/ / Language: Русский / Genre:fantasy_alt_hist,entert_humor, / Series: Древнерусская игра

Украшения Строптивых

Арсений Миронов


fantasy_alt_hist entert_humor Арсений Миронов Украшения строптивых ru ru Тимофей Лукашевич ClearTXT 1.0 + XMLPro skin http://www.nunu.boom.ru/library.html http://www.nunu.boom.ru/library.html 96E72D81-0954-4c00-9436-9C28D55B6A7B 1.0

Арсений Миронов

Украшения строптивых

Warning! This book is a TARGET1.

ПРЕДИСЛОВИЕ К ЦЮРИХСКОМУ ИЗДАНИЮ 2021 ГОДА

Новое время, новые игры.

Редкий пешеход добежит теперь до середины Загородного шоссе, неминуемо и тихо попадая под широкие, с литыми дисками колеса фирмы Бриджстоун. Где они, сладостные дни Второй республики – молодости и ненависти моей? Где этот прокуренный тамбур меж двух эпох – в котором друзья-студенты ужинали изловленными на Яузе радиоактивными утками, почитая кислый французский йогурт за симптом циничной застольной роскоши? Кто сегодня помнит, как освежевать городскую утку и что такое желтый трамвай? Только выцветший голос пани Богушевич, отражаясь от оцарапанной поверхности старого сиди, порой напомнит о грохочущих тварях, что водились раньше по московским улицам…

ПРЕДИСЛОВИЕ МСТИСЛАВА БИСЕРОВА,

адресованное всем нормальным читателям (типа предупреждение)

Люди, хэй! Алло! Слышно? Буквы хорошо видно?

А так? Лучше? О’к. Передаю крупнейшим шрифтом:

Народ! Не читайте ерунду, претенциозно озаглавленную «Дневник Стеньки, или Виртуальныя бирюльки». Это полная тоска. Хотя Стенька мне и друг, я предупреждаю: челюсть свихнете в приступах зевоты! Посему рекомендую: сразу открывайте страницу номер… э-э… щас… во: номер 131. И читайте нормальную вещь под названием «Дневник Мстислава». Не пожалеете. Это есть литература, дери ее! Купите бутербродов, банку пива – и вперед. Начиная с 131-й странички, запомнили?

Кто не слушался – сам виноват. Я предупреждал.

ВИРТУАЛЬНЫЯ БИРЮЛЬКИ,

дневник Стеньки, последнего из властителей Татрани

Мы все переливаем из пустого в порожнее, играем в слова как в бирюльки.

Прости, мой искусный Бирюлькин.

Из письма П.Вяземского А.Пушкину

Что мне цеп? – была бы бирюлька.

Народная поговорка

AB OVI: КАК ВЫМЕРЛИ ЗВЕНОЗАВРЫ

Ошибки правописания, знаки препинания, описки, бессмыслицы – прошу самим исправить – у меня на то глаз не достанет.

А.С. Пушкин (Из письма Л.С. Пушкину и П.А. Плетневу)

– Эх, разрази Сварог! – выругался Звенозар, отбрасывая ненужный обломок копья. – Ну-ка, паря, пособи маленько! – крикнул он Мявчику, и мальчонка послушно ринулся, обнажая меч.

Косоглазые всадники с визгом налетели – но удалой белобрысый паробок из молодшей дружины князя Волобуя Мудрого не растерялся. Лезвие его меча так и мелькало тут и там. Степняки посыпались из седел в мягкую мураву. Одноглазый хан Колчедан успел-таки рубануть Мявчика сарачинскою саблей по шлему, оставив вмятину. Но уж было поздно: напоровшись на славянский меч, Колчедан охнул и, пораскинув руками, плашмя рухнул оземь. Мявчик подобрал ханскую саблю с золотой рукоятью. С широкой улыбкой бросил драгоценный трофей Звенозару в ноги…

Я написал это, и меня стошнило. Разжиженный текст напоминал по вкусу бледное пиво в пластиковой бутыли из под нарзана. Бутыль стояла на подоконнике уже второй день. Я подошел, отхлебнул глоток и подумал: «Омерзительно». Отхлебнул еще и задумался. Нет, нельзя нынче писать пастеризовано и кисло. Читатель жаждет острых ощущений, кровищи и ужасов. Придется плеснуть в пиво немного водки.

– Екарный мамай тебе в забрало! – простонал Звенозар, чувствуя, как немеют разбитые в кровь губы. Он отбросил в кусты уже ненужную левую кисть, оторванную почти по локоть и, выдергивая из ребер толстые черные стрелы, прохрипел: – Ну-ка, паря… пособи маленько…

Мальчонка послушно ринулся, припадая на раненую ногу и обнажая кривой зазубренный тесак. Его лезвие, ржавое от запекшейся крови, мелькало здесь и тут. Косоглазые всадники с визгом посыпались из седел, их черепа с чавканьем лопались, вываливая сизые азиатские мозги в мягкую мураву. Тут и там брызгало темным. Слепой Хан Колчедан успел-таки ударить двухметровой сарачинскою саблей, сбривая Мявчику половину скальпа, – но уж было поздно. Икнул, глубже насаживаясь на славянский тесак и роняя носом кровавые сопли. Из груды вражьих костей Мявчик вынул треснувший ханский череп и с широкой улыбкой бросил драгоценный трофей к ногам Звенозара…

Уже лучше, подумал я и закусил сухариком. Бережно погрузил бутылку «Березки» обратно в морозилку и задумался. Не хватает экзотики. Читатель избаловался, ему подавай утонченные литературные коктейли. Нужна мистика, магия и мифология – это оживляет, как глоток волшебного меда из погреба в пещере горного короля.

– О Карл-маркс-штадт! О Цинфанделъ! Семаргл и Индрик-зверь! – вскричал Звенозар, срывая с девятого перста уже бесполезный Перстень Плазменных Врат Люфтганзы. – О многославный Мявчик, воспомоги мне маленько! – добавил он, хмурясь и извлекая из дорожной сумы Всенепременный Кристалл Власти, подаренный давеча царевной Добронравен. Мявчик послушливо выступил навстречу врагу, развевая Знамена, трубя в Роги и обнажая лезвие Заговоренного Меча по имени Астерикс, выигранного в тавлеи у шехерезадского падишаха. Лезвие, лучившееся Магическим Светом, разило Тут и Там. Однако, заметил Звенозар, непростые это были степняки. Их трупы исчезали в Никуда, роняя розовые искры в Мягкую Мураву. Парализованный карла по имени Колчедан успел-таки соткать в небе над Мявчиком неведомое злоклинание, но поздно. Сраженный Астериксом, хан печально воздохнул и испарился, оставляя победителю лишь смятый дорожный плащ… Порывшись в Складках Плаща, Мявчик извлек Глокую Важдру, магический Амулет кунгфуцианских мавров. И с Широкой Улыбкой Бросил Драгоценный Трофей к Ногам Звенозара…

Слишком много ирландского виски, поморщился я. Литературное пойло получилось тяжелым и вязким, как варево кельтского алхимика. Самое время добавить немного безалкогольного тоника с кипящими кусочками льда…

– Эх, задери меня робозавр из клана Сварожичей! – взревел Звенозар, отбрасывая бесполезный уже блистерный пучкоплеватель. – Вызываю Мяучика! Движущаяся цель типа BrainSucker XXS, тотальная аннигиляция! – прохрипел он в мелофон.

Повинуясь приказу, виртуальный андрон по имени Мяучик-2000 принял обличье удалого белобрысого паробка из младшей дружины князя Волобуя Оперативного и, обнажая оранжевый от запекшейся биомагнитной лимфы электрофорезный гиперквазимеч, ринулся навстречу файтерам легкой степной кавалерии. Те разом посыпались из седел на землю. Непростые это были степняки. Их черепа с чмоканьем трескались, вываливая микросхемы в мягкую мураву. Лидер кавалеристов, поспешно сорвав с кольчуги голографические погоны капитана астральной гвардии клана Колчеданов, успел-таки выпустить в Мяучика заряд протоплазмы, но уж было поздно. Попал в мощное защитное поле славянского андрона и, корчась, сгорел. В куче пепла Мяучик нащупал Глокую Вадждру 3.01 – секретный суперкомпьютер вражеского клана. С широкой улыбкой Мяучик бросил драгоценный трофей Звенозару под ноги…

Чего-то не хватает, поморщился я. И ужаснулся: напрочь не было эротики! Срочно, срочно добавить каплю розового кампари, сгусток кремового ликера, дольку цитруса или ярко-алую вишенку… Только вот куда бы ее воткнуть, эту ягодку? Покосился на стену, где висел плакат Памелы Андерсон, и взялся за перо. Пару раз встряхнул его, словно шейкер, и написал:

– Ах, накажи тебя Сварог! – простонал Звенозар, отбросил так и не пригодившийся фотонный микрокондом и выпустил юную Мявочку из объятий. Раздосадованная на степняков, появившихся так не вовремя, Мявочка обернулась к врагу и тонкими пальчиками извлекла из корсажа изящный электрофорезный гиперквазикинжал, отравленный соком диковатых орхидей. Покачивая упругими ягодицами, обтянутыми полупрозрачной кольчугой боевых андронов звездной дружины князя Волобуя Напряженного, она двинулась навстречу косоглазым всадникам, медленно обнажая восхитительную металлопластиковую грудь, серебристо блестевшую в свете искусственных солнц… Степняки посыпались из седел на землю – их черепа расседались, вываливая закипевшие от чрезмерного вожделения мозги в мягкую мураву. Лидер степняков, рослая валькирия в кожаном бюстгальтере, шиповатых наручах и каучуковых ботфортах на шестидюймовом каблуке, успела-таки замазать тональным кремом клеймо астральной гвардии, горевшее у нее на предплечье, и нанесла Мявочке упреждающий удар хлыстом с золотой рукоятью. Но уж было поздно. Напоролась на славянский гиперквазикинжал и томно застонала. Мявочка, покраснев, нащупала у нее под одеждой глокую вадждждру калибра 69 – мощнейшую модель боевого вибратора. С широкой улыбкой Мявочка обернулась к Звенозару и бросила ему под ноги сначала драгоценный трофей, а потом и всю свою одежду…

Я осторожно перечитал написанное и сплюнул. Все-таки писатель из меня никакой. Гусиное перо не удержать в корявых пальцах. Я всего лишь ремесленник, виртуальный демиург с литераторской жилкой. Мой удел – сочинять дешевые сценарии для компьютерных игр. Моя стихия – черно-зеленый монитор и загрязненная бутербродными крошками клавиатура рахитичного белорусского ноутбука «Витябьск» с 386-м процессором. За последние три года я разработал сюжеты для четырнадцати игровых программ, из которых одиннадцать стали бестселлерами.

Да, я игротехник.

Если вы неравнодушны к электронным развлечениям, в вашей коллекции наверняка найдутся лазерные диски со знаменитой трилогией «Борьба За Мед: Братья Потапычи против Виннипухов» (на западе от бугра этот хит продавался под названием «Forest Dump»). Убежден, что вы знакомы с прочими моими разработками вроде ролевой игры «Замочить Баумана» и психологической аркады «Чапаев и Мутота». Вынужден признать, что именно в моем мозгу зародились чудовищные концепции таких знаменитых панк-стратегий, как «Syphilization» и «Total Syphilization-2». Тысячи людей до сих пор гамятся2 в тотальный 3D аннигилятор под названием «Родион Раздольников: 1000 и одна старуха-процентщица». Ух и сильная гамеса3. Широчайший выбор топоров, секир и альпенштоков! А помните эротический квест «Машенька и медведи»? Моя работа. Убежден также, что тысячи затверделых геймеров провели не одну неделю в виртуальных лабиринтах компьютерного эпоса «ГосDooma» среди монстров с депутатскими значками на бронежилетках. Горжусь этим шедевром. Некоторым не нравится, что я сделал кулуарных зюгжориков4 неуязвимыми для серебряных пуль. Однако, несмотря на недоделки, юзеры расхватали стотысячный тираж «Госдумы» в несколько дней, и фирма-изготовитель («P.A.D.L.A Entertainment») с ходу заработала полмиллиона североамериканских талеров. А мне достался лишь ящик дешевого бренди и 300 тыс. гиперинфлированных рублей в смятом конверте…

Не спешите обвинять в том, что я унавозил виртуальным мусором мозги молодого поколения. Я всего лишь бедный студент филфака. Мне тоже изредка хочется кушать5. Три году гнул шею на «P.A.D.L.A.» и «Русский софт», продавая безусловный талант по крупицам и растрачивая нищенские гонорары на портвейн для себя и вечно голодных друзей-студентов. Поверьте, я достоин жалости. Мог бы стать писателем. Но – увы. Некогда обостренное воображение поистерлось о жернова игротехнического бизнеса. Поначалу я разрабатывал безобидные образы космических рейнджеров, былинных витязей с «Калашниковыми» наперевес и симпатичных ведьм в теннисных мини-юбочках. Потом рейнджеров и ведьм перестали покупать, и моими героями стали боевые тараканы, дегенеративного вида цветочные эльфы, татуированные гоблины из московской подземки и даже целеустремленные, конкурирующие меж собой сперматозоиды (помните нашумевший 3D-хит прошлого года под названием «Зачать рядового Рейгана», изрядно попорченный цензурой?). Наплодив тысячи монстриков, я уже не в силах разродиться настоящим, доброкачественным литературным образом вроде Базарова, Гумберта Гумберта или майора ОМОН Дарьи Жахнутой.

Я вновь покосился на исчерканный лист бумаги. Уже не первый раз пытаюсь засесть за настоящий роман. Заправляю самыми черными чернилами толстую авторучку с пером из мягкой стали и полустершейся надписью «Parker». Собираю волосы в смешной короткий хвостик на затылке – «как средневековый кузнец перед работой», однажды сказала девочка Ника. Но – вместо романа о56 получается виртуальная банальщина. Вот и сегодня опыт по извлечению золота из свинца не удался. Чудовищный стилистический коктейль из Стивена Кинга, Гаррисона, Толкина и – прости господи – Джона Кармака… Жуткая словесная смесь в моем шейкере бурлила и потрескивала от внутренней энергии – я вылил эту окололитературную гадость в унитаз, и унитаз потемнел. Вздохнул и раздраженно запустил фальшивым «Паркером» в плакат с изображением Памелы Андерсон.

Перо воткнулось Памеле в самое сердце.

Я вышел на улицу и поехал в аэропорт провожать Нику. Дело было неспокойным вечером 15-го числа.

ИГРОТЕХНИК

Простите, дети! Я пьян.

А.С. Пушкин. (Из письма Л.С. Пушкину и П.А. Плетневу)

Итак, давным-давно – а точнее, неспокойным вечером 15 июня 199… года желтый трамвай бежал сквозь плотный теплый дождь, ничуть не оглядываясь на перекрестках. Сегодня это звучит неправдоподобно. Сегодня теплые дожди, натуральные блондинки и православные студенты встречаются – и то нечасто – лишь в интерактивных детских сказках. Но у каждой эпохи свои чудеса. Тогда, дети мои, теплые дожди случалось даже чуть чаще, чем хотелось бы. Лично я так просто ненавидел его, этот пятнадцатый дождь июня.

Из-за него я впервые поцеловал Нику. Я редко кого целую. Маленькая самофракийская фея лишь на миг присела мне на плечо, разлепляя склеившиеся от влаги прозрачные крыльца – она обсохла, согрелась, стремительно похорошела и – вдруг подставила для поцелуя теплые губы. Потом вокруг зашумело, замелькали цветы и чемоданы, и я понял, что шум – не просто шум, это ревут двигатели аэробуса А300 «Рахманинов». Уже на рулежке турбины слаженно ревели Второй концерт, точнее, самое начало Andante Scherzando – я услышал только первые восемь тактов и стало жаль Нику. Теперь она проведет в гулком полутемном чреве «Рахманинова» три с половиной часа до Цюриха, ей придется дослушать жутковатое анданте до финала…

Все феи мира созданы, чтобы прилетать ненадолго и четыре с половиной секунды сушить крыльца на чьем-нибудь плече. Потом эти нежные насекомые твари слетаются обратно в свой золоченый улей – теперь я знал: проклятый улей находится где-то в Цюрихе. Все, что мне нужно для счастья, – это три мегатонны отлично обогащенного плутония. Несколько минут боеголовка проведет в стратосфере – и я утешусь срочным выпуском теленовостей: ТРАГЕДИЯ! ЦЮРИХ УНИЧТОЖЕН ПО ВОЛЕ ВЛЮБЛЕННОГО ТЕРРОРИСТА СТЕПАНА ТЕШИЛОВА! И – никакого улья, никакого меда, никакого французского языка! Тогда она прилетит ко мне залечивать опаленные крылья и подарит еще четыре с половиной секунды тупого, сонного счастья. Всего было бы девять.

Но – нет плутония. Ника будет жить в мирном, золоченом Цюрихе еще долго-долго… Там она встретит франкофонного эльфийского принца – он будет белоснежно улыбаться, с утра играть в поло, утонченно поедать гигантские артишоки при помощи серебряной вилочки. А еще он будет дарить ей бриллианты. Ola-la, mon cher ami! Ceci… c'est trop expensifl (Unbaiseur)7. Он будет высок ростом, импозантен и пучеглаз. У них будут пучеглазые дети… А я буду сочинять для этих детей омерзительные компьютерные игры. В этих играх будет много ужасов, кровищи, мертвых фей и мертвых франкофонных принцев! Это будет моя месть, месть нищего близорукого неудачника. Это будет просто праздник какой-то. Возможно, я даже утешусь.

Среди восьми миллиардов читателей, с жадностью вчитывающихся сейчас в эти строки, возможно, найдется и тот единственный, кто воскликнет во гневе, отбрасывая книгу в угол будуара: «О ужас! Автор бредит, у него жар!» Замечу кратко: ты прав, о единственный! Это бред, потому что я, кажется, был омерзительно влюблен. Уже в Шереметьево, провожая Нику в заветную для нее Швейцарию. И потом, когда стоял у ржавого скелета трамвайной остановки в Духовском переулке под теплым дождем и слушал, как звенят по брусчатке горячие жидкие рельсы. Всегда удивлялся, почему трамваи при движении не разбрызгивают их во все стороны…

Дополнительный 38-й, старый приятель, с радостным ревом вырулил из-за поворота. Я прищурил глаз, сплюнул и посмотрел на него через левое плечо – все в порядке. Это был настоящий трамвай, а не какой-нибудь трамвайный призрак. В Духовском переулке немало призрачных трамваев. Они тоже грохочут, пускают искры в глаза и делают вид, что рады вас видеть. Но упаси бог садиться в такой трамвай! Сделайте вид, что не заметили, и лучше сложите кукиш в кармане. Пусть себе катится прочь, электрическая нежить…

Желтый динозавр на время спас от дождя. Вну38 было пусто. То есть, разумеется, в салоне было с полдюжины промокших пассажиров, но я привык не замечать досадные оплошности небесного цеха по изготовлению жизненных декораций. Если бы я придумывал гамесу про одинокого нищего студента, то для начала засунул бы его в абсолютно пустой трамвай. Даже, пожалуй, без вагоновожатого. Страшно? Ага, то-то. По законам жанра в таких трамваях, мчащихся сквозь плотный теплый дождь, должно быть страшновато. Итак, я был определенно одинок – вот-вот прижмусь лбом к холодному стеклу… Положительные герои имеют склонность прижиматься горячим лбом к холодному стеклу с непременными размывами дождевых струек и россыпью холодно искрящихся капель, в которых отражается бог весть что – от оранжевых фонарных искр до света далеких, уже погасших звезд. Интересно, почему авторы романов с такой нежной настойчивостью придавливают своих героев к мокрым оконным стеклам? Размышляя об этом, я уже почти подчинился закону жанра, но… вдруг увидел ее.

В самом углу окна по пыльной дрожащей плоскости стекла медленно оползала вниз, е29 перебирая усталыми лапками и молитвенно складывая размокшие крылья, крупная лимонно-желтая бабочка. У нее были проблемы. Она была похожа на Нику. Хотела вырваться из трамвая наружу, чтобы улететь в свой золоченый улей в далеком Цюрихе. Я криво усмехнулся. Даже нет. Не стал усмехаться. Не изменив выражения лица, протянул ладонь и быстро придавил насекомое к ледяному стеклу. Не спрашивайте, как бывает, когда убивают фей. Звука не было. «Проклятые мухи! – злобно и беззвучно рассмеялся убийца. – Вот вам Цюрих. Вот вам французский язык и король эльфов!» Ха! Кстати: замечательный сюжет для авантюрного квеста под названием «Уничтожитель дюймовок»: несчастный слепой крот вылезает из норы на тропу войны. Он разгневан. Любимая Дюймовочка кинула его ради короля эльфов. Разгневанный крот медленно наносит на тело боевой камуфляж (звучит хорошо оцифрованная музыка группы «ДДТ»). Крот грядет в страну сказочных эльфов и мочит обитателей из счетверенного пулемета. Море эльфийской крови, лимфы и соплей. Подстреленные эльфы окровавленными комочками шлепаются на землю, подранки медленно отползают, роняя кишечник. Потом в чашечке цветка крот обнаруживает беглую дюймовку. Здесь игроку предлагается выбрать вид оружия. Я рекомендую бензопилу или алюминиевую бейсбольную биту. Перед смертью отталкивающе заплаканная дюймовка, умоляюще заламывая крылья и кривя в гримасках маленький ротик, жалостно попискивает по-французски. Напрасно. Юзер не знает французского.

Отныне я ненавидел французский язык, потому что на нем говорила Ника. >8-( Ее родители – потомки князей-белоэмигрантов, разбогатевших на торговле антиквариатом, – даже не знали, что ее зовут Ника. Они почему-то называли ее chere Dominique и смертельно переживали всякий раз, когда дочь уезжала в Москву к полоумной тетушке, графине Толстой-Тессье, которая не боялась реставрации большевизма и еще в 1991 году смело открыла собственный бутик на Большой Полянке. Отважная тетушка уговаривала Нику оставаться dans cette jolie ville de Moscou10 учить великий русский язык. Ника раздумывала четыре с половиной секунды и потом улетела в Цюрих.

Три мегатонны ненависти в моей душе. Я уже ненавидел все свои игровые разработки и дипломную работу по позднему Флоберу, вообще мою студенческую жизнь, за уши втянутую в жидкокристаллическую плоскость компьютерного экрана (или – в лучшем случае – по уши опущенную в разворот французской книги). Но… прелести студенческой жизни навязчивы, как любовь писателя-графомана к лирическому герою. Даже если от тебя сбежала любимая девушка, если больше нет прибыльной работы по вечерам, нет даже билета в Театр Гоголя – ты никуда не денешься. Не удалишься в пустынь и не запрешься в ночной университетской аудитории с кубической бутылкой двенадцатилетнего виски. Трамвай привезет к старому общежитию. Войдешь в безлюдную комнату и поставишь на плитку холодный чайник (холодные чайники – удел нищих неудачников вроде меня). А потом… неминуемо достанешь из-под кровати пустой походный котелок и начнешь жечь в нем маленькие цветные фото. Только не торопись и заранее продумай, как это сделать. Депрессия – строгий жанр. Надень любимую рубашку и лучший галстук. Нельзя грустить с грязными ногтями. Даже в ненависти есть своя восхитительная эстетика, которая не терпит пошлости.

Только прислушайтесь к моим мыслям! Недобитый комплекс неполноценности уже проснулся на мутном дне моей мелкой душонки и теперь лезет на берег, как отвратительный годзилла. Замечательный сюжет для мистического триллера «Обитатели левого полушария»: юный хакер медленно сходит с ума от несчастной любви и погружается в мир собственного подсознательного. Там его встречают хмурые оголодавшие монстры (трехголовый Змей Либидыч с компанией) и бегают за ним по заботливо затемненным лабиринтам с кровавыми брызгами на мраморном полу. Вау! Я сплюнул.

Итак, меня отвергли. В глазах Ники я – хилый маленький гном: не умею играть в поло, не способен отличить Бугатти от Ламборджини. У меня нет виллы на берегу Женевского озера. :-< У меня есть только саркастически оскаленный зубастый рот да вытаращенные голубые глаза, причем в глазах – дешевые контактные линзы. Я, кажется, небрит и разнузданно не стрижен. Выгляжу примерно так: #8-/ Похож на влюбленного квазимодку, которого можно поцеловать только из жалости, уже под занавес, у трапа самолета. Это замечательно. Это почти красиво! Быть уродливым гномом – великое искусство. Улыбаясь почти горделиво, я тщательно вымыл руки, как знаменитый хирург перед шунтированием. Достал из шкатулки единственную пару запонок, сбросил пиджак и остался в своей лучшей эрмесовской жилетке цвета «Рассвет над вересковой пустошью». Впрочем, нет: жилетка тоже не годится. Смерть как нужны клетчатые подтяжки. Именно так. Теперь ослабить узел галстука, настежь раскрыть окна (следите за красотой жеста). Небрежным движением руки утопить во внутренностях стереодискобола острый лазерный сиди с Рахманиновым. И только когда на психику мягко накатят первые вздохи Второго концерта, можно медленно сжечь первое фото. Почему эти волосы все время лезут в глаза?!

На карточке неестественно ярко зеленел роскошный зимний сад навеки неведомого европейского отеля. Среди зарослей – стройненькая русоволосая нимфа в мокрой майке («J'etait en chasse du paon et soudain… j'ai tombe sur un tuyau!»)11. Аккуратно положив на дно котелка обрывки зарослей, и фейки, и павлина со шлангом, я уже почти преподнес к растерзанной фотобумаге жадно-ласковый язычок пламени из тесного горлышка дешевой зажигалки… И о5 почувствовал: нельзя. Дурной стиль. Сколько тысяч влюбленных идиотов в этот миг будут жечь вместе со мной свои разноцветные мечты, хромистым серебром осевшие на фотобумаге? Нельзя подчиниться законам сентиментального жанра. Я сочиняю захватывающие игры, а не мелодраматические сериалы. Если любовь кидает тебя, надо обрушиваться в депресняк красиво, как герои модных компьютерных игр.

Обрывки были вновь извлечены из котелка, заботливо склеены воедино при помощи липкой чудо-ленты. Более того: эта веселая картинка была пригвождена к стене на всеобщее обозрение. Подожди, эльфийская бабочка, я еще раздобуду комплект остреньких дартс с разноцветным оперением! Человечество расстается с прошлым, глумясь… Все-таки я злобное существо, настоящий карла из подземного царства. Мало того, что я невысок ростом. Я низок душою, дети мои. Заклинаю: остерегайтесь низкорослых маньяков с горящими голубыми глазами. Мы способны на все.

Все. Когда я прокалывал фотографию стальной канцелярской кнопкой, прижимая нимфу к выцветшим обоям, показалось, что под пальцами хрустнуло. Так бывает, когда пронизываешь тонкой дрожащей иглой головогрудь редкой бабочки, засушенной для коллекции. Я снова ухмыльнулся. Теперь они висели на стене рядом: Ника с канцелярской кнопкой в сердце и Памела с китайским пером, вонзившимся под левую грудь. От ненависти захотелось… нет, не гигантских артишоков. Вареной картошки со сметаной. Это тоже дурной стиль (мутогибрид лубочного фолк-арта с постсоветским «джинсовым» соцромантизмом), но я стерпел стилистическую безвкусицу момента. Голод – не тетка: он больше похож на злого дядьку-провайдера. Я стиснул зубы и, взявшись за нож, начал очищать кожуру.

В тот самый миг, когда я снял картошку с плиты и залил сметаной, чтобы томилась в кастрюле, меня посетило предчувствие. Мы, злобные амбициозные гномы, иногда способны видеть сквозь стены. Гном Бонапарт предугадал вмешательство Блюхера под Ватерлоо. Гном Пушкин, говорят, предчувствовал появление анонимного письма с гербом «Ордена рогоносцев». А я, заливая сметаной картошку, физически ощутил приближение высшего существа. Возможно, ангела. Или про100 очень положительного супергероя – полковника звездного флота Галактической Федерации либо юного герцога, путешествующего инкогнито. Я – профессиональный сценарист игровых ситуаций, и авторское чутье никогда не обманывает: если мизансцена созрела и картошка сварилась, положительные супергерои слетятся на угощение как голодные шершни.

Итак, я замер в акте ясновидения, ощущая мощное астральное поле высокого гостя. В воздухе сгущались тяжелые эфирные масла, послышался приближающийся гром боевых тамбуринов и трепет старых знамен империи. Огромный кухонный нож неудержимо пополз к краю 100ла – и поспешно обрушился вниз. Вонзился осЗем в линолеум и нервно задрожал рукоятью. Светотехник приблизил каминную спичку к магниевой стружке, а рабочие за кулисами уже взялись за канат театральной машины, при помощи которой боги спускаются с небес на сцену. В воздухе запахло статическим элекЗчеством и удушливым одеколоном «Шевиньон». Усилием воли я вырвал организм из оцепенения и бросился к кастрюле. Важно успеть съесть как можно больше картофелин в одиночку.

Гулкий удар ногой в дверь – и мой сосед М.Бисеров вошел, задевая полами белого плаща, гордо вытянув вперед обе руки, в каждой – по бутылке.

– Привет-привет тебе, любезное дитя! – зычно гаркнул М.Бисеров с порога, и я улыбнулся в ответ. Я сов7 не похож на любезное дитя, но Бисеру многое прощается, потому что в большинстве проявлений своей богатой натуры он – хороший человек: ~:о]. Вот и сегодня он нежно опустил тяжелые стеклянные предметы на 100л и гордо выпятил грудь, ожидая благодарного рева толпы. Изображая толпу, я начал гудеть и скандировать лозунги. Я рад видеть Бисера даже больше, чем любого полковника Звездной Федерации. Польщенный Бисер извлек из внутреннего кармана два безудержно смятых плавленых сырка и, царственно поведя плечами, стряхнул с плеч забрызганный плащ. В этом неизменно-белом плаще три года назад он влетел в 100личную жизнь как в самый грязный и переполненный московский трамвай. Везде, в самой убийственной толчее ему находилось ме100, и отовсюду он выходил чист и свеж, как поцелуй ребенка. Отечественная грязь, казалось, не приставала к снежной ткани от Джулио Берсотти. Только разноцветные паутинки женских волос то и дело приходилось стряхивать с широких плеч…

Я посмотрел на стеклянные предметы на столе, и в душе моей сдержанно про100нали фанфары. Повторяю, что рад был видеть его. Две кристалловские поллитровки – это потому, что сегодня закончилась сессия. Плюс заветный сосуд с «Бифитером» у меня в тумбочке – бережно хранимый подарок сбежавшей возлюбленной. Начало каникул – прекрасный повод выпустить жуткого джинна из бутыли.

– Надеюсь, мы успеем разделить твою картошку на двоих, – сказал Мстислав Бисеров, приближаясь к кастрюле стремительно, как грозовой фронт. В серых глазах его отчетливо прорезался голод.

Он зря надеялся. Мягко хрустнул замок, и на пороге появился человек в черном. Некоторые не любят людей в черном и сразу пугаются. Напрасно. Господин Старцев – чрезвычайно просветленная личность, хотя и облачается почти исключительно в мрачные однобортные костюмы из английского сукна. Возможно, узкое лицо Старцева кому-то покажется строгим – это из-за круглых очков в тонкой стальной оправе: В-| Пожалуй, его взгляд порою пронзителен и льдист (тоже от близорукости) – зато он нравится романтически настроенным девушкам. Я признаю, кроме того, что у моего друга и впрямь жестковатое рукопожатие. Но – дети мои, не пугайтесь господина Старцева. Ну-ну, не хнычьте… Прижмите к груди любимого плюшевого медведя, положите под подушку свой черный пи100лет, переведите дыхание – и давайте все же знакомиться с этим человеком.

– На зэйи хрониа полла! – сказал Алексис Старцев и приветственно взмахнул в воздухе узкими пальцами. Потом таинственно усмехнулся, раскрыл черный, поблескивавший дождем дипломат и медленно извлек оттуда… четырнадцать белых кроликов, написал бы писатель-дилетант, стремясь произвести впечатление на доверчивого читателя. Но я замечу, что белые кролики, резиновые курицы и цветные платки – дешевая чепуха по сравнению с тем, что находилось в чемоданчике господина Старцева. В этом черном чемоданчике таилась некая полуфантастическая вещь, по убойной силе сравнимая разве что с глокой вадждрой конфуцианских магов. Это был… небольшой журнальчик. Самый обыкновенный на вид, но совершенно жуткий внуЗ.

Господин Старцев взмахнул рукой – небрежно метнул журнальчик на истертую столешницу секретера в круг желтого света, падавшего от лампы. Обернулся и загадочно блеснул прямо на меня очковыми стеклами. Затем, почти не отбросив тени на грязную стену с плакатом Памелы Андерсон, целенаправленно скользнул к обеденному столу и – замер, проницательно глядя на кастрюлю. Бледные ари100кратические ноздри дрогнули.

– Картош-шка… – е2 слышно выдохнул он. – Угу…

– Даже не надейся, – бесстрашно ответил Мстислав Бисеров, прикрывая кастрюлю локтем.

– Ваша закусь – мое шампанское! – Алексис сухо щелкнул пальцами, и в другой руке появилась бутылка недурного игристого вина, выхваченная из-под пиджачной полы. Насмешливо сощурившись на миг, он тут же придал физиономии торжественное выражение. Мстислав поморщился, и я тоже понял, что Старцев скажет речь.

– Quousque tandem12, собратья мои, возможно прозябать в пошлой плоскости параграфов и шпаргалок? Ни минуты больше не стерплю! Вперед, к свежему воздуху московского лета!

(Он был велик на фоне огромного имперского триколора, закрепленного на стене над кроватью. Мне даже захотелось вставить впечатляющий образ воодушевленного господина Старцева в очередную версию электронной игры «Товарищ Троцкий выступает с речью перед делегатами II съезда ВАСХНИИЛ», сценарий которой мне заказали на прошлой неделе специалисты пи-ар из коммунистической партии Башкортостана. Я давно заметил, что Алексис выгодно смоЗтся в торжественных декорациях. Правая рука его, описав в воздухе краткую дугу, легла за отворот темного пиджака. Тонко зазвенело надтреснутое стекло книжного шкафа, по занавескам заструилось легкое волнение, знамя на стене вздулось и трепетно опало – за окном на улицы блудливой бессонной Москвы опускалась благородная русская ночь.)

– Братья студенты! Пора гасить свечи ученичества и отряхать пыль послушания с капюшонов. Забудем книги и латинские стихи! Дружно вольемся в летнее наступление народных масс на республику! Наполним новым содержанием интимную жизнь первокурсниц! Сейчас, в этот неизбывный момент, в эту гулкую революционную полночь, когда длятся последние секунды уходящего учебного года…

– …Мы просто вымрем от голода, если ты немедленно не заткнешься! – громогласно закончил Мстислав и тут же звездно улыбнулся, протягивая свою тарелку к кастрюле.

Безумный грохот вылетевшей пробки заглушил по100ронние звуки. Толстая струя воздушного вина, шипя, взметнулась ввысь, но, так и не достигнув потолка, рассыпалась и опала крупными каплями на сидевших за столом. Поверх столкнувшихся стаканов Алексис обвел окружение теплым взглядом:

– Ну вот мы и вырвались на волю, господа студенты. Велите поднять знамена отдыха и невинных игр.

И мы почувствовали, как наступило лето. Оно пришло не сразу, а где-то после третьей. Сначала на дне бокала, а затем и в ночном небе за окном появились пульсирующие южные звезды. Комната постепенно наполнилась их многоцветным сиянием. В воздухе запахло чесночным соусом и слегка подтухшими водорослями – это ветер странствий пьяно ввалился в окно и тут же начал вальяжно приставать к занавеске. Нетрезвый зюйд-вест принес с собой запах пороха, золотистую пыль Эльдорадо и острый аромат каленого железа, которое словно умоляло ковать, пока горячо. Мстислав добавил в шампанское немного водки и стало сов7 весело. Все вокруг тянуло на авантюрный экшн. Из стены выдвинулась огромная бычья голова, провоцировавшая немедленно взять за рога. У противоположной стены из полумрака соткался гигантский болт с отчетливой гравировкой: «забей меня на все». Сушеные грибы на подоконнике бесстрашно назвались груздями и, облачившись в шведские камуфляжные бронежилеты, стройными колоннами полезли в кузов. «Мене, текел, фарес, волков бояться – в лес не ходить», вывела на стене невидимая рука посредством аэрозольного баллончика с краской. «Кто не рискует, тот не пьет шампанское!» – строго напомнил невидимый официант у меня за плечом и попытался отобрать стакан. Памела Андерсон на плакате раскраснелась и откровенно строила Мстиславу глазки. Мстислав воодушевленно восЗл виртуальные лыжи. «Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним», – рефреном звенело в голове. Невесть откуда на столе появился томик Жюля Верна и призывно зашелестел страницами. По обоям замелькали тени дирижаблей с отважными путешественниками в идиотских пилотских очках. Я посмотрел на часы и ужаснулся. Часы показывали без тридцати полпервого. В сей страшный миг русский студент способен на все. В такую минуту можно одним махом написать на смятой салфетке венок сонетов. Сочинить стильный сценарий для компьютерной real-time стратегии с правдоподобной экономической моделью. Или, скажем, в одиночку напасть на толпу вооруженных кавказцев. Можно даже… сломать свою гордость и позвонить любимой девочке в Цюрих. Одним словом, в этот миг особенно легко влететь в и100рию – на крейсерской скорости и с максимальным количеством искр.

Так оно и вышло. Так получилось. Именно в это опасное время Алексис вдруг повернулся на стуле (он сделал это менее грациозно, чем обычно, но никто не заметил неловкости) – и… протянул… руку… к журнальчику на столе.

– Так вот, любезные собутыльники мои! Это, как говорится, прелюбопытная находка. – Журнальчик дрогнул в его жестких пальцах, но голос не дрогнул ничуть. – Заглянул я давеча в один журналец под звучным названием э-э… «Наследие». И вдруг, вообразите себе, нахожу там заметку, подписанную знакомым именем! Как по-вашему, чье это было имя?

– Александра Сергеича Пушкина? – искренне полюбопытствовал Мстислав.

– Отнюдь нет. Степана Тешилова!

Стул подо мной покосился – это милый Мстиславушка дружески вломил кулаком в плечо. «Ха! Прозаик! Начинающий московский беллеЗст! Качать его! Читать его!» – радостно закричали собутыльники, и пришлось объясниться.

– Это прошлогодняя история. Дело было на практике по сбору фольклора. Нас, студентов филфака, послали под Кандалакшу. Натравили на тамошних старушек: надлежало записывать байки на магнитофон. А потом моими записями заинтересовался редактор «Наследия»…

Я вдруг почувствовал, что страстно желаю прочитать опубликованное. И не потому, что это была первая публикация Степана Тешилова в серьезном окололитературном журнале. Дело в том, что… об этом журнальчике мне успела рассказать Ника. Мы ехали в аэропорт. Я смотрел на нее близорукими глазами влюбленного идиота, а она улыбалась и безудержно хвалила мою публикацию! «Ah, cher Stephane!13 – чирикало это восхитительное синеглазое чудовище в мини-юбке и черной маечке, приобнажавшей пупок. – J'ai lu ton article dans numero de «Nasledie»… C'est formidable! C'est absolument круто, comme on dit en Russie…»14. Проклятая фея утверждала, что прочитала мою статью до конца и якобы поверила каждому слову…

Алексис, смакуя ситуацию, медленно разогнул тоненькую книжечку, поправляя на длинном носу астигматические линзы в английской оправе.

– «Легенда о Серебряном Колоколе», – драматично зачитал он и покосился на слушателей. Мстислав подавил зевок и с усилием сосредоточил взгляд обоих глаз на лице Алексиса.

«…Давным-давно тут монастырь стоял. Там, где теперь некоей напротив острова, на том берегу Супони. И в том монастыре хранился серебряный колокол. Именно что хранился, потому как монахи в тот колокол никогда не били. В прочие часто званивали, а в серебряный – нельзя. Непростой, гляди-ка, предмет был.

Ну вот, а потом пришла сюда англичанка. Много кораблей – и под Архангельским встали, и к нам сюда дивизию свою послали. А монахи, как узнали про это, за колокол испугались, оно и ясно – серебряный. Сняли его с колокольни, да унесли в лес, к реке – с пением, со свечами, с почтением, как полагается. Пронесли поза рекой да где-то на валунах в воду и опустили, чтоб англичанка не нашла.

Корабли-то ихние скоро ушли – пожгли у нас, конечно, много – и деревни, и в монастыре пожар был. Когда все потушили, пошли колокол доставать – а уж где там! И сам он на глубину ушел, в самую пучину, и берег над ним обвалился… Монахи его веревкой заденут, потянут – а он все доньше идет. Словом, погоревали, да оставили.

А колокол и верно непростой был. Ежели его наверх-то здынуть, да ударить в него – тогда по всей Руси жизнь перевернется и по-старому пойдет. Вот, примерно сказать, школа и сельсовет – все это тихонько под землю скроется, и холм сверху сойдется, весь строевым лесом порастет. Снова пойдут по лесу девки в снарядных сарафанах собирать малину и княжевику-ягоду. Дороги зарастут, как их и не было – будем в гости реками ходить. А где кипиратив теперь – там церква снова построится, как встарь была – беленькая, тоненькая вся… Старуха-то бабка покойная мне про нее сказывала. Вот так все будет – надо, однако, колокол достать, да ударить с толком. Впрочем… нам, старикам, теперь не в силу его вытянуть. А молодые что? – только смеются. Скоро все старые-то повымрут, тогда и место забудется – то самое, где колокол упрятан. Посмеетесь тогда, ага…»

Мстислав незамедлительно рассмеялся, чудом не подавившись куском сосиски. А я вспомнил, как старый Евсеич, рассказывая, медленно ковырял ножом маленькое зеленое яблочко, которое собирался съесть, порезав на дольки. Так и не съел – уронил под лавку в траву.

– Самое интересное, что это не моя выдумка, – сказал я, подливая закашлявшемуся Мстиславке джина sans tonique. – Кое-какие частушки, и правда, мы сами придумывали и выдавали за народную мудрость. Но эту романтическую байку мне поведал совершенно конкретный Николай Евсеич Тихомиров, старый сторож поселкового пищеблока. Этот Евсеич действительно существует в природе.

– А… колокол? – вдруг спросил Мстислав и, странно прищурившись, медленно поднес к губам граненый стакан с «Бифитером».

– Что – колокол?

– Колокол тоже существует в природе?

Я только рассмеялся и полез вилкой в кастрюлю. И вдруг понял, что смеюсь в одиночестве. Эти двое сидели напротив и были совершенно серьезны. Наконец Алексис встал и, уронив стул, отошел к окну. Там он по100ял некоторое время, массируя пальцами переносицу, и внезапно обернулся:

– Я уже думал об этом. Серебряный колокол надо найти.

Так были произнесены эти страшные слова. Как видите, изначально виноват не я, а господин Старцев. Лично мне не пришла бы в голову такая пьяная ерунда.

– Гей, славяне! – Мстислав откинулся на спинку стула, и в глазах его заискрились шампанские блестки. – А ведь это будет недурной бизнес… Два-три пуда серебра – это, конечно, не миллион долларов, но…

– Нет, это не миллион долларов! – горячо подхватил Старцев, прыгая обратно к столу,– и я увидел, что его очки слегка запотели от возбуждения, – Это наш последний шанс! Вернуть старую Русь, раз и навсегда очистить ее от сельсоветов и «кипиративов»! Это вызов, и я принимаю его! Evadere ad auras… hie labour est! Я сегодня же еду в Кандалакшу. Какое счастье, что я слегка нетрезв! Только по пьянке русский интеллигент способен на действие… Alea, alea jacta!

– Ага, я бы тоже метнулся в Кандалакшу, – сказал Мстислав, отставляя опустевший стакан с жалкой лимонной корочкой на дне. – Жаль только, что за билет принято платить деньги, а их не было с прошлой стипендии.

– У нас есть десять долларов, – радостно сказал Алексис, ощупывая внутренний карман. – Этого недостаточно, и поэтому мы, так и быть, возьмем с собой Стеньку. У Стеньки всегда есть денежка.

Тут я вывернул наизнанку бумажник и бережно положил на стол четыре банкноты. На каждой гордо значилось:

«Республиканский банк. Десять рублей». Все, что осталось от гонорара за краткий обзор современных эротических видеоигр, написанный с неделю назад для мужского журнала «Верзилка».

– Ура, – подавленно сказал Мстислав. – Как раз хватит на утреннюю банку пива.

Он выжидательно воззрился – и словно весь мир замер, прислушиваясь к ответу Степана Тешилова… Показалось, что я попал в хитроумную игру фирмы «Sierra» – и должен вот-вот принять судьбоносное и, как водится в играх Sierra, единственно правильное решение.

Стало быть, о5 нужны деньги. В который раз одно и то же! Я медленно опрокинул полста грамм. Выдохнул. Потом откинулся на спинку стула, картинно ероша довольно длинные вьющиеся волосы над сравнительно высоким лбом. Уехать с горя за полярный круг – это сильно. Я люблю подобные акции протеста. Она – в Цюрих, а я – в Лапландию, погибать среди айсбергов и безразличных тюленей! Определенно, надо ехать. Иначе эта любовная тоска удавит меня…

Я протянул руку к магнитофону и выдавил из него разгоряченный диск с эстетствующим Рахманиновым. Довольно слез! Выбросите вон осколки сердца! Пора менять тональность повествования. Когда уходит любовь, начинается рок-н-ролл. Вот она, дребезжащая кассета с корявой надписью: «Пыж и компания». Музыка странствий. Коллекция гимнов для пьяных авантюри100ов… Госпелы для алкоголиков, блюзы для неудачников. Я быстро сбросил подтяжки и запонки. Вместо модных брюк натянул… нет, не кавалерийские галифе и не за5нанные тропическим камуфляжем рейнджерские бриджи. Есть еще версии? Вовсе не старые байкерские джинсы, исчерканные шариковой ручкой (автографы случайных попутчиц). Не эротичные велосипедные шортики и даже не боевой килт озлобленного горского клана Гленов-Макливеттов. Всего лишь… тренировочные штаны с оттянутыми коленками.

Друзья в ужасе наблюдали за многообещающей сменой имиджа. Они знали, что такие штаны – это неспроста. Это боевые доспехи. В них я облачаюсь, когда работаю над сценариями игр. Строго по формуле «ДДТ»: «Я шабашу на кухне в дырявом Зко». Более того. Именно в этой униформе я совершил оба величайших подвига своей жизни: а) десять раз подряд подтянулся на перекладине и б) ущипнул (тоже на спор) выдающуюся задницу абсолютно трезвой однокурсницы, забредшей попросить французский словарь. Вообще-то я человек слабый и несмелый. Почти не занимаюсь спортом (кроме электронной версии гольфа в Инфернете) и побаиваюсь щипать однокурсниц. Но в тренировочных штанах преображаюсь и становлюсь похож на Роджера Вилко, Ларри Лизарда и прочих компьютерных персонажей. А все из-за чудесно оттянутых коленок. Недоброжелатели утверждают, что я специально их оттягивал, дабы придать стильность. Клевещут. Колонки оттянулись сами собой.

Итак, я оправил штаны и сказал…

Нет, не так было дело. Сначала я выдвинул ящик письменного стола и осторожными пальцами вобрал в прохладную ладонь три маленьких кубика из слоновой кости – подарок Ники. Игровая зернь. Подбросил… поймал. Посмотрел на комбинацию очков. И только потом оправил штаны и сказал:

– Знаю, где взять деньги.

Деньги были у Данилы. Этот полумистический легендарный Данила считался моим приятелем, хотя я знал о нем крайне мало. Известно, что у Данилы были странные глаза – не светло-карие, а желтые, как у дикого животного (поэтому недоброжелателям он напоминал знаменитого крушителя нацистов Иована Блашковича из игры «Вольфштайн»). Известно также что полгода назад Данила единственным и неожиданным ударом сломал челюсть тележурналисту Леве Галевичу за то, что тележурналист Лева Галевич в одной из своих передач обозвав плоскостопым фашистом старого физтеховского профессора Бородавкина. Какой-то черт дернул Леву Галевича зайти на физтеховскую дискотеку – очевидно, он не знал, что Данила случайно увидел его телерепортаж по своему девятнадцатидюймовому «Айва». В тот вечер мы с Данилой вместе располовинили бутылку мерзейшей лимонной водки, и с тех пор считалось, что мы как бы знакомы.

Ничуть не стыдясь тренировочных штанов, я подчеркнуто твердо вышел в коридор и поднялся на одиннадцатый этаж, где обитали в одиночных комнатах сумасшедшие люди с физико-технического факультета. Известно, что девять из десяти первокурсников физтеха в первые полгода теряют рассудок под влиянием технического спирта и тяжелых формул, но зато оставшийся процент за десятерых двигает вперед отечественную науку. Данила с ума не сошел, а потому отечественная наука надеялась на него – и, кажется, совершенно напрасно. Размышляя об этом, я постучал в дверь (звонок куда-то подевался, хотя я честно искал его минуты две).

Данила возник на пороге, и я увидел на нем огромные белые шорты до колен. В рыжеватых волосах на широкой груди тускло поблескивал нательный крестик, а в ушах торчали крошечные наушники аудиоплейера. Лицо Данилы было тяжелым и скучным, но я все равно шагнул через порог.

Я знал, что завтра у него пересдача экзамена по теорфизу, и потому удивился, заметив на столе не развал запредельных учебников, а одинокую и толстую черную книжку – на обложке читалось короткое слово: «БЕСЫ». Данила вынул наушники и бросил плейер на кровать.

Я мужественно выдержал взгляд волчьих глаз и с ходу попросил денег.

– Зачем тебе деньги, Стеня? – Он тяжко опустился в кресло, и я рассказал ему про колокол. По простоте душевной.

Он слушал, листая «БЕСОВ», и определенно скучал. Наконец я замолчал, и в комнате мерно затикал элекЗческий будильник.

– Хочешь сбежать отсюда? – спросил он, откладывая книгу.

– Надоело… – внезапно ответил я. – Я здесь никто. А там будет весело и шумно. Он кивнул.

– Когда вы едете?

– Прямо сейчас, если деньги дашь.

– Я еду с вами.

…Счастлив тот, кто встречает утро похмелья своего в домашней постели. Я же оторвал больную голову от жесткой повлажневшей подушки с клеймом МПС и, увидев над собой пластиковый потолок купе, в медлительном ужасе сомкнул веки. Я помнил страшный Петербургский вокзал, затянутый волнами едкой гари, поднимавшейся от горевшего мусора. Помнил вокзальный буфет – мы ждали посадки на мурманский поезд, пели неприличные песни про муниципальных милиционеров и в упор обсуждали ночную девушку, развлекавшую огромного тощего негра за соседним столиком. У девушки были губы в шоколадной помаде и серебристая ювелирная змейка на шее… Проснись я раньше, все сталось бы иначе, но я открыл глаза где-то между Сухиничами и Костерином – наш поезд был уже критически близок к Кандалакше, и пришлось ехать до конца.

Какой там колокол! Все, что мне нужно, это даже не три мегатонны плутония, а… три таблетки «Алка-Зельтцер». Провинциальный вокзалец был пустым и светлым – летнее утро светилось сквозь непромытые окна. Старинный паровозик дремал на постаменте, и его спящее лицо было болезненно-чинным, как у крейсера «Аврора». Мы сидели в жестких стульях с фанерными спинками и думали, где найти денег на обратный билет до Москвы. А Мстислав не сидел и не думал. Он поморщился и, прижимая ладонь к животу, пошел в противоположный конец вокзала – ну, всякое бывает с людьми, тут понимание нужно. По пути он стянул с газетного прилавка тоненькую четвертушку районной «Зари Заполярья» (три рубля за экземпляр) и, свернув ее в трубочку, болезненно удалился.

Его не было минут пять. Наконец Данила, оторвав плоские ладони от лица, вгляделся в дальний угол здания и удивленно двинул бровью: Мстислав приближался стремительно, расталкивая старушек, юрко путавшихся под ногами, – русые волосы необычно растрепаны, влажные татарские глаза (подарок покойной бабушки) глядят ненормально. Еще мгновенье – и он рядом: молча, не моргая, протягивает обрывок заполярной газетки.

Кратковременная схватка с Алексисом (четыре кадра из регби) – и я побеждаю: в руках расправляется неприлично помятый кусок газетной передовицы. Сразу – жирный заголовок с обкусанными буквами на конце: «КОМУ МЕШАЕТ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДН…» Еще прыжок в сторону – подальше от жестких пальцев Данилы, тянущихся к моей бумажке, и читаем – скорей, прыгая по абзацам: «…Возрождение религиозного самосознания не должно привести к средневековому наступлению на музейные комплексы»… Дальше, быстрее: «…Вопрос о передаче Русской Православной Церкви комплекса зданий историко-архитектурного заповедника Спасо-Челобитьевского монастыря не может быть решен положительно до тех пор, пока…» Все это неинтересно – дальше! – «…о невозможности сохранения здания в условиях ежедневной эксплуатации во время церковных служб»… Мимо! – ага, вот: «бесценный музейный экспонат, шитое золотом покрывало с мощами местного святого было передано храму еще в прошлом году, а теперь…» «…теперь решается вопрос о судьбе уникальной находки, обнаруженной два месяца назад в старом русле реки Супонь – речь идет о серебряном колоколе работы неизвестного мастера XVI века»…

Здесь начинается Древнерусская Игра. Слышите шум? Он приближается, поэтому спешу объясниться. Прежде чем читатель перевернет эту страницу, ему придется сделать выбор. Если тебе плохо с нами, добрый читатель, – не уходи. Если тебе неуютно с нами, всегда помни: это не более чем сказка. Просто игра: в любой момент можно закрыть книгу, и строки исчезнут, и Русь оставит тебя в покое. Если мы тебе чужие, не верь ни единому слову. Помни, что в природе не бывает серебряных колоколов. Повторяй себе, что история не движется вспять. Убеждайся, что прежнюю, колокольную родину уже не вернуть. Если ты поморщился в середине предыдущей фразы, прошу тебя: не доверяй глупым северным легендам. Потому что, поверив старому Евсеичу хоть на миг, ты попадаешь в ловушку, в русскую западню: ты уже не просто читатель, а… действующее лицо будущих томов этой книги. Согласившись с нами, ты принимаешь правила этой Игры – а ведь это не «просто игра» и, уж конечно, никакая не сказка. Открою тебе секрет: удар колокола не возвращает древнюю, былинную Русь ДЛЯ ВСЕХ. Он дарит ее только тому, кто поверил… Берегись, игрок: не вышло бы так, что в тот самый момент, когда ты вдруг почувствуешь реальность возвращенной истории, какой-нибудь идиот под Кандалакшей ударит в серебряный колокол, и…

…твои родные недосчитаются тебя в конце двадцатого века!

PRESS F1 TO START NEW GAME

Душа моя! Горчицы, рому, что-нибудь в уксусе – да книг подавай!

А.С. Пушкин (Из письма Л.С. Пушкину)

Я метнул гранату через голову Добрыни Никитича. Старенькая РГД брякнула о дощатую стену горницы и покатилась под лавку – не сработал ржавый взрыватель. Мой напарник Добрыня, как страшная серебристая пантера, красиво прыгнул с порога на середину комнаты – сразу отовсюду затрещало, ударило искрами: коренастые головорезы в расшитых рубахах повскакали с лавок, выдергивая стволы из-под залатанных крестьянских гунь. Никитич ловко, словно персонаж компьютерной игры «Квака III», срезал обоих «селян» короткой очередью из «Кедра» – не зря обучался три года в тренировочном лагере ФСБ на Непрядве-реке. И все же Никитич рано расслабился: толстяк, которого я тоже поначалу принял за настоящего монаха-бенедиктинца, вдруг задрал рясу – и из-под подола ощерилось жальце укороченной полуавтоматической винтовки! Я понял: не успею даже вскрикнуть. К счастью, Алеша Попович и его ростовские хоробры держали «инока» на прицеле – по груди толстяка скользнуло роковое пятнышко инфракрасного излучателя, раздался сухой неприятный звук… Били через окно, разрывными. Я отвернулся. Еще одна база натовского Бюро Экспериментальных Вмешательств в Историю разгромлена. Трое агентов агонизировали на кленовых половицах. Надо их обыскать… Я склонился над умирающим головорезом, запустил руку ему за пазуху. И… остолбенел.

Под пальцами дрогнула нежная женская грудь. Она была крупная, упругая и горячая. Я вздрогнул и – проснулся.

В комнате еще темно: раннее утро. Я лежал на боку, стиснув в объятьях огромную подушку. Шевельнулся – и застонал: в голове болезненно загудело. Чувствуется, накануне о5 нарезались: Никитичи с автоматами – это мой классический похмельный сон. Только обычно мы крошим натовских агентов безо всяких эротических неожиданностей…

Не размежая тяжких вежд, я пошевелил пальцами затекшей руки. Ой. Странное ощущение. Вдруг показалось, что… Ой-ой. Я быстро открыл глаза.

Мои руки обнимали вовсе не подушку.

Она была маленького роста, пухленькая и темноволосая. Свернулась калачиком, поджала ножки и чуть посапывала во сне. Оказывается, я дремал, прильнув к ней сзади и придерживая за… бюст. Клянусь джойстиком! Это не продолжение сна. Я сплю с незнакомой :)=3<|==15…!!!

Я замер, тихо леденея. Уф! Жизнь редко забрасывает в омут чужой постели. Не потому, что девочки меня держат на игноре, вовсе нет. Просто не хочу на них тратиться. Я не какой-нибудь ламер, чтобы водить длинноногих Клавдий по ресторанам и оплачивать их Маргариты и фруктовые ассорти. Во-первых, по ночам надо не любиться, а работать в «Инфернете» – пока остальные юзеры с5 и не тол5ся в перегруженных сетях, как горбушки на нересте. А во-вторых… в том же «Инфернете» обитают легионы виртуальных красавиц! Глаза цвета сатурированной магенты, нежная пастелевая кожа с фактурой тончайшего целлулоида, изящно смоделированное личико – родинка от Кроуфорд :.), губки от Пфайфер :-ф. Поэтому я завожу подружек не в соседнем подъезде, а на порнографических серверах. Виртуальный секс – вот мой вид спорта. Но это – секрет. Ok?

Незнакомка засопела и томно засучила ножкой под одеялом. Я помертвел: проснулась?! К счастью, нет… Осторожно высвободив руку, придавленную горячим телом барышни, я начал отползать к краю кровати. Проклятие… Даже не знаю, как ее зовут. Должно быть, это подстроил мой друг Бисер. Напоил и упаковал в постель с дерзающей первокурсницей, забредшей из темноты общежитийных коридоров на звуки «Пыжа и компании»…

Впрочем… я не в общежитии. Понял это, когда отползал к краю ложа. Вместо простыни одр был застелен… мехами. Вау! Это не шутки. Это такие шкурки пушистых зверьков – теплые и скользкие на ощупь. Вот почему так сладко спалось… Меховое белье. От страха похолодели ноги… где я, вирус меня разрази! Почему я голый, где мои драгоценные тренировочные штаны? Кто эта полногрудая нимфа?

Вот версия: нахожусь в особняке знатного мафиози; переспал с его женой (или дочерью) и теперь нежусь в хозяйской постели. Неловкая ситуация, осознал я, тихо выбираясь из зыбкой рухляди мехового одеяла. Манерно прикрывая ладонью низ живота, спрыгнул с высокой кровати на пол.

