, русские собираются разыграть целое сражение уже при выходе из пролива. Они будут отрабатывать проводку авианосной группы в условиях сильного противодействия противника. Представляешь?

– Да, это серьезно. – Химура сразу оценил масштаб предстоящего мероприятия. Это и атаки подлодок, и тяжелая базовая авиация, возможно, удастся увидеть атаку крейсерской эскадры. Прозевать такие учения, не вмешаться в их ход – это равносильно признанию полной капитуляции Америки.

– Но, Стив, ты одно забыл: а что будет делать мое авиакрыло?

– Работать. Надо еще со Спринсом и Абрамски переговорить. Думаю, они согласятся.

– Тогда и я согласен. Есть у меня несколько резервных хранилищ, можно еще попробовать у местных топливо купить.

– Ты имеешь в виду?… – раскрыл рот от изумления Пол Шарапоф.

– Именно это я хотел сказать, юноша. У нас еще со времен корейской войны скопились целые завалы всякого ненужного барахла.

– Пол, ты ведь любишь Америку? – осторожно поинтересовался Стив. – Мы же не можем ждать, пока Пентагон разрешит обменять пару вагонов просроченных консервов на керосин.

– А если поймают?

– А мы сделаем так, чтобы не поймали, – покровительственным тоном заявил Езекия Химура.

– Тогда проведи ревизию, прикинь, что мы можем, – после этих слов Стив смолк.

В баре появился новый посетитель. Высокий моряк с погонами коммандера, облокотившись на стойку бара, попросил Джима плеснуть чистый виски. На флоте не так уж много людей пьют виски без содовой. Тем более что не узнать голос моряка было невозможно.

– Мэллори, ты откуда?

– Стив? Ты здесь? – моряк моментально среагировал на оклик.

Точно, Мэллори Шеридан. Старый знакомый Стива еще по Югославии, экспертная группа генерала Чейза, такое не забывается. Стив не видел его с самого момента расформирования группы, только мельком слышал, что Шеридан работает в Пёрл-Харборе.

– Присаживайся, старый пират. Ты как здесь оказался?

Через секунду правую руку Стива стиснула железная клешня Мэллори. Короткая процедура знакомства со всеми, пара глотков за встречу. Мэллори Шеридан быстро вписался в теплую компанию летчиков. Тем более что он раньше уже встречался с Химурой. В разговоре выяснилось, что Шеридан по-прежнему работает в разведке флота. Нет, о повышении пока и речи нет.

– С тех пор как русские тогда надавали нам женских гениталий и порвали задницу на британский флаг, никаких шансов. Намекают на реабилитацию через подвиг. Иначе так и останусь коммандером.

– Так соверши подвиг!

– За этим и прилетел, – многозначительно произнес Мэллори.

В дальнейшем выяснилось, что флот серьезно озабочен предстоящими маневрами русских. Моряков особенно интересуют ударные и десантные экранопланы – новейшее оружие Советов. Сейчас у них на Тихом океане 26 десантных «Олушей» и 8 ударных ракетных «Кондоров». Пентагону важно получить сведения о том, как русские организуют тактическое применение этих машин и каковы их реальные характеристики.

– Значит, флот в игре. А нам керосин не дают, – пожаловался Пол.

– Быть такого не может!

– Может, сейчас все возможно. Придется вам работать без наземной авиации, – поддержал коллегу Стив.

– Я поговорю со своим начальством, – пообещал Шеридан, затем, демонстративно посмотрев на часы, добавил: – Мне сейчас надо идти в штаб, но вечером полностью свободен.

– Тогда за этим столиком.

– Заметано. Посидим, обсудим перспективы взаимодействия, – пообещал моряк, – быть того не может, чтобы керосин не нашелся.

Черный «БМВ» летел по левой полосе трассы Вашингтон – Нью-Йорк. Только что закончилось очередное совещание Промышленно-медицинского совета, так Дональд шутливо назвал их группу. Дела идут по плану. Практически никаких неожиданностей и сбоев нет. Даже чуточку скучновато. Обычно проекты такого масштаба без проколов не обходятся. А этот идет, как экспресс по расписанию.

Наблюдатели в Азии сообщают о вспышках заболевания в заранее намеченных районах. Вирус «Дифенс» собирает первые жертвы, по ориентировочным данным – около двадцати тысяч уже умерли, не менее семидесяти тысяч умрут в ближайшие дни. Ареалы распространения растут с каждой минутой. Местные власти пока не реагируют или реагируют вяло, проводят обычные карантинные мероприятия. Они еще не поняли, что это абсолютно новое заболевание. Только Китай сразу после выявления нового вируса объявил жесточайший карантин на всей территории страны. Александер высказал предположение, что через неделю медики выяснят, с чем столкнулись, но ситуация уже выйдет за рамки, за которыми остановить инфекцию будет уже невозможно. Так и планировалось.

В экономике и финансово-инвестиционной части плана отмечается некоторое снижение расчетного эффекта от запланированных мероприятий. Чертовы русские неожиданно выбросили на мировой рынок свои реакторы на быстрых нейтронах. Иран приступил к строительству второй АЭС, теперь в Ясудже, подряд полностью взял советский Атомстрой. Немцы преодолели давление зеленых и вкладываются в биотехнологии. В итоге нефть подешевела до 240 долларов или 41 евро за баррель. Неприятно, это влечет снижение инвестиций от нефтяников.

И самое плохое, ничего нельзя сделать – без активных мероприятий в нефтедобывающих регионах цену не поднять. А проводить «миротворческие» акции против Ирака или Ирана не позволяет тощий бюджет. Хотя Ален говорит, что ничего страшного он не видит. Основные мероприятия плана «Дифенс» уже проведены, остается только контролировать процесс и дожидаться результата.

Александер нажал на клаксон, прося старый ползущий со скоростью черепахи «Крайслер» освободить полосу. Бесполезно, не реагирует. Руль вправо, нырнуть в освободившееся окно и обойдя тарантас, вернуться в левый ряд. Александер заметил, что за рулем «Крайслера» сидит старая леди, обеими руками вцепившаяся в руль. Понятно, как влезла в крайний левый, так и будет ползти до самого города, а там ей придется мучительно долго перестраиваться на нужную полосу, вызывая на свои седины гневные гудки и образные комментарии водителей.

К черту все! Ни один план еще не пережил начала атаки. К черту мелкие сбои! Все равно их невозможно было предусмотреть. Еще два месяца, и Америке будет выгодна дешевая нефть. А нефтяные бароны обойдутся, они и так уже вывели большую часть своих капиталов в офшоры и практически не платят налогов. Их инвестиции в промышленность незначительны, поэтому мы не обязаны о них беспокоиться.

Запиликал телефон. На индикаторе высветился номер Антуана Вилье, в настоящее время находившегося в Японии. Александер приложил трубку к уху, в нарушение всех идиотских правил он не пользовался системой «ханд фрее», справедливо полагая, что хороший водитель может рулить одной рукой, а идиота и техника не спасет.

– Да, слушаю.

– Шеф, срочно! Сегодня произошло ЧП на АЭС Фукусима. Заглушены два реактора. Информация секретная, но у меня хорошие контакты в оперативных службах.

– Что случилось? – Александера сейчас меньше всего беспокоили сбои в энергосистеме Японии.

– Оператор машинного зала ошибся, перепутал кнопки. В результате реакторы пошли вразнос и автоматика их заглушила.

– Обычная ошибка или?… – У Александера зачесалось ухо, так всегда бывало, когда неожиданно осложнялась ситуация, ранее не предвещавшая ничего серьезного.

– Человек заболел. Почувствовал себя плохо, действовал неадекватно, – тараторил Антуан. – Симптомы напоминают тропическую лихорадку в острой форме. – Прозвучала кодовая фраза, означающая, что решающим фактором оказался вирус «Дифенс». Хотя сейчас можно было обойтись без лишней конспирации, эпидемия уже вовсю свирепствовала на Островах.

– Понятно. Последствия серьезные? – Александер притормозил, затем перестроился, подрезав отчаянно сигналящий «Бьюик», и, добавив газу, выскочил на правую полосу, обходя возникший на дороге затор.

– Последствия ликвидируются. Выбросов радиации нет. Оператор госпитализирован.

– Спасибо за оперативность. Звони при любом изменении ситуации. – Александер убрал трубку в карман.

Машина вырвалась на свободную полосу, стрелка спидометра застыла на отметке 100 миль в час. К черту ограничения! Времени в обрез – через полчаса назначена встреча с представителем одной крупной экспедиционной компании. Люди Александера давно пользовались ее услугами для транспортировки полулегальных грузов. Все были довольны. Но деятельностью фирмы заинтересовалась налоговая полиция, требовалось помочь хорошим людям. По телефону обсуждать проблему опасно, такие дела решались только с глазу на глаз.

Александер опоздал на встречу. Он потерял больше трех часов в огромной пробке, образовавшейся на въезде в мегаполис. Причина затора была банальна: рейсовый междугородный автобус потерял управление и протаранил грузовик. В следующую секунду в них врезались несколько машин. А через минуту магистраль уже напоминала огромную автостоянку. Проехать было абсолютно невозможно. Пока спасатели и дорожная полиция оттащили в сторону пострадавшие машины, пока возобновилось движение, время ушло. Пришлось звонить по телефону и переносить встречу.

Несмотря на то что ничего страшного не произошло, настроение было безбожно испорчено и время потеряно зря. Александер ненавидел такие неожиданности, нарушающие его четко расписанные планы. Но зато домой он сегодня вернулся вовремя. Редкое событие. Александер часто возвращался домой поздно вечером, а иногда не приходил вообще. Работы меньше не стало.

Джина, естественно, была рада возвращению мужа. А при виде лучившейся от счастья супруги, от лукавых искорок в ее зеленых глазах и у Александера на душе стало легко и радостно. Все заботы моментально ушли на задний план, стоило только услышать нежный голос любимой. Как хорошо, что в этом жестоком мире у него есть по-настоящему близкий человек!

Александер так и не узнал, что причиной сорвавшей его планы пробки была проводимая им же операция. Водитель, эмигрант малаец, в первой половине дня неожиданно почувствовал себя очень плохо. Медстраховки у него не было, оставить автобус в парке и не выйти в рейс он не мог, его просто уволили бы в этот же день. Буквально заставив себя сесть за руль, он вывел машину из гаража. Его бил озноб, в теле чувствовалась слабость, в ушах шумело, наконец начало отказывать зрение. Шофер тряхнул головой, прогоняя мелькающие перед глазами мушки, перед глазами поплыли зеленые круги. Автобус резко рыскнул влево и врезался в фуру. Дальнейшее известно. Всего в аварии, кроме водителя автобуса, погибли 29 человек, и еще почти сотня получила ранения. Полиция так и не разобралась в истинных причинах ДТП, происшедшее списали на ошибку водителя.

Вечером после ужина Александер обнаружил в своем электронном почтовом ящике письмо от Майкла. Шеф просил завтра утром зайти к нему в кабинет. Второй зам шефа Дик переходит на работу в АНБ, а на освободившееся место лучше всего подходит именно Александер. Заодно Майкл сообщал, что кандидатура госсекретаря пока не утверждена. Техасец отсек все предложенные ему кандидатуры, на уговоры не поддается, по косвенным данным собирается назначить человека своего клана, но кого именно – неизвестно.

Вот так, очередное продвижение и новые горизонты. Закрыв файл, Александер долго смотрел на экран, перебирая в уме возможные кандидатуры на свое место.

По всему выходило, что новым начальником отдела будет Род Карлович, энергичный, молодой сотрудник, успевший наработать хорошие деловые контакты и зарекомендовать себя с лучшей стороны. Следовательно, завтра после разговора с шефом и утверждения Рода можно будет передавать дела. Все, кроме работы по варианту «Дифенс».

Сейчас, когда операция вышла на финишную прямую и близится к завершению, расширение круга посвященных категорически противопоказано. Как говорят немцы: «Что знают двое, то знает свинья». А Александер и так сильно рисковал, ввязываясь в это дело. В случае огласки визг поднимется страшный. И козлами отпущения станут организаторы среднего уровня, то есть именно Александер собственной персоной. Далеко не самая лучшая перспектива провести остаток жизни с клеймом убийцы, скрываясь от всего мира.

Глава 13

ПРОРЫВ

Тяжелый стартовый носитель «Мрия», гудя моторами, медленно выкатывался на взлетную полосу. Было прохладно, пронизывающий холодный ветер заставлял ежиться и приплясывать на месте. Конец ноября, уже зима наступает. Всего час назад вычищенная от снега бетонка летного поля контрастировала с белоснежным покрывалом, раскинувшимся до самого горизонта. Местами из-под снега выглядывали метелки засохшей травы, чернели кусты. Рядом с летным полем колыхался на ветру куст рябины с ярко-красными кистями ягод на ветвях. А в десятке метров от топтавшихся на краю поля людей чернела вросшая в землю скрюченная железная конструкция неясного назначения и происхождения.

Павел Николаевич поправил шарф, закрывая шею от ветра. Расслабились за лето, привыкли к теплу, теперь пора привыкать к морозам. Хорошо, хоть небо чистое и ничего сверху не сыплет. Над горизонтом висит раскаленное, как поковка в печи, солнышко. Метеорологи постарались, разогнали тучи, обеспечили погоду на время старта.

Глаза премьера, не отрываясь, следили за тяжелым самолетом. «Мрия» сама по себе чудо техники – почти 650 тонн взлетного веса, потолок в одиннадцать километров с полным грузом, умопомрачительные грузоподъемность и дальность. Недаром и военные, и эмчеэсники, и строители заказывают эту машину десятками. Прекрасный сверхтяжелый транспортник.

А сейчас вид машины просто завораживал, притягивал к себе взгляд магнитом, одновременно заставляя сомневаться в реальности происходящего. Дело в том, что самолет взлетал не один, к его спине были пристыкованы грузовой космический корабль «Вихрь» и топливный бак немалых размеров. Аэрокосмическая система МАКС во всей своей красе. Самая современная и лучшая космическая система нашего времени и ближайшего будущего.

Несмотря на катастрофическую занятость, Шумилов нашел сегодня возможность своими глазами взглянуть на начало очередного этапа космической программы СССР. Так уж получилось, но сегодня Советский Союз был практически единственной космической державой. Остальные выбыли из гонки, потеряли темп, зациклились на орбитальных проектах ближнего прицела. Да и что это за программы? Если ни у кого почти не осталось космических кораблей.

Только китайцы со своим морально устаревшим «Великим Походом» иногда стартуют. Европейский «Ариан» почил в бозе – ЕС предпочитает заказывать вывод спутников на орбиту советскому «Аэрокосмосу», а не развивать собственную космонавтику. У американцев старенький, латаный-перелатаный «Дискавери» пару раз в год взлетает. Последний мамонт программы – «Спейс Шаттл». Когда он совсем развалится, США останутся без кораблей.

