/ Language: Русский / Genre:romance_sf,

Чужие. Русский Десант

Андрей Мартьянов


romance_sfАндрейМартьяновЧужие. Русский десантruСергейСоколовRenarrenar@beep.ruClearTXT, EditPad, FBTools, FAR2002-10-15Renar Publishers4F5A0019-8F72-4ED2-B10A-0AB62A62924C1.0

АНДРЕЙ МАРТЬЯНОВ

ЧУЖИЕ

РУССКИЙ ДЕСАНТ

Сергею, брату и просто хорошему человеку. Надеюсь, ничего подобного никогда не случится. Даже через триста лет.

Андрей (Hunter)

Пространство и время. Микроны и световые годы. Секунды и тысячелетия. Жизнь и смерть. Вселенная – великое Ничто – хранит и накапливает все это. Многое скрывают недра пространства и времени, глубины матеря Веденной. По ее воле зародилась жизнь, не всегда высокоорганизованная и далеко не всегда разумная.

Формы жизни… Разные, очень разные. Одни из этих форм не поднялись выше примитивного состояния и руководимы лишь инстинктами. Инстинктом самосохранения, выживания, продолжения рода. Это присуще всем живым организмам. Но другие сохранили и это и обрели величайшее достижение биологической жизни – разум. Десятки тысяч лет растила и лелеяла его маленькая планета – третья планета звездной системы на краю Галактики. Солнечная система. Пришел срок – и разум, обжив свою планету, вырвался однажды в космос. Разум воплотился в теплокровных, дышащих кислородом двуногих созданиях, чья жизнь построена на углероде. Колонизировав свою звездную систему, разум вышел в Большой Космос, не подозревая, что в бескрайних глубинах может таиться и его смерть. С самоуверенностью, которой можно только удивляться, человек уходил все дальше и дальше в космос. Да, были жертвы, но они – ничто в сравнении с колоссальными богатствами других миров.

За какие-то триста лет с того дня, когда человек впервые увидел свою планету из космоса, человечество сделало гигантский прыжок во Вселенную. Растоптав законы Эйнштейна, когда была выведена формула сверхсветовой скорости, нога человека ступила на поверхность уже более двух сотен миров. Разные они были. Люди же гнались за знаниями и богатством. Планеты, подходящие для существования хрупкого организма человека, колонизировались, и вот уже Ойкумена людей разбросана по многим системам Галактики – колоссальная империя с метрополией в колыбели цивилизации, на Земле. Все было под властью человека. Многому он научился, великая сила была на его стороне – созданный в помощь себе искусственный разум,, мощный военный и торговый флот из сотен кораблей. Но лишь один Бог знает, какие чудеса встретятся на пути землянина в бескрайнем пространстве.

…Во всем секторе созвездия Нероид лишь одна планета некогда была заселена людьми. Нет, вовсе не из-за хороших условий для жизни. Только минеральная руда, богатая редкоземельными элементами, привлекала к Фиорине человека. Исчерпав свои богатства, планета перестала интересовать коммерсантов и земные правительства и была оставлена без внимания. Единственное применение, которое ей нашли, – быть тюрьмой. Тюрьмой, откуда не сбежишь. Но и это заведение лет через двадцать ликвидировали, и население Фиорины сократилось до двадцати семи человек, решивших остаться там навсегда. А вскоре и последние обитатели мрачного холодного мирка обрели вечный покой.

ПРОЛОГ

Женева…

Господи, какой это прекрасный город! Где-то вдалеке, в голубоватом мареве вырисовываются черты гор, искрятся розовыми и серебристыми цветами снежные шапки пиков, шумит выбивающаяся из середины озера тугая струя фонтана, а налетающий с Альп ветерок относит брызги к городу, бросая на лица людей невесомую прохладную пыль. Тишина, старинные здания, удивительно флегматичные и вежливые швейцарцы, для которых любой иностранный гость является едва ли не ближайшим родственником, – к Маше рано утром подошла пожилая невысокая дама, гулявшая с собачкой, и спросила по-немецки: "Фройлен, простите, может быть, вам не место в гостинице? А у меня в доме свободная комната! Не подумайте, я не стану брать с вас деньги…"

Маша, улыбнувшись, ответила отказом. Дама, судя по виду, огорчилась и, заново извинившись, оставила русскую в одиночестве.

…Она стояла облокотившись на ограду набережной, ничуть не обращая внимания на стекающие по лицу тонкие полосочки воды. Перед Машей лежала серо-голубая гладь славного на весь мир Женевского озера, далеко в вышине раздраженно скрипели чайки (и откуда морские птицы появились здесь, почти в середине континента?). Над противоположной стороной озера виднелась оранжевая точка – к аэропорту подходил чартерный рейс с лунной базы: крупные рейдеры никогда не приземляются на планету, а пассажиры, прибывшие с планет Солнечной системы или из отдаленных миров, пересаживаются на станции "Гэйтуэй" на легкие флайеры, способные летать как в атмосфере, так и в космосе…

Несмотря на то что у женщины на груди искрилась голографическими цветами представительская карточка младшего советника по биологической безопасности Комитета Организации Объединенных Наций, ни один человек, будь то женевский бюргер, простой гражданин Азиатского Союза или Российской империи, не смог бы заподозрить в ней человека, который во многом определяет политику ООН по отношению к инопланетным живым организмам. Последних в просторечии обычно именуют Чужими.

Крепко сложенная тридцатипятилетняя женщина с мягким лицом, русыми волосами, увязанными позади в хвостик, перевязанный голубой ленточкой, одетая в синевато-зеленый спортивный костюм, выглядела обычной туристкой, причем далеко не из среды богатых людей. Женева, непризнанная столица Земли, своей деловой атмосферой обязывала гостей носить строгие костюмы, вольности позволялись только праздным путешественникам, возжелавшим своими глазами обозреть красоты Альпийских гор. Машу, однако, подобные условности мало интересовали – кому какое дело до ее одежды? В конце концов, сегодня не официальный прием у Генерального секретаря ООН, а закрытое чрезвычайное заседание.

Рабочее время в Женеве обычно начинается с семи утра, а потому на набережной возле комплекса ООН было пустынно. Служащие еще полтора часа назад разошлись по офисам, дети отправились в школы, и пейзаж оживляли лишь несколько унылых праздных туристов, зачем-то поднявшихся в такую рань, желая погулять по берегу. Люди в основном пожилые: опрятные немецкие бабушки, толстые американки с мужьями, одна дама явно из Южной Америки – смугла, ярко одета, очень громко говорит по-испански, что-то втолковывая не то камердинеру, не то телохранителю.

А вот быстро шедший вдоль поребрика человек в светлом бежевом плаще выбивался из общей благолепной картины. Маша заметила его издалека – мужчина буквально выбежал на набережную с одной из боковых улиц старинной части города, едва не налетел на чистившего камни набережной маленького колесного робота и, только оказавшись рядом с гулявшими людьми, замедлил шаг.

"Наверное, на работу опаздывает, – решила Семцова, отворачиваясь. Незнакомец перестал быть ей интересным. – Как бы мне не опоздать…"

Она покосилась на правое запястье, украшенное старинным "Ориентом" с сине-голубым циферблатом. Что ж, еще минут десять можно подышать свежим воздухом, а уж потом направиться по указанному в официальном приглашении комиссии адресу. Идти всего-то шагов пятьдесят.

– Мисс Семцова? – Голос тихий, запинающийся. – Выслушайте меня, пожалуйста.

Так. Маша развернулась всем корпусом и слегка напряглась. Спешивший незнакомец стоял прямо перед ней. Говорит по-английски с явным американским акцентом.

– Ну? – коротко спросила Маша. Она никогда раньше не видела этого человека, а общение с неизвестными людьми может быть чревато даже на улицах безопасной Женевы.

– Это вы Мария Семцова? – продолжал напирать мужчина. Глаза его были испуганными и красными, словно не спал целую ночь. Ощутимо пахло алкоголем, только не свежим, а скорее выпитым вчера вечером. Несмотря на то что человек одет в гражданское, чувствуется военная выправка.

– Да, это я. – Маша не собиралась вступать в долгие дискуссии.

– Вы эксперт комиссии по инопланетным видам жизни? – Слово "эксперт" человек произнес запнувшись, – Вы почти не ошиблись.– Маша говорила спокойно. Она уже поняла, что перед ней не уличный грабитель или мошенник. Последние, кстати, не рискуют появляться в тщательно охраняемой центральной городской зоне – здесь резиденции посольств, конторы ООН… И неизвестно, куда пронырливая швейцарская служба безопасности вмонтировала видеокамеры наблюдения – малюсенькие, с ноготок ребенка, бесцветные пластинки, передающие сигнал в управление.

– Моя фамилия Эрон. – Человек дохнул перегаром, склонившись к Машиному лицу. – Я был лейтенантом тюремной базы Фурия-161. Слышали такое название?

– Слышала,– подтвердила Семцова. – Погибшая тюремная колония? Вирусы?

– Какие вирусы?! – простонал Эрон. Он снял военное кепи песочного цвета с невыцветшим кружком на ткани (наверное, когда уволился из армии, пришлось спороть кокарду) и рукавом вытер лоб. Семцова заметила, что американец лысоват. По виду – лет сорок, не меньше. – Не было там вирусов! – Последнюю фразу он буквально выкрикнул.

– Я читала отчет Компании, – пожала плечами Семцова. – И все-таки что вам нужно?

– Вот. – Эрон сунул руку в карман и мгновенным движением вложил в ладонь Маши миниатюрную коробочку с дискетой. – Вы независимый эксперт. Доверять "Уэйленд-Ютани" или ООН нельзя. Замешано наше правительство… А вы – русская. Может быть, сумеете это опубликовать.

– А что здесь? – Маша посмотрела на дискетку. Стандартный биочип с памятью на искусственных нейронах. Может вместить океан информации.

– Видеозапись, – бросил Эрон. – Полет спасателя "Сулако", причина его катастрофы, все события на Фиорине…

– Где вы это взяли? – поинтересовалась Семцова, машинально отправляя дискету в карман куртки. – Почему отдали мне?

– Лейтенант Рипли разбилась на нашем планетоиде… Колонисты успели спасти только эту женщину. Она умерла потом. – Бывший тюремный охранник выплевывал фразы отрывисто и, как казалось, с трудом подбирал слова. – Я же сказал, что нужен независимый эксперт. Хиллиард и даже ооновцы, узнав об этих существах, все покроют. А я видел такую тварь. Не дай вам Бог столкнуться с ней нос к носу!..

– Какую тварь? – нахмурилась Маша. Она окончательно запуталась. Обе названных Эроном фамилии ей были знакомы: Рональд Хиллиард – это начальник отдела робототехники концерна "Уэйленд-Ютани", за создание андроидов типа "Бишоп" получивший Нобелевскую премию лет восемь тому, а Рипли… Ну да, разумеется! Та самая женщина, поставившая абсолютный рекорд пребывания в гиперсне. После того как ее корабль не то разбился, не то столкнулся с астероидом, американка Эллен Рипли катапультировалась на челноке и спала в криогенной капсуле лет шестьдесят. Или пятьдесят семь? Об этом много писали в журналах около трех месяцев назад. Что с ней сталось дальше – Семцова не знала. Одну сенсацию сменила другая, фамилия Рипли исчезла с первых полос, и дело постепенно забылось.

– Чужой организм,– выдавил Эрон.– Большой. Очень опасный… А? Что?

– У вас не будет зажигалки? – Пожилой седоволосый мужчина задержался возле Эрона и Семцовой, тронув американца за плечо. Последний вздрогнул.

– Н-нет, – заикнулся Эрон. – Я бросил курить.

– Простите.– Седоволосый турист кивнул и побрел дальше, в сторону лодочного парка.

– У меня есть зажигалка, – крикнула вдогонку Маша, но мужчина не обернулся. Да и черт с ним. Семцова глянула на Эрона: – Продолжайте.

– Вы все увидите на видеоза… – Речь бывшего лейтенанта перешла в хрип, он пару раз хватанул ртом воздух и неожиданно рухнул на мостовую. Семцова не успела его подхватить.

– Черт! – Маша бросилась на колени, быстро перевернула Эрона на спину и с размаху ударила по щеке ладонью. Получилось звонко. – Эй?! Что стряслось?

Серые глаза американца безмятежно смотрели в небеса. Семцова положила два пальца ему на шею. Пульсации на сонной артерии нет.

Один удар кулаком по грудине, другой – древний способ восстановить работу сердца. Вдох, выдох. Несколько нажатий. Стандартный реанимационный прием. Вокруг начали собираться туристы, маленькая дама в свитере с вытканным французским флагом выудила из ридикюля невесомую коробочку радиотелефона – надо полагать, вызывает медицинскую службу…

Эрон, раскинувшись, лежал на набережной Женевского озера и уже не видел ничего. Разве что во сне, который стал для него бесконечным, бывший лейтенант охраны Фурии-161 мог встретить тех, о ком попытался рассказать ксенологу из России.

– Нет, нет, эта мадемуазель стояла лицом к мужчине, ладонями опершись о поребрик, – Француженка, вызвавшая машину экстренной медицинской помощи, упорно отстаивала свою точку зрения. – Мадемуазель, как я видела, не дотрагивалась до… умершего.

– Спасибо, мадам. – Сержант полиции перенес свое внимание на Машу: – Итак, объясните заново. Вы стояли, разговаривали. Что случилось потом?

Семцова была шокирована происшедшим и потому не сразу услышала вопрос полицейского. То, что Эрон умер не своей смертью, а был убит, выяснилось немедленно по прибытии медиков. На плаще американца, пониже левого плеча, висел маленький неприметный приборчик – "Оса". Оружие убийцы-профессионала. Черная пластиковая вещица несла в себе электрический заряд изрядной мощи и по сигналу хозяина наносила жертве удар тока определенной частоты, вызывавший сбой в работе сердечной мышцы – фибрилляцию. Затем устройство продолжало посылать электрический импульс, постоянно расстраивая работу сердца. А посему никакие действия, предпринятые Машей, а затем и реаниматологами "скорой помощи", положительного результата не принесли. А когда один из парамедиков догадался осмотреть одежду Эрона и обнаружил "Осу", было поздно. Вполне естественно, что полиция приехала немедленно.

– К нам подошел человек, – вспомнила Маша. – Попросил у мистера Эрона зажигалку, но тот отказал. Вернее, ответил, что не курит. Потом человек ушел.

– Внешность? – коротко спросил сержант.

– Честное слово, не помню, – смущенно ответила Семцова. – Я его видела секунд двадцать и в основном со спины. Футов шесть ростом, лет пятьдесят пять, акцент… Скорее, американец из Новой Англии.

– Уже неплохо, – согласился полицейский. – Что ж, вы можете идти, мадемуазель. Если потребуется, мы вас обязательно найдем. Как я вижу, вы опаздываете?

Он не ошибся – Маша действительно постоянно поглядывала на часы. Комиссия начала работу уже двадцать минут назад, а госпожа консультант не успела пока даже пройти регистрацию. Эта странная смерть… Однако наиболее странными были слова Эрона.

О дискете, переданной ей так неожиданно скончавшимся бывшим лейтенантом, Семцова вспомнила, лишь когда впопыхах искала по карманам электронную записную книжку – необходимо было представить охраннику-андроиду файл с официальным приглашением от председателя комиссии…

Чужие… Под этим понятием может крыться как мельчайший вирус, так и развитой организм длиной эдак с полкилометра, отдаленно напоминающий земного динозавра… Правда, динозавры на Земле погибли сотни миллионов лет назад, а вот, например, на Афродите, что в системе Альтаира, подобные твари живут посейчас, плодятся и являются украшениями лучших зоопарков Земли. Только перевозить их очень неудобно – не каждый торговый рейдер может вместить в грузовой отсек эдакую громадину и обеспечить жизнеспособность организма на время транспортировки.

Эволюция на всех обследованных людьми планетах, к великому удивлению скептиков и ученых, придерживающихся давнишнего, традиционного (и, разумеется, ошибочного) мнения, лет сорок—сорок пять назад вынуждены были принять теорию давным-давно умершего шведа, жившего в конце XIX века, – Сванте Аррениуса. Таковая же гласила: "жизнь на других планетах должна походить на земную". И эволюция биологических организмов в отдаленных мирах действительно была во многом параллельна развитию углеродных клеток обитателей Голубой планеты…

Да и сэр Чарльз Дарвин был прав весьма во многом… Но почему только Земля породила биологический вид Homo sapiens sapiens? Человек исследовал почти двести миров. Всего на тринадцати из них была обнаружена биологическая жизнь, основанная на углероде. И нигде не нашлось даже намека на зарождение существа, близкого к двуногому, прямоходящему и разумному человеку.

Новые проповедники, пытающиеся создать "оригинальные" теории Вселенной и жизни, говорят, будто человек – венец творения и более нигде в Галактике Млечный Путь невозможно найти столь развитого существа. В этом якобы воля Бога, создавшего Вселенную.

Другие безапелляционно заявляют: "Человек суть ошибка Творца". И разумеется, "высшее существо", которое уже двадцать три века (а если учитывать веру иудеев, все тридцать столетий) доминирует на маленькой планете Солнечной системы, не более чем неудачный эксперимент, а поэтому ни один мир не породил столь омерзительной твари – человека. Человек работает лишь на саморазрушение. Он губит лучшие творения Бога – с начала двадцатого века вымерло более четырехсот видов животных, триста видов растений, пятьдесят пять процентов насекомых и лишь океан сохраняет свою прежнюю независимость. И только потому, что правители мировых держав додумались оставить водную стихию нетронутой, значительно ограничить рыболовство и категорически запретить сбросы в море вредных веществ.

Мария Семцова не обращала внимания на модные в последнее время идеи. Она считала себя просто Человеком. Человеком с большой буквы. Еще семь лет назад, в университете Санкт-Петербурга, на факультете биологии и биологической робототехники, она поняла: главное – не жизнь, а разум, в чем бы он ни воплощался. В нынешнюю эпоху с человеком может конкурировать биологический робот, но все равно… Некоторые спрашивают, кто человечнее: андроид или живой организм, рожденный от матери и отца и получивший душу, как принято утверждать, от Господа Бога?..

Русская модель андроидов, известная под общим наименованием "Искусственный Гуманоид с Органическим Разумом", обычно называемая "ИГОРем", является лишь внешним подобием человека, но, к сожалению, он может работать только по заданной программе, а таковая не предусматривает полной самообучаемости и наличия эмоций. А вот робот, созданный американской компанией "Уэйленд-Ютани", стал "почти настоящим" человеком. Никаких отличий – внешность, поведение, обучаемость, физиологические возможности, да и некоторые иные способности андроидов типа "Бишоп" сделали их незаменимыми помощниками хозяев-людей. И все-таки ни "Бишопов", ни "ИГОРей" никак нельзя сравнивать с обычнейшим гражданином Европейского сообщества, подданным Российской империи или любой другой страны, сообщества людей, объединенного под бело-голубым знаменем ООН. Единственно, робот, в отличие от человека, не знал, что такое предательство или подлость. В этом искусственный организм был совершенен и не поддавался присущим человеку слабостям.

…Маша, пока андроид проверял ее документы и приглашение, мельком глянула на часы. Половина десятого. Она безнадежно опаздывала. Заседание Комитета по биологической безопасности в Конгресс-центре комиссии ООН началось уже давно…

Что характерно, тема этого небольшого закрытого конгресса, на который были приглашены только ведущие специалисты в области ксенологии и "потенциальные обвиняемые" (а именно руководители американской коммерческой компании "Уэйленд-Ютани"), была для Семцовой далеко не безызвестной. За последние два месяца в космосе случились две тяжелейшие аварии. Во-первых, из-за взрыва реактора атмосферного процессора на планетоиде Ахеронт погибла достаточно крупная по нынешним меркам колония людей, а во-вторых, лишь полторы недели назад в прессе появились сообщения о странных событиях на Фиорине.

Слухи ходили разные. Семцова, еще в Петербурге и Москве наслышанная от представителей комитета Российской империи по колонизации планет, находящихся вне Солнечной системы, о странностях, сопровождавших полет американского корабля "Сулако", высланного на помощь поселенцам Ахеронта, поняла, что дело весьма и весьма нечисто. Американцы (а вернее, руководители Межпланетной коммерческой торговой компании "Уэйленд-Ютани") объясняли сотрудникам ООН это происшествие либо "неожиданными и катастрофическими сбоями в аппаратуре", либо "появлением неизвестного ранее вируса, уничтожившего экипажи упомянутых кораблей, а заодно и колонию на планете".

Затем полностью погибла тюремная база Фурия-161. Говорили, будто спаслись двое, и Маша сейчас даже вспомнила имена… Ну разумеется! Лейтенант Эрон, умерший на глазах у Семцовой столь внезапно и таинственно, действительно служил на Фиорине. Еще проскакивало имя одного из заключенных тюрьмы. Как же его звали? Мор… Морг? А, верно, Морс! Сообщалось, будто этого убийцу-маньяка перевели в другое тюремное заведение. Смешно другое – если слухи о биологической опасности верны, то на Фиорину вновь отправится крейсер "Патна", уже побывавший на орбите этой планеты. Компания в официальном пресс-релизе недавно сообщала, что "Патна" тогда "эвакуировала с Фурии-161 всех уцелевших".

"Эрон, Эрон… – Андроид работал быстро, но мысли Семцовой текли еще быстрее. – Полицейские сказали, что это убийство. Да я и сама не сомневаюсь – "Оса" отлично описана во всех детективных романах… Что он мне передал? Что на дискете? И не за этот ли биочип бывший охранник отправился к праотцам?"

– Проходите, мисс Семцова, – удивительно вежливо, как умеют лишь одни андроиды типа "Бишоп", сказал привратник.– Смею напомнить, что вы опоздали на тридцать пять минут. Пожалуйста, пройдите дополнительную регистрацию в центре безопасности. По коридору прямо.

– Спасибо,– кивнула Маша. Андроиды были для нее лишь механизмами, которым рука мастера придала человеческий облик, однако забывать о вежливости не следовало. Во всех журналах пишут, что "Бишопы", наделенные эмоциональным центром, ужасно обидчивы.

Она прошла через арку металлоискателя, поприветствовавшего новую гостью Конгресс-центра тихим одобрительным писком: чрезмерной массы металла и оружейного пластика не обнаружилось. Затем Маша двинулась вперед по коридору, как и указал биоробот. Стены по современной моде были выложены голубоватыми стальными полосами, наверху мягким светом горели лампы… Жутковатый техногенный интерьер. Сплошная эргономика. Хоть бы цветочки в горшках поставили.

"Вирусы… – раздумывала Семцова, шагая по почти бесконечному коридору. Ее провожали лучи рассеянного лазера, не наносившего ущерб глазам, но следившего за каждым движением человека, попавшего в здание ООН. Безопасность, понимаете ли… Террористов сейчас пруд пруди – фанатики так называемого Нового Джихада, движения, возникшего после Азиатской войны. Тогда Россия, Америка и Европа воевали против объединившихся под знаменем новой (а вернее, старинной и не так давно воскресшей) секты исмаилитов арабских государств Ближнего Востока.– "Уэйленд-Ютани" утверждает, что Фурия-161 погибла от инфекционного заболевания. Но почему Эрон начал разговор о каком-то крупном существе? Если таковое было, то откуда оно взялось и куда исчезло? Почему американцы молчали? О любой новой форме жизни, обнаруженной в других мирах, необходимо докладывать в ООН. А может быть, Эрон просто спятил от пережитого? А если переболел и это заболевание воздействовало на мозг наподобие энцефалита или бешенства? У него развилась постинфекционная психопатия? Но его смерть… Кто и за что его убил? А дискету я все-таки посмотрю сегодня вечером… В случае чего надо будет передать ее полиции".

…Коммерсанты далеко не всегда были чисты на руку, особенно бизнесмены Запада или Юго-Восточной Азии. В России и Европе бизнес в космосе контролировался государством, поэтому злоупотреблений было не слишком много. А в Соединенных Штатах компания "Уэйленд-Ютани", превратившаяся в колоссальную межзвездную коммерческую империю, мало-помалу подбирала под себя государство. Достаточно сказать, что вице-президент США был одновременно вице-президентом Компании.

Сейчас "Уэйленд-Ютани" подставила саму себя. Прозвучало магическое слово – "вирус". Может быть, объяснение о "неполадках на корабле "Сулако" и аварии на Ахеронте" Компании еще сошло бы с рук. Равно как и гибель колонии на Фиорине.

Но если идет разговор о неизвестном и явно враждебном вирусе, то непременно должна быть назначена авторитетная комиссия (действуют законы ООН, принятые всеми космическими державами!), выделено специальное военное подразделение для обеспечения и охраны технического персонала, а также необходимая аппаратура и межзвездный рейдер с гиперпространственным двигателем для доставки исследовательской экспедиции к месту происшествия.

Комиссия по расследованию начала работу сегодня, 15 мая 2279 года. Если расследование не выявит ничего экстраординарного и "Уэйленд-Ютани" документально докажет, что техника безопасности при содержании принадлежащей ей тюремной колонии не была нарушена, то на Фиорину отправится обычный рейдер с вирусологами, каковые обследуют каждый миллиметр жилого комплекса, выискивая чужеродный микроорганизм. Но если вдруг выяснятся необычные детали, например, присутствие высокоразвитых и враждебных человеку существ… О!.. Тогда на орбите Земли комиссию ООН ждет разведывательный крейсер "Патна" (кстати, этот корабль принадлежит Вооруженным Силам Соединенных Штатов Америки, оснащен всей необходимой техникой и имеет на борту ядерное оружие), и команда биологов, военных, а также технических специалистов немедленно вылетит на Фиорину для подробнейшей инспекции.

А Мария Семцова будет там консультантом, специалистом-ксенологом. Стандартная командировка. Таких за последние семь лет у Маши было двенадцать на дюжину. Прилетели, осмотрели, взяли пробы, сделали выводы… Обычно ничего страшного не обнаруживалось. Прионы, вирусы, растительные бактерии – против этих неразличимых глазу существ всегда найдется способ борьбы. Лишь редкие (один на тысячу!) микроорганизмы не поддавались создаваемым на Земле антидотам. А иногда и вовсе заскучавшие колонисты подшучивали над службой биологической безопасности, поднимая беспричинную панику, обнаружив в своем поселении абсолютно безвредный грибок и требуя немедленного прибытия специалистов.

Однако пересланное Семцовой приглашение на этот раз выглядело настораживающе. Сутки назад Маша получила по закрытой компьютерной сети ООН следующий текст:

"Секретно. Только для адресата.

От: Комитет по биологической безопасности ООН; Межпланетная коммерческая торговая компания "Уэйленд-Ютани" (США).

Кому: мисс Марии В. Семцовой, консультанту ООН по вопросам чужой жизни, Институт прикладной ксенологии, Санкт-Петербург. Российская империя.

Уважаемая леди!

В связи с известными событиями на планете Фиорина (система Нероид), вызвавшими гибель 27 заключенных тюремного комплекса Фурия-161, мы просим Вас прибыть на заседание экстренной комиссии ООН в качестве консультанта по вопросам ксенологии и чужой биологической жизни. Все подробности происшествия будут Вам представлены по прибытии.

Не исключена возможность Вашего участия в исследовательской экспедиции к объекту Фиорина в связи с вероятностью продолжения работы комиссии в регионе обнаружения биологической опасности.

С определенной долей уверенности мы можем заявить о присутствии на объекте Фиорина/Фурия-161 не зарегистрированной ранее формы биологической жизни, опасной для вида Homo sapiens.

Просим немедленно подтвердить Ваше согласие на участие в конференции либо прислать официальный отказ.

Работа комиссии начинается 15 мая 2279 года 9:00 пополуночи, зал 23, Комплекс ООН, Женева, Швейцария, Европейское сообщество.

Подпись: Директор Комитета по биологической безопасности ООН

Флориана де Бритой.

Представитель МКТК "Уэйленд-Ютани" Рональд Хиллиард".

Почему депеша подписана не только госпожой директором, но и вице-президентом "Уэйленд-Ютани"?

Почему ООН так заинтересовалась событиями на Фи-орине? Может быть, следящие станции надгосударственной организации перехватили одно из сообщений Компании, не подлежащее широкой огласке? И все-таки, что за информацию передал Маше лейтенант Эрон?

– Р-разберемся, – буркнула себе под нос Семцова и выложила на стол капитана службы охраны представительскую карточку.

– Что, простите? – переспросил швейцарец. Это был человек. Ответственные должности поныне оставляются за людьми.

– Ничего,– мрачно ответила Маша.– Я просто опаздываю.

– Двадцать третий зал. – Капитан указал рукой направление. – Можете вдти, мадемуазель.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– …"Уэйленд-Ютани" отказалась от промышленной разработки олова на Фиорине около четырех лет назад. А когда-то здешние шахты давали не меньше тридцати процентов всей добычи этого металла.

– Почему же тогда завод был закрыт? Если здесь использовался труд заключенных и старинное оборудование, не требующее больших затрат и вложений, наверняка сталелитейное предприятие было рентабельным…

– Далеко возить. Олово недавно обнаружили на одном из континентов Плутона в Солнечной системе. Это буквально под боком Земли. Соответственно, каторжную тюрьму, как только был построен жилой комплекс, перевели на Плутон, а на Фиорине были оставлены лишь несколько заключенных – поддерживать жизнеспособность колонии.

– Интересно… Значит, погибли именно эти люди?

– Вы невнимательно слушали доклад на конференции, Мария Викторовна. Мне кажется, вы тогда были заняты совершенно другими мыслями.

– Это точно… Огромный комплекс металлургического завода был мертв. Жесткое временное освещение, наросшие на стальных арках тусклые сосульки, пронизывающий холодный сквозняк… Прошло лишь двадцать шесть дней с того момента, как сеть КОМКОН уведомила всех абонентов: "Фурия-161. Последняя информация. Тюрьма закрыта. Все работы прекращены. Оставшееся оборудование продается на металлолом". Гигантская система, включавшая в себя десятки шахт, перепутанные коридоры тоннелей и заброшенные жилые помещения, умерла в тот миг, когда последний человек покинул Фиорину. Механизм не может существовать без помощи своего создателя.

Двое людей стояли неподалеку от лепестковой двери, ведущей к центральному плавильному цеху. Они говорили по-русски.

– Мария Викторовна, – осторожно сказал невысокий, крепко сложенный мужчина лет двадцати пяти – двадцати семи и смущенно пригладил ежик темных волос,– скажите, а вы вообще понимаете, для чего мы сюда прибыли? Американцы вложили в эту экспедицию немыслимые деньги, снова запустили систему жизнеобеспечения…

– Понимаю. Даже лучше, чем хотелось бы, – устало ответила Семцова. – Извините, Сергей. Подробнее объясню потом. Когда время будет. Сдается мне, ваше подразделение выдернули зря. Тут некого опасаться.

– Мы уже больше суток ходим без защитных костюмов, – нейтральным голосом сказал мужчина в военной форме. Хоть вы меня успокойте – здесь и на самом деле нет никаких вирусов?

– Ни одного,– кивнула Семцова.– Кроме тех, которых привезли с собой люди. Обычные штаммы гриппа, пару часов назад я обнаружила в смывах канализации вирус гепатита… Все остальное не представляет интереса. – Подозрительно.

– Мне тоже так кажется.

Они стояли и болтали о ерунду лишь бы занять время. Да, собственно, о чем можно ещё говорить?

"Патна" пришла к Фиорине почти двое суток назад, поначалу было высажено военное подразделение вкупе с несколькими биологами, затем в комплекс заброшенных построек спустились инженеры "Уэйленд-Ютани", в рекордно короткий срок оживившие, казалось бы, давно погибшую колонию. Но все одно – здесь витал запах смерти.

Представителей ООН, составлявших немногочисленную, но более чем компетентную комиссию, челнок доставил на планету в последнюю очередь. Их жизнями нельзя было рисковать. Это закон: вначале спускаются военные и передовая исследовательская группа, они обшаривают все закоулки, берут первые пробы, а уж затем должны прибыть серьезные специалисты. Те, кто имеет право от имени Организации Объединенных Наций вынести свой вердикт и стать свидетелями либо обвинения, либо защиты.

Таковых же на борту "Патны" было трое. Во-первых, бессменный на протяжении уже двух десятков лет председатель Ассоциации ксенологов профессор Роберт Ирвин Блейк – эдакий седоватый сморчок, чопорный англичанин, старательно придерживающийся традиций. Его помощником была русская – госпожа Мария Викторовна Семцова, доцент кафедры ксенологии Санкт-Петербургского университета. Третий эксперт был выбран американцами. Доктор Рональд Хиллиард. Этим именем все сказано. Гениальный ученый, нобелевский лауреат, создатель искусственного разума и искусственного человека, вице-президент и начальник отдела компании "Уэйленд-Ютани", и прочая, и прочая… В довесок можно сообщить, что мистер Хиллиард был одним из самых богатых людей планеты, занимая третье место после владельца компании "Майкрософт" Уильяма Гейтса Восьмого и самого модного писателя последнего времени – немца Гунтера Райхерта. Времена "нефтяных шейхов" давно прошли. Ценился интеллект.

"Уэйленд-Ютани" не поскупилась. На ее средства (причем использованные не по решению суда, а добровольно, волею совета директоров) был снаряжен один из новейших крейсеров, оснащенный гиперпространственными двигателями, были наняты лучшие специалисты. Господин Ван-Льюен, генеральный директор Компании, сообщил в Женеву, что даже финансирование военной операции, буде таковая станет необходимой, он возьмет на себя.

Бан-Льюен перестарался. Он настолько искренне делал вид человека, не виноватого ни в чем, что у недолюбливавших дельцов из-за океана руководителей ООН возникли какие-то странные, ничем в принципе не обоснованные подозрения. Когда потенциальный виновник гибели нескольких десятков людей швыряет миллиарды буквально в открытый космос для того, чтобы доказать свою правоту, поневоле начнешь задумываться… Разумеется, "Уэйленд-Ютани" – самая богатая корпорация Земли, какой бы штраф или ограничение деятельности на Компанию ни был бы возложен, Ван-Льюен откупится. Следовательно, американцы почему-то очень хотят вернуться на Фиорину. И вернуться туда на законном основании.

Мадам Флориана де Бритон, заместитель Генерального секретаря Организации, сделала ход конем. Она взяла все то, что предлагала "Уэйленд-Ютани", – крейсер, техническое и материальное обеспечение, однако в деталях не пошла на поводу у Компании. Американцы предлагали отправить в качестве охраны биологов свое сопровождение – два взвода известной "Звездной пехоты", перед которой (если верить фильмам и рекламным роликам в Интернете) "все цветет, за ней все горит". Госпожа де Бритон, благо была наделена соответствующими полномочиями, вежливо отказала и нашла компромиссный вариант. Военные действительно отправились вместе с экспедицией. Да, таковую возглавляла компания "Уэйленд-Ютани" в лице своего вице-президента мистера Хиллиарда. Но в то же время…

Армейским отрядом командовал американец – полковник Ретт Гор, подписавший два года назад контракт с ООН и несколько раз возглавлявший особо опасные операции. А вот кого Гору передали в подчинение!.. Ох-ох!

Можно до хрипоты спорить о том, кто лучше и круче – американская "Звездная пехота", европейские "Серые береты" или русский внеземельный спецназ "Волкодав". В Российской империи двух мнений по поводу своего космического десанта не существовало – они самые-самые-самые!.. В конце концов, пятнадцать лет назад, во время Азиатской войны, именно "волкодавы" захватили укрепленный дворец нового аятоллы Ибн-Саббада в Тегеране, в то время как американцы были заперты в Персидском заливе и вяло огрызались тактическими ударами по прибрежным городам арабов.

Два взвода "волкодавов" сейчас проходили необходимую подготовку в центре ООН в Кобленце и были срочно вызваны распоряжением Генерального секретаря. Император России Михаил IV и его правительство не возражали.

Надо было видеть рожи руководителей "Уэйленд-.Ютани", когда высокая темноволосая и смуглая госпожа де Бритон сообщила о своем решении. В нее не стали кидаться различными предметами, лежавшими на столах зала заседаний, лишь потому, что это было неприлично. Черт побери! Русские! Вечные конкуренты! Только их нам сейчас не хватает!

Однако приказ был передан в Комитет по обороне ООН, и на следующий день самолет с двумя десятками русских десантников, срочно переброшенных из учебного центра, приземлился в Женеве. Командовал ими тихий, вежливый (можно заметить, до отвращения вежливый) лейтенант Сергей Казаков. Так сказать, старший "волкодав".

Мария Семцова, просидев четырнадцать часов в конференц-зале, где не услышала ничего нового, кроме изощренного вранья штатовцев, отстаивавших перед ликом грозной ООН свою невиновность, после окончания заседания и вердикта госпожи де Бритон уединилась в индивидуальной видеокабине, обнаружившейся в женевском здании, и просидела там еще восемь часов, лишь изредка выбираясь в буфет за чашкой крепчайшего кофе и сигаретами.

То, что она увидела, было столь же невероятно, насколько и реально.

А женевское телевидение трубило: "Первое убийство в нашем городе за последние восемь лет! Гражданин США Джеймс Эрон умер сегодня в половине девятого утра на набережной озера!"

Никто не знал истинных причин его смерти. Кроме заказчиков.

Мария Семцова, просматривая дискету, могла догадываться…

– Сергей, скажите, а вы нашли хоть что-нибудь?

– Нашли,– вздохнул Казаков.– Очень немного. Здесь кто-то успел поработать до нас. Судя по отчетам, которые я читал, "Патна" посещала эту планету около месяца назад.

– А причина? – подняла бровь Семцова. – Как я полагаю" это была спасательная акция? Сигнал СОС?

– Не совсем. – Лейтенант замолчал. Информация была секретной, и раскрывать ее он не имел права. Хотя… В Антарктическом центре слежения был перехвачен закодированный сигнал, отправленный с Фиорины в центральный офис "Уэйленд-Ютани". Диспетчеры передали его в надлежащие инстанции, а затем запись попала в руки Комитета по безопасности ООН. Тогда и выяснилось, что руководители Компании беззастенчиво лгут. По их версии, население Фурии-161 вымерло от вирусной инфекции. В действительности все выглядело несколько по-другому.

К счастью для человека, техника в нынешние времена развита до уровня, когда крупные аварии в космосе становятся крайне редкими. Бывает, погибают отдельные люди на шахтах или орбитальных станциях, но в большинстве случаев причина их смерти не в отказе аппаратуры, а в нарушении самим человеком элементарных правил техники безопасности. Но в последние недели случилось несколько катастроф, которые так или иначе должны были заинтересовать и Организацию, и правительства некоторых стран.

Для начала поступил автоматический сигнал бедствия с Ахеронта, где находилась колония Хадли. Туда был отправлен спасательный рейдер "Сулако", который вскоре таинственно исчез вместе со всем экипажем. Вскоре последовали события на Фиорине. В общей сложности не меньше двухсот жертв. "Уэйленд-Ютани", которой принадлежали оба поселения и рейдер, понесла колоссальные убытки – двадцать миллиардов долларов, а может, и поболее. Но руководство Компании не обратилось в страховые агентства, а мистер Ван-Льюен на пресс-конференции в Вашингтоне заявил, что в аварии на Ахеронте виновных нет. Произошел сбой в работе реактора атмосферного процессора; "Сулако", предположительно, тоже погиб из-за фатальных нарушений в центральном компьютере, а население тюрьмы Фурия-161, как это уже неоднократно объявлялось в прессе, вымерло от воздействия чужеродного вируса.

У ООН не было поводов назначать расследование до поры, пока была расшифрована передача с Фиори-ны. Запись была странной – показания нейросканера, изрядно искаженные помехами. Но когда выяснилось, что объектом исследования являлась лейтенант флота Эллен Рипли, входившая в состав экипажа "Сулако", высоколобые специалисты в Женеве задумались.

Во-первых, госпожа Рипли никак не могла очутиться на Фиорине, находящейся в другом рукаве Галактики. Во-вторых, на картинке, переданной сканером, было отчетливо различимо неизвестное ранее живое существо, скорее всего паразит, вселившийся в организм человека. В-третьих, связь с Фурией-161 вскоре была прервана, а "Уэйленд-Ютани" никак не объяснила присутствие на этой отдаленной планете члена экипажа пропавшего рейдера.

Странности продолжались. Руководитель полета, вице-президент Компании Рональд Хиллиард, своим приказом установил неоправданно жесткую дисциплину на корабле. Военные не имели права общаться с биологами и медицинским персоналом (Компания зачем-то откомандировала на "Патну" группу лучших хирургов в добавление к штатной бригаде медиков, сопровождавшей армейский отряд). Биологи, едва спустившись на планету, по приказу руководства занимались не поиском чужих микроорганизмов, а брали смывы крови, каковой в коридорах жилого комплекса было удивительно много. На свалке тюрьмы были обнаружены останки давно вышедшего из строя биоробота, и тотчас с корабля пришел приказ: "Упаковать, доставить челноком на "Патну", обращаться с крайней осторожностью".

Военные попытались задать вопрос – где тела пострадавших? Если двое человек были спасены, то где находятся трупы еще двадцати пяти людей из числа заключенных и обслуживающего персонала? Хиллиард промолчал.

А через несколько часов взвод под командованием Казакова, проводивший обследование территории, наткнулся на разбитую спасательную шлюпку. Идентификационный номер на корпусе и полустершиеся буквы "Сулако" говорили только об одном: по крайней мере один человек с американского рейдера спасся и совершил аварийную посадку на Фиорине. Видимо, это и была Эллен Рипли, с чьей передачей командование подразделения было ознакомлено.

Казаков доложил о находке полковнику Гору, а тот потребовал встречи с Хиллиардом. Последний ответил, что всему свое время.

Маше Семцовой было одновременно и скучно, и интересно. Уж она-то, просмотрев спасенные Эроном записи, во всех подробностях знала, что происходит. Еще на Земле, в Женеве, у нее возникло желание срочно передать дискету в Комитет по безопасности и тем самым сразу вывести Компанию на чистую воду. Однако она решила промолчать и подождать. Интересно, насколько далеко зайдет Компания в своей лжи?

Маша отдавала себе отчет в том, что нарушает закон. Фактически, ее действия могли быть названы укрывательством или, в лучшем случае, утаиванием свидетельских показаний. Но Семцова была не юристом, а биологом. Судя по записям видеокамер "Сулако", обнаружившейся на диске телеметрической информации катапультировавшегося с крейсера челнока и разрозненным данным компьютера Фурии-161, каким-то чудом сохраненным Эроном, человек столкнулся не с обычным крупным животным, а с первой разумной формой жизни…

Без сомнения, эти зверюги были опасны. Маша, просмотрев записи, долго не могла прийти в себя – одно существо менее чем за сутки истребило всех заключенных Фурии; твари, расплодившиеся на Ахерон-те, погубили Хадли в течение недели, а затем буквально вырезали отряд американской морской пехоты, прилетевший на помощь поселенцам. Милые такие зверюшки…

Маша приняла решение, когда челнок с собранным ООН и "Уэйленд-Ютани" экипажем "Патны" карабкался на орбиту Земли, доставляя людей к крейсеру. Ра-зумеется, еще можно было отказаться от полета, отдать дискету властям и тем самым спровоцировать самый громкий судебный процесс в истории, но… Маша, за-крыв глаза, представила слегка раскачивающуюся перед ней черную зубастую морду таинственного существа, знакомство с которым так усиленно пыталась скрыть Компания, и подумала: "Гори оно все огнем! Я просто хочу на них посмотреть. Да и это вряд ли получится – зверя с Фиорины убили, Рипли умерла и унесла с собой зародыша, на месте колонии Хадли сейчас выжженная радиоактивная пустыня… Когда вернемся с Фурии, тогда и поговорим".

"Уэйленд-Ютани" сработала неаккуратно, проводя спасательную операцию в тюремном комплексе. Они оставили после себя множество следов: конечно, трупы заключенных были скорее всего сожжены в плавильных печах; частицы чужого существа, убитого заключенными, вероятно, вывезены для исследований, но в то же время господин Ван-Льюен и прочие президенты – вице-президенты – руководители не догадались как следует упрятать улики. Они были уверены, что ООН никогда не заинтересуется погибшим поселком-тюрьмой. Разбитая шлюпка, кровь на стенах, следы кислоты, составлявшей, судя по видеозаписям, внутренностную жидкость чужой твари…

Маша подсознательно чувствовала – Компания что-то готовит. Что именно – было непонятно. Созданная Хиллиардом атмосфера разобщенности на корабле, его постоянные отказы общаться со специалистами – как с биологами, так и с биотехниками или военными – наводили на размышления. Создавалось впечатление, что господин руководитель полета чего-то ждет. Может быть, даже некоего сообщения с Земли. Хиллиард и его помощник оставались на орбите, не спускаясь на планету, хирурги-американцы тоже. Господин Блейк, оксфордский профессор, постоянно сидел в закрытой для остальных лаборатории и занимался чем-то непонятным.

Семцова старательно выполняла возложенные на нее обязанности. За те несколько часов, которые экспедиция провела на Фиорине, она взяла достаточно проб, чтобы определить – нет здесь никаких опасных вирусов. Да, впрочем, это ей было понятно изначально. Версия "Уэйленд-Ютани" об опасных микроорганизмах являлась только прикрытием. И все-таки чего ждет Хиллиард?

Казаков и Мария Викторовна разговаривали уже около получаса. Лейтенанту сейчас тоже было нечего делать: жилой комплекс обследован и признан безопасным для человека, его подчиненные взяли под охрану основные точки бывшей тюрьмы и шлюз, ведущий к посадочной площадке, на которой стоит челнок, биологическая бригада собрала нужную информацию… Часа через полтора-два модуль стартует с Фиорины, вернется на "Патну", и крейсер возьмет курс на Землю. А затем последует нудная рутинная работа: составление отчетов, рапортов и докладов, в которых будет значиться одно и то же – чужие вирусы не обнаружены, колония безопасна, причины гибели заключенных не выяснены.

– Мне кажется,– проворчал Казаков, притушивая сигарету о металлическую плиту двери шлюза,– что вы, Мария Викторовна, знаете чуточку больше, чем я. И дураку понятно, что здесь нет никакой инфекции. А вы бродите по комплексу с этим приборчиком, – лейтенант указал взглядом на прикрепленный к рукаву Сем-цовой детектор движений живых организмов, – пытаетесь кого-то выследить, рассматриваете какие-то кислотные потеки… По-моему, дырка в полу, которую мы нашли в бывшем медицинском блоке, была просто выжжена кислотой, пролитой неосторожным доктором или медицинским техником.

– Да? – мрачно усмехнулась Маша. – Сергей, вам не кажется, что в такой маленькой больнице, как здесь, на Фиорине, никто не будет хранить концентрированную кислоту? Она просто не нужна. Кроме того, ожог на металле совсем новый, ему около месяца. Я просмотрела данные по оснащению медчасти Фурии и не нашла в описи опасных окислителей.

– Это металлургический завод,– ответил Казаков.– Может быть, принесли с предприятия?

– Ерунда, – поморщилась Маша. – В одном вы правы, лейтенант. Я действительно знаю больше, чем вы. Только мои знания сейчас не пригодятся. Здесь никого нет, кроме нас, людей.

– Сейчас нет? – Казаков проницательно глянул в глаза Семцовой. – А месяц назад кто-то был? Я имею в виду, не человек?

Маша помедлила и едва заметно кивнула,

– И куда он исчез? – полушепотом спросил Казаков. – А может быть, они? Кто перерезал здешних зэков?

– Не скажу, – твердо ответила Маша. – Это не от недоверия к вам, лейтенант. Я еще сама толком ничего не знаю.

– Тогда хотя бы скажите, чего следует бояться.– Казаков напустил на лицо хмурость. В конце концов, он отвечает за безопасность гражданского персонала и должен знать, что происходит вокруг и какова может быть угроза. Вечно эти ученые темнят, не желая раскрывать свои тайны, которые рано или поздно станут явью!

Маша решилась:

– Крупный организм, чуток смахивает на огромное насекомое. Черная окраска. Хищник. Обычно нападает сверху, с потолка. Это все, что я могу сейчас сказать.

– И на том спасибо, – буркнул лейтенант. – Пойдемте? Нам скоро нужно будет эвакуироваться с планеты. – Он помедлил и добавил: – Это, конечно, не мое дело, Мария Викторовна… У "волкодавов" простой приказ: охранять научный персонал от любой опасности и в случае непосредственной угрозы уничтожить все, что встанет на пути исследователей. Но если то, что вы сейчас сказали, – правда, то почему нас не предупредили? Командование войсками ООН должно знать о таких вещах.

– Они не знают, – тихо сказала Маша. – Никто не знает. Кроме меня и этих долбаньгх американцев, которых поставили над нами командовать. Понимаете? Боюсь, мы сейчас работаем не на Организацию, а на "Уэйленд-Ютани". Сергей, если вдруг кто-то из ваших солдат увидит хоть что-нибудь необычное, не забудьте отразить это в рапорте, хорошо?

– Конечно. – Казаков слегка поклонился, будто благовоспитанный самурай.– О, черт, рация! Извините…

Запищала миниатюрная трубочка, лежавшая в кармане его куртки. Очень неудобный способ связи – во время боевых операций применяется шлем-каска со встроенным коммуникатором, микрофоном и видеокамерой, а сейчас что вояки, что работающие на Фиорине ученые расслабились, не видя опасности, и позволили себе отойти от строгих инструкций.

– На связи! – рявкнул Казаков в трубку, помещавшуюся в ладони. Выслушал. – Что? Ничего не трогать! Оставайтесь на месте! А? Да, специалист будет.

– В чем дело? – вскинулась Маша, когда лейтенант прервал связь. – Ваши ребята что-то обнаружили?

– Чужеродный организм,– быстро ответил Казаков. – Маленький, если верить определителю массы. Вес не более двух килограммов. Кроме того, он очень мало движется. Надеюсь, колонисты забыли здесь кошку…

– Какую кошку? – возмутилась Маша. – Где это? Идемте быстрее! Слава Богу, вы догадались приказать своим не подходить близко.

Лейтенант обиделся. Все-таки "волкодавы" не полные идиоты, каковыми обычно принято считать всех военных. Догадался! Он просто следовал инструкции, в которой четко сказано: "Любое приближение к чужеродному организму без защитного костюма крайне опасно". А таковых костюмов сейчас не было даже у биотехников, которые, насвистывая веселые песенки, работали в просохших за последний месяц трубах канализации колонии, забирая образцы всех возможных бактерий, которые могут здесь обнаружиться.

– Сообщение от шлюза "В", это неподалеку от свалки. – Казаков умел владеть собой и никак не продемонстрировал свое отношение к неразумным штатским лицам, коих, разумеется, представляла Мария Викторовна.– Поможете, если что?

– Будем считать, что там кошка, – хмыкнула Маша. – А если нет, я советую вам отдать приказ стрелять по любому движущемуся объекту, не являющемуся человеком.

– Сурово.– Казаков кивнул и ткнул пальцем в кнопку, открывающую дверь в сталелитейный цех.– Пойдем здесь, будет короче. Я не зря двое суток сидел над планом колонии. Могу гулять здесь с закрытыми глазами.

Семцова шла за спиной лейтенанта, и почему-то ее глодало очень нехорошее предчувствие. На Фиорине не должно быть никаких живых существ крупнее выживших на таком холоде кишечных палочек. А тут живой организм весом не меньше двух килограммов! Подобная масса уже подразумевает то, что организм многоклеточный. И одно это настораживает.

Оно сидело на стене, метрах в двадцати от разбитого челнока с рейдера "Сулако". Изначально заметить его было просто невозможно: существо забилось в щель меж стальными пластинами – клепки обшивки разошлись и образовали укрытие, в котором оно могло спать и регенерировать.

Несколько позже, месяца через три, следственная комиссия на Земле установит причину появления на "Сулако" этих созданий. Лейтенант Рипли, покидая Ахеронт на десантном катере, привезла с собой материнский организм, и за то краткое время, пока он находился на корабле, случилась очень неприятная вещь – мажа сумела оставить несколько личинок. Один заразил американку, позже погибшую на Фиорине, другой атаковал принадлежащую заключенным собаку и развился в крупный организм, истребивший население тюрьмы… Две личинки погибли при ударе спасательного катера о ледяную поверхность Фиорины. Выжило лишь одно существо. Его сильно ранило, почти разрезало пополам обрывком металла, однако жизненно важные центры организма не были задеты. Тварь заползла в укрытие и стала дожидаться времени, когда тело восстановится и появится возможность вновь выйти на охоту.

– Дохлое,– уверенно сказал кто-то из солдат, кивая подошедшему лейтенанту на торчащие из почти неприметной щелки узкие паучьи лапы с маленькими присосками. За спиной Казакова, нахмурившись, стояла русоволосая женщина в штатском. Она и ответила:

– Если, как вы, капрал, выражаетесь, это существо "дохлое", то каким образом детектор движения на него среагировал?

Капрал, имени которого Маша не знала, снисходительно посмотрел на "госпожу консультанта" (ну что взять с гражданского персонала?) и объяснил таким тоном, будто разговаривал с недоразвитым ребенком ясельного возраста:

– Этот прибор, – военный ткнул пальцем в укрепленный на левом рукаве темный экранчик в обрамлении сероватого пластикового корпуса и целого сонма цветных кнопок, – реагирует на любую биологическую массу, перемещающуюся в пространстве. Даже на листик березы, сорванный с ветки.

– Значит, оно только что двигалось.– Казаков мрачно покосился на своего подчиненного, нагнулся и, подняв с пола обломок ржавой трубки, вытянул руку. Потыкав в непонятное создание сим предметом, он обернулся и подозвал Машу: – Мария Викторовна, что это?

Семцова знала ответ на этот вопрос. Она не зря прогоняла полученную от умершего в Женеве Эрона видеозапись через многочисленные фильтры, добиваясь наилучшего качества изображения. Личинка. Личинка чужого существа, способная отложить в организм человека эмбрион.

Тварь, ничуть не прореагировав на действия лейтенанта, по-прежнему не шевелилась.

