/ Language: Русский / Genre:thriller / Series: Слепой

Слепой. Защитнику свободной России

Андрей Воронин

Неподалеку от Суздаля, в лощине Сатаны, находят истерзанное тело французской туристки. Вскоре там же при загадочных обстоятельствах гибнет местный краевед. Глеб Сиверов по кличке Слепой по приказу генерала ФСБ Потапчука выезжает в Суздаль, чтобы разобраться на месте, что происходит в лощине, в которой местные жители неоднократно видели медведя-монстра. В нескольких километрах от нее находится сверхсекретный военный химический завод. Не проводят ли военные в лощине Сатаны какие-то скрытые испытания или же медведь-монстр существует в действительности? Слепой ступает на смертельно опасную тропу, полную тайн. От их разгадки зависит не только его жизнь…

Андрей Воронин

Слепой. Защитнику свободной России

© Подготовка и оформление Харвест, 2013

© ООО «Издательство АСТ», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Краевед Клаковский выехал из Суздаля, когда уже начало смеркаться. Асфальт был мокрым после недавнего дождя, и потому Олег Сергеевич осторожно вел свой старенький «опель». «В лощине после дождя будет туман, – размышлял краевед. – Именно в такую погоду очевидцы и видели чудовище. Посмотрим, может, на этот раз мне повезет? Хотя, скорее всего, это выдумки. Мало ли что может почудиться человеку ночью, особенно в таком действительно странном месте, как лощина Сатаны? Тем более все местные отлично знают легенду об этой лощине. А у страха, как известно, глаза велики. Но страх и притягивает».

Проехав около десяти километров, Клаковский свернул направо и стал углубляться в лес, петляя по грунтовой дороге. Миновав еще несколько километров, он свернул на большую поляну и заглушил двигатель. Олег Сергеевич взял с заднего сиденья потертую кожаную куртку и вышел из машины.

Было темно. «Холодно после дождя, – подумал краевед и надел куртку, – хотя, казалось бы, уже середина мая. До лощины еще идти по лесу около двух километров. Хорошо, что я прихватил с собой фонарь».

Постояв несколько минут, прислушиваясь к таинственным звукам ночного леса, Клаковский извлек из левого кармана куртки ручной фонарик и включил его. Свет мгновенно отвоевал у темноты крохотную часть пространства, однако краевед почувствовал себя гораздо увереннее. «Что же, вперед!» – подбодрил он сам себя и стал пробираться между деревьями.

Чтобы отвлечься, Олег Сергеевич стал думать о своей дочери Полине. Она хорошо училась и была наделена множеством талантов. Полина прекрасно рисовала, неплохо играла на скрипке, сочиняла стихи и рассказы. «Ив кого она только пошла? – улыбнулся Клаковский. – Все схватывает на лету. Теперь еще и плаванием решила заняться. Как ей удается везде успевать?»

Мысли о дочери немного отвлекли краеведа, и он прибавил шаг. Ночная птица, издав глухой протяжный звук, сорвалась с ветки дуба и, рассекая крыльями упругий влажный воздух, пронеслась над головой Клаковского, немного напугав его. Он приостановился, поводил перед собой фонариком и, переведя дыхание, пошел дальше.

«Скоро должна уже быть лощина. Может, и не стоило ночью сюда ехать? Нет, прочь все суеверия! Ерунда все это. Я же взрослый, здравомыслящий человек. Хотя столько свидетелей! В любом случае для написания книги нужно почувствовать атмосферу этого странного места, впитать его дух», – думал Олег Сергеевич, пробираясь вперед.

Обогнув небольшой холм, поросший кустарником, он подошел к пологому склону. Отсюда начиналась лощина Сатаны, которая тянулась на несколько километров вперед. Клаковский остановился. Легкий холодок страха пробежал по спине. Краевед нервно кашлянул, однако силой воли заставил себя продолжить путь.

Спустившись в лощину, Клаковский попал в сильный туман. Луч фонаря словно наткнулся на липкую мокрую стену. Олег Сергеевич едва не налетел на сосну. «Гиблое место», – подумал он и смахнул ладонью пот со лба, но настойчиво продолжил двигаться вперед. Вскоре Клаковский почувствовал легкое головокружение, которое с каждым шагом начало усиливаться. Олег Сергеевич вынужден был остановиться, опершись спиной о дерево. Ему стало казаться, что туман пытается поглотить его. От этой ужасной мысли он едва не вскрикнул. Сердце бешено забилось, выстукивая в висках сигнал тревоги. «Все, хватит! Нужно возвращаться! Наверное, я слишком устал сегодня, перенервничал», – пытался успокоить себя Олег Сергеевич. Волны удушающего страха с каждым мгновением усиливались, сжимая горло, словно удавкой.

Краевед попытался вернуться назад, однако зацепился за кочку и упал. Олег Сергеевич заставил себя подняться и пойти обратно. «Спокойно, спокойно, скоро я выберусь из этой проклятой лощины, и все будет нормально… Скоро я выберусь», – повторял про себя Клаковский и, пошатываясь от сильного головокружения, продолжал идти.

Вдруг зловещий рык невидимого зверя парализовал краеведа. Во рту пересохло, будто он не пил целую вечность, а сердце неистово забилось в груди. «Этого не может быть!» – судорожно цепляясь за реальность, мысленно твердил Олег Сергеевич. Страх придал новые силы. Спотыкаясь, падая и вставая, краевед побежал, стремясь быстрее выбраться из лощины.

Но повторный рык зверя буквально пригвоздил Олега Сергеевича к земле. Преодолевая ужас, Клаковский пополз вперед. Огромным усилием воли он заставил себя подняться и…

Неожиданно туман расступился, и Олег Сергеевич увидел невероятных размеров медведя, идущего прямо на него. Медведь оскалился и издал протяжный рык. Клаковский закричал, развернулся и побежал. Позади себя он слышал хриплое дыхание смерти.

Олег Сергеевич вскрикнул и упал.

Глава 2

Лопасти вертолета вращались, будто в замедленной съемке, унося машину навстречу яркому, восходящему диску солнца. Горы, величественные в своей безмолвной красоте, притягивали взгляд. Но вдруг где-то внизу, в ущелье, что-то вспыхнуло, через несколько секунд вертолет вздрогнул и стал заваливаться набок, охваченный пламенем.

Глеб Сиверов вскрикнул и, открыв глаза, сел на кровати, тяжело дыша. «Черт! Афган, наверное, никогда меня не отпустит. Эта война проникла в каждый мой нерв, отравила всю мою жизнь и даже сны, – растирая лицо ладонями, думал Глеб. – И всегда кошмар начинается с одного и того же: лопасти вертолета медленно вращаются, унося на встречу со смертью. Только и смерть отказалась от меня».

Сиверов вспомнил, что где-то есть его могила. Но он, словно зомби, ожил, каким-то чудом ему удалось уцелеть в афганской мясорубке. За возможность жить он заплатил слишком дорогую цену: спецслужбы сменили ему имя, фамилию, биографию. Глеб Сиверов умер, чтобы жил Федор Анатольевич Молчанов. Скальпель пластического хирурга до неузнаваемости изменил внешность Сиверова. При нем осталось только его уникальное зрение, позволяющее видеть в темноте так же, как днем, да все навыки спецназовца. Ирония судьбы заключалась в том, что с таким феноменальным зрением он проходил в отчетах как Слепой. Киллер на службе у государства.

Глеб поднялся с кровати и, стараясь отогнать остатки ночного кошмара, прошелся по своей новой квартире на окраине Москвы. В нее он переехал по настоянию своего шефа – генерала ФСБ Федора Филипповича Потапчука. До этого Глеб проживал в одном из арбатских переулков. Как сказал генерал, пришло время поменять дислокацию. Собственно, Глеб не удивился: для тайных агентов – это норма. Новое место ему нравилось. Из окон двухкомнатной квартиры открывался прекрасный вид на подступающий к новостройкам живописный сосновый бор.

Сиверов отправился в душ. Включив холодную воду, он смело шагнул под струю и, кряхтя от удовольствия, начал массировать тело. Холодная вода пробуждала и отлично успокаивала нервы. После душа Глеб пошел на кухню и стал готовить нехитрый завтрак: поджарил пару яиц и сварил крепкий кофе. Едва он сел за стол, как зазвонил мобильный телефон.

– Привет, Глеб, – услышал Сиверов в трубке твердый голос генерала Потапчука.

– Доброе утро, Федор Филиппович.

– Послушай, у меня есть одно дело.

– Это понятно, Федор Филиппович, без дела вы бы мне вряд ли позвонили, – Глеб поднялся с табуретки и подошел к окну.

– Короче, мне надо с тобой встретиться, – кашлянул генерал.

– Где и когда? – спросил Сиверов.

– Подъезжай сегодня часиков в семь вечера на мою дачу, там и потолкуем.

– Понял, в семь буду у вас.

– До встречи.

Дача генерала Потапчука находилась в тридцати километрах от Москвы, в лесу. Ровно в семь Сиверов на темно-синем «БМВ» подъехал к двухэтажному деревянному дому. Генерал вышел навстречу в светлых брюках и темной рубашке с коротким рукавом. Это был человек предпенсионного возраста, довольно грузный, широкоплечий.

Сиверов вышел из машины и поправил очки с затемненными стеклами, которые он практически не снимал.

– Здорово, по тебе можно время сверять, – улыбнулся Потапчук и протянул Сиверову ладонь.

Мужчины обменялись рукопожатием.

– Хорошо у вас здесь, Федор Филиппович, тихо, свежий воздух. Санаторий, одним словом.

– Точно сказал, настоящий санаторий. Наверное, уже пора на пенсию. Вот все собираюсь, да никак собраться не могу. А после работы так тянет на дачу! Не могу сидеть в московской квартире.

– Я бы тоже сюда с удовольствием переехал, – Сиверов кивнул в сторону дачи.

– Ты еще молод, успеешь.

– Так какое у вас ко мне дело, Федор Филиппович?

– Погоди, не торопись, Глеб, скоро должен подъехать один человек, с которым я хочу тебя познакомить.

Сиверов вопросительно взглянул на генерала.

– Знаю, ты засекречен. Но полковник Веремеев будет с тобой работать. Я же сказал, что мне скоро на пенсию. Хотя скоро – понятие растяжимое, – Потапчук улыбнулся. – В общем, он о тебе знает все. Веремеев – профессионал, проверенный и очень порядочный человек. Ну и я, естественно, с тобой продолжаю работать по-прежнему.

– Значит, Веремеев будет на подстраховке? – осведомился Сиверов.

– Можно и так сказать. Словом, если тебе понадобится решить что-нибудь оперативно, к примеру оружие, документы, машины, обращайся к нему, – пояснил Потапчук.

– Ясно, Федор Филиппович.

К особняку подъехал «вольво» черного цвета и остановился рядом с «БМВ». Из машины вылез сухощавый, спортивного телосложения мужчина средних лет. На нем были темные джинсы и синяя футболка.

– Знакомьтесь, это Глеб Сиверов, – указал на Слепого генерал.

– Веремеев Павел Анатольевич, – представился полковник и протянул Глебу руку.

– Ну вот, теперь вы официально знакомы. Прошу всех в дом, – сказал генерал.

Мужчины вслед за хозяином прошли в просторную комнату на первом этаже, устланную коврами.

– Присаживайтесь, – Потапчук кивнул в сторону кожаного дивана.

Сам он устроился в кресле рядом с журнальным столиком.

– В общем, Глеб, дело, которым тебе предстоит заняться, необычное, – генерал тяжело вздохнул.

– В каком плане? – поинтересовался Сиверов.

– Я все поясню, – Потапчук замолчал, напряженно размышляя. После затянувшейся паузы он продолжил: – В окрестностях Суздаля происходят странные события.

– Например? – спросил Глеб.

– Под Суздалем есть так называемая лощина Сатаны.

– Впечатляющее название, – вставил Веремеев.

– Да, название пугающее, – кивнул генерал. – События там происходят под стать названию. На прошлой неделе там нашли мертвым какого-то местного краеведа. До этого он ничем не болел. Отсутствуют и следы насильственной смерти. А месяцем ранее в этой же лощине была найдена мертвой, но со вспоротым животом двадцатилетняя туристка из Франции.

– Но какое отношение все это имеет ко мне? – пожал плечами Сиверов. – Такими делами должна заниматься полиция, криминалисты. Я тут при чем?

– Слушай дальше, Глеб, это тебя еще больше удивит, – Потапчук потер ладонью уставшие глаза. – Местные жители верят в какую-то легенду о медведе-монстре, который нападает на людей. Некоторые даже утверждают, что видели его.

– Федор Филиппович, по-моему, мы напрасно здесь тратим время, – Сиверов развел руками. – Какой такой медведь-монстр? Я же не уфолог и не экстрасенс какой-нибудь, я – агент спецслужбы, ликвидирующий плохих парней, как говорят американцы. Медведи-монстры – это не ко мне.

– Погоди, Глеб, на самом деле все достаточно серьезно.

– Чепуха какая-то. Я не понимаю, зачем контрразведке заниматься медведями? – Сиверов поднялся и прошелся по комнате взад-вперед.

– Проблема в том, что неподалеку, в десяти километрах от этой чертовой лощины, находится сверхсекретный химический завод, – выдохнул Потапчук.

– Военный завод? – переспросил Сиверов.

– Именно. Теперь представь ситуацию. Об этом монстре уже пишут в Интернете. Необъяснимые смерти в лощине только нагнетают интерес. И вот туда уже потянулись туристы, в том числе и иностранные. Понятно, что с фотоаппаратами и видеокамерами. Все хотят запечатлеть этого суздальского «героя», как лохнесское чудовище. А под видом туристов могут появиться и наверняка появятся шпионы. Как я уже сказал, секретный завод рядом. Так что это дело как раз по нашему ведомству. Нужно поехать туда и разобраться, что происходит в этой лощине.

– То есть убивать никого не надо? – уточнил Сиверов.

– Да, Глеб, разобраться, – кивнул Потапчук. – Мне нужен такой надежный, проверенный человек, как ты. Тем более что ни полиция, ни всякие там знахари, – генерал махнул рукой, – не могут объяснить, что происходит в лощине Сатаны. А ты специалист высочайшего класса по тайным операциям, так что, как говорится, тебе и карты в руки.

– Любопытное дельце, – покачал головой Сиверов. – Когда приступать к выполнению задания?

– Тянуть не стоит, завтра же и отправляйся в Суздаль, – генерал взглянул на Глеба. – О ходе операции докладывай мне лично. Павел Анатольевич будет с тобой на связи. О нюансах вы с ним переговорите. Вопросы будут?

– Пока все ясно, Федор Филиппович. Приеду на место, осмотрюсь… – ответил Сиверов.

– Тогда удачи, Глеб, – пожелал генерал.

С первыми лучами солнца Сиверов отправился в путь. Погода была замечательная. Яркий диск солнца поднимался в синеве неба, дорога манила вдаль. Глеб закурил. Выпустив струйку дыма, он взглянул на карту. «До Суздаля от Москвы примерно двести двадцать километров. Что ж, на дорогу уйдет где-то около трех часов», – заключил Глеб.

Задание генерала Потапчука по-прежнему казалось ему странным: какая-то легенда, медведь-монстр, секретное химическое производство… Однако было во всем этом и нечто притягательное. Глеб любил сложные задачи. К тому же он – человек военный, а потому приказ есть приказ.

Выехав из Москвы, Сиверов прибавил скорость и вставил в проигрыватель диск с оперными произведениями. Глеб ценил такую музыку. Опера его успокаивала и придавала силы. В пятидесяти километрах от Суздаля Сиверов съехал на обочину и остановился у придорожного кафе, заказал порцию блинчиков с творогом и кофе.

Перекусив, он открыл путеводитель, который предусмотрительно прихватил с собой. Внимательно стал читать: «Первое упоминание в летописях о Суздале относится к 1024 году. Суздаль – административный центр Суздальского района Владимирской области. Город расположен на реке Каменке в 26 километрах от Владимира. Суздаль – город-заповедник. Он считается столицей туристического Золотого кольца России. В городе находится пять монастырей, около трех десятков церквей, музей русского деревянного зодчества. Население – около 14 тысяч человек».

«Небольшой, но интересный город, – подумал Глеб. – При случае осмотрю все его достопримечательности. Если, конечно, будет время».

Он продолжил читать: «В городе нет высоких домов: согласно местному законодательству постройки такого типа запрещены. Тихие улочки, старые деревянные избушки, древние монастыри и церкви – все это создает неповторимую атмосферу…»

Сиверов закрыл путеводитель и направился к машине. Менее чем через полчаса езды он увидел купола церквей Суздаля. Дома тянулись вдоль Каменки и окружали многочисленные церкви и монастыри. «Действительно, город-музей», – проезжая по центральной улице, заключил Глеб.

Вскоре «БМВ» остановился напротив гостиницы «Сокол», расположенной на Торговой площади, прямо в центре города. Поставив автомобиль на платную стоянку, Сиверов направился в гостиницу. Он снял уютный одноместный номер на втором этаже, принял душ и прилег отдохнуть.

Вечером его «БМВ» остановился возле деревянного дома неподалеку от центра города. Сиверов постучал в дверь, и вскоре на пороге появился человек интеллигентного вида, с аккуратной черной бородкой. На нем были серые брюки и светлая рубашка с коротким рукавом.

– Добрый вечер. Вы Борис Сергеевич Клаковский? – осведомился Глеб.

– Да, это я. Простите, с кем имею честь беседовать? – настороженно спросил Клаковский.

– Меня зовут Федор Анатольевич Молчанов, – представился Сиверов. – Я работаю журналистом в одной из московских газет. Вот приехал Суздаль посмотреть, и не только… Я хотел бы, Борис Сергеевич, поговорить о вашем брате.

Немного подумав, Клаковский тихо сказал:

– Проходите в дом.

Глеб вошел и оказался в просторной комнате, обставленной старой мебелью. В углу, возле окна, стоял потертый диван. В центре – деревянный стол, на котором лежала стопка книг и тетрадей.

– Присаживайтесь, – пододвигая к гостю стул, быстро проговорил Клаковский.

– Спасибо.

Перехватив взгляд Глеба, скользнувший по книгам, Борис Сергеевич произнес:

– Я учитель истории, работаю в школе.

– Понятно.

– Вы сказали, что работаете в газете…

– Это так, – подтвердил Сиверов, – и меня как журналиста заинтересовали все эти странные события, связанные с лощиной Сатаны. Единственное, Борис Сергеевич, я бы очень вас просил, чтобы наш разговор был строго конфиденциальным. Суздаль – город небольшой. Если кто-то будет спрашивать, скажите, что я ваш давний знакомый, приехал в качестве туриста. Впрочем, это так и есть на самом деле.

– Я вас понял, Федор Анатольевич. Все будет конфиденциально, – поспешил заверить Клаковский.

– Вот и замечательно. Просто не хочу привлекать к себе излишнее внимание.

Хозяин кивнул и через паузу спросил:

– Простите, а как вы меня нашли?

– Все достаточно просто. О гибели вашего брата Олега Сергеевича писали в газетах. И, как я уже заметил, Суздаль – город небольшой, поэтому найти вас не составило труда.

– Ко мне приходило немало людей. Но им что, они ищут только приключений, а для меня, как вы понимаете, гибель брата – большое горе.

– Его нашли мертвым в лощине Сатаны? – спросил Глеб.

– Через два дня после смерти на него наткнулся один турист, их тут у нас много в последнее время.

– А что сказали врачи?

Борис Сергеевич тяжело вздохнул:

– Врачи назвали, как у них принято, мудреную причину. Но если говорить просто, то брат умер от разрыва сердца.

– То есть он был сильно напуган кем-то? Или – чем-то?

– Возможно, – Клаковский пожал плечами. – Я ему не раз говорил, чтобы он не ездил в эту проклятую лощину. Ведь незадолго до смерти брата там нашли мертвую туристку из Франции. Насколько я знаю, полиция оказалась бессильной: ни следов, ни улик… Кто убил? Зачем? Непонятно…

– А почему ваш брат поехал в лощину Сатаны? – Сиверов взглянул на Клаковского.

– Олег был известным в городе краеведом. А тут такая шумиха поднялась вокруг этой лощины, медведя… Да еще легенда ходит в наших краях… Вот брат и задумал написать книгу, чтобы подзаработать, зная, что на нее будет большой спрос. У него осталась талантливая дочь Полина, он хотел дать ей хорошее образование в Москве. А вышло вон как.

– Скажите, Борис Сергеевич, а ваш брат болел чем-нибудь?

– Вы что, думаете он был сумасшедшим? – повысил голос Клаковский.

– Нет, я имею в виду сердце. Оно было здоровым? – поспешил уточнить свой вопрос Сиверов.

– Насколько я знаю, Олег никогда не жаловался на здоровье. Он любил плавание, пешие прогулки. Брат был здоровым человеком. Но лощина Сатаны, словно магнит, притягивала его и в конце концов убила.

– А вы-то сами верите в медведя-монстра? – напрямую спросил Глеб.

– Я уже не знаю, чему верить. В наших краях сейчас только ленивый не говорит о медведе. Есть люди, которые утверждают, будто сами видели его. Некоторые в прямом смысле сошли с ума в этой лощине. Туристов понаехало, как никогда. Недалеко от Суздаля даже работает парк аттракционов, который так и называется «Медведь-монстр».

– Парк аттракционов? – переспросил Сиверов.

– Да, и очень большой.

– А кому он принадлежит?

– Говорят, какому-то бизнесмену. Но я точно не знаю.

– Борис Сергеевич, вы упомянули о легенде. Не могли бы мне ее рассказать? – попросил Сиверов.

– А вы, Федор Анатольевич, ее еще не слышали? У нас тут каждый ее наизусть знает. Подними ночью – без запинки расскажет.

– Нет, я не слышал, – признался Глеб.

– Тогда слушайте, – Борис Сергеевич тяжело вздохнул, вспомнив погибшего брата, и начал рассказ: – Жил в наших краях в старину очень богатый барин по фамилии Аркадьев. Он был военным, дослужился до генерала, а когда вышел в отставку, возвратился в свое имение, что под Суздалем. И вот этому барину очень понравилась молодая крепостная крестьянка, наделенная необыкновенной красотой. Но девушка любила кузнеца Степана.

– Классический любовный треугольник? – вставил Сиверов.

– Выходит, что так. Только с поправкой на то время. Отставной генерал хотел сначала ее деньгами заманить, потом угрожать стал, но девушка ему не отдавалась. И вот однажды взбесившийся барин подловил ее в лощине одну, когда та собирала грибы, набросился на нее и стал насиловать. Девушка отчаянно отбивалась, и в порыве дикой страсти барин задушил ее. А потом все подстроил таким образом, будто это сделал кузнец Степан. Аркадьев, как я уже сказал, был богатым и влиятельным человеком, поэтому суд над Степаном был скорым. Его сослали на пожизненную каторгу в Сибирь. Но кузнеца не отпускала злоба: Степан знал, что это Аркадьев изнасиловал и убил его возлюбленную.

– Вот это страсти, Шекспир бы позавидовал, – покачал головой Сиверов.

– В общем, кузнец решил наказать и убить Аркадьева. Ему удалось сбежать с каторги и добраться до наших мест. Он спрятался в лощине, где погибла его любимая. Но одна крестьянка увидела кузнеца и сказала об этом Аркадьеву. Отставной генерал со своими людьми поймал и застрелил несчастного Степана. Только с тех пор люди стали видеть в лощине медведя-монстра с дьявольским оскалом и горящими красным пламенем глазами. Спустя полгода Аркадьева нашли в лощине растерзанным, а чуть позже и ту крестьянку, что выдала кузнеца. Люди стали говорить, что это беспокойная душа Степана вселилась в медведя-монстра, который и мстит всем людям за предательство и вероломство. Вот и вся легенда, – закончил свой рассказ Борис Сергеевич.

– Жуть, да и только, – улыбнулся Сиверов.

– Да уж, эта история вполне в духе какого-нибудь фильма ужасов. Только, похоже, эти ужасы происходят на самом деле. Гибель моего несчастного брата – тому подтверждение.

На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Первым заговорил Глеб:

– Борис Сергеевич, а вы сами бывали в той лощине?

– Один раз с братом ездил туда днем, но ничего необычного я там не увидел. Обыкновенная долина, поросшая редким лесом. Не знаю, почему брат поехал туда ночью?

– Может, хотел почувствовать ночную атмосферу этого места? Как говорят сейчас, энергетику, – предположил Сиверов.

– Возможно. Только эта его затея обернулась бедой. Знаете, Федор Анатольевич, меня не покидает чувство вины.

– В смысле?

– Мне кажется, если бы я был рядом с ним, то ничего бы страшного не произошло. Хотя я не знаю, что там случилось. И, похоже, никто и никогда не узнает. Вот что обидно. Так что будьте осторожны с этой проклятой лощиной. Забирает она людские жизни – это неоспоримый факт.

Они снова замолчали. После некоторой паузы Глеб спросил:

– А название «лощина Сатаны» когда появилось?

– Лет двести уже это место так называют, – ответил Клаковский. – Видимо, после всех событий, рассказанных в легенде, его так назвали.

– А вы, как историк, можете сказать, был ли на самом деле такой барин по фамилии Аркадьев? Случилось ли все то, что описано в легенде, на самом деле?

– Я могу совершенно точно сказать, что Аркадьев был и что он погиб при невыясненных обстоятельствах в лощине Сатаны. А больше обо всей этой истории мне добавить нечего, – заключил Борис Сергеевич.

– Понятно, – выдохнул Глеб. – У меня тоже пока нет вопросов.

– Если появятся, то приходите, чем смогу, тем помогу. Вы долго еще у нас пробудете? – поинтересовался Клаковский.

– Не знаю, но какое-то время еще побуду, – уклончиво ответил Сиверов.

– Федор Анатольевич, позвольте спросить?

– Да, я слушаю.

– Почему вы заинтересовались этим делом? – Борис Сергеевич пристально посмотрел в глаза Глебу.

– Я люблю все загадочное и таинственное. Кроме того, я хотел бы написать о лощине Сатаны. Все события, которые у вас происходят, меня сильно заинтересовали. Работы для журналиста здесь много.

– То есть вами движет профессиональный интерес, как я понимаю.

– Совершенно верно, Борис Сергеевич.

– Что ж, тогда желаю вам удачи, – поднявшись со стула и давая понять, что разговор окончен, произнес Клаковский. – Вы, конечно же, понимаете, что я очень заинтересован в том, чтобы причина гибели моего брата была разгадана.

– Посмотрим, как пойдут дела, – Сиверов встал и, пожелав хозяину доброй ночи, вышел.

Глеб поужинал в кафе «Ландыш», что по улице Нетека, и возвратился в гостиницу. Приняв прохладный душ, он лег на кровать и начал размышлять: «Легенда о барине и последующих роковых событиях впечатляет так же, как и появление некоего медведя-монстра в лощине. Безусловно, это чепуха, суеверия людей, однако все это каким-то образом связано. Но где же здесь зацепка?»

Перед сном Глеб решил, что с утра съездит на место событий. Проснулся он, как всегда, рано, около пяти утра. Приняв холодный душ, Сиверов докрасна растер тело махровым полотенцем и начал делать комплекс специальной гимнастики, состоящий из множества разнообразных растяжек, перемежающихся с различными отжиманиями от пола: обычными, на пальцах рук, на одной руке… Покончив с упражнениями, Глеб извлек из холодильника банку говяжьей тушенки, которую купил накануне в магазине, вскрыл ее ножом, нарезал хлеб и приступил к завтраку, тщательно пережевывая пряные куски.

Завершив трапезу, Сиверов подумал: «Вот теперь я готов ко всему». Надев джинсы, черную футболку и прихватив свои «фирменные» очки с темными стеклами, он вышел из номера, спустился по лестнице на первый этаж и покинул гостиницу. Накануне вечером он представился администратору гостиницы «Сокол», молодой обаятельной женщине с шикарными длинными темными волосами, туристом и расспросил дорогу.

Выехав на «БМВ» с автостоянки, Глеб повернул направо и поехал по улицам Суздаля. «Милый русский город, – глядя по сторонам, размышлял он, – уютные старинные улочки, дома… Кажется, что время остановилось в этом прекрасном месте. И что здорово – здесь берегут историческое наследие, нет промышленных предприятий. По реке Каменке, согласно путеводителю, в старину проходил торговый путь. Во времена Юрия Долгорукого Суздалю даже присвоили статус столицы Ростово-Суздальского княжества. И гостиницы в городе первоклассные – ничего не скажешь. Поселиться бы в этом замечательном русском городе».

Пролетев около десяти километров по шоссе, как на одном дыхании, Глеб повернул на пыльную грунтовую дорогу, уходящую в лес. Вскоре он увидел справа от дороги большую поляну. «Кажется, здесь, как объяснила девушка-администратор, нужно поставить машину и пройти еще пару километров», – подумал Сиверов и заглушил двигатель.

Захватив с собой армейский бинокль, Глеб вылез из машины и направился вглубь леса. Ранние солнечные лучи пробивались сквозь верхушки величественных елей. «Как здорово и легко дышится в лесу! – пробираясь вперед, думал Сиверов. – Какие тут монстры могут быть? Кругом такая красота!»

Обогнув холм, поросший олешником, Сиверов вышел к склону, ведущему в лощину, и остановился. «Вот она, лощина Сатаны!» – вглядываясь в даль, восхитился он. Почти до горизонта тянулась долина, поросшая редким лесом, в основном соснами и дубами. Сиверов поднес к глазам бинокль. Солнце залило лощину ярким утренним светом. Деревья образовывали небольшие островки, но встречались и одиночные экземпляры. «Да, красиво!» – выдохнул Глеб и, не торопясь, стал спускаться по склону в лощину. Он пошел вперед между деревьями, внимательно осматриваясь по сторонам. Свежий утренний воздух приятно бодрил, наполняя тело, подобно эликсиру, новыми силами. «Замечательное место! – не переставал восхищаться Сиверов, продвигаясь вперед. – Как-то не вяжутся все эти ужасные рассказы, что я здесь слышал, с такой сказкой».

На одном из деревьев Глеб заметил какие-то метки. Он подошел вплотную к сосне и примерно на уровне своей головы увидел свежие следы от медвежьих когтей. Сердце мимо воли стало стучать быстрее. Позади Сиверова что-то хрустнуло, он оглянулся и увидел метрах в двадцати от себя настоящего медведя. Глеб мгновенно достал пистолет и повернулся лицом к зверю. Это был обыкновенный бурый медведь средних размеров. Сиверов обратил внимание на то, что бока косолапого ввалились, выглядел он явно болезненным. «Да ты, брат, совсем непохож на монстра!» – подумал Глеб.

Медведь несколько минут рассматривал человека, а затем развернулся и пошел в сторону долины. Сиверов спрятал оружие. «Доходяга какой-то этот медведь. Может, и откормится за лето, – размышлял он, продвигаясь вперед. – Неужели такой мог кого-то сильно напугать? Хотя… В темноте и в плохую погоду струхнуть, конечно, можно. Но чтобы принять этого доходягу за монстра? Это каким же надо обладать воображением! Однако факты налицо: за последнее время в лощине при странных обстоятельствах погибли два человека. Возможно, это какое-то стечение обстоятельств? Нет, что-то здесь не так. Но что?»

Глеб присел на корточки и осмотрелся. Медведь ушел на приличное расстояние, петляя между деревьями. Сиверов наблюдал за ним, пока животное не скрылось из вида. «Да, определенно что-то здесь не то», – снова подумал Глеб, поднялся и пошел вперед. Больше ничего интересного в лощине он не обнаружил. «Пора возвращаться к машине», – решил Глеб и, повернув обратно, ускорил шаг.

Поднявшись по склону, он снова стал рассматривать в бинокль лощину Сатаны. Солнце уже довольно высоко поднялось над горизонтом, становилось жарко. «Утром лощина выглядела как-то более впечатляюще», – заключил Сиверов и пошел к машине. Он развернулся и поехал в Суздаль. За несколько километров до города он вспомнил про парк аттракционов «Медведь-монстр» и решил заехать туда.

О парке Глебу также рассказала администратор гостиницы. «Посмотрим, что это за парк», – подумал Сиверов и повернул направо. Проехав немного, он увидел указатель, который сообщал, что до парка аттракционов «Медведь-монстр» осталось два километра. Глеб прибавил скорость. Издали он увидел огромные ворота с изображением медведя-монстра с красными глазами. Монстр когтями тянулся вперед, словно пытаясь схватить невидимую жертву.

Поставив машину на платную стоянку, Сиверов отправился в парк, который располагался на огромной поляне посреди леса. Посетителей было довольно много. Повсюду слышалась иностранная речь: английская, немецкая, французская… Иностранцы ходили с фотоаппаратами и видеокамерами, непрерывно фотографировали и снимали чуть ли не все подряд.

Глеб прошел мимо карусели, на которой, визжа от удовольствия, каталась детвора, и остановился возле киосков с сувенирами. Медведь-монстр глядел на него с плакатов, значков, вымпелов, шарфов, фигурок из глины и дерева… Торговля шла бойко и, судя по всему, приносила приличный доход. Неподалеку развернулось театрализованное представление, в котором народ развлекали скоморохи, облаченные в яркие костюмы. Чуть поодаль шли рыцарские бои. Звон мечей был слышен по всему парку. Рыцари, разбившись на команды, бросались друг на друга, не щадя «живота своего». Впрочем, их тела надежно защищали кольчуги и латы. У одного из воинов в пылу схватки сломался меч. Сняв шлем и поправив рукой длинные светлые волосы, он улыбнулся и поприветствовал зрителей, которые восторженно зааплодировали.

Взрослые могли отведать в парке знаменитую медовуху, а для детей здесь был настоящий рай различных сладостей: много сортов мороженого, сладкая воздушная вата, зефир, шоколад, конфеты, попкорн… Парк поражал размахом: карусели, горки, «летающие тарелки»… Казалось, все вертелось и кружилось в беспорядочном веселье.

«Да, действительно впечатляет», – пробираясь между людьми, подумал Сиверов. Возле одного из лотков с мороженым он заметил плачущую девочку, над которой склонилась молодая мама.

– Света, у меня больше нет денег. Ты уже каталась на каруселях, ела мороженое, попкорн… – успокаивала свое чадо женщина.

– Мама, я хочу еще мороженое, больше я ничего у тебя просить не буду. Ну, пожалуйста, – сказала малышка, вытирая кулачком слезы.

Сиверов купил мороженое, подошел к ним и, присев на корточки перед девочкой, произнес:

– Это для тебя, Светочка. Возьми, пожалуйста.

– Ну что вы, не надо, – запротестовала молодая мама.

– Я просто хочу угостить вашу красивую девочку. А еще хочу, чтобы она перестала плакать. Угощайся, Света.

Девочка взяла мороженое и сквозь слезы улыбнулась. Глеб поднялся и погладил ее по волосам.

– Вот и славно, а плакать не надо, – сказал он.

– Света, что нужно сказать дяде? – обратилась к дочери женщина.

– Спасибо, – протянула девочка.

– Меня зовут Федор, – представился Глеб.

– Оксана, – улыбнулась женщина.

У нее были короткие темные волосы, оттеняющие лицо с бледной кожей. Этот контраст придавал женщине необыкновенный шарм. Светлые джинсы в обтяжку и короткий розовый топик подчеркивали прекрасную фигуру.

– У вас всегда такой способ знакомиться с дамами? – прищурила глаза Оксана и взглянула на Глеба.

– Простите, у меня есть правило: я с замужними женщинами не знакомлюсь.

Лицо Оксаны стало серьезным, она тяжело вздохнула:

– Моего мужа не стало два года назад.

– Извините… – сконфузился Глеб.

– Нет, все нормально. Вы турист? – поинтересовалась женщина.

– Можно и так сказать. А вы откуда приехали?

– Мы из Суздаля, местные, – ответила Оксана.

– Ну а я журналист из Москвы, – соврал Сиверов, – собираю материал про вашего медведя-монстра.

– Вон оно что, – протянула Оксана. – Знаете, я бы могла вам кое-что интересное рассказать по этому поводу.

– Было бы здорово.

– Только не сегодня. Сейчас мы с дочкой на автобусе возвратимся в город. Мне нужно успеть к подруге на день рождения.

– Хорошо. Только на автобусе вам ехать не надо.

– Это почему же? Я вас не поняла, – удивилась женщина.

– Я уже тоже собирался возвращаться в Суздаль. А приехал я сюда на машине, – Глеб махнул рукой в сторону стоянки. – Так что приглашаю вас составить мне компанию.

– Мы со Светой принимаем ваше предложение, – улыбнулась Оксана и взяла дочку за руку.

– Тогда пойдемте к выходу.

– Пойдемте…

Оксана села рядом с Глебом, а девочка расположилась на заднем сиденье.

– Эх, прокатимся с ветерком! – повернув ключ зажигания, сказал Глеб.

– Надеюсь, нашим жизням ничего не угрожает, – пошутила женщина.

– Вы в надежных руках, не беспокойтесь.

Темно-синий «БМВ» выехал со стоянки, свернул на дорогу и стал плавно набирать скорость.

– Значит, вам, Оксана, нечто известно о загадочном звере? – спросил Глеб и, повернув голову, взглянул на очаровательную попутчицу.

– Определенно. Только я не хотела бы говорить об этом при дочери. Она у меня очень впечатлительная девочка. Мы можем договориться о встрече.

– Тогда скажите где и когда?

– Если вас устраивает, то давайте встретимся завтра.

– Вполне устраивает, – кивнул Сиверов.

– Я работаю директором библиотеки. Это недалеко от центра города, – Оксана назвала адрес. – Запомните или записать?

– На память не жалуюсь.

– Я буду ждать вас с девяти до одиннадцати часов. В это время я обычно не сильно занята. Спросите Оксану Владимировну.

– Договорились! Завтра в девять утра я буду у вас, Оксана Владимировна.

– Не зовите меня, Федор, пожалуйста, по отчеству. Это для работы. Когда меня зовут просто по имени, я чувствую себя моложе.

– Хорошо. Но замечу, что вы и так очень молоды и прекрасно выглядите.

– Спасибо, за комплимент.

Когда они въехали в город, Оксана попросила Глеба остановиться возле продовольственного магазина.

– До завтра! Приятно было с вами познакомиться, – выходя из машины, сказала она.

– Мне тоже. До встречи.

Оксана взяла дочь за руку, они пошли в сторону магазина. «Очень красивая, необычная женщина», – посмотрев ей вслед, подумал Глеб и поехал в сторону гостиницы.

После обеда он посетил музей деревянного зодчества и был очень впечатлен увиденным. «Какие прекрасные дома из дерева строили предки! – выйдя из музея, отметил Глеб. – Смотришь на них, и тебя не покидает удивительное чувство светлой ностальгии. Обязательно нужно побывать в этом музее еще раз».

На следующее утро ровно в девять Сиверов припарковал автомобиль в уютном переулке возле библиотеки. Зайдя внутрь деревянного строения, Глеб спросил у сидевшей за столом женщины средних лет:

– Простите, где я могу найти Оксану Владимировну?

– Пройдите вперед, – женщина указала рукой, – там будет закругленная лестница. Подниметесь по ней на второй этаж и повернете направо.

– Спасибо, – поблагодарил Глеб.

На втором этаже он остановился перед дверью с табличкой «Директор библиотеки Оксана Владимировна Лаврентьева». Глубоко вдохнув, Сиверов постучал.

– Войдите, – услышал он.

– Доброе утро, – поприветствовал новую знакомую Глеб и протянул ей коробку шоколадных конфет.

– Здравствуйте, Федор. Большое спасибо. Сейчас попьем чаю. Пожалуйста, присаживайтесь, – она указала рукой на небольшой мягкий диван возле окна.

Женщина включила стоявший на тумбочке электрический чайник.

– Неплохо здесь у вас, – оглядев кабинет, произнес Сиверов.

– Да, здесь уютно, окна большие, только вот места маловато.

– Если вместился диван и шкаф с книгами – это уже нормально.

– Из-за тесноты я называю свой кабинет «купе».

Оксана улыбнулась и, положив в чашки заварку, наполнила их кипятком.

– Давайте, Федор, перебирайтесь ближе к столу.

– Оксана, предлагаю перейти на «ты», так гораздо проще общаться.

– Согласна.

Сиверов встал с дивана и сел на стул. Оксана поставила перед ним чашку с чаем, открыла коробку с конфетами и села напротив.

– А какое издание ты представляешь? – полюбопытствовала женщина.

– Одну частную газету. Я не хотел бы об этом говорить, – уклонился от ответа Сиверов.

– Понятно, значит, какое-то тайное издание, – протянула Оксана.

– Будем считать, что так. Давай лучше поговорим про лощину Сатаны и таинственного медведя-монстра.

– У нас все только об этом и говорят. А после непонятной загадочной смерти краеведа Клаковского вообще началась какая-то медведемания. Вашего брата, я имею в виду журналистов, много понаехало. Туристами все гостиницы города забиты. В Суздале какой-то массовый психоз. Я не преувеличиваю.

– А ты что, Оксана, думаешь насчет медведя с горящими глазами?

– Люди гибнут в лощине. Это факт. Следовательно, там что-то происходит. Из разговоров с очевидцами, с теми, которые утверждают, что видели монстра, я сделала вывод, что этот медведь появляется только ночью и только в плохую погоду, когда идет дождь или стелется туман. Зверюга словно выжидает погоду похуже. К тому же туристка из Франции погибла в лощине, когда шел дождь, а краевед Клаковский – в сырую, туманную погоду.

– Интересный вывод, – задумчиво произнес Сиверов, а затем спросил: – А сколько вообще там погибло человек, как говорят, при невыясненных обстоятельствах?

– В прошлом году осенью погиб один грибник. И в этом году вот уже два случая. Выходит, что три человека. Очевидцев, конечно, во много раз больше.

– А в прежние годы там никто не погибал? – поинтересовался Глеб.

– Я живу в Суздале с рождения, поэтому, если что, я бы знала. Нет, до прошлого года никто там не погибал, – отрицательно покачала головой Оксана.

– Получается, что до прошлого года медведь затаился, а тут вдруг вышел из спячки и начал зверствовать, – размышлял вслух Глеб.

– Выходит, что так. Хотя моя покойная бабушка рассказывала, что и в старину люди гибли, увидев медведя-оборотня, но, так это или нет, проверить сейчас невозможно. По крайней мере, официально подтвержденных фактов нет. Возможно, это просто дошедшие до нашего времени легенды.

– Но три человека за два года погибли в лощине, – произнес Глеб скорее для себя.

– Это то, что мы знаем точно.

– Послушай, Оксана, а среди твоих знакомых, случайно, нет тех, кто видел медведя-монстра? – Сиверов пристально посмотрел в глаза женщине.

– Я как раз хотела тебе об этом сказать, Федор, – Оксана замолчала. – Но я должна взять с тебя слово, что никому в нашем городе ты не скажешь об этом. А если будешь писать, то изменишь фамилии.

– Обещаю. Говори, ты меня заинтриговала.

– Дело в том, что человек, о котором пойдет речь, – моя родная сестра Мария. Она младше меня на восемь лет, недавно ей исполнилось двадцать. Так вот, буквально за десять дней до гибели Клаковского, – женщина понизила голос, – Мария была ночью в лощине Сатаны и видела медведя-монстра.

– Ничего себе! Смелая девушка! Ночью отправилась одна в лощину, зная о гибели французской туристки? – удивился Глеб.

– Она была не одна.

– А с кем же? – поинтересовался Сиверов.

– С другом. Или, как модно теперь говорить, с бойфрендом.

– И он тоже видел монстра?

– Да, они видели огромного медведя и едва унесли из лощины ноги.

– Послушай, Оксана, а ты можешь мне организовать встречу с твоей сестрой? – попросил Сиверов.

– Конечно, могу, только…

– Что «только»?

– Лучше встретиться у меня дома. Мария живет с матерью. Не хочется, чтобы мама что-то узнала об этом.

– Без проблем, я тебя отлично понимаю. Устрой, пожалуйста, мне эту встречу.

– Сейчас я позвоню Марии, она работает в магазине, напротив которого ты нас вчера со Светой высадил.

Оксана достала из сумочки мобильный телефон и позвонила сестре. Они договорились о встрече.

– Как ты слышал, в восемь вечера Мария будет у меня, и ты спокойно с ней поговоришь. Дочку я отведу к бабушке, – Оксана многозначительно посмотрела на Глеба и добавила: – Ребенок не должен слушать всякие страшные истории.

– Я с тобой полностью согласен, – отхлебнув горячего чая, улыбнулся Сиверов.

– Адрес я тебе сейчас запишу. Человек ты в Суздале новый. У нас, конечно, сложно заблудиться, но все-таки…

Оксана вырвала лист из перекидного календаря, быстро размашистым почерком написала свой домашний адрес и положила листок перед Глебом.

– Думаю, теперь ты точно не заблудишься, – засмеялась женщина.

– Как-нибудь не заблужусь.

– Федор, а ты надолго приехал в Суздаль? – спросила Оксана.

– Пока точно не знаю. Все зависит от того, как быстро и какой материал о медведе я соберу. Если на одну статью, то долго не задержусь, а если материала наберется на серию статей, тогда могу и задержаться.

– Читатели любят захватывающие статьи с продолжением. Так что я буду всячески стараться, чтобы ты у нас задержался, – улыбнулась Оксана.

– Посмотрим. Мне пора, – поднявшись со стула, произнес Сиверов. – До вечера.

– До встречи, не опаздывай.

– Я всегда прихожу вовремя, – произнес Глеб и вышел из кабинета.

Сев в машину, он взглянул на часы. Было начало двенадцатого. В два часа дня в пяти километрах от Суздаля на Московском направлении он должен был встретиться с полковником Веремеевым. До встречи еще оставалось время, чтобы пообедать. Сиверов заехал в трактир «Пушкарь», заказал горшочек с жареными грибами в сметане и крабовый салат. Глеб устроился возле окна и, не торопясь, стал поглощать пищу и размышлять над разговором с Оксаной.

«Медведь-монстр появляется ночью в плохую погоду, когда идет дождь или туманно. Но ведь даже ежик в тумане может показаться монстром, – усмехнулся Глеб. – Из слов Оксаны явствует, что первый смертельный случай в лощине произошел в прошлом году. Выходит, до того момента медведю-монстру не было до людей дела? Непонятно и странно», – покончив с грибами, заключил Сиверов.

Быстро проглотив салат, он вышел из трактира, сел в машину и направился на встречу с Павлом Анатольевичем. Выехав из города в сторону Москвы, Сиверов вскоре увидел справа на обочине черный «вольво». Глеб проехал чуть вперед и заглушил двигатель. Выйдя из машины, подошел к «вольво», открыл дверцу и сел рядом с водителем.

– Добрый день, Глеб, – полковник повернул голову к Сиверову.

На Веремееве был легкий спортивный костюм темно-синего цвета.

– Добрый, Павел Анатольевич. Только вот очень жаркий для мая месяца день.

– Чему удивляться? Меньше чем через неделю лето наступит.

– Да, лето, – протянул Сиверов. – Народ потянется в отпуска на юг, подальше от городов, к морю. Впрочем, это просто лирическое отступление, не более того, – он грустно улыбнулся.

– Как продвигается дело? – поинтересовался Веремеев.

– Пока вникаю, собираю информацию. Появляются определенные мысли, но говорить о чем-то конкретном рановато. Нужно продолжать «копать» дальше.

– Копай, да только не закопайся, – пошутил полковник.

– Да уж постараюсь, Павел Анатольевич. Странного и непонятного во всем этом деле, конечно, предостаточно, – вздохнул Сиверов.

– Ты побывал уже в этой лощине?

– Был сегодня утром. Как по мне, так место вполне симпатичное. Большая долина, поросшая редким лесом. Я даже медведя там видел.

– Монстра?! – лицо Веремеева вытянулось от удивления.

– Да нет, расслабьтесь, Павел Анатольевич, обыкновенного бурого медведя. Он скорее похож на большую худую собаку. Не медведь, а доходяга какой-то.

– Ничего себе, – покачал головой полковник.

– Я не шучу. Тот медведь действительно доходяга. Посмотрел он на меня равнодушно, впрочем, не совсем так. Мне показалось, что он как бы просит, чтобы я ему дал еды. В общем, не дождавшись от меня ничего, побрел по своим медвежьим делам. Это пока главное событие в моих поисках. Еще я встречаюсь с людьми, был у брата погибшего краеведа. Словом, чувствую себя крутым сыщиком, – усмехнулся Сиверов.

– Понятно.

– Послушайте, Павел Анатольевич, неподалеку от Суздаля есть парк аттракционов под названием «Медведь-монстр». Внушительный парк: карусели, скоморохи, бойкая торговля, в том числе и сувенирами. Тематика во всем, как вы понимаете, одна – медведь. Среди посетителей много иностранцев, как мух возле варенья.

– И что ты хочешь?

– Пробейте по своим каналам, кто владеет этим парком, на всякий случай. Возможно, эта информация каким-то образом пригодится мне.

– Фамилию его не знаешь? – спросил полковник.

– Пытался узнать у местных, но никто не знает. Говорят, некий бизнесмен.

– Понял, Глеб, сделаем.

– Хорошо.

– Еще что-нибудь надо?

Сиверов отрицательно покачал головой. Немного помолчав, полковник спросил:

– Ну как тебе, Глеб, Суздаль? Понравился?

– Подумываю здесь поселиться. А если серьезно, очаровательный город. Уподобляясь Пушкину, можно сказать о Суздале: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет». В этом городе меня преследует странное чувство, будто я жил в Суздале и сто, и двести лет назад. А может, я на самом деле бессмертный? – Глеб улыбнулся, и в его глазах блеснула грусть.

– После того как я прочитал твое досье, охотно соглашусь. Не знаю насчет бессмертия, но то, что тебя кто-то невидимый нам оберегает – это факт.

– Раз оберегает, значит, у него на меня какие-то виды, я должен достичь какой-то цели. Но какой? И как насчет заповеди: «Не убей»? Ее я точно нарушал, – Сиверов тяжело вздохнул. – Уж и сам не знаю, сколько раз. А вот видите, бережет меня Бог. Даже в тех случаях, когда, казалось бы, смерть – лучшее избавление.

– Что-то тебя, Глеб, потянуло на философские рассуждения.

– А я и есть философ, только с оружием в руках. И так всю жизнь. А вот покой и размеренная, неторопливая жизнь Суздаля меня лечат. И еще вид этих неповторимых церквей и монастырей. Здесь мне хорошо, полковник. Быть может, в первый раз.

– Но ты, конечно же, не будешь сидеть здесь сложа руки? – пристально взглянул на Глеба Веремеев.

– А было бы неплохо, Павел Анатольевич. Да вы не беспокойтесь, свое дело я знаю.

– Глеб, генерал Потапчук на тебя сильно рассчитывает. Он высоко тебя ценит, говорит, что ты лучший из профессионалов, с которыми ему приходилось работать.

– Что ж, спасибо на добром слове, полковник. Профессионалу пора.

– Тогда до связи, Глеб. Удачи тебе.

– Вам тоже, Павел Анатольевич.

Сиверов вышел из «вольво» и, поправив на переносице солнцезащитные очки, направился к своей машине.