Босые подошвы утонули в мягком болоте. Опять меха. У меня в общаге дешевый коврик с нарисованным супергероем Д.Ньюкемом, а тут седые барсы да черные куницы по полу расстелены. Хозяин виллы – явно состоятельный налогоплательщик. С большим мобайлом, черно-зеленым чемоданом от Mercedes-Benz и немногословной охраной, которая сплошь вооружена пампганами Винчестера и доберманами Пинчера. Куда деваться? Куда бечь? В темноте виднелась полоска сиреневого света, протискивавшегося, должно быть, в дверную щель. Отказавшись от идеи отыскать во мраке любимые штаны, я двинулся на свет. Прильнул глазом к щелке и, помаргивая, начал вглядываться.

В соседней комнате было почти светло: через неплотно сдвинутые жалюзи лился прореженный теплый рассвет, и на золотистом брюхе роскошной итальянской софы в стиле этнографического необарокко дрожали одинаковые голубые полосы… В центре просторного зала среди вальяжно расставленных шезлонгов темнела громада нефритового джакузи – от молочно-белой воды еще поднимались легкие размывы ароматного пара – в комнате пахло сладковатым пальмовым маслом и искусственной океанской солью. У стены в дремучих дебрях рододендронов, среди цветочных кадок и пышных надувных матрасов ровно светился небольшой дымчато-сизый квадрат немого телевизионного экрана… Мраморный Диоскур в крылатом шлеме с позолоченными крылышками презрительно косился на сервировочный столик с остатками десерта, а чуть дальше, в самом углу, угрожающе вздыбилось чучело бурого медведя с оскаленной мордой и в солнцезащитных очках, криво нацепленных на нос…

Ну, каково? Прости меня, любезный читатель. Признаюсь, я грубо подшутил над тобой. Клянусь: в первый и последний раз. Я наврал тебе насчет джакузи и проч. Все это я по-честному ожидал увидеть, вглядываясь в просвет дверной щели – но… видимо, в мире что-то изменилось. На самом деле в комнате не было рододендронов с диоскурами. Было несколько иначе.

Сквозь неплотно сдвинутые резные ставенки лился просеянный холодный рассвет, и на золотистом брюхе леопардовой шкуры, накинутой на роскошную мурзамецкую скамею, дрожали острые голубые блики… В горнице среди расставленных полукругом удобных яворчатых стульчиков темнела громада деревянной кадки с нагретой водой – в воздухе тошнотворно пахло мыльными щелоками и ядреным квасом, У стены, завешанной гигантскими тесаками и изящными секирами, среди опрокинутых бочек с брагою поблескивала золоченая клетка с немой нахохлившейся иволгой. Мраморно-серый кот, с ног до головы облитый вином, облепленный крошками и куриными перьями, презрительно косился на нетесаный стол с темными лужицами и остатками печеного лебедя, а в дальнем углу угрожающе вздыбилось чучело бурого волколака с обломком стрелы, по-прежнему криво торчащим в глазу…

Вот что я увидел на самом деле. Впечатляет? Неудивительно, что я позабыл обо всем на свете. Распахнул дверь… перешагнул порог… Голый и дрожащий от жутковатых предчувствий, подошел к деревянной ванне – потрогал пальцем чуть шероховатый бортик. Дерево настоящее. Чучело волколака тоже. Я почувствовал: мозги сладко спекаются под крышкой черепа. И понял: это болезнь. Именно так сходят с ума величайшие геймеры планеты: они попадают внутрь любимой Игры…

Лезвие меча, висевшего на стене, было острым – из разреза на пальце быстренько выступила алая капля. Больно и страшно. Итак, это не сон. Сошел с ума? Или – попросту… умер? Стоп. Нельзя задумываться слишком глубоко. Побережем мозги. Мир изменился – плевать. В конце концов, все геймеры на свете только и мечтают, чтобы реальный мир оставил их в покое. Чтоб не доставал мелкими бытовыми проблемами – вроде необходимости ходить в булочную и создавать семью с таинственным визгливым существом противоположного пола. Считай, что тебе повезло! Отныне – никаких экзаменов, троллейбусных билетеров, докучливых преподавателей и коварных провайдеров! Рефератам – нет! Военкоматы – больше никогда! Ты свободен, Степан.

Ничего, кроме любимых игрушек.

В прошлой жизни я был… я был никчемный неудачник. Ника… не смешите: она не любила меня. Да наплевать. Я принимаю правила новой гамесы. Обещаю быть идеальным игроком: жизнерадостным и тупым. Не буду задавать вопросов. Давайте сюда джойстик, пускайте вашу видеозаставку. Буду играть.

К счастью, я умею это делать.

DING! NEW PLAYER JOINS16

Перенеси мужественно перемену судьбы твоей.

А.С. Пушкин (Из письма С.А. Соболевскому)

Я вообразил это так: из-под левого нижнего века выдвинулась и замерцала перед глазами – как на компьютерном экране – универсальная игровая консоль с датчиками: здоровье игрока – 99%, моральный дух – 100%. Количество набранных очков – 00. Число выпитых волшебных эликсиров – 00. Ключей от лифтов – 00. Патронов – 00. Запасных «жизней» – 00.

Начнем.

Я улыбнулся и вышел на середину средневековой горницы. Замусоренный кот хрипло мявкнул и сиганул со стола прямо под ноги – мурлыкать ему не удавалось по причине тяжкого похмелья, посему он сдавленно захрипел, вытирая грязную спинку о мои ноги. Что за глюки! Кажется, он узнал меня…

Что там дальше по сюжету? Ах да: загрузка так называемой «запутки», т.е. игровой легенды. Пошел видеоролик: звучит таинственная музыка, игрок в недоумении осматривается, не забывая целомудренно прикрываться ладошкой. Итак… разумеется, я поразился странному ощущению… Мне показалось, что… я тоже узнал этого кота! И не только. Вся эта горница, эти скамейки и стол, тесаки и копья на стене – все это… мое. Кажется, чем-то родным веяло от леопардовой шкуры – наверное, я играл с нею в детстве, бегая по комнатам и пугая нянек… А чучело небывалого монстра в углу комнаты – разве не мой отец всадил ему в глаз горячую арбалетную стрелу? Потом он долго рассказывал об этом богатырям-собутыльникам, а я, пятилетний княжич, должно быть, сидел притаившись под столом и слушал его повесть про ночевку в горах, про атаку жутких упырей… Это мой дом. Иначе как я попал в княжескую спальню? И почему кот принял меня за хозяина?

Нет, я ничуть не удивился. Все очень просто: сработал серебряный колокол, и в мире все перевернулось. Удар колокола сорвал с людей драпировки скучного XX века. Древняя сущность вещей проступила сквозь обветшавший камуфляж. Кощеям и Горынычам больше не скрыться под бровастыми полумасками министров и инвесторов. Вчерашние инженеры, слесари и студенты, загнивавшие в декорациях хрущоб и спальных районов, почувствуют, как внутри каждого из них просыпается старорусский богатырь! Что же касается лично меня… признаться, в глубине души я всегда ощущал себя кем-то зело знатным, состоятельным и благородным. Вроде князя.

Определенно, я князь. Хей-хо! Такая роль нам по душе. Тихо-тихо, не надо прыгать по горнице и орать «й-й-йес!!!». Это свершилось, это факт. Я проведу остаток жизни в государственных заботах. Это тяжелое бремя, любезные читатели. Поэтому не надо так завидовать. Вам тоже когда-нибудь повезет! Будет и на вашей улице танковый парад. Поверьте: я сразу ощутил, как нелегко быть князем. Страшно утомляют эти банкеты, званые приемы, государственные ужины и деловые завтраки… Разумеется, я буду иногда позволять себе кратковременный отдых где-нибудь на Валдае в обществе самых красивых девушек княжества… Только изредка, обещаю вам. В остальное время клянусь честно трудиться на благо подданных, защищая их интересы путем захватнических войн.

Радостно забилось сердце. Отпихнув кота пяткой, я подскочил к окну и распахнул изящные ставни, украшенные тонкой сквозной резьбой. Ха-ха! Нас ждут превеликие дела! Отсюда, с верхнего этажа огромного терема, можно наблюдать, как внизу, в клочьях мутно-голубого утреннего тумана, залегает просторный двор – десятки резных башенок и мелких хозяйственных построек, соединенные висячими галереями, еще ниже какие-то заборы и частоколы, спящие в пыли сторожевые псы (чуть не написал «ротвейлеры»), телеги, мешки и бочки (надеюсь, не пустые). Как приятно! Вот он, скромный быт будущего властителя половины Вселенной. Отсюда мы начнем свои завоевания. Отсель будет грозить шведам великий князь Степан Тешилов! Все развивается как в добром квесте про персонажа, попавшего в параллельный мир. Персонаж начинает без штанов, а заканчивает на белом коне. Оказывается, умному человеку сов7 не сложно стать хозяином жизни. Важно лишь вовремя ударить в серебряный колокол. И будет вам счастье.

От счастья покалывало в пальцах ног и очень хотелось прыгать. У-у-у-х-ха-а! Я все-таки издал краткий победный клич и с разбега сиганул в ванну с теплой водой. Даже не промахнулся. Плюхнулся, взметнув к потолку облако водяных брызг и густого пара – огромная деревянная бадья покосилась, со стены попадали какие-то кинжалы, а кот пискнул и шарахнулся под лавку. Ура, ура, ура. Я князь! Ля-ля-ля. Я схватил мыло и принялся намыливать себе голову. Сюда, прямо на темечко, мы скоро водрузим красивую золотую корону… (Мыло пахло тухлятиной, но мне наплевать.) Водрузим корону, а на плечи золотые эполеты (я намылил плечи).

Итак, серебряный колокол, кажись, и впрямь жахнул. Жахнул по-черному, как и обещал ветхий заполярный старожил Николай Евсеич. Мир вздрогнул и попятился задом. Кипиративы и супермаркеты ушли под землю – в Москве, должно быть, по деревянным мостовым вновь, как полтыщи лет назад, ползет нескончаемый поток телег… Вчерашние мафиози тупо оглядывают рыжих и вороных жеребцов, в которых внезапно превратились их оранжевые «ягуары» и траурно-черные «саабы». Стриженые пятнадцатилетние птючки примеряют новые вышитые сарафаны, а их мамаши с выпученными глазами перелистывают обнаруженные на журнальном столике «Домострой», «Житие протопопа Феофилакта» и придворный рукописный журнал «Про то и сьо въ стихахъ и прозе». Мои друзья, Бисеров со Старцевым, думается, в эти минуты уже привыкают к лаптям и онучам… Интересно, в кого они превратились? Бисер небось так и остался трактирным озорником и повесой. А Старцев метаморфировал, пожалуй, в умного чернокнижника или княжеского дьячка по особым поручениям…

Ха! Я радостно фыркнул и бултыхнулся в ванне, заливая водой медвежью шкуру на полу. Я очень рад. Пропади пропадом прежняя Россия с ее пирамидами, мавзолеями, зиккуратами, парламентаризмами и траншами МВФ. Вот вам новые исторические декорации! Дремучий лес и тысяча кикимор! Весьма недурная получилась шутка с колоколом. БеллеЗстам и не грезилось. Вместо сталинских высоток, казино и автобанов – заимки в непроходимых лесах, постоялые дворы и грунтовые дороги… Вместо ментов – дружинники, заместо правозащитников – юродивые. Журналисты превратились в скоморохов, банкиры – в толстомордых купцов, а курящие фригидные феминистки-автомобилистки – в ласковых многодетных молодух. У девушки Ники, должно быть, исчез пирсинг в пупке, и даже дырочка заросла…

Стоп-стоп, братец. Не надо думать о Нике. Для нас ее больше не существует. Впрочем… интересно, что теперь с Цюрихом?

Я злобно ухмыльнулся и снова фыркнул. Полетели мыльные пузыри. Кот вылез из-под лавки и ошалело уставился на меня. В оловянных гляделках застыло удивление.

– Что наблюдаешь, Пафнутьич? – весело спросил я, вальяжно поигрывая мочалом (я почувствовал, что кота зовут Пафнутьич; мой кот – как хочу, так и называю). – Не бойсь, мы с тобой отныне заживем по-княжески. Всех крестьянок – на барщину, всех парней – в рекруты. И походным маршем на Швецию. Построим боевых дрессированных медведей в клин, сверху прикроем штурмовыми горынычами, как в игре «Whorecraft». Возьмем для начала Стокгольму с Копенгагеном. А потом и до Цюриха доберемся. В Цюрихе много аппетитных жирненьких эльфов. Их можно мочить из счетверенного пулемета и терзать когтями. Тебе понравится в Цюрихе, Пафнутьич.

Горделиво осмотревшись, я заметил неподалеку дубовую доску с углублениями для чаши, подсвечника и блюда с фруктами. Ух ты! Подобная доска имелась у Наполеона (видел в кино) – Бонапартий любил полежать в ванне после напряженного рабочего дня, а на доске он писал гусиным пером длинные письма возлюбленной Жозефине. И я желаю как у Бонапартия! Ухватив край доски, положил поперек бадьи. Получилось удобно – вроде столика. Фруктов, правда, в блюде осталось немного: половинка яблока и холодная куриная ножка, изрядно попорченная Пафнутьичем. Зато рядом (опять-таки в специальном углублении) – невесть откуда взявшийся костяной кубик с зернью на истертых гранях. А также – крохотный золоченый колокольчик. «Чтобы слуг вызывать», обрадовался я.

Позвонить не успел. Через распахнутое окно со двора донесся отдаленный гул, что-то вроде конского топота. Шум приближался: прозвенел рожок, радостно залилась собака… «Ха-ха, добрая нынче зоря – само лыбедей две дюж изловили!» – загремело от коновязи, и тяжелые сапоги застучали по ступеням и мостам. «Чумырля, комони напой да хвосты расчеши, – грохотали, приближаясь, пьяные веселые голоса. – Живо-живче! Наверх, Дзеничку разрадуем!» Людей было много – должно быть, мои ловчие вернулись с охоты. Оч-чень хорошо. Две дюжины лебедей прямо к завтраку. Давненько, признаюсь, не вкушал свежей лебедятинки.

Когда первый охотник вошел в горницу, я намыливал колено. И, разумеется, сделал вид, что не заметил этого грязно-рыжего гиганта в мокром дорожном плаще поверх кожаных доспехов и с набитым ягдташем на поясе. Охотник как охотник, подумаешь! Что ж нам, князьям, вылезать из ванны навстречу всякому встречному егерю? Вот еще. Князь занят, он в душе. Скажу по секрету: я немного волновался. Это был мой первый опыт общения со слугами. Сохраняя независимый вид и продолжая тщательно намыливать слегка подрагивавшее колено, я напевал любимую песню. Кажется, это была ария Саурона из виртуального мюзикла «В Бараддуре все спокойно».

Вслед за рыжим веснушчатым гигантом, приседая под низкую, окованную железом притолоку, в горницу один за другим полезли другие гиганты – белокурый, седой и, наконец, лысый. У белокурого в руках был арбалет; седой удерживал под мышкой помятый топор, а лысый и вовсе был облачен в нетипично яркие багровые тряпки, покрытые золотыми блестками. Более того: на каждом пальце у лысого поблескивали кольца с цветными камушками. Хм… Видать, неплохо я плачу своим ловчим!

Возникла неловкая пауза.

– Ах! Как вы меня напугали, господа! – сказал я неожиданно тонким голосом (голос изменился, должно быть, от волнения).

Ловчие тупо молчали. Возможно, они стеснялись наблюдать своего владыку голым и намыленным. Белокурый изумленно приоткрыл рот – это выглядело примерно так: <)8-0. Рыжий зачем-то сжал кулаки и нехорошо побледнел. Лицо лысого господина в блестящих одеждах, напротив, медленно багровело. В воздухе, медленно поводя скользким хвостиком, проползла продолжительная и напряженная секунда. Я покосился на игровую консоль внизу экрана: датчик морального духа показывал теперь всего 75 процентов. Пафнутьич высунулся из-под лавки и вновь сокрушенно покачал взлохмаченной головой. Я решил подбодрить подчиненных:

– Что же вы толпитесь в дверях, друзья мои? Проходите и садитесь на лавочку у стены.

Согласитесь, я не самый плохой князь на свете. Я внимателен к слугам. Неблагодарные холопы этого не оценили. Лысый господин в блестках издал краткий неестественный звук, похожий на хриплый лай. При этом карие глазки выпучились настолько, что я начал беспокоиться за его здоровье. «Смеррр-р-ррд!» – прорычал лысый и совершил неожиданный поступок. Скрипнув зубами, он быстро бросил в меня охотничий кинжал с золотой рукоятью.

Раздался неприятный звук. Я перевел взгляд вниз и увидел, что кинжальная рукоять (оплетенная золотой нитью и инкрустированная грубо ограненными изумрудами) торчит у меня из груди. Вот так. Прелюбопытное ощущение. Замечу, что не ощутил никакой боли – только обида безжалостно сдавила сердце.

– Ну вот… – обескуражено выдохнул я. – За что?

Присутствующие, видимо, были не готовы отвечать на вопросы человека с кинжалом в груди. Белокурый е2 не уронил арбалет. Седой пошатнулся и схватился за косяк. Только лысый негодяй сохранял присутствие духа: тряхнул головой и вынул еще один ножик из кармана.

Наконец я понял, почему не умер. Ножик вонзился в дубовую доску, лежавшую поверх ванны как раз на уровне моей груди. Я испугался. Лезвие кинжала пронизало тесную древесину на добрых три дюйма в глубину! Шутка лысого ламера в перстнях не понравилась. Я даже разозлился.

Медленно и, должно быть, ужасающе я начал подниматься из мутной воды. Мыльная пена стекала по моему стройному телу – влажные волосы рассыпались, закрывая лицо. Мышцы перекатывались на спине, и я напрягся, чтобы все видели мой отлично накачанный пресс. Я знал, что им страшно. И пусть боятся: ведь я уничтожу всех.

– Бойтесь меня, негодяи! – неуверенно сказал я, пытаясь вытащить вонзившийся в доску кинжал. Проклятие… Днище ванны скользкое, немудрено и оступиться. – Бойтесь, злобные ламеры! Я – великий князь хакеров, страшный гроссмейстер и вебмастер Степан Тешилов, безжалостно вырву сердце у вас из груди. Please wait…17

Ножик не хотел выдергиваться из доски. Странно: в нормальных американских играх такого не бывало. Плевать, я возьму их голыми руками. Ни тени сомнения. В любой ролевой гамесе герой, внезапно попадая в чужую эпоху, немедля обнаруживает дремавшие ранее способности к рукопашному бою. Таковы законы жанра. Тощие доходяги-студенты начинают накручивать сальто по паркету, привыкают со всей дури метать дротики и прыгать с небоскреба на небоскреб. И правильно: жизнь вокруг изменилась, а значит – люди тоже претерпели трансформацию. В прежней жизни я довольно метко расстреливал монстров в компьютерных аркадах – стало быть, теперь без труда справлюсь с четырьмя бородатыми негодяями. У них и базук-то нет, не говоря уже о лазерных пушках и полуавтоматических гвоздеметах!

Я знал, что делать. Тело замерло, готовое к броску. Сильно оттолкнуться от днища ванной и прыгуче взмыть под потолок – резко развернувшись в воздухе, ударить переднего огненно-рыжего бородача обеими ногами в голову. Он скажет «Ohh… shit!»18 и красиво отлетит назад, сбивая с ног белокурого. Белокурый воскликнет «Ouch… Goddamit!»19 и тоже упадет. В это время я приземляюсь на руки, делаю кувырок, подхватываю арбалет и с лету выпускаю стрелу в чучело волколака. Чучело выкрикивет «Hey… eazy!»20 и рушится, придавливая седого здоровяка с топором. Лысый молча бросает в меня второй кинжал, но я ловким мускулистым колобком перекатываюсь по полу и сбиваю плешивую тварь изящной подсечкой (не зря ж тренировался, еженощно поигрывая в «Мортал Комбат»). Пафнутьич с визгом «I'll take him, boss!»21 атакует из-под лавки и кусает лысого бедолагу за целлюлитную ягодицу, отвлекая внимание. Я подлетаю к очухавшемуся белокурому и добиваю его ударом голой намыленной коленки в область поясницы (удар типа «Фаталити», т.е. +50 очков бонуса). Пафнутьич удерживает плешивого в партере, пока я выбираю наименее тупую секиру из тех, что висят на стене. Отрубленная лысая голова, подпрыгивая, выкатывается из горницы в сени…

«Время пинать задницы и жевать бубль-гум», – объявил я и прыгнул. К сожалению, алгоритм не сработал: неудача подстерегала в самом начале. Пытаясь выпрыгнуть из ванны, я поскользнулся и рухнул обратно в воду, жестоко отбивая спину о днище. (Ouch! My ass hurts!22 – справедливо подмечал в такие минуты известный персонаж Д.Ньюкем.) Потирая ушибленный копчик, я замешкался и не заметил, как рыжеволосый детина с бледным от озлобления лицом подскочил к моему деревянному джакузи! Я хотел вцепиться злодею в ржавую бороду, но опоздал. Конопатый верзила попросту ухватил тяжелую бадью руками, натужно поднял в воздух и… выбросил в широко распахнутое окно.

Деревянная ванна проломила оконные перегородки и вылетела наружу вместе с обломками стены. Замечу, что в этот момент проклятая бадья отнюдь не была пустой. В ней была вода. А в воде находился, прошу учесть, живой человек.

Напоследок замечу, что горница располагалась на третьем этаже княжеского терема. Здешний князь, видите ли, любил пентхаусы под самой крышей.

PRESS F2 FOR SAME SHIT23

Несколько путешественников находятся здесь в самом затруднительном положении и, зная по слухам Вашу снисходительность, решились прибегнуть к Вашему покровительству.

А.С.Пушкин (Из письма Б.Г.Чиляеву)

Имя подлого князя я узнал, когда очнулся в по2ле для рабов-смертников. Властителя звали Веча Потатровский, и был он тем самым плешивым ламером в перстнях и блестках, которого я столь опрометчиво принял за егеря. Поведал об этом сребрский паренек по имени Ракита – мы познакомились в по2ле. В наших судьбах было кое-что общее. И меня, и Ракету (я предпочитал называть его именно так) через несколько часов должны были бережно уложить на высокий, украшенный цветами и флагами эшафот посреди славного города-героя Потатрова – только для того, чтобы легким движением хорошо заточенного топора отделить наши головы от остального организма. Князь Веча назначил казнь на полдень, дабы все жители могли в обеденный перерыв поглазеть на прелюбопытное шоу с нашим участием. Я скосил глаз на виртуальную консоль: счетчик заработанных игровых очков показывал минус триста. На крошечный зеленый градусник – датчик моего морального духа – косить глаз не хотелось. Тоже небось в минусе.

«Славий птичка мала сваком щасте дала, только мне юнаку тугу нагадала…»24 – мелодично напевал Ракета, уткнувшись носом в стену. Я не видел его лица: только наголо выбритый сиреневый затылок с оттопыренными ушами светлел в полумраке карцера. Затылок был покрыт синяками и шрамами, а на темени рыжим пятном горело загадочное клеймо: выжженная надпись по-восточному. «Ово написано йе по-турски шта я сам вырло опасен вояк»25, – пояснил Ракета, не поворачивая головы,

Он попросту не мог этого сделать. Потому что был, по местной тюремной традиции, посажен в большую бочку из-под квашеной капусты – только голова торчала из дырки, прорубленной в крышке. Ракетина бочка была поставлена так, что бедолаге постоянно приходилось глядеть в земляную стену подвала. Мне повезло куда больше. Хотя мой бочонок был из-под браги (а стало быть, значительно меньше размером), зато он лежал на боку и легко перекатывался по грязному полу карцера (для этого достаточно лишь судорожно толкнуться телом о стенки). Поэтому я мог по желанию изменять угол зрения – то в пол посмотришь, то в потолок, а то и на дверь. Море удовольствия. Гораздо интереснее, чем просто пялиться в стену.

«Кнез Веча есть вырло мерзкий глупак, – вздохнул затылок Ракеты, прерывая песню. – Нажалост я йому главу не срубио сам у прошле године»26. Ракета недаром жаловался на лысого князя Вечу Потатровского. Ракета был гордый юнак (что на русский переводится как «смелый парень, умеющий махать саблей и крошить плохих»). В прошлом году бритоголовый сребр нанялся в потатровскую дружину и верно служил работодателю: при неудачной осаде Турова он причинил защитникам неприятельской крепости немалый ущерб, когда ночью тайно перелез через стену и занес в город мешок с причумленными крысами. Минувшей зимой Ракета прославился тем, что, заблудившись пьяным в Татраньских горах, провел ночь в берлоге с самкой снежного человека и, проспавшись, ушел невредимым домой.

Жаль, что глупый князь Веча не ценил в Ракете ценного работника: за мелкое правонарушение, совершенное на женской половине княжьего терема, он приговорил храброго юнака к смертной казни. Князь Веча не любил, когда подчиненные попадались ему на глаза в обнаженном виде, да еще в спальне его единственной дочери, симпатичной и пухленькой Дзенички. Дзеничка славилась своим бюстом и подлинным демократизмом в отношениях со слугами противоположного пола, благодаря чему казни молодых и симпатичных холопов в Потатрове давно стали привычным явлением. Жители чуть не еженедельно собирались на очередное шоу, заранее прихватив с собой пиво и сандвичи. Что ж… я всегда говорил, что виртуальный секс – намного безопаснее обычного: из-за него на эшафот не потащат.

Нынешней ночью я тоже оказался на роковом ложе княжны Дзенички. Оказывается, я был ее любимым… рабом. Бесправным дворовым холопом, в чьи обязанности входило прибирать в комнатах, подкармливать певчих птиц и котов (кормежку собак доверяли более квалифицированным белым воротничкам вроде псарей, доезжачих и брзятников). А я-то возомнил себя князем! Признаться, сбили с толку меховое белье и подобострастный кот Пафнутьич. А также темнота, из-за которой я так и не заметил возле кровати свои перепачканные рабские порты и драную рубаху. «Ты си смрд»27, – честно сообщил Ракета. Я грустно улыбнулся. Любопытно: неужели все студенты превратились теперь в рабов? А кто ж тогда князья – бывшие депутаты Госдумы? Хочу разобраться, наконец, в новых российских реалиях.

– Послушайте, Ракета! – обратился я. – Вы не подскажете, какой нынче день недели?

– Полунник, – с готовностью ответил Ракета. И пояснил: шестьнадесятый травкос на длинной зоре. Празднуется второй день битвы Перкуна с Волотом и похищение Индрик-зверя. Нельзя вкушать лягушек и змей.

Ух ты! Вчера еще был понедельник, 15 июня – а сегодня уже полунник, шестнадцатый день травокоса. Сильно. Всего-то один удар колокола – и столько новых ощущений для народа. Интересно, как это было? Помнится: беру в руки веревку раскачиваю тяжелый колокольный язык. Он плывет нехотя, вязко, как серебряная ложка в бочке густого меда. Колокол грузно покачивается, поводя почерневшими неровными боками (работает графический ускоритель Voodoo) – на колокольне ветрено, холодные воздушные струи нехорошо постанывают внутри колокольного свода – и ветер будто цепляет язык невидимыми когтями, стремясь отвести удар… Но я упорно тяну за веревку – ветер уж не стонет, а ревет (на самом деле, это Кинчев.wav ревет в наушниках). Ах, господи, весь хмель как рукой… Вниз смотреть страшно: колокольня старая и перекошенная: дощатый настил скользкий, на черных досках мутно белеет мелкая росяная россыпь. Внизу, под нами, движутся макушки шумящих деревьев, сквозь черную маету ветвей видно: еще ниже горбатой тварью затих мертвый колхозный трактор, рядом в кустах едва светлеет тело спящего тракториста Сереги…

«Вниз не гляди!» – орал на ухо Данила. Он взбирался первым, осторожно переступая по прогнившим ступеням босыми ногами. Не смотреть вниз… а вверх еще страшнее: в развороченной крыше колокольни иссиня-черными квадратами сквозит звездное небо – утро совсем раннее, и колокол отблескивает зеленоватой лунной плесенью. Веревка рвет кожу с ладоней, и язык ворочается как чужой – а друзья будто оцепенели. Данила вцепился в обломки перил – морда задрана кверху; Старцева словно придавило спиной к бревенчатой стене, а Мстислав и вовсе намеренно смотрит в сторону. «БИЛО ГРЕМИЩЕ ВЕЛИКО ПЕРЕГРИМИЩЕ…» – горят серебряные литые буквицы на боку, «ПЕРЕГРОМИЩЕ ГРЯДУЩЕ РАСКОЛИЩЕ…» – угрожающе поворачивается колокол, медленно наезжая краями тяжкого купола – вот-вот удар…

Будто взрыв. Звон распахнулся быстро, как закипает гром – сдавило и заныло в ребрах, воздух растекся стеной жидкого серебра: миллионы нервных игл пронизали все тело. Сквозь сухую суету молний я увидел, как рядом повалился на пол Данила, мотая головой и будто задыхаясь в разливах серебряного звона. Похолодевшее звездное небо накренилось и быстро-быстро поехало, отрывая мои ноги от дощатого настила – должно быть, я потерял сознание.

Что было дальше? Я покосился на бритый затылок сребра. Несчастный парень. Он, видимо, до сих пор в шоке. Не может понять, что произошло. А я догадываюсь. Наверное, это напоминало чудовищное цунами: тугие волны разбуженной древности плеснули в небо брызгами оборванных секунд, разошлись кругами по планете. Потом соленая пена хаоса отступила, и небо, ласково заглядывая в размывы меж облаков, увидело новое посвежевшее лицо мира. Детское лицо средневековья.

– Вы помните, что произошло вчера вечером? – спросил я Ракету.

Наступила гулкая тишина. Он не ответил. Я улыбнулся.

– Наверное, это было красиво, – пробормотал я. – Вспышка в небе над Кандалакшей вмиг сжигает все компьютеры на планете, всю электронику, все провода и предохранители в мире. Сейсмоприборы фиксируют мощнейшее сотрясение земной коры. Небесный гнев волнами расходится по планете – только в этот раз на развращенное человечество наступают отнюдь не воды великого потопа. Наступает детство. Варварство, чудовищное в своей девственной прелести. Леса и дикие степи, дремучая темень чащ, жестокие, небывалые разливы могучих рек! – мир наполняется звуками леса, ревом возродившихся хищников и пением воскрешаемых птиц. Словно густые россыпи кровавых брызг, из-под земли проступают на травяную поверхность ярко-алые ягодные россыпи. Непуганые олени выходят из леса на окраины городов, на скоростные шоссе – асфальт крошится и тает у них под копытами. Медленно, как умирающие гекатонхейеры, оседают в мелкую асбестовую пыль высотные человечьи термитники. Повсюду бетон взрывается фонтанами колючей крошки – словно ракеты, стартующие с подводной лодки, к посвежевшему воздуху вырываются томившиеся под асфальтом корабельные сосны. Одна за другой расседаются плотины электростанций. Одуванчики зацветают на взлетно-посадочной полосе Шереметьево и Джей-Эф-Кей. Миллионы запаркованных автомобилей сжимаются в оплавленные комки ржавого железа. Люди выходят из обжитых подземелий XX века к свежему воздуху будущего. Тугие, невидимые знамена давно забытых запахов вновь летят над землей, в небе роятся вихри древних полудетских помыслов и желаний человечества, горячим ветром разворачивается над крышами домов старинная речь…

– Ну ты, брат, врло силен выпити! – перебил Ракета (в его голосе почувствовалось нескрываемое уважение). – Надо ж такому привидеться! Мне с полуведра браги само-только девочицы голые мерещатся. А у тебя – гляди-ка – одуванцы сплошь зацветают, невидимы знамена разворачиваются…

– Молодец, – не унимался он. – Посоветуй, где си брагу купил? Если кнез Веча помилует и главу не отрубит, сигурно попробую так же накушаться. Это ж надо красота какова: сосны с-под земли вылетают! Олени сотнями из лесу прут! А главно дело: знамена, знамена реют! Лепота…

– Бросьте юродствовать, Ракета! – строго оборвал я. – Скажите честно: неужели вы не замечаете перемен в окружающем мире?

– Замечаю, – подумав, сказал затылок Ракеты.

– И что же?

– Да хреновы перемены, – буркнул сребр. – Попрежде я бражку йе тянул да песни пел, а нынче в темницу сел… Вот так перемены! Главу отрубят – и весь сказ.

Я горько вздохнул. Видимо, магическое превращение демократической России в древнюю Русь произвело на некоторых граждан слишком сильное впечатление – у них подвинулась крыша и отказала оперативная память. Скорее всего, еще вчера Ракета защищал интересы микрорайонной братвы из Южного Бредятино – а сегодня от прошлой жизни ему осталась только тюремная татуировка на черепе да гордая рэкетирская кликуха.

Я снова вздохнул, ворочаясь в бочке. Лежать приходилось, поджав ножки и обхватив колени руками. Озлобленный палач, надзиратель в карцере смертников, специально подобрал под мою стройную фигуру самый тесный бочонок с узким отверстием в крышке – просовывая в это отверстие мою голову, он е2 не оборвал мне уши! Теперь уши болели, а также остальное тело, сов7 недавно упавшее с третьего этажа. Подумать только: я летал по воздуху в ванне с теплой водой. И не разбился! Что ж: в игре как в игре. Должно быть, языческие божки уберегли.

Но – жить игроку оставалось недолго. Уж полдень близится, и экзекутор наготове.

– Эй, ламеры! – заорал я, перекатываясь в бочке поближе к двери (я был раздосадован). – Выпустите меня немедленно! Я хочу говорить с вашим князем!

Как ни странно, тяжкая дубовая дверь отворилась, и на пороге появились заляпанные куриным пометом сапоги грозного надзирателя. Рискуя свернуть шею, я задрал голову и увидел его огромный живот в клочьях замасленной рубахи, а также толстый кошель и связку грубых ключей на поясе.

– Немедленно извлеките меня из бочки и отведите к князю, – твердо сказал я. – Меня зовут великий вебмастер Степан Тешилов, ловчайший из хакеров и неуловимейший из взломщиков. Я возглавляю русскую мафию в глобальной сети «Инфернет». Буду жаловаться лично господину Биллу Гейтсу. У вашего князя возникнут существенные неприятности. Требую тысячу извинений, миллион гривен и ковер-самолет с опытным пилотом. Иначе мы заразим ваш город жесточайшим сетевым макровирусом. Придут наши парни с базуками и вынесут всех.

– Не надо разговаривать, – мягко сказал надзиратель, вытирая подошвы сапог о мои русые волосы. – Сейчас до вас придут покупатели. Ведите себя прекрасно! Может быть, князь Веча удобрится заместо казни продать вас доброй господарке Морене из граду Потравнице…

Чтобы я не вертелся, он ухватил пальцами мое ухо и крепко сдавил, продолжая очищать подошвы о шевелюру великого Степана Тешилова, мудрейшего из хакеров. Видимо, этому морону понравились блеск и сила моих здоровых волос. Захотелось рычать и плакать, но я не мог даже повернуть голову, чтобы плюнуть ему на сапоги. Грязная тварь. Припомню, если выживу.

– Господарка Морена скоро придет до вас, – продолжал стражник, полируя сапоги остатками моего некогда стильного каре. Придав обуви желаемый блеск, садист легонько толкнул мою бочку пяткой, дабы она откатилась к дальней стене подвала (я четырежды кувыркнулся вместе с бочкой и затих, испытывая головокружение). – Морена сказала, что нужен ей неглупый раб… Молите своих богов, дабы ей понравиться…

– Нет!!! – заорал вдруг Ракета, мотая бритым черепом. – Басурмани! Не желаю к Маринке! Нечу ичи код Маринке!

Хлопнула дверь, громыхнул в скважине запор. Я тряхнул головой и недоуменно покосился на Ракету. Тот неистовствовал; его бочка трещала.

– Послушайте, господин юнак, – обратился я, угадав паузу. – Кто такая Морена из Потравнице? Разве плохо, если она нас выкупит и тем самым избавит от неприятной процедуры обезглавливания?

– Шта? – Ракета изумленно затих на мгновение. – Да ли не знашь Маринку Потравницу?

И Ракета рассказал о Маринке (когда играете в ролевые игры, всегда внимательно слушайте, что говорят нейтральные персонажи – это полезно). По словам сребра, это была самая страшная ведьма в Татрани (так именовался этот край). Она жила в замке на западном склоне горы Силун и внешне вела себя безобидно: гуляла по склонам планины, нашептывая и собирая особо редкие растения для гербария. Иногда даже пела песни на чужом языке и плела венки – только не из цветов, а из болотной травы. Видимо, неспроста жители окрестных сел каждое новолуние приносили ей богатый оброк – надеясь, что задобренная колдунья не станет опробовать свои новые заклинания на их стадах и посевах…

По слухам, юность волхвицы прошла далеко-далеко, в краях соленого Упадка. Там Маринка жила на чудесном яблоневом острове. Земля была пепельно-серой и мертвой, без единой травинки – только низенькие темные яблони, знаменитые своими молодильными плодами (а также тем, что поливать их надлежало кровью). Маринка была хранительницею сада. Ближние немцы звали ее Морген, а дальние прозвали Морганой – потому что она родилась в море. Ледяне из Млетока знали ее под прозвищем «морской ведьмы». На Руси о ней прежде слыхом не слыхали – до тех пор, пока бурной летней ночью она не появилась на постоялом дворе города Потравнице в мокром дорожном плаще. Говорили, что Маринку изгнал с яблоневого острова человек в капюшоне, который пришел, удерживая в руке трилистник. И вот морская чаровница нашла себе новый дом. Славянские язычники – не знавшие ни креста, ни даже трилистника – были перед нею беззащитны. Некогда оживленный городок Потравнице опустел за полгода. Недалеко от него господарка Морена построила свой красивый белый замок под черепичной крышей. Никаких мертвых голов, насаженных на железные жерди тына. Как можно? Напротив, на роскошной вилле кипела жизнь: проезжие путешественники, забредшие на ночлег, настолько привязывались к радушной хозяйке, что оставались погостить еще недельку-другую. Потом до конца года. Потом еще на год…

Слушая, я бесшумно хихикал в своей бочке, как некий саркастический Диоген. Рассказ Ракеты безумно напоминал… опять-таки загрузочный видеоролик компьютерной игры. Дескать, давным-давно в далекой галактике бушевал естественный отбор: эльфы мирно мочились с гоблинами, гномы со счастливыми улыбками шинковали нарков, а хоббиты воровали бижутерию и втихую свергали неугодных диктаторов, прикрываясь лозунгом защиты прав человека. Вся эта идиллия продолжалась бы, пожалуй, почти бесконечно (точнее, вплоть до Горной Эпохи Великой Эры Свистящих Речных Омаров), если бы не злобная гостья-колдунья, поселившаяся на самой высокой горе и мешавшая омарам свистеть… Из-за нее захирели эльфийские посевы анаши и упала цена стронция на гномских аукционах. Из-за нее великая сушь пришла в джунгли, как говоривал индийский бог Маугли. И вот – в загнивании лежит Великая Средиземная Промежность. Экономика смертельно больна и тайком стагнирует. Давно уж не слышно шутовских колокольчиков Фродо, не бухают хлопушки невысокликов, белокурые трансвеститы Галадриэли не разбрасывают повсюду свое розовое конфетти, и ветер с Запада уже не пахнет знаменитым соусом, продававшимся в старые добрые времена для барбекю из нежной горлумятины. Кажется, уже никто от Серого Моря до Пурпурного Болота не в силах совладать с фирменным заклятьем злобствующей ведьмы…

– Эта Маринка, видимо, самая крутая и навороченная из местных чародеев? – поинтересовался я, продолжая выведывать инфо.

– Страшна чудинья Маринка, но сила ее невелика есть, – ответил Ракета. – Она лишь волхвинья, смертна чаротворка. Куда посильней ее будут Траян, Жас, Радегаст и прочие божички. Их могучество безмерно.

– Что же мешает наказать плохую девочку?

– Божки ослаблены межусобицами, в сукобляваньи28 проводят они свой век, – гулко молвил Ракета, по-прежнему уткнувшись носом в стену. – Слабеет йе мышца вещаго Траяна, вот и озорничает Маринка.

Ура! Я узнал имя человека, который рулит. Его зовут Вещим Траяном – очевидно, так поэтично называют теперь всенародно избранного гаранта конституционного строя Киевской Руси. Он подгреб под себя армию, внутренние войска и ядерный чемоданчик. Траян – реальная фигура на небосклоне отечественной политики. А Маринка Потравница – всего лишь мятежный губернатор, глава отщепившегося субъекта федерации.

– Если я правильно понял, Вещий Траян – самый мощный парень на горизонте?

– Траян непобедим. Он боится само-только сулнечна света. Зато и живет в пещерицах, где изостроил велики да лепны дворцы. Там не бывает сулнца, и ничто не осилит Вещего…

– Угу. А если собрать большую армию, вооружить базуками, напылить на боевиков магическую защиту…

– Бесполезно. Траяну прислужат могучие девы-самовилы, волшебны пчелы да огненны псы-семарглы. Они сильнее даже подземных людей Радегаста. Сильнее небесных волков и лесных лошедев Стожара…

– А Маринка? – перебил я.

– У Потравницы нет армии. Она всегда одинока, и не дано ей ни слуг, ниже воинов…

В этот миг – бум! – тяжелая дверь темницы распахнулась, и в подвал, гулко погремывая сапогами и позванивая металлом доспехов, спустились один за другим шестеро латников в разномастной броне. Следом спешил пузатый надзиратель. Латники замерли у стены с факелами в бестрепетных дланях: в желтых отсветах пламени просияли золоченые нагрудники, ярко расцвели эмалевые пятна на щитах. Я смотрел на них с благоговейным ужасом. Эти болваны были прекрасны, как когорта вымуштрованных тяжелых пехотинцев из игры «Whorehammer»29. Словно в подтверждение моих слов латники синхронно подбоченились, угрожающе стиснули рукояти мечей и хором произнесли:

– Именем великой господарки Морены повелеваю: падите ниц!!!

Содрогнулись стены, пауки посыпались с потолка. Все увидели, что Ракета мелко затрясся в своей бочке. Я тоже, признаться, немного испугался.

– Извините… – тихо сказал я. – Очень хочется пасть ниц, но бочка мешает. Если вас не затруднит, будьте так любезны…

– Мол-чать!!! – заорал, подскакивая, ненавистный надзиратель. Хотел пнуть мой бочонок ногой, но от волнения киксанул. – Молчать и слушать приказы доблестных воинов господарки Морены! Шапки долой!

Тюремщик затих, когда ближайший латник положил ему на плечо металлическую десницу.

– Тихо, – сказал латник, клацая забралом, как гигантской искусственной челюстью. – Меня зовут Акундин, Путник Без Пристанища. Я возлюбленный прекрасной Маринки. Ома велела выбрать для нее раба. Какова цена ваших невольников, уважаемый?

Надзиратель, морщась от боли в сдавленном плече, ответить не успел. Еще один витязь, облаченный в доспехи из толстой бычьей кожи, подскочил и вцепился ему в горло загорелой ручищей, поросшей рыжими волосами.

– Хальт! – взвизгнул «кожаный». – Менья свать фелики Кульбитц фон Маркобрун, Вездеходт Без Упокоища. Их бин фослюблени дер прекрасни Морген. Школько штоить айн нефольник? Шмотреть прямо глаза, отвечайт бистро!

Это начинало забавлять: латники действовали по одинаковому алгоритму, как зомбированные киборги. Я уж заранее перевел взгляд на третьего по счету воина, с любопытством ожидая его выхода на сцену, но – будто ледяная струйка сквозняка скользнула по полу подвала… И вдруг – тесную камеру залило неестественно желтым светом! Как на дискотеке. Ух ты! Не обошлось, видать, без легкой магии. В дверном проеме возник черный силуэт хрупкой узкобедрой женщины в полупрозрачных плазменных драпировках. Похоже на африканскую статуэтку… нет, на золоченую фигурку египетской фараонки в полный рост. Вау-вау! Явление топ-модели. Это была не статуя, а живая колдунья в сияющем одеянье. Отсветы факелов струились по шафрану, и казалось, что тело волшебницы охвачено ласковым пламенем.

Что ж… господарка Маринка из Потравнице прекрасно выглядела в это хмурое утро. И это при том, что проклятая колдунья была на самом-то деле облачена в… роскошную камчатную паранджу! Только глаза горят да вырвалась из-под ткани прядь рыжих волос, а остальное – холодное золото шелка! Странное дело… этой паранджи никто, казалось, не замечал. Наоборот. Иногда казалось даже, что чародейка восхитительно полуобнажена…

Я вздрогнул: отовсюду загрохотало железками. Завидев возлюбленную хозяйку, каждый из шестерых зомбированных воителей как по команде кинулись преклонять перед нею колено. Проклятый рыцарский политес! В ушах загудело от скрежета, и все же – негромкий голос волшебницы удивительно ясно прозвенел под сводчатым потолком подвала:

– Вынесите пленников наружу. Хочу их смотреть.

Три тысячи багов мне в операционку! Услышав ее голос, я едва не потерял сознание. Голос был… сладким, словно слюнявый поцелуй полусонной нимфетки. Короткая фраза провисла в воздухе как мягкая золотая нить – тут же лениво просочилась в душу, сжимая сердце в тягучей ворсистой спирали восторга. Возможно, так говорят травяные эльфы в разгар брачного сезона. Что-то внутри меня растаяло и едва не хлынуло через уши (надеюсь, не мозги). Захотелось, чтобы Мариночка вновь раскрыла ротик и произнесла еще что-нибудь… Увы – она сверкнула черными глазами, горевшими в прорези полупрозрачной паранджи, обернулась – и исчезла в темноте коридора.

Мой бочонок разом подхватило с полдюжины бронированных конечностей. «Снимите крышку! Я пойду сам!» – вотще выкрикивал герой (то есть я). Едва не размозжив герою голову о дверной косяк, броненосцы шумно поволокли бочку вверх по каменной лестнице. Уронили всего трижды, и на том спасибо. Наконец – ура! утренний свет! свежий воздух! – вышвырнули в пыль посреди двора.

Тысяча песчаных червей в печень Билла Гейтса! Я не поверил близоруким очам. Поперек двора в шеренгу выстроилась… армия Маринки Потравницы. Небольшая: человек полста. Парад уродов, честное слово. Гордо блестят изрубленные рогатые шлемы и помятые лысины. Выцветшие стяжки мотаются на копьях. Слуги князя Вечи, сновавшие вокруг, глядели на вооруженных гостей с очевидным уважением – за постой своей армии Маринка платила городу драгоценными камнями! Я поморщился, созерцая грозное воинство: мортирное мясо, драконья сыть! Неужели они все – Маринкины возлюбленные?

Сбоку, из облака травяных ароматов, выплыла тонкая фигурка женщины в огненной парандже.

– Мне нужен молодой невольник! – извивистыми теплыми змейками расползлись слова. – Покажите товар…

– Прекрасные, здоровые рабы! – как-то судорожно закричал надзиратель, выпрыгивая вперед и танцуя меж бочек. – Молодой среброй юнак (он ласково погладил бритый затылок Ракеты) и довольно жизнеспособный дворовый холоп (легкий пинок в днище моей бочки). Цена смешная: за холопа полгривны, за юнака всего дюжина! Дюжина гривен – за ловкого сребра, обученного владеть мечом! Если покупаете сребра – в придачу получаете холопа совершенно бесплатно!

– Я вижу только головы, торчащие из бочек, – усмехнулась чародейка.

Тюремщик подскочил к бочонку с Ракетой. Выхватив нож, принялся откупоривать дубовую крышку, поспешно орудуя лезвием в опасной близости от Ракетиной шеи. Видимо, Ракета испугался.

– Нет… Нет!!! – зарычал он. – Не хочу! Не пойду к Маринке!

Бочка с обезумевшим пленником затанцевала в пыли. Наконец диковатому сребру удалось вонзить белые зубы в потное запястье злобного тюремщика.– тот взвизгнул и отскочил.

– Возлюбленная госпожа! – раздалось характерное забральное клацанье, и из молчаливого строя латников вышагнул кривоногий гигант в обрывках мутно-серебристой кольчуги (я узнал Акундина, Путника Без Пристанища). – Дозволь мне откупорить сию неподатливую бочку.

Маринка благосклонно повела ресницами. Акундин, припадая на ногу и волоча длинный меч в исцарапанных ножнах, подвалил к Ракетиной бочке. Склонил голову набок, примериваясь. Потом размахнулся и с чудовищной силой пнул бочонок сапожищем. Й-йес! Он сделал это! Бочка разлетелась на куски – и, разумеется, Ракета не растерялся. Кубарем выкатился из чехарды обломков, с ходу метнулся к бревенчатому частоколу, норовя преодолеть его в изящном прыжке. Помеха ли юнаку тюремщик толстопузый? Голый, загорелый и вертлявый сребр с лету пнул тюремщика коленом, шарахнулся от неподвижной Маринки и, бешено мелькая пятками, запетлял по двору среди раскоряченных телег и засуетившихся холопов.

Это напоминало проход Джереми Говарда в штрафную «Атланта Брэйвз» в финале Национальной Футбольной лиги 1939 года. Бритоголовую сребрскую ракету остановили уже возле самого забора. Рыжий немец в кожаной броне (знаменитый полузащитник барон фон Маркобрун) сбил несчастного сребра в красивом подкате.

– Пенальти!!! – заорал я, бешено дергаясь в бочке (я и раньше всегда болел за югославскую сборную). Латники навалились на мятежного Ракету, старательно вываживая мордой в грязи. Наконец кривоногий Акундин растолкал кольчужистых коллег и поднял раздавленное тело сребра на руки. Нежно, как больного ребенка, уронил к ногам возлюбленной Маринке.

На этот раз Ракета не стал убегать. Сглатывая кровавую слюну, прикрыл глаза и затих, слабо ворочаясь в пыли.

– Молодой и крепкий юнак, – простонал тюремщик, держась за ушибленный живот. – Видите, какой проворный… Мой повелитель князь Веча хочет за него одиннадцать гривен.

Маринка насмешливо хмыкнула и отвела от глаз рыжую прядь.

– Всего десять гривен за юного великана, за эту гору молодого мяса! Подивитесь, какие здоровые зубы! Какие резвые ноги! – продолжал тюремщик, опасливо приближаясь к стонущему Ракете. – А сколько радости этот красавец доставит своей прекрасной госпоже… – лукаво подмигнул он, старательно улыбаясь чародейке.

– Еще одно слово… и ты проглотишь свой скользкий язык, – ласково сказала Маринка. Видимо, у нее отсутствовало чувство юмора. Надзиратель смолк, испуганно моргая глазками.

Чародейка тем временем быстро нагнулась и положила маленькую темную ручку на бритый череп бесчувственного Ракеты.

– Нет, меня не интересует этот раб, – молвила она через мгновение, убирая ладошку с сизого сребрского затылка. – Уберите его. Теперь покажите холопа.

Я замер. Ой. Она двигалась ко мне.

Я боялся поднять голову. Датчик морального духа на виртуальной консоли посинел и покрылся наледью. Длинный подол золотистого платья зашелестел совсем рядом – я ощутил, как от легкой шемаханской парчи веет льдистым холодом. Ужас. От чародейки сквозило, как от кондиционера.

Она подошла совсем близко, и я увидел ступни маленьких ног, мелькнувших под подолом паранджи. Ножки крошечные, как у ребенка. Поразило даже не то, что они сплошь покрыты густой сетью черно-зеленой татуировки. И уж конечно, не то, что выкрашенные золотом ноготки на пальцах были длиной сантиметров пять. Интересно другое. Ножки были… мохнатые.

Это не шутка. Маринка давненько не пользовалась эпилятором. Легкая шелковистая шерсть на изящных ступнях была светло-рыжей и слегка курчавилась. Волосы такие густые, что скрывают даже рисунок татуировки – и без того затейливо-невнятный. Вау… госпожа из Потравнице была похожа на гибрид козы с хоббитом. Теперь понятно, зачем она носит паранджу. Меня чуть не стошнило от страха и омерзения30.

Еще хуже стало, когда волшебница ласково коснулась пальчиками моего затылка. Показалось, что в волосы залез крупный кровососущий паук – и зашевелился там, закапываясь в шевелюру. Пальчики были холодными, как ледяные сосульки. Они властно легли мне на затылок – и вдруг… волшебница с визгом отдернула руку!

Латники сорвались с мест, выхватывая железки – а Маринка мелко запрыгала, тонко визжа и размахивая рукой, точно обжегшись. Подол паранджи взметнулся солнечным вихрем – ведьма завертелась, как обдолбанная фея на эльфийской свадьбе.

Перестала визжать так же внезапно: коротким жестом остановила добряка Акундина, уже приготовившегося отрубить мою голову. Быстро оправила выбившиеся рыжие пряди и наклонилась, очень осторожно заглядывая мне в лицо. Совсем вблизи я увидел черный электрический взгляд – и вздрогнул. Она, бесспорно, была красавицей. И все же синие глаза девочки Ники мне нравятся куда больше. По крайней мере у Ники зрачки нормальные, а не распахнутые до размера мелкой монеты… И веки, слава Богу, не покрыты, как у Маринки, тонкой, нежной сеточкой татуировки!

– Как тебя звать, о великий маг? – прозвенел голос колдуньи.

Я не ответил: не сразу понял, что она обращается ко мне.

– Я не желаю тебе зла, – вновь зазвучала ее речь, легкой патокой загустевая в ушах и сладко дергая сердце. – Я выкуплю тебя из рабства, о великий чародей!

Жуткая волшебница смотрела почти испуганно. Я сглотнул и поежился в своей бочке. Я – великий чародей? Оч-чень хорошо. Все как в дешевой ролевой игре, забодай меня провайдер!

Мысль о ролевой игре прибавила бодрости. Уж я то знаю, как действовать в сложных игровых ситуациях. Главное – сделать надменное лицо.

– М-меня з-зовут великий вебмастер Стефан Тешилофф. Я прибыл с планеты Xeen по поручению Магистра Астрального Синклита, герцога Арчибальда Коракс-Эйдолон-де-Спэриэла. У меня мандат. П-подчиняйтесь или умрите все!

– Приветствую тебя, могущественный Штефан, – тихо сказала Маринка. – С тобою говорит фея Моргана.

Почти никто не испугался. Спокойно: это всего лишь игра,

– Я могу выкупить тебя у князя Вечи Потатровского, – вновь зазвучал голос Морганы. – В моей власти уберечь твою жизнь от топора. Но – я хочу знать… что ты предложишь взамен?

– Взамен? – Я смутился. – Если избавишь меня от казни… Что ж, так и быть. Походатайствую перед герцогом Арчибальдом, чтобы тебе сохранили жизнь. Прости, но остальных придется уничтожить. Герцог закупил новую партию паровых танков Граджбрингера и мечтает опробовать их в деле…

Предательски тряслись колени. К счастью, никто не видел (я напоминаю, что сидел в бочке).

– Мне нужна твоя помощь, о Штефан! – Черные зрачки замерцали совсем близко – я с ужасом разглядел несколько мелких золотых колец, поблескивавших на припухших веках волшебницы. Необычный пирсинг! – Велики ли твои познания о пещерных демонах? – вдруг спросила она испытующе.

Я хмыкнул. Обижаете, барышня. Этих тварей я десятками валил из дробовика, расслаивал бензопилой, превращал в горящие рождественские елки посредством огнемета Hellfire Mortar Gun фирмы «Unreal Technologies, Inc»… Уж кого-кого, пещерных-то демонов мы знаем. И повадки их гнусные. За дверями лифтов прячутся, от выстрела уклоняются, огненными черепами кидаются с упреждением, гниды. Не один квадратный метр паркета в виртуальных лабиринтах вымостил я их хрупкими костями. Достаточно месяц-другой поиграть в «Schismatic», чтобы досконально изучить, где у этих парней кнопка.

– Я знаю про пещерных демонов практически все, – сказал я. – Плохие парни бывают спрайтовые, пиксельные и восксельные. Также подразделяются на кактусов, чайников, папакарл и бармалеев. «Кактусы» мечутся по коридорам, любя радиацию и плюясь отравленными иглами. «Чайники» гремят броней и машут топорами (при прямом попадании в голову заряда дроби номер 5 у них красиво откидываются окровавленные коньки). «Папакарлы» охраняют разноцветные ключики от потайных дверей и вырождают из себя отмороженных длинноносых риперботов с базуками. Наконец, «бармалеи» прячутся в тайниках и вооружены шестиствольными пулеметами. У этих уродцев коэффициент AI чуть повыше, что при наличии у игрока счетверенного ракетомета роли не играет.

С гордостью замечу, что Маринка слушала, вытаращив глаза.

– А василиски? – вдруг перебила она, впиваясь взглядом. – Ты забыл о василисках! Как они выглядят?

– Ах да… василиски. – Мой голос дрогнул. – Признаться, эти премудрые твари встречаются нечасто. Наделены могучим искусственным интеллектом, как у Электроника. Внешне – нечто среднее между механическим рэптором, пароходом «Титаник» и калифорнийской певицей Беладонной. Лобовая броня, зубы настежь в три ряда. Пуляется ракетами и несет яйца. Уничтожается навесным минометным огнем или отравленными иглами из специального ружья.

– А вот это ложь! – зашипела Маринка. – У василиска железная чешуя, и не пронзить ее отравленной иглою…

– Расслабься, подруга! – запальчиво перебил я. – На шестом уровне «Schismatic» в тайнике есть электрический гарпун. Василиск насаживается на него с легким попискиванием, как нежный лягушонок. Только успевай кишки подметать.

– Нельзя забывать, что василиск убивает одним своим взглядом! – возразила чародейка. – Он вылупляется из дубового яйца и дышит пагубой отравы…

– Ну и хрен ли нам, кабанам? – распалился я. – А скафандр на что? Кроме того, я тебе скажу по секрету… Есть такой читерский31 код – нажимаешь одновременно кнопки Ctrl и F3, потом быстро пишешь бессмысленную на первый взгляд фразу: «IDKFA – THEBASTARDMUSTDIE!» и давишь на «Enter». Василиск вздрагивает, удивленно моргает ресницами и мгновенно дохнет. Хакерская хитрость, запоминаешь?!

Я увидел восхищенные глаза – возможно, так глядят на профессора-друида молоденькие ученицы СПТУ прикладной магии и спиритологии.

– Ты великий волхв, – наконец прошептала Маринка, благоговейно смежая дрожащие ресницы. – Может быть… – Черноглазое чудовище в парандже воровато оглянулось и добавило почти беззвучно: – Может быть, ты знаешь… как убить самого главного пещерного демона?

Сказав это, Маринка зажмурилась, словно ожидая громового удара свыше. Удара, к моему сожалению, не последовало.

– Что вы имеете в виду? – напрягся я.

– Поведай, как убить Траяна! – отчетливо сказала чародейка, и бровь ее, прошитая золотыми кольцами, нехорошо задергалась. А голос был уж совсем не тот, что давеча. Низкий и хриплый, как у злобной старухи.

Услышав этот голос, я похолодел. Вдруг представил, что под золотой паранджой скрывается вовсе не юное гибкое тело… Да, у Маринки яркие глазки обкурившейся тинейджерки – но никто не видел ее лица под плотной вуалью чадры! Что, если… о ужас… я содрогнулся.

– Понимаю. Ты не хочешь раскрывать свои тайны безвозмездно, – прошипела Маринка, по-своему истолковав мое молчание. – Ладно же. Я покупаю тебя, о драгоценнейший из невольников!

– Я покупаю вашего холопа, – обернулась она к тюремщику. Подойдя к нему, вдруг нагнулась и подняла с земли несколько серых камешков. – Вот! – жестко сказала чародейка, протягивая камни надзирателю. – Это драгоценные изумруды. Я плачу за невольника. Теперь он мой.