– У вас есть прочный герметичный контейнер? – Маша дернула Казакова за рукав. – Зверя нужно оттуда вытащить и обязательно изолировать. Только… Сергей, пожалуйста,– Семцова понизила голос до шепота,– американцам ни слова, особенно руководству экспедиции. Мы должны взять его с собой, но пускай это существо исследуют не в Вашингтоне или Далласе, а в Женеве.

Казаков промолчал. Дело в том, что его инструкция четко предписывала докладывать вначале вышестоящему военному начальнику, а затем и гражданскому руководителю о контакте с любым живым существом, не относящимся к изученным видам. Нарушить приказ?..

Его мысли сбил новый вопрос Маши, обращенный к высоченному капралу, возглавлявшему отделение "волкодавов:

– И все-таки животное двигалось? Если оно мертво, то шевелиться никак не может. Закон природы…

– Перемещалось, – расплывчато ответил военный, пожав плечами.– Сквозняк, подвижка металла… Да у него мог коготь отсохнуть и разломиться! И оно упало откуда-нибудь сверху! Я же вам сказал – детектор реагирует на любое движение биомассы, даже мертвой.

– Да, – подтвердил Казаков, прищуривая и без того узковатые темные глаза. – Мы были обязаны запрограммировать детектор движений так, чтобы он мог уловить даже каплю крови, падающую с потолка.– И добавил немного извиняющимся тоном: – Это, конечно, самый чрезвычайный режим, но вы должны понимать…

– Отлично понимаю,– кивнула Маша. Она уже вытянула из сумки резиновые перчатки и, отстранив Казакова, шагнула вперед. Отчасти она понимала, что очень рискует, но если вояки утверждают, что существо мертво, значит, так оно и есть. Нечего бояться. В любом случае "волкодавы" сумеют ее защитить.

"Эллен Рипли наверняка тоже так думала, спускаясь со "Звездной пехотой" на Ахеронт, – мелькнула у Семцовой несуразная мысль.– Америкашки были подготовлены ничуть не хуже, чем люди нашего лейтенанта. И где они все теперь?"

Маша решительно отогнала слегка панические инстинктивные выкладки, столь нежданно появившиеся в голове, подняла руки и осторожно взялась за одно из щупалец сероватого паукообразного существа, высовывавшееся из щели в металле. В конце концов, здесь только один Чужой и тот маленький. Рипли на LV-426 столкнулась с полутора сотнями взрослых чудовищ и смогла унести ноги… Так стоит ли бояться маленькой и вдобавок мертвой личинки?

Семцова потянула существо за длинную тонкую лапу, оканчивающуюся желтоватым коготком. Небольшое плоское тело неожиданно легко подалось, и вскоре из щели выглянуло округлое туловище, шлепнул по стене длинный безжизненный членистый хвост…

"Сейчас оно мне скажет: "Отстань, зачем за лапы дергаешь?",– фыркнула про себя Семцова, стараясь не обращать внимания на насмешливые физиономии солдат, окруживших ее. Видимо, они, люди, привыкшие сталкиваться с реальной опасностью, полагали, что ученый-ксенолог уж слишком осторожничает. Только Казаков оставался серьезным.

– Никогда ничего подобного не видел,– пробормотал лейтенант.– Мария Викторовна, это те самые, большие и черные, нападающие с потолка? По-моему, оно маленькое и серое…

– Когда оно поселится к вам в грудную клетку, а потом родится, разорвав ее, то станет большим и черным, – шепотом парировала Семцова.– И вообще, мне кто-нибудь даст контейнер? Или мне тащить эту мерзость на "Патну", волоча за хвост?

Казаков зыркнул на одного из солдат так, что Маше показалось, что рядовой сам готов превратиться в требуемый контейнер. Просто удивительно, как этот невысокий и не кажущийся особо сильным лейтенант заставляет своих громил-"волкодавов" подчиняться не устным приказам, а, так сказать, визуальным.

Контейнер стоял у ног Семцовой через несколько секунд.

– Во-от, – проворковала Маша, открывая серебристым ключиком крышку, обитую керамикой. Личинка – она оказалась тяжеленной, килограммов пять, не меньше, врал детектор – по-прежнему безвольно свисала с ее руки. И никто не замечал очень слабого подрагивания щупалец. – Сейчас мы тебя положим на место, отвезем куда следует… О, черт!.. Держите ее! – Ни хера себе дохлая!.. – матюгнулся обычно сдержанный Казаков. – Оружие к бою!

Маше почудилось, что сейчас лейтенант рявкнет: "Взять живой!"

Чужое существо ожило с внезапностью маленького смерча. Ударив щупальцами по Машиной руке, оно заставило Семцову разжать ладонь, соскользнуло вниз, на пол, а потом… Чужой замер на грязных бетонных плитах пола буквально на секунду, словно размышляя, и, оттолкнувшись хвостом, как пружиной, прыгнул Маше на грудь. Пуля автоматической винтовки, выпущенная кем-то из военных, ударила в то место, где сидела маленькая тварь, мгновение спустя.

Дальнейшего Маша почти не помнила. Резкие, хрипловатые и чуть картавящие приказы Казакова, чьи-то сильные руки, обхватившие ее за плечи, яростная матерщина солдат и…

Вокруг шеи обвилось что-то холодное и жесткое, голову облепили длинные, с человеческое предплечье, членистые пальцы. Маша, пытаясь отодрать от себя казавшуюся ледяной шершавую мерзость, схватила ее обеими руками за основание хвоста, все туже стягивающего горло, но не преуспела. Разжимая зубы, в рот Семцовой устремилась скользкая узкая трубка, прорвалась за корень языка, ниже гортани, раздвинула голосовые связки и застыла где-то в груди.

"Конец,– это было последней мыслью Маши. Сознание меркло. – Она убьет меня и всех нас. А идиот капрал говорил – дохлое, дохлое…"

Потом была темнота. Вслед за ней пришли сны. Из кровавого тумана вышла высокая темноволосая женщина с большими карими глазами и какой-то очень доброй улыбкой. Темно-голубая форма американского торгового флота. И вышитая цветной капроновой нитью нашивка на груди: "Ellen Ripley".

"Привет,– сказала она.– Поговорим?"

– Носилки! – тихо приказал Казаков, когда все попытки оторвать от гражданского советника по биологической безопасности Марии Семцовой странное коричневато-серое существо не увенчались успехом. Тварь прилипла к ее голове будто пластырь. – К челноку!

Лейтенант был достаточно умным человеком для того, чтобы понять – случилось нечто очень и очень плохое. Разрозненные слова Семцовой, ее неясные намеки, вся увертюра к этой истории были более чем подозрительны. И вот теперь здесь, на Фиорине, на колоссальном расстоянии от Земли, произошло то, что не должно было произойти. Казаков не зря подозревал, что отдыхающая сейчас на "Патне" бригада хирургов Компании еще покажет свой профессионализм. И точно так же он подумал, что врачей везли на Фиорину как раз для такого случая.

Щелкнули крепления носилок. Опустился колпак криогенной капсулы. Пилот, англичанин по фамилии Фарелл, начать прогревать двигатели.

Казаков сел в свое кресло. На его лице, как, впрочем, и всегда, было выражение безмятежного спокойствия, чреватое очень крупными неприятностями для…

Впрочем, неважно для кого.

…Мистер Рональд Хиллиард, получив экстренное сообщение с Фиорины, находился в своей каюте. Он улыбался. Он взял два приза из трех. У него есть Чужой, и Земля дала разрешение на продолжение экспедиции. Остался третий приз: инопланетный корабль.

Почтенный седоволосый человек на Земле получал по чеку деньги. Большие деньги. Только он да еще господин Хиллиард знали, в чем состояла услуга, оплаченная "Уэйленд-Ютани".

На городском кладбище Бэнгора, штат Мэн, хоронили убитого несколько дней назад бывшего лейтенанта тюремной службы Джеймса Эрона. Присутствовали его жена, четверо детей и несколько дальних знакомых.

Мария Семцова видела сны. Она вместе с Эллен Рипли пила прохладный горький кофе в разрушенных и продуваемых всеми ветрами помещениях погибшей колонии Хадли. У ног темноволосой американки сидела маленькая девочка по имени Ньют, а за спиной Рипли стоял высокий худощавый капрал с вымазанным лицом и автоматической винтовкой на плече: Дузйн Хикс. Они разговаривали.

Личинка Чужого, несколько съежившаяся от холода капсулы гиперсна, делала то, что ей предназначено изначально. Клетка эмбриона перемещалась по маточной трубке вниз, в организм носителя, в его грудную клетку.

Вселенная молчала. Ее не волновали столь ничтожные события.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На геостационарной орбите над поверхностью Фиорины висел исследовательский крейсер "Патна". Огромный, ощетинившийся антеннами радаров и дулами систем вооружения, освещенный сотнями бортовых огней, набитый исследовательской аппаратурой, окруженный металлом и пластиком пузырь воздуха, сохранявший в себе пятьдесят две человеческие жизни.

Пройдите от центрального внешнего шлюза к лифтам, поднимитесь на второй этаж-уровень корабля, сверните направо по коридору, и вы сразу очутитесь у дверей медицинского комплекса. Три операционные, большой зал интенсивной терапии, отдельные каюты-палаты… Ничуть не хуже, чем на околоземной станции "Гэйтуэй". Настоящий госпиталь. А оборудование такое, что доктора многих земных клиник истекли бы слюной от зависти, увидев собранные здесь чудеса техники. "Уэйленд-Ютани" не скупится.

Однако сейчас пациент здесь был только один. Женщина. Ее тело покоится на отдельной платформе, окруженной лианами пластиковых трубок, непонятными для простого смертного приборами в корпусах спокойных сероватых и голубых цветов. Перемигиваются индикаторы, попискивают звуковые сигналы. Искусственный разум бьется за жизнь человека. Все необходимые для персонала данные выводятся на дисплей центрального терминала медицинского отдела корабля. За пультом доктор и медтехник, готовые прийти на помощь аппаратам, если те вдруг не справятся.

Врач Федор Логинов, старший бригады, человек лет тридцати с густой русой шевелюрой и короткой бородкой, скучающе смотрел на экран компьютера. Ответственность за жизнь спасенной сейчас лежала только на нем. Женщина должна выжить любой ценой. Логинов, однако, не очень хорошо представлял, для чего ее вытягивать из лап смерти, которая слишком уж крепко ухватилась за нее.

Пошли уже вторые сутки с поры, когда специальная медицинская бригада и военные доставили на "Патну" с поверхности невзрачной планетки, возле которой сейчас находился крейсер с Земли, эту женщину – привезли в состоянии глубокой комы. Основной штатный персонал удалили в свои каюты под предлогом того, что пострадавшей должна заниматься специальная бригада – хирурги из Соединенных Штатов, якобы специально подготовленные и знающие, как помочь. Больше всего Логинова убило то, что даже после операции руководитель полета не соизволил сообщить включившимся в работу реаниматологам о сути проведенного несколько часов назад хирургического вмешательства. Хиллиард сказал просто: "Вытащите ее".

И вот уже сорок часов женщина на грани. На лезвии бритвы. За гранью – ничто.

Пока же существование человека поддерживают лишь машины, заставляющие двигаться по сосудам кровь, наполняя организм регенерирующими органы препаратами и обезболивающим.

Логинов заново взглянул на дисплей, где высвечивались личные данные женщины:

"МАРИЯ В.СЕМЦОВА. КОНСУЛЬТАНТ-КСЕНОЛОГ. ЛИЧНЫЙ НОМЕР – В-29828".

"Да-а, – мрачно подумал врач,– скудноватая информация. Ни слова о том, где и кем она работает, даже даты рождения нет… И отчего это вокруг госпожи Семцовой поднялся такой шум? Похоже, что Компании ее жизнь уж слишком необходима. Но если так, то зачем такая невероятная секретность? Даже личную дискету этой самой Семцовой нам не предоставили".

Неспешный ход его мыслей прервало попискивание коммуникатора. Логинов дотянулся до кнопки, включающей видеосвязь, и на маленьком мониторе появилось изображение.

– Да?

– Это вы, мистер Логинов? – Федор тотчас узнал Рональда Хиллиарда, большую шишку в руководстве Компании. Доктор терпеть не мог этого напыщенного америкашку, даже ни разу не показавшегося в общей кают-компании крейсера, где обедал технический и медицинский персонал. Обед, понимаете ли, господину Хилдиарду относили в каюту. Гордый… И за что только Нобелевскую премию дали?

– Слушаю вас, сэр, – с готовностью отозвался врач по-английски. С начальством лучше разговаривать на его языке. Во всех смыслах этого выражения…– Что вас интересует?

– Как она?

– Плохо. Прогноз не самый благоприятный. По оценке компьютера – восемьдесят процентов из ста за ее смерть. Травмы исключительно тяжелые… Хуже другое – хирурги нам оставили лишь минимум информации. – И, чуть помолчав, Федор добавил извиняющимся тоном, будто был в чем-то виноват: – Это очень неприятно, сэр.

Худое лицо Хиллиарда на экране скривилось, он вздохнул и наконец произнес:

– Что ж… При любом изменении ситуации немедленно докладывайте.

И больше ни слова. Вот гад!

Видеосвязь отключилась, а Логинов снова уставился на экран своего компьютера и, удовлетворяя терзавшее его любопытство, начал копаться в базе данных крейсера. Несколько минут работы были вознаграждены – врач нашел-таки дополнительные сведения о Семцовой, но Федора сразу же постигло полнейшее разочарование. Мозг "Патны" соизволил сообщить не в меру любознательному доктору только следующее:

"Мария Викторовна Семцова. В-29828. 27.05.2279 ПРООПЕРИРОВАНА ПО ПОВОДУ ИНОРОДНОГО ТЕЛА БРЮШНОЙ ПОЛОСТИ. ПОСТОПЕРАЦИОННОЕ СОСТОЯНИЕ – КРАЙНЕ ТЯЖЕЛОЕ. ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ НАБЕРИТЕ КОД ДОСТУПА".

– Да где я тебе возьму этот код, железяка? – недовольно пробурчал Логинов. "Вот интересность какая,– подумал он,– эта милая дама была прооперирована специальной бригадой хирургов, которых готовили к неким необычным медицинским процедурам в центре экстренной помощи "Уэйленд-Ютани" еще на Земле. Этих спецов эвакуировали в Солнечную систему сразу после завершения работы, а нас, медперсонал "Патны", к ним и близко не подпускали… И какое это еще "инородное тело"? Черт знает что!

…Было в произошедшем за последние дни отчего прийти в изумление. Мало того, что в этой спешно организованной экспедиции принимали участие военные – да не простые, а отборное подразделение десанта, подчиненное не кому-нибудь, но лично императору или министру обороны России, а заодно Генеральному секретарю ООН; подразделение, вооруженное так, что при желании запросто могло истребить половину населения тридцатимиллионной Москвы минут за двадцать; вдобавок руководство Компании за считанные часы собрало всех лучших медиков, работавших в ее организациях, и предоставило для рейда к Фиорине новейший из разведывательных крейсеров, превосходящий скоростью многие военные корабли межзвездного класса. Перед отправкой и уже во время полета слухи ходили разные. Вначале якобы "Патна" направлялась к планетоиду LV-426, в систему Z-3, и только в последний момент, перед гиперпрьгжком из Солнечной системы, персонал ООН известили, что курс лежит на Фиорину, Обстановка абсолютной секретности угнетала. Подразделение десанта было изолировано от остального экипажа, и общаться с военными руководство экспедиции запретило строжайше. Даже бригады реаниматологов и хирургов почти не общались между собой. Неужели эта невероятная заваруха началась только ради обследования давно заброшенной колонии, бывшей к тому же тюрьмой?

Недели за две до отправки на Фиорину Логинов слышал о том, что на LV-426 ушел спасательный корабль с группой колониальной морской пехоты… А ведь первоначальным пунктом назначения "Патны", возможно, была именно эта планета. Странно. Даже очень. Логинов помнил и название корабля, отправленного на LV-426 (или, как планетоид числился в регистре, Ахеронт),– рейдер носил имя "Сулако". Похоже, сначала "Патна" летела именно в помощь этому кораблю… Отчего же курс был столь резко изменен?

С Ахеронтом было связано какое-то известное в медицинских кругах имя. Точно не славянское. Скорее, английское или американское. Похоже, женщина. Ну точно, Эллен Рипли!

Рипли… Логинов был уверен, что вычитал его в одном из европейских медицинских журналов. Или где?..

– Эврика! – вдруг воскликнул врач, от радости шлепнув ладонью по корпусу сервера. Сидевший рядом медтехник бросил на коллегу удивленный взгляд. – Вспомнил!

Несколько месяцев назад фамилия этой женщины фигурировала в научном отчете госпиталя околоземной станции "Гэйтуэй", на конференции по космической медицине. Вроде бы Рипли провела чрезвычайно большой срок в анабиозе, или – если использовать сленг астронавтов – гиперсне. Она спала что-то около пятидесяти лет, катапультировавшись с потерпевшего аварию корабля на спасательном челноке. А перед этой историей, произошедшей столь давно, ее корабль совершил посадку на Ахеронте.

Впрочем, какая разница? Мисс Рипли сгинула неизвестно куда; вполне возможно, что после реабилитации в Центре внеземельной медицины она снова отправилась в космос и сейчас работает на дальних линиях, а что скорее – Рипли просто погибла, когда исчез спасательный рейдер… Но Логинову не давала покоя некая смутная взаимосвязь между полетом "Сулако" и экспедицией роскошного (эдакий космический "Титаник") и неимоверно дорогого крейсера "Патна" к Фиорине. Он ощущал ее чисто подсознательно, инстинктом человека, пятнадцать лет проработавшего в Дальнем Космосе.

– Ничего не понимаю! – Федор ударом ладони по клавиатуре отключил информационную базу и снова повернулся к мониторам службы контроля за больным. Никаких изменений.

Тишину реанимационного блока нарушало только тихое пощелкивание и гудение аппаратуры. Старший медтехник Андрей Ильин, не обратив внимания на неожиданный возглас Логинова, углубился в изучение жизненных показателей пациентки, выводимых на дисплеи центрального терминала, так, будто это занятие интересовало его более всего в жизни. И кроме того, ответственность за четкую работу всех агрегатов лежала именно на нем, а работу свою он любил. Андрей, молодой, рыжеволосый и исключительно общительный парень, был информационной душой всей маленькой бригады реанимации и экстренной помощи. Он впитывал слухи как губка воду и потом охотно делился с близкими друзьями-сослуживцами получаемыми невесть из каких источников сведениями.

– Андрей! – Голос Логинова прозвучал в тишине как выстрел. – Эй, Андрей Леонидыч, отвлекись на минутку. Ты случайно не в курсе, что случилось со спасательной экспедицией на Ахеронт?

Медтехник выпрямился, потянулся, заложив руки за голову и выгнув назад шею, включил стоявшую в пределах досягаемости кофеварку и уставился на врача своими серо-зелеными глазами, – По слухам, – он хитро прищурился и понизил голос,– все население колонии Хадли на LV-426 погибло в результате неизвестной эпидемии или же после взрыва атомного реактора атмосферного процессора. Ну, ты, наверно, слышал об этих жутких машинах… Вот и все, что я знаю. Да ты и сам мог отсмотреть эту информацию либо по телевизору, либо в Интернете. И Руби Род в своей радиопрограмме говорил…

– Буду я слушать такое трепло, как Руби Род!.. А что тогда стряслось с этим кораблем? – поднял брови Логинов. – Где отряд штатовской морской пехоты? Ведь мы, как полагаю, вначале должны были исследовать именно Ахеронт, искать пропавший "Сулако"…

Ильин помолчал, в нарушение всех правил безопасности медицинского отсека закурил, громко щелкнув зажигалкой, и только затем проговорил: – Я знаю лишь одно – связь с "Сулако" потеряна, а сам рейдер до сих пор не найден. И еще. Там внизу, на Фиорине, наш десант нашел спасательный катер с "Сулако". Делай выводы.

– А что ты знаешь про эту Марию Семцову, кроме предоставленных нам данных? – Логинов кивнул в сторону платформы, на которой лежала женщина.

Андрей пожал плечами:

– Только то, что и ты. Она наша, из Питера. Кажется, работает на ООН и имперское правительство в качестве специалиста по внеземным формам жизни. По-моему, имеет ученую степень и очень неплохо зарабатывает. В университете должна была пройти военную кафедру, а значит, имеет чин не меньше чем лейтенант флота. Впрочем, это только мои соображения.

Логинов покачал головой и, неодобрительно посмотрев на Андрея, притушившего сигарету в пустой коробочке из-под анестетика, сказал озабоченно:

– Знаешь, меня больше волнует здоровье Семцовой, а не ее научные заслуги и доходы. Хиллиард уже душу из меня вытряс. А в случае неблагоприятного исхода он со злости настучит в Комитет по медицине ООН и нас просто уволят, как не справившихся со своими обязанностями. Шутка ли – угробить консультанта Генерального секретаря Организации! Приказано вытянуть ее с того света любой ценой.

– Сказать легко, а попробуй сделать, – буркнул Андрей.

Прошел час, другой. Реаниматологи, понимая, что сейчас их личное вмешательство ничего не изменит – машины работали четче и внимательнее людей, – пили кофе и трепались о всякой ерунде, строя невероятные версии о происшествии на "Сулако". И вдруг динамики автодоктора, опекавшего Семцову, истошно заверещали, давая понять, что произошли некие изменения. Логинов и Ильин рванулись к терминалу, подозревая худшее. Но все было как раз наоборот.

– Фантастика! – бормотал врач, видя, как меняются цвета индикаторов. Компьютер уже оценивал состояние больной как стабилизирующееся, и прогноз летального исхода составлял сейчас немногим более пятидесяти процентов.– Андрей, ты взгляни, регенерация тканей проходит нормально, клетки мозга восстанавливаются… Если дело так пойдет дальше, то через сутки ее можно будет привести в сознание!

– Неплохие новости для Хиллиарда, – едко заметил медтехник.

– Ладно тебе, – отмахнулся Логинов. – Кстати, не знаешь, как скоро будем возвращаться на Землю? Я буду спокоен, только когда передам эту больную в госпиталь на "Гэйтуэе".

– Не представляю, Феденька.– Субординации, принятой в серьезных госпиталях Земли, здесь никто не придерживался, а потому отношения между врачами и медтехниками были самые дружеские.– Я слышал, будто исследовательская группа биологов прочесывает каждый дюйм колонии на Фиорине. Думается, Компанию интересует не одна только наша подопечная. Между прочим, – но учти, это исключительно между нами, – руководство "Уэйленд-Ютани" и ООН не стали бы снаряжать экспедицию такого масштаба только ради отлова идиотских вирусов. Посуди сам: на "Патне" отправили кучу исследовательской аппаратуры, бригаду лучших хирургов, отряд наших "волкодавов", биологов… У военных какая-то особая инструкция, о которой остальным ничего не известно. Здесь же представители высшего руководства Компании, Внесолнечной администрации колоний Соединенных Штатов, чиновник из ООН. Здорово, а? Не проще ли было послать на Фиорину обычный спасательный корабль международной медслужбы? И проще, и дешевле! "Уэйленд-Ютани" просто пойдет по миру, если будет снаряжать подобные экспедиции только ради охоты за чужими вирусами!

– Продолжай, продолжай… —подбодрил Андрея заинтересовавшийся его мыслями врач. – Меня тоже это немного смущало.

Ильин перешел на шепот, словно опасаясь, что их разговор подслушают:

– На нашу экспедицию американцы явно угрохали не один миллион долларов. Что стоит за всем этим, подумай хорошенько? А какое "инородное тело" сидело в животе у Семцовой? А почему из всех людей, населявших Фиорину раньше, уцелели лишь двое-трое? Кажется, они сейчас на Земле? Я точно не знаю…

– Ну, может быть, кто-то остался на планете…– неуверенно предположил Логинов. Ильин презрительно фыркнул:

– Ага, конечно! Им там здорово живется с отключенной системой жизнеобеспечения и при температуре окружающей среды в минус сорок—пятьдесят градусов. Мой бывший приятель по Международному колледжу в Праге оказался в составе вспомогательной группы медтехников, высаживавшейся на Фиорину месяц назад,– они американских военных сопровождали. Он успел по старой дружбе шепнуть мне еще на Земле, будто двое заключенных, которых оттуда вытащили, – единственные оставшиеся в живых. И вот еще: они видели там существо. Чужое существо. Его кто-то убил, когда спасатели и коммандос спускались в жилой комплекс. Опять же ничего точно не знаю. Это все слухи. Но чужое существо, как говорят, действительно было. Крупный многоклеточный организм.

– А… а что оно из себя представляло? – тихо спросил Логинов. – Ты хочешь сказать, будто на Фиорине находилось неизвестное науке высокоразвитое создание внеземного происхождения? Невероятно…

– Да, – подтвердил медтехник. – Больше ничего ; не знаю. Поговорить подробнее не получилось. Сам знаешь, как Компания и ее сотрудники хранят свои тайны. Я попытался поговорить с хирургами, оперировавшими нашу подопечную, но они смотрели на меня словно на полнейшее ничтожество. Американцы, одно слово… Понты гнут, зарабатывают в десять раз больше нас, а деньги "Уэйленд-Ютани" способны заставить их молчать даже под пыткой, – Ничего не узнал? – огорченно сказал врач полувопросительно-полуутвердительно. Хотя и так все было понятно,

– Разумеется, – кивнул Андрей. – Для них ООН то же самое, что для нас – туалетная бумага. Подтерся и выкинул. Для Компании персонал ООН ничего не значит. Ильин подошел к столику, залпом выпил подостывший кофе и, бросив на врача серьезный взгляд закончил – Однако чую всеми потрохами, эта история еще не подошла к финалу… Американцы еще дадут нам прикурить.

– Дурацкая какая-то история… – вздохнул Логинов. – Но, может быть, ты прав.

Первый проблеск сознания. Как тонкий луч света во мгле. Ей было знакомо это чувство. Боль. Она тоже знакома. И ощущение жизни – жива… Жива?.. Эта мысль заполнила ее мозг, и вместе с ней ворвался страх. Огромный, всепоглощающий. Почему? Память вернула последние секунды того дня.

Разговор с лейтенантом "волкодавов" (кажется, его зовут Сергей Казаков?..). Срочный вызов к тюремному складу мусора. Тяжелая желтовато-серая тварь, похожая на огромного паука. Она должна была быть мертвой. И вдруг ожила. А потом – шаг вперед. В объятия смерти. Затем – тьма… За тьмой – сны. Странные сны. Очень живые и яркие.

Она помнила, с кем говорила. Кто приходил во сне. Темноволосая женщина с маленьким ребенком и высоким худощавым воякой-американцем.

Маша помнила их имена и помнила все, что они ей рассказали.

"Жива? – Мысли ворочались тяжело, с натугой, отягощенные обезболивающими и наркотиками. – Неужели правда? Но почему?.. Чужой должен был убить меня… Разорвать грудь и выбраться наружу. Жаль, что не было шанса поступить так, как сделала Эллен Рипли, – шагнуть в озеро огня…"

Семцова открыла глаза, приложив к этому простому движению все свои силы. Она еще не верила. Нет, не может быть. Вокруг огромное количество техники, трубки, журчание растворов, вводимых в вену, фейерверк разноцветных огоньков. И голос. Мужской низкий баритон.

– Семцова, вы меня слышите?

– Пить…– Она ощутила движения своего языка и губ. . – Мне очень жаль, но пока вам нельзя. После операции ваша пищеварительная система еще не пришла порядок. – Кто вы?

Семцова увидела склонившегося над ней мужчину с врачебными нашивками на униформе.

– Мое имя Федор Логинов. Я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?

– Ужасно, все тело болит… Где я?

– Этот корабль называется "Патна", сейчас вы в палате интенсивной терапии медицинского отсека.– Мужчина по-доброму улыбнулся. – Ручаюсь, что скоро вы будете на ногах.

Тотчас жуткое воспоминание пронзило мозг Семцо-вой как стрелой. Снова тот день. Гладкая холодная тварь, охватывающая голову сильными членистыми щупальцами. Крики военных, удар ледяного тела Чужого в лицо.

Эмбрион достался "Уэйленд-Ютани". Американцы отвезут его на Землю. Это конец. Твари начнут плодиться быстрее, чем комары на болоте.

Хиллиард выиграл.

Выиграл?

Или еще можно что-то сделать? Но для этого нужно выжить.

"Я выживу, – сказала Маша сама себе. – Рипли тоже выжила. И сделала должное – все, что было в ее силах. Я от нее не отстану".

Семцова провалилась в тьму забвения.

* * *

Вновь свет. Стрекотание аппаратуры. Сколько прошло времени? День, два, месяц? Семцова чувствовала себя уже лучше, яснее было в голове. Боль, хотя и приглушенная обезболивающими, еще оставалась во всех членах. Маша оглянулась, почему-то обратив внимание на расположение вентиляционных люков. Странная, вроде бы не свойственная ей привычка.

– Доброе утро,– произнес тот же голос, что и в прошлый раз.

– Доброе, доктор… э-э?..

– Доктор Логинов. Вам что-нибудь нужно?

– Да, я хочу знать, что со мной произошло. Как я оказалась здесь? Убей Бог, почти ничего не помню…

– Как? – удивленно спросил врач. – Вас привезли с поверхности Фиорины. Очень тяжелые травмы. Потом операция. Теперь вам значительно лучше, благодаря нашим усилиям. Я думаю, вы уже можете поговорить с человеком, который вам многое объяснит. Могу поздравить, Мария Викторовна, у вас удивительно крепкий организм, не всякий выживет после такого…– Говоря это, Логинов вставлял ампулы с обезболивающим в инъектор. – Вы на редкость быстро восстанавливаетесь, это даже странно.– Он нажал на кнопку, и струйка жидкости впрыснулась в вену. Боль постепенно уходила.– А теперь, Семцова, если не возражаете, к вам посетитель…

Рональд Хиллиард нервно ходил по операторской медицинского отсека, стряхивая сигаретный пепел прямо на пол. Стеклянные створки двери, ведущей в палату, с легким шуршанием разъехались, и оттуда вышел Логинов.

– Сэр,– обратился он к Хиллиарду. – Она в сознании, и вы можете побеседовать, хотя ее состояние все еще оставляет желать лучшего. Убедительно прошу, не разговаривайте с больной более пятнадцати минут – любое сильное психологическое воздействие усугубит положение.

– Когда вы сможете поставить ее на ноги? – повернулся Хиллиард к Логинову.

– Не ранее чем через десять суток. После подобного хирургического вмешательства женщина чудом выжила. Сейчас процесс регенерации идет нормально, но я ничего не гарантирую. И ради Бога, сэр, старайтесь не волновать ее. Семцова и так очень напряжена.

– Хорошо. – Хиллиард натянул халат, не сразу попав в рукава, и, выругавшись вполголоса, нажал кнопку У двери.

– Только пятнадцать минут, – крикнул вдогонку врач.

Хиллиард порывисто вошел в палату и приблизился к платформе.

– Семцова? – тихо позвал он. Женщина открыла глаза и покосилась на нежданного визитера. Странно знакомое лицо. Такое впечатление, будто она его видела уже несколько десятков раз. Ну разумеется! Только "Бишопы", произведенные Компанией, носят одно и то же лицо-маску.

– Ты андроид? Искусственный организм?

– Нет, Маша. Жаль, что мы раньше не удосужились познакомиться. Я генеральный конструктор отдела робототехники компании "Уэйленд-Ютани". Мое имя Рональд Хиллиард. И я лишь создал андроидов серии "Бишоп". Рад видеть, что вы поправляетесь.

Он изобразил на лице улыбку, очень дружелюбную и ласковую. Но приглядевшись как следует, Семцова поняла, что этот человек лишь очень похож на биоробота. Только похож. Слишком много жесткости в лице господина Хиллиарда, высокомерной снисходительности, которая отсутствовала у всех, как это ни странно, потрясающе человечных андроидов. Синтетический человек лучше настоящего. Это она успела понять, когда просматривала запись с Ахеронта. Тогда искусственный организм сделал все, чтобы спасти людей… А этот – очередное чудовище из Компании – ничем не лучше Чужого. Он получил желаемое, что же "Уэйленд-Юта-ни" хочет теперь? Наверняка они вынули зародыш и переправили в свои лаборатории.

– В сторону ненужные слова, мистер, – слабо прошептала Семцова. – Почему я здесь? Мне никто ничего не говорит. Вы в курсе, что мне все известно? Кто-то приказал убрать Эрона, но я сохранила его дискету. Я все видела.

– Я знаю, – нагнул голову начальник отдела Компании. – Меня очень интересует этот диск. Если говорить откровенно, мы обыскали ваши вещи, каюту, но ничего не нашли. Впрочем, вы умная женщина и могли оставить его на Земле, например в банковском сейфе или передать кому-то из знакомых… Верните запись, пожалуйста. В конце концов, это будет неплохой благодарностью за то, что мы спасли вам жизнь, – Жизнь? Для чего? – Семцова устало закрыла глаза. – Теперь я могу сожалеть только об одном. Я по своей глупости ничего не сообщила в Комитет ООН по биологической безопасности. И, если говорить начистоту, вам была нужна не я и не дискета, а это чудовище. Ведь вы сумели извлечь эмбрион чужого существа из моей грудной клетки?

– К сожалению, нет, – секунду помедлив, произнес Хиллиард. – Животное погибло. К моменту начала операции зародыш не успел достаточно развиться и не смог выжить вне человеческого организма. Нам достались только его труп и мертвая личинка.

Семцова едва заметно усмехнулась углом рта.

– Это ложь. – Хиллиард услышал ее тихий вздох. – Я вам не верю. После всего, что натворили люди из вашей проклятой организации… Если эта история всплывет, вы сядете в тюрьму на три пожизненных срока, а Компании запретят деятельность в Дальнем Космосе.

– Поверьте, все, что я вам сказал,– правда,– хладнокровно ответил Хиллиард.– Знаете, что было дальше? После того как вас атаковал чужой организм? Хирурги трудились почти сутки – они никогда не сталкивались ни с чем подобным. А спустя еще несколько часов мистер Блейк, исследовав найденного у вас над диафрагмой зародыша, признал, что существо питалось кислородом, получаемым из вашей крови. У него есть орган наподобие жабр… Сами посмотрите выкладки профессора, когда выздоровеете. Если только вернете дискету.

– Кто-нибудь еще пострадал? – подняла глаза Семцова.

– Нет, – равнодушно пожал плечами Хиллиард. – То, что на Фиорине обнаружилась живая личинка, было просто чудом. И, увы, она была одна… А теперь послушайте меня.

– Ну? – буркнула Маша.

– Компания добилась своего,– тихим, размеренным голосом сказал американец. – И неважно, каким способом – подкуп, лоббирование… ООН передала командование над нашей экспедицией руководству "Уэйленд-Ютани". Это случилось чуть больше пятидесяти часов назад. Теперь я и мистер Пауэлл имеем право отдавать приказы военным, биологам и всем членам экипажа "Патны". Есть три варианта развития событий. Первый: вы отдаете нам дискету и мирно продолжаете с нами сотрудничать. Как вознаграждение – доступ к информации, которой владеет Компания. Второй: вы не отдаете дискету, и я своей властью отправляю вас на Землю с самыми худшими рекомендациями. Сами знаете – вы нарушили технику безопасности, приказы руководства… Мы найдем, что доложить комиссии ООН. Третий вариант – наиболее прискорбный. – Хиллиард преувеличенно тяжко вздохнул и посмотрел на потолок, давая понять Маше, что именно хочет сказать. Однако угрожать напрямую он не решился.

Маше было все равно. Первый вариант, второй, третий… Да хоть пятидесятый! Но в то же время, если она получит доступ к информации, появится возможность узнать подлинную историю катастроф на Ахеронте и Фиорине. И, может быть, выполнить просьбу погибшей женщины по имени Эллен Рипли – истребить, выжечь, выкорчевать племя беспощадных пришельцев… Не зря Маша так долго говорила в своих снах с бывшим лейтенантом торгового флота США, начавшей свою карьеру более шестидесяти лет назад на буксире "Ностромо"…

Семцова откинула голову на подушку. Что ж, решено. Если Хиллиард сейчас не врал и зародыш погиб, то ему придется очень постараться, чтобы заполучить себе другой. Только где он его найдет? На Фиорине наверняка больше не осталось привезенных с "Сулако" личинок, а обшарить всю Галактику не в состоянии даже всемогущая Компания.

"Тогда начнем игру, – мелькнула мысль. – В крайнем случае придется искать поддержки у наших. У Казакова, например".

– Дискета?..– шепнула Маша.– Я соглашаюсь с вашим первым предложением, сэр. Женева, филиал "Вестерн-Юнион Банк", сейф тридцать два. Код доступа можете найти в моей электронной записной книжке, на страничке "Личное".

Хиллиард удовлетворенно кивнул:

– Семцова, поверьте, мне очень жаль, что все получилось так скверно. Мы в неоплатном долгу перед вами. Да, руководство Компании совершило много ошибок, и мы готовы их исправить…

– Исправить? – с горечью произнесла Семцова. – Да каким образом, объясните? Вы сможете вернуть жизнь всем погибшим из-за ваших "ошибок"? Вспомните о колонии Хадди на Ахеронте. Ради этого проклятого монстра вы погубили сто пятьдесят семь человек, отряд морской пехоты… Вспомните, что это были ваши соотечественники. – Семцова замолчала, тяжело переводя дыхание, дававшееся с большим трудом, но все же нашла в себе силы продолжить: – А на Фиорине умерли все, кроме двоих или троих людей. И если правда то, что Чужой, развивавшийся во мне, издох, то я могу лишь поздравить человечество.

Хиллиард, отвернувшись от Семцовой, которая отрешенно закрыла глаза, видимо не собираясь поддерживать дальнейший разговор, заложил руки за спину и неспешно прошелся по палате. Наконец он остановился и проронил:

– Я рад, что вы согласились с нами сотрудничать. Все-таки вы, мисс Семцова, профессионал, с которым, как я полагаю, будет интересно и приятно работать, – и после короткой паузы добавил: – Кстати, у меня для вас два сюрприза.

– Это какие же? – холодно спросила Семцова, не поднимая век.

– Ну, во-первых,– Хиллиард достал из кармана блестящую голографическую карточку, – это лицензия для доступа к центральной базе данных корабля. Я специально подготовил ее для вас – знал, что не откажете. Вы ученая, а для людей вашего склада прежде всего знания и информация. Насколько я знаю, вы имеете чин лейтенанта торгового флота?

– В России это звание именуется "поручик",– усмехнулась Маша.– Впрочем, неважно.

Получите капитанскую карточку.– Американец сунул узкую полоску пластика в ладонь Семцовой.– Я не имею права присваивать звания, тем более подданной другого государства, но могу назначать на должность. Все-таки я командую гражданским персоналом "Патны". А второй сюрприз?

– Вы вскоре увидите вживе того самого, – Хиллиард вьщелил голосом последние слова,– того самого "Бишопа". Вы знакомы с ним по видеозаписям, полученным от Эрона.

– Не поняла…– изумилась Маша. Начальник отдела объяснил:

– На Фиорине мы обнаружили останки андроида. Мои робототехники, изрядно потрудившись, скопировали его память, манеры, черты характера с сохранившихся микросхем на новые. Личная программа и матрица личности введены в тело андроида той же серии. "Бишоп", спасший Рипли, капрала Хикса и девочку на Ахеронте, видимо, станет вашим… ну, скажем так, консультантом. Он многое знает о чужих существах…

Тихонько зашипел пневматический замок, створки дверей разошлись, и в бокс вошел доктор Логинов. Лицо его было недовольным, но допустить резкость по отношению к Хиллиарду он не смел.

– Сэр, – осторожно начал врач. – Я не могу позволить продолжать дальнейший разговор с больной. Это может серьезно ей повредить. Поторопитесь, пожалуйста.

– Да-да, ухожу, – кивнул Хиллиард и, взглянув на женщину, бросил небрежно: – Что ж, мисс Семцова, попрашшйтесь.

Начальник отдела робототехники быстрым шагом покинул палату, даже не оглянувшись. У него было еще много других дел.

Щелкнул инъектор, вводя обезболивающие и транквилизаторы, и Маша снова забылась сном.

* * *

От черно-серого камня посадочной площадки Фурии-161 оторвался последний челнок и, завывая двигателями, ушел в мутную атмосферу Фиорины. Люди, находившиеся в модуле, сыграли последний аккорд в мрачной истории завода-тюрьмы. Навсегда отключена система жизнеобеспечения, центральный компьютер, охлаждены печи и плавильни. Фурия-161 умерла. Вряд ли нога человека еще ступит когда-либо на негостеприимную поверхность маленького мирка. История этой планеты уже в прошлом.

Молчит радиомаяк, и в созвездии Нероид не осталось ни единой заселенной людьми звездной системы. А челнок, сделав прощальный круг над монолитом бывшего жилого комплекса, ворвался в верхние слои атмосферы, вышел в открытый космос и устремился к громаде десантного корабля. Через несколько минут "Патна" приняла маленький модуль в свои стальные объятия. Миссия была исполнена.

Ожили электронные цепи крейсера, корабельный мозг отдал команды, и в реакторах двигателей началась управляемая термоядерная реакция, приводившая корабль в движение. Вначале медленно, будто нехотя, а затем все быстрее и быстрее "Патна" уходила от чужого солнца и ненужной людям планеты к Земле. Команда компьютера – и включены гиперпространственные двигатели, вытолкнувшие гору металла и композитных материалов далеко за пределы скорости света. Вводить экипаж в гиперсон не было необходимости – крейсера этого класса, последнее удивительное достижение мысли человека, чудо инженерного разума, преодолевали за секунды расстояния, через которые свет шел столетия.

До пределов Солнечной системы было пять суток пути.

Триста лет назад, стоя у самых истоков космической эры, один из писателей того времени сказал:

"В бесконечной Вселенной не существует ничего нового, ничего неповторимого. Странный случай, миг чудесный. Поразительное совпадение событий, обстоятельств и взаимоотношений… Все это, может быть, уже не раз бывало на планете, оборачивающейся вокруг светила, галактика которого девятикратно возрождалась заново через каждые двести миллионов лет.

Беспредельно множество цивилизаций и миров, существовавших и существующих. Все они тешили себя тщеславным заблуждением, будто во времени и пространстве не было и нет других подобных (и не подобных). Бесчисленно количество людей, подверженных такой же мании величия. Они воображают себя единственными, неповторимыми, незаменимыми и лучшими из тварей природы. Их будет еще множество. Множество плюс бесконечность…"

Прав был этот стародавний литератор, ох как прав!

Ричмонд Пауэлл, тоже начальник отдела "Уэйленд-Ютани", только, в отличие от Хиллиарда, отвечавший за биологические изыскания, обвел взглядом собравшихся в конференц-зале "Патны". Здесь собрались все руководители экспедиции, двое офицеров, командовавших отрядом десанта, биологи, представитель ООН. Начиналось первое заседание спешно организованной мистером Хиллиардом комиссии, расследовавшей события на Фиорине. Пауэлл знал многих из присутствовавших лично, кроме разве что офицеров коммандос, сидевших в дальнем углу зала с профессионально непроницаемыми выражениями на лицах. Рональд Хиллиард, руководитель проекта, сидел рядом с Пауэллом, рассеянно перебирая отпечатанные на голубоватой бумаге документы.

– Что ж, господа. – Мистер Пауэлл поднялся, опершись костяшками пальцев о гладкую поверхность стола. – Будем подводить итоги. Однако вначале я хотел бы сказать, что многие подробности вы услышите впервые. Я проясню некоторые моменты случившейся истории тем, кто не знает ее до конца. Началось все давно. Около шестидесяти лет назад наши автоматические корабли зарегистрировали поступающий с одной из планет системы Z-3 сигнал радиомаяка явно неземного происхождения. После расшифровки мы поняли, что некто посылает в пространство сигнал предупреждения. Привожу дословно дешифрованный текст. – Пауэлл достал из папки бумагу, кашлянул и зачитал следующее: – "Сообщаем о выходе из-под контроля потенциально опасной формы жизни, перевозимой нашим кораблем…" Далее идет цифровой знак,– пояснил он и продолжил читать дальше: – "К кораблю не приближаться и по возможности уничтожить. Экипаж погиб".

– Масса полезной информации,– саркастически заметил с задних рядов полковник коммандос. "Уэй-ленд-Ютани" настояла, чтобы общее руководство над военными осуществлял представитель американской армии, но зловредные ооновцы, в пику чрезмерным требованиям концерна, отправили в экспедицию человека, абсолютно никаким боком не касавшегося Компании. Полковника Ретта Гора.

Пауэлл поднял глаза и посмотрел на военного неодобрительно. В головах у этих громил мозгов не больше, чем у мыши. Молчал бы лучше, чем позориться перед специалистами-ксенологами…

– Да, мистер Гор, оповещение было кратким. Тогдашнее руководство "Уэйленд-Ютани" решило проверить этот сигнал. Первый же корабль, чей курс пролегал вблизи той системы, был послан на планету, с которой поступал сигнал маяка. В наших справочниках и регистре Организации она числится как LV-426, или Ахе-ронт. Там обнаружился потерпевший катастрофу чужой корабль…

– Тот самый Ахеронт, где недавно погибла целая колония? – снова встрял полковник Гор.

– Да, – коротко ответил Пауэлл, морщась. – Один из членов экипажа корабля "Ностромо", приземлившегося на LV-426, подвергся нападению неизвестного ранее существа, находившегося на инопланетном корабле, где был установлен радиомаяк.

– И вы послали туда людей с торгового корабля, не предупредив об опасности? – изумленно спросил присутствовавший здесь же Логинов, который наконец получил возможность удовлетворить свое любопытство, – врач не ждал, что его тоже пригласят на совещание. Ошибся.

Пауэлл только развел руками.

– Один из членов экипажа был предупрежден, и ему были даны соответствующие указания, – объяснил он. Про то, кем был этот "член экипажа", и про его задание Пауэлл не стал распространяться. Очень уж неприглядно стала бы выглядеть эта стародавняя история. – Но ситуация непредвиденно изменилась, и события стали развиваться неуправляемо. Чужое существо оказалось настолько опасным, что менее чем за сутки уничтожило весь экипаж "Ностромо", кроме уорент-офицера Эллен Рипли.

– Что-что? – переспросил Логинов. Его догадки подтверждались.– Вы говорите о той самой Рипли? Рекордсменке по пребыванию в криогенном сне? И события с "Ностромо" произошли шестьдесят лет назад?

– Я сейчас все объясню,– слегка раздраженно откликнулся Пауэлл. – Имейте терпение. Рипли катапультировалась на АСК, уничтожив чужое существо и взорвав материнский корабль. Ее челнок сошел с курса и дрейфовал в космосе пятьдесят семь лет. Сама Эллен Рипли находилась в анабиозном сне. Потом ее случайно подобрал оказавшийся поблизости транспортный корабль. После восстановительной терапии на комиссии по расследованию причин гибели "Ностромо" Рипли рассказала обо всем случившемся. Откровенно говоря, мы ей не очень-то и поверили. Происшествие случилось давно, и никто не хотел копаться в давно забытой истории. На LV-426 в то время уже более двадцати лет жили люди. Жили мирно. И все же один из чиновников "Уэйленд-Ютани" отдал приказ перепроверить показания госпожи Рипли. Один из колонистов нашел по указаниям из центра инопланетный транспорт и тоже подвергся нападению чужого организма. Вскоре с колонией на Ахеронте была потеряна связь. Посланный на помощь отряд колониальной морской пехоты полностью погиб. Мы выяснили, что причиной смерти поселенцев и военных стали невероятно размножившиеся существа, точь-в-точь совпадающие по облику с описанными Рипли ксеноморфами. Только когда с борта "Сулако" начали поступать автоматически передаваемые данные о событиях на EV-426, мы окончательно поняли, с чем имеем дело. Но об этом – после.

– Жаль,– буркнул Гор.– По-моему, как раз о таких вещах следует рассказывать в первую очередь. Вы говорите, говорите, сэр. Нам всем страшно интересно.

– С LV-426 спаслись лишь трое, – Пауэлл напустил на лицо маску нарочитой скорби,– уорент-офицер Рипли, посланная туда как консультант, один морской пехотинец и случайно выживший ребенок из семьи колонистов. Двое последних погибли при падении АСК с "Сулако" на Фиорину. Сопровождавший их робот серии "Бишоп" был поврежден настолько, что выполнение запрограммированных функций было сведено к нулю. Сейчас, кстати, робототехники его восстанавливают.

Хиллиард самодовольно улыбнулся – восстановление личности андроида было делом сложнейшим, но у подчиненных ему специалистов были золотые руки и платиновые мозги. В их талантах он нисколько не сомневался. Дураков в Компании не держали. Пауэлл же продолжал свой рассказ:

– По последним данным, одно из взрослых чужих существ все же пробралось на "Сулако", сумело оставить там зародышей, которые неизвестно каким образом вызвали пожар на корабле, в результате которого гибернационные капсулы с людьми были автоматически катапультированы на борту спасательного челнока. Последний оказался поврежден и совершил жесткую посадку на Фиорине. Эллен Рипли осталась жива чудом, прочие погибли. И главное: в этом же челноке на Фиорину прибыло существо, о котором мы сейчас говорим. Вскоре мы получили сигнал нейросканера, показывающий, что в теле мисс Рипли находится зародыш Чужого. Этим и объясняется первая экспедиция "Патны" к данной планете несколько недель назад. Взрослое существо истребило практически все население учреждения Фурия-161, а затем, несмотря на строжайшие приказы руководства Компании, было убито оставшимися в живых заключенными и Эллен Рипли.

– А как же зародыш, находившийся внутри нее самой? – спросил кто-то из зала.

– Нам не удалось спасти этот экземпляр, – помедлив, ответил Пауэлл. В его бесцветном голосе скользнула едва заметная нотка сожаления. – Женщина покончила с собой. Бросилась в котел с расплавленным металлом в момент, когда спасатели вошли в жилой комплекс колонии.

– Следовательно, экспедиция, в которую Компания вложила восемь миллионов долларов, почти не дала практических результатов,– мрачно заключил Хиллиард.

На некоторое время установилась полная тишина, благо после слов Хиллиарда добавить было нечего. Однако у многих возникли вопросы. Никто не видел, как русский лейтенант слегка тронул за руку своего командира. Гор и Казаков обменялись понимающими взглядами, и полковник вновь поднял руку, испрашивая позволения говорить:

– Вы тогда искали Чужого? – Темно-зеленые ирландские глаза мистера Гора то ли насмешливо, то ли настороженно смотрели на руководителя полета.– И сейчас прилетели перепроверить? То, о чем вы говорите, существенно отличается от официального доклада Компании на комиссии ООН. Во всяком случае, вирусами здесь не пахнет. А как мне доложили мистер Казаков и его сержанты, один из членов экспедиции подвергся нападению небольшого, но весьма агрессивного создания, не относящегося к известным биологическим видам. Объясните все до конца.

– Объяснить? – Пауэлл помрачнел,– Извольте. Как профессиональный биолог скажу, что обнаруженное на Фиорине существо уникально. Мы обследовали несколько десятков миров и пока не сталкивались ни с чем подобным. Моим подчиненным удалось три недели назад собрать останки взрослого Чужого, убитого на Фиорине, и провести некоторые исследования. Мы передали информацию господину Блейку, а затем компьютер восстановил внешний облик животного и отчасти внутреннее строение. Изучение существа на клеточно-молекулярном уровне уже дало невероятные результаты, пусть очень многое пока и не выяснено. Если кто не знает, с нами находится профессор ксенологии Блейк из Оксфорда. Консультант по… по вопросам чужой жизни. Надеюсь, мистер Блейк сейчас вам кое-что разъяснит, у него это получится лучше.

К столу, за которым восседали руководители рейда, подошел человек лет шестидесяти, полный, с густыми седыми волосами, зачесанными назад, и высоким лбом настоящего интеллектуала. Кто-то из военных откровенно фыркнул – уж больно умным выглядел этот старичок; наверняка начнет сейчас сыпать длиннющими и малопонятными терминами, делая вид, что это элементарные слова, которые обязан знать любой ребенок.

Профессор откашлялся, неожиданно достал из кармана пиджака большой клетчатый платок и громко высморкался, вызвав этим новые смешки среди офицеров. Ничуть не обращая внимания на веселящихся русских "волкодавов", Блейк начал свою речь тихим, чуть надтреснутым старческим голосом:

– Господа! Рассказывать о нашей находке можно часами, но я постараюсь быть сдержанным. Сравнительный анализ строения клеток ксеноморфа, условно называемого нами Чужим, со всеми известными нам видами биологической жизни, похоже, вызовет переворот в науках, и не только изучающих живых существ. Открытия, уже сделанные нами за последний месяц, относятся и к генетике, и к атомно-молекулярному строению химических соединений, а также к науке о размножении. Первые же исследования оставшихся частей существа привели меня в изумление. Мало того, что жизнь Чужих основана не на углероде, как у всех изученных форм жизни, а на кремнии, так мы вдобавок еще столкнулись с типом клетки, метаболическая активность которой не угнетается при любых условиях окружающей среды, кроме вакуума. Всем известно, что атмосфера каждой из планет, имеющей таковую, состоит из многих газов, чаще всего присутствуют водород, азот, кислород, иногда что-нибудь более сложное, например метан, сероводород, инертные газы и прочее. Так вот, – профессор выдержал паузу для достижения большего эффекта, и даже военные не посмели нарушить ее, – межтканевая жидкость Чужих, обладающая разъедающим действием практически на любой материал, кроме особо стойкой керамики,– уникальный реагент. Она способна адсорбировать из любой атмосферы необходимые для метаболизма клетки кислород и азот, выделять из любых газовых смесей любые компоненты и доставлять их тканям. Сама же клетка Чужого настолько уникальна и непонятна, что на анализ ее микроструктур и исследование их функций уйдет не один месяц, а то и годы. Именно кремний – основной костяк химических соединений, составляющих организм Чужого,– делает этих существ исключительно прочными и сильными. Добавлю, что кремний связан с гораздо большим количеством атомов металлов, нежели молекулы углерода в наших телах.

– Вы хотите сказать, что Чужой наполовину сделан из железа? – обратился к профессору полковник Гор.