Вечером Глеб подъехал к кирпичному двухэтажному дому. Поставив «БМВ» во дворе возле куста сирени, он поднялся на второй этаж и позвонил в квартиру Лаврентьевой. За дверью послышались быстрые шаги, и на пороге появилась Оксана. На ней были короткие джинсовые шорты и яркая майка.

– Проходи, Федор, я тебя ждала, – пригласила женщина.

– Кажется, я не опоздал, – войдя в прихожую, сказал Глеб.

– Наверное, нет. Просто это я долго ждала, – понизила голос Лаврентьева.

Они прошли в гостиную. Посреди стоял накрытый стол: домашние котлеты, салаты и бутылка водки. Комната была обставлена дорогой импортной мебелью. «Видимо, покойный муж Оксаны неплохо зарабатывал», – подумал Сиверов.

– Да ты присаживайся, в ногах правды нет, – кивнула на кожаный диван хозяйка.

– Думаю, что правды вообще нет нигде на земле, – взглянув на женщину, произнес Глеб.

– А ты, оказывается, фаталист, Федор.

– Скорее прожженный реалист. А зачем ты накрыла стол?

– Потому что ты у меня впервые, и я хочу тебя угостить.

– Спасибо. А сестра не пришла еще? – поинтересовался Глеб, взглянув на хозяйку.

– Она недавно звонила и сказала, что опоздает минут на десять – пятнадцать.

– А где твоя дочурка? Я ей шоколад принес.

– Ты забыл. Я утром сказала, что Света будет у бабушки.

– Ах да, детей пугать нельзя.

– Это точно, никак нельзя, – улыбнулась Оксана.

«Устоять перед красотой и обаянием этой молодой женщины не смог бы ни один мужчина в мире. И я не исключение», – подумал Сиверов.

– Тогда передашь ей от дяди Федора, – Глеб подал Оксане плитку молочного шоколада.

– Хорошо. Спасибо дяде Федору за внимание, обязательно передам.

– Я приехал на машине, – Сиверов кивнул на бутылку водки на столе.

– Надеюсь, ты сегодня останешься у меня. В гостиницу успеешь и завтра.

– Пожалуй, ты права. Что ж, составлю тебе компанию, – улыбнулся Глеб.

В дверь позвонили.

– Это моя сестра, – Оксана быстро встала и пошла открывать.

Вскоре в сопровождении хозяйки в комнату вошла молодая, стройная девушка. Сестры были очень похожи и примерно одинакового роста, только у Марии были шикарные длинные волосы.

– Это Федор Молчанов, журналист из Москвы, – представила Оксана Глеба сестре.

– Очень приятно, – встав с дивана, Сиверов в знак приветствия кивнул головой.

– Мария, – улыбнулась девушка.

– Так, знакомство состоялось, – бодро произнесла Оксана. – А сейчас прошу всех к столу отведать то, что я приготовила.

– Оксана прекрасно готовит, в свое время она училась на кулинарных курсах, – сообщила Мария.

– Учитывая то, что почти всегда испытываю чувство голода, я в предвкушении трапезы, – пошутил Глеб.

Они сели за стол. Сиверов, приподнявшись, взял бутылку водки, открыл ее и налил в рюмки девушкам, а потом себе.

– Давайте, прекрасные дамы, выпьем за наше знакомство, – провозгласил тост Глеб.

– Очень удачная мысль, а главное, точная, – заметила Оксана. – Только одно условие: о делах побеседуем после ужина. Говорят, так полезнее для здоровья.

– Мы, безусловно, прислушаемся к умным советам. Итак, за знакомство! – сказал Сиверов.

Они чокнулись и, выпив, принялись закусывать.

– Должен отметить, что все необыкновенно вкусно, – прожевав и проглотив кусок котлеты, сказал Сиверов. – А твои котлеты, – он посмотрел на Оксану, – просто кулинарный шедевр.

– Как хозяйке, мне приятно это слышать. Так что, Федор, можешь хвалить меня побольше, – пошутила Оксана и добавила: – Как говорят, между первой и второй…

Сиверов снова наполнил рюмки.

– За что выпьем сейчас? – он взглянул на девушек.

– Мария в августе собирается выходить замуж. Давай, Федор, пожелаем ей счастья, – предложила Оксана.

– Отлично. За Марию и ее счастье! – сказал Глеб.

– Большое вам спасибо, – засмущалась девушка.

Выпив и закусив, Сиверов произнес:

– Мария, я уже в курсе, что ты побывала в лощине Сатаны и своими глазами видела медведя-монстра.

– Было дело, – лицо девушки мгновенно изменилось, словно стало каменным, глаза погрустнели.

– Расскажи, пожалуйста, не торопясь, в подробностях, как все это было.

– Скажу честно, мне трудно об этом говорить. Я будто снова вижу весь этот ужас, к горлу подступает какой-то комок. Я и Оксанке с трудом обо всем рассказывала.

– А ты не волнуйся. Дыши спокойно, ровно, не торопись, и все будет нормально, – подбодрил Марию Сиверов.

– Давай, Маша, сейчас будет полегче. Тем более ты выпила водочки, это должно раскрепостить. Не волнуйся, я рядом, сестра, – с участием произнесла Оксана.

– Хорошо, попробую… – девушка сделала паузу, глубоко вдохнула и начала свой рассказ. – Я и мой парень Игнат заехали в кафе и купили шампанское. Дело в том, что в конце апреля исполнился ровно год, как мы начали встречаться. В общем, посидели часов до одиннадцати вечера в кафе, отметили нашу годовщину. А потом Игнат предложил съездить в лощину Сатаны. Он у меня смелый, недавно отслужил в воздушно-десантных войсках, участвовал в нескольких боевых операциях на Кавказе. Я, конечно, удивилась такому предложению. К тому же незадолго до этого в лощине нашли погибшую туристку из Франции. Слухи всякие страшные у нас ходили. Я сначала не соглашалась, но Игнат сказал, что все это бабушкины россказни про медведя-монстра и съездить в лощину Сатаны ночью – это романтично, а страшновато только самую малость. Он подбодрил меня: «Ты же не одна, а со мной. Чего тебе бояться?» И я подумала, что действительно поеду в лощину не одна, а со своим парнем-спортсменом. Почему бы не съездить?

– В общем, ты отважилась, – вставила Оксана.

– Да, во мне проснулось любопытство, желание какого-то приключения с любимым человеком. Решила – была не была. Мы сели в «Жигули» Игната и отправились в лощину. По пути, пока ехали, много смеялись и шутили.

– Видимо, сказывалось выпитое шампанское, – заметила Оксана.

– И это тоже. Словом, ехать было весело. Но когда мы остановились в лесу, неподалеку от лощины, и вылезли из машины, меня стали одолевать какие-то тревожные мысли. Темень стояла страшная, стал накрапывать дождь. Я сказала Игнату о своей тревоге и предложила: не лучше ли возвратиться обратно в город?

– Конечно, он тебя не послушал, – взглянув на Марию, произнес Глеб.

– Да, он дал мне свою джинсовую куртку и, помню, сказал, что десантники не отступают. Затем Игнат включил фонарик.

– Значит, он готовился к поездке в лощину, прежде чем тебе предложить, – констатировал Сиверов.

– Выходит, что так. Мы пошли, Игнат впереди с фонариком, а я за его могучей спиной. Постепенно моя тревога стала проходить. Я подумала, что бояться мне нечего, ведь я с Игнатом. Ну, сходим мы в эту лощину и вернемся обратно. К тому же свет фонаря как-то бодрил, что ли, и успокаивал. Да и, откровенно говоря, алкоголь придал мне смелости. Когда подошли к лощине, дождь усилился. Мы стали спускаться по склону, и тут Игнат оступился и упал, выронив фонарик. Поднявшись, вскрикнул. Я спросила: «В чем дело?» Он ответил, что при падении немного подвернул левую ногу, но идти может. Мы долго искали фонарик, который, видимо, упал на камень и потух. В такой кромешной тьме найти его было просто нереально. Я снова предложила вернуться, сказав: «Что здесь делать в такую темень?» Но его было не остановить. Он заверил меня, что мы немного походим по лощине и вернемся назад. Если бы я знала, что случится потом, то не послушала бы его, а любой ценой постаралась бы уговорить вернуться, – девушка замолчала, обхватив голову руками.

– С тобой все нормально, Мария? Ты можешь продолжать? – осторожно спросил Сиверов, тронув ее за плечо.

Девушка тяжело вздохнула:

– Пожалуй, могу… Мы медленно стали углубляться в лощину. Вскоре я почувствовала легкое головокружение, которое стало усиливаться с каждым шагом. Сердце сильно забилось. Во рту пересохло, я чувствовала какой-то кисловатый привкус. И тут меня накрыла волна дикого ужаса, почти паники. Я готова была бежать из лощины без оглядки. О своем плохом самочувствии сказала Игнату. Он ответил, что тоже чувствует головокружение, и предположил, что шампанское было некачественным и, скорее всего, мы отравились. Но о том, что ему страшно, Игнат ничего не говорил. Хотя по его прерывистому дыханию я поняла, что он испытывает примерно то же самое, что и я. Мы остановились возле какого-то большого дерева, Игнат обнял меня и сказал, что пора возвращаться к машине. В тот момент я ничего не хотела так сильно, как побыстрее убраться из этого гиблого места. Мы уже собирались уходить, как вдруг тишину разорвал громоподобный рев какого-то невидимого зверя. Я вздрогнула и едва не потеряла сознание. «Что это?» – взглянув на Игната, дрогнувшим голосом спросила я. «Не знаю, – честно ответил он, посмотрев по сторонам, – пойдем отсюда быстрее». Мы пошли. Но как можно идти быстрее, если твое сердце и так бьется с такой силой. Казалось, что сейчас умрешь, и при этом земля от головокружения уходила из-под ног. Несколько раз мы падали, но вставали и продолжали идти, почти бегом. Игнат поддерживал меня, иначе я не сделала бы и шагу. И вдруг совсем близко снова раздался громкий рык зверя. Было очевидно, что он нас преследует и может наброситься в любую секунду. От ужаса я закричала. Игнат подобрал с земли какую-то ветку. Но что такое ветка против чудовища? В ту минуту я не сомневалась, что мы с Игнатом погибнем в лощине и никакой свадьбы не будет. Я слышала тяжелое звериное дыхание, от которого волосы вставали дыбом. Неожиданно перед нами появился медведь-монстр, он шел на нас на задних лапах. Я завизжала от страха: он был огромным, метров семь или восемь в высоту. Зверюга оскалился, и мне почудилось, что с его огромных клыков стекает кровь. Его глаза горели каким-то бешеным огнем, я даже описать не могу. Затем он куда-то исчез, я слышала только его тяжелое дыхание. Сделав несколько шагов, я упала и потеряла сознание.

Девушка снова замолчала. Было видно, что ей очень тяжело вспоминать пережитый кошмар. Она прерывисто и тяжело дышала.

– Выпей воды, – Оксана подала сестре стакан.

Маша короткими глотками выпила воду и поставила стакан на стол.

– Мария, ты можешь говорить? – положив девушке на плечо ладонь, спросил Сиверов.

– Могу, – она тяжело вздохнула.

– Ты сказала, что потеряла сознание. Как же вы с Игнатом выбрались из лощины? – заинтересованно спросил Сиверов.

– Не знаю, сколько я была без сознания, но очнулась на плечах у Игната. Он нес меня, падая и спотыкаясь. Мне показалось, что мы уже умерли и бредем в какой-то потусторонней темноте. Затем я снова услышала звериное дыхание и в который раз потеряла сознание. Очнулась, когда Игнат, судорожно хватая ртом воздух, тащил меня по склону вверх. Наконец мы выбрались из лощины. Игнат пронес меня на плечах еще несколько десятков метров, и мы упали с ним под дерево. «Как ты?» – переведя дыхание, спросила я. Игнат ответил не сразу. Я испугалась, подумав, уж не умер ли он. Толкнула его в плечо. «Я жив, все хорошо», – простонал он. Не знаю, сколько мы там лежали, только я почувствовала, что головокружение проходит. В голове немного прояснилось. Я села, упершись спиной о ствол дерева. Тут же рядом со мной сел и Игнат, крепко меня обнял. «Ты видел монстра?» – спросила я. «Видел», – кивнул он. «Значит, он существует», – заключила я. «Да, он есть», – подтвердил Игнат. Я поинтересовалась его самочувствием. Ему тоже стало легче.

Мы поднялись и пошли к машине. Когда выехали на шоссе, у меня от радости сами собой потекли слезы. Я не могла поверить, что мы выжили в лощине Сатаны и возвращаемся в город, к людям. Договорились никому, кроме близких, не говорить о страшном приключении. Оксана упросила меня рассказать об этом вам, Федор. Она сказала, что вы хороший человек и обязательно измените наши имена и фамилии, когда будете писать статьи.

– Спасибо за отличную характеристику, – повернувшись к Оксане, произнес Глеб и добавил, обращаясь к Марии: – А насчет имен и фамилий можете не беспокоиться.

– Собственно, больше мне рассказать и нечего, – пожала плечами Мария.

– Примерно сколько времени вы с Игнатом провели в лощине? – поинтересовался Сиверов.

– Даже и не знаю… Приехали где-то в двенадцать ночи или в начале первого, а когда выезжали из леса, я посмотрела на часы. Они показывали начало пятого утра.

– Ты сказала, что вы слышали тяжелое дыхание зверя?

– Да, почти все время, пока он нас преследовал.

– Как ты думаешь, Мария, почему огромный медведь преследовал вас, но не напал? – Глеб взглянул на девушку.

– Не знаю. Я много раз задавала себе этот вопрос. Но ответа у меня нет. Может, нам с Игнатом просто повезло, потому что медведь по каким-то только одному ему известным причинам передумал на нас нападать? В противном случае я бы сейчас не сидела здесь и не разговаривала с вами, – голос Марии дрогнул, она перевела дыхание и продолжила: – Монстр был таким огромным, вы не можете даже представить. Он бы нас просто-напросто разорвал, как тряпичные игрушки. Хотя, подождите… Думаю, ответ на этот вопрос нашелся.

– И какой же? – спросил Сиверов.

– Я говорила, что заметила, как кровь стекала с его клыков. Возможно, он уже растерзал какое-нибудь животное и был сыт на момент встречи с нами. Скорее всего, причина в этом. Иначе я вообще не знаю, как это объяснить.

– Мария, а раньше у тебя бывали когда-нибудь головокружения? – продолжал расспрашивать девушку Глеб.

– Нет, Федор, я здорова.

– Ну а про Игната и спрашивать не стоит, ведь он служил в ВДВ.

– Конечно, – улыбнулась Мария и после короткой паузы произнесла: – Меня не покидает чувство: если бы Игнат не вынес меня из лощины, я бы умерла вне зависимости от того, напал бы на меня монстр или нет.

– А почему ты так считаешь? – поинтересовался Сиверов.

– Мне кажется, сама по себе лощина – это уже смертельное место. Ведь сначала мы не видели медведя, не слышали его леденящее сердце рычание, а я все равно еле передвигала ноги. Кружилась голова, земля шаталась под ногами. Сердце готово было разорваться от животного, непреодолимого страха, – девушка закрыла глаза ладонями и содрогнулась от плача.

Оксана присела рядом с сестрой, обняла ее за плечи и стала успокаивать:

– Все хорошо, тебе больше нечего бояться.

Потом взглянула на Сиверова:

– Пожалуйста, Федор, больше не нужно задавать вопросы.

– Конечно, я не буду больше ни о чем спрашивать.

Когда девушка успокоилась, Глеб сказал:

– Спасибо, Мария, за то, что ты нашла в себе силы и рассказала мне о случившемся.

– Федор, только не вздумайте ходить в лощину. Поверьте, это самоубийство. Вопреки всякому здравому смыслу медведь-монстр существует. Мы с Игнатом видели его. Мы не употребляем наркотики, а пара бокалов шампанского, как вы понимаете, не в счет, – произнесла Мария.

– Я понимаю тебя, – тактично сказал Сиверов.

– Простите, мне больше не хочется об этом говорить, – честно призналась Маша.

– Спасибо, ты и так много рассказала.

– После той поездки в лощину у меня разладился сон. Ночью я сплю по три-четыре часа, да и то со снотворным. Мне снится одно и то же, – девушка взглянула на Глеба. – Медведь-монстр гонится за мной и Игнатом, настигает нас и рвет на части…

– Не вспоминай об этом, по крайней мере, тебе будет легче, – посоветовала сестре Оксана. – Давай я налью тебе немного водки?

– Нет, больше не надо, – покачала головой Маша. – Я скоро пойду.

– Может, мне проводить тебя? – предложил Глеб.

– Спасибо, Федор, – девушка взглянула на часы, – через десять минут за мной заедет Игнат.

– Это хорошо, рядом с любимым человеком тебе станет спокойнее, – сказала Оксана.

Когда Мария ушла, хозяйка предложила:

– Давай, Федор, выпьем за этот вечер!

– Я не против.

Они сели к столу, Сиверов налил женщине в рюмку водки, а затем и себе. Закусив, Оксана спросила:

– Что ты думаешь насчет рассказа моей сестры?

Глеб пожал плечами:

– Странно все это. Если думать рационально, то всего этого просто не должно быть в принципе. Однако же люди видят медведя, следовательно, во всем этом надо разобраться.

– И как ты думаешь это сделать? – женщина заглянула в глаза Сиверову.

– Если честно, пока не знаю. Посмотрим. Я в Суздале совсем недавно.

– Будь, пожалуйста, осторожнее, – попросила Оксана.

– В профессии журналиста это непросто, но я попробую, – Глеб улыбнулся.

– Давай я покажу тебе спальню.

– Почему бы и нет.

Они прошли в спальню. Обои в комнате были нежно-салатового цвета и прекрасно гармонировали со светлым итальянским мебельным гарнитуром. Пол – ламинатный, орехового цвета. На стенах – картины с цветами. Безусловно, Оксана обладала хорошим вкусом.

– Как тебе комната? – спросила хозяйка.

– Очень мило, мне нравится.

Оксана приблизилась к Сиверову и поцеловала его в губы. Глеб крепко обнял женщину и, целуя, увлек ее на кровать. Они страстно целовались, попутно освобождаясь от одежды. Глеб был поражен по-девичьи стройной, красивой фигурой Оксаны. «Ее тело – просто эталон красоты, настолько все гармонично и пропорционально», – лаская молодую женщину, подумал он. Оксана постанывала, запрокинув на подушке голову. Затем порыв непреодолимой страсти завладел ими, и они слились в одно целое. И не было ни времени, ни пространства, только жаркое дыхание двух людей. Оксана вскрикнула и, зажав в кулаках простыню, замерла. Глеб продолжал целовать ее в губы и шею, а затем лег рядом, успокаивая возбужденное дыхание.

– Это было восхитительно, такого секса у меня никогда не было, – повернув голову к Сиверову, прошептала Оксана.

– Да, здорово.

– Расскажи мне о себе, Федор, – попросила женщина. – Ты женат?

– Скажу просто. Сейчас я свободен как ветер. А вот ты необыкновенно красивая.

– Спасибо, – Оксана поцеловала Сиверова в щеку.

Некоторое время они лежали молча, затем женщина спросила:

– Ты на самом деле журналист?

– Почему ты об этом спрашиваешь? Кто я по-твоему?

– Мало ли, может, какой-нибудь следователь из полиции? Ведь у тебя на теле много шрамов.

Глеб рассмеялся:

– Скажешь тоже, следователь. Нет уж, лучше быть журналистом. А шрамы… Когда был солдатом, пришлось побывать в горячей точке.

За ночь они еще несколько раз занимались любовью. Утром Сиверов подвез Оксану на работу. Он остановился напротив библиотеки.

– Давай встретимся сегодня снова, – предложила Оксана.

– А твоя дочка?

– Свете ты понравился, она рада будет видеть тебя, как и я. А потом ребенок пойдет спать.

– Хорошо, вроде вечером у меня никаких дел не намечается. Я подъеду часиков в семь-восемь. Тебя устраивает?

– Вполне.

– Тогда до вечера.

– Буду ждать, – Оксана улыбнулась, вышла из машины и, махнув Глебу рукой, направилась к крыльцу.

Глава 3

Оксана возвратилась с работы в начале шестого и по пути забрала от своей мамы дочку.

– Сегодня у нас будет гость, – готовя на кухне еду, сообщила она девочке.

– Какой гость, мама?

– Дядя Федор, помнишь, он купил тебе мороженое в парке аттракционов?

– Мороженое было вкусным, – улыбнулась Света. – Может, и сегодня мне дядя Федор что-нибудь вкусное принесет?

– Все возможно.

Оксана принялась нарезать батон для бутербродов. Накрыв стол в гостиной, она пошла в ванную и приняла душ. Стоя под струями теплой воды, молодая женщина предвкушала еще одну прекрасную ночь с Федором. Она вытерлась полотенцем, набросила нежно-розовый махровый халат и вышла из ванной. Дочка смотрела по телевизору мультфильм и задорно смеялась. Оксана прошла в спальню и надела легкое летнее платье бирюзового цвета на бретельках.

В дверь позвонили. Было без четверти семь. «Ой, наверное, Федор уже приехал», – подумала женщина, остановившись возле зеркала и быстро поправляя прическу. После этого она пошла открывать дверь. На пороге стояли трое. Одного, высокого бритоголового мужчину в светлых брюках и бежевой рубашке с коротким рукавом, она хорошо знала.

– Привет, Оксана, приглашай в дом, – нарочито весело сказал бритоголовый.

Двое его дружков улыбнулись.

– Что тебе нужно, Сергей? – холодно спросила у бритоголового Оксана.

– Да, собственно, немного, но говорить в дверях не буду.

Сергей руками отодвинул Оксану в сторону и бесцеремонно вошел в квартиру. Его друзья последовали за ним.

– Мама, кто это? – выбежав в коридор, испуганно спросила Света.

– Это мои знакомые, доченька. Маме нужно поговорить, иди в комнату, посмотри мультики.

– Хорошо, мама, – настороженно взглянув на незнакомцев, ответила малышка, затем развернулась и побежала в комнату.

– Проходите на кухню, – предложила Оксана, – там и поговорим.

– На кухню так на кухню.

Троица прошла за Оксаной. Женщина прикрыла дверь в кухне.

– Что вам нужно? – снова спросила она.

– Не спеши с вопросами, мы с дороги. Чайку бы для начала предложила.

Сергей подмигнул дружкам, и все трое расхохотались.

– Нет у меня для вас чайку, – скрестив руки на груди, повысила голос Оксана.

Бритоголовый, словно не слыша ее, сел на табуретку возле стола, а двое его дружков уселись рядом.

– Негостеприимная ты хозяйка, Оксана, ну да ладно. Дело у нас очень серьезное.

– И какое же?

– Как понимаешь, прислал нас Петр Ефимович.

– Это я понимаю. А дальше что? – так же холодно спросила Оксана.

– Проблемы у тебя нешуточные. Если бы знала какие, то не разговаривала бы с нами таким тоном. В общем, всплыло одно обстоятельство. Твой покойный муж должен Петру Ефимовичу пятьдесят тысяч долларов.

– Сколько? – женщина почувствовала, как от волнения у нее закружилась голова.

– Пятьдесят штук вечнозеленых, – повторил Сергей.

– И за что это он ему должен?

– Помнишь, у твоего муженька был «феррари»? Он одолжил пятьдесят тысяч долларов на покупку. «Феррари» исчез, мужа твоего не стало, а долг остался.

– Почему же вы раньше об этом молчали и вспомнили только сейчас?

– Это не мое дело. Петр Ефимович дал команду, и мы приехали за долгом.

Оксана обхватила голову руками:

– Но где же я возьму такие деньги? Я работаю в библиотеке. У меня есть только три тысячи.

– Значит, осталось всего сорок семь, – рассмеялся бритоголовый.

Его дружки оскалились.

– Петр прекрасно понимает, что у меня таких денег нет, – с отчаянием сказала женщина.

– Всегда есть варианты. Так что все можно решить, – развел руками Сергей.

– Какие варианты? У меня небольшая зарплата. Хорошо, родители немного помогают.

– Разговор не о зарплате, – сказал бритоголовый.

– А о чем же? – с тревогой в голосе спросила Оксана.

– Скажем, ты могла бы продать свою двухкомнатную квартиру вместе с мебелью. Чем не вариант? – с ехидцей сказал Сергей.

– Продать квартиру? А самой куда пойти? Ты же прекрасно знаешь: я не одна, у меня есть дочь…

– Ты могла бы поселиться у родителей. Как видишь, не все так печально.

Оксана тяжело вздохнула и поправила руками волосы.

– Это исключено. У родителей старенький деревянный дом.

– Короче, не знаю. Это, в конце концов, твои проблемы, а не наши. Я предложил, а ты думай.

– Когда я должна отдать деньги?

– Вот это хороший вопрос. Через два дня, в пятницу, мы приедем за деньгами.

– Через два дня?! – едва не вскрикнула Оксана.

– Ты слышала, что я сказал, – сузив глаза и пристально посмотрев на женщину, произнес бритоголовый.

– Это невозможно!

– Знаешь, в одной песне есть хорошие слова о том, что невозможное возможно. Так что пошевелись насчет продажи квартиры! – пригрозил Сергей.

– А что, если я не смогу отдать эти деньги? – дрогнувшим голосом спросила Оксана.

– О, мне даже страшно подумать, что будет при таком развитии ситуации. Поверь, тебе мало не покажется.

– Но два дня – это же нереально!

– Отпиши квартиру на Петра Ефимовича. Тогда и продавать не надо. Мы получим свое, и дело забыто. Ты будешь свободна. В противном случае… – Сергей замолчал, усмехнулся и взглянул на Оксану.

– Что будет в противном случае? – закашлялась от переживания женщина.

– Я не хотел об этом говорить, но ты сама вынуждаешь меня, – бритоголовый сделал паузу и с угрозой произнес: – Здесь тоже есть варианты. Например, с тобой или твоей дочкой неожиданно что-то может случиться. И этим никого не удивишь. По всей России пропадают люди. А потом некоторых по весне находят в лесу, как «подснежники».

– Вот оно как! Значит, мне угрожают?!

– Я бы поправил тебя, Оксана. Пока мы тебя предупреждаем, чтобы ты четко и ясно представляла ситуацию, в которую попала, – Сергей развел руками.

– Я понимаю, что ради денег вы можете пойти на все, – выдохнула женщина.

– Такова жизнь, извини.

– Не жизнь такая, а вы такие, – проглотив подступивший комок отчаяния, сказала Оксана.

– Но возможен и более мягкий, я бы сказал, щадящий вариант, – бритоголовый пристально посмотрел на женщину.

– Какой?

– Как ты понимаешь, первая древнейшая профессия во все времена была в цене. А ты такая красивая женщина… Из тебя вполне может получиться элитная проститутка для богатеньких дядей. К тому же к бизнесу может подключиться и твоя дочка. Всякие извращенцы готовы платить огромные деньги за маленьких симпатичных девочек. Вот такой расклад.

– Ну и мразь же ты, Сергей, – Оксана в упор посмотрела на бритоголового.

– Допустим, я не услышал того, что ты сказала. Только учти, если не будет денег, то в эту пятницу я первым трахну тебя и твою дочку. Совершенно бесплатно. И слово «мразь» я тебе еще припомню! Но пока я должен ознакомить тебя с еще одним вариантом. Он самый простой и привлекательный.

– Опять какая-нибудь мерзость?

– Не торопись, женщина, а послушай. Если ты станешь любовницей Петра Ефимовича, то он, по доброте своей душевной и щедрости, готов простить тебе долг и обо всем забыть. Это несложно. Квартира останется у тебя, к тому же Петр Ефимович хорошо платит своим любовницам. Я рассказал обо всех вариантах, а думать – тебе. Как говорят умные люди, предупрежден – значит, вооружен. Считай, что я основательно вооружил тебя.

Оксана покачала головой:

– Никогда, ни при каких обстоятельствах я не буду спать с Петром, и ты прекрасно знаешь почему. По сути, вы приехали меня унизить и растоптать.

– Не опережай события, Оксана, – понизил голос бритоголовый. – Пока мы тебя не унижали. Это просто деловой разговор. Не более того. Ты должна нам деньги, а за все в этом мире нужно платить. Советую тебе по-хорошему: выбери последний вариант. Стань любовницей и продолжай наслаждаться жизнью, растить симпатичную малышку. Кстати говоря, Петр Ефимович поможет в будущем, например с учебой в престижном университете за границей. По-моему, ты получила царское предложение. Словом, размышляй, но только до пятницы. В этот день мы должны получить вразумительный ответ. Вот и все, что я хотел тебе сказать.

Сергей поднялся с табуретки, следом за ним встали и его дружки.

– Так что в пятницу жди нас с хлебом-солью, – съязвил бритоголовый.

– Больше тебе добавить нечего? – сухо спросила Оксана.

– Мы рассмотрели все варианты. С нашей стороны больше предложить тебе нечего. До скорой встречи.

Оксана молча проводила незваных гостей до двери, затем вернулась на кухню, опустилась на табурет и, обхватив голову руками, заплакала.

Глеб подъехал к дому, в котором жила Оксана, в начале восьмого вечера. По привычке он не стал сразу выходить из машины, а осмотрелся. Он заметил, как из подъезда вышли трое мужчин. Один из них выделялся: высокий, атлетического сложения, с гладко выбритым черепом. «Подозрительные какие-то типы», – наблюдая за троицей, подумал Глеб.

Бритоголовый и его дружки прошли мимо машины Глеба, сели в «мерседес» шоколадного цвета и выехали со двора. Посидев в машине еще несколько минут, Сиверов открыл дверцу и вышел, прихватив с собой коробку дорогих шоколадных конфет. Он поправил затемненные очки и направился к подъезду, из которого недавно вышла подозрительная троица, поднялся на второй этаж и позвонил в дверь. Но никто ему не открывал. Сиверов еще раз нажал на кнопку звонка. Подождал. Наконец он услышал за дверью шаги. Глеб увидел Оксану и в первые секунды не узнал ее лица. Красные, воспаленные глаза, наполненные слезами, припухшие губы…

– Проходи, Федор, – тихим и каким-то отстраненным голосом сказала женщина.

– Это тебе, – протянул он хозяйке коробку конфет.

– Спасибо.

– Что-то случилось?

– Ничего, так, небольшие проблемы, – уклончиво ответила Оксана и закрыла дверь.

В этот момент в коридор выбежала маленькая Света.

– Здравствуй, дядя Федор, мы с мамой тебя ждали весь день, – с детской непосредственностью выпалила она.

– Здравствуй, красивая девочка.

– Это тебе, – Глеб извлек из кармана джинсовой рубашки плитку шоколада и протянул Свете, погладив ее по голове.

– Спасибо, дядя Федор, я люблю шоколад.

– Значит, я угадал, – улыбнулся Сиверов и, повернувшись к Оксане, снова спросил: – Что-то все-таки стряслось? Я же вижу. Расскажи мне. Это, случайно, не из-за трех типов, один из которых здоровый такой, с выбритой головой? Они вышли из твоего подъезда.

– Да, из-за них, – слезы снова брызнули из глаз женщины.

Девочка растерянно смотрела то на маму, то на дядю Федора.

– Света, иди посмотри мультики и съешь шоколадку. А нам с дядей Федором надо поговорить.

– Почему ты, мама, плачешь? Тебя обидели те дяди, что были у нас?

– Я просто устала на работе, доченька. Скоро все пройдет. Иди, заинька, посмотри телевизор.

– Хорошо, мамочка, только ты не плачь.

Девочка развернулась и побежала в комнату.

– Пойдем поговорим на кухне. Дочь не должна слышать наш разговор, – Оксана вытерла ладонью слезы.

Они сели на табуретки возле стола.

– Что же все-таки произошло? – придвинувшись поближе к Оксане, в который раз спросил Глеб.

– Для меня все так неожиданно. Не понимаю, почему жизнь по отношению ко мне такая жестокая, – женщина снова расплакалась.

Сиверов обнял ее:

– Ну же, не надо плакать, успокойся. Расскажи мне, в чем дело?

– Погоди немного…

Глеб встал, взял со стола чашку, налил из чайника воды и подошел к Оксане:

– Выпей мелкими глотками. Так ты быстрее успокоишься.

Женщина, глотая слезы, выпила и тяжело вздохнула. Сиверов снова присел рядом с ней. Немного помолчав, она сказала:

– Федор, у меня такая ситуация, что хоть в петлю лезь… Никто на этой земле мне не поможет.

– Погоди делать поспешные выводы. Что стряслось? – спокойно спросил Глеб.

– Не знаю, с чего начать, – вздохнула Оксана. – Эти люди, что ты видел, приехали из Владимира от Петра Острова.

– Кто это такой?

– Когда-то они вместе с моим покойным мужем Игорем начали заниматься бизнесом. У них был большой строительный магазин во Владимире. Дела шли хорошо, они открыли еще один магазин – продовольственный. Потом поссорились. Как я понимаю, из-за денег. Поделили бизнес. Мой муж взял строительный магазин, а Остров – продовольственный. У Игоря дела шли так себе, а вот у Острова – блестяще. Он открыл сеть продовольственных магазинов и стал банкиром. Петр – страшный бабник. Он несколько раз хотел и меня затянуть в постель. Наверное, я ему не безразлична. Остров, как я узнала сегодня вечером от тех трех типов, одолжил Игорю пятьдесят тысяч долларов на покупку «феррари». Муж был просто одержим этой маркой. Он купил эту машину, а через неделю, когда возвращался из Владимира в Суздаль, его занесло на мокром асфальте. Игорь врезался в грузовик. Машину полностью разбил, а сам каким-то чудом отделался легкими царапинами. Через пару недель он пришел домой грустный. Я его таким не видела никогда. Он выпил водки и признался, что Остров грозился его убить. Муж не сказал тогда за что. А через несколько дней его нашли мертвым в лесу с простреленной головой.

– А что от тебя хотели эти люди?

Женщина с трудом сдержала слезы:

– Они сказали, что я должна заплатить за мужа долг Острову – пятьдесят тысяч долларов.

– По-моему, ты говорила, что твоего мужа не стало два года назад. Почему они приехали только сейчас?

– Да, Игоря убили два года назад. Причем я уверена, что именно Остров приказал это сделать. А объявились они только сейчас. Дело в том, что Остров звал меня замуж через три месяца после гибели Игоря. Я тогда едва не плюнула ему в лицо. Естественно, отказалась. Затем он еще приезжал ко мне, звонил пару раз. Он настойчивый, привык добиваться своего. Я отказывала ему. А последний раз обозвала его козлом и сказала, чтобы он ко мне и не думал приближаться. Денег у него море. Пятьдесят тысяч долларов для него копейки. Просто через эти деньги путем угроз он хочет, чтобы я плясала под его дудку. Ублюдок!

– А когда люди Острова приедут снова? – поинтересовался Глеб.

– В пятницу, через два дня, вечером.

– Значит, у нас есть время, – Сиверов улыбнулся.

– Федор, все очень серьезно. Я знаю этого человека. Петр Остров всегда идет до конца; если надо, то и по трупам. Знаешь, чем его ублюдки угрожали мне? – Оксана взглянула на Глеба.

– Расскажи.

– Они говорили, чтобы я продала квартиру, а сама переехала с дочкой к родителям. Но это еще слишком «мягкое» предложение. Если я этого не сделаю, они грозили, что мы со Светой, – женщина всхлипнула и едва не разрыдалась, – будем отрабатывать на панели.

– Похоже, ребята совсем потеряли голову, – Сиверов сжал кулаки.

– Но и это еще не все. Они грозились убить меня или Свету. Но всего этого не будет, если я стану любовницей Острова, человека, который убил моего мужа и оставил меня вдовой. – Слезы снова потекли из глаз молодой женщины.

– Я тебе обещаю, что с тобой и Светой все будет хорошо, – Глеб слегка встряхнул Оксану за плечи и пристально посмотрел ей в глаза.

– Федор, что ты можешь сделать против этих головорезов? Ты всего лишь журналист, а они – убийцы. Мне никто не поможет в полиции, у них там свои люди, все схвачено и за все заплачено. Вот такие дела. К сожалению, выхода у меня нет. Конечно, я не смогу переступить через себя и лечь в постель с Островым, а вот квартиру продать либо переписать на него мне придется.

Женщина тяжело вздохнула.

– Послушай меня, Оксана. Да, я журналист, но у меня есть очень серьезные друзья в Москве, они помогут.

– Серьезным друзьям нужно серьезно платить, а у меня, к сожалению, денег почти нет, – возразила Оксана.

– Это надежные друзья, они не возьмут ни копейки. Верь мне, – Сиверов крепко обнял женщину. – Все будет хорошо, вот увидишь. Я не дам никому в обиду ни тебя, ни Свету.

– Ты на самом деле можешь мне помочь? – с надеждой спросила Оксана.

– Разве я похож на несерьезного человека?

Женщина немного отстранилась, внимательно взглянула на Сиверова и сказала:

– В тебе, Федор, чувствуется сила и основательность. Я тебе верю.

– Вот и прекрасно.

– Но как мне быть? Пока твои друзья приедут, меня и Свету могут просто изнасиловать. Повторюсь, эти нелюди способны на все.

– Я отвечаю за своих друзей. Они всегда приходят вовремя, – Глеб улыбнулся. – Я тебе все расскажу, кое-какие мысли на сей счет у меня уже появились.

– Жаль, что эти скоты испортили нам такой замечательный вечер, – вздохнула Оксана.

– Ничего они нам не испортили. Давай пойдем к твоей дочке, – предложил Сиверов.

– Ты прав. А то Света сегодня все время сидит одна у телевизора.

– Негоже так поступать с ребенком, дети любят внимание, – покачал головой Глеб.

– Ты, пожалуйста, отправляйся к ней, – попросила хозяйка, – а я принесу еду, поужинаем втроем.

– Вот такой разговор мне нравится. Пойми, ты не одна, и проблема с этим Островым или Полуостровым, кто бы он ни был, – Сиверов улыбнулся, – будет решена. В общем, я тебя жду.

– Я сейчас, быстро.

Глеб прошел в гостиную. Девочка сидела на полу перед включенным телевизором и играла с куклой. Рядом лежала обертка от шоколадки.

– Дядя Федор! – радостно воскликнула малышка и подбежала с куклой к гостю.

– Играешь, Света? Шоколадка понравилась?

– Очень вкусная. Я не сразу всю съела, мама не разрешает мне есть много сладостей. Но эта шоколадка была очень вкусной, поэтому ее уже нет, – развела руками девочка.

– Иногда можно съесть и целую, – подмигнул Сиверов Свете.

– Дядя Федор, посмотри, какая у меня красивая кукла!

– Кукла у тебя замечательная.

– Мне ее папа подарил на день рождения, когда я совсем маленькая была, – призналась девочка. – Но мой папа умер, – глаза у нее погрустнели. – Мама говорит, что он заболел и умер.

– Да, такое случается, – вздохнул Глеб и погладил девочку по волосам.

«Конечно, малышке не скажешь, что ее отца убили», – подумал Сиверов.

– А ты к нам будешь приходить, дядя Федор? – посмотрев на Глеба, спросила девочка.

– Конечно. И открою тебе секрет.

– Какой?

– Я буду приносить тебе шоколадки.

– Ура! – Света запрыгала и от радости захлопала в ладоши. – Приходи к нам почаще, дядя Федор!

– Буду стараться.

В комнату вошла Оксана с подносом в руках. Она поставила на стол большую тарелку с пельменями, котлеты с гарниром и салат.

– Давайте ужинать, – предложила хозяйка. – У нас сегодня вечер самообслуживания, каждый накладывает себе сам. Света, иди к столу. Тебе что, особое приглашение надо?

– Мама, я не хочу кушать, – отрицательно покачала головой девочка.

Оксана взглянула на обертку от шоколада и сказала:

– Так, кажется, кто-то съел очень много шоколада!

– Мама, прости, очень уж вкусный был шоколад. Я не смогла удержаться и весь его съела.

Оксана и Глеб улыбнулись.

– Я думаю, Свету надо простить, – сказал Сиверов.

– Хорошо, но только в том случае, если она съест хотя бы одну котлету и немного салата, – женщина взглянула на дочку.

– Ладно, мама, я съем.

Вскоре после ужина Оксана отвела девочку в спальню и уложила спать. Вернувшись, она предложила:

– Давай немного выпьем вина. Мне нужно расслабиться. Разговор с ублюдками Острова вывел меня из равновесия.

Сиверов штопором открыл бутылку красного сухого вина и наполнил бокалы.

– Я хочу выпить за тебя и твою дочь, – подняв бокал, сказал он. – Будьте счастливы!

– Спасибо, Федор, на добром слове.

Выпив вино, Оксана спросила:

– Как идут твои журналистские изыскания? Я имею в виду медведя-монстра. Собираешь материал?

– Потихоньку собираю, обдумываю будущие статьи, – соврал Сиверов.

– Значит, это будет серия статей? – поинтересовалась Оксана.

– Определенно не одна. Очень уж материал подбирается увлекательный. Читателей это заинтересует. По крайней мере, я на это рассчитываю. Да и редактор, думаю, будет доволен.

– Давай за это выпьем, – предложила женщина.

– С удовольствием.

С этими словами Глеб наполнил бокалы, они чокнулись и снова выпили. После этого Сиверов привлек женщину к себе и, нежно целуя ее в губы и шею, стал медленно раздевать. Оксана любила экспериментировать в постели, оставаясь при этом очень нежной и чувственной. Секс с ней был необыкновенным приключением…

Глава 4

В пятницу, ближе к вечеру, Сиверов оставил свой «БМВ» на платной стоянке в десяти минутах ходьбы от дома, в котором жила Оксана. Пройдя по улочке, он свернул налево в переулок, остановился возле березы и внимательно осмотрел двор перед домом. «Пока все тихо, – отметил он. – Что ж, пора выдвигаться». Глеб был одет в джинсовый костюм. На нем была кепка черного цвета, а неизменные очки завершали его образ. В руках он нес большую спортивную сумку.

Сиверов вошел в подъезд, быстро поднялся на второй этаж и открыл ключом входную дверь квартиры, в которой жила Оксана. Накануне вечером, в кафе, женщина передала Глебу ключи. Прикрыв дверь, он прошел в спальню, поставил стул сбоку у окна, сел и стал ждать.

Отсюда двор был виден как на ладони. Никто не мог войти в подъезд незамеченным. «Хороший обзор, осталось только ждать», – подумал Сиверов. Он вспомнил один случай на войне в Афганистане…

Лопасти вертолетов вращались медленно, как во сне. Его разведгруппу срочно перебрасывали на двух машинах в один из горных районов под Кандагаром. Разведчики Глеба Сиверова волей судьбы оказались ближе всех к месту засады, в которую попала колонна, перевозившая продукты. Каждый метр ущелья был пристрелен. Духи из пулеметов и гранатометов с двух сторон хладнокровно подбивали «КамАЗы» и БМП. Радист успел передать по рации координаты боя, но после этого был убит снайпером.

Вертолеты разведгруппы прибыли на место боя, когда все уже было кончено: советская колонна была уничтожена, а духи отошли. Сиверов шел вдоль горящих, покореженных машин, сжимая от ярости кулаки. Повсюду лежали убитые 18– 20-летние советские парни.

После того случая Глеб зарекся куда-либо опаздывать.

«Почему, когда я вспоминаю Афган, всегда сначала вижу крутящиеся лопасти вертолета?» – задал себе вопрос Глеб. Но ответа он не знал.

Начинало смеркаться. Пока все было тихо. «Люди Острова не торопятся. А может, перенесли встречу? Хотя вряд ли. Судя по рассказу Оксаны, Петр Остров одержим ею. Нет, его люди должны появиться сегодня обязательно», – заключил Сиверов.

Черный «мерседес» был еще в двадцати километрах от Суздаля. За рулем сидел Сергей Говорцов по кличке Череп, прозванный так за то, что всегда ходил лысым. Рядом с ним был его товарищ Андрей Брошин. Ростом он был ниже Черепа, да и по комплекции друзья сильно различались. Если Говорцов был высокий и атлетичный мужчина, то Брошин, напротив, – худощавый. Остров хорошо платил, поэтому и Говорцов, и Брошин с большим рвением работали на хозяина, устрашая конкурентов. А если того требовали обстоятельства, то и уничтожая их.

– Наша красавица наверняка уже со страху с ума сходит, – ухмыльнулся Череп.

– Здорово ты тогда ее припугнул, – заметил Брошин.

– Знаешь, что мне сказал Остров перед отъездом? – Говорцов многозначительно посмотрел на товарища.

– И что же?

– Если она откажется быть его любовницей, то мы должны ее трахнуть, причем жестоко, по своему усмотрению. И дочку ее тоже.

– Значит, нам сегодня может крупно подфартить, – заржал Брошин. – Оксана – баба красивая, и я, если честно, очень хочу, чтобы она отказала Острову.

– Ты прав. Поиметь такую да еще с дочкой – это круто, – оскалился Говорцов.

– А если она согласится ублажать шефа?

– Тогда в субботу вечером должна приехать к нему на дачу.

– Понятно, – протянул Брошин. – Выходит, это все мулька про квартиру. Пыль в глаза, так сказать?

– Сам подумай, зачем Острову ее жалкая двухкомнатная квартирка? У него бабла немерено, ты же сам знаешь.

Немного помолчав, Брошин сказал:

– Не мое дело, конечно, но шеф, по-моему, помешался на этой бабе.

– Я тоже не понимаю его. Он почти каждый день тайком от жены трахает новую красотку. И на хрен ему сдалась эта Лаврентьева? Безусловно, она видная, но красивых баб у нас хватает.

– А может, в этом и есть своя фишка? – предположил Брошин. – Мы по приказу шефа завалили ее муженька, а Остров хочет «завалить» в постель его женушку.

Дружки рассмеялись.

– Нет, шеф реально помешан на Лаврентьевой. Он давно хочет ее трахнуть, а она ни в какую. Это разозлило его. Он же не привык получать отказы. А тут какая-то баба из провинциального городка так выделывается перед ним. Как это так? Непорядок, – въезжая в Суздаль, сказал Череп.

– Наше дело маленькое. Если бы шеф сказал мне грохнуть сегодня Лаврентьеву и ее дочку – мне без разницы, лишь бы Петр Ефимович платил исправно.

– Это точно, – согласился Череп. Помолчав, он сказал: – Короче, сюсюкаться я с ней не собираюсь.

– А если она скажет, что продала квартиру? – спросил Брошин.

– Это ее проблемы. Правила изменились: либо она едет к шефу, либо мы ее поимеем вместе с дочуркой. Пусть решает сама. К тому же, думаю, она сразу смекнула, что Острову от нее нужно, – ухмыльнулся Череп.

– Кажется, приехали. Сколько там времени? – поинтересовался Брошин.

– Уже начало двенадцатого, – взглянув на часы, ответил Говорцов.

Когда начало темнеть, Глеб вышел на площадку, открыл электрощит и отключил свет в квартире Оксаны. На кухонном столе он оставил включенным фонарик. Было начало двенадцатого, когда к дому подрулил черный «мерседес». Примерно через минуту из машины вылез здоровый бритоголовый мужчина, а за ним еще один, невысокий и худощавый. Обоих Сиверов уже видел. «А вот и гости пожаловали. Кажется, начинается», – подумал Глеб.

– Только на кухне какой-то слабый свет, – посмотрев на одно из окон второго этажа, произнес Брошин.

– Возможно, сидит и ждет нас, а ребенка уложила спать, – предположил Череп.

– Готовится к встрече. Наверняка уже помылась, вазелин приготовила… – ухмыльнулся Брошин.

– Сейчас узнаем. Пошли, – сказал Череп.

Мужчины поднялись на второй этаж. Говорцов нажал на кнопку звонка, но он не сработал.

– Может, звонок неисправен? – удивился Череп.

Он постучал в дверь, но никто ему не открыл.

– Уже обделалась со страху и не может встать с унитаза, – ухмыльнулся Брошин.

Говорцов повернул ручку, и дверь открылась. Они вошли внутрь и тихо прикрыли за собой дверь.

– Оксана, ты где? – повысил голос Череп.

Но никто не отозвался.

– Что-то не нравится мне все это, – тихо сказал Брошин и вытащил пистолет.

Череп попытался нащупать выключатель, но в темноте не нашел его.

– Посмотри, что там на кухне, – приказал он Брошину.

Тот медленно направился на кухню. Череп повернул голову в сторону подельника, и вдруг чья-то крепкая ладонь закрыла ему рот. В то же мгновение острый кусок стали вонзился ему в горло. Сиверов тихо уложил бездыханное тело Черепа на пол.

– Слушай, Серега, здесь никого, только фонарик на столе, – сказал из кухни Брошин.

Но ответа не последовало.

– Чего молчишь? – выходя из кухни, спросил Брошин. – Cepera, ты где? – его голос дрогнул.

Сиверов мощнейшим ударом кулака выбил пистолет из правой руки Брошина и подсек его ноги. Все произошло настолько быстро, что дружок Черепа не успел опомниться. Глеб навалился на него сверху, приставив к горлу нож, и тихо сказал:

– Одно твое неверное движение – и ты покойник.

Брошин от неожиданности и испуга едва промямлил:

– Не убивай, не надо.

– Это будет зависеть от твоего поведения, – все так же тихо произнес Сиверов.

– Я буду делать все, что ты скажешь, – пробормотал Брошин.

– Это хорошо. Только так ты можешь сохранить жизнь.

– Я понял. Чего тебе надо?

– Зачем вы приехали к Оксане? – надавив лезвием ножа на горло Брошина, спросил Глеб.

– Я не имею к этому никакого отношения. Нас послал Петр Ефимович Остров. Он буквально потерял голову из-за Оксаны. Остров сказал нам изнасиловать Лаврентьеву и ее дочку. Это в том случае, если она не согласится приехать к нему, – сбивчиво пояснил Брошин.

– Когда и куда она должна приехать?

– В эту субботу, на его дачу, что возле Владимира. Оксана знает где. Он будет ждать ее вечером. Только не убивай, я все расскажу.

– Он хочет, чтобы Оксана стала его любовницей?

– Да. Она ему отказывала уже много раз, вот он и взбесился. Хочет, чтобы она приехала сама. Это его условие.

– Мне нравятся твои ответы. И еще вопрос. Остров отдал приказ убить мужа Оксаны?

– Да, Остров. А я что? Он приказал, а мы выполнили, – обезумев от страха, скороговоркой выпалил Брошин. – Только не убивай меня, прошу!

– Сколько человек охраняет дачу Острова?

– Обычно три-четыре.

– Чем вооружены? – продолжал допытываться Сиверов.

– Пистолеты и автоматы «Узи».

– Собаки в доме есть?

– Нет. У него аллергия на шерсть животных. Не убивай меня! Только не убивай!

– Расслабься, ты мне все рассказал…

Глеб резко провел ножом по шее Брошина. Тот дернулся, захрипел и затих. Все было кончено. Глеб поднялся: «Пришли насиловать, уроды… А в итоге кое-кто захлебнулся собственной кровью».