Выдвинутая американцами идея Международной космической станции до сих пор на стадии обсуждения. И шансов на реализацию у МКС все меньше и меньше, особенно после того, как Советский Союз продал свой старый «Мир-3» европейцам.

Зато у СССР в постоянной работе четыре челнока «МАКС-Молния», изредка с Байконура сверхтяжелые грузы выводит на орбиту «Энергия». В космосе, кроме двух «Алмазов», научная станция «Мир-4» крутится, здоровенная штуковина, целое НИИ на орбите. И это не считая полноценных спутниковых сетей: и «Легенда», и ГЛОНАСС, и новейший «Парус» – система, обеспечивающая точные метеопрогнозы, поиск полезных ископаемых, картографирование, фотосъемку земной поверхности с высоким разрешением, повышение точности навигационной системы ГЛОНАСС и еще много чего полезного. Кроме этих проектов, «Аэрокосмос» регулярно забрасывает к ближайшим планетам автоматические станции.

А сейчас стартует самая амбициозная программа со времен полета Гагарина. Никто и близко не смог подойти к ее реализации, а мы реализуем. Сегодня почти одновременно с трех космодромов: Плесецк, Байконур и крымские Саки стартуют корабли МАКС, выводя на орбиту модули тяжелого ядерного корабля «Пульсар». Через четыре дня еще три старта. Сборку корабля, опираясь на станцию «Мир-4», начнут уже сегодня. К концу декабря работа будет полностью завершена, и корабль выйдет в свой первый полет. Пока только испытательный виток на высокой орбите. А в январе 2003 года после Рождества «Пульсар» уйдет в свой первый рейс по маршруту Земля – Луна – Земля.

При этой мысли у Павла Николаевича к горлу подступил комок. Это же все разработки 60-70-х годов! Именно тогда были заложены основные принципы, разработаны схемы, проведены расчеты. Уже тогда все было готово к планомерному освоению Солнечной системы. Но вместо космической экспансии наступил период застоя. И только в начале XXI века старые чертежи были извлечены из архивов, переработаны с учетом последних достижений техники и воплощены в металл, пластик и керамику.

Шумилов до сих пор не мог понять причину поразившего мир в семидесятые годы паралича мозгов. Перспективные разработки клались под сукно, финансирование фундаментальных исследований сокращалось, долгосрочные программы сворачивались. Почти все научные силы были вынуждены переориентироваться на направления ближнего прицела: улучшение технологии, бесконечное развитие рынка товаров личного потребления, удовлетворение далеко не самых важных потребностей человечества. То есть то, что давало быструю прибыль, да еще военные разработки.

Застой возник не только в СССР. США, Европа, Япония, Южная Африка почти одновременно остановили прогресс и отказались от фундаментальных исследований. От всего этого поневоле задумаешься о «всемирном жидо-масонском заговоре», «мировом правительстве», «глобальном информационном големе» и прочих «союзах посвященных». Как будто некто тайный и всесильный решил удушить человечество в детской колыбели, не дать выйти во взрослую жизнь космической экспансии. Конечно, никаких заговоров нет, рано или поздно происходит утечка информации, многое можно выяснить по косвенным следам операций «мирового правительства». Так что даже если бы подобная структура и существовала, ее организаторы и функционеры давно уже попали бы в руки КГБ, ЦРУ, Моссада или Ми-6.

Нет, все проще: переход от четкого государственного регулирования к либеральным моделям привел к полной реорганизации научной деятельности. Свободный рынок не заинтересован в долговременных, пусть и сулящих баснословный выигрыш проектах, гораздо выгоднее развивать информационно-рекламные технологии и бесконечно модернизировать имеющиеся разработки. Но слава богам! С возрождением СССР застой кончился, и мы приступаем к освоению Луны.

В двух шагах от Шумилова курил министр атомной промышленности Владимир Серко.

– Все о своем гелии думаете, Владимир Кузьмич?

Серко глубоко затянулся, бросил окурок на землю и растер его каблуком.

– О нем, родимом. На дейтерии мы далеко не уедем.

Министр был прав. Несмотря на все истошные вопли зеленых, либералов, западников и прочих радетелей за народные денежки, лунная программа должна полностью окупиться всего за 4-5 лет.

Уже в первый рейс «Пульсар», кроме лунного челнока, оборудования базового лагеря и команды из трех будущих селенитов, доставит на наш спутник специализированный комбайн для добычи гелия-3. Солнечный элемент, уникальное топливо для термоядерных реакторов гелий-3 не дает ни радиации, ни жесткого нейтринного излучения, ни вредных продуктов. У него только один недостаток – на Земле этот изотоп практически не встречается, зато на Луне в верхнем слое грунта он содержится в промышленных масштабах. Ради такого приза, по сравнению с которым меркнут все сокровища сказочного Эльдорадо, и реализуется лунная программа.

Шумилову было известно, что сразу после завершения первого лунного рейса начнется строительство второго корабля. А уже затем, после практического испытания первых ядерных космолетов, специалисты НПО «МиГ» обещают построить улучшенную модель, специально для межпланетных экспедиций.

Наконец тяжелый самолет взревел моторами. Долгий разбег почти до самого конца взлетной полосы, и машина поднялась в воздух. Постепенно тающая в небе «Мрия» удалялась от аэродрома с медленным, неторопливым набором высоты. Вот серебристая точка повернула направо. Самолет шел по огромной спирали, с каждым витком поднимаясь все выше и выше. Теперь остается только ждать. Машина должна подняться до десяти с половиной километров, разогнаться до максимальной скорости, и уже там, в разреженной атмосфере высоко над Землей, со спины носителя стартует космолет.

– Павел Николаевич, а вы не помните, кто сегодня полетел? – неожиданно поинтересовался Серко.

– С Плесецка и Крыма – никто. Корабли ведут автоматы. А с Байконура – Юрковский и этот, как его… коренастый такой, лицо у него простецкое.

– Не помните, – грустным тоном констатировал министр. – Кроме Юрковского, в экипаже «Пульсара» Гнедых и Быков.

– Действительно, как это я забыл?

– А вы и не знали. Мы же не интересуемся именами пилотов рейсового аэробуса. Так и должно быть – герои-первопроходцы превращаются в представителей обычной профессии.

– Вы правы, – с улыбкой произнес Шумилов, – сейчас космонавты – это просто извозчики, монтажники и лаборанты. Прогресс, однако.

Серко своей импровизацией, сам того не подозревая, подтолкнул Павла Николаевича к одной мысли.

– Надо будет памятник поставить в честь Первой Лунной. Виктор Петрович, запиши, – Шумилов повернулся к своему секретарю, до этого момента спокойно созерцавшему окрестный пейзаж.

– Не рано ли? – усомнился Серко.

– Не рано. Пока эскиз нарисуют, пока утвердят, пока отольют и установят, время и подойдет. Да, прямо завтра с утра пригласите ко мне Глазунова. – Премьер вовремя вспомнил известного художника, создавшего памятник князю Святославу в Киеве и руководившего разработкой внутреннего интерьера помпезного Храма Александра Невского в Риге.

Дав секретарю задание, Павел Николаевич с чувством выполненного долга направился к стоящему на летном поле «уазику». Пора заглянуть в ЦУП, дождаться выхода всех трех кораблей на орбиту, поздравить разработчиков и конструкторов с успехом. Подписать представления к наградам, куда уж без этого? И можно будет возвращаться в Москву. Вон и правительственный «Ту-304» стоит у заправочного терминала, готовится к полету. От банкета в ЦУПе Шумилов решил отвертеться, и без того работы непочатый край.

– Ходим на причал провожать корабли, – с грустью в голосе негромко проговорил Серко, сегодня его явно тянуло на романтику.

– А самому слабо в космос полететь? – резко повернулся к нему Шумилов.

– Так там же отбор! – начал было Владимир Кузьмич и осекся. Видно было, как он напрягся, проверяя тонус мышц, затем вынул из кармана рублевую монету. – И эх!!! – Пальцы министра побелели, лицо побагровело, на лбу вздулись вены. Затем Серко с довольной улыбкой протянул Шумилову согнутую скобкой монету. – Можно и в космос. Взлет я выдержу. Все одно, скоро повод появится – на гелиевые прииски с инспекцией съездить.

– А мне только лет через десять удастся, – грустно заметил Павел Николаевич. Вспомнился Пермский НИИ и бесшумно скользящие над полом аппараты. Опытные образцы ребята быстро изготовят, но с внедрением придется подождать. Пока расход энергии снизят, пока схему до ума доведут, еще много этих «пока». До серийного производства лет десять, не меньше. До тех пор придется держать разработку за семью печатями, под неусыпным надзором гэбистов, дабы конкуренты не пронюхали и не сняли сливки.

Уже в самолете, на полпути к Москве, премьер получил по электронной почте свежую сводку из Азии.

– Да-а, упустили момент, – выдавил из себя Павел Николаевич, усиленно скребя пятерней затылок. Казавшаяся всего неделю назад рядовой инфекцией лихорадка Шилдмана уже косила целые города. Счет жертвам шел на десятки тысяч. Общий прогноз на развитие ситуации мало отличался от знаменитого творения Иоанна Богослова – «Апокалипсиса». Такими темпами эпидемия истребит все население региона и покатится дальше. Через три года на планете останется всего несколько сотен тысяч человек. На цивилизации и человечестве можно будет ставить большой жирный крест.

Хорошо, что после введения чрезвычайного положения в Китае Советский Союз перекрыл свои восточные рубежи, установил жесточайшие карантинные меры для приезжих. Сейчас советские дипломаты в Японии, обеих Кореях, Китае, Индонезии, Малайзии проводят эвакуацию сограждан. На данный момент в регионе практически не осталось наших туристов и командированных, не связанных с проектами государственной важности.

В Японии эвакуация заняла всего два дня. Аэрофлот выделил самолеты и вывез абсолютно всех. В Китае дела обстояли хуже. Из-за проклятого чрезвычайного положения почти двести советских граждан застряли во внутренних районах страны. По данным посольства, все люди находятся в относительной безопасности, сейчас они изолированы в гостиницах или там, где проживали на момент объявления ЧП. Китайский правитель Ху Дзиньтао в телефонном разговоре с Рычковым клятвенно пообещал, что ни один волос не упадет с голов граждан СССР, пока длится карантин. Но вот вывезти их пока не получалось.

Ничего, вывезем, всех вывезем, через неделю, две, но решим проблему. Союз не пожалеет никаких средств, вплоть до дипломатического, экономического, военного и прочих методов давления. Первая обязанность государства – защита своих граждан. Иначе зачем нужно такое государство? Шумилов полностью разделял эту точку зрения Верховного.

Сегодня в шесть вечера в Кремле должно состояться специальное совещание Верховного Совета по поводу эпидемии лихорадки Шилдмана. А Арсений Бугров, как назло, свалился с ангиной и ближайшую неделю проведет дома, под надзором врачей. Придется вести совещание и принимать решения Шумилову. Вопрос в принципе не входит в его компетенцию и сферу служебных обязанностей, но если Верховный болеет, приходится подменять.

В Охотском море штормило, с затянутого тучами неба сыпало нечто среднее между дождем и снегом. Резкий порывистый ветер пронизывал до костей, заставляя ежиться и искать любого укрытия на корабельной палубе. Впрочем, в такую погоду на палубе неторопливо переваливавшегося с волны на волну сторожевика «Туман» не было ни души. Только серые пенные валы с шипением перекатывались по полубаку, разбивались о волнорез и барбет 76-мм автомата и стекали обратно за борт.

– Кудряшов, что говорят про погоду? – Командир корабля, старший лейтенант Антон Владимирович Нежданов, захлопнул за собой дверь рубки.

– Обещают усиление волнения, ветер до пяти баллов и низкую облачность с осадками, – не поворачивая головы, отозвался штурман. Сейчас он пытался разглядеть что-нибудь полезное на экране радара. Высокие гребни волн давали множество ложных засветок, так что на экране царил настоящий хаос, разобраться с обстановкой было нелегко.

– Что мы сейчас и наблюдаем, – изрек командир, прохаживаясь по рубке. С его дождевика стекали струи воды, на палубном настиле оставались лужи. Но зато здесь было тепло и уютно, не то что на заливаемом брызгами и продуваемом ветром мостике.

Легкий корабль шел под острым углом к волнам. Палуба под ногами ритмично раскачивалась и уходила из-под ног, как на гигантских качелях. Периодически «Туман» содрогался от ударов особо крупных водяных валов в правую скулу.

– Что хорошего на радаре, Михаил Леонидович? – Антон Владимирович остановился за спиной штурмана.

– Пусто. В такую погоду только сумасшедший выйдет на лов.

– В такую погоду как раз и надо держать ухо востро. Нормальные люди в гаванях отстаиваются, а браконьеры рассчитывают, что мы… – Капитан не успел договорить, на что рассчитывают браконьеры. Очередная волна со всего размаху саданула по корпусу сторожевика. Палуба резко провалилась, выскользнула из-под ног и затем больно ударила по пяткам. Кудряшов от удара потерял равновесие и упал прямо в объятия капитана.

– Ни хрена себе! – выдохнул он, отлипая от Нежданова.

– Неплохо тряхнуло, – усмехнулся капитан, удерживая штурмана за плечо. – А ты штурвал крепче держи, дылда рязанская! – Это касалось рулевого.

– Так точно, товарищ старший лейтенант! Есть, держать штурвал! – браво отрапортовал высоченный, широкоплечий мореман с лычками матроса первой статьи на погонах. При ударе он даже не шелохнулся, стоял, как вросшая в палубу глыба.

– Еще один комедиант. Не паясничай, лучше доверни на пару румбов правее. Так я говорю, Михаил Леонидович?

– Давно пора курс менять. Все одно, из сектора патрулирования ближайшие два часа не вылезем.

После смены курса стало легче. Хаотичная болтанка сменилась нормальной килевой качкой. Корабль уверенно резал волны, удерживая скорость в 12 узлов. Да и таких больших волн больше не было. Время тянулось незаметно. Трое мореманов в рубке, отложив на время субординацию, травили байки.

– А вот и «Голландец» на радаре появился, – меланхоличным тоном проинформировал капитана штурман, после того как тот выдал очередную, но далеко не последнюю версию истории «Летучего голландца».

– Ну тебя! Не смешно.

– Вон, смотри! 23 мили на чистый норд, – штурман ткнул пальцем в экран.

– Может, кто из наших? – старший лейтенант изумленно поднял брови. – Кудряшов, запроси берег, на крайний случай.

– Откуда здесь наши? Ты сам говорил, что сейчас самое время для браконьеров.

– Ладно тебе. В такую погоду трал не вытащить. Радируй в штаб. А ты, – капитанский палец уперся в фигуру рулевого, – курс на норд.

«Туман» послушно лег на новый курс и тут же получил удар в правый борт.

– Черт! Мать твою в душу! Так всю изнанку вымотает, пока до него доберемся, – бросил Антон Владимирович, затем вдавил тангетку связи с дизельным отделением: – Полный ход!