Тюремщик, бледнея, уставился на камни.

– Говори, – разрешила Маринка.

– О великая господарка! – боязливо простонал надзиратель. – Не гневайся, но… ведь это… простые камни… Я не вижу изумрудов!

– Как? – поразилась фея Моргана. – Ты не видишь изумрудов? Посмотри внимательнее. В моей ладони лежат четыре превосходных изумруда… Нежно-зеленые, как глаза любимой племянницы, и холодные, как слеза горного дракона. Они похожи на крупные яйца неведомой лесной птицы – такие же округлые, хрупкие и драгоценные. Посмотри и не говори, что не видишь!

Барышня – талантливая тварь, осознал я, наблюдая, как широкое лицо надзирателя начинает кривиться в тупой зачарованной улыбке. Он смотрел на гравий, не в силах отвести взгляд. Более того: через плечо чародейки в ее маленькую темную ладонь заглядывал рыцарь Акундин, Путник Без Пристанища. Из-за тяжелого забрала я не видел его лица, однако по напряженной позе (колени полусогнуты, шея вытянута вперед) можно судить с уверенностью: бронированный бедолага тоже наблюдал изумруды. Молодец бабища. Впарила им гравий вместо драгоценностей. В Москве могла бы торговать щебенкой…

– Это – тебе. Передай своему князю. А я забираю раба, – ласково сказала Маринка, протягивая тюремщику камешки. Едва слышно усмехнулась и, обернувшись к своим латникам, громогласно объявила: – Я купила еще одного бояна, любимый! А теперь седлай коня – мы покидаем этот город. Пора продолжать поход, возлюбленный мой.

Догадываетесь, что меня поразило? Правильно. Вовсе не то, что могучего вебмастера Стефана почему-то обозвали «баяном» – наплевать. Дело в ином. Эта черноглазая коза обращалась к полусотне бронированных тупиц так, словно перед ней был один-единственный человек. Впрочем, латники вели себя соответственно: словно по команде развернулись и синхронно разбежались к своим лошадям. При этом вооруженные балбесы натыкались друг на друга, как слепые утюги.

– Итак, ты теперь мой раб! – радостно объявила чародейка, обжигая взглядом. – Я буду беречь тебя. Но предупреждаю: не вздумай замышлять коварство. Иначе отправишься под землю, в гости к пещерным демонам. Лучше покорись мне! Я сделаю тебя счастливейшим из рабов. Чего ты желаешь?

Я растерялся.

– Извините… я, право, не настаиваю… и все же, если не затруднит, я бы не отказался от чистой рубашки. И от горячего завтрака. Да! Если можно… извлеките меня из бочки. Неловко как-то…

– Акундин, любовь моя! – громко позвала фея. Вскоре у нее за спиной выросла знакомая фигура кривоногого зомби. – Принеси Штефану хлеба и соленого мяса. И, пожалуй, немного вина.

– Э… кхм-хм! Бочка… – шепотом подсказал я. Волшебница с усмешкой покачала головой:

– А вот это навряд ли, мой хитроумный Штефан. Ты останешься сидеть в бочке. На всякий случай. Как я могу видеть, пребывание в ней весьма ограничивает твои колдовские способности… И хорошо. Мне будет спокойнее.

– Что? Как в бочке? – Я оторопел от такой низости. – Хорошо. Ладно. Я предупреждал. Вы забыли, с кем имеете дело. Я – великий вебмастер, а не норвежская селедка. Так. Сейчас вы все умрете. Самое время жевать бубль-гум! Я вырву сердца у вас из грудей!

– Возлюбленный! – зашептала Маринка на ушко верзиле Акундину. – Не надо вина и мяса. Легонько ударь этого раба по затылку. Только побыстрее, пока он не обернул нас в лягушек…

Это было последнее, что я услышал в то утро.

PRESS F5 FOR EXTRA GORE

Permettet-moi, Madame la Comlesse – de me mettre a vos pied pour…32

А.С. Пушкин (Из письма Неизвестной)

Судя по тряске и скрипу пыли на зубах, везли куда-то на телеге. По-прежнему в бочке. Голова звенит; в затекших согнутых ногах покалывает. Датчик здоровья замер на отметке 20%. М-да. Немного странная игра. Я вздохнул и раскрыл глаза.

Горбатая спина – это, видимо, возница. Плюс три пассажира. Старичок с изжелта-седой бородой и артистически всклокоченной шевелюрой дремлет, прислонившись спиной к моей бочке. Розовощекий парень лет двадцати сидит на краю, у колеса – болтая ногами в облачках дорожной пыли, грызет редьку. Глаза сожмурены от удовольствия. Еще один NPC33 громко и как-то страдальчески храпит, зарывшись в сено, – я заметил только, что голова его повязана окровавленной тряпицей.

Наиболее разговорчивым оказался розовощекий. «Вещий боян Славейко», – представился он и великодушно предложил откусить половинку редьки. Упорствуя в акте альтруизма, начал тыкать овощем в мое изможденное лицо.

– Осторожнее! – заметил я. – Это не рот. Здесь у меня глаз. Неужто не видите?

– Не-а, не вижу! Я слепой! – ответил парень, не переставая улыбаться. Только тут я понял: он не жмурится. Кто-то выколол ему глаза! Кошмар.

– И тебе выколют, это точно, – внезапно пробудившись, сурово пообещал артистический старичок, не поднимая морщинистых век. – Нашего брата баюна завсегда ослепляют. Иначе мы шибко опасные. Вон на брата Пустолея погляди! – Старик кивнул на спящего мужика с кровавой повязкой на глазах. – Его Морена только позавчера купила – на рынке в Дебрячене. А ночью пришла с кинжалом и саморучно ослепила. Так, мол, спокойнее будет…

– Спокойнее?! – Я нервно завозился в бочке. – Варварство… Зачем же глаза выкалывать?

– Для того, что баюнская наша сила весьма опасная! – задумчиво и как-то нараспев молвил старик, – В рокочущих струнах велико могучество дремлет, волшебство несказанное… И господарка Морена хорошо сие знает…

– У меня нет никаких струн! – перебил я.

– Не важно. – Старик покачал головой. – Ты мечты слагать умеешь? Умеешь. Для того тебя господарка Морена и купила. Ей теперь баюны очень нужны. Она на войну собралась, и нас тожде воевать заставит.

– Как ты будешь воевать? – нервно хмыкнул я. – Слепой и старый!

– А вот и буду, – Старик грустно поднял брови, извлекая из котомки тряпичный сверток. – Напущу десять соколов на стаю лебедей… Возрокочут тетивочки волшебныя, завьется-заколдуется по ветру песня чародейная…

– Значит, хором будем петь? – Я скрипнул челюстями. – Это и есть боевое задание господарки?

Старик улыбнулся в усы. Бережно развернул сверток… кажется, это были гусли – мутно блеснули на солнце струны, ворсистые и будто влажные.

– Сегодня у нас задание непростое, – молвил он, беззвучно поглаживая любезные струночки сухими пальцами. – Солнце будем зажигать. Разумеешь?

Я кивнул. Зажигание солнца ~ знакомый трюк. Так называемый «Delayed Fireball» – очень распространенное боевое заклинание. Используется в доброй сотне компьютерных игр. Требуется сорок единиц маны. Маг кастует спелл34 и потирает ладони, будто сплетая из воздуха огненный клубочек. Закинутый в гущу враждебной тусовки, клубочек взрывается будто миниатюрное (метра три в радиусе) плазменное солнышко. Плохие парни сразу бросают все дела и начинают бегать, горя и потрескивая весело, как Дом актера. А правильные парни созерцают сие и радуются. Среди геймеров такой прием называется «Пусть всегда будет солнце».

А Маринка-то – умница. Собрала неслабую армию – полсотни бронированных латников (я уже заметил длинную колонну всадников, попарно скакавших впереди) плюс спецотряд слепых кудесников с магическими гуслями. Узнать бы еще, с кем мы воюем? Обычно «Fireball» применяют против канализационных гоблинов, ночных големов, сталагмитных мочалистых червей и проч. Против тех, кто ненавидит яркий солнечный свет.

Тут я замер в своей бочке. Ну конечно! Эта коза в парандже вздумала свалить самого Траяна! Недаром расспрашивала про его уязвимые места. Уфф… Капли хладного пота выступили на челе. Неужели мы держим путь в пещеру самого могущественного из здешних волшебников…

– Как вы полагаете, коллеги, – выдохнул я. – Ваши волшебные солнышки могут поранить кого-нибудь из серьезных парней? Например… Траяна?

Розовощекий парнишка прыснул, а старик строго покачал желтоватой бородищей:

– Эка мысль сумасбродна! Самого Траяна!

– Почему бы нет? Потратить побольше маны, запустить в него три-четыре солнышка – залпом! А?

– Навряд сработает… – ответил слепой дедушка. – К тому же… не добраться до него, до Вещего! Он в горе сидит, и пещеру знойным заклятием запечатал. На порог ступишь – вмиг подрумянишься, ровно каравай в печи…

Забавный нюанс! Траян загородил вход в свою пещеру заклятием типа «Wall of Fire»35! Это нам знакомо. Сплошная стена плазмы – метров десять в толщину. Эдакий электрический гриль для незваных гостей. Ловко! Чувствуется рука мастера… Интересно, на что надеется Маринка?

Размышления были довольно грубо прерваны громом копыт и лязганьем стальной чешуи. Судя по мутно-серому щиту с жирным финифтяным пятном в центре, приближался господин Акундин.

– Приветствую вас, о Путник Без Пристанища, – вежливо сказал я.

– Как?! Великий баюн Штефан уже очнулся? – изумился всадник, качая изрубленным шлемом. (Вот сволочь! ударил по голове рукоятью меча и еще издевается.)

– Напрасно ты проснулся, – продребезжал голос из-под дырчатого забрала. – Возлюбленная Морена приказала выколоть тебе глаза. Лучше б ты спал. Со спящими получается быстрее.

Нормально? У меня просто нет слов.

Пока я бледнел и пускал пузыри, Акундин извлек из седельной сумки небольшой охотничий кинжал – корявый и тронутый ржавчиной.

– Будет немножко больно, – предупредил он. Стальной болван замешкался (выпустил поводья, уронил ножны и потерял стремя). Это спасло меня. С холодной ясностью я вдруг осознал, что происходящее – нелепо, несерьезно. Просто игра, мелькание виртуальных образов… А в любой игре главный герой неуязвим – по крайней мере на ранних фазах сюжета. Я настаиваю! Это золотое правило игротехники! Героя нельзя уродовать – как он будет очаровывать принцесс? Героя нельзя ослеплять – как он сможет потом «гневно блистать очами», «проницательно вглядываться», «таить улыбку во взгляде»?

Нечего бояться – напротив, нужно… атаковать! Злое спокойствие нахлынуло на психику. Раскаленный датчик харизмы на виртуальной консоли зазвенел, достигнув отметки +451. Я перевел взгляд на ржавый кинжал и презрительно сощурился:

– Слушай сюда, грязное чудовище без пристанища! Поначалу ты ничего не почувствуешь. Из моих холодных голубых глаз ударят лучи смертоносной радиации, они вонзятся тебе в гипофиз и прожгут две болезненные дырочки. Затем я произнесу краткое заклятие на чуждом языке, и ты удивишься, почему вдруг зазудело твое ожиревшее тело. Под сохнущей кожей заведутся небольшие, но очень прожорливые огненные червячки. Голодные и скользкие… Твоя левая рука внезапно хрустнет, отломится в локте и с неприятным мокрым звуком упадет на землю. Нет, она не останется лежать на месте. Быстро перебирая посиневшими пальцами, она будет бежать за тобой, припадая на подломленный мизинец и обиженно урча. Наконец, настигнув, радостно хлюпнет, высоко подпрыгнет и стиснет тебе горло. Пальцы будут сжиматься медленно. Сначала вылезут твои остекленевшие глаза, а потом…

– Ты поистине великий баюн, – восторженно прошептал седобородый слепец. Он слушал с видимым одобрением и даже изредка побрякивал струнами в такт моим словам.

– Попрошу не перебивать! – сухо сказал я. – Так вот, любезный Акундин! К вечеру твои уши скукожатся, и с тихим потрескиванием отслоится гниющий скальп. Сизый кончик языка высунется, подрагивая, из-под забрала… – Я покосился на остолбеневшего всадника и понял, что переборщил. Несчастный Акундин уронил кинжал и, кажется, медленно вываливался из седла. При этом он взирал на свою левую руку с таким ужасом, словно она уже приготовилась вцепиться ему в горло,

– Все это произойдет, если будешь плохо себя вести, – резюмировал я. – А теперь ступай. Иди и бойся.

– Не забывай: великий вебмастер все видит! – проорал я вослед удаляющемуся рыцарю и замолк, гордо держа голову, торчащую из пивного бочонка. Настоящий волшебник всегда может постоять за себя!

– Вот как надо песни слагать! – назидательно шептал меж тем старец на ухо розовощекому ученику. – Сразу видать вещего баюна: сказано круто, угрозисто, без сладких излишеств… А ты, Славию, растекаешься мыслию по древу. Мечешься, как шизый орел под облакы…

Парень слушал, уязвленно догрызая редьку. Лесная дорога вилась среди холмов, забираясь все выше – впереди громыхали железом всадники, изредка позванивал голос рога… Вдруг процессия остановилась, спереди донеслись крики: рыцари быстро спешивались, забегали оруженосцы.

– Все, кончился шлях! – меланхолически пояснил горбатый возница. – Отсель дорога только к дядьке Траяну, а он гостей-то не любит… Вона – по висячему мостику через пропасть – и прямо к нему в пещеру.

К телеге подлетело нечто суетливое, жужжа, как заведенный немецкий электровеник: барон Кульбитц фон Мракобрун черно-рыжей молнией выпрыгнул из клубов пыли.

– Форвертс! Шнеллер! – заорал, потрясая франкским мечом и разбрызгивая горячую слюну. – Ди боянен! Молшать! Слюшайт команда! Строиться колонна по три!

Слепые баюны неохотно сползли с телеги. Мне показалось, что худощавый Пустолей – мужик с окровавленной тряпкой на лице – едва стоит на ногах: розовощекому коллеге приходилось поддерживать его под локоть.

– Шайсен! Ферботен! Вертгегенштейндлихькайт! – проорал барон и на мгновение затих, моргая в моем направлении бледно-голубыми глазами. Видимо, он осознал, что пленник, посаженный в бочку, не в состоянии передвигаться самостоятельно. Я дружелюбно улыбнулся в ответ: возможно, рыжий германец додумается вытащить меня из проклятой тары. Зря надеялся.

– Айн-цвай, взяли! – взвигнул Кульбитц фон Мракобрун, подталкивая опешивших слепцов к бочонку. Увы – коллегам придется нести меня на руках…

Битый час колонна спешившихся латников, змеисто извиваясь по склону и жарко блестя доспехами, словно драконьей чешуей, взбиралась к вершинам Татраньского хребта. Стонущие от жары баюны несли меня на плечах, как умирающего генерала… бочка содрогалась, жутковато накрениваясь над пропастью. Внизу, в зубчатых теснинах шумно дышали горные потоки, цеплялись за скалы корявые деревца с обломанными ветвями. Еще ниже темной массой двигались буковые леса, нежно зеленели пастбища – отсюда до них не менее 1,5 тыс.м. Пять минут скоростного спуска. Достаточно один раз уронить мою бочку – и ее уж не догнать, нет-нет! Весело покатится, набирая обороты и подпрыгивая на валунах, вниз, в пропасть.

– Шнеллер! Швидче! Бистро! – повизгивал неутомимый барон, прыгая по камням. Вереница латников взобралась на самый хребет: врезало холодным ветром, с обеих сторон открылась гулкая сизо-зеленая пропасть, нервно дрожащая ртутными прожилками горных потоков. Наш караван, видимо, был почти у цели. Золотистый паланкин в голове процессии остановился: Маринка объявила минутный привал перед атакой. Ужас! Уже видна огромная пещера у седой растрескавшейся вершины…

Что-то вроде полуразрушенной крепостной стены отделяло наши боевые порядки от зияющей дырки в горе. Отсюда начиналась суровая иерархия грубых каменных плит, восходящих к холодному порогу пещеры: гранитные ступени высотой в полметра каждая. Несколько человеческих и конских скелетов демонстративно белели в расщелинах между плитами: из трещин торчали обломанные клинки и полусгнившие бунчуки неведомых полководцев.

При всем уважении к господину Траяну не скажу, что вход в его домен выглядел гостеприимно. Даже солнце, как на грех, трусливо спряталось в свинцовую дымку: ветер сделался жестче и теперь совсем неприязненно дергал флажки на копьях и шлемах Маринкиных воинов. Витязи притихли и посуровели:

сбились в устойчивый клин, немедля покрывшийся сверху чешуйками разноцветных щитов и выпустивший наружу острия долгих подрагивающих копий.

Ага, теперь я тоже услышал. Гул. Он доносился из недр пещеры.

Потоптавшись у порога, броненосный клин медленно двинулся вперед. Я поморщился. Гул тоже приближался, многоголосо звеня, как шумливая туча гремучей картечи. Застучали, сдвигаясь плотнее, широкие щиты латников в первом ряду – Маринка, как огненная фурия, вылетела из паланкина и заметалась за спинами рыцарей, звонко выкрикивая приказы. «Нефертити в треуголке… Тутанхамон в юбке», – раздраженно подумал я. Внезапно – из пещерной глубины ударило ожившей жгучей темнотой! Волна черных пятен… Нефть? Камни? Летучие мыши? Ж-ж-ж-жаххх! – рокотнуло над головой, словно прошел на бреющем темный инопланетянский назгул… это были…

Пчелы! Густой, горячий рой яростных шершней косым вихрем пронесся над головами – словно накрыло сверху бархатно-черным и яростно-золотым гудением! «Ну вот, началось», – обреченно пробормотал розовощекий парень. «Зачалось», – согласился слепой старикашка, поспешно извлекая из котомки заветные гусли. «Первая фаза битвы: появление слабейшего типа вражеских ВВС, – догадался я. – Панику сеют, перепончатокрылые твари».

Злые пчелы пронеслись мимо и по широкой дуге ушли на разворот. «Карлсоны улетели, но обещали вернуться», – вздохнул я. У меня не было стальных доспехов: оставалось только спрятать голову внутрь бочонка, под крышку с тесным отверстием…

Я не успел этого сделать, потому что заметил старушку. В самом темном углу, в предбаннике пещеры. Рослая сухощавая бабулька сидела… не на камушке. Не на табуреточке. А… на корточках, как молодой кавказец. Из-под короткого бурого подола виднелись костлявые коленки, мускулистые икры и… индейские мокасины. С тихим восхищением я разглядывал это жилистое, энергичное существо: черные с проседью патлы топорщатся, как перья у озлобленного минга. В углу рта закушена… короткая костяная трубка.

– Доброй погоды, деточки, – произнесла старушка металлическим фальцетом. – Куда путь-дорожку держите?

Броненосный клин замедлил движение, разворачиваясь к старушке правым флангом (там были, надо думать, воины с топорами).

– Дальше иттить вам никак нельзя, – продолжала старушка, имитируя на загорелом лице подобие улыбки. – Отсель Траяновой тропе начало. Смертным человечкам не можно вторгатися в польщенные врата Траяна – они запечатаны подземным зноем. Вы сгорите как соломенные куклы!

Старушка улыбалась почти беззлобно. Я бы на месте латников прислушался к ее рекомендациям. Так и есть: передний ряд Маринкиных зомби дрогнул – над частоколом блестящих шлемов скользнул быстрый вихрь ропота: «пламенные врата… подземный зной… верная гибель…»

Но – желтая огненная молния вертлявым демоном скользнула вдоль рядов… и девичий голосок феи Морганы дюжиной сладкопоющих колокольцев прозвенел в прихожей древнего славянского божка Траяна:

– Ты выжила из ума, старуха! – ласково рассмеялся волшебный голос. – Ты забыла нынешний день! Вспомни – и ужаснись!

Даже я помнил число: шестьнадесятый день травокоса…

– Нынче чудный Индрик-день! – колючим серебром прозвенел голос Потравницы. – Единственный, незаконный день лета, когда тень Индрика скользит по нутряному миру и распахивает подземельные врата вселенной! А значит – пламенные сени Траяна тожде незримо разверзаются и беспомощно стоят, холодны и разведены настежь!

Старуха мелко дернула головой: седой волной приподнялись и без того вздыбленные волосы на затылке.

– Сегодня – день открытых дверей! И вот – я пришла в гости! – расхохоталась Потравница. Весело плеснула по ветру золотистым подолом паранджи, словно примеряясь к первым тактам торжествующего фанданго. Но – замерла вдруг… И, обернувшись к войску, добавила негромко и жестко: – А теперь… вперед, мой возлюбленный. Вперед, в пещеру!

Вместо фанданго начался рок-н-ролл. Пестрая стена щитов дернулась в атаку: наперебой затрещали тетивы. Лицо индейской старухи исказилось… и железные колени разогнулись с сухим треском – как гигантская саранча, она сиганула метров на двадцать вверх, под самый потолок пещеры! Раздулось черное облако кожистых крыльев за спиной, блеснула во взгляде желтая ненависть: откуда она выхватила свои арбалеты? – по одному в каждой руке! Фр-р-р… – Жах! Жах! Черные иглы молнией просквозили воздух – я в ужасе содрогнулся: обе стрелы уже торчат из… шеи несчастного Пустолея! Несчастный коллега стоял совсем рядом, а теперь… медленно оседает на каменные плиты.

– Укрыть боянов щитами! – истерически визжит Маринка, и тут же рослый щитоносец заслоняет старого слепца; другой латник подскакивает ко мне, прикрывая бочку щитом. А безумная арбалетчица призрачной тенью мелькает высоко, под самым сводом меж сталактитовых сосулек – смеется, ведьма! Визжит, как индеец!

– Взять, достать ее! – рычит вертлявый демон в желтой парандже: арбалетчики бьют частыми плотными залпами – все мимо! «Эх, сюда бы ручной BFG-девастатор с зарядом ядрено-зеленой плазмы! – подумал я. – Один выстрел – и морщинистую шкурку можно соскабливать с потолка»…

Парни обошлись без плазмы. Чудовищная старуха замешкалась всего на миг – и жестокий залп немедля накрыл ее колючим облаком. Лопнули крылья, тут же расползаясь широкими прорехами, сухое тело мелко задергалось, и – словно тяжелый ворох тряпья обрушился на жадные копья. С лету насаживаясь на три острия, сползла вниз, цепляя по щитам костистыми лапками и… дискретно, клочьями – растаяла без следа. «Вила… настоящая вила!» – возбужденно зашумели панцирники.

Вдруг – удар черного града. Будто мелкие гнилые яблоки застучали по щитам! Это вернулись злые обдолбанные шершни. Щитоносец сбоку завыл, мотая головой,– и поделом. Шлем без личины – признак дурачины. Теперь пчелки облепили физиономию. Цирк! Арбалетчики хватаются за обожженные лица, розовощекий баюн покатился по камням… в воздухе гудит черный снег.

К счастью, Потравница умела сладить с острожалыми инсектами. Всего-то пару раз взмахнула тонкими руками над головой, распыляя невидимый порошок… Похоже на крапивное семя: воняет болотом, падалью и немочью…

Хрустя сапогами по сплошному ковру из пчелиных трупиков, броненосный клин прогремел по подземному коридору еще метров триста и остановился. Почему? Как вам ответить… Мы услышали задорный, слаженный хор старческих голосов – омерзительное гиканье приближалось… Я сразу понял: на смену пчелам приходит более серьезный противник. Так и есть: на виртуальной консоли вспыхнул приветственный транспарант: «Level 2. Welcome to Ladies' Domain»36.

Вот как это было. Сразу четыре вилы, подобно небольшим истребителям, держась под потолком и виртуозно огибая скалистые выступы, на крейсерской скорости вылетели из мрака навстречу непрошеным гостям. «Баюны! Укрыть баюнов!» – взревела Маринка голосом разбуженной сирены. Поздно. Мутные тени скользнули так быстро… Две стрелы. Две краткие молнии. И – старый боян уже хрипит, с удивлением глядя на свою окровавленную бороду. Жесткое колючее оперение еще трепещет… Жаль старика. Забавно: летучие вилы в первую очередь гасят именно боянов! Неприятная тенденция.

Маринка словно услышала мои мысли. Покосилась на бочку…

– Любимый Акундин! Последи за Штефаном! – звонко прокричала она, перекрывая суетливое щелканье арбалетов. – Этот человек важнее дюжины всадников! Сохрани его, возлюбленный мой витязь!

Неведомая сила подбрасывает меня – это Акундин взваливает бочку на плечо. А сквозь стоны раненых вновь долетают осколки Маринкиной речи:

– Mein liebe Kulbitz!.. Schnell!.. Ich bitte Sie! diesenjungen Zaubersanger zu schuzten!.. Ich liebe nur Sie, Herr Baron!37

Из пыльного облака выстреливает, похрустывая искрами, силуэт рыжего немецкого электровеника: фон Мракобрун подлетает к перепуганному Соловейке (некогда румяная рожа паренька раздулась от пчелиных укусов) и с ходу взваливает юного бояна на плечи, аки мешок с цементом…

– Вперед, к цветочной поляне! Уже близко! – рычит Маринка, будто в бреду. – Главное – добраться до цветущего любекса… Тогда бояны смогут зажечь волшебное солнце! Гибель, гибель Траяну!

Что ж – потери войска феи Морганы невелики: два убитых бояна да несколько раненых арбалетчиков. По «утюгам» в панцирях аэробабки вообще не стреляют. Злобные бабищи действуют, кстати говоря, строго по законам тактической игры «Whorecraft». Я даже улыбнулся: ну конечно! Старушки – это летающие монстры типа «banshee» (сила атаки – 100, защита – 10, стамина – 50, псионический фактор – 250). Осознав это, я ужаснулся. Вспомнил: в играх проклятые банши не только стреляют из арбалетов, но и…

Так и случилось. Следующий налет вражеских вил ознаменовался чудовищными потерями в Маринкином войске. Сразу две эскадрильи с воем накатили на наши боевые порядки – только на этот раз не штурмовики, а скорее… бомбардировщики. Каждая могучая старуха сжимала в объятьях кусок гранитной скалы весом не менее центнера. Хорошо что Акундин успел подхватить бочонок и отпрыгнуть к стене. Восемь тяжких валунов красиво обрушились в месиво пестрых щитов, ломких копий и таких непрочных бронзовых шлемов… Красота. Чудесная графика!

– Вперед! Не разрывать строй! – завизжала Потравница, бесстрашно прыгая через останки возлюбленных витязей. – Я уже чую аромат цветущего любекса! Мы почти у цели!

Разрозненная толпа зачарованных броненосцев, позабыв о раненых, покатилась следом – вниз по коридору. Судорожно икая, сотрясаясь в бочке в такт Акундиновым скачкам, я пытался прикинуть шансы на выживание. До следующего захода вил на бомбометание остается минуты три. Успеем пробежать еще метров двести?

Не успели.

– Стоять! – Это Потравница пламенным пятном пересекла дорогу. – Здесь обрыв!

Мой Акундин едва успел затормозить – зашатался над пропастью… К счастью, не уронил бочку. Вау! Тесный коридор неожиданно распахнулся вширь – стены расступились, и под ногами затуманилась иссиня-черная падь в искристых блестках, гулкая и холодная. Там, метрах в десяти внизу – вода! Подземное озеро с соленой водой?

На виртуальной консоли замигала пламенная надпись: «Stage 3. Welcome to the Shore of Dispair»38. Третий уровень… интересно, сколько их всего? Надеюсь, не больше пятидесяти…

– Любекс! Чуете сладостный смрад? – расхохоталась Потравница, огненной ведьмой танцуя у обрыва. – Цветочная поляна недалеко, на другом берегу… Это не важно. Нам потребны не цветы, а запах! Мы чуем его – и бояны могут колдовать! Время зажигать наше солнце!

– Ди Боянен!!! – взвизгнул фон Мракобрун. – Кудесникен! Арбайтен! Слюшай мой команда! Зашигайте зоненбомбен бистро-бистро, йа-йа!

– О великий Штефан, умоляю: скорее, – пробормотал, задыхаясь, рыцарь Акундин, аккуратно опуская бочку на камни возле обрыва. – Запаливайте ваше волшебное светило, добрые баюны,– иначе нам конец!

Что делать? Зажигать солнце? В игре, помнится, надо нажать кнопки Ctrl+M, после чего сверху выдвинется вспомогательная инструментальная консоль с обширным меню магических заклинаний…

– Баюны, проклятые смерды! Колдуйте же быстрее! – зашипела фея Моргана. Я вздрогнул: в ее руке тусклой струйкой стали блеснуло лезвие кинжала. – Колдуйте – или я саморучно рассеку вам глотки!

Я покосился на юного Соловейку – тот, тяжело дыша, повалился задницей на камень и извлек из-за пазухи… гусли! Поспешно закатал рукава грязной сорочки, опустил пухлые ручки на струны, и —

…О ветер-ветрило!
Спеши, господине, насильно веяти…

Удивительно, как быстро отозвалось пещерное эхо на нежный переплеск бояновых струн… Звучки рокотнули тихо, как россыпь бубенцов в дремучей траве – но гул все сильнее, и звон нарастает, и эхо рокочет и стонет в ответ… Я поежился – пронизывающий ветер потянул из черной глубины…

О ветер-ветрило!
Лети, по ковылю вой вражия развей!

Дальше я не расслышал. Ветер ревел в голос, как раненый зверь. Витязи, пригибая головы, вцепились в стены – плащи оглушительно хлопают, и бешеный вихрь срывает перья и бунчуки, мгновенно унося цветные обрывки прочь в темноту… Гаснут факелы, пуская по ветру черные хвосты дыма… мутно-желтое пятно медленно ползет над обрывом – это фея Моргана: медные волосы разметались по золоту вихрящихся одежд…

– Проклятие… холопы… остановить… – долетел слабый звон ее голоса. – Не вихрь, а солнце! Пойте о солнце, полоумные вещуны!

Ветер на мгновение застыл в воздухе – и с легким хлопком растворился в холодных завертях тишины. Витязи едва не попадали с ног: с шумом покатились с обрыва камни.

– Извиняюсь… – сказал Славейко, боязливо вжимая голову в плечи. – Забылся. Не гневайтесь, добрая господарка. Зараз будет вам солнце.

– Тебе стоит поторопиться, дружище, – не выдержал я, высовывая голову из бочки. Слепой боян не мог видеть эти подвижные тени, просквозившие туманистую муть вдали. Опять банши. Сейчас налетят и покоцают… Если юный баюн не успеет соорудить «Fireball» помощнее, можно смело надевать новенький кружевной саван, падать на спину, сучить ножками и кричать: «0-го-го!»39

О светлое и тресветлое солнце!
Всем ты тепло и красно сияеши…

Сначала показалось, что Славейко разжег маленькую масляную лампу: пятнышко света, трепетно мигая, прожгло полумрак и повисло в полуметре от каменного пола. На холодные плиты упал, быстро расширяясь, дрожащий круг бледного света – мгновенно высвечивая мелкий рисунок морщин да трещин на каменных плитах. Теплые блики, весело перемигиваясь, заискрились на чешуйках доспехов. Все ярче светлое облачко плазмы – легкие оранжевые волны скользят по Маринкиной парандже, и верхняя часть ее лица под капюшоном желтеет в полумраке, как пергаментная маска. Даже латники, привыкшие к боевой магии, восхищенно перешептываются: от пламенного пятнышка ощутимо жарит огнем, как от печки! Но нет – это не факел в руках молодого бояна; его пальцы по-прежнему тихо скользят по струнам. Блаженно сожмурясь, парень смотрит в сторону…

О светлое и тресветлое солнце!
Протяни лучи свои на полки вражия гады…

Славейкино солнышко было плоское и изжелта-бледное. Неправильной формы – яйцевидный клубок нагретого газа: внутри солнечного пузыря мутно перекатываются, огнисто закипая, какие-то оранжевые, розовые сгустки энергии. И светлеет вокруг: медленно, словно выступая по очереди из мрака, прожелтели граненые основания гигантских базальтовых колонн, упертых в невидимые своды пещеры… Попадая в круг света, ожили и задрожали на стенах серебристые рудные прожилки, засуетились, разбегаясь по щелям, какие-то пауки да мокрицы. Теперь совсем отчетливо виден обрыв: мы стоим, оказывается, на небольшой площадке, нависшей над подземным озером на высоте пятого этажа. Вау! Моя бочка всего в двух шагах от края!

Латники с серыми от каменной пыли лицами, жмурясь, попятились… Огненный клубок шаровой молнии раздулся до размеров детского воздушного пузыря и тихо поплыл вдоль оледенелой каменной стены.

– Быстрее, быстрее, – сладко зашептала Потравница, приближаясь. Протянула тонкую черную руку: огненный шарик мягко скользнул ей в ладонь, как пузырь с теплой водой! Искусственное солнышко словно прилипло к этой ладони – даже изменило цвет: из солнечного золота в платиновую лунь. Жуть… пальцы Потравницы, прилипшие к поверхности шара, насквозь лучатся розовым светом: просвечивает быстрая кровь и хрупкие птичьи кости.

– Хорошо, хорошо! – шепчет Маринка. – Восхитительное, настоящее золотое яблоко богини Идунн… Теперь мне нужно второе. Твоя очередь колдовать, великий Штефан! Запевай свою песню, зажигай еще одно солнце – да погрознее, покрупнее!

Визжащие вилы-босоркани совсем близко. Собираются в стаю, виясь над водой, вспенивая желтые брызги и визжа, словно боевые обезьяны воинственного бога Раджпахмурти перед атакой.

– Братишка… А что нужно делать, чтобы зажечь такое солнышко? – тихо спросил я Славейку. Он сидит рядом – Потравница не услышит…

– Да дурное-то дело нехитрое… – выдохнул Славейко, отдуваясь и отирая пот с горячего лба (я с ужасом заметил, что кожа на его лице облупилась, как от солнечного ожога). – Вдохни побольше запаха и пой про солнце… Оно и возникнет.

– Запаха? – быстро переспросил я.

– Ага… Чуешь? – Слепой парнишка шумно втянул носом воздух и заулыбался. – Это смрад горного любистока, что растет в подземных пещерах Траяна. Мой дед называл его «дохновенной травой». Дед говорил, что только этот запах оживляет вещуньи мечты. Без него – мертвы наши песни.

Славейко говорил еще что-то, но я и так все понял. Уже вдохнул этот восхитительный аромат меда и горячего металла, легкую взвесь серебристой морской соли и сухой горчичной пыли фиванских пирамид, громокипящую смесь пурпурного сока мандрагоры и скользкого пряного имбиря… Так пахнет медвяное млеко вальгальской козы Хейдрун, смешанное со слюной юной красавицы Гуннлед. Я и раньше чуял его, принимая за тяжелый дух гнилого подземного моря. Но теперь – чувствуя, как сухо покалывает в дрожащих ноздрях – вполне узнал его, этот аромат. Любекс. Аленький цветок поэтов и волшебников. Он пахнет внутренностями любимой женщины, вообразил бы Набоков. Имеет вкус казацкого сыра, яванского рома и сожженных писем, утверждал бы Пушкин. Отдает зеленым порохом, сохнущими чернилами и окалиной на каминной кочерге, писал Бунин. Космической пылью пополам с дешевой пудрой танцовщицы Ля Галетт, признавался Лотрек. В нем тягучая сладость масла из раздавленных облепиховых зерен, жидкое золото в глазах молодой легавой суки на низкой стойке. Мерзость тщеславия и горечь ранней паранойи, липкий пот Пегаса и сладкая губная помада его, Пегаса, прародительницы – медузы Горгоны. Аленький любекс, горный сельдерей… Невидимая пыльца вызывает приступ горячего и сладострастного вдохновения. «Обыватель грез» – так называли его друиды в ролевой игре «Betrayal in Kharkov». «Эликсир вдохновения» – неточно определяли некромансеры из игры «Мандат Поднебесья». «Фебова навь» – уточняли средневековые алхимики, соскабливая драгоценные пылинки с усиков редчайшего трехсотлетнего мотылька, пойманного мавританскими пиратами у подножия Геркулесовых столпов.

Я знал о магии любекса из компьютерных игр. Нечего бояться! Сделал вдох и задержал в груди горячо искрящую многоцветную патоку запаха: теперь надо петь, петь о солнце. Как на грех, ничего не помнится… Придется наспех самому сочинять.

Солнышко… э-э… типа… ясное!
Ты типа светишь, но не греешь…

Я пропел это низким голосом и с любопытством огляделся. Никакого эффекта. Попробуем еще:

…Светишь типа светишь,
Но не греешь вообще типа того.

Нет, на поэзию не похоже. Неудивительно, что любекс не срабатывает. Маринка злится, смотрит косо – и вилы приближаются!

Солнце восходит над речкой Хуанхэ,
Китайцы на работу идут…

Глупо, конечно. Эту песенку я слышал в пионерском лагере десять лет назад. Не успел допеть – в ужасе вытаращил глаза, наблюдая, как бледные тени китайцев проступают на фоне каменных стен. Китайцы были трепетные, как отражение в желтой речной воде. Стриженые, в мышастых гимнастерках и с цитатниками в нагрудных карманах. Еще не вполне живые, но, скажем так, стремящиеся к бытию… Тощие фигурки на фоне желтушного троцкистского солнышка…

Нет, не годится, понял я – и китайцы вмиг растворились без следа: восточное солнце болезненно мигнуло и погасло. Снова вдох – ура, вспомнил:

Ночь пройдет, наступит утро ясное!
Знаю: счастье нас с тобой ждет!
Ночь пройдет, пройдет пора ненастная —
Со-олнце взойде-о-от!

Откуда мелькнул в мозгу обрывок детской песенки? Ура! В воздухе радостно нарисовался двухметровый силуэт персонажа в красном хипповском свитере и советских джинсах, и я вздрогнул: Бремлинские музыканты! Так и есть: рядом с трубадуром возникла, вертясь как новогодняя сосулька, юная принцесса в откровенной мини-юбке и с короной на опергидроленном темени.

– Со-о-олнце взойде-о-от! – подхватил веселый трубадур, бренча на акустической гитаре. Солнце, и верно, взошло – оранжевое, словно нарисованное лучезарным маркером. Плоское и вертлявое, не более 20 см в диаметре, светило было наделено голубыми глазами и дегенеративной толстогубой улыбкой.

– Что ты творишь, сумасбродный чародей! – просвистел вдруг озлобленный ведьмин шепот совсем рядом. Я вздрогнул, безвозвратно роняя в небытие анимационное солнышко вместе с трубадуром. Мультпринцесса замешкалась на миг, капризно топнула ножкой – но тоже растворилась в легком взрыве бумажного конфетти.

– Солнце! Мне нужно огненное страшное солнце! – зашипела Потравница. – Быстрее! Вилы совсем близко!

Лопни мой винчестер, она была права! Пронзительный, переливчатый визг хлесткой волной накатил сверху – первый дымящийся валун с размаху обрушился в толпу «утюгов», продавливая в суетливом железном месиве кривую кровавую дорожку… Воздух взорвался обломками железа, кольчужной пылью и бурым крошевом рваной плоти… фантастически злобные спецэффекты в этой игре! Чья-то расплющенная железная перчатка просвистела над ухом… Вау! Вот это я называю эффектом присутствия!

Гвоздевые зрелища начались, когда Маринка все-таки запустила в дело свой Fireball. Плазменный мячик прожег во мраке огнистую кривую и вломился аккурат в середку вражеской эскадрильи: бах! под потолком расцвело слепящее белое облако – на его фоне остро прочернели хрупкие фигурки старушек, их разорванные сухие тельца. На краткий миг пещера озарилась добрым солнечным светом: я увидел дальний берег – какие-то скалы, извилистые тропки и… о, ужас! Темную шевелящуюся массу непонятных существ… Что это? Армия гоблинов?!

Разглядеть не успел: ослепительное облачко растаяло, и над головой вразнобой разлетелись пламенеющие ошметки старушек. Горящая головогрудь со скрюченными руками, вертясь и выпуская во мрак арбалетные стрелы, высоко просвистела и, описав оранжевую дугу подобно чудовищной сигнальной ракете, рухнула в озеро, осветив в точке падения серо-зеленые волны со свинцовыми барашками пены. Почти целиковая старушка, визжа и мотая плоской головой в облаке растрепанных горящих волос, с размаху влепилась в каменную стену чуть повыше наших копий. Тут же часто заегозила, истыканная дюжиной стрел, и принялась таять, тягуче стекая по камням вязкими каплями самораспадающейся пси-материи. Еще одна бабулька – наименее пострадавшая от солнечной атаки – камнем обрушилась вниз и гулко ударилась в скалистый обрыв чуть ниже нашей площадки. Ух ты – молодец! Повисла там, хрипло бормоча, потрескивая дымящимися крыльями и цепляя камни обломанными когтями.

– Добить старуху! – взвизгнула Маринка, подскакивая к краю обрыва.

У подранка были оторваны задние лапы – но вила, как настоящая летчица, не сдавалась без боя. Вытянув шею, я поглядел вниз: охваченная предсмертным приступом энтузиазма, обезноженная старушка карабкалась вверх по отвесной стене – вот-вот дотянется крючковатой лапой до Маринкиных ног, бегающих по самому краю обрыва.

Подумав об этом, я всего лишь озвучил предположение:

– Того и гляди, схватит Маринку за ногу… – пробормотал я.

Фантастика. Стоило произнести это, как… старушка вздрогнула, словно после ударного допинга под лопатку! – дернула плечом! – и… ее костлявая рука вдруг… вытянулась на манер телескопической антенны! Выстрелила на добрых три метра – желтые когти вонзились Потравнице в лодыжку! Короткий рывок…

К счастью для Маринки, в природе существуют влюбленные и энергичные бароны из Южной Пруссии. Волшебная ручища вилы уже подтащила визжащий клубок золотого шелка к обрыву. Но – гип-гип! ура! – ржаво-черная комета прогудела в воздухе… Яволь, майне кляйне фослюбленни фрау Морген! Подскочивший барон фон Мракобрун махнул франкским клинком – и крас-сиво рассек коричневатую старческую руку, словно дюссельдорфский телячий рулет. Отцепленная старуха молча отделилась от стены и тяжко обрушилось вниз, в воду. Вау-вау! That was close40, говаривал в такие минуты великий Д.Ньюкем.

Кульбитц фон Мракобрун еще гордо потирал дымящееся лезвие – а Маринка уже вскочила на ноги и – в два прыжка подлетела к моей бочке!

– Ты! Омерзительный раб! Ведь это ты наколдовал!

Я вздрогнул. В хозяйкиной руке вновь блеснула игла кинжального лезвия.

– Как?! Ты не ослеплен?!

Черные глаза Потравницы едва не выскочили из орбит. Рыцарь Акундин за моей спиной мелко задрожал и с грохотом упал на колени.

– Проклятие! – взвизгнула фея Моргана. – Здесь повсюду воняет любексом, а этот боян до сих пор не ослеплен! Тысяча горных фоморов! Это измена!

Поудобнее перехватывая кинжал в маленькой ладони, она подступила на шаг. Я заерзал в бочке – датчик морального духа тревожно зазвенел, зашкаливая в минус. Сейчас меня зарежут, однозначно.

К счастью, Маринка не успела приблизить острие. В воздухе сухо защелкали какие-то искры, потом на миг распахнулась звучная недобрая тишина – и случилось непонятное. Возможно, по нашему отряду ударил батальон минометчиков. Или, скажем, внезапно обрушился потолок подземной пещеры. Но нет: позднее я выяснил, что это была всего лишь атака божественных семарглов.

Сначала пришла атомная зима. В пещеру вломился радиоактивный снег: первая шипящая струя разжиженного льда хлестко, как пулеметная очередь, плеснула по каменной стене, намертво вмораживая в нее парочку железных латников. Размытая острокрылая тень семаргла мелькнула вверху и – повсюду расцвели ярко-желтые облачка разрывов. Подброшенная взрывной волной, моя бочка покатилась к обрыву. Перед глазами завертелись каменные своды, стены в пятнах игольчатого инея… сверкнула железная нога Акундина, вмороженная по колено в ледяную глыбу… сбоку опалило Маринкиным взглядом…

«Похоже на магическое заклинание типа «Subzero Attack»,– успел подумать я. Сухо потрескивая, заиндевелый бочонок мягко подпрыгнул на камешке и, красиво вертясь, поплыл вниз, в пропасть. Я почувствовал, как приветливо разверзлась подо мною высокая пустота. Game over41, догадался герой.

PRESS F4 FOR SUPERHUMAN MODE

Люблю тебя – но ненавижу деспотизм.

Прости, лапочка!

А.С.Пушкин (Из письма П.Б.Мансурову)

Она не раскололась! Настоящий дуб. Уж что-что, а тару для пива на Руси всегда делали добротно. Падая, я успел втянуть голову под крышку – это спасло. Как глубинная бомба, бочка плюхнула с обрыва в жесткую черную воду – я едва не захлебнулся, пока дубовый батискаф вертелся, пуская пузыри, возле самого дна – наконец мы пулей вынырнули наружу и тихо закачались на мелкой ряби.

Итак, герой опять не умер. Поглядим на приборную доску. Здоровье – 10%, психика – 110% (золотая формула бытия всех киногероев в исполнении Брюса Уиллиса). Теперь бросим взгляд вокруг: вау! Наверху – там, откуда я упал – по стенам шарили жирные лазеры семарглов, нащупывая и вмиг одевая жидким пламенем разрозненные серебристые фигуры, машущие мечами… Вдруг – ух ты! похоже, коллега Славейко склепал еще одно солнышко! – желтое пятно шаровой молнии взмыло вверх под потолок, со страшной силой настигая кого-то невидимого… Баб-бах и искры. Гуляют ребята.

Течение меж тем уносило прочь от берега. Все сложнее различать детали кровавого шоу: я огорченно вздохнул – и, кажется, совершенно напрасно. Когда поблизости цветет любекс, лучше вовсе не дышать. А глубокий вдох – почти самоубийство.

Показалось, будто в лицо брызнуло мягкой перевивающейся волной золотистых женских волос: в груди остро и сладко закололо, а перед глазами затанцевала солнечная паутина, какие-то пушистые белые перышки, ярко-синие степные колокольчики и ломкие травинки… В голове словно вспыхнул медовый июльский полдень – сухой жар стоит над звенящей пшеницей: чуть выше, в синем небесном пламени среди перистого марева я увидел глаза Ники Трояновской-Тессье и понял, что схожу с ума.

К счастью, бочка вовремя кувыркнулась на волне, с размаху окунув меня разомлевшей мордой в гулкий водяной холод! Бр-р-р! Вода мигом смыла золотой налет пыльцы, осевший на лице: жмурясь и отплевываясь, я быстренько очухался. Жуткая вещь этот аленький любекс. Пыльца так и вьется в воздухе! А у меня аллергия…

– Хоть респиратор надевай, – проворчал я.

И пожалел об этом. Хлоп! Словно мокрой тряпкой ткнули в лицо! Противная резиновая маска сдавила нос и щеки, щелк-щелк! – быстренько сцепились на затылке брезентовые лямки. Заныли придавленные резинками уши; дышать стало на порядок труднее. Пол-литра колы мне на клаву! Это был, натурально, респиратор. Братцы, я же пошутил!

И вдруг сразу позабыл о такой мелочи, как респиратор. Потому что разглядел-таки в звенящем тумане пыльцы противоположный берег. Да-да, тот самый. На котором я давеча – при свете искусственного солнышка – мельком увидел скопления неведомой живой силы противника. Ах нет! Это были даже не гоблины. Я смотрел, не веря глазам. Напоминает мормонскую богадельню.

Пологий берег метров на триста в глубину был забит старухами. Конкретными бабками в халатах, шлафроках и шушунах. Они толпились среди камней, степенно расхаживали у воды, сидели тесными кружками у костерков и даже, кажется, пели хриплыми голосами какие-то старческие блюзы.

Течение медленно несло мимо берега, и я глядел, разинув рот, – нет, это не богадельня. Больше похоже на военный лагерь. На центр боевой подготовки истребительниц-банши. Точно, будь я напрочь вирусован! Ухо уловило негромкую барабанную дробь… Так и есть: пожилые дамы у воды не просто разгуливают, а – патрулируют территорию с боевыми дубинами наперевес!

Признаться, я растерялся. Стройные сухощавые бабушки расхаживали в боевом камуфляжном макияже: черная губная помада, румяна цвета хаки, сизые тени для век… Они строились в колонны, маршировали и бегали стометровку. Среди вигвамов десятки старушек, влажно блестя мускулистыми конечностями, синхронно отжимались от песка. Рядом похаживала, ритмично похлопывая стеком по накачанному бедру, бабушка-ефрейтор в короткой бурой тунике с клочьями звериного меха по подолу. У штабного шатра чистили картошку и звякали вязальными спицами ушастые бритоголовые старушки-новобранцы в неловких застиранных кофтах. А рядом, обнаглело развалясь на травке, курили поцарапанный кальян и резались в преферанс татуированные, покрытые шрамами и боевыми ожогами старушки-«деды». Они не обращали внимания даже на дозорных вил-босоркань. Эти летучие твари, напоминавшие раскормленных грифов, изредка совершали контрольный облет периметра, а в прочее время озирали окрестности с головокружительной высоты дозорных вышек, поразительно напоминавших гигантские куриные насесты.

Когда очередная босорканя, тяжело хлопая пыльными крыльями, пролетела над водой и едва не заметила в тумане мой мокрый блестящий бочонок, я снова втянул голову под крышку. Я бочка-бочка-бочка. Я вовсе не вебмастер. Никакой не жуткий чародей Штефан Тешило. (Который, кстати, так или иначе вас всех замочит – только please wait. Вот доберусь до ядрено-плазменно-фотонного BFG-девастатора с лазерной накачкой – ах, как красиво воспылают ваши сморщенные трупики… Ц-ц-ц! Кажется, дождь собирается! Свинцовый град, кровавый ливень! Я уже гряду! Ждите.)

Для начала нужно выбраться из бочки. Надоело ощущать себя тоскливым толкиновским хоббитом, путешествующим в пломбированной таре из-под Лородриэльского вина. Или – малолетним царевичем Гвидоном:

Ты волна моя, волна,
Ты гульлива и вольна,
Не губи ты мою душу —
Вынеси меня на сушу!

Я напевал тихонько (сквозь респиратор). Этого оказалось предостаточно: бочка мелко задрожала, подхваченная свежим водяным потоком… Темная гладь позади вспенилась веселыми бурунчиками – откуда у бочки мощный водомет от морского мотоцикла?! Ха! Это весело: бочонок загудел, плавно развернулся и пошел… против течения. Через восемь секунд он разогнался узлов до двадцати и теперь рассекал волну, задирая над водой днище, как заправский скутер.

– Левее… Право табань! – шептал я, пытаясь управлять реактивной бочкой. Но – не успел вовремя сбросить скорость: в облаке брызг и дизельного рева мы пронеслись мимо военного лагеря старушек (они сбежались пострелять из арбалетов в отважного пижона, рассекавшего верхом на джет-ски) – я уж захотел было развернуться…

Но – заметил прямо по курсу небольшой островок. Идеально круглый, как искусственная площадка для коктейль-бара посреди роскошного бассейна. Метров тридцать в диаметре. Вы спросите, что необычного в этом острове? Отвечу: он мерцал.

Вода у округлого берега розово лучилась изнутри: видно, как в глубоком малиновом мареве медленно ходят сонные крупные рыбины… Это еще не все. Поверхность островка тоже переливчато искрилась во мраке: будто горячие угли или новогодняя гирлянда на сто тысяч лампочек рассыпана в черной траве. Красиво. Но жутковато. Я улыбнулся. Вот они, аленькие цветки.

Заглядевшись на волшебную растительность, я не сразу заметил хозяина. Вещий Траян сидел аккурат посередь острова: черная согбенная фигура в кресле-качалке. Тощий и яйцеголовый, обе руки со стиснутыми кулаками лунатически выставлены вперед. Я пригляделся: на пальцах поблескивали тусклые искры перстней. Две штуки. Иссиня-бирюзовый, льдистый и будто колючий – на левой руке. Оранжево-золотой, жаркий и почти жидкий – на правой. Ах да, конечно: при помощи этих перстней он управляет своими смертоносными семарглами, которые небось шинкуют сейчас остатки Маринкиного войска.

Бочка замедлила ход и тихо подвалила к берегу. Днище бесшумно ткнулось в невысокий берег, сплошь облепленный толстыми, тугими стеблями: голубоватыми и мягкими, как электрические провода. Запах стоит стеной: пыльца оседает на ресницах… Это и есть, стало быть, цветочная поляна батьки Траяна! Я с немым восторгом глядел на Вещего садовника: он даже не повернул головы в мою сторону. Это ж надо так намертво сохранять самообладание!

– Вила Жумерица – ко мне, – глухо кашлянул старик в кресле.

Голос как голос – человеческий. Хриплый, как у чахоточного. Я шмыгнул носом под мокрым респиратором.

Сухо треснула зеленая молния над водой, и из шуршащего облака разорванной тьмы выделилось худое продолговатое тело штурмовой банши – с мерзким воркованием она распахнула, снижаясь и тормозя, драные серые крылья, покрытые пепельным налетом седой шерсти – цепляя когтями задних лап буйную поросль жирных побегов, пропахала в искристом любексе борозду и остановилась у самого кресла хозяина: жестко дыша и покачиваясь на кривых лапах. Мне стало не по себе: старушка была под два метра ростом. И вооружена не арбалетами, а… кривыми томагавками!

– Там, в воде – незваный гость, – не меняя позы, прохрипел Вещий Траян. – Растерзать.

Я вздрогнул. Не меня ли?

Так и есть. Банши медленно повернула плоское лицо. Желтые латунные глазки, мерцавшие из-под низкого черепа, изъеденного чревоточиной морщин, разглядели в полумраке мой бочонок. Тупой взгляд вилы немедля приобрел осмысленность. В нем даже мелькнула эмоция. Какая? Как вам сказать…

Плотоядно скрипнули гнилые зубы, сухо хрустнули старческие колени – как злобная самка саранчи, бабка выпрыгнула из травы, на лету распахивая шумные дырчатые крылья. Томагавки попарно блеснули в лапах – эх, сейчас бы модернизированный китайский маузер образца 1999 года с винтовочным патроном, подумал я…

Нет, не просто подумал. Я еще и пробормотал этот бред – насчет маузера. Врач-психолог поймет меня: герой слишком много тешился в «Whorecraft». В этой забавной игре есть одно правило: «Дракона бери на живца, а банши – на винтовочный патрон». Почему именно маузер? Объясняю: из 11-миллиметрового ствола (калибр 45) весьма хорошо тюкать дюжих красноармейцев в моей собственной гамесе «Чапаев и Мутота». Выдумывая для этой игры наиболее брутальные виды оружия, я изобрел и фантастический «Маузер», предназначенный специально для грядущих гражданских войн XXI века. Я сделал его самым мощным – и не напрасно.

Когда ребристая сталь рукояти прохладно затвердела в ладони, я почти не удивился. Не успел. Бабка была уже на подлете: серое лицо в индейском макияже перекошено, верхняя губа закушена гипертрофированной нижней челюстью. Томагавки взмыли над моей головой… я спустил курок с непередаваемым наслаждением.

Йес. В душе тихо рокотнули литавры. Только теперь началась забава. Винтовочная полуоболочечная пуля со стальным сердечником легко пробила толстую дубовую доску бочонка, вылетела наружу, недоброжелательно прожужжала в воздухе и со всей дури хлопнула бабушке между глаз. Бабушка еще растерянно помаргивала, а крышка черепа, медленно вертясь, уже отлетала назад в траву. Напрочь лишенная башни, недобрая банши пронеслась в воздухе еще метров десять – вильнула вбок, аккуратно сложила крылышки и камнем рухнула в густую траву. Подергалась для порядку и принялась таять.

Я поспешно вытащил горячую гильзу, застрявшую в промежности. И только потом заметил, что один из томагавков все-таки зарылся в почву всего-то в полуметре от моей бочки. Вон – кривая рукоять торчит из любекса. Уф. «Порою важно просто иметь маузер», – осознал я, наблюдая, как легкий дымок сизой струйкой изящно поднимается от аккуратной дырочки в бочонке. Пушка была зело длинноствольная – чудом помещалась внутри бочки (я держал ее меж стиснутых лодыжек – напоминаю, что сидел в бочке, подогнув колени). Интересно, откуда она взялась? И еще вопрос: как насчет запаса патронов?

– Кто ты? – прошелестел красноватый полумрак голосом Вещего Траяна.

– Я – великий Штефан Тешило, – честно прогундосил я из-под респиратора. И тихо приказал коварным шепотом: – Полный магазин патронов. Серебряные пули дум-дум с выгравированным заклинанием против подземных демонов.

В пистолете послушно захрустело. Патронник наполнялся тяжелым серебром.

– Отвечай, кто ты? – снова захрипел Траян. – Если демон ты – рассыпься в злые клочья тишины. Коли маг – сгори на месте в буйном пламени страстей. Если гордый джинн – утихни, спрячься в недра глубины!

– Джин это, джин можжевеловый! – огрызнулся я в темноту, чувствуя, как закипает от геройской наглости датчик морального духа. – Штефан Хоттабыч из бутыли. Точнее – из бочки. Сейчас выберусь на свободу, и каждый из вас сможет загадать желание. Последнее. В смысле предсмертное.

– Я не буду разничтожать тебя, джинн-самоубийца, – властно рокотнул голос. – Я… усыплю тебя. На четыреста лет.

Пуфф! Очень красивое облачко зеленого дыма расцвело невдалеке и, зрелищно клубясь, быстро поплыло над цветами в моем направлении. Наверное, это было снотворное снадобье навроде sleeping-gas или сон-травы. Должно быть, тошнотворный запах.

Я так и не узнал. Клубы газа накрыли меня – на голову и плечи посыпался какой-то рыхлый порошок, похожий на ведьмину перхоть. Признаюсь, глаза и правда слегка отяжелели и начали чесаться. Но – в целом спать не хотелось. Траянова магия явно не действовала… Почему бы? Неужели у меня иммунитет? Возможно – я и впрямь великий маг? Или… все дело в респираторе?

– Дешевые фокусы, дядя, – сказал я. – Твоя сон-трава бодрит, как аромат чилийского кофе.

– Вила Лунь, ко мне. Вила Марцоля, ко мне. Вила Мергоря, ко мне42, – поспешно забормотал яйцеголовый колдун в кресле-качалке.

Я понял: надо действовать быстро и жестоко.

– Десантный катер на воздушной подушке. Шестеро озлобленных коммандос на борту. Они в прекрасной форме, гладко выбриты и только что позавтракали тройной порцией мультивитаминного шпината. Подчиняются только моим приказам. На каждого по триста патронов плюс литровая бутылка «Катти Сарк»…

Я замер на миг, прислушиваясь к шуму двигателей за спиной – катер приближался. И тут же услышал бормотание Траяна:

– Вила Винерья – ко мне, – не унимался колдун. – Вила Субода, ко мне. Вила Думинега…

– Двоих снайперов – на дальний конец острова, – перебил я (из травы немедля донеслось приглушенное щелканье затворов). Троих дипломированных австралийских аквалангистов сюда, ко мне. У аквалангистов электрические ружья, дальнобойные гарпуны, набор сюрекенов…

Я улыбнулся, наблюдая скользкую черную голову аквалангиста, вынырнувшую из воды рядом с бочонком. Череп в мокром неопреновом капюшоне лоснился, как у морского котика. Сквозь мутно-желтое стекло маски горели преданные австралийские глаза. Аквалангисты – это хорошо.