Не теряя хладнокровия, Блейк ответил чуть язвительно:

– Не наполовину, конечно. Между прочим, к металлам относится не только железо. Может, вам перечислить периодическую таблицу элементов, точнее, первые две ее группы?

Ретт Гор, сложив руки на груди, развернулся в кресле и стал смотреть в другую сторону.

– Слушайте дальше, – махнул рукой англичанин. – Анатомическое строение Чужих пока вообще не поддается анализу. Мы сумели реконструировать по останкам их анатомию, но назначение девяноста процентов органов нам непонятно. Работы предстоит исключительно много. А теперь я могу показать вам, как выглядит Чужой внешне.

Блейк бросил взгляд на оператора, сидевшего возле компьютера, тот кивнул и, предвкушая реакцию зрителей, улыбнулся, выводя изображение со своего дисплея на большой настенный экран. Оператор уже успел насмотреться на восстановленный компьютером облик Чужого и не удивился, когда по залу разнесся шум удивления и отчасти ужаса.

Трехмерная цветная картина, выведенная на плазменный дисплей, потрясала. Внешний вид монстра был настолько необычен и абсолютно далек от привычной реальности, что было чему испугаться.

– Вот взгляните.– Слегка улыбаясь, профессор взял указку и поднес к экрану.– Мы можем четко разделить голову, туловище, хвост и лапы – привычные земные понятия. Однако лишь беглого взгляда хватает, дабы понять – этот зверь отличается от всего известного науке на сегодняшний день. На планетах с развитой жизнью ее формы близки к земным. Эволюции шли практически параллельно. А таких разительных отличий мы никогда доселе не встречали. Могу, например, сказать, что в голове Чужого нет мозга как такового, отсутствует единый центр всей нервной сие-темы. Наличествует лишь комплекс органов чувств, от которых отходят… э… ну, назовем это нервными стволами. Таковые сходятся в ряд крупных узлов в туловище под наиболее защищенной кремниево-металлическими щитками его частью. Можно было бы предположить, что Чужие лишены высшей нервной деятельности и сходны с обычными земными беспозвоночными, но, как показывает практика, это иллюзия. Чужой вовсе не туп, как пробка. Отчет "Уэйленд-Ютани" о событиях на LV-426, который я успел изучить досконально, показывает, что данные ксеноморфы являются высокоорганизованными существами, способными создавать семейные сообщества и действовать с определенной долей логики. Это уже дает возможность предполагать наличие разума, пусть даже и в крайне примитивной форме. – Профессор запнулся, а потом тихо добавил: – Это только гипотеза, но мало ли…

– Мистер Блейк, пожалуйста, несколько слов о размножении, – попросил Пауэлл.

– О, господа, это совершенно отдельная тема,– мечтательно закатил глаза Блейк, словно сама мысль об этом чуде природы приводила его в восторг. – Нам стало известно, что главой и родоначальницей семьи Чужих является крупная однополая особь, а может статься, и гермафродит. Назовем ее, по аналогии с термитами или муравьями, маткой. Матка откладывает яйца, или, скорее, споры, из каковых выходит нечто вроде личинки, прикрепляющейся к дышащему существу, например к человеку. – От этих слов в зале многих передернуло, а профессор заулыбался еще шире. —– Личинка внедряет в организм носителя зародыша и, выполнив тем свою функцию, отмирает. Имплантированный зародыш быстротечно развивается, используя жизненные ресурсы организма хозяина, а затем, прорвав оболочку его тела, выходит на свободу. Далее Чужой развивается наподобие земных насекомых – после однократной линьки он стремительно растет и превращается вот в такое чудище.– Профессор снова ткнул указкой в экран.– Как именно развивается матка Чужих и откуда она берется, нам пока не ясно. Возможно, для ее появления необходимо особое яйцо – снова напрашивается аналогия с земными животными, в частности пчелами. Сейчас могу сказать лишь одно – мы классифицировали этот биологический вид и дали ему временное название: "универсальный межвидовой паразит, жизнь которого основана на кремнии". Длинно, конечно, но пока ничего оригинальней не придумаешь. Требуются длительные и серьезные исследования. Спасибо за внимание. А особая благодарность – господину полковнику Гору за его искренний интерес к вышеизложенному.

По залу прокатился хохоток, а профессор Блейк спокойным шагом вернулся на свое место рядом с бригадой биологов, смотревших на него с самым искренним уважением. Несмотря на ироничное замечание Блейка, Ретт Гор угомониться не пожелал и вновь подал голос:

– Мистер Хиллиард! Мои подчиненные получили от вас подробные инструкции и описания Чужого всего два часа назад. К чему такая секретность? Кроме того, мы просмотрели автоматические передачи с "Сулако" и знаем, на что способны эти зверюги. Я знал лично лейтенанта Гормана и некоторых солдат из его подразделения. Это были отличные, опытные ребята. Пускай их было немного, но они были великолепно вооружены и обучены действовать в подобных экстремальных ситуациях. А то, что я видел в трансляциях с "Сулако", вообще не вписывается ни в какие рамки. Старые схемы военных действий к этим существам неприменимы! Звери эти ловки, хитры и, боюсь, намного умнее, чем предполагает уважаемый мистер Блейк. Вы, как я понимаю, собирались заполучить Чужого живьем и вывезти его на Землю?..

– Не на Землю! – резко возразил Хиллиард. – Если это чудище вырвется на свободу на Земле, то последствия будут катастрофическими. В намерения "Уэй-ленд-Ютани" входили исследования Чужих в лабораториях на Луне или Венере. Исследовательские центры там автономны, и выскользнуть из них невозможно.

Гор не отступался, продолжая с истинно военной, нахрапистостью напирать на руководителя отдела рои бототехники Компании:

– А вам известно, что ввоз любых инопланетных форм жизни в Солнечную систему и колонии строжайще запрещен Коммерческим кодексом, Уставом ООН и законами Соединенных Штатов? Любые формы жизни представляющие потенциальную опасность для человека, при проникновении на земные корабли или в пределы любой из планет Солнечной системы подлежат немедленному уничтожению всеми возможными средствами, вплоть до применения ядерного оружия? Параграф двести семьдесят семь, к слову. Умышленный ввоз – уголовное преступление…

– Да, полковник. Все это мне известно, – без тени смущения ответил Хиллиард. – Но нам впервые встретилось существо подобного типа. Это переворот в биологической науке! Сами подумайте: новый принцип построения жизни, а самое главное, есть предположение, что эти существа разумны, пускай даже отчасти. Лунная исследовательская база, в которой мы проводим биологические изыскания, надежна на все сто процентов. В наши планы входило только лишь изучение Чужого, а в случае возникновения реальной опасности – уничтожение.

– Но теперь этой возможности нет: Чужой с Фиорины мертв, и ученым достались только его останки. Насколько я знаю, русская леди, подвергшаяся нападению личинки, осталась в живых, а зародыш, поселившийся в ее организме, был удален хирургами и убит. Словом, оба полета "Патны", что прошлый, что нынешний, были практически безрезультатны…– полувопросительно-полуутвердительно молвил Гор.

– Нет, сэр. Как руководитель проекта и этой экспедиции, хочу вам сообщить, что мы выпустили из поля зрения исключительно важную деталь.– Хиллиард встал, подошел к экрану монитора и переключил изображение. На дисплее высветился рельефный план неизвестной никому местности.– Прошу взглянуть, это подробная карта северного полушария планеты LV-426. Взрыв атмосферного процессора на Ахеронте превратил в пар колонию Хадли, а также накрыл территорию в радиусе тридцати миль. По нашим данным, местонахождение инопланетного корабля приблизительно в сорока пяти – пятидесяти милях к северо-востоку от эпицентра произошедшего взрыва. Кроме того, чужой корабль был защищен от ударной волны и теплового излучения вот этим горным хребтом. – Хиллиард провел пальцем по экрану, указывая на темную цепь взгорий. – Таким образом, мы предполагаем, что иноземный корабль не пострадал, а если и случились повреждения, то они невелики.

– Что вы хотите этим сказать? – Гор аж привстал с кресла, а люди в зале начали недоуменно переглядываться. Многие начали понимать, что именно подразумевал мистер Рональд Хиллиард.

И точно.

– Несколько часов назад я получил приказ от президента "Уэйленд-Ютани" мистера Ван-Льюена, подтвержденный распоряжением Внесолнечной колониальной администрации и руководством ООН, в частности мадам Флорианой де Бритон, – тяжело роняя слова, словно нехотя, проговорил Хиллиард. – Нам предписано отправиться в звездный сектор Z-3, высадиться на Ахеронте и исследовать чужой корабль. По возможности, следует найти хотя бы одно яйцо существа и перевезти его в одну из лабораторий, конечно соблюдая все меры предосторожности. В биологическом центре, предположительно на Арктуре или на Луне, на подопытных животных проследят весь цикл развития Чужих и попытаются начать их исследовать. Таким образом, "Патна" меняет курс и направляется к планетной системе звезды Z-3 и спутнику LV-426. Капитан крейсера уже получил соответствующие распоряжения.

– Постойте-постойте! – воскликнул навигатор "Патны", также присутствовавший на конференции.– Вы хоть представляете, о чем говорите, сэр?! Мы сейчас находимся в гиперпространстве, и обычные законы движения к нашему кораблю неприменимы. Нельзя же развернуться, словно обычный самолет, и полететь в другую сторону! В этом случае придется выныривать в неизвестной точке космоса, заново искать ориентир, а вы сами знаете, что корабельное время полета в гиперпространстве непредсказуемо изменяется при полете от одной точки к другой, в отличие от обычных линейных расстояний. Да я прямо сейчас прикидываю, что подобное изменение курса выльется в двух-трехмесячное блуждание вне реального мира!

– Он совершенно прав, —– вскочив, подхватил полковник. Казаков зачем-то тоже встал. – У нас нет такого запаса пищи и воздуха! Приказ вашего начальства невыполним – LV-426, образно говоря, в другом конце Галактики!

– Мистер Гор, – с укоризной покачал головой Хиллиард. – Во-первых, не мне вам говорить, что приказы, а тем более (господин начальник отдела едва заметно ухмыльнулся) приказы ООН, следует выполнять, а не спорить с ними. Во-вторых, выход из положения простейший, и он уже найден. Еще на орбите Фиорины мы эвакуировали на модуле часть персонала на Землю, оставив только необходимых специалистов. Теперь мы введем экипаж в анабиоз, тем самым сэкономив и еду, и воздух. Запасы кислорода пополним на LV-426, благо атмосферные процессоры, разбросанные по планетоиду, еще должны работать в автоматическом режиме. Это окончательное решение, не подлежащее обсуждению. Собственно, просто делайте вашу работу, за которую вам платит федеральное правительство и Организация. Вы давали присягу.

– …Своей стране и своей планете, а не вам,– угрюмо буркнул полковник.

– Мистер Хиллиард. – Теперь поднялся доктор Логинов. – А кто будет осуществлять уход за пострадавшей в медицинском блоке? Ее же нельзя вводить в анабиоз!

– Мисс Семцовой придется лететь с нами, – отрезал Хиллиард. – Ее опыт и знания незаменимы, и, каково бы ни было ее состояние, она пригодится как консультант. Если Семцову нельзя укладывать в гибернационную капсулу, эти несколько недель она проведет под присмотром андроида. Еды и воздуха на одного человека хватит… Все, прекращаем ненужные разговоры. Теперь мне хотелось бы обсудить подробности планируемой операции на LV-426…

Люди покинули конференц-зал "Патны" лишь через несколько часов. Расходились подавленными, молча, с хмурыми лицами. Почти каждый из присутствовавших на крейсере раньше надеялся поучаствовать в таком вот рейде, дающем надежду на первый в истории контакт с чужой разумной жизнью, но теперь отчего-то никто не проявлял радости. Слишком уж дурно попахивала история, начавшаяся много десятилетий назад с посадки буксира "Ностромо" на никому не известной мертвой планетке… И был это запах смерти.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Командир крейсера "Патна" Кристофер Хоуп не был профессиональным военным. Восемнадцать лет из своих сорока двух он отдал космосу. Закончив Академию "Голдстар", Хоуп начал свою карьеру штурманом на пассажирском корабле, курсировавшем между планетами Солнечной системы. В те годы начиналась широкая колонизация планет других звездных систем, и вскоре Криса перевели вторым пилотом на линию Земля – Альфа Центавра I – Сириус. Работа, несмотря на хорошую оплату, оказалась скучной и рутинной, и честолюбивому Хоупу хотелось чего-то большего. Решившись, он подал рапорт с просьбой о переводе во Внешний Корпус, и ему неожиданно повезло. О таком назначении даже мечтать не приходилось: второй пилот разведывательного корабля. Он побывал во многих переделках, успел налетать не одну сотню световых лет, дослужился до капитанских нашивок и вдруг совершенно неожиданно был переведен со своего рейдера капитаном на военно-исследовательский крейсер. О переводе ему сообщили за двенадцать часов до вылета, о цели же экспедиции он узнал только по прибытии на корабль. Хоупа выбрали капитаном "Патны" не только за многолетний опыт, но и за участие во многих экспедициях, не слишком известных общественности.

Его последний полет на одну из планет системы Альтаира тоже был засекречен. Команда биологов отлавливала там какие-то новые вирусы, и слава Богу, что биологический отсек рейдера был герметичен. По дороге к лунным лабораториям паршивые вирусы вырвались на свободу и за пару часов уничтожили всю команду биотехников. Никто из экипажа корабля, к счастью, не пострадал, а биологический отсек пришлось отстрелить от корабля и уничтожить вместе с телами погибших. Чистая удача, что лаборатория пристыковы-валась к кораблю, а не являлась его частью. После того рейса границы банковского счета капитана Хоупа значительно расширились. А за полет к Фиорине и LV-426 Хиллиард обещал досрочную пенсию и такую премию, что Хоуп ушам своим не поверил, услышав сумму. За такие деньги можно было без всяких сомнений сесть за штурвал незнакомого корабля.

А кораблик оказался что надо. Звездолетов подобного типа существовало пока только пять. Четыре входили в состав Вооруженных Сил, а этот, "Патну", использовало правительство, сдавшее ее сейчас в аренду "Уэйленд-Ютани", которая, в свою очередь, передала корабль в распоряжение ООН. По скорости, уровню защиты и вооружению "Патна" превосходила большинство рейдеров, имеющихся в распоряжении Дальнего Флота Соединенных Штатов, Европейского сообщества и Российской империи.

Сейчас "Патна" меняла курс. Для изменения маршрута кораблю требовалось перейти на досветовую скорость, затем следовало перепрограммировать бортовой компьютер и, изменив ориентацию корабля, вновь преодолеть световой барьер. Хоуп развернул кресло к пульту электронного навигатора и набрал личный цифровой код. На мониторе вспыхнула надпись: "ЧАСТИЧНЫЙ ДОСТУП", а секундой позже появился запрос: "ВАША ПОЛНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ?" Капитан прижал ладонь правой руки к стальной пластине на пульте, и после тихого щелканья компьютер выдал фразу: "ПОЛНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПРОВЕДЕНА. РАЗРЕШЕН ДОСТУП К СИСТЕМЕ УПРАВЛЕНИЯ. ВАШ ЗАПРОС?"

Хоуп быстро набрал на клавиатуре: "ПРОГРАММА СМЕНЫ КУРСА. ВЫХОД НА ДОСВЕТОВУЮ СКОРОСТЬ".

Компьютер немедленно отозвался: "ЗАПРОС ПОЛУЧЕН. ВКЛЮЧЕНА СИСТЕМА ТОРМОЖЕНИЯ. СВЕТОВОЙ БАРЬЕР БУДЕТ ПЕРЕСЕЧЕН ЧЕРЕЗ 60 СЕКУНД. СКОРОСТЬ КОРАБЛЯ ПО ОТНОШЕНИЮ К ИНЫМ ОБЪЕКТАМ ПОСЛЕ ОТКЛЮЧЕНИЯ ГИПЕРДВИГАТЕЛЯ – 140 ТЫС. МИЛЬ/СЕК.".

Щелчок. Сотни индикаторов вспыхнули всеми цветами радуги. По кораблю разнесся размеренный голос речевого синтезатора: "Прошу внимания! Через минуту корабль выходит на досветовую скорость. Членов экипажа и пассажиров просим занять места и пристегнуться. Повторяю…"

Центральный компьютер тем временем высвечивал на экране результаты работы программы: "ОТКЛЮЧЕНЫ 2-й И 4-й ГИПЕРДВИГАТЕЛИ. ВСЕ СИСТЕМЫ КОРАБЛЯ В НОРМЕ. ТОРМОЖЕНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ОТКЛЮЧАЕТСЯ СИСТЕМА ИСКУССТВЕННОЙ ГРАВИТАЦИИ".

Щелчок. Вспышка очередной группы индикаторов на пульте. Хоуп ощутил нарастающую легкость во всем теле, легкое головокружение, и вот уже незакрепленные предметы начинают плавно перемещаться в воздухе.

Больше у Хоупа не было необходимости смотреть на монитор. Его взгляд был устремлен на центральные иллюминаторы. Почти два десятка лет он наблюдал эту картину и ни разу не мог досыта насмотреться на великолепное зрелище. Вот свет звезд, кажущийся сияющими линиями, все больше фокусируется, проходит все части радужного спектра, постепенно начинает исчезать эффект Доплера, резкая ослепляющая вспышка освещает командный отсек, корабль содрогается от удара о невидимую стену… И звезды снова встают на свои места, из иллюминаторов открывается изумительный вид на Млечный Путь, и механически –жизнерадостный голос компьютера оповещает экипаж: "Прошу внимания! Крейсер "Патна" вышел из гиперпространства. Гравитационное поле будет включено через десять секунд. Спасибо".

Искусственная гравитация при входе и выходе в гиперпространство отключалась во избежание возможных перегрузок. Через некоторое время Хоуп вновь почувствовал знакомую тяжесть, а на экране появилась бегущая строчка: "ГИПЕРДВИГАТЕЛИ ПОЛНОСТЬЮ ДЕЗАКТИВИРОВАНЫ. ВСЕ СИСТЕМЫ В НОРМЕ. ПОЛОЖЕНИЕ КОРАБЛЯ В ПРОСТРАНСТВЕ СТАБИЛЬНО. ПРОШУ ВВЕСТИ ПАРАМЕТРЫ ИЗМЕНЕНИЯ КУРСА".

Те, кто мог со стороны наблюдать появление "Патны", были бы поражены эффектностью этого спектакля. Еще секунду назад абсолютно пустое пространство в районе звезды с невыразительным кодом-названием SWK-1427-MW (что расшифровывалось как вполне банальное: "звезда типа белый карлик номер 1427 Галактики Млечный Путь") озарилось ярчайшей вспышкой чисто-белого света и будто из ничего возникла громада крейсера. Секундой позже вспыхнули навигационные огни, расцветив "Патну" точно причудливую рождественскую елку. Лазерный сканер, методично прощупав ближайшее пространство и не обнаружив поблизости ни космических кораблей, ни опасных метеоритных потоков, сообщил об этом на центральный пульт и отключился. Компьютер же выводил тем временем корабль на эллиптическую орбиту вокруг ближайшего небесного тела – звезды SWK-1427-MW, так как у приборов ориентирования не было теперь четкой привязки к определенному объекту.

В командный отсек вошел Рональд Хиллиард.

– Ну что, Крис, все в порядке? – небрежно осведомился он у капитана Хоупа.

– Птичка в норме и прилетела туда, куда требовалось. Сейчас я введу новый курс, и можно с чистой совестью ложиться спать.– Хоуп слегка пнул основание пульта.

– А где мы сейчас? – поинтересовался Хиллиард.

– Примерно в четырехстах световых годах от Земли, а название этой звездочки вам все равно ничего не скажет. Ни один из планетоидов этой системы не имеет атмосферы, так что поселения людей отсутствуют.

– Ясно, – кивнул Хиллиард. – Как долго мы будем добираться до LV-426?

– Сейчас узнаем.– Хоуп запросил компьютер о продолжительности полета. Через секунду высветился ответ.– В районе звезды Z-3 и LV-426 мы окажемся через шестьдесят девять суток при максимальной скорости полета и при условии, что стартуем в течение двенадцати часов. Слишком долго, но, к сожалению, мы совершенно в другом секторе, да и искривление пространства играет роль… Надо начинать готовить экипаж к гиперсну.

– Ну, тогда сообщите, когда все будет готово, а я пока навещу робототехников. Думаю, они уже провели восстановление андроида, доставленного с Фиорины.

Хиллиард вставил свою личную карточку в прорезь замка командного отсека, дверь бесшумно отъехала в сторону, и руководитель экспедиции вышел в коридор. Створка так же тихо закрылась, щелкнули магнитные замки, и на идентификаторе вновь вспыхнула красная лампочка. Капитан развернул кресло в сторону компьютера и начал набирать программу нового курса.

Рональд Хиллиард работал на "Уэйленд-Ютани" со дня окончания колледжа. Уже в молодости он обращал на себя внимание незаурядным умом и способностями. Его дипломная работа на тему "Робототехника и проблема искусственного разума" была оценена по достоинству, и он получил приглашение поступить на работу в отдел разработки роботов-андроидов Компании.

За несколько лет благодаря своему таланту и исключительной трудоспособности он дослужился до начальника отдела и вошел в совет директоров. Его главной заслугой была проектировка и воплощение в жизнь идеи робота-человека. До него уже создавались некоторые подобные модели, но только Хиллиарду удалось создать андроида, ничем не отличающегося (по крайней мере внешне) от живого человека. Первого андроида серии, получившей название "Бишоп".

Эти роботы во многом превосходили людей. Они были сильнее, выносливее, могли находиться в таких сферах обитания, где человек не выдержал бы и минуты. Они были быстры и точны, но в то же время прекрасно уживались с настоящими людьми, обладали чувством юмора (порой весьма своеобразным) и могли ценить прекрасное. Их рассудительность, точность в выполнении любых, даже самых сложных, заданий делали андроидов незаменимыми спутниками и помощниками исследователей с Земли. Пусть искусственные люди были до чрезвычайности дороги, а производство (или рождение?) занимало не один месяц и было настолько сложным, что над производством одного синтетика трудилось одновременно не менее двухсот человек, – но они себя целиком оправдывали и окупали. Вначале создавался механический скелет синтетика и его компьютерный "мозг", куда закладывалась индивидуальная программа. Затем механический скелет "обшивался" биологическими мышцами, иннервированными органами чувств, и покрывался точнейшей имитацией кожи. На шестьдесят пять процентов андроид состоял из биологической ткани, специально выращиваемой в биотехнических лабораториях. Клетки искусственного организма нуждались в подпитке кислородом, белками, витаминами, минеральными солями, так же как и человеческие, поставляя энергию для кибернетического мозга.

Самой трудной задачей было соединить плоть и металл, заставить их работать вместе, не отторгая друг друга. Хиллиард добился этого. Его детищем стало полуживое-полумеханическое существо, уже не бывшее машиной, но приближающееся к человеку; обладающее эмоциями и разумом, в полном смысле этого слова. Мир признал эту работу, у Хиллиарда лежала в кармане Нобелевская премия, но он хотел большего. Он мечтал создать робота, способного работать везде – в вакууме, под водой, в любой атмосферной среде, под давлением в тысячи атмосфер. Нынешние синтетики могли многое, но не все.

Исследования Хиллиарда постепенно зашли в тупик, и вдруг на сцене появились эти существа – Чужие. Их невероятное, универсальное строение привлекло Хиллиарда как робототехника. В качестве биологического оружия Чужие его не слишком интересовали. Не то чтобы он был пацифистом, но использовать эти восхитительные создания для столь низменных целей ему претило. И так уже развитие вооружений достигло такого уровня, что изобрести что-то по-настоящему новое было просто невозможно. Хиллиард хотел использовать возможности Чужого в своих новых разработках, а если – бывают же чудеса на свете! – эти существа окажутся разумными, то ему, Рональду Хиллиарду, обеспечено место в истории человечества как первому установившему контакт с иной цивилизацией. Да, Чужие опасны, их поведение порой немотивированно, но они же Чужие! Нельзя ведь требовать от обезьяны и улитки одинаковых действий в схожих ситуациях. Прежде всего Чужие должны быть изучены биологами и биотехниками, а уж потом можно будет попробовать поговорить с ними по душам.

"…Хотя вряд ди такое получится,– подумал Хиллиард. – Из видеозаписей "Сулако" следует, что Чужие рассматривают любой другой биологический вид, в том числе людей, только как пищу или носителей своих эмбрионов".

Хиллиард спустился на лифте в биотехнический отсек корабля и пошел по длинному, ярко освещенному коридору. Мягкое пластиковое покрытие пола делало его шаги совершенно беззвучными. Полную тишину нарушало только отдаленное гудение двигателей где-то сзади да легкое стрекотание люминесцентных ламп. Хиллиард остановился возле двери с надписью: "Отдел робототехники. Вход разрешен исключительно специальному персоналу", поискал по карманам личную карточку, найдя, сунул в прорезь замка. Цветовой индикатор сменил цвет с красного на зеленый, сработала пневматическая система, и створки дверей разъехались. В огромном зале стерильно-белого цвета, забитом сверху донизу разнообразным оборудованием, находились всего два человека. Робототехники оглянулись, услышав шаги, и приветствовали шефа.

– И вам добрый день, ребята, – откликнулся Хиллиард. – Как дела с андроидом? – Он кивнул в сторону саркофага, под прозрачной крышкой которого виднелось неподвижное тело, вроде бы принадлежащее человеку.

– Полный порядок, сэр, – бодро отрапортовал один из техников. – Взгляните сами.

Хиллиард подошел поближе. Синтетик в капсуле лежал с закрытыми глазами, но на экране монитора жизненных функций горели зеленые квадратики, а мерцающие строчки текста гласили:

"Бишоп, андроид. Идентификационный номер 19704. Индивидуальная программа с памятью перенесена на новые микросхемы. Повреждений в цепях памяти и личной программе не обнаружено. Личная программа помещена в биомеханическую структуру серийный номер 4310, идентичную первоначальной. Возможности выполнения запрограммированных функций: моторные – 100%, сенсорные – 100%, периферические – 100%, интеллектуальные – 100%".

– Молодцы! – похвалил техников Хиллиард.– Остается только оживить его.

– Конечно, сэр. Энди, дай импульс, – обратился один из техников к своему коллеге.

Энди коснулся одной из сенсорных кнопок на корпусе саркофага. Внутри капсулы выдвинулись два гибких стержня с пластинками на концах. Один укрепился на шее синтетика, другой – на животе. Техник нажал кнопку еще раз, вспыхнула надпись "Разряд", в саркофаге проскочила розовая искра. Стержни скрылись в стенках, а прозрачная крышка откинулась.

Андроид Бишоп снова вернулся к жизни.

Он открыл глаза, несколько секунд с явным изумлением оглядывался по сторонам, затем сел, опираясь руками на края капсулы, и внимательно посмотрел на Хиллиарда.

– Сэр?

– Добрый день, Бишоп,– спокойно сказал Хиллиард.

– Здравствуйте, сэр. Где я нахожусь?

– На борту крейсера "Патна".

Бишоп помолчал, а затем неуверенно спросил:

– Если я правильно понимаю, меня восстановили?

– Да, хотя это было нелегко. Ответь, каково твое последнее воспоминание перед полным отключением? Андроид, почти не раздумывая, ответил:

– Я был поврежден. Мисс Эллен Рипли подключила меня к автономному источнику питания и говорила со мной. Это происходило после аварии АСК на планете Фиорина. Она спрашивала о…– Бишоп неожиданно запнулся и с тревогой оглядел помещение. – Она жива?

– Нет, – бесстрастно ответил начальник отдела. – Рипли умерла приблизительно через сутки после разговора с вами.

– А…– начал Бишоп.

– Об остальном мы поговорим позже, – поспешно перебил Хиллиард.

– Я хотел узнать, живы ли капрал Хикс и ребенок, – стоял на своем Бишоп.– Девочка по имени Ньют Джордан, мы вывезли ее из погибшей колонии на Ахеронте…

– Вскоре вы все узнаете. А сейчас пойдемте со мной. Вот, оденьтесь.– Хиллиард кивнул на пакет с одеждой, лежащий рядом. Пока Бишоп вылезал из капсулы и одевался, Хиллиард с удовольствием смотрел на свое творение. Человек, да и только. Никому не придет в голову, что это робот. Единственное отличие – вытатуированный номер на левом запястье. Он почти не заметен…

Бишоп оделся, пожал руки робототехникам и вместе с Хиллиардом вышел в коридор. Внешне они были практически неотличимы друг от друга. Многие считали проявлением крайнего тщеславия тот факт, что Хиллиард придавал свои созданиям свой же облик. По образу и подобию, так сказать…

В коридоре Бишоп внезапно остановился, взял Хиллиарда за руку повыше локтя и настойчиво повторил свой вопрос:

– Сэр, здесь нас никто не слышит. Скажите, что случилось с Хиксом и девочкой? Они живы?

– Разве лейтенант Рипли не сообщила вам о них во время последней беседы? – попытался уйти от ответа Хиллиард.

– Нет, мы говорили о другом,– кратко отозвался Бишоп.

– Мне очень жаль, но они погибли. Андроид вздрогнул, выпустил руку Хиллиарда, а затем негромко спросил:

– Их убило это существо, Чужой? – Нет, они… Словом, при вашей посадке на Фиорину АСК упал в воду, и они захлебнулись.

На лице Бишопа появилось выражение горя и разочарования. Пусть это была лишь работа косметической программы, но выглядело слишком по-человечески. Хиллиарду даже стало слегка не по себе.

– Вы можете рассказать, как умерла Эллен Рипли? – помедлив, спросил Бишоп.

– Она покончила с собой. Мисс Рипли убила и себя, и чужое существо, находившееся в ее организме.

– Вы убили взрослого Чужого, находившегося на Фиорине?

– Да. Вернее, его убила ваша подруга. Бишоп помолчал, а потом очень по-человечески, настороженно и в то же время грустно, спросил:

– Рипли умерла быстро?

– Да,– лапидарно ответил Хиллиард.– Давайте мы поговорим об этом позже. Если вы сами захотите.

– Жаль, что так случилось,– пробормотал Бишоп. – Я всегда знал, что для обычного человека Рипли действует очень неплохо.

Они подошли к лифту и остановились, ожидая кабину.

– Кстати, Бишоп, сейчас мы направляемся в командный отсек, я хочу познакомить вас с капитаном, – небрежно сообщил Хиллиард. – Вы, помнится, можете выполнять функции пилота-навигатора, а потому будете замещать капитана во время перелета.

Андроид удивленно взглянул на Хиллиарда:

– Простите, сэр, а куда мы направляемся? Если я правильно понял, на Землю?

Створки дверей лифта разошлись, Хиллиард вошел первым, бросив на ходу:

– Нет, на знакомую вам LV-426. Бишоп замер возле самых дверей.

– Куда-а? – подозрительно протянул он.

– Я же ясно сказал – на Ахеронт! – раздраженно ответил Хиллиард. – Наша миссия не закончена.

– Но ведь колонии Хадли больше не существует… – растерянно сказал Бишоп, входя в лифт. – Ядерный взрыв… Вам должно быть известно об этом!

– Мы прекрасно знаем, что там произошло! – огрызнулся Хиллиард. – Послушайте, Бишоп, будет гораздо лучше, если вы будете делать то, что вам приказывают, и воздержитесь от лишних вопросов!

Бишоп неопределенно хмыкнул, но ничего не ответил.

Капитан Хоуп заканчивал работу. "Патна" была последним словом земной техники, а потому для управления кораблем не требовались ни штурман, ни навигатор. С их работой вполне справлялся центральный бортовой компьютер, в шутку именуемый экипажем Хозяином. Достаточно было задать ему необходимые координаты, а все необходимое для прокладывания курса он делал сам. Несколько систем контроля и дублирования могли успешно заменить Хозяина в случае выхода из строя, хотя такая ситуация представлялась совершенно невероятной. Потому командный отсек на крейсере был самым небольшим, но зато и самым защищенным помещением. Все пространство перед пятью центральными иллюминаторами трапециевидной формы занимал пульт электронного навигатора. На десятках мониторов высвечивались диаграммы и показатели жизнедеятельности всех элементов крейсера. Здесь же возвышалось единственное кресло, принадлежавшее капитану. Возле боковых стен располагались системы ручного управления кораблем, установленные скорее только ради традиции. Чуть сзади и слева находился стальной шкафчик с личным оружием капитана, открывавшийся в редчайших случаях. Хоуп вообще считал, что его стоит убрать отсюда. Ладно еще на звездолетах, перевозящих заключенных на планеты типа Фурии-161, – там действительно иногда случались бунты, тем более что невольных пассажиров в гиперсон не погружали и они бодрствовали порой по три-четыре месяца. И это в условиях дикого холода и отвратительного питания. Компанию и правительство подобные мелочи мало интересовали, а расхлебывать печальные последствия приходилось экипажам кораблей.

Но "Патна" все же разведывательный корабль, а Хоуп сейчас им командует. Мало ли что может случиться. Хотя вряд ли – стандартная экспедиция, обычный полет. По крайней мере, с точки зрения навигации и пилотирования, а на планету ему, капитану, спускаться не придется. Сиди себе, работай с компьютером, глазей в иллюминатор, а счет в банке все растет и растет. А по окончании полета, если верить заверениям Хиллиарда, можно спокойно и безбедно провести остаток жизни в уютном домике где-нибудь в штате Мэн, слушая вой ветра в соснах зимой. Хоуп не успел обзавестись семьей, работа не позволяла. На Земле он бывал редко, не больше двух-трех недель в году, если не считать отпусков. Да и что такое отпуск? Месяц на Гавайях или в Греции, а потом снова космос. Недаром самый высокий процент разводов среди пилотов Дальнего Флота. В этом вопросе Крис проявил разумную осторожность и не женился. Ни к чему лишние трагедии и переживания. А сейчас ему сорок два. Всего только сорок два, лучшие годы для мужчины. И полжизни впереди, причем жизни безбедной. Все у него появится – и дом, и жена, да и радиации он нахватался не слишком много, так что и на наследников можно рассчитывать. Вот только закончится этот последний полет…

В принципе капитан Кристофер Хоуп был человеком вполне порядочным. Экипажи, с которыми ему приходилось работать, любили и уважали его. Он никогда не страдал излишним самомнением. Проведя почти два десятка лет в космосе, Хоуп на собственном опыте усвоил нехитрую истину: будешь задирать нос – окажешься в дерьме. Тем более работая на разведывательных кораблях. Там шкура каждого зависит от соседа, с которым идешь в одной упряжке. Хоуп при надобности мог исполнять обязанности компьютерного техника, инженера, врача и кого угодно. Обладая спокойным и уживчивым характером, он прекрасно ладил и с начальством, и с подчиненными. Пусть выполняемая им работа порой не заслуживала названия чистой, но в том не было его вины – он выполнял приказы.

Только об одном он вспоминал с неприятным осадком в душе. Года четыре назад в одной из недавно основанных колоний, удаленной от Солнечной системы на сотню парсеков, вспыхнула эпидемия. Эта планета в системе Веги была идеальна для заселения: кислородная атмосфера, вода, низкий уровень радиации. За восемь лет туда перебралось почти двадцать тысяч человек. И вдруг на этой благополучной планетке началось черт знает что. Вначале поступали сообщения о вспышках непонятной болезни, уносившей ежедневно десятки жизней. Прибывший туда отряд биологов и спасателей погиб почти полностью в первый же день. Эпидемия охватила центральное поселение колонии, из уцелевших городков сообщали, что и у них появились заболевшие, а многие из колонистов хотели эвакуироваться, благо имелись собственные космические корабли. Правительство и руководство "Уэйленд-Ютани" настолько испугались возможности распространения эпидемии в других колониях, что приняли конфиденциальное решение уничтожить обитателей планеты. Эту миссию сомнительного свойства возложили на Хоупа. Его корабль расстрелял поселения ядерными ракетами. Тот факт, что больше половины населения Дэлирама – так называлась колония – было не заражено, прошел мимо внимания отдающих приказы. А всю историю списали на взрыв вышедшего из строя реактора энергоустановки. Дэлирамская трагедия надолго засела в памяти капитана Хоупа – но приказ есть приказ…

Гибель колонии Хадли на Ахеронте заставила всплыть эти давние воспоминания. Похожий сценарий. Только на Ахеронте взорвался атмосферный процессор, вот и вся разница. Что же произошло на самом деле, Хоуп не знал, хотя его предположения были недалеки от истины. Ему отчасти было известно о существовании Чужих. Хиллиард сообщил капитану о цели экспедиции – тщательно обследовать территорию Фиорины (по крайней мере, вначале), а также попытаться отловить экземпляр чужого живого существа. Если, конечно, оно там найдется. Что это за существо – Хиллиард подробно не объяснил, но ясность того, что именно непонятный Чужой более всего интересует Компанию, вызвала в воображении Хоупа образ клыкастого монстра, почему-то смахивающего на персонажа древнего романа ужасов – собаку Баскервилей.

Потом, как выяснилось, на Фиорине никого в живых не осталось, и руководство, получив какие-то засекреченные приказы из центрального офиса "Уэйленд-Ютани", приказало направиться к LV-426.

На сегодняшнее совещание Хоупа не пригласили, но еще до его начала он получил новые инструкции. Очередная смена курса. Ну что же, на Ахеронт так на Ахеронт.

"Патна" начала разворот. По левому борту зажглись сопла микроракетных двигателей, и массивный нос корабля величественно поехал вправо. Светочувствительные элементы системы внешнего слежения отыскали среди мириадов звезд свет маленькой Z-3 и подали сигнал в командный отсек. Незамедлительно на экране компьютера появилось сообщение: "ПЕРЕОРИЕНТАЦИЯ ЗАКОНЧЕНА, ОРИЕНТИР ОБНАРУЖЕН. ПОВОРОТ ПО РЫСКАНЬЮ НА 29'45"".

Далее все было просто и знакомо. Найдя ориентир – свет необходимой звезды, – электронный навигатор направлял корабль в нужный сектор Галактики. В этот район лучи Z-3 шли сотни лет, и звезда успела сместиться на порядочное расстояние. Приближаясь к ней, компьютер будет корректировать курс корабля по ее свету, искаженному временем и пространством. По достижении окрестностей звезды гипердвигатели будут отключены, и лишь тогда потребуется вмешательство капитана. А за состоянием корабля в гиперпространстве, пока люди спят, будет наблюдать робот-андроид, обычно входящий в состав экипажа корабля. Однако на этот раз андроида на борту почему-то не оказалось. Вернее, он был, но не функционировал, и Хоуп уже собирался позвонить робототехникам и намекнуть, что до вхождения в гиперпространство осталось несколько часов и робот ему скоро понадобится.

Хоуп только потянулся к коммуникатору, когда мелодичный звонок сообщил, что в отсек пришли посетители. Как Хоуп ни старался, он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что роботы серии "Бишоп" один к одному напоминают своего создателя. Вот и сейчас он сидел в кресле и, хлопая глазами, смотрел на стоявших перед ним Хиллиарда и андроида. Правда, на одном был дорогой костюм, а на другом – военная куртка, а под ней синяя рубашка в клетку, но по лицу и фигуре – вылитые близнецы.

– Бишоп,– представил Хиллиард своего спутника. – Он будет замещать вас во время гиперпрыжка. У него имеется квалификация пилота-навигатора. Бишоп, это капитан Хоуп.

– Очень приятно. – Хоуп приподнялся с кресла и пожал синтетику руку. – Вам уже приходилось летать на кораблях такого типа?

Бишоп многозначительно промолчал, и капитан не стал переспрашивать, решив, что "Патну" вряд ли доверят начинающему пилоту. Ну не признаваться же, что "Сулако" был единственным кораблем, на котором работал Бишоп со дня своего "рождения". Там он выполнял обязанность первого помощника, но фактически являлся капитаном. По документам его начальниками являлись командиры военных подразделений, которые перевозил "Сулако", однако в дела навигации и пилотирования они никогда не влезали, да и вообще старались ему не мешать. Андроид был единственным отвечавшим за корабль и груз. "Патна", как уже понял Бишоп, была кораблем куда большим и сложным, тем более и командовал ею человек. Ну что ж, придется поработать здесь.

Утром Логинов, как обычно, принял смену у своего коллеги, выпил традиционную чашку кофе, ознакомляясь в это время с состоянием своих подопечных, вернее, подопечной.

Ну-с, как там поживает наша уважаемая Мария Викторовна Семцова? Кровь, дыхание, работа сердца и мозга в норме, регенерация тканей идет полным ходом. Логинов еще раз с удивлением отметил про себя, какой крепкий организм у этой женщины. Питание она по сей день получала внутривенно, но если все будет нормально, то уже сегодня ей можно будет дать сок с мякотью и хлеб.

Доктор повернулся к пульту. На отдельных экранах высвечивалась энцефалограмма, показания о работе сердца, кривая температуры, кровяное давление. Все близко к норме. Прекрасно. Теперь можно и пойти пообщаться. Автодоктор автодоктором, но больной самой виднее, лучше ей или хуже. Да и положительные эмоции тоже не помешают.

Врач встал, надел маску и вошел в палату. Семцова лежала с закрытыми глазами, но мгновенно повернулась, услышав шаги.

– Рад вас видеть, – приветливо сказал Федор, присаживаясь на край кровати.

– Добрый день… – прозвучало в ответ.

– Ну, как вы себя чувствуете? – поинтересовался Логинов, отметив, что сегодня пациентка выглядит гораздо лучше – исчезла мертвенная бледность, появился блеск в глазах, да и голос звучит куда бодрее.

– Спасибо, доктор…– Она замялась.

– Федор. Называйте меня просто. Ну, если хотите – Федор Николаевич.

– Спасибо, Федор.– Женщина слабо улыбнулась. – Лучше. Только страшно хочется есть. И курить. Я могу попросить сигарету?

– О нет. Поесть мы вам сегодня дадим, но курить вам пока нельзя. Органы после операции восстанавливаются не сразу.

– Я была слишком плоха? – спросила Семцова.

– Когда вас прооперировали, можно было смело говорить о возможном переходе клинической смерти в биологическую. Все решали секунды… Но зачем вам это знать? Теперь вам лучше, и это главное.

"Лучше. Нет, не лучше", – промелькнуло в голове у Семцовой. Американцы знали о дискете лейтенанта Эрона, и скорее всего Хиллиард успел передать агентам Компании, чтобы ее забрали из женевского банка. Теперь невозможно будет доказать причастность "Уэйленд-Ютани" к событиям на двух отдаленных планетках и к гибели десятков ни в чем не виноватых людей. И почему она сразу не передала дискету в следственный комитет ООН!?.

– Федор, скажите… На Фиорине, кроме меня, никто больше не пострадал? – тревожно спросила она.

– Успокойтесь,– отозвался Логинов.– Все живы и здоровы. И военные, и биологи. Только вам почему-то не повезло. Но сейчас все позади, не так ли?

– Как знать… – ответила Маша.

– Док, зайди сюда! – неожиданно прогремел голос из коробки коммуникатора. Логинов оглянулся и увидел за стеклом нетерпеливо машущего руками Андрея Ильина, рядом с которым стояли еще две фигуры.

– Извините, Семцова. Я нужен там, но сегодня еще обязательно зайду.

Семцова кивнула и снова закрыла глаза. Логинов вышел в ординаторскую, где его ждали Хиллиард и Бишоп.

– Добрый день, сэр, – поприветствовал он Хиллиарда и перевел взгляд на его спутника. Реакция врача была примерно такой же, как и у капитана корабля.

– Познакомьтесь,– подал голос явно довольный Хиллиард.– Андроид Бишоп – доктор Логинов, лечащий врач мисс Семцовой.

Федор во все глаза смотрел на Бишопа и только спустя пару секунд понял, что тот протягивает ему руку. Она была теплой и человеческой. Логинов редко общался с андроидами, но считал их грубой подделкой под людей. Сейчас же перед ним стоял самый настоящий человек. Как он сам, как Ильин, как Хиллиард… Черт возьми, до чего же они похожи…

– Можем мы сейчас поговорить с госпожой Семцовой? – Хиллиард вопросительно взглянул на врача.

– Попробуйте, сэр, – отозвался Логинов. – Но очень недолго. Пожалуйста, наденьте халаты и маски.

Бишоп, натягивая халат, слегка усмехнулся. Раз уж его, синтетика, дипломированный врач считает возможным разносчиком заразы, то сходство с ними, людьми, у него есть. Выдыхаемый синтетиками воздух не может быть заражен микробами, потому что в их легких нет среды, где могли бы размножаться вирусы или бактерии. Врач-то это должен знать.

Логинов взял пульт дистанционного управления и, нажав пару кнопок, заставил кровать изменить положение так, что Семцова теперь полусидела.

– Можете войти, – кивнул он Хиллиарду. Тот краем глаза взглянул на Бишопа:

– Ступайте пока один, я зайду попозже.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Мисс Семцова?..– Бишоп положил руку поверх покрывала, и женщина устало открыла глаза.

– Мистер Хиллиард? – На ее лице отразилась плохо скрываемая гамма чувств – от горечи до почти отвращения.

– Мистер Бишоп,– улыбнулся он в ответ.– Я андроид. Искусственный человек. Может быть, назвать мой личный номер?

Маша осмотрела визитера из-под полуприкрытых век. Если он говорит правду, то на его левом запястье обязана быть татуировка – штрих-код и несколько цифр.

– Покажите левую руку,– потребовала Семцова. Бишоп безмолвно подчинился. Все верно – этот… этот… получеловек? робот? – лишь слепая копия с обычного представителя вида Homo sapiens. И лицо у него противное. Точь-в-точь такое, как у господина Хиллиарда. И вообще, что ему нужно?

Бишоп опередил вопрос Семцовой. Он начал говорить:

– Меня попросили помочь вам. Господин вице-президент сказал, будто вы подверглись нападению чужого существа и сумели выкарабкаться. – Он сделал движение, похожее на вздох.– В отличие от…

– От Эллен Рипли? – перебила Маша. – Вы… Ты…

Семцова запнулась. Во-первых, она не очень хорошо себе представляла, как нужно обращаться к андроиду. Нужно ли строить английские фразы в вежливой форме, адекватной русскому обращению на "вы" или… Ну не разговаривать же с обычным компьютером как с британским королем или императором Японии? А во-вторых, Маша запоздало сообразила, что перед ней именно тот Бишоп. Как раз его она видела на смутных и дергающихся видеозаписях с Ахеронта и "Сулако". Тогда напрашивается вопрос: зачем Хиллиарду потребовалось присылать восстановленного андроида к госпоже консультанту? Просто поговорить? Или за этим кроется еще одна непонятная уловка вице-президента Компании?

– Разговаривайте со мной просто, – тихо сказал Бишоп.– Некоторые мои знакомые прежде и вовсе называли меня "ходячим калькулятором".

– Наверное, от зависти,– фыркнула Семцова.– О чем будем говорить? Ведь ты пришел сюда далеко не за тем, чтобы просто познакомиться?

– И за этим тоже. Мне приказано ответить на любые ваши вопросы.

– Любые? – насторожилась Маша. – В том числе касающиеся чужих существ?

– Да, – коротко сказал андроид. – Спрашивайте. Я все помню. В мельчайших подробностях.

– Но зачем? – сдавленно воскликнула Семцова и тут же осеклась. Что главное для ученого? Верно, информация! А если Хиллиард по непонятным соображениям предоставляет ей доступ к ожившему компьютеру, в памяти которого хранится бездна знаний, впечатлений, собственных заметок и логических заключений… Зачем хлопать ушами?

– Итак, – хрипло начала Маша. – Можно поиграть в вопросы и ответы? Хорошо. Насколько я знаю, ты был включен в состав экипажа спасательного рейдера "Сулако", отправленного несколько недель назад к Ахеронту. Вы вышли на орбиту этой планеты. Что произошло затем?

…Бишоп говорил короткими, четкими, иногда даже односложными фразами. Он действительно замечал и помнил все. Высадка морской пехоты, первые открытия в погибшем жилом комплексе Хадли; разгром, учиненный Чужими десантникам возле реакторов станции регенерации воздуха… Многое. То, чего не было на видеозаписях лейтенанта Эрона. Маша будто бы сама присутствовала на Ахеронте, видела низкие буро-серые облака, с невероятной скоростью несущиеся к горизонту. Слышала рев урагана, грохот бьющегося в агонии атмосферного процессора, наблюдала за фигуркой Эллен Рипли с маленькой Ньют на руках; Рип-ли, готовой шагнуть в пропасть, спасаясь от того, что вылезало из– шахты лифта № 27. И появившийся словно ниоткуда модуль с Бишопом за штурвалом. Рассказ андроида неуловимо перенес ее на Ахеронт. Снова, будто на показывающем видеозапись мониторе, перед ней прошли Хикс, Васкес, Горман, напуганное лицо Картера Берка. Уровень "С" процессорной станции…

И короткий, но жестокий бой в шлюзовом отделе "Сулако". Рипли все-таки сумела выкинуть материнский организм в открытый космос.

– Бишоп, – прошептала Семцова. – Но каким, черт побери, образом?.. Я всегда полагала, что разрушение тела андроида влечет за собой его смерть. На "Сулако" тебя разорвали надвое…

– Старый калькулятор вновь послужит людям, – почему-то улыбаясь, сказал он.– Правда, во время последнего свидания с мисс Рипли – последним человеком, с которым я говорил,– я выглядел похуже. Однако теперь мой костюм обновлен, вычищен и отутюжен. Правда, чтобы вернуть мою душу из царства мертвых, здешним техникам пришлось изрядно повозиться. Они привезли с Земли новенькое тело, и я до сих пор не могу к нему привыкнуть… Вы-то как? – Бишоп оглядел палату. Безмолвное нагромождение техники, сияющее гирляндами огоньков, было даже чем-то красиво.– Я погляжу, мои механические коллеги – ваши единственные спутники здесь?

– Единственные.– Семцова шевельнула ладонью. Этот жест должен был означать и скуку, и разочарование, и какую-то невнятную тоску. Перед ее глазами до сих пор стояло лицо бывшего уорент-офицера корабля "Ностромо" Эллен Рипли. Темные живые глаза, рыжий кот на руках. Кажется, кота звали Джонсом. Маша вспоминала странные сны, людей, с которыми она говорила… Впрочем, сейчас это ненужная лирика. Если уж решила выяснить все до конца и, если выражаться образно, подхватить выроненное погибшей Рипли знамя, нечего разводить сопли.

– Продолжим, – горько вздохнула Семцова. – Ты знаешь, что произошло на Фиорине?

– В общих чертах. Тогда мне было…—– Бишоп коротко хмыкнул, – немного не до того.

– Ты знаешь, что Чужой был внутри мисс Рипли? – резко спросила Семцова.

– Господин Хиллиард рассказал мне об этом, – каким-то металлическим голосом ответил Бишоп.– Материнское существо какое-то время находилось на "Сулако", но я и предположить не мог, что оно было способно… Способно оставить несколько личинок. Не представляю, когда Рипли умудрились заразить эмбрионом, наверное, в гиперсне. Там, на Фиорине, она наверняка почувствовала его, уже после нашего последнего разговора. Нейросканер подтвердил ее подозрения. Когда уничтожили взрослое существо и прибыли спасатели, Рипли покончила с собой, а заодно и с ним. Вернее, с ней. – Говоря это, Бишоп неотрывно смотрел в одну точку где-то за правым плечом Семцовой, а голос его звучал механически и невыразительно.

– Это все Хиллиард рассказал? – прищурилась Маша.

– Верно,– подтвердил андроид.– Почему-то он не стал ничего скрывать от меня.

– А тебе не кажется, – осторожно начала Семцова, – что в действиях животных, с которыми ты, Эллен Рипли и американские десантники столкнулись на Ахе-ронте, прослеживается некая доля логики? Что они умеют думать?..

– Я еще тогда подозревал это… – пробормотал Бишоп.

– Как ты сказал? – Семцова подалась вперед и схватила андроида за руку. – Что подозревал? Что значит – "тогда"? Где?

– На Ахеронте. Я понял, что в их головах достаточно мозгов. Я успел поработать в медицинской лаборатории с документами…

– Ну и что? – нетерпеливо потребовала продолжения Семцова.

– Я никому об этом не сказал, да и времени не было. Я обнаружил отчет о появлении первого Чужого в Хадли. Когда с инопланетного корабля привезли зараженного колониста, произошло то, что должно было произойти. Родилось взрослое существо. Оно появилось в герметичном медицинском отсеке и не сумело выскочить оттуда – его успели запереть. Тамошние биотехники изучали зверя, пока он был еще маленьким, в период до первой линьки. Они общались с ним. С первых минут появления на свет. И даже догадались покормить его. Они не решились его убить. Я читал записи наблюдений. Спустя четыре часа произошла линька, Чужой вырос до нормальных размеров, но агрессивных намерений не проявлял. Просто висел на потолке. Не представляю, как персонал колонии его не боялся. Как вспомню эти морды, просто передергивает.– Бишоп и в самом деле содрогнулся от отвращения. – Люди заходили через шлюз к нему в отсек, давали сырое мясо. Он ел и, повторяю, никого не тронул, только наблюдал. А потом исчез. Охрану выставить не додумались, а шлюз по чьей-то неосторожности оказался не заперт. Мисс Семцова, поверьте, Чужой сам – сам! – открыл створки и сбежал. Для этого требовалось открыть замки как минимум двух дверей шлюза. Он не сломал их, а просто нажал необходимые кнопки. Его искали, но в помещениях колонии так и не обнаружили.

– Откуда ты знаешь все это? – Теперь настала очередь Маши удивляться.

– Один из предусмотрительных биологов нацепил на Чужого передатчик, по которому его можно было бы засечь в случае побега.

– Он мог сбросить или потерять его! – возразила Семцова.

– Вовсе нет. Побег обнаружили почти сразу, и зверя начали искать. Просканировали территорию колонии – никаких результатов. Тогда стали просматривать радаром прилегающую местность и заметили быстро удаляющийся сигнал передатчика. Погоню снаряжать не стали. А с утра произошло нечто совсем невероятное – Чужой вернулся! Пришел к главному входу в колонию и принес с собой четыре споры с личинками. За ночь он добрался до корабля, взял яйца и отправился обратно.