Глеб вытащил из спортивной сумки еще одну. Трупы предстояло вынести и похоронить где-нибудь в укромном месте. Он включил свет, разложил на полу в прихожей полиэтиленовую пленку и первым затащил на нее Черепа. «Начнем с тебя», – нагнувшись над трупом бандита, подумал Сиверов и стал расчленять его ножом. Сложив части тела Говорцова в одну из спортивных сумок, Глеб принялся за тело Брошина. Разделанный Брошин оказался во второй спортивной сумке. На всю работу у Сиверова ушло не более полутора часов.

Глеб вытер в прихожей пол от крови, благо тот был покрыт линолеумом, после чего умылся в ванной, снял окровавленную майку и брюки, переоделся, бросив испачканную одежду в сумку с трупом.

В два захода погрузив сумки с трупами в багажник черного «мерседеса», Сиверов сел в машину бандитов и завел ее ключом, который он предусмотрительно извлек из кармана брюк Черепа. Выехав за город, Глеб свернул в лес, вскоре остановился, достал из багажника сумки и, отойдя от «мерседеса», принялся копать яму. Потом Сиверов бросил сумки на дно ямы и быстро забросал ее землей. «Никто и не узнает, где похоронены эти псы», – сплюнул Глеб. Подъехав на «мерседесе» поближе к Суздалю, он бросил машину на обочине и пошел пешком в сторону ночного города.

Глава 5

На следующий день Сиверов утром заехал в библиотеку к Оксане.

– Привет. Доброе утро, – войдя в кабинет, поприветствовал он ее.

– Здравствуй, Федор. Не ожидала тебя увидеть с утра, – поднимаясь из-за стола, сказала женщина.

– Чуть свет, и я у ваших ног, – улыбнулся Глеб.

– Приятно, что ты знаком с классикой. Что-то случилось?

– Все в полном порядке. На дворе светит солнце. И вы с дочерью живете в замечательном городе.

– Да ты садись.

Глеб присел на стул и скрестил ноги.

– Как там мои «друзья» во главе с бритоголовым? Что говорят? Приезжали ко мне?

– Приезжали и были встречены хлебом-солью.

– А если серьезно?

– В общем, больше они тебя никогда не побеспокоят.

– А что с ними случилось? – спросила Оксана.

– Я могу только сказать, что ты их больше никогда не увидишь. Извини, добавить на сей счет мне нечего.

Наступила тягостная тишина. Оксану что-то беспокоило. Наконец она сказала:

– Федор, утром я пришла домой, как мы с тобой и договаривались. В общем, когда я застегивала босоножки, заметила в прихожей на полу капли крови. Я очень боюсь. Если твои друзья что-то сделали с людьми Острова, он непременно мне отомстит. Я его знаю.

«Черт, надо же, я вроде внимательно все убирал», – вспомнив минувшую ночь, подумал Сиверов.

– Я не знаю, что ты увидела на полу, – подыскивая слова, начал Глеб, – только для беспокойства у тебя нет причин. Все будет хорошо и с тобой, и с твоей дочкой.

– И все же я очень волнуюсь, – призналась Оксана. – Петр Остров только с виду мягкий и обходительный человек. Но по сути это садист, умело скрывающий от окружающих свою реальную сущность.

– Мне твои опасения понятны, однако просто верь мне, – твердо сказал Сиверов.

– Я тебе верю, Федор. Хотя бы потому, что мне больше некому верить и не на кого положиться.

– Я приехал поговорить с тобой. Нужно довести это дело до конца.

– Что ты имеешь в виду? – напряглась Оксана.

– Надо, чтобы ты навсегда забыла про Острова и жила спокойно.

– Я бы хотела, но как это сделать?

– Остров будет ждать тебя в субботу на своей даче, – сообщил Сиверов.

– Откуда ты знаешь? И к чему говоришь об этом? Я к нему ни за что не поеду.

– Оксана, обещаю, что в эту субботу ты забудешь о существовании Петра Острова. Я гарантирую тебе. Но для этого ты должна поехать к нему, чтобы усыпить его бдительность.

– Но я не собираюсь с ним спать, я же говорила тебе.

– А тебе и не придется этого делать. Просто нужно хорошо сыграть роль напуганной до смерти женщины, которая согласна абсолютно на все. И этого будет достаточно, – пояснил Глеб.

– Послушай, Федор, прости за прямолинейность, но мне кажется, ты обошелся без друзей. Ты понимаешь, о чем я говорю.

– Может быть, и так… Но главное – я не дам в обиду ни тебя, ни Свету.

– Ты необычный журналист, – покачала головой Оксана.

– Я уже говорил тебе, что на срочной службе побывал в горячей точке. Это все, что я могу тебе сказать.

– А ты уверен, что справишься с Островым? У него большая охрана.

– Охрана, говоришь, – усмехнулся Глеб. – Но они же ничего не подозревают. Поэтому преимущество у нас.

– Хорошо, допустим, я поеду к Острову. А что дальше?

– Мудрый человек сказал, что задачи следует решать по мере их поступления. Первое, что нужно сделать, – позвонить Острову, быть покладистой в разговоре, испуганной и договориться с ним о встрече, – пояснил Сиверов. Выдержав паузу, он спросил: – У тебя есть его телефон?

– Где-то записан…

– Он у тебя с собой?

– Да, в сумочке, в записной книжке.

С этими словами Лаврентьева извлекла из светлой дамской сумки небольшой блокнот, поискала нужный номер и вскоре сообщила:

– Есть его мобильный.

– Отлично. В общем, сейчас нужно ему позвонить.

– Но почему именно сейчас? – удивилась женщина.

– Просто слушай меня, Оксана, и не задавай лишних вопросов. Договорились?

– Ладно.

– Помни, эта тварь убила твоего мужа и хочет покалечить жизнь тебе и твоей дочери.

Оксана взглянула на Глеба:

– Я поняла, Федор.

– Вот и отлично. Кстати, к тебе приезжали двое: этот здоровый, бритоголовый, а второй худощавый, среднего роста. Короче, скажешь Острову, что они якобы приказали тебе приехать к нему в субботу на дачу и ты согласилась. Если он вдруг спросит, где они, ответишь, что не знаешь. Поняла?

– Да. Но я же не поеду к нему одна?

– Я сказал: нужно усыпить его бдительность. Об остальном позабочусь я.

– Так мне прямо сейчас звонить? – в голосе Оксаны чувствовались нотки сомнения.

– Да, прямо сейчас набирай номер. И еще, ты знаешь, где находится его дача?

– Да, конечно, в лесу.

– Это хорошо, что в лесу, – размышляя, произнес Сиверов. – А теперь звони.

Лаврентьева взяла со стола мобильный телефон и, глядя в блокнот, набрала нужный номер. Через несколько секунд она услышала тихий, вкрадчивый голос Острова:

– Слушаю. С кем я имею честь беседовать?

– Доброе утро. Это Оксана Лаврентьева.

– Приятно слышать тебя. Давненько мы с тобой не виделись. Надо бы нам с тобой этот недостаток устранить.

– Я согласна. Нам действительно надо встретиться в интимной обстановке, выпить чего-нибудь хорошего, поговорить.

– Я рад твоим словам, Оксаночка. Всегда знал, что ты не просто красивая женщина, коих хватает, но еще и умная. Это сочетание красоты и ума мне в тебе особенно нравится. Ты все прекрасно понимаешь. Я, признаться, благодарен тебе за этот звонок. Ты не пожалеешь, обещаю. Тебе ли не знать, Оксана, что я щедрый человек. А тебе с дочкой нужны деньги, ведь малышка подрастает. Я все понимаю, а жизнь, как это ни прискорбно звучит, дорожает. Ты будешь обеспечена по полной программе.

– Я на это и рассчитываю. Мне действительно нужны деньги и сильное мужское плечо.

– Ты получишь и то и другое сполна. С твоей-то красотой… Не сомневаюсь, что и в постели ты хороша.

– Я не разочарую тебя. Сделаю все, что только ты скажешь, – мягко и вкрадчиво произнесла Оксана.

Сиверов в знак одобрения показал большой палец.

– Я уже предвещаю нашу встречу, Оксана.

– Мне тоже хочется увидеть тебя, Петр, побыстрее.

– Я тебя понимаю: в библиотеке много не заработаешь, – нарочито вздохнул Остров. – С момента нашей встречи ты не будешь ни в чем нуждаться, помни об этом. Я куплю тебе хорошую машину. Летом ты с дочкой можешь отправиться куда-нибудь в Ниццу, Майами… Весь мир будет перед вами, вы поедете, куда только пожелаете.

– Спасибо. Моя Света очень хочет увидеть море.

– Она непременно его увидит, и не один раз. Зимой вы тоже сможете съездить отдохнуть куда-нибудь в теплые края. Повторяю, с деньгами у тебя проблем не будет.

– Признаться, Петр, я рада это слышать. Безденежье меня уже замучило, – жалобно сказала Лаврентьева.

– Без денег в нашем сложном и противоречивом мире весьма непросто. Но, уверяю тебя, об этом ты можешь забыть. Я тебе даже больше скажу, – играя в доброго дядю, произнес Остров, – с сегодняшнего дня ты можешь бросить свою работу. Зачем получать гроши с твоей-то внешностью и умом?

– Я так и сделаю. Мне моя работа уже стала просто ненавистной, – соврала Оксана. – Череп передал мне вчера, что мы можем встретиться у тебя на даче, в субботу.

– Именно так. После напряженной трудовой недели мне необходимо расслабиться. Ты не представляешь, сколько сил отнимает бизнес! В какое время в субботу мы можем с тобой увидеться?

– Думаю, часиков в девять вечера будет самое то.

– Хорошо, меня устраивает это. Кстати, могу прислать за тобой машину.

– Не стоит беспокоиться. Я приеду на такси.

– Замечательно! Я потом оплачу дорогу, об этом не беспокойся.

– Значит, до встречи в субботу, в девять.

– Одну минуточку, Оксана.

– Слушаю тебя…

– Мои люди, которые приезжали к тебе, куда-то пропали. Череп, случайно, не говорил что-нибудь об их планах? Может, они собирались заехать, к примеру, в какой-нибудь ресторан?

– Нет, я ничего не слышала. Сергей сказал мне о твоем предложении, я согласилась. Мы поболтали еще немного, а затем они уехали.

– Ладно, это мое дело. До встречи, Оксаночка. С нетерпением буду ждать тебя в субботу.

– Я тоже, Петр.

Закончив разговор, Лаврентьева отключила телефон и, взглянув на Сиверова, спросила:

– Ну как я разговаривала?

– Как заслуженная артистка, – улыбнулся Глеб. – Станиславский бы тобой гордился.

– Я серьезно, Федор?

– Все было хорошо и убедительно. Главное, что он клюнул.

– Да, проглотил наживку и не подавился, – зло произнесла Оксана.

– Не переживай, у него все впереди.

Они замолчали. Через некоторое время Оксана спросила:

– Ты сегодня придешь ко мне?

– Нет, не приду, – покачал головой Сиверов.

– Это почему же? Я приготовлю твои любимые котлеты.

– Я бы с удовольствием приехал, но Остров может послать в Суздаль своих людей, чтобы узнать, куда пропали Череп и его напарник. А нам пока лучше не встречаться.

– Я об этом как-то и не задумывалась. А Остров очень подозрительный. Он на самом деле может кого-нибудь прислать.

– Только ты не волнуйся, Оксана, – успокоил женщину Глеб. – В субботу, думаю, мы свое наверстаем.

– Да, я поеду к Острову. А ты, понятно, будешь рядом, а потом заберешь меня.

– Ты умная женщина!

– Спасибо.

– А сейчас, Оксана, опиши мне подробнее местность вокруг дачи Острова. Ведь ты, как я понимаю, бывала там.

– Да, была с мужем. Когда Остров построил эту дачу, он приглашал нас на ее открытие. Тогда он закатил настоящий бал, шампанское лилось рекой. Еще один раз я была на этой даче на дне рождения Острова. В общем, как я уже сказала, его особняк находится примерно в десяти километрах от Владимира, в лесу, на небольшом холме, окруженном деревьями. Внизу течет небольшая речка, не помню ее названия. Больше вроде и рассказывать нечего. Словом, живописное место, красивое, – заключила Оксана.

– А как дача выглядит внешне? Опиши.

– Это большой двухэтажный дом из красного кирпича. Остров любит произвести впечатление. На входе – колонны. К даче проложена асфальтированная дорога.

– А что насчет забора?

– Ой, это я упустила, – спохватилась Оксана. – Особняк окружает бетонный забор высотой примерно в два метра. Вот, собственно, и все.

– Хорошо, – Глеб задумался. – Значит, поступим так: ты, как и сказала Острову, вызовешь такси. Кстати, в какое время собираешься выезжать? – поинтересовался Сиверов.

– До Владимира недалеко, поэтому примерно в половине восьмого вечера.

– Отлично. Когда будете за городом, попроси водителя, чтобы он сильно не гнал, объясни, что боишься скорости. Я буду держаться на своем «БМВ» неподалеку. Когда приедешь к Острову, будь с ним любезна и вежлива. В общем, играй, но не позволяй, чтобы у него закрались какие-то сомнения. Скажи, что мечтала об этом романтическом вечере. Ужинай с ним не торопясь. Будь спокойной. Все остальное – за мной. Уедем с дачи Острова, как ты уже поняла, вместе.

– Я буду молиться за тебя, Федор!

– Все будет хорошо, только старайся не выдать себя. Играй так, чтобы он поверил, что ты его рабыня.

– Для женщины это несложно, – улыбнулась Оксана.

– Тогда я пойду. До субботы, – Сиверов поднялся, подошел к Оксане и поцеловал ее.

Глава 6

В субботу Петр Остров позвонил с работы жене и предупредил, что вечером его не будет, поскольку он встречается с очень важным деловым партнером. После этого он сделал звонок в ресторан, принадлежавший его другу, перечислил блюда, которые следовало доставить к девяти часам вечера на его дачу. К этому списку прилагалось дорогое французское шампанское. Вскоре после этого Петр Ефимович вышел из банка в сопровождении двух охранников. Персональный водитель Острова уже подогнал шикарный «мерседес» к ступенькам. Удобно устроившись на заднем сиденье, Остров небрежно сказал водителю:

– Трогай! Едем на дачу.

В свои сорок пять лет Петр Ефимович был в отличной спортивной форме. Ежедневно он по часу плавал в бассейне и три раза в неделю занимался на тренажерах с персональным тренером. Остров был невысокого роста, худощавый. Редкие рыжие волосы он зачесывал назад. Любил дорогие машины и красивых женщин. Слабый пол особенно привлекал его. Поэтому он так упорно пытался затащить в свою постель Оксану Лаврентьеву. И вот сегодня наконец-то насладится настоящей близостью с ней. От одной мысли об этом у Острова перехватывало дыхание и сладострастная истома разливалась по всему телу. В свои годы он достиг всего: владел сетью магазинов во Владимире, у него был собственный банк, филиал которого в скором времени должен был открыться и в Москве. Он стал миллионером, но что-то не давало Петру покоя. Он был крайне подозрительным человеком и знал: когда у человека много денег, обязательно появляются завистники и конкуренты, которые мечтают уничтожить его в прямом смысле слова. А тут еще исчез его преданный друг детства Сергей Говорцов вместе с Андреем Брошиным. Их машину нашли люди Острова неподалеку от Суздаля. «По всей видимости, – размышлял Петр по дороге на дачу, – они возвращались от Лаврентьевой во Владимир. Но что с ними произошло? Они словно сквозь землю провалились. Неужели их убили конкуренты? Или какие-нибудь залетные бандиты орудуют? А вдруг Черепа перед смертью пытали? Он знал очень много. Надо усилить охрану…»

Остров тут же позвонил начальнику личной охраны Степанову:

– Анатолий Валерьянович, пришлите на дачу еще несколько человек. Причем без всяких задержек и проволочек.

– Будет исполнено, Петр Ефимович, – по-военному коротко ответил Степанов и тут же принялся отдавать приказания.

«Так-то будет лучше, – подумал Остров, – а главное, спокойнее. Безопасности много не бывает. А то, что исчезли Говорцов и Брошин, – дурной знак. Надо держать ухо востро, как говорится».

По приезде на дачу он в сопровождении телохранителей отправился вдоль речки. Там для пеших прогулок у него была излюбленная тропа. Было около шести вечера. Легкий ветерок с реки приятно бодрил. Остров остановился, глядя вдаль. Ему пришла в голову мысль: «А что, если бросить на время все дела и махнуть с Оксаной на какой-нибудь курорт? Почему бы и нет? Отдых, море, рядом красивая и желанная женщина. Что еще нужно, чтобы отдохнуть? А жене можно сказать, что мне надо по делам в Москву. Она поверит: вскоре в столице откроется филиал моего банка. Так и сделаю. Через пару дней улетим с Оксаной на отдых. Тем более она говорила, что ее дочь мечтает увидеть море. Что же, прихватим с собой и девочку. Пусть порадуется. Да и Оксана будет лучше расположена ко мне». От приятных мыслей Остров улыбнулся.

Пройдя немного вперед, он остановился и, обернувшись, спросил у начальника охраны:

– Ну что, Анатолий Валерьянович, вы исполнили мое распоряжение насчет усиления охраны?

– Конечно, Петр Ефимович, я вызвал еще трех человек. Таким образом, дачу вместе со мной будут охранять семь человек. Все надежные и проверенные люди, – отрапортовал Степанов.

– Подкрепление уже прибыло?

– Приедет буквально в течение получаса.

– Отлично. Держите это на контроле.

– Непременно, Петр Ефимович.

– И еще, Анатолий Валерьянович…

– Да, слушаю, – едва не вытянувшись в струнку, произнес начальник охраны.

– В самые ближайшие дни я улечу на Средиземноморье отдыхать. Вы поедете со мной, так что пакуйте чемоданы. Для поездки отберите еще двух человек, самых лучших. Вы меня поняли?

– Конечно, Петр Ефимович. Все будет исполнено так, как вы сказали.

– Вот и хорошо.

Остров гулял вдоль реки около двух часов. Возвратившись на дачу, он увидел трех новых охранников. «Приятно чувствовать себя защищенным», – подумал он.

Переодевшись в махровый халат, он пошел принимать ванну. «Скоро я буду наслаждаться прекрасным, молодым телом. Она будет делать все, что я ей скажу. А желаний у меня много», – погружаясь в теплую пенную воду, подумал Остров.

Глеб ехал позади такси, в котором была Оксана, и размышлял о предстоящем деле. Он всегда анализировал ситуацию, учитывая так называемые мелочи: «Не исключено, что после исчезновения двух человек Остров усилит охрану. Так что нужно быть предельно внимательным».

Скоро такси пересекло пределы Владимира. Машина стала петлять по улицам города. Сиверов держался на расстоянии, не упуская, однако, из вида такси. «Наверняка Оксана очень волнуется, – думал Глеб. – Ведь она едет в логово убийцы своего мужа, чтобы сыграть роль любовницы-рабыни. Только бы не занервничала, не задергалась. Конечно, можно было поехать туда и одному, но тогда на проведение операции понадобилось бы несколько дней. К тому же пришлось бы каким-то образом вытянуть мнительного Острова на дачу. А у меня нет времени долго с ним разбираться. Медведь-монстр не ждет», – усмехнулся Сиверов.

«Нырнув» за поворот, такси выехало из города и вскоре повернуло в лес. Сиверов медленно поехал следом. Проехав метров пятьсот, справа он увидел небольшую поляну. Оставив там свой «БМВ», Глеб лесом пошел вдоль асфальтированной дороги, которая вела к даче Петра Острова.

Такси с Оксаной остановилось возле решетчатых ворот. Подошел один из охранников.

– Меня зовут Оксана Лаврентьева, я к Петру Ефимовичу, – открыв дверцу, сказала женщина.

– Я в курсе, – подавая ей руку, произнес охранник, а затем обратился к таксисту: – Сколько мы вам должны?

Водитель назвал сумму. Охранник расплатился с ним и сказал Оксане:

– Я вас провожу к Петру Ефимовичу.

– Буду вам признательна, – вежливо ответила женщина.

Охранник нажал на кнопку в бетонном заборе, и через несколько секунд ворота плавно сдвинулись в сторону.

– Следуйте за мной, – учтиво произнес охранник.

«Я возле дома убийцы моего мужа, – подходя к особняку, подумала Лаврентьева. – Если бы мне кто-нибудь сказал об этом несколько дней назад, я бы ни за что не поверила». Она представила сухощавое, веснушчатое лицо Острова, его манеру вкрадчиво и тихо говорить, и ее охватило сильнейшее чувство омерзения к этому человеку. «Если бы могла, то задушила бы его своими руками, – подумала женщина. – Он разрушил мое семейное счастье, убил мужа, лишил мою дочку отца. А что, если Федора убьют охранники? – от такой мысли Оксану бросило в жар. – Тогда этот гад будет меня…» Женщина содрогнулась. Усилием воли она отбросила навязчивые размышления. Она вспомнила слова Федора: «Не зацикливайся на Острове, играй свою роль и старайся дышать глубже и размеренней. Все у тебя получится». «Федор обладает даром вселять уверенность. Он же сказал, что воевал в горячей точке. Я должна ему верить», – входя в особняк, рассуждала Оксана.

Два охранника расступились перед ней, пропуская внутрь. Едва Лаврентьева прошла в широкий коридор, как к ней навстречу с большим букетом алых роз вышел сам Остров. «Сволочь, он знал, что розы мне всегда дарил муж. Остров хочет сделать мне больно, сломить мою волю, чтобы я ползала перед ним на коленях как последняя шлюха», – с отвращением подумала Оксана, заставив себя улыбнуться.

– Здравствуй, Оксаночка! Ты все хорошеешь и хорошеешь. Это тебе, – протягивая букет роз, пропел Петр Ефимович и поцеловал молодую женщину в щеку.

«Поцелуй Иуды», – промелькнуло в голове у Оксаны.

– Спасибо, Петр, ты, как всегда, галантен и предупредителен.

Остров был одет в строгий черный костюм и белую рубашку без галстука.

– Как доехала, красавица? – осведомился Остров.

– Спокойно, без приключений.

– Мои люди расплатились с водителем такси?

– Да, никаких проблем, – продолжая улыбаться, ответила Лаврентьева.

– Прекрасно. Давай поднимемся наверх, там нас ждет изысканный ужин. Естественно, как приятное дополнение свечи и твое любимое французское шампанское, – сказал Остров, пропуская Оксану вперед.

– Обожаю романтический ужин в компании интересного мужчины, – кокетливо произнесла Оксана.

Они поднялись по мраморным ступеням на второй этаж. Посреди огромной комнаты стоял круглый стол из дорогой породы дерева, уставленный всевозможными яствами, среди которых возвышались два серебряных подсвечника и бутылка шампанского.

Заходящее солнце проникало сквозь большие окна, наполняя комнату удивительными сумеречными красками. Однако Оксане было не до красот заката. Она чувствовала, как в груди сильно бьется сердце, а подступающее волнение мешает спокойно дышать. «А вдруг все пойдет не по плану и у Федора ничего не получится? Ведь всякое бывает», – думала женщина.

Вдохнув поглубже, Лаврентьева произнесла:

– Как прекрасно сервирован стол! Петр, спасибо тебе, видно, что ты очень старался. Это так трогательно.

– Пустяки, – купившись на лесть, ответил Остров. – Такая красивая и умная женщина заслуживает только самого лучшего.

Они сели за стол. Остров подозвал охранника, стоявшего на входе. Тот зажег свечи, открыл бутылку шампанского и наполнил бокалы.

– Все, ты можешь быть свободен, – обратился к нему Остров.

Тот кивнул головой и молча вышел.

– За что выпьем? – улыбаясь, спросила Оксана.

Остров немного задумался, а затем сказал:

– За нашу встречу. Пусть этот вечер и ночь запомнятся нам на всю жизнь. Я очень рад, что ты приехала. С этого дня у тебя начнется совсем другая жизнь.

– Спасибо! Это так любезно с твоей стороны.

Они выпили шампанского.

– Угощайся, – кивнул на стол Остров.

– Я не знаю, с чего начать: столько всего вкусного. Пожалуй, с форели. Обожаю нежное мясо этой рыбы.

Остров положил в тарелку грибной салат и медленно стал жевать.

– После нашей ночи ты получишь десять тысяч долларов. Так, на карманные расходы. Думаю, твоей дочери, да и тебе тоже, нужна хорошая одежда.

– Петр, это так щедро с твоей стороны! – воскликнула Оксана. – Я на такое и не рассчитывала.

«Он покупает меня, словно какую-нибудь элитную шлюху», – презрительно подумала женщина.

– Это так, мелочь. В дальнейшем тебя ждут куда более дорогие подарки. Но сначала у меня есть предложение, которое, я уверен, тебя заинтересует, – улыбнулся Остров и сделал многозначительную паузу.

– Ты меня заинтриговал. Я просто сгораю от нетерпения. Наверняка ты придумал что-то интересное.

– На следующей неделе, ориентировочно во вторник или среду, мы с тобой, ну и, конечно же, с твоей дочкой полетим на самолете на какой-нибудь средиземноморский курорт.

– Мы летим на море?! – Оксана изобразила радостное удивление. – Фантастика! Светланка будет несказанно рада. Она так хочет увидеть море. Только и твердит об этом.

– Я учел мечты твоей дочери. Думаю, втроем нам будет там очень интересно, – Остров подмигнул Лаврентьевой.

– Надеюсь, мы прекрасно проведем время.

– Кстати, ты сама можешь выбрать место, куда мы отправимся. Я жду твое предложение до понедельника.

– Хорошо, я выберу для нас самый лучший курорт.

– Не сомневаюсь в твоем вкусе. Давай выпьем еще, – предложил бизнесмен.

– Обожаю шампанское…

Остров взял бутылку и наполнил сначала бокал Оксаны, а потом свой.

– За что выпьем на этот раз? – спросила Лаврентьева.

– Я хочу, чтобы ты сама предложила тост.

– Хорошо. Давай выпьем за наши незабываемые ночи!

– Прекрасный тост, Оксана. Я с нетерпением буду ждать этого, – понизил голос Остров.

– Я тоже, Петр.

– Но торопиться некуда. Впереди у нас целая ночь.

– Много ночей, – добавила Оксана. – Мне нравятся мужчины, которые до поры до времени могут себя сдерживать.

– Ты не будешь разочарована, – заглянув в глаза Оксане, шепотом произнес бизнесмен.

– Уверена, что у нас будет замечательная ночь. Давай еще выпьем за это.

– Отличная идея, – Остров снова наполнил бокалы, и они выпили.

Почти стемнело. Таинственный свет свечей освещал комнату. Некоторое время они ели молча, затем Остров произнес:

– Не хотел бы об этом говорить в такой прекрасный вечер…

– В чем дело, Петр? – Лаврентьева напряглась.

– Для меня это, конечно, мелочи, но все же странно получилось: куда-то исчезли мои лучшие люди. Я имею в виду Говорцова и Брошина.

– Да, это удивительно. Они были у меня, я разговаривала с Сергеем, а потом ты вдруг по телефону говоришь, что они пропали, – пожала плечами Оксана.

– Я и хотел спросить: после нашего с тобой разговора ты, случайно, ничего не слышала о них?

– Я бы сразу тебе позвонила.

– Да, конечно, – вздохнул бизнесмен.

– Твои люди уже искали их?

– Они были в Суздале. Удалось найти только их машину в нескольких километрах от города. Подключил своих людей в суздальской полиции, но, к сожалению, пока никаких результатов. Они словно сквозь землю провалились по пути во Владимир!

– Ты кого-нибудь подозреваешь? – изображая участие, поинтересовалась Лаврентьева.

– Безусловно, у меня хватает недругов и конкурентов. Люди – подлые создания, и чужой успех многих раздражает и бесит, – разоткровенничался после выпитого Остров. – Парочка человек есть на примете, которых я подозреваю. Мои люди работают над этим. Не сомневаюсь, мы обязательно найдем тех, кто это сделал, и жестоко покараем их. К сожалению, без жестокости не обойтись, иначе тебя просто-напросто сожрут.

– Если я что-нибудь услышу о твоих пропавших людях, сразу же тебе сообщу. Суздаль – город небольшой, где-то что-то должно просочиться, – заключила Оксана.

Помолчав, бизнесмен сказал:

– Да, Суздаль – город небольшой. Но думаю, Говорцова и Брошина уже нет в живых.

– Жаль Сергея. Я неплохо его знала, ведь он твой давний друг.

– Еще со школы, – тяжело вздохнул Остров. – Клянусь, я четвертую того, кто его убил, если оно так! Смерть для него будет желанным избавлением от мук.

– Я понимаю твой гнев, – тихо произнесла Лаврентьева.

– Извини за эмоции. Но я никак не могу смириться с их исчезновением.

«А я не смирилась, гад, со смертью мужа. И никогда с этим не смирюсь», – подумала женщина.

– Давай, Петр, не будем о плохом. Такой чудесный вечер…

– Ты права, Оксана. Тебе понравилась сегодняшняя еда, которую я заказал?

– Все просто великолепно. Я давно так не отдыхала. К тому же предвкушаю нашу с тобой поездку на море. Я очень устала за этот год и хотела бы хорошо отдохнуть в компании сильного и влиятельного мужчины, – Лаврентьева улыбнулась Острову.

– Давай выпьем еще по бокалу и отправимся в постель, – предложил бизнесмен.

– Хорошая идея… Но не будем торопиться. Мне хочется побольше поговорить с тобой, выпить. А потом все случится само собой, как по волшебству, – вкрадчиво сказала молодая женщина.

Впереди, между деревьями, Сиверов заметил дачу Острова. «Ничего себе дачка! Неслабый особнячок он отгрохал», – подумал Глеб. Он присел на одно колено и стал наблюдать в бинокль. Высокий бетонный забор не позволял ему увидеть охранников. «Что ж, эта проблема легко решается», – мысленно произнес Сиверов и, подпрыгнув, ухватился за ветку дуба и стал ловко карабкаться вверх.

Спрятавшись в густой листве, Глеб посмотрел в бинокль. Теперь дача Острова была как на ладони. На входе, возле металлических ворот, стоял охранник с автоматом «Узи» на плече. Двое сидели на стульях у входной двери, а еще пара прохаживалась вокруг дома. «Итого снаружи особняк охраняют пять человек, – подвел итог Сиверов. – Не сомневаюсь, что охранники есть и внутри. Но сколько? Вопрос, на который нет ответа. Остров, без сомнения, опасается за свою жизнь». Глеб решил действовать, когда стемнеет, а пока, сидя на ветке дуба, продолжал вести наблюдение.

Солнце стало садиться за лес, освещая землю вечерним ярко-красным светом. «Красиво! Только, пожалуй, хватит здесь рассиживаться», – решил Сиверов и спустился вниз. Задача ему предстояла не из легких. «Охранники на страже, они, скорее всего, предупреждены о возможной опасности и рассредоточены: кто-то патрулирует, кто-то охраняет вход и дом внутри, – размышлял Глеб. – Но на моей стороне фактор внезапности и темнота». Сиверова тревожило, как там Оксана. «А что, если она не справилась с волнением? Ее могут пытать. Вдруг это ловушка?» – подумал Глеб. Усилием воли он старался отогнать от себя беспокойные мысли.

Почти стемнело. Он решил выждать еще минут десять – пятнадцать и начать действовать.

* * *

Остров подошел к Оксане, взял ее за запястье и притянул к себе. Женщина поднялась. Бизнесмен с жадностью поцеловал ее в губы.

– Я задыхаюсь от желания, – прошептал он ей на ухо.

– Знаешь, чего мне сейчас хочется? – Оксана слегка отстранилась от него.

– Говори смелее. Желание любимой женщины для меня – закон.

– Я очень плотно поужинала, все было просто великолепно: и еда, и шампанское, и свечи… Давай мы с тобой немного медленно потанцуем, прежде чем займемся сексом.

– А что, прекрасная идея, – рассмеялся Остров. – Ход твоих мыслей мне нравится.

Он подошел к музыкальному центру, включил его и поставил диск. Зазвучала медленная, спокойная мелодия.

– Прекрасная музыка для прекрасного вечера, – произнесла Оксана, когда бизнесмен возвратился к ней.

– Я приглашаю тебя на медленный танец, – галантно поклонившись, произнес Остров.

Он притянул к себе женщину и плотно прижался к ней. Они медленно танцевали. Во время танца Остров целовал Оксану в шею и губы. Чтобы играть убедительно, ей приходилось отвечать на его поцелуи. Оксана танцевала и думала: «Долго я не протяну. Если у Федора ничего не выйдет, Остров потащит меня в постель. Он уже тяжело дышит и думает только об одном. Но я не смогу переспать с этим гадом. Просто не смогу. Сорвусь, плюну ему в лицо. Он позовет охранников, меня изнасилуют и, возможно, убьют».

Сиверов, пригнувшись, приближался к дому, тенью скользя от одного дерева к другому. В правой руке он сжимал пистолет с глушителем. Когда он служил в спецназе, сослуживцы удивлялись его уникальной способности поражать в темноте без специального ночного прицела любую мишень на стрельбище или духа в горах. Посторонним это казалось мистикой, ведь по всем канонам физиологии человек не может ночью видеть так, как днем, без специального оборудования. Но у Сиверова это получалось, поэтому к нему и привязалась кличка Слепой. Он всегда стрелял без промахов с пугающей меткостью.

В нескольких метрах от высокого бетонного забора Глеб замер, прислушиваясь к каждому ночному звуку. Затем обошел вдоль забора дом. Оставалось только ждать.

Через несколько минут Глеб услышал за забором приближающиеся шаги и разговор двух охранников.

– После исчезновения Черепа и Брошина хозяин вообще свихнулся от страха, – сказал один из них.

– Это точно, – согласился второй. – Ходим, как дебилы, кругами. И в доме люди с автоматами, и на входе. Вот скажи, кто при такой охране осмелится лезть к нему? Это же верная смерть. Думаю, сумасшедших не найдется.

– Да уж, но до утра нам еще долго придется ходить, пока шеф будет трахать свою любовницу.

«Говорят, сумасшедших не найдется, так как это верная смерть», – зло усмехнулся Сиверов и выждал еще немного. Когда шаги стали удаляться, он подпрыгнул и, подтянувшись на левой руке, забросил наверх забора ногу и почти сразу же нажал два раза на курок. Раздались два хлопка. Пули попали охранникам в затылки. На асфальтированную дорожку упали два трупа.

Глеб осторожно спрыгнул вниз и, тихо подбежав к дому, прижался спиной к стене. Вдруг он услышал неподалеку, слева, чей-то громкий голос: «Рома, Сеня, где вы?» Человек был совсем близко. Спрятав пистолет, Сиверов достал нож из закрепленных на голени ножен и, подкравшись сзади к охраннику, всадил нож тому под лопатку по самую рукоять. Охранник судорожно вздрогнул. Свободной ладонью Глеб прикрыл ему рот и опустил на землю. Он приложил два пальца к шее охранника. Результат был вполне предсказуемым: пульс отсутствовал. «Так, минус три», – отметил про себя Сиверов, затем снова достал пистолет и, прижимаясь к стене, стал продвигаться ко входу в дом.

Добравшись, он выглянул из-за угла. Один из охранников сидел на стуле при входе, положив автомат на колени и явно скучая. Второй стоял метрах в двадцати от дома, около ворот. «Кого же завалить первым, чтобы все было максимально тихо?» – начал было размышлять Сиверов, но решение принял быстро.

Вскинув пистолет, Глеб прицелился в охранника у ворот и плавно нажал на спусковой крючок. Раздался слабый хлопок, и человек упал. Сидевший на стуле и охранявший вход не успел схватиться за автомат, как две пули пробили его голову. «Минус пять», – мысленно вел счет Сиверов.

Путь внутрь дома был свободен. Но сколько там охранников и где они располагаются, Глеб не знал. И с этой проблемой необходимо было разобраться как можно быстрее.

Танцуя, Остров приподнял короткое черное платье Оксаны и засунул руку ей в трусики.

– Я очень сильно тебя хочу, Оксана.

– Подожди немного, Петр, давай еще потанцуем чуть-чуть, – схватив ладонь бизнесмена, сказала женщина.

– Я больше не могу ждать. Я ждал целых два года, – задыхаясь от вожделения, прохрипел Остров и, подтолкнув женщину к дивану, стоявшему возле окна, повалил ее.

Несмотря на сухощавость и небольшой рост, Остров был явно сильнее Оксаны. Он жадно начал целовать ее. Женщина отворачивалась от него как могла.

– Ты, я вижу, не хочешь меня? – прошипел бизнесмен.

– Нет, хочу, Петр! Я просто не ожидала от тебя такого натиска. Я давно не была с мужчиной. Давай немного посидим, а потом продолжим.

– Нет, хватит, я хочу тебя здесь и сейчас, – Остров задрал платье Оксаны вверх и спустил трусики.

Женщина стала сопротивляться и прокусила правую руку бизнесмена до крови. Остров вскрикнул от боли и, приподнявшись, сильно ударил Оксану кулаком по лицу.

– Ах ты подлая тварь! Я буду иметь тебя и твою дочь во всех позах! – закричал он. – Ты будешь ползать у меня в ногах!

Сиверов осторожно открыл дверь и услышал громкий крик, который доносился сверху. «Остров и Оксана там», – пробираясь вперед, заключил Глеб. Краем глаза он заметил в проеме комнаты слева человека с автоматом. Мгновенно присев на колено, Сиверов выстрелил два раза. Цель была поражена, как и положено: голова – грудь.

Заскочив на лестницу, Глеб тихо начал пробираться наверх. Когда он почти поднялся на второй этаж, внезапно перед ним возник здоровенный бугай. Они столкнулись почти лицом к лицу. Сиверов моментально ударил охранника рукояткой пистолета в челюсть снизу вверх. Тот взвыл, схватившись за лицо. Глеб выстрелил. Бугай дернулся, но только второй выстрел свалил его на пол.

Перешагнув через убитого, Сиверов устремился к двери. Заскочив в комнату, он увидел навалившегося на Оксану Острова. Женщина визжала, отчаянно сопротивлялась и отбивалась от бизнесмена ладонями, царапала и кусала его. «Кажется, я вовремя», – промелькнуло в голове у Глеба. В следующее мгновение он ударил Острова кулаком левой руки по голове. Удар повалил бизнесмена на пол, он застонал.

Увидев Сиверова, Оксана одернула платье.

– С тобой все в порядке? – быстро спросил Глеб.

– Более-менее. Эта гнида не успела меня изнасиловать.

Сиверов подошел к корчившемуся от боли Острову и, схватив его за воротник пиджака, приподнял, приставив к его виску пистолет.

– Сколько в доме охранников, сволочь? – спросил Глеб. – Отвечай быстро, иначе я продырявлю твой череп.

– Семеро. Только не убивай меня! Не надо, – дрожа от страха, взмолился бизнесмен.

«Трое внизу, двое на входе и двое внутри дома. Я убил семерых. Если верить этому ублюдку, значит, все охранники мертвы», – подумал Сиверов.

– Это правда, гад? Отвечай! – Сиверов с силой встряхнул Острова.

– Клянусь своими детьми! У меня семь охранников.

– Было семь, – тихо произнес Глеб. – Они мертвы.

– Ты убил всех, Федор? – спросила Оксана.

– Пришлось, – коротко ответил Сиверов.

– Ужас! – тяжело дыша, воскликнула Лаврентьева.

– Ну что, мразь, настало время расплаты! – Глеб снова встряхнул едва стоящего на ногах Острова.

– Не убивай меня! Я заплачу любые деньги, какие только скажешь! Если хочешь, отдам тебе большую часть своего бизнеса! – взмолился перепуганный до смерти бизнесмен.

Он не знал, откуда взялся этот крепкий высокий человек в темных очках, перебивший всю его охрану. Остров прекрасно понимал, что в живых он его не оставит. Его обуял животный страх. Умирать так рано, владея бизнесом и огромными деньгами, не входило в его планы.

– Я могу даже все тебе отдать! Весь свой бизнес! А это много магазинов, банк, его филиал вот-вот откроется в Москве. Только прошу, не убивай меня! – зарыдал от отчаяния и безысходности Остров, надеявшийся только на чудо.

– Ты приказал убить мужа Оксаны?! Говори, сволочь! У тебя последний шанс сказать правду!

– Но я не хотел этого. Мне пришлось. Он не отдавал деньги. Вот и все. Я не хотел.

– Не хотел, но приказал убить! Неувязочка какая-то! – грозно произнес Глеб.

– Не убивай меня! Не убивай! – словно поросенок, завизжал Остров.

– Ты жалкая гнида, и жизнь твоя жалкая, – Сиверов нажал на курок.

Кровь брызнула из пробитой головы бизнесмена. От неожиданности Оксана вскрикнула. Сиверов отпустил Острова, и тот рухнул на пол.

– Больше он тебя, Оксана, – Глеб пнул ногой труп, – никогда не потревожит. Ни тебя, ни твою дочку.

– Ты его убил? – прошептала Лаврентьева.

– Но я же не мог стоять и смотреть, как он тебя насилует.

Переведя дыхание, Оксана произнесла:

– Он заслужил смерть.

– И я о том же. А сейчас посиди здесь. Мне нужно на всякий случай осмотреть дом. Вдруг охранников было больше?

– Я поняла, Федор. Только ты, пожалуйста, недолго, – попросила Оксана.

– Постараюсь, – сказал Глеб и вышел из комнаты.

Он осмотрел дом. В одной из комнат на первом этаже в ящике стола Сиверов нашел несколько пачек долларов. Рассовав деньги по карманам, он поднялся на второй этаж. Оксана сидела на диване, обхватив себя руками, и тряслась от нервного возбуждения.

– Дом чист. Мы можем уходить, – протянув женщине ладонь, произнес Глеб.

– Да, нужно уходить отсюда как можно скорее, – глянув на труп Острова, кивнула Оксана.

Поднявшись, она пошла за Сиверовым. Возле лестницы Лаврентьева едва не споткнулась о труп бугая.

– Осторожно! Я должен привезти тебя в Суздаль целой и невредимой, – стараясь подбодрить спутницу, улыбнулся Глеб.

– Ты прав. Мне нужно быть осмотрительней. Извини, просто я сильно переволновалась.

– Ничего, бывает. Говорят, до свадьбы это проходит.

Они спустились вниз и вышли из дома. Увидев возле дерева убитого охранника, лежавшего навзничь в луже крови, Оксана вздрогнула и отшатнулась.

– Не надо бояться, – подав ей руку, сказал Сиверов. – Сними туфли.

– Зачем? – удивилась Лаврентьева.

– Придется прыгать почти как в детстве, – улыбнулся Глеб.

– Откуда?

– Я все объясню, иди за мной.

Оксана послушно сняла туфли на высоких каблуках. Они подошли к бетонному забору.

– Лучше нам уходить здесь, лесом. Мало ли кого можно встретить по дороге.

– Но как я туда залезу? Тут метра два, если не больше, – Оксана вопросительно посмотрела на Сиверова.

– Не волнуйся, я помогу тебе. Потом сгруппируешься и прыгнешь. Все будет хорошо. Давай туфли и залезай на мою спину.

Оксана вскарабкалась на спину Глеба, затем забралась на забор.

– Прыгай! Не бойся! – подбодрил ее Сиверов.

Несколько секунд женщина колебалась, а затем, решившись, прыгнула. Глеб следом быстро перемахнул через забор и приземлился рядом с Лаврентьевой.

– У тебя все нормально? Ногу не подвернула? – поинтересовался Сиверов.

– Кажется, все в порядке. Мне и самой не верится, что я смогла прыгнуть с такой высоты.

– Человек часто не догадывается о своих возможностях. Держи туфли, – Глеб подал Оксане обувь.

Она быстро обулась.

– А сейчас пошли. Держись за мной, – сказал Сиверов.

– Но как мы пойдем? В лесу такая темень, ничего не видно.

– Фонарика с собой нет, но у меня хорошее зрение. Почти как у летучих мышей. Следуй за мной, и все будет хорошо.

Они стали углубляться в лес. Сиверов шел не торопясь, иначе Оксана на каблуках не успевала бы за ним. Он приостановился, поправил очки и продолжил путь. Оксана шла за Глебом, не понимая, как он может идти в кромешной тьме, спокойно огибая деревья.

– Сколько нам идти до машины? – поинтересовалась Лаврентьева, когда они отошли от дачи Острова на несколько сот метров.

– Не более двух километров, – повернув к ней голову, ответил Сиверов. – Почему ты спрашиваешь?

– Просто не очень легко идти по лесу на каблуках. Если бы я знала, то непременно захватила бы с собой кроссовки.

– К сожалению, этот момент мы с тобой не предусмотрели.

– Ничего, я дойду.

– В противном случае мне придется тебя нести.

– Если уж ты справился с бандой Острова, то не сомневаюсь, что я одна не создам тебе проблем…

Сиверов улыбнулся, но ничего не ответил. Дальше они шли молча, петляя среди деревьев. Иногда ночные птицы пугали Оксану своими неожиданными криками. Но рядом с ней был сильный, надежный мужчина, поэтому страх быстро отступал.

Глеб повернул налево. Вскоре деревья стали редеть, и они вышли на асфальт.

– Машина на другой стороне, там есть поляна, – пояснил Глеб.

– Слава богу, мы пришли. Не чувствую ног. Идти на каблуках по пересеченной местности – это настоящий экстрим, который мужчинам не понять.

– Потерпи, мы уже у цели.

Они перешли дорогу и оказались на небольшой поляне. Пройдя еще метров пятьдесят, остановились у машины. Оксана наклонилась вперед, оперлась ладонями о колени и тяжело перевела дыхание.

– Сейчас поедем в Суздаль. Все закончилось, – сказал Глеб.

– Да, все закончилось, – едва не расплакалась Лаврентьева.

– Снимай туфли, пусть ноги отдыхают, – посоветовал Сиверов.

– Точно. В машине они мне не понадобятся.

Когда они выехали на дорогу, Оксана сказала:

– Федор, а ведь ты точно не журналист. Такими способностями, как у тебя, журналисты вряд ли обладают. Как я понимаю, все охранники на даче Острова мертвы.

– В противном случае мы бы не вышли оттуда живыми, – Сиверов прибавил скорость. – А что касается того, журналист я или нет, то… Короче, я уже не раз говорил тебе, что служил в горячей точке. А работая в газете, зарабатываю на жизнь, – пожал плечами Глеб.

– Ты можешь не говорить мне, кто ты на самом деле. Наверняка у тебя на это есть серьезные основания. И вообще, по большому счету мне не важно, где и кем ты работаешь. Я точно знаю одно: ты очень хороший, умный и внимательный мужчина. А еще смелый и благородный. Можно сказать, в наше время это – вымирающий вид. А самое главное, ты нас со Светой защитил от Острова и его ублюдков. Мне даже страшно подумать, что бы с нами было, если бы ты не появился в Суздале. Все-таки есть высшие силы, посылающие нам не только испытания, но и людей, которые помогают эти испытания преодолеть.

– Спасибо, Оксана, за добрые слова в мой адрес. А насчет моей работы можешь не сомневаться. Я действительно московский журналист, собирающий материал о медведе-монстре, – сказал Сиверов.

– С тобой все ясно. Ты – «акула пера».

Они рассмеялись. После непродолжительной паузы Оксана спросила:

– Извини, Федор, может, это и не мое дело, но женщины, как ты знаешь, любопытный народ. И поэтому хочу поинтересоваться: почему ты не снимаешь очки ни днем, ни ночью? Даже когда мы шли по лесу в кромешной тьме, ты тоже был в них. Я такого раньше никогда не видела. Может, ты феномен какой-то, так сказать, неизвестный науке экземпляр?

Глеб усмехнулся.

– У меня своеобразные проблемы со зрением, поэтому и не снимаю очки, – соврал он. – Что касается ночного леса… Я уже говорил, что просто хорошо чувствую окружение. Знаешь, как слепой человек. Вот в этом, пожалуй, и заключается моя особенность. А вижу я ночью очень плохо, собственно, как и все.

– Ты меня успокоил, а то я не знала, что и думать. Вдруг ты какой-нибудь «универсальный солдат», видящий днем и ночью?

– Скажешь тоже! – улыбнулся Глеб. После короткой паузы он спросил: – Ты наверняка натерпелась страха, когда этот ублюдок навалился на тебя?

Женщина тяжело вздохнула:

– Я боялась одного, Федор: что тебя убили и никто не придет мне на помощь. Я, как ты и говорил, максимально тянула время. Однако после ужина Остров буквально осатанел от вожделения, как с цепи сорвался. Повалил меня на диван. Я не ожидала, что он, такой невзрачный и щупленький, обладает немалой силой.

– Хорошо, что я успел вовремя.

Глеб снова вспомнил уничтоженную духами в Афганистане советскую колонну.

– Когда ты схватил Острова и приставил к его мерзкой башке пистолет, я поняла, что все позади. – Слезы брызнули из глаз Оксаны.

– Не плачь. В твоей жизни теперь все будет хорошо, я уверен. У тебя такая прекрасная дочь, так что лучшие годы впереди, – успокоил женщину Сиверов.

Оксана ладонями вытерла с лица слезы и сказала:

– Извини, слезы сами потекли. Слишком много всего навалилось на меня за последнее время.

– Я прекрасно тебя понимаю, – Глеб положил ладонь на плечо Оксаны и посмотрел ей в глаза.

– Когда в первый раз ко мне заявился Череп с дружками, я думала, что обречена. Но самым страшным было то, что могла пострадать моя дочь. Я, Федор, чувствовала такую пустоту и одиночество, словно осталась одна во всей Вселенной и, кричи или не кричи, все равно никто не услышит и не поможет. Ужасное, мерзкое ощущение. Но, слава богу, появился ты. Если бы я знала, что ты обладаешь такими боевыми навыками, мне было бы гораздо спокойнее.

– Но сейчас ты должна успокоиться, продолжать растить дочь и радоваться каждому дню.

– Ты рисковал своей жизнью ради меня и Светы. Не знаю, как я смогу тебя отблагодарить?

– Зато я хорошо знаю.

– О чем ты? – Оксана посмотрела на Сиверова.

– Завтра ты приготовишь мои любимые котлеты, и побольше. Очень уж они у тебя вкусные.

Оксана засмеялась и, нагнувшись к Глебу, поцеловала его в щеку:

– Обещаю, что буду каждый день, пока ты в Суздале, готовить для тебя котлеты, чтобы ты полюбил их так сильно, что не захотел бы от нас уезжать.

Сиверов улыбнулся:

– Посмотрим.

Некоторое время они ехали молча, затем Глеб произнес:

– Судя по всему, тебе прекрасно удалось сыграть роль любовницы-рабыни. Я, признаться, опасался, чтобы тебя не подвели нервы и ты не сорвалась.

– Я и сама не представляю, как у меня это получилось. Заигрывать и строить глазки человеку, который, по сути, убил моего мужа… Никому бы этого не пожелала! Даже не знаю, что мне придавало силы. Наверное, огромная ненависть к Острову. Мы с ним пили дорогое шампанское, улыбались друг другу, а я при этом думала, каким бы способом его побыстрее убить.

– Ненависть – мощное чувство, которое помогает преодолевать страх, – заметил Сиверов.