– Но это еще не все, – улыбнулся я. – Три дельтапланериста вверху, под потолком пещеры. Славные парни из ОСОАВИАХИМ. Вооружены автоматами ППШ. Все красавцы молодые, пеликаны удалые. Ворошиловские стрелки и просто ловкие парни со значками ГТО, – добавил я, гордо косясь на черный силуэт оппонента в кресле.

Однако… через миг я понял: рано открывать шампанское.

– Огненный вук Берубой – ко мне, – донесся до чуткого слуха раздраженный хрип Траяна. – Немедля. Всех. РАСТЕРЗАТЬ!!!

Кажется, я уже описывал атаку божественного семаргла? Это совсем не смешно. Сначала оглушительно рванул десантный катер у меня за спиной – бедные коммандос так и не успели приложиться к любимому «Cutty Sark»… Потом в закипевшую воду рядом с бочкой размашисто вошел лазерный луч нежно-оранжевого цвета. Увы: преданный аквалангист больше не всплывет… Еще одним австралийским парнем стало меньше через пару секунд: я догадался об этом по глухому взрыву баллонов внизу, в глубине.

Мутно зашипевшая волна с размаху выплеснула мою бочку на берег.

– Понял, – покладисто сказал я, сплевывая песок. – Семаргл – серьезный парень.

Словно в доказательство моих слов в небе над головой что-то бухнуло – и горящий дельтаплан тяжко обрушился в прибрежную волну. Пылающий остов застрял в песке, освещая мелководье. И за что им дают значки ГТО? – этот ламер не смог увернуться от обычного лазера!

– О’кей, – разозлился я. – Время пить квас и валить идолов.

Рядом пропахала, обжигая искрами, струя оранжевой плазмы – прожгла в зарослях любекса ржавую дорожку пепла и с лету разрезала надвое кого-то из моих снайперов.

– Так, – сказал я. Поглубже вдохнул цветочного аромата и зажмурил глаза, напрягая могучее воображение игротехника. – Объясняю подробно: сначала в густой траве появляется размытый силуэт гигантской куриной лапы. Каждый коготь – в полметра длиной. Очертания лапы наполняются недобрым смыслом и затвердевают в чешуе титаново-элериумной брони, придавливая многотонным весом хилую поросль любекса. Вскоре поблизости возникает и вторая куриная лапа. Переводя взгляд повыше, мы замечаем, что мощные когтистые конечности, похрустывая металлическими суставами, грациозно развиваются в мускулистые накачанные бедра механического трансформера. Плавно сходясь в стальной промежности, лапы органично перетекают в изящный пятнистый корпус, хищно искрящий остриями шипов, красными свежевыкрашенными рассекателями зенитных ракет и бешено вертящимися дисками циркулярных пил: ну конечно же, как мы сразу не догадались! Ведь это боевой центавиранский трансформер системы Mobile HiTech UltraDevastation Triceratops Transgressor (сокращенно – Mobile HUTT 2000), что на русский многозначительно и угрожающе переводится как «мобильная высокотехнологичная злогремучая всеуничтожающая динозавровая штурмовая изба на курьих ножках»! Сокращено – Мобильная Хата-2000! Визжа титанической гидравликой, попыхивая жидким азотом и поводя из стороны в сторону лобастой мордой, улыбчиво ощеренной мелкими алмазными клыками, это молодое, сильное механическое существо разминается в синем углу ринга, приседая на бронированных лапах и потирая шероховатые ладони, склепанные из превосходного космического уранопластика. Компьютерный мозг Боевой Избы уже вовсю работает, просчитывая на сто шагов вперед триста миллионов вариантов предстоящей схватки с семарглами. Горячее жидкометаллическое сердце разгоняет застоявшуюся сверхпроводящую кровь по свежесмазанным членам. Стволы фотонных пушек чувственно подрагивают…

– Ха-ха, я еще не так могу. – Усмешка искривила мое лицо под слоем засохшей золотой пыльцы. Мобильная Изба подвалила к моей бочке и тяжело воздвиглась над ней, нависая дымящимся бронированным брюхом. «Прикрыть хозяина», – скомандовал я, и куриные лапы, сдержанно гудя, согнулись в шипастых коленях: боевая избушка осторожно присела надо мной, словно курочка-ряба над драгоценным яйцом. Оранжевые лазеры вражеского семаргла замелькали вокруг, липко облизывая мускулистое тело боевого робота – но бронированная Изба, казалось, не обращала внимания на назойливые ухаживания Огненного вука Берубоя. Полупрозрачная тень божественного семаргла металась под потолком пещеры, забрасывая моего титанового монстра тучей огненных искр и плазменных авиабомб, но – я был спокоен. Трицератопса не проймешь такой фигней.

– Берубой! Вперед! Растерзать! – безумно раскачиваясь в кресле, хрипел Вещий Траян. Несколько штурмовых вил, мелькнув облаком серых одежд, налетели сбоку, с ходу подхватили хозяйское кресло – оторвали от земли и потащили по воздуху прочь, медленно набирая высоту. Боевая Изба отреагировала мгновенно и довольно гуманно. Энергичной увертюрой будущего апокалипсиса прозвучала короткая очередь из крупнокалиберного шестиствольного пулемета системы Гастингса образца 1980 года – она разметала старушек по измятому любексу. Они умерли быстро. Кресло-качалка вместе с хозяином обрушилась в мягкую прибрежную растительность: посыпались какие-то подушки, и колдун в ворохе шерстяного пледа кубарем покатился в воду. Черная фигура волшебника заплескалась на мелководье, стараясь подползти к берегу и укрыться в цветущих зарослях – но моя Изба не собиралась выпускать цель из виду. Я понял это, разглядев тоненький луч инфракрасного прицела, упершийся Вещему Траяну в черный яйцевидный затылок.

– Бронебойный заряд, – вздохнул я. – Пли. Раздался одиночный выстрел. Но – я снова зауважал семаргла Берубоя. Он спикировал, как атакующий сокол. Призрачный силуэт крылатой собаки мелькнул в воздухе – льдистая тень полупрозрачного крыла искаженно отразила и оборвала алую ниточку инфракрасного луча… Берубой принял бронебойный заряд на себя. Бум! Брызнул закипевший свинец, дернулся хищный силуэт летучего Огненного вука – и ничего. Как ни в чем не бывало подлый семаргл взмыл под потолок, сделал бочку, круто развернулся и снова ударил по моей механической Избе оранжевой струёй лазера.

«По глазам бьет, собака!» – сообразил я, заметив, что огненный семаргл метит по радарам и сенсорам, спрятанным под низкими надбровными дугами трицератопса. Все ясно. Надо его кончать.

– Сброс цели. Наводка на новый объект, – быстро приказал я. – Летучая полупрозрачная мишень под потолком. Идентификация, захват цели и ракетная атака.

«Сейчас полетят, как говорится, клочки по закоулочкам», улыбнулся я, наблюдая, как сразу несколько инфракрасных лучиков быстро заметались, нащупывая под потолком подвижную тень семаргла.

– Огненный волк, он же вук Полызмей, он же плазменный семаргл. Виртуальный ферзь первой категории, смесь пси-материи и объективированной экзистенции, – бесстрастно забубнили мощные динамики Боевой Избы, идентифицируя цель (в ушах загудело). – Летуч, полиморфичен, подчиняется чужой воле. Управляется при помощи волшебного перстня. Характер евразийский, порывистый. Агрессивен. Захват цели невозможен.

– Что? – Я почти взвизгнул, не веря ушам.

– Захват цели невозможен, – обиженно повторила боевая робокурица, опуская долу правую «руку» с активизированной было ракетной установкой.

Огненный вук шел в атаку на бреющем. Крылья свистят, оранжевые лазеры жарят в полную мощь: вокруг, смрадно дымясь, дружно заполыхал любекс. Началась вибрация: мобильная Изба затряслась и для страховки выпустила в почву железные когти. Вдруг – я с ужасом уловил глухие негромкие взрывы, часто загремевшие изнутри бронированного чрева моей курицы.

– Баллистический компьютер поврежден. Генератор прицельного импульса поврежден. Доводчик защитного поля поврежден, – бесстрастно объявил трицератопс и начал дымиться. – Опасная низкочастотная вибрация. Опасное расслоение пространства. Критический уровень эманации искусственного интеллекта.

И добавил обиженно:

– Меня мочат, сэр. Самоуничтожение через 10 секунд.

Десять секунд – почти вечность для опытного игрока в real-time стратегии! Я паниковал не более секунды. Еще секунду собирался с мыслями. И сразу сообразил: еще бы! Ракеты не помогут. Тогда что? Срочно, срочно вспоминаем, какие бывают в компьютерных играх жуткие инструменты? Пяти-ствольный плазменный револьвер? Капсуломет с зарядами кислоты? Нет, все бесполезно: по летучей твари невозможно прицелиться!

Взрыв над головой! Искры! Это семаргл отстрелил моему трансформеру правую руку. С замиранием сердца я глядел, как толстые металлические пальцы оторванной десницы судорожно сжались, сгребая в ладонь копну выдранного с корнем любекса…

И догадался.

– Отставить самоуничтожение, – спокойно сказал я. Выдержал секундную паузу и судьбоносно добавил: – Пассатижи в левую турель!

Огненный вук не понял, что ему конец. В уцелевшей левой длани робокурицы появились гигантские (пятиметровой длины) стальные плоскогубцы. Самые настоящие: поцарапанные, с ручками, обмотанными красной изолентой. Обнаглевший семаргл, упиваясь безнаказанностью, всего на миг приблизился к боевому трицератопсу, поливая напалмом – хе-хе! Это было стремглавно. Пассатижи мелькнули как ржавая молния. Семаргл дернулся, резко меняя траекторию – поздняк метацца, парень! Плоские губцы нежно сдавили его в железных объятьях: только крылья захрустели.

– Слегка придавить. Отпустить, – сказал я, наслаждаясь.– Еще придавить. Оставить так. Насовсем не убивать.

Ах, как сразу стало тихо! Только гудят двигатели израненного боевого робота над головой да Вещий Траян кашляет в зарослях любекса. Я гордо огляделся окрест. Ярко и весело горит волшебная флора. В черном дыму искрится летучая золотая пыльца, присыпая, будто мелким песочком, живописно разметавшиеся трупики вражеских вил и моих снайперов. Чарующая красота!

Странно: нехорошая мысль не дает покоя. Вроде бы на сердце так легко! Но – есть некое неудобство…

Ах, ну конечно.

– Негромко лопаются обручи, – скомандовал я. – Дубовые доски с мягким треском расползаются, выпуская, блин, наконец-то меня из бочки.

Ура! Бочонок, потрескивая, развалился, и я выпал в теплую дымящуюся траву. Голый и мокрый, как новорожденное чудовище.

– Я узнал тебя, – вдруг прохрипела темнота голосом Вещего Траяна. – Ты великий василиск, вылупившийся из дубового яйца. Мы боялись желудей, а ты приплыл в бочке… Сбылось предсказание старого Велеса!

Я не ответил. У меня были трудности. Слабые конечности, затекшие от многочасового пребывания в бочонке, отказывались двигаться. Кости ломило. Не могу подняться на ноги. Тяжелый маузер валится из рук.

– Приподними меня, – приказал я Избе.

Гигантские колени, размеренно жужжа, согнулись, и робокурица осторожно присела в траву. Теперь механический монстр, жуткое творение моей фантазии, предстал перед хозяином во всей смертоносной красе. Сплошь истыканный зубчатыми лезвиями, острыми шипами и стволами самых крупных калибров. В мускулистой лапе зажат мутный переливчатый комок (сдавленный пассатижами Берубой). Что за прелесть эти трицератопсы! Хищный профиль. Ирокезный гребень заостренных пластин на темени. Сетчатые оловянные глазки-сенсоры. Рябой индустриальный камуфляж по фюзеляжу. Морда плоская, зубастая и тупа-а-ая до невозможности. Одно слово: курица.

– Добро пожаловать на борт, сэр, – сказала Избушка. И добавила очень доброжелательно: – Только назовите пароль, и я в вашем распоряжении!

Я улыбнулся. Как я мог забыть?

– Ко мне передом, к миру задом, – прозвучала отрывистая команда. К счастью, в детстве я немного увлекался сказками. В них море полезной инфо.

С неизбывной грацией влюбленного носорога механическая гигантесса сделала книксен и доброжелательно загудела. Медленно приподнялась черная пластина лобовой брони, и в пятнистом блестящем брюхе открылся крошечный люк, красиво подсвеченный по контуру. Шипя и пыхая холодным паром, отошла дверца. Внутри, в механическом чреве, уютно затеплился красноватый свет. Неширокая механическая лестница выдвинулась из промежности и опустилась в траву.

Я со стоном затащил голое тело на ажурные ступени эскалатора. Лестница тронулась вверх. Постанывая от боли в суставах, изможденный вебмастер Штефан Тешило протиснулся в отверстие люка. Огляделся и ахнул.

Это была самая комфортабельная мобильная Изба в истории человечества. Посреди будуара возвышалась двуспальная кровать с резным изголовьем слоновой кости, застеленная шотландским одеялом в крупную золотистую клетку. Передняя стена – панорамный экран с высоким разрешением: можно видеть желтые пятна горящего любекса, блескучую рябь на черной воде и даже мрачный силуэт Траяна, по-прежнему барахтавшегося в прибрежных кустах… На письменном столе красного дерева – изящный телефон-вертушка, чернильница, колода карт, коллекционный номер «Плейбоя» от августа 16-го и маленький офицерский браунинг. Настольная лампа с темно-вишневым абажуром на грациозной ноге окрашивает мягкую кожу высокого кресла в оттенки горького коньячного бордо…

Именно таким я воображал интерьер генеральского купе в мягком вагоне бронепоезда. В целом недурно. И все же… есть недоделки.

– Кубический пятидесятилитровый аквариум с морскими звездами – на ковер в угол комнаты. Небольшой портативный телевизор – в нишу дальней стены. Плюс венские обои темно-зеленого шелка с продольными полосами горчичного оттенку. И – несколько живописных миниатюр. В дубовых рамах.

Когда на фоне обоев медленно проступили черные прямоугольники пустых рам, я призадумался. Вместо картин в рамах бешено замелькали какие-то размытые лица, абстрактные пятна, пейзажи и натюрморты… Должно быть, бортовой компьютер Избы лихорадочно угадывал, что именно хозяин хочет увидеть…

– Памела Андерсон и… – начал я, но сразу осекся. – Нет-нет, отставить. На боковую стену – «Натюрморт с бюстом Дюка Ньюкема» и «Ларочка с лимонками». Возле шкафа – батальное полотно «Атака монгольской фаланги на зулусских драгун» по мотивам игры «Цивилизация» Сида Майера. Чуть выше – интерьер четвертого уровня «Quake», рисунок тлеющим углем и кровавой сангиной. Над кроватью – групповая фотография «Звезды виртуального карнавала «Topless Sweden-97» на празднике марди-грасс в Мытищах».

Так гораздо лучше, подумал я и тяжело взобрался на кровать. Поспать с полчасика?

Не удалось. Чуткие уши робокурицы уловили сдавленное покашливание Вещего Траяна в кустах.

– Теперь я узнал тебя, василисковый баюн! – захрипел голос недобитого колдуна из стереодинамиков по бокам экрана. – Добро пожаловать, о сильнейший! Я готов уступить трон. Подчиняюсь твоей воле. Я всего лишь бывший жрец… и более недостоин прозвища Траяна Держателя. Прими от меня перстни семарглов. Вступи в подземельные дворцы и воссядь на огненный трон Татрани! Только – оставь мне жизнь…

Во! Так бы сразу. Ведь я неоднократно предупреждал: великий вебмастер Штефан Тешило замочит всех.

Раздумывая над предложением колдуна, я потянулся на кровати и нащупал под прохладной подушкой пульт дистанционного управления. Телеэкранчик в стене вспыхнул, замельтешили серо-голубые пятна помех. Потом – внезапно – появилось улыбающееся лицо накачанной старушки в ореоле тщательно завитых волос.

– Доброе утро, господин новый хозяин, – улыбчиво сказала пожилая дикторша и поправила перистую прическу. – Что желаете смотреть сегодня? Есть свежая криминальная хроника из Престола, подборка бизнес-новостей из Новгорода. Кроме того, мы получили сразу дюжину пропагандистских роликов Песьего Ордена о победоносном прорыве ятвяжского фронта. Вчерашнее ток-шоу Василисы Премудрой «Добрый вечер, Лукоморье!». А также… – дикторша кокетливо подмигнула, – очередной номер эротического видеожурнала «Хроника чернигинских бань» с нашумевшим репортажем о забавах тамошнего воеводы Тихоблуда…

– Покажите Москву, – быстро сказал я.

– Одну минуту, хозяин! – Старушка обнажила в улыбке желтые клыки. – Соединяю с нашим московским корреспондентом.

Через мгновение на экране что-то сумрачно засерело: послышалось слабое завывание ветра и хлюпанье капель в грязных лужах. Изображение прояснилось: крутой обрыв к изжелта-серой речушке, потоки размокшей глины сползают в мутную воду, сплошь покрытую пузырями. Вереница мокрых лип и глухие заросли крапивы. Еще дальше – дремучий лес, Внизу экрана услужливо высветилась поясняющая надпись:

«МОСКВА, Воробьевы горы. Настоящее время».

Я глядел молча, не в силах отвести глаз. В Москве, как обычно, шел дождь…

PRESS F5. JUST DO IT

На каждой станции советую из коляски выбрасывать пустую бутылку.

А.С.Пушкин (Из письма П.А.Вяземскому)

Редкая курица долетит до середины подземной реки Любистока, что катит свои мутные сладковатые волны по пещерным лабиринтам исподней Татрани и, омывая берега волшебного цветочного острова, разливается широким озером, над коим высятся во мраке на чудовищных металлических сваях твердыни Златого и Сребряного дворцов. К счастью, моя робокурица была оснащена небольшим, но мощным ракетным двигателем, позволявшим легко скользить над водой со скоростью приблизительно пятьдесят морских миль в час (при этом рода под курицей закипала на несколько метров в глубину и подводные обитатели всплывали уже хорошо разваренными). Несмотря на увечья, полученные в схватке с огненным семарглом Берубоем (по-прежнему зажатым в пассатижах), мобильная Изба сохраняла боеспособность и даже изредка как бы шутливо (проявляя несколько неуместную инициативу) постреливала из гранатометов по робким запуганным вилам, попадавшимся на пути. С юридической точки зрения, этого не следовало делать. Летучие старухи теперь считались моими подданными и враждебности не демонстрировали.

Прежнего Траяна я отпустил с миром. Вручая мне два волшебных кольца (магическое средство дистанционного управления семарглами), он признался, что только притворяется божеством! Хныча и целуя куриные ноги Избушки, темный яйцеголовый старикашка рассказал, что изначально был одним из жрецов Вещего Траяна. Ровно 25 лет назад, в ночь на Индрик-день он подкрался к божественному боссу, задремавшему в кресле-качалке. И – нанес удар корявым, страшно дорогостоящим бронзовым кинжалом, выкованным солнцепоклонниками с плоскогорья Туран. Хитрый жрец знал: только таким кинжалом, закаленным в бычьей крови, можно прикончить подземного демона Траяна. Но – удивительное открытие ожидало жреца-убийцу. Его хозяин… тоже не был божеством! Простой смертный человечек, он и умер по-человечески: захрипел и повалился на пол. В принципе, можно было сэкономить на волшебном кинжале и попросту прирезать «божка» бритвой.

Так вчерашний жрец понял, что языческих богов не существует – а вместо них есть только человеческие грехи и губительные страсти, воплощенные в разнообразных величавых символах и кумирах. Поразмышляв на эту тему, убийца сбросил труп босса в реку Любисток, уселся в тяжелое кресло-качалку, надел волшебные кольца семарглов (льдистый перстень на левую руку, пламенный – на правую) и принялся править. Слугам новоиспеченный Траян говорил, что изменил внешность, «вселившись» в тело любимого жреца. Еще он убеждал, что никогда не спит и все видит. Лгал. Лгал и страшился.

Каждое утро, надышавшись густого цветочного марева, начинал выколдовывать из теплой пустоты воинственных и преданных старух: его торопливые слова, взмучивая волшебную пыльцу, затвердевали в скрипе суставов и шевелении волос, в металле лезвий, в визгах амазонок, в жилистой плоти острокрылых вил-босоркань. Он довел их число до четырех тысяч. Однако – ввечеру, укладываясь спать на золотое ложе, бывший жрец испытывал краткий приступ суматошного, необоримого страха. В старых книгах говорилось: однажды в пещеры подземного края вплывет омерзительный гад василиск… И уничтожит всех…

Зачем же сразу всех? Вебмастер Стефан не так жесток. Мой маленький путч получился почти бескровным: пришлось, правда, сократить популяцию подземных старушек – но это ж виртуальные персонажи! В игре как a la guerre.

«Подите прочь, недобрый вы старик!» – внятно сказал я предшественнику, и несильный пинок титановой куриной лапы отослал экс-Траяна к дальнему берегу озера. Там, уже на излете, у самой воды, его подхватили бывшие слуги – парочка весело визжащих старух – и быстро понесли прочь, к выходу из пещеры. Дальнейшая судьба яйцеголового дедушки неизвестна. Возможно, он встретился с ветеранами разгромленной Маринкиной армии – вместе они отправились в ближайший паб допивать горький эль и рассказывать подвыпившим юнцам правдивые байки о достославном сражении, происшедшем в подземельях Татрани на 16-й день травокоса в том самом году, когда вещий василиск Тешило вылупился из дубового яйца, насиженного гигантской курочкой-рябой…

Я размышлял об этом, нежась под шерстяным шотландским одеялом и прислушиваясь к ровному гулу турбин. Курица быстро летела над озером: на огромном экране вскоре прожелтело мутное пятно. Златой Дворец. Мы приближались – а он…

Он высился над рекою тяжело, как летающий остров. И жутко – будто враждебный космический крейсер. Там, за черными стенами, таился и оранжево тлел неведомый город: он мигал в тесных просветах бойниц, лучился сквозь жесткое кружево бастионов, решеток, висячих мостов… Как гигантский фонарь в густой стальной корзине, он мигал над волнами – а внизу волнительным шлейфом тихо качалось его светлое отражение…

Там, впереди – грозные гроздья чешуйчатых башен утопают по пояс в густой полутьме. Мутно-латунные иглы шпилей хладно блестят в паутине цепей, этажей, подвесных галерей – они прорастают, тонко изощряясь, из каменистого основания, которое будто висит над волнами: замок держался на сваях, незримых в тумане.

Красиво, согласился я. Но… снова кое-чего недостает. Например, посадочной площадки для геликоптериксов и трицератопсов. И парочки искусственных рифов на подступах к замку. На одном рифе можно обустроить сигнальный маяк. А на другом – хор-роший такой комплекс ПВО. Для спокойствия нервов.

Напрасно я бормочу себе под нос. Любекс есть любекс: когда мы подлетели к дворцу, строительство комплекса уже подходило к концу: из пустоты сочленился ажурный скелет радара за колючей проволокой. Рядом приветливо вспыхнул алый огонек маяка, и в динамиках заскрежетал ласковый голос старушки диспетчера: «Борт номер 1, вижу вас… Добро пожаловать домой»…

Мы шли на посадку прямо на мраморную лестницу, поднимавшуюся к сияющим парадным воротам: там метались фонари да факелы, тени суетились, спешно раскатывая по белым ступеням алую ковровую дорожку в бриллиантовых блестках. Шумно толпились банши с церемониальными копьями, развевались бунчуки и ленты, мягко побухивали тамтамы; сновали, сверкая перьями в седых шиньонах, сухощавые вилы-танцовщицы…

И началось. Темнота распахнулась огненно-фиолетовым заревом: вулканисто рокотнуло пламя – летучая Изба дернулась и со страху выпустила по ветру чернильное облако маскировочного дыма. Не надо нервничать. Это передовая батарея катапульт дала залп: в воздух взлетели горшки с огненной икрой саламандры – и в темноте над шпилями дворца часто захлопали искристые разрывы фейерверка. Сотни раскрашенных вил хлынули на широкую лестницу – ступени вмиг замело цветочными лепестками, гремливо покатились крупные золотые монеты…

– Цель идентифицирована, – бесстрастно сообщил бортовой компутер робокурицы. – Золотой дворец на сваях, улучшенной планировки, полтысячи комнат, не считая чердаков и застенков. Оборонная мощь замка: новенький комплекс С300, тяжелые катапульты, примитивные огнеметы плюс полторы тысячи вооруженных вил. Я рекомендую массированную ракетную атаку по сваям с последующим распылением газа CS над обломками.

– Отставить атаку на замок, – сказал я. – Включай огни и заходи на посадку. Постарайся не подавить подданных.

– О’кей, сэр! – гаркнула Изба: врубила прожекторы и через миг с размаху впечаталась обеими лапами в беломраморную лестницу. Загудели сваи, сверху посыпались чешуйки золоченой черепицы – ура! замок устоял. Пробежав пару шагов по инерции, робокурица остановилась, любознательно шаря инфракрасными сенсорами по буйной толпе. Толпа ликующе взревела: подданных привели в восторг глубокие вмятины, оставленные во мраморе тяжкими куриными лапами. Кроме того, веселые старухи, озорно пихая друг друга в ребра, показывали скрюченными пальцами на самонаводящуюся фотонную торпеду, закрепленную на центральном пилоне прямо меж мускулистых металлических ног Избы. Кажется, аборигенки приняли робокурицу за петуха.

Когда в брюхе Избы открылась тесная дверца и на ступени эскалатора выполз полуобнаженный (завернутый в клетчатое одеяло), исхудавший студент филфака в респираторе и с маузером в руке, вилы разочарованно загудели. К счастью, верховный жрец-церемониймейстер (тощая фигура в пурпурных тряпках) быстро сообразил, что к чему. По его приказу четверка мускулистых старух-банши, блестя бритыми черепами и стальными улыбками, подтащили ко мне кресло-качалку. Я с трудом затащил тело на жесткое седалище: ах! Да оно железное! Сплошь покрыто художественным литьем и гравировкой – неясные вязкие символы да магические фигуры…

– О, Вещий батька наш! Ступи же на тропу Трояню! Взойди во горницы и клети золоты! Воссядь на трон… – загудел торжествующий голос верховного жреца. Этот желтокожий господин в пурпуре властно махнул жезлом – и банши-носильщицы с усилием оторвали мое кресло от мраморных ступеней… Ой – мы летим! Часто дыша, толкаясь и хлопая крыльями, бабки повлекли железный трон наверх, к парадным воротам… Весело! Жаль только: нет ремней безопасности, подумал я, стискивая холодные резные подлокотники.

В железном инвалидном кресле я медленно летел над визжащей толпой. Верховный жрец (Big Jretz, далее для краткости – BJ), вытягивая тощую шею, еще что-то выкрикивал, но – звучный глас его тонул в безумном рокоте толпы. Ревел набат, взмывали ввысь со свистом пылающие цветные головни, сверху, с висячих галерей, густо валил фруктовый снег – звон тамбуринов вместе с волной стеклянных шариков и мелких монет катился сверху по ступеням и, шипя, перехлестывая парапет, сыпался в воду…

Растворились тяжелые ворота: изнутри толкнуло удушливым ароматом курений, плеснули наружу синие, черные волнистые драпировки, какие-то гроздья бубенцов, подвешенные на длинных нитях у высокой притолоки… Фантастика! Как это похоже на интерьер волшебного замка из игры «Сила, мощь и волхвование-9» – даже подозрительно… Оглянувшись на массивный силуэт робокурицы, замершей на ступенях внизу, я успел выкрикнуть: «Если свистну – мочи всех и беги на помощь!» Робокурица понимающе кивнула клювом, с плотоядным любопытством косясь на пляшущих под ногами старух… Золотые двери наглухо сомкнулись за спиной, и я вспомнил, что не умею свистеть.

К счастью, обитатели замка были настроены вежливо и даже подобострастно: прямо от порога начинался длинный ряд низеньких банкетных столов – сиреневые осьминоги грациозно шевелились в сияющих блюдах среди мягких россыпей розового винограда и крупнозернистой икры. Гигантские раки нетерпеливо пощелкивали клешнями, томясь под крышками кипящих чанов, сочные лобстеры млели в бледно-золотом пузырчатом вине… Под высоким сводчатым потолком ясно и горячо пылали факелы; золотистые, чистенькие и слегка хмельные шмели теплыми искрами мелькали повсюду, покусывая нерасторопных вил-прислужниц и развлекая веселым гудением пеструю оживленную толпу жрецов, ожидавших команды наброситься на угощение. В дальнем конце тронной залы на возвышении находилось хозяйское место – у подножия беломраморной конной статуи римского Императора Марка Ульпия Траяна в облаке розового дыма из курительниц сиял золоченый престол, сплошь обвитый бирюзовыми лентами, заваленный алыми подушечками, ворохами павлиньих перьев…

Ужасно хотелось кушать. Но плешивая гнида (мистер BJ) решил сначала устроить краткую экскурсию по замку. Путаясь в подоле пурпурной хламиды, он залез на деревянный стульчик, щелкнул пальцами – и две улыбчивые банши мигом подлетели, вцепились в узорчатую спинку… Старый BJ ловко ткнул пристяжную виду концом жезла в ребра: крылатые старухи взмыли вверх – и вскоре его стульчик поравнялся с моим креслом.

– Ego sum Plinius Secundus… – степенно начал жрец, кланяясь и побрызгивая слюной.

– В моем доме говорят по-русски, – заметил я.

– Прошу прощения. Мое ритуальное прозвище Плиний Секунд. При прежнем хозяине я был верховным жрецом четыре года с четвертью. До этого состоял в когорте боевых магов под родовым именем Волха Рукоплеса из Карича. Я знаю этот дворец как морщины на ладони возлюбленной. Если властительный Император не возражает, я бы хотел сохранить должность.

– Властительный Император поглядит на ваше поведение, – улыбнулся я. – А теперь покажите мой дворец.

Плиний «BJ» Секунд махнул жезлом: банши с веселым рычанием ускорились и – с лету вышмыгнули из зала в узкий полутемный коридор! Бешено замелькали фонари на цепях, статуи в нишах, меня придавило к спинке трона… Ух, как заносит на поворотах – железные полозья кресла-качалки визжат по стенам, высекая искры! Внизу разбегаются подданные – чуть позади, яростно охаживая вил золоченым жезлом, поспевает на узорчатом стульчике удалой BJ… Йес! Вперед, чумная колесница! Реви, тяжелый рок-н-ролл! Узнаю тебя, керосиновый апокалипсис большого города! Так ревут воздушные мотоциклы на Ужас-авеню; именно так обдолбанный аэробайкер из гамесы «Крокодилы предместий» низенько, но быстро проносится по федеральному Шоссе Анархии, завернувшись в пламенеющий клетчатый плед! Как легко снесли мы тот чугунный канделябр на повороте! Он еще падает, вертясь, на головы подданных – а наш огненный след уже простыл в воздухе под сводчатым потолком!

Экскурсия продолжалась недолго. Пронеслись под паутинистыми сводами библиотеки манускриптов, вылетели в жаркие подземные бани, краем глаза глянули на пещерный театр и черно-сизой ревущей молнией просквозили висячие сады, на ходу обрывая тяжелые гроздья винограда. Потом снизили скорость – начались лабиринты. Здесь в полутемных комнатах шептались жрецы, истощенные старики с лицами мумифицированных лам курили темный гашиш и пускали к потолку витиеватые дымные руны. Искусственный пруд на втором этаже кишел черными лебедями и золотыми пираньями. Глиняная модель земного блина – плоский диск с тщательно вылепленными горными массивами и наспех отмеченными городами – висел на хрустальных цепях в обсерватории под куполом Триглавой башни. Внушительная коллекция рыцарских доспехов размещалась в висячей галерее между Тотемом Свентовита и бастионом Рарога. Гигантский лягушатник для крокодильего молодняка располагался в Верхних Подвалах – здесь же в специальных печах согревали для последующего высиживания наиболее крупные яйца грифонов, алконостов и саламандр.

Наконец, по винтовой лестнице мы взмыли на самый верх центральной твердыни замка, носившей название «Столп Децебала», – здесь, под колючей крышей, находился душный кабинет прежнего Траяна. Взмыленные вилы, разминая дымящиеся крылья, опустили мое кресло на пол (дубовые плиты, прошитые толстыми гвоздями из метеоритного железа). Я с любопытством огляделся – и ахнул. Даже в самых бредовых компьютерных играх редко встретишь столь богатую коллекцию архаичной волшебной утвари.

Смех один. Похоже, из виртуального 3D-боевика «Уничтожитель старушек» я внезапно попал в фэнтезийно-алхимический квест (знаете, есть такие нудные гамесы, где приходится смешивать разноцветные снадобья, выпаривать троллиную мочу и растирать пестиком серу из драконьего уха).

Надо было видеть, с какой необоримой гордостью старый BJ демонстрировал драгоценные амулеты. Многозначительно играя бровями, достал из шкафа дюжину серебряных тарелочек, по которым надлежало катать наливные яблочки с единственной целью тайком подглядеть происходящее за тридевять земель. (Я вежливо выслушал, осмотрел тарелочки и ни одной не разбил.)

Важно поджимая губы, лысый жрец поведал, как общаться с тусклым зеркалом, закрепленным в темном углу кабинета и еще хранившим под слоем пыли гримасничающие отражения прежних хозяев. (Изображая изумление, я цокнул языком.)

Морща желтый лоб, BJ на полном серьезе расписывал, каким образом костяной гребень, с размаху вонзенный в пергаментную карту мира, способен вызвать внезапное произрастание лесных массивов и «вспучивание» горных хребтов. Наконец дрожащими руками протянул мне скрюченный булатный ключ, весивший никак не менее пуда, – и драматическим шепотом сообщил, что с его помощью открывается «Величайшая Троянская Копь».

Я радостно вздрогнул:

– Это… и есть золото Трои?

– Именно так, мой властительный Император… – Старик почтительно поклонился.

Я рассмеялся и выхватил ключ. Я богат! И не надо замешивать снадобья! На эти деньги мы закупим в аптеке готовые яды. Построим новенькие дворцы, акведуки, комплексы ПВО… Наклепаем самолетов и дирижаблей. Натренируем суперрыцарей, снабдив полноприводными Россинантами, лазерными Эскалибурами…

Читатель, разумеется, тоже вообразил бронированную дверь, за которой в уютной пещере расставлены неподъемные сундуки с лавэ. Хе-хе. Каждому геймеру в лучшее верится, но – катится, катится пломбированный вагон! А ведь вот вам кегли, как говорит мой друг Мстислав Бисеров. За железной дверью действительно хранилось золото Трои. Жидкие слитки гудящего зноя. Это была не сокровищница, а… пасека. Тысяча тараканов мне в дисковод! Вместо сундуков там были огромные дубовые ульи – каждый размером с телефонную будку. За-ачем? Кому это нужно?!

Проклятый BJ шепотом пояснил, что в ульях хранится волшебная «медвяна роса» – древнейший носитель информации. Угу. Во как. Помедленнее: я записываю. Миллионы Траяновых пчел, испокон веку скитаясь по земле, не просто собирали цветочный нектар: они подглядывали и подслушивали за людьми. Увиденное влияло на настроение восприимчивых насекомых, а стало быть – и на вкус собранного меда. Вещий дегустатор Траян, пробуя нектар, умудрялся ощутить все, что переживали в свое время его мелкие перепончатокрылые слуги. Горький мед рассказывал о войнах и болезнях, пряный – о страстях и триумфах… Одна медовая росинка на языке гарантировала получасовой сеанс ясновидения. В одной соте, к примеру, легко помещался отчет о схватке двух богатырей. Целый улей хранил сладкую летопись десятилетия. Вот здесь, в гнилой полуразвалившейся колоде, – рассказ о битве Перкуна с Болотом… В этом липовом улье – кисловатая, отдающая гречихой история Кия, Щека и Хорива. Чуть дальше, у стены – медовый слепок Руси времен Аскольда и Игоря…

Поэтический бред! Гнилая фигня в стиле фэнтези! Этого я стерпеть не мог. Где мои унции, желтые слиточки? Где россыпи черного жемчуга? В чем я буду плескаться, разбрасывая к потолку изумрудную пену? Что подарю возлюбленным наложницам? На какие шиши закуплю дирижабли? Над чем я, великий маг, буду чахнуть – над цветочным медом?

И ведь не придерешься: тоже золото… Волшебный улей – это банк данных. А инфо дороже денег, с этим я согласен. Но – меня угнетает плюшевый антураж дешевого голливудского замка на сваях! Бесят факелы и люстры на цепях! Гнетут жрецы в пурпурных балахонах! Где мои лимузины и вертолеты, секьюрити и секретарши? Где в конце-то концов ваш галстук и запонки, мистер BJ?!

Нет, эдак волшебный бизнес не пойдет. Я начинаю – хо-хо! – перестройку. Свет! Мотор! Сменить декорации! Аквариум сюда с морскими гадами! Гигантское окно в ночной город – и чтоб трепалась занавеска! Огромный стол и кожаный диван! Музыка!

Вокруг все весело и быстро завертелось: бледный BJ покатился в угол, в ужасе срывая с шеи стильный желтый галстук от Hermes; вилы испуганно забились под потолок… Я взмахнул руками – клетчатый плед взметнулся пыльной волной – и началась песня. «Это будет мой уютный офис, замшевое сердце империи Траяна», – шептал я, наблюдая, как стремительно раздвигаются стены, уходит вверх зеркальный потолок и отвердевают, золотисто стекленея, наполняясь солидной тяжестью мореного дуба, массивные очертания добротной офисной мебели. «Я стану сверхновой… СУПЕРЗВЕЗДОЙ! Много денег, машина – все дела!» – волнительно вступил оркестр где-то за кадром, и незримый шелковый смычок тотчас скользнул по струнам сердца: маленький сейф с тугой дверцей, зеркальный бар с лафетом для бутылок… Красноватая поверхность стола не должна быть пустой: газеты, любые газеты! кассеты, россыпью видеокассеты! Папиросный пепел кружится воздухе, здесь и там повисли звонкие телефонные трели! Дикторша программы срочных новостей задыхается, как крупная рыба распахивая пунцовый рот на пол-экрана! Пепельницы, стаканы везде, недопитое бренди, обкусанные сигары, десятки шариковых ручек раскатились по наборному паркету! И – теперь – с радостным трепетом – самое главное: здесь, у меня, на письменном столе… Плоский, как златая пластина, и черный, как жирная кожа любимой негритянки. Маленький такой, пахнущий теплым пластиком и крепким капуччино. Вот он, утонченный потомок «Ундервуда», извращенный гибрид печатной машинки с классическими конторскими счетами – помните сухое пощелкивание костяшек… оно еще слышится в мягком хрусте упругой клавиатуры с красноватыми иероглифами (ведь это давно уже не буквы, это сакральные символы, ключи от другой реальности – все эти смайлики, и решетки, и звезды, и улиткообразные «собаки»). Как дрожит эта теплая мышь, как прогибаются ее нежные ребра под пальцами повелителя-юзера! Милое жадное чудовище с атомным микропроцессором внутри… Да, это он. Бялорусский ноутбук «Витебьск», щедро осыпанный бутербродными крошками.

Только – в четыреста раз мощнее прежнего. Потому что отныне у меня есть… медовый Банк! Слышите шипение? – это ползут ласковые змеи толстых кабелей, соединяя хозяйский ноутбук с пчелиными ульями. Уловили бульканье? Это разогретый мед струится в проводах! Несложная программа преобразует вкусовые характеристики меда в четкие буквы виртуальной кириллицы: добро пожаловать в сладкий архив Вещего Траяна! Вот замигали лампочки на ближайшей колоде: изнутри улья гудит и потрескивает – вы думаете, это пчелы? Нет! Это летучие кусачие байты томятся под деревянным корпусом медового стримера. Они ждут своего часа.

Я колдовал себе офис. Дворец лихорадило. Из стен гроздьями полезли разноцветные трубы коммуникаций, запахло озоном и синтетическим моющим средством «Аякс». На дворе гулко и часто взрывались ветхие теремки да горницы: на их месте из ржавой пыли выступали новенькие корпуса. Бастион Рарога задрожал и обвалился: здесь разместится увеселительный комплекс «Crazy Whores» с тотализатором, кунсткамерой и многоуровневыми гаражами на крыше. Лебедям в пруду придется привыкнуть к двухметровой искусственной волне для серфинга. Престарелые жрецы притерпятся к громкой музыке, освоятся в кегельбане и бильярдной. Вот и славненько. На глазах меняется облик родного края. Внедряются новые технологии. Гудят стропила. Постукивают невидимые отбойные молотки. «Столп Децебала» уже вполне смахивает на черную щепку постиндустриального небоскреба, а «Триглавая Твердыня» неуклонно превращается в водонапорную башню сиреневого цвета с желтой надписью: «STEVE TESHILO & THE BANSHEES, Inc».

Я откинулся на жесткую спинку готического кресла, украшенного зверскими мордами и стальными шипами… Вебмастер немного устал. Могу я разрешить себе глоток виски в день триумфа? Сейчас проверим. Соткать из пустоты стакан с настоящим, 12-летним «Гленморанжи» – это непросто. Небось даже посложнее, чем превратить запыленный чердак средневекового шамана в стильный офис виртуального мага.

Глоток индивидуального солнца – звон золота на льдистом дне стакана. Всего в два пальца толщиной… Вдох любексовой пыли – глаза закрыты, и медленно протянута рука – вот так, ладонью кверху. Тихо-тихо: уже холодит кожу… затвердевает под пальцами ленивая тяжесть квадратного тамблера… Сухой хруст льдинок в стакане становится мягче: теперь они трутся в золотистом ячменном масле. Не раскрывая глаз: осторожный глоток.

– Проклятие! – Я взревел и запустил стаканом в стену; банши взметнулись с испуганным визгом, а побледневший BJ спрятался за кадку с искусственной пальмой. – Тысяча червей в печень Билла Гейтса! Этого не может быть!

Виски был некрепким.

Все пропало. К чему дворцы и секретарши, если не будет нормального виски? Засада. Подлость. Так нечестно. Что за жуткая игра: даже не фэнтезийный квест – какая-то сага безалкогольных ужасов.

– О властительный Император! – донесся вдруг голос из-за пальмы: я увидел в пластиковой листве старческое личико BJ, уже облаченного (как и подобает администратору в его должности) в хромистый костюм-тройку от «Zenya». – Осмелюсь напомнить Императору, что силы волшебного цветника весьма истощены… В ходе недавней битвы на острове сгорело много любекса… Кроме того, значительная часть чудодейственной пыльцы израсходована на перестройку дворца…

– Как?! – Я резко обернулся. – Ты хочешь сказать, что… мне не хватит вдохновения?

– О властительный! Капища божественного вдохновения Траяна безмерны… Однако… судя по всему, на сегодняшний день волшебной пыльцы недостаточно.

– Но я не могу без виски!

– Надобно сажать новые цветы. Или отменить прежние приказы. Например… я советую развеять железную курицу. Она поглощает слишком много пыльцы…

– Уничтожить трицератопса? – Я вздрогнул. – Ни в жисть. Моя Изба – моя крепость. Да я скорее откажусь от всех этих размалеванных старух с арбалетами!

О! Недурная идея. BJ выпрыгнул из-за пальмы, пытаясь помешать:

– Нет! О, повелитель! Вилы и босоркани – твои защитники и слуги! Не уничтожай… Они так преданны!

– Преданны, но уродиливы, – отрезал я. Мое кресло выплыло из кабинета на огромный балкон небоскреба. Чудесный вид отсюда, с верхнего этажа «Децебал билдинг»! Мигают огоньки, тихо плещет неоновое зарево витрин… Внизу гудят барабаны, бегают с копьями ликующие толпы престарелых амазонок. Жаль огорчать вас, но…

Вы уволены. Без выходного пособия. Бай-бай.

Музыка прервалась! Разом погасли огненные точки факелов, за спиной в ужасе застонал верховный жрец… Я поглядел вниз: забавно! Старушки лопались одна за другой, будто созревшие грибы-дымовики, шумно выпуская из сморщенных шкурок облачка табачной вони… Патрульные босоркани и штурмовые банши, чернорабочие «дивьи бабы» и рассыльные «стригие жинки» – тысячи виртуальных химер, созданных поколениями моих предшественников, испарялись без следа. Они снова превращались в пыльцу. Я сразу ощутил, как густо запахло любексом: теперь мне хватит вдохновения на целую бочку «Гленморанжи»!

Закончился народный праздник. На опустевшей улице теперь возвышалась лишь одинокая громада робокурицы: нащупав мой балкон инфракрасными сенсорами. Изба радостно рявкнула сиреной и отдала честь. Я ласково помахал в ответ. Радость моя… ты драгоценнее всех!

– Вы? Почему еще здесь, Би-Джей? – удивился я, оборачиваясь к старому жрецу. – Я же всех уволил!

– О великий Император… твой приказ уничтожил только волшебных слуг. Живые люди – жрецы и волхвы – созданы не из цветочного запаха: мы не можем испариться без следа. Тебе придется убить нас саморучно… Может быть, ты повелишь установить плахи и виселицы?

– Это подождет, – великодушно улыбнулся я, потягиваясь в кресле. Красота! Столько неиспользованной пока пыльцы клубится в воздухе! Сейчас наколдую себе целый винный погребок…

– Властитель! – Перепуганный BJ снова подал голос. – Зачем? Зачем вы уничтожили всех вил? Кто теперь будет работать? Кто будет носить ваш железный трон? Престарелые жрецы слишком слабы для этого!

Хм… И верно. Я нахмурился. Пожалуй, придется реанимировать пару-тройку банши, чтобы кресло таскали. О’кей, я создам новых вил. Только – не морщинистых чудовищ, как прежде. Это будут… это будут… мощные накачанные мужики. Чернокожие рабы-шварценнегеры. Брюсы Уиллисы в скафандрах!

Или – даже нет! Я сладко улыбнулся. Хе-хе. Не надо мужиков, это скучно. Есть истинные ценности: нежность, преданность, золотое сердце… Заботливые руки и резвые ножки… Упругие груди и гладкая кожа…

– Высокая, миловидная блондинка (25, 175, 96-69-96, в/о, пмж, ГТО) без вредных привычек, – скомандовал я. – Ласковая, заботливая, хозяйственная. По Зодиаку – телочка, по национальности – помесь русской княжны с бретонской дояркой. Глаза синие, голос ангельский…

Золотистая пыльца завихрилась, небольшой гудящий ураганчик затанцевал по мягкому ковру: взметнулись со стола бумажки, газетные вырезки – послышался звон бубенчиков, и сильно запахло лавандой… Я смотрел вытаращив глаза. Из благоухающей заверти во все стороны полетели алые искры, брызги желтой ртути и нежно-зеленые колючки – сквозь бешеное мельтешение сладкого мусора замелькали острые проблески золотых волос, розовые локти и округлые коленки… Хоп! В стороны плеснули трескучие молнийки, и пыльный смерч растаял. В разноцветном облаке цветочных запахов медленно проступили восхитительные очертания… пластикового манекена в курчавом золотистом парике.

– Не так легко, мой Император! – ехидно заметил старый BJ из-за пальмы. – Создать живую вилу куда сложнее, чем бездушную железную курицу. Здесь нужна страсть, хмельная нежность… Десятки прежних властителей столетиями пытались сотворить хотя бы одну вилу-красавицу. Но – увы! – у них получались только уродливые старухи.

Врешь, морщинистая гнида! Я – профессионал! Годами зарабатывал на жизнь, придумывая виртуальных героев для ролевых игр! У великого игротехника Штефана Тешило могучее воображение. Чтобы вдохнуть жизнь в кукольное тельце, нужно… немножко настоящего вдохновения. Хмельная нежность, говоришь… я знаю, где ее взять. Она таится на дне бокала!

Придется смириться с отсутствием виски: это сложный напиток, на него пока не хватит колдовского мастерства. Попробуем начародеить чего полегче. К примеру… картофельный шнапс. Тупо и сердито. Раз-два, начали! Я зажмурился и вообразил себе гигантский (метра два в высоту) кухонный комбайн: прозрачный резервуар с дюжиной вертящихся ножей, мощная соковыжималка… Торопливо кидаем ингредиенты для будущего шнапса: мешок сахарной пудры, несколько янтарно-желтых картофелин, горсть ежевики, пару фазаньих перышек… Мелко порубим пучок шпицрутенов, добавим ворох розовых поросячьих хвостиков и кружку густой октябрьской прохлады. Чудно. Всыпать конденсат желтого тумана с окошка мюнхенской пивной и целлулоидные обрывки геббельсовской кинохроники. Нарезать крупными кубиками фразу «Das ist Fantastische, Frau Fruchtegut», посыпать пеплом младогегельянства и уронить каплю квинтэссенции, выжатой из передовой статьи ноябрьского номера «Statsenzeiger» от 1848 года. Нажимаем кнопку. Несколько секунд блендер надсадно ревет – мелькают лезвия, содержимое мигом превращается в однородную массу землистого цвета – ударило паром, и жидкость побежала по змеевикам… Ура! Внизу в подставленную жестяную кружку застучали первые капли мутноватого шнапса. Попробуем?

Прозит. Сделал добрый глоток и – передернуло. Подлинная гадость. Настоящий «Naturprodukt» – приятно зазвенело в голове, словно наделась удобная звонкая каска: повсюду завелись знаменитые гофмановские змейки с изумрудными глазами, упруго заколыхались имперские цеппелины, белые флаги кружевных панталон и мохнатые, волосатые пятна готических букв слились в размытое сладкое целое: сквозь пьяную муть уже ясно различим неожиданно светлый и хрупкий женский образ… Ах, я уже почти немец, почти влюблен… Где ты, моя германская грезочка?.. С трудом поднялся и, напевая «Милого Августина», подошел к неживому манекену. Коснулся пальцами искусственных, колючих медно-золотых кучеряшек. Нет, так дело не пойдет. Волосы будут гораздо короче – до плеч. Тонкие, слегка подвитые на концах… Ja-ja, именно так (волосы распрямлялись и светлели, выгорая под пальцами). Холодные серо-голубые глазки на фарфоровом личике. Откуда эта жестокая грусть во взгляде, милая фрау Шнапс? (Она подняла светлые ресницы, посмотрела внимательно, будто прицеливаясь: чудо хороша!) Я положил руки на худенькие плечи: здесь будут крошечные ефрейторские погончики. Угу, с черепами и дубовыми листьями. Руки поползли ниже: грудь… я зажмурился, в голове проснулась венская опера – очень хорошая грудь под серой гимнастеркой. Узкие ремни кожаной портупеи. Жесткие стальные пуговицы: верхняя вдавилась в нежное горло, но фрау Шнапс никогда не расстегивает воротничок. Еще ниже: руки охватили талию, сдавили пластик – мягкий, словно глина на гончарном круге. Да-да, под гимнастеркой костяной корсет. Отдает китчем, но так удобнее. А вот еще кусок фетишизма: на звонкой ягодице лаково-черная кобура, наполненная недоброй тяжестью… Какие изящные бриджи: серо-черный урбан-камуфляж; почти галифе. Стройные лодыжки затянуты в тонкую кожу высоких ботинок: злая шнуровка, ребристая подошва. Не девочка, а мечта гауляйтера. Вила Шнапс. Вооружена парабеллумом. Сила атаки – 50, защита – 100, стойкость (она же стамина) – 500, псионический фактор (способность к гипнозу, чародейству, ясновидению) – 0. Игровой класс: «рыцарь». Особенности характера: преданность, хладнокровие, жестокость. Любит Вагнера и телячьи сардельки. Любимый цвет: бледный. Как эти прохладные тонкие губы. Наклонился и, обдавая новорожденную вилу перегаром, вдумчиво поцеловал.

– С днем рождения, Шнапс, – тихо сказал я. Она моргнула и коротким движением руки поправила светлую прядь, упавшую на лицо. – Надеюсь, вы чувствуете себя хорошо, ефрейтор. Будете перетаскивать мой трон.

– Яволь, – тихо сказала девочка, и я понял, что победил. Она живая и жуткая. Улучшенная модель. Ничуть не слабее трицератопса. Я гордо оглянулся: восхищенный BJ смотрел на полногрудую вилу, приоткрыв рот. Так-то, мой престарелый друг. А вы думали, я – мальчик среди волшебников?

– Это чудо, о великий… Она прекрасна! – забормотал жрец. – Совсем юная, чудовищно грозная… Однако – на ее создание потрачено очень много пыльцы: как на сотню прежних старух!

Ничего страшного. От одной юнгфрау Шнапс больше толку, чем от роты седовласых сумасбродок с копьями. Я создам еще парочку таких красавиц и успокоюсь. Только теперь попробуем напиток посложнее. Например… о! Взгляд упал на лысую голову BJ с торчащими во все стороны короткими седыми волосками, как у дряхлого кактуса… Неплохой вариант. Все, что мне нужно, – это пара хорошо ощипанных кактусов, горячий слиток пыльного заката, пригоршня цикад, солнце в ягуаровых глазах, ржавчина с кинжала Фернандо Кортеса, эссенция из ста лет одиночества, килограмм разноцветных бус и каменных амулетиков злобного божка Коатцакоалко, нарезанная дольками маньяна, выжатый в бутылочку штат Табаско, пахитас-начос, четыреста тонн полуденной лени плюс соус – острый, как повизгиванья Спиди Гонзалеса. Текила – это несложно… Ленивый не наколдует.

Вила Текила удалась на славу.

Я лепил ее со спины – теперь она возвышалась на чудовищных каблуках, словно гнедая кобылка на серебряных копытцах: золотые струны подвязок охватывают утонченные смуглые щиколотки и струйчато взбираются выше, проходя восхитительно долгий путь до самого колена, в облачную высь ситцевого подола, клубящегося у прохладных бедер… Блики посверкивают на тонких колготках, как соляные кристаллики – или это осела цветочная пыль? Осторожно поднимаем слепнущие глаза: там, в скользких объятиях желтого ситца, движется тесная подростковая талия, там плещутся по крылато разведенным плечам карие волосы с оливковым отливом. Ярко-малиновый берет с октябрятской звездочкой, шаловливо заколотой сбоку, – почему мне кажется, будто укол этой булавочки, пронизавшей малиновый бархат, колко отзывается под сердцем? Черная блистающая жуть в густых ресницах: все те же горячие соленые искры! Длинная, развязная, грациозная рука болтается вдоль тела, к тонкому колену опущен ствол автоматического пистолета с удлиненным глушителем. Вы догадались? Правильно: это и есть вила класса «волшебник». На вооружении – «MagiDagger» калибра 38, стреляющий ртутными пулями «Thunder+» (любимый пистолет симбионезских террористов, а также кинозвезды Ромео ди Джулио, дебютировавшего вместе с очаровашкой Клэр Дэйнс в нашумевшем фильме 1968 года). Итак, перед вами оригинальная модель летающей вилы, разработанная для нанесения точечных магических ударов: сила атаки – 50, защита – 50, стамина – 50, харизма (способность очаровывать) – 1000. Особенности характера: вулканический темперамент, самолюбие, романтичность. Обожает лимонное мороженое, мускулистых блондинов и товарища Фиделя Кастро. Ненавидит французов из-за поражения, нанесенного бразильцам в финале парижского футбольного чемпионата. Любимый цвет: золото. Как… тоненькая цедра на этой лимонной дольке. Я даже не дерзнул поцеловать новорожденную. Закусил глоток текилы цитрусовой кислятиной и вздохнул ласково:

– Вила Текила… Добро пожаловать на службу к великому вебмастеру.

Она только усмехнулась и волосами тряхнула, сучка. Что ж – с такой внешностью легко быть невежливой… Я вновь покосился на старого BJ и… нахмурился. Старичок подозрительно затих за высокой спинкой дивана: только лысая голова с липкими от вожделения глазами торчит наружу.

– Ну… как вам это понравится, почтеннейший? – насмешливо осведомился я.

– О вели… великий! Еще… Сотвори еще кого-нибудь!

Я улыбнулся. Отчего нет? Дело завертелось: взревели острые ножи блендера-соковыжималки, затанцевали обрывки хмельных образов перед глазами… Через четверть часа на широком кожаном диване, скромно поджав стройные ножки и украдкой оглядывая друг друга, сидели четыре очаровательные феечки: рыцарь Шнапс, волшебник Текила, рейнджер Ром и паладин Ракия. Поблизости, разминая на ходу мускулистые конечности, подпрыгивая и приседая, без устали расхаживала вдоль стены не по-женски накачанная вила Зубровка (изредка она наносила серию быстрых ударов по воображаемому противнику и норовила разрядить в дубовую дверь шкафа сразу весь диск счетверенного ручного пулемета «Manlicher»). Вынужден признать, что пани Зубровка (класс «тролль», сила атаки – 500, сила обороны – 500, интеллект и харизма – 0) не могла претендовать на звание «Мисс мира – 970», но – опытный игрок поймет меня: всегда полезно иметь в команде хотя бы одного дракона или, на худой конец, боевую троллиху…

Я разглядывал виртуальных химерочек, прислушиваясь к колющему, тревожному ощущению – каждая из них… напоминала кого-то слишком знакомого. Почему так беспокоит чуткая, внимчивая славянская синь во взгляде Зубровки? Отчего нестерпимо милой кажется полуулыбка фрау Шнапс, эта пара снежно-белых прохладных зубков под приподнятой верхней губой? Совсем неспроста у Ракии маленькие ушки и крепкие, изящные ключицы – как у сербской царевны! Таинственное тавро общего сходства – им отмечена каждая особь в моей волшебной коллекции. Они напоминают… нет, не Памелу Андерсон, даже не Лару Крофт…

Я понял все, когда обратил внимание на влажный пупок, темневший на смугло-лиловатом животе самовилы по имени Ром. Догадались? Правильно: знакомый пирсинг… Серебряный бубенчик на витом кольце, беззвучная прохладная гремушка… Ника! Проклятая фея! Она снова проникла в мои мечты!

Она делает это грубо. Нечестно и больно. Великий, всесильный вебмастер вмиг осознает: можно дышать волшебной пыльцой круглые сутки, можно жрать ее столовыми ложками и ингалировать под одеялом – но НИКОГДА не услышать, как сонно позвякивает мелкий серебряный колокольчик над теплым трепетным пупком Ники Тессье. Не коснуться губами…

Это даже забавно: сразу поблекли игровые декорации… жгучие, безжалостные мысли вмиг пронизали сознание: Боже… где я нахожусь? Что творю я, несчастный и горький неудачник Стенька, возомнивший себя новым вебмастером Татрани?!

Ненавистная Ника! Некоторое время я приходил в себя, откинувшись на спинку стального трона. Вилы молчали, вытаращив испуганные глазищи. Наконец самая смелая – македонская русалица Ракия, поправляя фригийский колпак на темно-русой головке, гибко поднялась с места:

– О, любый володарь! Хозяйское горе иссушает меня… Не печалься! Только прикажи – и верные вилы ринутся на помощь! Вели нам переметать синие горы, установить реки в руслах или выжечь посевы конопли – мы радостно бросимся в битву. Нет больше сил терпеть безделье!

– Воистину так, масса Стив! – воскликнула, блестя масличными глазами и крупными серьгами, долговязая мулатка Ром. – Лезвие моей сабли до сих пор не запятнано испанской кровью! Время отсекать ржавые якоря и выходить из протухшей лагуны в океан!

– Пепел Геббельса стучит в мое сердце, – грустно вздохнув, подтвердила юнгфрау Шнапс.

Вила Текила ничего не сказала: только блеснула глазами – так, что прыгнуло напряжение в электросети.

– О'кей, – негромко молвил я. – У меня есть для вас первая миссия.