Кудряшов, застегивая на ходу реглан, выскочил на левое крыло мостика и скатился вниз по трапу в радиорубку. Следующие полтора часа «Туману» пришлось буквально прорываться сквозь усиливающийся шторм. Корабль бросало, как пробку, волны с грохотом разбивались о форштевень, каскады воды обрушивались на палубу полубака. Очередной волной, подло ударившей сторожевик в борт, сорвало с кран-балок и унесло в море шлюпку. Несмотря на это, сторожевик уверенно держал ход в 20 узлов.

Вернувшийся в рубку Кудряшов сообщил, что никаких наших кораблей в этом районе нет и быть не должно. Только теплоход «Моцарт» топает в Курильск с грузом продовольствия и топлива, но он должен быть южнее, примерно на 120 миль.

– Что у вас случилось? В честь чего гонка? – Дверь в рубку открылась, впуская старпома лейтенанта Склярова Игоря Александровича.

– Неопознанное судно на носу, – отозвался Нежданов.

– Удирает?

– Нет. Похоже, лежит в дрейфе.

– Сумасшедший, – сделал вывод старпом, – или трал вытягивает?

– А кто его знает.

– Может быть, беженец? – высказал предположение рулевой, которому надоело молча изображать сервопривод штурвала.

– Далековато от Хоккайдо. Они же на Сахалин и Южные Курилы прорываются. Нет, не похоже.

В последнее время, в связи с охватившей Японию эпидемией, отмечались отдельные попытки нарушения морских рубежей СССР японскими судами с цепью нелегальной иммиграции. Это если казенным языком. А если по-простому: японцы всеми правдами и неправдами бежали из Страны Ямато куда глаза глядят. Никто и не думал, что скупые строчки сообщений о возникновении нового заболевания в забытом богом регионе окажутся предвестником конца света.

Всего за неделю пограничники перехватили в море почти две дюжины посудин с людьми, искавшими спасения от эпидемии. Еще два древних рыболовецких траулера успели проскочить мимо патрульных катеров, ускользнуть от вертолетов и выброситься на отмели у Итурупа. Ситуация была такова, что пограничники не знали, что делать. Японцы буквально падали на колени, со слезами на глазах просили позволить им высадиться. По воспоминаниям офицеров, в глазах беженцев не оставалось ничего человеческого, только дикий животный ужас.

Даже очереди из скорострелок по курсу нарушителей не оказывали никакого действия. Японцы наотрез отказывались поворачивать назад. После принудительной буксировки в нейтральные воды команды нарушителей ложились в дрейф и ждали, когда сторожевикам надоест их караулить. Ситуация накалилась. Наконец прямым решением председателя Сахалинского Совета Малютина было решено выделить беженцам несколько участков побережья в труднодоступных, удаленных от населенных пунктов районах Сахалина и на Курилах.

Беженцев просто отконвоировали к выделенным им участкам и объяснили, что покидать территорию запрещено под страхом смерти. Японцы и не стремились нарушать карантинные меры, наоборот, они сами готовы были забиться в нору, спрятаться подальше от людей. Даже при получении гуманитарной помощи они держались на расстоянии от сотрудников МЧС. Так в одном из самых малонаселенных регионов СССР появились целых 20 новых поселков, приютивших почти четыре тысячи беженцев.

– Приближаемся, – проинформировал коллег Кудряшов, не отрывая глаз от экрана радара, – еще восемь миль осталось.

Капитан энергично вдавил кнопку сигнала боевой тревоги. Во всех внутренних помещениях «Тумана» из динамиков зазвучал резкий, холодящий душу, заставляющий людей сломя голову нестись на свои места по штатному расписанию сигнал. Через считаные секунды весь экипаж сторожевика уже был на местах. На командира корабля посыпались четкие доклады с боевых постов. Убедившись, что на корабле полный порядок, Нежданов по «принудиловке» коротко объяснил людям ситуацию:

– Приближаемся к неопознанному судну, необходимо установить его принадлежность, провести досмотр и в случае обнаружения орудий незаконного лова или иных нарушений отконвоировать в порт. Стандартная процедура.

– Вот он. Прямо десять градусов по левому борту! – выпалил старпом, врываясь в рубку. С реглана Склярова ручьями стекала вода, волосы на голове растрепались и торчали в разные стороны, но в глазах горел знакомый всем задор охотника, увидевшего в прорези прицела дичь. Капитан повернулся к окну, но через залитое водой стекло и сыплющую с неба морось ничего разглядеть не удавалось.

– Похоже на сухогруз в 5000 тонн, – добавил Скляров.

Нежданов молча взял у него из рук бинокль и вышел на мостик. Ледяной ветер швырнул в лицо брызги воды, за шиворот просочились струйки дождя.

Ноябрьский шторм в центре Охотского моря сам по себе явление мерзопакостное, а на мостике небольшого сторожевика человек моментально промокает насквозь. Нежданов успел пожалеть, что забыл в рубке дождевик, но не возвращаться же назад из-за такой мелочи?

Ухватившись за вздрагивающий при каждом ударе волны поручень, старший лейтенант поднял бинокль. Ничего не видно. Линзы залило водой. Изображение плывет и прыгает. Вот что-то мелькнуло между гребнями волн. Вон опять, на том же месте. Точно, он. Сухогруз лежит лагом к волне. Грузовая стрела болтается над палубой, как сопля на ветру. Убить бы их боцмана за такие дела! Судно с полным грузом, сидит глубоко.

Еще через двадцать минут «Туман» поравнялся с неизвестным. Сейчас хорошо было видно, что судно не движется, безвольно дрейфует, подгоняемое волнами, на палубе и надстройке никаких признаков жизни, шлюпки на месте. Мощный ослепительный луч прожектора уперся в рубку сухогруза и замигал азбукой Морзе. Стандартный запрос: «Назовите себя. Порт приписки? Порт назначения? Нужна ли помощь?» Нет никакого ответа. Никаких признаков жизни.

– Антон Владимирович, шторм скоро стихнет. Можно будет выслать партию.

– Хорошо, Игорь Александрович, готовьте людей. – Нежданов постучал костяшками пальцев по нактоузу компаса. Ему не нравилась ситуация. Брошенное судно вдалеке от основных каботажных линий, шторм. Не хотелось рисковать людьми, но и поступить иначе нельзя. Коллеги не поймут, если он прикажет развернуться и оставить терпящее бедствие судно во власти Нептуна.

Действительно, через час волнение стихло, незаметно прекратился дождь, сквозь разрыв в тучах выглянуло солнце. На душе стало веселее.

Два корабля качались на мерной зыби на дистанции в три кабельтова одно от другого. Подходить ближе Нежданов не решился, справедливо опасаясь столкновения. К этому моменту уже удалось прочитать название судна и порт приписки: «Никоку Мару» – Нагасаки.

– Ну, с богом, Игорь Александрович! – кивнул командир.

«Туман» малым ходом приблизился к правому борту японца и застопорил машины. Моряки спустили на воду моторный катер. Старпом, козырнув напоследок, быстрым шагом вышел из рубки, вскоре он уже спускался по штормтрапу в катер. Замолотил мотор, и катер отвалил от борта сторожевика.

С мостика «Тумана» было хорошо видно, как катер, оставляя пенный след, подошел к сухогрузу и пошел вдоль высокого нависающего над волнами борта. На неизвестном – никакой реакции, ни одного человека на палубе. Трапы подняты и надежно принайтованы – кажется, что нет никакой возможности подняться с маленького катерка на возвышающийся отвесной скалой борт.

Но вот они подошли к корме, матрос с автоматом на плече ухватился за штормтрап и взбирается наверх. За ним еще один. Третьим пошел старпом. Все трое поднялись на борт, машут руками в сторону «Тумана» и скрываются под надстройкой. Теперь остается только ждать.

Всего через десять минут люди опять возникли на палубе, быстро спустились в катер. Было видно, что у лейтенанта под мышкой зажат большой пакет, скорее всего, судовой журнал. Как только старпом выпустил из рук штормтрап, моряки оттолкнулись багром от борта сухогруза, взревел мотор, и катер полным ходом полетел к сторожевику.

«Ну что там? Почему так быстро?» – крутилось в голове Нежданова. Ответ не заставил себя долго ждать. Через пять минут Игорь Александрович, поднявшись на мостик, коротко и эмоционально обрисовал ситуацию: плавучее кладбище. На «Никоку Мару» экипаж мертвецов, судно, по меньшей мере, неделю болтается в море. Лихорадка Шилдмана – два слова обрушились на голову командира, заставив побледнеть и потребовать от старпома бежать в лазарет вместе с досмотровой партией и по 100 граммов чистого спирта внутрь, залпом, в целях профилактики. Приказ в любой другой ситуации был бы воспринят на «ура», но не сейчас. Слишком страшными были новости из Японии, Китая, Кореи и других мест, охваченных эпидемией.

Глава 14

ЭКСКУРСИЯ В ПРЕИСПОДНЮЮ

Утро 28 ноября выдалось пасмурным. За окном еще с вечера моросил дождь, все небо затянуто тучами. Незаметно наступила слякотная, мерзкая, китайская зима. Настроение с самого утра у всех было подавленным. Станислав сразу после завтрака поднялся к себе в комнату, плохая погода и более чем три недели вынужденного безделья расхолаживали. Все дела были переделаны, все темы для разговоров давно исчерпаны, оставалось только дремать на кровати либо коротать время за партией в шахматы или в преферанс.

В номере Стасу первым делом на глаза попалась аккуратно сложенная на столе стопка документов. Отчеты их группы. Все уже давно обработано, сопровождено аналитическими записками и обзорами, оставалось только передать документы службе маркетинга и приступать к выполнению контракта.

Все это могло быть, но у Стаса давно уже зародилось ощущение, что отчеты его группы уже никому не понадобятся. И даже сам монстр – Оборонэкспорт в ближайшее время ожидает реорганизация и сокращение штатов. Во всяком случае, восточноазиатский сектор на ближайшую сотню лет точно останется без работы.

Ну и черт с ним! У Стаса сейчас не было никакого желания забивать себе голову проблемами родного концерна, лучше спокойно поваляться на кровати с книжкой Гундича. Он ее вчера вечером выпросил у Маши. Нечто научно-популярное, историческое о Второй мировой войне. Судя по аннотации, автор доказывает, что в 40-м году Франция готовилась к наступлению на Германию, опираясь на линию Мажино и Бельгийские укрепления. Все уже было готово к операции «Громовержец», но Гитлер успел первым. Выведенные на рубежи атаки французские войска первой линии были уничтожены внезапным ударом. Именно этим объясняется быстрый разгром Франции, несмотря на значительное превосходство ее армии над германской.

Прочтя несколько десятков страниц, Стас невольно проникся духом книги и аргументацией автора. Написано действительно интересно. Гундич прекрасно владел материалом, умел работать с архивами. Оказывается, французская армия в 40-м году как минимум в два раза превосходила немецкую. По авиации – более чем в полтора раза, а по танкам – в три. Несравнимы были и боевые характеристики французских и немецких машин. Массово выпускавшиеся «R-35» на голову превосходили самые совершенные немецкие «Т-4» и почти не уступали нашим знаменитым тридцатьчетверкам. А таких танков, как тяжелые «В-1бис», у немцев и в проекте не было. Во французской армии их же насчитывалось больше сотни. Но немцы успели первыми, и весь цвет Франции погиб в первые же часы приграничного сражения, не успев ни перейти к обороне, ни понять, что происходит.

Когда Стас проштудировал уже страниц восемьдесят, в номер без стука ворвался Макс.

– Чон Ли плохо! – выпалил он с порога.

– Как?

– Лихорадка Шилдмана, однозначно, – прозвучал в ответ фатальный диагноз.

– Пошли! – выдохнул Стас, срываясь с кровати. Эпидемия докатилась и до их островка благополучия.

Пока они спускались на первый этаж, Макс быстро рассказал, как все было. Люди сидели в столовой, все было нормально, как вдруг Чон Ли схватился за сердце и опрокинул на себя чашку чая. Ребята подскочили к оседавшему на пол старику, помогли ему добраться до его комнаты и уложили в кровать. Общие симптомы: слабость, озноб, рвота, нервное непроизвольное подергивание левой руки, все говорило, что старик заболел лихорадкой Шилдмана. Так официально называлась обрушившаяся на регион эпидемия.

В комнатушке Чон Ли на первом этаже рядом с кухней собралась вся группа. Больного уже раздели и уложили в постель, сейчас Саша, придерживая голову Чона, поил его водой. Маша рылась в аптечке, на столе валялись упаковки таблеток и тюбики, наконец она нашла коробочку с антибиотиком.

– Держи! – Саша, не глядя, взял протянутую таблетку и аккуратно вложил ее в рот старого китайца. Сам Чон, видимо, чувствовал себя настолько плохо, что даже руку поднять не мог.

– Не могу ни до кого дозвониться! – заявил, входя в комнатку вслед за Стасом и Максом, Дмитрий. – На всей базе ни одна б… телефон не берет, – добавил он чуть потише.

Решение созрело мгновенно: раз нельзя дозвониться, значит, надо идти за врачом. Тем более что часовых у входа сняли уже три дня назад. Хочешь не хочешь, а идти придется. Сбегать за врачом вызвались все. Стас быстро прервал вспыхнувший было спор и заявил, что пойдут двое: он сам, как старший, и Дмитрий Кочетков в качестве переводчика.

Попытавшийся навязаться в компанию Валера (понятно, всем надоело сидеть взаперти) получил четкое указание приготовить коктейль из водки, лекарственных настоев и меда и впоить это дело всем членам коллектива. Как было известно, вакцины от вируса нет, но крепкое спиртное считается хорошим профилактическим средством, травы повышают иммунитет, а мед вообще спасает от ста недугов.

Накинув куртки (на улице моросило), Стас и Дима, не прощаясь с ребятами, вышли на крыльцо. В нос тут же ударил непередаваемый аромат дождевой свежести, чистоты, разбавленный запахами прели с каким-то непривычным кисловатым привкусом.

– Холодно, как в морге, – пробурчал Дима, поднимая воротник.

Стас, наоборот, задрал голову к небу, вдыхая полной грудью приятную, нежно холодящую свежесть легкого дождика. На улице не холодно, для данного района Китая обычная зимняя погода.

Вокруг было пустынно, ни одного человека, никаких следов жизни. Стас заметил, что на краю проезжей части у бордюра ветром нанесло кучи опавших листьев и мусора. В сером приземистом здании казармы справа за деревьями разбита пара окон. Странно, что их сразу не заменили. Мало того, что в помещении без окон даже во время такой мягкой зимы холодно и сыро, так в любой армии мира это просто немыслимо! Порядок должен быть! И если нет стекол, сержант заставит солдат забить дыры фанерой или досками.

Свернув за угол, друзья наткнулись на припаркованный прямо на тротуаре автобус. К изумлению заглянувшего в кабину Димы, ключи торчали из замка зажигания. Угоняй кто хочет! Внезапно налетевший ветер принес с собой сильный запах гнилости и разложения, как будто где-то сдохла собака.