– Точно сказано. Остров полностью поверил, что я сломлена угрозами его людей и готова исполнить любую его прихоть, ползая перед ним на коленях. Он играл роль благодетеля, говорил, что даст мне сегодня десять тысяч долларов, купит машину. Пытаясь меня сразить, сказал, что на следующей неделе мы полетим с ним и со Светой на курорт.

– Видимо, сильно он тебя хотел, – усмехнулся Глеб.

– Да, все время исходил слюнями, подливая шампанское. Мразь! – поморщилась Оксана.

На подъезде к Суздалю Сиверов сбросил скорость, съехал на обочину и, не заглушая двигателя, включил в салоне свет.

– Тебе сегодня вечером очень много обещали, – произнес он.

Лаврентьева вопросительно посмотрела на Глеба.

– В общем, тебе действительно нужны деньги, – продолжил Сиверов, затем извлек из карманов пачки долларов, отсчитал нужное количество и протянул Оксане со словами: – Это тебе и твоей дочке. Здесь ровно двенадцать тысяч.

– Что ты, Федор, я не возьму такие большие деньги, – возразила Оксана.

– Бери, их я нашел в доме Острова. Как сама понимаешь, они ему больше не понадобятся. Так что бери хотя бы ради твоей девочки.

– Спасибо. Себе ты хоть оставил?

– Оставил, мне хватит, – кивнул Сиверов. Он достал с заднего сиденья целлофановый пакет и сказал: – Сложи деньги в пакет. Нести в руках двенадцать тысяч долларов, согласись, не очень удобно.

– Ты прав.

Женщина взяла целлофановый пакет и сложила в него деньги.

– Ни предположить не могла, что вдруг так разбогатею, – улыбнулась она.

– Выходит, есть в жизни счастье, – подмигнул ей Глеб.

– Сразу же куплю Свете новые туфли. Да и одежда у нее уже поизносилась.

– Вот видишь, деньги оказались весьма кстати.

Сиверов медленно тронулся с места и, постепенно набирая скорость, поехал к Суздалю. Остановившись возле дома Оксаны, он сказал:

– Все позади, Оксана. Иди домой и хорошенько выспись, тем более что завтра выходной.

– Точно, я совсем забыла… – спохватилась Лаврентьева, а затем спросила: – А ты разве не пойдешь со мной?

– Извини, не сегодня.

– Пойми, я хочу тебя.

– Давай все перенесем на завтра, вернее, уже на сегодня. И мне, и тебе нужно хорошенько отдохнуть. К тому же с утра меня ждут кое-какие дела.

– Касательно медведя?

– Его самого, – кивнул Сиверов. – Поймать этого лютого зверя, что ли?

– Только обещай мне, что будешь осторожным, – попросила Оксана.

– Обещать не буду по той простой причине, что я всегда осторожен.

– У тебя тонкий юмор.

– Помогает не свихнуться от жизни.

– А когда завтра ты к нам приедешь? – поинтересовалась Лаврентьева.

– Часиков в семь вечера. Так что ждите меня к ужину.

– Хорошо. Твои любимые котлеты к этому времени будут готовы, – сказала Оксана.

Сиверов наклонился и крепко поцеловал ее в губы.

– А сейчас иди. Я немного подожду, а то темно на улице. Когда зайдешь в квартиру, включи свет на кухне. Я буду знать, что ты дома и с тобой все хорошо, – произнес Глеб.

– Договорились. Не забудь, что в семь вечера мы со Светой ждем тебя.

– Буду вовремя. Доброй ночи тебе. Выпей сто грамм водочки. Это снимет стресс, и ты быстро уснешь, – посоветовал Сиверов.

– Спасибо за совет, Федор, так и сделаю. И тебе доброй ночи, – Оксана вышла из машины.

Она прошла чуть вперед, остановилась и, повернувшись, помахала Глебу рукой. Он махнул ей в ответ. Прижимая к груди пакет с деньгами, женщина быстро пошла в сторону своего подъезда. Сиверов внимательно наблюдал за ней. Но вот Оксана открыла дверь и скрылась в подъезде. Примерно через минуту на кухне в ее квартире зажегся свет. Лаврентьева отодвинула штору и вновь помахала рукой. «Отлично, все в порядке, можно ехать», – понял Глеб и повернул ключ зажигания.

Спустя несколько минут он уже был у гостиницы «Сокол». Сиверов расплатился со сторожем на платной стоянке, поднялся на второй этаж и зашел в свой номер. Закрыв дверь, он сразу направился в ванную. Стоя под струями теплой воды, почувствовал сильную усталость. «Оксану и ее дочь больше никто не потревожит, а мне надо выловить этого проклятого медведя. Вот уж не думал, что когда-нибудь придется охотиться на какого-то медведя-монстра», – размышлял Сиверов.

Выйдя из душа, он лег на кровать и почти мгновенно уснул. Проснулся Глеб по привычке рано, в шесть утра. Чтобы привести себя в чувство после непродолжительного глубокого сна, он усилием воли заставил себя подняться и не спеша принялся делать гимнастику. По мере того как упражнения сменяли друг друга, Сиверов ощущал все больший прилив сил. Холодный душ завершил процесс раннего пробуждения.

Дождавшись восьми утра, Глеб спустился в ресторан гостиницы, плотно позавтракал, вышел из здания и направился к стоянке. Вскоре он ехал по направлению к лощине Сатаны. Сиверов решил тщательно осмотреть это таинственное место.

Глава 7

Оставив машину возле леса, Сиверов пошел к лощине. Было пасмурно и ветрено. «Не самая лучшая погода для прогулки», – подняв голову к небу, подумал он. Однако утренний лес давно ожил и был наполнен щебетанием и пением его пернатых обитателей. Не спеша пробираясь вперед, Сиверов делал дыхательные упражнения, медленно под счет вдыхая и так же под счет выдыхая воздух из легких. Это помогало ему сосредоточиться и освежить мозг.

Добравшись до лощины, Сиверов, как и во время своего предыдущего визита, стал осматривать округу через мощную оптику армейского бинокля. Деревья и кустарники, росшие в лощине, видны были как на ладони, стоило только навести на них бинокль.

Вдруг примерно в пятистах метрах от себя Сиверов заметил бурого тощего медведя, с которым он столкнулся в прошлый раз. Зверь остановился, как бы вслушиваясь, а затем поднялся на задние лапы. Постояв так около минуты, пошел дальше, огибая деревья. Навстречу медведю из кустарника вышел человек, одетый в джинсы и легкую зеленую ветровку. Большая лысина в обрамлении седых волос сияла на его голове. Мужчине было примерно пятьдесят лет, он был среднего роста, плотного телосложения. Небольшая интеллигентная бородка завершала его образ. В правой руке он держал ведро.

Мужчина что-то говорил подошедшему к нему медведю, поставив ведро с едой перед зверем. Медведь сунул лапу в ведро и извлек оттуда крупную рыбину. «Видимо, этот мужчина подкармливает медведя. Может, он лесник или какой-нибудь местный любитель животных», – предположил Сиверов. Незнакомец бросил медведю еще несколько рыбин. Когда зверь их съел, мужчина приблизился к нему и погладил по голове. «Кажется, у них весьма дружественные отношения, – подумал Глеб. – Наверное, незнакомец частенько подкармливает бедолагу. Интересно, вроде бы дикий зверь, а выглядит как ручной».

Сиверов продолжал наблюдать за этой парочкой. Мужчина гладил медведя, что-то приговаривая ему, затем взял ведро и, сказав косолапому какие-то слова, пошел прочь. Зверь постоял несколько минут, глядя ему вслед, потом развернулся и направился в обратную сторону.

«Надо бы узнать, что за мужчина тут был», – решил Глеб. Еще около получаса он наблюдал за лощиной в бинокль, потом стал спускаться по откосу. То и дело Сиверову попадались медвежьи экскременты, а на некоторых деревьях он видел следы медвежьих когтей. Глеб захотел пройти лощину Сатаны вдоль и поперек. На это у него ушло около двух часов. Дойдя до другого края лощины, он поднялся по холму вверх и решил пройти по лесу немного вперед. Продвинувшись примерно на километр, он вдруг услышал собачий лай. «Интересно, что там такое?» – подумал Глеб и пошел в сторону лая. Приблизительно через триста метров он увидел впереди, между деревьями, добротную деревянную избу, рядом с которой была собачья будка. Большая серая лайка бегала на цепи и лаяла в сторону леса.

Увидев Глеба, лайка стала метаться на цепи взад-вперед. Когда Сиверов подошел ближе, на крыльце появился хозяин, одетый в армейский камуфляж и кроссовки. Это был высокий мужчина средних лет, с рыжими, коротко подстриженными волосами. Начиная ото лба, через все лицо у него пролегал глубокий шрам.

– Добрый день, – поприветствовал хозяина Сиверов.

– Надеюсь, что будет добрым, – сурово ответил мужчина и, внимательно посмотрев на гостя, спросил: – Кто вы такой и что вам здесь нужно?

– Я журналист, приехал из Москвы, чтобы собрать материал и написать про медведя-монстра. Зовут меня Федор Молчанов. А вы, позвольте полюбопытствовать, кто? – в свою очередь спросил Глеб.

– Местный лесник Павел, по фамилии Корягин. Убирались бы вы, товарищ журналист, подальше от этих мест. Это мой вам совет.

– А что такое, Павел? Отчего это у вас настроение с утра не заладилось?

– В последнее время слетается сюда ваш брат, как мухи на варенье, – все так же жестко и недружелюбно ответил лесник.

– Так ведь у каждого своя работа. Надо же как-то зарабатывать на хлеб насущный.

– Мороча людям голову? Знаете что, журналист Федор, идите-ка вы отсюда.

– А я думал, мы поговорим и вы мне расскажете что-нибудь интересное.

– Конечно, расскажу и дорогу покажу, – съязвил Павел. – Если вам нужно, то ищите, но только не здесь. Я человек нервный, после войны. Могу и в глаз заехать, и ничего мне за это не будет. Что возьмешь с контуженого дурака?

– А где ты воевал? – серьезно спросил Сиверов.

– Где воевал, тебя там не было. А посему нечего и спрашивать, – огрызнулся лесник и поморщился, словно от боли.

– Как знать, – тихо произнес Глеб. – Я тоже воевал, был ранен.

– Где? – коротко спросил Корягин.

– Афган.

Павел провел руками по волосам и поинтересовался:

– А где был в Афгане?

– Под Кандагаром и в других местах.

– Я тоже воевал под Кандагаром, – с интересом в голосе ответил Павел.

Они задали друг другу еще несколько вопросов, после чего мужчинам стало ясно, что они связаны незримым, но прочным боевым братством ветеранов Афганистана.

– Прости, братишка, что я на тебя сдуру наехал, – искренне произнес Корягин. – Дурной у меня характер.

– Ничего, Паша, бывает и похуже, – усмехнулся Глеб.

– Да что же мы стоим как истуканы! Проходи, Федор, в дом, перекусим чего-нибудь, чайку попьем. Что знаю про этого медведя-монстра – все тебе расскажу.

Они вошли в дом. Посреди комнаты стоял деревянный, видавший виды стол, вокруг него – три табуретки. Возле стены – железная солдатская кровать. На другой стене, неподалеку от стола, висело двуствольное охотничье ружье. В углу была газовая плита, рядом с которой – кухонный стол, увенчанный горой посуды. Вот и все нехитрое убранство жилища лесника.

– Да ты садись, Федор, устал, наверное, лазить по этой чертовой лощине, – произнес хозяин.

– Пришлось немного походить, – ответил Глеб, присаживаясь за стол.

– Я сейчас чайку подогрею, мясо дикого кабана у меня сварено, сало есть, хлеб… Словом, чем богаты, тем и рады.

– Это же настоящее пиршество! – воскликнул гость.

Лесник зажег газовую плиту. Через несколько минут на столе появились кружки с горячим чаем, тарелка с нарезанным отварным мясом, сало и хлеб.

– Быстро ты управился, Павел, по-армейски, – нанизывая на вилку большой кусок мяса, сказал Сиверов.

– Один я живу, поэтому приходится справляться.

– А что так?

– Сам подумай, какая баба захочет жить в лесу с контуженым мужиком? Некоторые пробовали, но больше трех месяцев никто не продержался. Такая вот песня.

– Зато у тебя есть одно очень важное преимущество, – заметил Глеб.

– Какое? – вскинул брови Павел.

– Никто тебе мозги не компостирует. Живешь, как в санатории. Птички поют, свежий воздух…

– В общем, ты прав. В лесники я подался после Афгана, чтобы наслаждаться тишиной и одиночеством. Иногда в лесу в голову приходят интересные мысли. Только, кроме моей собаки, их рассказывать некому. Но мой Барс – очень благодарный слушатель. Ну а у тебя как с бабами дела обстоят?

Глеб вздохнул:

– С переменным успехом. Журналистика – хлопотное дело. Разъезды, командировки и другие заботы. А женщинам нужно, чтобы мужик был рядом. На данный момент вроде есть одна красивая дама, но, как оно там получится дальше, непонятно.

– Выходит, мы с тобой и в этом похожи, – Корягин отхлебнул чаю.

– А что у тебя, Павел, с лицом? Я про шрам. Афганистан?..

– Да, было дело. Собственно, это случилось по моей глупости. Короче, наша артиллерия обстреливала позиции духов. Я в десантуре служил, в разведроте. Мы окопались и были достаточно близко от духов. Нам приказали сидеть и не высовываться. А тут такая красивая свистопляска началась, словно дьявол дул в огромную трубу. Вой снарядов, взрывы… В общем, дискотека еще та, не тебе рассказывать. А я молодой, интересно мне было посмотреть, как там все взрывается. Ну и высунул свою глупую башку. В итоге меня как шандарахнет осколком! Хорошо, что в каске был. А так привезли бы домой в цинковом ящике. Каска моя развалилась пополам. Осколок по касательной задел лицо.

– Значит, привет от своих получил, – грустно улыбнулся Сиверов.

– Так и есть, от своих. Но, как говорят, шрамы украшают мужчину, если нет других украшений.

– А контузило тебя, Паша, как? – поинтересовался Глеб.

– На боевом выходе. Поднимались мы в горку, и один из наших пацанов наскочил на мину. Двоих убило на месте. Трое были тяжело ранены. А меня подбросило вверх взрывной волной. Повезло – ни одной царапины; видимо, в рубашке родился. Только в глазах потемнело и кровь пошла из носа. Подбежал ко мне санинструктор, расспросил что да как. Потом сказал, что меня нужно эвакуировать на вертолете вместе с другими ранеными и убитыми. А нас изначально было всего пятнадцать человек. И я подумал: если заберут и меня, то останется всего девять пацанов, а нам важную высоту надо было занять и держать. К тому же я был пулеметчиком. В общем, отказался лететь, пояснил, что чувствую себя нормально и буду воевать дальше. Только попросил горсть таблеток анальгина. Залпом забросил их в рот, проглотил и запил водой из фляжки. Затем закинул пулемет на плечо и полез в горку. И хорошо, что пошел с ребятами. Очень духам приглянулась эта высота, как озверелые перлись на нее. Но хрен им в зубы! Не скинули они нас! Много их полегло на склонах той горки. А мне после контузии кошмары всякие начали сниться, орал я по ночам так, что пугал ребят до смерти. Вот такая история, – закончил рассказ Корягин.

Воцарилась тишина. Каждый вспоминал свой Афганистан.

– А тебе что запомнилось, Федор? – спросил Павел.

– Я тоже в разведке служил. Одни боевые выходы. Бывало, вернемся на базу, поесть и умыться не успеем, как опять в горы… Особо и рассказывать-то нечего. Прошло уже много лет. Что-то стирает время, кроме друзей, с которыми воевал. И конечно, погибшие ребята стоят перед глазами, – Сиверов тяжело вздохнул.

– Это точно. Погибшие не отпускают ни днем, ни ночью. Так и идут с нами по жизни, помогая нам, грешным, в житейской суете.

– Ты прав, Павел, золотые слова.

– А мне вот еще один случай запомнился в Афгане, – начал лесник. – Вроде ничего особенного, но почему-то врезался он мне в память. Возвращались мы с разведвыхода. Жара за сорок градусов. Казалось, дышать нечем. Всю воду из фляжек выпили. Мне уже стало мерещиться, будто я в озере купаюсь. Спускаемся с холма, смотрим, а там коза пасется. Кто-то из наших говорит: «Ребята, если ее поймать и подоить, было бы просто здорово». Естественно, всем очень хотелось пить, поэтому идея эта пришлась большинству по душе. Короче, начали мы эту козу ловить. Шустрой она оказалась. Умаялись, но поймали. Казалось, дело сделано. Но тут встал вопрос: кто же будет доить? Так вышло, что все мы были городскими жителями и, как подоить козу, никто понятия не имел. В общем, бросили жребий. И надо же было такому случиться, что выпала эта задача мне. Делать нечего, все зверски хотят пить и смотрят на меня как на спасителя. Один парень из Одессы, Димка Короленко, зацепил козу автоматом за рога. Остальные держали скотину со всех сторон. Снял я свою каску, подлез к козе и, как получалось, стал дергать за вымя. Долго маялся. Коза орала как резаная. Я со злости едва ее не прибил. Кое-как, но надоил немного. Каждый выпил буквально по глотку козьего молока, но, странное дело, всем вроде полегчало, мы благополучно вернулись обратно. Сейчас смешно это вспоминать, а тогда было не до смеху. Никогда в жизни мне не хотелось так сильно пить, как в тот день, – заключил Павел.

– Интересная история, – покачал головой Сиверов.

– Да уж, чего только не бывает на войне. Посреди опасности и смерти обязательно отыщется что-то забавное и смешное. Случай с козой как раз из этой оперы, – произнес лесник. Немного помолчав, спросил: – Как тебе мой харч?

– Вкусно, все ведь натуральное.

– Это точно, не то что в магазинах сейчас. Давай, брат, водочки примем, так сказать, для души и за знакомство.

– Огромное спасибо, Павел. Я бы с большим удовольствием выпил, да еще под такую закуску. Однако на машине я, за рулем. Да и дел сегодня решить надо еще немало.

– Обещай тогда, что обязательно зайдешь ко мне в другой день. Мы с тобой посидим душевно, вспомним Афган.

– Без вопросов! Обещаю. Грех не посидеть с хорошим человеком.

– Ловлю на слове. Буду ждать тебя, Федор, снова в гости.

Закончив с едой и выпив чай, Глеб сказал:

– Мне редактор мой в Москве поставил задачу написать серию статей про вашего медведя-монстра.

– Даже серию? Вон оно как. Не дает наш мишка никому покоя после смерти краеведа Клаковского. Слыхал об этом?

– Слышал, – кивнул Сиверов.

– Тогда не меньше недели было настоящее паломничество вашего брата. Ко мне тоже заходили, только я всех их посылал куда подальше. Собаку спускать с цепи приходилось. В самом деле, не стрелять же из ружья было! Потом немного все улеглось.

– Понимаю тебя. Иногда я и сам свою работу ненавижу, но что поделать. Спасибо, что не саданул в меня из двустволки, – пошутил Глеб.

– Да ладно, ты свой человек. Если тебя что-то интересует, спрашивай. Что знаю, то расскажу, выдумывать ничего не буду, – развел руками Корягин.

– Спасибо. Во-первых, хотел бы узнать, может, тебе доводилось самому видеть лютого зверя?

– Слава богу, не видел, но от местных наслышался всякого.

– И что говорят?

– Да, собственно, одно и то же. Мол, монстр выбирает погоду похуже: дождь, туман… Появляется исключительно ночью, когда оживает всякая нечисть. Ну и плетут люди, что это гигантский зверь: если встанет на лапы, то метров восемь– десять будет в высоту. Или еще больше. Послушать их, так это не медведь, а слон. Оскал у него дьявольский и глаза горят. Вот такое рассказывают с добавлением всяких мелких деталей, – поведал лесник.

– А ты веришь во все это? – поинтересовался Глеб.

– Да хрен его знает. Я хоть и контуженый, но мыслить стараюсь здраво. Раз столько людей его видели, да еще смерти случились, значит, все-таки что-то есть. Короче, без ружья и собаки я в лощину не суюсь. И тебе советую обзавестись оружием и по ночам в плохую погоду, от греха подальше, лучше туда не ходить. Береженого Бог бережет.

– Спасибо за предупреждение, Павел. Выходит, монстра не видел, но живешь ты рядом с лощиной, поэтому наверняка слышал его звериный рык?

Лесник отрицательно покачал головой:

– Ничего не слышал, врать не стану. Хотя свидетели говорят, что этот медведь издает такой рев, что аж земля трясется.

– Странно все это, – Сиверов взглянул на Корягина.

– Что странно, Федор?

– Зверь орет, ты рядом живешь и никогда ничего не слышал. Может, ты крепко спишь? – размышляя вслух, предположил Сиверов.

– Как раз наоборот, люблю я кемарнуть в обед часик-другой, а по ночам обычно сплю не более трех часов, потом телевизор смотрю или просто брожу до утра вокруг дома.

– Тем более странно.

– А ведь ты прав, – произнес Павел, – я как-то раньше не задумывался об этом. По идее, я должен был хоть что-то слышать. Действительно интересно.

Оба на несколько минут замолчали. Первым заговорил Сиверов:

– А ты встречал в лощине обыкновенного бурого мишку? Доходяга такой.

– Конечно, видал я его. Он, наверное, больной.

– И давно он тут шастает? – поинтересовался Глеб.

Павел задумался, а потом ответил:

– Первый раз я его увидел примерно два года назад. Или чуть раньше.

– Я сегодня видел издалека, как этого медведя подкармливал рыбой какой-то лысоватый мужик, лет пятидесяти, с небольшой бородкой. Не знаешь, случайно, кто это?

– Я тоже его видал в лощине, но, кто он и откуда, я, брат, не знаю. Может, турист какой или зоолог? В общем, не буду гадать, не знаю я.

– А когда ты его увидел впервые?

– Если мне память не изменяет, то в прошлом году по весне. Вообще тут шастает немало народу. Туристов понаехало тьма-тьмущая. Все жаждут приключений, хотят увидеть медведя-монстра и обязательно сфотографировать или снять его на видеокамеру.

– Кому-нибудь удалось это сделать? – спросил Глеб.

– По крайней мере, я не слыхал о таком. Подделки всякие в Интернете видал, но ведь при теперешних компьютерных технологиях состряпать страшную фотографию медведя-монстра большого труда не составляет. У многих, видать, немало свободного времени, вот они и балуются. Но в жизни-то на самом деле все гораздо страшнее.

– Что ты имеешь в виду? – взглянув в глаза собеседнику, настороженно спросил Сиверов.

– Слыхал о гибели в лощине в апреле этого года туристки из Франции?

– Ее нашли со вспоротым животом…

– Да-да, значит, ты в курсе. Так вот, эту мамзель, или как их там во Франции называют, я обнаружил примерно в девять часов утра, когда уже почти взошло солнце. Ночью, как я уже сказал, в лощину не суюсь, не дурак.

– Так это ты обнаружил француженку?

– Вернее, моя собака. Она нашла труп девушки. Я бы, возможно, и прошел мимо, но пес громко залаял, словно подзывая меня. Я подошел и увидел страшное зрелище.

– Расскажи подробнее. Это мне может пригодиться для статьи, – попросил лесника Глеб.

– До сих пор только полицейским говорил об этом, но тебе, Федор, расскажу. Подошел я и замер. Девушка очень красивая. Кстати, лежала она на спине. Ее темная куртка из болоньи была задрана вверх к груди. Живот – вспорот. Виднелись внутренности, труп был окровавлен. Ее темные глаза были выпучены, словно перед смертью ее окатили ведром кипятка. На груди висели фотоаппарат и видеокамера.

– Значит, это был не бандит, иначе он забрал бы дорогие вещи, – задумчиво произнес Сиверов. – Может, маньяк-насильник?

– Нет, экспертиза показала, что девушку никто не насиловал. Об этом мне сказал один знакомый полицейский, – растирая ладонью лоб, произнес Корягин.

– Но кто вспорол ей живот?

– Медведь.

– Ты считаешь, – Глеб сделал небольшую паузу, – что живот ей вспорол медведь?

– В здешних местах все так считают. И в Интернете писали о нападении монстра на иностранную туристку, и телевизионщики толковали о том же. Только это был не монстр, а обыкновенный бурый миша, наш общий друг, – понизил голос лесник.

– Ты уверен в этом?

– На сто процентов. На животе жертвы остались характерные следы от медвежьих когтей. Кроме того, рядом с трупом я обнаружил следы медведя.

– Получается, что туристку убил этот медведь-доходяга? – искренне удивился Сиверов.

– И это неверно. Девушка умерла от острой сердечной недостаточности. Проще говоря, ее кто-то напугал настолько сильно, что даже здоровое сердце молодой девушки не выдержало. Об этом мне рассказал все тот же полицейский. А медведь подошел позже. Обнюхав труп, он и вспорол живот. Так что в этом случае монстр ни при чем. Хотя можно предположить, что француженка умерла, увидев именно его, а обычный мишка просто гулял неподалеку. Вот такие, брат, дела, – закончил Корягин.

– Странные дела, – задумчиво протянул Сиверов.

– Не спорю, – кивнул Павел. Помолчав немного, он сказал: – Я еще этого никому не говорил, а тебе скажу, если только ты пообещаешь не использовать это в своих статьях.

– Клянусь, не напишу ни слова из того, что ты мне сейчас скажешь.

– Это мои предположения. Не знаю, верные или нет… – начал Корягин. – Короче, примерно в восьми – десяти километрах отсюда, – лесник понизил голос и перешел на шепот, – есть какой-то военный химический завод. Естественно, секретный.

– Откуда ты знаешь про этот завод? – поинтересовался Глеб.

– Я лесник, Федор. Человек, можно сказать, свободной профессии. Мой дом – лес. А я в нем хозяин. Словом, бродил я как-то в тех краях и наткнулся на завод. Сначала подумал, что это тюрьма. Три ряда колючей проволоки, высоченный забор из досок, охранники с автоматами на вышках, надписи на заборах: «Опасная зона!», «Не подходить!», «Стреляют без предупреждения!». А главное – лабиринты каких-то стальных труб. Все это я разглядел в бинокль. Люди в защитных серебристых одеждах, лица закрывает не то темное стекло, не то пластик. И запах вокруг такой, что сам не захочешь туда соваться. Едкий очень. Место неприятное, прямо скажу тебе. Больше я туда никогда не ходил и ходить не собираюсь. Мне кажется, что без специальной защитной одежды там можно до смерти отравиться. У меня потом голова болела неделю.

– Так у вас не только медведь-монстр водится, но и какой-то сверхсекретный химический завод под боком.

– Погоди, я еще не закончил. Так вот, я как-то подумал на досуге: а что, если это военные химики проводят опыты над животными? Наверняка это так. Не стиральный же порошок они выпускают! Может, какое химическое оружие. Это и дураку понятно. Нетрудно предположить, что им нужно знать, как это оружие воздействует на живой организм. Возможно, они испытывали оружие на каком-нибудь медведе, а потом произошла непредвиденная мутация. Мишка этот вырос до невероятных размеров, затем озверел, случайно вырвался на свободу, а сейчас лазит по окрестностям и пугает людей, которые и мрут от страха. А тут еще местная легенда о душе кузнеца, вселившейся в медведя. Все, как говорится, круг замкнулся. Невероятное стало очевидным.

– Да, Павел, интересная версия, явно не лишенная смысла, – задумчиво произнес Сиверов. – Такое вполне возможно.

– Вот и я о том же. Только, Федор, как и договорились, ни слова об этом никому. Мало ли, может, вся эта история с медведем-монстром по каким-то причинам много значит для военных. Глядишь, и найдут потом меня в канаве с простреленным черепом. И все. Понимаешь, о чем я?

– Да уж куда яснее. Что касается меня, можешь не волноваться. Я все прекрасно понял.

– Вот и отлично.

– Интересно только, почему монстр появляется именно ночью и в плохую погоду? – задался вопросом Сиверов.

– Кто ж его знает? Может, днем он слабо видит или вообще не видит, а ночью зрение у него более зоркое. Остается только гадать, – пожал плечами Корягин.

– Давно ты, Паша, работаешь здесь лесником?

– Больше двадцати лет. Как пришел из Афгана в 1988 году, так и хожу по лесу, как отшельник.

– А медведя сколько уже лет видят местные жители? – поинтересовался Глеб.

– Где-то год-два, не больше. Это, кстати, еще один довод в пользу того, что зверюга вырвался из секретного завода нашей доблестной армии. По крайней мере, до этого никто ни из местных жителей, ни из Суздаля ничего не слышал и не видел. Я бы знал, потому что сам суздальский. И если бы что-то случилось, то, учитывая размеры города, все бы знали об этом. Да и лощина Сатаны, считай, у меня под боком.

– Выходит, медведь-монстр активизировался в последние два года?

– Так оно и есть, – подтвердил лесник. – Легенда о душе кузнеца давно популярна среди местных. В наших краях каждый о ней слыхал с детства. Старухи и старики рассказывали, что и раньше люди в лощине погибали, встретив монстра. Но я думаю, что это была обычная болтовня. Так, попугать друг друга. А сейчас, похоже, завелся настоящий монстр. Только это дело не сатаны, а рук человеческих. Ну и знаний, конечно, – заключил Павел.

– Ситуация достаточно интересная, – покачал головой Глеб.

– Все, что знаю об этом деле, плюс свои мысли, я тебе, Федор, изложил без утайки. А ты теперь возьми да и напридумывай всякой жути. А потом толкни читателям! Им что, абы интересно было. Народ у нас в России любит всякие небылицы. И тебе не надо будет лазить по этой лощине и рисковать жизнью, и народ будет читать с удовольствием.

Сиверов усмехнулся:

– Я подумаю над твоим предложением.

– В самом деле, видно, что ты мужик умный, это тебе раз плюнуть.

– Скажи, Павел, может, среди твоих знакомых есть такие, кто видел воочию медведя?

– Таких хватает. Только ничего нового ты от них, Федор, не узнаешь. Поверь, я рассказал тебе все за них. Хотя, погоди, чуть было не забыл, – спохватившись, произнес лесник и взглянул на Сиверова.

– В чем дело? Что-то вспомнил?

– Да, – Корягин кивнул. – В Суздале есть один человек, мой давний знакомый, врач-психотерапевт. Товаров Андрей Васильевич. Когда я вернулся из Афгана, у меня была жесточайшая депрессия. Я чуть было не свел счеты с жизнью. Товаров мне здорово тогда помог, вылечил и, кстати, посоветовал устроиться работать лесником. За это я ему очень благодарен. Короче, есть у него пациент, который в прошлом году встретил монстра. Этот человек теперь болен тяжелым нервным расстройством. Товаров уже год наблюдает за ним, лечит. Но, видимо, случай серьезный, если даже такой специалист, как он, не может вылечить.

– А ты откуда об этом знаешь?

– Месяц назад ездил в Суздаль и встретил там Товарова. В разговоре он вспомнил этого больного, как-то к слову пришлось. Имени, конечно, не называл, врачебная тайна, сам понимаешь.

– Безусловно.

– Мне кажется, что Товаров, со своей научной точки зрения, мог бы тебе рассказать что-нибудь интересное.

– А ты можешь организовать мне с ним встречу? Это на самом деле может быть интересно для меня, – попросил Сиверов.

– Без проблем. Прямо сейчас позвоню ему и договорюсь.

– Буду весьма признателен.

Павел вышел в другую комнату. Через несколько минут возвратился.

– Андрей Васильевич готов с тобой встретиться сегодня в шестнадцать часов, – сообщил Корягин и протянул Сиверову листок, на котором черной ручкой был написан нужный адрес.

– Огромное тебе спасибо, Павел. И за угощение, и за то, что рассказал мне много чего полезного, и за встречу с Товаровым.

Глеб поднялся:

– Мне, пожалуй, пора.

– Только не забудь, Федор, ты обещал проведать меня.

– Обязательно приду, это не обсуждается, – ответил Сиверов.

Попрощавшись с лесником, Глеб направился в сторону лощины Сатаны. Быстрым шагом Сиверов пересек ее и взбежал по склону вверх. Здесь он остановился и несколько минут рассматривал лощину. Три туриста ходили между деревьями, время от времени что-то фотографируя. «Пока ничего важного», – подумал Сиверов, развернулся и направился к машине.

Глава 8

Психотерапевт Товаров принимал пациентов в своем кирпичном доме на окраине Суздаля. Это был высокий, полный мужчина под шестьдесят лет. Его жена умерла от сердечного приступа несколько лет назад, а единственная дочь Лера уехала в Москву, где вышла замуж за обеспеченного владельца ресторана. Андрей Васильевич работал в суздальской больнице и занимался частной практикой. После смерти жены, которую Товаров очень любил, он вообще старался больше работать. Все необходимое у него было, включая дом, автомобиль «пежо» цвета металлик и работу, которая, по выражению самого Товарова, держала его в тонусе и не давала раскисать.

Сиверов остановился возле дома из белого кирпича около четырех часов вечера. Выйдя из машины, он огляделся. Это был небольшой переулок, за которым начиналось поле. «Что ж, неплохое место для психотерапевтических сеансов. Может, и мне давно пора «поправить» мозги?» – Сиверов улыбнулся своей мысли.

Дверного звонка не было, поэтому Глеб с силой постучал. В доме послышались шаги.

– Добрый вечер. Я журналист из Москвы, Федор Молчанов.

– Рад вас видеть. Товаров Андрей Васильевич, – представился доктор. – Проходите в дом, – пропуская Сиверова, произнес хозяин. – Павел мне звонил и говорил, что вы его друг.

– Так и есть, – войдя в прихожую, кивнул Глеб.

– Не знал, что у Павла есть друзья в Москве. Он ведь ведет затворнический образ жизни.

– Да, он такой.

– Проходите в мой кабинет, – психотерапевт открыл первую дверь справа, жестом руки приглашая Сиверова войти.

Кабинет представлял собой довольно просторную комнату. В углу стояла белая ширма, а вдоль стены – большой диван с обивкой коричневой расцветки. Напротив него размещались два кресла такого же цвета.

– Вот мои апартаменты. Простите, как ваше отчество? – осведомился Товаров.

– Зовите меня просто Федор. В журналистской среде принято называть друг друга по имени. Кроме главного редактора, конечно, – улыбнулся Глеб.

– Ясно, субординация.

– У вас хороший кабинет, Андрей Васильевич.

– Спасибо. Обустраивать его мне помогала моя покойная жена. Вот уж четыре года живу без нее, – хозяин тяжело вздохнул. Немного помолчав, он сказал: – Павел говорил, что вы собираете материал для серии статей о медведе-монстре.

– Так и есть. Наши читатели проявляют к этому большой интерес. Поэтому главный редактор вызвал меня и попросил добыть материал, чем я, собственно, и занимаюсь.

– И что, есть успехи? – понизил голос Товаров.

– Пока особо похвастать нечем, – пожал плечами Сиверов.

Доктор взглянул на круглые настенные часы.

– Через десять минут ко мне должен прийти пациент, который утверждает, что видел медведя-монстра. У него были серьезные проблемы с нервной системой. Сейчас ему лучше. Но терапию необходимо продолжать. Слишком сложный случай.

– Мы могли бы об этом поговорить? – спросил Сиверов.

– Разумеется, но только позже. Это будет сегодня мой последний пациент, а потом мы сможем спокойно за чашкой чая все обсудить.

– Меня вполне устраивает такой вариант, – улыбнулся Сиверов.

– Если хотите, можете поприсутствовать на сеансе.

– А как же пациент?

– Вы сядете за ширмой и просто послушаете. Вы же журналист, наверняка вам это будет любопытно.

– Безусловно.

– Вот и хорошо. Я поставлю для вас стул. В общем, располагайтесь за ширмой и постарайтесь не чихать. Вы понимаете меня.

– Не беспокойтесь, я не выдам своего присутствия, – Сиверов отправился за ширму и сел на стул, скрестив ноги.

Едва он расположился, как послышался стук в дверь. Психотерапевт пошел открывать. Через пару минут Товаров вернулся в кабинет вместе с пациентом. Глеб чуть высунулся из-за ширмы. Пациент был невысокого роста, худощавый. Провалившиеся щеки и бледность лица указывали на болезнь. Сиверов исчез за ширмой и стал слушать.

– Как вы себя чувствуете, Борис Аркадьевич? – осведомился доктор.

– Лучше, Андрей Васильевич. Но когда начинает темнеть, на меня наваливается сильная тревога. Бывает, мечусь по комнате около часа, а потом все проходит. Вот кошмары стали меня реже посещать, но если вижу во сне медведя-монстра, то каждый раз переживаю этот смертельный ужас. Медведь разрывает меня на части и пожирает мои внутренности. А днем я нормальный человек, хожу на работу. Если бы не ночное время, я бы, наверное, уже полностью излечился, – посетовал пациент.

– Ложитесь на диван, Борис Аркадьевич, устраивайтесь удобнее. Что касается тревоги по вечерам, мы ее снимем. Я выпишу вам антидепрессанты. А вот с ночными кошмарами будем разбираться.

– Замучили они меня, Андрей Васильевич. Как бы от них избавиться? Ради бога, помогите.

– Избавимся, но для этого нужно время. Итак, приступим к сеансу. Закройте глаза и постарайтесь расслабиться. Дышите спокойно и ровно. Внимательно слушайте только мой голос. Когда я досчитаю до десяти, вы погрузитесь в сон, крепко уснете. Очень крепко, так, что не будете помнить никаких сновидений. Я начинаю считать.

Товаров медленно досчитал до десяти и замолчал. Сиверов, сидя за ширмой, слышал ровное, сонное дыхание пациента. «Доктор действительно погрузил его в сон», – подумал Глеб.

– А сейчас вы увидите пугающий вас сон и расскажете о нем. Проснувшись, ничего не будете помнить. Повторяю: ничего, – размеренным, спокойным голосом произнес психотерапевт. – Итак, что вы видите? Говорите.

После продолжительной паузы Борис Аркадьевич начал:

– Ночь. Непроглядная темная ночь. Я заблудился, возвращаясь от сестры. Но мне не страшно. Я люблю ночь. Я думаю о том, что летом поеду в Италию, увижу Рим. Но я, кажется, совсем заблудился. Пошел дождь. Мне становится холодно. Дождь усиливается. Я спускаюсь по откосу в какую-то низину. Иду дальше. Вдруг у меня начинается приступ сильного головокружения. Я едва не упал. Земля качнулась и поплыла под ногами. Со мной такого никогда не было, поэтому я испугался. Я не понимаю, что со мной происходит. Несколько раз поскользнувшись, падаю. Становится тяжело дышать, словно кто-то взвалил на грудную клетку огромный валун. У меня сильнейший страх, почти паника. Не могу объяснить, чего же я боюсь. Сердце начинает бешено колотиться. Может, у меня сердечный приступ? Но я недавно делал кардиограмму, мое сердце абсолютно здорово. Я повторяю себе, что у меня здоровое сердце. Но страх только усиливается. Мне хочется бежать, но я не могу. Ноги будто налились свинцом и не хотят меня слушать. Во рту пересохло, появился какой-то странный привкус. Привкус крови? Инстинктивно я понимаю, что мне нужно как можно быстрее выбраться из этой лощины. Иначе я здесь умру, а мне еще только сорок восемь лет, я хочу жить. Внезапно слышу оглушительный звериный рык. Этот ужасный звук сбивает меня с ног. Я не могу идти, ползу по липкой грязи прочь. Я так хочу жить! Но позади слышу тяжелое дыхание зверя, который идет за мной. Боже, он хочет растерзать меня! Мне кажется, что от ужаса я схожу с ума. Страх и желание выжить придают мне силы. Я вскакиваю на ноги и пытаюсь бежать, но ничего не получается. Я медленно иду, шатаясь из стороны в сторону, цепляясь руками за кусты и деревья. Дыхание зверя усиливается. Он где-то совсем рядом. В ужасе я оглянулся назад. Темноту разрывает какая-то вспышка, и я вижу огромного медведя. Он идет на задних лапах ко мне. Медведь такой огромный, метров десять в высоту, не меньше. У него большие зубы, которые вот-вот вопьются в мою плоть. Я падаю, медведь, словно куклу, подбрасывает меня вверх. Я снова падаю, больно ударяюсь о камень. Чудо, что я не убился. Медведь-монстр издает бешеный крик. Мое сердце останавливается. Я судорожно пытаюсь вдохнуть, как рыба, выброшенная на берег. Теряю сознание. Темнота. Мое тело лежит в грязи, но сам я словно наблюдаю за происходящим со стороны. Медведь ударом лапы, как молотком, проломил мой череп. Бело-красная жижа мозга вытекает через трещины, словно через сито. Медведь когтями разрывает мне глотку, моя кровь фонтаном заливает его морду. Медведь сдирает с меня одежду и когтями, похожими на ножи, вспарывает мне живот. Затем он начинает пожирать мои внутренности. Нет! Мне очень страшно! – завопил на всю комнату пациент.

– Спокойнее. Это только сон, который проходит, стирается из памяти, и вы ничего не помните. Все прошло и забылось. На душе легко и свободно. Дыхание ровное, глубокое. Вы свободны от всех страхов, – растягивая слова, медленно произнес психотерапевт. – Я досчитаю до десяти, и остатки сна исчезнут, словно дымка. Вы будете чувствовать всеобъемлющее спокойствие. Вы не помните сон, полностью забыли его. Начинаю считать.

Досчитав снова до десяти, как и в начале сеанса, Андрей Васильевич сказал, обращаясь к пациенту, который, видимо, открыл глаза:

– Сразу не нужно вставать. Полежите несколько минут. Дышите спокойно и ровно, расслабьте каждую мышцу тела.

Товаров поднялся с кресла и прошелся по комнате.

– Как вы себя чувствуете, Борис Аркадьевич? – поинтересовался врач.

– Мне стало легче дышать, я как будто освободился от какого-то невидимого гнета. Мне определенно лучше, – сообщил пациент.

– Это хорошо. Лечение действует, и с каждым последующим сеансом вам будет становиться все лучше и лучше.

– Скажите, доктор, а кошмар пройдет?

– Непременно. Уже с этого вечера, этой ночи он станет ослабевать, а вскоре и вовсе перестанет вас беспокоить, – заверил психотерапевт.

– Это замечательно. Неужели я стану прежним, жизнерадостным, веселым человеком?

– Не сомневайтесь! Обязательно станете, уже становитесь.

– Хорошо, – облегченно вздохнул пациент.

– Еще полежите пару минут, Борис Аркадьевич, а я вам пока выпишу рецепт на антидепрессанты. Сеансы и таблетки, которые вы будете принимать достаточно продолжительный период, дадут положительный эффект и полностью поправят вашу нервную систему.

Доктор присел на стул и выписал рецепт.

– Все, можете медленно, не торопясь вставать, – сказал Товаров.

Борис Аркадьевич встал. Поднялся и психотерапевт.

– Вот вам рецепт. Будете принимать лекарство по одной таблетке утром. Приходите ко мне через два дня в это же время, – произнес доктор.

– Спасибо.

– Выздоравливайте, Борис Аркадьевич.

Когда пациент вышел, Товаров обратился к Сиверову:

– Можете выходить из укрытия.

Глеб поднялся и вышел из-за ширмы.

– Ну как? – слегка прищурив глаза, поинтересовался Андрей Васильевич.

– Я впервые присутствовал на психотерапевтическом сеансе и должен сказать, что впечатлен.

– Да, психотерапевтические методики в умелых руках могут творить чудеса.

– Скажите, доктор, ваш пациент действительно избавится от кошмаров?

– Думаю, через пару недель он о них забудет. А еще через пару месяцев перестанет тревожиться и по поводу темноты. Он выздоровеет.

– Павел сказал, что вы уже долго работаете с этим пациентом.

– Да, – кивнул Товаров. – Скоро уже год будет. Это сложный случай, поэтому и курс лечения такой продолжительный. У него был сильнейший испуг, основательно потрясший нервную систему. Благо оказался крепким малым. После таких испугов люди нередко лишаются рассудка. Так что с полной уверенностью можно сказать, что ему повезло.

– Скажите, Андрей Васильевич, он рассказывал вам свой сон?

– Да, вы правы.

– Как я понимаю все, что мне удалось услышать, это, по словам одного из физиологов, «небывалые комбинации бывалых впечатлений».

– Да, очень точно подмечено.

– А вы можете сказать, что в его словах является выдумкой, а что правдой?

Андрей Васильевич ответил не сразу. Он прошелся по комнате и остановился возле окна, опершись правой рукой о подоконник.

– В принципе могу, – твердо произнес доктор.

– Будьте добры, прокомментируйте рассказ вашего пациента.

– Хорошо, только сначала давайте присядем.

Психотерапевт возвратился в свое кресло, а Сиверов сел напротив.

– Я ввел пациента в состояние гипнотического сна. И он рассказал не только то, что происходило той ночью, когда он столкнулся с чем-то ужасно пугающим, но и о своих чувствах, которые ему довелось пережить.

– То есть медведь-монстр не подбрасывал его вверх и не пожирал внутренности?

– Разумеется, нет, – доктор улыбнулся. – В противном случае я бы не проводил с ним лечебные сеансы, а вы бы не слышали нашего с ним разговора. Если же говорить серьезно, он на самом деле возвращался вечером от своей сестры, которая живет в деревне, в паре километров от лощины. Мне не совсем понятно, почему еще до того, как он услышал некий страшный рык, у абсолютно здорового с терапевтической точки зрения человека вдруг начала сильно кружиться голова и учащенно забилось сердце. Он был трезвым, поскольку не пьет вообще и ведет здоровый образ жизни. Заметьте, нет никаких раздражающих психику факторов.

– Но ведь он заблудился, и это могло его напугать.

– Я беседовал с Борисом Аркадьевичем на эту тему. Он говорит, что это лишь совсем немного его встревожило. Был теплый майский вечер, ему ничто не угрожало, и он поразмыслил, что в крайнем случае может побродить в лесу до рассвета, подышать свежим воздухом, а утром найти дорогу. Здравый подход, ведь он же не в пустыне или тайге заблудился. Здесь повсюду деревни, живут люди.

– А вдруг он, попав в лощину Сатаны, вспомнил легенду и испугался? – предположил Глеб.

– На подсознательном уровне это возможно. Хотя Борис Аркадьевич до встречи с монстром, по его словам, не верил во всю эту чушь, называл легенду «бабушкиными сказками» и не более того. Во всяком случае, такие острые симптомы, как сильнейшее головокружение и сердцебиение, от которого он подумал, что умрет, – это уже слишком. Нужно сильно постараться, чтобы так напугать взрослого, здравомыслящего человека. Именно поэтому мне как врачу эти внезапные симптомы непонятны. К тому же после этого у него начался приступ паники, «паническая атака», как мы говорим.

– Наверное, он испугался проявления внезапных симптомов, – предположил Сиверов.

– Пожалуй, здесь я с вами соглашусь, – размышляя, произнес психотерапевт. – Ну а дальше для страха вообще благодатная почва. Человек в панике. Он слышит рык зверя, который, по словам моего пациента, повалил его на землю. Он всеми силами пытается освободиться. Если помните, он в начале своего рассказа сказал такую фразу: «Интуитивно я чувствовал, что мне побыстрее нужно убраться из лощины».

– Да, он сказал примерно так, – подтвердил Глеб.

– Он слышит дыхание за собой, которое его пугает еще больше. Он уверен, что его преследует какой-то зверь. Но какой? Пока он этого не знает. Однако уверен, что ему грозит смертельная опасность. Собирает остаток сил, поднимается с земли и пытается уйти. Снова слышит некий пугающий звук. Оборачивается, видит вспышки и гигантского, невероятных размеров, медведя. Ну а далее в его рассказе присутствует воображение напуганного до смерти человека. Я о том, что зверь его подбросил, разодрал горло, вспорол живот… Сознание столкнулось с ужасающей реальностью – мнимой или настоящей, это уже без разницы – и выдало такой ужасный коктейль воображаемых событий. А на самом деле он вышел из лощины. Но как? Он не помнит. Дошел до дороги и там упал, потеряв сознание. Какие-то сердобольные люди на машине подобрали Бориса Аркадьевича и доставили в Суздаль, в больницу. Там я, собственно, с ним и познакомился, – закончил Андрей Васильевич.

– Как вы считаете, доктор, ваш пациент действительно видел медведя-монстра? – напрямую спросил Сиверов.

Товаров ответил не сразу. Некоторое время он напряженно думал, а затем произнес:

– Понимаете, то, что все это странно, необычно, необъяснимо, – факт. Кто-то может сказать, что все наслушались легенды и внушили себе на подсознательном уровне страхи, связанные с обитателем этих мест медведем-монстром, который охотится на людей. И таким образом получилось нечто вроде массового психоза, который подкрепляется рассказами очевидцев, встречавших монстра. А тут еще и странные смерти в лощине.

– То есть вы, как специалист, не исключаете вероятность массового психоза? – подался вперед Сиверов.

– Массовый психоз возможен, – кивнул Товаров. – Но для его проявления нужно запустить механизм. Приведу пример, так будет понятнее. Допустим, залаяла маленькая собачонка, а вам в темноте кажется, что это огромный пес бойцовой породы. Вы всматриваетесь в темноту и принимаете какую-нибудь корягу за этого страшного зверя. Воображение разыгрывается, и вам кажется, что собака преследует вас и собирается напасть. Я допускаю, что один из пусковых механизмов – страшная легенда о медведе-монстре. Мозг человека уже как бы заранее запрограммирован, подготовлен. Осталось только создать предпосылки.

– Чтобы собачонка залаяла, – заметил Сиверов.

– Вроде того. Сам я не верю в существование медведя-монстра. Но что-то происходит в лощине – это точно. А вот что? На этот вопрос у меня, к сожалению, ответа нет.

– Спасибо, Андрей Васильевич, что согласились встретиться и пообщаться со мной, – поблагодарил Глеб.

– Не за что. Даже и не знаю, помог я вам хоть как-то?

– Наш разговор был весьма полезным для меня. Если можно, дайте мне номер вашего мобильного. Возможно, у меня появятся еще вопросы, – попросил Сиверов.

– С радостью встречусь с вами еще, Федор. Записывайте номер телефона.

Психотерапевт продиктовал Глебу комбинацию цифр. Сиверов попрощался с доктором и покинул его дом.

Глава 9

Вечерело, когда темно-синий «БМВ» Глеба остановился в переулке возле двухэтажного дома. Взяв пакет, Сиверов надел черные очки и, осмотрев двор, вышел из машины. Быстро поднявшись по лестнице, позвонил в дверь квартиры Оксаны.

– Добрый вечер, Федор, – радостно произнесла женщина.

– Это тебе и Светику, – он протянул хозяйке пакет.

– Спасибо. Проходи, располагайся, – Оксана закрыла за Сиверовым дверь. – Светик… – повторила она. – Интересно ты, Федор, сказал и как-то весьма трогательно.

– Просто я люблю детей.

– Светика, правда, нет дома. Она с моей мамой поехала на дачу. Хотя это, быть может, громко сказано – дача. Там небольшой огородик и старый деревянный домик, оставшийся от моей бабушки. Он уже почти врос в землю, однако дорог нам. Да и Свете там раздолье – луг, река… Ну а для моей мамы только в радость пресловутые дачные сотки.