Девушки вскочили на резвы ноженьки. Зазвенела извлекаемая из ножен сталь, захрустели ремни портупеи, вила Зубровка в дальнем углу издала краткий воинственный хрип и обеими руками рванула пулеметные ленты на грудях.

– Сейчас без двух минут полдень, – устало сказал я, глянув на часы, мигавшие на компьютерном экране. – Барышни! Предстоит немного размяться. Есть такой город – называется Потатров. В этом городе разгуливает плешивый ламер Веча. Он называет себя князем и любит сажать невинных в пивные бочки. Даю ровно две минуты на то, чтобы разрушить городские укрепления и нейтрализовать князя вместе с дружиной. Как вы понимаете, секретный код этой миссии – KK&D43. Да! Чуть не забыл… Загляните на главную площадь: там собираются казнить классного парня Ракету. Доставьте его сюда – невредимым и веселым.

Странное дело: вилы стояли не шелохнувшись – будто оглохли. К счастью, я быстро осознал, в чем дело.

– Dismissed!44 – сухо рявкнул именно тем голосом, которым отдают подобные команды крутые боссы в компьютерных играх.

Удар горячего ветра разметал мебель. Пятеро крылатых чудовищ с места стартовали в открытое окно офиса. Практически сразу взяли звуковой барьер и сгустком озлобленной пси-материи унеслись прочь, к выходу из Траянова подземелья. К счастью, они уже не видели, как великого вебмастера Тешило вышибло из кресла. Оглушенный, я пополз под письменный стол, слепо тыкаясь в бронзовые ножки – и столкнулся с полуживым BJ: мокрое от ужаса, посеревшее лицо жреца попыталось улыбнуться.

– У меня будет к вам одна просьба, – с усилием произнес я, когда рев в ушах приутих. – Потушите, пожалуйста, ковер и занавески. Потом прикажите подать мне черной икры, а также этих… соленых огурчиков. Тяжело все-таки колдовать без закуски.

PRESS F6 IF YOU DARE

На другой день в книжной лавке встретил я Раевского. Sacre chien, сказал он мне с нежностию, pourquoi n'etes-vous venu me voir?.. После сего поехали мы вместе как ни в чем не бывало, он держал меня за ворот всенародно, чтобы я не выскочил из коляски.

А.С. Пушкин (Из письма Н.Н.Пушкиной)

– Быстрее, быстрее монитор сюда! – заорал я, выдергивая у жреца серебряную тарелочку с вяло вертящимся яблоком. На дне блюдца проступило мутное видение: солнечно-зеленые холмы тихо проплывают внизу… Судя по всему, съемка ведется с высоты птичьего полета – словно видеокамера установлена на плече моей вилы, несущейся в поднебесье.

– Повелитель! Сейчас ты смотришь на мир глазами Шнапс, – подтвердил Би-Джей и поспешно протянул другое блюдо, втрое потолще да погрубее. – А это взгляд Зубровки. Она летит ниже, над самою землей…

Ух ты! Глянул на донце и чуть не отпрянул: ветки мелькают, хлещут в объектив! Лихая Зубровка шла на бреющем, изредка срубая верхушки дерев – жаль, что изображение черно-белое и размытое (хорошее зрение – не главное качество боевых троллиц). Во! А это еще интереснее (жрец протянул третью тарелку) – словно экран тепловизора: холодные синие полутона бурливой речушки, желтые тени деревьев, огненно-алым пятном промелькнул рыбацкий костер… Так и есть: это информация, переданная экстрасенсорным зрением Текилы.

– Безобразие… – проворчал я, отбрасывая тяжкие помятые блюда, – До чего неудобная технология! Пялишься в тарелку, как голодный зек Иван Денисович… Экранчик крошечный, помехи, искажения… А ну – мутабор! (Я вдохнул любексового смраду и щелкнул пальцами.) – Следите за технореволюцией! Вместо волшебных яблок появляются огромные, сверхплоские, черные, как галактическая полночь, мониторы «Эппл» с диагональю полтора метра! Ширше, еще ширее! Мигают научные лампочки… десятки мониторов проступают сквозь стены, пластично отвердевают… Вспыхнули экраны! Больше контрастность! А теперь… внимание – стереозвук!

Отлично… На верхний ряд «Эпплов» выводим изображение с всевидящего «рыбьего глаза» вилы Шнапс. Рядом – тепловизор Текилы и тактическая камера Зубровки. Кошачье зрение вилы Ром, всю эту трескучую мешанину черно-зеленых точек – на вспомогательные мониторы внизу. А это что за суперзум? Ах, понятно: прицельный объектив Ракии с 40-кратным увеличением… тоже пригодится.

Фронтальная стена офиса ожила: на экранах замелькали пятна соломенных крыш, колодезные журавли, столбики дымков – ага, мои девочки подлетают к Потатрову. Вот уж засверкали в солнечной пыли кривые шпили, золоченые флюгера, искрами блеснули шлемы охранников на невысокой крепостной стене… Уфф! Я поспешно отвернулся. Зубровке надо сделать замечание: ну зачем уничтожать поголовье вражеских коров, мирно тусовавщихся под мостом на водопое? Надо беречь зажигательные патроны…

Барышни сработали четко. Еще не успел остыть гранатомет Зубровки, флегматично окучивавшей твердыню центрального бастиона, как густо-черный столб вонючего дыма оповестил жителей о пожаре в княжеском тереме. Часовые на башне оказались легкой мишенью для умницы Ракии: она снимала их методично, с царственной грацией передергивая затвор длинноствольного черногорского карабина. На боковом мониторе я разглядел сквозь дым пожарищ хрупкую темную фигурку на крыше подвесной галереи – грустно склонив голову набок, вила Шнапс расстреливала суетящихся внизу дружинников из злобно чихающего «шмайссера». Неподалеку в трескучем облаке мятущихся гильз, в серо-оранжевом тумане пороховых газов бешено грохотал, содрогаясь и елозя штативом по черепице, крупнокалиберный станковый пулемет красавицы Ром. Даже теперь, закрывая глаза, я хорошо помню белозубую улыбку, сияющую на закопченной мулатской мордочке.

А в это время на главной городской площади творилось незабываемое шоу. Речь идет о казни сребрского парня Ракеты. К несчастью для устроителей зрелища, оно внезапно превратилось в бенефис заезжей актрисы по имени вила Текила. В ореоле аметистовых искр, пугая горожан фейерверками и петардами, легконогая латиночка спикировала к эшафоту как раз вовремя: жестокосердый палач уж воздел над бритой головой Ракеты недурно заточенное орудие казни. Хладно мигнув лезвием на солнце, топор взлетел в воздух – и толпа ахнула: палач замер в неестественной позе, тараща глаза в прорезях полумаски… Это киллер Текила, скромно потупясь, вышагнула на сцену и загадочно улыбнулась экзекутору. Бедняга палач. Не к добру повстречал он на жизненном пути эту загорелую тварь… Амур сразил его наповал. «Она любит меня», – успел подумать палач, неправильно истолковав волнующий взгляд девичьих глаз. Он ошибся. Текила не подмигивала – она прицеливалась.

…Уже через четверть часа тренировочная миссия типа KK&D была с блеском завершена. Разрушив городские укрепления и обратив гарнизон Потатрова в постыдное бегство, зверские барышни с триумфом повернули назад, на базу. Сопровождаемый восторженным Би-Джеем, я лично вышел на балкон подземного офиса, чтобы приветствовать героинь. Мои убийственные ласточки возвращались с богатой добычей: вила Зубровка была нагружена трофеями, как боевая верблюдица. Кроме ящиков с золотом, она волокла, кажется, несколько цельных говяжьих туш…

Перед самым замком вилочки устроили озорную игру в догонялки – весело визжа, начали закидывать друг дружку награбленным золотом, колючими брызгами самоцветов… Престарелый Би-Джей смотрел на девичьи забавы и томно вздыхал: бедняга всю жизнь имел дело со старухами… И вдруг такие цыпочки! Вьются над водой, как нежные стрекокозочки: хохочут, царапаются, шутливо палят в воздух…

Медленно, натужно гудя, подлетела Зубровка – и я осознал: она нагружена не говяжьими тушами. Это были… военнопленные.

Могучая троллица тащила сразу троих насмерть перепуганных пассажиров. Вглядевшись в бледные физиономии, я несдержанно заулыбался. Старые знакомые. Вот этот, голый и поцарапанный, – сребрский юнак Ракета (сидит у Зубровки на шее, вцепившись в толстую, похожую на канат, желтую косу). Гремливая совокупность обмороженных железяк – это знаменитый витязь Акундин. А сбоку висит… ха-ха! приятная неожиданность! Рад вас видеть, герр барон! Читатель, вы слышите эти звуки? Это жестоко израненный прусский рыцарь икает от ужаса, зажатый у Зубровки под мышкой.

– Мой фюрер! Миссия выполнена, – негромко звякнул голос вилы Шнапс (она подлетела к балкону и села на парапет, аккуратно складывая за спиной прозрачные сетчатые крылья). – Герр Ракета доставлен на базу. Его здоровье удовлетворительно.

– А этих двоих псякревцев мы знайшли в пещерах, пан Штефан, – загудела, подлетая, вила Зубровка. – Они заблудились. Они пытались сопротивляться, но недолго.

– Кажется, дас ист все, что осталось от армии Потравницы, – равнодушно заметила Шнапс, доставая из-за голенища губную гармошку.

– Отличная работа, девочки. – Я потрепал Шнапс по бледной щеке. – Хозяин доволен. А теперь – осторожно отнесите пленных в джакузи. Пусть немного отмокнут. Кажется, семарглы их крепко покопали.

Мне тоже захотелось в джакузи (тело еще побаливало после томления в бочке). Вилы подхватили железный трон и доставили на третий этаж «Децебал билдинг». Здесь, в довольно неудачном соседстве с пивным рестораном и кондитерской, находился оздоровительный центр. Я, помнится, колдовал его наспех, и повсюду виднелись недоделки. Джакузи был огромный и мраморный (почти бассейн) – но почему-то бледно-розовый, как в дорогом публичном доме. Зато с подсветкой, с мягким искусственным ветерком, с прозрачным дном, сквозь которое видно бильярдную на нижнем этаже… И с музыкой. Проклятие! Выбирая сиди в музыкальном ящике, чуть не включил Andante Scherzando… Нет, только не Рахманинов. Лучше – во! «Тридцать девятый портвейн» – новый сиди Ирины Богушевич.

Израненных гостей бережно погрузили в теплую бурливую воду. Парни по-прежнему пребывали в шоке. Ракета испуганно таращил красивые карие глаза; фон Кульбитц, напряженно озираясь, вздрагивал и глухо икал – а благородный Акундин и вовсе наотрез отказался снять остатки доспеха. Так и полез в воду в помятом панцире. Да… нелегко далась им битва с семарглами.

Сбросив клетчатое одеяло на огромный искусственный кактус, я осторожно положил любимый «маузер» на малахитовый столик и тоже спустился по лесенке в гудящее бульканье подкрашенной воды. О… о… лепота. Жмурясь в блаженной улыбке, подставил струям утомленное тело.

– Господа, не желаете мартини? – спросил я ласково и громко, чтобы перекрыть голосом ровный гул массажных водометов. Мановением пальца подозвал вилу Ром (отражаясь в золотистых зеркалах, мило повиливая поджарым задом, она подбежала с коктейлями – уже успела переодеться из кубинского хаки в коротенькое платье с кружевным передничком). – Может быть, кофе с коньяком?

Мой невинный вопрос произвел неожиданное действие.

– Не издевайся! – выпалил Ракета.

– Шайссен, – прохрипел фон Кульбитц, крюча пальцы в кулаки. – Доннер веттер роттенблюмен! Проклята Штефан теперь нас немножко мучить?! Он есть немножко садистише швайн!

– Не понял, – обиделся я. – Вы не любите мартини?

– О, недостойный Штефан Тешило! – гневно загудел Акундин из-под мокрого забрала. – Зачем ты приказал своим летучим вилам притащить нас в сию хладную пещеру? Неужели затем, чтобы низко глумиться над славными витязями? Оставь сие! Предлагаю тебе честно сразиться на мечах!

– Сра… сразится на мечах?! – Я чуть не утонул в минерализованной воде. – И это после того, как я вытащил вас из подземного лабиринта, пригласил во дворец, посадил грязными задницами в теплую ванну?..

– Дворец? – быстро спросил Ракета. – Друг… Разве… ты не понимаешь, что мы сидим в темной пещерице, где нет ничего, кроме разрослей вонявого любекса?

Со вздохом, с кроткой улыбкой я протянул несчастному сребру стакан сухого коктейля. Ракета в ужасе перевел взгляд на мою протянутую руку…

– В твоей руке ничего нет, Стефане, – глухо сказал он.

– Твой проклято рука пуст, – подтвердил барон фон Кульбитц.

– Друзья! Вы не в своем уме. Я держу в руке узкий стакан из горного хрусталя, до половины наполненный восхитительной смесью льдистой сибирской водки и горького вермута, – терпеливо объяснил я. М-да… Плохи дела. Парней надо лечить.

Фон Кульбитц вдруг замер. Голубоватые глаза округлились.

– Доннер веттер… Фелики боян прав, – прошептал он. – Я вижу дер чарка мит водка! Аквавит! Шайссен… Нихт понимает, откуда он фозникайт? Дас ист фолшепство, магия!

– Знамо дело – чаромагия, – пробормотал Ракета. – Только вот на меня она не действует. В твоей руке пусто, брат Стефане… Да и откуда взяться водкице в этой пещере?

– О какой пещере ты говоришь?! – разозлился я. – Оглянись вокруг! Только осторожно – чтобы не ослепнуть от блеска золота! Чтобы не обожгла сетчатку горячая игра многоцветных бликов на мраморе! Окунись в снежное шипение ароматной пены! Напряги слух – и почуешь, как из-под воды звучит тихая музыка, как скользят по влажному кафелю резвые ножки служанок, как звенит колючий газ в бокале шампанского…

– Пудь я проклят, – выдохнул фон Кульбитц, восхищенно загребая руками розоватую пену с ароматом марки «Зимний вечер на Ваикики-бич».

– Чур меня! – простонал Акундин, зачарованно оглядываясь и пытаясь попробовать на вкус синтетическую морскую соль из позолоченного ведерка.

– Ах, неужели! Вы прозрели, – торжествующе сощурился я. – Добро пожаловать в гостеприимные чертоги Великого вебмастера Тешилы. Люксовые номера с видом на подземное озеро. Чарующий сервис. Лучшее пиво в галактике.

– Все ложь! – Ракета вдруг жестко схватил за руку. – Цветочные грезы! Я вижу само-только мрачну пещерицу… вы трое лежите в луже ледяной воды – и бредите наяву! Одумайся, Стефане! Уходим – прочь, живо!

Я улыбнулся. Кажется, знаю, как убедить строптивого серба. Я познакомлю его с… прекрасной соотечественницей. Посмотри, Ракета: там смуглая узкая ступня мелькает под долгим подолом, нежная шея непокорно выгибается под тяжестью темной косы, оплетающей маленькую голову… тих серебряный звон у висцов, сух ядрань в глазах и высоке дойце под расшитой сорочкой. Она похожа на царевну Маро…

Вила Ракия покорно приблизилась к теплому борту джакузи – подставила гордое лицо для поцелуя. Но безумный Ракета шарахнулся прочь.

– Слушай, слушай меня, Стефане! – быстро зашептал на ухо. – Ово не иста девойка! Наважденка, мавка, лживый зрак! Да правда ли, шта видишь чертоги, и злато, и наложниц? Скажи… да ли ты крещен?

– Нет. Разве это что-нибудь меняет?

Ракета отвел взгляд. Его крупные уши покраснели от переживаний.

– Попробуй расслабиться. – Я сделал глоток мартини. – Ну… притворись, что все в порядке. Не ломай игру. Составь компанию.

– Лучше уйду. Страховито овде и хладно. Пыльца глаза колет.

– Останься до завтра. Утром уйдем вместе. Обещаю.

– Эге… Ты не можешь обещати, – вздохнул Ракета. – Ты си болестан. Добро, я останусь до рассвета. Я буду твой будильник. Иначе ты проспиши утро и задремлеши в этой пещере навсегда. Это… опасно чаротворство, Стефане.

– Не знаю. Мне нравится.

– Гляди: ты стал как Потравница. Она такодже заманива льуди…

– ШАЙССЕН!!! – Кульбитц вдруг взревел, как раненый кабан. – Проклята Маринка! Нихт напоминает! Я пуду убивает Потравниц цум тофель!

В лицо ударило брызгами – темпераментный барон кинулся душить нетактичного Ракету. К счастью для сребра, в схватку немедля вмешался завсегда боеготовый витязь Акундин.

– НЕ ПОЗВОЛЮ!!! Я сам, сам убью Маринку! – зарычал и навалился на фон Мракобруна сзади. – Я ее ненавижу! Живьем сожгу! В землю зарою!

– Их ферботен! – хрипел сдавленный барон, пытаясь прокусить Акундину кованый нагрудник. – Их бин больше ненавидеть проклята Морген! Она есть опмануль майн сфетли чуфство! Я пуду рубить Потравница пополам!

– Примечай, Стефане… – выдохнул Ракета, выныривая из-под дерущихся витязей. – Тако-то бывает, когда развеваются чары. Недавно они называли Маринку возлюбленной. Теперь желают ее казни.

– В принципе неплохая идея, – пробормотал я. Щелчок пальцами – и старый Би-Джей, скользя туфлями по мрамору, подлетел к джакузи.

– Напомните мне, любезный… – мокрой рукой я поправил ему галстук, – как мы обычно разыскиваем старых знакомых? Есть у нас система обнаружения и перехвата?

– Сейчас обеспечим, – тонко улыбнулся морщинистый Би-Джей, исчезая за шелковой портьерой. Вскоре вернулся в сопровождении двух вил, с трудом тащивших огромное (в человеческий рост) хрустальное зеркало.

– Сие есть дивье зырцало, зовемое «Вручиглаз». – Би-Джей смахнул с тусклого хрусталя незримую пылинку. – О, великий Император! Молви заветное заклинание – и сразу узришь местобытие искомого человечка…

– Фи, как скучно, – протянул я. Отсталая технология. Ладно, попробуем:

Свет мой, зеркальце! Скажи —
Да конкретно доложи:
Распроклятую Маринку
С потрохами заложи!

Темный хрусталь задрожал и начал зеленеть. Сквозь болотную муть проступила жутчайшая мохнатая харя – моргая совиными глазами, уставилась прямо на меня и щелкнула темной кривозубой пастью:

– Ух! Ух! Пф-фу… Хто-то звал? Кому-то меня нада?

Я повторил запрос по возможности твердым голосом.

– Ух… без утайки расскажу, службу верно сослужу, – покорно закряхтела харя, дико ворочая очами. – Вон Маринка по тропинке прочь от горочки бежит, стонет воет и кричит – побегу-де, мол, туда, где высокая вода: буду долго ворожить, пену колесом кружить, злобу по ветру пущу и Траяну отомщу…

– Что за клошар позорный? – шепотом спросил я у Би-Джея.

– Леший Вердынской рощи, – пояснил верховный жрец. – Он Маринку заметил и на твой запрос откликнулся. Работа у него такая…

Леший смолк. Волшебное зеркало мигнуло – и… вместо мохнатой хари возникло рябое личико косоглазой девки с серо-зелеными волосами.

– Ха-ха, – холодно рассмеялась девчонка. – И я, и я Потравницу видала! На медовом на лугу, чертыхаясь на бегу, по тропинке пробежала, ни травинки не сорвала – торопилась, видать, поскорее колдовать. До дому стремглав летела, злобно зубьями скрипела!

– Русалка Гржучего ручья, что живет у Люлеевой рощи, – поспешно зашептал Би-Джей. – Стало быть, Маринка по ее лугам пробегала…

– Леший, русалка… зоопарк какой-то! – проворчал я, когда зеркало погасло. – Неужто нельзя без фольклорных элементов?

– Никак нельзя. – Жрец развел руками. – На мелкой нечисти все земное колдовство держится. Лешаки, домовые да русалицы любому чародею да волхву рады услужить! И доносят, и подглядывают, и жалобничают – помогают людишками управлять.

– Мерзоватые твари, – поморщился Ракета.

– И грязные какие-то, – согласился я. – А нельзя ли их… уволить? Вслед за старухами, а? На заслуженный отдых?

– Нет-нет: никак нельзя! – Би-Джей замахал иссохшими руками. – Ты не в силах их уничтожить, о, повелитель! Они не Траяновы, а… ну как бы… всеобщие!

– Общечеловеческие? – фыркнул Ракета.

– Именно! – строго кивнул верховный жрец. – Они и Сварогу прислуживают, и старухе Мокоше, и даже иноземным божкам… По всей земле расселены: по овинам, по дворам, по баням и гумнам, по оврагам, косогорам, по чащобам и ручьям! Везде хозяйничают, все видят, обо всем докладывают!

– Так уж и везде?

– Ну… почти везде. – Би-Джей почему-то смутился. И добавил вполголоса: – Вот только… Креста они опасаются. А так – всюду живут.

– У нас в Сербии эта нечисть ране такодже над льудьми хозяйничала, – заметил Ракета. – Только мы их теперь молитвами разогнали. Почти всех.

– И что… они обязаны подчиняться любому колдуну? – перебил я. – Обо всем рассказывать, снабжать необходимой информацией?

– Именно так! – Жрец поклонился и многозначительно добавил: – Эти существа послужат всякому, кто знает волшебные заклинания!

Я улыбнулся и подмигнул хмурому Ракете. Пощелкал кнопками на пульте дистанционного управления: переключил водометы на массаж пяток. И задумался, потягивая мартини. Хм-м… Целая сеть слуг-осведомителей. Всемирная система сбора новостей! Эти лешие да домовые – просто ходячие базы данных! Глобальный магический сервис… Древние колдуны пользовались их услугами, запаливая разноцветные свечи, расставляя под хитрыми углами зеркала, дымя вонючими спичками и бросая через плечо кости – а между тем… нужно было просто подключиться через Вязь, набрав… адрес?

Стало быть, это не просто слуги, а своего рода… серверы45?!

Средневековый Инфернет! Великая Волшебная Вязь! Ух ты! Отчего-то вмиг зазудели ладони… Увлажнились глаза и застучало в голове…

– Ноутбук сюда! – взревел я, вылетая из бурливой воды; чуть не поскользнувшись на влажном мраморе, прыгнул в широкий шезлонг; отшвырнув бокал, дрожащими руками приблизил драгоценный «Витябьск»… Безумная догадка… Если я могу превратить волшебные блюдечки с яблочками в мониторы «Эппл» – следовательно, вполне можно переделать колдовское зеркало «Вручиглаз» в одноименную компьютерную программу! В мощную утилиту для обнаружения объектов в виртуальном пространстве всемирной сети домовых, банных, лесных и речных серверов!

– Волшебное зеркало – на стену. Соединить кабелями с ноутбуком. Свет убавить, музыку тише! – Я отдавал приказы скороговоркой, торопливо похрустывая кнопками. Итак, продолжаем технологическую революцию: вместо тупых заклинаний в магический обиход внедряется уникальная поисковая программа SEARCH, или попросту СЕРЧ!

– Внимание на экран, – скомандовал я и запустил файл «серч.ехе». Ноутбук напрягся, волшебное зеркало сухо зазвенело и вдруг – йесс! – выдало короткую надпись:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПРОГРАММУ «СЕРЧ»

ВВЕДИТЕ ПАРОЛЬ???

Я ухмыльнулся и недрогнувшим пальцем натыкал по клаве:

– «Светмойзеркальцескажидавсюправдудоложи!»

(Согласен, что пароль длинноват – зато никто не догадается!) Компьютер задумался на миг – и на хрустальном экране вспыхнула радостная надпись:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ХОЗЯИН!!!

ВВЕДИТЕ ОБЪЕКТ ПОИСКА???

«Чародейка Маринка Потравница», – поспешно натыкал я. «Витябьск» призадумался, похрустывая электронными мозгами. Через минуту гордо доложил:

ОБЪЕКТ НАЙДЕН. Координаты объекта «Маринка»: лесная тропа у подножия горы Силун. Движется прочь от нашей пещеры в направлении к Потравнице. Обнаружение объекта «Маринка» осуществлено следующими серверами: 1) локальным лешим сервером Вердынской рощи, адрес: ввв.татрань.лес/вердынь.рощ; 2) локальным русальным сервером Гржучего ручья, адрес: ввв.татрань.вод/гржуч.руч. Захват цели осуществим с вероятностью 98%.

ТЕПЕРЬ МОЖНО СЕРЧАТЬ. СЕРЧАЕМ?

1.ДА 2. НЕТ

Я выбрал первый вариант ответа. Ноутбук оживленно икнул, пустил по датчикам россыпь алых огоньков и бесстрастно проинформировал:

ПО ОБЪЕКТУ МАРИНКА ВЫПУЩЕНА КРЫЛАТАЯ РАКЕТА «КОЛУН». О результатах серчания будет доложено приблизительно через 10 мин.

Я еще читал сообщение на экране – а за окном уж глухо рокотнуло: крылатый «Колун» ушел к подножию горы Силун… Прощай, Мариночка…

– Отшень жаль, – грустно вздохнул фон Кульбитц, тряхнув мокрыми волосами. – Проклято Маринка меня заколдофаль! Она меня эксплуатирофаль! Я бы хотель саморучно рубить Потравница пополам…

– Я бы тож… – согласился Акундин. – Три года в своем замке держала, а помстилось, будто неделя прошла. Замуж обещалась! А у самой еще полста женихов в том же замке обреталось. Кошка блудливая. Стерва…

Я не слушал их. Сердце мое грохотало, руки тряслись. Я спешил, как восторженный любовник, наконец примирившийся с капризною красоткой – нежно, торопливо ласкал пальцами податливые кнопки. Не веря своему счастью, вновь осязал в ладони гладенькую, теплую мышку… Моя тень медленно надвигалась на экран, похожий на смятую серо-голубую простыню. Я входил в Великую Волшебную Вязь.

Средневековый Инфернет мало чем отличался от привычного постиндустриального – жаркий, бурливый фарватер порнографии и виртуального флирта, болотистые старицы электронных архивов, мелководная солнечная лагуна электронного бизнеса… Вонючие гейзеры сектантских проповедей, прохладные, отрезвляющие ручейки свежих новостей, канализационные колодцы хакерского андерграунда и – повсюду, как тропический туман – сладковатые, липкие рекламные испарения…

Правда, теперь это выглядело своеобразно. Основными поставщиками легкой эротики в магической Вязи были банные сервера: схоронившись за печку, подлые банники подглядывали за голыми намыленными бабами и бесплатно предоставляли «горячий» видеоматериал по первому требованию любого колдуна-вуайериста. Кроме того, с мая по сентябрь прямую трансляцию из общественных купален вели схоронившиеся в осоке водяные. Наиболее «крутую» порнуху предлагали домовые серверы: они подглядывали за семейной жизнью супругов. Сексуальную жизнь молодежи освещали все кому не лень: лешие, полевики, русалки, овинники, а также чердачники и даже… снеговики.

Помимо порнухи, популярным виртуальным лакомством в Инфернете являются, как известно любому школьнику, халявные рефераты, конспекты и шпаргалки. На сервере богини Мораны по адресу ввв.безалабер.морана/гибель/порча я отыскал, например, дипломную работу по теме «Сведение коров в условиях обостренного противостояния Урана и Нептуна при обоюдном квиконсе с Марсом в XI доме». В том же архиве хранились «Кодекс охмурения юношества по доктору Муму», «Основы мумизма: мумиты и их методика оживления мумий», а также «Путеводитель в Неизбывность и прочие Гиды», любезно предоставленный «Обществом Сознания Крышки». Не менее интересный файл – диссертацию авторитетных исследователей Вокмана Фи и Фитнесса Пи на тему «Почему ты откуда? и другие жизненно важные вопросы» – я нашел на зарубежном сервере с непонятным названием «ввв.буллшит.вау».

Как и полагается, все серверы были замазаны коммерческой рекламой: веселые картинки-баннеры предлагали всевозможные услуги – от аренды волшебных мечей до ремонта самобранок. «Наводим водянку, инфлюэнцу. Кликните дважды», – умолял сизо-зеленый человечек на рекламке чухонского святилища богини Мокоши. «Переворачиваем Землю из точки опоры заказчика», «Обналичиваем окна», «Растаможиваем полонянок» – цветные пятна объявлений мелькали повсюду…

И вдруг я вздрогнул.

ЧАТ «ВЫРИЙ». ВИРТУАЛЬНЫЙ КЛУБ АДМИНИСТРАТОРОВ ВЯЗИ. ТОЛЬКО ДЛЯ ЧЛЕНОВ БОЖЕСТВЕННОГО КЛАНА.

Кажется… глаза вылезают из орбит. Троянский конь мне в ПЗУ! Это невозможно… Откуда взялись другие администраторы?! Еще 10 минут назад никакой Вязи не существовало! Были только тупые лешие, косоглазые русалки и прочие уродцы, отвечавшие на запросы волшебного зеркала. Я, великий вебмастер Тешило, создал Вязь! Я – ее первый и единственный администратор! Откуда взялся этот ламерский виртуальный клуб «Вырий»?! Что за бред…

– Ты не создал Вязь, о, великий Император, – вдруг сказал Би-Джей, прогибаясь в поклоне. – Ты только преобразовал ее… Раньше колдуны общались друг с другом в ядовитых сновидениях, они взирали на волшебные кристаллы и вглядывались в мересь бликов на поверхности кипящего зелья. Ты все изменил: теперь ты смотришь на смешные буквицы и колдуешь пальцами, будто играешь на чудесных гуслях. Но Вязь… в глубине она осталась прежней. Как тысячу лет назад.

– А вебмастеры? Эти-то откуда взялись?

– Ты волен называть их вебмастерами, мой повелитель, – вновь поклонился жрец. – Я привык величать их богами.

– Я такодже знаю нечто про Волшебну Вязь, – поморщился Ракета, почесывая бритый череп. – Десет лет назад в мой родной град Призрен дошли пятеро волхвов – ледяне, льуди с Упадка. Они улыбались и дарили подарки. Мы дозволили им устроити башню-тверджаву на горе Смеренице. Ледянски чародеи сказали, что их хозяина зовут Болен по прозвищу Врата. Они так и назвали свою башню: «Сребрски Врата». Потом в Призрене стало твориться неладное: люди перестали ходити в церквы, а в домах понову завелась нечисть… Тогда войвода Обила поднял свои льуди – мы пошли и сломали башню. И нашли там много волшебных зеркал… Я саморучно разбил одно из них.

– Безумцы! – воскликнул Би-Джей, потрясая жезлом. – Вы оскорбили древних богов… Вы вырвались из Вязи!

– Мы не желали путаться в ней, как мухи, – зевнул Ракета и отвернулся.

– Ты ретроград, друг Ракета, – улыбнулся я. – Ты мракобес и противник прогресса. Вязь – это прекрасно. Нужно только поддерживать ее в чистоте. И выпроваживать всяких ламеров, вообразивших себя вебмастерами…

Сейчас я наведу порядок в паутине. Недружелюбно скрипнув зубами, набрал адрес: ввв.безалабер.вырий.маг – ща посмотрим, что за тусовка. На экране заклубился сизый дым, мягко подсвеченный снизу оранжевым пламенем. Сухо просквозила темная молния, из тумана выдвинулась плоская змеиная головка – черная и чешуйчатая, как морда бронированного «мерса»: ядовито ощерилась, сощурила желтые глаза, будто приглядываясь…

– ВПЕРЕД НИ ШАГУ, СМЕРТНАЯ ТВАРЬ! ТЕНЬ МЕЧА НАВИСЛА НАД ТОБОЮ!

– Заткнись, шланг подколодный, – злобно ответил я, щелкая клавишами.

– ЗДРАВСТВУЙ, НЕУСТАНОВЛЕННЫЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ВВЕДИ СВОЙ СЕКРЕТНЫЙ ПАРОЛЬ, – прошипела змея, тихо раздувая клобук.

– Йорштвоюдвадцать! – Я ввел первое, что пришло в голову. И щелчком забил клавишу «Ввод».

Змея дернулась и мотнула головой, будто огребла лопатой. Узкие глаза вспыхнули и быстро-быстро заморгали.

– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ВЕЛИКИЙ БАТЬКА ТРАЯН! – поспешно высветилось на экране. – РАДЫ ВАС ВИДЕТЬ! ДАВНЕНЬКО НЕ ЗАХОДИЛИ-С… ПРОШУ-С… ПРОШУ ПОКОРНО ВХОДИТЬ.

– Смотри у меня! Распоясались… – незлобиво пригрозил я и – решительно вошел в божественный клуб сетевых администраторов.

– Это поразительно! – изумленно молвил Би-Джей, наблюдая за моими действиями. – Повелитель! Неужели ты смог установить Вязь с другими божками Вырия?! О… ты великий маг… Вот уже двести лет это не удавалось никому из прежних Траянов!

– Вот что значит – новые технологии! – поучительно заметил я.

– Двести лет назад губительная Тень Меча пролегла из Вавилонии, отсекая твой замок от остальной Руси! – не унимался жрец. – Она мешала Траяну делиться волшьими мечтами с прочими обитателями Вырия… Она наводила муть на вручиглазые зерцала. А теперь – я не верю очам – Тень Меча не чинит тебе никаких препятствий, мой повелитель! Она пропустила тебя в Вырий! Почему бы это?

Я не слушал старого параноика: на хрустальном экране зеркала высветилось широченное окно в золотой раме, усыпанной самоцветами. В окне быстро появлялись и мерцали короткие разноцветные фразы: величайшие вебмастеры планеты, могучие маги-полубоги вальяжно беседовали меж собой… Входя в «Вырий», я уловил обрывки фраз:

РАДЕГАСТ: Срочно куплю унцию черной сапфировой пыли. Недорого.

СТРИБОГ: *с поклоном*: О, великий Сварог, я не хотел тебя обидеть. Спешу извиниться за инцидент в селе Мятлове… У меня и в мыслях не было чинить препятствия твоему внуку Чуриле…

СТОЖАР: *вежливо*: Он не виноват, Сва. Он извинился.

СВАРОГ: Стожар, любезный! Заткни пасть и не лезь в мой бизнес. Я хочу наказать парня. Этот Стрибог меня утомил.

И вдруг – беседа разом смолкла,

Потому что на пороге виртуальной залы появился я – Вещий Траян. Что, не ждали? Ха… Теперь попляшете. Слышите первые аккорды вашего реквиема? – уже вступили электрические скрипки. Уже визжат точила по лезвиям. Греются утюги и паяльники. Я вам устрою элитный клуб вязевых администраторов! – я цинично сплюнул на виртуальный ковер. Быстро огляделся: у-у… Целая толпа интригующих честолюбцев. Высокомерная старуха Мокошь, однорукий хитрец Стожар… высокий, изнеженный демон Сварог с лицом утонченного педофила. Их я заметил сразу; вокруг сновало еще с дюжину мелких божков. Ну что ж… надо что-нибудь сказать…

ТРАЯН: *улыбаясь*: Добрый день, милые дамы и господа!

Немая сцена. Я что, похож на ревизора?

МОКОШЬ: Это самозванец.

СТОЖАР: Батька? ты?

ЯРОВИТ: Возможно ли? Старик вернулся в игру?

МОКОШЬ: Немыслимо. Тень Меча не могла его пропустить!

ЖАС: *ярясь*: аааааарррргхххх!!!

ДЗИДЗИЛЕЯ: Я не верю глазам… Он не похож…

ЖИВА: Такой молоденький!

Я не успел ответить. Толпа вдруг раздвинулась, ощутимо повеяло холодом: зеркало вмиг покрылось тонкими трещинками инея… Это господин Сварог выступил вперед. Очень высокий, в длиннокудром парике – черные волосы в мелкой алмазной пудре. Узкое набеленное лицо с подведенными бровями. Аккуратная бородка. Мягкий голос:

– Прислушайся к моему совету, Стефан Тешило… Никогда больше не приходи сюда. Знай свое место. Сиди в пещере и не высовывайся.

Он выдержал паузу и с артистической полуулыбкой щелкнул пальцами:

– Чтобы я тебя больше не видел. Прощай…

Произошло необъяснимое. Взрыв был несильным – меня выбросило из шезлонга: протащило по мрамору и смело в теплую воду джакузи. Кто-то вскрикнул – зеркальный зал оздоровительного комплекса заволокло вонючим дымом: это горел мой ноутбук. Потрескивая, остывал разлетевшийся экран волшебного зеркала. Несколько хрустальных осколков вонзились в стены, в стойку мини-бара. Хорошо, что Акундин купался в ванне в доспехах: осколки лишь незначительно оцарапали панцирь. А вот барону Кульбитцу не повезло. Хрустальная крошка попала в бокал с коктейлем.

– Дас ист фантастише, – прохрипел фон Мракобрун, вытряхивая осколки из шевелюры. – Их есть видеть сам фелики Сфарог!

– Он пожалел тебя, Стефане! – проворчал Ракета, высасывая кровь из множественных порезов на предплечье. – Обычно подлюка Сварог просто убивает излучением суры. Или ослепляет. А тебя всего лишь припугнул…

– Ни хрена себе повезло! – в ужасе простонал я, склоняясь над развороченным ноутбуком. – Эта сволочь вышибла меня из Вязи! Так нечестно.

– Я бы не советовал простым смертным хулить имя Сварожье, – назидательно заметил Би-Джей, грозя желтым пальцем раздраженному Ракете. – Он не любит, когда грязным языком произносят его имя. Он величайший властелин на земле…

– Еще поглядим, – пробормотал я, поспешно колдуя из пыльцы новый «Витябьск». – В конце концов, я могу пойти на принцип… Позорный Сварог, видать, возомнил себя суперхакером и первым колдуном в Вязи. Ничего. Я объясню ему, кто главный – не будь я великий вебмастер Тешило!

Новенький «Витябьск» получился нежно-фиолетовым, как кожа вилы Ром. С красными кнопками. Вдохнув побольше любексовой пыли, я быстренько залатал трещины на волшебном зеркале и – снова вошел в Вязь.

– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ВЕЛИКИЙ БАТЬКА ТРАЯН! – услужливо засуетилась виртуальная гадюка, охранявшая вход в «Вырий». На этот раз даже не спросила пароль, И хорошо – кажется, я успел его позабыть.

– Я не пойду в общий зал, – объяснил я кобре. – Проводи меня в кабинет для частных переговоров. И сообщи Сварогу, что Великий Траян ждет его для беседы без свидетелей.

Вражина не заставил себя ждать. Он вошел в кабинет через потолок.

СВАРОГ: *возникая*: А ты неумен. Тешило. Ведь я предупредил тебя…

ТРАЯН: Я не хочу конфликтов. Зачем ты взорвал мой компьютер? #8-(

СВАРОГ: *медленно подлетая ближе*: Захотелось… Откуда ты взялся, мальчик?

ТРАЯН: Вылупился из дубового яйца, #8-)

СВАРОГ: Ты, стало быть, и есть великий василиск, о котором так долго врали жрецы Велеса? Ха-ха. Умница, наколдовал себе неплохих рабынь. >;-н

ТРАЯН: Завидуешь?

СВАРОГ: Нечему. Ты растратил на баб слишком много пыльцы. Четыреста унций! Будь у меня столько любекса, я создал бы целую страну. >;-!

ТРАЯН: И населил бы ее уродливыми старухами? Признайся: на юных и нежных девочек у тебя попросту не хватает вдохновения.

СВАРОГ: *|о|*: А ты, сколько мне известно, находишь вдохновение на дне бокала? Такой же алкоголик, как все славяне. Бедный мальчик.

Я улыбнулся: этот Сварог вовсе не так страшен, как утверждает Би-Джей. Вежливый. И на шутки не обижается… Безобидный такой колдунчик.

– Отнюдь не безобидный, – вздохнул за спиной Би-Джей. – Просто… твое зеркало искажает его божественный облик, И смягчает слова. Если беседовать с ним через обычное, древнее Зырцало «Вручиглаз» – то заместо милых буквиц и значков увидишь… молнии во взоре, саранчу в волосах и клыкастую улыбку! И не прибаутки услышишь, но проклятия.

ТРАЯН: Послушай, Сварог… Ты мне нравишься. Давай жить дружно.

СВАРОГ: Разумеется, мы будем жить дружно. Потому что ты подчинишься моему приказу. Сиди в своей холодной норе и не высовывай жала наружу. Не лезь в мои дела. Пусть мой внук Чурила спокойно дойдет до Престола. Я этого хочу. Ты меня понял, пещерный мальчик?

– Чурило – это страшный полудемон, летучий богатырь, – торопливым шепотом пояснил Би-Джей. – Он идет на Русь со своей армией, чтобы сесть князем на Престоле. Сварог колдовал его, по слухам, девяносто девять лет: не из любексовой пыльцы – но из лучшего горного свинца, сарацинской серы, турской желчи, бычьей крови, из самых мерзких звуков ацтекского языка… Чурила – великий богатырь, любимый внук Сварога!

– Ха! Хотите, я уничтожу этого Чурилу? – тут же рявкнул Акундин; его шлем с мокрым плюмажем вынырнул из ароматической пены. – Я намерен с ним сразиться на мечах!

– Найн! – вскричал Кульбитц, оживляясь. – Я нихт согласен! Я сам уничтожайт Тчурило! Их пуду немношка рубить его пополам, хо-хо!

ТРАЯН: Что нужно твоему Чуриле?

СВАРОГ: *с улыбкой*: Тебе не обязательно знать. Иди выращивай цветы. И не суйся на Русь. Иначе я бережно возьму тебя за ухо и разотру по шершавым склонам Карпат. Твои внутренности будут долго плыть по священному Дунаю… Речные племена будут любоваться и говорить: вот плывут внутренности великого вебмастера Тешилы, который не слушался мудрых советов!

– С меня довольно! – взревел Акундин и шумно полез из джакузи наружу. – Я пошел разиться с Чурилой на мечах.

– Их шайссе! – прохрипел Кульбитц, физкультурно выпрыгивая из бассейна и поспешно натягивая кожаный доспех. – Их неметля идти бить Тчурило. Йа-йа, пум тофель.

– Безумны речи! – Ракета раздраженно покрутил пятерней у виска. – Старики в Призрене сказывали: Чурила скользит по небу в волшебных чеботах, за триста сажень разит врагов жгучей плеточкой-змиевкой… Нужен особый богатырь, дабы заломать Сварожья внука.

– Чурила непобедим, – покачал головой Би-Джей. – В полночных книгах нет пророчеств о его гибели. Ему суждено дойти до Престола…

ТРАЯН: Хорошо, Сва. Я не буду мешать твоему Чуриле.

СВАРОГ: Хотелось бы верить. Прощай, дитя подземелья.

На этот раз он не стал взрывать мой компьютер. Просто выкинул Траяна прочь из «Вырия» – как щенка за порог. Щенок не стал кусаться и визжать. Поморщился и откинулся на влажную спинку шезлонга. Соломинку зубами прикусил. Обернулся и жестом подозвал виду Ром: выбрал из блюдечка клубничку покрупнее. Окунул в белый шоколад. Неторопливо сожрал, облизал пальцы.

– Любезный мой Би-Джей, – тяжело вздохнул я. – Прошу вас объявить сотрудникам о введении в замке чрезвычайного положения. Отменить все пьянки и выходные. Ввести строгий учет волшебной пыльцы. Приступить к рытью траншей и заготовке сухарей. Мы начинаем войну против Сварога.

Фон Мракобрун и Акундин восторженно бросились опоясываться мечами. Би-Джей схватился за сердце и упал в соседний шезлонг.

Я задумчиво глянул в зеркальный потолок. Война. Любимая игрушка богов. Это будет утонченное соперничество демиургов, битва двух великих игротехников. Что мне нужно для победы? Три мегатонны вдохновения и… собственный супергерой. Да! Я создам своего Чурилу. Сотворю звездного громилу; наверчу на него примочки и апгрейды, импланты и протезы. Я подарю ему ракетный ранец. Наделю бицепсами и холодным взглядом. Научу пользоваться двуручным мачете. Это будет мой шедевр, мой милый мальчик-солдат. Мой малюта. Он подлетит к Чуриле и вызовет на поединок. В небе над Русью эти парни будут биться трое суток, разбрызгивая искры и обломки клинков от Припяти до Вирянского моря…

Только одна проблема. Я не в силах создать супергероя из пыльцы, как девчонок-самовил. Потому что вдохновение, создающее девчонок, замешано на горьком растворе моих чувств к Нике. В каждую из вилочек я немного влюблен. Рыцарь Шнапс, волшебница Текила, даже Зубровка – мои эротические грезы, оживленные алкоголем и отлитые в легком жару тлеющего вожделения. А вот о парне с бицепсами я мечтать не могу, т.к. категорически гетеросексуален.

Выход один: супергероя надо не создать, а взрастить. Взять обычного крепкого паренька и выточить из этой генетической болванки изощренную статуэтку мускулистого полубога. Принять его корявое волосатое тело за основу и добавить скафандр, оружие, боевые и магические навыки – как это делается в компьютерных ролевиках.

– Герр Штефан! Их пуду суперкнехт? Их рубить Чурило! – Кульбитц шагнул вперед с обнаженным лезвием в руке.

– Нет, я! Лучше я буду твоим витязем! Я согласен! – рявкнул Акундин, отстраняя барона железным плечом.

– Ребятки… – Я покачал головой. – Ступайте лучше вниз, в бильярдную. Погоняйте шары по бархату. Ваша задача пока – научиться пользоваться кием.

– Вы не возможете завалити Чурилу, – подтвердил Ракета. – Старики в Призрене молвили, что его осилит только… самый слабый человек на Руси. Есть такое странное прорицательство. Оно не записано в книгах жрецов, а передается из уст в уста. Против Чурилы нужно ставити не крепкого витязя, а – больного, расслабленного, беззащитного человека. Только он победит негодяя.

– Ты веришь в этот бред? – улыбнулся я.

– Не очень. Но… так сказал один инок со Святой Горы. Нужно искати самого жалкого человечка на Руси. Не княжича, а деревенщину. Не юного, не красивого, не гордого… Того, кто просто сидел на печи – сиднем.

– Я вебмастер, а не мануальный костоправ. И при всем желании не смогу заставить инвалида выдергивать деревья с корнем и грациозно махать двуручным мечом. У моей магии есть пределы. Давай лучше… – я прищурился, – давай-ка сделаем витязем – тебя? А, друг Ракета?

Кульбитц и Акундин ревниво покосились на сребра. Юнак почесал бритый череп в районе турского клейма.

– Недостойно мне. Не сдюжу.

– Объясняю в деталях: слушай внимательно. – Загоревшись внезапной идеей, я выкарабкался из шезлонга и присел на мраморный бортик джакузи. – От тебя ничего не требуется. Я склепаю виртуальную броню, самурайский меч и арбалет с инфракрасным прицелом. Наколдую боевой ковер-самолет с антирадарным покрытием. Согласен?

– Боязно.

– Хочешь электрического коня с серебряными копытами? Кобылицу молодую, в мелки кольца завитую? Хочешь… ну, так и быть: возьми себе любую из моих секретарш. Подожди головой качать! Ну… ты, блин, меня разоришь! Так и быть: бери трицератопса. Только быстро, пока я не одумался!

– Знаешь, Стефане… Я лучше вниз пойду, шары катати.

Не боец… А жаль. Коренастый, проворный и бритый – прекрасный полуфабрикат. Из него мог выйти сербский Брюс Виллис. Придется искать в другом месте. Где? – во Всемирной Волшебной Вязи.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ХОЗЯИН!!!

ВВЕДИТЕ ОБЪЕКТ ПОИСКА???

«Аренда супергероев», – мягко пощелкивая клавишами, набрал я в диалоговом окне программы «СЕРЧ». Компьютер задумался надолго: только через полминуты волшебное зеркало прояснилось.

НАЙДЕНО 98 ОБЪЕКТОВ, – сообщил электронный мозг. Хе-хе! А героев-то пруд пруди! Впрочем… я обрадовался зря. Практически все серверы, предлагавшие богатырей на продажу, были заграничными.

RENT-A-HERO, САМЫЙ МОЩНЫЙ В ВЯЗИ ПУНКТ ПРОКАТА СУПЕРГЕРОЕВ. МЫ ОБСЛУЖИВАЕМ ТИРАНОВ И ЗАГОВОРЩИКОВ – ВСЕХ, КОМУ НУЖЕН ДРЕССИРОВАННЫЙ СУПЕРМЕН. ДЕШЕВО И ОЧЕНЬ СЕРДИТО! – гласило объявление по адресу ввв.бургундия.нем. На этом заморском сервере я нашел красочные миниатюры: Зигфрид с кружкой лагера на фоне напрочь раздраконенной драконьей туши; барон Хаген с пустой канистрой в руке выбегает из горящего гуннского замка и делает ручкой V-sign. Маркграф Дранкель в шкуре черного единорога играет в футбол головою убиенного великана. Под каждой картинкой располагалась столбчатая диаграмма личных качеств воителя. Выяснилось, что Зигфрид отличается силой (2000 очков, или «талантов»), но страдает тупостью (всего 001 талант интеллекта). Хаген, напротив, мудёр и злобен (1000 и 3000 талантов соответственно) – однако ж обделен меткостью и выносливостью.

Первым делом я обратил внимание на то, какие качества супергероев нынче в цене. Любопытный нюанс! На первом месте в официальном списке достоинств значилась вовсе не сила и даже не ум – a… Rage, то есть «ярость» в ее абсолютном энергетическом выражении46. Вторым достоинством витязя почитается Honor («честь» или, как говорят игроманы, «гонор»). На третьем месте значится спокойная, холодная ненависть к врагам – Hatred. Затем следуют мощь (Power), способность очаровывать (Charisma), а также интеллект. Далее шел внушительный список менее значимых качеств, причем в самом конце значились стойкость к алкоголю, совесть и умение выносить мусор.

Уважаемый читатель! Если, по иронии судьбы, вам когда-нибудь придется стать грандиозным волшебником, рекомендую заказывать себе телохранителей только по каналам сети ВВВ. Судите сами. Прекрасно натасканный зулусский царек-каннибал стоит всего тысячу крупных лиловых жемчужин. Специально обученный воин-ниндзя оценивается в трехсаженный отрез золотой цепи. Обмухоморенного берсерка с каменным топором можно обменять на двух степных полонянок и тюбик змеиного клея «Мечта». За политовского богатыря Пируга Златогорского просили всего полвагона датской ветчины, но я отказался (у меня уже есть троллица – а ну как зачнут они бесконтрольно размножаться?). Еще один герой, ведьмак Пржегржальдт по прозвищу Незгинела очаровал высоким уровнем Злобности (2000 талантов) и прекрасным платиновым париком – но купить польского супермена не удалось: запрашиваемого количества датской ветчины, по-моему, просто не существует в природе.

Увы! Никто из заморских героев так и не приглянулся. У каждого свои слабости… Я уж начал грустить и подумывать о капитуляции перед Чурилой, как вдруг – последний, 98-й по счету сервер (ввв.латымир.маг) выплеснул на экран моего волшебного зеркала бирюзовую россыпь искрящихся букв:

ВАШИ БЛУЖДАНИЯ ПО СЕТИ ЗАКОНЧЕНЫ. ВАМ НУЖЕН SUPERMAN («ЧЕРЕЗ-ЧЕЛОВЕК»)? ЗДЕСЬ ВЫ НАЙДЕТЕ СВОЕ МУСКУЛИСТОЕ СЧАСТЬЕ.

Под надписью возникла подвижная картинка: высокие ворота из прохладного разноцветного стекла медленно приоткрылись, будто приглашая усталого путника войти… Мягкие трезвучия электронных колокольцев… Легкие пушистые облака поплыли по экрану…

ВРАТА 98. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ДОМЕН БОЛЕНА ДОЙЧИНА. ДЛЯ ТЕХ, КТО ИСКАЛ И ОСТАВИЛ НАДЕЖДУ. ВХОДИТЕ И СМОТРИТЕ ПОД НОГИ.

ВЫБЕРИТЕ ОДНО ИЗ ДВУХ:

1. ВОЙТИ 2. ВОЙТИ ПОЗЖЕ

Я щелкнул кнопкой. Многоцветные готические врата раскрылись, как крылья гигантской бабочки. Музыка стала ближе. Вы вошли во Врата. Вебмастер Болен приветствует Вас. Мы продаем рыцарей, паладинов, магов, рейнджеров, друидов, эльфов-воителей – широкий ассортимент суперменов (чересчеловеков) от хоббита до дракона. Только у нас: Конан. Рыжая Соня. Фродо Девятипалый и другие. У всех героев: всепобеждающая ярость, горделивая честь, несокрушимая ненависть. Только на нашем сервере – новейшая разработка! – дополнительные полезные качества: величие, самолюбие, сладострастие и честолюбие. Для просмотра моделей введите Ваше имя и нажмите «Engage».

– «Траян», – набрал я на клавиатуре и придавил «Engage». Странно. Раньше как-то не замечал этой кнопки – с непонятным значком…

– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, МАРК УЛЬПИЙ АДРИАН ТРАЯН ДЕРЖАТЕЛЬ! – вспыхнула приветственная надпись. – С РАДОСТЬЮ СООБЩАЕМ, ЧТО ДЛЯ ВАС СЕГОДНЯ И ВСЕГДА ДЕЙСТВУЮТ СТОПРОЦЕНТНЫЕ СКИДКИ НА ВСЕ ВИДЫ ПОКУПОК. ВЫ НЕ ЗАПЛАТИТЕ НАМ НИ ТАЛЕРА. ПОЖАЛУЙСТА, ПРОСМОТРИТЕ КАТАЛОГ СУПЕРМЕНОВ И СДЕЛАЙТЕ ВЫБОР.

Признаться, я даже растерялся. Приятная неожиданность! Что ж, полистаем фирменный каталог… На экране замелькали страницы рекламных портфолио. Взгляд сразу остановился на портрете коренастого жилистого ирландца с перебитым носом и оттопыренными ушами.

КАТЕГОРИЯ: рейнджер. ИМЯ: Блок Бастер. РЕЗЮМЕ: Служил в полиции Детройта, преподавал физкультуру в гарлемской школе, воевал в джунглях Меконга. Везде выжил. Отовсюду уволен за пьянство и рукоприкладство. ЯРОСТЬ:500. ГОНОР:500. НЕНАВИСТЬ:500. СИЛА:500. ХАРИЗМА:500. ИНТЕЛЛЕКТ:500. ВЕЗЕНИЕ:3000. Наиболее гармоничная комбинация качеств. Особые навыки: способен работать с похмелья, не бреясь, в грязной майке. Умеет вовремя нащупать рукой электрический кабель, паяльник, дужку от очков – и воспользоваться нащупанным в качестве оружия. ТОПЛИВО: виски и аспирин. ВООРУЖЕНИЕ: любое, отнятое у противника. ВОЛШЕБНЫЙ ТАЛИСМАН: отцовские часы (плюс 1000 очков ярости на полчаса).

Портрет рейнджера-алкоголика на экране вдруг ожил (загрузился видеофайл): Блок Бастер почесал небритую скулу, презрительно глянул из-под опущенных век и прохрипел:

– Здорово, клиент! Выбери меня, не пожалеешь. Волна накатывается… Мэри меня бросила. Налей, старая задница.

Классный парень! Однако… ему потребен виски. Ха! Неслабо, правда? Заметим: не портвейн, даже не херес. Нет, не годится: слишком дорогая модель. О! А это уже интереснее: на следующей фотографии отобразилось высоколобое, покрытое тонким слоем тонального крема лицо в дорогих солнцезащитных очках.

КАТЕГОРИЯ: Эльф-воитель. ИМЯ: Глен Блэнд о'Мед. РЕЗЮМЕ: Полковник авалонской разведки. Весь в белом. Любит мочить гоблинов, гномов, малайцев. ЯРОСТЬ:100, ГОНОР:3000, НЕНАВИСТЬ: 100, СИЛА:250, ХАРИЗМА:2500, АККУРАТНОСТЬ: 1000. Особые навыки: действует через вражеских секретарш. ТОПЛИВО: водка-мартини безо льда с оливками.

Блэнд улыбнулся и процедил на английский манер, т.е. почти не искривляя верхней губы:

– Добрый день, покупатель! Мое имя – Мед. Блэнд о'Мед. Я люблю шатенок и гольф. Вы играете в гольф? Ваша жена – шатенка? А секретарша?

Безобразие. И этому подавай спиртное! Определенно нужен трезвенник. В поисках идеала я просмотрел еще с дюжину личных дел. Одноглазый паладин Джимми Платун по прозвищу Апокалипс поначалу понравился (у него была язва желудка (!) и несмываемый тропический камуфляж по всему телу) – однако пугало, что парень «весь выжжен изнутри», состоит на четверть из титановых протезов и каждую ночь выходит на крышу, потому что «вот-вот прилетят чопперы» и заберут. Двухметроворостый гоблин по имени Мозес Линкольн Джефферсон Лерой подкупал широтой улыбки, глубиной осознания гражданских прав, а также умелым обращением с битой. Волшебник сэр Руперт был наделен ажно 8000-ми талантов харизмы и умел ввергать в блаженное гипнотическое состояние целые народы – однако стоил отнюдь недешево (между тем, кроме харизмы, ничем иным и не обладал). Многоопытный боевой друид Бзнигнев Дребезжински отличался отменной склонностью к злопыханию и мог при удачном стечении обстоятельств пыхнуть против ветра на добрых полсотни ярдов… Проанализировав все варианты, я выбрал оптимальный. Мой выбор пал на гордого представителя породы хоббитов.

Его звали Сэм Фродкин. Горбат; сверху лыс, внизу мохнат. Под заношенным полосатым пиджачком звенели тугие мускулы. В улыбке сквозила мудрость незабвенного Жака Аттали, в разрезе глаз угадывалось милое лукавство Ксавьера Холаны. В ласковом взгляде блистала порой непреклонная решимость генерала Ш.Фарцкопфа, а то вдруг – очаровательная любознательность Ричарда Боттлера. Представьте себе: если к носу Джеймса Рубина приделать зубы Чарли Чаплина, да еще бородку отпустить, как у техасского рейнджера – как раз таки получится мой чересчеловечек Сэмми. А на ушки то поглядите! Вылитая Адель Монбрайт. Прелесть.

Самые высокие параметры гонора, интеллекта и харизмы! Более того: Сэмми продавался в комплекте с волшебным амулетом – бейсбольной перчаткой с автографом великого питчера Джо ди Маджио. При отъятии любимой перчатки хоббит начинал постепенно злиться и за четыре часа разъярялся приблизительно до 20 тысяч Конан-варваров в секунду. Ярость держалась восемь с половиной минут – вполне достаточно для того, чтобы завалить какого-нибудь Чурилу.

– Я маленький Сэмми, беззащитный карлик-инвалид, – плаксиво пропищало изображение на экране. – Умоляю: приласкайте меня!

Я восхищенно покачал головой: эти ноющие звучки издавало существо, наделенное, если верить столбчатой диаграмме, 3000-ми очков выносливости и 500-ми очков силы. Не в силах оторвать влюбленного взгляда от заплаканного личика (огни большого города в глазах!), я вслепую нащупал кнопку «Engage».

ВЫ ТОЛЬКО ЧТО ВЫБРАЛИ ЧЕРЕСЧЕЛОВЕКА. СПАСИБО, – немедленно высветилась нежно-зеленая надпись. – ТЕПЕРЬ, ПОЖАЛУЙСТА, ПРОЧИТАЙТЕ И ПОДПИШИТЕ ЛИЦЕНЗИОННОЕ СОГЛАШЕНИЕ.