– Пошли быстрее, – кривясь от вони, Макс толкнул в плечо Стаса.

Тот согласно кивнул и ускорил шаг, прикрывая нос ладонью, чтобы запах не казался таким сильным. Нет, здесь явно не собака в кустах воняет, скорее похоже на вскрытый скотомогильник. Стас вспомнил, как смердело от птицефабрики на окраине Владимира, пока на ней не поставили новую систему утилизации и переработки отходов. Один к одному, как та забытая вонь.

Вскоре они дошли до штаба. В окнах второго этажа, там, где должен был находиться кабинет генерала Шао, горел свет. Перед входом в здание замерли легковушка и заляпанный грязью джип. Вокруг ни одного человека, даже часовых, хотя они обязаны быть. Грубейшее нарушение Устава. В вестибюле обнаружились первые за сегодняшний день следы людей: опрокинутый стул, разлетевшиеся по полу бумаги, на лежавшей перед лестницей газете отпечатался след ботинка. Явно люди покинули здание в спешке.

В дальнем углу прошмыгнула мышь, за стойкой у входа что-то зашуршало. Стас потянулся было к стойке, посмотреть, кто там, но вовремя остановился. Вместо этого он громко крикнул:

– Есть тут кто живой? – хоть сам уже догадывался, что никто не откликнется. Дима повторил вопрос по-китайски. Нет, ни одного звука в ответ. Только стихло шуршание за стойкой, и что-то маленькое и темное скрылось в корзине для мусора.

– Значит, нет никого, – сделал вывод Стас. – Всех срочно вывели на полигон на учения или перебросили в город порядок наводить, – добавил он для собственного самоуспокоения.

Дима только хмыкнул в ответ и направился к лестнице. На втором этаже было чисто, в коридоре горел свет. Казалось, ничего не произошло, еще минут десять, и в здании появятся спешащие по делам люди, а разгильдяи дежурные просто слиняли в самоволку и вскоре вернутся на свои посты. К сожалению, это были только наивные мечты, попытка подсознания найти наиболее комфортный вариант интерпретации увиденного. На самом деле людей здесь нет и уже не будет. Уехали, убежали, в спешке покинули военную базу, забыв предупредить советских специалистов.

В приемной генерала горел свет, дверь в кабинет была чуть приоткрыта, из-за нее не доносилось ни звука. Стас рванул на себя дверь и влетел в помещение. Да, вот и первый человек, встреченный сегодня. Прямо перед Станиславом за своим столом сидел сам генерал Шао Баньцинь. Казалось, человек проработал всю ночь и незаметно для себя уснул, уронив голову на стол. Дмитрий, стараясь не шуметь, подошел к столу и коснулся плеча генерала, затем повернулся к Стасу и покачал головой.

Все было ясно без слов – бравый военный мертв, но не оставил свой пост. Больше искать людей, живых людей, было бесполезно. По базе Луньсянь прокатилась волна смерти. Люди умирали один за другим, и только стальная воля командира позволила сохранять порядок до конца, не скатиться в хаос, потеряв человеческое лицо. До самого последнего момента военная база функционировала, сменялись караулы, работали врачи, пытаясь остановить эпидемию. Каждое утро перед штабом поднимался флаг. Они проиграли в конце концов, но проиграли достойно. Не превратились в озверелую толпу погромщиков и бандитов, не провели последние дни в кровавой пьяной вакханалии, пытаясь за оставшиеся дни и часы наверстать упущенное, выпить кровь жизни залпом, одним глотком. Нет, они до самого конца стояли на своих местах, как положено человеку, и только Белая Дама с косой сменила их на посту. Стас прекрасно понимал, сколько сил пришлось приложить генералу, чтобы не допустить хаос. Он уважал таких людей, Людей Долга, с большой буквы. Военные ушли, ушли в лучший мир, и сейчас на территории гарнизона не осталось ни одного человека, кроме восьмерки военных советников и умирающего повара.

– В подвале оружейная комната, – вспомнил Дмитрий.

– А ключи?

– Должны быть у дежурного.

– Или его трупа, – мрачно отшутился Стас и повернулся к двери. Все, что хотел, он уже выяснил. Оставалось только решить, что делать с этим знанием. На полпути к приемной он остановился, осененный догадкой, и вернулся к столу. Стараясь не касаться тела генерала Шао Баньциня, он обыскал ящики стола. В верхнем ящике обнаружился длинноствольный «вальтер» и пара запасных обойм, а во втором снизу нашлась увесистая связка ключей.

Оружейную они нашли быстро. Дима потянул, на себя тяжелую железную дверь с иероглифической надписью и пиктограммой, изображающей автомат. За дверью обнаружилась комнатушка, перегороженная стойкой, в дальней стене была еще одна бронированная дверь. К всеобщему облегчению, трупов здесь не обнаружилось, зато под стойкой нашлись ключи от второй двери. Видимо, дежурный, почувствовав себя плохо, покинул пост и отправился в лазарет.

Ключ плавно провернулся в замочной скважине, тут же заревела сигнализация. Стас, не говоря ни слова, сорвал со стены ревун. Теперь осталась только сигнальная лампа, мигавшая над дверью, но она никому не мешала.

Оружия здесь было не так уж много. Видимо, оружейная предназначалась только для штабных офицеров и комендантского взвода. Стас и Дмитрий выбрали себе по «Калашникову», набили карманы курток запасными магазинами. Дима еще прихватил пару ручных гранат и сейчас мучился, пытаясь укрепить их на поясе так, чтобы не потерять чеки и не взлететь на воздух. Наконец ему это удалось. Стас тем временем осматривал свалившееся на них богатство. При желании здесь можно было неплохо оснаститься. Кроме стрелкового пехотного оружия, нашлись пара «СВД», пулеметы, гранатометы и даже «ПЗРК» китайского производства, упакованные в зеленые пластиковые контейнеры.

– Все, теперь возвращаемся и решаем, как жить дальше. – Лицо Стаса растянулось в широкой улыбке. С оружием в руках он чувствовал себя увереннее. Недаром предки говорили – оружие делает мальчика мужчиной.

– Мы же еще не нашли госпиталь.

– Какой, к черту, госпиталь?! Видишь, что творится?!

– А старый Чон Ли? – не сдавался Дима.

Стас бросил на него тяжелый пристальный взгляд исподлобья и только тяжело вздохнул.

– Ладно, сам напросился. – Он уже представлял себе, что их ожидает в госпитале, но Дима, видимо, пока еще не до конца осознал, что здесь никто им не поможет. Даже налет на оружейную не способствовал избавлению от иллюзий. Что поделать, цивилизованный человек редко остается в полном одиночестве и больше надеется на милицию, пожарных, «Скорую помощь» или спасателей МЧС, чем на собственные силы.

До госпиталя было рукой подать. Рядом за углом, в трехстах метрах. По дороге им встретилась стая бродячих собак, с аппетитом и довольным урчанием рвавших что-то лежащее на асфальте. При приближении людей они не разбежались, а, наоборот, подняли морды и, глухо рыча, закрыли собой свою добычу. Вожак, оскалив зубы, сделал пару шагов вперед, всем своим видом демонстрируя, кто здесь хозяин.

Дима сорвал автомат с плеча и дал короткую очередь в воздух. Подействовало. Собаки с жалобным визгом бросились наутек. Ребята подошли поближе к лежащему в темной луже большому свертку. При ближайшем рассмотрении это оказалось обгрызенное тело человека. По сохранившимся на лоскутьях формы погонам можно было определить, что при жизни он был лейтенантом-танкистом китайской армии.

– Круговорот еды в природе, – бросил Стас, равнодушно проходя мимо. Слишком много впечатлений на сегодняшний день. Рассудок Стаса в борьбе за собственное выживание реагировал на окружающую действительность озвучиванием убийственно циничных образчиков черного юмора в стиле пьяного патологоанатома. Одна из многочисленных уловок человеческой психики, позволяющая не сойти с ума.

Впрочем, картина, открывшаяся Стасу после того, как он распахнул двери госпиталя, настолько его шокировала, что он не смог произнести ни одного слова. Только оказавшись под приятным охлаждающим дождиком, он наконец смог вытащить из кармана пачку сигарет так, чтобы не переломать содержимое. Крепко сжимая обеими руками зажигалку, Стас прикурил и жадно, глубоко затянулся. Крепкий ароматный дым прочистил легкие, перебил засевший в глотке привкус мертвечины и гниения. Пальцы дрожали, неприятно холодило в районе поясницы. Только, докурив сигарету до фильтра, он смог выдавить из себя:

– Освенцим – это детские игры. Страшная смерть.

Неестественно побледневший Дима только молча кивнул. Он смолил вторую сигарету подряд и корил себя за бездумную идею зайти в госпиталь. Там их встретили бескрайние ряды кроватей с искаженными агонией трупами, грязь, блевотина, стекающие на пол слизь и фекалии. Вокруг носились осмелевшие крысы, прыгали прямо по телам, недовольно верещали, когда люди отвлекали их от трапезы. А запах! Стаса и Диму спасло то, что их осязательные рецепторы напрочь отрубались, не выдержав такого издевательства. Трупы лежали даже в ординаторской и бывшем приемном покое. «Приемная чистилища», – пришло в голову Стасу.

Они заглянули в одно из помещений цокольного этажа и обнаружили там аккуратно уложенные штабеля запакованных в полиэтиленовые мешки тел. Этим посчастливилось заболеть и умереть первыми, под надзором медперсонала. Когда в госпитале еще пытались лечить, а не превратили его в трупосборник.

– А мы в любом случае должны были заразиться, – пробормотал Дима, – эта дрянь передается по воздуху.

– Ерунда, мы все здоровы! Мы живы! Мы не можем заболеть, мы же русские! – Глаза Стаса злобно сверкнули. Только соплей и интеллигентских нюней здесь не хватало. И без того на душе словно кошки нагадили.

– Но так не бывает! – На глазах Димы показались слезы.

– Нет! Бывает! – коротко обрезал Стас, прерывая истерику парня. – Что ты предлагаешь? Оставаться здесь? Подыхать, как эти? – Он небрежно махнул рукой в сторону госпиталя. Время эмоций кончилось, мысли приобрели ясность, настало время действия.

– Нет! Только не так, – пласкиво хрюкнул Дмитрий.

– Ну, тогда пошли за машиной.

Гараж, как помнил Стас, находился на параллельной улице, всего в полукилометре от госпиталя. Рядом со столовой сержантского и рядового состава. Шли они быстро, почти бежали, не оборачиваясь, чтобы случайно не увидеть выкрашенное желтой облупившейся краской здание госпиталя.

Вот и автопарк! Опоясанное высоким забором пространство с ангарами, ремонтными мастерскими, боксами казалось им чем-то родным, близким, спасительным. Широкие ворота были открыты, замок с перекушенной дужкой валялся на земле. Видимо, кто-то из последних выживших уже побывал здесь. Все понятно, когда мир вокруг рушится, в первую очередь надо запасаться оружием, провиантом и транспортом.

Никто не мог сказать, что именно взяли неведомые предшественники Стаса и Дмитрия. Почти все положенные по штату автомобили находились здесь. Ребята пробежали между рядами грузовиков, штабных внедорожников, обнаружили даже несколько легковушек. Стасу приглянулся огромный черный «Лексус», но по здравом размышлении он отказался от идеи хоть на несколько дней стать обладателем японского внедорожника. Все в джип не влезут, а ехать на нескольких машинах нерационально.

Наконец на глаза попался новенький, только прошедший обкатку полноприводный «КамАЗ Торос» с оборудованным под мобильный командный пункт кунгом. Машина понравилась обоим, надежный, способный одолеть любые дороги русский автомобиль, то, что нужно для выживания в экстремальных условиях. Ключи в зажигании, бак залит под завязку, аккумулятор заряжен, ремкомплект и инструмент на месте. Машина завелась с первого оборота, из трубы глушителя вырвалось сизое облачко выхлопа, мотор добродушно заревел, когда Дима нажал на газ, прогревая двигатель. Чувствовалось в этой машине что-то надежное, прочное, несгибаемое, казалось, даже от неброской таблички «Сделано в СССР» исходила внутренняя сила.

Машину вел Дмитрий, у него уже был опыт вождения большегрузов. Стас же пока опасался садиться за руль – не хватало еще подпортить машину о встречные дома. До гостевого домика доехали с ветерком, ворота закрывать за собой не стали, все равно не от кого и незачем. Когда «КамАЗ» остановился напротив главного входа, на крыльцо высыпали все остававшиеся в доме. Шум тяжелой машины трудно не услышать, особенно когда кругом кладбищенская тишина. Но радости на лицах ребят не замечалось. Первой к выбравшемуся из кабины Стасу (автомат он оставил в машине) подбежала Ирина.

– Он умер. Не успели вы, сердце не выдержало. Умер он, – повторяла она, прижавшись к мокрой куртке Стаса.

– Он легко ушел. Не плачь, Чон уже не мучается. – Стас обнял девушку и нежно провел ладонью по ее шелковистым светло-русым волосам. Надо было рассказать, что они увидели в военном городке, но слова примерзли к языку. Он не мог сейчас обрушить на заплаканную девушку страшную новость. Выручил Валера.

– Врачей зря оторвали от работы, – заметил он с хмурым, недовольным видом.

– Нет никаких врачей, – произнес Дима, подходя к товарищам, – вообще никого нет. Мы одни остались, – добавил он, поправляя висящий на плече автомат.

Каждый воспринял эту новость по-своему. Кто со скорбью, кто с тайной надеждой, что беда миновала. Они живы и сейчас могут вернуться домой. Кажется, ребята просто не поняли, что это означает. Смерть тысяч молодых здоровых мужчин от банального вируса – это просто в голове не укладывалось. Поступавшая по государственным телеканалам скудная информация о событиях в стране казалась чем-то далеким. Эпидемия бушевала, но не здесь, а в юго-восточных провинциях, в Японии, в Индонезии, еще где-то там далеко. Поверить в то, что смерть пронеслась над Луньсянем и забрала с собой все население, было невозможно. Даже пустынные улицы и оружие у вернувшихся из разведки Стаса и Димы, нет, этого не может быть, потому что не может быть никогда.

Наконец все успокоились, спонтанно начавшееся на улице совещание плавно перенеслось в столовую. На повестке дня стоял кардинальный вопрос: что делать? Стас быстро убедил сомневающихся, что бесполезно и даже опасно оставаться на этой базе, лучше воспользоваться моментом и ехать домой. Машина есть, оружия и продовольствия хватит на небольшую армию, солярку можно будет добывать на брошенных заправках. Макс, Дима и Валера энергично поддержали Стаса. Было решено: сегодня собираемся, садимся в машину и прорываемся на север к советской границе.