– Прямо идиллическую картину ты нарисовала, Оксана. Хоть сейчас отправляйся к этому домику, – устроившись в кресле, произнес Глеб.

– Да, в этом милом домишке прошло мое детство, время, когда облака кажутся сахарной ватой, а речка – чудной, извивающейся по равнине ящерицей. Иногда я думаю, что в детстве мы были по-настоящему свободны, не знали, что такое условности и всякая другая дребедень взрослой жизни.

– Ты умная, интересная женщина, – притянув к себе за руки Оксану, произнес Глеб.

Он усадил ее на колени и начал нежно целовать. Вскоре обоюдная страсть накрыла их волной непреодолимого желания. Сиверов снял с Оксаны нежно-желтое короткое летнее платье, трусики… Она помогла раздеться ему. Здесь же, в кресле, они придались любовным утехам. Глеб отметил, что еще ни у одной женщины, с которой он занимался сексом, не было такой идеально пропорциональной фигуры, как у Оксаны. «Любой великий художник посчитал бы за честь изобразить это удивительное, божественное совершенство женской красоты», – подумал Сиверов, страстно лаская свою любимую.

Оксана застонала и откинула голову назад. Было в ней что-то девичье, беззащитное, целомудренное, то, что трудно выразить словами. Это вот едва уловимое тонкое очарование светлой юности, удивительным образом сочетающееся у Оксаны со зрелой женственностью, особенно и привлекало Сиверова.

Женщина глубоко вздохнула, напряглась всем телом и сладострастно застонала, настигнутая оргазмом. Отдышавшись и немного успокоившись, она сказала:

– Ты потрясающий мужчина, Федор. Это было нечто фантастическое.

– Спасибо, я старался, – продолжая целовать Оксану в шею, выдохнул Глеб, наслаждаясь каждым мгновением близости с этой изумительной женщиной.

Немного передохнув, они снова занялись любовью, словно не видели друг друга целую вечность. Невероятный секс поднимал их на невиданные вершины сладострастия…

Они оделись и сели за приготовленный Оксаной стол. Положив Глебу в тарелку несколько котлет, она произнесла:

– Кажется, мы планировали сначала поесть… Однако все было прекрасно.

– И это самое главное. Это единственная область человеческой жизни, где я не хочу планировать и предвидеть, – признался Сиверов.

– Тогда ты восхитительно импровизируешь в сексе, – улыбнулась Оксана и присела напротив Глеба.

Вскоре стемнело. Женщина выключила свет и зажгла три свечи в серебряном подсвечнике девятнадцатого века. Комнату наполнил умиротворяющий мягкий свет свечей, успокаивающий душу и настраивающий на неторопливый лад разговор людей, недавно испытавших тайну любовной близости.

– Мне дышится легко и как-то по-особенному, весело, что ли, – призналась Оксана. – Ты освободил меня от этого негодяя Острова и его головорезов. Я не думала, что с ними кто-то может справиться.

– Главное, что мы сейчас с тобой вместе и, судя по всему, нам хорошо, – тихо ответил Глеб.

– Ты прав. Давай выпьем немного вина. Согласись, секс, свечи, вино – это так естественно и гармонично, – рассмеялась Лаврентьева.

– Это сама гармония счастливой жизни.

Сиверов откупорил штопором бутылку вина и наполнил бокалы.

– Давай выпьем за нас и за твое легкое дыхание, – улыбнулся он.

– Прекрасные слова, – Оксана снова весело и непринужденно рассмеялась.

Они медленно выпили вино, пристально глядя друг другу в глаза. На некоторое время воцарилось молчание. После паузы первой заговорила Оксана:

– Вот закончится твое редакционное задание, и ты уедешь навсегда в Москву. В столице много красивых, умных женщин, а ты мужик видный, смелый. Женщины это безошибочно чувствуют. В общем, – Оксана запнулась на секунду, – я боюсь, что ты уедешь и мы больше никогда с тобой не увидимся. Это меня по-настоящему страшит, – призналась она.

– Не бойся, Москва достаточно близко от Суздаля. Всего пара часов быстрой езды. Ну а какой же русский не любит таковой, особенно если его ждет женщина невероятной красоты!

– Спасибо, Федор, это так приятно слышать. Ты здесь совсем недавно, а уже столько для меня сделал. Я тебе благодарна от всего сердца.

– Твои удивительные котлеты – самая лучшая для меня благодарность, – подмигнул хозяйке Глеб.

Оксана улыбнулась своей неповторимой обворожительной улыбкой. Ровный «жемчуг» белоснежных зубов ослепительно блеснул в полутемноте.

– Я готова готовить их для тебя всю жизнь.

– Подумаю над твоим предложением. К тому же знаешь что? – Сиверов сделал умышленную паузу. – Мне так нравится ваш уютный, милый городок. Настоящий русский… Я подумываю когда-нибудь при случае перебраться сюда.

– Я буду счастлива, – искренне сказала Оксана и, вздохнув, добавила: – Хотя, как говорили наши предки, «мужик полагает, а Бог располагает». Жизнь так переменчива. Это я поняла после убийства мужа. Вроде все прекрасно, а потом – бах! И жизнь бьет, словно кувалда, по голове, и ты остаешься совершенно одна, будто тебя осудили на вечное одиночество. Такое тяжело пережить.

– Мне твои чувства понятны. Поверь, что и мне жизнь раздавала не только пряники. В принципе, скорее наоборот.

– Расскажи мне больше о себе. Я так мало о тебе знаю, – попросила Оксана.

– А что рассказывать? Служил, работаю в газете, всеми силами пытаюсь выжить в этом непростом мире, не потерять достоинство. Вот, собственно, и вся моя жизнь, – Глеб улыбнулся и развел руками.

– Как-то негусто получается, – с грустью в голосе заметила Оксана.

– Я же не работаю в шоу-бизнесе, где каждый день может быть сплошным скандалом или выдумкой.

– Скажи, Федор, какое у тебя самое любимое высказывание? Я имею в виду какого-нибудь знаменитого писателя, философа, – спросила Оксана.

– Интересный вопрос, – Глеб проглотил кусок котлеты и почесал затылок. – В разные периоды жизни мне нравились различные высказывания. Душа ведь тоже, как и мы, растет, развивается.

– Это точно, – вставила Лаврентьева.

– Сейчас мне нравится высказывание Альберта Камю: «Все люди избранные, других нет». К сожалению, а иногда к счастью, мне в своей жизни приходилось, если можно так выразиться, опровергать это высказывание. Но в эту тему я не хотел бы углубляться. Ну а у тебя какое любимое высказывание? – в свою очередь поинтересовался Сиверов.

– Мне нравятся слова Иисуса Христа: «Не бойся, только веруй». После случая с Островым и моего избавления я повторяю их как молитву много раз за день, – призналась женщина.

– Лучше сказать просто невозможно, – тихо произнес Глеб.

Воцарилось молчание. Было лишь слышно, как в подсвечнике потрескивают горящие свечи. Наконец Оксана спросила:

– Как проходят твои изыскания? Я насчет медведя-монстра.

– Встречаюсь с людьми, собираю факты для статей. Вот сегодня, например, перед приездом к тебе побывал у психотерапевта Андрея Васильевича Товарова.

– Он очень известен в нашем городе, да и за его пределами. К нему частенько приезжают из Владимира и других близлежащих городов. Все его хвалят, говорят, что он врач от Бога и человек хороший. Сама я с ним не встречалась, однако слышала о нем много интересного. А что тебя привело к нему, если это не государственная тайна, конечно? – спросила Лаврентьева.

– Тайны здесь никакой нет, – начал Глеб. – Просто меня интересовало его мнение как специалиста о происходящих событиях в лощине Сатаны. Ведь ему приходится лечить людей, которые видели медведя-монстра.

– Вот оно что! – вскинула брови Оксана. – Любопытно его мнение.

– Короче, если суммировать то, что он рассказал, получается примерно следующее. Легенда о монстре, которую здесь все знают, как бы настраивает сознание человека. А ночью, как известно, все кошки – серые.

– То есть это некий психический феномен, запускающий механизм, при действии которого мозг как бы рисует картинку с монстром. Я правильно поняла?

– Да, что-то вроде этого, – согласился Сиверов.

– Но как быть со смертями людей в лощине? Как это объяснить? Они что, все умерли от страха?

– Почему бы и нет? Внезапный, сильный приступ. Ну а если у человека «мотор» слабоватый, то летальный исход вполне вероятен. Мне на память приходит случай, который я прочитал в одной из газет. Автор – весьма заслуженный ученый, поэтому происшествию, свидетелем которого он оказался, можно верить.

– Сгораю от нетерпения услышать эту историю, – Оксана придвинулась ближе к столу.

– Так вот, – продолжил Глеб, – дело было в послевоенное время. Мальчишки на окраине какого-то поселка (название его я, к сожалению, забыл) самозабвенно гоняли на пустыре мяч. За импровизированным футбольным полем начинался овраг, поросший кустами, а далее – лес. Как нередко бывает в игре, кто-то со всей силы ударил по воротам. Мяч просвистел рядом с воротами и прямиком полетел в овраг. Один из пацанов, лет двенадцати-тринадцати, лихо устремился за мячом, чтобы быстрее продолжить игру. Он видел, что мяч пролетел сквозь кусты и упал в овраг. Парнишка разогнался, со всего размаха сиганул в овраг и… оседлал спящего волка. Перепуганный зверь вскочил и, спасаясь бегством, понесся в сторону леса. А горе-наездник с перепугу вцепился волчаре двумя руками в загривок.

– Ничего себе! – воскликнула Оксана.

– Игроки обеих команд застыли на месте от ужаса, наблюдая, как зверюга уносит их перепуганного товарища в лес.

– Ну а что они могли сделать? Чем помочь?

– Да, только ждать, – Сиверов развел руками. – А развязка наступила совсем скоро. Перепуганный волк через несколько сот метров забега упал замертво. Не выдержало звериное сердце.

– А что же было с наездником? – поинтересовалась Лаврентьева.

– Парнишка отделался легким испугом и потом долго рассказывал друзьям о своем подвиге.

– Надо же такому случиться, – покачала головой Оксана.

– Я это рассказал к тому, что от сильнейшего страха не только человек, но и матерый зверюга умереть может, – заключил Сиверов.

– Но согласись, Федор, не все так однозначно. Погибают в наших краях от медведя-монстра, слава богу, немногие. А вот видело его немало народу, включая и мою сестру Машу. Все-таки есть здесь что-то необъяснимое, – задумчиво произнесла Оксана.

– Кстати, Товаров тоже соглашается, что многое во всех этих случаях неясно. Но все же в существование медведя-монстра он не верит категорически.

– А вот я бы не стала так безапелляционно утверждать. Я лично своей сестре верю. К тому же, Федор, не забывай, что ее бойфренд служил в разведроте воздушно-десантных войск, а там, как ты сам прекрасно понимаешь, психов не держат. Они вдвоем видели этого медведя. И нет причин им не доверять. К сожалению, медведь-монстр обитает в лощине Сатаны, и это реальность. А психотерапевт просто рассуждает, умствует в уютном, чистом кабинете. Попробовал бы он ночью сходить туда, я бы на него посмотрела.

– Возможно, ты права, – нейтрально сказал Глеб.

В коридоре зазвонил телефон.

– Извини, я сейчас, – поднимаясь со стула, произнесла Оксана.

– Ничего.

– У папы приступ? – донесся из коридора взволнованный голос женщины. – Я постараюсь приехать как можно быстрее, вызывай «скорую»! – сказала она кому-то и положила трубку.

Взволнованная Оксана возвратилась в комнату.

– Что случилось? – с тревогой спросил Глеб.

– У папы сердечный приступ. Слава богу, там сейчас сестра. Она вызовет «скорую помощь». Федор, отвези меня, пожалуйста, к дому родителей, – волнуясь, скороговоркой выпалила женщина.

– Поехали, – решительно вставая с кресла, произнес Сиверов.

Выйдя из квартиры, Оксана быстро закрыла входную дверь, и они сбежали по ступенькам вниз. Уже в машине Лаврентьева объяснила Глебу, как быстрее добраться до родительского дома.

Сиверов повернул ключ зажигания, и «БМВ» сорвался с места.

– У отца два года назад был обширный инфаркт миокарда. Его еле вытащили с того света. Я очень волнуюсь. – Слезы потекли из глаз Оксаны.

– Мария вызвала «скорую». Я уверен, что с ним все будет в порядке, – подбодрил женщину Глеб. – Не волнуйся, мы скоро приедем.

Свернув направо, машина понеслась по центральной улице Суздаля.

– Сейчас будет поворот налево, – предупредила Оксана.

Повернув, они уперлись в довольно большой деревянный дом с резными ставнями. Возле него стояла машина скорой помощи.

– Слава богу, «скорая» уже здесь, – выскочив из «БМВ», с облегчением сказала Оксана.

– Я подожду тебя, потом выйдешь и скажешь, как там, – участливо произнес Глеб.

Женщина побежала к дому.

«Только бы с отцом Оксаны было все хорошо, – ожидая ее, думал Сиверов. – У нее убили мужа. Сейчас с отцом проблемы. А сколько из-за Острова ей пришлось всего испытать… Многовато для молодой хрупкой женщины. Только бы все обошлось».

Примерно через сорок минут «скорая» уехала. Тут же к машине Глеба подошла Лаврентьева. Она открыла дверцу и села рядом с ним.

– Ну что? – с тревогой спросил Глеб.

– Все обошлось. Ему просто стало плохо. Сделали кардиограмму, более-менее неплохая. Врач сделала ему два укола и сказала, что все будет хорошо.

– Вот видишь, я же говорил тебе то же самое.

– Я боялась, что у него случился повторный инфаркт и его сердце не выдержит.

– Не волнуйся, твой отец поживет еще немало. Поверь мне, я такие вещи чувствую, – как мог успокаивал Оксану Глеб.

– Жаль, что все так получилось с папой. У нас сорвалась прекрасная ночь, – пожала плечами женщина.

– Главное, что с ним все в порядке.

– Ты прав. Я останусь с сестрой, присмотрю за папой.

– Конечно. Доброй ночи вам. Я завтра позвоню тебе, – сказал на прощание Сиверов.

– И тебе спокойной ночи, – произнесла женщина.

Она вышла из машины, легонько хлопнула дверцей и, не оглядываясь, быстро пошла в дом.

Было уже около двух часов ночи. Глеб развернулся и поехал в сторону гостиницы. «В Суздале все находится очень близко, особенно если ты передвигаешься на одной из последних моделей «БМВ». Вот и Торговая площадь с гостиницей, в которой я остановился», – размышлял Глеб.

Он оставил автомобиль на платной стоянке, расплатился и пожелал охраннику доброй ночи. Затем Сиверов поспешил в свой номер на втором этаже. Из кармана джинсов он извлек ключ и, открыв дверь, вошел внутрь. В темном помещении Глеб никогда сразу не включал свет. В этом не было нужды, ведь в темноте его зрение было не менее острым, чем при самом ярком дневном свете.

Закрыв дверь, Сиверов щелкнул замком и молниеносным захватом за шею свалил на пол человека, выходившего из комнаты.

– Ты чего, Глеб? Это же я! Ты меня до чертиков напугал, – трепыхаясь в жестком тиске захвата, запричитал нежданный гость.

– Теперь, когда вы на полу и не в состоянии мне ничего сделать, я вижу, что имею честь говорить с полковником ФСБ Веремеевым Павлом Анатольевичем, – хладнокровно произнес Сиверов, слегка ослабив захват. – Я ведь мог вас и прибить, товарищ полковник. Кажется, вы не предупреждали меня, что сегодня окажетесь здесь.

– Да отпусти же ты меня, в конце концов, Глеб! Извини, но я хочу дослужить до пенсии.

– Вполне естественное земное желание, – Сиверов отпустил Веремеева и поднялся.

Некоторое время Павел Анатольевич, кряхтя, лежал на полу и растирал ладонями шею.

– Ну у тебя и захват, Слепой! Я чуть не обмочился от боли, – выдавил полковник.

– Это не самый худший вариант развития событий. Поверьте, бывает намного хуже.

– Вместо шуток лучше бы помог мне подняться, – закашлялся Веремеев.

Глеб включил свет, нагнулся, протянул руку и помог фээсбэшнику встать.

– Вот так-то лучше, – продолжая растирать шею, произнес Павел Анатольевич.

– Так что же вас привело в столь поздний час да без предупреждения? – поинтересовался Сиверов.

– Сейчас все объясню, Глеб, давай присядем, – предложил Павел Анатольевич.

Мужчины прошли вглубь комнаты и устроились на аккуратно застеленной кровати.

– Полчаса назад мне позвонил генерал Потапчук. Он велел найти тебя и передать кое-что на словах.

– Что за срочность такая? – удивился Сиверов.

– Сейчас, – переводя дыхание, произнес Веремеев. – Я был неподалеку, вот и заскочил к тебе в отель, предварительно не позвонив. Стучал, но никто не открывал. Короче, у меня есть дубликат ключей. Так я оказался в твоем номере, включил свет, присел на стул. Затем решил свет выключить, чтобы ты не подумал, к примеру, что ворюга зашел какой-нибудь. И минут через пять-семь заходишь ты. Я пошел навстречу, чтобы поздороваться.

– Извините, товарищ полковник, у меня другие манеры. И вообще дурной характер, – перебил Сиверов. – С вашим появлением все понятно. А что нужно генералу в столь позднее время?

– Ты сам понимаешь: если Федор Филиппович звонит посреди ночи, значит, это действительно важное дело, – заметил Веремеев.

– Не сомневаюсь, – Сиверов потянулся.

– Мне велено передать следующее, – начал Павел Анатольевич. – Завтра Потапчук ждет тебя на своей даче в четыре часа вечера. То есть срочный вызов.

– Насчет доклада о медведе-монстре Федор Филиппович ничего не говорил? – поинтересовался Сиверов.

– Ни слова.

– Следовательно, генерала интересует нечто другое, – задумчиво произнес Глеб.

– Я тоже так полагаю, – кивнул Веремеев.

– Генерал не говорил, будет ли кто-нибудь еще на встрече?

– Федор Филиппович умолчал об этом, – взглянув на Сиверова, сказал полковник и, улыбнувшись, продолжил: – Я, естественно, знал, что ты, Глеб, прекрасно видишь в темноте. Но это знание едва не стоило мне жизни.

– Я действительно вас чуть не придушил, – заметил Сиверов.

– Скажи, мне просто любопытно, что значит видеть в темноте? Вернее, я не так выразился. Какую картинку ты видишь – темную, зеленоватую, как в приборе ночного видения, или цветную? Я никогда в жизни не сталкивался с человеком, обладающим такими способностями. Мне просто интересно, – честно признался Веремеев.

– Для меня нет разницы видеть днем или ночью. Восприятие и ощущения одни и те же. Так что ничего особенного. Однако советую по-доброму: больше так со мной не шутите. Всегда информируйте о встречах заранее. Собственно, мы ведь так и договаривались.

– Понимаю твое недовольство, Глеб. Но я же пояснил, что это был форс-мажор.

– Ладно, проехали. У вас, Павел Анатольевич, еще есть информация для меня?

– Нет, добавить больше нечего.

– Тогда доброй вам ночи. Не знаю, как вы, а я бы хотел вздремнуть, – Сиверов взглянул на настенные часы. – Все-таки уже начало четвертого, а в шесть утра я обычно просыпаюсь, как по команде.

– Понял, Глеб, – полковник поднялся с кровати. – Завтра не опаздывай на встречу с Потапчуком. Он терпеть этого не может, – предупредил Веремеев.

– С Федором Филипповичем мы работаем давно и прекрасно знаем друг друга. Но вам простительно, полковник, напомнить мне об особенностях характера Потапчука. И еще, после одного случая, произошедшего со мной в одной стране, я никогда и никуда не опаздываю.

– За сим откланиваюсь, – театральным жестом пригнул голову Веремеев и, развернувшись, пошел.

– Не забудьте, Павел Анатольевич, закрыть входную дверь. У вас же есть дубликат, – вдогонку, слегка повысив голос, сказал Сиверов.

– Не беспокойся, Глеб, дверь я закрою.

– Буду вам признателен, товарищ полковник.

Веремеев вышел. Через несколько секунд послышалось, как щелкнула дверь. Сиверов поднялся, выключил свет и, не раздеваясь, прилег на кровать, прикрыв глаза и скрестив руки на затылке. «Меня ждет нечто очень и очень важное, – чуть потянувшись на кровати, подумал Сиверов, – явно генерала в данное время интересует не медведь, а, возможно, кто-то пострашнее этого зверя. Выходит, снова «покой нам только снится». А я уже было размечтался о спокойной, размеренной жизни в старинном русском городе Суздале. Видимо, не судьба. В общем, снова «эмиграция», – Глеб скривился в язвительной улыбке. – Черт с ней, с этой встречей! Как говорится, утро вечера мудренее. Разберемся».

Усилием воли Сиверов отбросил ненужные мысли, расслабился и вскоре крепко уснул. Однако сон его был недолгим. Словно по будильнику, в шесть утра Глеб открыл глаза, вспомнил о разговоре с Веремеевым, поднялся с кровати и направился в ванную принимать ледяной душ. Только струи обжигающей воды могли прогнать остатки короткого ночного сна.

Позавтракав в ресторане гостиницы блинчиками со сметаной и запив их двойной порцией крепкого кофе, Сиверов вышел из гостиницы. Через пятнадцать минут его «БМВ» уже стоял неподалеку от городской библиотеки. Глеб взглянул на наручные часы. Было без двадцати девять. «Скоро должна появиться Оксана», – посмотрев в обе стороны уютной тихой улочки, подумал он.

Оксана показалась из-за поворота через пару минут. На ней было платье нежного лазурного цвета, которое необыкновенно шло ей, подчеркивая достоинство и красоту совершенной фигуры. «Эта женщина – «ходячая виагра», – улыбнулся Сиверов и, повернув ключ зажигания, тронулся с места. Он подъехал к краю тротуара и притормозил возле Лаврентьевой. Слегка опустив стекло и поправив очки на переносице, Глеб произнес:

– Девушка, можно с вами познакомиться?

Оксана широко улыбнулась.

– Доброе утро. Ты меня ждал, Федор?

– Скрывать не буду. Пока до начала работы еще есть немного времени, я бы попросил даму присесть рядом со мной.

– С превеликим удовольствием, – кокетливо сказала Оксана, усаживаясь в машине. – Какой сегодня прекрасный день! Такое яркое солнце в лазурной небесной чаше… Красота невиданная. Я обожаю любоваться восходами и закатами, – сообщила она. – Знаешь, как только ты приехал в Суздаль, погода стала просто великолепной. А до этого целую неделю шли дожди. Значит, ты обладаешь уникальным даром.

– Если бы я обладал таким даром, то работа у меня явно была бы другой. Да и жил бы я получше, – пошутил Глеб и после паузы спросил: – Ну, как там твой отец? Все в порядке?

– Спасибо, что интересуешься. После уколов ночью приступы не повторялись, но утром мы с сестрой решили сообщить о случившемся маме. Я вызвала такси и отправилась за ней на дачу. Дело в том, что отец может послушать только свою жену. Нас с Машей он выслушивает, но делает все по-своему. Словом, по дороге обратно я обрисовала маме ситуацию, и она со мной согласилась, что от греха подальше отца следует положить в больницу и комплексно пролечить. После такого инфаркта, что он пережил, шутить нельзя, да и опасно. К тому же он будет под постоянным контролем врачей, а это важно. Да и нам так спокойнее будет. Вот уже два года, как мама на пенсии. Она более сорока лет проработала терапевтом, ее здесь все врачи знают. Короче, рано утром мы настояли, и отец, к счастью, согласился лечь в больницу. В восемь утра мы его туда отвезли.

– Что ж, в данной ситуации это разумное решение, – согласился Глеб. – Я тоже так считаю. На тебе прекрасное платье, ты словно богиня лета, – сделал комплимент Сиверов.

– Спасибо! Это мне сестра дала поносить. У нас с ней схожие фигуры, вот мы и устраиваем иногда вещевой взаимообмен.

– Я вот что хотел сказать тебе, Оксана, – медленно начал говорить Глеб, подыскивая слова. – Мне нужно на какое-то время уехать в Москву.

– В Москву? – переспросила женщина. – А как же серия сенсационных статей о медведе-монстре?

– Надеюсь, я их допишу. Работа уже проделана немалая. Сегодня утром мне позвонил главный редактор и сказал, что мне нужно вернуться в столицу для написания какой-то важной статьи может, о политике, а может, о «звездах» или «звездуньях» шоу-бизнеса. В общем, толком пока не знаю. Разберусь на месте.

– А сколько времени займет написание этой статьи? – осторожно поинтересовалась Оксана и внимательно посмотрела на Глеба.

– Трудно сказать, статья статье рознь. Бывает, управляешься за день-два, а иногда только на сбор материала уходит несколько недель.

– Если честно, Федор, ты меня огорошил. Чего-чего, но такого поворота я не ожидала.

– Я и сам удивлен. Но ничего не поделаешь! К сожалению, не только сама по себе журналистская работа непредсказуема, но еще и главные редакторы. Никогда не знаешь, что у них на уме и что в очередной раз они придумают. Вот и приходится подстраиваться, тем более что платят недурно.

– Значит, ты не знаешь, когда вернешься в Суздаль? – спросила Оксана.

– Честно скажу – не знаю, но рассчитываю сделать это как можно быстрее. Но пойми, далеко не все зависит в этой жизни от меня.

– К большому сожалению, – тяжело вздохнула женщина. Помолчав, она обвила руками шею Сиверова, поцеловала его в губы и сказала: – Знай, Федор, что я тебя буду ждать. Мне очень хочется прочитать твои статьи о медведе-монстре. Мне кажется, что ты очень хорошо пишешь, хотя я и не читала ни одной твоей статьи. Просто ты очень основательный, надежный мужчина. И нетрудно понять, что все, чем ты занимаешься, – журналистика или еще там что-то – все это профессионально и надежно в высшей степени.

«Знала бы ты, моя милая, красивая девочка, чем я на самом деле занимаюсь… По возрасту я гожусь тебе в отцы, а такое впечатление, что знаю тебя всю жизнь», – подумал Глеб, а вслух произнес:

– Спасибо за добрые слова в адрес моей скромной персоны.

– Это искренние слова, Федор.

– Не сомневаюсь, – Сиверов крепко обнял женщину и стал осыпать поцелуями ее лицо и губы.

– Обещай мне, что ты вернешься, – заглянув в глаза Глебу, умоляюще сказала Оксана.

– Я вернусь, потому что привык все доводить до конца. Должен же я разобраться с этим медведем, который пугает всю округу.

– Непременно должен, – кивнула Оксана. – Можно задать тебе один вопрос?

– Обычно я, как журналист, привык задавать вопросы. Но хорошо, спрашивай.

– Федор, ты так и не сказал, в каком издании работаешь. Я ввела в Интернете в поисковике твое имя и фамилию. Ответов – ноль. Может, ты что-то скрываешь или вынужден скрывать?

– Все на самом деле объясняется довольно просто. У меня есть несколько псевдонимов. Не люблю лишней шумихи вокруг своего имени.

– Понятно. А издание свое ты можешь назвать? Мне просто интересно. Я же библиотекарь.

– Оно мне так надоело, что я не хочу о нем говорить. Может, как-нибудь в другой раз.

– Ясно. Конечно же, твоя газета для меня совсем неважна. Главное, чтобы ты быстрее возвратился в Суздаль, чтобы я увидела тебя.

– Все, что будет зависеть от меня, сделаю. Не переживай, Оксана, мы обязательно с тобой увидимся.

– Звучит оптимистично, – ласково гладя Сиверова по волосам, произнесла женщина.

– Что ж, мне пора в Белокаменную, – Глеб крепко поцеловал Оксану в губы.

– А мне пора на работу, я уже опоздала на двадцать минут, – взглянув на наручные часики, улыбнулась Лаврентьева и добавила: – Впервые в жизни я об этом нисколько не сожалею. Хотя я очень пунктуальный человек.

– По-моему, правило о том, что начальство задерживается, а не опаздывает, еще никто не отменял, – добродушно улыбнулся Сиверов.

– Ты позвонишь мне? – голос Оксаны прозвучал как-то по-детски, беззащитно.

– Непременно! Как говорится в одной небезызвестной рекламе: будь на связи – будь мобильной.

– В этом можешь не сомневаться. Я очень буду ждать твоего звонка.

Они еще раз крепко обнялись и поцеловались.

– Счастливой дороги тебе, Федор Молчанов. И удачной статьи, о чем или о ком бы она ни была.

– Тебе и твоей дочурке тоже всего доброго, – пожелал Глеб.

Лаврентьева вышла из машины и направилась в сторону библиотеки. Поднявшись на крыльцо, она повернулась лицом к «БМВ» и помахала Сиверову на прощание рукой, после чего скрылась за тяжелыми деревянными дверями.

«Пора в путь. Что там нужно Потапчуку? Ладно, чего гадать, генерал сам все расскажет, как он умеет это делать – обстоятельно и доходчиво», – подумал Сиверов и тронулся с места.

Он медленно проехал возле библиотеки, взглянув на два окна второго этажа, где находился кабинет Оксаны. «А у тебя, Сиверов, похоже, вторая молодость началась, – словил себя на мысли Глеб и свернул в сторону московского шоссе. – Вроде бы и пресловутый бес в ребро не бил, а надо же!.. Но она так красива, восхитительна и сексуальна, что просто нет слов!» – восхищенно заключил про себя Сиверов, вспоминая прекрасные моменты близости с обворожительной женщиной.

Глеб выехал на шоссе и прибавил скорость. Не потому, что торопился. Как раз таки времени до встречи с генералом было предостаточно. Просто он обожал скорость, которая, как ни странно, успокаивала его.

Широкая лента дороги, разматываясь километр за километром, манила вдаль. В пятидесяти километрах от Москвы Сиверов остановился возле уютного придорожного кафе перекусить. Он заказал питательный калорийный салат, в состав которого входил изюм и грецкие орехи, тарелку наваристых щей с мясом, кофе и на десерт шоколадное мороженое. Устроившись возле окна и посматривая на проносящиеся в обе стороны машины, Глеб, не торопясь, обстоятельно поел. Затем пошутил с молоденькой официанткой, вышел из кафе и направился к своей машине.

Проехав километров пятнадцать, он свернул в лес и остановился на оборудованной стоянке. Было начало первого, и Сиверов решил, что подышит свежим воздухом умеренно теплого летнего дня, поспит в машине и, не заезжая в Москву, отправится прямиком на дачу генерала ФСБ Федора Потапчука. Тем более что от стоянки до дачи было не более сорока минут быстрой езды.

Сиверов вышел из «БМВ» и прошел к стоявшей впереди беседке, к которой подступала густая стена леса. Он присел на скамейку и заслушался удивительным, переливчатым пением птиц. «Когда умру, точно попаду в рай, – философски подумал он, – потому что в аду я уже побывал. Причем не единожды и, видно по всему, еще не раз побываю в этом унылом местечке».

Грустно улыбнувшись, он поднялся, прошел немного в лес за беседку и прислонился к березе. «Когда уже у меня будет дембель и я смогу сам распоряжаться своей жизнью? – стал размышлять Глеб. – Когда я смогу спокойно ходить в лес по грибы и ягоды, ловить рыбу, вдыхать пьянящий аромат раннего летнего утра, гулять со своим сыном или дочкой, пить утренний кофе со своей женой?» При этих мыслях Сиверов в который раз вспомнил Оксану.

Он прикрыл глаза и снова, будто в кошмарном сне, увидел медленно вращающиеся лопасти вертолета, кружащего над горами. «Все, как поется в песне, – подумал Глеб, – «Афганистан болит в моей душе». А я бы еще добавил, что в каждой клеточке моего израненного тела. Солдаты не плачут. Хотя, конечно же, плачут. Над трупами своих друзей. Но в основном плачет их душа, причем не переставая».

Сиверов вспомнил, как много лет назад побывал на своей могиле. Вспомнил те невероятные ощущения, когда он, живой, читал дату своего рождения и через черточку – дату смерти. Это как бы вся жизнь от «а» до «я», а черточка – словно минус, исключающий его из списка живых. Глеб тяжело вздохнул. Его родителям отправили похоронку, спецслужбы с помощью пластических хирургов до неузнаваемости изменили его внешность. Его лишили настоящего имени и фамилии, назвав Федором Молчановым. Цель, как говорят, оправдывает средства. Он – элитный киллер на службе у могущественной спецслужбы России. Только вот одного не учли его «благодетели». Они не в состоянии заменить его истинную душу, которую дает человеку только Бог.

Сиверов развернулся и уперся лбом в березу, обхватив ее, словно девушку, руками. Постояв так около получаса, он почувствовал душевное облегчение, будто дерево, сжалившись над ним, забрало его боль. «Недаром древние славяне, другие народы мира использовали силу деревьев для лечения различных болезней. А может, и мне, как Павел Корягин, стать лесником и жить с любимой женщиной и детьми среди деревьев и пения птиц? – подумал Глеб. – Это была бы хоть какая-то компенсация для моей судьбы за те страдания и муки, что мне пришлось выдержать. За мою смерть, которую я непостижимым образом смог пережить».

Сиверов тяжело вздохнул и медленно побрел к машине. Сев на водительское кресло, почти мгновенно уснул. Ровно в три часа дня открыл глаза, осмотрелся. Неподалеку стояла «Волга». Молодые родители играли разноцветным мячиком со своим маленьким сыном. «Пора ехать к Потапчуку», – решил Глеб и повернул ключ зажигания.

Он плавно тронулся с места. Проехав около двенадцати километров, Сиверов повернул направо и стал петлять по асфальтированной дороге в лесу. Вскоре он увидел впереди массивную деревянную дачу генерала.

Подъехав к крыльцу, Глеб выключил двигатель. Часы показывали без пяти минут четыре. «Потапчук наверняка уже ждет», – подумал Сиверов, и в этот момент на крыльце в спортивном костюме с надписью «Россия» на груди и в белых кроссовках появился генерал.

– Здорово, Глеб! Рад видеть тебя! – вскинув правый кулак вверх в качестве приветствия, воскликнул Потапчук.

– Я тоже рад вас видеть, Федор Филиппович!

Мужчины обменялись рукопожатием. Сиверов отметил, что генерал чем-то серьезно встревожен. Он то и дело хмурил брови и был напряжен.

– Хочу предложить тебе, Глеб, прогуляться по лесу и поговорить, – Потапчук указал жестом ладони на узкую асфальтированную дорожку, уходившую от дачи в лес. – А то я всю последнюю неделю сутками не вылезал из кабинета, скоро сзади на штанах дырки будут, – пробурчал он.

– Я не против, давайте прогуляемся. Погода хорошая. Теплый, солнечный вечер, что еще может быть лучше для прогулки, – ответил Сиверов.

Генерал, сделав несколько шагов вперед, приостановился:

– Я могу сказать, что еще может быть лучше.

– Просветите.

– Это отсутствие чертовых проблем. А у меня, Глеб, по правде говоря, от них уже голова пухнет. И конца пока не видно.

– Случилось что-то серьезное? – поинтересовался Сиверов.

– Серьезное? Не то слово, брат. Случилось такое, что всех матерных русских слов не хватит, чтобы всю эту хрень описать, – генерал зло сплюнул.

Таким раздраженным и злым Глеб Потапчука никогда не видел. А ведь они работали вместе уже немало лет и, безусловно, отлично изучили друг друга. Генерал некоторое время шел молча, напряженно думая, словно решая сложнейшую математическую задачу. Они дошли до большого пруда – гордости Федора Филипповича. Там он разводил карпов и с удовольствием потчевал ими своих нечастых гостей. Генерал остановился возле пруда, глядя на кристально чистую воду, в которой виднелись огромные рыбины. Их здесь было изобилие.

Наконец Потапчук произнес:

– Пока, Глеб, тебе нужно будет на какое-то время отложить дело о медведе.

– Понял. Планируется ли мое возвращение к нему? – напрямую спросил Сиверов.

– Не просто планируется. Ты обязательно к нему вернешься и доведешь начатую работу до конца. Но сейчас, Глеб, для России важно другое.

Сиверов знал, что генерал не любил громких слов и заявлений, но, раз он так сказал, значит, дело, о котором Потапчук собирался сообщить, было действительно сверхважным.

– Я полон внимания, Федор Филиппович, – скрестив руки на груди, произнес Сиверов.

– Я понимаю, так сказать, щекотливость всей ситуации… Но тебе, Глеб, предстоит серьезная операция в Афганистане.

Лопасти боевого вертолета начали кружиться быстрее. Грозная машина стала спускаться над горами, чтобы нанести разящий удар по врагу. Это видение настолько четко пронеслось перед мысленным взором Сиверова, что он посмотрел по сторонам, как бы проверяя реальность происходящего.

– В Афганистан? – стараясь сохранить спокойствие, переспросил он.

– Именно туда, Глеб.

На минуту они замолчали. Карпы плескались на поверхности воды.

– А что, Федор Филиппович, разве больше никого не нашлось, кроме меня, для выполнения операции в Афганистане? Секретных агентов, умеющих посылать пули, как говорят, белке в глаз, слава богу, в ФСБ хватает.

– Да, хватает. Но вот профессионалов твоего уровня – раз, два и обчелся. Тут нужно не только метко стрельнуть, но и еще кое-что. В общем, дело, мягко сказать, хреновое. Но обо всем по порядку. Неделю назад на территории Афганистана, примерно в двухстах километрах от узбекской границы, погибла наша группа специального назначения. Случайно наткнулась в горах на засаду талибов, которые поджидали американцев, ведущих в тех краях довольно интенсивные боевые действия. Словом, погибло десять наших замечательных сотрудников. У большинства остались жены, дети… Печально еще и то, что мы не смогли вернуть их тела на Родину. Моджахеды посчитали, что это американский спецназ, и изуродовали тела до неузнаваемости. Отрезали головы, ну и все такое, – генерал тяжело вздохнул и жестом руки рассек густой вечерний воздух.

– Безусловно, все очень печально, Федор Филиппович. Но я по наивности думал, что наш спецназ уже давно не лазит по горам Афганистана, – взглянув на генерала, грустно произнес Сиверов.

– Лазим, Глеб, когда надо, – Потапчук нервно закашлялся. Когда приступ кашля прошел, он продолжил: – А тут как раз сложилась такая ситуация, что мы обязаны были там быть. Только вот вышло дерьмово: и ребят потеряли, и задачу не выполнили, – генерал тяжело вздохнул.

С тех пор как совсем недавно Сиверов видел генерала здесь же на даче бодрым и веселым, все переменилось. Лицо Потапчука осунулось. От бессонных ночей под глазами образовались большие темные мешки. Казалось, генерал постарел минимум на десять лет.

– А что требуется от меня? Чтобы я возглавил или вошел в состав новой разведгруппы? Но для чего? – поинтересовался Глеб.

Потапчук пристально взглянул в лицо Сиверова и произнес:

– Ты должен в одиночку проникнуть на территорию Афганистана и выполнить задачу, о которой я тебе постепенно расскажу.

– Федор Филиппович, вы что, издеваетесь? Я в одиночку должен идти в Афган? Такого я что-то не припомню. Во времена Союза «за речкой» действовал контингент численностью более ста тысяч человек. Американцев с союзниками сейчас там воюет (замечу – хреново воюет) тоже не меньше. А тут выходит одному с шашкой наголо в Афган! Я сегодня не пил ничего крепкого, Федор Филиппович. Наверное, в вашем управлении вообще все с ума посходили. Нет, я понимаю, фильмы про вечного спасителя мира Джеймса Бонда, конечно, захватывающее зрелище. Но то ведь на экране. В Афгане все как-то проще: там просто мочат. Или ты, или тебя. Это уж как карта ляжет.

– Погоди горячиться, Глеб! Ты сначала выслушай, а потом делай выводы.

– Выводы я сделаю. Я солдат и подсознательно всегда готов умереть, только я не камикадзе, Федор Филиппович. Думать, анализировать умею не хуже, чем стрелять.

– Вот поэтому, – генерал ткнул указательным пальцем Сиверову в грудь, – и необходимо, чтобы ты направился в Афган снова. Я, безусловно, понимаю твое психологическое состояние…

– Да ни хрена вы не понимаете! – повысил голос Глеб. – Иначе даже не заговаривали бы об Афгане. Если вы забыли, то я вам напомню. Я уже погиб там, и перед вами стоит зомби, который время от времени шарахается от своей же тени. В доказательство могу привести одно местечко на карте России, где похоронен некто Глеб Сиверов, воин-интернационалист.

Он зло сплюнул в сторону.

Потапчук хотел что-то сказать, но Сиверов его перебил:

– Я готов отправиться хоть в Гвинею, хоть на Мадагаскар или в забытую Богом Антарктиду. Забросьте меня на Луну и прикажите ее взорвать. Я все сделаю, все выполню в точности и в срок. Но я поклялся себе: никогда, слышите, Федор Филиппович, никогда, повторяю специально для вас, не возвращаться в Афганистан! Память у меня, к счастью, не короткая. Я убил там кучу врагов. Меньше чем за минуту вместе с ребятами уничтожал караваны с оружием с хорошей охраной. Я терял там лучших друзей и рыдал над их истерзанными телами от бессилия. В конце концов погиб сам, а наши доблестные спецслужбы почему-то решили меня вернуть с того света, чтобы еще раз понасмехаться и бросить в ад, где каждый камень, каждый перевал впивается в мою душу, словно осколок. Вот такой разговор, Федор Филиппович, у нас с вами вышел. Извините, не я первый его начал, – заключил Сиверов.

– Давай пройдем дальше, что-то надоело мне стоять на одном месте, – предложил генерал.

Они молча двинулись по асфальтированной дорожке вглубь леса. Глеб был профессионалом и умел владеть своими эмоциями, но этот случай был совершенно особый. И если бы на месте Потапчука, которого Сиверов уважал за профессионализм и человеческие качества, был кто-то другой, он сказал бы и не такое.

– Ты, пожалуйста, выслушай меня, Глеб. Я ведь почти жизнь прожил и, несмотря на нашу непростую работу, не стал бездушным подонком.

– Это как раз и радует, Федор Филиппович, – примирительно произнес Сиверов.

– Знаешь, буду с тобой честен: я ожидал от тебя реакции и похуже. Все я понимаю, Глеб: и твое душевное состояние, и все ужасное, через что тебе пришлось пройти. Я бы даже и не заговаривал об Афгане с тобой, зная все коллизии твоей боевой жизни, однако мы – люди военные, и то, что я тебе скажу, уверен, изменит твое отношение к происходящему, к нашему разговору.

– Не представляю, Федор Филиппович, о чем вы можете сказать, чтобы я поменял свою точку зрения. Как сейчас любят болтать горе-политики, мяч на вашей стороне, а уж от того, как вы им распорядитесь, будет зависеть многое. Мне ведь тоже не восемнадцать лет, и всю оставшуюся жизнь, сколько ее там осталось, я не хочу быть мифическим Федором Молчановым. Возможно, и мне, как и всем военным, вскоре по выслуге лет, так сказать, полагается полный пенсион. По крайней мере, я подумываю об этом, – заключил Сиверов.

– Что ж, тогда я начинаю, – выдохнул генерал. – Примерно в двухстах километрах от узбекской границы в горах Афганистана обосновался Доку Акиров, он же Мустафа Гульбеддин. Чеченец. Был полевым командиром в первую и вторую чеченские войны. Хитер, изворотлив и крайне жесток. Лично казнил наших российских военнопленных. Но расстреливал редко. Любил поставить пленного на колени, подойти сзади и, хладнокровно улыбаясь, перерезать несчастному горло. Во время второй чеченской войны неподалеку от Урус-Мартана его отряд попал в засаду спецназа ВДВ. Десантники действовали дерзко и напористо, плюс был на их стороне фактор внезапности. Одним словом, положили они тогда всех, кроме одного. В числе убитых были и два родных брата Акирова. Но главной мишенью спецназа был именно он. За ним давно, еще с первой чеченской кампании, охотились наши спецслужбы и военные.

– Как ему удалось тогда ускользнуть? – приостановившись, спросил Глеб.

– Да черт его знает! Заговоренный он какой-то. Его ранили в правую ногу, но он под шквальным огнем наложил жгут и, отстреливаясь, сумел как-то уйти. Его преследовали. Но Акиров словно растворился. Затем наши спецслужбы выяснили, что он из Чечни через Грузию ушел в одиночку. Позже Акиров всплыл в Пакистане, где и получил свое второе имя – Мустафа Гульбеддин.

– Я так полагаю, что он лечился после ранения в Пакистане, – вставил Сиверов.

– Правильно мыслишь, – кивнул Потапчук. – У него была тяжелая контузия и ранение правой ноги, о чем я упоминал. С тех пор он ходит с деревянной тростью, железный набалдашник которой украшает оскаленная морда волка.

– Любимый тотем чеченцев, – заметил Сиверов.

– Точно. Так вот, – Федор Филиппович замедлил шаг, – в Пакистане Акиров, по нашим данным, был завербован пакистанскими спецслужбами. А фактически он вел двойную игру, став членом «Аль-Каиды», причем далеко не рядовым. Впоследствии разорвал отношения с пакистанцами и перебрался в Афганистан, поближе к границам бывшего Советского Союза. У Доку Акирова в горах есть небольшой завод по производству медикаментов: простые антибиотики, аспирин, таблетки от боли в желудке… Также на этом заводе изготавливаются вата и бинт. Завод хоть и небольшой (работают на нем всего около восьмидесяти человек), но лекарства в этом регионе особенно нужны, поэтому Акиров получает неплохую прибыль. По оценкам экспертов ФСБ, не менее десяти – пятнадцати миллионов долларов в год. К тому же Акиров не брезгует и перепродажей наркотиков. Это еще плюс несколько миллионов в год. В общем, он стал богатым, успешным человеком. Недалеко от завода, в живописном ущелье, у него шикарный дом с бассейном, несколько молоденьких красивых любовниц.

– Неплохо устроился… – сплюнул Сиверов.

– Да, можно сказать, живет припеваючи. У него высокопрофессиональная охрана из ветеранов спецподразделений разных стран мира. Есть даже несколько человек из Канады и Австралии. Не менее двадцати человек, а может, и больше. Все они участники различных боевых действий. Словом, народ подобрался серьезный, – потерев на ходу ладонями виски, сказал генерал.

– Федор Филиппович, у меня созрел вопрос. Акиров, по вашим данным, не последний человек в «Аль-Каиде». Каким же образом ему удается лавировать между талибами и американцами? У последних ведь немало оснований прикончить Акирова. Но нет, он живет и процветает у них под носом. Любопытно все это.

– Светлая голова у тебя, Глеб. Вопрос твой вполне уместный и, я бы сказал, очень интересный, – Потапчук впервые за вечер усмехнулся и после короткой паузы продолжил: – Я уже говорил, что Доку Акиров, он же Мустафа Гульбеддин, очень хитер и изворотлив. У нас есть все основания полагать, что он сотрудничает с американцами, с ЦРУ. Вот и ответ на твой вопрос. Теперь тебе, думаю, ясно, почему янки его не трогают. Есть и еще один аспект, но о нем мы поговорим позже.

– Продолжайте, Федор Филиппович. Я внимательно слушаю, – чуть ускорив шаг, произнес Сиверов.

– Что касается Талибана… Акиров для лечения ран снабжает моджахедов бинтами, ватой, таблетками, причем, естественно, бесплатно. К тому же он приплачивает им, по нашим оценкам, около полутора миллиона долларов в год. Деньги идут на закупку оружия.

– В общем, все довольны, и это позволяет Акирову наслаждаться жизнью, – взглянув на собеседника, заключил Сиверов. – Но ведь именно его должны были прикончить наши спецназовцы, не так ли, Федор Филиппович? Не думаю, что это месть за прошлое. Тем более что риск для спецподразделения сверхогромный, что, собственно, и показали дальнейшие события. Ребят убили.

Генерал вздохнул так тяжело, словно на грудь ему взвалили огромный камень.

– Ты не ошибся, – сказал он. – Спецназ ФСБ шел уничтожить Доку Акирова, и вовсе не за старые заслуги, – Потапчук остановился, скрестив руки на груди. – А вот сейчас мы переходим к важнейшему аспекту, из-за которого Акирова нужно убрать любой ценой. Он просто должен навсегда исчезнуть с лица земли. А каким образом это будет сделано – значения не имеет. Но осуществить это нужно максимум в течение ближайшего месяца. А лучше и того раньше.

– Отчего такая спешка? – осведомился Сиверов, остановившись рядом с генералом.

– Жаль, я уже не молодой, а так сам бы отправился в Афган, чтобы раздавить эту гадину! – со злостью, сквозь сжатые зубы процедил Потапчук.

– Видно, этот малый здорово насолил, Федор Филиппович. Или даже пересолил?

– Не то слово, Глеб, – начал генерал. – Вот что замыслил этот чеченский Рембо. Он поклялся утопить в крови Россию за своих погибших в засаде родных братьев. Не позднее конца сентября Акиров планирует начать в Чечне третью войну против Федеральных сил с одновременным проведением крупномасштабных террористических актов по всей России.

– А вот это уже интересно, – взглянув сквозь стекла темных очков на Потапчука, произнес Сиверов. – С этого места, пожалуйста, подробнее. Что там задумал этот недобитый ковбой?

– Ты не ослышался, – продолжил генерал, – Акиров хочет развязать третью чеченскую войну.

– Хорошо, что не мировую, – съязвил Глеб. – Каким же образом он планирует это сделать?

– У него есть деньги, которые он выгодно вложил в бизнес различных мусульманских стран. За свои деньги он готов собрать три тысячи головорезов со всего мира, жаждущих приключений и «зеленой» наличности.

– Три тысячи боевиков! – присвистнул Сиверов.

– Теперь ты понимаешь, Глеб, почему я лишился сна. Это дело на личном контроле президента и Совета безопасности. Я отвечаю за успешность операции головой. И действительно, надо отдать должное Акирову. Для простого учителя физкультуры в средней школе, кем он работал до войны, Доку слишком смышленый. Он и его люди уже начали подготовительную работу, вербуют наемников и по одному тайно отправляют в разные районы Чечни и Дагестана. Кроме того, Акиров готов оплачивать из своего кармана каждому, кто станет под знамена, как он выражается, Свободной Ичкерии. Сам понимаешь, что молодежь в этих республиках за доллары начнет стрелять в кого угодно. К тому же не надо сбрасывать со счетов две чеченские кампании. У многих в этих республиках погибли отцы, братья, родственники. Они такого никогда не забывают.

– Кровную месть никто не отменял, – задумчиво протянул Сиверов.

– Вот и получается, что Акиров не просто ковал деньги все эти годы, а вынашивал далеко идущие планы. А на Кавказе достаточно только искры от спички, образно выражаясь, – и вспыхнет страшная, кровопролитная война. Наши аналитики уверены, что Доку Акиров может содержать десятитысячную армию хорошо вооруженных, повоевавших в свое время чеченцев и наемников. Кстати, последние слетятся, как мухи на протухшие котлеты. Мясорубка может получиться страшнее, чем первая и вторая чеченские войны, вместе взятые.