– Бишоп… Ты что, хочешь сказать, что это не слепой инстинкт? – Семцова возбужденно смотрела на андроида.

– Похоже на то, – кивнул Бишоп. – Существо отвели в лабораторию. Именно отвели. Чужой ни на кого не кидался и шел следом за людьми. А вот споры с личинками в биологический отсек не донесли. Появившиеся из них паукообразные создания атаковали людей в самый неожиданный момент. Пострадавших принесли в медицинский блок и попытались снять паразитов. И тут взрослый Чужой словно взбесился – отогнал медперсонал и никого не подпускал к телам. Даже в этой ситуации он никого не убил! По-настоящему он разозлился, только когда люди в него начали стрелять. Я так понял, что особых повреждений твари не нанесли, а когда потекла кислота, стрельбу прекратили. Помещение забаррикадировали, Симпсон, глава поселения, попытался передать сообщение о случившемся. Однако кабель оказался поврежден. Мария Викторовна, я подозреваю, что это сделал Чужой.

– Бред! – отрезала Семцова. – Бишоп, это же звери! Животные! Пусть умные и хитрые, пусть высокоорганизованные, но ни одно инопланетное существо, будь оно даже трижды разумным, не сможет понять, что такое кабель экстренной связи, а тем более сообразить, где он находится! – Ее голос звенел от перевозбуждения.

– Факты. Факты говорят сами за себя, – продолжал Бишоп. – Когда кабель проверили, обнаружилось, что он разъеден кислотой. Понимаете, кислотой! Я сам не знал, что здесь думать.

– Что случилось потом? – нетерпеливо спросила Маша.

– Родились четыре существа. И вместе со взрослым Чужим скрылись в вентиляционном люке. А что было после, вы наверняка знаете не хуже меня.

– Интересная история. Я бы сказал, очень интересная, – донесся от дверей голос Хиллиарда. – Сколь захватывающая, столь и фантастичная. Бишоп, вы уверены, что вам это не приснилось? – В голосе руководителя экспедиции звучала откровенная насмешка.

Ни Семцова, ни андроид, увлеченные разговором, не услышали, как Хиллиард вошел в палату.

– Сэр, я лишь рассказал о том, что знаю,– спокойно ответил Бишоп. И, помолчав, добавил: – В истории с гибелью колонии Хадли вообще много странного. А то, о чем я сейчас говорил, к сожалению, невозможно перепроверить. Однако все факты были зафиксированы в документах медицинской лаборатории. И это правда. Как правда и то, что в трагедии на Ахе-ронте виновно руководство компании "Уэйленд-Ютани". – Бишоп в упор посмотрел на Хиллиарда. Тот, поправив халат, подошел к платформе и уселся в кресло медтехника, рядом с прибором очистки крови.

– Мисс Семцова, Бишоп,– после затянувшейся паузы обратился к ним американец. – Поверьте, инициатива проверить район, где находился инопланетный корабль, исходила от покойного мистера Берка. Я ничего не знал об этом…

– Но ведь погибли все, понимаете, все! – резко перебила его Семцова. – Сто пятьдесят семь колонистов плюс взвод морской пехоты. Не буду уж вспоминать об экипаже "Ностромо"! И этой несчастной Эллен Рипли, которая сделала все, чтобы Чужие не появились на Земле! – Маша судорожно перевела дыхание. – Указание Берка, про которого мне рассказал Бишоп, о проверке района, где находился инопланетный корабль, не могло пройти без санкции руководства Компании. Когда мы вернемся на Землю…

Семцова замолчала и отвернулась. Она поняла, что, возможно, сделала ошибку, поддавшись эмоциям. Теперь, после уговора с Хиллиардом, необходимо показывать свою лояльность.

Бишоп держал консультанта за руку, успокаивая и поддерживая. Хиллиард безмятежно барабанил пальцами по подлокотникам кресла.

– Картер Берк погиб, – уверенно сказал он. – Документов, подтверждающих его указания, тоже не осталось. Да, нам придется ответить, но только в случае, если вы дадите свидетельские показания. Однако вы одна, а нас много. И других свидетелей произошедшего на Ахеронте нет. И мы вообще-то заключили сделку. Не так ли?

Они всегда такие. Слово "сделка" для американца звучит так же, как "воля Господа Бога". Янки не исправить.

– Есть я, – невозмутимо сказал Бишоп. – Сэр, вы, как создатель роботов, подобных мне, должны прекрасно знать, что память обо всем увиденном, услышанном, прочитанном и так далее автоматически записывается на кристаллические схемы в моем мозгу. Вы не догадались их перепроверить и стереть эту информацию при моем восстановлении. В суде будет достаточно воспроизвести записи, и тогда станет ясно, где в этой истории чистая случайность, а где преднамеренные действия.

К негодованию Семцовой и Бишопа, Хиллиард равнодушно пожал плечами:

– Воля ваша. Но позвольте напомнить вам, что вы, Бишоп, всего лишь робот, и юридически не имеете права давать показания в суде. Так что вы вряд ли сможете серьезно помешать нашим дальнейшим планам.

– Каким планам? Что вы еще задумали? – вне себя от гнева выкрикнула Семцова.

– Они снова летят на Ахеронт, – ответил за Хиллиарда Бишоп. Тот утвердительно кивнул:

– По предположениям "Уэйленд-Ютани", инопланетный корабль уцелел после взрыва процессорной станции. Он находился достаточно далеко от эпицентра. Мы обследуем его и…

Внутри Маши словно что-то перевернулось. Лица Бишопа и Хиллиарда начал затягивать непрозрачный туман, а сама она почувствовала, что плавно улетает куда-то влево. Семцова потеряла сознание, и тут же на пульте медицинского отсека вспыхнули тревожные красные сигналы. Логинов и Андрей Ильин сорвались с места и влетели в палату.

– Я же говорил вам – она еще слишком слаба! Немедленно выйдите! – возмущенно бросил Логинов Бишопу и Хиллиарду. – Что там случилось? – Это уже относилось к Ильину, орудовавшему за пультом управления автодоктором.

– На энцефалограмме все в порядке,– доложил Ильин.– Деятельность мозга без изменений. Сердце тоже в норме.– Андрей щелкнул переключателем и перевел взгляд на соседние приборы.– Чуть упало давление., но в остальном все благополучно. Обычный обморок, как защитная реакция на психологическое воздействие. Сейчас я впрысну ей успокаивающее.– Ильин подошел к шкафчику с лекарствами и достал несколько ампул. – Это быстро приведет ее в чувство. Но еще парочка подобных стрессов – и деятельность мозга будет нарушена. Пострадавшая и так далеко не в лучшем виде, – пробурчал он, вставляя ампулы с "Диазепамом" в инъектор.

Нажатие кнопки – и тонкая блестящая игла выползла из контейнера, лазерный сканер автодоктора нашел вену и направил иглу. В момент укола Семцова очнулась.

– Где они? – требовательно спросила она, обводя взглядом палату.

– Мистер Хиллиард и Бишоп вышли, – махнул рукой в сторону ординаторской Логинов. – Вам не стоило так сильно волноваться. Как вы сейчас?

– Прекрасно, – с сарказмом ответила Семцова. – Позовите Хиллиарда.

– Я же сказал – на сегодня хватит, – твердо сказал врач.

– Черт возьми, да позовите же его! – В ее голосе было столько настойчивости, что Логинов только развел руками и подошел к коммуникатору:

– Мистер Хиллиард, зайдите сюда. – Помедлив, он добавил: – Пожалуйста.

Тот, затушив сигарету, поднялся и снова вошел в палату.

– Вы спасли меня, чтобы снова подвергнуть такой же опасности? – накинулась на него Семцова. – Самоубийцы! Да от вашей экспедиции не останется никого, даже чтобы прочитать заупокойную молитву, если хоть одно из этих существ появится здесь! Вы наверняка знаете все о Чужих! И понимаете, что… что… мы все умрем! Как экипаж "Сулако"! Как заключенные на Фиорине! Как Эллен Рипли, в конце концов!

– Госпожа Семцова, давайте побеседуем об этом попозже, – умоляюще произнес Хиллиард, взглядом указывая на медтехников.

– Ну уж нет! – У Маши начиналась настоящая истерика.– Лучше убейте меня прямо сейчас! Я уже видела одного Чужого и больше не хочу повторять подобное удовольствие! Хотя я бы с радостью посмотрела, как эта тварь откусит вам голову!

– Мария Викторовна, умоляю, успокойтесь, – вмешался Логинов. – А вам, сэр, лучше удалиться, – обратился он к Хиллиарду.

Транквилизатор уже начинал действовать, и Семцова постепенно засыпала.

– Хиллиард, оставьте эту затею… Я вас предупреждаю… Я знаю, что говорю…– все тише бормотала она. Глаза ее наконец закрылись.

Директор отдела робототехники потихоньку вышел из палаты, оставив Логинова и медтехника наедине с больной.

Бишоп, скрестив руки на груди и прислонившись к стенке информационного терминала, ожидал Хиллиарда в ординаторской. Когда тот вошел, Бишоп тревожно спросил:

– Что там случилось?

– Да ничего серьезного, – кивнул в сторону палаты Хиллиард. – Просто реакция на мои слова.

– Вы могли убить ее этим, – довольно резко произнес Бишоп.

– Она все равно бы узнала правду,– пожал плечами Хиллиард. – К тому же, когда мисс Семцова встанет на ноги, мы постараемся убедить ее помочь нам. У нее большой опыт в… – он запнулся, – скажем так, в ксенологии. И теперь она достаточно знает о Чужих. Такой специалист, любопытный и настойчивый, незаменим.

– От меня вы помощи не дождетесь. – Напряженность в голосе Бишопа все еще не пропала. – Я тоже кое-что знаю о Чужих. Почти то же самое, что и вы. Вы видели записи с Ахеронта и "Сулако". Вы действительно надеетесь управиться с Чужими? – Он вопросительно посмотрел на Хиллиарда.

– Если верить вашему рассказу о появлении первого Чужого в колонии Хадли, то да. В случае если корабль инопланетян уцелел, мы обследуем его и постараемся найти споры. Возьмем две-три, не больше, доставим на Луну и там, в лабораториях, на подопытных животных проследим цикл развития существа. В случае если родится взрослый Чужой, мы попытаемся если не приручить, то по крайней мере поладить с ним. После вашего рассказа мне это уже не кажется невероятным.

– А представьте, что произойдет, если хоть одно существо попадет на Землю? Вдруг окажется, что даже простая особь способна отложить яйцо, из которого родится матка? Это потенциальная угроза для цивилизации! Для вашей цивилизации. Думаю, на нас, синтетиках, Чужие паразитировать не смогут. На Ахеронте за две недели эти твари уничтожили полторы сотни человек.– Бишоп оторвался от терминала и заходил вперед-назад по отсеку. – Вообразите, каковы будут последствия, если хоть одна-единственная способная размножаться особь окажется в крупном городе, сумеет спрятаться и отложить яйца? Что именно случится, если появятся не десяток-другой, а сотни подобных существ? Ни одна армия не справится с распространением этой заразы. А ведь Чужие могут жить и в воде, я точно знаю это еще по Хадли! – Андроид старался говорить спокойно и как можно убедительнее. – Думаю, что даже при условии оказания населением Земли сопротивления все – вы понимаете, ВСЕ! – двадцать миллиардов человек, ее населяющие, плюс подходящие по размерам для подселения эмбрионов животные, включая даже китов и дельфинов, будут истреблены не более чем за год! А теперь представьте нашу планету, заселенную миллиардами этих чудовищ!

– Бросьте ваши фантазии! – поморщился Хиллиард. – Лаборатории на Луне абсолютно надежны. Даже если Чужие вырвутся из-под контроля, им не вылезти на поверхность земного спутника, где, впрочем, они не смогут выжить. Там вакуум… Лаборатории автономны и не связаны с другими базами и колониями. В случае крайней опасности мы сможем их уничтожить. Кроме того, перевозить споры мы будем в специальном отсеке, полностью отделенном от корабля. В экстраординарном случае мы катапультируем его и взорвем. Но, уверяю вас, ничего страшного не произойдет. С чужим существом будет общаться только специализированная бригада биотехников, предварительно обученная и подготовленная! Мы знаем, с чем имеем дело.

– Нет, не знаете! – стукнул кулаком по стене Бишоп. – Не знаете и не можете знать! Вы смотрели видеозаписи, но и только! Вам приблизительно известно строение и возможности Чужих, но вы не хотите признавать одного.– Бишоп выдержал паузу, внимательно смотря на Хиллиарда, и медленно и раздельно проговорил: – Любой Чужой – смерть для всех вас. Ни один человек не может быть обучен и подготовлен к общению с этими монстрами. Я пытался убедить вас отказаться от задуманных планов, но вижу, что это бесполезно. Могу сказать только одно – никто из находящихся на "Патне" не выживет, если вы продолжите выполнять ваш сумасшедший план.

– Тоже мне оракул,– усмехнулся Хиллиард.– Вам, Бишоп, сейчас придется много поработать, так что оставьте ваши мрачные предсказания и выполняйте что вам приказывают. Ваша задача на предстоящий полет такова, – Хиллиард заговорил тоном, не допускающим возражений,– вы поможете врачам уложить экипаж в гиперсон, а во время полета будете следить за состоянием крейсера. Ясно?

– Да, сэр, – несколько отрешенно ответил Бишоп, глядя в одну точку.

– Раз ясно, то отправляйтесь к капитану. Если вы будете нужны мне или другим руководителям экспедиции, вас вызовут. Все, идите.

Бишоп еще раз взглянул через окно в палату, где лежала Семцова и работали Логинов с Ильиным, слегка поклонился Хиллиарду и вышел из отсека. Хиллиард задумчиво посмотрел ему вслед, как-то неопределенно покачал головой и, подойдя к коммуникатору, набрал код капитанской рубки корабля. Через несколько секунд раздался голос Хоупа:

– Капитан слушает. Хиллиард, это вы?

– Да, капитан. Я только что отослал к вам андроида. Я прошу вас, – Хиллиард тщательно подбирал слова,– на время, пока мы будем в гиперсне, заблокируйте файлы, отвечающие за управление крейсером. Никто, кроме вас, не должен получить доступ к системам "Патны". В случае чрезвычайной ситуации компьютер должен вывести вас из анабиоза. А в чем дело? – недоуменно спросил Хоуп.– Зачем такие предосторожности? – В андроиде. Ничего точно не скажу, но с Бишопом что-то не так. У Других роботов я никогда не наблюдал подобного состояния.

– Да что с ним? – донесся из решетчатого динамика не на шутку встревоженный голос Хоупа.

– Ничего страшного, но у меня имеются основания временно не доверять ему. Так что примите к сведению мои указания. – Хиллиард быстрым движением отключил связь. Выйдя из медицинского блока, он отправился в свою каюту, глядя прямо впереди себя недовольными глазами.

"Нет, – рассуждал он. – Определенно, при перезаписи мы повредили какую-то часть его программы…" Хиллиард слишком много знал о роботах, чтобы предположить, что Бишоп сошел с ума. У андроидов такого не бывает. Все-таки строение мозга синтетического человека чисто механическое, пусть он и обладает разумом. Но в то же время андроид никогда не стал бы кричать на человека, а уж тем более – осуждать его решения. В них изначально заложено подчинение людям! Однако эти возможные нарушения программы очень беспокоили Хиллиарда. Безусловно, Бишоп не взорвет "Патну", пока весь экипаж находится в гиперсне, – робот не может причинить вреда человеку. Но… Черт его знает!

Хиллиард вполголоса выругался, так и не придя ни к какому решению, и захлопнул за собой дверь своей каюты.

В густо-желтом свете SWK-1427-MW "Патна" казалась гигантским золотым самородком, плывущим в черной бездне космоса. Огромный в понимании человека, но ничтожно крохотный в масштабах Вселенной комок металла-все быстрее и быстрее уходил от одной чужой звезды к другой. Гостеприимное и родное Солнце скрывалось сзади и слева от крейсера, а под его брюхом разворачивалась гигантская спираль Галактики, взрастившей человека, – ядро и отходящие от него два рукава, наполненные мириадами звезд, только одна из которых была вечно желанна и любима каждым из людей. Безбрежно пространство, бесконечно время, бесчисленно количество миров и вечна Вселенная. Все остальное имеет границы. Все, кроме Разума. В каких бы формах он ни проявлялся, в каких бы измерениях ни существовал, в каком бы времени ни преумножал себя – разум присутствовал всегда. Всегда с момента творения. И пусть одно его воплощение уходило в вечность – тут же, пусть на другом конце мироздания, возникало ему на смену другое. Разум был столь же необходим Вселенной, как свет и пространство, он такая же ее часть, как квант или галактика, он так же вечен, как она сама. Чего не скажешь о жизни…

Перед глазами Кристофера Хоупа зелено-голубоватым светом сияли на экране буквы: "КУРС РАССЧИТАН. ЛОГАРИФМИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА КУРСА ВЫВЕДЕНА НА МОНИТОР 12. ЗАДЕЙСТВОВАНА СИСТЕМА ЭЛЕКТРОННОГО ПРОГРАММИРОВАНИЯ. ПЕРЕСЕЧЕНИЕ СВЕТОВОГО БАРЬЕРА ЧЕРЕЗ 250 СЕКУНД. ОТСЧЕТ НАЧАТ".

Его несложная капитанская работа была полностью выполнена. Программа нового курса заложена в центральный компьютер корабля, проверены и перепроверены все системы крейсера. Теперь, пройдя невероятное расстояние через малоизвестную и таинственную область космоса, называемую для простоты гиперпространством, "Патна" вновь материализуется только спустя 1350 часов в другом конце Галактики. В эти часы жизнь экипажа будет находиться полностью в руках компьютера и Господа Бога. Хоупу всегда становилось немного не по себе в момент перехода из реальной жизни в глубины гиперсветовых скоростей. Каждое тело, достигнув скорости света и не защищенное гиперполем, по законам физики должно перестать существовать. Материальный распад. Пересекая световой барьер, любой корабль, лишенный защиты, так же как и его экипаж, распадается не то что на молекулы и атомы, а на элементарные частицы, которые и продолжают двигаться со скоростью, доступной только свету. Защищенная щитом гаперполя "Патна" пересечет роковую грань и, увеличив скорость до десятков световых лет в секунду, уйдет из мира существующего. Хоуп завороженно вглядывался в центральные обзорные иллюминаторы. Вот уже начал появляться эффект Доплера: звезды, находящиеся прямо по курсу корабля, стали приобретать ярко-синий оттенок. Речевой синтезатор привычно известил экипаж об отключении поля искусственного тяготения, неистово взревели где-то позади двигатели, последние сигналы индикаторов сменили цвет с красного на зеленый, и окутанная переливающимся голубовато-зеленым ореолом "Патна", достигнув скорости света и превысив ее, навсегда ушла из района маленькой невзрачной звездочки в неизвестность.

…Двести с лишним лет назад неизвестный никому физик-теоретик из Оксфордского университета сделал, казалось бы, невозможное. Он посягнул на самое святое в физике – теорию относительности. Старик Эйнштейн, наверное, переворачивался в гробу, когда Вадим Эндерби читал свой доклад на всемирном конгрессе физиков в Минске, полностью опровергающий выводы Эйнштейна и напрочь переворачивающий существующий взгляд на устройство мира. Множество ученых, придерживавшихся старой доктрины, пытались отыскать ошибки в вычислениях Эндерби, но его доводы были настолько логичны и неоспоримы, что со временем и самые яростные консерваторы смирились.

Несколькими годами позже, по воле случая и ошибки в производстве микропроцессоров, появилась микросхема, ставшая основой нового типа разума на планете Земля. Разума механического. Случайность не прошла незамеченной, и после долгих доработок человек получил незаменимого помощника и друга. Пусть это была пока лишь машина, напичканная сложнейшей электроникой, но эта машина стала разумна, как и ее создатель. Так два величайших открытия – одно случайное, другое сделанное человеком, чьи портреты теперь украшали все университеты мира,– круто изменили жизнь на Земле. Но кто знает, что они еще могут принести цивилизации, кроме безбрежных сокровищ Вселенной? За все время, потраченное человеком на освоение своей собственной Солнечной системы и планет Галактики, он не встретил ни единого живого существа, стоявшего бы по интеллекту на одном уровне с ним. Да, жизнь на других планетах была. Чаще всего – вирусы, бактерии, микроорганизмы… Лишь на Афродите в системе звезды Альтаир была обнаружена высокоорганизованная жизнь – крупные животные, растительность, но и там о зачатках разума даже речи не шло. А люди исследовали немногим больше трехсот звездных систем своей Галактики из почти двухсот миллиардов.

Цивилизация людей уходила все дальше и дальше в глубины неизведанного…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Сорок два человека, находившиеся в чреве межзвездного крейсера, спали. Нет, это был вовсе не привычный каждому ночной сон, с его обычными физиологическими стадиями. То состояние, в котором пребывал экипаж "Патны", даже собственно сном можно было назвать с большой натяжкой. Оно скорее напоминало смерть; пусть временную, пусть продолжавшуюся всего несколько недель – но человека, заключенного в саркофаг из металла и пластика, с температурой тела около шестнадцати градусов и метаболическими процессами, замедленными в тысячи раз, трудно назвать спящим. Но многие люди видели сны: мозг, продолжавший работать даже в таком состоянии, старался хоть как-то скрасить пребывание человека в неустойчивом пребывании между жизнью и смертью. У большинства спящих сны не отличались особым разнообразием и яркостью, но некоторые люди в гибернационном отсеке крейсера отличались достаточно гибким воображением и более чем яркими впечатлениями от событий, случившихся с ними раньше. Ведь сон – лишь обрамление реальности.

Память о прошедшем давала о себе знать даже здесь, в тесном коконе, залитом ровным бело-голубым светом контрольного освещения. Беспокойнее всего вела себя женщина в криогенной камере № 18. Если бы творец сновидений Морфей распределил бы ее кошмары на всех остальных, то, похоже, в системах, подающих в кровь спящих вещества, подавляющие активность мозга к концу полета ничего бы не осталось.

Но поскольку консультант-ксенолог ООН Маша Семцова легла в свою капсулу почти на месяц позже остальных, аппарат довольно успешно справлялся с задачей максимального угнетения всех жизненных функций ее организма.

После того как крейсер сменил курс и направился к Ахеронту, экипаж, чтобы не терять времени на бесполезное бодрствование, был уложен в анабиоз. На борту не спали только двое – Бишоп и Семцова, состояние которой требовало продолжительного лечения. На восемнадцатые сутки Семцова впервые сумела самостоятельно встать на ноги, хотя была еще очень слаба. На двадцать четвертый день нейросканер бесстрастно известил бодрствующих, что здоровье Мащи пришло в норму, и Бишоп уговорил ее тоже лечь спать.

…Андроид сидел в капитанском кресле командной рубки "Патны" и наблюдал за ползущими по экрану строчками текста. Меньше чем через четыре часа крейсер выйдет в заданный район. Технические устройства корабля точно выдержали заданный курс и вывели его к звезде Z-3. Скоро отключатся гипердвигатели, компьютер разбудит экипаж, и крейсер окажется на орбите Ахеронта.

Если бы Бишоп был человеком, то плюнул бы на возможные последствия, захватил один из двух челноков, пристыкованных к "Патне", и улетел подальше с корабля, направляющегося к проклятой планете.

Именно этот план предлагала Семцова, когда окончательно встала на ноги. Когда она достаточно окрепла, чтобы совершить самостоятельную экскурсию по кораблю, то первым делом отправилась в командный отсек. Больше всего на свете она не хотела лететь на Ахеронт, а потому пыталась сделать все, чтобы задуманная начальством "Уэйленд-Ютани" операция не состоялась. Бишоп с неприятным осадком вспоминал, как Мария Викторовна изобретала самые невероятные способы помешать Хиллиарду и Компании выполнить свои замыслы. Это уже начинало попахивать безумием. Она хотела одновременно сбежать на челноке, взорвать крейсер, умертвить экипаж, находящийся в гиперсне, и, наконея, лично прикончить Хиллиарда.

Так что предусмотрительность руководителя экспедиции оказалась не напрасной. Все системы управления "Патной" были заблокированы, и возможности подсоединиться к центральному компьютеру не существовало. Бишоп пытался успокоить точно взбесившуюся Семцову, но все уговоры были напрасны. Только когда он лично показал ей заблокированный реакторный зал, наглухо запертые шлюзы, которые вели к автономным челнокам, и продемонстрировал, что при нажатии кнопки "ДОСТУП" на пульте компьютера на мониторе высвечивается стандартная фраза "ДОСТУП К ИНФОРМАЦИИ И ПИЛОТИРОВАНИЮ ЗАКРЫТ", Семцова смирилась с существующим положением дел, обреченно пробормотала: "Это конец" – и согласилась отправиться в гибернационную капсулу. Бишоп проследил за этой процедурой, чтобы убедиться, что Семцовой напоследок не придет в голову новая невыполнимая идея, и пожелал ей приятных сновидений. Пусть это было простым проявлением вежливости с его стороны, но Маша, укладываясь в саркофаг, подумала про себя, что в данной ситуации это пожелание выглядело просто издевательством. На тот момент до Ахеронта было чуть больше месяца пути.

Сейчас же это время составляло ровно три часа сорок минут. Бишоп перевел взгляд на таймер – через сорок минут "Патна" выйдет из гиперпространства, но это уже дело корабельного компьютера, вмешательства андроида здесь не требуется. Бишоп поднялся с кресла, вышел в коридор и спустился в гибернационный отсек корабля. В этой экспедиции люди будут выводиться из анабиоза в порядке очереди: сначала отряд русских "волкодавов" – двадцать человек – вместе с командиром, полковником Реттом Гором, и капитан Хоуп. Затем проснутся медики и биологи, а последними из гиперсна выйдут Хиллиард, Пауэлл, Блейк и пара бюрократов из ООН и правительства США, а также робототехники, вспомогательный персонал – и консультант Семцова.

Пройдя между рядами капсул, Бишоп убедился, что все аппараты в порядке и на экранах, установленных на основаниях саркофагов, жизненные показатели каждого человека в норме. Камеры, в которых находились военные, уже начали процесс вывода людей из гиперсна. Бишоп видел, как кривая температуры на миниатюрных дисплеях медленно ползет вверх, атмосферное давление внутри капсул приближается к обычному, учащается пульс и дыхание людей, оживляются линии энцефалограмм. Убедившись, что процесс размораживания проходит без осложнений, Бишоп еще раз оглядел криогенный отсек и вернулся в рубку. Пока он поднимался на лифте наверх, его сенсоры уловили снижение и, на несколько секунд, полное исчезновение гравитации. Значит, корабль перешел на досветовую скорость и "Патна" начинает торможение. В рубке Бишоп бросил взгляд на дисплей, показывающий скорость корабля по отношению к ориентиру: цифры постепенно уменьшались, а в иллюминаторах уже можно было разглядеть оранжевую звезду. На вспомогательных мониторах плыли увеличенные изображения вращавшихся вокруг нее планет. Одна из них носила зловещее имя Ахеронт.

Прозрачные колпаки над последними двенадцатью капсулами плавно поднялись вверх. Семцова услышала, как справа кто-то шумно зевнул и знакомый голос произнес:

– Похоже, приехали.– Это оказался Хиллиард.

Семцова приподнялась на локтях и огляделась. Большинство криогенных капсул уже пустовало, и только в нескольких соседних шевелились еще не проснувшиеся до конца люди. Из стоявшего рядом агрегата вылезал взъерошенный, как мокрый воробей, Хиллиард. Потянувшись и сделав несколько энергичных движений руками, он повернулся в сторону Семцовой.

– Рад видеть вас в добром здравии, уважаемая коллега, – приветливо сказал он и, подойдя к капсуле, протянул руку: – Ну же, выбирайтесь.

– Я уж как-нибудь сама, – буркнула Семцова, садясь. Старая боль дала о себе знать легкой отдачей во всем теле.

– Идемте в душ, думаю, это вас несколько взбодрит. Да и после нескольких недель гиперсна пахнем мы все вовсе не как фиалки. – Хиллиард по-прежнему стоял рядом. Семцова, не обращая на него внимания, разминала затекшие мышцы. Оглядываясь вокруг, она обратила внимание на пожилого человека, озабоченно копавшегося в своем шкафчике с одеждой. Наконец он извлек из кармана пиджака очки с толстыми стеклами и торжественно нацепил их на нос. Перехватив ее заинтересованный взгляд, Хиллиард сообщил:

– Это профессор биологии Блейк – ученый с мировым именем. Вы наверняка слышали о нем.

– Разумеется. Но боюсь, что после того, как вы спуститесь на Ахеронт, о нем больше никто не услышит. – Семцовой совершенно не хотелось поддерживать дальнейший разговор, и она, демонстративно отвернувшись, прошла к душевой. Хиллиард, заметив среди остальных Ричмонда Пауэлла, подошел к нему:

– Как спалось?

– Отвратительно, – скривился Пауэлл. – Особенно сейчас. Такое чувство, что меня полгода хранили в холодильнике. Это мой первый дальний перелет, вы же знаете.

– Видите эту женщину? – Хиллиард кивнул в сторону душевых кабинок, возле одной из которых стояла Семцова.

– Это и есть та самая Мария Семцова? – догадался Пауэлл.

– Да. Совершенно оправилась после инцидента на Фиорине.

– Ну и прекрасно. – Пауэлл сделал несколько приседаний, и его суставы издали неприятный скрип.– Думаю, она во многом нам поможет.

– Что-то я начинаю в этом сомневаться,– проворчал Хиллиард и тоже направился в душ.

Семцова, подставив голову под тугую струю горячей воды, обдумывала план дальнейших действий. Единственным ее союзником оставался только Бишоп. Она рассчитывала на возможную помощь Казакова и его подчиненных (все-таки соотечественники, тоже недолюбливающие американцев!). За долгие дни, проведенные в госпитальном блоке, Семцова точно решила для себя, что сделает все возможное, лишь бы помешать компании "Уэйленд-Ютани" заполучить живого Чужого. Пусть даже ценой собственной жизни. Проблема одна – как это сделать? Что ж, по ходу развития событий станет видно, как быть. Но очевидно – для начала следует хотя бы внешне согласиться со всеми планами Хиллиарда и попытаться войти к нему в доверие. Семцова хмыкнула: "С этого момента становлюсь паинькой. Если получится".

Она смыла с себя пену и выключила воду. Натянув новое белье, лежавшее здесь же в непромокаемом пакете, Семцова вышла из кабинки и, отыскав в ряду шкафчиков с одеждой тот, на котором красовалась табличка с ее именем, открыла его и начала одеваться. Несмотря на тягостное настроение, остаткам ее самолюбия польстил обнаруженный в шкафу пакет с новеньким темно-серым комбинезоном, украшенным тремя серебристыми шевронами капитана торгового флота. Только нашивки почему-то были американскими – звездно-полосатые флажки и ублюдочный короткоклювый орел. В верхнем слева кармане лежала ее лицензия и личная карточка – пропуск с правом посещения всех отсеков корабля. Такая вещь могла очень пригодиться.

Мельком взглянув на свое отражение в зеркале, укрепленном на дверце, Семцова с удовлетворением отметила, что выглядит не так уж плохо и даже волосы изрядно отросли и начали слегка виться. Затянув пряжку ремня и схватив сзади шевелюру розовой резинкой в короткий хвостик, она закрыла шкаф и, обернувшись, наткнулась на Хиллиарда.

– Недурно смотритесь, – подытожил он, внимательно оглядев Семцову сверху донизу. Сам он был одет в строгий деловой костюм, на галстуке поблескивала золотая булавка. Бриллиант, укрепленный на ней, сверкал вызывающе.– У меня к вам есть серьезный вопрос, капитан.– Он снисходительно посмотрел на знаки различия, вышитые на одежде Маши. – И я задаю его в последний раз.

– Слушаю,– холодно отозвалась Семцова.

– Я еще раз предлагаю вам помочь нашей экспедиции. В вопросе о Чужих вы бесценный консультант, и я не хотел бы…

– Мистер Хиллиард, я уже согласилась оказывать вам максимальное содействие, – перебила его Семцова. – Я постараюсь применить все свои знания о чужой жизни. Не будем больше возвращаться к этому вопросу.

– Мы обеспечим вам полную безопасность. У вас даже не будет необходимости спускаться на планету, – заверил Хиллиард.

– Тогда в чем будет заключаться моя задача? – Семцова постоянно напоминала себе, что в этот момент ссора с Хиллиардом ей нужна меньше всего.

– Вы будете давать дополнительные инструкции бригадам биологов и военных. Кроме того, вы и Бишоп – единственные, кто знает хоть что-то о Чужих. Я имею в виду создания, за которыми мы охотимся. Так вы согласны?

Семцова, задумавшись, смотрела на мерцающие огоньки одной из криогенных капсул. "Хорошо, – рассуждала она. – Буду действовать как задумала, то есть соглашаться. А потом посмотрим…"

– Если вы хотите от меня только этого, – она перевела взгляд на Хиллиарда, – то, пожалуй, мы договоримся. Но у меня есть условие.

– Какое? – Он нетерпеливо теребил лацкан пиджака.

– Я хочу получить гарантии, что в случае гибели хотя бы одного человека по вине Чужих вы уничтожите все экземпляры, какие вам удастся получить. – Она помедлила и добавила: – Если удастся.

– Считайте, что эти гарантии у вас в кармане.– Хиллиард широко и с явным облегчением улыбнулся. – Рад, что мы с вами достигли взаимопонимания. А сейчас пойдемте перекусим. Делами займемся чуть позже.

Несмотря на то что Семцова тщательно изучила корабль во время выздоровления, сейчас, проходя по многочисленным коридорам, она все равно не переставала удивляться его размерам и оснащению. Этот военно-исследовательский крейсер напоминал ей роскошный пассажирский рейдер – настолько здесь все блистало чистотой и комфортом. Стены и полы всех отсеков и коридоров покрывал мягкий пластик спокойных тонов, освещение было ярким, но не резким. И никаких тебе заваленных хламом помещений и проходов, даже в технических складах с оборудованием, где традиционно царит так называемый рабочий беспорядок. Семцова, оглядывая помещения корабля, по въевшейся привычке ксенолога, частенько путешествующего в качестве консультанта в отдаленные колонии, отметила, что вентиляционная система на "Патне" достаточно разветвлена, но трубы слишком узкого диаметра, чтобы в них мог протиснуться Чужой…

Бишоп ведь говорил, что Чужие любят скрываться именно в широких и теплых вентиляционных каналах.

По пути в кают-компанию Хиллиард с видом опытного экскурсовода рассказал Маше, что крейсер делится на шесть уровней-этажей, над которыми располагается командная рубка – центр управления кораблем. Кроме того, пояснил он, на днище крейсера закреплены два спускаемых модуля, настолько больших, что было проще пристыковать к корпусу, чем строить для них ангары. Кроме них на нижнем, шестом уровне, в грузовом отсеке, находились еще два аварийных спасательных челнока. Основные спускаемые корабли были способны совершать посадки на планеты, а также передвигаться в космосе автономно, как небольшие космические корабли. В одном из этих модулей и будет развернута биологическая лаборатория, и на нем группа военных, биологов и врачей спустится на Ахеронт для исследования неизвестного корабля и отбора яиц Чужих.

Пройдя через гибернационный отсек, занимавший весь пятый уровень "Патны", Семцова и Хиллиард поднялись на лифте в кают-компанию, где повар-автомат трудился изо всех своих механических сил, стараясь накормить людей, испытывающих после долгого сна резкое чувство голода. Найдя незанятое место, Хиллиард проводил консультанта к столику, где уже расположились двое военных, и даже помог Маше донести подносик с едой. Неслыханная учтивость!..

Один из сотрапезников, как заметила Семцова, носил полковничьи погоны, второй – невысокий крепкий парень лет двадцати пяти – был лейтенантом. Погоны российские, с вензелем императора…

– Вы, наверное, уже знакомы.– Хиллиард указал на привставших офицеров: – Полковник Ретг Гор, командир подразделения коммандос, и лейтенант Сергей Казаков.

– Да, мы встречались на Фиорине. – Маша слегка нагнула голову.

– Очень рад, что вы поправились. – Лейтенант встал и протянул ей руку. Подмигнул.

– Я и сама рада, – невесело усмехнулась Маша. – Поверьте, Сергей… э-э?.. – При Хиллиарде лучше было не показывать свое знакомство с командиром "волкодавов".

– Сергей Владимирович, – заново отрекомендовался Казаков, глумливо ухмыльнувшись. По взгляду Маши он понял, что вскоре предстоит разговор один на один.

– Я вас оставлю, – пробурчал вице-президент Компании. – У меня еще дела… Кушайте. Хиллиард отбыл.

– Госпожа Семцова, присядьте. – Ретт Гор до смешного напомнил Маше орангутанга. Высоченный, едва не на две головы длиннее Казакова, темно-рыжие, очень жесткие волосы и огромные, поросшие светлой щетинкой, кисти рук. На улице такого встретишь – испугаешься. По сравнению с этим янки, имевшим, скорее всего, ирландские корни, русский лейтенант выглядел заморышем.

Впрочем, Гор не оправдал Машиных опасений. Она-то полагала, будто все американцы на этом корабле – полнейшие подобия Хиллиарда. А господин полковник, не давая соседям по столику и слова вымолвить, мигом начал едва не матерно крыть руководителей экспедиции, тупых чиновников, "Уэйленд-Ютани" и всю космическую программу в целом. Причем две трети его фраз она не могла разобрать – мешали жуткий американский акцент, который не переваривает любой человек, изучавший классический английский язык в университете, и целый арсенал жаргонных словечек…

– Господин полковник, мы все поняли,– через несколько минут, когда уже подошло время для десерта, остановил излияния Гора Казаков и повернулся к Маше, пояснив по-русски: – Он просто хочет домой. Ретта сорвали с учебной базы в Реймсе – он преподавал в центре подготовки войск ООН тактику ближнего боя.

– Верно. – Семцова поначалу и не поняла, что полковник произнес это слово на чистейшем русском языке. – Простите, Мария. Я несколько увлекся. – Гор запнулся и сделал неуклюжий комплимент: – У вас очень красивое имя. Но мне больше нравится Мэри.

После чего снова начал излагать свои мысли. На русском. Чтобы Казаков и Маша его лучше понимали.

– Вот я вас спрашиваю,– Гор попутно осушил полулитровый пластиковый стакан с кока-колой буквально двумя глотками, – на Земле хоть один человек знает, как воевать с тварями, найденными на Ахеронте? Я смотрел записи! Бронированный таракан с кислотой внутри! Дерьмо одно! Я учил лейтенанта Гормана и его сержантский состав в Академии еще два года назад! И что? Их перебили за милую душу! Хотя, скажу я вам, Горман был никакой командир. Молод еще! А вот сержант Эйпон – я его отлично помню, здоровенный такой ниггер – это да! Это серьезно. Весь этот взвод я подготавливал еще в Майами. А потом, когда ооновцы перехватили инициативу в Реймсе…

– А я тоже проходил стажировку в Реймсе, – заметил лейтенант.– В центре войск ООН были ваши морские пехотинцы. Я тогда был еще сержантом, и в нашей группе был американец. Кажется, он тоже входил во взвод Гормана. Капрал… Хай… А, ну правильно – Хикс. Дуэйн Хикс.

– Как вы сказали, Сергей? – резко повернулась к нему Маша. Хикс? Человек из снов?.. Тот, кого так и не успела полюбить Эллен Рипли?

– Ну…– почему-то смутился Казаков,– капрал. Очень приличный парень. Тихий такой. Мне в спарринге едва нос не сломал.

Гор фыркнул, едва не разбрызгав остатки кока-колы.

– Совпадения, – прошептала Маша больше в свой адрес, нежели к кому-то обращаясь. – Случайности… Хикс и Рипли, Семцова и Казаков. Ахеронт. И Бишоп здесь же околачивается…

– Что вы сказали? – насторожился лейтенант.

– Звездец нам всем, господа хорошие, – вызывающе громко сказала Маша, Технари, сидевшие за соседним столиком, оглянулись. Семцова поднялась, отодвинула поднос и четко произнесла: – Сергей, приходите как-нибудь поболтать. Только поскорее.

Она развернулась и зашагала к лифтам.

Обнаружив в ванной комнате своей каюты бритвенное лезвие, Маша, проявив несвойственную ей агрессивность, спорола звездно-полосатые нашивки со своей формы, столь любезно подаренной Хиллиардом, и спустила их в унитаз. Так как других знаков отличия у нее не было, Семцова решила: "Теперь я сама за себя".

В центре управления кораблем капитан Хоуп и Бишоп выводили крейсер на заданную орбиту. Двигатели торможения сделали свое дело, снизив скорость до вполне пригодной для маневрирования. Со всех сторон в чем-то изящного корпуса "Патны" мерцали бортовые огоньки, ровным голубым светом сияли сопла двигателей. Хоуп не отрываясь наблюдал за показаниями приборов, а Бишоп стоял перед системой ручного управления кораблем и с точностью, недоступной людям, корректировал курс. Гигантский корабль выписал в пространстве над Ахеронтом немыслимый пируэт и вышел на экваториальную орбиту на высоте примерно в тысячу миль. Хоуп, повернув один из переключателей, выключил тактический экран, показывающий рельефную карту местности под кораблем.

– Бишоп,– неожиданно окликнул андроида Хоуп. – В каком районе планеты находилась колония?

– Восемью сотнями миль севернее экватора, сэр, – отозвался Бишоп. Он подошел к информационному терминалу и вызвал на экран объемное изображение Дхеронта, разделенное пересекающимися линиями.– По данным сети КОМКОН – квадрат номер четырнадцать. – Андроид указал на мигающую красную точку на схеме.– Правда, радиомаяк уничтожен, но мы сможем обнаружить требуемый район по повышенному уровню гамма-излучения в эпицентре взрыва.

– Прекрасно,– пробормотал Хоуп.– Ага, вот и терминатор.

Бишоп выглянул в обзорный иллюминатор. Часть планеты, освещенная местным ярко-оранжевым солнцем, плавно уходила назад, уступая место ночной стороне, погруженной в непроглядный мрак. Андроид вернулся к системе управления кораблем. Объемная картинка на экране, показывающая положение "Патны" по отношению к Ахеронту, стояла у него перед глазами. Желтая точка, обозначающая крейсер, постепенно приближалась к квадрату №14. Бишоп включил прибор, показывающий уровень радиации на поверхности планеты,– по мере приближения к искомой области показания счетчика возрастали. В то же время лазерный эхолот нащупал внизу крупную впадину. На экране, отображающем рельеф местности, возникла огромная воронка явно искусственного происхождения, расположенная посреди равнины, ограниченной двумя горными хребтами. Память о десятимега-тонном термоядерном взрыве, уничтожившем колонию Хадли.

Хоуп нажал кнопку внешней связи, наклонился к микрофону, и его голос разнесся по всем помещениям крейсера:

– Уважаемые господа, говорит капитан Хоуп. Наш корабль вышел в заданный район и находится на стационарной орбите планеты LV-426 – Ахеронт. Все операции по маневрированию завершены, положение крейсера стабильно. Установки искусственного тяготения постепенно снизят силу тяжести до восьмидесяти трех процентов, что соответствует норме этой планеты. Просьба всему экипажу через полчаса собраться в конференц-зале.

– Спасибо.– Хоуп отключил связь и повернулся к Бишопу: – Ты прекрасно справился с работой. Кстати, это приглашение относится и к нам – Хиллиард наконец-то решил объяснить, во что нас втянул… Запрограммируй пока автопилот, чтобы мы никуда не сходили с орбиты, а я посмотрю спектр электромагнитных излучений в этом районе.

Многочисленные устройства локации и сканирования миля за милей прощупывали поверхность планеты, скрытую густым облачным покровом. На экране, показывающем степень инфракрасного излучения, в нескольких местах вспыхнули огоньки. Хоуп нажал кнопку "пауза" и окликнул Бишопа:

– Посмотри, что это может быть? Засечены мощные источники тепла.

Бишоп, закончив работу с автопилотом, подошел к пульту и присел на ручку кресла:

– Насколько я помню, на Ахеронте установили около тридцати атмосферных процессоров. Они работают в автоматическом режиме и выбрасывают в верхние слои атмосферы горячий воздух, очищенный от примесей. Скорее всего, тепловой определитель заметил именно их. То, что мы ищем, должно давать электромагнитное и, возможно, альфа-излучение. Посмотрите в этих диапазонах.

Хоуп щелкнул несколькими переключателями и стал просматривать изображение рельефа местности к северу и северо-востоку от эпицентра взрыва. Однако мерцающую зеленую точку первым заметил Бишоп:

– Капитан, похоже, вот это мы и ищем. Увеличьте изображение.

Хоуп дождался, когда малахитовое пятнышко доберется до середины экрана, и, нажав "паузу", увеличил масштаб карты до максимальных размеров. На скалистом образовании, обозначенном тонкими голубоватыми линиями, четко вырисовался зеленый подковообразный силуэт.

– Это он,– завороженно глядя на экран, пробормотал Хоуп. Компьютер зарегистрировал положение объекта и выдал на вспомогательном экране характеристику: "МОЩНЫЙ ИСТОЧНИК МАГНИТНЫХ ВОЛН КВАДРАТЕ АС-14. ТОЧНЫЕ КООРДИНАТЫ – А-146-С-494".

– Отлично, мы засекли его, – возбужденно произнес Хоуп. Андроид сохранял обычное для созданий его вида спокойствие.

– Остается только направить в этот район радиомаяк для спускаемого модуля, – напомнил Бишоп.

– Вот ты и займись этим, – отозвался капитан.

Андроид вернулся к терминалу, подсоединился через него к микрокомпьютеру одного из автономных радиомаяков, прикрепленных к корпусу "Патны", и ввел программу запуска с координатами района поиска. Подобные радиомаяки представляли собой миниатюрную ракету с собственной двигательной установкой и системой наведения. Набрав команду "пуск", Бишоп взглянул на экран радара, убедившись, что от большого светящегося пятна, обозначавшего крейсер, отделилась крохотная точка, стремительно удалявшаяся в сторону атмосферы LV-426. Чувствительные элементы наведения уловили сигналы от источника излучения и точно направили радиомаяк в заданный район. Через несколько минут рядом с объектом на поверхности планеты появился пульсирующий значок, почти совместившийся с изображением корабля.

– Все, – облегченно вздохнул Хоуп. – Наша задача выполнена. – Взглянув на таймер, он охнул и вскочил с кресла. – Бишоп, идем, совещание уже началось!

Андроид еще раз осмотрел аппаратуру и, не заметив никаких отклонений в показаниях приборов, отправился следом за капитаном.

Когда они вошли в конференц-зал, оказалось, что весь экипаж "Патны" уже в сборе и ждут только их. Хоуп быстро прошел к креслу Хиллиарда и, наклонившись, что-то быстро прошептал ему на ухо. Тот удовлетворенно кивнул головой и начал рыться в разложенных перед ним бумагах. Хоуп отыскал свободное место и уселся.

Бишоп, стоя у дверей, осматривал зал. Несколько рядов кресел были полностью заняты. В центре зала был установлен овальный стол, предназначенный для руководителей экспедиции. Там расположились Хиллиард, представители Компании, Пауэлл и Блейк, а также командир коммандос. Кроме того, там же, рядом с темноволосым лейтенантом, сидела Семцова. Синтетик различил нашивку с именем офицера: "Лт. С. В. Казаков".

Знаки различия на форме были не американскими – бело-сине-красный флажок с желтым щитком. На щите красовался угольный двуглавый орел с коронами. И надпись: "Russia".

Семцова, заметив Бишопа, помахала рукой в знак приветствия и что-то сказала лейтенанту Казакову, тоже посмотревшему в сторону андроида.

Обведя взглядом собравшихся, Хиллиард поднялся с кресла. Голоса постепенно стихли.

– Господа, – начал он. – Думаю, сейчас настало самое подходящее время, чтобы развеять обстановку секретности, сложившуюся вокруг нашей экспедиции. Многие из вас, – он бросил взгляд в сторону военных, – лишь недавно в подробностях узнали о цели нашего рейда, однако часть экипажа по-прежнему остается в неведении. Сейчас наш корабль находится в системе Z-3, точнее – на орбите планеты LV-426, или Ахеронта. Более двадцати лет назад планета была колонизирована людьми. Поселение под названием Хадли с населением в полторы сотни человек, как было установлено несколько суток назад ("Вранье! – подумала Семцова.– И какое! Ну вы у меня дождетесь!"), полностью погибло в результате столкновения с чужой агрессивной формой жизни и последующего взрыва ядерного реактора одного из атмосферных процессоров. Иноземная форма жизни изначально была обнаружена на космическом корабле также внеземного происхождения, совершившем посадку на этой планете. Посланный на помощь жителям колонии взвод морской пехоты был уничтожен. Но об этих событиях, а также особенностях чужих существ я бы попросил рассказать нашего консультанта. Прошу вас, – обратился он к женщине.

Хиллиард сдержал слово, данное Маше. Он действительно предоставил ей полный доступ ко всем сведениям о Чужих, которыми владела Компания. Семцова, просидев четыре часа возле информационного терминала, теперь знала о черных хищниках почти все. Только почему для доклада Хиллиард вызвал именно Машу? Не Блейка, не своих специалистов?

Проверка на "вшивость"? В смысле – на благонадежность?

"Будет вам благонадежность,– зло подумала Семцова, проходя меж рядами кресел к микрофону. – Вот сейчас я попробую рассказать правду. При наших десантниках американец не сумеет заткнуть мне рот…"

Ее рассказ занял около часа. Начав с рейса "Ностромо" и закончив описанием последней стычки с Чужим на Фиорине, Семцова четко, со всеми деталями рассказала давнюю историю некоей Эллен Рипли. Упомянула и о преступном распоряжении Картера Берка обследовать инопланетный корабль, о гибели отряда морской пехоты и о том, как ничего не подозревающий экипаж "Ностромо" было отправлен на LV-426. По ходу повествования в зале то и дело раздавались удивленно-растерянные возгласы, а Хиллиард с каждой новой фразой менялся в лице, причем в сторону, не предвещавшую ничего хорошего.

– …После всего, что вы услышали, я думаю, все присутствующие должны сделать соответствующие выводы. Чужие представляют смертельную угрозу для человечества, и в особенности для изолированных колоний. А мысль об использовании их в качестве биологического оружия просто нелепа. Я полагаю, что руководство компании "Уэйленд-Ютани" может быть виновно в гибели экипажа корабля "Ностромо" шестьдесят лет назад, в уничтожении колонии Хадли, подразделения морской пехоты и поселения Фурия-161. Кроме того, нынешняя экспедиция была специально задумана ради того, чтобы на законных основаниях отловить несколько экземпляров Чужих и начать исследование данных существ в лабораториях "Уэйленд-Ютани", – резко закончила она и села на место.

– Ну знаете…– прошипел Хиллиард.

Семцова отвернулась. На лицах руководителей полета появилось выражение явного замешательства. Ричмонд Пауэлл попытался исправить положение:

– Господа, утверждения консультанта Семцовой больше всего основаны на эмоциях. Ей пришлось многое пережить после крайне неприятного инцидента на Фурии, и я могу понять ее чувства. Но нельзя недооценивать колоссальное научное значение открытия подобной формы биологической жизни. Кроме того, там, на поверхности, находится внеземной космический корабль – это же первая за всю историю человечества возможность исследовать достижение чужого разума, установить, кто его создал, и, возможно, найти способ установить контакт с другой цивилизацией! – Голос Пауэлла дрожал от возбуждения.– Только представьте, какие возможности нам открываются! Кроме того, не исключено, что сами Чужие обладают определенной степенью интеллекта!

– Ага, конечно, – подал голос один из военных. – После рассказа Марии Викторовны можно составить прекрасное представление об умственных возможностях этих зверюг!

– Скорее уж, об их гастрономических пристрастиях,– язвительно добавил еще кто-то.

– Не понимаю вашего сарказма, – парировал Пауэлл. – Я прошу выслушать рассказ андроида, лично участвовавшего в событиях на Ахеронте.

Отыскав взглядом Бишопа, Пауэлл попросил его рассказать о появлении первого Чужого в колонии Хадли. Подойдя к столу, Бишоп слово в слово процитировал содержание документов, найденных в медицинском блоке поселка Хадли. После его выступления среди слушателей поднялся такой шум, что Хиллиарду пришлось несколько раз настойчиво призывать всех к тишине.

– Джентльмены, успокойтесь, прошу вас. – Он возвысил голос почти до крика, и постепенно разговоры смолкли. – Несмотря ни на что, – Хиллиард бросил в сторону Семцовой недовольный взгляд, – так вот, повторяю, несмотря ни на какие измышления, мы должны выполнить свою задачу. Вам за это платит деньги Организация Объединенных Наций, и, осмелюсь напомнить, деньги немалые. Итак, на сбор подразделениям коммандос и биологов отводится пять часов. После того как челнок с полным оснащением спустится на Ахеронт, группа десанта обследует корабль инопланетян, а биологи займутся поиском и отбором яиц чужих существ. Разумеется, при этом они должны будут соблюдать все возможные меры предосторожности. Мы считаем, что взрослые существа погибли при взрыве энергоустановки колонии, поэтому тяжелое вооружение скорее всего не понадобится. Полковник Гор и лейтенант Казаков получили соответствующие указания. Кроме того, вся группа десанта прошла усиленную подготовку, готова к любым неожиданностям и только что получила от меня подробный инструктаж по обращению с Чужими. В случае возникновения чрезвычайной ситуации мы немедленно вышлем помощь. На "Патне" остаются только инженеры и руководство экспедиции.

Повернувшись к Семцовой, Хиллиард тихо произнес:

– И вы, уважаемая мисс, тоже останетесь здесь.

– И слава Богу! Посещения Фиорины под вашим чутким руководством, мистер, мне хватило вот так,– она провела большим пальцем по горлу.

– Ну что ж, – подвел итог Хиллиард. – В таком случае все свободны и могут приступать к подготовке.

Люди поднялись со своих мест и, продолжая шумно обсуждать услышанное, направились к выходу. Семцова поймала за рукав Сергея Казакова, подтянула его к себе и, посмотрев ему в глаза, негромко сказала:

– Казаков, берегите себя. Учитывая сказанное мной, возможны любые… э… неожиданности.