Ниже следовал тридцатистраничный текст контракта, заключаемого Траяном Держателем («ПОКУПАТЕЛЬ») и вебмастером Боленом Дойчином, исполнительным директором фирмы «Врата в Латымир» («ПРОДАВЕЦ») о передаче в пожизненное безвозмездное пользование суперхоббита Сэмьюэла Фродкина (в базовой комплектации с гарантией на три года).

К счастью, у меня есть навыки чтения многостраничных контрактов. Как известно, нужно изучать лишь то, что набрано мелким шрифтом в примечаниях. Там, как правило, таятся замаскированные в рахитичный курсив подлые хитрости авторов данного текста. Хе-хе. Так оно и есть. Вот что я нашел на предпоследней странице:

«…Примечание к пункту 98. В целях обеспечения нормальных условий работы фирменного Чересчеловека на территории Руси ПОКУПАТЕЛЬ обязуется:

1. Учредить для обслуживания нужд Чересчеловека специальную домашнюю базу в г.Престол с общей численностью штата 100 человек при условии найма не менее 50% сотрудников из-за рубежа по рекомендации фирмы «Врата в Латымир»;

2. Обеспечить апартаментами в г.Престол работников фирмы «Врата в Латымир», которые будут осуществлять техническую поддержку деятельности Чересчеловека (в составе: специалистов – 250 чел., техников – 50 чел., сотрудников охраны – 100 чел., операторов волшебных зеркал – 5 чел.);

3. Обеспечить срытие земляных укреплений в приграничных крепостях Татрани и Вольняни;

4. Учредить локальные пункты поддержки Чересчеловека (т.н. «Башни Болена») в городах Бластоу (Властов), Немогарда (Новград), Малиниск (Смолен), Карнеги (Чернигин), Зорна (Зорянь) и Гирборо (Жиробрег);

5. Обеспечить лоббирование во властных структурах Руси коммерческих интересов фирмы «Врата в Латымир», предусматривающих прекращение торговых и культурных связей с диктаторскими режимами Алыберии, Сребрии и северных колоний Базилики.

Прочитав сие, я горько расхохотался. Видимо, я похож на карманного идиота. По крайней мере так думают эти ловкие парни из фирмы «Врата в Латымир». Но сегодня им не повезло: василиск Тешило вовремя выполз из виртуальной мышеловки.

– Подписание контракта временно откладывается. До новых встреч в Вязи! С уважением, Траян Держатель, – быстро написал я и прервал соединение с сервером ввв.латымир.маг. Вы спросите, отчего я нынче вежлив? Объясняю: с этими вебмастерами лучше вести себя дипломатично. Тем более… мастер Болен, на мой взгляд, всерьез заслуживает уважения.

А этот Фродкин мне приглянулся… Жаль. Так и не удалось отыскать себе парня-чурилодава. Это значит, что войну со Сварогом я уже проиграл – без единого выстрела. Абзац, как говорит мой друг Мстиславка Бисер.

Пауза.

Я ощутимо вздрогнул.

Пауза.

Моргнул. Моргнул еще. Почесал затылок. И улыбнулся. Йокарный мамай! Динозавра то я и не приметил!

Ну все… конец Чуриле.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ХОЗЯИН!!!

ВВЕДИТЕ ОБЪЕКТ ПОИСКА???

«Мстислав Бисеров», – неторопливо напечатал я в строке поиска. Уже успокоился. Я знал: он сделает это. Мой друг Бисер кого хочешь уроет.

Я еще улыбался, радостно потирая руки – а на экране уже вспыхнула эта ужасная надпись. Чудовищная. Колючая, как сухие осколки разбитой мечты:

НАЙДЕНО 25310 ОБЪЕКТОВ.

Это жестокий облом. «Мстислав» – слишком распространенное имя! Да и бисера на Руси тоже, видать, немало. В отчаянии скользнул грустным взглядом по бесконечному списку Ф.И.О., высветившихся на мониторе:

1. Мстиславка Хромый, 16 лет: пастбище у г.Престол. Пасет коз.

2. Мстислав Толстый, 40 лет: княжья гридница в г.Зорянь. Точит топор.

3. Мстислав Врока, 12 лет: курятник купца Ворчалы в г.Опско. Ворует кур…

Ну почему, почему моего друга зовут не Аристарх Меморандов! И даже не Герберт Исаевич Фруль… Почему мама не назвала его Фалалеем либо Артемоном?! Я бы сразу отыскал!

…28. Мстислав Ржавый, 48 лет: подворотня у села Пырлицы. Созерцает, философствует, напевает баллады.

29. Мстислав Репка, 20 лет: Село Приволье. Копает огород.

30. Мстислав Дайвода, 90 лет: Село Терны. Рубит дрова.

Двадцать пять тысяч Мстиславов! Роют землю, крепят благосостояние, защищают родные рубежи. И где-то среди них затерялся почти родной, драгоценный мне человек. Тоже, должно быть, трудится сейчас заради общественного блага…

…135. Мстислав Лыкович, 21 год: берег реки Рдянки. Пытается совратить девицу Стозванку (жрицу великого бога Стожара).

Это вопиюще. Не заметить такого нельзя. Вот он, голубчик, не иначе! Кто еще в этом мире станет нагло клеиться к волшебной жрице-лошедеве, не задумываясь о последствиях? Только молодой московский алкоголик, любитель пива и блондинок-первокурсниц Мстислав Бисеров. Попался, испанский летчик!

Обнаружение объекта «Мстислав Лыкович» осуществлено следующими серверами: 1) суперсервером «Стозванка» феодального домена божка Стожара, адрес: ввв.безалабер.стожар.маг/лошедевы/стозванка.лош; 2) локальным русальным сервером реки Рдянки, адрес: ввв.залесье.властов.кн/рдянка.реч. Захват цели осуществим с вероятностью 75%.

ТЕПЕРЬ МОЖНО СЕРЧАТЬ. СЕРЧАЕМ?

1.ДА 2.НЕТ

Я поспешно нажал «нет». И ввел в строке вопроса:

– Подробности о Мстиславе Лыковиче? В соседней комнате заурчали медовые стриммеры: это компьютер отыскивал в банке данных личное дело Мстиславки. Через миг я уже вчитывался в сухие формулировки его краткой биографии:

МСТИСЛАВ, СЫН ЛЫКА ИЗ ВЛАСТОВА.

ПЛЕМЯ: стожарич. ИСПОВЕДАНИЕ: безалаберн.

ПОТОМСТВО: холост, бездетен (предположительно).

РАНЕЕ: холоп князя Всеволода Властовского.

НЫНЧЕ: разбойник, главарь т.н. «Славкиной ватаги», в которую входят такие известные воры, как: а. пастух Гнедан; б. слепец Лито.

ПРОМЫСЕЛ: нападения на купеческие речные поезда на pp. Керженец, Рдянка, Сольца. Средний годовой доход ватаги: ок.500 гривен. Уровень мастерства: высокий. Осн. конкуренты: княжич Рогволод (Опорьевский), вор Стыря (Хлестаный).

ПРИМЕЧАНИЕ. Мстислава Лыковича, как правило, можно обнаружить на серверах:

1. ввв.залесье.властов.кня/стожхата/жители/клуха.дом;

2. ввв.залесье.властов.кня/стожхата/жители/гнедан/чердак;

3. ввв.залесье.властов.кня/стожхата/сеновал.дом/ (предупреждение: обнаженная натура! сексуальное содержание!)

4. ввв.залесье. властов.кня/стожхата/бани/парнуха.бан (предупреждение: обнаженная натура! нецензурная лексика!)

5. ввв.залесье.властов.кня/угодья/леса/бобровый.лес

6. ввв.залесье.опорье.кня/жиробрег/кабаки/*.*

Читая, я ужасался. Неужели в этом изменившемся мире мой друг превратился в бандита? Нет, не верю… Я должен в этом убедиться. Локальный сервер в далеком Властовском княжестве сообщал, что Мстислав Лыкович до сих пор разговаривает о чем-то со священной жрицей божка Стожара… Дрожащими пальцами я натыкал на клаве:

– Возможно получить изображение объекта?

На центральном экране вмиг появилась картинка. Широкая. Наглая. Самодовольная рожа. Стоит в одних подштанниках, упер руки в боки, загорелый живот вперед выпятил и звездно улыбается:

– Моя любовь сильнее всего, honey… Я страшен в любви. Хочешь попробовать, бейби?

Вот он, красавец. Это он Стожарову жрицу так называет? Ну-ну. Надеюсь, коллега Стожар не уничтожит его прямо сейчас – за наглость. Пожалуй, надо приставить к моему беззаботному другу кого-нибудь из вил. Для охраны тела. Все-таки – будущий супергерой!

– Ну че, бейби, я зайду к тебе сегодня вечером? Когда папаши твоего дома не будет? – страстно прохрипело изображение супергероя на экране и, почесав волосатую грудь, подмигнуло юной Стожаровой жрице.

Я нажал кнопку: горячая фотография полуголого Бисера выползла из принтера.

– Дамы и господа! Можно вас на минутку? Верховный жрец Би-Джей Секунд поспешно приблизился. Вила Ром оставила сервировочный столик и, фыркнув крыльями, легко сиганула через весь зал: приземлилась за спиной и оправила передничек. Вила Ракия отложила опахало и подняла внимательные янтарные глаза. Винтовая лестница застонала от грома поспешных шагов: Акундин и Кульбитц поднимались наверх из бильярдной. Выбив прозрачную дверцу, вила Зубровка вышагнула из вмиг подлетевшего лифта.

– Запомните это лицо, – сказал я, демонстрируя фото. – Вглядитесь в эту кроткую улыбку. Уловите тихий свет, мерцающий во взгляде. Поглядите на философические бугры на лбу – это от высоких дум. Обратите внимание на прыщик – от нервов и гуманизма. Этот человек переживает за всех нас, за всю нашу страну. Он явился, чтобы защитить от Чурилы. Он будет нашим правозащитником и гарантом. Нашим суперменом.

Подчиненные сдержанно зашумели. Я вскочил и подбежал к волшебному зеркалу, как бы случайно заслоняя его телом (на экране гарант-правозащитник как раз углубился в заросли малины, дабы внести посильный вклад в процесс обмена веществ в природе).

– Но… фелики Штефан! Этот тщелофек вовсе не есть похож на фелики фолшепни фитязь! – вдруг завистливо заметил барон. – Он есть похож на некарош разпойник и нагли пездельник!

– Не важно, – строго заметил я. – Зато он перспективный. У него потенциал. И мы поможем ему развиться. Итак: начинаем раскрутку нашего рыцаря. Би-Джей, прикажите напечатать листовки, постеры и плакаты. Барон фон Кульбитц! Проследите за изготовлением бюстов и восковых фигур. Акундин! Разработайте лозунги и поддельную биографию.

Акундин кивнул угловатым шлемом. Фон Кульбитц щелкнул мокрыми пятками. Би-Джей прижал жезл к груди и поклонился. Я поразмыслил еще мгновение и добавил:

– Вила Шнапс! Немедленно отправляйтесь на берег Рдянки и установите слежку за объектом. Код миссии: ЮНЕСКО47. Мониторьте из-за кустов, а также с древесных вершин. Отслеживайте каждый шаг. Только умоляю вас! – не показывайтесь объекту на глаза: потом не отскрести. Вы же знаете: он так любит блондинок…48

PRESS F7 AT YOUR OWN RISK

Соболевский бранится и дерется по-прежнему; шпионы, драгуны, б-и и пьяницы толкутся у нас с утра до вечера.

А.С.Пушкин (Из письма П.П.Каверину)

Мы сыграли два чаккера и утомились. Мой пони был неважно тренирован, оранжевый шлем сидел неудобно, седло скрипело. К тому же я никак не мог запомнить правила. Фон Кульбитц (игравший в моей команде против вилы Ром и Акундина) сломал титановую клюшку от злости, когда я ударил мимо пустых ворот. Бамбуковый мяч усвистел за границы поля, за пределы острова – где-то в далекой темноте печально плюхнул в теплую муть подземного озера. Мы с бароном проиграли 1:4 (все мячи в команде противника забила безудержная Ром). Ракета от матча отказался, Би-Джей следил за игрой с увлечением и шумно болел за своего Императора.

В перерыве подлетела Ракия, шепнула: ждет посетитель. Я отбросил клюшку на колючий бархат лужайки, коротким взмахом стека подозвал электрокар. Не снимая чудовищно загрязненного обмундирования, поднялся в директорском лифте на верхний этаж. Прошел по длинному коридору, утопавшему в зелени искусственных лиан, – улыбнулся отражению в зеркалах: желтый от глины и чумазый, как шахтер в мордорских копях. Мне понравился этот спорт. Давно мечтал сыграть в поло: я подозревал, что в стильном антураже великосветского хобби таится жуткая, потная и хриплая дикость варварства – так и оказалось. Степенный Акундин, деликатная вила Ром – все будто озверели: словно не за прыгучий мячик сшибались мы на травяном поле, а за мешок с награбленным золотом! Говорят, так боролись за трофейную голову побежденного военачальника визжащие, уродливые воины Чингиса.

Волнующий спорт. Только… почему-то покалывает сердце. Какое-то воспоминание.

Огненный вук Берубой сидел в приемной, развалясь в замшевом кресле. Завидев меня, поднялся, мгновенно уплывая головой под потолок – бледное злое лицо резко, до зелени высветилось в электрической ауре неоновой лампы. Я протянул руку, ощутил мягкое, будто жидкое, рукопожатие, скользнул взглядом по долгоносому профилю семаргла: он отвернулся, пряча глаза.

– Заходите, господин Берубой.

– Благодарю, новый хозяин.

Я оставил его стоять посреди кабинета – зашел за раздвинутые ширмы, стянул с ноющих рук мокрые краги, бросил в позолоченную раковину. Быстро нащупал на стене влажное горячее полотенце, вытер лицо. Да, я понимаю, что меня восхитило: жуткий, жестокий водоворот грязи, брызжущего конского пота, сорванной травы, размазанных по лицу соплей – он вмиг засасывал лошадей вместе со всадниками, срывая лоск с холеных имиджей, обращая белоснежные фуфаечки, свежие шейные платки и перчатки, нежно-сиреневые конские поножи да ленточки – в ворох грязного тряпья! Весело, весело поиграли. И все же – мнется на задворках сознания неуместное, колючее воспоминание. Поло… Почему я снова думаю о Нике?

– Рад вас видеть, Берубой. Вы по какому вопросу?

– Ежедневный доклад, хозяин. Обычно я прихожу после полудня и знакомлю с новостями.

Голос семаргла бесцветный и размеренный, как неспешное таяние февральских сосулек. В начале фразы – льдисто-каменный, в конце – растаявший, звонкий, но тоже прозрачный. Я стащил грязную фуфайку и отяжелевшую футболку, бросил на пол. Вышел в толстом, багрово-черном халате:

– Ну, рассказывайте. Садитесь сюда, ближе к огню. Ракия, ангел! Принеси свежего соку. Вы хотите коктейль? Сигару?

Вздох. Хрустнул жесткими пальцами, откинулся на спинку кресла.

– Благодарю, не нужно. Я… давно уж ничего не пью.

– Докладывайте. Что у нас новенького?

– Есть новость. Прежний хозяин повелел следить за речным поездом богатого алыберского купца Саула. Так вот: поезд из трех широких лодий приближается, его уж видели на Влаге. К полудню лодьи прошли Жиробрег, а к вечеру минуют земли стожаричей в Опорьевском княжестве.

В задумчивости я развинтил золотую паркеровскую ручку (наколдовал ее недавно – золото еще мягкое). Глоток облепихового сока… Что за бред… Почему я должен помнить про всякий купеческий караван? Мало ли их на славянских руслах?

– Это особый купец. – Наглый семаргл позволил себе улыбку во взгляде. – Он везет на Русь волшебный меч базилевса Константина и легендарные алыберские камнеметы. И то и другое может сразить Чурилу…

Я отбросил блокнот в дальний край стола. Поднял утомленные глаза:

– Что вы говорите? Как любопытно… Я провел половину дня в судорожных поисках любых средств для борьбы с этим негодяем Чурилой – и вот вы являетесь ко мне далеко за полдень и будничным тоном заявляете, что волшебный меч и камнеметы уже приплыли на Русь!

– Прошу простить меня, новый хозяин. Я… не мог известить ранее.

– Что за чушь! Вам надлежало прийти на стадион и спросить меня. Ради экстренного случая я всегда готов прервать игру.

– Я не мог прийти на поле. Я был… с позволения сказать, стеснен в передвижениях.

– Ах, вы о пассатижах… Простите, любезный Берубой. Я, право слово, виноват перед вами. Ума не приложу… Как мог забыть? Вы, должно быть, провели в пассатижах несколько неприятных минут…

– Несколько часов, хозяин.

– …Но теперь, надеюсь, чувствуете себя лучше. Итак, продолжим. – Я обернулся к гигантской карте Залесской Руси, светившейся вдоль стены. – К нам приплыл алыберский купец с подарками. Он поможет нам достойно встретить Чурилу, не так ли?

– Да. Если суровый Сварог не перехватит его в пути. И не уничтожит вместе с мечом и катапультами.

– Сварогу тоже известно о волшебном грузе? Семаргл пожал плечами:

– Великий Сварог давно принял меры. В частности, он подослал к опорьевскому княжичу Рогволоду своего колдуна по имени Плескун. Этот Плескун очаровал молодого княжича дерзким замыслом напасть на караван в устье реки Сольцы. У Рогволода целая ватага – больше сорока воришек. Не зря княжича прозвали «Посвистом»… Коли не помешать, злодей-разбитчик разграбит купеческий поезд до наступления темноты.

– Если волшебный меч и алыберские катапульты попадут в руки княжича Рогволода…

– Они будут немедля переданы Сварогу. И разничтожены. Я сощурился на карту. Узенькая лента Керженца петляла в дремучих узольских лесах, насквозь прошивая земли четырех княжеств: Опорьевского, Вышградского, Глыбозерского и огромного Властовского.

– Что тамошние князья? Кто-нибудь может приструнить Рогволода Опорьевского и защитить алыберского купца?

– Суровый Сварог все предусмотрел. – Берубой со вздохом покачал головой; долгая русая прядь, сдерживаемая на лбу расшитой тесемкой, упала на лицо. – Ближайшее соседнее княжество – Глыбозерское – примыкает к землям Рогволода с юго-запада. Однако глыбозерский князь Старомир не сможет поспешить на помощь алыберам. Прошедшей ночью в его тереме невесть почему располыхался невиданный пожар – по слухам, был поджог. Старику князю нынче достает своего горя.

– Допустим. – Я медленно качнулся в кресле и нервно застучал пальцами по стальному подлокотнику. – А… другое соседнее княжество? Вот это, расположенное чуть севернее? Не желает ли тамошний властитель проявить отвагу и помочь несчастным обижаемым купцам?

– Вышградский князь Лисей тожде связан по рукам и ногам. В его землях назревает разборка племен: узолы и стожаричи вот-вот кинутся друг на друга с дрекольем. Лисею не позавидуешь: он молод, к тому же иноземец. Совсем недавно приехал из разрушенной Базилики – по слухам, плохо знает речь нашу и норовы народные.

– Печально. – Мой взгляд заметался по карте и остановился на гигантском светло-зеленом пятне, испещренном светлыми кружочками процветающих городов. – О! А как насчет Властовского княжества? Оно тоже не шибко далеко… У нас есть рычаги давления на тамошнего князя?

– Старый Властовский князь давно свергнут с трона и доживает свой век в нищете и отшельничестве, – негромко сказал Берубой. – Его зовут Всеволод. Он потерял власть двадесет лет назад. Он сошел с ума. Он – мой отец.

Я чуть не поперхнулся облепиховым соком. Поспешно достал из ящика салфетки. Берубой – сын свергнутого властовского князя? Стало быть – живой человек? А я-то думал – такой же виртуальный глюк, как мои вилочки…

– Мне было четыре года, когда престольское войско Ярополка подступило к стенам отчего Властова. Враги разрешили выпустить из осажденной крепости детвору. Так мы спаслись – я, мой брат Мечитур и сестра Рута-младеница. Нянька Матоха разрезала вышитый отцовский пояс на три части и дала каждому из нас по кусочку – для заметки…

– Итого – три кусочка?

– Так. То есть… не совсем так. Слыхал я, что недавно объявился в городе Ростке богатырь по имени Михайло, а по прозвищу – Потык. Он тожде утверждает, будто приходится сыном князю Всеволоду. Однако… отщепенец он: крещеный. Не иначе – злоумышленник и самозванец.

– Угу. Ну, бог с ним. Стало быть, нянька повязала вас обрывками тятькиного кушака, а дальше?

– Дальше – горше. Гордый Властов был взят и разграблен. Отца сослали в муторный Непроходим-лес на досмертное поселение. Нас, заплаканных малолеток, добрые люди устроили при божественных капищах. Рута попала ко двору Стрибога, а нас с братом Мечитуром отправили в далекую Татрань к доброму батьке Траяну… К тебе, хозяин.

Угу, я все ловлю на лету! Прежний Траян, почуяв в пацанах недурной генофонд, обеспечил им прекрасное образование. Должно быть, специально нанятые жрецы обучали парнишек фехтованию, верховой езде и кикбоксингу. Мальцы получали одни пятерки и по достижении совершеннолетия с блеском сдали экзамен на звание божественных семарглов – главных Траяновых слуг. Берубой стал огненным вуком, а Мечитур – ледяным. Теперь они служат воспитателю Траяну не за страх, а за совесть: Берубой сжигает врагов оранжевыми лазерами, а Мечитур параллельно вмораживает их в ледяные глыбы.

– Стоп-стоп! – Я вдруг встрепенулся. – А где ж твой братец? Почему не явился?

– Он… погиб, – раздался в ответ бесцветный голос дрессированного семаргла. – Во время битвы с Потравницей. Кто-то из Маринкиных боянов нагрезил волшебное солнце. Оно ударило брата. Я видел, как ему оторвало крылья. Я видел, как он упал на копья латников.

Шайссен! – как говорит мой жрец фон Кульбитц. Обидно. Сейчас бы у меня было два семаргла, а так – всего один! Я подскочил к сейфу, дрожащими руками достал коробку из-под кубинских сигар: там хранились два перстня, при помощи которых можно руководить семарглами. Так и есть: прозрачный оранжевый камень на кольце Огненного вука ровно и розовато светился. Бирюзовый самоцвет вука Ледяного был мутен и слеп, как дешевая финифть.

– Я не знал о гибели вашего брата. Сожалею, что огорчил вас, Берубой.

– Благодарю, не нужно. Я давно ни о чем не горюю. Ни об отце, ни о брате. Брат был жестокий негодяй и честолюбец. А отец – просто слабый человек, негодный князь. Он сошел с ума, принял чуждую веру. Все, что у меня осталось от него – сия глупая тесемка да никчемная златая цепь.

Узкой жесткой ладонью он приподнял волосы на лбу – я разглядел тонкую матерчатую полоску, завязанную вкруг головы семаргла. Невнятный узор вышивки: пляшущие головастики с женскими грудями…

– А цепь? И впрямь золотая?

– Нет. Одно название. – Он быстро вынул из-за пазухи и бросил на стол. Звонко громыхнув, тяжелая гроздь железных звеньев ударила о полированное красное дерево и, переливчато змеясь, подкатила ко мне.

– Это обычное железо, – разочарованно заметил я. – Не украшение, а какие-то вериги…

– Полоумный отец носил их несколько лет, не снимая. За это его прозвали калекой… или каликой.

– Они волшебные?

– Вовсе нет. Впрочем… благодаря этим веригам я приобрел странную власть над одним человеком. Его зовут боярин Катома по прозвищу Дубовая Шапка. Он – нынешний наместник во Властове. Когда отца свергли, вражина Ярополк посадил своего холопа Дубовую Шапку править вместо князя.

– Йорш тя двестидвадцать! – Я раздраженно отшвырнул скомканную салфетку. – Какого лешего вы умалчивали об этом до сих пор! Что же получается… Эта цепочка позволяет влиять на самого посадника Катому, который правит Властовским княжеством?! Вы это хотите сказать?

– Именно, новый хозяин. Дело в том, что Дубовая Шапка лет десять тому назад лишился дочери. Говорят, ее украли полуденицы. А потом Катоме было видение, что сыскать и выручить его доченьку сможет только некий человек с такой же грецкой цепью, как моя. Поэтому Катома готов сделать все, что я прикажу.

– Какого хрена вы молчали, Берубой! – Я привстал и начальственно хрястнул по столу ребром ладони. – Немедленно отправляйтесь к этому Катоме и влияйте на него! Колдуйте своей цепью! Добейтесь, чтобы он привел властовскую дружину к берегам Керженца и защитил алыберский караван от разбойника Рогволода!

– Я готов отправиться во Властов прямо сейчас, – нехорошо скривился семаргл. – Я буду в тереме Катомы через несколько мгновений. Однако… даже если Дубовая Шапка и впрямь послушливо выступит со вси люди своя и конница, то – прибудет к берегам Керженца лишь четыре дня спустя. Уж больно Властов далече, хозяин.

– О’кей, все понятно. – Я устало опустился на мягкие подушки трона. – Рыпаться бессмысленно, великий дядя Сварог все предусмотрел. В одном княжестве подпалил дворец, в другом спровоцировал межплеменную рознь. Потом с линейкой в руках просчитал все по карте – и успокоился, осознав, что больше никто в целом мире не поспеет на подмогу несчастному алыберскому купцу…

– Есть только один способ, – перебил Берубой. – Обратиться за помощью не к князьям, а к… разбойникам.

– Вы хотите сказать… к конкурентам княжича Рогволода? – произнес я медленно, улыбаясь все шире. – Договориться с соперничающей мафией? Хе…

Неглупо. Этот семаргл умеет мыслить стратегически! Мы сшибем лбами две разбойничьи банды – они крепко покоцают друг друга, а под занавес на усеянный трупами берег Керженца прилетят мои крылатые девочки с пулеметами. Они облегчат страдания раненых (путем добивания) и заберут волшебный меч заодно с могучими катапультами. Грандиозно задумано!

– Кто у нас есть из разбойников? – деловито осведомился я, потирая ладони.

– Помимо княжича Рогволода, на водах Керженца балуют еще две ватаги: Стыря Хлестаный да Мстиславка Лыкович. У каждого по пятку соратничков. Стыря – молод, хитер и неуловим. По слухам, иногда подрабатывает на старуху Мокошь. Мстиславка – тоже молод, однако туп и ленив. Ни на кого из божков не работает. Никто не знает, почему Мстиславку до сих пор не повесили. Говорят: везение.

Мстиславка Лыкович? Знакомое имя.

– Этот? – Я протянул Берубою фотографию полуголого подмигивающего Бисера.

– Именно. – Семаргл заметно вздрогнул. Кажется, впервые посмотрел на нового хозяина с уважением. – Это и есть Мстя Лыкович, залесский вор и разбитчик. У них с Посвистом, то бишь с Рогволодом Опорьевским, давнее соперничество: кто первей купца обидит. Завсегда друг дружку опередить стараются.

– Отлично. Начинаем действовать немедленно! – Я нажал кнопку; из-за двери выглянуло худое личико Ракии. – Объявите общий сбор. Всем срочно явиться ко мне в кабинет – кроме, разумеется, трицератопса. Форма одежды: летняя полевая. Патроны – боевые. Пора наконец напомнить миру о великом вебмастере.

Гремя сапогами, скрипя портупеями и толкая друг друга широкими плечами, подчиненные рассаживались за круглым столом. Дежурный референт Ракия, строго сжав пунцовые губки, застыла у входа с заряженным штуцером на плече – алый фригийский колпак лихо заломлен набекрень. Би-Джей, едва видимый за ворохом секретных бумаг, неодобрительно косился на разгоряченного и гордого Акундина (после моего ухода с поля витязь забил два мяча – теперь явился в кабинет с измятой клюшкой в руке и в грязных доспехах). Вила Текила, процокав по паркету каблуками, грациозно присела на краешек директорского стола, поместив упругий маленький зад прямо на клавиатуру. Семаргл Берубой пропустил сквозь нее прохладно-голубой взгляд и поморщился.

– Дамы и господа! Начинаем операцию по защите алыберского купеческого каравана от злобного княжича Рогволода-Посвиста. – Я звучно щелкнул гильотинкой для сигар, вмиг откусывая кончик гаванской «Petit Coronation». – Действовать будем в двух направлениях одновременно. Первая группа начинает охмурение будущего супермена, а ныне просто залесского тунеядца и бандита по имени Мстислав Лыкович. Задача: подбить его выступить против Рогволода. В эту оперативную группу войдут, помимо уже действующей разведывательной вилы Шнапс, еще два агента: вила Зубровка и ответственный жрец-координатор Отто фон Кульбитц. Есть вопросы?

– Яволь! Нихт фопрос! – радостно рявкнул барон, взмывая ввысь со стула. Ему явно нравилось злодействовать в одной команде с такими милашками, как Шнапс и Зубровка. Уверен, что эти арийские головорезы сработаются – благо даже внешне весьма напоминают звездный состав мюнхенского клуба «Динамо» образца 1939 года. Гут! Надо выдать им бело-голубые шарфы.

– Вторая группа – условно назовем ее «Торпедо» – займется греческим князем Лисеем Вышградским, – продолжил я, закуривая от каминной спички и косясь на Берубоя. – По данным нашего доблестного семаргла, этот Вышградский властитель малоопытен и занят другими проблемами. Однако… я уверен, что им можно манипулировать. Он молод и суетлив – это хорошо: стало быть, у него прогибистая психика. Нужно лишь очаровать его и подбить на войну с соседним княжичем Рогволодом-Посвистом. Этим займутся… – я выдержал паузу, вертя сигару в пальцах, – этим займутся волшебник Текила и рейнджер Ром. Капитаном «Торпедо» назначается ответственный жрец 1-й категории Акундин.

Путник Без Пристанища смутился, привстал, уронил стул и поклонился коллегам. Судя по прослезившимся глазкам в забральной щели, он был польщен. Темнокожая Ром лучисто улыбнулась витязю… Недаром играли в поло в одной команде.

– Суперзадачи команд просты, – улыбнулся я. – Бело-голубые во главе с фон Кульбитцем должны добиться того, чтобы волшебный меч Константина попал не в руки княжича Рогволода, а – к нашему будущему сверхгерою Мстиславке Лыковичу. Это понятно?

Фон Кульбитц мелко закивал рыжей головой, поспешно корябая карандашом в блокнотце.

– У «Торпедо» цель другая: не волшебный меч, а камнеметы. Нельзя допустить того, чтобы эти убойные механизмы достались княжичу Рогволоду.

Витязь Акундин выпрямился, решительно сжал кулаки в стальных перчатках. Фон Кульбитц ревниво покосился на него и сломал грифель.

– Итак, мы поглядим, кто сильнее – «Динамо» или «Торпедо». Команда, которая первой справится со своей задачей, получит множество памятных призов. В том числе победителю достанется… – я вдохнул любекса, зажмурился и ловким движением фокусника вытянул из пустоты треугольный кусок алого бархата, – …достанется сей почетно-переходящий вымпел. Условия соревнования понятны? Тогда – за работу, товарищи. Жрецы-координаторы остаются здесь, а вилы отправляются на задание. Dismissed.

Ну зачем, зачем стартовать прямо в окна? – ведь тонированные стекла, разлетаясь, ранят окружающих осколками! Зачем, к примеру, виле Зубровке понадобилось вылетать из-за стола, выжигая при этом кресло, на котором только что сидела? Неужели Текиле так уж необходима была дымовая завеса и молниевый шлейф? Я понимаю: любая уважающая себя вила должна отбывать на боевое задание максимально эффектно. Но ведь – офисная мебель нынче недешева! А в моем кабинете ее снова придется менять…

В задымленном офисе остались жрецы-координаторы, Би-Джей с Берубоем да дежурная Ракия. Она по-прежнему стояла у дверей навытяжку (прогнувшись в узкой спине и гордо выпятив грудь, двояко торчавшую под сорочкой) – но заметно побледнела от обиды: терзалась, что ее не пустили на боевое задание.

– Позволь заметить, о, повелитель, – недовольно поморщился Би-Джей, разгоняя дым подолом пурпурной хламиды, – не напрасно ли ты отправил почти всех вил на задание… А кто будет охранять замок? Напомню: ужасный Индрик-день еще не закончен! Вход в твою пещеру до заката открыт для любого незваного гостя.

Будто в доказательство его правоты снаружи вдруг истошно завыла сирена – что-то часто застрекотало, оглушительно и злобно: я узнал раздраженный голос зенитных пулеметов Мобильной Избы. Ой… видать, внезапное случилось… Воздушная тревога! Комплекс С300 сработать не успел: чужеродный объект, вторгшийся в наше воздушное пространство, шел слишком низко. Прошмыгнув над водой подземного озера, инородный объект – а это был гигантский (на трехметровой рукояти) крылатый колун класса «земля-земля» – вильнул в сторону от заградительного зенитного огня и взмыл прямо к окнам моего пещерного офиса!

Разметав пластиковые жалюзи, ворвался в кабинет! Бу-бух! – гулко шарахнул доброкалиберный штуцер Ракии: меткая пуля отшибла крылатому топору кусок рукояти – колун вильнул под потолком, злобно рыкнул и – выровняв курс, устремился к моему столу! Покушение… Покушение на Траяна! Сделайте что-нибудь!!!

– Надень перстень! – неожиданно высоким голосом взвизгнул Берубой и неловко повалился с кресла на пушистый ковер. Я протянул руку к сигарной коробке – нет… не успею. Топор гремливо приближался, с лету сбривая хрустальные люстры – одна за другой, они красиво рушились за ним следом. Еще миг – и тяжкий томагавк раскроит мне череп…

К счастью, умница Ракия успела перезарядить штуцер. В том, что она не промахнется, сомнений не было. Бу-бух! – вторично жахнул длинноствольный агрегат: тугое эхо врезало в стены, дробя штукатурку: пуля радостно чирикнула и с маху вынесла крылатому колуну топорище. Железная чушка сорвалась и закрутилась в воздухе, мелькая широким лезвием… ужас! Она все равно летит мне в голову!

К счастью, благодаря меткому выстрелу секретарши, я выиграл время: выхватил из коробки огнистый перстень семаргла и, жестоко обдирая кожу, насадил на первый попавшийся палец.

Вовремя. Долговязое тело Берубоя, распластанное на ковре, вспыхнуло и словно растворилось в воздухе: семаргл стал полупрозрачным – и летучим, как облако разогретого газа! Вмиг обдало жаром: огненный вук метнулся наперерез топору – по стенам мелькнула крылатая тень – без труда, легко и почти вальяжно заслонил меня плазменным телом. Тяжелая обостренная чушка колуна влетела в это мерцающее облако и… увязла в нем, замедлилась и размякла, растеклась черно-оранжевой кляксой расплавленной стали. Семаргл стряхнул окалину и брызги с виртуальной брони и – медленно повернул ко мне стеклистое собачье лицо с бело-зелеными звездами вместо глаз… Тяжко помахивая крылами, жуткий полызмей висел под потолком (ух ты! сквозь мутное переливчатое тело видна картинка Варгаса на стене); кажется, он улыбался мне широкой зубастой пастью.

Фон Кульбитц и Акундин восхищенно уставились на летающего пса. «Спасибо тебе, милая собачка», – подумал я и поспешно сорвал перстень с пальца. Огненный вук дрогнул, мутная плечистая фигура потемнела, скукожилась – и Берубой обрушился вниз, на ковер. Больно, должно быть, ударился…

– Умоляю: не снимайте перстень, когда я в воздухе, – простонал он, отползая к креслу. – И не сдергивайте так быстро. Это болезненно…

Я нагнулся и поднял с ковра полуметровый обломок деревянного топорища. Пальцы скользнули по занозистым зарубкам – здесь вырезаны какие-то буквицы, некая надпись!

«ЕЩЕ ВЕРНУСЬ. У МЕНЯ ЕСТЬ НОВЫЙ ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ. ЗОВУТ МЕЧИТУР. СКОРО ПРИШЛЮ ЕГО. ЖИВИ И БОЙСЯ, ПОДЛЫЙ ВАСИЛИСК ТЕШИЛО» – вполголоса прочитала Ракия, заглядывая из-за плеча. Я расхохотался. Это ж весточка от Потравницы! Она отослала обратно мой собственный крылатый колун. Остроумная шуточка.

– Совсем не шутка, мой новый хозяин, – спокойно заметил Берубой, расслабляясь в креслах. – Сколько я могу судить, в плену у Потравницы находится мой брат – Ледяной вук Мечитур. Видимо, она подобрала его раненым – выходила и очаровала. Теперь он будет работать на нее. А сие отнюдь не смешно.

Я не успел ответить.

Ярко вспыхнул боковой монитор: из густой зелени вынырнуло взволнованное личико Шнапс – легкий румянец на щеках, черная пилотка сбилась набок.

– Срочно запрашиваю штаб! Соедините с хозяином! Это рыцарь Шнапс, – зашептала она, часто оглядываясь через плечо. – Фюрер, у меня осложнения. Объект «Мстислав» приближается к неопознанной хижине… Здесь чудовищный магический фон! Я опасаюсь следовать за ним. У меня горят крылья…

– Где вы находитесь?! – выпалил я, подлетая к столу и врубая «Витябьск». – Сообщите координаты! Что за хижина? Откуда магифон?

– Я в Непроходим-лесу, неподалеку от Рысьей Опушки, – затараторила Шнапс, нервно тиская «шмайссер» и пригибаясь под ветви густого ельника. – Объект только что прибыл сюда из селения Стожарова Хата. Он перемещается верхом, без сопровождения. Движется с довольно большой скоростью к лесной хижине… Я следовала за ним до тех пор, пока не ощутила резкий рост напряженности магиполя. Это подозрительно… Повсюду локальные очаги рифмованного пси-излучения, и эти очаги… они передвигаются!

– Я признал хижину, – простонал Берубой, подходя к экрану. – Там живет мой отец, князь Всеволод. Мстиславка едет к нему! Он его бывший холоп… Должно быть, отец его вызвал.

– Какие будут указания, хозяин? Здесь становится опасно… Кажется, в этом районе сосредоточено несколько высокоэнергетичных волшебных существ! – Встревоженный голос Шнапс едва пробился сквозь шорох внезапных помех.

– К вам идет подкрепление, ефрейтор Шнапс! – быстро ответил я, щелкая кнопками. – Включите камеру слежения! Покажите нам хижину!

Что такое? Шнапс не ответила: беззвучно скользнула вбок, перекатываясь по сырой хвое: я успел заметить, как розовый пальчик вилы мягко сдвинул предохранитель на ребристом боку «шмайссера»…

– Фрау Шнапс! Дас ист жрец-координатор Отто фон Кульбитц! Немедленно отвечайт! – взвизгнул барон. Берубой протянул долгую руку и заткнул ему рот. И правильно: крылатому ефрейтору теперь не до разговоров. Я поглядел на монитор и понял, в чем дело. Невдалеке от притаившейся вилы шевельнулись кусты: на лесную тропинку неторопливо вышел… белый волк. Абсолютно седой. Точнее – серебристый; зверь был молод и раскормлен. Желтый взгляд скользнул поверх кустов… Нервно зевнув, хищник отвернулся и внимательно посмотрел вдаль – в сторону Рысьей Опушки.

– Сторожевой волчак Стожара, – шепотом пояснил Берубой. – Видать, батька Стожар тоже приглядывает за хижиной моего отца… Зачем?

– Волка не трогать, – жестко скомандовал я в микрофон. Вила Шнапс с видимой неохотой опустила настропаленный «шмайссер». Я поглядел на экран и присвистнул: вслед за волком из зарослей выбралась… молодая дивчина: долговязая и совершенно обнаженная! Волк даже не обернулся. Между тем было на что поглядеть: барышня выглядела необычно. Я умолчу о ее обнаженных прелестях: вовсе не это бросилось в глаза, а… Во-первых, цвет волос. Волосы были совершенно седые – молочно-белая коса болталась вдоль спины. Во-вторых – кожа на спине и плечах блестела, как тончайшая мелованная бумага: порой казалось даже, что насквозь синевато просвечивают внутренности… Однако по-настоящему я испугался, когда девушка обернулась – и все увидели, что… ее маленькое лунное личико залито ровным голубым светом. Это лучились глаза. Они были пронзительно-сиреневые – кажется, лишенные зрачков. Легендарно синеглазые персонажи кинофильма «Дюна» отдыхают – до девочки им было далеко.

– А вот и Стожарова лошедева. Она же лошалица. Она же кобылинья, – неприязненно заметил Берубой. – Причем неприкрытая, в первозданном образе. Стало быть, не догадывается, что за нею приглядывают… Умница твоя вила, хозяин: ловко упряталась.

Молочная девчонка приблизилась к волку, протянула руку и… схватила зверя за холку. Быстро забросила ногу – села верхом! Через миг необычная всадница уже скрылась в зарослях орешника. Вила Шнапс тут же вскочила: чуть подпрыгнула, и – плавно взлетела, сухо проблестев стрекозьими крыльями (перед глазами зрителей снизу вверх проплыли тяжелые шнурованные ботинки). Монитор погас на миг и снова прояснился – включилась камера тактического обзора: теперь мы смотрели на окружающее глазами Шнапс. Странно, замечу я вам, смотреть на мир глазами женщины. Тем более если эта женщина сделана из гиацинтовой пыли, а глаза ее – бледно-голубые и жестокие, как у дочери норвежского викинга.

– Вижу хижину, – доложила Шнапс, свысока оглядев окрестности. Должно быть, забралась на вершину сосны и решила продолжить наблюдение отсюда: изображение укрупнилось – теперь на экране, и верно, можно разглядеть сквозь завесу ветвей черную крышу крохотной избушки. А вон и «объект» показался: желто-оранжевая точка мелькнула на лесной тропе: огненно-рыжий жеребец и полуголый всадник. Я и не знал, что Мстиславка так ловко катается верхом! Еще минута – и подскачет к избушке старого князя Всеволода.

– Опасность! Прячься! – вдруг взревел Берубой и, подскочив к экрану, ткнул пальцем куда-то в небо: – Железный ворон! Это нападение!

Вила Шнапс вовремя кувыркнулась с ветки: из поднебесной голубизны выпрыгнула черная крылатая тень! Ударила совсем рядом – взвизгнули острые крылья, бодряще прозвенели жарко навостренные когти!

– Гвождевран! Сварожья птица! – рычал Берубой, в бессильной ярости прыгая перед экраном. – Уводить, уводить надо вилу! Заметили ее!

Экран дернулся, сухо треснула злая очередь: падая спиной вниз, Шнапс успела резануть по стальной птице из «шмайссера». Брызнула древесная крошка – в объектив ударило сорванной хвоей, тучей вспыленной коры; бешено замелькали обломанные ветки.

– Есть! Зацепила! – взревел Берубой; экран судорожно мотнулся вбок, догоняя взглядом летучую цель – и вослед черному пятну жадно потянулись белесые ниточки трассирующих пуль: ура! жиганула-таки по крылатой твари! Гвоздевран дернулся, болезненно расперил крылья: хлестнуло искрами, посыпались осколки рваного металла! Вот-вот задымится, как подстреленный штурмовик!

– Немедленно уходите на базу, – прохрипел я в микрофон. – Вила Шнапс, вы слышите? Выходите из боя и возвращайтесь на базу. Это приказ!

Траянская конница мне в дисковод! В небе сверкнула еще одна вороненая молния! – это второй ворон-убийца вывалился на бедную вилочку из звенящего зенита… Прогудел как камень! Будто вороненый диск циркулярной пилы провизжал над черной ефрейторской пилоткой – к счастью, Шнапс успела распахнуть узкие крылья: грациозно нырнув под ветку, юркнула в темный подлесок. Кажется, ушла…

– Нашумела, дура… – простонал Берубой. – Больно трескучая у нее игрушка. Теперь все в округе знают, что Траян интересуется отцовской хижинкой.

– Да не только Траян, – заметил Би-Джей. – Любопытных и без нас хватает. Лошедевы Стожара, железные вороны Сварога, а теперь вот еще дождь собирается – стало быть, старуха Мокошь под надзор берет всю окрестность…

– Что же такого любопытного в этой гнилой избушке? – Я в растерянности задержал руки над клавиатурой. Ну-ка… подключимся к местному серверу. Я вошел во Всемирную Волшебную Вязь и набрал адрес хижины: ввв.залесье.властов.кня/леса/непроходим/отшельники/всеволод. Комп на миг призадумался и… выдал небывалый ответ:

СЕРВЕР ПО ЭТОМУ АДРЕСУ НЕ ОБНАРУЖЕН

Я тряхнул головой, не веря очам. Возможно ли такое? В этой избушке нет домового?!

– Ничего удивительного, – заметил Берубой. – Я же сказал, что мой отец принял веру Триединого Бога… У него в жилище есть икона. Домовые этого не выносят.

Ха! Вот в чем дело-то. Небось поэтому и Шнапс не смогла приблизиться к домику. Видать, там целая толпа волшебных соглядатаев кружит вокруг избушки – волки, лошедевы, вороны – и никто не в силах разузнать, о чем теперь будет говорить старый умирающий князь Всеволод с молодым балбесом Мстиславом Лыковичем…

…Беседа завершилась через четверть часа. Вила Зубровка вела прямую трансляцию из зарослей крапивы (стальные вороны на нее почему-то не нападали; возможно, Сварожьих птиц отпугивала крапива – а может быть, сшестеренный ракетомет, тяжело болтавшийся у Зубровки за спиной). Черно-белое зрение троллицы отчетливо фиксировало детали. Вот – Мстислав, встревоженный и бледный, выскочил из хижины… К нему кинулся пожилой дружинник в блестящем шлеме, начал трясти за плечи, что-то выспрашивать… Бисер отвечал, видимо, несвязно – и все разглядывал какую-то тряпицу в руках, издали похожую на обрывок бечевки.

– Суперзум! Максимальное увеличение на бечевку, – скомандовал я. Изображение укрупнилось: так и есть! Би-Джей кратко охнул; Берубой качнул долговолосой головой: в руках Бисера был обрывок вышитой тесемки с пляшущими грудастыми головастиками!

– Я все понял, – пробормотал семаргл, отворачиваясь от экрана. – Отец вздумал помирать.

– Точно! – подхватил Би-Джей, возбужденно елозя в креслице. – Видать, старый князь завещал этому голодранцу Мстиславке отыскать наследников – то есть тебя, Берубой, с братцем твоим Мечитуром. И сестрицу вашу Руту. А обрывок тесьмы для заметки дал…

– Фокус – на лицо Мстислава! – приказал я. Изумленно приподнял брови: рожа Бисера была… мокрой. Должно быть, от пота? Во всяком случае, никогда прежде не видел этого панка в слезах.

Вдруг… Бисер тряхнул мокрыми волосами и рывком сунул тесемку за пазуху. Вскочил с бревнышка – зачем-то выхватил из костерка пылающую головню… Вместе с толстым дружинником они… подожгли хижину. Вау! Дым поднялся высоко над черными пиками сосен. Видимо, Берубой прав. Помер старый князь Всеволод. Причем кончина его произвела неожиданно сильное впечатление на психику Бисера. Поразительно! Я не догадывался, что мой приятель столь восприимчив к чужим проблемам…

– Докладываю, пан Штефан: обжект заединился с двумя дружинниками и начинает удаление от сгоревшей избушки. – В стереодинамиках раздался громовый шепот Зубровки; она по-прежнему сидела в крапиве у опушки – замерла, не отрывая глаз от окуляров стереотрубы. – Кажется мне, пан, что наш обжект сильно встревожен. Постоянно расспрашивает дружинников о почившем князе Всеволоде и его детях… Я слышу обрывки фраз, пан хозяин.

– Это дружинники старого Всеволода, – хмыкнул Би-Джей. – Неужели они теперь заодно с оборванцем? О! Глядите: Мстислав то и дело достает из-за пазухи тесемку!

– И внимательно разглядывает вышивку, – заметил Берубой.

Я промолчал. Тяжко раскачиваясь в железном кресле, призадумался. Далеко-далеко от теплой гористой Татрани, от моего уютного подземного офиса по сырому и страшному славянскому лесу ковылял мой друг Мстислав Бисеров. Он был за тысячи километров отсюда. Я глядел на него глазами летучей вилы-разведчицы, я созерцал изображение на сверхплоском мониторе «Эппл» – и видел полуголого, ободранного человечка, бодро шлепавшего по размокшей дорожной грязи. У Бисера не было коктейлей и джакузи, не было юных служанок и огненных семарглов. Его сопровождали не мудрые жрецы – а пара голодных дружинников в заляпанных кольчугах. Позади не боевой трицератопс вышагивал – понуро плелся рыжий жеребчик, груженный мокрыми тюками с поклажей. И все же – мой друг М. Бисеров не унывал. Он шел и гордо улыбался мокрым придорожным лопухам. Будь я проклят! Вы слышите эти ужасные звуки? Так и есть: Бисер в голос напевает нечто рок-н-ролльное!

Непотопляемый. Homo titanicus, человек-атомоход. Он не унывает – и более того: всерьез планирует влезть с грязными босыми лапами в большую политику. Судите сами: мой приятель, похоже, всерьез загрузился благородной идеей отыскать осиротевших наследничков Всеволода – и, чего доброго, вернуть им утерянное княжество! Причем – вернет ведь, если захочет…

Нет! Это не входит в мои планы. Бисера ждут иные великие дела: негоже ему отвлекаться на расшитые тесемочки. Он только зря потеряет время: кому нужны эти наследники? Необходимо срочно переключить нашего оборванного супермена на борьбу с Рогволодом! Иначе не видать волшебного меча.

Я знаю, как это сделать. Нужно подослать Бисеру записку с известием о приближении алыберского купца. И намекнуть, что купеческий груз охраняется всего-то горсткой тщедушных арбалетчиков… Что отбить его не составит труда! – а иначе лентяй Бисеров и задницы не оторвет от шезлонга. Уж я-то знаю, чем можно привлечь нашего брата студента. Есть такое слово – халява…

– Полковник Берубой! Настала ваша очередь послужить родине. – Я решительно протянул руку к коробке из-под сигар. – Приказываю вам замаскироваться. Притвориться скромным почтальоном. И – «случайно» встретиться с Мстиславкой на узкой лесной дороге. Задача проста: не вызывая подозрений, косвенно донести до Бисера информацию о приближении каравана. Заинтересовать драгоценным грузом и спровоцировать на конкурентную борьбу с Рогволодом Опорьевским.

Неторопливо и почти нехотя семаргл поднялся на ноги. Скрестил на груди мускулистые длани и молвил бесцветно:

– Понял тебя, новый хозяин. Я готов. Можешь надевать перстень.

Я посмотрел на него и поморщился:

– Э… нет, батенька! Вовсе вы не готовы! Ваш виртуальный облик никуда не годится. Я же сказал: надобно маскироваться. А вам ведь только дай – сразу превратитесь в жуткого огненного кобеля с зелеными звездами в очах! Так дело не пойдет. Будем менять имидж, любезный вы мой!

Строго поглядев, я позвонил в колокольчик:

– Ракия, ласточка моя! Проводи полковника Берубоя в цех для переодевания семарглов. Сейчас мы будем на него разные ультрасовременные маскировочные феньки навешивать. А то привыкли, понимаешь, рассекать в огнистом зареве на пламенеющих крыльях. Жар-птицы хреновы! Только народ пугают…

Я невозмутимо доел маракуевый йогурт и, отставив креманку на крышку аппарата искусственного дыхания, надел резиновые перчатки. Собрал волосы в хвостик, замотал обрывком бинта. В гигантском монтажном цехе было светло: искусственное розоватое солнце высоко стояло в стрельчатых окнах. Огненный вук Берубой, тихо грезя в объятьях общего наркоза, дремал на операционном столе. Он уже находился в своей боевой ипостаси (я надел оранжевый перстень под эластичную перчатку). Распластав по монтажному столу полупрозрачные крылья, мерцающее тело широкоплечей узкобедрой твари вытянулось на белоснежной простыне – отовсюду, шурша проводами, прильнули к нему датчики; разбухли тонкие шланги, забулькала в резервуарах искусственная кровь… Тихо светятся черно-зеленые мониторы: температура и давление в норме. Любексовой пыльцы – я потянул носом сладкий воздух – тоже до хрена. Все готово к началу операции.

Би-Джей выжидательно глянул поверх хирургической маски. Ракия, часто дыша из-под марлевой повязки, звякнула зажимами Кохера. Я кивнул и, жестко взявшись за рукоять лазерного скальпеля, сделал первый надрез.

Мгновенно закипая под лазерным лучом, забулькала пси-материя: вонючие дымки потянулись вверх, к слепящим софитам. Ловко орудуя скальпелем, я отделил от остального тела верхнюю пластину золотистого панциря. Мягко отогнув край, зацепил титановым крюком – Ракия дернула рычаг, включая лебедку. Сочно похрустывая, роняя тягучие капли слизи, виртуальный нагрудник семаргла отделился и поплыл на тросах вверх, под потолок цеха. Отлично… Берубою больше не понадобятся эти блестящие доспехи. Противомолниевая кольчуга, набранная из драконьих чешуек, тоже не нужна: слишком блестит на солнце. А вот туманный наволок (пузырчатый плащ, прикрывавший спину) можно оставить: он нетяжелый, неброский, но полезный – прекрасно маскирует в сумерках.

Вместо яркой огнистой брони я напылил на тело Берубоя толстый слой жидкого мелоцемента, заваренного на микроскопических осколках самых мягких и цепких рифм. Мелоцемент – мое собственное изобретение. Я загодя наколдовал из цветочной пыльцы целую бадью этой бесцветной массы, состоящей из активных (желательно мужских) рифмомолекул, соединенных ковалентными дактилическими связями. Если хотите, попробуйте при случае начародеить граммов пятьдесят мелоцемента в домашних условиях: достаточно поднести к губам стеклянную пробирку или колбу, вдохнуть полную грудь гиацинтовой пыли и на выдохе очень быстро нашептать в колбочку возможно больше несвязных зарифмованных звучков (например: «аметистовый-остролистовый-каменистые-цветистые» и т.д). В результате in vitro вы получаете сухой мелоцемент, пригодный для изготовления полиморфического раствора (замешивать лучше на алкоголе; я использую коньяк). Намазав тело таким раствором, вы можете принимать любой облик: достаточно лишь произнести ключевое слово – из мозаичного месива рифм сразу выделится конкретный цвет, сгустится конкретная форма. Мелоцементный камуфляж никогда не застывает намертво: минуту назад вы были каменистые и мглистые, а через миг уже – цветистые и бархатистые… Своего рода технология «стелс» – только магическая.

Модернизировав броню, я взялся за вооружение. Не раздумывая, отсоединил закрепленный на левом плече перуномет залпового огня – слишком громоздкий и шумный. Потом хирургической циркулярной пилой вырезал из бедра имплантированный самострел, метавший короткие ядовитые шипы-«труны» (Би-Джей по старинке назвал это устройство «подтрунилом»; я заметил, что сие есть генератор нервно-дестабилизирующих импульсов). Пришлось отказаться от тяжеловесного бузинного посоха (усилитель харизматического поля); я также отверг высушенную лапку белого грифона (генератор лиха или, на хакерском жаргоне, «дизизер») – лапка обладала слишком экзотическим магиполем и мгновенно отображала семаргла на всех враждебных радарах.

Из прежней амуниции по-настоящему мне понравилось только базовое оружие Огненного вука: лазерный аннигилятор или, по-местному, «полызмейка». У Берубоя было аж две полызмейки – по одной в каждой турели. Смертоносный агрегат не давал осечек или промахов; он был снабжен архаическим, но дико эффективным устройством предварительного наведения на цель: из прицельного устройства выстреливал маленький, почти невидимый путеводный клубочек. Стремительно разматываясь, он вмиг долетал до цели – и по тончайшей ниточке сразу отсылался мощный лазерный луч.

К сожалению, полызмейка тоже была довольно громоздкой: пришлось оставить только одну из двух лазерных пушек. Левая турель семаргла осталась совершенно свободной и отныне выглядела как обычная человеческая рука. А вот на правую турель Берубою придется, видимо, накинуть плащ или дорожный мешок – дабы скрыть недобро торчащее дуло.

Слой мелоцементной брони существенно увеличил массу семаргла, посему пришлось избавить его карманы от всякой ерунды вроде магических снадобий, бронебойных кинжалов и проч. Я оставил только складную медвежью рогатину (зажим «Охотничий»), потайной засапожный нож (вспомогательный прободатор), накладные железа (наручники) и мешочек с сон-травой (аэрозоль «Греза»).

Из доброй дюжины волшебных колец выбрал одно. Маленькое, изящное – с темно-желтым иероглифом (золотая крылатая собака на антрацитово-черном фоне). Би-Джей объяснил, что это т.н. «Чуткий перстень» – своего рода изотопный маяк. Весьма дорогостоящий прибор. Позволяет не только определять точное местонахождение владельца, но и чувствовать его настроение. Каждую секунду перстень отсылает мне, великому вебмастеру Траяну, энергетический импульс, по насыщенности которого можно было судить о состоянии человека, носившего кольцо на пальце.

– Этим маячком нужно снабдить моего друга Бисера, – улыбнулся я. – Мы должны знать, что на уме у будущего супергероя.

– Но как мы это сделаем? – Водянистые глаза Би-Джея выразили недоумение. – Как передадим перстень? Если просто подарить оборванцу драгоценный волший предмет – это немедля вызовет подозрения у Сварога! Сварог проймет тотчас, что мы почему-то заинтересованы во Мстиславке – и разничтожит его.

– Мы не будем ничего передавать. – Я похлопал жреца по плечу. – Бисер заберет все сам. Нормальная человеческая реакция на блестящие феньки. Шутка ли: золотой перстак, небось от Версаче!

Посмеиваясь, я стянул резиновые перчатки. Операция по перевооружению Берубоя успешно завершена. Теперь огненный вук похож на простого смертного: благодаря мелоцементу выглядит как симпатичный молодой почтальон. Как бодрый лохматый мессенджер (есть такой клан велосипедистов на цивилизованном Западе – за деньги срочные пакеты развозят по офисам). Темный дорожный костюм, белый пояс стожарича на накачанных бедрах, тяжелая торба в правой руке… А в торбе – берестяное послание от алыберского купца Саула с известием о скором прибытии каравана с секретным грузом.

Берубой, медленно отходя от наркоза, зевнул и вяло мотнул головой – присел на край операционного стола, разглядывая новый костюм. Я подошел и, быстро протянув руки, собрал его светлые волосы в толстый хвостик. Завязал на затылке обрывком бинта. Вот так, мой мальчик. Семаргл должен хоть немного походить на своего великого хозяина. Гордись, парень! У тебя отныне тоже будет понитэйл. А еще – я щелкнул пальцами, высекая из пахучего воздуха горячую искорку мягкого золота – еще у тебя будет серьга в ухе! Просто так, для красоты. Подарок от нового хозяина.

Семаргл поморщился, вытирая кровь, выступившую на мочке левого уха. Потянулся, хрустнув ремнями невидимого бронежилета, осторожно подвигал прозрачными крыльями.

– Все в порядке, новый хозяин. Чувствую себя получше прежнего.

– В таком случае – желаю успеха, полковник! Ваши позывные: «Стелс-1». Передайте моему другу Мстиславу послание и Чуткий перстень – а затем немедля возвращайтесь на базу. – Я предусмотрительно отступил на несколько шагов, зажмурился и скомандовал: – Dismissed.