– Теперь я понимаю, Федор Филиппович, почему вы меня вызвали.

– Да если бы не этот хренов реваншист, я бы с тобой никогда не заговорил, Глеб, насчет Афганистана. А тем более о твоей отправке туда.

– Прошу меня извинить, я слегка вспылил в начале нашего разговора. А ведь проблема на самом деле требует срочного хирургического вмешательства, – покачал головой Сиверов.

– И я о том же, Глеб.

Потапчук достал сигарету из кармана спортивных брюк, зажигалку и прикурил. Насколько знал Сиверов, Потапчук бросил курить около трех лет назад. И вот снова сорвался. Проблема, что и говорить, была наисерьезнейшей. Акиров умело вел свою игру, установил примерные сроки начала войны на территории России. У него в бою с российскими десантниками погибли два родных брата. Ненависть к России плюс немалые деньги действительно легко могут воспламенить Кавказ. И пока этого не произошло, нужны были выверенные контрмеры. Это Сиверов отлично понимал.

Немного помолчав, Потапчук произнес:

– Во всем этом деле есть еще один немаловажный нюанс, который тебе, Глеб, необходимо знать. Доку Акиров, как я уже сказал, сотрудничает с ЦРУ и наверняка дозировано «сливает» информацию о талибах, чтобы его не раскусили. Но ему, по большому счету, наплевать на всю эту публику. Для него главное, повторю, – месть и Свободная Ичкерия. Естественно, свободная от России. Наши военные космические спецы постарались и перехватили разговор Акирова с одним из высокопоставленных сотрудников ЦРУ, неким Джоном Вейлом. Они общались в доме Акирова, и в тот момент сработала спутниковая антенна. Дело в том, что Акиров обожает футбол, поэтому во время разговора он посматривал на плазменную панель японского телевизора. Шел матч чемпионата Англии. А там, где включена спутниковая антенна, посредством военных спутников можно отлично прослушать любой разговор, даже если собеседники будут шептаться, – сообщил Сиверову генерал.

– И о чем же беседовал Акиров с американцем? – поинтересовался Глеб.

– Смысл таков. Америка заинтересована в ослаблении России, ее расколе и поэтому всячески неофициально будет приветствовать это. Более того, Вейл сообщил, что, как только начнется война на Кавказе, на тайные счета Акирова ляжет полмиллиарда долларов для ведения активных боевых действий. Впоследствии эта сумма может быть пересмотрена только в сторону увеличения.

– Вон какую игру задумали янки… Акиров им вовремя подвернулся, – сказал Сиверов. – Я не забыл, как их «Стингеры» сбивали в Афгане наши вертолеты. В один из них, когда мы летели на задание, угодил «Стингер». Погибло восемь человек, включая моего лучшего друга капитана Толика Остапова. Я в последний момент заскочил в соседний вертолет и таким образом разминулся со смертью.

– Да, американцы в Афганистан лезли частенько, – задумчиво произнес Федор Филиппович.

Солнце стало садиться над верхушками деревьев, даря обитателям леса долгожданную прохладу.

– Когда я должен попасть в Афганистан и приступить к выполнению задания? – спросил Сиверов.

– Завтра ночью ты уже должен быть там, Глеб, – генерал по-отцовски положил ладонь на его правое плечо. – Это самое важное и сложное задание из всех тех, что ты выполнял раньше.

– На подготовку, Федор Филиппович, времени практически не остается.

– Так сложились обстоятельства, Глеб. Мы знали, конечно, что задание необычайно сложное, однако верили в успешное его завершение. Для его исполнения были выбраны лучшие люди, но не тебе объяснять, – Потапчук устало вздохнул, – на войне как на войне. Кто ж знал, что в том месте, где они шли, духи поджидали американский спецназ. А он в эту ночь почему-то не пошел. Результат тебе известен.

– Федор Филиппович, учитывая реальную угрозу для России, я без колебаний отправлюсь «за речку». Только вот у меня вопрос, – задумчиво протянул Сиверов.

– Конечно, спрашивай, Глеб.

– Почему вы считаете, что я смогу один выполнить задание, если даже лучшей вашей группе не удалось это сделать?

Потапчук остановился, растирая пальцами виски. «Видимо, после бессонных ночей Федор Филиппович страдает сильными головными болями», – подумал Сиверов. Выдержав большую паузу, генерал тихо произнес:

– Я ждал от тебя этот вопрос. Ты прекрасно знаешь местность, в которой тебе предстоит действовать. Как нам известно из твоего личного дела, ты около трех месяцев устраивал в тех краях засады. Эффективность их была пугающей. Вскоре в этом районе боевые действия практически завершились, не считая редких взрывов на дорогах. И это все благодаря тебе. Ясно, что тебе известна там каждая тропка.

– Спасибо, конечно, за похвалу, Федор Филиппович. Но сейчас совершенно другое задание.

– И это не единственный аргумент в пользу того, чтобы забросить тебя в Афган. Ты прекрасно стреляешь из любого вида оружия, а это тоже огромный плюс. К тому же ты видишь одинаково хорошо как днем, так и ночью. Поэтому приборы ночного видения тебе ни к чему. Но и это еще не все.

– Вижу, Федор Филиппович, что вы основательно подготовились к нашей встрече, – чуть улыбнувшись, сказал Сиверов.

– Послать одного суперпрофессионала для выполнения задания – это моя идея. Поясню почему, – генерал взглянул на Глеба и улыбнулся: – У тебя есть шанс мгновенно убить меня за это.

– Только не в этот раз, а то я много чего интересного не узнаю. А мне очень любопытно, – шуткой на шутку ответил Сиверов.

– Значит, у меня есть шанс дожить до пенсии. Но продолжим наш разговор, тем более что времени у нас немного.

– Я весь внимание, Федор Филиппович.

– Говорят, что один человек в поле не воин. Но про горы, правда, никто и никогда не говорил. Так вот, – продолжил Потапчук, – у одного человека, прекрасно знающего местность, появляется шанс. Это не группа. То есть ты можешь, как говорится, органично слиться с местностью и окружением, затаиться где-нибудь, если нужно. К тому же тебя можно облачить в афганскую одежду.

– Мы с вами, Федор Филиппович, думаем примерно одинаково, – покачал головой Сиверов.

– Вот и хорошо, – приободрился генерал, – я уверен, что у тебя есть шанс прикончить Доку Акирова.

– Посмотрим.

– А еще ты неплохо знаешь фарси, бегло говоришь по-английски, а в создавшейся ситуации это еще один козырь в твою колоду. Что скажешь, Глеб?

– Да, местность в тех краях, которые раньше прилегали к границе Союза, я действительно знаю как свои пять пальцев. В противном случае вся эта затея выглядела бы полнейшей авантюрой, не похожей на вашу контору, Федор Филиппович.

– Я знал, Глеб, что мы найдем общий язык. Впрочем, как и всегда, – добавил генерал.

Мужчины развернулись и медленно стали возвращаться в сторону видневшейся из-за деревьев крыши генеральской дачи.

– Ситуация в Афгане, – продолжил Потапчук, – как тебе известно, веселая. С одной стороны, американцы и их союзники, мечтающие побыстрее убраться из этих диких, бесконечно стреляющих гор, а с другой – местное население и талибы, мечтающие снова прийти к власти. Гремучий коктейль, что и говорить. И по этой территории нужно дойти до особняка Акирова, охраняемого двадцатью, а может, уже и больше спецами. Вдруг талибы смекнули, что уничтоженный ими спецназ – не американцы? Тогда, естественно, у них возник вопрос: кто это и с какой целью пришли эти люди?

– В скольких километрах от завода Акирова погибли наши? – пристально взглянув на Потапчука, поинтересовался Сиверов.

– В тридцати, не более.

– Талибы могут и догадаться, что неизвестные шли уничтожить их изворотливого друга, а заодно и завод. Ведь так, Федор Филиппович, наш спецназ должен был разнести к чертовой матери этот завод, приносящий миллионы долларов Акирову?

– Ты прав. Одной из задач спецназа было уничтожить медицинский завод. Просто ты меня опередил. Я хотел об этом сказать.

– И моей целью, кроме Акирова, будет и завод? Или я ошибаюсь, Федор Филиппович?

– Приятно все-таки иметь дело с профессионалами, Глеб. Я только должен констатировать факт: ты в очередной раз прав, – пожал плечами Потапчук.

– Да, но в одиночку провести весь этот концерт… Я почему-то уверен, что Акиров усилил охрану. Из тех же талибов, к примеру. Ведь в Афгане новости, как и в любой восточной стране, разносятся быстро. «Сарафанное радио» у них доведено до совершенства. Но чем труднее задача, тем интереснее ее решать. Посмотрим, что из этого выйдет, товарищ генерал.

– Глеб, основная и первоочередная твоя задача – уничтожить Акирова. Если ты это сделаешь – будет огромный успех, и тогда можно считать, что операция проведена успешно. Ведь именно он, естественно, контролирует свои финансовые потоки. Доку – идейный вдохновитель, мозговой центр продуманной им операции начала крупномасштабной войны в Чечне с Федеральными силами. Более того, у него потихоньку сносит крышу, – Потапчук покачал головой, – и он видит себя в будущем эмиром или даже президентом Кавказа. Как тебе все это, Глеб?

– Здоровые амбиции, – с иронией ответил Сиверов.

– И я про то же. Но, повторяю, угроза очень серьезная.

– Это я уже давно смекнул, Федор Филиппович, – задумчиво произнес Глеб, а после паузы спросил: – Но и уничтожить завод Акирова, как я понимаю, было бы неплохо?

– Безусловно. Но это уже второстепенная задача. Если по каким-то причинам сделать это будет нереально, не забивай голову, хрен с ним, с этим заводом. На первом плане для нас Акиров, – решительно сказал генерал.

– Понятно. В общем, сориентируюсь на месте.

Они снова остановились возле пруда с карпами и долго стояли молча. Каждый прекрасно понимал, насколько серьезная предстоит задача. «Как там пелось в одной советской песне, «все равно, поверь мне, двум смертям не бывать», – Сиверов с легкой иронией улыбнулся. – Один раз я уже погиб в Афганистане. Если это произойдет во второй раз – свою могилу я уже никогда не увижу. И то хорошо», – заключил он.

– Пойдем, Глеб, в дом, поужинаем, а потом я тебе покажу кое-что важное. То, с чем тебе необходимо ознакомиться перед началом операции в Афгане, – выдохнул Потапчук.

– Красиво… – произнес Сиверов.

– В смысле? – не успев переключиться со своих мыслей, спросил генерал.

– Красиво, говорю, в Подмосковье. Обожаю природу России. Есть в ней что-то неуловимое, поэтическое, то, что волнует душу.

– Ах, вот ты о чем. У тебя, Глеб, прекрасная способность мгновенно переключаться. Человеку предстоит, чего уж греха таить, смертельно опасное задание. И, будем честны, шансы есть, но их не так много, а он рассуждает о красоте России. Удивительный ты человек! Знаешь, я не сильно верующий. Вот моя мать верила по-настоящему, она много молилась, соблюдала все посты, питаясь хлебом и водой, ходила за много километров в церковь, чтобы выстоять всю службу и вернуться пешком. Вот это, брат, вера. Она была очень доброй, любила людей. У нее было сильное искривление позвоночника, всю жизнь ходила почти пригнувшись к земле, словно не переставая кланяться Богу. Несмотря на болезнь, приносящую огромные страдания, она никогда не жаловалась, не роптала, а только улыбалась. У нее была очень светлая кожа. Иногда мне казалось, что мама – неземное создание, которое светится необыкновенным светом изнутри. Я рассказал это к тому, что буду каждый день как умею молиться за тебя, Глеб, вспоминая при этом свою матушку, чтобы она тебе помогала.

От таких сентиментальных слов глаза генерала увлажнились. Но бывалый, закаленный офицер сдержал свои эмоции. Глеб же никогда ранее не слышал такого откровения от Потапчука и был потрясен.

– Спасибо вам, Федор Филиппович, – проглотив тяжелый комок нахлынувших чувств и эмоций, выдавил Сиверов.

Когда они вошли в дом, один из сотрудников ФСБ поставил на стол в гостиной две тарелки горячих пельменей, бутерброды с икрой, колбасой и несколько видов салатов.

– Спасибо, Павел, – обратился к подчиненному Потапчук. – На сегодня ты можешь быть свободен.

– Понял, товарищ генерал, – коротко, по-военному, ответил Павел и покинул дачу.

– Ну что, Глеб, присаживайся к столу и, как говорится, наедайся по полной программе. Сам знаешь, афганская земля не сильно гостеприимная для русского солдата.

Они сели за стол.

– Выпьем немного водочки, – взявшись за бутылку «Столичной», возвышавшуюся посреди стола, предложил генерал.

– Если только по одной, за успех операции, – улыбнулся Сиверов.

– Да, за успех операции.

Потапчук наполнил рюмки и произнес:

– Выпьем за то, чтобы удача была на твоей стороне, Глеб, и чтобы ты прикончил Доку Акирова!

Они чокнулись и залпом выпили водку, после чего принялись за пельмени.

– Вкусно. Лучше наших пельменей ничего не пробовал, – орудуя ложкой, сказал Глеб.

– Согласен, – кивнул генерал, – универсальный продукт, никогда не приедается.

– Это точно.

Покончив с едой, Потапчук предложил Сиверову пойти наверх в кабинет. Они поднялись по широкой деревянной лестнице на второй этаж и, повернув направо, зашли в открытую дверь. Комната была просторной. Возле окна стоял массивный дубовый стол, у стены – черный кожаный диван, рядом с ним – искусно сделанный, инкрустированный ценными породами дерева огромный книжный шкаф, заполненный сверху донизу всевозможными изданиями из разных, самых отдаленных уголков мира. На противоположной от шкафа стене висела карта мира. Натертый до блеска паркетный пол казался естественным дополнением генеральского кабинета.

– Ну как тебе мои апартаменты? – взглянув на Сиверова, поинтересовался Потапчук.

– Так себе, скромная комнатушка, – иронично улыбнулся Глеб.

– Это замечательно, что ты шутишь. Я тебя хорошо знаю, это добрый знак, – заметил генерал и, указав рукой в направлении мягкого кресла, предложил Сиверову присесть.

Сам Федор Филиппович по-хозяйски обошел стол и расположился в таком же кресле напротив. Генерал нагнулся, выдвинул один из ящиков стола, вынул оттуда несколько фотографий, положил их перед Сиверовым и прокомментировал:

– Это, Глеб, твой клиент и его завод. В общем, врага ты должен знать в лицо, так что смотри. И, если что, – спрашивай.

Сиверов принялся рассматривать фотографии. На одном из цветных снимков стоял мужчина 45–50 лет с гладко выбритым черепом и густой черной бородой, в которой, впрочем, уже были заметны проблески седины. Одет мужчина был в отлично скроенный европейский костюм белого цвета и черную рубашку. Рядом с ним стояла невероятно красивая женщина с огромными выразительными глазами и густыми длинными волосами. Акиров приобнял красавицу правой рукой. Рядом были четверо телохранителей в черных солнцезащитных очках. У троих в руках были автоматы, у четвертого – пулемет на плече. Позади виднелась уникальная вилла из белого мрамора. По сути, это был небольшой дворец, отражавшийся в водах огромного бассейна возле этого архитектурного великолепия. Акиров широко улыбался, явно позируя и уподобляясь политикам.

«Хренов президент Кавказа! Войну он, видите ли, хочет развязать в России, утопить ее в крови, – глядя на Акирова, рассуждал Сиверов, чувствуя волны ненависти, поднимавшиеся в груди. – Если и есть причина снова оказаться в Афганистане, то это именно тот случай».

Широкий лоб, низко посаженные карие глаза, скуластое лицо, увенчанное большим носом с горбинкой. «Вот мой клиент – цель номер один», – подумал Глеб.

На другой фотографии Доку стоял в армейском камуфляже где-то в горах, в окружении трех талибов, вооруженных «Калашниковыми» и гранатометами. «Знали бы талибы о двойной игре Акирова, о его связи с ЦРУ – вздернули бы его на первом дереве или посадили на кол. Глядишь, и мне тогда не пришлось бы лазить по Афгану», – мелькнуло в голове Глеба.

И наконец, на последней фотке был изображен фармацевтический завод Доку Акирова, или Мустафы Гульбеддина, как часто любил называть он себя сам. Завод находился в низине, прикрытый с трех сторон невысокими горами. «Бьюсь об заклад, что на этих горках сидят ребята Акирова с крупнокалиберными пулеметами. Не исключается вариант, что и со «Стингерами» на случай атаки с воздуха. С военной точки зрения завод расположен отлично. Вокруг господствующие высоты, которые довольно легко оборонять, – подумал Сиверов. – Чуть поодаль особняк – дворец Акирова. Пулеметы с горок, если что, надежно прикроют его», – рассматривая фотографию, отметил Глеб.

Затем Сиверов перенес взгляд на завод – металлическое здание каркасного типа, в котором, по всей видимости, должно быть очень жарко. Здание было окрашено в темно-зеленый цвет и отлично сливалось с окружавшими его горами.

«Уничтожить завод – это вообще за гранью фантастики. Да и Акирова достать будет непросто, учитывая высокопрофессиональную охрану», – размышлял Сиверов. Он честно признался себе, что более сложного задания в его жизни еще не было. Однако это был вызов его опыту и профессионализму. Кроме того, убив Акирова, он отведет беду от России. Так что ставки в этой игре чрезвычайно высоки, поэтому Глеб чувствовал легкое, приятное возбуждение, которое он всякий раз испытывал перед предстоящей опасностью.

Внимательно рассмотрев фотографии, Сиверов положил их на стол.

– Как тебе твой клиент, Глеб? – осведомился генерал, пристально глядя на реакцию Сиверова.

– Крупный, и это хорошо, в такого трудно промазать. А если говорить серьезно, Федор Филиппович, вы, конечно же, тоже тщательно изучили эти фотоснимки.

– Да уж, не один день на них глазел, – кивнул Потапчук.

– Вы, безусловно, заметили, как удачно расположены и завод, и вилла. В долине три господствующие высоты, и все они, скорее всего, в руках бойцов Акирова, бывших спецназовцев, как вы сказали. Исходя из всего этого, на первый взгляд задача кажется абсолютно невыполнимой. Только у нас есть одно преимущество, – Сиверов замолчал и многозначительно посмотрел на генерала.

– И какое же, Глеб? – Потапчук сложил руки на груди и подался вперед.

– И охранники, и их хозяин уверены, что убить Акирова в доме невозможно. К тому же в друзьях Доку числятся талибы и американцы, главные игроки в Афганистане на сегодня. Ну а тот, кто в чем-то абсолютно уверен, нередко проявляет беспечность, едва уловимую, но достаточную для профессионала. – Сиверов замолчал, затем, немного подумав, продолжил: – В этом и нужно искать мой шанс.

– Повторю тебе, Глеб, еще раз. Главная твоя задача – ликвидировать Акирова, – веско произнес генерал.

– Да, я все понял, вопросов нет. Вы, Федор Филиппович, сказали, что завтра ночью я должен быть в Афганистане. Как будет происходить переброска?

Потапчук откинулся в кресле, немного помолчал и начал объяснять:

– Переброска, естественно, будет происходить по кратчайшему пути, то есть по воздуху. Ты стартуешь завтра в одиннадцать часов дня на самолете МЧС России. Там мы повезем кое-какое оборудование для наших узбекских друзей. На самом деле на борту будут исключительно сотрудники ФСБ, в том числе и летчики. Через несколько часов полета вы приземлитесь в приграничном с Афганистаном узбекском Термезе. Ты останешься в самолете, пока не стемнеет. Затем на армейском бронированном джипе тебя три наших офицера доставят до Амударьи. Тебе дадут надувную армейскую лодку без мотора, грести придется самому. Доплывешь до афганского берега, лодку толкнешь, пусть плывет сама по себе. Ну а дальше – только вперед.

– Узбекские пограничники, надеюсь, предупреждены и не начнут сдуру палить по мне в лодке? – задал Сиверов вопрос генералу.

– Скажем так, препятствий для переправы на афганский берег у тебя не возникнет, Глеб, – хитровато прищурив глаза, улыбнулся генерал.

– Это меня радует, – задумчиво произнес Сиверов.

– Еще один важный момент. Операция проводится в строжайшей секретности. О ней, как я тебе говорил, знает президент России, члены Совета безопасности, я и, естественно, ты.

– То есть вы хотите сказать, что в ФСБ только вы знаете, что я отправляюсь «за речку» валить Акирова?

– Именно так, – подтвердил Потапчук. – О погибшей группе спецназа знало, конечно, больше народу. Но сейчас ставки необычайно возросли.

– А как же те летчики, сотрудники в самолете, наконец, ребята в джипе, которые довезут меня, подобно ночному такси, до Амударьи?

– Что касается людей в самолете, они знают только то, что тебя нужно целым и невредимым доставить в Термез, причем прямиком, без дозаправки. Поэтому куда и зачем ты летишь – никому ни слова. Они будут предупреждены, так что не удивляйся их крайней неразговорчивости.

– Хорошо, с этим ясно. Ну а как насчет «таксистов»? Они же не кретины и прекрасно сообразят, куда я поплыву по Амударье.

– Не беспокойся, – улыбнулся генерал, – приканчивать тебе их не придется. Они, так же как и узбекские пограничники, будут уверены, что ты – агент российских спецслужб, который поплыл «за речку», чтобы проследить за крупной партией героина, перевозимой из Афганистана в Узбекистан. Короче, просто борешься с наркотой. Все вполне логично, и для тех мест эта версия выглядит вполне обыденной, – заключил генерал.

– Что ж, до Амударьи я доберусь как элитный турист, – пошутил Сиверов, – а вот дальше начнется необычное сафари.

– Думаю, острых впечатлений у тебя, Глеб, будет предостаточно, – заметил Потапчук.

– У меня будет какая-нибудь связь с вами? – поинтересовался Сиверов.

– Безусловно, – Федор Филиппович нагнулся и извлек из ящика шкафа небольшой, размером с мыльницу, спутниковый телефон и подал его Глебу со словами: – Это новейшая разработка наших спецов. Не вдаваясь в технические подробности, засечь тебя с этой штуковиной просто нереально, если ты, конечно, не будешь орать на всю округу, – генерал рассмеялся. – К тому же батарея питания в нем самозаряжающаяся. Ты, если соскучишься, можешь болтать со мной хоть двадцать четыре часа в сутки круглый год. Но мне почему-то кажется, что много говорить тебе не захочется. В общем, эта штучка весьма надежна и неприхотлива, как автомат Калашникова.

– Значит, связь с Большой землей будет, – произнес Сиверов.

– Да, но если что, помощь я смогу тебе оказать только консультативную. Так что полагаться тебе придется, впрочем, как и всегда, только на себя. – Потапчук взял со стола шариковую ручку и стал вертеть ее в руках, словно был дирижером невидимого оркестра. Затем он бросил ручку обратно на стол.

– Знаете, Федор Филиппович, постоянство – это не так уж и плохо в нашей работе, – иронично улыбнулся Глеб и добавил: – Насколько я понял из нашего разговора, на мне будет «форма» духа, не так ли?

– Да, местного жителя, скажем так, – уточнил генерал.

– Как ни назови черта, хвост у него все равно не отвалится.

– Считаю, Глеб, что так тебе будет проще действовать на территории Афганистана.

– Да уж, наслоенной, словно пирог, и американцами, которые с радостью прибьют меня при первой же возможности, и талибами, которые, само собой разумеется, не признают во мне кореша.

– Так что ты предлагаешь, Глеб? Давай обсудим. Ведь, в конце концов, не мне выполнять это задание. Как скажешь, так и будет.

Подумав, Сиверов произнес:

– Камуфляж и в самом деле будет слишком броско смотреться, как это ни смешно звучит. Смокинг тоже не подойдет, а вот «духовская» одежда, действительно, не идеально, но в данном случае подойдет.

– Тут есть один щекотливый момент, – Потапчук встал со стула и прошелся по комнате.

– Ладно уж, не томите, Федор Филиппович. Выкладывайте, что вы там задумали.

Генерал остановился около Сиверова:

– Как бы ни сложились обстоятельства операции, Глеб, ты не должен попасть живым в плен. Русский шпион на территории Афганистана – это ненужные головные боли. Ты меня понимаешь?

– Очень даже хорошо понимаю, Федор Филиппович. Мы же там не воюем.

– Вот-вот, поэтому в твоем перухане…

– По-нашему в рубахе, – перебил Глеб генерала.

– Молодец, не забыл, – возвращаясь за стол, сказал Потапчук. – Короче, в твоей афганской рубахе будут вшиты три капсулы с сильнодействующим ядом. Одна – на правом плече, расположена так, чтобы ты мог поворотом головы ее достать и в случае чего, не дай бог, конечно, раскусить. Вторая будет вшита с левой стороны, тоже на плече, и еще одна – прямо под подбородком.

– Все идеально продумано, генерал. Если мне оторвет правую руку, я быстро смогу отступить в потусторонний мир, если левую – тоже проблем не будет. Оторвет обе – яд на месте. Только опусти голову, как на плахе, – тихо произнес Сиверов.

– Есть еще вариант, и не один.

– Кажется, я их все знаю, Федор Филиппович. Пуля, граната – просто и эффективно.

– Кстати, Глеб, ты должен не позднее завтрашних десяти утра определиться с оружием, которое потянешь на себе. Что это будет – решать тебе. Ты позвонишь мне по этой чудо-космической связи, просто для тренировки, – Потапчук кивнул на лежащий перед Сиверовым спутниковый телефон. – Подумай, что тебе еще потребуется. Для тебя все будет сделано в обязательном порядке.

– Я в этом не сомневаюсь, Федор Филиппович, – улыбнулся Глеб.

– Теперь давай посмотрим по карте твой маршрут движения к цели.

Генерал извлек из ящика стола широкомасштабную карту Афганистана и разложил ее на столе. Глеб поднялся, и они вдвоем склонились над картой.

– Примерно вот здесь ты пересечешь Амударью, – ткнув пальцем в карту, сказал Потапчук.

Завод и особняк Акирова были обведены красным кружком. Глеб быстро прикинул расстояние, исходя из масштаба карты.

– А топать-то мне до клиента около двухсот двадцати километров по вражеской территории. Путь по времени займет приблизительно неделю, а может, и больше. Это уж как получится, – задумчиво произнес Сиверов. Мысленно он уже пробирался к цели по горам Афганистана.

– Да, – протянул генерал, – топать придется прилично.

– Изучение объекта, распорядка дня клиента может занять еще несколько дней. Короче, на задание уйдет примерно месяц или, если повезет, чуть меньше. Дай Бог, конечно, возвратиться, – продолжил рассуждать Сиверов.

– Согласен, Глеб, – изучая карту, произнес Потапчук. – При самом благоприятном раскладе выполнение задания займет как минимум три недели.

– Тем более местность там непростая, гористая, – сказал Сиверов.

– Для нас важен результат. Наша цель – навсегда забыть про Доку Акирова.

– Это ясно как божий день, Федор Филиппович.

– Не люблю громкой тарабарщины, от которой голова пухнет. Но ты, Глеб, просто помни, что, прикончив волка в его логове, ты спасешь жизни десяткам тысяч русских солдат, да и мирных жителей. Ведь Акиров, помимо боев на Кавказе, хочет развернуть широкомасштабную террористическую войну по всей России, – напомнил генерал.

– Вас понял, Федор Филиппович, – тихо ответил Глеб.

– Для успешного выполнения этого задания тебе придется собрать, как говорят, всю волю в кулак, мобилизовать все свои навыки, знания и умения. Понимаю, Глеб, что мы бросаем тебя в ад, но ты лучший. А значит – больше некого, – понизил голос Потапчук.

– Не волнуйтесь, Федор Филиппович, в аду я бывал уже неоднократно. Эта чертова местность мне очень хорошо знакома. Прорвемся.

– Прекрасно, что ты шутишь перед самым сложным заданием в твоей жизни. Это означает, что психологически ты полностью готов.

– Вам действительно пора на пенсию, Федор Филиппович, уж больно много вы знаете, – улыбнулся Сиверов.

– А что? Прикончим Акирова, и я со спокойной совестью смогу уйти на заслуженный отдых. Мне вот на моей даче хорошо. Тихо здесь, никакое начальство не докучает.

– Вы и про меня не забудьте, мне уже более сорока лет. Пожалуй, заработал государственный пенсион.

– Будет видно, – уклончиво ответил генерал. – Сейчас главное – прибить этого наглого кавказского царька, – брезгливо произнес он.

– Ко мне вопросов больше нет, Федор Филиппович? – поинтересовался Сиверов.

– Вроде бы все обсудили, – раздумывая, тяжело произнес Потапчук и добавил: – Ты можешь переночевать у меня. Места здесь хватает. Птички за окном поют. Отдохнешь хорошо.

– Спасибо за приглашение, товарищ генерал, но я поеду домой. Помозгую в тишине, это полезно перед таким заданием.

– Возражать не стану, дело хозяйское. Я лишь предложил.

– Тогда я пойду, – Сиверов взглянул на большие настенные часы, висевшие справа от него.

Было почти восемь вечера. Глеб медленно поднялся из-за стола, глядя, словно в прицел снайперской винтовки, на красный кружок на карте Афганистана, лежавшей на столе.

– Пойдем, я провожу тебя, Глеб, до машины. Надо же разминать старые кости, – попытался пошутить Потапчук.

Сиверов сунул в карман джинсов спутниковый телефон и пошел вслед за хозяином. Около «БМВ» Глеба мужчины остановились.

– За тобой приедут наши сотрудники на бронированном черном «мерседесе». Ровно в девять утра ты увидишь машину у себя под окном, – инструктировал генерал. – Сразу спускайся, вылет назначен на одиннадцать часов. Все просчитано. Сотрудников будет трое, включая водителя. Все они будут одеты по гражданке в джинсы, майки, рубашки, чтобы не привлекать внимания твоих соседей, – предупредил Потапчук.

– Я теперь, оказывается, VIP-персона, – пошутил Сиверов.

– Скажем так, ты самое важное звено, – улыбнулся генерал и, будто спохватившись, продолжил: – Пусть тебя не удивляет еще одна вещь. Под твоим окном будут дежурить два наших человека.

– Федор Филиппович, но я не собираюсь никуда сбегать. Зачем это нужно?

– Таков порядок, Глеб. Накануне важного задания мы охраняем своих людей. Не зря ведь говорят в народе, что береженого Бог бережет. Я тебя предупредил, так как знаю твою сверхосторожность и внимательность. Просто знай, что это будут наши.

– Ясно. Что я должен сказать утром людям в «мерседесе»?

– Здороваться не обязательно. Сядешь в машину на заднее сиденье, и тебя доставят с ветерком по назначению, – ответил генерал.

– Вопросов больше нет, Федор Филиппович.

– Хорошо. Но если вдруг что-то тебе понадобится, звони хоть ночью. Я не шучу.

– Договорились. Ну, я поехал, товарищ генерал.

– Подожди секунду, – остановил Сиверова Потапчук. – Не позднее завтрашних десяти утра позвони мне, можешь и из «мерседеса», и сообщи, какое оружие и вообще что ты берешь с собой «за речку». Думай, у тебя еще есть время. Только не забудь сделать звонок. Если будешь готов, можешь сообщить и сегодня.

– Торопиться не буду. Нужно все детально продумать, – Глеб взглянул на генерала.

– Основательность – это хорошо, – выдохнул Потапчук. – Глеб, а как попадешь «за речку», старайся раз в день выходить на связь. Ну и, конечно, если будет необходимость, звони чаще. Консультативную помощь любого рода мы тебе всегда окажем.

– А телефончик, случайно, не засекут недруги? Я имею в виду сигнал.

– Обижаешь… Вся мощь военно-космических сил будет работать на тебя. Так что в этом смысле ты будешь не одинок.

– Буду помнить об этом, Федор Филиппович, при каждом взгляде на звездное небо, – с легкой иронией произнес Сиверов.

– Удачи тебе, Глеб. Выполняй задачу и возвращайся живым, – сказал Потапчук и по-отечески крепко обнял Сиверова. – Ну, ступай. Не люблю я долгих прощаний.

– До скорого, Федор Филиппович, – ответил Глеб и сел в «БМВ».

Он включил двигатель и, три раза посигналив генералу, поехал по асфальтированной дороге в сторону шоссе. «Теперь понятно, что за сверхважное задание, не терпящее отлагательств, – управляя машиной, думал Сиверов. – Вот почему аж ночью ко мне в гостиницу в Суздале пожаловал полковник Веремеев. Дело и впрямь безотлагательное. Ладно, разберемся на месте».

Глеб выехал на шоссе и, максимально развив скорость, стрелой понесся в сторону Москвы. Было около девяти вечера, когда он подъехал к своему жилищу на окраине столицы.

Сиверов, как обычно, не торопился выходить из машины. Справа от себя он заметил черную «Волгу» и двоих мужчин в ней, якобы занятых важным разговором. «А вот и мои охранники. Пожелать им, что ли, доброй ночи?» – грустно усмехнулся Глеб и вышел из «БМВ». Заблокировал дверцы в своем автомобиле и не спеша, в развалку направился к подъезду.

В квартире Сиверов снял кроссовки и, пройдя в гостиную, плюхнулся на диван. Он извлек из кармана джинсовой рубашки мобильный телефон и позвонил, как и обещал, Оксане.

– Рада слышать твой голос, Федор. Наконец-то ты позвонил. Я уже заждалась, не знала, что и думать, – защебетала женщина.

– Понимаешь, в редакции было дел по горло. Москва не спит ни днем, ни ночью. Событий – море. Редактор злобствует. Подавай ему сенсацию любой ценой. В общем, здесь все как обычно. «Акулы пера» рыщут в поисках добычи под названием «информация».

– Понятно. А почему тебя вызвали? Что за задачку подкинул тебе редактор?

– Если слышала, в журналистике есть такой прием, – медленно начал говорить Глеб, – журналист меняет профессию.

– Слышала, конечно. И кем ты будешь? Вернее, в каком новом качестве видит тебя твой редактор?

– Да, собственно, ничего интересного. Нужно будет что-то придумать, чтобы подать одно пустяковое дело как сенсацию.

– И все-таки какая профессия будет у тебя? – не унималась Оксана.

– Давай договоримся так: выполню задание, приеду и расскажу тебе обо всем. Договорились? Знаешь, примета у нас, у московских журналистов, такая: прежде чем статья появится в печати, никому и ничего не рассказывать о редакционном задании. Иначе не повезет. Раньше я не верил в такие предрассудки, но со временем на вещи начинаешь смотреть иначе. Короче, с волками жить – по-волчьи выть. Потерпи, потом как-нибудь расскажу.

– Когда ты вернешься в Суздаль? Света меня уже замучила, только и спрашивает, когда к нам придет дядя Федор и принесет шоколадку.

– Понимаешь, Оксана, врать не буду, но задание главного редактора оказалось, мягко сказать, не простым, и на все уйдет примерно месяц.

– Так долго! – вскрикнула женщина.

– Я тоже не рассчитывал на такой срок, но что поделать, если работа такая. А я только и умею писать, всю жизнь пишу. Талант, значит, такой от Бога получил. Кроме того, редактор обещает очень приличный гонорар, поэтому есть за что работать, – заключил Сиверов.

– Все ясно, – протянула Лаврентьева. – Жаль, что тебя так долго не будет в Суздале. Я могу приехать к тебе в Москву, ты только скажи. Вдвоем оно как-то веселее будет, – трогательно предложила она.

– Я бы с удовольствием, но, поверь, работой загрузили по горло, не продохнуть. Придется нам потерпеть. А ты, если услышишь что-нибудь интересное о медведе-монстре, записывай. Мне это очень пригодится потом.

– Хорошо, без проблем. Рада буду чем-нибудь помочь тебе.

– Как там твой отец? – поинтересовался Глеб.

– Спасибо, что не забыл. Врачи говорят, что сердце его стало здоровее. Это показала последняя кардиограмма и другие исследования. Через недельку обещают его выписать.

– Хорошо, что он поправляется. Ну все, вроде новостей у меня больше нет, кроме одной, – Сиверов сделал паузу в разговоре, подыскивая слова.

– Новость хорошая или плохая? – насторожилась Лаврентьева.

– Наверное, нейтральная. В течение этого месяца, к сожалению, я не смогу тебе позвонить.

– А почему? – искренне удивилась Оксана. – Мне кажется, что минутку всегда можно найти. Или я могу тебе звонить. Мне нетрудно.

– Скажу тебе прямо. Это условие главного редактора. Я не должен никому звонить, мне надо вжиться в роль по-настоящему.

– Да пошел этот твой редактор… Направлений в русском языке, как ты понимаешь, много. Я твоего редактора уже возненавидела.

– Не одна ты. Так вся редакция к нему относится. Но работать же где-то надо. У него есть хорошее качество, перекрывающее многие недостатки. Он не скупится на деньги. За качественно выполненную работу платит весьма прилично, даже по московским меркам.

– Федор, все же хоть один раз в два-три дня позвони, хоть на минутку. В конце концов, твой редактор ничего не узнает. Он же не шпион, надеюсь. Я хочу хоть иногда слышать твой голос, твое дыхание, – взмолилась женщина.

«Не могу же я ей сказать, что отправляюсь в Афганистан на секретное задание?» – с досадой подумал Глеб, а вслух сказал:

– Послушай, Оксана, поверь мне, я бы очень хотел звонить тебе, но на самом деле не смогу. Больше мне добавить нечего. Буду ждать нашей встречи. Не забудь приготовить побольше моих любимых котлет. Договорились? – голос Сиверова звучал так трогательно и убедительно, что Оксана не смогла не поверить ему.

– Хорошо, я буду очень ждать тебя. Скорее возвращайся в Суздаль. А насчет котлет можешь не сомневаться. Их к твоему приезду будет приготовлено в избытке.

– Вот и прекрасно. Оксана, я тебя крепко-крепко целую. И передай Светику, что шоколадом я ее обеспечу в полном объеме.

– До встречи, Федор. Целую тебя.

Глеб отключил телефон и подумал: «Один Бог знает, увидимся мы с Оксаной когда-нибудь или нет. Это уж как получится».

Он вышел на балкон. Ласковый вечерний летний ветер наполнил грудь далеким, смутным воспоминанием о детстве, когда не о чем было тревожиться и волноваться. И все в мире казалось простым и ясным.

Солнце садилось над Москвой, щедро разбрасывая миллионы лучей в окна многоквартирных домов. Ночь ждала своей очереди, чтобы побыстрее занять место дня в вечном, непрекращающемся водовороте времени.

Сиверов постоял немного на балконе, любуясь красивейшим закатом. Затем он потянулся, вдохнул воздух полной грудью и возвратился обратно в квартиру. Приняв холодный, бодрящий душ, он приготовил себе чашку крепкого кофе и сел на диван рядом с журнальным столиком. Перед собой Глеб положил ручку и блокнот. Он насладился ароматным густым напитком и начал делать в блокноте пометки касательно оружия и снаряжения, которые ему необходимо взять с собой в Афганистан. Иногда Сиверов останавливался, подолгу думая, затем снова записывал или решительно вычеркивал ненужное; ведь на счету был каждый грамм, так что взять надо было только самое важное, без чего на самом деле не обойтись. Глеб понимал, что все это оружие и снаряжение придется тянуть на себе. А горы не прощают неуважительного к себе отношения. Этот непреложный закон он хорошо знал. Во время войны в Афганистане, когда разведгруппа шла на боевой выход – устроить засаду или разбить караван с оружием, перевозимым моджахедами, солдаты и офицеры предпочитали брать с собой побольше патронов и других боеприпасов, откладывая в сторону тяжелые банки с тушенкой. Голодному выжить можно, а вот остаться в бою без патронов – это означало верную смерть.

Закончив к полуночи разбираться со списком, Глеб еще несколько раз внимательно перечитал его и в конце концов остался доволен проделанной работой. Постелив на диване, он выключил свет и лег спать.

Только сон никак не приходил. Закрывая глаза, Сиверов видел вращающиеся лопасти боевых вертолетов на фоне гор. Вертолеты, отстреливая тепловые ловушки против «Стингеров», проносились куда-то вдаль. Иногда тишину гор взрывали автоматные и пулеметные очереди. Вертолеты ложились на боевой курс и атаковали цели ракетами и пулеметным огнем. Затем движение лопастей стало более медленным, и Глеб незаметно для себя погрузился в тяжелый сон.

Проснулся Сиверов ровно в шесть утра. Приняв душ и позавтракав, он позвонил Потапчуку.

– Доброе утро, Федор Филиппович, – бодро сказал Сиверов.

– И тебе того же, Глеб. Как спалось? – поинтересовался генерал.

– Мало, но крепко. В общем, как и договаривались, мой список готов, поэтому я и звоню.

– Отлично. Говори, я включил громкую связь и диктофон.

Сиверов перечислил все необходимое. Отключив запись, Потапчук спросил:

– Ты, Глеб, все тщательно продумал?

– А в чем дело, Федор Филиппович?

– В твоем списке нет ни снайперской винтовки, ни «калаша» с подствольником. Признаться, это меня несколько удивляет. Хотя, конечно, дело хозяйское.

– Да, но со снайперской винтовкой за спиной в чужой стране, ведущей боевые действия, я буду привлекать внимание любого человека. Что касается автомата, слава богу, этого добра в Афгане с избытком. Зачем таскать по горам то, что при необходимости можно там спокойно раздобыть, – пояснил Сиверов.

– Например, прикончив какого-нибудь зазевавшегося духа, – продолжил генерал.

– Очень даже правильно мыслите, Федор Филиппович.

– Ну что, Глеб, готов к заданию? – осведомился генерал.

– Как пионер, – пошутил Сиверов.

– Помни, я в тебя верю и рассчитываю на успех. Удачи тебе «за речкой».

– Спасибо на добром слове, Федор Филиппович.

– Не забывай выходить на связь ежесуточно, – напомнил Потапчук.

– Будет исполнено, товарищ генерал.

– Все необходимое для тебя наши люди доставят прямо на борт.

– Понял, – коротко ответил Глеб.

– Тогда до связи, – произнес Потапчук и отключил телефон.

Сиверов встал и прошелся по комнате. Сегодня ему ничего не снилось. Но стоило остановиться и прикрыть глаза, как боевые вертолеты снова неслись на цель, открывая огонь из всех своих арсеналов.

Одевшись в старые джинсы и темную майку, ровно в девять утра Глеб спустился вниз и сел в черный «мерседес» класса «люкс». Рядом с ним сидели крепкие ребята тоже в джинсах и рубашках. На водителе была темная бейсболка. Никто ничего не говорил и не спрашивал, словно в салоне машины собрались глухонемые.

Через полтора часа быстрой, маневренной езды «мерседес» свернул на какую-то проселочную дорогу. Скорость пришлось снизить, так как машина стала подпрыгивать с кочки на кочку. Вскоре они уже ехали по густому лесу. Наконец дорога стала гравийной, и «мерседес» пошел быстрее. Водитель то и дело посматривал на часы. Спустя пять минут лес расступился, и взору Сиверова открылась широкая взлетно-посадочная полоса военного аэродрома. Несколько крупных военно-транспортных гигантов стояло в начале полосы. Также Глеб увидел с десяток истребителей «Су-29». На часах было без четверти одиннадцать. «Пунктуальные ребятки, ничего не скажешь», – подумал Сиверов.

«Мерседес» въехал на взлетно-посадочную полосу и, словно на соревнованиях по драг-рейсингу, резко сорвался с места. Около одного из военно-транспортных самолетов «мерс» резко затормозил. Сидевший справа светловолосый телохранитель выскочил из машины, профессионально посмотрел по сторонам и приоткрыл дверцу. Глеб, не проронив ни слова, вышел. Короткий трап самолета был у его ног, ему оставалось только подняться на борт, что он и сделал.

Внутри самолет был набит какими-то машинами и оборудованием. Впрочем, ближе к кабине пилотов, возле иллюминаторов, было несколько мягких сидений. Сиверова встретили два человека в военном камуфляже без погон. Один из них, тот, что повыше и плотнее, сказал без лишних церемоний:

– Через пять минут взлетаем.

Затем он повернул голову в сторону одного из сидений, возле которого стояли две большие армейские сумки. Мужчина кивнул на них и произнес:

– В сумках все для вас необходимое. Можете посмотреть и переодеться.

– Хорошо, – коротко ответил Глеб и, чуть отодвинув сумки в сторону, сел в мягкое кресло возле иллюминатора.

Его сопровождающие устроились справа. Вскоре послышался рев двигателей, и самолет покатил по полосе, набирая нужную для взлета скорость. Оторвавшись от земли, военнотранспортный самолет стал медленно набирать высоту, после чего лег на заданный курс. «Что ж, полет, как сказала бы стюардесса, проходит нормально. За бортом ясная, солнечная погода. Короче, полный комфорт, за исключением небольшой мелочи: я лечу в Афганистан, – подумал Сиверов. – Ну а пока самое время рассмотреть содержимое сумок и примерить мои пожитки».

Глеб пододвинул ближайшую к себе камуфлированную сумку и открыл замок. Внутри, как он выразился про себя, была «национальная духовская одежда». Сиверов вытащил широкие штаны – изар и, сбросив джинсы, надел их на себя. Было непривычно. Их ширина намного превышала длину. Штаны как бы ниспадали волнами, просторные штанины постепенно сужались книзу. В поясе они были собраны в многочисленные мелкие сборки. Поверх штанов Глеб натянул белую свободную длиннополую рубаху до колен с разрезами внизу по бокам – перухан. На рубаху он надел жилетку серого цвета – васкат. В жилетке было много внутренних карманов, сделанных специально по просьбе Сиверова. Для головы был припасен пакуль, или пуштунка, – мужской головной убор из шерсти верблюда или ягненка. В свернутом виде пакуль напоминал две лепешки. Широкую известность этот головной убор приобрел во время советско-афганской войны. Моджахеды тогда и мелькали в пуштунках в видеоотчетах иностранных телеоператоров, в основном американских и английских. Через плечо Сиверов перебросил чадар – шерстяную накидку размером примерно с простыню. Глеб знал, что эта накидка весьма функциональна. Она согревает в холодную погоду, афганцы обматывают ею в ненастный день голову и шею, утепляют плечи и грудь. В жару она спасает от солнца. И последним штрихом, завершающим наряд Сиверова, было нечто вроде кроссовок – кермедж. Глеб, не обращая внимания на своих провожатых, прошелся по самолету взад-вперед, несколько раз присел. «А что, вполне удобная и функциональная одежда», – заключил он.

Подойдя к иллюминатору, Сиверов опустился в кресло. «Прямо чудеса происходят, – подумал он. – Чтобы я возвращался в Афган, да еще в одежке духа… Кажется, это мне не снится и не есть последствие многочисленных ранений, полученных там. Все-таки жизнь, словно флюгер, вертится в разные стороны, реагируя на ветры судьбы».

Настал черед второй сумки. Из огнестрельного оружия Глеб взял только два пистолета Стечкина. Сиверов превосходно стрелял с двух рук, поэтому и любил этот мощный пистолет. Повесив две кобуры под жилеткой, Глеб сунул в них пистолеты. Затем он попробовал несколько раз молниеносно выхватить оружие. Афганская одежда не мешала этому и не стесняла движений. Сиверов остался доволен проделанным экспериментом с оружием.

Еще в сумке он нашел рюкзак, в котором было шесть небольших магнитных мин, несколько снаряженных обойм к пистолетам, которые перекочевали во внутренние карманы жилетки. В один из них отправился и спутниковый телефон. Как и просил Сиверов, в рюкзак положили две фляги с водой, пластиковую бутылку со спиртом, таблетки, убивающие бактерии в воде, армейский бинокль и компас. Поверх штанов Глеб надел ремень.

Из съестного в рюкзаке было несколько пачек галет и двадцать шоколадок с орехами. Легко и в то же время калорийно. «Генерал выполнил все в точности со списком», – с удовлетворением подумал Глеб. Ногой он затолкал пустые сумки под сиденье и, поставив рядом с собой рюкзак, вытянулся в кресле, закрыл глаза и попытался уснуть.

Погружаясь в сон, он увидел уничтоженную в ущелье советскую колонну. Сиверов шел с автоматом, всматриваясь и вслушиваясь в надежде услышать стон или крик раненого. Но тишина обжигала и без того накаленные нервы. В этом ущелье безмолвствовала смерть. На земле валялись трупы 18—20-летних советских парней. Они выскакивали из машин и бронетранспортеров в надежде спастись, укрыться за горящим металлом. Но духи простреляли каждый сантиметр ущелья. Идеальная засада с двух сторон. Наших ребят хладнокровно расстреливали, как в тире…

«Если бы нас перебросили туда на десять – пятнадцать минут раньше, – вздрогнув и открыв глаза, подумал Глеб, – многие вернулись бы домой».

Сиверов тяжело вздохнул и обхватил голову руками. Немного посидев в кресле и сосредоточившись, как его учили, на глубоком плавном дыхании, он вскоре изгнал из головы беспокойные мысли и, расслабившись, крепко заснул.

Когда самолет коснулся бетонной полосы, Глеб открыл глаза. Он проспал несколько часов. Сиверов смотрел в иллюминатор, пока самолет подруливал к огромному ангару. Стремительно темнело. Очертания гор вдали сливались в одну темную массу. Самолет остановился.

– Все, прилетели. Выходим, – поднимаясь, сказал один из провожатых.

– Отлично, – коротко ответил Глеб и, взвалив на себя рюкзак, направился к выходу.

У трапа его уже ждали три офицера воздушно-десантных войск России. Чуть в стороне стоял мощный армейский джип.

Не представляясь и не здороваясь, один из офицеров, видимо старший, сказал, оглядев с ног до головы убранство Сиверова:

– Прошу в машину, пора выдвигаться.

Глеб кивнул и направился за офицером. Его снова посадили на заднее сиденье. У каждого десантника был в руках автомат. «Доедем с ветерком, – устроившись в джипе, – подумал Сиверов. – С такими-то серьезными ребятами… Да и «до речки» здесь рукой подать».

Автомобиль сорвался с места, промчался по взлетно-посадочной полосе, а затем резко свернул направо и поехал по каменистой местности. Как и в самолете, сопровождающие Сиверова офицеры молчали, словно им не было никакого до него дела. По сути, так оно и было, они просто выполняли свою задачу.

Через полчаса джип затормозил. Вслед за десантниками вышел и Сиверов. Внизу он увидел Амударью, а за ней Афганистан. Его сердце невольно забилось сильнее. «Вот он, Афганистан. Ну, здравствуй. Никак мы с тобой не расстанемся», – глядя на противоположный берег, подумал Глеб.

Тем временем десантники достали из джипа резиновую лодку и с помощью насоса наполнили ее воздухом. Не прошло и трех минут, как все было готово. Десантники снесли лодку по склону и оставили на берегу реки.

– Удачи, – тихо произнес один из офицеров.

– Спасибо, ребята, – ответил Сиверов, подтолкнул лодку к воде и, запрыгнув в нее, с силой оттолкнулся деревянным веслом от каменистого берега.