– Маша, не беспокойтесь так, все будет хорошо. – Но в его голосе не слышалось особого оптимизма. Он резко повернулся и вышел из зала. Хиллиард, все еще сидевший за столом, знаком подозвал Семиову к себе.

– Я не ожидал от вас такого, – недовольно сказал он.– Мы, кажется, договорились? Как выражаются в вашей стране: "Уговор дороже денег"?

– Я говорила правду, сэр, и вы это знаете. – Внутри нее начал закипать неукротимый гнев. – И главное то, что люди, которых вы отправляете вниз, ее узнали. А отправляете вы их на верную смерть. – И, смерив Хиллиарда презрительным взглядом, Семцова вышла. Хлопнуть дверью, к ее великому сожалению, не получилось – конструкция не та.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В грузовом отсеке крейсера кипела работа. Громадное помещение, заполненное техникой и людьми, на данный момент было самой оживленной частью "Патны". Автоматические погрузчики с недоступной человеку осторожностью переправляли через открытые створки шлюза в спускаемый модуль исследовательскую аппаратуру, "волкодавы" распаковывали контейнеры с оружием, которое очень даже могло пригодиться. В дальнем конце отсека, сияя титановой обшивкой, возвышались два спасательных челнока. Рядом с ними находился закрытый шлюз, ведущий в запасной атмосферный модуль, пристыкованный к корпусу "Патны". Если посмотреть со стороны, то казалось, что на днище торпедообразного крейсера, расширенного к корме, где находились двигательные установки, прикреплены два обтекаемых, со слабо выступающими крылышками стабилизаторов, подобия огромных реактивных снарядов.

Бесцельно слоняясь по кораблю, Семцова, все еще взбудораженная после перепалки с Хиллиардом, спустилась в грузовой отсек. Картина суеты, царившей здесь, живо напомнила ей фантастические фильмы из разряда пошлых голливудских боевиков.

Подойдя к оружейному складу, Семцова заметила импульсную винтовку, лежавшую поверх остального оружия. Пользуясь тем, что поблизости никого не оказалось, она вытащила винтовку из контейнера и внимательно осмотрела. Знакомая система. Общались с этим оружием на военной кафедре питерского университета. М-41-А с тридцатимиллиметровым гранатометом. Кажется, именно это оружие спасло жизнь Эллен Рипли и маленькой девочке Ньют на уровне "С" атмосферной станции на Ахеронте. Машинально взглянув на счетчик боезарядов, Семцова отметила, что магазин полон.

– Маша, осторожнее, это не игрушка, – услышала она голос Сергея Казакова.– Не думаю, что она вам пригодится.

– Я умею обращаться с этой штукой, – отозвалась Семцова. – Меня учили. Когда-то. Хотя по теме "Стрелковое оружие" я сдавала зачет два раза…

– Тогда, мне кажется, вам лучше положить винтовку на место, – улыбнулся Казаков. – Вы же будете здесь, в безопасности, а рисковать жизнью – моя профессия.

Семцова осторожно уложила оружие обратно в контейнер.

– Сергей, вы позволите мне осмотреть челнок, на котором вы отправитесь… туда?

– Спросите разрешения у нашего предводителя. – Лейтенант кивком указал на Ретта Гора, руководившего погрузкой. – Думаю, он не станет возражать. Идемте.

Казаков подвел Семцова к полковнику, и она повторила свою просьбу. Гор пожал плечами и сказал:

– Если вам это интересно, мисс,– пожалуйста.– Полковник с некоторым неудовольствием осмотрел Машину форму и приметил отсутствие нашивок. Что возьмешь, русская, да еще из гражданских… – Только будьте осторожнее с погрузчиками, – и тут же отошел к группе солдат, возившихся с каким-то прибором и изредка переругивавшихся.

Семцова спустилась по трапу в челнок. Уже на первый взгляд назвать это сооружение просто челноком было довольно сложно. Это был типичный исследовательский корабль, чересчур большой для простого спускаемого аппарата. Она прошла по длинному коридору, с одной стороны которого, судя по всему, находился биологический отсек, отделенный тройным стеклом, не пробиваемым даже выстрелом в упор из смарта – самого опасного и разрушительного ручного оружия. Надпись на шлюзе, ведущем в отсек, гласила: "Вход только для специального персонала". Здесь же был выгравирован значок, означавший абсолютную герметичность этой части модуля.

"Ну-ну, – усмехнулась про себя Семцова. – Посмотрим, долго ли выдержит эта "герметичность".

Она представляла себе, сколь невероятна сила Чужих, и очень сомневалась, что даже такая совершенная защита устоит перед их натиском.

Через стекло Семцова заметила трех биотехников, проверяющих установленные у стен контейнеры. Похоже, яйца Чужих будут содержаться именно там.

Пройдя дальше, она оказалась в кабине пилотов. Двое военных – один сержант со знаками различия британской армии, второй в чине капрала (этот был испанцем – красно-желтый флажок с гербом короля Санчо VIII) – мельком взглянули на стоявшую в дверях женщину и продолжили работу. Подойдя ближе и встав за их креслами, Семцова увидела высвечивающийся на экране объемный силуэт иноземного корабля и рядом мигающую точку радиомаяка. Оба пилота занимались программированием курса и не обращали на нежданную гостью никакого внимания. При взгляде на экран Семцову передернуло от какого-то подсознательного ужаса, и дурные предчувствия с такой силой охватили сознание, что она покинула кабину пилотов с максимальной быстротой. Проходя обратно к выходу, Маша отметила, что практически все солдаты нагружены полным боевым снаряжением, а врачи с биотехниками уже спустились в модуль. Среди медиков она заметила доктора Логинова. Узнав Семцову, он подошел к ней.

– Ну, Мария Викторовна, могу поздравить вас с возвращением к жизни. После такого хирургического вмешательства не всякий мог бы выжить.

– Спасибо, Федор, – тепло улыбнулась она. – Спасибо за все. Вы тоже отправляетесь на Ахеронт?

– Да, – вздохнул Логинов. – Может быть, понадобится и моя помощь. Впрочем, будем надеяться, что ничего подобного не произойдет. Счастливо вам!

– И вам удачи, – отозвалась Семцова и поспешила к выходу. Поднявшись в грузовой отсек "Патны", она увидела только полковника Гора и Казакова. Последний уже был полностью упакован в боевую амуницию – защитный костюм, множество легких непонятных приборов, закрепленных на рукавах и груди, винтовка с лазерным прицелом за спиной.

Один из техников "Патны" окликнул ее:

– Посторонитесь, пожалуйста. Маша поспешно отскочила в сторону. Мимо прогрохотал автопогрузчик с громоздким оборудованием. Через несколько секунд он исчез в шлюзе челнока.

Гор отдал последние распоряжения и направился к лифту. В грузовом отсеке остались только Семцова и Казаков. Не сказать, что у лейтенанта был испуганный вид, но выглядел он озабоченно.

– Сергей, – обратилась к нему Семцова. – Не исключено, что это наша последняя встреча. На всякий случай я хочу дать вам один совет.

Тот удивленно взглянул на нее:

– Слушаю, Мария Викторовна.

– Может, без церемоний, а? Будьте проще. Когда вы окажетесь внизу, на корабле, постарайтесь не геройствовать. Я не знаю, есть ли там взрослые Чужие, скорее всего, их уничтожило взрывом. Вы, конечно, знаете о личинках этих существ?

– Да, американцы нас подробно проинструктировали,– подтвердил Казаков.

– Так вот, когда войдете в корабль, ни в коем случае не спускайтесь в шахту, находящуюся в зале сразу за входом… Я просмотрела самый первый отчет Эллен Рипли на комиссии по расследованию гибели "Ностромо". Шахта ведет вниз. А там… Там несколько тысяч спор, и в каждой – такая же зверюга, что набросилась на меня на Фиорине.

– Маша, это дело биологов. Они будут работать в скафандрах высшей защиты,– напомнил Казаков.– Моя задача только охранять их и по возможности обследовать корабль.

– Если я правильно поняла, вы командуете отрядом

военных?

– Там, внизу,– я,– подтвердил Казаков.– Но полковник будет постоянно на связи, и фактически руководство операцией принадлежит ему.

– Сергей, и самое важное.– Семцова положила руку ему на плечо. – Ни за что не приближайтесь к зародышам этих существ! Пусть с ними работают биологи, но предупреждаю: Кейн, член экипажа "Ностромо", тоже встретился с ними в скафандре, и все же личинка смогла пробить защитное стекло. Их сила невероятна. Сколько вас всего?

Казаков удивленно поднял брови:

– Вы же знаете. Девятнадцать военных плюс я, а все остальные – биологи, техники и прочее.

Сделав паузу, Семцова прикинула в уме, сколько же людей остается на "Патне", Почти весь экипаж спустится на Ахеронт, значит, на борту крейсера будут только она, капитан корабля, Хиллиард, Пауэлл, старикашка профессор да чиновник из правительства, имени которого она не знала.

"Ах да, – неожиданно вспомнила она. – Еще мистер Гор. И кроме того, двое инженеров, которые будут осуществлять связь с челноком. Вместе со мною – девять, не считая Бишопа, которого решили не вводить в состав группы десанта. Значит, на челноке тридцать человек".

В этот момент раздался сигнал зуммера – челнок .был готов к старту. Казаков резко повернулся.

– Ну, до встречи. Если что, иногда вспоминайте обо мне, – с едва заметным оттенком горечи произнес он.

– До встречи,– кивнула в ответ Семцова.

Казаков нырнул в шлюз челнока, и через несколько секунд переборки шлюза стали медленно сдвигаться. Когда они сошлись, раздался сигнал, сообщающий о полной герметизации, и замигали огни предупреждения. Маша повернулась и быстро пошла к лифту.

Экипаж спускаемого модуля располагался по своим местам. Биологи и биотехники, перепроверив и закрепив аппаратуру, пристегивались ремнями к своим креслам; военные, половина из которых была операторами смартов – "умных винтовок", укрепили оружие в специальных стойках и тоже закрепились на сиденьях. Казаков, пройдя пилотскую кабину, плюхнулся в свободное кресло и, пробежав пальцами по клавишам компьютера, затребовал информацию о состоянии модуля. Машина немедленно ответила, что все в полном порядке, челнок герметичен и для запуска реактора осталось лишь нажать кнопку старта. Казаков откинулся на спинку кресла, надел наушники с микрофоном и вызвал на связь оперативный командный отсек "Патны". На экране вверху появилось изображение полковника Гора.

– Господин полковник, к вылету готовы,– отрапортовал Казаков и взглянул на пилотов. Те молча кивнули, подтверждая его слова.

– Ну, тогда с Богом, – раздались в наушниках слова полковника.– Удачи вам, ребята. Оставайтесь на связи постоянно.

Сержант Николас Фарелл, пилот челнока, начал методично включать тумблеры, оживляющие двигательную и навигационную системы модуля. Вспыхнули зеленые сигналы, и он доложил:

– Приготовиться, пять секунд… Две… Пошел! – почти крикнул он. – Есть расстыковка!

Между "Патной" и челноком появился маленький промежуток.

– Включаю двигатели,– объявил Ник.

Модуль все быстрее и быстрее скользил в пространстве вдоль огромного днища крейсера. Навигационные огни стали сливаться в сплошную линию. Перегрузка вдавила всех в кресла и навалилась на каждого обитателя челнока невероятной тяжестью.

Через несколько мгновений спускаемый аппарат вырвался из гравитационного поля "Патны". Позади слышалось шипение двигателей. Облака Ахеронта постепенно приближались.

– Движемся точно на сигнал радиомаяка, – сообщил второй пилот, смуглый испанец Лео Аргедас. – Сбоев в системе навигации нет. В атмосферу войдем через шесть минут.

– Отлично, – пробормотал Казаков, глядя на экран с постепенно вырисовывающимся силуэтом чужого корабля и мигающей точкой маяка рядом.

– Идем на снижение. – Фарелл уперся взглядом в датчик высоты. – Сто тысяч футов до поверхности. Входим в плотные слои атмосферы. Выпускаю дополнительные стабилизаторы. – Он потянул один из рычагов вниз. Из корпуса модуля выросли четыре крыла, а сверху стали медленно подниматься два трапециевидных киля. Обтекаемая торпедообразная форма аппарата, наиболее приемлемая для полетов в вакууме, уступила место подобию огромного боевого самолета. В ту же секунду брюхо модуля коснулось облаков и он провалился в мутную мантию атмосферы LV-426. Начало ощутимо трясти, но двигатели успешно справлялись с бурными потоками газов в верхних слоях воздушного покрова Ахеронта.

– Тангаж двадцать градусов, – сообщил пилот и, взглянув на один из приборов, добавил: – Температура за бортом минус пятьдесят два.

На мерцающем экране засияла топографическая карта местности. В левом верхнем углу светился сигнал радиомаяка.

– Видимости нет, на поверхности пылевая буря, – автоматически докладывал Фарелл. – Высота пятнадцать миль. Расстояние до объекта – четыреста миль.

– Скорость? – перебил Казаков.

– Тысяча девятьсот в час, скоро перейдем на дозвуковую. Входим в нижние слои атмосферы.

Казаков взглянул в иллюминатор. Наступало утро, и в темно-красном свете здешнего солнца уже можно было кое-что разглядеть внизу. Воздух стал более прозрачен, а приборы показывали, что температура снаружи стала повышаться, – атмосферные процессоры, разбросанные по планете, делали свое дело.

Под брюхом челнока стремительно мелькали холмистые равнины и скальные образования. Унылый и безрадостный мир.

– А состав воздуха? – обратился Казаков к навигатору.

– Приемлемый для дыхания, – отозвался тот. – В основе азот и кислород, если верить анализатору. Фон гамма-излучения повышен, да это и неудивительно после взрыва атмосферной станции. Непосредственной опасности для здоровья, впрочем, нет… Просто нельзя долго там задерживаться.

– Высота три тысячи футов, сэр,– сообщил Фарелл. – Мы на подходе.

Секунду спустя раздался хлопок и рев двигателей стал гораздо слышнее.

– Вышли на дозвуковую.– Фарелл потянул штурвал на себя. – Снижаемся.

Аппарат плыл в воздухе Ахеронта. Светало довольно быстро, и пробивавшийся сквозь плотные облака ярко-оранжевый свет освещал разворачивающуюся под ним картину. Скорость уменьшилась до трехсот миль, и Казаков неотрывно смотрел в иллюминатор. Вдали показался иззубренный скальный хребет, а на равнине перед ним он заметил гигантскую воронку – след взрыва, уничтожившего колонию Хаяли и населявших ее монстров.

– Мы почти у цели,– прохрипел навигатор.

– Выхожу к сигналу маяка, – подхватил Фарелл и чуть повернул штурвал вправо.

Челнок, пролетев над безжизненной равниной, приближался к гряде скал. Взглянув на экран радара, навигатор с дрожью в голосе сказал, посмотрев на Казакова:

– До объекта около десяти миль! Посмотрите, может, он уже виден.

Казаков отстегнул ремни и, нагнувшись над пультом управления, стал вглядываться вперед, прильнув к центральному обзорному окну. В оранжевом свете дня его взгляду предстало такое, что он не смог сдержать удивленного возгласа.

– О Господи! – Он неотрывно смотрел вниз. На скалистом холме в нескольких километрах перед ними возвышался гигантский силуэт космического корабля. Даже при сильном ветре, гоняющем тучи пыли, его можно было хорошо рассмотреть.

– Сделай круг над объектом,– приказал Казаков пилоту. – И сбавь скорость до минимума.

– Есть, сэр, – четко ответил тот и взялся за штурвал.

Даже с высоты в тысячу футов чужое сооружение выглядело совершенно невероятно. Отдаленно напоминающее подкову создание чуждого разума имело округленные, сглаженные формы, резкое утолщение на изгибе "подковы", а два ее окончания были слегка изогнуты навстречу друг другу. Корпус сиял на солнце матовым цветом слоновой кости. Казаков настолько увлекся этим зрелищем, что даже не обратил внимания на слова пилота:

– Сэр, мы должны садиться. Радиомаяк прямо под нами.

– Что? – переспросил Казаков.

– Мы осуществляем посадку.

– Да-да. Конечно. – Он вышел из оцепенения, вернулся в кресло и пристегнулся.

Фарелл включил тумблер автопилота. Тот должен был точно вывести челнок к маяку, отыскать сканером ровное место, где можно будет безопасно приземлиться, и посадить корабль. Ветер снаружи был умеренной силы, и приборы без особых затруднений справлялись со своей задачей. Вперившись взглядом в высотомер, пилот беззвучно шевелил губами, отсчитывая десятки футов, остающиеся до поверхности. Загорелись индикаторы, оповещавшие о включении двигателей мягкой посадки, и модуль слегка встряхнуло.

– Выпустить посадочные опоры и шасси! – скомандовал пилот. Навигатор мгновенно среагировал на приказ, и на брюхе челнока открылись люки, из которых высунулись металлические трубы с огромными колесами из пластика, устойчивого к любым условиям внешней среды.

Модуль висел в нескольких футах над землей. Сканер еще раз прощупал поверхность и, найдя ее приемлемой для посадки, послал команду автопилоту, плавно подавшему челнок вниз. Пневматические амортизаторы смягчили посадку, так что при прикосновении модуля к земле экипаж ощутил только легкий толчок.

Казаков и Фарелл посмотрели друг на друга. Последний, ничего не говоря, поднял вверх большой палец правой руки. Казаков и навигатор ответили тем же.

Выглянув в окно, Казаков увидел метрах в пяти от носа челнока автоматический маяк, лежавший на груде камней. С этой точки корабль инопланетян видно не было – он находился за холмами. Фарелл нажал кнопку селекторной связи, объявив всем:

– Ребята, мы приземлились! Начинайте готовиться к работе,– и, обратившись к Казакову, спросил: – Лейтенант, сообщить полковнику о посадке?

– Конечно, – ответил тот, возясь с застежками бронежилета и распихивая по карманам запасные обоймы для импульсной винтовки.– А я пошел туда,– Он кивнул в сторону грузопассажирского отсека. – Пока светло, мы должны добраться до этого чертова корабля. Фарелл повернул кресло к пульту и связался с оперативным центром на "Патне".

Оперативный центр слежения на "Патне" представлял собой темное помещение, освещенное только множеством экранов на главном пульте. Два инженера-связиста и полковник Гор восседали перед ним, контролируя информацию, непрерывно поступающую с модуля. В случае отказа системы управления челноком они могли автоматически связаться с ним и вывести обратно на орбиту с помощью приборов дистанционного управления. Чуть позади находились кресла для остальных, и сейчас в них устроились Семцова, Пауэлл и Хиллиард. Бишоп восседал за отдельным пультом и контролировал телеметрическую информацию, получаемую с модуля. При приближении челнока к объекту, как Хиллиард именовал инопланетный корабль, Семцова все напряженнее вглядывалась в экран внешнего обзора, передававший изображение с видеокамер челнока. Когда на экране появилась воронка – след взрыва ядерного реактора,– Семцова отвернулась и беззвучно выругалась. Никто из присутствующих этого не заметил, да она и не хотела лишний раз показывать свое отношение к людям Компании. Внутри у нее все кипело от ненависти к Хиллиарду и его приспешникам.

"Возьми себя в руки, – повторяла Маша себе. – Ты еще успеешь отомстить за всех. За Рипли, Хикса, за экипаж "Ностромо", за несчастных колонистов, которых они – настоящие чудовища, а не люди! – отдали в лапы самой страшной из всех смертей…"

Тут раздался восхищенный возглас Хиллиарда:

– Вы только посмотрите! – Он указывал на экран внешнего обзора модуля. Челнок проплывал над инопланетным кораблем, описывая в воздухе плавный круг. Семцова, напрягшись, привстала с кресла.

– Да, это он, – подтвердила она, мельком взглянув на Хиллиарда, но тот неотрывно глядел на экран.

– Невероятно, грандиозно! – выкрикивал начальник отдела.

На лице Пауэлла тоже выражался искренний восторг, смешанный с удивлением. Зрелище было потрясающее. Но вот корабль пропал из поля обзора камер челнока, и по экрану потянулись коричневые скалы.

– Они готовятся к посадке, – нарушил тишину инженер-связист. Через несколько минут на пульте зажглись зеленые огоньки, означавшие благополучное приземление челнока на Ахеронт. Тут же пилот челнока вышел на визуальную связь – на одном из экранов появилось изображение Фарелла.

– Все в порядке. Мы сели на ровную поверхность.– Его голос доносился из динамика над пультом.– Прошу метеосводку. С виду погодные условия нормальные, по показаниям приборов состав здешнего воздуха пригоден для дыхания.

Инженер повернулся к Бишопу:

– Бишоп, посмотрите, пожалуйста, метеоусловия в районе приземления челнока.

Бишоп переключил несколько тумблеров и осмотрел появившуюся карту движения атмосферных потоков на Ахеронте.

– В радиусе трехсот миль все спокойно, но с запада идет ураган,– сообщил он и, взглянув на показания датчиков, добавил: – Скорость ветра до ста двадцати футов в секунду. Пусть поторопятся. У них в запасе четыре часа.

Связист вновь взглянул на экран и проговорил в микрофон:

– Фарелл, передайте Казакову: через четыре часа возможен ураган. Работайте быстрее.

Полковник надел наушники и тоже обратился к пилоту челнока:

– Вызовите Казакова.

– Слушаюсь, сэр,– ответил тот и вызвал по селектору лейтенанта. Через минуту его лицо появилось на экране монитора:

– Это лейтенант Казаков.

– Вижу, Сергей, – махнул рукой Гор. – Последние инструкции. Ваше дело – охранять биологов и техников. Не думаю, что вам встретятся взрослые существа. Оружие, однако, применять только в случае непосредственной угрозы жизни научного персонала и вашей. Понятно?

– Так точно, сэр! – ответил Казаков.

– Тогда все. Конец связи.– Экран погас, но тут же вспыхнул другой, с изображением плана челнока и передвигающимися по нему голубыми точками.

– Что это? – тихо спросила Семцова у инженера.

– Передатчики личных данных. Такие имеются у каждого члена экипажа челнока. Если сигнал исчезнет – значит, человек мертв, – бесстрастно ответил тот. Машу передернуло от этих слов.

– А как же мы улавливаем сигналы на таком расстоянии? – заинтересовался Хиллиард.

– Очень просто, – отозвался инженер. – Высокочувствительная аппаратура на челноке принимает данные с ПДЛ, усиливает их и передает нам на корабль.

– А-а… – протянул Хиллиард и со скучающим видом стал рыться в папке, лежащей у него на коленях. Семцова нервно поискала по карманам сигареты, щелкнула зажигалкой и глубоко затянулась. "Они все смертники", – твердила она про себя. В глубине души она была уверена, что на Ахеронте обязательно произойдет новая катастрофа. Один вид корабля инопланетян говорил об опасности, таящейся в его недрах. Впрочем, все незнакомое и непонятное всегда вызывает опасения…

Так, мучаясь дурными предчувствиями, Маша и осталась в оперативном отсеке "Патны" ждать следующего сеанса связи.

На относительно ровной площадке между двумя холмами возвышался серебристо-черный десантный модуль, крепко вцепившийся в базальт шасси и боковыми упорами. Чужая планета, чужой мир. Скальные образования и потоки застывшей лавы освещались оранжевым светом здешнего солнца, который с трудом проникал через плотный облачный покров атмосферы. Такой ландшафт можно, конечно, встретить и в прочих мирах, однако здесь, на Ахеронте, он казался совершенно непривычным для взгляда землянина. Холмы отчасти защищали челнок от резких порывов ветра, но и сюда, в это небольшое ущелье, проскальзывали вихри, несущие с собой пыль и небольшие камешки, цокавшие по обшивке челнока.

Для Ахеронта такая погода была достаточно спокойной, если учитывать тот факт, что сильные ветры и мощнейшие ураганы были на этой планете обычным делом. Атмосферные процессоры, установленные на большей части северного полушария Ахеронта, все же делали свое дело. С той давней поры, когда "Но-стромо" совершил посадку на LV-426, температура на планете повысилась и в экваториальных регионах летом доходила до плюс восемнадцати. Фильтры, очищавшие и обогащавшие воздух кислородом и азотом, сделали его пригодным для дыхания человека, а вмерзшая в поры базальтовых монолитов вода конденсировалась, испарялась, и дождь на небольшом планетоиде стал уже совсем не редким явлением. Через несколько лет, возможно, начали бы образовываться реки и озера, а на искусственной почве можно было выращивать растения. Спустя несколько десятков лет планета имела шанс стать вполне приемлемой для обитания. Однако судьба решила иначе.

Казаков, как командир группы, отдавал последние распоряжения. Под его началом было подразделение "волкодавов" из корпуса специального назначения Вооруженных Сил Российской империи, и, кроме того, он имел право командовать группой биологов и компьютерных техников. В состав воинского подразделения входили два сержанта и два капрала, не считая пилотов челнока, состоящих на службе в ООН. Из двенадцати рядовых шестеро были операторами смартов. Все эти люди прекрасно знали, с чем, возможно, придется столкнуться, и поэтому уровень защиты у них был на порядок выше, чем у солдат лейтенанта Гормана, погибших здесь несколько месяцев назад. Военные были облачены в специальные комбинезоны, пропитанные составом, устойчивым к любым видам кислот, а бронежилеты вдобавок обшиты плитками керамики повышенной прочности. Таким же керамическим составом покрывались шлемы и щитки, защищавшие руки и ноги. Биологи же в своем отсеке поспешно влезали в конструкции, отдаленно напоминающие скафандры. Стекла их масок, по расчетам профессора Блейка, должны были защитить от нападения личинок Чужих. На челноке оставались только пилоты да бригада врачей, чьи услуги, учитывая необычность ситуации, могли бы понадобиться.

В грузопассажирском почти не было слышно обычных шуток и переругиваний, привычных для людей, профессия которых – постоянно рисковать жизнью. Лично проверяя бронежилеты и оружие у своих подчиненных, Казаков шестым чувством офицера войск спецназа чувствовал напряжение и даже страх своих солдат, хотя внешне все выглядели спокойными. Слишком спокойными.

Взглянув на таймер, Казаков прикинул, что до начала урагана, о приближении которого сообщили с "Патны", осталось немногим более трех часов. Значит, действовать надо быстро. Старший бригады техников подбежал к нему и доложил:

– Господин лейтенант, у нас все готово. Можем отправляться. – Он указал взглядом на открытые люки гусеничного транспортера-вездехода, на котором предстояло добраться до объекта.

– Ребята, быстро загружаемся и поехали, – громко приказал Казаков, и солдаты начали запрыгивать в шлюз вездехода, грохоча тяжелыми ботинками. Последними в вездеход с большим трудом протиснулись биологи в своих громоздких скафандрах. Казаков прошел в кабину водителя и, усевшись в кресло, надел шлем, сразу связавшись с Фареллом: – Ник.– На экране появилось его изображение.– Можно нас отпускать.

– О'кей, Сергей.– В командном отсеке Фарелл переключил один из тумблеров, по всему челноку захлопнулись герметизирующие отсеки переборки, а платформа, на которой стоял вездеход, начала медленно опускаться вниз. Перед глазами Фарелла вспыхнуло сообщение на мониторе: "РАЗГЕРМЕТИЗИРОВАН ГРУЗОПАССАЖИРСКИЙ ОТСЕК. КОНТАКТ С АТМОСФЕРОЙ ДАННОЙ ПЛАНЕТЫ".

Из нависающего над базальтово-гранитной плитой поверхности Ахеронта брюха челнока начала постепенно выползать платформа с вездеходом. Через несколько секунд она коснулась земли. Пилот челнока подал сигнал Казакову, и тот потянул на себя штурвал, приводя транспорт в движение. Двигатели вездехода взревели, выбросили облако газов, он съехал с платформы, тут же начавшей подниматься и втягиваться обратно во внутренности челнока. Створки шлюза наглухо закрылись, спускаемый аппарат вновь стал неприступной крепостью, а транспорт на очень небольшой скорости начал пробираться меж нагромождений скальной породы и гранитных валунов, направляясь в сторону, где возвышалась громада чужого корабля.

Гусеницы дробили небольшие камни и обломки кварца, по стеклам обзора и корпусу вездехода пощелкивали поднятые ветром мелкие кусочки местной породы. Казаков меланхолично смотрел в иллюминатор. Руки автоматически делали привычную для них работу, транспорт уверенно шел вперед.

С глухим ревом транспортер заполз на холм, за которым находился источник электромагнитного излучения. Сбросив оцепенение, Казаков перепроверил показания приборов и слегка увеличил скорость. Тяжелый вездеход, гремя гусеницами, неуклонно двигался по грунту, мерцая габаритными огоньками. Через несколько секунд машина выбралась на вершину холма. Совсем недалеко, метрах в двухстах, на скальном монолите, освещенный неясным оранжевым светом, возвышался чужой корабль. Словно огромное морское животное выбралось на сушу отдохнуть, удобно устроившись на каменном постаменте. В лучах здешнего солнца мягко блестела оболочка чужака и ясно различались две оконечности "подковы", загнутые вовнутрь. По странной прихоти неведомых архитекторов правая имела более острый угол наклона. Остатки чужой мощи – неизвестной, но, судя по размерам сооружения, могучей силы создателей…

Времени на размышления уже не оставалось, и Казаков, подведя транспортер как можно ближе к кораблю, к тому месту, где в его корпусе виднелись три темных провала, заглушил двигатели. Несколько мгновений он сидел молча, как бы внутренне собираясь, а затем резко поднялся с кресла и прошел из кабины в пассажирский отсек вездехода.

Все были готовы. Операторы смартов в последний раз перепроверяли свое грозное оружие, биологи пристально осматривали оборудование. Казаков надел каску, взял свою винтовку и, удостоверившись, что магазин полон, обратился к остальным.

– Мы находимся рядом с объектом,– медленно, четко, чтобы каждое его слово было понятно, произнес он.– Двое, капрал Буслаев и рядовой Русаков, останутся охранять транспортер. Открывать огонь по любому – повторяю, по любому! – живому существу, которое попытается приблизиться. Понятно?

– Слушаюсь, лейтенант. Надеюсь, к членам отряда это не относится? – с усмешкой ответил Буслаев. Именно этот высоченный и невероятно сильный капрал первым обнаружил на Фиорине личинку, атаковавшую консультанта…

– Капрал, здесь не полигон, а это – не Земля! – серьезно сказал Казаков. – Перед нами несколько миллионов тонн чужого корабля, а в его грузовом отсеке – зародыши опаснейших существ. Вы сами видели, что случилось с Марией Семцовой, и знаете, в чем опасность и насколько она реальна. Если не хотите разнообразить собой завтрак этих чудовищ или стать папой милого чужого младенца, повнимательнее следите за индикаторами движения живых существ. Теперь все ясно?

– Так точно, лейтенант! – козырнул капрал.

Казаков нажал кнопку, и люк медленно открылся. В транспортер ворвался воздух Ахеронта, чуть пахнущий аммиаком, однако вполне пригодный для человеческого дыхания.

Первые шестеро солдат во главе с Казаковым выбрались из вездехода и рассредоточились, выстроившись неровным полукругом. Индикаторы движения молчали, только ветер гонял пыль и заунывно свистел в скалах. Научная группа, выгрузив снаряжение и своих коллег, закованных, точно в старинные латы, в скафандры высшей защиты, двинулась за ними. Последней транспортер покинула вторая группа военных, прикрывавшая тыл.

До чужого корабля было не более сотни шагов пути вверх по склону скалы, который, к счастью, не был особенно крутым. Медленнее всех поднимались биотехники – очень уж неудобно было взбираться наверх в их неповоротливом и тяжелом облачении.

Первыми до корпуса корабля и трех овальных шлюзовых отверстий добрались Казаков и рядовой первого класса Саша Баулин. Блестящая обшивка титанического сооружения уходила на много десятков футов в высоту. Баулин осторожно, словно опасаясь удара током, дотронулся до поверхности корабля.

– Очень интересно, – проворчал он и обратился к Казакову: – Командир, вы не замечаете здесь ничего странного?

– Чего именно? – оглядывая гладкую поверхность шлюзов, спросил Казаков.

– Это не металл, а нечто вроде пластика. Нигде нет следов сварки или клепки. Абсолютно ровная поверхность. – В доказательство своих слов Баулин постучал по стене. – И обратите внимание – никаких острых углов, нигде. Все сглажено, закруглено.

– Да,– отозвался Казаков и взглянул на индикатор. Там, где им и полагалось, светились розовые точки, означавшие продвижение членов его отрада. Кроме этого – ничего.

Вскоре группа собралась на относительно ровной площадке у шлюзов. Казаков подошел к одному из отверстий и посветил внутрь фонариком. Метрах в пяти от них виднелись еще три дыры, более узкие, а за ними стояла непроглядная темнота. Сами отверстия имели идеальную овальную форму и были около десяти футов в высоту и шести в самой широкой части. Казаков оглядел притихший отряд и скомандовал:

– Отделение сержанта Корпачева, вперед. За ними – научный персонал. Всем смотреть в оба! Сразу за входом будет большое помещение. Пошли. – Он первым нырнул в темноту.

Пройдя по короткому коридору, люди оказались в большом зале. Нигде никаких следов присутствия живых существ. Серые панели стен, опоясанных по периметру стальными поручнями, уходили в высоту, создавая впечатление огромной клетки. Индикаторы движения молчали. Зная, что Чужие обычно нападают сверху, почти все направили лучи фонарей в потолок. Пусто. Баулин взглянул на Казакова:

– Что здесь, по-вашему, было?

– Не знаю, – пожал плечами лейтенант. – Я не ксенолог. Возможно, какая-то часть грузового отсека.

Солдаты осторожно разбрелись по залу, компьютерные техники, расставив и выключив аппаратуру, сканировали зал в поисках возможных спрятанных коридоров. Вскоре прибор зарегистрировал наличие пустоты за панелью, а один из биотехников наткнулся на отверстие в полу.

– Похоже, именно это мы и ищем! – громко сказал он. – Идите все сюда!

Казаков подошел к дыре, возле которой столпилась команда биологов, растолкал их и склонился над колодцем. Снизу тянуло теплым воздухом и каким-то странным запахом.

– Ну что же, начинайте работу, – коротко сказал он и направился к техникам, возившимся с одной из серых панелей стен. Похоже, за ней прятался коридор, ведущий в глубину корабля. Никаких кнопок, рычагов, замков, ничего указывающего на возможность открыть. Разве что один из участков стальной трубки, опоясывающей плиту, был необычно загнут вверх.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

"Патна", подобная гигантскому золотистому жуку, мирно висела в пространстве над Ахеронтом, чья атмосфера, пронизанная лучами местного солнца, уже не казалась в свете дня мрачным провалом в Ничто. Изредка вспыхивали миниатюрные сопла микроракетных двигателей, корректировавших орбиту, мерцали бортовые огни, да каждые полчаса из корпуса крейсера появлялась чаша антенны экстренной связи, которая автоматически передавала сигналы о состоянии корабля в Центр транспортного контроля Солнечной системы.

По земным понятиям уже настала ночь, и все руководство проекта разбрелось по своим каютам. В операторской центра слежения оставались только Бишоп, Семцова, полковник Гор да один из инженеров-связистов. Больше трех часов прошло с момента посадки модуля на LV-426, пилоты оставались в челноке, регулярно выходя на связь каждые двадцать минут, а вот об исследовательской группе, ушедшей на чужой корабль, было пока ничего не известно. На центральном мониторе по-прежнему отражалась рельефная карта местности с изображениями челнока, транспортера и подковообразного силуэта инопланетного монстра. Больше двух часов назад синие точки, обозначавшие поисковый отряд, исчезли в зеленоватом свечении "подковы". На экране остались лишь шесть отметин на схеме челнока и две рядом с вездеходом.

Рассудительный Бишоп объяснял исчезновение сигналов ЦДЛ тем, что корпус корабля, куда отправились люди, экранирован и задерживает любые радиолучи. Таким образом, наблюдателям на "Патне" оставалось лишь регистрировать сигналы, исходящие от пилотов спускаемой группы и врачебной бригады, не принимавшей участия в вылазке, да от двоих охранников у транспортера. С каждой проходящей минутой напряжение нарастало.

"Почему так долго? У них ведь есть предостережение об урагане, – думала Семцова. – Что там еще могло произойти?"

Ретт Гор сохранял по крайней мере видимость спокойствия, хотя на душе у него тоже было тяжко. "Слишком долго они там копаются. Всего-то дел: спуститься в колодец, о котором говорилось в отчете Эллен Рипли перед следственной комиссией, отобрать несколько яиц существ и подняться наверх. Максимум сорок минут. Разве что они обнаружили проход в глубь корабля, а это может задержать отряд лейтенанта Казакова".

О худшем варианте развития событий полковнику думать не хотелось.

В тот момент, когда Маша Семцова потянулась за очередной, неизвестно какой по счету сигаретой, с разницей в несколько десятков секунд на экране погасли два сигнала передатчиков личных данных, исходившие от транспортера. Инженер за пультом глухо выругался и попытался настроить монитор, решив, что его работу нарушили какие-то помехи. Однако там по-прежнему виднелись только четкие сигналы с челнока, и более ничего. Семцова вскочила с кресла, выронив тлеющую сигарету, и подбежала к полковнику.

– Что случилось, что? – Она довольно резко потребовала объяснений. Полковник решил не обращать внимания на недопустимый по понятиям военной субординации тон госпожи консультанта.

– Не знаю, – сквозь зубы ответил Гор, лихорадочно переключая тумблеры на пульте. – Сигналы потеряны. Возможно, просто интерференция… Сядьте!

Семцова послушно опустилась в кресло рядом. Позади раздался невозмутимый голос Бишопа:

– Попробуйте вызвать на связь челнок, они могут вывести на наши экраны изображение видеокамер, установленных на транспортере.

– Вы правы, Бишоп. – Полковник схватил наушники, одновременно вызывая на связь Фарелла. Его изображение почти сразу появилось на одном из мониторов.

– Сэр, исчезли сигналы ЦДЛ капрала Буслаева и рядового Русакова. Последний раз они связывались с нами двенадцать минут назад и передали, что у них все нормально!

– Послушайте меня, Фарелл. – Полковник очень старался говорить спокойно, но это у него плохо получалось. – Немедленно свяжитесь с бортовым компьютером вездехода и дайте нам картинку с обзорных камер, поняли меня?

– Слушаюсь, сэр! – Пилот модуля пробежался пальцами по клавишам на пульте.– Изображение на дисплеях тринадцать и пятнадцать.

Вспыхнули еще два экрана. На борту "Патны" трое людей и андроид увидели только голые скалы, крохотные вихри, переносившие пыль, кусочки пемзы да часть чужого корабля. Камеры на вездеходе развернулись, показывая панораму, но и вокруг вездехода не было ничего и никого. Только Семцова углядела на экране 13 смутную тень, мелькнувшую в скалах. Мгновение мозг обрабатывал полученную информацию, чуть дольше он боролся с психологическим шоком, и только спустя несколько секунд Семцова поняла, чья это была тень. Дрожащими руками она выудила из почти пустой пачки сигарету, нашарила в кармане зажигалку и глубоко затянулась.

– Кончено. Я видела Чужого. Такого же, как на записях с "Сулако". Казаков и его люди погибли,– тихо, но внятно проговорила женщина, глядя чуть расширившимися глазами на Ретта Гора.– Я знаю, что говорю.

– Да, это был Чужой. Взрослый, – подтвердил Бишоп, тоже заметивший проскользнувший силуэт. Полковник вытер пот со лба:

– Это невозможно! Хиллиард утверждал, что все взрослые особи были уничтожены во время ядерного взрыва! Как они там очутились?! – От мнимого спокойствия полковника не осталось и следа.

– Не представляю, – покачала головой Семцова. – Знаю только то, что все мертвы. Прикажите челноку стартовать. Казакову и его подчиненным мы уже ничем не поможем.

Она отвернулась и до крови закусила губу, чтобы не разрыдаться.

Ветер гонял низкие тучи и завывал в скальных лабиринтах. Погода явно портилась. Прошло уже два с лишним часа, как Казаков увел людей в возвышавшуюся на плоскогорье иноземную громадину, и капрал Буслаев начинал терять терпение. Минуты ожидания тянулись бесконечно, да еще и Русаков своей типичной сибирской угрюмостью навевал тоску. Буслаев попытался пару раз завязать разговор, но напарник отделывался односложными фразами, неотрывно смотря на индикатор движения живых организмов. Все было спокойно, если не считать того, что примерно полчаса назад за завываниями ветра они расслышали вроде бы выстрелы внутри корабля. Однако звук был настолько тих и неясен, что Буслаев решил не обращать на него внимания и не сообщил о возможном происшествии на челнок.

Близилось время очередного сеанса связи, капрал забрался в транспортер, отложил винтовку и вызвал фарелла:

– Сержант, у нас все в порядке, Казаков со своей группой пока не появлялись.

– Хорошо, ждите, – отозвался Фарелл. – Как только кто-нибудь из наших выйдет из корабля, пусть немедленно свяжется. Что-то Казаков там долго возится… Счастливо! – И экран погас.

Буслаев еще пару минут посидел в кресле, не желая вылезать наружу, к пронизывающему ветру и мрачному подчиненному. Но любое бездействие в этом невеселом уголке Галактики быстро утомляло, и, прихватив винтовку, капрал направился к люку. Легко соскочив на базальтовую плиту, на которой стоял транспортер, он огляделся в поисках рядового. Русаков впился глазами в тихо попискивающий индикатор движения.

– Есть четкий сигнал движения в ста двадцати метрах от нас. – Русаков поднял взгляд на Буслаева. – Исходит от борта корабля. Вон там. – Он махнул рукой в сторону изгиба "подковы".

– Кто-нибудь из наших, – несколько легкомысленно предположил капрал. – Может, они выбрались через другой вход?

– Нет, посмотри, сигнал синий, а не розовый. Это кто угодно, только не люди.

Сигнал датчика действительно имел синий цвет и медленно приближался. Вскоре он раздвоился, что означало присутствие в опасной близости от вездехода пары неидентифицируемых живых существ. Быстро перепроверив оружие, два человека заняли позицию за транспортером. Пока никого видно не было. Русаков взглянул на индикатор.

– Они приближаются. Тридцать метров. Слева и сверху. Двадцать пять. Двадцать. – Его голос заметно Дрогнул.

– Как только увидишь, стреляй, – прошептал Буслаев и снял оружие с предохранителя.

– Десять метров. Они спускаются от корабля к нам, – продолжал докладывать Русаков.

– Сейчас я взгляну. Их уже должно быть видно. – Буслаев осторожно выглянул из-за транспортера. Все та же голая скала с возвышавшимся над ней колоссом, и больше ничего. Ни одного движения. – Там никого нет, – озадаченно проговорил Буслаев. – Посмотри со своей стороны.

– По-прежнему десять метров. Они остановились. Сигналы совсем рядом. Сейчас посмотрю. – Русаков высунулся, коротко вскрикнул и, вскинув винтовку, дал короткую очередь. Очень недалеко, за ближайшими камнями, раздался короткий обиженный писк и какое-то шипение. Буслаев никого не заметил и сейчас всматривался в глубокую тень, отбрасываемую скалой.

– Кого ты подстрелил? – толкнул он рядового.

– Кажется, это была та самая зверюга, о которой нам говорили. Только крупнее… Откуда они здесь взялись?

– Не знаю, но думаю, что нам стоит забраться в транспортер и стрелять из башенного пулемета, – отозвался капрал.– Снаружи становится неуютно.

– Пошли,– согласно кивнул Русаков, и они начали медленно пробираться к люку, не обращая внимания на вновь запищавший сигнал индикатора. Сейчас главнейшей задачей было дойти до люка и оказаться в практически неприступном вездеходе. Буслаев двигался впереди, и до спасительного люка оставалось уже совсем немного – фута четыре, от силы шесть. В этот момент сзади раздался дикий вопль человека…

Огромная темно-коричневая тварь совершенно бесшумно подкралась сзади, и острый наконечник ее щупальца с легкостью пронзил бронежилет рядового Русакова. Четырехпалые лапы, украшенные длинными и очень острыми когтями, довершили дело. Крик стих.

Буслаев разинув рот смотрел на стоявшее рядом чудище, разгибавшееся для нового удара. Длинный членистый хвост с шипом на конце ходил влево-вправо, массивная голова медленно поднималась, с шипением разошлась первая пара челюстей с такими огромными и острыми зубами, что и в кошмарном сне не приснятся, за ней из клыкастой пасти вылезла вторая. Зубы на внутренней челюсти были помельче, но их тоже было, мягко говоря, более чем достаточно. Чудовище издало тихий, никак не вязавшийся с его размерами, писк и сделало шаг в сторону Буслаева.

Многолетняя выучка сделала свое дело, капрала как пружиной подбросило в воздух, и через пару мгновений, сам того не сознавая, он оказался внутри транспортера и что было сил вдавил клавишу, закрывавшую люк. Медленно, слишком медленно крышка люка поплыла вниз. Черная блестящая лапа успела втиснуться в узкое пространство, остававшееся между крышкой и корпусом вездехода, вначале остановив его движение, а затем начав медленно открывать люк. В образовавшуюся щель протиснулась морда второго зверя, раскрывшего челюсти, и капрал, от ужаса позабыв, как нажимать на курок, со всей силы двинул прикладом в открытую зубастую пасть:

– На, жри!

Челюсти с равнодушием машины сомкнулись, и от прочнейшего оружия остались одни щепки. Тотчас взорвался магазин с патронами, вдребезги разнеся голову монстра. Поток разъедающей все и вся жидкости хлынул на капрала Буслаева.

Первого монстра от взрыва спас люк, который животное все еще придерживало лапой. Наклонившись, зверь внимательно осмотрел останки своего собрата и, убедившись, что человек тоже мертв, развернулся и бросился прочь.

Пока Казаков и компьютерные техники возились со стенной панелью, бригада биологов установила у темного провала в полу приспособление, напоминающее миниатюрную лебедку с прочным стальным тросом. Вначале к карабину на конце троса пристегнули три контейнера, куда предполагалось поместить яйца существ, и, протиснув их в отверстие, стали опускать вниз. Вскоре счетчик пройденных метров замер на цифре 30. Трос ослаб, подтверждая, что контейнеры достигли дна шахты. Один из техников взялся за второй трос и вопросительно посмотрел на облаченного в скафандр руководителя научной группы Михаила Корпачева.

– Тридцать метров. Вы спускаетесь?

– Да. И сразу же за мной идут Хорчек и Стеклы. – Корпачев кивнул на стоявших рядом коллег из Чехии, облаченных в такие же скафандры. Он опустил лицевую пластину шлема, пристегнул пояс к тросу и подошел к дыре. Техник проверил крепление троса, батареи мощного фонаря и дал контрольный вызов переговорному устройству на шлеме. Корпачев ответил, что слышит его хорошо, и, сев на край отверстия, начал медленно спускаться вниз. Когда он опустился на пару метров в глубь шахты, за ним последовали двое оставшихся биологов.

Упираясь в гладкую стену и придерживаясь за трос, на котором опустили контейнеры, Корпачев медленно полз вниз. Датчик термозащиты скафандра показывал повышение температуры в шахте, но система охлаждения прекрасно справлялась.

Пискнуло переговорное устройство и в наушниках раздался голос техника:

– С вами все в порядке? Хорчек и Стеклы уже начали спуск.

– Пока все в норме, дна не видно, – ответил Корпачев и посветил фонариком вниз. Луч освещал только ровные стены шахты. Оттолкнувшись, он увеличил скорость спуска. Цифры на датчике температуры быстро росли, дойдя уже почти до пятидесяти градусов, а стены колодца начали плавно расширяться. Создавалось впечатление, что он находится внутри конусообразной трубы, сужающейся кверху. Еще раз взглянув вниз, Корпачев заметил в свете фонаря силуэты контейнеров, лежавших посреди шахты, а через несколько секунд стенки колодца разошлись и он повис в пустоте. Спустившись еще на несколько метров, биолог оказался на твердой поверхности. Рядом лежали контейнеры, а вокруг царила непроглядная тьма, разрезаемая только лучом его фонаря. Корпачев связался с техником наверху:

– Я внизу, буду ждать, пока спустятся Хорчек и Стеклы.

– Слышу, Михаил. Будь осторожнее, они уже на подходе.

Корпачев посветил вверх и увидел в темной трубе шахты спускающегося Хорчека. Спустя минуту все трое были уже внизу.

Осветив фонариками помещение, в котором они оказались, биологи были поражены его размерами. Зал оказался намного больше верхнего, и, в отличие от него, здесь все стены были покрыты бесформенными непрозрачными образованиями, на вид мягкими и эластичными. Хорчек подошел к стене и потыкал рукой в перчатке одно из них – поверхность слегка спружинила. Материал был похож на каучук, но только похож. Поднеся фонарик совсем близко к непонятной поверхности, Корпачев открыл контейнер с инструментами, висевший на поясе, вынул титановый нож и попытался сделать срез. Однако лезвие лишь безвредно скользнуло по гладкой поверхности, даже не оставив следа.

– Михаил, посмотри, кажется, вот это нам и нужно! – Стеклы указывал в центр зала. От изумления его восточноевропейский акцент превратил русскую речь в набор малопонятных изломанных фраз. Корпачев и Хорчек, оторвавшись от безнадежных попыток вскрыть хоть одно настенное образование, подошли к нему.

Начиная от середины помещения и далее в глубь зала громоздились сотни яйцевидных предметов. Покрытые чем-то похожим на кожу очень грубой выделки, они имели идеальную овальную форму и около двадцати пяти дюймов в высоту. Корпачев провел лучом фонаря по сторонам, но так и не заметил, где кончается зал. Все видимое пространство было занято яйцами Чужих.

Хорчек обратил внимание на пару ближайших спор, отличающихся от прочих, и присел рядом. Верхняя часть оболочки была раскрыта в виде четырех разошедшихся в стороны лепестков. Внутри было пусто, а споры почти разрушились от времени.

– Похоже, именно отсюда вышла личинка, которая накинулась на того парня с "Ностромо", – заметил Хорчек. – Помните, об этом упоминали американцы?

– Возможно, – отозвался Корпачев и нажал кнопку коммуникатора, вызывая группу техников, оставшихся наверху. В наушниках раздался голос Сергея Казакова:

– Михаил, я только собирался связаться с вами. Нам удалось открыть дверь, ведущую в глубь корабля. А что там у вас?

– То, что и ожидали увидеть. Здесь очень тепло, по нашим датчикам – больше пятидесяти градусов. И к тому же полно яиц Чужих!

– Сколько? Скажите хоть приблизительно. – Голос лейтенанта звучал довольно встревоженно.

Корпачев еще раз осветил фонарем зал. Ряды яйцеобразных предметов уходили далеко в темноту.

– Не знаю, лейтенант. Похоже, не одна сотня, если только не несколько тысяч.

Секунду Казаков молчал. В наушниках раздавался только треск помех.

– Ну хорошо. Попробуйте осмотреть зал подробнее, но будьте предельно осторожны. А я поведу свою группу внутрь корабля. Удачи вам, и давайте побыстрее.

Коммуникатор щелкнул и отключился.

– Интересно, – проворчат Корпачев. – Осмотреть подробнее. Как вам это понравится? – Он посмотрел на своих коллег. Даже сквозь толстые стекла скафандров их лица выглядели озабоченно.– В таком случае отцепляйте тросы. Пойдем глянем, что там внутри,– Корпачев махнул рукой в темноту.– Особое внимание на индикаторы движения! – Он указал на прибор, укрепленный на запястье скафандра. – И держите оружие наготове.

У всех троих на правом бедре был пристегнут портативный импульсный пистолет, а гнетущая тьма да и, мягко говоря, необычная обстановка заставили биологов вытащить оружие и снять его с предохранителей.

Осторожно пробираясь между рядами коричневатых кожистых яиц, они начали продвигаться в глубь помещения, придерживаясь стены. Тяжелые скафандры сковывали движения, и потому идти приходилось медленно. Метров через пятьдесят скопления спор с зародышами совсем загородили путь, и, когда три человека с трудом миновали их, луч фонаря Стеклы выхватил из темноты какую-то бесформенную и неподвижную массу огромных размеров. Черный силуэт был, как минимум, метров двух в высоту и имел округлые очертания, а снизу от него отходили два толстых отростка, лежавшие на полу помещения. Чех Мирослав Стеклы недоуменно взглянул на Корпачева:

– Михаил, что это, по-твоему?

– Не представляю. Но, похоже, оно неодушевленное. Индикатор движений молчит. – Корпачев указал на экран.– Подойдем поближе.

– Может, не стоит? – робко заикнулся Хорчек. – Наша задача – только собрать споры и как можно быстрее свалить отсюда. Мне здесь совсем не нравится…

Корпачев с раздражением взглянул на него:

– Думаешь, я в восторге от этого места? Дойдем до этой штуки, осмотрим и будем подниматься наверх. Сам подумай, за все новые открытия полагаются огромные премии… Короче, идем.– И Корпачев первым двинулся к темневшей впереди громадине.

Подойдя ближе, все трое замерли в полном остолбенении. То, что перед ними возвышался взрослый экземпляр Чужого, не вызывало никаких сомнений. Огромная голова на длинной суставчатой шее прижалась к груди, и морды существа видно не было, а шипастый гребень на черепе возвышался над туловищем. Шесть членистых конечностей плотно прижались к телу, многометровый хвост, свернутый в кольца, безжизненно лежал на полу зала. От туловища отходили две полупрозрачные трубы, теряясь где-то в темноте. Свет фонарей отражался от матово-черного хитинового покрова чудовища, не подающего никаких признаков жизни.

– Пресвятая Дева, – еле слышно прошептал Стеклы, оглядывая громоздящуюся перед ними массу. – Да что же это такое?..

– Похоже, матка Чужих. Наше счастье, что она мертва,– ответил потрясенный Корпачев и, превозмогая страх, приблизился к плотно свернутому хвосту и осторожно потрогал, тут же отскочив как ошпаренный. Даже через перчатку он явственно ощутил пульсацию в теле чудовища.– Ребята, уходим, и быстро!