Огненный вук стартовал практически бесшумно. Не выбивал окон, не подпаливал ковровое покрытие. «Стелс-1» просто растворился в воздухе. И сразу – зудящей, звенящей тяжестью налилось плазменное кольцо у меня на пальце. Ух, отяжелело! Рука едва поднимается… Оранжевый камень стал желтым и мягким, как солнечное желе, – теперь он светился изнутри, неровными кольцами разбрасывая вокруг мелкие брызги золотистых бликов.

– Повелитель! Тревога! – Из грохота распахнувшихся дверей вывалился железный и громокипящий Акундин. – Там!.. вила Ром!.. сообщает из Вышградского княжества…

Задыхаясь, скользя по кафелю монтажного цеха, он бросился ко мне через весь зал – длинные ножны путаются в ногах, зеленый шарф с эмблемою «Торпедо» яростно болтается на шлеме. Я раздраженно шагнул навстречу:

– Что стряслось? Как вы входите, Акундин? Вы забыли об этикете!

– Прости, о, повелитель. – Витязь поспешно кивнул шлемом (поклонился). – Вила Ром сообщает из Вышградского княжества… Там такое творится! Повсюду кресты! Капища рушатся!

Не снимая белого халата, я прыгнул в железный трон – референт Ракия вцепилась в спинку кресла и, рывком оторвав от пола, потащила к лифту. Через минуту я уже был в кабинете: вытаращив глаза, уставился на экраны мониторов, ожидая увидеть нечто ужасное. Ух ты… сие незабываемо. На экране вздымались, упруго волнуясь и покачиваясь… влажные негритянские титьки. Они выпирали прямо в объектив из-под намокшей белой маечки. Я восхищенно покачал головой. Видимо, камера была неверно сфокусирована…

– Выше камеру, – неохотно скомандовал я. Изображение сдвинулось: выяснилось, что белая маечка облегала тело встревоженной вилы Ром. Темнокожая вила сидела по пояс в речной воде, затаившись в прибрежной осоке. В руке поблескивал широкий клинок мачете. Сквозь курчавую завесу мокрых волос блеснул перепуганный черный взгляд.

– Масса Стив! Масса Стив! – затараторила Ром (мои глаза сразу заболели от слепящего сверкания зубов). – Это вила Ром из команды «Торпедо»! У меня тут такое! Всяко разно непонятно, масса Стив!

– Спокойно, рейнджер Ром! – сухо оборвал я. – Докладывайте по порядку.

– Нахожусь возле деревни Санда, масса Стив! – зашептала Ром, бешено вращая глазами. – Здесь катастрофа! Кто-то уничтожил все серверы в округе! Целый район выбит из Вязи! Вы просили установить наблюдение за князем Лисеем Вышградским – ответ отрицательный! Я не могу, масса! К деревне подойти невозможно – там кресты!

Я понимающе кивнул. Неудивительно… Помнится, новоприбывший властитель этого княжества родом из Базилики. Видимо, князь Лисей – крещеный.

– Это еще не все, масса Стив! – выпалила мокрая мулатка, нервно помахивая мачете. – Кто-то разрушил чтище Мокоши! Насмерть зарубил старую жрицу! Распугал всех русалок на реке Санде!

– Видимо, дела рук нового князя… – задумчиво прогудел из-под забрала глубокомысленный жрец Акундин.

– Не думаю, – усмехнулся я. – Едва ли князь Лисей настолько глуп, чтобы заваривать кашу в собственной вотчине. Скорее всего… здесь снова замешан Сварог. Ему нужно нейтрализовать князя Лисея. Выбить его из игры – хотя бы на пару дней. И знаешь зачем?

Акундин попытался пожать плечами, закованными в ржавую броню.

– Затем, что через земли этого княжества скоро будет проходить Чурила! Сварог делает все, чтобы его внучек двигался без задержек. А иноземный князь Лисей может сдуру выступить против Чурилы – вот Сварог и принимает превентивные меры… Вносит хаос и энтропию.

– Масса Стив! Масса Стив! А что мне делать? – Вила Ром нетерпеливо тряхнула влажной прической; в ушах колыхнулись тяжелые неравновеликие серьги.

– Что делать? – Я поднял брови. – Сидите в воде и продолжайте вести мониторинг. Если покажется князь Лисей…

– Броситься и зарубить насмерть? Правильно, масса Стив?

– Не совсем. Просто сообщите мне, как только он выйдет за пределы деревни. Да, и еще… – Я строго покачал головой. – Снимите эту майку и наденьте нормальный купальный костюм. Иначе через пять минут здесь будут все окрестные рыбаки мужского пола в возрасте от 15 до 75 лет…

Она быстро кивнула, зажала мачете в зубах, и вдруг…

– Да не сейчас… не сейчас снимайте! Подождите хоть, пока я отключусь! – взревел я, из последних сил вырубая монитор. Безобразие! Тяжело все-таки с ними, с молоденькими рейнджерами. В этом смысле старухи, бесспорно, менее разнузданны.

Проклятая Ром! Когда она задрала свою маечку, я успел заметить… да-да. Опять стоклятый пирсинг на пупке! Как странно смотрится он на лиловатой коже – совсем не так, как на нежно-розовом, чуть золотистом от искусственного загара, впалом животике Ники… Что такое… опять?! Это болезнь мозга. Я что же, не могу не думать о ней? А?

Лихорадка по имени Ника. Вы думаете… я здесь развлекаюсь, в игрушки играю? Нет, друзья мои: я лечусь. Только Древнерусская Игра помогает хоть на время позабыть об этой крылатой твари с пирсингом в маленьком пупке. И никто. Никто из моих очаровательных вил, никто из тупых жрецов не поймет, чем болен великий вебмастер… Даже ты, Ракета. Эге, парень… ты что, по-прежнему сидишь в джакузи?

Я и не заметил, как спустился на третий этаж, в оздоровительный комплекс. Здесь светло и уютно: тихо мурлыкает из-под потолка разблюзованная чужими ремиксами пани Богушевич. Да автоматический полотер, успокоительно попискивая зелеными лампочками, ползет по искрящейся плитке. Да торчит из бурливой воды бритая башка сребрского юнака Ракеты – и слышно, как голый головорез напевает себе под нос:

– Славей птичка мала. Сваком щасте дала…

– Привет, дружище Ракета. – Я похлопал его по наждачно-сизому темени. – Как дела? О чем грустишь?

– Стефане! – обрадовался юнак, блеснул крупными зубами. – Ты очнулся? Слава Богу.

– Я то очнулся. А тебе, как и прежде, мерещится вокруг холодная гулкая пещера? Или все-таки угостить стаканом мартини?

Ракета поморщился.

– Я расскажу тебе, Стефане. Нет никакого дворца! Поверь мне. Два часа ты лежал в позабытьи, улыбался и бредил. Я будил тебя, но ты не отзывался.

– Опять старый глюк… Послушай, добрый юнак! – Я присел на мраморный бортик и взял его за крепкое предплечье. – Хватит тебе сидеть в ванне. Пойдем наверх: покажу тебе библиотеку и кинозал. Или хочешь: забьем на все болты и – айда гонять по озеру на джет-ски! А? Как идея? Развеемся!

– Я бы рад, да не могу, – угрюмо буркнул юнак. – Стены каменны вкруг. А в твои мечты мне попасть неможно.

Он вдруг быстро протянул руку перед собой – и будто уперся ладонью в невидимую преграду:

– Вот… Не веришь? Ощути: здесь хладен каменный свод. Я увидел, как он давит ладонью в невидимую воздушную стену, изо всех сил напрягая вздувшиеся трицепсы – будто первоклассный мим. Я нахмурился и осторожно вытянул руку… Господи… кончики пальцев больно ткнулись о прохладную невидимую грань. Закрыл глаза – на ощупь как холодный камень. Снова открыл – воздух под пальцами! Нажал сильнее – нет! не могу продавить! Мистика…

– Ну каково? – В карих глазах Ракеты блеснула надежда. – Ты понял?

– Ерунда все это, – злобно прошептал я… вдохнул любекса и – резким толчком вогнал пальцы в незримую препону. – Нет никаких стен.

– Стефане! Нет! Не засыпай… Очнись! – Ракета вдруг метнулся ко мне, обдавая брызгами, – я вырвался и отскочил от края джакузи:

– Нет никаких стен, Ракета! – с размаху вогнал руку почти по локоть – туда, где только что были твердокаменные своды. – Ха-ха! Смотри на меня, юнак. Преград больше не будет?

Я рывком обернулся и выбежал из зеркального зала. Бритый идиот. Ну и кисни в своем джакузи, если хочешь. А я… а мне бы виски. Хоть полста грамм! Эх, жаль: не хватает вдохновения! Придется опять водку с мартини тянуть.

Раздраженно обрывая листья с искусственных пальм, дергая пластиковые лианы и пиная треноги с курительницами, я прошагал по длинному коридору – от лифта к приемной. Там, развалясь в замшевом кресле, сидел человек в черном, сильно испачканном дорожном костюме с широким белым поясом на бедрах. Огненный вук Берубой. Завидев меня, поднялся, мгновенно уплывая головой под потолок – бледное злое лицо резко, до зелени высветилось в электрической ауре неоновой лампы.

– Вы уже вернулись, полковник? – удивленно заметил я, морщась от неприятного deja vu. Протянул руку, ощутил мягкое, будто жидкое, рукопожатие, скользнул взглядом по долгоносому профилю семаргла: он отвернулся, пряча глаза.

– Задание выполнено, новый хозяин.

– Заходите! – Я толкнул дверь в кабинет, попутно принимая у Ракии бокал с пылающим авокадовым ликером.– Докладывайте. Вы передали берестяное письмо и перстень?

– Прикинувшись пословным человечком49, попался я на пути у Мстиславки с двумя дружинниками его. Позволил себя споймать и запутать в узы. Мстиславка нашел при мне бересту и Чуткий перстень. Все отобрал и немедля присвоил. Меня приказал в Глыбозеро везти, к тамошнему князю – в темнище сажать. Приставил ко мне ярыжку своего – Травеня, дабы охранял. Ну, я от Травеня того освободился и прилетел.

– Травеня похоронил? – поинтересовался я.

– Да не… – Семаргл пожал плечами. – Всего-то один раз ударил. В глаз. Очухается еще – парень-то крепкий, недаром дружинник.

– Чужие наблюдатели были?

– Нарочных соглядатев, навроде вранов, дивов или лошедев – не почуял, – ответил Берубой, подсаживаясь ближе к камину (он любил близость открытого пламени). – Местный леший подглядывал, это было. Ну да что он увидел? Ничего вопиющего: воришка Мстислав пословного человечка поймал и ограбил. Сие никому не любопытно.

–Отлично сработано, полковник. Ну, и как вам показалось – Мстиславка купился на идею? Решился он отбивать купецкий караван у конкурирующего бандита Рогволода?

– Сие легко проведать, хозяин. У Мстиславки теперь Чуткий перстень на пальце. Давайте поглядим…

Я кивнул и обернулся к «Витябьску». Запустил программу сканирования: на огромной настенной карте где-то на окраине Непроходим-леса вспыхнула и нервно замигала красная точка – мой приятель не спеша передвигался по лесной дороге к деревне Стожарова Хата. На вспомогательный монитор в нижнем ряду экранов удаленного наблюдения я вывел информацию, переданную через Вязь чутким датчиком, надетым на палец М.Бисерова:

ПРОГРАММА «ЧУТКИЙ ПЕРСТЕНЬ».

ОБЪЕКТ СКАНИРОВАНИЯ: Мстислав Лыкович.

Температура тела: +36,5. Кровяное давление: 110/70. Пульс: 90

Разъяренность: – 0,05 Ко-вар/сек

Либидо: + 2,3 Рыж-сонь/сек

НАСТРОЕНИЕ: энтузиазм.

ПСИХ. ФОН: растущая агрессивность

ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО НА УМЕ: коварный агрессивный замысел в фазе проработки плана действий с участием других людей в подчиненной роли.

Кажется, парень уже позабыл о заветах князя Всеволода насчет тесемки. На всякий случай я задал программе прямой вопрос:

– Есть ли заинтересованность в поиске, в разыскивании людей?

– МОТИВАЦИЯ ПОИСКА НЕ ОБНАРУЖЕНА, – мгновенно отозвался Чуткий перстень.

– Йес, – тихо молвил я. – Он купился. Теперь конец Рогволоду.

С тихой радостью я наблюдал, как красная точка приближается к околице Стожаровой Хаты.

– Соедините меня с вилой Шнапс, – попросил я и нажал кнопку F1. Сразу на нескольких экранах просияло цветное изображение: высокие фронтоны расписных избушек, густые вишневые заросли – и на переднем плане внимательное личико ефрейтора Шнапс.

– Яволь, мой фюрер.

– Докладывайте.

– Объект в сопровождении двух дружинников проследовал на двор местной бобылихи Клухи, – звонко отрапортовала рыцарь Шнапс. – Оттуда через огороды направился к берегу реки Рдянки. По пути выкрикивал имена неких «Гнедана» и «Лито».

– Покажите объект.

Гигантский экран разделился на две части: слева по-прежнему моргали арийские глазки ефрейтора, а справа я разглядел – ха-ха! мой старый приятель и будущий супермен! Широкими шагами прыгает через грядки, попутно пиная какие-то патиссоны, вышибая мозги чучелам и насвистывая «1812 год» Чайковского.

– Куда подевались мои подчиненные панки Гнедан и Лито? – отчетливо пробухтело в динамиках недовольное бормотание Бисера. – И где, йошкин кот, эта треклятая сауна с массажистками?!

– Он идет в местную баню, – пояснил серебристый голосок ефрейтора. – По приказу ответственного жреца-координатора, группенфюрера фон Кульбитца за баней уже установлено наблюдение силами вилы Зубровки. В бане в настоящий момент находится четырнадцать поселян, в частности – пастух Гнедан и слепец Лито.

– Им пора купца мочить, а они, понимаешь, с массажистками парятся!– вновь донесся глухой ропот Бисера.

– Видимо, в этой бане он и расскажет сообщникам о приближении алыберского купца. А также обсудит детали предстоящего нападения на княжича Рогволода, – пробормотал я. И вдруг – схватился за голову.– Шнапс! В этой сауне действует банник?

– Я полагаю, мой фюрер.

– Он… функционирует?

– У меня нет данных, мой фюрер. За баней следит вила Зубровка.

– Зубровку мне! На центральный экран! – взревел я, вдавливая кнопку F5. Монитор заволокло помехами – и вдруг вместо фарфорового личика Шнапс на полстены разверзлась жаркая медвежья пасть!

Я даже чуток отпрянул: к счастью, медведь быстро закрыл зубастую варежку. Откуда-то из груди зверя высунулась округлая женская рука… дернула застежку зиппера: взвизгнула стальная молния! Через миг из маскировочной медвежьей шкуры выглянуло серьезное, очень круглое и очень румяное лицо боевой троллицы.

– Це Зубровка. Слухаю, пан Штефан.

– Вы следите за баней? Как обстановка?

– Ну цо… у меня все добже. В бане два пана, дюжина дивчин и банник.

– Банник действует?

– Со страшной силой качает порнуху, пан Штефан. Там же девки голые, вот он и подглядывает. Все записывает – и тут же в Вязь передает.

Кошмар. Эта банная нечисть обгадит нам весь гаолян. Порушит все задумки. Сейчас в сауну припрется Бисер и начнет обсуждать с бандитами план грядущей операции – а банный сервер исправно все зарегистрирует и выставит видеозапись в свободный доступ для всех пользователей Всемирной Волшебной Вязи! Я даже знаю, кто из божков особенно заинтересуется этой информацией. Милый такой джентльмен в черном парике. Имя на букву «сэ» начинается. Нет, не Сильвестр Сталлоне. И не Стивен Сигал. Другой.

– Надо уничтожить сервер, – в отчаянии прошептал я и глотнул адской авокадовой гадости из бокала. Бр-р-р…

– До тысянца дьяблов, пан Штефан! – готовно рявкнула Зубровка, перекидывая на грудь сшестеренный ракетомет. – Ща я его урою.

– Стоять! – рявкнул я.– Даже не сомневаюсь, что ты, подруга, справишься. Однако действовать нужно тихо. Любой шум мгновенно привлечет внимание дяди Сварога. Твои ракеты вынесут баньку вместе с деревней. Шайссен! Даже вилу Шнапс нельзя привлекать – трескучий «шмайссер» не работает с глушителем. Как назло, в команде «Динамо» нет ни одного рейнджера, умеющего кончать банников без лишнего эха.

– Банники – очень пугливые твари, – заметил Берубой, задумчиво вертя в пальцах каминную кочергу. – Если банник заподозрит нападение, то немедля пошлет в Вязь визг переполоха. Нападать на домовых и прочих, как вы говорите, «серверов» общего пользования запрещено. Будет скандал. Все колдуны обидятся на нас, новый хозяин.

Я вздохнул. Все ясно: сервер надо мочить тихо. Был у меня один приятель-хакер по прозвищу «дядя BOFH»50: он работал в крупном столичном банке; изредка ему приходилось ненадолго вырубать тамошние серверы. Так вот: он учил именно мочить серверы – потихоньку выливать на них чашечку кофе. В результате неисправность можно списать на короткое замыкание.

Кажется, знаю, что делать. Нужно создать новую вилу – специально для заданий подобного рода. Маленькую, миленькую, не вызывающую подозрений. Вежливую, хрупкую, ранимую на вид. Немножко как бы больную. Немножко как бы недоразвитую. Почти прозрачную, но – жесткую внутри. Девочку-ниндзя.

И хмельной напиток вдохновения должен быть некрепким.

– Ракия, милочка! – Я нажал кнопку F4; в дверь просунулась изящная головка темноволосой секретарши в веночке из белоснежных горных ромашек. – Ракия, мне нужна моя индустриальная соковыжималка.

Черногорская козочка послушно кивнула – через мгновение посреди кабинета медленно раздвинулся пол – снизу, закрепленная на розовом гранитном постаменте, выползла огромная соковыжималка для производства боевых летучих вил. Берубой следил за моими действиями с напускным безразличием – но я видел, как нервно тискает он в пальцах кочергу. Видимо, семаргл впервые присутствовал при акте творчества.

Я подошел к раковине, тщательно вымыл руки. Осторожно подступил к блендеру, выдвинул разделочный столик. Вдох – и музыка началась.

Сначала в ушах невнятно и почти угрожающе рокотнули титанические басы барабанов-титибусятю. Дрогнул воздух, и покорно задрожали нежные язычки в бронзовых колокольчиках. Ласкаемые изнутри, колокольчики сладострастно вызвенели первую протяжную ноту «Танца падающих бумажных листьев» великого мастера Очибы Ноодори. Я схватил за ускользающий хвост невидимую восемнадцатую струну семнадцатиструнного кото и – жестко крутанув в розовеющем воздухе, будто юного угря метнул на разделочный столик… Невесть откуда в руку блеснул нож с широким лезвием: ча-ча-чах! серия кратких ударов превратила еще живого угря в заготовку для небывалого суши… Надо спешить: в соковыжималку, кружась и танцуя, полетели обрывки порнографической манги, созданной незабвенным Хокусаи на излете 86-го года его творческой жизни. Под стонущий аккомпанемент шакугачи, бешено стуча ножом и возбужденно всхлипывая, я превратил в пахучее крошево 360-страничный сборник детских комиксов о ласковой лунной девочке Луми, изнасилованной учителем гимнастики в чистеньком школьном подвале. Смахнул с разделочной доски в жерло комбайна-соковыжималки. Потом, осторожно разбив скорлупу розового новогоднего фонарика, вылил туда же холодный светящийся желток. Всыпал горсть белого риса, похожего на мелкий мраморный гравий. Уронил вялую веточку Aspergillus oryzae. Нажал кнопку.

Мягко, густо взревели ножи блендера. В стеклянном резервуаре, будто в лототроне, завертелись, брызгая в стекло прозрачным соком, розоватые кусочки месива. А над кратером соковыжималки заблестела, собираясь в легкий ураганчик, цветочная пыльца. Как туча золотистой мошкары…

Из крана в фарфоровую бутылочку-токкури звонко упало несколько прозрачных капель. Я сделал глоток. Не-ет. Это всего лишь койи: полуфабрикат, продукт начальной фазы ферментации риса. Не более девяти градусов. Поглядел на танцующий в воздухе пыльный смерчонок: так и есть. Это существо пока слишком похоже на ребенка.

Надо выждать. Выдержать четыре секунды. К исходу четвертой секунды у пыльцового облачка просветлело лицо, порозовели пальцы. Темные волосы начали завиваться в тощие косички. Уже не койи, но еще не конечный продукт. Уже не Дебюсси, но еще не хогаку. Уже не ребенок. Одиннадцать градусов – мото, вторая фаза ферментации риса.

Сдавив пальцами, выжал в жерло блендера каплю соевого соуса. Поймал в воздухе пару вертлявых бемолей, увивавшихся по воздушным волнам этого зыбкотекучего мира подобно перышкам пролетевшего юзуру – сумеречного журавля. Смешал со скользкими, бледно-пурпурными лепестками маринованного имбиря. Последние ингредиенты вдохновения – если они не сработают, не поможет уже ничто: новорожденная вила так и останется недоразвитой Мото-сан. Молчаливой бесполой карлицей – вроде шестилетней старушки Реико, завернувшейся в шерстяную шаль на известной картине Кишиды Рюсея.

Выждать еще секунду. Все.

Я привстал на цыпочки и снял ее с крышки соковыжималки. Осторожно поставил на пол, пригладил косички. Хм. На первый взгляд никак не дашь ей восемнадцать градусов. Максимум 15. Тем не менее это уже не мото. И не бледное, сладенькое винцо мирин – настоящая вила Саке.

Нежная узкобедрая ками, робкая богиня в чистенькой школьной униформе. Белые носочки до колен, намеренно подчеркивающие едва заметную кривизну ножек. Не девочка, а воздушный образ с последней, недописанной картины из знаменитого календарного сборника Иитсу Мандзи «37 обнаженных поэтесс» издания 1936 года. Щечки бледно-розовые, как снег на картинах из сборника того же автора под названием «52 вида на бомбостроительный завод в Токайдо». Она почти готова… остался последний штрих. Поспешно (пока форма еще горячая, пока не успела застыть пыльца) я протянул запачканные руки к личику Саке и – осторожно надавив мизинцами, пошире раздвинул темные щелочки глаз. Вот так совсем хорошо. Было уж больно экзотично.

– Ваша задача, Саке-сан, не просто замочить банного сервера по адресу ввв.залесье.властов.кня/стожхата/бани/парнуха.бан. Важно сделать это тихо, не возбуждая подозрений у мирового магического сообщества. Никто в целом мире не должен обратить на вас внимания. Это понятно?

Девочка потупилась, как бы разглаживая складочки на подоле юбки. Потом быстро поклонилась, и я услышал:

Тасогарэ
ниндзя о эндзитэ
хомэрарэну.(51)

51

– Вот и чудненько, – похвалил я. – Однако в следующий раз лучше по-русски. У вас имеется какое-нибудь оружие?

Вместо ответа маленькая вила повернулась боком, демонстрируя плотно набитый школьный ранец, висевший за спиной.

– В таком случае – dismissed! – жестко скомандовал я. Шлепая подошвами тупоносых туфелек, девочка послушно вышла из кабинета. Я посмотрел ей вослед и едва не прослезился. Все-таки я изверг: собственноручно отправляю на войну детишек. Но – великий вебмастер не показал своих чувств и сохранил внешнюю холодность. Кто-то любит саке подогретым. Я предпочитаю потреблять этот напиток льдисто-холодным – on the rocks. Такой уж у меня стиль общения с несовершеннолетними ниндзя.

– Пани Зубровка. – Я обернулся к центральному экрану, на котором по-прежнему виднелось щекастое лицо троллицы в медвежьем камуфляже. – Дайте нам, пожалуйста, вид на сауну.

Зубровка навела свою камеру на ветхое помывочное сооружение, торчавшее над рекой на подгнивших сваях. Из трубы валил дым; изо всех щелей наружу ломился пахучий парок. Внутри парились граждане.

И вдруг – на берегу показалась щуплая славянская девочка в бледно-голубеньком сарафане. Она вышла из кустов, волоча по песку неподъемную корзину с бельем. Во внешности забитого, неграмотного сельского ребенка, казалось, не было ничего примечательного. Темная косичка выбилась из-под платочка; босые ножки перемазаны засохшим илом. Блестяще. И все же… я нашел в новом имидже вилы Саке один вопиющий недостаток. Согласитесь, что наблюдательный человек может, в принципе, обратить внимание на ярко-желтый школьный ранец, болтавшийся на худенькой спине.

– Внимание! – прогудел в динамиках голос Зубровки. – Вижу объект «Мстислав». Он приближается к баньке, пан Штефан.

Сбоку в кадр вломился полуголый обормот в грязных штанах, оборванных практически по колено. Он ритмично двигал ногами, бодро матерился себе под нос и вздымал целые тучи песка, целеустремленно спеша к сауне. Чтобы не вызывать подозрений своей невежливостью, вила Саке поспешила поздороваться. Поправила платочек и поклонилась объекту:

– Полуденное солнце согревает каждого… Здравствуйте, дяденька.

– Угу, девочка, – на бегу бросил Мстислав и, едва не сбив ребенка с ног, пронесся мимо – он спешил в баню. Видимо, мой друг уже услышал звонкий женский смех, доносившийся из маленького домика на сваях. Держу пари: в такую минуту он просто физически не мог обратить внимание на крошечное дитя в застиранном сарафанчике.

Простонали мостки и лесенки, ведущие над водой к порогу. Хрястнула дверь, неумышленно сорванная с петель. Загорелая спина Бисера скрылась в полутемных сенях. Ну вот и прибыл крестный отец местной мафии. Сейчас начнется заседание теневого бандитского кабинета.

– Вила Саке, вперед, – тихо скомандовал я. Девочка уронила корзину. Неторопливо нагнулась и, дернув зиппер, легким движением отстегнула неловкий подол сарафана – осталась в симпатичной голубенькой мини. Потом стащила со спины ранец, засунула в него руку… на песок посыпались цветные мелки, вкладыши от жвачек и плюшевые тамагоччи. Наконец дитя нашло то, что искало. Свою любимую игрушку. Тяжелые черные нунчаки.

Засунула за пазуху и неторопливо двинулась к домику. Я думал, она направляется к двери. Зачем? У девочки были сюрекены и небольшие титановые кастеты, при помощи коих она легко передвигалась по бревенчатым стенам. Вскоре маленькая попка, сверкнув белоснежными трусиками, исчезла в узеньком окошке под самой крышей.

Я нервничал ровно пять минут. За это время в сауне, казалось, ничего не изменилось: по-прежнему визжали девки, хлестали веники и содрогались от топота деревянные мосты. Но я-то знал, что внутри работает вила. И волновался.

Напрасно волновался. Вскоре в чердачном окошке появилось спокойное детское лицо в платочке. Потом вывалился, разматываясь по стене, моток черной капроновой веревки. Ребенок полез наружу: я заметил, что хладнокровное дитя тащит за собой какое-то драное, пыльное и бурое одеяло, сплошь истыканное искристыми звездочками сюрекенов. Впрочем, это не одеяло – это мохнатый бесчувственный банник. Он волочился следом за Саке, оставляя по дощатым мосткам белесый след колючего инея. Маленькая вила подтащила его к краю помоста и, тяжело перекинув через перила, уронила в воду.

Тихо бежит река…
Смерти старого господина
никто не заметил, —

так вила Саке отрапортовала об успешном выполнении задания. Однако недоверчивый вебмастер Тешило предпочел перебдеть. Я приблизил клавиатуру и набрал – для контроля – адрес банного сервера. Через секунду на экране вспыхнула долгожданная надпись:

СЕРВЕР ПО ДАННОМУ АДРЕСУ НЕ ОТВЕЧАЕТ. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО, КОРОТКОЕ ЗАМЫКАНИЕ.

Я восхищенно покачал головой: мои аплодисменты! Вот как надо мочить серверов. Что ни говори, а вилочки – мощные подруги. С такими и Сварог не страшен.

Впрочем… у Сварога есть кое-что покруче наших летающих красавиц. Смазливый суперпарень Чурила – вот главный козырь противника. Говорят, Чурила по-настоящему велик: влюбляет в себя всех встречных женщин, а их разгневанных ревнующих мужей на месте выжигает жесткой радиацией. Любопытный тип.

Джо Бодхидхарма склонен видеть деревья там, где мы склонны видеть кресты.

«Террариум»

Пощелкивая клавишами, я запустил программу СЕРЧ и ввел в строке поиска:

– Сварожий внук Чурила Пленкович.

Компьютер отреагировал мгновенно:

ОБЪЕКТ НАЙДЕН. Координаты объекта «Чурила»: небо над чащобой Моховитого леса в землях княжества Вышградского. Стремительно движется на высоте около 0,5 поприщ в направлении деревни Санда. Обнаружение объекта осуществлено локальным лешим сервером Моховитого леса, адрес: ввв.залесье.вышград.кня/моховит.лес. Захват цели осуществим с вероятностью 00%.

МОЖНО СЕРЧАТЬ. СЕРЧАЕМ?

1.ДА 2. НЕТ

М-да… Я бы и рад осерчать на проклятого Чурилу – да, видать, вражеский супермен оснащен системой обезвреживания ракет класса «Колун». Злобствуя, я поинтересовался:

– Подробности о Чуриле Пленковиче?

Всемирная Волшебная Вязь ответила сухо и безапелляционно:

ИНФОРМАЦИЯ ОБ ОБЪЕКТЕ ИСКЛЮЧЕНА ИЗ ОБЩЕСТВЕННОГО ДОСТУПА. РАСПОРЯЖЕНИЕ ВЕБМАСТЕРА СВАРОГА.

Оставалось только зубьями скрипнуть с досады. Что я и сделал. Ладно: попробуем залезть на официальный сервер Чурилы, созданный самим распроклятым вебмастером Сварогом по адресу ввв.безалабер.сварог.маг/чернота/чересчеловек/чурило.чрч. Возможно, в этом омуте рекламной и пропагандистской информации я все-таки смогу отыскать что-нибудь полезное…

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА САЙТ «ЧУРИЛОМАНИЯ»

Золотистое приветствие полыхнуло поверх иссиня-черного экрана. Сквозь тьму проступила качественно отфильтрованная картинка: стройный молодой человек застыл в грациозном прыжке на фоне багрового рассвета. Смуглая, почти сиреневая кожа. Мускулистая рука протянута к зрителю. Безволосая лиловая грудь видна в прорехах заботливо оборванной черной рубахи. Длинные изящные ноги заплетены в хитрый извив пластического танца. В левой руке гигантская эбонитовая флейта. Голова высоко и горделиво поднята…

Но не видать лица.

Оно закрыто длинными прядями смоляных волос: тщательно промытых, блестящих и подкрашенных в желтизну на концах. Ни следа дедушкиной перхоти. На широкие плечи накинута черно-фиолетовая шкура неведомого зверя. Гладкие, дрожащие квадратики тщательно накачанного пресса блестят чуть повыше широкого золотистого пояса – ну просто райский пастушок, а не мальчик. Гибрид Антонио Бандераса и Лео ди Каприо. Законнорожденный сын Тома Круза и Брэда Питта.

Молодец Сварог. Такую тварь наколдовать – нужно иметь особое вдохновение. Я почувствовал, как мутная желтая зависть растекается в крови. Ничего-ничего… Мы тоже сделаем себе супермена, и получше вашего. Дайте только срок. Сейчас-сейчас… Вот только Бисер выйдет из бани, и тогда…

На фоне картинки проступили искрящиеся буквы:

ЧУРИЛОМАНИЯ. ДЛЯ ТЕХ, КТО ПОКЛОНЯЕТСЯ С…МУ52 ВНУКУ. ВЫБЕРИТЕ, ЧТО ВАС ИНТЕРЕСУЕТ:

– ГОРЯЧИЕ НОВОСТИ. Где наш герой сегодня?

– ФОРМУЛА ПОЛУБОГА. Таблица его богатырских качеств.

– НЕСОХНУЩЕЕ ЧЕРНИЛО. Транскрипты речей Чурилы.

– ГАЛЕРЕЯ Картины, статуи, фильмы о Чуриле.

– УГОЛОК ВЛЮБЛЕННОЙ ПАСТУШКИ. Станьте его женой!

– МУЗЫКА С БЕРЕГОВ ЯМУНЫ Песни и пляски о Чуриле,

– ЖИЗНЬ В ЧЕРНИЛЬНОМ СТИЛЕ. Благовония, одежда, быт.

– НАШ БОДИ-АРТ. Фиолетовый тональный крем – это модно,

– ПЛЕНИТЕЛЬНАЯ КУХНЯ. Сборник вегетарианских рецептов.

– ЛИНКИ, ЛИЧИНКИ. Свяжитесь с чуриломанами по соседству.

– ОБЩЕСТВО УЗНАНИЯ ЧУРИЛЫ. Станьте активистом!

Не долго думая, я выбрал «горячие новости».

ВИСОХОЛМ, 16 травокоса. /ЧУРФАКС/. Представительная делегация восточного полубога, с-го внука Чурилы Пленковича прибыла сегодня в полночь в селение Висохолм /граница Стародубского и Вышградского княжеств/. Местная старостиха преподнесла высокому гостю приветственного жертвенного петуха, после чего жители встретили делегацию преподношениями, песнопениями и пляскоплясаниями.

«Чурила дарует жителям вашей деревни веселость, энергию и подлинное осознание свободы личности, – заявил от лица Чурилы его жрец Куруяд, выступая перед собравшимися поселянами. – Подобно тому, как грозовая туча несет теплый плодотворящий дождь на стонущую от засухи почву, внук великого С дарит диким славянам веселые и беззаботные времена». «Пляшите и совокупляйтесь, дети мои!» – особо подчеркнул Куруяд, отвечая на вопрос корр. ЧУРФАКС. Как стало известно из анонимного источника в окружении Чурилы Пленковича, молодой полубог намерен провести ночь и утро на берегу р. Керженца, общаясь с многочисленными поклонницами. К вечеру, как ожидается, Чурила войдет в границы княжества Вышградского».

Опаньки. Так я и думал. Эта гнида неуклонно прет на юго-запад, к Властову. К вечеру подступит к деревне Санде… Вот тут бы его и накрыть из алыберских камнеметов. А потом выставить против изрядно израненного Чурилы нашего классного парня Бисера с волшебным мечом в руках…

Задумавшись, я случайно подключился к виртуальному архиву вражеских спичей:

НЕСОХНУЩЕЕ ЧЕРНИЛО. Транскрипты самых свежих речей Чурилы:

1. «Мы построим человейник» (произнесено в г.Стародубе). Краткое содержание: «Я воздвигну на Руси новую великую столицу – город Дварог. Его будут охранят двурукие рогатые раки. Все люди будут разделены на касты и начнут дружно работать, дружно веселиться, дружно размножаться».

2. «Мост в одиннадцатый век: о необходимости всеобщего прогиба» (произнесено в селе Поймица). «Я проведу вас в новую эру. Мы построим мост из человеческих спин. Для этого всем вам нужно прогнуться. Прогнуть спину, прогнуть личность, прогнуть нить истории».

3. «Почему я люблю групповухи» (деревня Злачное). «Мой главный электорат – пастушки. Они любят мою черную свирельку. Одновременно я могу удовлетворить 16100 пастушек. Когда играет моя свирелька, девушки танцуют и веселятся. Танцуя, мы дойдем до Престола».

Я сплюнул. Свирельщик, веслом тя через параллельный порт! Раздраженно протянул руку к бокалу с остывшим авокадовым ликером – глотнуть не успел. В распахнувшуюся дверь влетела перепуганная вила Ракия:

– Любый володарь! «Динамы» на срочной связи… у них заново переполох приключился!

– Включить мониторы! – рявкнул я. Ни минуты покоя. Опять нечто с Бисером стряслось… Экран вспыхнул, Шнапс и Зубровка возникли единовременно:

– Мой фюрер, это ужасно, я не могу…

– Пан Штефан, цо робить? Нам помочь треба!

– Молчать! – гаркнул я. – Зубровка, шаг назад! Слушаю вас, ефрейтор.

– Мой фюрер, этот Мстислав вызвал к себе какую-то жуткую молодую фрау, – поправляя пилотку, затараторила Шнапс. – Он завязал узел на волшебном пояске, и к нему прилетела… я не знаю, кто это. Юная девчонка с безумным магиполем. Видимо, сильная волшебница. Не меньше 5000 очков харизмы!

Берубой, дремавший в кресле, живо проснулся и подскочил к экрану.

– Покажите, покажите ее! – торопливо приказал он, зачем-то сжимая в руках кочергу.

– Ты думаешь, это… Потравница? – едва слышно простонал я.

– Очень надеюсь, что нет. Иначе о Мстиславе нам можно позабыть. Смело и навсегда, – ответил семаргл.

Изображение на мониторе дернулось и поплыло вбок: это Шнапс взлетела вместе с камерой и направилась туда, где в черемуховых кущах на окраине села светлел огромный бревенчатый домище, сплошь завешанный по солнечному фронтону сохнущими богатырскими рубахами. Внутри, видимо, находился Бисер со своей таинственной фрау. Осторожно обогнув угол дома, Шнапс поднялась выше, к окну второго этажа. Мелькнуло лезвие финского ножа: пришлось проделать дырочку в непрозрачном пузыре на окошке.

Я вгляделся в изображение на экране: увидел просторную сосновую горницу, залитую сухим оранжевым солнцем – в воздухе косо стоят частые завеси лучистой танцующей пыли; на дощатом выскобленном полу играет, вертясь в липовой стружке, серый котенок. А у дальней стены, сплошь забрызганные мягкими пятнышками бликов, сидят на широкой застеленной лавке двое. Парень и девушка. Видимо, влюбленные. Она – маленькая, гибкая и… пленительно грустная: охватила тонкими руками колени, спрятала зеленоглазое лицо в густом облаке золоченых вьющихся волос. Он – тоже красивый, довольно статный, голопузый и самодовольный, стоит перед ней, засунув руки в карманы замызганных штанов, и улыбается:

– Не плачь, мой ангел. Я обещаю, что женюсь на тебе, когда приеду из командировки. Ребенка назови как хочешь.

Бисер в своем амплуа, это понятно. А откуда «ангел»-то взялся?

– Хвала Траяну, не Потравница это! – выдохнул Берубой, отворачиваясь от экрана. – Всего лишь Метанка, медовая лихоманка. Полуденичка летучая…

– Кто такая? – полюбопытствовал я, разглядывая стройные ножки и тесную талию под темным коротким платьицем. Вот это бюст! Такого даже я не наколдую. Интересно, как удается ей спать на животе? И еще вопрос: отчего Бисеру так сказочно везет?

– Медвяная мавка Метанка. Одна из шести сестер-полудениц, служанок божкиньи Плены Кибалы. – Полызмей Берубой, судя по всему, совершенно утратил интерес к происходящему на экране. – Занимается тем, что лихорадку наводит. На тех, кто меду пьет немерено.

– Она – неживая? Глюк, химерка – как мои вилы?

– Ну… вроде нежить, а вроде и людина. Краденая она. Из живой дитяти в мавку переучена. Да это ж и есть Катомина дочка.

– Это?! Дочь посадника Катомы Дубовой Шапки? – Я чуть не вывалился из кресла-качалки.

– Она. Почти двадесет лет тому назад украдена Кибалой. Только сама Метанка того не ведает. Память у нее чужая.

– Так. Угу. Ясно. – Я поборол желание изгрызть ногти на руках. – Скажите, Берубой… а вам не приходило в голову… скажем, вернуть ее Катоме? А? Чисто на всякий случай? А вдруг посадник за нее вознаграждение какое-нибудь обещал?

– Обещал, – бесстрастно кивнул полызмей. – Бочонок серебряных гривен.

– Угу. – Я покачал головой, грызя кончик паркеровской авторучки. – И что? Никак? Нет желания ее поймать и к папаше доставить?

– Нет. Нет такого желания. – Берубой уверенно мотнул понитэйлом на затылке. – Потому как не полюбится это Плене Кибале. Плена – она чаротворка древняя, иноземица недобрая. Ее даже Потравница боится. Да что Потравница! – Сварог и тот Кибалу чтит. По слухам, это она Тень Меча на Татрань навела… Нет на Руси такого человека, который не побоялся бы обидеть старуху Плену.

Я улыбнулся. Знаю, как минимум, одного такого человека. Вот он на экране маячит: расхаживает, погрузив руки в карманы, и вешает на розовые уши симпатичной Метаночки гроздья недурно проваренного спагетти. А если б узнал, что во Властове тамошний посадник готов заплатить за эту грудастую нимфетку бочонок серебра – немедля бы разговоры закончил. Схватил бы девушку в мускулистую охапку – и вперед. За вознаграждением.

А все почему? Потому что: наглость. Важное достоинство любого супермена. Она и волшебным мечом поможет завладеть, и серебряными гривнами в бочонке. Решено. Я заставлю Бисера отнести эту девчонку к ее безутешному и очень влиятельному папаше!

И вот зачем: во всех компьютерных играх положительный супергерой (прежде чем отправиться в главный поход своей супергеройской жизни) прямо-таки обязан совершить пару-тройку менее масштабных благодеяний. Набить, так сказать, руку: школьницу там от разбойников освободить или лужайку бесплатно подстричь для доброго старичка волшебника. Зачем это нужно? Объясняю: потренировавшись на выпавших из гнезда птенчиках, герой наращивает уровень своей крутости. Очки зарабатывает, грубо говоря. Таковы законы жанра. Так что – сразу после победы над Рогволодом-Посвистом надо спровоцировать Бисера на новый маленький подвиг. Я думаю, он будет не против. Спасти такую звездную девочку от чар злой богини Плены Кибалы – это ж одно удовольствие для любого супергероя!

– Против Кибалы выступать – ужасно. Тут много наглости потребно, – задумчиво произнес Берубой. – Талантов с полтысячи, не меньше.

Я поспешил его успокоить: полтысячи очков наглости, я думаю, в характере моего друга Бисера наберется. Всяко. Впрочем, это неплохо бы проверить… А заодно сравнить уровень рыцарских достоинств Бисера с такими же качествами Чурилы. Возможно, в чем-то Чурила превосходит моего голопузого приятеля. Тогда ущербные качества Мстиславки надо срочно развивать!

Пощелкав кнопочками, я быстренько составил сводную таблицу рыцарских дарований двух супергероев. Информацию о талантах Чурилы взял с его официального сервера (из раздела «ФОРМУЛА ПОЛУБОГА»). А сведения о бойцовских качествах Мстиславки мне мгновенно предоставил… правильно, Чуткий перстень.

Итак, что же получается?

Я вгляделся в экран и ужаснулся. Сопоставление тактико-технических данных двух молодых людей явно и жестоко свидетельствовало в пользу противника. Судите сами:

КАЧЕСТВА / ЧУРИЛА / МСТИСЛАВ

Ярость (пыл): / 5000 талантов / 002 таланта

Гонор (самодостоинство): / 5000 / 009

Ненависть (беспощадие): / 5000 / 000

Мощь (физическая): / 500 / 055

Очарование (харизма): / 5000 / 300

Пси-потенциал (магия): / 990 / 009

Интеллект: / 001 / 500

Меткость: / 200 / 025

Быстрота реакции: / 200 / 300

Выносливость: / 100 / 100

Наглость: / 3000 / 3000

Личность: / 001 / 10000

Смекалистость: / 001 / 100

Интуиция: / 001 / 100

Обучаемость: / 001 / 100

Стойкость к алкоголю: / 004 / 400

Совесть: / 000 / 10000

Умение выносить мусор: / 001 / 000

Итого: / 25000 талантов / 25000 талантов

Фантастика! Больше всего меня поразило именно это. Да-да. У каждого из этих парней в сумме – одинаковое количество талантов! Только у Чурилы они распределены ловко и грамотно: вся энергия души пошла в злобность, гонорность и пылкость. А у моего друга на сердце – стыдно сказать! Не только нормальной бойцовской ненависти не нашлось, более того: все жизненные силы пожертвованы на взращивание совершенно никчемной, бесполезной совести. А также какой-то эфемерной «личности». На хрена-а? Кому это нужно? Он что, этой личностью, как кистенем махать будет? Или, может быть, орехи забивать? Гвозди колоть?

Совершенно негодный набор качеств. А между тем ведь потенциал-то велик! Обидно, слушай. Все могло быть иначе – если бы воспитывали Бисера не в советском детском саду и не в российском университете, а в элитном спецучилище по подготовке чересчеловеков. Вот дядька Сварог времени даром не терял. Не позволил своему Чурилушке сопли распускать… И малец вырос крепкий: бодрый, гонористый, к тому же очаровашка.

Ну – ничего. Кое-что геройское все-таки и в Бисере имеется. Наглость, например, отнюдь не подкачала. С лихвой хватит на то, чтобы нахамить не только старой Плене Кибале, а заодно и всем прочим старым волшебницам и пожилым колдуньям (вместе взятым). Это радует. А еще утешает скорость реакции. Недаром! Недаром столичная жизнь учила нас своим жестоким хитростям. Недаром золотое правило «не тормози» сызмальства уважается любым русским, любящим быструю езду по жизни. О! Что я вижу?! У Бисера, у этого балбеса, бабника и алкоголика, – 500 очков интеллекта! Кто бы мог подумать… Просто открытие сезона. Хорошо парень замаскировался. Честно говоря, раньше я подозревал, что он учился грамоте по пивным этикеткам…

Нет, не все потеряно. В парне еще дремлет недодавленный супермен. Нужно только помочь приятелю внутренне перестроиться. Подтренировать одни качества и придавить другие. Именно так. Насиживание василисковых яиц – длительный и небезопасный процесс. Вызревание дракончика из кокона потребует терпения как от дракончика, так и от наседки. Не бойся, Бисер, я помогу тебе. И даже знаю, с чего начать – с нефункциональных рудиментов и обременительных наростов.

Совесть – это не смертельно. Будем ампутировать.

PRESS F8 AND HOLD… ON TO YOUR SEAT

Я говорю: господа! Охота вам из пустого в порожнее переливать?

Все это хорошо для немцев, пресыщенных уже положительными познаниями, но мы…»

А.С.Пушкин (Из письма А.А.Дельвигу)

Фон Кульбитц чуть не подавился крупным куском артишока. Витязь Акундин дрогнул дланью и пролил на самшитовую скатерть темное опорьевское пиво, специально заказанное к сегодняшнему обеду. Би-Джей тоже разволновался и уронил вилку. Неудивительно. Мы баловались вареными артишоками под одуванчиковым соусом, сидя за прозрачным стеклянным столом на крыше «Децебал билдинг» в так называемой летней столовой. И вдруг – крошечный телеэкранчик на стойке бара вспыхнул и замигал… Сквозь мутотени помех постепенно проступило цветное изображение: долговязая, атлетически сложенная мулаточка, вжатая в тесное исчезающее бикини кислотно-голубого цвета, возлежит на тихом речном мелководье в зарослях осоки…

Акундин замер с тяжелой кружкой в вытянутой руке. Би-Джей уронил еще одну вилку (на этот раз десертную). Несколько мгновений мы молча смотрели на немой мерцающий экран. Мулатка на экране потянулась, перебирая стройными ножками в теплой воде, улыбнулась в камеру и… приветливо помахала огромным поцарапанным мачете. Ах, ну да. Я опомнился – это не мисс Венесуэла-2000, а всего лишь вила Ром.

Ракия, дежурившая у стойки с коктейлями, подскочила к телевизору – наконец сообразила, что нужно включить громкость.

– Масса Стив, это я, – лаково подмигнула Ром, пряча мачете в широкие ножны, пристегнутые к лиловатому влажному бедру. – У меня новости: князь Лисей Вышградский только, что выступил в поход со своей дружиной. По слухам, отправился примирять враждующие племена стожаричей и узолов.

Я молчал. Не мог говорить. Я глядел на бикини.

– Кхм-кхм! Масса Стив? – Рейнджер Ром удивленно подняла брови. – Я не помешала вашему обеду? Вы приказали доложить, когда князь Лисей покинет пределы деревни, не так ли? Ну вот, я сообщаю. Вам нравится мой новый купальный костюм, масса Стив? Вы ведь просили…

Я не нашелся, что ответить. Поспешно сделал вид, что размышляю.

– А… э… покажи-ка нам князя Лисея с его воями, – приказал Би-Джей, приходя на помощь растерявшемуся повелителю.

Экранчик мигнул, мулатка исчезла. Зато открылся вид снизу на вершину крутого изумрудно-травяного холма, забрызганного искрами ромашек и клевера. На холме не было ни души. Только некий отдаленный гул… Будто поезд грохочет невдалеке.

– Конница князя Лисея скоро появится, масса Стив, – прозвучал закадровый комментарий Ром. Поерзав на троне, я устроился поудобнее – приготовился насладиться зрелищем. Уверен: сейчас, как в дешевом голливудском эпосе, на гребень холма внезапно, будто из-под земли выпрыгнут всадники в одинаковых униформенных доспехах…

Так, все правильно: появилась пыль. Угу, красиво: желто-бурая муть поднимается от земли. Интересно только, откуда взялась пыль на свежем травяном склоне? И вдруг я понял: это не пыль. Это – вонь.

– Превышение предельно допустимой концентрации сернистых газов в атмосфере, – бодро доложил голос Ром. – Очень воняет, масса Стив. К чему бы это?

Я не успел ответить. Земля мелко задрожала в суетливом ужасе – так, что задергалась камера и медленно, выворачиваясь корнями, повалились рядом несколько деревьев. Желтыми клубами вони угрожающе затянуло гребень холма, сплошь, сплошь… И вот – они появились. Черные быстрые пятна разом вынеслись из рыхлого тумана – густой грязной россыпью хлынули с вершины вниз, по откосу – низкорослые, корявые, колченогие… Мелко и часто перебирая лапками, посыпались сверху озлобленные, перепуганные твари, похожие на гигантских рыжих пауков – полевики, ржанухи, овинники… Оглядываясь, плюясь и размахивая когтистыми кулачками, путаясь в скользком туманистом рванье – старые русалихи. Вот – волоча за собой бороду, сизо-зеленой каракатицей скатился, матерясь и глухо визжа, старый чащобный леший – с треском вломился в перепуганную березовую семейку: с маху срубил под корень пару тонких белых стволов – покатился дальше, вспахивая морозистым ужасом густую траву.

Усилием воли я заставил себя прикрыть нижнюю челюсть. Это что же… и есть войско князя Лисея Вышградского?

Нет. Вся эта нечисть – просто… разбегается в панике! Вот – насекомая толпа потревоженных серверов скатилась с холма, мелькнула мимо камеры обрывками седых кос, мутного рванья и зловонных заклинаний. И сразу – рассеялась желтая вонючая нечисть над вершиной. Снова тишина. Лишь несколько поваленных берез еще шумят в траве переломанными ветвями.

И только теперь мы услышали звенящий голос рога. Вмиг оттаяли широкие борозды инея, седые шлейфы замерзшей слизи, оставленные по верхам травы бежавшими серверами. Первая отважная птичка, очухавшись от пережитого ужаса, сдавленно чирикнула в кустах. Прямо перед камерой офигевший от давешнего зловония муравей пьяно выполз на кончик неподвижного березового листа и посмотрел. Туда же, куда смотрели все мы – вверх, на гребень.

Ну вот: крутые парни пришли. Я понял это, когда широкий холм вдруг, по всей ширине своей, слева направо пророс щетиной тоненьких игл. Это были острия копий. Как обычно, копья появились первыми. Уже потом засверкали – здесь, там и повсюду – солнечные искры на гребнистых шлемах. Заплескались пестрые султанчики перьев. Стяжки и хоруговки. Потом – разом – вынырнули на гребень многоцветные пятна конских морд в стальных личинах. И – ровными рядами – яркие плоскости тяжелых щитов. Бело-багряные, крещатые, расписные. М-да… на месте леших я бы тоже сваливал. Пока не поздно. Эти грецкие парни шутить не будут: не кавалерия, а колонна бронированных сибирских цирюльников.

Парней было ровно двадцать пять. Я не сразу разглядел предводителя – князь Лисей Вышградский неловко, как-то торчком держался в седле, завернувшись в мрачноватый дорожный плащ из толстой темной ткани. Как мудрый полководец, он держался позади своего блестящего войска. Как глупый юнец, он даже не прикрыл себя доспехом. Не надел шлема…

– Йоп-понский домовой… – пробормотал я, вглядываясь в бледную физиономию князя, едва видимую на небольшом экранчике. – А ну-ка… суперзум! Максимальное увеличение на лицо Лисея!!!

Вила Ром послушно сфокусировала оптику. Я несдержанно хихикнул. Би-Джей покосился на меня с недоумением, но я хихикнул вторично. Хи-хи. Вам знакомо это узкое строгое лицо с пронзительно-льдистым близоруким взглядом? Он и есть, касатик: Алексей Егорыч Старцев собственной персоной. Надо же… в князьки заделался! Ловок, крендель сушеный!

Я был рад его видеть. И знаете почему? Да потому что он мой друг. А темперамент друга я знаю как свои… как свои пять перстней на пальцах. Это значит – князем Лисеем Вышградским теперь можно манипулировать в интересах борьбы с Чурилой! Вот кто поможет нам отбить у Рогволода алыберские камнеметы.

Признаться, я уж не надеялся выручить эти катапульты. До сих пор приходилось уповать единственно на Бисера. Он, кстати, не подкачал. Пока мы со жрецами потрошили артишоки, разведывательные вилы из группы «Динамо» подслушали разговор Бисера с его братвой: эти бандиты разработали неплохой план. Любопытно, что центральная роль в нем отводилась… грудастой полуденице Метаночке, похищенной дочери боярина Катомы Дубовой Шапки. Эта Метанка должна была охмурить самого княжича Рогволода. Сразу после захвата алыберских кораблей юная лихоманка собиралась увлечь Рогволода в лесную чащу для любовной игры. Там, вместо поцелуев и блаженства, княжича будут поджидать бандиты Бисера с дубинами. Хе-хе. Меня этот подлючий план вполне устроил. Главное – то, что в этом случае захваченный на купецких лодьях волшебный меч попадет в руки моего будущего супергероя Мстиславки…

А вот судьба другого ценного груза – волшебных камнеметов – до сих пор казалась мрачной. У банды Бисера явно не хватит сил отбить гигантские механизмы у многолюдной ватаги княжича Рогволода. И вот – когда я уж совсем загрустил по этому поводу – судьба преподносит роскошный подарок: двадцать пять тяжелых кавалеристов в блескучей броне. Впрочем… в нормальных играх и киноэкшнах иначе не бывает.

Осталась мелочь: уговорить Алексиса напасть на княжича Рогволода и защитить алыберских купцов. Подобно тому, как Бисера надлежало оторвать от поиска княжьих наследников, теперь придется доказать Старцеву ненужность его полицейской акции по примирению враждующих племен. Боюсь, это задание нельзя доверить моим симпатичным вилам… Алексис Старцев – человек твердокаменный, бетонноволевой и к женскому шарму почти невосприимчивый. Тут надобно орудовать не лаской, а логикой. Придется, видать, снова посылать в дело полковника Берубоя под маской почтальона.

– Ракия, солнце мое! А подай-ка папочке его любимую коробочку из-под сигар, – улыбнулся я. Огненный полызмей сразу все понял: поднялся с кресла и вперил в меня прохладный серый взгляд, ожидая указаний. – Миссия прежняя, полковник, – сказал я, натягивая перстень на большой палец (на других он болтался и норовил соскользнуть). – Прикинувшись почтальоном, передайте князю послание о прибытии алыберского купца и намекните, что купцу грозит опасность от разбойников. Все. Dismissed, мой мальчик. Удачи.

Семаргл тяжело вздохнул и исчез. А я бросился к лифту – вниз, в кабинет: задействовать все мониторы! Подключиться к зрению Берубоя! Посмотрим, как он это сделает. Сумеет ли уломать непреклонного Старцева?

Экран распахнул на полстены зелено-золотую завесу трепещущих листьев, выплеснул в зал тугую волну лесного шума. Ага, вот посреди веселой рощи вьется светлая сухая тропа. Щелк, щелк – картинка стала черно-белой, потом серо-желтой… Чпок! – опять появились цвета; Берубой, очевидно, настраивал свое волшебное зрение на оптимальный режим работы. Я заметил, что изображение на экране – неестественно яркое, с подчеркнутыми тенями и повышенной контрастностью. Как компьютерная графика. Сходство с электронной игрой придавала также малозаметная желтая надпись внизу:

ПРОГРАММА «ОГНЕННЫЙ ВУК». РАБОТАЕТ АВТОПИЛОТ.

Берубой чуть повел головой – изображение сдвинулось – туда, где в шумящем густолиственом море светился просвет зеленого туннеля. Скоро там, вдали, появится авангард вышградской дружины князя Лисея. Скоро, скоро роща содрогнется от копытного грохота! Я вспомнил блистательное войско Алексиса и нахмурился. Неужели сработает? Казалось, ничто в мире не способно остановить змеисто-чешуйчатый клин византийской конницы…

Берубой смог. Просто склонил голову набок – и на экране вмиг вспыхнул ярко-оранжевый треугольник прицела. Вук неторопливо поднял правую турель с полызмейкой – внизу экрана показался толстый закопченный ствол. «ОРУЖИЕ ГОТОВО» – мигнула зеленая надпись, быстрой струйкой пробежали невнятные цифры.

Вжих. Кратко, ядовито-оранжево блеснул сухой лазерный луч – огромная старая береза дрогнула и застонала. Она еще стояла вертикально, птички еще визжали в шумящей кроне – но дерево уже было мертво. Луч полызмейки наискось рассек белесый ствол в шуршащих обмотках бересты – рушась, толстая лесина обломила несколько молодых березок, продавила гибкую кустарниковую поросль. Упала в месиво собственных переломанных ветвей и затихла, покачиваясь в полуметре от земли. Камера поплыла вперед и вниз: Берубой подошел к поваленной березе и, видимо, присел на ствол.

Ну вот, загремело вдали. Конница накатила; динамики загудели от звона и скрежета. Мой семаргл недвижно сидел на бревне – лишь тихонько носком сапога шевелил, поджидая. Психика как у великого джидая. Молодец парень.

Остановил-таки кавалерию. Бешено заскрипела кожа и сталь: толкая друг друга, недовольно тормозя броненосных коней, всадники с бранью повытаскивали из ножен блескучие клинки. На экране вновь защелкало, замигало: ух ты! розовой молнией, словно рентгеном просветило всю Алешкину конницу: смешно проявились человеческие, лошадиные скелеты. Потом яркими желтыми контурами выявилось оружие – в ножнах, за пазухами, за голенищами… И сразу над головой у каждого всадника вспыхнули розоватые надписи:

Катафракт#12: броня-35, атака-25, агрессия.

Катафракт#08: броня-40, атака-31, агрессия.

Лидер#01: броня-00, атака-07, подозрительность…

– Сейчас порубают насмерть, – простонал витязь Акундин, закрывая забральные щели железной ладонью.

– Стафлю на Перупой! Фюнф к одному, доннерветтер! – запальчиво возразил фон Кульбитц. К спору немедля присоединился Би-Джей: он налил возбудившимся жрецам по одной и согласился зарегистрировать ставки за 3 процента комиссионных.

Пока побеждал фон Кульбитц. Я смотрел на экран и восхищался мастерством семаргла. Берубой не только выжил, но – умудрился-таки передать Старцеву берестяную грамотку с известием о прибытии купеческого каравана. Вау-вау! Огненный вук работал блестяще. Улыбался искренне, как живой. Кажется, он даже понравился князю Лисею: впрочем, по бесстрастному лицу моего московского друга сложно судить об эмоциях. Одно слово: сын дипломата. Кстати, ему идет эта небритость. И отсутствие знаменитых очков в золотой оправе ничуть не вредит вельможному имиджу. Закоренелый сноб! Даже здесь, в декорациях Древней Руси, умудрился стать аристократом. Я любовно вглядывался в строгое худое лицо моего друга. Как вовремя ты появился! Сейчас, сейчас ты отвоюешь для нас алыберские катапульточки… Только не дури. Слушай, что советует дядя Берубой – и соглашайся.