Лодка плавно качнулась и поплыла. Каждый из десантников присел на берегу на одно колено, держа на изготовку автоматы. «Что ж, пока не все так плохо. По крайней мере, у меня есть прикрытие», – взглянув на офицеров, подумал Глеб.

Он пригнулся и старался грести как можно тише, напряженно вглядываясь в противоположный берег Амударьи. «Что ждет меня на том берегу – одному Богу известно», – думал Сиверов.

Расстояние до берега сокращалось. «Еще минут десять, и я буду “за речкой”», – промелькнула мысль у Глеба, и сердце его снова учащенно забилось. Он подплыл к каменистому берегу, положил весло на дно лодки и ногой оттолкнул ее от себя. Лодка на несколько секунд замерла, затем ее подхватило течение и увлекло за собой. «Кому-то в этих краях повезет. Лодка качественная», – подметил Глеб.

Он присел, положив правую руку на бугристую рукоятку пистолета, и осмотрелся. Было абсолютно тихо, никого впереди себя он не видел. Но Афганистан может неожиданно взорваться в ночи трассирующими очередями. Это Сиверов знал по собственному опыту.

Хорошо осмотревшись, он поднялся и осторожно стал подниматься по склону вверх. Взобравшись наверх, спрятался за валун и снова осмотрелся. Перед ним была небольшая долина, впереди которой виднелись горы. «Нужно двигаться в их сторону, – решил Глеб, – в горах всегда легче укрыться».

Он достал из внутренних карманов жилетки два пистолета и, держа их перед собой, поднялся и медленно, стараясь сливаться с местностью, пошел в сторону видневшихся впереди высот. В горах расстояние обманчиво: они казались совсем рядом, но, прежде чем Глеб их достиг, прошло около трех часов. «В горах рано светает, так что нужно пройти еще немного вперед, а уже потом найти какое-нибудь укрытие. Днем следует быть особенно бдительным, поскольку десятки невидимых глаз могут наблюдать за тобой. И не только наблюдать, но и докладывать о твоем перемещении кому следует, – рассуждал Сиверов. – Пока темно, на горку можно подняться, а днем лучше этого не делать».

Солнце начинало медленно подниматься, подсвечивая вершины гор. Глеб чуток спустился вниз и нашел небольшую расщелину, в которой могли укрыться не более двух человек.

Сиверов осмотрелся. Долина была как на ладони. «И это хорошо, – подметил Глеб. – Я замаскируюсь и смогу свободно наблюдать за долиной». По его подсчетам, он углубился на территорию Афганистана на десять – пятнадцать километров. «Что ж, для первого дня совсем неплохо, учитывая переправу. Я в Афгане никем не обнаружен, и это вселяет осторожный оптимизм. Посмотрим, что будет дальше», – рассуждал Сиверов.

Немного полежав в расщелине, Глеб подкрепился несколькими галетами, запив их водой из фляги. Потом решил позвонить Потапчуку. «Кто знает, представится ли еще для этого возможность?» – здраво подумал Сиверов.

Достав из внутреннего кармана спутниковый телефон, он позвонил в Москву.

– На связи Слепой, как слышите? – тихо спросил Сиверов.

– Слышу Слепого отлично. Как дела?

– Все идет по плану. Я углубился в территорию примерно на пятнадцать километров.

– Молодец, Слепой, – довольно сказал Потапчук и тут же спросил: – Как обстановка?

– Пока тихо. Уже рассвело. Я отдыхаю в расщелине и веду наблюдение. Скорее всего, к цели придется двигаться по ночам, днем здесь особенно опасно.

– Понял, Слепой. Действуй по ситуации, тебе там виднее.

– Все, до связи, – произнес Сиверов и выключил телефон.

Вскоре над долиной раздался гул моторов. Глеб слегка высунулся из расщелины и увидел несущихся прямо на него четыре американских вертолета «Апачи». Гул нарастал так, что гора начала вибрировать. По крайней мере, так казалось Глебу. Вертолеты, словно птицы смерти, пронеслись над его головой.

«Вот и американцы проснулись. Четверка «Апачи» – грозная сила. Значит, где-то неподалеку началась заварушка», – начал рассуждать Глеб, но почти тут же услышал мощные взрывы ракет, выпущенных из вертолетов, рокот пулеметных очередей. «Словно дома оказался. Только вот «мебель» переставили, так что пока не совсем привычно, но это временно», – улыбнулся Глеб.

Минут через двадцать он снова услышал рев вертолетных двигателей. Четверка «Апачей» возвращалась на базу. В течение дня Сиверов еще не раз слышал дальние пулеметные или автоматные очереди. Пару раз в небе он заметил силуэты американских штурмовиков. Больше в этот день ничего примечательного не произошло.

После трех часов дня Глеб съел шоколадку с орехами и, завернувшись в накидку под названием чадар, уснул. Ночь нужно было использовать по максимуму, чтобы как можно быстрее добраться до цели.

Проснулся Сиверов, когда начинало темнеть. «Вот-вот наступит мое время», – подумал Глеб. Он достал из рюкзака флягу, попил воды и потянулся. Затем некоторое время внимательно наблюдал за долиной, но она была абсолютно безлюдной. «Что ж, пора выдвигаться», – взглянув на стремительно темнеющее небо, решил Глеб.

Он собрался, забросил рюкзак за спину и, взяв в руки два пистолета, вылез из укрытия. Сиверов пошел вперед по горным дорогам, по которым мог пройти с завязанными глазами. Здесь, в приграничье с Советским Союзом, он воевал несколько месяцев со своей разведгруппой, отбив напрочь охоту у духов обстреливать тогда еще советскую территорию из пулеметов и минометов. Поэтому шел Глеб уверенно, вот только позади не было проверенных во многих боях верных товарищей. «Где они сейчас? Чем занимаются? Что их волнует и тревожит? Они похоронили своего командира, но он идет старыми дорогами. Скажи им сейчас об этом – никто не поверит. Но это так. Я в Афганистане и с каждым пройденным километром приближаюсь к намеченной цели», – думал Сиверов.

Сливаясь с темнотой, Сиверов осторожно продвигался по горной тропе, тянувшейся внизу высоченной вершины. Он сунул под жилетку пистолеты, оставив ее расстегнутой.

Крупные южные звезды кружились над Глебом, вглядываясь в одинокого путника. Стало прохладно, как это часто бывает в горах во время сумерек. Сиверову были понятны психологические особенности восприятия опасности человеком на войне, когда за каждым камнем в ночи чудится противник или засада. Зная это, Глеб полагался на свои инстинкты и невероятно острое, особенно ночью, зрение.

Чтобы обойти гору, он спустился в долину и пошел вперед по нахоженной тропе вдоль горной речки. Пользуясь возможностью, Сиверов спустился к реке и, допив из двух фляг воду, снова наполнил их водой. После этого он бросил во фляги армейские таблетки для обеззараживания воды. «Отлично. Днем вода при сорокаградусной жаре – первейший помощник и спаситель», – закручивая колпачки фляг, подумал Сиверов.

Он положил фляги в рюкзак и двинулся дальше вдоль реки. По прикидкам, он отошел от границы не менее чем на тридцать километров. А это означает, что до цели оставалось примерно сто девяносто. «И с каждым днем, а вернее ночью, они будут таять», – подбадривал себя Сиверов.

Вдали он увидел огоньки афганского кишлака. Встреча с людьми не входила в его планы, поэтому Сиверов поднялся до середины близлежащей горы и стал огибать кишлак. Примерно через полтора часа огоньки исчезли из вида, и Глеб снова спустился в долину к реке.

Здесь была ровная местность, следовательно, передвигаться он мог гораздо быстрее. Пройдя вперед около километра, Сиверов неожиданно услышал за спиной окрик по-английски: «Стой! Поднять руки вверх!» «Этого еще только не хватало, – стараясь сохранять спокойствие, подумал Глеб. – Если бы у меня в руках были пистолеты, меня бы запросто могли прикончить на месте, так что хорошо, что я их спрятал». Но делать нечего. Глеб остановился и, подняв руки вверх, осторожно повернул голову вправо, откуда раздался окрик. Он заметил трех американских солдат, вышедших из-за полуразрушенного каменного строения. Один из них, присев на колено, держал Глеба на мушке.

– Откуда и зачем идешь? – спросил на фарси американец.

«Повезло как утопленнику, встретился с американским спецназом», – отметил про себя Сиверов. Он закивал головой, жестами показывая, что все понимает, но с рождения не говорит.

– Поставь рюкзак на землю и стань спиной к дереву, я тебя обыщу! – снова на фарси сказал американец.

«Весело получается. Сейчас он полезет в рюкзак и найдет там мины. Попробуй тогда ему объяснить, что я мирный крестьянин. Да и пистолеты не убедят его в этом», – промелькнуло в мыслях у Глеба.

Сиверов медленно поставил рюкзак на землю и, не опуская рук, отошел на несколько метров влево, к полусухому низкому дереву. Краем глаза он наблюдал за происходящим. Один американский спецназовец смотрел на Глеба в прицел ночного видения своего пулемета. Другой стоял рядом, держа автоматическую винтовку «М-16» на изготовку, ну а третий, говоривший на фарси, шел к рюкзаку, забросив автомат за спину.

Глеб сделал несколько глубоких вдохов и, как только американец, говоривший на фарси, склонился над рюкзаком, выхватил пистолеты и прыгнул за камень. Пулеметная очередь прошла где-то рядом.

Перекатившись, Сиверов выстрелил из двух пистолетов одновременно. Пулеметчик повалился на бок, загремело оружие. Второй спецназовец инстинктивно схватился за шею. Пуля, выпущенная Глебом, пробила ему трахею, и он захлебывался собственной кровью, падая на землю. Третий, пытавшийся обыскать рюкзак, упал на землю и начал стрелять. В сторону Сиверова понесся свинцовый град, так что не было никакой возможности не то чтобы высунуться, но даже взглянуть в сторону противника. «Вот влип! Так мы до утра можем перестреливаться. А это хреново! Тем более что-то мне подсказывает, что где-то рядом находится как минимум еще одна группа спецназа. Срочно нужно сваливать отсюда, иначе – верная смерть, – быстро соображал Сиверов. – Но как сваливать, если этот американец поливает меня свинцом, ожидая подмоги».

Когда спецназовец стал перезаряжать оружие, Глеб вскочил и, прыгнув в сторону, выстрелил в американца. Как раз в этот момент тот высунулся, чтобы открыть огонь, но пули, выпущенные Сиверовым, опередили его намерение. Американец дернулся два раза и затих. «Готов! – екнуло сердце у Сиверова. – А сейчас нужно валить отсюда со всех ног!»

Глеб закинул на плечо рюкзак, схватил пулемет, быстро обмотался лентами с патронами, сунул в карман жилетки найденные у американских спецназовцев две гранаты и побежал вперед. «Теперь надо бежать в горы со скоростью скаковой лошади. Если что, там будет проще отбиваться», – подумал Глеб.

И вдруг пуля, выпущенная снайпером, с визгом ударилась о камень рядом с Сиверовым, каким-то чудом не попав в него. «Ну вот, приехали. Шоу начинается», – Глеб рухнул за камень. Он мгновенно оценил, откуда могли стрелять, и, быстро развернув пулемет, примкнул правым глазом к ночному оптическому прицелу.

Снайпер как раз менял позицию, пытаясь залечь за убитым спецназовцем. Короткая очередь – и он упал рядом. В сторону Сиверова, словно пунктиры смерти, понеслись огненные трассы пуль. Стрелявших было три или четыре человека. Они укрывались за зданием, где произошла стычка Глеба с американскими спецназовцами.

«Вовремя я оттуда дернул, – отстреливаясь короткими очередями, подумал Сиверов. – Еще пару минут боя с америкосом – и его товарищи уже пришли бы ему на помощь. А это означало бы только одно – мою смерть и провал операции. Да, но и здесь долго оставаться нельзя. Сталкиваясь с серьезным сопротивлением, американцы, как правило, вызывают подкрепление. У них четверо убитых. А если они вызовут вертолет, тогда и начнется настоящая “симфония”».

Глеб выпустил очередь по спецназовцу, перебегавшему ближе к горе. Пули пробили его бронежилет и вошли в тело, он на секунду замер, сделал два шага вперед и рухнул на землю. «Если он и не убит, то серьезно ранен», – спокойно, без злорадства подумал Глеб. Он не искал этого боя, он ему вообще был ни к чему.

Тем временем бой продолжался. Сиверов сменил позицию, перекатившись за соседний камень. Спецназовцы стреляли метко. Пули ложились совсем близко от Глеба, который отстреливался короткими очередями. «Надо уходить, скорее всего, они меня здесь специально держат. Наверняка подмога уже к ним на подходе», – подумал Сиверов и стал ползти по горе в сторону, пытаясь уйти от зоны огневого поражения американских спецназовцев.

Отползая, Сиверов стрелял из пулемета короткими очередями. «Это чтобы не расслаблялись», – говорил он про себя. Вскоре он услышал характерный гул вертолетов. «Похоже, сбываются мои худшие ожидания», – Глеб дал очередь и, вскочив, побежал, петляя, по горе. Пули свистели со всех сторон, но самое страшное должно было начаться в ближайшие несколько минут. На мгновение обернувшись, он заметил, как одна из винтокрылых машин, та, что побольше, садится, чтобы забрать убитых. А две другие понеслись в сторону Сиверова, заходя на боевой курс. «Вот они, ангелы смерти. Спустились собственной персоной, чтобы прямиком доставить меня в ад», – промелькнуло в голове Глеба.

Сиверов несся по горе, как по беговой дорожке стадиона. Во-первых, инстинкт самосохранения никто не отменял. Он и гнал его вперед. А во-вторых, самым главным и разумным в данной ситуации было найти более-менее надежное укрытие. Ведь за камнем от вертолета не спрячешься.

Чуть впереди Глеб увидел довольно глубокую расщелину и, чувствуя буквально за собой танец лопастей боевых вертолетов, сиганул в нее, больно ударившись при падении о камень левым локтем.

В следующую секунду мощный разрыв ракеты, пущенной из «Апачи», сотряс гору, осыпая Глеба сотнями мелких камней. Где-то совсем близко легла и вторая. Сиверов, свернувшись в клубок и прикрыв голову руками, лежал на дне расщелины, вспоминая молитву, которой его когда-то учила бабушка.

Судя по слегка удаляющемуся звуку, вертолеты пошли на разворот, чтобы повторить атаку. «Если ракета, не дай бог, попадет прямо в расщелину, работы для археологов совсем не будет. Остатки плоти испаряются очень быстро, а чистоту здесь никто, как я понимаю, наводить не собирается», – подумал Глеб.

Тем временем звук моторов нарастал: вертолеты возвращались, чтобы повторить атаку. Несколько ракет легли совсем близко, засыпая Глеба осколками камней. Один из них сильно ударил его по голове. Пуштунка смягчила удар, однако Сиверов тут же ощутил боль и головокружение. Приподнявшись, он произнес: «Да идите вы на хрен! Что будет, то и будет! Не стану я в этой могиле трястись от страха!»

Сиверов снял пуштунку и стал растирать ладонью ушибленное место на голове. «Гематома гарантирована», – отметил он про себя. По гулу винтов он понял, что один «Апачи» улетает, а вот второй, настырный, видимо, собирается сбросить на горы весь боекомплект. «Ну, сука, лети сюда! Жду с нетерпением!» – с яростью крикнул Глеб.

Снова один за другим прогремели мощные взрывы, засыпая расщелину камнями. К счастью, ни один из них даже не задел Глеба, только мельчайшие каменные осколки до крови посекли его лицо. «Сука!» – крикнул Сиверов, поняв, что вертолет разворачивается, чтобы уходить.

Оглушенный и травмированный после жесткого обстрела, Глеб плохо соображал. Где-то в глубинах его мозга вспыхнул неконтролируемый огонь ярости, воспламеняя все тело. С пулеметом в руках Сиверов взбежал по валунам вверх и увидел метрах в ста от себя улетавший вертолет. Вскинув пулемет и быстро прицелившись, Глеб выпустил длинную очередь, затем вторую, третью… Вертолет дернуло и повело влево. Казалось, будто он не знает, куда лететь. Глеб с яростью выпустил еще одну очередь, благо винтокрылая машина представляла сейчас из себя почти неподвижную мишень. «Апачи» задымился, кренясь все больше и больше набок. Лопасти ударились о склон горы и, разломившись, словно спички, полетели в разные стороны. Вертолет развернуло, он с грохотом рухнул у подножия горы и почти сразу же взорвался, ярко осветив округу.

«Ни хрена себе полет шмеля!» – наблюдая за происходящим, подумал Сиверов. Он встряхнул несколько раз головой, пытаясь сконцентрироваться. «Внизу рюкзак!» – вспомнил Сиверов. Он быстро сиганул в расщелину, подхватил рюкзак и отбросил в сторону пулемет, поскольку израсходовал все патроны. «Скоро американцев здесь будет полно. Да ну их, надоели», – взглянув на догорающий «Апачи», подумал Сиверов и, выскочив из расщелины, пошатываясь, побежал по горной тропинке прочь от закончившегося боя.

Быстрая ходьба и обострившееся чувство опасности действовали на Глеба как лекарство. Он снова четко и ясно мыслил. Горная тропинка петляла, уводя его все дальше и дальше. Он шел на максимальной для себя скорости, иногда едва ли не переходя на бег.

«С рассветом американский спецназ и вертолеты проверят всю округу, поэтому нужно уйти как можно дальше. Впрочем, – справедливо рассудил Глеб, – тех, кто видел меня, уже нет в живых. Но это их проблемы».

За эту ночь, несмотря на непредвиденное боевое столкновение, Сиверов прошел гораздо большее расстояние, чем в предыдущую. Он шел до рассвета. Когда же первые лучи осветили горы, Глеб начал подыскивать себе укрытие на день. Ничего подходящего найти не удалось, поэтому он соорудил на склоне горы небольшое укрытие из камней, в которое мог просунуться лишь один человек.

Прежде чем укрыться на день в импровизированном «саркофаге», Сиверов осмотрел себя. Штаны были целыми, а вот рубаха на левом локте разорвалась при прыжке в расщелину. Больше одежда не пострадала, чего нельзя было сказать о теле, покрытом многочисленными ушибами. Особенно болели голова, локоть и левое бедро. От порезов осколками камней лицо горело. Однако, к счастью, серьезных травм удалось избежать. «Руки и ноги целые, а ушибы после серьезного ночного боя – это пустяк», – рассудил Сиверов.

Он извлек из края пуштунки предусмотрительно вколотые туда две иголки, обмотанные черными и белыми нитками. Взяв иголку с белой ниткой, Глеб снял рубаху и аккуратно зашил дырку на локте. Починив одежду, снова облачился в нее. Сиверов просунул в свое каменное укрытие рюкзак, а потом залез и сам, лег на спину и, выпрямившись, слегка уперся ногами и головой в камни. «Собственно, здесь неплохо, можно даже сказать – комфортно по нынешней ситуации», – подумал он. Полежав немного, он почувствовал сильный приступ голода. «Неудивительно, я ведь умудрился ночью и повоевать, и после этого пройти 30–35 километров. Да, я еще на кое-что способен», – улыбнулся он.

Глеб извлек из рюкзака шоколадку с орехами, быстро поглотил ее, затем съел несколько галет и запил свой завтрак водой. «Теперь полегчало, – сунув флягу в рюкзак, подумал Глеб. – За день нужно выспаться и набраться силенок». Едва он подумал об этом, как сквозь дырки между камнями увидел пару боевых вертолетов, пронесшихся у него над головой. «Поспать, гады, не дают», – с раздражением подумал Сиверов. Вскоре еще одна пара вертолетов пролетела над Глебом. «Бог с ними, пусть летают, а мне надо выспаться», – повернувшись на бок, подумал он и вскоре крепко уснул.

Проснулся он без четверти пять вечера. «Неплохо я дреманул», – пытаясь пошевелиться в каменном «саркофаге», подумал Сиверов. Ему хотелось встать, немного пройтись, чтобы размять тело, затекшее от долгого лежания. Но до наступления темноты оставалось еще несколько часов, а потому нужно было терпеть. Попив воды, Глеб прислушался. Вскоре до него донеслись отголоски дальнего боя в горах. «Американцы, конечно же, мстят талибам. Кто еще, по их мнению, мог за ночь уничтожить их спецназовцев, да еще и вертолет в придачу?» – усмехнулся Сиверов.

Пролежав около часа и вслушиваясь в отголоски то усиливающегося, то затухающего боя, Глеб решил выйти на связь с Потапчуком. Он извлек из внутреннего кармана жилетки спутниковый телефон и связался с генералом:

– Добрый вечер, на связи Слепой. Как слышите?

– Слышу тебя превосходно, Слепой. Докладывай, как твои дела? – поинтересовался Федор Филиппович.

– В данный момент отдыхаю. Скоро стемнеет, и я продолжу путь. За ночь отмахал километров тридцать, а то и больше.

– Судя по всему, ты в отличной форме. – Сиверов услышал смех Потапчука.

– Что вы имеете в виду?

– Тут у нас местное радио сообщило, что талибы успешно воюют с элитным американским спецназом. Несколько трупов за ночь. Таковы потери американцев. Плюс в том же бою духи завалили еще вертолет «Апачи» с двумя пилотами на борту. Каково, Слепой? Если дела так пойдут и дальше, американцы подумают, что на них охотятся спецназовцы. И большим вопросом для них будет, откуда они пришли. И что интересно, – генерал выдержал небольшую паузу, – бой ночью произошел как раз там, где должен был пройти ты. Я вот думаю, может, это совпадение или ты слышал что-нибудь по этому поводу?

– Ладно вам прикалываться. Меня пристрелили бы на месте, если бы кое-что нашли в рюкзаке. Я неожиданно на них наскочил. А отсутствие выбора, как вы знаете, облегчает задачу. Я просто защищался, приключения не входили в мои планы. Мне удалось оторваться, прихватив оружие. Ушел вовремя, так как подошла подмога, вызвала вертолеты. Я чудом выжил после их атаки. Одна из них сильно обнаглела и хотела прикончить меня. Но у меня в такие моменты характер становится дурным, поэтому я «огрызнулся» и сбил доставший меня вертолет. Там бы и ребенок сбил, он был совсем близко. А потом я драпал оттуда со всех ног. Вот, собственно, и все, – закончил доклад Сиверов.

– Ты там береги себя, Слепой. Будь осторожнее, не забывай, что для тебя главное, – напомнил Потапчук.

– Не забываю ни на секунду.

– Вот и отлично. Держи меня в курсе и будь на связи.

– Вас понял, – ответил Глеб и отключил телефон.

Темнота, как всегда, навалилась внезапно, буквально растворив горы. «Вот и настало мое время», – Глеб вылез из укрытия, вытащил рюкзак и, присев на колено, огляделся. «Вроде тихо, однако нужно держать ухо востро», – напомнил он сам себе и слегка потянулся. Приятно было ощущать мышцы после долгого дневного лежания в каменном «гробу». Вечер принес долгожданную прохладу. «Днем явно было около пятидесяти градусов», – подумал Сиверов.

Взвалив на плечи рюкзак, он, глядя под ноги, спустился немного вниз с горы на тропу и прибавил шаг. За ночь Глеб рассчитывал преодолеть около сорока километров, а потому все время держал быстрый темп. Иногда он останавливался, чтобы сделать пару глотков воды, и снова ускорялся. Там, где была возможность, переходил на легкий бег, непрестанно двигаясь к намеченной цели.

Когда начало светать, он выбился из сил и остановился. По его подсчетам, за ночь было пройдено более сорока километров. «Хороший результат, сегодня я неплохо поработал», – сделав несколько коротких глотков из фляги, подумал Глеб. Но стоять на одном месте было опасно, в любой момент могли появиться американские вертолеты, да и талибы не спят. Нужно было искать укрытие для дневного отдыха.

Сиверов поправил рюкзак и стал подниматься в гору. Вскоре он нашел небольшой выступ в скале, перед которой была ровная площадка. «Отлично, то, что надо. Здесь я и остановлюсь. Повезло, что так быстро нашел укрытие. Место идеальное. Долина внизу – как на ладони. Хороший пулемет, много патронов – и можно долго держать здесь оборону. Я почти на вершине господствующей горы. А в Афгане наука проста: кто выше – тот и сильнее», – оглядев долину, подумал Сиверов.

Чтобы чувствовать себя более уверенно и защищенно, Глеб завалил выступ большими камнями, примерно по грудь, оставив небольшой выход. Войдя внутрь импровизированного жилища, он остался доволен. Здесь было прохладно, что важно при изнуряющей жаре, а еще просторно, не то что в предыдущем убежище.

Постелив на пол чадар, Сиверов лег и потянулся. После продолжительного ночного марш-броска он чувствовал себя совершенно выжатым, поэтому, едва прикрыв глаза, сразу же крепко уснул.

Проснулся Глеб от нарастающего гула. Он приподнялся и сел, протирая глаза. Гул шел откуда-то слева, из-за гор, и с каждой секундой становился все сильнее. Глеб аккуратно выглянул из укрытия и увидел огромный вертолет «Чинук». Обычно такой мощный вертолет применялся для переправки техники или десанта. «Чинук» сопровождали два вертолета «Апачи». Причем они летели ниже «Чинука» и чуть в стороне, ближе к горе, в которой укрылся Сиверов, так что он смог даже рассмотреть лицо одного из американских вертолетчиков. «Работают америкосы», – сев обратно на чадар, подумал Глеб. Он съел шоколадку, парочку галет и отхлебнул из фляги воды.

Взглянув на наручные часы, Сиверов отметил, что поспал не менее шести часов, крепко и без сновидений. «Если бы янки не потревожили, то я, наверное, спал бы до вечера», – растирая руками затекшие усталые ноги, подумал Глеб. Он лег и постарался снова уснуть, но сон больше не приходил. Организм взял нужную ему порцию отдыха и добавки не требовал.

Сиверов достал спутниковый телефон и, связавшись с Потапчуком, сообщил, что он еще более чем на сорок километров приблизился к цели. Говорили они недолго. Сообщив самую необходимую информацию, Сиверов отключил аппарат. До наступления темноты еще нужно было ждать, и Глеб стал размышлять о предстоящем ночном марш-броске. В эту ночь он собирался пройти не меньше, чем в предыдущую. Если это удастся, то через три-четыре дня он будет на месте и сможет приступить к выполнению задания. «А что, если, – в голове Глеба мелькнула шальная мысль, – отправляться в путь за пару часов до захода солнца? Кстати, это идея. По крайней мере, я смогу проходить в день на восемь – десять километров больше. Что ж, в Афганистане постоянно приходится идти на риск. Даже ночью, в кромешной тьме, я не могу чувствовать себя в безопасности. В любой момент можно наскочить на мину и в лучшем случае остаться без ноги. Хотя какой это к черту лучший случай! Один в тылу врага я просто сдохну от кровопотери и отсутствия медикаментов на склоне какой-нибудь неизвестной горки. А мин в Афгане всегда было много понаставлено. Да ладно об этом. Решено, сегодня выступаю на пару часов раньше».

Сиверов лег и, просто расслабив все мышцы, начал глубоко и ровно дышать. Это давало возможность организму хорошо отдохнуть и без сна. Пролежав так достаточно долго и едва не уснув, Глеб взглянул на часы. Вечернее, как бы загустевшее от долгого жаркого дня солнце клонилось к верхушкам гор. Что ж, самое время выступать.

Быстро проверив оружие и амуницию, Сиверов, выглядывая из своего укрытия, несколько минут оценивал обстановку. Где-то далеко внизу, в долине, он различил маленькие точки крестьян, работавших на земле. Но они были слишком далеко. Забросив на плечо рюкзак, Сиверов осторожно вышел из укрытия. Он чувствовал себя полностью отдохнувшим и восстановившимся после вчерашнего ночного перехода. «Сегодня, если все пойдет нормально, я должен пройти к утру не менее пятидесяти километров», – поставил перед собой задачу Глеб. Еще раз бросив взгляд на долину, он пошел по горе вперед, отыскивая оптимально удобный путь.

Примерно через полчаса Сиверов набрел на горную тропу и прибавил шаг. Сильные удары сердца и решимость толкали его все время вперед. «Я пройду эти чертовы пятьдесят километров», – подбадривал он себя.

Вскоре горная дорога стала петлять. Глеб посмотрел вниз и сразу же упал на колени. В нескольких метрах под ним лежала хорошо вооруженная группа талибов. Сиверов пересчитал их. Пятнадцать человек, вооруженных пулеметами, автоматами, гранатометами, готовы были вступить в бой. Нетрудно было догадаться, что моджахеды поджидали американцев или их союзников. «Если попытаться уйти сейчас, в тишине талибы могут меня услышать. Повезло, что они не засекли меня, когда я подходил. Встреча с пятнадцатью вооруженными до зубов духами явно не входит в мои планы», – подумал Глеб. У одного из талибов он заметил американскую снайперскую винтовку. «Видимо, трофейная», – заключил Сиверов.

Ситуация была, мягко сказать, непростая. «Хорошо, что я заметил их первым. Уж они сразу бы поняли, что я не афганец, и пришлось бы мне прокусывать ампулу с ядом. А так дай Бог, чтобы тот, кого они ждут, обязательно появился. И тогда под шумок боя можно спокойно отсюда сваливать», – подумал Глеб.

Лежа над моджахедами, Сиверов вслушивался в их тихие переговоры. «Американцы идут, сообщил наш человек», – услышал Глеб реплику крупного бородатого талиба в чалме, говорившего с кем-то по рации. Информация о том, что американцы идут, сильно обрадовала Глеба. В данной ситуации для него это было хорошей новостью.

Крупный талиб передал рацию своему подчиненному, взял бинокль, висевший у него на груди, и стал всматриваться в даль. «А может, накрыть их тут? Есть же у меня две американские гранаты. Остальных, пользуясь внезапностью, добью из пистолетов, – промелькнуло в голове у Сиверова. – Ага, и дадут мне медальку от благодарного американского народа… Нет, это не моя война. Для меня важно дойти до цели и прикончить одного типа».

Глеб, лежа сверху за камнем, всматривался вдаль, пытаясь заметить пыль на петлявшей внизу дороге. Но пока все было тихо. «Только бы американцы не передумали», – размышлял Сиверов.

Минуты ожидания тянулись, словно часы. Талибы тоже напряженно всматривались в даль, выглядывая из своих укрытий. «Вот угораздило меня. Я и думать никогда не мог, что достаточно спокойно буду наблюдать за духовской засадой, готовой к бою. Если бы шли наши, я вмиг спутал бы духам карты. Но сейчас мне все равно, так как главная моя задача – побыстрее отсюда уйти», – покачал головой Глеб.

Но вот полевой командир, смотревший до этого в бинокль, оторвался от оптики и что-то сказал ближайшему бойцу. Талибы зашевелились. Взглянув вниз, Сиверов увидел пыль на дороге и несколько единиц боевой техники. «Не знают еще американцы, что их ждет большой сюрприз», – подумал Глеб, всматриваясь в даль.

Вскоре он различил впереди колонны бронетранспортер, за ним три военных «Хаммера», замыкал небольшую колонну танк. Командир талибов подполз к гранатометчикам и отдал им какой-то приказ. Моджахеды, выслушав командира, закивали головами, готовя гранатометы к стрельбе. «Вот-вот начнется «концерт». Примерно так же духи атаковали и наши колонны. Сколько народу полегло… – подумал Сиверов, не спуская глаз с приближающейся американской бронетехники. – Тут есть одна заковырка. Как только все это начнется, американцы вызовут по рации вертолеты или самолеты. Это еще одна веская причина, чтобы, не оглядываясь, делать отсюда ноги. Второй раз попасть под атаку с воздуха мне совсем не хочется».

Потянулись последние минуты перед боем. Правда, пока еще одна сторона не знала об этом. Колонна приближалась к месту засады. Уже был хорошо виден передний американский бронетранспортер. Талибы-гранатометчики, поглядывая на командира, видимо, ждали от него команды и были готовы атаковать намеченные цели.

Когда американская колонна поравнялась с засадой, полевой командир кивнул головой стоявшему рядом молодому моджахеду. Тот нажал на кнопку дистанционного управления, и раздался оглушительный взрыв, подбросивший танк вверх. «Мощный фугас», – мелькнуло в голове Сиверова.

Один из траков танка слетел, словно порванная цепочка. Густой черный дым окутал недавно грозную боевую машину, и почти сразу же внутри танка взорвался боекомплект. Мощным взрывом оторвало башню и отбросило на несколько десятков метров в сторону.

Как только подорвался танк, гранатометчики духов с криками «Аллах акбар!» атаковали шедший впереди бронетранспортер. Тот остановился, из него повалили густые клубы дыма. Несколько солдат выскочили из подбитой машины и сразу же были убиты из пулеметов и автоматов. Снайпер талибов тоже не бездействовал. Прицелившись, он плавно нажимал на курок, и кто-то внизу сразу же падал. Двум-трем американским солдатам удалось укрыться в канаве, чуть подальше от дороги. Они начали отстреливаться. Пули свистели где-то недалеко от Глеба.

Один из трех «Хаммеров» был подбит в первую минуту боя из гранатомета. Второму удалось на скорости уйти из-под обстрела и, развернувшись, рвануть по дороге назад. Третий «Хаммер», укрывшись за подбитым бронетранспортером, посылал пулеметные очереди в сторону яростно стреляющих и орущих в горячке боя талибов.

«Самое время сматываться отсюда», – подумал Глеб. Он отполз назад под свистящими над головой американскими пулями, вскочил и, пригнувшись, побежал вперед. Спустившись с обратной стороны горы, Сиверов, собравшись с силами, снова побежал, петляя среди камней.

Солнце бросало на землю остатки припасенного на сегодня светла. «Скоро горы погрузятся в темноту», – подумал Сиверов и почти сразу же услышал характерный звук самолета, сваливающегося в пике для атаки. На противоположной стороне горы что-то мощно ухнуло, вскоре над ней поднялся густой дым. «Не завидую духам, – перейдя на быструю ходьбу, подумал Глеб. – Мощную бомбу сбросил на них американский пилот».

Сиверов заметил над горой два боевых вертолета, обстреливающих позиции талибов. «Духам надо было сразу уйти после подбитых танка и бронетранспортера, но они увлеклись. Американцы вызвали авиацию и прикончили их. Вряд ли там кто-нибудь выжил», – заключил Глеб и, глубоко вдохнув, снова перешел на бег.

Но когда стемнело, ему пришлось перейти на шаг. В небольшой горной речушке Глеб набрал две фляги воды. Продолжив путь, на ходу съел шоколадку и, почувствовав прилив сил, медленно побежал вперед. Так быстро, как в эту ночь, ему пока не удавалось перемещаться за те несколько дней, что он провел в Афганистане. Еще не начало светать, а Глеб уже отмотал пятьдесят километров, как в лучшие молодые годы. И ведь шел он не по гладенькому шоссе, а по горной местности охваченного войной Афганистана.

На минутку присев на камень и немного выпив воды, Сиверов устремился бегом вперед. «Еще пару дней таких скачек – и я буду на месте», – с радостью подумал он. Но не прошло и часа, как начало светать, и Глеб снова был вынужден искать себе укрытие, чтобы отдохнуть и переждать день. Да и сил после ударного ночного забега у него практически не осталось. Пошатываясь от усталости, Сиверов стал подниматься по тропе в гору. На сей раз ничего подходящего для отдыха ему найти не удалось. Он просто укрылся за огромным валуном и, прижавшись к нему спиной, почти мгновенно вырубился.

Через два дня, перед рассветом, Сиверов издали увидел в долине, окруженной горами, сначала очертания завода Доку Акирова, а затем и его огромный дом, перед которым был большой бассейн. Но после тяжелых многодневных марш-бросков Сиверову было не до красот особняка. Необходимо было отыскать надежное место для отдыха и, лишь хорошо выспавшись, начинать сбор информации для выполнения поставленной Потапчуком задачи.

Глеб решил не приближаться сейчас к владениям Акирова, а остановиться где-нибудь поодаль. Он поднялся в гору и нашел небольшую пещеру. Проверив ее на наличие змей, расстелил чадар, положил под голову рюкзак и уснул тяжелым продолжительным сном.

Глеб был вымотан до предела. Ему снился кошмарный сон, будто после вертолетной атаки двух «Апачей» ему на грудь упал огромный валун, придавив к земле. Сиверов услышал хруст проломившихся костей, он захлебывался кровью и почти не мог дышать. Едва не вскрикнув, Глеб вздрогнул и сел, тяжело дыша. «Это сон, всего лишь кошмар. Все нормально», – успокоил он сам себя.

Сиверов взглянул на часы. Было около шести вечера, а это значило, что он проспал более десяти часов. От усталости гудела голова, сильно пересохло во рту. Он достал из рюкзака флягу и, плотно приложившись к ней, стал жадно пить. За последние дни его организм потерял очень много жидкости. Глеб выпил половину фляги, затем достал галеты и шоколад. Подкрепившись, почувствовал себя гораздо лучше.

Неожиданно в углу пещеры Сиверов увидел большую кобру. «Как она здесь оказалась? Я же осмотрел всю пещеру перед тем, как лечь спать, – недоумевал Глеб. – Скорее всего, змея заползла сюда после того, как я уснул. Эта гадина запросто могла меня цапнуть, и я мирно почил бы во сне. А если подумать, не такая уж и плохая смерть. Как там было… У Цезаря однажды спросили, какая смерть самая лучшая? И он, словно предвидя судьбу, ответил: «Неожиданная». Да, противоядия от этой скрутившейся в углу твари у меня точно нет».

Немного посидев и не спуская глаз со змеи, Глеб тихо сказал: «Кажется, ползучая гадина, я знаю, что с тобой делать». Он взял лежавший чуть в стороне увесистый камень, плавно поднялся и направился в сторону кобры. Змея приподнялась и угрожающе зашипела, как бы предупреждая, что лучше с ней не связываться.

Продолжая плавно идти, Сиверов внезапно бросил камень и угодил им прямо в голову змее. Но змея все еще была опасна, продолжая шипеть. Глеб подобрал еще один камень и, прицелившись, размозжил ей череп. «Будет отличный ужин. Оксаниных котлет здесь не подают, приходится есть то, что под рукой».

Он извлек из-под жилетки висевший в ножнах стальной спецназовский нож. Склонившись над поверженной змеей, Сиверов отрезал ей голову и накрыл ее камнем, помня о том, что голова змеи может укусить даже в течение суток после гибели. После этого он аккуратно, словно женский чулок, снял со змеи кожу и выпотрошил внутренности. «Хорошо бы ее прожарить, да только дров нет. Да и много времени займет», – держа в руках мясо змеи, подумал Глеб. Затем он вспомнил, как во время подготовки, когда он был еще молодым бойцом, капитан Анисин учил их есть буквально все, что движется: термитов, муравьев, червей, лягушек… А мясо змей вообще считалось деликатесом. Капитан говорил: «Есть можно мясо любой змеи, кроме, – он поднимал указательный палец вверх и делал паузу, – мяса морских змей».

«Мясо кобры – отличный источник белка, а значит, прекрасно восстанавливает силы», – подумал Глеб. Он немного постоял, затем, выдохнув, решительно откусил кусок мяса и стал медленно жевать. «Нечто похожее на курятину, только уж больно жесткое», – сделал вывод Сиверов.

Доев змею, он достал из рюкзака флягу и хорошо приложился к ней. Глеб опустился на чадар и вытянулся в полный рост. «Славный был ужин. Впервые за все дни, проведенные в Афганистане, я чувствую себя по-настоящему сытым. Это хорошо. Питательная пища восполнит силы, а они мне очень понадобятся, – размышлял Глеб. Он взглянул на часы: – Скоро можно выходить из пещеры. Уже темнеет».

Два-три дня Сиверов решил посвятить разведке владений Доку Акирова. Следовало установить точное число его телохранителей, систему охраны объектов и многое другое.

Пещера понравилась Сиверову. В ней было прохладно, достаточно удобно. Так что Глеб решил сделать ее своей базой, тем более что до объектов – особняка и завода – отсюда было достаточно близко, не более трех-четырех километров.

Полежав около часа, Глеб поднялся, взвалил на плечи рюкзак и тенью выскользнул из пещеры. Было темно. Где-то вдали внизу виднелись огоньки. «Вот они, владения Доку, как на ладони», – подумал Глеб и стал спускаться с горы.

Приблизившись к особняку, Сиверов залег за деревом и стал наблюдать. Справа от особняка, примерно в ста пятидесяти метрах, он заметил довольно большой приземистый дом из красного кирпича. Периодически из него выходили крепкие люди, кто в камуфляже, кто в гражданской одежде, но у каждого в руках был автомат или пулемет. Некоторые из вооруженных людей шли к дому Акирова, другие, по двое и по трое, направлялись к заводу, контуры которого виднелись впереди. Через какое-то время от завода они небольшими группами возвращались на свою базу. Всего Сиверов насчитал двадцать два боевика. Вооружены они были, как говорится, до зубов. Все мужчины европейской внешности, кроме одного – высокого мощного негра, в руках которого крупнокалиберный пулемет выглядел детской игрушкой.

Глеб ползком пробрался дальше. Возле особняка, на входе, стояли два вооруженных пулеметами боевика. «Наверняка и внутри дома есть охрана», – подумал Сиверов. Он прополз совсем близко от боевиков, которые по-английски болтали о женщинах, отпуская в адрес слабого пола едкие шуточки.

Неподалеку от завода Сиверов замер за валуном. Железный ангар снаружи был погружен во тьму. «Бережет Акиров свое детище, – рассматривая ангар, размышлял Сиверов, – наверное, боится атаки с воздуха. Мало ли, вдруг друзья-американцы перепутают цели. Ведь освещенный завод – отличная мишень».

На входе в ангар Сиверов увидел двух охранников, один из них – высоченный негр с пулеметом. Сместившись чуть в сторону, Глеб заметил, что завод обходят три вооруженных человека. Присмотревшись внимательнее, он увидел в конце ангара большую вышку, где дежурил вооруженный снайперской винтовкой охранник, который периодически посматривал в прицел ночного видения. «Это опасно. Нужно быть крайне осторожным и наблюдать за снайпером на вышке», – отметил Сиверов и пополз вдоль завода. Вскоре он почти вплотную приблизился к самой высокой из трех гор, возвышавшихся над долиной и образовывавших как бы трезубец. «Так, охранники проходили дальше завода, – размышлял Глеб. – Значит, они направлялись на эту гору. А может, у них посты сразу на трех горах, кто их знает… Надо проверить».

Глеб, пригнувшись, побежал среди разбросанных повсюду валунов к расположенной слева небольшой горе. Не торопясь, он всматривался в темноту, затем стал взбираться вверх. Гора, казавшаяся снизу не очень высокой, в реальности оказалась довольно внушительной. Как и предполагал Глеб, на ее вершине гулял лишь ветер, зато на соседней, господствующей высоте, он заметил несколько вооруженных людей. «Что и требовалось доказать», – переводя дыхание, подумал Сиверов.

Он решил укрыться днем за выступом горы, на которой находился, тем более что природное укрытие защищало его сверху от внимательных глаз охранников. «Рискованно оставаться здесь днем, но только так я смогу окончательно выяснить систему охраны объектов. Да и другие выводы, думаю, не заставят себя долго ждать. Возвратившись в пещеру, я, конечно, буду в безопасности, но ничего не выиграю. Следовательно, надо рисковать», – решил Сиверов, укрывшись за выступом. Отсюда завод и дом Акирова были видны как на ладони.

Сверху с господствующей высоты до Глеба доносились голоса боевиков. «Их там примерно пять человек, по крайней мере, не менее четырех. Что ж, этих сил вполне хватит, чтобы держать под контролем всю долину», – рассуждал Глеб.

Пока было темно, Сиверов решил немного вздремнуть, поскольку днем ему придется вести разведку. Прижавшись спиной к камню, он набросил на себя чадар и вскоре уснул.

Проснулся он перед рассветом. Охранники вверху по-прежнему болтали, дабы скоротать время своей смены. Вскоре Глеб заметил, как к большой горе подошли пять вооруженных человек и стали взбираться вверх по известной только им горной тропе. Примерно через полтора часа Сиверов услышал голоса тех, кто спускался в долину после дежурства. «Значит, я не ошибся. Гору контролируют пять боевиков. Что ж, сегодняшнюю ночь можно считать удачной. Я узнал немало», – подумал Глеб.

Когда солнце едва стало подниматься, Сиверов позвонил Потапчуку и тихо сказал:

– Я на месте, веду наблюдение.

– Как там обстановка, Слепой? – с тревогой в голосе спросил генерал.

– Гораздо веселее, чем вы предполагали. Выискиваю слабые места в охране. Затем буду решать, как действовать дальше.

– Помни, Слепой, у тебя только одна цель. Про все остальное можешь забыть, – твердо, как заклинание, произнес Федор Филиппович.

– Вас понял. Конец связи, – ответил Сиверов, отключил аппарат и положил его обратно в карман жилетки.

«Потапчук уже и не думает об уничтожении завода Акирова. Главное – сам террорист. И это правильно. Погнавшись за двумя зайцами, не только их не поймаешь, но в конце концов и голову потеряешь, не выполнив задачи», – заключил Глеб.

Тем временем солнце с каждой минутой набирало силу, поднимаясь над долиной, которая в его лучах была необычайно красива, словно взятая из туристического проспекта. Однако Сиверову было не до ее красот. Начинался новый тяжелый день в тылу врага. «Что он принесет – одному Богу известно, – размышлял Глеб, рассматривая долину. – Исходя из сегодняшних ночных наблюдений, у Акирова, без сомнения, работают профессионалы самой высокой пробы. Система охраны выстроена практически идеально. Все отлично охраняется прекрасно вооруженными, обученными людьми. Так что задачка по уничтожению Доку Акирова в свете нынешнего дня кажется практически невыполнимой. Но в любой, даже самой лучшей, охране всегда найдется слабое звено. Практика не раз подтверждала это. Нужно быть просто терпеливым и уметь ждать своего, быть может, единственного шанса. И тогда можно рассчитывать на удачу».

Едва рассвело, как в долине появились два больших автобуса, которые направились по асфальтированной дороге к воротам завода. В нескольких метрах от железного ангара они остановились. В каждый из них вошло по вооруженному охраннику. Через несколько минут они вышли, и из автобусов высыпали рабочие, в основном женщины.

Ворота ангара-завода отворились, и рабочие вошли внутрь. Для них начинался очередной рабочий день. До обеда ничего интересного не произошло, разве что на горе еще раз сменилась охрана. После обеда Сиверов в бинокль рассмотрел мощный джип «мерседес» темного цвета, который отъехал от особняка в сторону завода. «Интересно, кто бы это мог быть?» – всматриваясь в мощную оптику армейского бинокля, подумал Сиверов.

«Мерседес», набрав приличную скорость, стрелой проскочил от особняка до ворот завода. Сначала из него вышли два мощных телохранителя в армейском камуфляже и черных очках, а спустя несколько секунд – и сам хозяин Доку Акиров. Оптика мгновенно приблизила его. Акиров выглядел импозантно. Светлый дорогой костюм отличного кроя. На ногах – светлые туфли. Гладко выбритый череп блестел на солнце. Акиров опирался на деревянную трость и немного прихрамывал. «Вот и клиент собственной персоной», – продолжая рассматривать Доку, подумал Сиверов.

Из ангара вышел седой мужчина в черных брюках и светлой рубашке. Они о чем-то стали разговаривать. Акиров производил впечатление спокойного, уверенного в себе человека, который всегда знает, что ему нужно, и идет к поставленной цели, невзирая ни на что. Седовласый мужчина, по предположению Сиверова, был управляющим завода.

Хлопнув менеджера по плечу, Акиров в сопровождении телохранителей вошел внутрь завода. «Видимо, осматривает свои владения и думает, как стать правителем Кавказа», – положив рядом с собой бинокль, предположил Глеб.

Примерно через полчаса Акиров в сопровождении менеджера вышел из ангара в хорошем расположении духа. Телохранители стеной обступили Доку. Поболтав еще несколько минут, Акиров подошел к «мерседесу», дверцу которого ему услужливо открыл один из охранников. Доку махнул рукой менеджеру и скрылся в салоне машины. Охранники тоже погрузились в «мерседес», и вскоре машина, сорвавшись с места, понеслась в сторону особняка.

Незадолго перед закатом солнца рабочие организованно покинули завод. Они погрузились в поджидавшие их весь день два автобуса и покатили по асфальту. «Рабочий день для них на сегодня закончился. А мой, без сомнения, продолжится. В моем «офисе» нет перерывов», – мысленно улыбнулся Сиверов.

Едва автобусы скрылись из вида, как из дома Акирова вышли пять высоких стройных девушек в бикини и, держа в руках бокалы с каким-то напитком, направились к бассейну. Они о чем-то весело щебетали и смеялись. Затем девушки опустошили бокалы, поставили их на стол и одна за другой стали прыгать в бассейн. Некоторые оставили на крае бассейна лифчики и плавали топлес.

Глеб приложился к биноклю. «А вот и сексуальное воинство Акирова, любителя женщин и дорогих машин. О власти можно и не говорить, – с иронией подумал Сиверов, продолжая рассматривать в бинокль молодых фурий. – Пожалуй, это самая приятная часть моей афганской одиссеи. Где-то талибы мочатся с америкосами и их союзниками, а в этом райском уголке словно другой мир – тишь да благодать, – продолжал размышлять он. – Вероятно, девушкам дана команда, чтобы они не смущали мусульманок, которые работают на благо Акирова. Вдруг заметят таких русалок в воде. А вот когда рабочий день закончен, работниц увезли с завода, тогда – пожалуйста. Кстати, что-то за целый день я не видел и не слышал ни одного американского вертолета или самолета. Может, они просто не летают над владениями Акирова? А что, очень даже возможно».

Тем временем из особняка вышла грузная женщина лет пятидесяти в белом переднике и поставила на стол бутылку откупоренного шампанского и огромную вазу с фруктами. Девушки от радости завизжали и стали выпрыгивать из бассейна. Они обступили стол. Одна из них, высокорослая блондинка, наполнила шампанским все бокалы. Поставив бутылку на стол, она, улыбаясь, что-то сказала. Разобрав бокалы, девушки уже хотели опустошить их, но тут из дома в спортивном костюме синего цвета вышел Доку Акиров. Он подошел к столу, отпустив на ходу какую-то шуточку. Девушки рассмеялись. Хозяин хлопнул по заднице блондинку и что-то ей сказал. Она кокетливо подмигнула ему. Поговорив немного с девушками, Акиров прошел мимо стоявшей на входе охраны и скрылся в особняке. Тем временем красавицы выпили шампанское и, сняв купальники, голышом стали прыгать в бассейн. «Ничего себе русалки! – покачал головой Сиверов. – Вот уж не думал, что увижу такое в Афгане».

Солнце стало стремительно заходить за горы. Со стороны бассейна, в котором плавали обнаженные девицы, доносился слабый смех. Когда солнце зашло, они выскочили из воды, быстро надели купальники и стайкой побежали в сторону особняка.