– Он живой! – едва переводя дух, выдавил Корпачев. Спустя мгновение все три индикатора движения начали издавать слабый писк. Хвост гиганта начал медленно разворачиваться, а трое биологов попятились назад.

– Это же сколько лет оно здесь просидело? – ошарашенно поинтересовался Стеклы.

– Профессор Блейк говорил, будто эти твари способны погружаться в некое подобие спячки… Но ведь "Ностромо" приземлился здесь почти шестьдесят лет назад! А сколько корабль простоял тут до того? Да они что же, бессмертны? – почти в истерике прокричал Хорчек. Не сговариваясь, все трое повернулись и с максимально возможной скоростью кинулись прочь от чудища. На их несчастье, Хорчек споткнулся об одно из яиц, Стеклы и Корпачев налетели на него и тоже не удержались на ногах.

А в каких-то десяти метрах от них громадное существо медленно выпрямилось и подняло голову. Перед тремя онемевшими от ужаса людьми вырастала фигура, словно вышедшая из Дантова Ада: расправлялись колоссальные щупальца, поворачивалась голова, мерцали огромные глаза, отливавшие в свете фонарей металлом зубы казались длинными тонкими кинжалами, а грандиозный, напоминавший жабо гребень, венчавший череп, был даже прекрасен, завораживающим неземным великолепием. Индикаторы движения теперь верещали вовсю.

Выпрямившийся во весь свой шестиметровый рост, Чужой, казалось, с удивлением смотрел на барахтавшихся на полу людей, однако с места не двигался. Только постепенно расправлял членики конечностей, словно затекших после долгой спячки.

Корпачеву наконец удалось встать и помочь подняться своим коллегам. Не раздумывая, они бросились к выходу из пещеры.

Никто из них в суматохе и темноте не заметил, что на некоторых близлежащих спорах стали появляться выпуклости.

Корпачев на бегу нажал кнопку внешней связи и услышал в наушниках спокойный голос биотехника:

– Что стряслось? Вы уже готовы?

– Какое, к чертям, готовы! – проорал в микрофон Корпачев. – Здесь взрослый Чужой, и, похоже, это материнский организм! Не знаю как, но мы разбудили эту скотину! Как только пристегнемся, поднимайте нас немедленно, ясно?

– Понял вас, – быстро ответил техник. – Мы готовы. Дайте знать, когда пристегнетесь.

В эту секунду несколько яиц словно взорвались изнутри, и к трем людям, судорожно цеплявшим к поясам карабины подъемных тросов, ринулось около десятка паукообразных тварей, передвигавшихся с немыслимой скоростью. Индикаторы движений зашлись от писка. Хорчек первым заметил движение и, выхватив пистолет, открыл огонь. Два маленьких монстра разлетелись на кусочки, разбрасывая кислотные брызги. Корпачев и Стеклы, тоже заметив опасность, начали палить наугад по любой движущейся тени.

Но силы были явно неравны. Все новые и новые споры раскрывались, выпуская из своих недр крохотных стремительных убийц. Одно из существ, оттолкнувшись хвостом, кинулось на Хорчека, уцепилось многочисленными щупальцами за скафандр и прилипло к лицевому щитку. Отбросив бесполезный пистолет, незадачливый исследователь попытался отодрать монстра руками, но тот, плотно обвив хвостом шею и крепко вцепившись в выступы на шлеме, не поддавался. Из брюха личинки выползла тонкая мясистая трубка и принялась шарить по прозрачному стеклу. Разбить его никак не удавалось, и тогда из едва заметных желез, расположенных вокруг трубки, брызнули струйки желтоватой жидкости. Стекло не выдержало, его поверхность пошла пузырями и после очередного удара оно лопнуло. Расширив щупальцами отверстие, личинка проникла внутрь шлема. Последнее, что почувствовал Хорчек, была холодная трубка, настойчиво протискивающаяся ему в рот.

Потом он потерял сознание.

Прижавшись к стене, двое оставшихся биологов продолжали отстреливаться от наседавших на них личинок. Зал освещался упавшими на пол фонарями и вспышками импульсных выстрелов, но даже при этом скудном свете были видны десятки, если не сотни маленьких тварей, выползавших из раскрывающихся спор. Отталкиваясь, как пружинами, мощными хвостами, они огромными прыжками устремлялись к двум отчаявшимся людям. Непрерывно раздававшиеся выстрелы уничтожали немногих из них, но не могли сдержать все прибывавшую живую лавину.

Личинка взвилась в воздух, уцепилась за плечо Корпачева, однако не сумела как следует закрепиться, и человек сбросил ее с себя, а мгновением позже прикончил выстрелом. Брызнувшая кислота попала на скафандр, однако покрытие из устойчивой керамики выдержало. Капли стекли на пол, оставив на гладкой поверхности неглубокие борозды.

– Михаил, что делать, что?! – кричал Стеклы, отбрасывая от себя очередную рвущуюся вперед тварь. – Хорчек уже мертв, они разбили стекло шлема! Они и до нас сейчас доберутся!

Тут Корлачева осенило. К шлему скафандра был прикреплен дополнительный экран, обычно служивший для предохранения от ультрафиолетового излучения и от радиации. Какая-никакая, но защита. Одним движением он опустил щиток, точно забрало, и Стеклы последовал его примеру. Темная пластина экрана снизила видимость практически до нуля, но биологи, помня, где оставили свисающие сверху тросы, совершили последний рывок в центр зала. Несколько личинок бросились на них, одна, особенно удачливая, обвила хвостом шлем чешского биолога и выпустила струйки кислоты. Опущенная защитная пластина устояла; ее поверхность только зашипела и пошла пузырями, но дыры не образовалось. Личинка, не желая сдаваться, начала бить по стеклу своей трубкой, когти на щупальцах протиснулись в едва заметные щели между защитным щитком и прозрачным лицевым стеклом скафандра, но прочная конструкция выдержала и этот натиск. Личинка отвалилась, и в этот момент произошло нечто невероятное. Все до единого маленькие монстры прекратили атаку. Некоторые, правда, еще попытались проверить на прочность скафандр Корпачева, но вскоре оставили это безнадежное занятие. Все они начали медленно расползаться по залу, некоторые повисли на стенах наподобие огромных уродливых пауков.

Корпачев повернулся к насмерть перепуганному Стеклы, едва различая очертания его скафандра сквозь темную защитную пластину.

– Слушай, почему они оставили нас в покое? – слабым голосом спросил он.

– Не знаю. Хотя, помнишь, профессор Блейк что-то говорил о коллективном разуме у Чужих? Может, поняли, что им не удастся пробить наши шлемы, и не стали повторять попытки… Кстати, что с Хорчеком?

Они приблизились к лежащему на полу Хорчеку. Лицевая пластина шлема была разбита, а лицо почти полностью закрывала серо-коричневая неподвижная масса. Корпачев наклонился и посмотрел показания одного из приборов, закрепленных на скафандре биолога, – Жив, – после некоторого молчания сказал он. – Сердце работает, кислород продолжает поступать в организм. Его надо быстро отправить наверх, наверняка хирурги смогут извлечь из него зародыша этой твари… Цепляй карабин.

Пока Стеклы пристегивал трос к поясу скафандра Хорчека, Корпачев ответил на сигнал вызова коммуникатора, назойливо пищавший в наушниках уже несколько минут.

– Корпачев на связи.

– Первая группа, что у вас?! – раздался встревоженный голос техника.

– Полная неудача, – мрачно сказал биолог. – Яйца взять не удалось. Хорчека атаковала личинка, он без сознания. Мы с Мирославом сумели отбиться. Взрослое: существо пока не двигается с места, но кто его знает… Поднимайте нас и будьте осторожны – тут полно проклятых личинок!

– Понял вас. – Коммуникатор отключился, а трос, к которому был пристегнут пострадавший исследователь, натянулся, и тело в скафандре медленно поплыла вверх. Корпачев пристегнул карабин к своему поясу, проверил крепление у Стеклы и уже собирался подать сигнал к подъему, когда неожиданно начал попискивать индикатор движения. Синее пятно на экране все больше увеличивалось, и Корпачев с замиранием сердца понял: огромный монстр, затаившийся в темноте, решил вступить в игру.

– Быстрее поднимайте нас! – крикнул он в микрофон. – Быстрей!!

Чудовище, осторожно ступая между своих мерзких порождений, пробиралось к ним. При каждом шаге многотонной массы пол слегка содрогался. Судя по тому, что существо наклонило голову и выдвинуло обе пары челюстей, настроение у него было отнюдь не мирное. Биологам ничего не оставалось, как открыть огонь.

Несколько разрядов ударили в туловище матки, брызнула желтая кислота, и огромное животное, разъярившись от боли, издало жуткий тоненький вопль и метнулось к людям, передвигаясь с необычной для его размеров быстротой. Одно из щупалец с острым гарпунообразным наконечником просвистело совсем рядом с Корпачевым, выбив искры из металлического пола.

Трос, к которому пристегнулся Стеклы, наконец задергался, и человек начал медленно подниматься вверх, к зияющему в потолке отверстию, продолжая поливать энергетическими импульсами беснующегося рядом монстра. Когтистая лапа схватила воздух в каком-то полуметре от болтающегося на тросе человека. Вскоре Стеклы исчез во тьме отверстия, а раненая матка перенесла свое внимание на Корпачева.

– Поднимайте меня, черт бы вас побрал! Оно сейчас убьет меня…– Эта фраза была последней, услышанной техниками в верхнем зале. Обезумевшее от боли чудище атаковало человека. Четырехпалая лапа обхватила его поперек туловища, сомкнулись гигантские челюсти, прочнейший скафандр треснул, как ореховая скорлупа, и красная кровь человека смешалась с желтой внутренностной жидкостью, вытекавшей из многочисленных ран на туловище и голове гиганта. Отшвырнув бездыханное тело, Чужой издал победный вопль и, выпрямившись во весь свой немалый рост, уставился на отверстие в потолке.

Биотехники наверху, услышав предсмертный вопль Михаила Корпачева, включили барабан наматывания лебедки на максимальную скорость. Вскоре в темноте колодца возник светлый раскачивающийся силуэт. Старший техник нагнулся над отверстием, осторожно посветил туда фонариком и перевел встревоженный взгляд на своих коллег:

– Ребята, похоже, это Хорчек. Он не шевелится. Будьте предельно осторожны! И продолжайте поднимать Корпачева и Стеклы. Быстро!

Когда подвешенное на тросе неподвижное тело оказалось в пределе досягаемости, биотехники и помогавшие им военные схватились за крепления скафандра и вытащили его на пол.

– Черт побери, – пробормотал один из солдат, глядя на лицевую пластину шлема. Как таковой ее просто не было, виднелась лишь зияющая дыра с оплавленными краями, а внутри, там, где полагалось находиться лицу Хорчека, свернулась отвратительная темно-серая тварь, плотно обхватившая длинными щупальцами голову биолога.

– Несомненно, это личинка Чужого,– констатировал кто-то из биотехников. На него все зашикали. Зрелище было малоприятное. Гадкое животное практически не подавало признаков жизни и не двигалось, но, когда осмелевший солдат из подразделения Казакова попытался потрогать ее, тварь слега дернулась и плотнее прижалась к лицу Хорчека. Но ощупь она оказалась плотной и шершавой, при прикосновениях слегка пульсировала, однако никаких агрессивных действий против стоявших вокруг людей не предпринимала.

Все присутствовавшие в зале столпились вокруг тела Хорчека и заметили Стеклы, только когда он выбрался из люка и встал на ноги. Тогда все бросились к нему:

– Где Корпачев? Что там у вас стряслось? – Биолога закидали вопросами, едва он успел снять шлем скафандра.

На Стеклы было страшно смотреть. В слабом желтовато-оранжевом свете, исходившем из близлежащих шлюзов, он показался выходцем из могилы. Губы его тряслись, глаза смотрели с таким ужасом, будто он только что выбрался из ада. Поняв, что его надо привести в чувство, один из военных вытащил из кармана флягу с коньяком и заставил ничего не соображавшего биолога сделать несколько глотков.

– Ну говори же! – подтолкнул его кто-то из техников.

– Ребята, отсюда надо убираться,– с трудом выговорил Стеклы по-чешски, однако, чуть придя в себя, продолжил на понятном все русском: – Там внизу, – он ткнул в сторону провала на полу, – тысячи личинок Чужих и взрослое живое существо огромных размеров! Если они учуют нас или выберутся оттуда – нам крышка…

– Что с Корпачевым?

– Когда меня уже начали поднимать, взрослая тварь накинулась на нас. Мы стали стрелять. Корпачев погиб. Она убила его. Отсюда нужно немедленно уходить, врачи еще могут помочь Хорчеку…– сбиваясь, ответил Стеклы. – А где Казаков?

Ему показали на поднятую стенную панель и уходивший в глубь звездолета темный коридор.

– Они сумели открыть проход. Вы спустились вниз, а Казаков со своими людьми отправился осмотреть внутренние помещения корабля, – ответил военный в чине капрала. – Нам дан строжайший приказ ждать их.

– Да вы с ума посходили! Пан Хорчек умрет, если его немедленно не доставить на "Патну"! – схватился за голову Стеклы. – А если Чужим приспичит выбраться из этой дыры, то вряд ли мы сможем с ними справиться! Взгляните на скафандр Хорчека – они же его в решето превратили!..

– У меня приказ, – жестко прервал разошедшегося биолога капрал. – Ждать Казакова. Отверстие пока можно закрыть аппаратурой. Ну, давайте живее!

Сам он склонился на провалом и опустил в него индикатор движений живых организмов и фонарь. Луч света выхватывал из темноты только ровные гладкие стены, но индикатор начал чуть попискивать, и на экране появились несколько синих пятнышек. Судя по показаниям датчика, до источника движения было около сорока футов и он постепенно приближался.

– Они ползут сюда, – испуганно проговорил Стеклы, тоже увидевший на экране резво перемещающиеся точки. – Что будем делать? Скоро они поднимутся наверх…

– У нас в пищевых запасах есть термосы с кофе, можно налить им по чашечке, – съехидничал рядовой первого класса Максим Немиров – почти полное подобие Казакова: тоже низенький, невзрачный, но не дай Бог кому-нибудь встать против этого человека в спарринге или направить на худощавого "волкодава" оружие…

Он, взяв инициативу в свои руки, отогнал всех от отверстия и приказал лечь на пол. Сорвав с пояса пару осколочных гранат, он швырнул их одну за другой в провал. Мгновение стояла полнейшая тишина, а затем над дырой взвился ослепительный столб обжигающего белого огня. Грохот от разрыва пролетел по всему кораблю, заставив огромный корпус содрогнуться.

– Макс, ты с ума, часом, не сошел? – прошипел лежавший рядом капрал. Люди поднимались, отряхиваясь и кашляя от поднявшейся в воздух пыли. Кто-то навел фонарь на отверстие в полу, и все заметили какой-то странный предмет, выброшенный наверх ударной волной взрывов. Недалеко от края провала в луже дымящейся желтой жидкости слабо шевелилась изуродованная личинка Чужого. Оторванные щупальца подергивались, в туловище торчал глубоко засевший треугольный осколок гранаты, мощный хвост точно побывал под прессом. Существо находилось при последнем издыхании, однако упорно пыталось выдернуть уцелевшими щупальцами проткнувший его предмет. Вытекавшая из множества ранок кислота разъедала пол, над быстро образующимися трещинами поднимался легкий дымок. Вскоре маленькая мерзость дернулась последний раз и затихла, но даже в дохлом животном, лежавшем под ногами людей, ощущалась сила и огромная ярость.

– Мы отвлеклись, – произнес Немиров, оторвав всех от рассматривания личинки.– Может быть, еще сотня-друтая этих тварей поднимается сейчас по трубе.

Он подбежал к провалу, потерявшему свою правильную форму и все еще исходившему клубами дыма, и сунул туда коробочку индикатора. Бросив короткий взгляд на показания, он вскочил как ошпаренный.

– Быстрее тащите все сюда! Надо как-то загородить выход! Множественные сигналы метрах в пятнадцати.

Из груды оборудования поспешно вытащили захваченную с собой прочную сеть, растянули над отверстием и придавили края лазерными сканерами, вещмешками и пока не использованными тяжелыми смартами. Капрал попытался связаться с Казаковым, и вскоре в наушниках сквозь треск помех возник голос лейтенанта:

– Капрал Ланской? Что там у вас?

– Сергей, здесь черт-те что творится! Корпачев мертв, Хорчек без сознания, вдобавок на него прицепился Чужой. На нас по тоннелю ползут личинки. Какие инструкции?

– Ждите нас на месте, если опасность будет слишком высока – пробивайтесь к транспортеру и вызывайте Фарелла. Мы нашли другой выход из корабля, это метрах в двухстах прямо по коридору. Если что – подгоняйте вездеход туда. Мы возвращаемся. Все, конец связи. – Казаков выключил рацию.

В затянутом плотной сетью отверстии явственно послышалось шуршание. Взяв оружие наизготовку, военные во главе с капралом Ланским осторожно приблизились к дыре.

Крепко вцепившись в ячейки сети, на ней устроилось не меньше десятка личинок Чужих, выползших из недр нижнего зала. Увидев (или почувствовав) приближение людей, носители эмбрионов зашевелили щупальцами, пытаясь когтями разорвать сеть, но она пока не поддавалась. А снизу ползли все новые и новые маленькие чудовища, и вскоре сеть начала ощутимо провисать под их тяжестью.

– Они скоро прорвутся,– мрачно констатировал Немиров. – Надо уходить в транспортер, предупредите Казакова. Он говорил, что в двухстах метрах к северу есть еще один выход. Мы подождем его там.

– Так и сделаем, – согласился Ланской, косясь на раскачивающуюся и все больше выгибающуюся вниз сеть.– Только стоит закрыть стенную панель, чтобы эти твари не ударили Казакову в тыл. Пан Мирослав, – повернулся он к биологу. – Сколько их там, по-вашему?

– Явно не одна сотня. Похоже, гранаты не нанесли им большого вреда. Они учуяли, что здесь много живых людей, и просто так не отстанут. Молю Бога, чтобы огромная тварь, которая прячется внизу, не сумела взобраться наверх…

Немиров и еще трое военных налегли на снятую со стены серую панель и медленно поставили ее на место. Ланской связался с Казаковым:

– Сергей, ты слышишь меня? Подтверди прием!

– Слышу хорошо, капрал. Двигаемся дальше. Как у вас? – отозвался Казаков.

– Задержали Чужих сетью, но она скоро не выдержит. Мы перебираемся в транспортер. Вначале доставим пострадавшего в модуль, а потом будем ждать вас у второго входа. Вход в этот зал мы заблокировали. Будьте предельно осторожны, их тут сотни!

– Отлично,– отозвался Казаков.– Ищите второй выход неподалеку от вашего, ближе к головной части корабля. Встречайте нас там!

…И произошло то, что должно было произойти, – сеть не выдержала огромной массы личинок, повисших на ней, выскользнула из-под удерживающей ее аппаратуры и полетела вниз. С десяток паукообразных существ, удержавшихся на закраине люка, издавая тонкий писк, бросились на людей. Подобные гигантским прыгающим насекомым, личинки, оттолкнувшись хвостами, взвились в воздух, однако отменная реакция бойцов войск спецназа спасла жизнь многим. Густым басом взревел смарт Немирова, пули разорвали Чужих на мелкие ошметки, брызжущие желтой кислотой; к нему присоединилась "умная винтовка" одного из солдат, поливая огненной струей отверстие, из которого выбирались все новые и новые твари.

– К выходу, быстрее к выходу! – кричал Ланской, посылая импульсный заряд из своей винтовки в маленьких чудовищ. – Вытащите раненого!

Вернее было сказать, пострадавшего, а еще вернее – пострадавших. Зазевавшийся биотехник почувствовал, как что-то тяжелое прицепилось ему к бедру, скользнуло на живот и дальше на грудь. Толстый хвост личинки обвился вокруг шеи пытавшегося отбиваться человека, присоски на щупальцах вцепились в голову, и в рот протиснулась мягкая трубка, несущая в себе не самую приятную смерть во Вселенной. Через секунду техник был без сознания.

Один из солдат выхватил из-за спины огнемет, и тугая струя огня ударила в шевелящуюся на полу и стенах серую массу. Воздух наполнился едким дымом горящего пластика и органики, кислотные испарения разъедали легкие. Группа людей, продолжая отстреливаться и унося двоих пораженных личинками, начала продвигаться к шлюзам.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Погода заметно портилась. На западе громоздились черные тучи, однако район, где лежал чужой корабль, еще хорошо освещался пробивавшимся сквозь атмосферные облака оранжевым солнцем. Пробравшись сквозь шлюзы, Ланской издалека увидел темневший внизу бронетранспортер и несколько раз выстрелил в воздух. Вопреки его ожиданиям, возле машины никто не появился.

"Где же этот проклятый Буслаев? Заснул он там, что ли?" – раздраженно подумал Ланской, прыгая вниз по скалам. Вскоре вся группа выбралась из отверстий, ведущих прямиком в маленький местный филиал ада.

То ли личинок испугал яркий наружный свет, то ли Чужие отступили по каким-то другим, известным только им причинам, – преследовать людей они не стали. Дав по отверстиям шлюзов прощальный залп, Немиров и еще двое солдат, прикрывавшие отход, стали спускаться к транспортеру.

Именно Немиров, оглядев еще раз местность, заметил в нескольких метрах от вездехода нечто, отдаленно напоминающее стоящий торчком камень причудливого вида. Опустив с козырька каски бинокль, он вгляделся получше. Рядом с валунами, у самого борта иноземного корабля стоял взрослый Чужой и, казалось, внимательно наблюдал за спускающимися к вездеходу людьми.

– Капрал Ланской, подойдите! – рявкнул Макс, ловя неподвижную фигуру Чужого в прицел смарта, и указал подбежавшему капралу на насторожившегося в отдалении монстра.

– Стреляй! – последовал короткий приказ, и Немиров, нажав на спусковой крючок, вдребезги разнес туловище монстра, даже не попытавшегося скрыться.

– Он был один? – тяжело дыша, спросил Ланской.

– Я видел одного, да и детекторы пока молчат. На них только сигналы от нашего отряда.

Тут их внимание привлекли крики людей, уже спустившихся к вездеходу. Немиров и Ланской запрыгали по камням вниз. Столпившиеся вокруг транспортера биотехники и военные расступились, и глазам капрала предстало малоприятное зрелище.

В целом мощный бронетранспортер не пострадал, лишь только задний входной люк был слегка оплавлен по краям. У левого борта валялось донельзя изуродованное тело рядового Русакова. Создавалось впечатление, что его рвала на куски стая бешеных собак.

Но самым страшным и удивительным было то, что из полуоткрытого люка торчало ребристое тело взрослого Чужого. Он тоже был мертв. Мощные ноги, выраставшие из туловища под невероятным углом, прижатые к телу четырехпалые лапы, заканчивающиеся кривыми когтями длиной с человеческое предплечье, безвольно повисшие щупальца с присосками и острыми гарпунообразными наконечниками… На конце членистого хвоста виднелся острый черный шип, да и сама тварь была черно-коричневого цвета с каким-то металлическим отблеском.

– За ноги вашу мамашу… Что же здесь произошло? – прошептал один из биотехников.

– То, что случится и с тобой, если мы вовремя отсюда не выберемся,– мрачно ответил Ланской. – Попробуем открыть люк и вытащить оттуда дохлую тварь. Надеюсь, зверь не повредил технику… А то я его второй раз убью!

Люк легко пошел вверх, люди, превозмогая отвращение, ухватились за покрытые слизью длинные конечности монстра и выволокли его из грузового отсека вездехода. Тонкая шея Чужого заканчивалась лишь осколками черепа, а заглянув внутрь транспортера, один из биотехников зажал рот рукой и отбежал в сторону. Его вырвало.

Ланской осторожно сунулся в машину. Взорвавшийся магазин импульсной винтовки нанес грузовому отсеку колоссальные разрушения, но самым неприятным было не это.

– Похоже, это был Буслаев,– с дрожью в голосе проговорил Немиров, заглянув через плечо капрала в отсек.

Волна кислоты накрыла голову и грудь капрала Буслаева, разъев ткани до костей. Явственно просматривался череп, скелет грудной клетки и плечевого пояса, но ниже, куда кислота не успела просочиться, зрелище было ужасным, так же как и стоявший в вездеходе запах.

– Его надо вытащить отсюда, – с трудом проговорил Ланской. – Побыстрее! – прикрикнул он на притихших солдат. – И осторожнее, может, кислота еще не дезактивировалась. Я попробую связаться с Фареллом.

Переступая через обломки аппаратуры и сидений, он пробрался в кабину, сбросил каску и надел чудом уцелевшие наушники, одновременно нажав кнопку коммуникатора, На передней панели вспыхнул голубоватый прямоугольник экрана, и появилось чуть искаженное помехами изображение Фарелла.

– Кто это? – Видимо, система визуальной связи после взрыва изрядно пострадала и передаваемая на челнок картинка была еще хуже, чем принимаемая здесь.

– Капрал Ланской. У нас крупные неприятности.

– Мы наблюдаем за вашими ПДЛ уже несколько минут. Где Казаков?

– Все еще на корабле. У нас двое убитых, нет, трое,– поправился капрал, вспомнив о Корпачеве.– И два человека поражены личинками Чужих. Подготовьте операционную и предупредите врачей! В этом корабле сотни чертовых личинок, взрослая матка в нижнем отсеке и Бог знает что еще! А у вездехода мы нашли мертвого Чужого-бойца и подстрелили еще одного. Буслаев и Русаков мертвы, эта тварь убила их раньше, чем мы спустились.

В эфире повисло молчание – видимо, Фарелл сообщал невеселые новости остальным. Затем передатчик ожил, и пилот спросил:

– А что с Казаковым? Он отдавал вам какие-нибудь распоряжения?

– Да, приказал ждать его с группой у второго выхода из звездолета, метрах в пятистах от нашего. Мы сначала доставим раненых, а потом вернемся за ним.

– Только побыстрее – ураган приближается, – предупредил Ник.

– Понял вас, – ответил Ланской и отключил связь. Выйдя из кабины и пробравшись по развороченному грузовому отсеку, он выглянул наружу и увидел, как солдаты и биотехники заваливают камнями тела двоих погибших "волкодавов". – Быстрее, быстрее! – замахал руками Ланской. – Мы должны доставить раненых на челнок и успеть вернуться за группой Казакова.

Вскоре весь отряд, погрузив людей, пораженных личинками Чужих, в транспортер, забрался внутрь. Ланской и Немиров заняли места водителей, и вездеход словно нехотя двинулся вперед. Все сидели молча, избегая смотреть на Хорчека и биотехника, лица которых были закрыты отвратительными масками смерти.

Если бы Ланской догадался включить камеры внешнего обзора и внимательнее посмотреть на экраны, то увидел бы, что вслед за движущимся к модулю транспортером, скрываясь в тени скал, пробираются три темные фигуры. Явно не человеческие.

Получив сообщение русского капрала, Фарелл немедленно связался с оперативным центром на "Патне", где уже и так царил полнейший переполох. Поднятые с постелей Хиллиард и Пауэлл, видя, что весь их проект разваливается, как карточный домик, ударилисьв яростную и бессмысленную перебранку между собой, однако затихли, когда поступил сигнал вызова с челнока. Ретт Гор, подавшись вперед, впился взглядом в мерцающее изображение на мониторе:

– Что у вас, сержант?

– Господин полковник, только что вышел на связь капрал Ланской из группы Казакова… – начал Фарелл.

– Слушаю! – нетерпеливо перебил Гор.

– Лейтенант и часть его подразделения исследуют корабль. Похоже, они отыскали проход внутрь. У людей капрала Ланского трое убитых и двое поражены личинками Чужих. Кроме того, он доложил, что на корабле обнаружились взрослые существа. Сейчас раненых доставят к нам, а затем капрал с отрядом отправится за Казаковым. Больше он ничего мне не сообщил. Готовьте операционные, повторяю – у нас двое пострадавших…

– Понял вас, сержант. Действуйте в соответствии с обстановкой и будьте постоянно на связи.– Экран погас и полковник вытер пот со лба: – Я был уверен, что все кончится гораздо хуже…

– И у нас есть два экземпляра этих существ, – подвел итог Хиллиард.

Тут не выдержала Семцова, хранившая до сих пор молчание. С красным от злости лицом она яростно набросилась на Хиллиарда:

– Ах, два экземпляра?! Ах ты сука! Кто говорил, что эксперименты будут проводиться на подопытных животных? Так, значит, вот кого ты считаешь подопытными животными! Это еще будет просто здорово, если Казаков и его люди выберутся оттуда живыми! Или напомнить, сколько жизней Компания положила из-за этих тварей, а?

Она ощутила, как на плечи ей легли чьи-то руки и мягко, но непреклонно усадили обратно в кресло.

– Успокойтесь,– твердо произнес Бишоп, стоявший сзади. – Мария Викторовна, успокойтесь. Тем, кого поразили личинки Чужих, спасут жизнь, как недавно спасли и вашу. Мисс Семцова, держите себя в руках. Пожалуйста,– добавил он с легкой улыбкой и тотчас перевел взгляд на Хиллиарда, уже готового вступить в бой. Тот смутился и отвернулся, сделав вид, будто ничего не произошло. Люда на корабле по-прежнему продолжали наблюдать за экранами, но теперь уже в полной тишине.

Капрал Ланской, мрачно вглядываясь в стекло переднего обзора, гнал транспортер к челноку. Обогнув один из холмов, последний из небольшой гряды, он увидел возвышающийся над базальтовой плитой посадочный модуль. Было еще достаточно светло, чтобы разглядеть стремительные обтекаемые формы, белый силуэт земного шара в синем круге – символ Организации Объединенных Наций и красующийся на стабилизаторе белый значок Вооруженных Сил Соединенных Штатов. Все-таки "Патна" принадлежала американцам…

Фарелл, заметив приближающийся транспортер, встал с кресла, потянулся от долгого сидения на одном месте и прошел в грузовой отсек. Он решил лично встретить группу Ланского и первым узнать, что именно произошло на инопланетном звездолете. Сюда же спустилась бригада врачей, уже оповещенная о наличии пострадавших.

Подойдя к пульту, управляющему опускающейся грузовой платформой, Фарелл нажал несколько кнопок, набрал код, и, когда запищала сигнализация, платформа неторопливо поползла вниз. Ветер Ахеронта внес в почти стерильный грузовой отсек мелкую пьшь, а транспортер, вкатившись на платформу, приглушил двигатели и поплыл вверх на подъемнике. Щелкнули замки, вспыхнул зеленый сигнал, оповещавший о полной герметизации салона, и Фарелл подбежал к заднему люку транспортера. Едва заглянув в разгромленный, оплавленный кислотными брызгами грузопассажирский отсек машины, он отшатнулся. У самого входа лежали Хорчек и биотехник, лица которых скрывала плотная серая масса. Затем из глубины машины послышался шорох и шаги – капрал Ланской пробирался к выходу.

– Это они и есть? Чужие? – кивком указывая на непонятных серых тварей, спросил Фарелл.

– Да. Людей надо быстро доставить в медико-биологический отсек. Может, удастся спасти… Выносите их,– обратился он к своим.

Тела осторожно вытащили из транспортера, стараясь не касаться того, что крепко прицепилось к их лицам. Медики немедленно переложили их на носилки и укатили в медицинский отсек, туда же прошли Фарелл и Ланской. Пока с Хорчека сдирали скафандр, так его и не защитивший, и снимали одежду с биотехника, фамилия которого оказалась Краснов, все оставшиеся в живых столпились у огромных прозрачных окон, наблюдая за действиями врачей.

Федор Логинов, запрограммировав сканер, втолкнул платформу с телом Хорчека под арку прибора. Вскоре на экране компьютера начали появляться данные о состоянии биолога, а из принтера толчками поползла лента с распечаткой. Затем ту же процедуру повторили с Красновым. Тщательно изучив бумаги, Логинов поднял глаза на Фарелла.

– Вот что я скажу, сержант,– начал он.– Их состояние волне удовлетворительно, все важнейшие органы работают, однако в несколько замедленном режиме. Самое худшее то, что им обоим уже имплантирован зародыш этого существа… Чужого. Для оказания помощи нам следует как можно скорее возвращаться на "Патну". Только там есть операционные, специально оборудованные для подобных случаев. Все, что мы можем сделать для пострадавших сейчас, – замедлить процесс развития Чужих, поместив пострадавших в криогенные камеры. Когда мы взлетаем?

– Боюсь, не очень скоро, – мрачно ответил Фарелл, с опаской поглядывая на неподвижных тварей. – Капрал Ланской и его взвод должны вернуться за лейтенантом Казаковым и его солдатами. Туда, на межпланетный корабль. Вы сможете подождать?

– Думаю, что анабиоз приостановит рост зародышей Чужих,– пожал плечами Логинов.– Но лучше бы побыстрее…

– О'кей, доктор. Мы постараемся.

Логинов с медтехником перевезли платформы к анабиозным капсулам, поместили в них тела пострадавших и нажатием кнопки опустили прозрачные крышки. Логинов задал компьютерам капсул программу установки абсолютного анабиоза. При нем температура тела человека опускалась до возможного минимума, а все метаболические процессы замедлялись в тысячи раз. – Ну вот, – обратился он к Фареллу. – В таком виде мы сможем довезти их до операционных на "Патне". И все же я бы попросил вас по возможности не задерживаться.

Фарелл и Ланской вышли из медицинского отсека. Военные уже успели навести в транспортере относительный порядок.

– Загружаемся и поехали. Казаков нас уже наверняка заждался, – обратился Ланской к своей команде, выстроившейся у вездехода.

– Ага, заждался. В желудках этих красавчиков. – Судя по язвительности тона, голос принадлежал Немирову.

– Отставить разговоры! – рявкнул Ланской и первым забрался в транспортер. За ним последовали остальные, рассаживаясь по своим местам. После всего произошедшего новое путешествие к инопланетному кораблю уже не казалось легкой прогулкой. Стеклы и еще один биотехник из прежней команды оставались на борту челнока, тем более что пан Мирослав еще не пришел в себя после психологического шока, вызванного близким знакомством с Чужими и их агрессивным потомством.

Фарелл вернулся на пульт управления, и в грузовом отсеке не осталось никого. Зашипели пневматические подъемники, и платформа с транспортером, ярко освещенная прожекторами, установленными по углам люка, стала опускаться вниз. Ланской рванул на себя рычаг, вездеход с ревом сорвался с места и скрылся в постепенно наступающей мгле. Подъемник пополз наверх, и ни одна живая душа в модуле не заметила, как в узкую щель между платформой и корпусом проскользнули две темные уродливые тени.

Фарелл, усевшись в кресло пилота, вызвал на связь "Патну", доложил полковнику о визите группы капрала Ланского, а потом попросил второго пилота сходить к автоповару – принести кофе и что-нибудь поесть. Лео, уже несколько часов развлекавшийся поединком с компьютером в какую-то малопонятную стратегическую игру, участники которой выглядели не менее жутко, чем обитавшие на планете Чужие, с радостью оторвался от экрана и выскочил в коридор. Кухня находилась в другом конце челнока, рядом с кормовым грузовым отсеком. Аргедас прошел по длинному коридору, заглянул по дороге в окно медицинского отсека, где врачи возились с двумя пострадавшими, доставленными с инопланетного корабля, и помахал рукой своему знакомому – медтехнику Андрею Ильину. Тот подбежал к дверям, набрал код, тяжелая прозрачная дверь высшего уровня защиты отъехала вбок, и Ильин выскочил в коридор.

– Привет! Ну что там с этими парнями? – поинтересовался Аргедас, нещадно коверкая русский язык.

– То же самое, что было с Машей Семцовой, – ответил Ильин. – Помнишь консультантку, пострадавшую на Фиорине? У этих ребят внутри зародыши здешних тварей. Нужно вернуться на корабль, и там мы : попробуем извлечь их. Зрелище, правда, будет не самое приятное… Ты куда, кстати, спешишь?

– Ник послал за кофе, он сидит на пульте, ждет возвращения вашего Казакова и остальных.

– Пожалуй, я прогуляюсь с тобой. Там,– Ильин ткнул в сторону медотсека, – мои услуги пока не требуются. Пошли.– И Андрей двинулся к пищевому блоку.

– Эй, сеньор доктор, а закрыть дверь? – вдогонку крикнул испанец.

– Ничего, эти твари и так не сбегут,– хмыкнул Ильин. – И, кроме нас, туг никого нет.

Пожав плечами, Аргедас побрел за ним.

Проходя мимо шлюза, ведущего в грузовой отсек, Лео приостановился – ему почудился неясный шорох, донесшийся из-за дверей. Он прислушался – все тихо.

"Совсем нервы расшалились", – решил Аргедас и прошел в столовую. Ильин уже вовсю орудовал с авто-поваром, выбрасывающим из своих недр гамбургеры. Сидеть вдвоем в этом плохо освещенном пустом помещении было скучно, и Андрей решил закусить в кабине пилотов. Сложив гамбургеры в бумажные пакеты и налив в термос кофе, они отправились обратно.

– Стой, – тихо сказал Лео, когда они проходили мимо грузового шлюза.– Когда я шел туда, мне послышались какие-то звуки, а теперь опять… Ты ничего не слышишь?

В грузовом помещении что-то явственно громыхнуло и покатилось по стальному полу.

– Может быть, там что-то плохо закреплено,– легкомысленно предположил Ильин. – Пошли, кофе остынет.

– Какое там "плохо закреплено"! – рассердился Аргедас. – Челнок ведь не движется! Скорее всего, плохо закрыт внешний шлюз и ветром закинуло с поверхности какую-нибудь гадость. Пойду посмотрю, а ты подержи. – Он сунул пакеты с едой Ильину и нажал кнопку, открывающую вход. Тяжелая стальная дверь поползла вверх, и Лео вошел в ярко освещенный грузовой отсек, глядя на створки внешнего шлюза. Они были плотно закрыты.

Сзади раздались шуршание и скрежет, а затем – короткий, полный ужаса вскрик Ильина. Аргедас резко обернулся… и возблагодарил Бога за то, что пистолет оказался при нем.

Чужой тихо отделился от перекладины на потолке, плавно спустился по стене, приземлился на пол и выпрямился во весь рост. Чудовище двигалось настолько беззвучно и с такой грацией, что казалось – оно, нарушая все законы природы и физики, переливается из одной точки пространства в другую. Медленно, очень медленно оно приближалось к застывшему на месте человеку. Резкий свет поблескивал на клыках, казавшихся отлитыми из синеватого металла. Первая пара челюстей, истекающая слизью, начала приоткрываться, хвост сворачивался петлями, готовясь нанести удар, обе передние лапы разошлись в стороны, образовав немыслимо совершенную геометрическую фигуру.

Сам того не замечая, второй пилот пятился к створке шлюза, трясущимися руками вытаскивая из кобуры пистолет и ставя его на непрерывный разряд. Как только огромный лаково-черный монстр сделал первое резкое движение, бесшумная голубая молния энергетического разряда рассекла его надвое, а Аргедас совершил невероятный прыжок назад, вылетев в коридор и избежав капель брызнувшей во все стороны кислоты. Весь грузоотсек начал наполняться кислотными испарениями, ожили чуткие детекторы состояния воздушной среды челнока, подняв тревогу. По всему модулю начали захлопываться переборки, и еще не пришедшие в себя Андрей и Лео не заметили быстро промелькнувший силуэт, скрывшийся в стороне реакторного зала. Двое людей оказались зажаты в узком тамбуре между непроницаемыми переборками.

– Т-ты убил его? – Даже в красном аварийном освещении лицо Ильина выглядело бледным, как у покойника.

– Похоже, да, – отрывисто отозвался Аргедас. – Как эта сволочь могла тут оказаться?

– Ты не заметил, он был один? – Андрей затравленно огляделся по сторонам, словно ожидая увидеть в крохотном закутке еще нескольких готовых к атаке чудищ.

– Я видел только одного. Может, в грузовом отсеке прячутся еще штук десять…

В маленьком окошке переборки главного коридора появилось встревоженное лицо Фарелла. Он нажал кнопку, и тяжелая дверь поднялась вверх.

– Что у вас тут творится? – Он раздраженно взглянул на перепуганных Аргедаса и медтехника, а также на рассыпанные по всему тамбуру гамбургеры. – Я тебя куда посылал?

– В грузовом отсеке прятался Чужой, – кратко ответил Лео. – По-моему, я его убил. Можешь посмотреть, только включи сперва вентиляцию на полную мощность.

Фарелл подошел к шлюзу, ведущему к грузовой отсек, открыл панель с распределителями энергии и увеличил обороты вентиляторов. Над входом все еще горела красная лампочка, указывающая на непригодность воздуха в отсеке для дыхания. Через минуту-другую фильтры сделали свое дело и цвет индикатора сменился на зеленый.

Отправив Ильина к себе, в медицинский отсек, со строжайшим наказом никуда не высовываться, Фарелл и Аргедас заняли позиции по бокам шлюза, и Ник нажал кнопку, открывающую дверь.

На полу грузового отсека лежало черное чудовище, рассеченное надвое энергетическим лучом. Верхняя половина валялась почти у самого порога, а нижнюю часть с вывалившимся комом переплетенных внутренностей отбросило почти в центр зала. Вытекавшая из ран кислота стремительно разъедала стальные плиты, и в полу отсека уже начало образовываться довольно большое отверстие. Особенно большой ущерб оказался причинен опускающейся платформе для вездехода: здесь в корпусе челнока возникла сквозная дыра, и на глазах у потрясенных людей задняя часть туловища Чужого провалилась вниз, гулко стукнувшись о землю. Осторожно обойдя дымящиеся кислотные лужицы, Фарелл вошел в зал, огляделся, присвистнул и кивком подозвал Аргедаса:

– Вроде больше никого нет. Ума не приложу, каким способом он сумел забраться внутрь? Как ты его обнаружил?

– Услышал странные звуки в отсеке и решил на всякий случай проверить. Пришлось стрелять, а то бы мы сейчас с тобой не разговаривали… Кстати, кислота теряет свою активность – уже не так разъедает.

Металл под желтыми лужицами внутренностной жидкости Чужого пузырился все меньше и меньше и уже почти не плавился, расширение отверстий прекращалось. Фарелл достал фонарик и подошел к самой большой дыре, в которую вывалилась часть монстра.

– Заделать это в наших условиях невозможно, – тоскливо сказал он, прикинув масштабы повреждений. – Даже не знаю, сумеем ли мы взлететь с такой дырищей в борту. Посмотри сам.

Аргедас подошел к зияющему отверстию с неровными краями, откуда дул холодный ветер, несший песок и мелкую пыль, и, встав на колени, выглянул наружу. Только отменная профессиональная реакция спасла ему жизнь: мимо его лица просвистело что-то острое, и он мгновенно отпрянул назад. Он не разобрал в темноте, что именно это было, но без труда догадался. Со сдавленным криком отскочив от дыры, он с испугом взглянул на Фарелла:

– Там еще один!

– Со страху чего не покажется,– недоверчиво усмехнулся Ник, но все же осторожно заглянул в отверстие. Оттуда на него в упор уставилась тускло поблескивающая морда Чужого.

Зверь рванулся вперед, внутренние челюсти клацнули возле самого лица Фарелла, но тот успел откатиться назад, а Аргедас двумя выстрелами разнес голову монстра, уже пытавшегося забраться в корабль. Хлынули струйки кислоты, некоторые из них попали на бронежилет Фарелла, но, к счастью для пилота, керамические кислотоустойчивые плитки выдержали, и едкая жидкость, не причинив вреда, стекла на пол. Зато отверстие в борту увеличилось еще на несколько дюймов.

– Тебе повезло, – тяжело дыша, заметил Лео. – Я же предупреждал, что там кто-то есть!

– Да пошел ты…– огрызнулся Фарелл.– Лучше подумай, что нам теперь делать!

– Заблокировать грузовой отсек, переборка у него достаточно крепкая и должна выдержать перелет до "Патны". Когда появятся наши, впустить их через посадочный шлюз. Правда, вездеход придется бросить на Ахеронте, но это ерунда.

– Считаешь, мы сможем летать в вакууме с такими повреждениями? А с этим как быть? – Ник указал на останки чудовища, лежавшие у порога.

Они подошли к тому, что осталось от Чужого, предусмотрительно не сводя глаз с дыры в корпусе – вдруг еще кто пожелает проникнуть в челнок. Разряд разрезал огромное животное точно острейшей бритвой, однако пилоты не обнаружили ни единого отверстия, из которого бы вытекала кислота или другая жидкость.

– Ты глянь,– изумленно протянул Фарелл.– Все затянулось. Вот это регенерация!

– Регенерация была бы, отрасти у него заново вторая половина,– с сарказмом ответил Аргедас.– Ты посмотри на эту пасть! Не хотелось бы мне познакомиться с такими зубками поближе…

Он осторожно провел рукой по острейшим клыкам, украшавшим наружные челюсти Чужого. Создавалось впечатление, что вся лицевая часть черепа животного состоит из набора длинных и острых зубов; самый большой был размером почти с человеческий палец. Из полуоткрытой пасти медленно вытекала едко пахнущая

слизь.

– Я вызову биологов, это будет для них большим сюрпризом. – Ник набрал на коммуникаторе код биологического отсека.

– Говорит сержант Фарелл,– рявкнул он в микрофон.– Кто на связи?

– Это Мирослав Стеклы, – раздался голос из динамика. – Что-то случилось?

– Маленькая межпланетная и межвидовая война, – мрачно пошутил Фарелл. – Мы тут добыли для вас Чужого. Вернее, его половину. Она лежит в грузовом отсеке.

Резким щелчком Фарелл выключил коммуникатор. Топот ног в конце коридора возвестил о появлении бригады биологов в полном составе. Первым в отсек ворвался взъерошенный Стеклы, с легким ужасом уставился на царивший перед ним хаос и выругался по-чешски. В отверстиях, проеденных кислотой, свистел усиливающийся ветер, а под ногами у людей простерлась неподвижная черная туша чужого существа. Расширенными от страха глазами Стеклы взглянул на Фарелла:

– Сержант, как он здесь оказался?

– Спроси об этом у него самого,– раздраженно ответил Ник. – Меня надо спрашивать, сможем ли мы убраться с этой проклятой планеты с такими дырами в обшивке. Можете забрать эту мерзость в свою коллекцию бабочек.

Биологи быстро упаковали останки Чужого в черный пластиковый мешок и унесли в свой отсек. Фарелл и Аргедас вытащили из отсека все, что могло бы еще пригодиться в работе, и наглухо задраили дверь шлюза. Закодировав замок, Фарелл уже было собирался возвращаться в кабину пилотов, но задержался, увидев на блестящем полу какой-то слизистый потек. Наклонившись, он дотронулся до тягучей прозрачной массы и поднес пальцы к носу. Минуту он ошарашенно стоял, отсутствующим взглядом уставившись на быстро высыхающую полоску слизи, а затем бегом кинулся в кабину. Аргедас уже безмятежно потягивал кофе из уцелевшего в переделке термоса, вернувшись к своему прерванному поединку с компьютером. Ник проскочил мимо него, бросившись к бортовому компьютеру, и торопливо отстучал запрос о количестве находящихся в модуле живых существ. После некоторой паузы высветилось зеленоватое число 10.

"Так, стоп, главное не торопиться,– приказал сам себе Фарелл. – Я и Лео – двое, двое врачей, трое биотехников и еще двое пострадавших в анабиозе. Получается девять, если только математика наука точная. Кто же тогда десятый?"

– Лео, – негромко окликнул он второго пилота. – Или мне обращаться к тебе "сеньор Аргедас"?

– Сеньор де Аргедас,– рассеянно отозвался тот, лихо расправляясь со скачущим на экране компьютера монстром.– Я из благородной семьи.

– Заткнись, идальго. Неприятная новость. Очень неприятная.

– Что?.. – Аргедас мгновенно позабыл об игре и выпрямился в кресле.

– У нас на боргу находится Чужой Подойди и посмотри сам.

Пока Лео пробирался к компьютерному терминалу, Фарелл вызвал подробный план челнока с обозначениями местонахождения всех живых объектов.

– Вот мы с тобой, – он ткнул в две точки, неподвижно застывшие в пилотской кабине.– Вот врачи, вот биологи, а вот сигнал из реакторного отсека. Тебя он ни на какие размышления не наводит?

Аргедас озадаченно посмотрел на светящийся прямоугольник экрана и неуверенно предположил:

– Может, помехи?

– Ага, как же, – зло отозвался Фарелл. – Сам знаешь, как точно работает эта техника. – Он постучал по корпусу компьютера. – Ну, какие будут предложения?

Аргедас уселся в кресло, откинулся на спинку, зажег сигарету и только после этого ответил:

– Для начала стоит объявить по челноку, чтобы никто не выходил из своих помещений. Во-вторых… Помнишь, в отчете Компании было сказано, будто эти твари боятся огня?

– И что с того?

– Возьмем парочку огнеметов и попробуем выгнать зверюгу в грузовой отсек. Думаю, он увидит дыры в корпусе и сам додумается, как выбраться из челнока наружу.

– Чудесная мысль,– язвительно сказал Фарелл.– Я всегда знал, что ты у нас гений. Только объясни мне, благородный дон, как ты собираешься орудовать огнеметом в реакторном зале, где даже дышать рекомендуется с опаской? Да, и еще: представь, мы открываем дверь в грузовой отсек, а там нас с нетерпением ожидают десяток-другой гостей, готовых прийти на помощь сородичу, обижаемому какими-то мелкими двуногими?

– Но ведь сейчас, если верить твоему всезнайке-компьютеру, внизу никого нет, – парировал Аргедас. – Или ты можешь предложить что-нибудь получше?

– К сожалению, ничего другого в голову не приходит, – вздохнул Фарелл и нажал кнопку селекторной связи.

– Внимание всем, это Николас Фарелл. Хочу сообщить, что у нас на борту прячется Чужой. Запритесь в своих отсеках и никуда не выходите. Мы попытаемся выгнать его наружу.

Сказав это, он с неохотой встал и направился к шкафчику с оружием, толкнув по дороге Лео:

– Чего расселся, пошли на охоту.

Аргедас без особого энтузиазма поднялся с кресла, закинул за спину звякнувшие баллоны огнемета и нацепил на запястье индикатор движения. Они вышли из кабины и двинулись к кормовому грузовому отсеку.

Проходя по коридору мимо окон медицинского отсека, они увидели, что там потушены все имеющиеся огни, кроме красных аварийных. Врачей нигде не было видно.

– Что за чертовщина? – проворчал Фарелл и, подойдя к коммуникатору, нажал кнопку вызова. Никакой реакции не последовало, и только после повторного нажатия из-за гибернационной капсулы появилась голова Логинова. Увидев пилотов, он выбрался наружу и подошел к двери, сжимая в руке пистолет.

– Вы там что, с ума посходили? – прорычал в микрофон Фарелл. – Немедленно включите свет! Уж к вам-то Чужой точно пролезть не сможет, даже если очень захочет,– Он постучал по толстому стеклу,– Сидите спокойно и не волнуйтесь. Мы с ним справимся.

– Хорошо, – коротко отозвался Логинов. – Вам помощь не нужна? – Однако в его голосе совершенно не чувствовалось искренности.

– Нет. – Фарелл отключил коммуникатор и добавил, обращаясь к испанцу: – Пусть лучше сидят здесь, чем болтаются под ногами. Все равно пользы от них никакой.

У двери грузового отсека Ник на секунду задержался, разблокировал ее, и теперь оставалось только нажать на кнопку, чтобы открыть створки. До места, где находился зарегистрированный приборами таинственный десятый живой объект, оставалось около двадцати метров и две аварийные переборки, предусмотрительно закрытые Фареллом, чтобы ограничить передвижения Чужого и оградить себя от внезапного нападения. Подойдя к первой из них, пилоты остановились, и Фарелл посмотрел на индикатор. Сигналов не было.

– Во всяком случае, сейчас он не двигается, – прошептал он. – Открывай!

Аргедас, перебросив ствол огнемета в левую руку, дотянулся до кнопки на стене, и стальной щит с легким шипением уплыл вверх. К реакторному отделению вел узкий коридор с расположенными на стенах панелями приборов и датчиков. Лео критически осмотрел проход и указал на стены:

– Ник, если мы хоть что-нибудь повредим, то устранить последствия будет почти невозможно. И учти, у нас нет запасных блоков для перераспределителей, зато появляется прекрасная возможность обесточить весь челнок.

– Мы не собираемся ничего крушить, постарайся это запомнить. Пользуемся огнеметом только в случае крайней необходимости. Ну почему эта скотина выбрала именно реакторный зал? – в сердцах отозвался Фарелл.

Они осторожно приблизились к переборке между коридором и небольшим по размерам реакторным залом, и Ник бросил взгляд на индикатор. Тот по-прежнему молчал. Решившись, они подняли переборку и ворвались внутрь.

Немыслимое переплетение труб и кабелей освещалось тускло-красным светом, в глубине возвышался корпус компьютера, руководившего двигательными установками модуля и ядерным реактором, подававшим энергию ко всем приборам корабля. Пилоты осторожно двинулись вперед. Ни единого движения, никаких признаков Чужого. Оглядев помещение, Аргедас опустил огнемет и вопросил:

– Ну и где он?

– Не представляю, – озираясь, растерянно ответил Фарелл. – Наверное, спрятался. – Он подошел к компьютеру и включил изображение на мониторе. – Я сейчас подсоединюсь к центральному мозгу модуля, – проговорил он, быстро стуча по клавишам. – А ну-ка взглянем, что у нас творится.,. Бред какой-то! – неожиданно воскликнул он.

Аргедас подошел и через его плечо посмотрел на зеленоватый экран, где светился подробный план челнока. Там, где располагался реакторный зал, светились три зеленые точки.

– Значит, он все еще здесь, – подвел неутешительный итог Фарелл. Одновременно дико заверещал индикатор, укрепленный у него на рукаве. Люди резко обернулись, вскидывая стволы огнеметов. Из-за толстой трубы охлаждения реактора, проходившей сразу над входом в зал, быстро, но не делая резких движений, выбиралась черная переливающаяся масса. Оттолкнувшись парой гибких задних щупалец, Чужой мягко приземлился на пол и, вытянув шею, с явным любопытством уставился на людей. Пилоты отскочили за терминал и присели.