Высказанная Максом идея ехать в Пекин в посольство была признана самоубийственной. В больших городах сейчас творится полный беспредел. Ад на Земле. Обезумевшие перед лицом неминуемой гибели люди убивали, грабили, насиловали, старались за последние оставшиеся им дни насладиться всеми радостями жизни по полной программе. А если учесть, что китайцы и раньше не отличались особой любовью к «белым варварам», то сейчас рисковать попасться в руки уличных банд или просто решивших поиграть в средневековых феодалов полицейских или военных мог только безумный. Нет, лучше и не рисковать.

Коллеги быстро распределили между собой фронт работ. Валера, Дмитрий и Макс завели машину и направились в штаб за оружием, медикаментами и картами. Алексей и Александр, получив один автомат на двоих, двинулись в пеший поход по ближайшим окрестностям с заданием найти все, что может пригодиться в дороге. А если честно, Стас просто решил занять людей делом, чтобы не раскисали, пусть погуляют, заодно поймут, что вокруг не декорации из фильма ужасов, самая что ни на есть реальная действительность. Девушки занялись упаковкой продуктов и походного снаряжения, а сам Станислав Рубанов поднялся в холл звонить в посольство.

Глава 15

НЕОПРЕДЕЛЕННАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ

Снег, кругом снег. Снег сыплет с неба, лежит на газонах, на крышах, превращает деревья в сказочные скульптуры, оседает на тротуарах и дорогах. С самого раннего утра дворники и дорожные службы начинают неравную борьбу со снегом, чистят улицы и дворы. И так каждый день до весны. Уже конец ноября, зима вступает в свои права. Нормальная русская зима, со снегом, шумными новогодними праздниками и морозом.

Хотя нет – как раз сильных морозов и не обещается. В последние годы климат ощутимо изменился, потеплел, стал более комфортным и умеренным, особенно в Европе. Хорошо это или плохо – никто не скажет. Просто ничего постоянного в мире нет, все течет, все меняется. Будет знаменитое глобальное потепление и всемирный потоп, о чем так любят разглагольствовать европейцы, или нет, еще бабушка надвое сказала.

Ученые до сих пор не пришли к единому мнению и не составили удовлетворительную модель процесса. Прогнозы самые разные и, по мнению Шумилова, зависят в первую очередь от предпочтений составителя и целей финансирующей организации. Да и черт с ним, с этим потеплением! Павла Николаевича сейчас занимали совсем другие проблемы. Не прогнозируемое сокращение расходов на отопительный сезон и совершенно реальное удлинение навигации по Севморпути, а жутчайшая катастрофа, обрушившаяся на наших юго-восточных соседей. Эпидемия, готовая в любой момент просочиться через пограничные кордоны и захлестнуть Восточную Сибирь и Казахстан.

Машина мчалась по широким проспектам столицы. Перестроение на Тверскую, резкое и выверенное до сантиметра и до миллисекунды. Теперь газ до упора и вперед по левому ряду. Мигалка включена, вой сирены предупреждает водителей о необходимости освободить полосу. Сегодня не до сантиментов, Председатель Совета Министров спешит на работу.

Слева мелькнул памятник Юрию Долгорукому, остановка на светофоре, и представительский «ЗИЛ» свернул на Манежную. В этот момент у Шумилова зазвонил телефон.

– Да, говорите! – Павел Николаевич, не глядя на экран, прижал трубку к уху.

– Привет, Паша, – раздался осипший голос Бугрова, – какие новости?

– Пока никаких, Арсений. Ничего нового. Сейчас с товарищами будем обсуждать проблему. – Все было понятно без слов. В настоящий момент высшее руководство СССР интересовала только одна проблема. То же самое можно было сказать и о правительствах всех стран Старого Света.

– Ты держись! Мне врачи еще два дня запрещают из дома выходить. Извини, попробуйте без меня управиться.

– Давай выздоравливай! – громко и уверенно ответил Шумилов. – Все нормально. Ситуация под контролем. Ввели карантин, армия в повышенной боевой, милиция, МЧС, медики обеспечивают все, что возможно и невозможно. Одних антибиотиков закупили на пять лет вперед. Если вдруг не израсходуют, Минздрав повесится, вместе с аптечным управлением. – Грубоватая шутка, но лучше уж шутить, чем изрекать глупости с умным выражением лица.

И Верховного надо успокоить, пусть выздоравливает и не переживает. Это только официально товарищ Бугров слег с ангиной. В действительности он подхватил воспаление легких. Паршивая штука, даже при всех достижениях медицины. Врачи потребовали от пациента еще минимум неделю соблюдать постельный режим, а лучше две. Вот пусть и соблюдает.

– У нас случаев лихорадки Шилдмана еще не было?

– У нас, – Павел Николаевич тяжело вздохнул, – у нас двенадцать человек заболели. Десять на Дальнем Востоке и двое в Питере.

– Хреноватенько.

– Все госпитализированы. Минздрав стоит на ушах, сейчас проводят массовое обследование, обещают за неделю выявить всех инфицированных.

– Ладно, вижу, что молодцы. Работайте и… и держитесь, – добавил Верховный.

– Ты на витаминчики налегай. Сегодня вечером с Мариной постараемся заглянуть к тебе.

– Не боишься заразиться?

– Тьфу на тебя! – Павел Николаевич даже побагровел от возмущения. – Марине какое-то новое народное средство посоветовали. Будет тебя на ноги ставить.

– Нет, спасибо. Меня лекари уже закормили таблетками и витаминами, всю задницу искололи, коновалы чертовы. Заходите без своих снадобий.

– Хорошо, вечером зайдем. – С этими словами Шумилов отключил телефон.

Машина въезжала в Кремль. В тот момент, когда за «ЗИЛом» закрылись тяжелые створки ворот, Шумилову показалось, что на его плечи легла какая-то тяжесть. На доли секунды он ощутил на своих плечах царскую мантию, а виски сдавил массивный золотой обруч короны. Миг, и Павел Николаевич почувствовал себя настоящим Императором, единовластным правителем громадной и могучей Империи.

Огромная власть и страшная ответственность, когда ты можешь одним словом возводить города и сокрушать царства, казнить и возвеличивать. Когда от тебя зависят судьбы мира и счастье твоих сограждан. Эх, не ошибиться бы! За ошибки Императора приходится дорого платить, и зачастую реками крови.

Мимолетное наваждение пропало так же стремительно, как возникло. Исчезла горностаевая мантия, растаяла корона, только что сдавливавшая голову. Это все морок, тень прежних властителей России, напоминание ушедших потомку, чтоб не забывал, где он и кто он. Хотя какой он потомок императоров? Просто Председатель Совета Министров СССР, в настоящее время врио Председателя Верховного Совета. Вот и все. Пришел в Кремль не божьим помазанником и уйдет, когда время наступит.

Поднимаясь по лестнице на третий этаж и вежливо отвечая на приветствия встречных, Павел Николаевич бросил взгляд на часы: без трех минут девять. Точно в назначенное время, ни минутой позже или раньше. В коридоре и огромной приемной уже собрались все приглашенные. Сколько их! Шумилов специально выбрал для совещания большой кремлевский кабинет Верховного. И места много, и сама обстановка соответствует уровню планерки и важности ожидаемых решений. Ситуация сейчас хуже, чем в 41-м году, расслабляться нельзя.

– Здравствуйте, товарищи, – вежливо кивнул Павел Николаевич, проходя через приемную. – Заходите, располагайтесь. – Сам он занял место во главе стола. Затем открыл «дипломат» и принялся раскладывать бумаги. – Все, начинаем. Я не хочу повторяться, ситуация серьезная. – Шумилов обвел взглядом собравшихся: члены Верховного Совета, руководители министерств и ведомств, ученые, главы областей, генералитет – все, от кого могло хоть что-то зависеть в решении проблемы. Шум стих, десятки пар глаз смотрели на премьера.

– Начнем с доклада товарища Уланова. – Павел Николаевич кивнул в сторону командующего Дальневосточным военным округом.

– На данный момент мы уплотняем патрулирование и усиливаем пограничную линию. Приграничные районы полностью перекрыты армейскими частями, ведем постоянное наблюдение с воздуха. – В голосе генерала Уланова явно слышались нотки превосходства, в кои-то веки армейцы берут на себя полностью ответственность за границу, оттесняя на задний план войска КГБ. – С момента объявления повышенной готовности с помощью армейских подразделений пресечены 189 попыток перехода границы. Все нарушители без задержания выдворены за пределы нашей территории…

Далее последовали доклады остальных военных. Смысл был примерно одинаков: граница на замке, усиленное патрулирование, в воздухе дежурят истребители, пограничные переходы перекрыты. Отмечалось, что на той стороне замечены большие скопления людей, видимо, беженцы.

На море ситуация сложнее. В результате прорыва нескольких судов из Японии на Курилах и Сахалине образовались лагеря беженцев.

– Ситуация была на грани взрыва. Пришлось в явочном порядке разрешить иммиграцию и выделить территорию под лагеря, – пояснил председатель Сахалинского облсовета Малютин.

– Я полностью поддерживаю Сергея Михайловича и готов разделить с ним ответственность, – поднялся начальник Владивостокского погранотряда контр-адмирал Охламонов. – Мы могли либо пропустить часть судов с беженцами и выделить им изолированные районы для проживания, либо просто топить огнем всех нарушителей границы.

– Никто никого не обвиняет, – мягким тоном произнес Шумилов. – Вы приняли неплохое решение, беженцы ни в чем не виноваты, пусть живут. Главное, чтобы не в ущерб и без риска заражения граждан СССР.

После рапортов губернаторов и генералов Павел Николаевич повернулся к Вячеславу Ивановичу Трубачеву.

– Что скажет Комитет? Касательно ваших научных разработок и аналитики.

– Сначала я хотел бы предоставить слово Андрею Олеговичу Майорову, директору Новосибирского НИИ микробиологии. – Трубачев повернулся к полноватому, круглолицему усачу, сидевшему между Рычковым и Владимиром Никитиным.

– Я раньше никогда не участвовал в работе совещаний такого уровня, – чуть запинаясь, произнес Майоров, поднимаясь с места.

– Ничего, привыкнете, – подбодрил его Шумилов. Ему, если честно, нравилось работать с учеными. Это совершенно другой склад ума, образ мышления, абсолютно не похожий на привычные тяжеловесные приземленные мысли и фразы хозяйственников. Полет фантазии и творческое воображение, в конце концов.

– С момента появления первых сообщений о новом заболевании наши специалисты работали в очагах распространения лихорадки Шилдмана. В Индонезии группа плотно сотрудничала с самим Аароном Шилдманом. – Речь шла об ученом, первым выделившем возбудителя заболевания. – На текущий момент институтом проведена огромная работа по изучению лихорадки. Симптоматика, течение болезни, способы передачи заболевания… – Слушали его молча, не перебивая. Говорил Майоров сбивчиво, видно было, что он чувствует себя не совсем уверенно. – Работа выполнена далеко не полностью. У нас еще много вопросов, требующих поиска ответов, но уже сейчас я могу отметить один факт: вирус, вызывающий лихорадку Шилдмана, несомненно, обладает модусом генетической избирательности.

– Что это означает? – удивленно поднял брови Шумилов.

– Вирус внедряется в клеточные структуры только носителей определенного генотипа и с большой долей вероятности безвреден для индивидов, лишенных определенного «маркера Ш». Я понимаю, это звучит дико, но…

– По информации из зараженных районов, вымирают целые города. Побережье Китая почти обезлюдело, это огромное кладбище, – перебил ученого Рычков.

– Подождите, пусть Андрей Олегович выскажется, – премьер вовремя остановил готовый разгореться диспут.

– Если говорить доступно, – Майоров покраснел, – вирус поражает предпочтительно монголоидов, негров и полукровок. В то же время он гибнет в организмах европеоидов. Я сам сначала не поверил, но факты – упрямая вещь.

– Охренеть можно! – грохнул маршал Андреев, выражая всеобщее мнение, затем смущенно добавил: – Извините, сорвалось.

Остальные отреагировали не менее эмоционально. Идея заболевания, поражающего только определенные расы, не укладывалась в головах и звучала абсурдно.

– В это трудно поверить, – повторил микробиолог, – но факты говорят сами за себя. По информации, предоставленной Вячеславом Ивановичем, большинство европейцев и белых американцев, находящихся на зараженной территории, не заболели. Никто из наших сотрудников консульств и диппредставительств не пострадал, то же касается и прочих европейцев.

– Информация устарела, – мрачно добавил Рычков, – в Токио умер наш сотрудник.

– Кто он по национальности? – быстро отреагировал директор Института Экспериментальной Истории и Социального Моделирования, знаменитый философ и мыслитель Сергей Перешугин.

– Не знаю. Кажется, из Сибири.

– Получается, большинству наших сограждан ничего не грозит, – облегченно вздохнул Владимир Отрогов, – это радует.

– Не все так просто, – включился в разговор Перешугин. – Впереди нас ожидает кардинальное изменение мировой политической карты, переориентация транспортных потоков, разрыв хозяйственных связей. Глобальная катастрофа ударит по всем, независимо от цвета кожи.

– Опять вы пророчествуете свой «Апокалипсис», Сергей Николаевич. СССР способен выжить даже в полной изоляции. Ваша «Теория катастроф» не подтверждается фактами.

– Ладно, давайте лучше решать, что делать с нашими гражданами-монголоидами, – вмешался Трубачев.

– Сергей Кожутдинович! – жесткий, пристальный взгляд Шумилова уперся в министра по чрезвычайным ситуациям Сергея Бойгу. Смугловатое лицо министра на глазах бледнело, многие вспомнили, что он только вчера вернулся с Дальнего Востока. Сергей Кожутдинович был смелым человеком, но в этот момент, когда до него дошло, как передается вирус и кого он поражает, ему стало не по себе. Оставалось только благодарить судьбу и шторм, помешавшие ему проинспектировать лагеря беженцев на Сахалине.

– Пожалуйста, не воспринимайте это близко к сердцу, но с этого момента вы в бессрочном отпуске. – Шумилов был неумолим, хоть и говорил мягким успокаивающим тоном.

– Постойте. Это еще ничего не значит. Я могу работать в Москве, в министерстве.

– В Москве вы тем более работать не можете. Это слишком опасно, в первую очередь для вас. Извините, но я не могу подвергать вас такому риску. Слишком ценный вы человек. – Разрозненные кусочки мозаики сложились в голове Шумилова в целостную картину.

Это напоминало знаменитых коней Апокалипсиса в облегченном варианте. Да, могло быть и хуже, гораздо хуже. По какой-то прихоти Создателя вирус поражает выборочно, и в результате население СССР пострадает не так уж сильно. Все зависит от быстроты и оперативности. Изоляция! Шумилов чуть было не подпрыгнул на месте. Только изоляция и жесткие карантинные меры для всех без исключения позволят максимально сократить людские потери. Вопрос упирается в деньги, резервы страны не бесконечны, ну и фиг с ним! Главное – выиграть время. Главное – спасти людей!