– Укажешь ли путь к реке? – негромко спросил Старцев, испытующе глядя на моего полызмея. – Воля мне покарать разбитчиков и купцу допомочь. Однако пути не ведаю и потому зову тебя в проводники. Но гляди – коли обманешь, до утра не доживешь.

Это полная победа. Я откинулся на спинку трона и раскурил «Petit Coronation». Отбросил изгрызенную паркеровскую ручку. Сладко потянулся… Или поспать часок-другой?

– Поздравляю вас, господа жрецы! – Поднявшись на ноги, я вышел на середину зала. – Вышградский князь Лисей только что согласился. Это значит: банде Рогволода конец. Я пошел спать. Прошу не беспокоить. Единственное исключение – срочные новости от Огненного вука Берубоя. Уэ-эа-ах! (Это я зевнул.) Пожелайте мне доброго отдыха.

Проходя мимо вилы Ракии, дежурившей у дверей моей спальни в тонкой вышитой сорочке и с австрийским штуцером в руке, я замешкался всего на миг. Ракия, не меняя позиции «смирно», осторожно и выжидательно скосила на меня солнечно-карие глаза.

– Экхм-кхм… Ракия! – Кажется, голос несколько дрогнул. – Э-э… как дежурство, звезда моя?

– Все тихо, любый володарь… только скучно, – прошептала Ракия, неуловимо краснея. И – чуть прикусила нижнюю губку.

Проклятие! Шайссен! Зачем, зачем так делать?! Я со стоном бросился прочь – влетел в спальню и намертво захлопнул за собой толстые мозаичные двери. Господи… это пытка. Те самые интонации, та же треклятая мимика… Она закусила свою стоклятую губищу именно так, как делает это… одна девочка. Одна омерзительная фея.

Все. Спать. Отдыхать. Я упал на водяной матрас и – почти сразу забылся в легком сновидении, К сожалению, постепенно легкое сновидение стало неуклонно перерастать в тяжелый кошмар. Только не спрашивайте, кто мне снилась и в каких позах. Великий вебмастер Тешило имеет право на приватные галлюцинации. Ах, почему… почему я не могу круглые сутки жить там, в мире сладких кошмаров?

…Удивительно. В зыбкую область видений и снов внезапно проникла вила Ракия. Мягко склонившись над изголовьем и целомудренно прикрывая ручкой широкий ворот сорочки, она робко коснулась моей щеки прохладными нежными пальцами:

– Володарь… Мой любый володарь, проснись!

Я послушно проснулся. В полумраке спальни, в отсветах красных масляных ночников лицо балканской вилы, казалось, мягко и розово лучится. Пушистая коса вывалилась из-под фригийского колпака и, развиваясь, упала тяжелым концом мне на грудь. Огромные глаза беспокойно блеснули.

– Володарь… Тебя кличет вук огнезмей! Просит поспешить…

Опять. Снова. Ну что там стряслось у этого Берубоя? Издав хриплый стон, я неохотно выбрался из нагретой постели – накинул на плечи халат и пошлепал в кабинет в домашних тапочках. Ох-хо-хо… (Зевок.) Тяжела ты, корона вебмастера.

В кабинете нетерпеливо поджидали взбудораженные жрецы. Я вошел, шумно хрястнув дверьми – разговоры мигом смолкли. Тяжело прошаркал по паркету, взгромоздился на трон. Слабой рукою нащупал в верхнем ящике директорского стола традиционную бутылку Опорьевского пива. Глотнул.

– Ну что, джентльмены? Что у нас плохого?

Напряженную тишину вмиг разорвал хор возбужденных голосов. Перебивая друг друга, уполномоченные жрецы пытались объяснить обстановку. Я мужественно внимал, глотая пиво.

– Так, тихо. – С размаху поставил на столешницу пустую бутылку из-под Опорьевского. – Все ясно. Пока я спал, Берубой проводил князя Лисея и его дружину к устью реки Сольцы. В то самое место, где Рогволод намерен грабить алыберский караван. Правильно? Отлично. Спрятав конницу в ближайшей роще, Берубой вдвоем с князем переправились на другой берег реки и спрятались там. Гениально задумано. Теперь они наблюдают, как бандиты Рогволода вместе с подлым колдуном, Сварожьим прихвостнем Плескуном готовят западню. Так?

– Ты совершенно прав, о великий Император, – подтвердил Би-Джей, привставая из-за стола. – Купецкие лодьи теперь на подходе к западне. Берубой с князем скоро взвидят вдали их ветрила! В нужный миг князь Лисей прозвенит в рог, и его дружина ударит по разбойникам.

– Ну и замечательно. Все развивается по плану! – Я пожал плечами. – Одного не пойму: зачем понадобилось меня беспокоить?

– Грязны песдельник немношка шлаффен на боевом посту! Он есть немношка спать! Он есть садница! – Барон фон Кульбитц вдруг вскочил и заорал, багровея: – Нихт шлаффен! Нихт спать! Ферботен!

Я не поверил ушам. Он что… критикует своего босса? За то, что я отдохнул пару часиков? Ты – сдурел, рыжая баварская свинья?

– Он не тебя имеет в виду, мой повелитель, – поспешно пояснил Би-Джей. – Тут… непредвиденное случилось. Берубой заметил неподалеку неведомого наблюдателя, забравшегося на дерево. Мы выяснили, что этот наблюдатель – разбойник Травень из ватаги Мстислава Лыковича. Очевидно, Мстиславка послал его следить за прибытием лодий. Так вот… этот наблюдатель задремал. Прямо на дереве.

Ужас. Вот так всегда. Едва наладилось со Старцевым – тотчас начинаются проблемы с Бисером. Надо срочно будить этого горе-наблюдателя! Иначе Бисер не получит сигнала о начале битвы за корабли. И опоздает. Не успеет напасть на Рогволода в сладкий момент его уединения с Метаночкой.

– О’кей. Покажите, что видит наш семаргл, – скомандовал я.

Экран просветлел. Я снова смотрел на мир глазами Берубоя: на этот раз открылся вид сверху – на широкую небыструю реку, темно-синюю и невозмутимую; на дальний низкий берег – пологий и болотистый (я мельком разглядел несколько человеческих фигурок и желтую искру костра). Огненный вук повел головой вбок: в камеру глянуло багровое солнце, насаженное на частые черные острия дальнего леса – в густеющем, розовеющем воздухе повсюду пролегли удлиненные сиреневые тени. Судя по всему, Берубой лежит ничком у края обрывистого берега: прямо перед глазами топорщатся и кажутся огромными пыльные кустики спорыша, острые зазубренные листья одуванчиков. Земля, должно быть, теплая – нагрелась за день.

О! Камера сдвинулась еще немного: оказывается, сбоку в траве замер еще один человек: босой, в мокрой коричневой рубахе с закатанными рукавами… Влажные темные волосы падают на лоб… Да это же Старцев! Ха-ха. Только без модного черного плаща, без сапог и без меча. Лишь серебряный рог болтается на перевязи – да небольшой арбалет дрожит в вытянутой руке.

Ух ты… арбалет, кстати говоря, нацелен не куда-нибудь в синее небо. В меня! Точнее – в моего полызмея Берубоя!

– Стоять, Берубой! – вполголоса сказал Старцев, поднимая от земли злое запыленное лицо. – Куда собрался? Куда путь держишь? Был договор, что ты останешься при мне до конца битвы!

На экране бешено засуетились, мигая и попискивая, цветные квадратики и надписи. Желтовато обведенный по контуру, высветился арбалет:

«Крестострел всаднический, заряжен: стальной 3-гр. наконечник, без яда», – просигналила быстрая надпись.

«Лидер#01: броня-00, атака-05, подозрительность + агрессия», – торопливо сообщила другая, вспыхнув над головой Алексиса.

Сверху опустилась полупрозрачная виртуальная заставка с комментарием искусственного интеллекта:

ТАКТИЧЕСКАЯ ЗАДАЧА: РАЗБУДИТЬ НАБЛЮДАТЕЛЯ НА ДЕРЕВЕ. ПРЕПЯТСТВИЕ: ОБЪЕКТ «КНЯЗЬ». ВЕРОЯТНОСТЬ КОНФЛИКТА: 75%.

ОБЪЕКТ «КНЯЗЬ» НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ОПАСНОСТИ. СОХРАНЕНИЕ ЖИЗНИ ОБЪЕКТА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ НЕОБХОДИМЫМ УСЛОВИЕМ УСПЕХА ОПЕРАЦИИ.

РЕКОМЕНДУЕМЫЙ АЛГОРИТМ ПОВЕДЕНИЯ:

1. УНИЧТОЖИТЬ ОБЪЕКТ «КНЯЗЬ»;

2. ПОДОБРАТЬ КНЯЖЕСКИЙ РОГ;

3. РАЗБУДИТЬ НАБЛЮДАТЕЛЯ НА ДЕРЕВЕ;

4. САМОСТОЯТЕЛЬНО ПРОТРУБИТЬ В РОГ ДЛЯ ВЫЗОВА ВСАДНИКОВ».

<КОНЕЦ>

Я похолодел. Увидел, как… на экране внезапно расцвело уже знакомое перекрестие прицела в ярко-оранжевом треугольнике!

– Отставить, – выдохнул, вскакивая с трона. Оранжевый треугольник мягко, неотвратимо скользнул по экрану и – лег Старцеву прямо на высокий наморщенный лоб.

– Отставить!!! – Я взревел и запустил бутылкой в экран. Бутылка ударила в мягкий стеклопластик (по изображению кольцами разбежалась легкая рябь) и беззвучно отлетела в дальний угол зала, утонула в пушистом ковре.

А на экране в это время просияла отчетливая надпись:

«ОРУЖИЕ ГОТОВО»

– Семаргл не слышит твоих приказов, повелитель, – быстро прошептал Би-Джей. – Берубой – живой человек и действует самовольно.

– Что? – простонал я. – Как самовольно? Эта плазменная гнида вздумала прикончить моего друга Алексиса Старцева?! И я буду с этим мириться? Вы что, артишоков пережрали, болваны? Забыли, кто во дворце хозяин?

– Так. Баста, карапузики. Беру управление на себя, – прохрипел я и вдохнул любекса. Усилием воли остановил картинку на экране. Взглядом провел понизу тонкую красную черту. Под чертой быстренько загорелись веселые жирные надписи, хорошо знакомые любому поклоннику компьютерных игр в жанре 3D-action:

LEVEL 002 – AMMO 100% – HEALTH 100%

Рядом с надписями возник шаржированный портрет Берубоя, дико-затравленно вращающего нарисованными очами. Очень похож: даже серьга в ухе поблескивает. Так-то лучше. Совсем как в компьютерной игре «Квака». Ты теперь никакой не самовольный семаргл, а всего лишь – виртуальная марионетка, тупой персонаж компьютерной игры. Сейчас я поведу джойстиком – и ты послушно выполнишь приказ…

Вцепившись пальцами в огненный самоцвет на волшебном перстне полызмея, я осторожно повернул камень… Бережно, как прозрачное плазменное яйцо неведомой птицы, вынул его из золотого гнезда. И аккуратно вставил в рукоятку джойстика. Придавил пальцем, утапливая огненный бриллиант в потеплевший пластик.

«АВТОПИЛОТ ОТКЛЮЧЕН. АКТИВИРОВАН РЕЖИМ РУЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ СЕМАРГЛОМ», – покорно пискнув, мигнул желтый транспарант внизу экрана.

– Слушать меня, «Стелс-1», – прохрипел я, властно накладывая повлажневшие пальцы на черную джойстиковую рукоять. – Слушать и запоминать! Сохранение жизни объекта «Князь» критически необходимо для успешного завершения операции. Рекомендуемый алгоритм поведения: во-первых… э-э… улыбнуться. Во-вторых: свести конфликт к шутке. В-третьих: дружелюбно разъяснить свои намерения. Выполняйте, полковник.

– Не волнуйся, княже Лисей. – Судя по голосу, семаргл улыбнулся. – Я… до ветру хотел сходить! Ха-ха. А коли по совести сказать – погляди: вон там, видишь? Неведомый дозорный на дерево взлез. Ежли хочешь – айда вдвоем. Поглядим на него.

Старцев покосился на деревья, торчавшие вдали. Точно: к одному из них привязана лошадь. Пригибаясь к земле, первым бросился вперед. Эй-эй, дружок, осторожнее! Я поспешно двинул джойстиком – повинуясь приказу, семаргл стронулся с места. Тяжело, будто звездный истребитель, двинулся вслед за Алексисом. Цветная картинка на экране плавно поплыла на меня, медленно укрупняясь.

Лошадь Травеня, привязанная к дереву, недовольно всхрапнула… Видимо, этот храп и разбудил наблюдателя, засевшего в ветвях. Жаль… я никак не успевал на помощь Старцеву – тот подбежал к дереву на несколько секунд раньше. Мой семаргл уже не смог прикрыть князя Лисея, когда сверху, из сплошной зелени ветвей, проснувшийся недобрый Травень метнул в него толстую острую сулицу.

К счастью, Алексис успел нервно дернуться вбок – черная зазубренная молния врубилась в землю совсем рядом. Заметно вздрогнув от испуга, мой друг Старцев рывком вскинул арбалет… и опять опоздал. Травень попросту спрыгнул вниз – тучей гремящего кольчужного железа обрушился на бедного Алексиса. Разумеется, мой бедный друг упал – как я уже говорил, на нем вовсе не было доспеха.

Травень оказался бодрым молодым человеком с очень синими глазами и очень тренированным телом. Он выпрыгнул из травы мне навстречу – и как-то сразу, не здороваясь, махнул топором. Причем махнул от души. С непривычки я не успел среагировать. Топор со всей дури жестоко громыхнул в левое плечо семаргла – на мгновение экран заволокло быстрым облаком искристого дыма: это разлетелись осколки мелоцементной брони. Камера дернулась, внизу экрана издевательски замигало:

ПОВРЕЖДЕНИЕ МЕЛОЦЕМЕНТНОГО ПАНЦИРЯ: 30%

ПОВРЕЖДЕНИЕ ВИРТУАЛЬНОЙ БРОНИ: 10%

Я быстро крутанул джойстиком: семаргл подпрыгнул и довольно ловко ушел от очередного удара. Но Травень не унимался: вертя секирой в воздухе, бросился в погоню. Ах, каналья! Этот джойстик такой тугой и непослушный: мой семаргл не успел отпрянуть и снова получил топором – на этот раз в голову.

ПОВРЕЖДЕНИЕ МЕЛОЦЕМЕНТНОГО ПАНЦИРЯ: 70%

ПОВРЕЖДЕНИЕ ВИРТУАЛЬНОЙ БРОНИ: 50%

Обстановка накаляется, осознал я, когда мой семаргл кубарем покатился в пыльную траву. Пора защищаться. Только как? Не могу же я применить убойную полызмейку против парня, который работает на моего лучшего друга Бисера? Придется, видать, использовать более гуманные инструменты – к примеру, зажим «Охотничий».

Поспешно щелкая кнопками, я закрепил складную рогатину в свободной левой турели семаргла. Резко развернул семаргла боком – и нажал «Engage»: древко рогатины телескопически выстрелило в Травеня. Фантастика! Этот дружинник – настоящий спортсмен! Зажим «Охотничий» жадно рванулся вперед, хищно подрагивая в полете острыми «рогами», и уже почти настиг плотную тушу противника, норовя ткнуть под ребра и прижать к древесному стволу… Но противник вдруг зыркнул глазом, изогнулся и – блеснув на солнце кольчугой, выполнил красивое сальто назад! Гуттаперчевый мальчик… format тебя через коромысло. Выскочил из поля зрения. Куда подевался?

Я скрипнул зубами и судорожно закрутил джойстиком – семаргл вязко дернулся, пробуксовывая в траве и грузно проворачиваясь вокруг своей оси… Так, быстрее, быстрее – вот проплыло по экрану дерево с привязанной лошадью, тело распластанного в траве Старцева… Ой! Тварь… невесть откуда спрыгнул на меня и – ужас. Два чудовищных удара топором в корпус. Кажется, мой семарглик сейчас помрет…

ПОВРЕЖДЕНИЕ МЕЛОЦЕМЕНТНОГО ПАНЦИРЯ – 95%

ПОВРЕЖДЕНИЕ ВИРТУАЛЬНОЙ БРОНИ – 75%

ФИЗИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ: ЛЕГКОЕ РАНЕНИЕ В БОК

Я все понял. Травень не шутит. Он решил нас прикончить. Широкий черно-серебристый топор с блескучей полоской наточенного лезвия снова взмыл над моей головой – это будет добивающий удар. Ну что ж… прощай. Ты надоел мне, энергичный ловкий Травень. Недобро ощерившись, я поймал его в оранжевый треугольник прицела и нервно вдавил «Engage».

Полызмейка жахнула бесшумно, но беспощадно. Травень успел отдернуть белобрысую голову: желтый луч плазменного аннигилятора врубился прямо в лезвие топора, мгновенно облил его жгучим пламенем и – превратил в облачко сажи. Топор сгорел целиком, облачко развеялось. А Травень выжил. Всплеснув обожженными конечностями в дочерна обугленных кольчужных рукавах, отлетел куда-то назад, за пределы экрана. Я быстро толкнул рукоять джойстика: полуживой израненный семаргл послушно прыгнул следом за недобитым супостатом. Ага! Вот он, злодей, катается по траве. Два коротких удара свободным кулаком левой руки – прямо в голубоглазую рожу. И еще разок – по темени (казенной частью тяжкой полызмейки). Да-да, вот так. Травень затих с удивленным окровавленным лицом. Отдохни чуток.

Я перевел дух. Расслабил сцепленные на джойстике пальцы, вытер повлажневшую ладонь о бархатный халат. Глупо получается. Кажется, я только что прибил дозорного из банды Бисера. Как теперь Бисер узнает о начале битвы за лодьи?

Сбоку экрана в траве что-то шевельнулось. Ура! Хоть Старцев очнулся – и то хорошо. Я приблизил семаргла: вгляделся в измученные аристократические черты моего московского друга. Запыленное лицо Старцева поморщилось; дрогнули густые ресницы. Он открыл глаза и спокойно посмотрел в камеру. Нащупал рукой серебряный рожок на перевязи, подобрал валявшийся в пыли арбалет. Удивленно покосился на поверженного Травеня.

– Повезло тебе, княже Лисей: дешево отделался, – поспешно набрал я на клавиатуре.

– Повезло тебе, княже Лисей! Дешево отделался, – хрипло произнес Берубой.

Старцев, пошатываясь, подошел к телу Травеня. Склонился – и начал обыскивать. Ух ты! И впрямь нашел кое-что интересное: вытащил из-за пазухи бессознательного дружинника тяжелый матерчатый мешочек. Деньги? Вовсе нет: Алексис запустил руку в мешок, сделал удивленные глаза и – вытащил наружу… сизого нахохлившегося голубя! Я пригляделся: ха-ха! к розовой лапке перепуганной птицы привязан чистый кусочек бересты. Йес. Почтовый голубь. Вот каким образом Травень собирался подать Бисеру сигнал. Что ж… неглупо.

Я поспешно дернул джойстиком: мой семаргл просительно протянул вперед левую руку… К счастью, Старцев не стал артачиться: передал моему Берубою драгоценного голубя. И даже отвернулся. Поглядел вдаль – туда, где уже просияли на горизонте три крошечных розовых пятнышка: широкие полотнища парусов, малиново подсвеченных лучами заходящего солнца. Лодьи плывут. Надо спешить. С минуты на минуту начнется экшн.

К счастью, в огромном виртуальном вещмешке семаргла отыскался костяной рез для царапанья по бересте. Закрепить его в турели – дело нескольких секунд.

– ПРИБЫВ НА МЕСТО, ВИЖУ БОЙ. – Мои пальцы торопливо заметались по хрустящей клавиатуре. Внизу экрана показалась левая рука Берубоя, поспешно корябающая бересту колючим острием реза. Все, готово.

Фррр!!! – почтовый птах радостно сорвался с ладони и дал деру.

– Выскочил, пострел! – охнул Берубой и с досады прищелкнул пальцами левой турели. – Смотри, смотри! Высоко пошел…

Старцев быстро глянул – только не на голубя. На меня. Заметил неладное? Вроде нет: отвернулся и быстро пошел прочь – обратно к обрыву. Да, он прав: скоро с обрыва откроется прекрасный вид на битву. Алыберские купцы против опорьевских разбойников. Это будет забавно.

Я улыбнулся: мне заранее известен победитель в грядущей схватке. Разбойники будут уничтожены. Нужно лишь вовремя подуть в серебряный рог, висящий у Старцева на поясе. Один-единственный сигнал рога – и две дюжины тяжеловооруженных санитаров поставят размашистый красноватый крест на карьере лесного паразита Рогволода Опорьевского.

Надо отдать Рогволоду должное: западню он забацал довольно грамотно. Вслед за Алексисом мой семаргл выполз на край обрыва – и проницательному взгляду Огненного вука представилась панорама грядущей битвы. Инфракрасное зрение Берубоя мигом различило вдали, в темной лесной чаще светло-желтые точки – теплые живые тела притаившихся разбойников. Прибрежные заросли попросту кишели злодеями: повсюду тревожно мигали мелкие надписи:

Опасный парень#04: броня-09, атака-12, выжидание.

Опасный парень#19: броня-06, атака-15, выжидание.

Лесной лучник#11: броня:00, меткость:20, выжидание.

«Опасных парней» собралось не менее тридцати – они были разбиты на две равные группы и, судя по всему, рассажены по небольшим лодочкам. Абордажные лодочки спрятаны в зарослях кустарника – со стороны реки их не видно. И уж вовсе не видать лучников, притаившихся чуть дальше, в рощице. Рогволод расставил своих стрелков широким полукругом – я насчитал на экране не менее сорока трепетных огоньков: сквозь черный частокол древесных стволов оранжево сияли сердца храбрецов, бледно-желтым светом мерцали души тех, кто потрусливее.

Чуть повернув джойстик, я заставил Берубоя посмотреть на подплывающий купецкий караван. Ха-ха! Да это не корабли, а куча крепких орешков! Броненосцы потемкины! Только поглядите: по шесть, а то и по семь арбалетчиков на каждой ладье. Сидят, зашитые в дорогую иноземную броню, надвинув на глаза остроконечные шлемы – и очами зыркают, в кого бы стрелочкой тюкнуть! Неслабая охрана у алыберского коммерсанта… Интересно, на что надеется Рогволод? Как он собирается остановить эти тяжелые лодьи?

Тут я догадался. У княжича Рогволода имелось еще одно боевое подразделение – просто я не сразу заметил. Кажется, я упоминал о небольшом костерке на берегу? Если не ошибаюсь, обмолвился о неприметном, неприглядном ворохе грязного тряпья, валявшегося возле огня? Так вот: тряпье шевельнулось, ожило – и превратилось в маленького, пожилого горбуна.

Я вздрогнул: истошно взревела сирена, в углу экрана заполыхал багровый транспарант:

ТРЕВОГА!!! ОБНАРУЖЕН ИСТОЧНИК ПСИ-ИЗЛУЧЕНИЯ!

– Это он! Гнусный горбун… это Плескун! – в ужасе простонал Би-Джей. Вила Ракия инстинктивно сорвала с плеча тяжелый штуцер; Отто фон Кульбитц глухо выразился по-тевтонски. И это объяснимо: датчик магиполя в верхнем углу экрана целенаправленно сходил с ума. Стрелка легко перемахнула отметку 5000. И поперла дальше…

По спине скользнула холодная струйка. В ушах звенело от тревожного визга сигнализации. Оцепенев, я тупо пялился в экран: подвижное горбатое пятно высветилось яростно-зеленым электрическим светом – рядом поспешно развернулось, шелестя страницами, виртуальное досье Плескуна:

Жрец Сварога. Чародей гипер класса. В Вязи с 11 лет.

Опыт: у Кибалы – 10 лет, у Сварога – 45 лет.

Специализация: иллюзии.

Пси-потенциал: 6590 талантов…

– Головня? Зачем у него горящая палка? – пробормотал Акундин, тыкая железным пальцем в экран.

– Это не головня… это Жезл Наваждеянья… – глухо пояснил Би-Джей. – Сейчас злотворец начнет поджигать лодьи. Пламя будет мнимое. Дымное, но неживое. Впрочем, несчастные алыберы не догадаются… Се ждет их ужас. Ужас и замерть.

Жрец был во многом прав. Из дневника Алексиоса Старцева, опубликованного в первом томе «Древнерусской Игры», благосклонному читателю, бесспорно, уже трепетно знакомы подробности знаменитой битвы за корабли. Читатель помнит, что Плескуну удалось «поджечь» первую ладью своим фальшивым пламенем: гребцы в панике ринулись за борт, и судно занесло на мель. Ну а потом, разумеется, Рогволод пустил в дело абордажные лодки.

Наблюдая за сражением, я негодовал. Алыберы действовали, мягко говоря, глуповато. Видимо, их предводитель не был знаком с основными правилами тактического боя по канонам компьютерной игры «Whorehammer». Любой тинэйджер знает, что первоочередной задачей арбалетчиков в любой ситуации является… правильно: поражение (изничтожение, замачивание и/или отсыл к праотцам) вражеских волшебников. Это непреложный закон! Волшебники должны умереть первыми. Хороший волшебник – агонизирующий волшебник. Ein Zauberer – ein Schuss. Увы… глупые алыберы словно не замечали горбатого карлика, торчавшего на берегу с тлеющей головней в руке.

И вот результат: первая ладья сгорела полностью. А что сие означает? Совершенно верно: одним камнеметом стало меньше. Драгоценное орудие борьбы с Чурилой мягко опустилось на илистое дно Керженца. Именно этого и добивался господин Сварог. Один – ноль в пользу плохих парней…

Я весь извелся. Роль пассивного наблюдателя тяготила до невозможности. И – как назло – любезный друг Алексис Старцев отнюдь не торопился трубить в свой рог! Он стоял рядом с Берубоем на крутом яру – и с плохо скрываемым восторгом наблюдал за битвой. С высокого берега, знаете ли, одно удовольствие созерцать ужасы кровавой брани. Я все понимаю: князь Лисей не догадывался, что за оборудование скрывается в трюмах алыберских сухогрузов. И зачем ему выводить в бой свою конницу? Лучше подождать, пока разбойники и алыберы сами перебьют друг друга. А уж потом можно гордо явиться на поле битвы с развернутыми знаменами и заготовленными вещмешками для трофеев!

О’кей: ему нужна слава победителя. Но мне-то нужен груз!

Старцев наслаждался видом горящих лодий, а я осознавал, что внутри гибнут катапульты… Янки-дудль тебе в винчестер, эстет хренов! Он мне надоел. Клянусь: я дважды попросил просвистеть в этот серебряный рожок! Мой семаргл устал упрашивать: труби, княже Лисей! Скликай свою конницу, сделай милость…

– Он не будет дудеть, – промычал взмокший от эмоций Би-Джей, терзая костлявыми пальцами бороду. – Нет… он будет ждать…

– Шайссен! Их рекомендофать неметля бить проклята конунг Лисей палкой по его глупи голофа! Ди катапультен… им скоро капут!

– О, великий повелитель… – Би-Джей осторожно склонился к плечу великого вебмастера. – Может быть… первоначальный замысел Берубоя не так уж глуп? Ежели нам… позаимствовать у князя Лисея его рог? И… так сказать… воспользоваться?

Я вздохнул. Кажется, это единственный выход. Разумеется, мы не будем убивать любезного друга Старцева. Ударить нужно мягко, почти нежно – в затылок. Причем так, чтобы вышградский князь не свалился с обрыва вниз.

Рукоять джойстика совсем влажная. Осторожно… семаргл беззвучно попятился, грузно заползая Старцеву за спину. Хотя нет… бить по затылку опасно. Затылок интеллигентский, хрупкий. К экстремальным нагрузкам непривычный. Я не вправе рисковать жизнью Алексиса. Может быть, «Зажим Охотничий»? Или – ах, ну конечно! Аэрозоль «Греза»! Вот решение наших проблем! Одно нажатие на кнопочку – и Старцев отдыхает в объятиях Морфея. План коварный, но гуманный. Сейчас реализуем.

Не тут-то было. Произошло необъяснимое. Поначалу я не заметил этой скромной надписи внизу экрана:

РАБОТАЕТ АВТОНОМНАЯ УТИЛИТА «ЗОЛОТАЯ ЦЕПЬ»

И – чуть сбоку, мелким шрифтом – совершенно сногсшибательная информация:

Идет передача мысли на расстоянии Связь с адресатом установлена при скорости 28,8 слов в секунду

Рукоять джойстика выскользнула из похолодевшей ладони. Я замер на троне с несколько неприкрытым ртом. А в тысячах километров от меня, стоя на обрывистом берегу Керженца, послушно замер мой семаргл Берубой, переодетый в темный костюм почтальона – оцепенел, так и не успев нащупать в виртуальном кармане баночку со снотворным спреем.

– Гм. Не по-онял… – выдавил я наконец.

– По… повелитель… смотрите на цепь! – взвизгнул Би-Джей. Я покосился на консоль с перечнем предметов, хранившихся в виртуальном вещмешке. Несколько серебряных гривен, костяной рез для письма, моток пеньковой косицы… а вот и цепь. Ужас. Она светится!

Раньше кучка металлических колец была прохладно-серой. Теперь звенья ровно лучились золотом. Старая безделушка, доставшаяся Берубою в наследство от новопреставленного князя Всеволода… она действовала. Я осознал сие, разглядев бледную надпись в диалоговом окне программы «Золотая Цепь»:

Внимание: идет прямая ускоренная перекачка мысленного файла «план усыпления иде» от объекта «Стелс-1» объекту «Князь». В настоящий момент передано: 15%.

Я так и рухнул. Проклятая цепь закладывала меня! Она передавала мысли объекту «Князь»! То есть – Старцеву…

…передано: 20%

Полтыщи гоблинов в кэш-память! Откуда? Кто включил эту программу? Неужели железка сработала сама? Внезапно установила между нами ментальную связь…

…передано: 25%

Просто праздник какой-то. Цепочка оказалась волшебной. Теперь она любезно информирует Алексиса о моих коварных замыслах. Ну ничего – еще не поздно остановить! Выдернув из оцепенения правую руку, я протянул ее к клавиатуре: палец вдавился в красноватую кнопку «Escape».

Прерывание работы программы «Золотая Цепь» невозможно. Утилита работает в автономном режиме. В настоящий момент передано: 50%

Вот тут мне стало по-настоящему тоскливо. На экране я увидел, как… тощая костлявая фигура Старцева медленно разворачивается. Узкое лицо сдвинулось в профиль – бледные губы Алексиса нервно дрогнули, из-под нахмуренной брови глянул темный внимательный глаз. А на груди – ух ты! у него на груди такая же золотистая цепь! И тоже пылает, будто раскаленная. Как же я не заметил раньше? Упс, как говорят злобные янки…

Стало не по себе. Впрочем, мой друг Старцев тоже, кажется, взволнован. Лицо почти испуганное… Эй! Что он делает? Зачем поднимает ко лбу правую руку? Он что – решил перекреститься, что ли?

Рассказываю, как это было. На экране я отчетливо увидел: жесткая рука Алексиса, сложенная в триперстие, медленно движется в мутном клубящемся воздухе, словно продавливая себе дорогу – от чела вниз, к груди. Я не успел испугаться. Не понял, почему Би-Джей как-то решительно, суетливо полез под стол; почему Ракия вдруг оскалилась, выгнула спину и, роняя штуцер, прыгнула вбок – прочь, к выходу. Не догадался, отчего пузырями вздулся тяжелый занавес по сторонам просветлевшего экрана. Потом – так же медлительно и красиво вздыбилось горбом ковровое покрытие под ногами, потянулся к потолку зеленый парус задравшейся скатерти… Перед глазами не спеша пролетела, волоча по воздуху пучок оборванных корней, сдернутая со стены литография Сораямы. За нею – желтоватый ворох финансовых газет и острая паркеровская авторучка… Бронзовая пепельница мелькнула над головой, через миг с грохотом вонзилась в стену за спиной. Позади шумно и звонко рушились слюдяные параллелепипеды аквариумов. Впереди – на экране – долгая длань Алексиса уже совершала свой путь от правого плеча к левому – и только теперь я разглядел, как легко и бесшумно рвутся декорации. Косые узкие прорехи расползлись по стенам: реальность растягивалась и пузырилась, как теплый полиэтилен. Из-под тонкой пленки цветочного бытия сквозило черной пустотой. Воздух перед глазами посекся легкими золотистыми трещинками – по углам, мягко разбухая изнутри, начала взрываться мебель – бесшумно, красиво расседаясь рыхлыми облаками красной, черной, золотистой пыли. Удивляясь внезапной свежести в воздухе, я поднял глаза к потолку – и увидел, как сверху опадает, переливчато клубясь и искря осколками, зеркальная сеть натяжного потолка.

Перед глазами уже сгустилась багровая рябь: однако в запасе еще несколько секунд. С усилием ворочая глазными яблоками, я снова перевел взгляд на меркнущий экран. Ни Старцева, ни реки с горящими кораблями уже не видно. Зато горела надпись: желтая и очень забавная, если вдуматься:

РЕЖИМ РУЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ ОТКЛЮЧЕН, РАБОТАЕТ АВТОПИЛОТ

«Любопытные дела творятся», – не спеша думал я, вяло вылетая из кресла и боком заваливаясь на директорский стол. – «Программы срабатывают самостоятельно. Сначала Золотая Цепь, а теперь вот – Берубой самовольно вышел из-под контроля»…

Падая навзничь, я уже видел несущуюся прямо на меня красно-лиловую клавиатуру ноутбука «Витябьск».

«Итак, семаргл на свободе… Интересно, он убьет Старцева»?

Хорошо помню: рушась мордой в клавиатуру, я предпринял максимум усилий для того, чтобы воткнуться носом в кнопку «Escape».

DON'T EVEN THINK ABOUT PRESSING F9

Генерал Раевской, который ехал Кавказ, нашел меня в жидовской хате, в бреду, без лекаря, за кружкою оледенелого лимонада.

А.С. Пушкин (Из письма Л.С. Пушкину)

Славий, птичка мала, сидел на ветке и, часто помаргивая, грустно поглядывал на меня сверху.

Я проснулся от жесткого холода в спине: лежу на каменном полу пещеры. Сквозь сухие ресницы видно, как по серым стенам вяло ползают желтоватые отсветы пламени. Ногам жарко: в ногах костер.

– А… здорово, друг Ракета, – произнес я, не слыша собственного голоса. Ракета обернул ушастую бритую голову. Блеснули зубищи – юнак обрадовался. Кинул в костер охапку сухого сена: горячий янтарь бликов вскинулся по стенам к глыбистому потолку.

– Слава Богу, очухался! – Парень потрепал меня по плечу (так, что заныли кости). – Давай-давай, чародейко, пробуди се. Я мыслим, уж ты выспался: с позавечера без памяти промаялся. Уходити пора!

Почти сутки в обмороке? Гм. Вцепился в жилистое запястье Ракеты, оторвал спину от камня – сел. Во рту – сухая полынная горечь. Молча уставился в дымящий костерок, исподлобья наблюдая тление вонючего сена. Откуда оно взялось в подземной пещере? Ф-фу, как воняет: знакомый сладковатый запах. Дым костра утягивало вбок, в темноту – там невнятно серели огромные валуны. Да звонко брякали капли. Падали с холодного потолка.

– Ну и где мой дворец? – Я подтянул колени и, покряхтывая, поднялся на ноги. Сделал два шага прочь, в темноту, протянул руку… Пальцы болезненно ткнулись в жесткий камень. Льдистая мокрая стена.

– Дворец-то? А нийе никог двораца! – расхохотался юнак за спиной. – Вот: само пещерица йе. Костер и сено. А больше – ничего.

– Откуда сено? – Я осторожно обернул гудящую голову.

– А из соседней норы. – Юнак махнул рукой влево. – Там гнило йезеро и трава расте цветаста. Вонюча – страсть! Стеблины толсты, сочисты… Но ежели поискати, можно жухловату найти, почти суху. На костерок хватает.

Вяло передвигая ноги, я тронулся влево. Не заблудился – шел прямо на запах. Склонившись почти до земли, втиснулся под низкий каменный карниз – так и есть. В соседней пещере было… почти светло. Вдали, метрах в пятидесяти, красноватый полумрак переливчато искрился: будто горячие крупные угли алеют, рассыпаны в черной траве. Нога ступила в льдистую воду. Кажется, вода тоже светится. И будто подкрашена. Как бледная кровь. Или нет: как проявитель в лучах багровой фотографической лампы.

Вдох… Выдох как сладостный стон. И снова вдох. Угу… вот и выросли из темноты серебристые башни фонарей на гранитной набережной. Выдвинулись влажные плиты дебаркадера. Хрустя, воздвигся из пахучего тумана скелет мраморной лестницы: как вздыбленные клавиши гигантского клавесина затвердели шероховатые белые ступени. Не спеша соткались из пыльцы чугунные цепи подвесного моста… Дышите глубже, вебмастер Тешило. Подходите ближе: не бойтесь. Конечно, неприятно взирать на развалины собственного дворца. Неприятно наблюдать, как под обломками водонапорной башни поблескивают куриные лапы придавленного трицератопса. Однако… не все потеряно в этой лучшей из пещер. Вы чувствуете, сколько вдохновения в темном воздухе?!

А вот и «Децебал билдинг» – печальная громада с чудовищной трещиной посередине. Темный, местами обвалившийся небоскреб торчал над руинами дворца, как вздернутый кверху нос тонущего крейсера. Я постоял с минуту, задрав голову и размеренно дыша. Ну вот и чудно. Если не ошибаюсь, кое-где засветились окна.

Обломки пожарной лестницы, пробив несколько этажей, обрушились в бассейн атриума и чернели там, как обглоданный скелет кашалота в огромной суповой тарелке. Фонтаны Большого Каскада засыпаны осколками стекла и бетонной пылью. Вверху, напоровшись на тугие ребра стеклянного купола, тихо жужжит погасшее искусственное солнце. Лазерные диски, пластиковые стаканы, куски растерзанных кактусов на полу. Я вошел в мертвый лифт. Отколупнул пальцем кусок отслоившейся пластиковой панели «под красное дерево». Поехали вверх, дружок. Давай-давай, поднимайся.

Лифт недовольно, полусонно загудел – и вдруг матово прожелтели лампы под потолком. С очередным вдохом любексовой пыльцы прояснились, разгладились треснувшие зеркала на стенках. Двери мягко закрылись – беззвучно и грациозно кабина стартовала вверх по черной разрушенной шахте.

С каждым шагом загребая мертвые обрывки лиан, цеплявших лодыжки босых ног, я прошел по задымленному коридору. Дубовая дверь в кабинет лежит на полу. Ужас! – из-под продавленного стола торчат маленькие женские ноги в шерстяных чулках… Австрийский штуцер с раздробленным прикладом. Толстый хвост безжизненной косы… Я склонился над телом вилы Ракии и похолодел. К желтому морщинистому лбу прилипли струйки поседевших волос. Длинный нос заострился книзу, из-под нижней губы видны тупые кончики темных зубов… Облаченная в снежно-белую вышитую сорочку, раскинув по паркету тонкие изломанные ручки, под столом лежала – старуха.

Превозмогая отвращение, я коснулся уродливого лица. Разгладил эти ненужные морщины. Кончиком мизинца провел по иссохшему старческому рту – прямо под пальцами эти губы мгновенно набухли, слегка увлажнились и начали розоветь. Послушно заблестели волосы, распушились и потеплели, избавляясь от седого налета. Вот… так лучше. Ладонь скользила по нежной, оживающей коже, осторожно забираясь под грубую ткань сорочки – выравнивая царственно-узкие запястья в широких рукавах, заново изваивая тонкие косточки ключиц, выправляя смуглые худые плечи…

Через несколько минут она вздрогнула и задышала. Даже цветы в венке будто посвежели: бледные лепестки покрылись росистой испариной. Я заметил это и убрал руки. Устало поднялся с колен, стряхивая с пылавших ладоней пыльцу. Вила Ракия распахнула янтарно-карие глаза и – медленно, безудержно покраснела. Опустила ресницы – быстро протянув загорелую ручку, одернула подол.

– С пробуждением, моя птичка, – сказал я. – Приводи себя в порядок – и прибери здесь немного. Устроили, понимаешь, римские развалины. Стоило отлучиться на денек – и все хозяйство в полной заднице…

Ворча, я продел руки в рукава бархатного самоедского ергака, любезно подставленного Ракией. И перешагнул порог кабинета. М-да. Интерьер некогда роскошной залы теперь напоминал батальное полотно на тему «Бегство наполеоновской гвардии из горящего рейхстага». Похрустывая пятками по битому стеклу, перешагивая поверженные римские статуи и стараясь не ступать на выжженные прогалины в ковре, я добрался до трона. Помнится мне, под бархатной подушкой на сиденье припрятан пульт дистанционного управления. Пощелкав кнопками, включил кондиционер и фоновое освещение.

В зале просветлело, развеялся горький дым – и я разглядел неподвижные тела, валявшиеся на полу. Нет, это не трупы. Мои жрецы попросту… спят. Вон, в углу прикорнул Би-Джей, уронив голову на кадку с обгорелой искусственной пальмой. Отто фон Кульбитц, сжимая меч в забинтованной руке, свернулся калачиком под перевернутым диваном. А рядом, завернувшись в ковер, дребезгливо храпит еще один кадр: судя по железным сапогам, торчащим из пыльного рулона, это витязь Акундин.

– Так… подъем, джентльмены, – сухо заметил я и позвонил в колокольчик. Босс вернулся и хочет знать последние новости.

Новостей за тридцать шесть часов накопилось немало. Однако прежде всего меня интересовали ответы на три вопроса:

1. Чем закончилась битва на лодьях?

2. Кому достались алыберские камнеметы?

3. Кому достался волшебный меч Императора Константина?

По первому вопросу с докладом выступил господин Би-Джей. Пришепетывая и радостно брызжа слюной, старичок доложил, что банда Рогволода-Посвиста полностью разгромлена. Ура! Несговорчивый Старцев все-таки протрубил в рог – уже после того, как вывел из строя несчастного Берубоя (а заодно с Берубоем и меня самого, великого вебмастера Тешилу)… Да-да, битва семаргла с князем Лисеем закончилась позорным поражением пламенного полковника Берубоя. Получив по Златой Цепи сообщение о коварном замысле Огненного вука, Алексис решил обезопасить себя крестным знамением. Силовая волна распространилась, как я понимаю, на добрых полкилометра вокруг – повсюду было начисто выжжено любое рифмованное волшебство во всех проявлениях. В частности, сломался и мой Огненный вук. Более того: виртуальный удар передался от контуженого «Стелс-1» сюда, в подземный Центр управления полетами. В результате – мой любимый замок в руинах, а сам я провалялся в глухом бреду более суток.

Хорошо еще, что по приказу жреца Акундина отважные вилы из группы «Торпедо» успели эвакуировать обломки семаргла с поля боя. Еще минута – и «Стелс-1» сделался бы добычей вышградских дружинников. А теперь Огненный вук уже вторые сутки коматозил в монтажном цехе. По данным Би-Джея, от него осталось только физическое тело: полызмейка повреждена, силовое поле разряжено, двигатели не функционируют…

А все из-за Старцева! Не зря говорят: дорога в ад вручную вымощена нашими благонамеренными друзьями… Я всерьез разозлился на Алексиса. Впрочем – смягчился, когда следующий докладчик (витязь Акундин) обрадовал победным известием: два уцелевших камнемета все-таки достались Старцеву!

Йес. Эту маленькую битву Сварог проиграл, ха-ха! Отныне у нас есть удобные механизмы для достойной встречи иностранного визитера по имени Чурила. Отлично. Теперь – последний вопрос: кому в итоге достался волшебный меч?

Все взгляды обратились на жреца фон Кульбитца. Группенфюрер дивизиона «Динамо» выступил с непродолжительным, но очень эмоциональным докладом, суть коего сводилась к следующему: мой друг Бисер – «отвашни смельчак унд зерр гут зольдат», но вместе с тем – «абзолют кретин унд некарош пестельник». Спорить с бароном было трудно. Судите сами. Поначалу мой приятель действовал четко по плану: получив сизого голубя с весточкой о прибытии торговых кораблей, немедля поспешил к месту битвы. Как и предполагалось, к этому времени юной полуденице Метаночке удалось отделить злого Рогволода от оравы соратников и заманить в кусты. Более того: Метанка саморучно «отключила» княжича Посвиста – чтоб ручищи не распускал. Таким образом, в жадные лапы Бисера попал конкурент Рогволод, а также – волшебный меч Константина.

И что вы думаете? Полагаете, мой друг Бисер убил Рогволода? Да ничуть не бывало. Этот идиот оставил его в живых.

Ой… мне послышалось? Кто-то спросил, зачем нужно убивать Рогволода? Если вы задаете такой вопрос, значит – вы никогда не играли в компьютерные RPG. Не знать подобных вещей попросту стыдно. Методичное приканчивание поверженных противников – лучший способ развить собственные богатырские таланты. В любой ролевой гамесе герои без устали рубят вражеские головы с единственной целью: набрать побольше так называемых «экспов». Экспы – это очки полученного опыта. Пьяная драка в кабаке добавит вам не более двух-трех «экспов». Убийство беззащитного крестьянина или обкурившегося хулигана принесет не более десятка очков опыта. А сразив серьезного противника – монстра, мага или рыцаря, – можно получить таких очков сразу тысячу!

Каждая тысяча собранных очков опыта приплюсовывает один дополнительный «талант» к списку положительных качеств супергероя. Чувствуете логику? Было у вас всего четыреста пятьдесят талантов ярости – вы прогулялись по ночным улицам с бейсбольной битой, поднакопили опыта – и к утру глядь: у вас уже четыреста пятьдесят один талант! Вот что я называю эффективной методикой самосовершенствования.

У ног Мстиславки Бисера валялся побежденный враг. К тому же княжич! Судьба (не без помощи вашего покорного слуги) подарила ему драгоценный шанс заработать пару-тройку талантов беспощадия. Но – Бисер сдурил. А все из-за… совести. До чего же вредное душевное качество: мешает самосовершенствоваться.

Однако сохранение жизни княжича Посвиста – не самая страшная ошибка, совершенная Бисером за время моего обморока. Тут совсем жуткое приключилось. Даже странно говорить об этом. Пока я валялся в бреду, мой лучший друг, моя надежда и опора, будущий мой супермен – продался налево!

Мегабайт порнухи мне в резюме! Этого я не ожидал. Как он мог?! Зачем, зачем надел эту омерзительную серебряную змейку богини Мокоши? Кошмар. Роковая ошибка… Старуха Мокошь меня опередила! Она положила глаз на Бисера, почувствовала в голопузом обормоте будущего богатыря – и перехватила его! Заставила нацепить на шею волшебную змейку. Теперь – все, полный обвал. Программа «Чуткий Перстень» с горечью констатировала: Бисер находится в липком, туманном облаке Мокошиного магиполя. Старуха нагнетала свои чары: насылала тягучую лень, расслабленность, вялое распутство. Склонность к спиртному, обжорство и пофигизм. Снова и снова я вчитывался в данные «Чуткого Перстня»:

НАСТРОЕНИЕ: леность;

ПСИХ. ФОН: жажда комфорта и удовольствий.

ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО НА УМЕ: туманный нереалистичный замысел в фазе проработки мечтаний с участием других людей в подчиненной роли.

Стараясь разгадать планы Мокоши, я проанализировал действия, на которые старая колдунья ориентировала моего друга Бисера. Блуд с мельничихами, неумеренное пьянство, страсть к блестящим золотистым вещам – зачем она подбивала Мстиславку на все это? И вдруг я понял. Подобные грешки влияют на героя однозначно: подавляют личность! Фантастика! Мокошь действовала на редкость мудро: она сглаживала в его душе рудиментарный нарост величиной в 10000 талантов личности. Умница старуха. В свое время я ведь собирался сделать то же самое… В течение вчерашнего дня, действуя через серебряную змейку, Мокошь добилась существенного прогресса: уровень личности Мстислава снизился с 10000 до 9948 талантов. Таким образом, высвободилось свыше 50 талантов, которые были направлены волшебной змейкой на развитие… гонора.

Все ясно. Мокошь всерьез готовит Бисера к будущей карьере богатыря. Она перекачивает его таланты в сферу полезных рыцарских качеств. Готовит себе супермена. И – подумать только – это мой друг Мстислав Бисеров. Выход один: срочно снимать змейку! За Бисера надо бороться. Он должен служить Траяну, а не глупым ветхим колдуньям из припятских болот.

Пока я размышлял над тем, как сорвать с Мстиславкиной шеи серебряный ошейник, созрела очередная новость: обнаружился Данила Каширин. Помните историю с осадой жилого дома на околице града Жиробрега? Те, кто читал первый том «Др. Иг.», не успели еще, наверное, позабыть этот нелепый эпизод. Каширин со своей разношерстной бандой устроился в бревенчатом особнячке на ночлег. И уже на рассвете схлестнулся с другими постояльцами – с двумя греческими дружинниками из отряда Алексиса Старцева. Желтые глаза Каширина блеснули недобрым светом – и оба дружинника поочередно вылетели из окон второго этажа. Обиженные греки побежали за подкреплением, и вскоре дом был оцеплен. Я узнал об этой мелкой разборке из донесений разведывательных пчел – и, разумеется, поначалу не обратил внимания. Еще один случай из тысячи подобных! Но вскоре пришлось послать к домику вилу Шнапс, для скрытого мониторинга. И знаете почему? Какой-то леший потянул туда неуемного Алексиса Старцева – захотелось ему, видите ли, саморучно руководить осадой терема.

Вот тут-то и выяснилось, что в осажденном коттедже засела совершенно небывалая компания: а) крутой желтоглазый мужик с железным гвоздевраном на плече, б) беглая лазутчица из отряда Белой Палицы, в) дряхлый столетний старичок, г) четырнадцатилетняя девчонка с кочергой наперевес плюс два дрессированных косолапых киллера. Ефрейтору Шнапс, разумеется, не удалось приблизиться к домику: судя по всему, у осажденных были иконы или еще какие-то серьезные артефакты. Однако Шнапс поймала-таки в видоискатель камеры суровую желтоглазую физиономию, промелькнувшую в окне оцепленного дома – в хмуром плечистом мужике я мгновенно признал Данилу.

С одной стороны, радоваться надо: все мои друзья теперь в сборе. С другой стороны, друзья эти, словно сговорившись, вели себя просто по-идиотски. Явление Данилы только добавило Великому Траяну головной боли. И вот почему. Старцев руководил осадой и не знал, что в домике сидит Каширин. Каширин руководил обороной и не догадывался, что выпускает своего железного ворона-убийцу в атаку на старого приятеля Алексиса. В итоге возникла любопытная ситуация, едва не посеребрившая сединой мою трехдневную небритость: прямо на Старцева несся, подобно черному лезвию зазубренной бритвы, кровожадный проржавленный монстр.

Сначала я попытался отправить на подмогу Старцеву вилу Шнапс со «шмайссером» (благо у девочки уже есть опыт борьбы с воздушными тварями). Однако бедная Шнапс наотрез отказалась приближаться к осажденному теремку ближе чем на полкилометра. Ее можно понять: только полная дура согласится разнимать двух сцепившихся кобелей (причем у первого – Каширина – за пазухой икона, а второй – Старцев – имеет привычку осенять себя крестным знамением). Ужас…

Времени на раздумья оставалось критически мало: железный ворон, тяжко гремя крыльями, стремглав пересекал двор в направлении темной фигуры Старцева, торчащей из травы у забора. Гвоздевран шел низко, на уровне человеческой груди. Шесть секунд – и стальные крылья снесут Алексису многоумную голову…

В первом томе «Др. Иг.» описано, как Старцев справился с когтистым томагавком. Он поступил правильно: попросту… переломил железного ворона взглядом. Технология психической ПВО очень проста – однако пользоваться ее приемами могут только единицы. Только напрочь отмороженные и обсушенные тертые крендели смогут в такую жуткую минуту:

1) выпрямиться во весь рост и

2) посмотреть прямо в мутные глаза налетающей смерти.

Так вот, глядя на свистящую в воздухе крылатую бритву, нужно представить себе, как она… корежится, трескается, взрывается в воздухе! Необходимы мегатонны самообладания плюс немного фантазии. Важно – сорвать железного ворона с невидимой нити, по которой волшебная птица получает приказы от владельца. Старцев так и сделал: он, по сути, перехватил у Каширина нить управления гвоздевраном – и отдал смертоубийственной птахе свой приказ: сдохнуть. Поперхнуться собственной злостью. И рухнуть в пыльную траву при заборе.

«Экий молодец и душка этот Алексей Егорыч Старцев!» – захлопают в ладошки симпатичные барышни, читая подробное описание схватки с железным вороном в «Дневнике Алексиоса, князя Вышградского». А на самом деле: не Старцев молодец, а я! Ведь именно я, Степан Тешилов (он же Великий Траян Держатель), подсказал метод борьбы с летучим злогремучим гвоздевраном. И знаете как? Догадываетесь? Правильно: Золотая Цепь. Я позаимствовал ее у бессознательного Берубоя – на время. Поспешно просунул голову в ожерелье тяжелых металлических колец. И – началось:

Внимание: идет прямая ускоренная перекачка мысленного файла «планборьбысвороном.иде» от объекта «Тешило» объекту «Князь». В настоящий момент передано: 15%

Вот так я спас жизнь неблагодарному Старцеву. Он, кажется, и не догадывается. Во всяком случае, в его дневнике почти нет упоминаний обо мне, скромном подземном вебмастере из пещеристой Татрани. Впрочем, Алексиса можно понять: у него были более важные дела. А именно: организация работы знаменитого Жиробрегского (Великосиськовского) съезда – представительного международного форума, посвященного планам борьбы с распространением на Руси пагубных тенденций чуриломании и сварогофилии.

Вообще говоря, я нахожу вопиющим тот факт, что мои друзья, очутившись в новом игровом пространстве древней Руси, так редко вспоминали обо мне, несчастном студенте, вынужденном исполнять обязанности языческого божества. Впрочем, я понимаю: приятели были заняты собственными проблемами и едва ли могли выкроить свободную минутку для того, чтобы просто задуматься: а что же все-таки произошло со всеми нами после удара в колокол? Лично у меня было гораздо больше свободного времени – как может заметить проницательный читатель, я думал о своих горемычных друзьях практически ежеминутно. Внимательно отслеживал каждый нетвердый шаг их волосатых ног. С отеческой нежностью оберегал от чуждого влияния.

Между тем из полуразрушенного «Децебал Билдинг» мне было непросто следить за работой легендарного Жиробрегского (Великосиськовского) съезда. Ни одна из вил не смогла приблизиться к городу – и это понятно. В городишке одновременно находились сразу несколько грандиозных артефактов древности. А именно: раздобытые Данилой Кашириным державные Стати Императоров Базилики. Плюс Псалтирь в азбуке Солунских братьев Кирила и Методия… Плюс уже знакомый нам волшебный меч Константина, привезенный на Русь алыберским купцом Саулом (а точнее, алыберским царем Леванидом, замаскировавшимся под купца). Артефакты давали о себе знать со страшной силой. Достаточно сказать, что после этого в Жиробреге не осталось ни одного домового, в заброшенных колодцах появилась удивительно свежая вода, а в окрестных селах прекратился нарождавшийся было масштабный падеж скота.

Массовый исход серверной нечисти из городишка означал, что город попросту выпал из Великой Волшебной Вязи. Между тем выяснилось, что происходящее на съезде интересует не только меня, великого Траяна Держателя. В пригородных лесах Жиробрега (новое название: г. Великие Сиськи) толпились толпы конкурирующих наблюдателей – Сварожьи дивы, Мокошины старухи, Стожаровы волки, Стрибожьи внуки… Однако никто не дерзал пересечь границы города. Волки досадующе щелкали зубами, железные вороны раздраженно сквозили в тумане между деревьями, со злости срезая верхушки сосен. Мои вилы тоже грустно порхали с ветки на ветку, в бессильной тоске взирая на бревенчатые стены княжьего гостинца, светлевшие вдали над крышами посада. Вила Саке попыталась проникнуть туда, притворившись крупной сиамской кошкой. Тщетно. У девочки разболелась голова и едва не отнялись крылья – пришлось отпаивать ребенка-ниндзя особым сортом Опорьевского пива (по вкусу напоминающим известную японскую марку «Саппоро»).

И все-таки не терпелось разузнать, что творится на съезде. Я послал эскадрилью разведывательных пчел. Будучи существами неволшебными, они беспрепятственно проникли на территорию княжеского терема – но… почему-то сразу (все до единой!) слетелись на ладонь к какому-то седобородому старику по имени Посух. Столетний старичок обретался при Каширине и, судя по всему, был могучим пасечником. Во всяком случае, я своих пчел больше не видел. Видимо, они переселились в ульи старого Посуха и теперь гонят мед на кухню Даньки Каширина.

Несмотря на недостаток информации, я понял главное: делегаты Жиробрегского съезда мыслят в правильном направлении. Бисер (он же разбойник Мстиславка Лыкович), Старцев (князь Алексиос Геурон Вышградский), Каширин (Данька-вогник, богатырь Казарин из Морома) и алыберский царь Леванид (он же алыберский «купец» Саул) – все они сговорились выступать против Чурилы! Действительно, заседание в горнице княжьего терема в Жиробреге началось с разговора о нашествии на Русь Чурилы сына Пленковича, молодого посланца мрачного азиатского Востока с его холодными верованиями и устоями, символически обобщенными в образе вавилонско-тибетского «черна-холодна камня Илитора»53.

– Прежнее, языческое славянство так или иначе нуждается в новом порядке, в новом устройстве жизни, – сказал, поднимаясь с места, алыберский царь Леванид, уже скинувший позорный костюм купца и облачившийся в дорогой парчовый халат. – Сегодняшняя Русь безалаберна, то есть беспорядочна. Нужен новый алабер… говоря вашим языком, алатырь – краеугольный камень основания новой веры и новой власти. На земле есть всего четыре миропорядка, четыре камня Алатыря. И самый страшный из них, самый холодный и черный – таков Илитор, камень Кабала. Именно его несет на Русь азиатский демон Чурила. Точнее – Курила, от слова «курить» – приносить жертву демонским идолам Вавилона. Спасти славянство от этого Чурова миропорядка – наша общая и первоочередная задача. Ради этого я и привез к вам мои последние камнеметы, гордое оружие древней Алыберии…

– Чурила движется очень быстро. Вчера он уже вошел в Санду, это крупное село на севере моего княжества, – сказал князь Алексиос «Лисей» Вышградский, расстилая по камчатной скатерти свою карту, начерченную на свежем свитке пергамента. – Если конечная цель Чурилы – город Престол, то уже к концу недели он будет во Властове. Еще через неделю – в Чернигине. К исходу месяца его будут встречать в столице…

– Он движется быстрее птиц, – ответствовал царь Леванид. – В подарок от деда Сварога Чурила получил волшебные крылатые сапоги, в которых проделывает до десяти огнищ в сутки по прямой – над непроходимыми лесами и болотами. В таких сапогах он и верно войдет в Престол не позже следующего новолуния.

– Можете немного расслабиться, – молвил Мстислав Лыкович. – Ваш Чурила скорее порвет свой организм, чем доберется до Властова к н