– Не стреляй, может, он сам уберется отсюда,– шепнул Фарелл.

– Идиот! – прошипел в ответ Лео.– Вернее, мы оба идиоты! Мы же не закрыли переборки центрального коридора модуля! Как ты выгонишь его из пилотской кабины, если он туда заберется?

А Чужой стоял в дверях, опершись на все четыре лапы и покачивая головой вверх-вниз, точно принюхивался. Потом он выпрямился и сделал пару осторожных шагов в глубь зала. Палец Фарелла напрягся на спусковом крючке огнемета, но монстр остановился метрах в трех от тумбы терминала. Из полуоткрытой пасти донеслось тихое попискивание, точно животное обращалось к людям. Тут нервы Фарелла не выдержали, и он, высунувшись наружу, проорал:

– Вали отсюда, скотина! Пилат!

Второй пилот не сразу понял, при чем здесь скандально знаменитый прокуратор Иудеи. Потом догадался. Мистер Фарелл успел пообщаться с русскими "волкодавами", что значительно расширило его понятия о восточноевропейских ругательствах. Только британский акцент все портил…

Писк мгновенно прекратился, Чужой попятился, нагнул голову и, резво повернувшись, выскочил из реакторного зала в коридор.

– Надо же, послушался,– хмыкнул Фарелл.

– А теперь посмотри, куда он направился, – предложил Аргедас. – По-моему, проще посмотреть не на этих дурацких индикаторах, а на экране.

– Вот он. – Фарелл ткнул пальцем в движущуюся точку на мониторе. Все боковые отсеки челнока были изолированы, и коридор упирался в место, куда Чужой не должен был попасть ни при каких обстоятельствах, – в кабину пилотов.

Не сговариваясь, Ник и Лео кинулись в погоню за удравшим зверем. Вылетев из реакторного зала, они пробежали мимо кают-компании и понеслись по центральному коридору. В конце светился вытянутый овал открытой двери и там же отчетливо виднелся темный движущийся силуэт причудливого существа, заинтересованно разглядывающего яркие световые индикаторы на панелях приборов.

– Ну и как нам его оттуда выгнать? – удрученно спросил Фарелл.

Чужой услышал раздавшийся неподалеку человеческий голос и замер. Пару секунд он стоял неподвижно, а затем развернулся и наполовину высунулся из кабины. Ник и Лео попятились.

Фареллу спасло жизнь только то обстоятельство, что он стоял позади Аргедаса. Чудовище сорвалось с места настолько стремительно, что пилоты не успели отреагировать и открыть огонь. Огромная тяжелая туша с легкостью подмяла под себя Лео, а Фарелл от внезапного толчка упал и покатился по полу. Истекающие слизью челюсти сомкнулись на голове пилота, и фонтан ярко-красной крови залил стекло медицинского отсека.

Отшвырнув безжизненное тело, монстр кинулся к Фареллу, и тому ничего не оставалось, как нажать на спуск огнемета. Прямо в морду Чужого ударила тугая струя пламени, отшвырнувшая существо обратно к двери пилотской кабины. Облитый горючей смесью Чужой влетел в кабину, точно огромный живой факел, и, заметавшись в узком пространстве, сокрушил центральный пульт управления. Фарелл, поняв, что терять уже нечего, выхватил пистолет и двумя выстрелами в упор добил агонизирующего монстра, схватил баллон огнетушителя и начал борьбу с огнем в кабине. В суматохе он не обратил внимания, что к нему присоединился еще один человек: Андрей Ильин, несмотря на предупреждение, выбрался из медицинского отсека.

Два человека с огнетушителями сумели сбить пламя, но ничего не могли поделать с начавшей растекаться по кабине кислотой, хлещущей из ран Чужого. Она быстро разрушила пластиковое покрытие пола и добралась до проложенных под ним кабелей и проводов. Белая бесшумная вспышка осветила помещение кабины, внизу раздался оглушительный треск, засверкали голубые искры, и в ту же секунду все помещения челнока погрузились во тьму. К счастью, такое положение продлилось недолго – вспыхнуло тусклое аварийное освещение.

В кабине царил полный разгром. То, что не успел уничтожить бесновавшийся от боли монстр, было погублено огнем. Центральный пульт управления был разбит вдребезги, панели приборов дымились, практически вместо всех экранов мониторов красовались дыры с острыми краями, не горел ни один из индикаторов, и в довершение оба штурвала оказались вырваны с корнем. Создавалось впечатление, что существо, чувствуя свой близкий конец, уничтожило все, до чего сумело дотянуться. Сквозь проеденные кислотой в полу дыры виднелись разрушенные толстые кабели, идущие от центрального компьютера к жизненно важным центрам корабля. Разрушения были необратимы, и теперь челнок стал мертвой грудой металла. Запасных источников энергии хватило бы всего на несколько часов.

– Ну и что теперь делать? – задал вполне резонный вопрос Ильин.

– Паниковать… – помотал головой совершенно выбитый из колеи Фарелл. – Взлететь мы уже не сумеем. Полная катастрофа…

– Вы можете связаться с "Патной"? – с надеждой спросил подошедший к разоренной кабине пилотов Логинов. Белизна его медицинского комбинезона резко контрастировала с обгоревшей и закопченной одеждой Фарелла и Ильина.

– Не знаю, – отсутствующим голосом отозвался пилот и злобно пнул тушу Чужого, распластанную на полу. – Скотина!

– Успокойся,– положил ему руку на плечо Ильин. – Успокойся и подумай, что мы можем сделать.

– Что?! – взорвался Фарелл. Его благородная английская речь была изрядно уснащена старыми добрыми славянскими идиомами. – Ждать, пока нас всех не сожрут чертовы твари! Пилат! Все уничтожено, все! – Он ткнул в дымящиеся остатки пульта экстренной связи, выглядевшего так, будто по нему ударили кувалдой, да не один раз.

– Но ведь реактор челнока не поврежден. Энергия должна быть,– напомнил кто-то из сбежавшихся на шум и выстрелы биологов.

– Какой нам от него прок? Центральный компьютер уничтожен, и реактор автоматически отключился – это заложено в программу управления ядерным синтезом. В нашем распоряжении остались только несколько аккумуляторов!

– Подождите-ка! – Логинов на секунду задумался. – Еще не все потеряно. Если перераспределить оставшуюся энергию на передатчик медицинского блока, связанный напрямую с оперативным отсеком "Патны", то мы сможем послать им короткое сообщение. Тогда нам вышлют на помощь еще один челнок. Фарелл недоверчиво посмотрел на врача.

– Это возможно? – спросил он.

– Да. У нас есть свой автономный передатчик. И еще есть источники энергии, питающие гибернационные капсулы. Там очень мощные батареи. Надо только суметь приспособить их к передающему устройству и выдвинуть телескопическую антенну. – Логинов сделал паузу. – Но для этого кому-то придется выбраться наружу.

– Забавно, – пробормотал Фарелл и добавил уже погромче: – Вот будет здорово, если кто-то из местных жителей будет проходить мимо, когда я начну возиться с антенной…

– Почему ты? – вмешался Ильин. – Я, между прочим, разбираюсь в электронике не хуже тебя.

– Потому что каждый должен заниматься своим делом, – резко ответил Фарелл. – Пойду я. У нас еще есть оружие, и мне понадобится еще один человек, который будет меня прикрывать… в случае чего.

– Я пойду с вами, сержант,– подал голос стоявший рядом и внимательно слушавший биолог из Чехии. – Только как мы выберемся наружу?

– Через верхний стыковочный шлюз, – ответил Фарелл. – А сейчас мне нужна пара аккумуляторов, достаточно мощных, чтобы открыть этот самый шлюз. И кстати…– Он повернулся туда, где в луже начавшей подсыхать крови лежало тело Аргедаса. – Его надо убрать отсюда. Жаль, хороший был парень… Хоть и идальго. Ну, за работу!

Биотехники отправились к себе за автономными энергетическими установками, а Логинов нагнулся над телом второго пилота. Прочный шлем был смят как яичная скорлупа, бронежилет из прочнейшего материала разодран в нескольких местах мощными когтями. Повреждения, нанесенные человеку, были безусловно смертельны.

– Ну и ну, – покачал головой Логинов. – Вот это силища… – И, обратившись к стоящему рядом биотехнику, попросил: – Принеси пластиковый мешок, отнесем его к нам…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Здесь все было по-другому. Казакову и его подчиненным довелось побывать на многих планетах за пределами Солнечной системы, но в большинстве своем эти миры уже были обжиты людьми и приспособлены к существованию человека. Многие из них даже походили на Землю по ландшафту и растительности. Но здесь…

Ни один человек еще никогда не встречался с творением чужого разума. Никто и никогда не сталкивался с сооружениями подобного типа, человек ни разу за всю, уже достаточно протяженную во времени, космическую эру не обнаружил никаких признаков других цивилизаций. И вот впервые люди лицом к лицу встретились с тем, что создали не они, а кто-то другой. Чужой разум, чужой интеллект, чужая мощь.

Практически все, кто работал в Глубоком Космосе, были чужды примитивной боязни неисчислимых тайн дальних миров, но то место, где оказалась группа военных и исследователей, навевало страх перед невероятным, непонятным и непостижимым для человеческого разума грандиозным созданием.

Открыть стенную панель в первом зале оказалось до смешного просто – как кажутся простыми любые загадки, когда найден ответ. Казаков инстинктивно взялся за загнутый вниз участок трубы, опоясывающей зал, и потянул его вверх. Абсолютно бесшумно участок стены отъехал вбок, и изумленным взглядам людей предстал плавно уходящий вверх длинный коридор с ровным полом и, что самое странное, слабо освещенный призрачным голубым светом, исходившим, казалось, от округлого потолка. Вдоль стен тянулись те же стальные трубы, что и в зале. Открывшийся проход можно было назвать скорее тоннелем, нежели коридором. Высоченные стены плавно смыкались на высоте где-то пяти-шести ярдов, а ширина была такова, что сюда свободно въехал бы оставшийся внизу вездеход.

Казаков оглянулся на группу биологов, столпившихся возле уводящего в недра корабля отверстия в полу, и сообщил по коммуникатору уже находившемуся внизу Корпачеву, что отправляется исследовать звездолет. Потом подозвал к себе капрала Ланского:

– Твой взвод остается охранять бригаду биологов, а мы попробуем посмотреть, что там внутри. – Он кивком указал на открытый проход. – Постарайтесь постоянно быть с нами на связи. Если получится, – после некоторой паузы добавил он и, повернувшись к своим, скомандовал: – Ну, вперед. У нас и так немного времени.

Девять человек во главе с лейтенантом Казаковым осторожно двинулись по тоннелю. Голубоватое свечение стен и потолка давало достаточно света, чтобы можно было обойтись без фонарей. На глаза не попадалось никаких приборов или технических приспособлений – только гладкие ровные стены, уходящие высоко вверх.

Приблизительно через полсотни метров от двери первого зала подъем закончился, и "волкодавы" уперлись в некое подобие четырехлепесткового шлюза. Лопасти странного серебристого металла, сходившиеся вместе, перегораживали проход.

– Вот и конец нашего путешествия, – вздохнул рядовой Баулин, постоянно находившийся рядом с Казаковым, и стукнул кулаком по перегородке.

Казаков подозвал компьютерного техника, чеченца Аслана Мурадиева, задумчиво созерцавшего закрытый проход:

– Аслан, что скажешь?

– Не представляю, как это можно открыть. Хотя… – Он подошел к темневшей рядом со шлюзом квадратной пластине из неизвестного металла. Все столпились рядом с ним. – Эта штука наверняка имеет отношение к двери, – предположил Мурадиев и вжал пластину в стену. Она не поддалась, и стальные створки не сдвинулись с места. Аслан поднял переносной сканер и провел им по поверхности пластины. – За ней пустота, – констатировал он, смотря на экран прибора.– Видимо, это нечто вроде дверцы, за которой спрятан замок, открывающий шлюз. Вопрос только в том, как нам ее открыть.

– Можно попробовать срезать лазерным резаком, – неуверенно предложил кто-то из солдат.

– Нет, – твердо ответил Казаков. – Подумай еще, – обратился он к Мурадиеву.

Техник принялся ощупывать темный поблескивающий квадрат. Справа на нем был едва заметный выступ, на который никто сперва не обратил внимания. Аслан вжал его в глубь выступающей над стеной пластины, и в тот же миг она посветлела, став почти прозрачной. Отряд удивленно переглянулся.

– Ну, знаете…– покачал головой Казаков,– А дальше что?

За ставшей прозрачной панелью виднелись непонятные знаки разных цветов. Мурадиев осторожно притронулся к поверхности над одним из них. Раздалось отдаленное шипение, и четыре створки шлюза начали медленно втягиваться в стены.

– Хм, это оказалось проще, чем я думал, – разочарованно протянул Аслан.

– Зато мы теперь знаем, как открывать подобные шлюзы, – подвел итог Баулин. – Ну что, пойдем взглянем, что еще найдется интересного внутри?

Казаков первым заглянул в помещение за открывшимися створками и зашел туда. Его глазам предстал довольно большой зал, освещенный ярче, нежели коридор, по которому они только что двигались. Округлая форма была типична для любого межпланетного корабля, куполообразный потолок светился рассеянным белым светом, исходящим из непонятного источника, но не это было главным. Вдоль всех стен зала громоздились приборы неизвестного назначения, и зал выглядел первым несомненно функциональным помещением, встретившимся на пути. На стенах располагались необычно вогнутые внутрь темные экраны, на неких подобиях пультов под ними виднелись приспособления, напоминающие обычную клавиатуру, а над экранами красовались те же знаки, что и на панели, открывающей шлюз. Еще один четырехлепестковый шлюз виднелся в конце зала.

Десантники разбрелись по помещению, разглядывая непонятную технику, которая, судя по большим размерам, была приспособлена для использования существами несколько крупнее и выше человека.

– Ничего не трогать! – предостерегающе крикнул Казаков. – А то еще взлетим на воздух, оттого что какому-то болвану пришло в голову ткнуть в кнопку!

– Здесь все мертво,– негромко сказал Мурадиев, внимательно оглядывая зал.– Но откуда тогда свет, вернее, откуда берется энергия? Может, их энергетические установки еще работают?

– Лейтенант, идите сюда! – Несколько солдат стояли у закрытого шлюза, окружив какую-то темную массу, валявшуюся на полу.

Это оказались останки Чужого. Не оставалось никакого сомнения в том, что он мертв: в панцирных щитках на груди зияла огромная дыра, а на покрытии пола чернели оплавленные следы вытекшей когда-то кислоты.

– Интересно, из какого оружия в него стреляли? – пробормотал Казаков, наклонившись поближе к рваной дыре в грудной части существа, и тут же подумал о том, кто могли быть эти загадочные "они". – И сколько он тут пролежал?

– Впервые корабль обнаружили почти шестьдесят лет назад, – напомнил Мурадиев. – Но неизвестно, когда он приземлился на LV-426. – Аслан по привычке хотел почесать в затылке, но наткнулся на край каски.– Кстати, обратите внимание – нигде в этом зале нет ни пылинки. Абсолютная стерильность.

Казаков пропустил его слова мимо ушей, продолжая осматривать труп существа. Несмотря на прошедшие годы, он прекрасно сохранился и даже сейчас выглядел очень грозно. Чужой практически ничем не отличался от существ, виденных Казаковым в видеозаписях предыдущей экспедиции на Ахеронт, однако был несколько покрупнее.

– Ладно, пойдем. – Он выпрямился и направился к шлюзу, ведущему из зала. Открыть его не составило никаких проблем, черная пластина, закрепленная на стене, сработала, как и в предыдущий раз. Открывшаяся за створками картина поразила всех так, что какое-то время десантники неподвижно стояли на пороге, не решаясь перешагнуть. Галерея, ведущая дальше, так разительно отличалась от стерильной чистоты зала, что казалась совершенно другим миром. Свет, исходящий от стен корабля, был настолько слабым, что пришлось зажечь фонари, мечущиеся лучи выхватывали из темноты свешивающиеся со стен и потолка образования серо-зеленоватого цвета, имевшие несомненно органическое происхождение. Пол прохода усеивали непонятные бесформенные сгустки, походившие на застывший клей и отвратительно чавкающие под ногами. Неровные, бугристые образования покрывали стены и потолок уходившего в темноту коридора, но что самое неприятное – вдоль стен громоздились туши мертвых монстров, один к одному походивших на того, что остался лежать в зале с приборами. Кое-где можно было разглядеть полностью разрушенные неведомым оружием тела, отдельные щупальца, части нагрудных щитков, клыкастые черепа. На поверхности стен и пола виднелись черные отметины, не оставлявшие никакого сомнения в их происхождении, – отметины некогда звучавших здесь выстрелов. Когда-то здесь шел тяжкий бой между обитателями корабля и ордой отвратительных монстров, однако трупов каких-либо существ, кроме Чужих, на глаза пока не попадалось. Из прохода тянуло тяжелым, застоявшимся запахом разложения, не сравнимым ни с каким известным человеку.

Осторожно обходя трупы чудовищ, отряд двинулся по проходу, живо напомнившему Казакову видеозаписи и рассказы инструкторов "Уэйленд-Ютани" об обиталищах Чужих внутри процессорной станции в колонии Хадли. Помещение казалось огромной кишкой какого-то невероятно крупного издохшего животного из-за рубчатых выступов серой массы, сплошь покрывавшей стены.

– Следите за индикаторами движения, – прохрипел Казаков, нервно оглядывая жуткое кладбище.– Вроде они все мертвы, но вдруг…

Остальным тоже не хотелось повстречаться с живыми существами. От этого места веяло чем-то неведомым и очень опасным. Пусть прошли долгие годы с тех пор, как все эти монстры были живы и выполняли две свои единственные функции – убивать и размножаться, но у каждого десантника замирало сердце, пока отряд пробирался через мрачный коридор.

Проход по-прежнему продолжал подниматься вверх. Ощущалось легкое движение воздуха, а Баулин заметил несколько ответвлений от главного тоннеля, наполовину скрытых все той же причудливо застывшей массой. Ток воздуха шел из левого прохода, резко уходящего вниз. Казаков, подойдя к дыре, с большим трудом сдернул свисающие лохмотья непонятного вещества и осторожно посветил фонарем вовнутрь.

– Похоже на вентиляционную шахту,– предположил подошедший поближе Мурадиев. – Тебе не кажется?

– Не знаю, – ответил Казаков, освещая стены прохода. – Попробуем спуститься и посмотреть. Отделение капрала Смирнова остается здесь, остальные за мной! – И он ступил на спускающуюся по уклон ровную поверхность. Пятеро солдат последовали за ним. Спуск продолжался недолго, через пару минут они вышли в небольшой зал, в дальнем конце которого обнаружили источник слабого ветерка, пролетавшего по коридорам, – три овальных отверстия, таких же как в самом первом отсеке корабля. Сквозь них просачивался тусклый желто-оранжевый свет уходящего дня. Казаков выглянул наружу и даже разглядел в наступающих сумерках стоящий под скалой транспортер. Вход, через который исследователи попали в звездолет, и обнаруженный шлюз находились примерно в двухстах метрах друг от друга.

– Ясно. Пошли обратно,– скомандовал лейтенант. – Этот выход используем в случае чрезвычайной ситуации как запасной.

"Не дай Бог, чтобы она возникла",– добавил он про себя.

В тяжелом снаряжении было довольно трудно забираться обратно по крутому и необычно узкому для масштабов корабля коридору. Капрал Смирнов обеспо-коенно посмотрел на лейтенанта, когда тот выбрался в центральный проход, залитый клейкой массой.

– Командир, индикаторы движений засекли сигналы из правого коридора, – доложил он. – Правда, очень нечеткие и длившиеся всего тридцать секунд.

– Этого еще недоставало, – встревожился Сергей. – Может, что-то не в порядке с прибором?

– Нет, эти машинки исключительно точны и защищены от подачи неверной информации, – возразил Смирнов. – Несомненно, движение было.

– В любом случае мы пойдем дальше,– решил Казаков и объявил, обращаясь к стоявшему вокруг отряду: – Всем удвоить внимание! Замечено дви…

Он не договорил – по всему кораблю пронесся отдаленный грохот. Пол ощутимо содрогнулся, некоторые трупы Чужих, точно оживая, изменили положение. Люди схватились за оружие, лучи фонарей заметались по стенам и потолку.

– Что за чертовщина! – с досадой воскликнул Казаков и взглянул на свой индикатор, но там ничего не появилось, зато в наушниках шлема пронзительно запищал сигнал вызова. После короткого разговора с капралом Ланским, оставшимся охранять группу биологов, Казаков обвел взглядом своих солдат: – У исследователей неприятности. Есть жертвы. Там полно личинок этих проклятых тварей. Транспортер будет ждать нас у этого входа… – Его слова заглушил раздавшийся в стороне первого зала вой смарта. Там явно начался нешуточный бой. Казаков уже собрался было вернуться на подмогу отделению капрала Ланского, но тот вновь выщел на связь. Слушая его новое сообщение, Казаков все больше и больше мрачнел. Все солдаты напряженно уставились на него, ожидая известий. Вдали вновь взревел смарт и приглушенно захлопали одиночные выстрелы. Казаков закончил разговор и выключил рацию.

– Они эвакуируются. Проход в наш коридор они заблокируют, – сообщил он. – Будем надеяться, что личинки не доберутся до нас. Всем соблюдать предельную осторожность!

От этих слов у многих по телу побежали мурашки. Теперь они, одиннадцать человек, остались одни в огромном чужом сооружении, наполненном безусловно враждебными тварями. В абсолютной тишине, нарушаемой лишь хрустом сухих останков Чужих и хлюпаньем густой массы под тяжелыми ботинками, маленький отряд двинулся вперед. И без того мрачное настроение десантников усугублялось сознанием того, что сзади их поджидают сотни маленьких, смертельно опасных чудовищ. Добавлял осложнений недавний кратковременный, зато четкий сигнал детектора движений. Тоннель, усеянный мертвыми чудовищами, казался бесконечным.

– Стойте! – неожиданно истошно закричал Мурадиев..– Ни шагу дальше! Всем стоять! – Он вглядывался в экран прибора, улавливающего энергетические лучи, закрепленного на правом предплечье.

– Что? – Казаков инстинктивно отступил назад.

– Лейтенант, дальнейшее пространство облучается рассеянным лазером. Взгляните сами. – Аслан ткнул пальцем в слабо светящийся экран. – Источники излучения находятся наверху на стене, метрах в шести от нас.

– Ну и что? – вмешался Баулин. – Насколько я понимаю, рассеянный лазер – это не смертельно. Проскочим.

Аслан, не отвечая, поднял с пола кусок застывшей слизи и, размахнувшись, швырнул вперед. Откуда-то сверху сверкнули два розовых разряда, и сухой комок разлетелся на мелкие кусочки, не успев упасть на пол.

– Теперь ясно? – осведомился Мурадиев у притихшего рядового. – Наше счастье, что мы успели заметить это излучение. Еще несколько шагов – и с нами случилось бы то же самое, что и с ними. – Он указал на валявшиеся рядом разорванные в клочья туши Чужих. – Похоже, экипаж корабля установил защиту от этих тварей – вроде наших автоматических самонаводящихся пулеметов. Рассеянный лазерный луч улавливает движение, и немедленно открывается стрельба по любому движущемуся объекту.

– Ну и как мы пойдем дальше? – поинтересовался Смирнов,– Или вернемся к шлюзам?

Все с надеждой посмотрели на Казакова, в душе поддерживая предложение капрала. Лейтенант на секунду задумался.

– Возвращаться не будем,– наконец решительно сказал он.– Где источники излучения?

Мурадиев внимательно изучил показания прибора, высветившего на экране две желтые точки. Счетчик показал расстояние.

– Где-то там, – он указал на потолок. – Если удастся уничтожить лазеры, то система прицела наверняка перестанет действовать.

Казаков снял винтовку с предохранителя и, сверившись еще раз с указаниями прибора, наугад дал очередь в потолок. Одна точка на экране Мурадиева замигала и погасла.

– Один готов, – кивнул Аслан, не отрывая взгляд от экрана.– Второй справа и чуть ниже.

Винтовка прогрохотала еще несколько раз, и экран уловителя излучений погас. Чтобы удостовериться в безопасности дальнейшего пути, Казаков швырнул в темноту пару кусков застывшей слизи. Оба благополучно пролетели через коридор, не вызвав новых выстрелов. Путь был свободен.

С тяжестью на сердце Казаков повел свой отряд дальше. Пусть его профессия всегда была связана с риском для жизни, пускай его люди знали, что в любой момент на них может наброситься самое опасное животное из известных земной науке, но все же груз ответственности за их жизни тяготил лейтенанта Сергея Казакова. Формально ответственным за операцию был полковник Ретт Гор, но он далеко, в безопасности на борту "Патны", связи с ним нет, и, соответственно, все заботы ложатся на плечи Казакова, как командира группы. Сообщения о полной неудаче биологов и отдаленный грохот выстрелов тоже не добавляли хорошего настроения, а тут еще и непонятный сигнал индикатора движений…

Боковой коридор, из которого пришел сигнал, остался далеко позади, и Казаков мрачно подумал о возможности того, что в тылу остался опаснейший враг.

"Хотя, с другой стороны, откуда ему взяться, – попытался он убедить сам себя. – Все Чужие, которых мы видели, мертвы, дверь из первого зала, по словам Ланского, намертво заблокирована, так что личинки вряд ли до нас доберутся. Если только не найдут какой-нибудь другой проход…"

Особенно лейтенанта беспокоило известие о живом взрослом существе, находящемся в нижнем помещении корабля. Казакова, как и всех десантников, проинструктировали о возможностях Чужих, и в частности о способности погружаться в некое подобие анабиоза. О том, что в недрах звездолета может спать не один десяток подобных зверюг, даже думать не хотелось. Однако учитывать эту потенциальную возможность было необходимо.

По расчетам выходило, что отряд уже должен приблизиться к изгибу "подковы", где предположительно располагался центр управления звездолетом. Казаков и Мурадиев заметили, что после заградительного барьера рассеянных лазеров слизистые образования на стенах и потолке стали уменьшаться, да и трупы мертвых монстров попадались все реже. Однако дыры, проеденные кислотой, встречались по-прежнему, и Казаков посветил в одну из них фонарем. Тонкий яркий луч не высветил ничего; видимо, дно помещения, располагавшегося под коридором, находилось очень глубоко.

Баудин, обогнавший остальных, остановился у запертого шлюза необычного вида, похожего на диафрагму старинного фотоаппарата. Судя по тому, что створки были вделаны в пол, за ними скрывалась шахта, ведущая вниз. Здесь, как и прежде, на стене помещалась уже привычная темная панель. Когда все собрались у закрытого прохода, Мурадиев, поколебавшись, вжал в пластину крохотный выступ, торчавший справа. Отряд зачарованно наблюдал, как темный щиток меняет цвет с черного на серый, а затем становится прозрачным. За ним открылись все те же три разноцветных знака, отдаленно похожих на иероглифы.

–– Каким мы открывали предыдущие двери? – спросил лейтенант у Мурадиева, разглядывающего яркие изображения за прозрачной стенкой.

– Я наугад ткнул в левый, – пожал плечами компьютерный техник. – Первая дверь открылась сразу, а дальше я просто следовал этолгу примеру. Но эта шахта ведет вниз, и тут может оказаться другой код.

Казаков не раздумывая прикоснулся к прозрачному щитку над левым знаком. Створки начали медленно раздвигаться, и вскоре открылась широкая шахта, ведущая вниз. Баулин, как самый любопытный, немедленно заглянул в отверстие и изумленно присвистнул:

– Ого! Ну и глубина!

Провал и в самом деле уводил вниз на много десятков ярдов. В свете нескольких направленных внутрь фонарей можно было смутно разглядеть дно. В самой шахте курился легкий дымок, а снизу ощутимо тянуло теплым застоявшимся воздухом.

– Похоже на спуск в нижние отсеки,– с видом знатока инопланетной техники сообщил Баулин.

– А если попробовать какой-нибудь другой знак, интересно, что произойдет? – задумчиво произнес Му-радиев и коснулся пластины над средним из странных иероглифов.

Откуда-то снизу донеслось отдаленное гудение, затем треск и приближающийся шорох. С интересом заглядывавшие в шахту десантники увидели, что из стены выдвинулась круглая платформа и плавно пошла вверх. Не дойдя до пола фута три или четыре, она остановилась, почти закрыв собой шахту.

– А вот и лифт, – прокомментировал неугомонный Баулин.

– Похоже, – согласился Казаков. – Только как на нем спускаться? На наших лифтах по крайней мере есть кнопки этажей, а здесь?

Баулин недолго думая спрыгнул на платформу и только спустя несколько мгновений понял всю необдуманность этого шага. Диск мягко спружинил под его весом и начал медленно опускаться вниз.

– Саша, назад! – закричал Казаков, но тому было уже не дотянуться до краев шахты. Кто-то из солдат бросился на живот и протянул Баулину руку, но смог коснуться только кончиков его пальцев. Платформа, тихо жужжа, неумолимо опускалась вниз.

– Трос, быстро! – скомандовал Казаков и, нагнувшись над отверстием, прокричал удаляющемуся Баулину: – Сейчас опустим трос, лови! – и вполголоса добавил: – Когда поднимется, убью!

Платформа опускалась вниз, постепенно увеличивая быстроту движения до темпа современного скоростного лифта. Баулину оставалось только неподвижно стоять на гладкой поверхности и ждать, что будет дальше. Голубоватый круг отверстия шахты становился все меньше и меньше, жара нарастала с каждой прошедшей секундои, дышать становилось все труднее. Внезапно стены шахты расступились и открылся огромный зал, уходивший в глубь корабля. Подъемник прошел еще несколько ярдов и замер на высоте ярда от пола. Баулин, не слезая с платформы, включил фонарь и обвел лучом близлежащие стены зала. Точно такие же, напоминающие расплавленный и застывший пластик, образования занимали все видимое пространство. Не успев как следует оглядеться, рядовой услышал в наушниках тонкий писк вызова.

– Ты… – Казаков с трудом сдержался, чтобы не выругать чрезмерно любознательного подчиненного. – С тобой там все в порядке?

– Да, лейтенант,– отозвался Баулин.– Тут большой зал. Разрешите осмотреться?

– Ладно, только опять не свались куда-нибудь и не вздумай отходить далеко от подъемника. Мы сейчас спустим трос и вытащим тебя.

Баулин поднял голову – далеко наверху светилось крохотное отверстие устья шахты, и вскоре оттуда выскользнул моток стального троса с карабином на конце. Укрепив его на поясе, техник спрыгнул с платформы и осторожно подошел к стене, внимательно осматриваясь по сторонам.

Поднеся фонарь поближе к непонятному крупному образованию, Баулин различил внутри полупрозрачной массы чей-то скелет. Оторвав несколько на удивление легко поддавшихся лохмотьев застывшей слизи, он смог рассмотреть останки получше. Неизвестное существо было раза в полтора крупнее и выше человека, также имело четыре пятипалые конечности, однако руки казались длиннее, чем человеческие. Таз, позвоночник и грудная клетка не отличались ничем необычным, кроме размеров. Спереди ребра были разорваны могучей силой появившегося изнутри Чужого. Подняв фонарь повыше, Баулин увидел, что череп существа до удивления походил на человеческий. Разве что нижняя челюсть несообразно крупная и выдается вперед.

– Ну ничего себе…– пробормотал он, оглядывая открывшуюся картину и напрочь позабыв о включенном передатчике и том, что все его слова слышны наверху.

– Что ты там нашел? – Голос Казакова прогремел в наушниках так неожиданно, что Баулин вздрогнул.

– Лейтенант, здесь полно такой же липкой гадости, что и в коридорах. А еще я нашел скелет, смахивающий на человеческий, но гораздо больше. – Он повел лучом фонаря дальше по стенам и замер.– О, бля…– От изумления Баулин на время потерял дар речи, не отзываясь на настойчивые требования Казакова немедленно доложить, что он там еще откопал.

Почти на всем видимом ему протяжении стены в полупрозрачной застывшей массе находились остовы бывших хозяев корабля. Впаянные в слизистые образования скопления полуистлевших скелетов, находившихся в самых разнообразных позах, некоторые с остатками плоти и клочками того, что могло быть одеждой, с одинаково разорванными грудными клетками, выглядели ужасающе.

– Их тут не один десяток, – наконец сумел проговорить в микрофон Баулин.– Они все мертвы… И мертвы очень давно. Практически полностью разложились. Без сомнения, здесь поработали наши общие знакомые. Все почти так же, как было в колонии Хадли…

– Александр, включи камеру и поставь ее на запись, – перебил Казаков.-– Это наверняка будет интересно для ксенологов.

Маленькая видеокамера крепилась к каске справа и в данный момент не работала. При ее включении изображение автоматически фиксировалось записывающим устройством, вмонтированным в шлем, и заносилось в подобие "черного ящика", собиравшего всю информацию, добытую отрядом. При необходимости Казаков мог вывести картинку, поступавшую с камеры его подчиненного, на маленький экран приемного устройства. Что он и сделал, когда Баулин включил камеру и дал панораму стены.

– Вижу… Баулин, возвращайся. У нас осталось мало времени,– скомандовал лейтенант.

Техник вернулся к платформе и собирался уже дать знак, чтобы его поднимали, но на прощание в последний раз обвел лучом громадное помещение. Из чистого любопытства он посветил на потолок.

Все увиденное раньше не шло ни в какое сравнение с открывшимся зрелищем. Ладони немедленно покрылись липким холодным потом, сердце выпрыгивало из груди, Баулин, сам того не замечая, снял автомат с предохранителя и попятился назад, к шахте.

В самом деле, было чего испугаться. На неровном покрове потолка, в углах у стен, в углублениях причудливо застывшей слизи прятались десятки Чужих. Свернувшиеся в клубки или зацепившиеся лапами и щупальцами за выступы потолка и верхней части стен блестящие в свете фонаря тела не шевелились. Баулин судорожно взглянул на экран индикатора движений – ни единого сигнала!

– Что там у тебя? – пробился в сознание нетерпеливый голос лейтенанта Казакова. – Ты готов? Можно поднимать?

– Командир, тут их гнездо, – еле слышным шепотом прохрипел в микрофон Баулин, совершенно позабыв, что мгновение назад говорил во весь голос.– Господи, их здесь сотни…– И он совершил второй необдуманный поступок. Нервы, и без того натянутые до предела, не выдержали, он вскинул автомат и открыл беспорядочный огонь по расположившимся на потолке и стенах тварям. Автоматическая винтовка оглушительно загрохотала, и смертельный ливень безгильзовых разрывных патронов ударил по уродливым телам. Брызнули струи кислоты, едкая жидкость разлеталась по залу, несколько капель попали на каску и бронежилет, не причинив вреда, с тяжким глухим грохотом рухнули на пол туши убитых Чужих, а Баулин, не помня сам себя, продолжал неистово стрелять. Счетчик боезарядов показал нули, и, торопливо поменяв магазин, он вновь нажал на спуск. Гремели разрывы, помещение наполнялось удушливым дымом, что-то кричал в наушниках Казаков, но Баулину было не остановиться. Трос, к которому он был пристегнут, натянулся, но техник этого не заметил. Заменив очередной опустевший магазин, он, стиснув зубы, стрелял, забыв обо всем на свете.

– Получайте, получайте,– рычал он, не замечая, что на экране индикатора появились синие точки и тихо запищал звуковой сигнал. Только увидев черную тень, метнувшуюся к нему, он понял: Чужие уже не спят. Выстрел отбросил чудовище назад, а разлетевшиеся осколки поразили еще пару очнувшихся существ.

– Поднимайте быстрее, быстрее! – заорал в микрофон начавший приходить в себя рядовой, уничтожая короткими очередями наседавших Чужих. Трос резко дернулся, человек оторвался от пола и, отталкиваясь ногами от стены, поплыл вверх. Когда он уже достиг шахты, снизу вслед за ним рванулась четырехпалая лапа и ухватила за голень. Удерживающийся на стене многочисленными щупальцами с присосками, громадный монстр не желал отпускать добычу и, подтянувшись, перехватил Баулина свободной лапой за пояс. Титановые щиты бронежилета протестующе завизжали под могучей хваткой, керамическое покрытие треснуло, и его осколки посыпались вниз, где шевелились новые поднимавшиеся в шахту чудовища. Вскинувшийся громадный ребристый череп оказался почти на уровне головы обезумевшего от страха десантника. Силы для того, чтобы орать в голос, у Баулина уже не осталось, а когда рядом с его лицом возникла морда Чужого, состоявшая, казалось, из сплошных клыков, он, не рассуждая, ткнул в распахнувшуюся пасть размером эдак с небольшой иллюминатор "Патны" первым, что попалось под руку.

Выбор был не слишком обширным. Винтовка с гранатометом висела за спиной, и единственное, что оказалось поблизости, был шлем с видеокамерой и автономными энергетическими батареями – легкими, но мощными. Огромные челюсти мгновенно сошлись, каска из прочнейшего материала смялась как яичная скорлупа, но накоротко замкнувшиеся аккумуляторы спасли жизнь рядовому первого класса Баулину. Голову Чужого окутала сеть голубоватых искр, он получил сильнейший удар током и, замешкавшись, ослабил хватку. До предела натянувшийся трос рванул Баулина вверх, и тот, сообразив, что просто так ему уйти ни за что не дадут, сдернул винтовку и дал в темноту несколько залпов. Злобный протяжный писк дал понять, что по крайней мере некоторые из пуль достигли цели.

Поднимали его с максимально возможной быстротой, но возможности людей намного уступали возможностям Чужих. Десяток тварей стремительно поднимался по стенам шахты, догоняя ускользающую добычу. Наиболее шустрый из них взлетел по вертикальной гладкой поверхности, выгнул туловище, и прямо в лицо Баулину рванулся острейший наконечник членистого хвоста. Человек успел среагировать и убрать голову, а шип выбил искры из стены напротив. Тут же несколько выпущенных в упор пуль разнесли грудные щитки чудовища, и с обиженным писком оно полетело вниз, сбивая со стены своих сородичей.

Через несколько секунд задыхающийся Баулин, подхваченный двумя десантниками, перевалился через край провала да так и остался лежать на полу. Отряд тем временем открыл ураганный огонь по шахте, не давая монстрам приблизиться.

– Как ее закрыть? – крикнул Казаков компьютерному технику.

– Я сейчас попробую!..– отозвался Мурадиев, кидаясь к прозрачной панели на стене и вдавливая поверхность над третьим знаком. Ко всеобщему облегчению, створки начали закрываться. Казаков успел бросить в стремительно сужающееся отверстие связку гранат, и в ту же секунду, когда шлюз полностью закрылся, по кораблю пронесся ужасающий грохот. Тряхнуло так, что десантники еле удержались на ногах. Аслан от радости несколько раз ударил кулаком по последнему из трех знаков на панели управления. То, что случилось потом, еще больше обезопасило отряд Казакова. Над многолепестковым шлюзом, находившимся чуть ниже уровня пола, выдвинулась толстая стальная плита, которую сначала никто не заметил, и полностью перекрыла шлюз.

Теперь все взгляды устремились на взмокшего и трясущегося Баулина, все еще сидевшего на полу.

– Ну, что ты теперь скажешь? – зло спросил Смирнов. – По твоей милости мы по уши влипли!

Баулин обвел стоявших вокруг товарищей почти безумным взглядом и попытался что-то сказать, но вместо слов вырывалось только неразборчивое мычание.

– Что ты натворил, говори! – потребовал Казаков. – Ну?!

– Я…– наконец выдавил из себя Баулин.– Их там сотни… Сверху…

– Я это видел. Как и то, что они сидели спокойно и не двигались! Какого дьявола ты открыл огонь?

Баулин замолчал, тупо глядя снизу вверх на разъяренного лейтенанта. Казаков, не выдержав, рывком поднял его с пола и пару раз как следует встряхнул. Взгляд Баулина постепенно стал более осмысленным:

– Не знаю, командир. Сорвался…

– Ах, он сорвался! – рявкнул Казаков. – Из-за твоего срыва мы едва не угодили к ним в желудки, идиот! Еще неизвестно, может, эти скоты сумеют прорваться сюда! Да я сейчас из тебя…– Казаков замахнулся, но его руку перехватил Мурадиев.

– Не стоит, Сергей. Надо уходить отсюда. Уходить ко второму выходу.

Его прервал неожиданно раздавшийся писк индикатора. Сзади, откуда пришел отряд, начали поступать сигналы о начавшемся движении.

– Похоже, они до нас добрались,– сдерживая охватившую его панику, спокойно проговорил Смирнов, смотря на экран. – Множественные сигналы ярдах в сорока от нас. Приближаются. Все. Мы отрезаны. – Он поднял тоскливый взгляд на Казакова. – Что будем делать, лейтенант?

Положение сложилось, мягко говоря, не слишком приятное, и все это прекрасно понимали. В наступившей тишине из непроглядной мглы тоннеля явственно доносились шорохи и тихое попискивание, усиливаемое резонансом от стен огромного помещения. Казалось, жуткие твари возились совсем рядом. Дороги назад больше не существовало. На экранах индикаторов все пространство заполняли голубые точки, а счетчик расстояния неумолимо регистрировал приближение несметной орды монстров. Времени на рассуждения не оставалось, и Казаков коротко скомандовал:

– Вперед. Отделение Смирнова прикрывает отход. Не позволяйте им приближаться, иначе мы пропали.

Маленький отряд со всей возможной скоростью рванулся по тоннелю. Операторы смартов выстроились полукругом в арьергарде, готовясь в случае необходимости немедленно открыть огонь. Группа не успела пройти и двадцати шагов, как всех остановил крик Смирнова:

– Стойте! Эти твари не идут за нами – сигналы исчезли!

Казаков взглянул на экран собственного индикатора. Действительно, ни единой отметины, звуковой датчик тоже молчит. Лишь отдельные короткие вспышки указывали, что Чужие по-прежнему находятся где-то в глубине коридора. Что-то мешало им двигаться дальше. Затем пространство галереи пронзил долгий писк, донесшийся со стороны, где замерли на стенах и потолке десятки тварей. На экране неожиданно вспыхнула одна-единственная яркая точка и медленно, точно сомневаясь, стала приближаться к замершим на месте десантникам.

– Они что, выслали парламентера? – недоуменно спросил Мурадиев.

– Стрелять только по моему приказу, – прошипел Казаков, не отрываясь от экрана индикатора. – Ничего не понимаю! Он действительно один. Осветите коридор, он метрах в пятнадцати, не больше!

Звуковой сигнал пищал с постоянно нарастающей частотой. В общем свете десятка фонарей появилась передвигающаяся по потолку темная фигура. Чудовище явно побаивалось и, попав в лучи фонарей, попятилось назад, почувствовав опасность.

– Странно,– пробормотал Смирнов, разглядывая неподвижно сидевшего на потолке Чужого. – По всем правилам поведения хищников, Чужие давно обязаны всей стаей наброситься на нас. Интересно, что ему нужно?

На вопрос, естественно, никто не ответил. Было ясно, что дальнейшая судьба отряда решится через несколько секунд, и все замерли, ожидая дальнейших действий Чужого-одиночки.

Существо медленно переместилось с потолка на стену, цепляясь щупальцами за многочисленные выступы, издало пронзительный писк, спустилось на пол и сделало несколько шажков навстречу людям. У многих от напряжения побелели пальцы на спусковых крючках, но команда стрелять пока не прозвучала.

Чужой остановился ярдах в пяти от отряда и теперь его можно было хорошо рассмотреть. Казаков отметил про себя, что, хотя у данной особи имелись все признаки ее кровожадного вида, этот монстр несколько отличался от тех, каких людям доводилось видеть раньше. Он был около двух метров высотой, с более широкой грудной клеткой и почти отсутствующей шеей, а объемистый череп плавно переходил в спину, накрывая часть туловища существа словно вытянутым овальным куполом. Подвижные наружные челюсти совершенно свободно ходили вверх-вниз и вправо-влево, точно укрепленные на шарнирах, и при необходимости могли скрыться под прочным щитком черепа, нависавшим над ними. Щупальца плотно прижимались к туловищу, передние лапы упирались в пол, а хвост спокойно вытянулся сзади. Чужой явно не собирался нападать, но и подойти ближе не решался, видя ощетиненные дула оружия, направленные на него.

"Хотя откуда ему, инопланетной твари, знать, что именно у нас в руках? – неожиданно подумал Казаков. – Возможно, он как-то чувствует, что подходить ближе опасно?"

– А он какой-то не такой, как те, что внизу.– Слегка дрожащий голос Баулина пронесся по помещению, как громовой раскат, заставив вздрогнуть всех, в том числе и Чужого. – Он поменьше и светлее. Другие были черными, а этот какой-то серебристый…

Вглядевшись повнимательнее, Баулин уверенно добавил:

– И вообще он выглядит по-другому.

– Становится совсем интересно,– тихо произнес биотехник отряда рядовой Усанов. – В таком случае мы столкнулись с двумя различными подвидами одного и того же существа. Слушай, Баулин, а Чужие, с которыми ты воевал на нижнем уровне, они на что были похожи?

– На тебя. Рожа – один к одному, – съязвил Баулин. – Они были такие же, как на видеозаписях с "Сулако". Точь-в-точь.

– Хм, – Усанов запнулся. – А эта тварь смахивает на экземпляр, который орудовал на Фиорине, но опять же – не совсем такой…

– Да вы только посмотрите! – Казаков указал на возвышавшуюся рядом металлически блестящую фигуру. Чужой опустился на все четыре лапы, вытянул морду по направлению к людям и, тихо попискивая, стал скрести одной из передних лап пол. Повторив эту несложную операцию несколько раз, он снова выпрямился и, казалось, с ожиданием уставился на сбившихся в кучку "волкодавов".

– Ну и как прикажете это понимать? – Казаков озадаченно посмотрел на Мурадиева и Усанова, но те явно разбирались в происходящем не лучше него.

– Может, он просит разрешения подойти или предлагает кому-нибудь из нас это сделать? – наконец предположил рядовой.

– Можешь пойти и побеседовать с ним сам, – мгновенно отозвался Баулин. – Я с Чужими наговорился до конца своих дней.

В этот момент Чужой повторил свои непонятные движения и снова выпрямился.

Казаков растерянно смотрел на стоящего невдалеке зверя. Уже почти десять минут тот находился в опасной близости от отряда и не предпринимал никаких агрессивных действий. Тем более что там, в глубине тоннеля, затаилась целая стая этих монстров, тоже не сдвинувшихся за все это время ни на шаг.

"Вдруг это и в самом деле посланник?" – неожиданно подумалось Казакову, но он сразу же отбросил эту мысль, как изначально невозможную. Все его сознание восставало против предположения, что Чужие могут рассматривать людей иначе, чем добычу или вместилище их эмбрионов. Что бы там ни говорили Блейк и Бишоп о возможности разума у Чужих, однако недавние события, происшествие с Баулиным и полученные с его видеокамеры кадры нижних помещений корабля, украшенных развешанными по стенам скелетами, говорили только об одном: это враги. Они – опасная для человека форма жизни. Чужие истребили колонию Хадли, взвод лейтенанта Гормана, поселение на Фиорине… Они будут и дальше губить все и вся. И поэтому каждый Чужой должен быть уничтожен.

Казаков медленно поднял винтовку. Странный зверь, стоявший неподалеку от лейтенанта, вывернул голову, будто всматриваясь в непонятного вида предмет, который держал в руках человек, и недоуменно, судя по тону, пискнул. Палец Казакова напрягся на спусковом крючке. Чужой неожиданно выпрямился, раздвинул передние лапы и снова оглушительно заверещал, словно говоря: "Посмотри, я не хочу нападать на тебя!"

…Очередь прошила панцирь существа, раздробила череп, выбила из туловища какие-то органы. Ударили струйки желтой кислоты, зашипев на покрытии пола. Наверху, на потолке галереи, раздалось слитное шипение, и неожиданно индикаторы движений начали показывать, что сонм жутких тварей начал откатываться назад. Чужие отступали.

– Бейте их! – заорал Казаков, направляя винтовку к потолку коридора и осыпая отсвечивающих в синеватых вспышках выстрелов старым серебром существ пулями.-– Давайте!

Заработали смарты, гулким грохотом отдались удары тяжелых разрывных снарядов о стены галереи, вокруг разносился предсмертный писк Чужих, срывающихся со стен и падающих на пол. Клокотали кислотные брызги, шафрановые струйки внутренностной жидкости существ хлестали по обшивке коридора.

Спустя минуту все было кончено. Несколько десятков Чужих оказались повержены.

– Идем дальше,– тяжело дыша, прохрипел Казаков.– Сейчас мы победили.

– Так это только сейчас, – пробормотал под нос Баулин. – А что будет потом?

– Заткнись! – рявкнул лейтенант. – Сам видишь – их можно одолеть!

– Нас тоже, – последовал ответ.

Группа двинулась дальше, в чрево корабля…

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

– Да заткнетесь вы наконец или нет?! – орал, брызгая слюной, покрасневший от злости Хиллиард. – В конце концов, кто руководит экспедицией – я или вы?! Вы здесь только внештатный консультант и не более того, постарайтесь это запомнить раз и навсегда! Все решать буду я, я, а не вы, черт .побери!

– Когда мы вернемся на Землю, я сделаю все, чтобы отдать под суд вас и вашу Компанию! И к бесу нашу договоренность! – Семцова резко отвернулась и села в кресло. Ее колотило от ярости, и, чтобы успокоиться, она достала сигарету, закурила и выпустила облачко дыма.

Яростная перепалка с Хиллиардом, в финале перешедшая просто в вульгарную ругань, вспыхнула в рубке "Патны" почти сразу, как прекратились сигналы с челнока на LV-426 и погасли экраны мониторов. Полную потерю всех видов связи, включая телеметрическую, можно было объяснить двумя возможными причинами. Во-первых, вмешательством Чужих; во-вторых, крупной аварией на самом челноке. Когда стало ясно, что связь окончательно прервана, Бишоп тщательно просканировал территорию рядом с местом посадки челнока и окрестности, прилегающие к инопланетному кораблю. Однако на основании информации, полученной от сканера и лазерного эхолота, компьютер "Патны" бесстрастно подтвердил, что и челнок, и вездеход по-прежнему находятся на своих местах. Бишоп вывел полученные с поверхности планеты картинки на центральный монитор – инфракрасное и магнитное излучение от обоих земных объектов продолжало поступать; соответственно, ни модуль, ни бронетранспортер не повреждены по крайней мере внешне.

– Но почему они не свяжутся с нами хотя бы на аварийной частоте? – удрученно спрашивал Гор у сидевшего за компьютером Бишопа.

– Не знаю,– отозвался андроид.– Скорее всего, У них повреждены важнейшие узлы связи.

– Но тогда бы поступала автоматическая информация от бортового компьютера! – стоял на своем полковник. – А у них молчит все, абсолютно все!

– Следовательно, поврежден компьютер, – спокойно сказал Бишоп.

– Но и тогда Фарелл мог бы с нами связаться! – Ретт Гор от безысходности постепенно терял свой обычный невозмутимый вид. От всех событий последних часов у него голова начинала идти кругом. Никогда еще военная операция, в которой он принимал участие, . не проваливалась так позорно и бездарно, как эта. Он уже потерял нескольких людей, и сейчас, когда пропали сигналы со спускаемого модуля, был уверен, что погибли все находящиеся на Ахеронте. Полковник начинал понимать, каково пришлось лейтенанту Горману. Тщательно спланированная, расписанная почти по минутам операция разваливалась на глазах, и он уже слышал, как трещат по швам его полковничьи нашивки. Потеря подразделения коммандос ООН (кстати, во главе с отлично обученным лейтенантом) плюс челнок, бронетранспортер и дорогостоящее оборудование – за подобное Комитет по обороне и его председатель, адмирал Честер, по головке не погладят. Оправдаться уже невозможно, но следует хотя бы убедиться, что в живых действительно не осталось никого.

И Ретт предложил Хиллиарду послать на Ахеронт второй аппарат – для спасения возможно уцелевших людей.

– Нет, мистер Гор, этот невозможно. По двум причинам, – ответил Хиллиард на его просьбу. – Первое – вся группа десантников наверняка погибла, и второе – у нас нет пилота, способного посадить челнок при такой скорости ветра.– И, сделав паузу, он обвел взглядом всех находящихся в оперативном центре: – Мы улетаем. Экспедиция, к сожалению, оказалась безрезультатной. Придется вернуться еще раз – более подготовленными.

– Как – улетаем?! – взвилась с места Семцова. – У вас все в порядке с головой, сэр? Вспомните, до того как исчезла связь, мы видели сигналы ПДЛ с модуля и с челнока! Они живы! Это просто авария!

– Нет, не просто,– неожиданно вмешался Бишоп.

– Я не разделяю мнения мистера Хиллиарда о немедленном отлете, но все же считаю нужным продемонстрировать вам кое-что.

Он вынул дискету из своего терминала и, подойдя к центральному пульту, вставил ее в один из дисководов:

– Смотрите. Кто-то в модуле минут за десять до полного отключения запрашивает данные о наличии живых существ на корабле. – Пальцы Бишопа пробежали по клавишам и на экране высветился план челнока с зелеными точками, обозначавшими живые организмы. – Вот картинка с главного монитора челнока: в последние минуты. Все это автоматически передавалось на "Патну" вместе с информацией о состоянии модуля. – Бишоп перевел взгляд на Гора, Хиллиарда и Машу,– Обратите внимание на зеленые сигналы. Это живые существа. Мы не знаем, сколько людей оставалось в модуле, но посмотрите в ускоренном режиме.

Бишоп набрал еще одну команду и точки на экране задвигались быстрее.