– Я понимаю вас, Сергей Кожутдинович, в такое время тяжело бросать работу, – дружелюбно улыбнувшись, Владимир Строгов положил руку на плечо Бойгу, – но и вы поймите: в Москве сейчас черт знает сколько народов и рас намешано. Это же натуральное вавилонское столпотворение. В условиях мегаполиса карантин невозможен по определению. Если лихорадка Шилдмана проникнет в столицу, мы ее не остановим. Собирайтесь в дорогу, берите семью и отправляйтесь в тихий спокойный санаторий, желательно в европейской части страны.

– Мне только дела неделю передавать, – сникшим тоном произнес министр по чрезвычайным ситуациям. Он уже смирился с неизбежным и сопротивлялся только по инерции.

– Передадите по телефону и Интернету. В Питере уже два человека заболели, не рискуйте зря. Никакого героизма в этом нет.

После короткого отступления совещание вернулось в русло жесткого делового разговора. Большинство присутствующих к этому моменту уже врубились в ситуацию и поняли, что им предстоит сделать. Остальным быстро объяснили. Краткая выдержка из отчета КГБ по ситуации в Китае действовала отрезвляюще. На данный момент умерло более двадцати восьми миллионов человек, еще столько же умрет в ближайшие дни. Число инфицированных не поддается никакому подсчету. Оценки и прогнозы специалистов дают просто сумасшедшие цифры. Информация из отдаленных районов поступает отрывочная и крайне противоречивая. На большей части территории страны – хаос. Власти нет. Некоторые наиболее благополучные районы объявили о своем суверенитете. В городах бесчинствуют банды мародеров. Посольство СССР в Пекине находится в осаде, регулярно вспыхивают перестрелки. Хорошо хоть патронов пока хватает.

В Японии ситуация пока под контролем, но число жертв уже зашкалило за двадцать миллионов. В Индокитае кровавая вакханалия. Единственными островками порядка в регионе остаются Сингапур и Вьетнам. Эпидемия уже достигла Индии, Африки, США и Латинской Америки. Единичные случаи лихорадки Шилдмана зарегистрированы в СССР, Чехии, Франции и Британии.

– Товарищ Майоров, сколько вам понадобится времени, чтобы составить окончательный перечень национальностей и рас, подверженных заболеванию? – поинтересовался Шумилов, когда завершились доклады ученых, МИДа и КГБ.

– Часть работы нами уже проведена. Сейчас институту не хватает данных по генетике переходных и пограничных рас. В Советском Союзе подобные работы практически не велись, придется обращаться к зарубежным коллегам.

– Понятно. Где можно раздобыть интересующие вас сведения? Товарищи Трубачев и Рычков, займитесь.

– Какова допустимая степень воздействия? – невозмутимо уточнил задачу председатель КГБ и потянулся к своему переносному компу.

– Желательно купить, вопрос цены не стоит вообще. Но если не получится или возникнут сложности… – пожал плечами Шумилов. – Сами понимаете – дело жизни и смерти. Желательно без дипломатических осложнений.

– Ясно. Нам важно определить, на какой территории вводить карантин, а на какой он будет излишним.

– Именно так. Но нам еще следует выяснить, кто из сограждан нуждается в защите от эпидемии, а кто нет.

Разговор длился уже третий час. Вопросы, ответы, короткое обсуждение, срочные звонки с целью уточнить, отдать приказ, запросить информацию. Все прекрасно понимали – времени нет, время идет со знаком минус. О какой бы то ни было субординации уже забыли. Не до того. Отвлекшись на минуту от спора с военными о мерах защиты от проникновения носителей вируса с сопредельных территорий, Шумилов обратил внимание на Перешугина, Майорова и Никитина, с азартом наседавших на Трубачева. Ученые обложили генерала, как собаки медведя, судя по обрывкам фраз, они выпытывали из гэбиста считающиеся секретными сведения о военных разработках бактериологического оружия.

В принципе общий план действий был прост и понятен: усиление пограничного контроля, карантинные меры для всех приезжающих из-за границы, ограничение перемещения и полный карантин на территориях с монголоидным населением. При этом придется ввести расовый контроль в армии, милиции, чрезвычайных службах и на территориях с высоким эпидемиологическим риском. Меры беспрецедентные, но единственно верные, обеспечивающие выживание групп населения с повышенным риском заражения.

– Уму непостижимо! – неожиданно вырвалось у Строгова. – Мы спокойно обсуждаем сегрегацию населения по расовому критерию! Вводим ограничения на перемещение и выбор профессии по этническому признаку! Гитлер в аду от радости пляшет!

– Так мы ж не дискриминацию проводим, наоборот, защищаем людей, – спокойным будничным тоном парировал Вячеслав Трубачев.

– Я все понимаю. Это единственный выход, это временные меры, но со стороны посмотреть – все выглядит как подготовка к масштабным этническим чисткам. В прессе визг страшный поднимется.

– Правильно! – подхватил директор Института Региональных Исследований. – Про взгляд со стороны мы и забыли. Необходимо срочно начинать разъяснительную работу. Готовить выступления в СМИ.

– Паника начнется, – пробурчал Андреев.

– Вот чтобы не началась, и надо разъяснить!

– Все ясно! – Шумилов резко прочертил ладонью над столом, словно отметая все сомнения и возражения. – Прямо сейчас даю задание пресс-секретарю, пусть сегодня же обеспечит экстренный выпуск по всем каналам. Владимир Алексеевич, вы правы. Необходимо объяснить людям, что происходит. Выдать информацию из первых уст, довести до сведения, что эпидемия угрожает жизни многих наших сограждан. Единственное спасение – это неукоснительное соблюдение карантинных мер.

– Подправьте акцент выступления, никаких сомнений, только абсолютная уверенность. Мы остановим эпидемию, и точка!

– Спасибо, Вячеслав Иванович. Вам и так много работы достается, но придется еще добавить. Держите руку на пульсе общественного мнения, сразу же реагируйте, подключайте МВД, МЧС, армию, запускайте информационную волну в СМИ при любых намеках на волнения и беспорядки, особенно в опасных регионах. Сами знаете, самые большие жертвы не от пожара, а от паники.

– Погасим, – кивнул в ответ Трубачев, – мои специалисты постараются заранее создать необходимое мнение, организовать поддержку карантинным мероприятиям.

– Не сможете, – усмехнулся Перешугин, – сейчас не перестройка, и мы не в Америке. Наши люди в основной массе плохо поддаются таким рекламным мероприятиям. Они больше ориентируются на свое собственное мнение и здравый смысл.

– Вот и делайте ставку на здравый смысл, все равно надо объяснять причины введения чрезвычайного положения, – устало выдохнул Шумилов.

Помассировав виски, Павел Николаевич поднял глаза на товарищей, он видел перед собой не подчиненных, а соратников, сотрудников, единомышленников. Нависшая над страной угроза отодвинула на задний план все мелкие межведомственные дрязги и споры, заставила забыть карьеристские подковерные комбинации с целью подсидеть конкурента. Сейчас в этом кабинете собралась сплоченная команда, готовая свернуть горы и просто не умеющая отступать. Это радовало и давало надежду на успех. Да какая там надежда! Шумилов незаметно для себя подрастерял весь свой скептицизм и проникся верой в неизбежность полного успеха.

Павел Николаевич мельком вспомнил, что бюджет и так уже три раза переписывался заново. Начавшаяся операция «Демиург» (комплекс мероприятий по планомерному отделению от страны лишних, дотационных, отсталых регионов) поглощает большую часть резервов бюджета. А введение жесткого карантина и чрезвычайные меры еще больнее ударят по Карману страны. Придется сокращать золотовалютный фонд и обрезать часть государственных программ. Заодно снизятся доходы государства. И не только налоговые поступления, но и доходы от внешней торговли. Как минимум к такой-то бабушке катятся все контракты в Юго-Восточной Азии.

А, к черту! Оставим этот вопрос на потом. Все равно решим проблему. В крайнем случае откроем внутренний заем. Можно будет сыграть на изменениях структуры мирового рынка и увеличить экспорт текстиля и бытового ширпотреба. Сейчас главное – людей сохранить, а деньги найдем. Не зря в Совмине специалисты высшего класса работают, справимся.

– Павел Николаевич, если вы объявите чрезвычайное положение, люди не поймут, – неожиданно резко прозвучал голос Строгова.

– То есть? – Шумилов пристально смотрел на старого товарища. Что он имеет в виду?

– В такой ситуации будет лучше, если положение объявит сам Председатель Верховного Совета, – пояснил «главный мент». – Извини, но он первое лицо. Так будет меньше поводов для кривотолков.

– Хорошо, сразу после совещания еду к нему. Если сможет, выступит по телевидению, если нет – запишем обращение и прокрутим с голосом «за кадром».

– Он сам выступит, – вступил в разговор Рычков, – по-другому он не может. Доведет врачей до инфаркта, наденет свой старый мундир и выступит.

– Поэтому я и не хотел его беспокоить, – пояснил Шумилов чуть виноватым тоном.

– А придется.

– Все, товарищи, работаем. Что у нас с запасами продовольствия?

Глава 16

ФИЛИППИНЫ

Ярко-красное солнце медленно опускалось к горизонту, багровел закат. Гребни волн искрились и сверкали под солнечными лучами. Волны лениво накатывались на пляж. А над самой водой кружили чайки и еще какие-то птицы. Закат, шелест волн, шуршание гальки, крики чаек – идиллическая картина. Именно так можно было бы изобразить Последний День Мира. Достойный реквием цивилизации.

Стив вынул из пачки последнюю сигарету, в ладонях вспыхнул огонек зажигалки. Дым первой затяжки глубоко проник в легкие, вытесняя ставшую привычной за последние дни вонь пожарищ. Проклятый смрад преследовал Стива по пятам. Даже здесь, на берегу, свежий морской бриз вонял горелым мясом и отдавал ароматом солярки с вытянувшихся всего в полусотне метров от этого места причалов.

Вон за холмом поднимается столб дыма, а вон еще и еще. Это армейские санитарные команды жгут деревни и поселки вместе с их бывшими обитателями. Жуть! Скоро на архипелаге вообще никого не останется. Эпидемия косит людей целыми городами, даже хоронить некому, и не в человеческих это силах. Остается только кремировать напалмом. Стив понимал, что сначала умрут все местные, а затем очередь дойдет до американцев. Не помогут ни карантин, ни многокилометровые полосы отчуждения, ни лошадиные дозы витаминов и иммуностимуляторов, которыми их пичкали лекари.

Вчера заболел лейтенант Рон Гуверт. Совсем недавно они обсуждали перспективы карьеры за кружкой пива, шутили, разговаривали о всякой ерунде, а сегодня Рони подыхает в госпитале. Никаких шансов. Можно считать, что его уже нет. Несмотря на лепет врачей, чудес не бывает, от лихорадки Шилдмана еще никто не спасся.

А как все хорошо начиналось! После долгого спокойного периода размеренной жизни Пентагон неожиданно вспомнил, что у Америки есть воздушные силы. Неизвестно откуда появилось топливо, в течение недели тыловые службы отремонтировали машины, обновили оборудование. Эскадрилья майора Грегори даже получила новенький «F-15E» в разведывательном варианте. Давно такого не было.

Появление на Окинаве Мэллори Шеридана совпало с самым началом недолгого периода активизации армии. Сколько ожиданий и надежд было с этим связано. Тогда казалось, что не все потеряно, жизнь налаживается. Самолеты каждый день поднимались в небо, было восстановлено патрулирование прилегающей акватории, корабли флота снялись с якоря и вышли в море. Все готовились к большим учениям русских. Американцы собирались принять в них самое активное участие, показать, кто хозяин на Тихом океане. Доступным языком объяснить этим сибирским медведям, что ни один их шаг, ни один маневр, ни даже малейшее движение не укроются от пристального и внимательного взгляда Америки. Пусть не расслабляются, не надеются и не мнят о себе невесть что.

На короткие, скупые строчки о вспышках новой неопознанной болезни почти никто внимания не обращал. Болеют местные дикари? Ну и черт с ними! Министерство здравоохранения заявляло, что для американцев опасности нет, скоро будет найдена вакцина и человечество одержит еще одну победу над диким хаосом природы. Стив вспомнил, как Мэллори тогда рассуждал, что каждый год появляются новые мутации старых вирусов, ничего необычного в этом нет. Если и умрет сотня-другая местных, не страшно – они и так мрут, как мухи, и плодятся, как тараканы.

Потом эскадрилью Стива перебросили на Филиппины, остров Лусон. Новый аэродром, новые люди. Пришлось обживаться, осваиваться, налаживать взаимодействие с моряками и ребятами из 18-го бомбардировочного и 73-го истребительного авиакрыльев. Стив тогда крутился как белка в колесе, он был занят по уши круглые сутки и в то же время был счастлив. Неподдельная радость от ощущения того факта, что ты нужен, ты важен, ты можешь что-то решать.

И вдруг все изменилось. Нет, катастрофа началась не в один день. Ее начало, как всегда, не заметили. А потом уже было поздно. По всем телеканалам пошли сообщения о сотнях и тысячах умерших. О переполненных больницах и людях, умирающих прямо на улице. Прошло несколько репортажей о беспорядках в больших городах. Местные правительства пытались навести порядок, Красный Крест перебрасывал тоннами гуманитарную помощь. Ничего не помогало. С каждым днем ситуация накалялась, счет умерших уже шел на миллионы. А затем объявили, что это абсолютно новый вирус, ничем не лечится, передается по воздуху и спасения от него нет.

От этого холодела кровь в жилах, и на спине выступал холодный пот. Стив сам видел вымершие города. Мертвые улицы и трупы в домах. Хоронить покойников было некому. Это зрелище вызывало из глубин памяти читанные в детстве строчки Откровения Иоанна Богослова: звезда Полынь, треть вод, отравленных радиоактивной гадостью, знамения Конца Света и цокот копыт коней четырех Всадников. Это было начало Заката. Ужасная в своей мерзости гибель человечества.

Стив наклонился над кромкой прибоя и погрузил руки в воду. Хорошо здесь. Шум волн успокаивает, настраивает на мирный лад, позволяет отключиться от суеты ежедневной рутины. Вот только проклятая вонь даже тут не дает вздохнуть полной грудью. Нигде от нее спасения нет!

– Стив! – прозвучал громкий окрик.

По пирсу шагал Пол Шарапоф. Стив только махнул рукой и отвернулся, его раздражал вид причалов, радужные разводы масла на воде, горы бочек и каких-то ящиков на берегу. Обычный техногенный пейзаж, успевший надоесть, как местные бананы, которыми пичкали в офицерской столовой, экономя на нормальных фруктах. Подумалось, люди исчезнут, вымрут, как динозавры, а горы бочек, ржавые остовы кораблей, толстенные бетонные плиты аэродрома, асфальт дорог останутся. Достойный надгробный памятник человечеству.

Сегодня, в ожидании неизбежного конца света, Стиву, как никогда, хотелось побыть в окружении нетронутой природы. Или хотя бы не видеть лезущие в глаза следы человеческой деятельности. А где их нет? Слева пристань, справа к морю подходит ограда колючей проволоки, за спиной торчат радарные антенны. Остается смотреть только вперед, на море.