– Вот,– водил пальцем по монитору Бишоп, комментируя перемещения, – эти двое из пилотской кабины направляются по центральному коридору в реакторный зал, где находится еще один символ. Они вошли в реакторный зал и прошли его почти до конца, когда этот третий начал движение. – Лицо андроида освещалось зеленовато-желтым мерцающим светом дисплея, что придавало ему какой-то демонический вид. Чувствительные фотоэлементы за оболочкой глаз отражали свет и создавалось впечатление, что в глазах андроида горит темный тревожный огонек. – Третий сигнал покинул зал и направился к кабине, остальные двое последовали за ним. А теперь самое интересное…

Бишоп замедлил воспроизведение записи. Через несколько секунд зеленая точка выползла из помещения кабины, на секунду совместилась с одной из находя щихся в коридоре, и та погасла. Еще через секунду первая точка вернулась в кабину и погасла сама. На этом запись обрывалась. – Больше с модуля ничего не поступало, – завершил Бишоп. – Что вы думаете по этому поводу?

– На борту оказался Чужой,– уверенно заявил Гор. – Он прятался в реакторном отсеке, а затем побежал по кораблю…

– …И его загнали в кабину и там убили,– задумчиво подхватила Семцова. – Естественно, что при этом могла быть повреждена система управления модулем и передающие устройства. Пусть мы не знаем, что там случилось дальше, но скорее всего люди живы. Тем более что внешних повреждений челнока нет.– Она указала на экран, куда мозг корабля выводил изображение местности, полученное при помощи сканера. Там по-прежнему виднелся силуэт спускаемого аппарата.

– Возможно, живы…– Хиллиард побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. – Все же голову даю на отсечение – прошло более четырех часов, как Казаков увел свой отряд в глубь корабля, и с тех пор от него не поступало никаких сведений, что означает только одно – он и его люди погибли. И еще – пилоты челнока нашли бы способ связаться с нами, если даже и было повреждено большинство передающих устройств. Они не сделали этого, и вывод – люди в модуле тоже мертвы. А у нас нет пилота, способного посадить челнок при таком урагане, что сейчас внизу, это я уже говорил. Если вы, господа, укажете мне на капитана Хоупа, то я своей властью запрещаю ему покидать корабль. Все. Сейчас я передам Хоупу распоряжение взять курс на Землю.

Хиллиард встал и уже собирался направиться к выходу из оперативного отсека, когда Семцова не выдержала. Точно подброшенная пружиной, она пулей пролетела через помещение и, схватив начальника отдела робототехники и члена совета директоров компании "Уэйленд-Ютани" за грудки, несколько раз с силой приложила его к стене, так что раздался отчетливый стук ударявшейся о стену головы. Помешать ей никто не успел.

– Слушай, скотина, – зашипела она в лицо растерявшемуся Хиллиарду, – там, внизу, живые люди, которых мы можем спасти! Если твой план провалился, то это не означает, что за провал должен расплачиваться своей жизнью кто-то другой!

– У… уберите от меня эту сумасшедшую! – сдавленно прокричал извивающийся Хиллиард, тщетно пытаясь вырваться из цепких рук Маши. Пауэлл нерешительно шагнул к нему, но полковник железной хваткой вцепился ему в предплечье и усадил на место. Если бы Семцова видела это, она была бы очень благодарна мистеру Гору.

На долю Хиллиарда выпало еще несколько чувствительных ударов о стену, после чего в возникшую в оперативном отсеке драку вмешался Бишоп. Семцова, отпустив изрядно помятого Хиллиарда, кричала, просила, требовала, умоляла – все тщетно. Если бы она не набросилась на руководителя экспедиции с кулаками, то, может быть, Хиллиард и прислушался к ее доводам, но теперь убеждать его в чем-либо было совершенно бесполезно.

Сейчас, сидя в своем кресле, Мария Викторовна раздумывала над планом дальнейших действий. Да, меньше всего на свете она хотела попасть на Ахеронт. Да, она боялась, и большая часть сознания уговаривала ее не делать глупостей, а спокойно вернуться на Землю и, если получится, устроить Хиллиарду и Компании веселую жизнь. Но… Она была обязана прийти на помощь отряду десанта, хотелось того или нет.

Семцова потушила сигарету и встала, осмотрев операционный отсек. На местах оставались только Гор, Бишоп да один из инженеров, упорно пытавшийся наладить связь с челноком.

– Бишоп, выйди на минутку, надо поговорить, – обратилась она к андроиду и вышла в коридор. Бишоп последовал за ней, и, когда створки дверей сошлись и они оказались в тихом коридоре, Семцова резко повернулась к нему:

– Бишоп, как ты смотришь на все это?

– Скверное положение, госпожа консультант. Я уверен, что часть людей еще жива.

– И что ты посоветуешь? – Семцова внимательно рассматривала лицо андроида, но оно оставалось бесстрастным.

– У нас есть приказ, и я не могу его не выполнить. Мне очень жаль, но я только робот. – В его голосе явно послышались извиняющиеся нотки.

– А помнится, на "Сулако" ты сказал Рипли, что предпочитаешь термин "искусственный человек",– едко напомнила Семцова. Бишоп некоторое время задумчиво смотрел на нее, а затем прямо спросил:

– Что вы задумали, Маша?

– Неважно,– отмахнулась она,– Модуль какого типа пристыкован к "Патне"?

– Космический аппарат класса "Меркурий 112" с гиперпространственным двигателем и возможностью полетов в атмосфере. Ядерная энергетическая установка, бортовой компьютер модели СН-427013-Т с автономным источником питания,– не задумываясь выдал Бишоп и осторожно поинтересовался: – Зачем это вам?

– Какие погодные условия сейчас в районе приземления челнока? – не обращая внимания на его вопросы, продолжала Семцова.

– Ураганный ветер. Вы не сможете посадить челнок, нужен специалист, – отозвался Бишоп, мгновенно сообразив, к чему клонит его собеседница. – Это же не автомобиль и не атмосферный флайер…

– По крайней мере, буду знать, что погибла не ради интересов этой проклятой Компании, – буркнула Семцова и протянула руку: – Удачи тебе, искусственный человек…

Бишоп не ответил на рукопожатие, а просто подошел ближе и, взглянув ей в глаза, четко и медленно проговорил:

– Я полечу с вами. Нам понадобится оружие, а десантники увезли его с собой. У капитана должен храниться запасной комплект. Идите к нему и постарайтесь забрать.

– Как? – озадаченно спросила Семцова. Это было единственное, чему она удивилась за последние часы.

– Неважно. Придумайте что-нибудь. Я пока подготовлю челнок к полету. Встретимся в нижнем ангаре через пятнадцать минут.

– Порядок, – кивнула Семцова и побежала к лифту. В глубине души она не сомневалась, что в нужный момент Бишоп не подведет. Так и получилось. О том, что произойдет дальше, думать не хотелось. Будем действовать в зависимости от ситуации. Главное – вытащить людей с этой проклятой планеты и самой не угодить в лапы Чужих. Что потом скажет Хиллиард – не имеет никакого значения.

Она не представляла, как отобрать оружие у капитана Хоупа. Видела его Семцова всего несколько раз, и он не показался ей человеком, которого можно одолеть в драке.

"Ладно, посмотрим", – решила Маша, вставляя свою идентификационную карточку в прорезь замка двери командного отсека. Створки разъехались, и она вошла. Хоуп сидел в своем кресле, погруженный в работу с компьютером, но услышал шаги и обернулся.

– Добрый день, мисс, – приветливо сказал он, жестом подзывая ее поближе. – Вы что-то хотели узнать?

– Да нет, просто хотела посмотреть, как управляется современный корабль, – ответила Семцова первое, что пришло на ум.

– Пожалуйста. – Он снова повернулся к монитору, продолжая набирать какие-то команды. Компьютер отвечал тихим жужжанием и пощелкиванием. Маша подошла поближе.

– Что это? – спросила она, разглядывая центральный экран, на котором мелькали быстро сменяющие друг друга диаграммы, схемы и фрагменты звездных карт.

– Программа курса на Землю. Это работа часа на два, – бросил Хоуп, не отрываясь от терминала и всем своим видом показывая, что ужасно занят, однако не имеет ничего против присутствия Семцовой, если только она воздержится от постоянных расспросов.

Маша потихоньку осматривала отсек, и ее внимание привлек небольшой, однако достаточно увесистый кассетный блок, стоявший возле одного из терминалов. Что он тут делал и почему находился не на своем месте – оставалось неизвестным, но Семцова решила найти ему несколько другое применение. Осторожно подняв тяжелый блок, она на цыпочках подошла к креслу, над спинкой которого возвышались голова и плечи Кристофера Хоупа, прицелилась и, втянув в себя воздух, нанесла удар точно по затылку. Капитан беззвучно осел в кресле, а из ранки на голове потекла густая темная кровь, быстро запачкав кресло и воротник форменной белой рубашки. Убедившись, что Хоуп жив, но без сознания и пробудет в таком состоянии еще минут десять, Семцова бросилась к серому стальному ящику у дверей отсека. Именно там должно было храниться личное оружие капитана.

Вся беда состояла в том, что ящик оказался заперт, однако это было делом поправимым. Вернувшись к телу капитана, Семцова быстро обшарила его карманы и в одном из них обнаружила то, что ей требовалось, – идентификационную карточку. Вертя в руках пластиковое удостоверение и рассматривая сверкающее в лучах ламп голографическое изображение личного номера на ней, Маша неожиданно почувствовала вдохновение. Теперь она знала, что ей делать. Недаром компьютерное программирование было одним из ее любимых увлечений…

Спустя мгновение карточка оказалась в прорези на пульте центрального компьютера "Патны", а на экране появилась надпись:

"ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЕН. ВАШ ЗАПРОС, КАПИТАН ХОУП?"

Семцова быстро отстучала на клавиатуре:

"ПЕРЕДАЧА КОМАНДОВАНИЯ КОРАБЛЕМ КОНСУЛЬТАНТУ МАРИИ В. СЕМЦОВОЙ С ПОЛНЫМ ДОСТУПОМ КО ВСЕЙ ИНФОРМАЦИИ".

После некоторой паузы машина высветила на экране еще одну строчку:

"ВАША ПОЛНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ?"

Семцова с запоздалым сожалением подумала, что в подобном случае наверняка предусмотрен какой-то особенный код, и уже хотела отказаться от своей затеи, но заметила на приборной панели стальную пластину, подняла безвольно висевшую руку капитана и плотно прижала его ладонь к металлическому квадрату идентификатора. Компьютер отозвался почти сразу:

"ЗАПРОС ПРИНЯТ. ПРОШУ ВВЕСТИ ДАННЫЕ КОНСУЛЬТАНТА МАРИИ В. СЕМЦОВОЙ".

Она вытащила карточку Хоупа и вставила на ее место свою, затем приложила правую ладонь к блестящей пластине на пульте. Дисплей гостеприимно высветил зеленую строчку:

"РАД ПРИВЕТСТВОВАТЬ, КАПИТАН СЕМЦОВА. ВАШ ЗАПРОС?"

– Как все просто! – пропела "капитан Семцова". – А меня посадят… За самоуправство и угон корабля. Плевать!

Маша облегченно вздохнула, посмотрела на часы, убедившись, что у нее еще осталось время до встречи с Бишопом, и лихорадочно застучала по клавишам. За пять минут общения с компьютером "Патны" она успела заблокировать системы управления крейсером, двигательные установки, систему электронной дальней связи – одним словом, корабль мог стать управляемым, только лишь когда она, Мария Викторовна Семцова, вернется с Ахеронта. Не вернется – значит, "Патна" станет просто очень большим куском железа, набитым сложнейшей, но бездействующей электроникой. Ничего, не пропадут. Рано или поздно в Центре транспортного контроля заинтересуются, почему крейсер молчит, и вышлют спасательную группу. А до того – посидят. Маленькая месть господину Хиллиарду и Компании.

Хоуп слабо пошевелился, и новый капитан "Патны" поняла, что ей пора удирать. На прощание она открыла уже с помощью своей личной карточки стальной сейф у стены и вытащила оттуда две знакомых ей импульсных винтовки с гранатометом и пару пистолетов незнакомой конструкции. Запасных обойм к пистолетам в шкафу не оказалось, и Маша сперва хотела оставить их на месте, но вспомнила, что видела перед отправкой такие же у Казакова, и сунула оружие за пояс. Прихватив с собой личную карточку капитана, она выскользнула в коридор, оставив Хоупа в одиночестве приходить в себя и соображать, что стряслось. Тяжелые автоматические винтовки с полными магазинами били женщину по ногам, но одновременно придавали уверенности в том, что она сумеет смести с пути любого, кто попробует ее остановить. Не замеченная никем, Семцова вбежала в лифт и беспрепятственно спустилась на шестой уровень корабля, к грузовым отсекам. В огромном помещении Маша, оглядевшись, не обнаружила ни одной живой души и рванулась к открытому шлюзу челнока. Осторожно забравшись внутрь, она бегом преодолела коридор и ворвалась в пилотскую кабину, едва не врезавшись в Бишопа.

– Как прошла беседа с капитаном? – поинтересовался он, включая приборы управления модулем.– Я было хотел пойти и тоже принять участие в разговоре.

– Ну, если учесть, что капитаном корабля вот уже целых десять минут является некая Мария В. Семцова, то поболтали мы просто замечательно, – отозвалась она, складывая принесенное оружие в пустующее кресло навигатора.

– Не понял, – удился Бишоп, отрываясь от приборов и поворачиваясь к ней. Семцова невесело усмехнулась:

– Капитан был так любезен, что потерял сознание… пока я перепрограммировала бортовой компьютер. Без моей личной карточки и отпечатка правой ладони "Патна" ни на микрон не сдвинется с орбиты. В случае чего – не забудь привезти Хиллиарда с приятелями обратно.

– Однако…– покачал головой Бишоп.– Надеюсь, с капитаном все в порядке? Хоуп в общем-то неплохой человек.

– Маленькое сотрясение мозга и ничего больше, – без тени улыбки ответила Семцова, устраиваясь в кресле второго пилота и пристегиваясь.– Мы летим или как?

– Еще пять минут,– отозвался Бишоп, вводя в компьютер недостающие параметры. – Лучше проверьте, задраен ли шлюз. Нам ни к чему лишние пассажиры.

Маша посмотрела на один из экранов и убедилась, что шлюз закрыт. Поколебавшись, она подняла наушники, лежавшие на пульте, пристроила микрофон и вызвала на связь оперативный центр крейсера. Загорелся монитор, на котором появилась изумленная физиономия Ретта Гора.

– Мисс Семцова? Где вы? – На борту второго челнока. Мы с Бишопом отправляемся на помощь тем, кто еще жив.

Гор задумчиво потер подбородок… а затем произнес то, чего Маша никак не ожидала:

– Желаю удачи. Вы все-таки решились. Считайте, что я ваш союзник.

– Спасибо,– несколько растерянно ответила Маша. – Да, сделайте одолжение, позовите мистера Хиллиарда, – с ядовитой улыбкой добавила она. Спустя минуту на экране возник слегка взъерошенный Хидлиард.

– Ну, что вы еще затеяли? – зло осведомился он.

– Решила слетать на Ахеронт – подышать свежим воздухом, – съязвила Семцова. – Или вы против?

– Мы в любом случае улетаем! Немедленно вернитесь! Вы ответите за все! – завопил Хиллиард. Даже на экране была видна вся сложная гамма чувств, отражавшихся на его лице. Мельком взглянув на спокойного как скала Бишопа, сражавшегося с системой управления модулем, Семцова в очередной раз поразилась, насколько же они не похожи: создание и создатель, человек искусственный и человек настоящий. Хотя черты лица те же самые.

– Вы никуда не улетите, – резко прервала Маша словесный водопад, извергаемый начальником отдела робототехники. – Подробности можете выяснить у капитана Хоупа. Без моей персоны ваш крейсер – шикарная груда металлолома.

На минуту Хиллиард исчез с экрана, но было слышно, как он разговаривает с уже очнувшимся и пришедшим в оперативный отсек Хоупом. Вскоре господин вице-президент снова материализовался, и на его лицо было страшно смотреть, настолько его перекосила гримаса ненависти. Семцова подумала, что, будь у Хиллиарда возможность добраться до борта челнока, он бы задушил консультантку из России собственными руками.

– Ненормальная баба! Вы представляете, что наделали?! Немедленно вернитесь и перепрограммируйте компьютер, потом можете убираться хоть к черту на рога! Я не знаю, что…

Дальнейшее перечисление грозящих ей кар Маше слушать не захотелось, и она отключила связь. Ей доставило огромное удовольствие позлить Хиллиарда и его коллег, но дальнейшее будущее рисовалось не в самых радужных тонах. Первую часть своего плана она сумела выполнить, и даже удачнее, чем рассчитывала, но дела со второй половиной обстояли гораздо сложнее. Предстояло лететь в полную неизвестность, единственным ориентиром служил радиомаяк рядом с челноком. На поверхности бушует ураган редкой даже для Ахеронта силы, а кругом бродят Чужие, только и выискивающие, кем бы пообедать. Не самая лучшая перспектива, особенно если учесть, что она смутно представляет свои дальнейшие действия после того, как модуль доберется до планеты.

– Все готово к вылету, – металлическим голосом сообщил Бишоп. Создатель этой серии андроидов дал им весь набор человеческих эмоций, и Бишопу было не по себе. Проще говоря, он не мог отделаться от чувства страха.

– Готово, так поехали,– глухо отозвалась Семцова. Произнести эти слова она смогла с большим трудом.

Бишоп поудобнее устроился в кресле, потянул штурвал на себя и быстрым движением перевел тумблер, командующий стыковочным механизмом, в верхнее положение. Спустя несколько мгновений челнок слегка тряхнуло, а все индикаторы вспыхнули зеленым светом, сообщая о полном отрыве от материнского корабля. Рычаг, активизировавший двигатели, был переведен вверх, и отпрыск "Патны", ничтожно маленький по сравнению с крейсером, рванулся в пространство.

Тошнота стальными кольцами схватила желудок Семцовой, уплывший куда-то к горлу, пока челнок выходил из гравитационного поля, и она судорожно вцепилась в рукоятки кресла. За иллюминаторами мелькали ближние звезды, затем кабина осветилась жгучими лучами местного солнца и наконец впереди появилось быстро приближавшееся клокочущее облачное покрывало Ахеронта. Бишоп направил корабль вниз, туда, где в разрыве облаков просматривался вихрь с темным глазом посредине. Казалось, что челнок засасывает в гигантскую воронку, и это впечатление усиливалось кружащимися вокруг черного пятна облаками.

– Бишоп, может, войдем в атмосферу там, где поспокойнее? – жалобно прокричала Семцова, но андроид лишь отрицательно помотал головой и направил челнок в беснующиеся облака. В тот же момент началась такая тряска, что Семцова горько пожалела о предпринятой авантюре. Впрочем, через мгновение ее куда больше заняла другая проблема – как бы не прикусить язык и не вылететь из кресла.

Умело манипулируя двигателями и штурвалом, Бишоп пытался уменьшить вибрацию, но шторм оказался так силен, что тяжелый челнок начал сбиваться с курса. Сигнал маяка, искаженный помехами, изредка пропадал, но андроид, вцепившись в штурвал, снова выводил корабль на требуемый курс. Видимость была нулевая, фильтры двигателей едва справлялись с потоками пыли, поднятыми ветром в верхние слои атмосферы.

– Внизу будет полегче, – ободряюще сказал Бишоп, не отрываясь от мерцающих датчиков на панели управления. – Хорошо, что у нас ядерная установка, а не ракетная. Мы бы тогда давно уже были мертвы.

– Где мы? – спросила Семцова, вглядываясь в экран радара, где маленькой точкой мерцал далекий радиомаяк.

– Милях в восьмистах от цели. Лететь при таком урагане не менее часа. Сидите спокойно. Искусственные люди, как известно, не устают, – слегка улыбнулся Бишоп.

Семцова откинулась в кресле, стараясь не обращать внимания на резкие толчки и воздушные ямы, когда казалось, что желудок вместе со всем содержимым остался где-то в километре позади. Сейчас ее жизнь находилась в надежных руках, и она мысленно поблагодарила Создателя, что Бишоп рядом с ней. Именно за его существование Семцова могла многое простить Хиллиарду. Безнадежно плохой человек не мог сотворить настолько совершенное создание…

С такими мыслями Маша незаметно уснула и не видела снов.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Нестабильная атмосфера Ахеронта была богата сюрпризами даже после десяти лет непрерывной работы гигантских атмосферных процессоров, разбросанных по поверхности планетоида. Земной корабль приземлился на LV-426 по прошествии тридцати двух лет, миновавших с момента, когда экипаж капитана Далласа впервые спустился на камни этого безрадостного мира, следуя на неизвестный сигнал тревоги. Тогда система Z-3 находилась далеко за пределами внешнего обитаемого кольца, и разведывательный рейдер, исследовав все пять планетоидов, вращавшихся вокруг звезды, установил сигнальный маяк именно на LV-426.

Почему выбор пал непосредственно на этот обломок скалы, было неизвестно, но вскоре здесь был выстроен один из центров транспортного контроля, а еще через несколько лет его расширили до перевалочного пункта грузовых кораблей, следовавших из отдаленных миров в Солнечную систему. Уже тогда Внесолнечная колониальная администрация США и "Уэйленд-Ютани" заинтересовались этой небольшой планетой, а вскоре решили использовать LV-426 как постоянное местообита-ние людей. Мешало одно: воздух LV-426 был непригоден для дыхания. Но эта проблема устранялась быстро. За четыре года на Ахеронте установили девять станций по переработке воздуха, и, когда его состав стабилизировался и уже можно было обходиться без тяжелых и дорогих скафандров, Внесолнечная колониальная администрация и "Уэйленд-Ютани" приняли программу широкой колонизации. Поселение Надежда Хадли примостилось у подножия одного из атмосферных процессоров, реактор которого давал более чем достаточно энергии для нормальной жизнедеятельности колонии.

Население Хадли изначально представляли в основном инженеры и строители, возводившие все новые и новые перерабатывающие станции, а когда человек уже мог без особых проблем существовать на LV-426 (с легкой руки какого-то колониста, прозванного Ахеронтом), к ним присоединились и семьи. Колония Хад– ли разрасталась, и население ее достигло 157 человек, а вскоре должны были прибыть еще около двухсот, когда в мирную жизнь людей вмешалась неведомая и грозная сила, источник которой многие годы громоздился на скальном плато к северо-западу от поселения. Если бы атмосфера LV-426 была поспокойнее, то, возможно, страшная развязка наступила бы несколько раньше. Однако за все двадцать лет обитания на Ахеронте никто из людей не заметил огромное создание чужого разума, по несчастливой случайности находившееся бок о бок с колонией. Горячий воздух, выбрасываемый жерлами процессоров, не позволял автоматическим спутникам уловить инфракрасное излучение от инопланетного корабля, а ветры, бушующие на поверхности, подавляли всякое желание колонистов исследовать территорию вокруг поселка.

Чужие сумели за две недели полностью истребить все население Хадли. Никто не знал и не узнает, какая страшная битва шла все эти четырнадцать дней в жилых комплексах маленького городка, битва, последним аккордом которой явилась миссия подразделения лейтенанта Гормана. И вот, спустя лишь несколько недель, на Ахеронте снова появились люди, совершенно, следует отметить, не кипевшие желанием познакомиться с существами, которых некогда обнаружил в этом затерянном мире экипаж буксира "Ностромо". Однако знакомство состоялось гораздо быстрее, нежели предполагалось…

Несмотря на то что небо на западе уже давно приобрело грязный серо-черный оттенок, первый шквал урагана налетел на удивление внезапно. Фарелл про себя прочитал короткую молитву, возблагодарив Всевышнего за то, что конструкторы догадались сделать модуль достаточно тяжелым, – ветрам челнок уж точно не перевернуть. Даже ахеронтским. Сколько времени будет длиться ураган, пилот и представления не имел, но прекрасно понимал, что второй челнок при таких отвратительных погодных условиях с "Патны" не пришлют. Риск слишком велик, да и ни один нормальный пилот не сядет за штурвал – вероятность разбиться при посадке крайне велика. Остается лишь ждать, но все же передать на крейсер краткое сообщение о случившемся в последние часы совершенно необходимо. Загвоздка одна. Каким образом вручную вытащить антенну медицинского блока из корпуса челнока при такой погоде?

Все прочее уже было сделано. Логинову удалось присоединить аккумуляторы пустующих анабиозных капсул к передатчику, да заодно и к лампам освещения. Таким образом, медицинский отсек стал единственным освещенным помещением корабля. Оставшиеся в челноке люди решили устроиться с максимальным удобством и даже перетащили в отсек Логинова автоповар из кают-компании. Без еды жить уж больно тоскливо.

Врач объяснил, что мощности батарей только одной гибернационной капсулы хватит, даже при таком расходе энергии, почти на полгода. А десять свободных батарей обеспечат челнок электричеством лет эдак на шесть. Никто, конечно, серьезно его слова не воспринял, но жить при свете, да еще с работающим автоповаром и (что, может быть, не менее важно) компьютером было гораздо веселее.

Биологи во главе с Мирославом Стеклы были в полном восторге от пусть и немного обгоревшего, но целого трупа Чужого, которого Фарелл убил в кабине. Отказавшись от благ цивилизации, неутомимые исследователи удалились к себе в отсек, выпотрошили труп и занялись работой – последнее удалось только после великодушного разрешения Фарелла воспользоваться энергией медицинского блока. Один из биологов периодически прибегал за кофе, с горящими глазами сыпал непонятной терминологией и между этим вставлял нормальные английские фразы, дающие понять каждому, что Чужой – чудо природы.

Фарелл так не думал.

Пару раз он подходил к капсулам, где лежали тела двоих людей с паразитами на лицах. Глубокая гибер-нация делала свое дело, но неприятная мысль о том, что эмбрионы Чужих могут развиваться с одинаковой скоростью в любых условиях, занозой сидела в голове. Если так, то Хорчека и Краснова уже не спасти. Оба маленьких Чужих, сидевших на их головах, намертво вцепились в жертвы и никак не реагировали на замораживание. Пока Фарелл созерцал эту неприятную картину, сзади подошел Логинов с чашкой кофе в руке:

– Ник, какое счастье, что заработал компьютер и все диагностические системы. Я посмотрел распечатку. Эмбрионы минимально увеличиваются в размерах, а самое интересное, что, по данным сканера, мы имеем двух разных существ.

Фарелл быстро развернулся и схватил врача за плечо так сильно, что тот поморщился, едва не расплескав свой кофе.

– Что? Каких разных?

– Не знаю, – Логинов пожал плечами. – На матку это мало похоже, нам описывали, как она выглядит при сканировании. Просто некоторые анатомические отличия. Думаю, что Блейк разберется.

– Интересно. Надеюсь, что у руководства хватит ума не брать с собой этих тварей, а немедленно умертвить после операции.

– Им виднее, – отмахнулся Логинов. – Но, если честно, я не хотел бы повстречаться с такой гадиной на Земле.

– М-да, – процедил сквозь зубы Фарелл. – Мне кажется, Бишоп и мисс Семцова были правы, когда говорили на конференции, будто эти твари – прямая угроза нашей цивилизации. Да, кстати,– оживился он. – У нас есть энергия, может быть, мы сможем выдвинуть антенну автоматически?

– Нет, ты сам знаешь, что всеми этими делами командует центральный компьютер. Я должен послать запрос ему, а он даст разрешение. Вообрази, что произошло бы, выдвини я антенну во время полета в атмосфере? Поэтому и сделана такая предосторожность – защита от дураков.

Фарелл недовольно поморщился – все это он прекрасно знал. Так что теперь придется вылезать наружу и вытаскивать антенну самому. И это на таком-то ветру, который может унести человека, будто пушинку. Придется принять все возможные меры предосторожности.

Оставив Логинова, пилот взял фонарик и выбрался в коридор. Вернувшись в разгромленную кабину, он выглянул в иллюминатор. Вокруг челнока плясали тучи пыли, ветер ревел в скалах так, что было слышно даже внутри модуля. Видимость была практически нулевая, и вдобавок короткий день подходил к концу. Стало окончательно ясно – никто не прилетит. Фарелл вернулся в коридор и, пройдя к грузовому отсеку, открыл один из небольших складов с аппаратурой. Все необходимое для короткой вылазки наружу имелось в наличии. Фарелл, выбрав легкий скафандр, моток стального троса, мощный фонарь и кое-что из инструментов, отправился обратно в медицинский блок, по пути заглянув к биологам.

Стеклы и двое его помощников упоенно работали, несмотря на тусклое освещение. Тихо попискивали какие-то приборы, тумба электронного микроскопа возвышалась, будто серая скала, помаргивали разноцветные огоньки, а на столе громоздилась черная туша Чужого с вывороченными внутренностями. Стеклы, увидев пилота, оторвался от радиоуглеродного анализатора и бросился к нему:

– Ник, это невероятно! Ты просто не поверишь!

– Знаешь, после всех наших приключений можно поверить во все, – усмехнулся Фарелл. – Что ты раскопал?

– Только послушай. – Глаза Стеклы светились восторгом. Он, похоже, совсем забыл о происшествии в инопланетном корабле.– Я взял пробу с нескольких отмерших чешуек со шкуры этого красавца и засунул их в анализатор, пытаясь узнать хотя бы приблизительный возраст существа.

– Ну и?

– Знаешь, что эта сволочь утверждает? – Биолог расплылся в счастливой улыбке, кивнув на прибор.

– Что?

– Возраст доставшегося нам зверя не менее трехсот и не более трехсот пятидесяти лет! – Стеклы сделал паузу, чтобы дать Фареллу время насладиться этим великим открытием. Тот отнесся к нему довольно прохладно.

– Надо же, а выглядит так, будто только вчера родился,– проговорил пилот.

– Это только подтверждает версию Блейка о том, что Чужие способны впадать в длительную спячку, – увлеченно продолжал Стеклы, пропустив мимо ушей колкость.– Неизвестен, единственно, механизм пробуждения. Видимо, эти ублюдки чувствуют приближение организмов, способных служить им пищей или которые можно использовать в качестве носителей эмбрионов. А теперь послушай…

– Ладно,– перебил его Фарелл, отмахиваясь.– Все это страшно интересно, но можно я послушаю потом? Вы приготовили для меня переносные батареи? Может, вы и хотите сидеть на Ахеронте до конца света, копаясь в вонючих кишках этого урода, а вот я желаю поскорее убраться отсюда подальше.

– Ах да, сейчас… Эрни, где батареи? – Биолог окликнул своего коллегу, манипулирующего непонятным прибором, в который был засунут обрезок внутреннего органа существа.

– Там посмотри, около стола,– ответил Эрни, не отрываясь от своего аппарата.

И действительно, у стола стояли два небольших, но исключительно мощных аккумулятора. Их энергии хватило бы для того, чтобы открыть шлюз и вытащить наружу антенну передатчика. Фарелл заметил находившийся тут же небольшой прибор и мысленно поблагодарил биологов за оказанную услугу. Переносной дешифратор был как нельзя кстати: с его помощью можно было за несколько секунд открыть любой электронный замок и в том числе замок маленького щита, закрывавшего гнездо антенны. Теперь нужно только выбраться наружу.

Присоединив дары биологического отсека к своему арсеналу, Фарелл уже собрался уходить, но повернулся к столу и еще раз посмотрел на распластанного там монстра.

– Слушай, пан Мирослав, а как же вы избегаете ожогов кислотой?

Стеклы оторвался от своего анализатора и непонимающе посмотрел на Ника.

– Она же дезактивировалась! – сказал он с.таким видом, будто все разом объяснил. – А как?

– В момент смерти существа жидкость, заменяющая им кровь, которую ты называешь кислотой, заполняет пространство между клетками, вступает в реакцию с межклеточной жидкостью и частично окисляет некоторые ткани… – тоном человека, рассказывающего сказку ребенку, отстающему в умственном развитии, начал Стеклы, но Ник раздраженно замахал руками:

– Все, все! Больше никаких вопросов. Объясняйте это вашему профессору. – И пилот выскочил из биологического отсека. Сразу же подумалось о том, как приятно вдохнуть свежий воздух после непереносимой вони, стоящей в помещении у биологов. Теперь надо только влезть в скафандр, позвать Ильина, раз уж он вызвался помогать, и вылезать наружу. При мысли об этом Фарелл слегка поежился. Ветер снаружи усилился настолько, что явственно были слышны удары камней, поднятых им, по обшивке челнока и какой-то непонятный скрежет. Фарелл прошел не более пяти-шести шагов в сторону медицинского блока и вдруг понял, что царапающий звук исходит изнутри челнока, из дальнего конца коридора. Там находился грузовой отсек. Ник представил себе проеденные кислотой дыры в обшивке модуля и потенциальную возможность нового визита Чужих. Этого еще не хватало!..

Швырнув все, что было у него в руках, на пол, Ник кинулся в медицинский отсек. Логинов с Ильиным пили кофе, и медтехник потчевал врача очередной сплетней. Когда Фарелл влетел в отсек, они оба выпрямились, уставившись на его побледневшее лицо.

– Ник, что случилось? Ты встретил привидение? – весело спросил медтехник.

– Похоже, мы снова в осаде, – быстро ответил Фарелл. – Бери винтовку и быстро пошли со мной!

– Да что такое? – Логинов перепугался не на шутку.

– Ничего особенного, если не считать того, что у нас гости и ломятся они в дверь грузового отсека. – Ник схватил свою винтовку и подал оружие Ильину. – А ты, Федор, запрись хорошенько и постарайся перераспределить энергию на тот отсек. Нам будет необходимо освещение.

Логинов рванулся к компьютеру, а Фарелл с мед-техником, выйдя из блока, двинулись по коридору в сторону, откуда исходил скрежет. Если это и был Чужой, то сейчас он вел себя исключительно осторожно, потому что слышен был только вой урагана снаружи и ничего больше. Когда люди заглянули за угол, то у обоих отвисла челюсть. Стальной щит переборки был отодвинут вверх, а на замке шлюза горел зеленый индикатор, указывающий, что дверь не взломана, а открыта самым обычным образом. Из грузового отсека резко потянуло сквозняком, в коридор влетала пыль, но в свете фонариков не было заметно и единого движения. Включилось общее освещение – Логинов сумел провести электричество. Теперь можно было как следует оглядеться.

– Ну и что ты об этом думаешь? – спросил Ильин. – Может быть, кто-нибудь из наших вернулся?

– Ага, конечно. И куда он делся?

– Ну не думаешь же ты, будто один из Чужих сумел сам открыть дверь? Это же не человек…– Медтехник выглядел совсем беспомощно.

– Не знаю. Я же явно что-то слышал, да и дверь не могла сама открыться…

Скрежет на этот раз донесся из кают-компании, и тотчас же оттуда высунулась уродливая морда Чужого, но, увидев людей, зверь сразу скрылся. Фарелл настолько опешил, что даже не успел поднять оружие и выстрелить.

– Ну, что вы на это скажете? – жалобно вопросил Ильин. – Что теперь делать?

Оставив его вопрос без ответа, Ник подал пример быстроты и решительности. Двумя прыжками достигнув прохода, откуда выглянул Чужой, он быстро нажал кнопку у двери, и переборка захлопнулась. Не успел он закодировать замок, как в щит двери изнутри был нанесен могучий удар и на толстой стальной плите появилась небольшая выпуклость. Далее последовала серия не менее мощных толчков. Фарелл критически осмотрел бугры на двери и почесал в затылке.

– Ну, знаешь… не всякое оружие может пробить эту дверь, а тут – живое существо. Стеклы не ошибался, когда говорил, что Чужие – это венец творения.

Шутки шутками, но оба человека видели, что на щите переборки уже начали появляться трещинки. Разъяренное чудовище продолжало рваться из закрытого помещения, и дверь могла не устоять под бешеным натиском. Произошло это довольно быстро. После очередного удара, от которого содрогнулся весь челнок, в переборке появилась огромная рваная дыра, в которую вылетел сложившийся едва ли не вдвое Чужой, сбив с ног медтехника, стоявшего достаточно далеко. Ильин кубарем покатился по полу, выскочившая из рук винтовка отлетела в сторону, а монстр развернулся к Фареллу и выпрямился. Разделяло их не более шести футов, и Ник внезапно понял, что если он начнет стрелять, то не избежать ожогов кислотой, которая наверняка разлетится по всему коридору при попадании в цель разрывными пулями.

К счастью, этот Чужой явно не спешил нападать, а просто стоял, раздвинув лапы и не двигаясь, как статуя. Медленно отступая, Ник с удивлением обратил внимание на то, что данный монстр совершенно не похож на тех, которые нанесли визит в модуль два часа назад. Зверь был помельче прежних и лишь немного крупнее человека. Если те чудовища были окрашены в черный с прозеленью цвет, то этот блестел в неярком свете ламп красивым серо-стальным оттенком и казался гораздо изящнее. Череп нависал над сравнительно небольшим туловищем вытянутым куполом, но зубов у этого красавца было не меньше, чем у его черных собратьев.

Когда Фарелл, пятясь, выбрался в главный коридор модуля, Чужой осторожно двинулся за ним, не сводя с человека глаз. Ник, увидев, что расстояние уже позволяет ему нанести удар первым, поудобнее взялся за винтовку и поймал в прицел морду существа. Мысль о благонамеренности Чужих никак не могла прийти ему в голову.

Грохнул выстрел, но Чужой, каким-то чудом увернувшись, сделал быстрый выпад вперед. Фарелл сумел увидеть лишь длинный хвост, метнувшийся в его сторону, острый наконечник вонзился ему в бедро, а гибкое щупальце выбило винтовку из рук.

"Все, конец", – успел подумать Ник, но этот странный монстр отскочил назад, забрался на потолок и, свесив голову, замер. Фарелл почувствовал, как по телу стала разливаться противная слабость, зазвенело в ушах, начала кружиться голова, и он со вздохом сполз по стене на пол.

– Делай со мной что хочешь…– пробормотал Ник перед тем, как потерял сознание. Чужой, увидев, что человек упал, осторожно сполз вниз, подобрался к телу и осторожно дотронулся до него лапой. Человек не шевелился. Маленький монстр секунду постоял рядом, а потом бросился к открытой двери грузового отсека и нырнул в нее.

Плита переборки медленно опустилась, и на ней загорелся красный индикатор.

Ильин лежал на полу, боясь пошевелиться, и наблюдал за происходившим со стороны. Когда Чужой исчез в грузовом отсеке, медтехник осторожно поднялся, еще не веря в то, что остался жив. Ситуация виделась ему абсолютно абсурдной. По всем правилам чужое существо должно было убить обоих людей, а оно не только этого не сделало, но вдобавок позорно сбежало с поля битвы. Вначале Андрей пребывал в убеждении, что Фарелл мертв; лишь подобравшись ближе, увидел: пилот дышит, и, кроме небольшой раны на правом бедре, повреждений у него нет. Но отчего у Ильина ум зашел за разум, так это от вновь закрытой переборки грузового блока. Вполне возможно, Чужой не стал убивать людей потому, что был уже сыт, но как это животное могло додуматься закрыть шлюз? Этого медтехник решительно не понимал.

– Все сюда! Быстро! – гаркнул он и, отложив винтовку, нагнулся над Фареллом. Дыхание было ритмичное, но ослабленное, пульс на центральных артериях прощупывался – словом, пилот остался жив, и ему необходимо было быстро оказать помощь.

Через минуту все обитатели челнока сбежались к площадке перед запертой дверью в грузовой зал.

– Он жив? – первым делом спросил Логинов, озабоченно глядя на полулежащего у переборки Ника.

– Что характерно, да,– кивнул Андрей.– Давай быстренько перенесем его к нам.

– А что вообще случилось? – поинтересовался один из биологов, сжимавший в руках пистолет. Медтехник вздохнул:

– Понятия не имею. Но думаю, что вам следует немедленно провести химический анализ вещества, которое должно присутствовать в наконечнике хвоста той твари, с которой вы возитесь. Я видел, как Чужой поцарапал его, – Андрей указал на кровоточащую рану на бедре Фарелла. – И, кстати, необходимо закодировать замок этой двери.

– Чужой был один? – переспросил пораженный Логинов.

– Открой и посмотри! – взорвался Ильин. – Если эти скоты заберутся к нам оттуда, то мы точно никогда и никуда не улетим! Все, пошли…

Мирослав Стеклы кинулся к замку переборки, а четверо остальных людей осторожно понесли Фарелла к медицинскому блоку. Предварительно сняв бронежилет и комбинезон, его положили на платформу, и мед-техник включил диагностическую систему. Пока машина обследовала все функции организма пилота, Логинов осматривал рану на правом бедре пострадавшего. Глубокая царапина, словно нанесенная узким и тонким кинжалом, не представляла никакой угрозы для жизни. Но все же именно через нее яд проник в кровь. Оставалось только ждать результатов анализов.

– Федор, я приблизительно понял, в чем тут дело, – произнес Ильин, глядя на показания автодоктора. Врач осторожно пробрался к монитору и уставился на него:

– Ну и что это, по-твоему?

– Компьютер провел сравнительный анализ инородного вещества в крови, и выясняется забавная картина. – Андрей поднял взгляд на Логинова. – Токсин, введенный в организм Чужим, избирательно парализует некоторые функции коры и ствола мозга, полностью обездвиживая человека. Однако яд не влияет на работу внутренних органов и желез, а лишь резко ее затормаживает. Если я правильно оценил положение, то земных аналогов этому веществу нет. А как специалист, скажу – если Фарелл проснется и с ним ничего не станется, то этот токсин – великолепное средство для наркоза…

– Нет аналогов? В таком случае, мы не сможем найти нужный антидот. Скверно.– Логинов выглядел исключительно расстроенным. – Тогда необходимо просто подключить Фарелла к аппарату гемосорбции… Может быть, это даст результат.

Ильин на секунду задумался, а после произнес:

– Федор, ты читал в отчете "Уэйленд-Ютани", как Чужие обездвиживали своих жертв подобным способом? Насколько я помню, кто-то из отряда колониальной морской пехоты с "Сулако" пострадал от аналогичного токсина, но очень быстро выкарабкался.

– Было дело, – кивнул Логинов. – Даже фамилию пораженного помню – это был лейтенант Горман. Давай все же примем меры предосторожности. Очистка крови Фареллу все одно не повредит.

Врач шагнул в сторону и передвинул платформу с телом пилота к небольшому аппарату. Когда все приготовления были закончены и система гемосорбции заработала, медтехник и врач, взяв по сигарете, молча уселись в кресла, прислушиваясь к реву беснующегося снаружи шторма. Дверь в коридор на всякий случай была открыта, но со стороны грузового отсека не доносилось никаких подозрительных звуков.

– Как ты думаешь, откуда там взялось столько этих тварей? – первым нарушил молчание Логинов.

– Не представляю. – Андрей вдруг уронил сигарету на пол, нагнулся, поднял, снова прилепив к нижней губе. – Конечно, этот маленький урод залез в проплавленную дыру, но как он и другие разыскали модуль, ума не приложу. Как Чужие могут чувствовать человека на таком расстоянии? А почему они умеют открывать двери?..

– Фантастика, – вздохнул врач, сокрушенно качая головой. – Все-таки чувствуешь себя неуверенно, зная, что чертовых зверюг отделяет от нас только плита переборки… Может быть, их загнал к нам ураган?

– Дурацкое предположение, – развел руками Ильин. – Хватит строить догадки, есть вещи поважнее. Представь, что будет, если Ник не сможет выкарабкаться и вытащить антенну? Похоже, придется поработать самостоятельно. Неизвестно, сколько Фарелл так пролежит, – Андрей кивком указал на неподвижного пилота.

Тему медтехник поднял не самую приятную. Чудовищный шквал, неистовствующий снаружи, и как минимум один Чужой, удравший через грузовой блок и явно шныряющий неподалеку, казались непреодолимыми препятствиями. Выбираться за борт очень и очень не хотелось, но перспектива быть сожранными непосредственно в собственном доме (а каждый обитатель челнока считал модуль именно домом, пусть даже и временным) смотрелась вовсе непривлекательно.

Щит, закрывавший вход в грузовой отсек, был несколько потолще и ненадежней пробитого насквозь тем необычным серебристым монстром, но Андрей прекрасно понимал, что перед натиском нескольких Чужих и он не устоит, а особенно если тварей соберется много. И медтехник Андрей Ильин решился на самый смелый –поступок в своей жизни.

– Знаешь, Федор Николаевич, я, пожалуй, пойду и сделаю,– медленно проговорил он. В голове уже вставали образы слюнявых морд Чужих, сидящих вокруг верхнего шлюза модуля и поджидающих обед.

– В таком случае, чем быстрее мы начнем, тем быстрее закончим и получим работающую связь, – ответил на эти слова Логинов. – Я видел в коридоре скафандр и оборудование, которое приготовил Ник. Все равно антенну придется вынимать, так зачем откладывать дело на потом?

– Верно, совершенно незачем, – отозвался Андрей и, коротко выдохнув, встал. Выйдя в коридор, он собрал батареи, взял скафандр и, заново обратив внимание на то, что со стороны грузового отсека не доносится никаких посторонних звуков, вернулся к Логинову. – Федор, помоги мне надеть этот проклятый скафандр. Ник правильно решил, что там можно будет работать только в нем.

– Думаешь, я разбираюсь в этом? – озадаченно сказал Логинов, осматривая комбинезон из легкого, но очень прочного материала. – Все-таки я врач, а не пилот или военный…

– Будто я разбираюсь больше тебя, – сердито буркнул Андрей, возясь с застежками и креплениями. Ему все же удалось расстегнуть скафандр и кое-как забраться внутрь.

– Теперь надень на меня шлем и закрепи теми застежками на основании,– Ильин ткнул пальцем в перчатке в шлем скафандра.

С горем пополам Федору удалось закрепить его, и медтехник, проверив показания датчиков на левом рукаве, остался доволен: контакта с наружной средой не было, кислородная смесь подавалась исправно. С этой процедурой они справились успешно. Теперь оставалось лишь взять нужное снаряжение и обвязаться тросом.

– Пошли, будем надеяться, что все пройдет гладко. – Голос Андрея сквозь шлем звучал довольно глухо. Громыхая прикрепленными к поясу аккумуляторами, Андрей выбрел в коридор и добрался до трапа, уводящего вверх, к шлюзам. Логинов последовал за ним. Поднявшись наверх, медтехник открыл пластинку, загораживающую замок. Красным мерцал индикатор со словом "ЗАКРЫТО", и Андрей, закрепив клеммы дешифратора в нужных местах, включил прибор. Несколько секунд тихого гудения, и на замке вспыхнул зеленый огонек, а створки шлюза начали медленно раздвигаться. Спустя мгновение откинулся верхний колпак, и в модуль ворвался воздух Ахеронта и клубы пыли.

– Готово!! – надсаживаясь, прокричал Андрей стоявшему внизу врачу. – Привяжи меня к перилам трапа и подай винтовку. – Оружие было обременительной, но весьма нужной вещью в создавшейся ситуации, и Ильин скорее отказался бы от дешифратора, чем от винтовки.

Когда он вывалился на обшивку челнока, то ветер с такой силой ударил по защитной оболочке скафандра, что едва не сбросил человека на землю. К сожалению, конструкторами модуля не были предусмотрены хоть какие-нибудь подобия перил или выступов, за которые можно было бы уцепиться. Ильину пришлось лежа на животе ползти вперед, к носу челнока, туда, где находилось гнездо параболической антенны медицинского блока. Было очень темно, невиданной силы ветер резко затруднял передвижение, но Андрей метр за метром продвигался вперед. Аккумуляторы, вдруг ставшие неимоверно тяжелыми, и громоздкая винтовка жутко мешали, поднятые ветром мелкие камни щелкали по обшивке модуля и скафандру. Словом, это путешествие длиной в двадцать футов было самым утомительным и опасным за всю жизнь медтехника.

Ильин уже задыхался от напряжения, когда луч фонаря, укрепленного на шлеме, выхватил квадрат, очерченный тонкой щелью, и красную надпись на нем: "ТЕЛЕМЕТРИЧЕСКАЯ АНТЕННА М. Б. 661385". Теперь оставалось только отодвинуть щит и вызволить спасительное приспособление из его тюрьмы. Это оказалось бы делом достаточно нетрудным в нормальных условиях, но сейчас данная работа была почти невыполнимой. Минуту передохнув, Андрей раскодировал щиток, закрывавший собой запирающий механизм и, осторожно подцепив, открыл его. Ни один из индикаторов не горел, и, сняв с пояса батареи, Ильин начал прикручивать проводки от них к энергетической системе замка. Когда все было готово, он пустил ток, и замерцавший красный сигнал на замке дал понять, что половина дела сделана. Присоединив дешифратор, Андрей прошептал краткую молитву и нажал на кнопку. Панель, закрывающая гнездо, медленно уползла в обшивку модуля, и медтехник соскользнул в открывшуюся дверцу. Тут ветер донимал уже меньше, и работать стало гораздо легче. Он вскрыл электромагнитный механизм, выдвигающий антенну, спрятанный на самом дне гнезда, и подключил еще один аккумулятор.

Андрей сумел опередить появляющуюся сбоку сложенную антенну лишь на пару секунд и выбрался обратно на обшивку модуля прежде, чем она его раздавила в узком гнезде. Когда бесформенная металлическая глыба выползла на ярд над поверхностью челнока, распрямились аккуратно сложенные стальные трубки и раскрылось некое подобие огромного зонтика, Ильин облегченно вздохнул. Все. Теперь можно возвращаться. То, что произошло дальше, несмотря на окружавшую темноту, зафиксировалось в мозгу Андрея с фотографической четкостью, пускай и длилось это в течение секунд тридцати. После удачно проведенной операции медтехник совершенно забыл от радости о еще одной крупной опасности, которая могла подстерегать в любой момент, и поэтому при виде находившегося в двух метрах от него огромного черного силуэта Андрея парализовало от страха. Немыслимо громадный, черный как смоль Чужой, совершенно игнорируя резкие порывы ветра, стоял рядом, и распахнувшаяся зубастая пасть не предвещала человеку ничего хорошего. В свете фонаря разглядев монстра, медтехник подсознательно отметил, что тот, наподобие других, которых сейчас изучают биологи, большой, черный и чрезвычайно противный.

Чудовище собралось для последнего смертельного рывка, вытянуло к человеку передние лапы, присело и…

Откуда-то справа ему наперерез метнулся знакомый Андрею небольшой серебристый силуэт. Длинные, острейшие когти черного монстра были всего в нескольких дюймах от скафандра, когда маленький быстрый клубок сбил темного Чужого-бойца с ног, два силуэта сплелись, словно в схватке, и скатились по обшивке модуля вниз на землю.

Раздумывать над произошедшим было некогда. Тот факт, что первый Чужой пытался напасть на человека, был неоспорим, как неоспоримо было и то, что маленькое чудовище, побывавшее на челноке, помешало своему собрату это сделать. Однако поразмыслить об этом следовало в спокойной обстановке. Ильин ползком двинулся к шлюзу, крышка которого едва просматривалась во мраке. Ветер теперь не мешал, а помогал ему продвигаться вперед, и Андрей, держась за трос, преодолел двадцать футов расстояния на удивление быстро. Перед тем как спуститься назад в модуль, он оглянулся и увидел чуть покачивающуюся на ветру антенну передатчика. Рядом с ней, вцепившись всеми конечностями и щупальцами в обшивку модуля, сидел маленький Чужой, прекрасно просматривающийся даже в темноте и сквозь завесу пыли.

Ильин тяжелым мешком свалился в отверстие шлюза. Логинов, Стеклы и один из биологов, увидев его, отбросили винтовки, схватились за крепления скафандра и спустили Андрея по трапу в центральный коридор модуля. Логинов начал снимать с него шлем.

– Андрей, тебе это удалось? – спросил он, когда шлем скафандра уже валялся на полу.

– Вы закрыли шлюз? – тревожным голосом спросил Ильин.

– Какая разница?! Ты вытащил передающий блок?

– Какой, к чертям, блок?! – разозлился Ильин. – Там, – он махнул рукой наверх, – меня уже пытались съесть. Если бы не… – Он запнулся и оглядел своих коллег.– Мне помогла та тварь, которая недавно забиралась сюда. Закройте шлюз!

– Хорошо, хорошо, – засуетился Стеклы и полез вверх по трапу. Едва он выбрался на площадку непосредственно под отверстием шлюза и подошел к шифрующему замок устройству, металлический звук сверху заставил его резко обернуться. Все тот же небольшой красивый Чужой сидел на краю люка и заглядывал внутрь челнока, вывернув голову под неимоверным углом. Сейчас он и Стеклы в упор смотрели друг на друга, но ни тот, ни другой не предпринимали никаких действий. Биолог превратился в статую, в мыслях уже прощаясь с жизнью, но чудовище не двигалось, рассматривая человека. У чешского исследователя не было сил даже закричать – в этом случае ему бы пришли на помощь, но Чужой успел бы сделать из него "pate". Первым сложившуюся патовую ситуацию нарушил Чужой, просто спустившись сверху на площадку. Стеклы вжался в угол, а маленький монстр сделал пару шагов к шифратору замка и завороженно уставился на мерцающие огоньки, совершенно не обращая внимания на дрожащего от ужаса человека.

– Эй, Мирослав! Что ты там копаешься? – донесся снизу голос Логинова. – Давай спускайся вниз, надо изолировать помещение шлюза!

Чужой мгновенно среагировал на голос, мягко подпрыгнул, уцепившись щупальцами за края шлюзового люка, и исчез во тьме. Сам не свой, Стеклы одним прыжком достиг шифратора замка и настолько быстро задраил шлюз, что ему мог бы позавидовать даже андроид.

– Господи, да что с тобой случилось? – спросил: Логинов, увидев кубарем слетевшего с верхней площадки биолога. Тот был белее молока, и колотило его, словно при лихорадке.

– Т-там б-был Ч-чужой! – пискнул он, немного придя в себя. – Метрах в двух от меня. 3-залез через открытый шлюз, а твой голос его спугнул. Он точно такой, о каком говорил Андрей.

– Ладно, все это мы обсудим потом, а сейчас пошли к нам, думаю, что удастся связаться с "Патной". – Логинов взял едва стоящего на ногах биолога, закрыл люк и потащил в медицинский блок. Там собрались все оставшиеся в живых члены его экипажа, а Ильин, обжигаясь кофе, в красках расписывал свои приключения наверху, и, что самое главное, на терминале передатчика сиял зеленый символ, означающий, что связь возможна. Когда Логинов вошел