– Я тебя уже час ищу, – за спиной послышались шаги Пола.

– Что случилось? Опять Хэнхок посылает на бомбежку? – Стив плюнул прямо в набегавшую волну. – Надоело. Словно каратели, мать его за ногу!

Уже четыре дня летчики работали над «дезинфекцией» вымерших деревень, поливали их напалмом, чтобы остановить распространение заразы и ликвидировать разлагающиеся трупы. Работа в принципе простая – пройти над деревенькой и прицельно сбросить контейнеры. Ничего сложного, если не думать, что там могли остаться живые люди. А какая, к черту, разница! «Слишком я сентиментальным стал в последнее время. Старею, наверное», – пришла в голову грустная мысль.

– Нет, сегодня в шесть вечера собирают командиров частей. Приехал какой-то флотский. – Пол перешел на громкий шепот: – Говорят, опять будем за русскими гоняться.

– Мэллори Шеридан? – не поверил своим ушам Стив.

– Нет, не Мэллори. Целый контр-адмирал.

– Ясно. Новый порученец привез новые приказы. Это лучше, чем деревни бомбить. – Стив поднялся на ноги. – Но и русским сейчас не до игр.

– Согласен, – широко улыбнулся Пол. – По правде, меня сегодня чуть не вырвало, когда из пикирования выходил. Показалось, что из хижины человек выскочил. А я уже кассетники сбросил. Хотя откуда там человек? Мертвое кладбище.

– Бывает. Я сам от этой вони места себе не нахожу. Скорее бы сдохнуть, – мечтательно протянул Стив. И, остановившись, повернулся к Полу.

– Спецкоманды ближайшие деревни огнеметами жгут. Работа у них, будто у чертей в преисподней. Хуже не бывает, – рассказывал Пол.

Погруженный в свои переживания, он не услышал последнюю фразу Грегори. Стив только облегченно вздохнул, не хватало еще такие мысли при подчиненных высказывать!

– Вот кому я не завидую, так это санитарам. Мы-то сверху, отбомбили и улетели, а им все это видеть рядом и нюхать приходится, – продолжал Пол, поднимаясь по невысокому обрывчику. Дальше они зашагали по асфальту. Вскоре дорога, обогнув заросли кустарника, вышла к военной базе.

Еще через двести метров летчикам встретился припаркованный прямо на тротуаре у входа в казарму грузовик.

– Кого-то перебрасывают на другой объект, – Пол Шарапоф кивнул в сторону грузившихся в машину солдат.

Парни со знаками различия мотострелков забрасывали в кузов баулы и сумки. Судя по доносившимся сальным шуткам, настроение у них было хорошим.

– Может, в Штаты отправляют? Вроде опять планируют провести сокращение штатов, – саркастически ухмыльнувшись, скаламбурил Стив. Он никогда не скрывал своего отношения ко всякого рода идеям «оптимизации» численности вооруженных сил.

– Сложно сказать. Ситуация в последнее время улучшается. Раз содержание за ноябрь выдали, значит, живем!

Стив хотел грубо прервать Пола и сказать, что он на самом деле думает об этом «улучшении», но сдержался. Глядя на ребят, запрыгивавших в кузов, он заметил одну странность: все солдаты были черными или азиатами. Только куривший около кабины сержант выделялся светлой кожей и короткими русыми волосами. Хотя какая разница, может, так получилось при комплектовании части. Гадать над странностями формирования мотострелковых рот не хотелось. Правда, были кое-какие мысли, точнее говоря, догадки, но все слишком смутно и неправдоподобно.

Вспомнилось лицо лейтенанта Гуверта. Когда того увозили в госпиталь, ранее темная блестящая кожа Рона приобрела серый, землистый, тусклый оттенок, а глаза, наоборот, горели. И как один санитар негромко, думая, что его не слышат, процедил: «Опять черный, спорим, следующий будет афроамериканцем или японцем». Тогда Стив не придал этому никакого значения. Он был поглощен переживаниями, понимал, что навсегда прощается со старым приятелем. Санитары аккуратно переложили Рона с кровати на носилки и, пряча глаза от взглядов летчиков, вынесли больного на улицу. Больше Рона не видели. За поворотом у казармы морских пехотинцев повторилась та же сцена, что и у мотострелков. Дюжие парни, грузившиеся в два автобуса, и только черные либо раскосые лица.

– Я одного не могу понять, – прокомментировал увиденное Пол, – почему у нас в армии с каждым годом все меньше белых? Неужели служба становится непрестижной?

– Она давно уже непрестижна, – ответил Стив, на ходу распечатывая очередную пачку сигарет, – это просто грязная, дурная работа. Но служба дает кусок хлеба, возможность не думать о ценах на жилье.

– И льготы на поступление в университет.

– Просто после того, как были отменены законы о пропорциональности и прочая антидискриминационная дискриминация, белому англосаксу, семейному, с нормальной ориентацией и без криминального прошлого, стало проще найти хорошую работу. Значит, в армию они уже не идут, разве что такие придурки, как мы.

– Ты прав, Стив, жизнь меняется, – поддержал Пол, – сейчас работодатели не боятся получить иск и предпочитают нанимать грамотных и трудолюбивых специалистов.

В этот момент они поравнялись с морпехами.

– Эй, капрал, куда вас везут? – поинтересовался Стив у ближайшего солдата.

– В Пёрл-Харбор, сэр! – Капрал уронил сумку и вытянулся по стойке «смирно».

– Вольно! – махнул рукой Стив и зашагал дальше.

«Если ситуация улучшается, значит, в ближайшее время она ухудшится» – Александер неоднократно убеждался в справедливости этого закона. Только вчера он закрыл все работы по проекту «Дифенс». Люди были переориентированы на новые направления, использовавшееся оборудование уничтожено, резервный запас биологической жидкости с вирусами помещен в спецхранилище. Концы спрятаны в воду, в некоторых случаях в буквальном смысле. В лаборатории, занимавшейся производством вируса, произошел «профилактический» пожар, а исследовательский центр плавно сменил свою деятельность на легальное изучение лихорадки Шилдмана.

Вроде бы все завершено, следы уничтожены, архивы спрятаны. Вопроса больше нет. Но всего час назад пришло срочное сообщение из Европы: оказывается, еще месяц назад в городке с труднопроизносимым названием под Прагой умер внештатный сотрудник, проводивший посев в Китае. Первоначально лечащий врач посчитал, что причиной смерти стала тропическая лихорадка, осложненная воспалением легких. В Фирме согласились с этим диагнозом и закрыли досье агента.

И вот только сейчас выяснилось, что врач сохранил образцы тканей покойника и неделю назад отправил на дополнительное исследование. Вердикт оказался весьма мрачным – в тканях обнаружены вирусы лихорадки Шилдмана. Результат перепроверен – ошибки быть не может.

От осознания этого факта у Александера потемнело в глазах. Покойный сотрудник был чистокровным чехом, европейцем, белым. По срокам выходило, что заразился он во время сева, но это означает… «Это означает, что мы идиоты недоношенные», – вздохнул Александер, сжимая ладонями виски. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Тем не менее факт есть факт.

Поднявшись из-за стола, Александер зашагал по кабинету вперед-назад, заложив руки за спину. Стоп. Не надо паниковать. Попробуем просчитать все с начала. Даниэль Рифтер гарантировал, что вирус не мутирует. Да он и не мог мутировать! Этот Гочек заразился во время сева, заразился от чистого лабораторного штамма. Теоретически вирус может измениться, но в том-то и дело, что в самом худшем варианте для этого понадобятся несколько лет и экстремальные условия. Душераздирающие легенды о мгновенных мутациях оставьте Голливуду и обывателям. Если вирус и мутирует, он все равно будет поражать только носителей маленького кусочка ДНК, унаследованного от палеолитических охотников южной Азии. Любой другой организм вирусу не по зубам.

Разработчики дали гарантию в двести процентов. Только определенный генотип, для всех остальных людей безвредно. Я сам присутствовал при эксперименте, когда доктор Рифтер плеснул на лопасти вентилятора питательный бульон из пробирки. Это было год назад, все участники эксперимента живы и здоровы. Никто не заболел. Все это просто и понятно, кроме одного дурацкого вопроса: «Почему заболел Гочек?»

Александер вернулся к рабочему столу, открыл в компьютере директорий с досье. Затем, глупо хихикнув, закрыл Проводник. Внештатники вроде Гочека не числятся официально в Фирме. И досье на них существует только в бумажном виде в специальном архиве. Совсем заработался. Ладно. Попробуем другим путем. Александер не нашел ничего лучшего, как позвонить в Прагу в посольство и попросить у своего сотрудника провести полный генетический анализ останков покойника. На том конце провода ответили: «О'кей».

Все, задание выдано, люди работают. А теперь взять себя в руки и заняться делом. Хватит морального онанизма! Время подходит к трем часам, а работы непочатый край. Время заместителя директора стоит дорого, и нельзя его тратить на пустые переживания. Когда придет ответ из Праги, тогда и будем рвать волосы в разных местах, а сейчас пока рано.

Вечером Александер все же зашел в кабинет Майкла и коротко доложил ситуацию.

– Генетический анализ заказал? – только и спросил шеф.

– Ответ будет не раньше чем через четыре дня. В Чехии нет лабораторий, способных выполнить эту работу. Придется везти образцы в Берн или Милан и доказывать, что заказ срочный.

– Везите и доказывайте. Главное, чтобы все было чисто. Понял?

– Люди грамотные, надежные, – утвердительно кивнул Александер, – проколов себе не позволяют. А что делать, если обнаружится, что у него в клетках не было маркера «Д»?

– Операция закончена. Ты понял? – Директор ЦРУ бросил короткий красноречивый взгляд на собеседника: – И никогда никакой операции «Дифенс» не было.

– Ясно, Майкл, я уже закрыл тему и стер всю схему.

– Молодец. – В глазах Майкла мелькнула озорная искорка. Он любил, когда сотрудники выполняют работу еще до поступления официального распоряжения. Впрочем, иногда ему нравилось, когда сотрудники саботируют приказ, ведущий к негативным последствиям. Все познается в сравнении. Именно на этом и погорел предшественник Майкла, слишком буквально воспринявший пожелание прежнего президента уничтожить югославского лидера Милошевича. В результате Фирма понесла значительный ущерб, засветила сеть своих сотрудников в Югославии и допустила непростительную ошибку, высаживая албанский десант на Черногорию под огнем русских эсминцев. Одна из самых худших операций ЦРУ, сейчас на ее примере курсантам объясняют, как нельзя работать.

Сразу после разговора с шефом Александер поехал домой. Неотложные дела сделаны, подчиненные работают, значит, и он со своими обязанностями справляется неплохо. По-другому и быть не могло, в противном случае замом директора назначили бы другого человека.

Путь до дома занял всего полчаса. Очень хорошо. На шоссе никаких пробок и заторов, только скопления машин перед светофорами. В последнее время Вашингтон и прочие крупные города страдали от повышенной аварийности на дорогах. Потерявшие управление машины часто выскакивали на встречную полосу, переворачивались, или почувствовавший себя плохо водитель просто бросал многотонную фуру посреди трассы. Последствия эпидемии лихорадки Шилдмана давали о себе знать. Дорожная полиция и аварийные службы работали в усиленном режиме, не покладая рук, но снизить аварийность или хотя бы разгрузить дороги не удавалось.

Обычный путь до дома нередко растягивался более чем на час, а один раз Александер целых три часа пробирался через заторы и пробки и только за три мили от дома вырвался на относительно чистую трассу. Но сегодня ему повезло. Всего за квартал от дома зазвонил телефон.

– Алло, слушаю, – Александер перехватил руль в верхней части, так чтобы удобнее было вести машину одной рукой.

– Добрый вечер. Алекс, узнал? – прозвучал в мобильнике знакомый голос Арно Гонсалеса, старого школьного товарища. У Арно была небольшая фирма по производству строительных материалов. Бизнес шел ни шатко, ни валко, особенно в последние годы, но Гонсалес не унывал. Он свято верил: раз товар произведен, он обязательно найдет своего покупателя.

– Здорово, Старый Плотник. – Лицо Александера расплылось в широкой улыбке. Всегда приятно, когда звонят друзья юности.

– Я слышал, ты наконец женился? Поздравляю! Извини, не мог раньше позвонить. Последние полгода провел в Мексике, вернулся на прошлой неделе и случайно узнал, что ты наконец очеловечился.

– Спасибо. Ты сам как?

– Все хорошо. Дела идут. В последнее время появились хорошие контракты! – жизнерадостно кричал в трубку Арно. Он нисколько не изменился, остался таким же эмоциональным и жизнерадостным, каким был в молодости. А рост заказов вполне закономерен. Начавшийся не без участия Александера бум возродил спрос на стройматериалы, равно как и на многое другое. Бизнес возрождался, у людей появилась надежда. – У тебя завтра есть время? – поинтересовался Арно.

– Только после семи вечера. – Александер быстро прокрутил в голове планы на завтрашний день. Да, вечером он будет свободен.

– Тогда как насчет того самого ресторанчика на берегу Потомака? Помнишь, где Джон зашел в женский туалет?

– Такое невозможно забыть. Завтра в семь. Заметано.

– Тогда давай, до завтра!

Приятно, когда звонят старые друзья. Это настоящее, это не продается. Несмотря на успешную карьеру и катастрофическую занятость, Александер не забывал друзей детства и юности. Пусть не все успешны, пусть не добились своих целей, но это друзья. Те, кто не продаст и ценит не за положение, а за то, что он такой, какой есть.

Надо будет завтра спросить, как поживает Вилли Слонопотам. Тот самый парень, с которым Александер дрался в пятом классе и считал своим злейшим врагом. До тех пор, пока именно Вилли не помог ему отбиться от четверых малолетних бандитов из китайского квартала. С тех пор Вилли и Алекс стали друзьями неразлейвода. Интересно, как поживает Моника? Та самая негритянка с вздорными косичками на голове, за которой Слонопотам в свое время ухлестывал. Говорили, она многого добилась. А, черт! Совсем забыл, она же черная. Значит, все, нет больше такого человека. А жаль, интересная была девчонка и добрая, всегда бродячих собак подкармливала.

«Летит время, – думал Александер после разговора с Арно. – Когда я последний раз видел одноклассников? – И сам себе ответил: – Давно. Дела, работа, командировки, а жизнь проходит. Я уже полгода не видел Сьюзи, ту полноватую девчонку в очках, что постоянно задирала Арно. Сейчас она профессор психологии, уважаемый человек». Когда-то она была детской влюбленностью Александера, даже целовались пару раз. Как давно это было!

На следующий вечер после работы Александер, заранее предупредив супругу, поехал в тот самый ресторанчик. Когда он входил в маленький уютный зал, из-за столика у эстрады ему приветственно махали Арно и тот самый Вилли Слонопотам. Вот это сюрприз! Встреча была горячей и радостной. Друзья давно не виделись и были страшно рады возможности пообщаться. Заказали легкий ужин с виски, вспомнили старое время, рассказывали, кто чем занимается и чего добился или к чему стремится.

А между делом Вилли предложил друзьям участие в одном проекте. Он собирался наладить производство недорогих сборных домов на одну семью по новейшей русской технологии. Дело было новым и сулило хороший доход. Вилли уже договорился о покупке лицензии, провел маркетинговое исследование, решил вопрос размещения заказов.

Дело было за малым: требовалось собрать не менее пятнадцати миллионов и запустить производство композитных стеновых панелей по оригинальной технологии. С меньшей суммой пришлось бы лезть в кабалу банковских кредитов либо привлекать посторонних инвесторов и отдавать им львиную долю прибыли. Естественно, ни того, ни другого не хотелось.

Александер, подумав и быстро прикинув варианты, согласился добавить недостающие шесть миллионов. Дело хорошее. По его данным, у русских такие дома пользуются устойчивым спросом: недорогие, удобные, эстетичные, собираются всего за три рабочих дня. В комплект входят собственные котлы отопления, электрические или газовые, по желанию покупателя. Можно поставить на крышу солнечные батареи или ветряк во дворе. А самое главное – конструкция очень прочная. Дом выдерживает землетрясение до семи баллов и ураган до одиннадцати баллов. В районах, страдающих от тропических ураганов, новинка произведет настоящий фурор. Спрос будет обеспечен на сто лет вперед.

Коротко обговорив перспективы, друзья распределили обязанности. При этом Александер взял на себя решение проблем с криминалом, наездами конкурентов и такой щекотливый вопрос, как защита от судебных исков недоброжелателей. Ни для кого не секрет, что строителям ежегодные удары стихии по побережью приносят огромнейшие прибыли. Восстановление разрушенных городов и поселков – это выгоднейшее дело, особенно если учесть качество американского домостроения.

В разговоре Вилли вспомнил, что на переговорах один русский шутил над недавно просмотренным голливудским боевиком. Дескать, как можно человеком пробить стену дома! Он поверить не мог, что в Америке это обычное дело. Просто стены такие тонкие.

Но это лирика, а положение Александера в обществе, его работа сами по себе способствовали решению щекотливых проблем. Достаточно было назвать свое имя или дать визитку с указанием должности: «Заместитель директора ЦРУ по оперативной работе». Кроме того, у него были хорошие контакты с некоторыми страховыми компаниями, эти также заинтересованы в снижении страховых рисков и сокращении издержек.

Глава 17

ЭХ, ДОРОГИ!

Вот так! Внизу хлопнула входная дверь. Это выступила пешая разведка (немного раньше в центр городка отправились ребята на машине). Все, время бездумного, бесполезного ожидания закончилось, пора в путь-дорогу. На душе было легко, хотелось бежать вприпрыжку, сотворить какую-нибудь глупость, пройтись на руках, в конце концов. Нельзя сидеть на месте! Лучше ощущать ветер, бьющий прямо в лицо, вглядываться до рези в глазах в горизонт, спорить с ребятами, что их ожидает за следующим поворотом. Человек должен двигаться, должен иметь цель, и тогда он добьется своего. Лучше рисковать на Пути, и если и погибнуть, то в дороге, в движении, а не сидеть в норе, дрожа от страха, и сдохнуть, как мудрый пескарь под корягой. Одним словом, лучше жить, чем не жить.

Стас не отдавал себе отчета, но именно он заразил ребят энтузиазмом, его горящие глаза и абсолютная убежденность в успехе, неукротимое желание как можно быстрее покинуть это кладбище буквально заворожили коллег. Ребята стряхнули с себя сонную одурь. Оказавшись перед выбором, они выбрали Дорогу. Даже девушки, сначала убеждавшие коллег не торопиться и дожидаться спасателей, сейчас не покладая рук сортировали кухонные припасы и наполняли пластиковые канистры питьевой водой.

«А жизнь продолжается. Как бы ни цинично это звучало, но эти люди умерли, а мы нет. И мы выживем, прорвемся, никто не может остановить русских, когда они идут к цели» – так думал Стас, упаковывая свой немудреный багаж. Кто может нам помешать, остановить? Никто! Сметем автоматным огнем! Колесами раздавим! Зубами загрызем, если патроны кончатся. Когда мир рушится, не время для сантиментов. Надо спасать близких, друзей, тех, кто рядом.

– Стас, мы ведь не умрем? – в дверях стояла Ира, она с мольбой и надеждой смотрела на него.

– Нет, мы прорвемся. И знаешь, Ира, – Стас нежно провел рукой по щеке девушки, смахивая предательскую слезинку, – тебе не идет, когда ты плачешь. Вот так гораздо лучше.

– Правда? – На ее щеках зажегся румянец. – Мне страшно. Сколько нам ехать? Полторы тысячи километров? – На самом деле до границы было больше трех тысяч.

– Не бойся, мы доедем. Машина хорошая, солярка есть.

– Я говорила с ребятами. Практически никто не служил в армии, разве что Леша. Ну, еще, – Ирина скорчила ехидную рожицу, – Валера много воевал.

– Ерунда, нам, северянам, потомкам медведей, все опасности как слону дробина. Прорвемся.

– Я видела в тайге медведя, и он совсем не страшный. – В этот момент Ира была похожа на маленькую наивную девочку. Стасу изо всех сил хотелось обнять ее, крепко прижать к себе, впиться в ее губы горячим поцелуем.

– Ладно, я иду звонить, а ты помоги Маше, вдвоем веселее. – Глубоко вдохнуть, успокаивая восставшую плоть, и спокойно отвернуться. Сейчас не время для любовных приключений. Дома в Москве ждут Наташа и Никита.

Повернувшись к окну, Стас беззвучно рассмеялся. Упоминание о военном опыте Валерия Шахова резко повысило ему настроение, заставило при разговоре прикусить щеку, чтобы не расхохотаться. Товарищ Шахов любил распространяться в компании о своем буйном прошлом. По его словам, в 93-м году он добровольцем отправился воевать в Сербскую Краину, участвовал во многих операциях ополченцев, в составе интербригады оборонял Славонски-Брод. Потом вернулся в Союз.

А в 98-м опять поехал в Югославию. В марте 99-го участвовал в Югославско-американской войне, на этот раз в качестве военного специалиста в восьмой ракетной бригаде ПВО. Стас испытывал настоящее наслаждение, слушая повесть о том, как Валера, командуя батареей «Буков», сбил «В-2А» «Спирит».

Сам Стас никогда не рассказывал коллегам из Оборонэкспорта о своей командировке в Югославию, неинтересно это. Но зато он прекрасно знал, что в том самом бою над Батайницей «В-2А» завалил первый дивизион под командованием подполковника Воислава Томашевича, и не было рядом ни одного советского военного советника или инженера. Расчет дивизиона, в том числе командиры обеих его батарей, были местными. Разве что курировал эту бригаду ПВО сам Станислав Рубанов, и находился он во время боя всего в двадцати километрах от первого дивизиона, в командной машине третьего дивизиона бригады. Ну а про описанную Валерой организацию боя и структуру управления бригадой и говорить нечего. Врет как сивый мерин! Хоть бы инструкции почитал, благо для сотрудника Оборонэкспорта найти типовые штатные расписания не проблема.

В рассказах Валеры о его югославских приключениях также было немало «неточностей». Один из друзей Стаса, Боря Соколов, действительно воевал на стороне краинских сербов. Надо ли говорить, что Стас больше верил Соколову, чем Шахову. Но, с другой стороны, и не спешил прилюдно разоблачать фантазера. Нравится человеку играть крутого «пса войны», и пусть играет, может, он так девиц кадрит.

В холле Стас первым делом закурил сигарету. Надо звонить, но в то же время он опасается прикасаться к трубке. Нет, ничего особого, он обязан предупредить посольство, и он это сделает. Просто Стас чувствовал, что, сказав «А», не сможет уже свернуть с намеченного маршрута. Это его немного напрягало.

Пепел упал прямо на палас, первой реакцией было смести его, и только затем в голове возник вопрос: «А зачем?» Все равно они уезжают и бросают этот дом. Докурив сигарету, Стас зашвырнул окурок в форточку и взял трубку. Телефон еще работал. Удивительно, в гостевом доме и на всей территории базы было электричество, из кранов текла вода, даже телевизор не отключился. В котлы отопления поступал газ. Воистину, творения человеческих рук оказались долговечнее своих создателей.

На том конце линии ответили сразу. В трубке послышался голос Окунева. Стас коротко объяснил ситуацию и сообщил, что группа собирается самостоятельно прорываться к границе. В ответ помощник консула только посоветовал держаться подальше от городов и быть осторожнее. Сейчас власти в стране нет, уже объявили о своем суверенитете Тибет и Синьцзян-Уйгурский край. В отдаленных провинциях, как грибы после дождя, возникают свои собственные правительства, центральная власть в растерянности и не имеет возможности давить сепаратистов. Бардак, одним словом. Также Стас получил рекомендацию запастись оружием, не разделять группу и избегать контактов с местными властями. При возможности выходить на связь и информировать посольство о своем местонахождении. В Пекин сейчас направляется международный миротворческий контингент, но соваться в город гражданским не советуется. Там будет жарко.

В общем, стандартный набор советов по выживанию во время гражданской войны.

– Станислав Петрович, не забывайте, вы нужны стране! Главное – дойдите живыми, а сантименты оставьте на потом. Помните, в Китае нет закона, и большинство китайцев вымрет в ближайшее время.

– Ясно! Прорываться любыми способами и не поддаваться на провокации. От дорожных бандитов отстреливаться.

– Вы меня поняли. Очень хорошо. Давайте теперь обсудим маршрут.

В целом Окунев одобрил маршрут через Маньчжурию, все остальные варианты вели в труднодоступные и малопригодные для людей районы. Соваться туда зимой было бы самоубийством. Как интересный резервный маршрут предлагался Шанхай. Скоро там высадится значительный контингент американцев. Янки должны взять под контроль АЭС и экологически опасные предприятия. Дорога ближе, чем на север. Но зато ехать придется по густонаселенным районам, считай, в условиях войны всех против всех.

Прикинув варианты, Стас убедился в том, что северный маршрут хоть и длиннее, но зато безопаснее. Также Окунев намекнул на возможность встречи с советскими миротворцами или научными экспедициями эпидемиологов. Помощник консула в целом одобрил выбор Рубанова. Судя по всему, эвакуация посольства пока не планировалась, дипломаты решили сидеть в Пекине до последнего. В целом это повторяло ситуацию столетней давности, времен восстания «боксеров».

– Ну, ребята, с богом! Перун на вашей стороне. Удачи! – пожелал на прощание Окунев. После этих слов с души Стаса словно камень свалился. Оказывается, Окунев родновер из Ордена Будущего. Эти люди славились своим умением доводить любое дело до конца и верностью данному слову. Приятно осознавать, что тебя не бросят, что тебя спасут в любом случае.

Закончив разговор, Стас спустился вниз. На кухне он появился как раз вовремя: требовалось помочь перенести ящики с консервами и канистры с водой в вестибюль. Потом Ира попросила отобрать в дорогу спиртное, а вскоре вернулась пешая разведка. Саша молча бросил автомат на ящик с тушенкой и двинулся на кухню. Алексей в ответ на расспросы Стаса и Маши отвечал односложно. Видно было, ребята пережили сильный стресс.

Когда они наконец разговорились, Саша и Леша сбивчиво рассказали о своих приключениях. Выяснилось, что ребята имели неосторожность зайти в жилой дом для старших офицеров. Увиденное надолго повергло их в шок. Зато в качестве трофеев «разведчики» принесли четыре пистолета и патроны, а самой ценной находкой оказался толстенный «Атлас автомобильных дорог Китая», найденный в брошенном «Ниссане». Надо ли говорить, что Стас тут же выхватил альбом и погрузился в составление маршрута. К его радости, атлас оказался не только очень подробным, но и с английскими пояснениями и названиями городов.

За чтением Стас не заметил, как подъехал «КамАЗ». Дима, Валера и Макс отнеслись к заданию серьезно, машина была буквально забита оружием. Кроме шести автоматов и пяти цинковых коробок патронов, они прихватили пулемет «ПК», два гранатомета «РПГ-7» с полудюжиной выстрелов на каждый и даже переносной «ЗРК».

– А шоб було, – шутовски копируя украинский акцент, пояснил Валера, любовно поглаживая черный кожух ракеты.

Кроме того, ребята взяли шанцевый инструмент, несколько комплектов зимней формы, спальные мешки, рюкзаки и две дюжины ручных гранат. По довольной физиономии Валеры было видно, что комплектацией походного арсенала занимался он сам. Значит, действительно знает военное дело, сделал вывод Стас, проверяя, как уложены боеприпасы в кунге.

Отправление решили не откладывать. Наскоро пообедать, упаковать и погрузить снаряжение – и в путь! Стас еще раз прошелся по гостевому домику, проверяя, везде ли выключен свет, перекрыт газ и закрыты окна. Они сюда больше не вернутся, но не стоит вести себя по-свински, может, кому другому пригодится этот уютный гостеприимный домик.

Наконец все было готово. Ну, с богом! Дима плавно выжал сцепление, и машина с рычанием рванула с места, так что пассажиров сначала вжало в сиденья, а потом бросило вперед. Скорее вперед! Ни минуты больше в этом преддверии ада. Пролетая мимо штаба, Дима умудрился аккуратно расплющить колесами выползшую на дорогу крупную змею. Хорошая примета.

Ворота на выезде были распахнуты настежь, вокруг ни единой живой души, только на ограде сидят вороны, словно последние часовые гарнизона. Стас обратил внимание на перекошенные створки ворот, нелепо повисшие на столбах, и валяющиеся на асфальте обломки шлагбаума. Видимо, предыдущие беглецы просто вынесли преграду бампером, не тратя время на замки. Не у всех нервы стальные, можно понять.

За окном проносился типичный степной пейзаж полигона, изредка попадались небольшие рощицы и речушки. Еще четверть часа езды, и впереди показался внешний периметр. Затем вдоль дороги потянулись поля, сады, мелькали деревни и поселки. Самое главное – ни одного живого человека и дорога абсолютно чистая, без единой машины.

Стасу пришла в голову интересная мысль – все восемь членов его команды абсолютно здоровы, в посольстве также никто не заболел. Тогда как вокруг смерть собрала обильную жатву. И спасения от вируса нет, равно как нет никаких способов избежать заражения. Может быть, просто европейцы менее подвержены риску подхватить лихорадку Шилдмана? Он поделился этой мыслью с Дмитрием, тот в ответ только хмыкнул и предложил не забивать себе голову ерундой, а лучше заранее искать мост через реку Хуаньцзян, а заодно прикинуть, как объезжать Сиань.

Первую часть пути они одолели без приключений. Дорога серой лентой наматывалась на шины, за окном пролетали нищие деревеньки,