«Теперь можно немного расслабиться и обдумать дальнейшие действия, – подумал Глеб. – По всей видимости, сегодня в доме Акирова будет неслабая оргия. Девушки, как говорится, завелись. А что, если рискнуть? – мелькнула у него мысль, и сердце учащенно забилось. – Почему бы и нет? Акиров на месте. Число охранников у него в ближайшие дни не уменьшится. Об уничтожении завода и думать нечего, охраняется он будь здоров. Днем я обнаружил по периметру завода несколько оборудованных бетонных пулеметных точек плюс снайпера на вышке. Да еще и постоянно курсирующие часовые. Для того и мозги у меня, опытного спецназовца, чтобы думать и реально оценивать ситуацию. Завод можно разбомбить только с воздуха, тем более что и с горы его надежно защищают пулеметным огнем. А вот Акиров? Явно завтра в его доме будет происходить то же, что и сегодня. Те же охранники, телохранители. Не исключено, что и талибы могут заглянуть на огонек. Короче, сегодня у меня появляется шанс для проведения успешной операции. И кто знает, как может поменяться ситуация завтра? Ну, например, Акиров соберется и свалит отсюда на недельку. А мне сиди тогда в этих проклятых горах и сторожи горные ветра? А что, он запросто может куда-нибудь отсюда убраться. Он же планирует стать властелином всего Кавказа, соответственно и дел у него много. А у меня свое дело, чтобы Акиров вообще навсегда перестал думать. Все, решено! Как говорил римский полководец Цезарь: «Жребий брошен». Итак, сегодня!» – заключил Глеб и, достав из рюкзака флягу с водой, хорошенько к ней приложился.

Закрыв флягу и положив ее рядом с собой, Сиверов чуть подался вперед и внимательно осмотрел долину. Затем он поднял голову к небу. «Отлично. Эта ночь, словно закупоренный подвал, – темно, прохладно и тихо. Судя по расписанию охранников, скоро к горе подойдет смена», – отметил Сиверов.

Смены проходили каждые семь-восемь часов. И действительно, вскоре он увидел группу людей, идущих друг за другом, слегка понурив головы. Так ходят на тяжелую, но нужную работу. Возле горы боевики остановились, о чем-то поговорили и стали взбираться вверх. «Пока идет смена, нужно все тщательно продумать, не упуская ни одной детали», – решил Глеб и погрузился в размышления над предстоящей операцией.

Он мысленно проделывал определенные действия, которые должны привести к успеху. Однако даже при самой тщательной подготовке всего предусмотреть на войне просто невозможно. В любой момент что-то может пойти не так, и тогда от первоначального плана ничего не останется. При этом в силу вступает закон спонтанности, проще говоря, умение мгновенно оценивать динамично меняющуюся ситуацию и молниеносно реагировать на нее своими правильными решениями и действиями.

Примерно через два часа группа, которую сменили, спустилась с горы и направилась отдыхать в казарму. Сиверов наметил примерный план действий и, дождавшись, пока смененные боевики удалятся на приличное расстояние, стал медленно спускаться с горы, стараясь оставаться невидимым для боевиков сверху.

Спустившись, он где бегом, где ползком добрался до ангара, который теперь был у него слева. Когда боевик на вышке начинал смотреть в прибор ночного видения, Глеб замирал, распластавшись на земле. В данный момент охранник на вышке представлял для Сиверова наибольшую угрозу. Если, не дай бог, он заметит чужака, снайперские навыки его вряд ли подведут.

За бетонными укрытиями, расположенными по периметру завода, видны были люди. Миновав ползком завод, Сиверов взглянул на охранника на вышке. Тот повернулся в сторону горы. Глеб моментально вскочил и, пригнувшись, побежал вперед. Пробежав около ста метров, он упал за деревом, переводя дыхание и сжимая в обеих руках ребристые рукоятки пистолетов.

На часах было около двенадцати ночи. «Неплохое время», – выдохнул Глеб и ползком устремился вперед. Он обогнул казарму боевиков и ползком приблизился к ней с тыла. Приподнявшись, заглянул в окно. Три боевика смотрели порнуху по плазменному телевизору. «Ну что, начнем», – пригнувшись, подумал Глеб.

Он извлек из рюкзака одну из мин и установил ее на подоконнике. Еще четыре залегли на других подоконниках, ожидая своего часа. Мины приводились в действие дистанционно, а просто говоря – нажатием кнопки. Когда это произойдет, зависело только от одного человека – Глеба.

Сиверов ползком обогнул казарму и приблизился к двухэтажному особняку Акирова. Поднявшись, Глеб замер за стеной, глядя на двух охранников с автоматами у входа. Они о чем-то беспечно болтали и тихо смеялись. Для них это была обычная ночь, которую нужно провести, охраняя босса. Но охранники были неглупыми людьми и знали, что их шеф ладит и с талибами, и с американцами. Так что все будет в порядке, кому он нужен, кроме как своим отборным девкам, при виде которых у всех охранников текли слюньки. Но босс щедро платил за профессионализм и умение держать себя в руках. Где-нибудь на курорте в Европе или в Штатах они потом оторвутся. А пока нужно было просто убить время и дождаться утра, когда придет смена и можно будет отправиться в казарму, плотно позавтракать, посмотреть по телику какой-нибудь футбольный матч, а затем хорошенько выспаться перед очередным дежурством в горах, возле дома шефа или его завода. Это уже как решит главный.

Забросив за спину автомат Калашникова, один из телохранителей сказал по-английски: «Пойду отолью» – и направился в сторону Сиверова. Глеб мгновенно отступил в темноту, укрывшись за деревом. Охранник зашел за дом и, повернувшись к Глебу спиной, стал расстегивать ширинку. Кусок стали моментально появился в руках Сиверова. Он со стремительностью гепарда атаковал противника сзади. Прикрыв рот врагу левой ладонью, Глеб перерезал ему горло от уха и до уха и уложил поверженного противника на землю. На Сиверова смотрели большие удивленные глаза. Сняв с охранника автомат, Глеб повесил оружие на плечо.

Прошло около пяти минут. Второй охранник негромко крикнул: «Где ты подевался, Джо?» Глеб кашлянул. Охранник передернул затвор автомата и пошел за дом. «Джо, – обратился он к напарнику, – ты что, в штаны наложил?» Когда из-за угла показался ствол автомата, Сиверов резко схватил охранника и дернул его на себя. От неожиданности противник потерял равновесие и неуклюже плюхнулся на землю. Не давая ему опомниться, Сиверов всадил ему нож под левое плечо. Охранник дернулся и еле слышно застонал, повалившись на бок. Это была почти мгновенная смерть.

Теперь путь в особняк был открыт. Но прежде предстояло сделать одно важное дело. Сиверов извлек из кармана жилетки прибор дистанционного управления и нажал на кнопки. Грохнуло так, что диким эхом загудели ближайшие горы. Выглянув из-за угла, Глеб увидел на месте казармы горевшие руины. Со стороны гор и завода послышались пулеметные очереди.

Выхватив два пистолета, Глеб ударом ноги выбил входную деревянную дверь и, стреляя во все движущееся на пути, влетел в особняк Акирова. Три телохранителя, смотревшие телевизор в полутемном фойе, были мгновенно убиты. Где-то вверху завизжали от испуга девушки. «Акиров на втором этаже», – молниеносно сообразил Сиверов и бросился вверх по широкой мраморной лестнице.

Едва Глеб высунулся в дверной проем, как автоматная очередь в буквальном смысле обожгла ему лицо. «Стоять здесь и вести перестрелку нет времени. Не исключено, что кто-то выжил в казарме. Да и охранники с завода вскоре придут на помощь боссу», – пронеслось в голове Сиверова. Он достал американскую противопехотную гранату, выдернул чеку и бросил ее в сторону стрелявшего. Раздался мощный взрыв, выбивший несколько дверей.

Глеб прыгнул в коридор, перекатился и выстрелил в появившегося из соседней комнаты телохранителя в черном костюме. Тот, словно поскользнувшись, упал.

Из правой боковой двери в коридор выскочили две девушки. Сиверов инстинктивно нажал на спусковые крючки пистолетов. Девушки вскрикнули и упали на пол. «На войне как на войне», – подумал Глеб. Судя по тому, откуда выбежали девицы, Доку Акиров был в той же комнате.

Вскочив, Сиверов подбежал к двери и, выдернув чеку второй гранаты, приоткрыл дверь и швырнул гранату внутрь. Он сразу же захлопнул дверь, присел рядом со стеной и прикрыл уши. Изнутри доносились крики и визг. Впрочем, мощный взрыв мгновенно оборвал их. Взрывной волной вышибло массивную деревянную дверь и отбросило ее на противоположную сторону коридора к окну.

Сиверов заскочил внутрь комнаты. На широченной кровати лежали три окровавленные девушки. Одна из них, блондинка, была еще жива. Она прикрывала руками рваную рану в области живота. Глеб выстрелом в голову прикончил ее. На полу, прижавшись к тумбочке из красного дерева, сидел в широких черных трусах Акиров. Его левая рука была оторвана до локтя. Он прижимал обрубок к груди и трясся не то от страха, не то от шока. В ногах валялся покореженный автомат Калашникова. Глеб дважды выстрелил в голову Акирова. Кровь и частицы мозга оставили причудливый узор на светлых шелковых обоях позади Доку. «Из России с любовью…» – зло сплюнул Сиверов и выскользнул из комнаты, где еще совсем недавно Акиров предавался любовным утехам с молоденькими девушками.

Глеб сбежал по лестнице вниз. «Выбираться отсюда через входную дверь – это самоубийство», – подумал он. Подобравшись к окну в фойе, Сиверов привстал и глянул наружу. К дому бежало трое бойцов, они были совсем близко. Сиверов снял с плеча автомат, который он забрал у одного из убитых охранников, и почти в упор расстрелял боевиков.

Выбив стулом окно, он выскочил из дома и упал, спрятавшись за одним из трупов. Над головой Сиверова просвистела пуля. Стрелял снайпер с вышки возле завода. «В следующий раз не промахнется. Надо сваливать отсюда, и побыстрее», – подумал Глеб и, сделав два прыжка, спрятался за деревом.

В его сторону с завода неслись пулеметные очереди. «Теперь главное – унести ноги», – Сиверов прыгнул в сторону за камень и перекатился. Вступать в перестрелку Глебу не было смысла. Боевиков больше, и они лучше вооружены. К тому же главную задачу, поставленную генералом Потапчуком, Сиверов выполнил, поэтому воевать с боевиками ему ни к чему.

Глеб пробрался за развалины казармы. Здесь он был в недосягаемости от пулеметов и снайперов. Немного отдышавшись, Сиверов поднялся и побежал вперед. Внезапно перед ним появился огромный боевик, ростом под два метра, с автоматом Калашникова. Реакция Глеба оказалась лучше, он выстрелил раньше, убив боевика, вскрикнувшего от неожиданности и страха. На груди убитого было несколько рожков к автомату. «А вот это мне может пригодиться», – Сиверов склонился над трупом и забрал все. Два он сунул в карман жилетки, остальные забросил в рюкзак. «Теперь полный вперед! Не исключено, что утром уцелевшие боевики, и не только они, захотят погоняться за мной», – размышлял Глеб. Пригнувшись, он побежал к зарослям.

Задание было выполнено. Безусловно, это радовало Сиверова, но ему предстояло пройти более двухсот километров по опаснейшей в мире территории. Поднявшись до середины горы, Глеб присел, доставая из рюкзака флягу с водой. В горле сильно пересохло, и сердце бешено колотилось. Он стал пить мелкими глотками, глядя в сторону особняка и завода. На втором этаже дома горел свет, а завод, погруженный во тьму, казался оторванным от скалы огромным каменным осколком. «Взорвать завод просто нереально», – в очередной раз подумал Глеб.

Отдохнув несколько минут, он поднялся, забросил рюкзак на плечо и, держа перед собой автомат, быстро пошел вперед. Рассвет настиг его примерно в пятнадцати километрах от особняка Акирова. «Искать место для дневного отдыха или продолжать идти? – рассуждал Сиверов. – Если меня преследует кто-то, то лучше уходить, тем более вариант с погоней не исключен. Талибы, узнав о гибели Акирова, наверняка придут в ярость, да и американцев это не обрадует. Так что лучше идти, и по возможности быстрее».

Глеб взглянул на автомат, висевший у него на правом плече. «Америкосы с радостью прострелят мне башку, да и с талибами на ломаном фарси я много не наговорю. Мне нужно избавиться от автомата. Но если меня действительно будут преследовать, он мне необходим. А вот нести его на плече днем опасно. Никто меня не примет за мирного крестьянина. Нет, я поступлю по-другому», – рассудил Сиверов. Он присел на камень, снял с плеча автомат, положил на колени и привычными точными движениями за несколько секунд разобрал его. Глеб достал из рюкзака полотенце, расстелил и аккуратно завернул в него части автомата. Разобранное оружие он положил в рюкзак. «В случае чего я быстро соберу “калаш”», – подумал Сиверов.

Поднявшись с камня, он твердо решил продолжать свой путь и днем. «Конечно, нужно быть особенно внимательным и собранным, но таким образом я смогу за три-четыре дня выбраться из Афганистана», – рассуждал Глеб.

Пройдя около двух километров, Сиверов остановился, чтобы передохнуть и укрыться от палящего солнца за выступом горы. В рюкзаке он обнаружил только четыре шоколадки, последнюю галету Глеб съел еще позавчера. «Не так уж и плохо, примерно по одной шоколадке в день», – подумал Сиверов. Он съел одну плитку и запил водой. Затем Глеб прижался спиной к камню, закрыл глаза и попытался расслабиться. Несколько раз он едва не уснул, погружаясь в полудрему. Однако усилием воли Глеб заставлял себя не спать.

Отдохнув около часа, Сиверов хотел продолжить путь, но сначала решил пообщаться с Потапчуком. Он достал спутниковый телефон и связался с генералом.

– На связи Слепой. Задание выполнено, – коротко доложил Глеб.

– Акиров мертв?! – радостно воскликнул Федор Филиппович.

– Мертвее не бывает. Я всадил в его башку две пули.

– Отлично сработано, Слепой! Значит, я могу доложить президенту об успешном завершении операции?

– Естественно, – пожал плечами Сиверов. – Клиент уничтожен.

– Как дела у тебя, Слепой? – едва скрывая радость от успешно проведенной сверхважной операции, спросил Потапчук.

– Двигаюсь в сторону дома. Сейчас здесь день, передвигаться труднее, чем ночью, но я все же буду идти и днем. Так я попаду в нужный район, если все будет идти по плану, через три-четыре дня. Обеспечьте мне коридор, чтобы погранцы не подстрелили. Зрелищ мне здесь хватило с лихвой, я хлеба хочу, – пошутил Глеб.

– Молодец, Слепой. Сидишь в самом пекле, а умудряешься еще и шутить, – заметил генерал.

– Просто здесь никто не даст скучать и грустить. Полная веселуха. А если серьезно, полагаю, что меня будут преследовать, скорее всего талибы. Впрочем, не исключен и интернационал.

– В смысле? Думаешь, ЦРУ заинтересует, кто прикончил их осведомителя?

– Еще как заинтересует, – улыбнулся Сиверов.

– Ну а завод ты…

– Нет, – перебил Глеб. – Даже не пытался. Там такая охрана, что не подступиться. Хотя, если есть желание, можно договориться с американскими партнерами и сделать это с воздуха, – съязвил Сиверов. – К тому же вы четко поставили основную задачу – уничтожить клиента. Что, собственно, я и сделал.

– Да, конечно, Слепой, ты, как всегда, сделал все великолепно. Это я так спросил, на всякий случай. Ты уж не обижайся.

– Мне сейчас не до обид. Теперь моя цель – как можно быстрее свалить из Афгана.

– Понимаю тебя, Слепой. Коридор тебе обеспечим. Тебя встретят. Возвращайся. Жду тебя живым и здоровым. Ты уж постарайся выполнить эту просьбу старика.

– Спасибо на добром слове. Конец связи.

Сиверов отключил телефон.

Потянувшись, он поднялся и продолжил путь по склону горы. Глеб петлял по горной тропинке, проложенной местным населением много веков назад, то поднимаясь вверх, то немного спускаясь. Чудо, но пока Сиверов не видел ни одного американского самолета или вертолета. «Может, у них с Талибаном перемирие какое?» – улыбнулся Глеб. И, как нередко бывает, вскоре на горизонте увидел четверку знакомых силуэтов вертолетов «Апачи». «Нет сомнений, они летят в мою сторону», – подумал Сиверов, оглядываясь по сторонам и выбирая место, где можно укрыться. К счастью, чуть левее он заметил нечто вроде окопа, выдолбленного в скале талибами или моджахедами, воевавшими с советскими войсками. Запрыгнув туда, Глеб пригнулся, снял с себя темную жилетку и накрылся ею.

Сиверов напрягся, вслушиваясь в нарастающий гул боевых вертолетов. «Надеюсь, они ничего подозрительного не заметят», – инстинктивно опуская голову вниз, подумал Глеб. Вертолеты прошли прямо над ним в нескольких десятках метров. Выждав, пока они удалятся на значительное расстояние, Сиверов вылез из укрытия, отряхнулся, надел жилетку, взвалил на себя рюкзак и пошел вперед.

Избавившись от мин, идти было гораздо легче, а значит, быстрее. Он не останавливался до сумерек и, лишь когда начало темнеть, решил немного отдохнуть перед ночным марш-броском. Съев еще одну шоколадку, Сиверов достал фляжку и допил остатки воды. «Нужно где-то раздобыть воды. Километров через тридцать отсюда должна быть река», – размышлял Глеб.

Сиверов поднялся, оглянулся по сторонам и пошел вперед. «Если все пойдет по плану, то я заправлюсь водой», – сказал он сам себе. Глебу повезло. Не пройдя и десяти километров, он обнаружил в горах небольшой водопад. Сиверов наполнил фляги, умылся и, приободрившись, продолжил путь. Он шел быстро и энергично, подстегивая себя тем, что с каждым пройденным километром он все ближе и ближе к дому.

Под утро внизу Глеб увидел горную речку и решил спуститься к ней. Едва он присел и начал умывать лицо, как вокруг него запрыгали фонтанчики пуль. Сиверов прыгнул в сторону, перекатился и, выхватив пистолеты, выстрелил в тени, маячившие на том берегу. «Черт, у нас раненый!» – услышал Глеб возбужденный возглас по-английски. «Этого только не хватало! Нарваться снова на америкосов…» – подумал Сиверов, и тут же в его сторону полетели автоматные очереди.

Предрассветную мглу буквально вспарывали десятки трассеров. Зрелище сколь завораживающее, столь и смертельное. «Если лежать на месте, то они пристреляются и в конце концов прикончат меня. Надо уходить. Но как встать под таким плотным огнем?» – пронеслось в голове Сиверова.

Но, чтобы выжить, нужно было рисковать. Глеб вскочил, затем, пригнувшись, пробежал несколько метров и упал за камнем. Пули плясали вокруг, ударялись в камень, за которым спрятался Сиверов, рикошетили с диким визгом. «Пока совсем не рассвело, надо уходить в горы. Стрелять в ответ практически нет никакого смысла. Противников намного больше, они лучше вооружены. К счастью, они не пытаются меня захватить. А тратить пули впустую – не лучшая идея», – быстро рассуждал Глеб.

Он вскочил и зигзагами побежал в сторону гор. Пули свистели над головой, но, преодолевая инстинкт самосохранения, Сиверов продолжал бежать. Неподалеку от горы он упал за одинокое дерево, чтобы успокоить дыхание и сердце, которое, казалось, бежало впереди него.

«Больше в долину спускаться не буду, – тяжело дыша, думал Глеб. – Там проще нарваться на неприятность. К тому же в горах, если что, легче укрыться и вести бой. Мне здорово повезло, что американцы не попали в меня».

Теперь в сторону Сиверова изредка неслись одиночные пули. «Похоже, они уходят», – выглянув из-за дерева, подумал Глеб и, повернувшись, пополз в сторону гор. Примерно через пятьдесят метров он встал и побежал вперед. Больше в него не стреляли. Поднявшись немного вверх, Сиверов продолжил путь, петляя среди камней. «Совсем скоро взойдет солнце», – взглянув на восток, заключил Сиверов.

Когда рассвело, он спрятался среди груды камней. Вытянувшись на спине, Глеб почувствовал сильную усталость. Ступни ног горели так, словно он всю ночь бегал по раскаленным углям, спину ломило. «Затянулся что-то этот боевой выход», – с иронией подумал Глеб. Ему требовался отдых. Он позволил себе расслабиться и уснуть.

Очнулся Сиверов примерно через четыре часа. Сильно палило солнце. Он достал флягу и сделал несколько глотков. Ноги, казалось, стали болеть еще больше. «Вперед, не расслабляться!» – скомандовал он себе. Но, прежде чем встать, Глеб осмотрелся. Все вроде было тихо.

Поднявшись чуть выше, он обнаружил горную тропу. Сделав несколько шагов, Сиверов остановился, почувствовав опасность. Рядом с его ногой тянулась леска, а чуть в стороне, на небольшом кустарнике, была прикреплена граната. Глеба бросило в пот. «Малейшее движение – ив лучшем случае мне оторвало бы ногу. Я истекал бы кровью под палящим солнцем, и никому в мире до меня не было бы дела, – подумал Сиверов. – Взлететь на воздух здесь так же просто, как, скажем, сесть в трамвай где-нибудь в городе».

Глеб осторожно переступил растяжку и продолжил путь. От жары и усталости у него временами начинала кружиться голова, но он не позволял себе расслабиться. К вечеру, выбившись из сил, Сиверов заполз в пещеру и, быстро осмотрев ее, вырубился на камнях.

Проснулся он оттого, что до его слуха донеслись чьи-то разговоры на фарси. Неподалеку от входа в пещеру стояли вооруженные люди – талибы. Глеб видел только их ноги.

– Далеко он не мог уйти, – сказал один.

– Это точно, он же наскочил возле реки на американцев. Чудо, что его не убили, – сказал второй моджахед.

– Он карабкался в гору. Я сам видел, – заметил третий.

– Пока ему везет, но если поймаем его, то повесим на первом же дереве. На этого гада даже пули тратить жалко, – не скрывая злобы, процедил сквозь зубы один из талибов.

– Ладно, пройдем еще немного, а потом передохнем, – распорядился командир группы, и талибы двинулись вперед.

«Вовремя я проснулся. Похоже, талибы не заметили вход в пещеру, иначе мне бы не поздоровилось, – потирая ладонями лицо, подумал Сиверов. – Теперь я точно знаю, что на меня не хотят тратить пули. А вот я с большим удовольствием потратился бы на талибов. Кстати, сколько их было? – Глеб на минуту задумался. – Наверное, человек восемь – десять, не меньше. А до границы еще километров сто. Не хватало мне только этого геморроя», – он зло сплюнул.

Сиверов решил дождаться темноты и затем продолжить путь. Ждать долго не пришлось. Вскоре густая тьма накрыла вход в пещеру, где отдыхал Глеб. «Видимо, они догадываются, откуда я пришел, поэтому так уверенно идут вперед. Ладно, теперь я точно знаю, что меня преследуют. В то время как американцы с перепугу палили по мне, талибы наблюдали, не пристрелят ли меня их враги, – Сиверов покачал головой. – А вот теперь пришло время для «калаша».

Он достал из рюкзака завернутые в полотенце детали автомата и быстро собрал его. Пристегнув магазин, он отвел и отпустил затвор. «Оружие готово к бою», – заключил Сиверов, рассовывая по внутренним карманам жилетки магазины. Поднявшись, надел рюкзак на плечи и, держа автомат наготове, аккуратно вылез из пещеры.

Была темная южная ночь, но глаза Глеба, словно у ночного хищника, видели все. Это было его огромным преимуществом перед врагом. Поднявшись выше, почти к самой вершине горы, Сиверов пошел вперед. Итак, охота начиналась, и кто окажется в ней удачливей, не знал, пожалуй, никто. «Они где-то недалеко, так как в темноте быстро идти у них не получится. А может, они вообще разбили лагерь и отдыхают, – размышлял Глеб. – В любом случае нужно быть настороже, ведь духи на своей земле, им проще».

Пройдя около двух километров, Сиверов услышал внизу голоса. Прислушавшись, он уловил отдельные фразы на фарси: «Еще немного отдохнем, и надо идти», «Если повезет, к рассвету нагоним его»… Глеб залег за камень и разглядел внизу, метрах в тридцати – сорока от себя, часового духов. Он прохаживался взад-вперед с автоматом, иногда останавливаясь и прислушиваясь к ночным звукам.

«Вот и встретились два одиночества, – с иронией подумал Сиверов и тут же решил, что будет атаковать талибов. – Лучшей возможности мне может не представиться. Сейчас они меня не ждут, даже предположить не могут, что я решусь в одиночку атаковать их. А внезапность на войне – великий фактор. Поэтому вперед, Глеб!» – скомандовал он себе.

Сиверов достал нож и, зажав его в зубах, пополз, подбираясь к часовому. Их разделяло несколько метров. Он слышал уже дыхание талиба. И Глеб, со скоростью броска змеи, ударил часового сзади в затылок кулаком и тут же, закрыв ему рот рукой, всадил нож по рукоятку в спину. Затем тихо опустил тело на камни.

Сиверов подполз к валуну и глянул вниз. Возле небольшого костра сидело восемь талибов.

– Что ж, надо идти дальше. Зовите часового, – поднявшись, приказал коренастый талиб с большой седой бородой.

«Видимо, это их командир», – повернув дуло в сторону этого талиба, подумал Сиверов. Как только встали остальные и кто-то крикнул, обращаясь к часовому: «Ахмед, уходим!», Глеб плавно нажал на спусковой крючок.

Талибы стояли близко друг к другу, поэтому представляли собой идеальные мишени. Командир первым повалился на землю, очередь прошила еще двух талибов, стоявших рядом. Не давая врагам опомниться, Сиверов перевел огонь на других. Еще двое, будто в замедленной съемке, попадали на камни. Тут же был убит очередной талиб. Но двое оставшихся непостижимым образом отпрыгнули в разные стороны и, укрывшись за камнями, открыли огонь по Глебу, у которого в рожке закончились патроны.

Укрываясь за камнями, он повернулся на бок и сменил рожок, передернул затвор. В этот момент один из талибов швырнул в сторону Сиверова гранату. Глеб успел короткой очередью убить врага, а граната упала где-то позади него. Он инстинктивно сжался, прикрыв голову руками. Раздался взрыв, и тут же что-то острое впилось в икроножную мышцу Глеба. «Похоже, я поймал осколок», – подумал он.

Очередь, выпущенная оставшимся в живых талибом, просвистела над Сиверовым. Глеб перекатился на бок и выстрелил по талибу. Моджахед «огрызнулся» в ответ. «Вот хренотень, так мы можем до утра постреливать друг в друга», – чувствуя усиливающуюся боль, подумал Глеб. Будто подтверждая его мысли, талиб выстрелил одиночным патроном. «Сейчас бы граната ой как пригодилась, – размышлял Глеб. – А что, если… – Он посмотрел на пустой магазин, лежавший рядом. – Риск, конечно, серьезный, но оправданный. Если повезет, я уничтожу душка, и он не сможет никого позвать на помощь».

Сиверов выпустил очередь в сторону духа, чтобы тот не расслаблялся, и, отложив автомат, достал пистолет. Приготовившись, Глеб прицелился и бросил пустой рожок за камень, где лежал талиб. Послышался резкий удар. Душман вскрикнул. Видимо, он подумал, что упала граната, которая вот-вот взорвется. На такую реакцию Глеб и рассчитывал.

Превозмогая боль, Сиверов с пистолетом в правой руке прыгнул вниз и, перекатившись, вскочил на ноги, затем запрыгнул за камень, где лежал орущий от страха дух, и всадил в его голову три пули. Талиб завалился на бок, откинув правую руку в сторону. «Готов!» – выдохнул Глеб.

Сиверов огляделся. Повсюду валялись убитые им талибы. Их командир, раскинув руки в стороны, безжизненными глазами смотрел в темное небо. «Я не пожалел для вас патронов! – обращаясь к поверженному врагу, мысленно произнес Сиверов и улыбнулся: – Надо же, с перепугу три раза убивал последнего душка. Хватило бы и одного выстрела».

Посидев с минуту, Глеб снова ощутил приступ сильной боли в правой икроножной мышце. «Нужно осмотреть ногу, идти ведь мне еще прилично», – подумал он. Сиверов задрал правую штанину и увидел рану, из которой струйкой текла кровь. Осколок, к счастью, вошел неглубоко, конец его немного торчал из раны. «Придется резать и зашивать, – заключил Сиверов, – иначе к утру я потеряю много крови и вряд ли смогу идти».

Глеб достал нож, вытащил из рюкзака небольшую пластмассовую бутылку со спиртом, плеснул немного спирта на нож, иголку и нитку, которой собирался зашивать рану. «Итак, приступим», – сказал он. В полевых условиях Афганистана ему не раз приходилось зашивать раны своим бойцам, а вот себе проделывать эту процедуру пока не доводилось.

Глубоко вдохнув, Сиверов сделал ножом надрез и едва не вскрикнул от боли. Острием ножа он извлек из раны небольшой металлический осколок. «Слава богу, осколок удален», – подумал Глеб. Перед тем как зашивать рану, он протер ее спиртом и сделал небольшой глоток. «Так-то будет веселее», – подбодрил он себя. Стиснув зубы, Сиверов стал зашивать рану, покрываясь от боли холодным потом. Наконец он сделал последний стежок. Тяжело дыша, Глеб осмотрел работу. «Довольно неплохо для походных условий. Швы ровные. Кровотечение почти остановилось. Надо дать ноге отдохнуть. Пусть рана хоть немного стянется. А с рассветом можно будет двигаться дальше. Только вот проводить ночь в этой безмолвной компании, – Сиверов посмотрел на убитых им талибов, – что-то не очень хочется».

Глеб поднялся и, прихрамывая, обыскал всех подряд поверженных врагов. Прихватив с собой четыре найденные у талибов гранаты, превозмогая боль, он пошел вперед, удаляясь от места недавнего боя. Пройдя около пятисот метров, Сиверов почувствовал сильнейшую боль и опустился около большого камня. «Пусть нога отдохнет, да и мне не помешает поспать», – решил он. Глеб снял рюкзак, положил на него голову и тут же, полусидя, уснул.

В эту ночь Сиверов спал крепко и проснулся на рассвете, когда солнечные лучи осветили его лицо. Приподнявшись, Глеб сел и осмотрелся. «Я не взял автомат, – он повернул голову в сторону ночного боя. – Хотя правильно сделал. Надеюсь, он мне больше не понадобится. А тащить лишний вес в горах, да еще с раненой ногой, не очень хочется».

Сиверов поморщился, вспомнив, как ночью зашивал себе рану. Осмотрев ногу, остался доволен. Кровотечения не было, а рана покрылась корочкой.

Перед тем как отправиться в путь, Сиверов съел предпоследнюю шоколадку, попил воды и, не торопясь, пошел по горам. «Интересно, как себя покажет на марше раненая нога? Сколько километров в сутки смогу преодолевать?» – размышлял Глеб. По его подсчетам до Амударьи оставалось около девяноста километров. Одна эта мысль заставляла его терпеть боль и продолжать идти вперед.

Ближе к обеду стало нестерпимо жарко, да и нога сильно разболелась. Однако Сиверов решил отдохнуть часа два и, невзирая на боль в правой ноге, продолжить путь. Он нашел что-то вроде каменного укрытия от лучей афганского солнца и, присев, достал спутниковый телефон.

– Привет из Афгана, – сказал он Потапчуку.

– Здорово, Слепой. Рад тебя слышать. Что случилось? Почему ты вчера не выходил на связь? – поинтересовался генерал.

– Как я и предполагал, за мной увязались духи. Так что было не до связи.

– Сейчас у тебя все нормально? Духи не преследуют?

– Ночью представился случай, и я их всех завалил. Получил небольшое ранение в икроножную мышцу.

– Ранение? – настороженно переспросил Федор Филиппович.

– Просто зацепило немного. Рану я зашил. После этого прошел несколько километров. Так что я на ходу. Жарко только, вот присел отдохнуть.

– Сколько тебе топать до реки?

– Думаю, километров восемьдесят, не больше, – сообщил Глеб.

– Держись, Слепой, осталось немного потерпеть. Выходи в заданный район. Мы тебя встретим.

– А куда же вы денетесь? – усмехнулся Сиверов. – Ладно, конец связи.

Положив спутниковый телефон, сигнал которого, как объяснял Потапчук, невозможно отследить, Глеб прикрыл глаза. Спать ему не хотелось. Он чувствовал слабость во всем теле. Сказывались бесконечные многокилометровые марши по горам, а теперь еще и с раненой ногой. Отдохнув два часа, как и планировал, Сиверов поднялся и пошел дальше. К вечеру он прошел еще около пятнадцати километров. «Отдохну немного – и снова вперед», – решил Глеб, спрятавшись за огромным камнем. Высоко в небе он увидел американский бомбардировщик. «Где-то жарко», – провожая глазами самолет, подумал Сиверов.

Сумерки принесли долгожданную прохладу. Глеб решил идти без остановок всю ночь. Он съел последнюю шоколадку, выпил немного воды, затем, собравшись, поднялся и побрел вперед. После отдыха нога, как ни странно, болела еще сильнее. Ей требовалось какое-то время, чтобы разогреться и войти в ритм ходьбы.

Постепенно Глеб увеличил скорость. Он шел всю ночь, не останавливаясь ни на минуту, и лишь к утру, полностью выбившись из сил, прилег за грудой камней в стороне от горной тропы и тут же крепко уснул. Проснулся он около трех часов дня от нестерпимой жары. По его подсчетам до Амударьи оставалось не более тридцати километров. Он обессилен, но почти у цели. Выпив из фляги остатки воды, Глеб поднялся и продолжил путь. «Осталось каких-то жалких тридцать километров, даже меньше. Давай, держись! Только вперед!» – повторял он себе снова и снова.

К вечеру Сиверов с горы заметил долину, а за ней в лучах заходящего солнца поблескивала Амударья. Он укрылся в расщелине, решив дождаться темноты. По открытому пространству в Афганистане передвигаться небезопасно, тем более днем.

Глеб вышел на связь с Потапчуком.

– Я у цели, – сразу же сообщил он. – Вижу Амударью, но буду ждать темноты, а потом выдвинусь.

– Понял тебя, Слепой. Рад, что ты у цели. Как нога? – поинтересовался генерал.

– Жить можно, и на том спасибо. А если серьезно, кое-как могу идти, и это главное.

– Хорошо. Как подойдешь к Амударье, сразу же свяжись со мной. Я все организую. До встречи на родной земле, Слепой.

– Вас понял. Конец связи.

Когда стемнело, Сиверов вылез из укрытия и стал спускаться с горы. На равнине было идти во много раз легче. Вскоре он услышал шум речной воды. Сердце его быстро и радостно забилось. Он ранен, потерял немало веса, истерзан, но снова прошел дорогами Афганистана и выполнил сложнейшую задачу.

Спрятавшись за деревом неподалеку от реки, Глеб, как и было договорено, связался с Потапчуком.

– Речка рядом. Я в заданном районе.

– Рад снова тебя слышать, – слегка возбужденно произнес Федор Филиппович. – Назови свои точные координаты.

Сиверов назвал свое местонахождение.

– Через десять минут спускайся к реке, там тебя встретит «такси», – генерал усмехнулся.

– Вас понял, через десять минут буду у реки.

– Все. Конец связи, – закончил разговор Потапчук.

Выждав условленное время, Глеб спустился к реке и сразу же увидел, как с противоположного берега в его сторону поплыла лодка с тремя вооруженными людьми. Вскоре она причалила к берегу, и Сиверов узнал офицеров-десантников, подвозивших его в армейском джипе к Амударье.

– Поехали, – сказал один из офицеров Глебу.

Сиверов залез в лодку, которая тут же отчалила от афганского берега. Два офицера налегали на весла, а третий, с пулеметом, наблюдал за чужим берегом. Причалив, они поднялись по небольшому оврагу наверх, сели в тот же джип, оставив лодку на берегу, видимо, как подарок для узбекских пограничников.

Вскоре они уже были на взлетно-посадочной полосе, где их ждал самолет ВВС России.

– Всего вам хорошего, – сказал один из офицеров Глебу, когда он подошел к небольшому трапу.

Сиверов развернулся, махнул десантникам рукой и произнес:

– Удачи вам, ребята, берегите себя.

С этими словами он вошел внутрь самолета. Это был тот же транспортник, что доставлял его в Термез перед заданием. В самолете сидели два охранника в камуфляже, а возле иллюминатора восседал какой-то худощавый мужчина с седыми волосами, аккуратно зачесанными назад.

Самолет в хвостовой части был заставлен какими-то коробками. Из кабины появился пилот и сообщил, что взлет через десять минут. Седовласый мужчина встал. Он оказался довольно высокого роста.

– Генерал медицинской службы, профессор Александр Борисович Егоров, – представился он. – Вам не стоит называть себя, я предупрежден.

– Прекрасно, это сэкономит кучу времени, – улыбнулся Сиверов.

– Я должен осмотреть ваше ранение, – сказал профессор.

– Я к вашим услугам, Александр Борисович.

– Садитесь в кресло возле иллюминатора, – предложил генерал.

Он внимательно осмотрел рану и изрек:

– Вы достаточно профессионально все сделали. Вас ранило осколком?

– Да. Я его извлек ножом, – кивнул Глеб.

– Рана, в общем-то, в неплохом состоянии. Идет процесс заживления, – продолжил Егоров. – На всякий случай я введу вам сильнодействующий антибиотик.

Он достал из кожаного портфеля ампулу и одноразовый шприц. Сделал укол.

– Сейчас вам принесут еду, а пока можете переодеться, – Александр Борисович кивнул на сумку, стоявшую рядом с креслом. – Потом я бы посоветовал вам поспать. – Егоров взял левую руку Глеба и прислушался к пульсу. – Сердце в норме, но вы сильно истощены. Вам нужно в ближайшие дни хорошо кушать и много спать. Сейчас для вас это лучшее лекарство.

– Спасибо, Александр Борисович, – поблагодарил профессора Сиверов.

– Не стоит благодарности. Если возникнут какие-то проблемы – я рядом.

Егоров сел неподалеку от Сиверова.

Самолет плавно качнулся и начал набирать скорость. В иллюминаторе замелькали огни военного аэродрома. Когда самолет набрал высоту, Глеб открыл кожаную сумку и достал из нее классические синие джинсы, кроссовки, черную футболку и свои затемненные очки. «Молодец Потапчук, ничего не забыл», – улыбнулся Сиверов. Он снял пропахшую потом и кровью афганскую одежду и забросил ее в сумку. После этого Глеб надел привычные джинсы, футболку и натянул на ноги кроссовки. Закончив переодеваться, удобно устроился в кресле.

Скоро к нему подошел один из охранников, который принес на подносе нарезанные колбасы, докторскую и копченую, а также сыр, хлеб, овощной салат и бутылку питьевой воды.

– Спасибо, – поблагодарил Глеб.

– Приятного аппетита, – пожелал охранник.

Сиверов набросился на еду и за несколько минут съел все. Запив пищу водой, он встал и передал поднос охраннику. После этого Глеб опустился в кресло и почти сразу крепко уснул. Проспал он весь полет. Сиверов открыл глаза, когда шасси самолета коснулись взлетно-посадочной полосы на военном аэродроме в Подмосковье.

– Что мне делать с сумкой? Там в жилетке спутниковый телефон, – обратился он к охранникам.

– Не волнуйтесь, мы сами обо всем позаботимся, – ответил высокий мужчина.

Самолет остановился. Глеб надел очки и направился к выходу. Его встречали три человека из ФСБ в штатском.

– Следуйте за нами к машине, – указал один из них на стоявший в стороне черный «мерседес».

Когда они расселись в автомобиле, Глеб спросил:

– Куда мы сейчас едем?

– На дачу к генералу Потапчуку, – ответил сидевший справа от Сиверова офицер.

Больше вопросов Глеб не задавал. «Мерседес» сорвался с места и понесся в нужном направлении. Проезжая по Москве, Сиверов посматривал по сторонам и размышлял: «Улицы, площади, скверы… Как я отвык от всего этого! А ведь прошло не более двух недель со времени моего отъезда из Москвы. В Афганистане совсем другие декорации и ощущения».

Глава 10

Выехав из Москвы, «мерседес» проехал по шоссе и свернул на дорогу в лес. Вскоре автомобиль остановился у порога дачи. Потапчук вышел на крыльцо в темных брюках и светлой рубашке с коротким рукавом. «Наверное, недавно вернулся с работы», – подумал Сиверов и вылез из машины.

– Все свободны, – обращаясь к офицерам, отдал краткий приказ генерал.

«Мерседес» развернулся и укатил.

– Глеб, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! – Потапчук подошел к Сиверову и протянул ему свою широкую ладонь.

Они крепко пожали друг другу руки.

– Я тоже очень рад вас видеть, Федор Филиппович.

– Тяжко тебе было «за речкой», вон как исхудал. Щеки аж ввалились. Я все понимаю. Президент очень доволен твоей работой. Ну а то, что ты исхудал, – дело поправимое. Еду для тебя сейчас будет готовить наш человек из ФСБ, прекрасный повар. Он уже здесь, на даче, чего-то жарит и парит. Для начала надо тебя откормить.

– Спасибо, Федор Филиппович. Были бы кости, а мясо нарастет.

Потапчук улыбнулся и сказал:

– Ну что, пойдем в дом?

– Давайте немного пройдемся. У меня был долгий перелет, все мышцы болят, – тихо произнес Сиверов.

– Мне звонил профессор Егоров и сказал, что тебе минимум неделю нужно валяться в постели и плотно и качественно есть. Так что пока поживешь у меня на даче. Здесь свежий воздух, высококлассный повар. Отдыхай, как в санатории, и ни о чем не думай, – Потапчук хлопнул Сиверова по плечу.

– Заманчивая перспектива, Федор Филиппович, только двух дней в санатории с меня будет достаточно. Нужно возвращаться в Суздаль и наконец-то разобраться с медведем.

– Ну ты даешь, Глеб! Только вырвался из пекла, идешь пошатываясь, а уже готов броситься в бой, – генерал покачал головой. – Все-таки при всем твоем хладнокровии и выдержке есть в тебе какая-то горячность, что ли. Даже не знаю, как это назвать. Ты всегда ищешь цель и, конечно же, находишь ее.

– Помните, как поется в одной советской песне: «А вместо сердца – пламенный мотор»? – устало улыбнулся Сиверов. – Так вот это про меня.

– Да уж, в самую точку сказал. Про медведя-монстра я, безусловно, не забыл. Но ты же, Глеб, рассуждай здраво. У тебя были огромные физические и психологические нагрузки плюс ранение.

– Легкое, – вставил Глеб.

– Пусть и легкое, слава богу. Ты что, думаешь, я не вижу, как ты стараешься держаться бодрячком и скрываешь хромоту? Все-таки я настаиваю, чтобы ты недельку отдохнул. Да в конце концов, швы с раны нужно снять для начала.

– Посмотрим, – вздохнул Сиверов. – Что касается швов, я сам их наложил, сам и сниму. Это дело нехитрое.

– Ладно. А теперь расскажи, как ты грохнул Акирова. Наша агентура подтвердила, что он действительно мертв.

– Я выстрелил ему два раза в голову, в упор. Увидел позади него на стене красивую картинку – сюрреализм, можно сказать. Так что подтверждение нашей агентуры меня нисколько не удивило. Я был уверен в этом.

– И все же мы должны были проверить, Глеб. Сам понимаешь, слишком большую игру затевал Акиров. Но теперь, с его смертью, эта лавочка прикрылась. По крайней мере, надолго, – удовлетворенно произнес Потапчук. После паузы он снова поинтересовался: – Как же все произошло?

Глеб не торопясь, обстоятельно рассказал генералу об операции по уничтожению Акирова. Выслушав, Федор Филиппович покачал головой:

– Ты просто рассказываешь, и то дух захватывает, представляю, каково тебе было…

– Кроме всего прочего, военная удача была на моей стороне.

– Да, без удачи на войне никак не обойтись, – выдохнул Потапчук и добавил: – Только ты был способен в одиночку выполнить это тяжелейшее задание. Сказать по правде, я до сих пор не верю, что вижу тебя живым, – приостановившись и посмотрев в глаза Сиверову, произнес генерал.

– Я и сам другой раз думаю: а не умер ли я тогда, давно, в Афганистане? Может, это просто мой дух, не находящий покоя, странствует по грешной земле… – серьезно и тихо произнес Глеб.

– Ладно, не будем вдаваться в мистику и нагонять тоску. Пойдем лучше в дом и плотно поужинаем. Это как раз то, что тебе сейчас нужно. Не забивай ничем свою голову, просто расслабься и отдыхай, – посоветовал Потапчук.

Они развернулись и, прибавив шаг, направились в сторону дачи.

На первом этаже в гостиной был накрыт стол: жареные свиные ребрышки, несколько тарелок всевозможных салатов, запеченный свежий карп, клюквенный морс… От многообразия запахов у Сиверова слегка закружилась голова.

Возле стола в белом фартуке хлопотал невысокого роста, худощавый мужчина. Он раскладывал столовые приборы.

– Я вижу, Палыч, у нас все готово? – улыбнулся Потапчук.

Палыч оглянулся.

– Да, товарищ генерал, все готово, – подтвердил повар. – Вы можете приступать.

– Спасибо, Палыч, – поблагодарил генерал и, ткнув указательным пальцем в грудь Сиверова, произнес: – Надо откормить вот этого молодого человека.

– Сделаем, Федор Филиппович, – улыбнулся повар.

– Сегодня, Палыч, ты можешь быть свободен, а завтра утром, к семи, приезжай сюда. Все продукты, что ты заказывал, будут в холодильнике.

– Понял. Желаю вам приятного аппетита. Надеюсь, ужин вам понравится, – сказал Палыч и, снимая на ходу фартук, направился к выходу.

Потапчук и Сиверов сели за стол.

– Давай приступим. Выпить не хочешь? – осведомился генерал.

– Не помешает для аппетита, хотя он и так у меня зверский, – улыбнулся Глеб.

Потапчук взял стоящую в центре стола бутылку водки, открыл ее и наполнил рюмки.

– Давай, Глеб, выпьем за успешное выполнение задания и твое возвращение.

– Выпьем! – поддержал Сиверов.

Они чокнулись и залпом опорожнили рюмки.

– Ух, хорошо пошла родимая, – выдохнул генерал и принялся за еду.

Глеб последовал его примеру, налегая на свиные ребрышки и рыбу. А морс после сытного ужина казался блаженством.

– Ну что, наелся? – поинтересовался Потапчук.

– Пожалуй, даже слишком, – покачал головой Сиверов.

– Пойдем тогда наверх, в твои апартаменты. Ложись и высыпайся как следует.

– С удовольствием!

Они поднялись по деревянной лестнице и вошли в просторную светлую комнату, в углу которой стояла застеленная деревянная кровать. Кроме кровати, стола в центре и двух стульев, в апартаментах ничего не было. Открытое настежь окно наполняло комнату пьянящими лесными ароматами.

– Вот твоя опочивальня, – проведя рукой, произнес Федор Филиппович.

– Отлично. Окно я, пожалуй, закрывать не буду, люблю запах леса, – пояснил Сиверов.

– Как знаешь. Отдыхай. Завтра рано утром я уеду. Вечером встретимся. Еду будет готовить Палыч. Если что, звони мне на мобильный.

– Позвоню, если понадобитесь. Только сначала верните мой.

– Хорошо, что напомнил. Сейчас принесу твой телефон и зарядное устройство. Они в соседней комнате.

Развернувшись, Потапчук вышел. Глеб подошел к окну. Ели подступали к самому дому, словно пытаясь проникнуть внутрь. Через пару минут возвратился Федор Филиппович и протянул Сиверову мобильник с зарядным устройством.

– Все, отдыхай. Спокойной ночи тебе, Глеб.

– Вам того же, Федор Филиппович.

Глеб положил зарядное устройство на стол, закрыл дверь и, присев на стул, набрал номер Оксаны.

– Федор, как я рада, что ты позвонил, – вместо приветствия выпалила женщина, не скрывая эмоций.

– Привет, Оксана. И я рад снова услышать твой голос, – тихо произнес Глеб.

Лаврентьева засмеялась:

– Спасибо, мне приятно. Где ты сейчас? Как твоя статья? Когда будешь в Суздале? – засыпала Оксана Сиверова градом вопросов.

– Начнем по порядку. Я сейчас в Москве, в своей квартире. Статья закончена. Главный редактор жутко доволен, но нужно несколько дней, чтобы закончить в столице кое-какие дела. А затем я отправлюсь в Суздаль, чтобы копать информацию о медведе.

– Значит, в ближайшие дни мы увидимся?! – воскликнула Оксана.

Ее непосредственность и открытость очень нравились Сиверову.

– Конечно, через пару дней я буду сидеть у тебя за столом. Надеюсь, ты не забыла про мои любимые котлеты?

– Их будет очень много, только приезжай, – прошептала женщина.

– Как дочка? Как здоровье отца? – поинтересовался Сиверов.

– Все, слава богу, хорошо. Спасибо, Федор, что спрашиваешь. Все семейство отдыхает за городом на даче. По выходным и я наведываюсь к ним в гости. А что, там классно, раздолье, свежий воздух, речка рядом. Курорт, одним словом, да и только. Здоровье отца стало гораздо крепче.

– Это хорошо. Слышала что-нибудь новое о медведе-монстре? – спросил Глеб.

– Нет, пока ничего нового.

– Ладно, разберемся на месте. Целую тебя, спокойной ночи.

– С нетерпением жду твоего звонка. Ты уж, пожалуйста, побыстрее разбирайся со своими московскими делами.

– Буду стараться. Пока.

Закончив разговор, Сиверов положил мобильник на стол и, подумав об Оксане, улыбнулся.

Расстелив кровать, он лег и почти мгновенно уснул. Утром Глеб проснулся около восьми часов, встал, пошел в ванную и принял душ. «Действительно, здесь настоящий санаторий. Еду первоклассную готовят, свежий воздух, птички поют, а главное – никто не стреляет», – подумал Сиверов.

После душа он прошел в соседнюю комнату, где, как знал, были напольные весы. Стрелка показала семьдесят килограммов. И это при росте метр восемьдесят пять. «Да, перед поездкой «за речку» я весил восемьдесят два. Кажется, теперь знаю идеальную фитнес-программу по сгонке веса. И называется она «Бег по горам Афганистана с препятствиями». Там иногда стреляют, и это приводит мышцы в еще больший тонус», – с иронией подумал Глеб.

Он подошел к висевшему на стене зеркалу и едва не ахнул. Глеб с трудом узнал себя: щеки ввалились, отчего прямой нос казался огромным, серые глаза стального оттенка смотрели на своего хозяина в упор, словно перед выстрелом. Сиверов рукой поправил мокрые после душа русые волосы и вышел из комнаты. «Так и Оксана может меня не узнать», – направляясь в свои апартаменты, подумал Глеб.

Он надел джинсы, черную майку и спустился по лестнице вниз.

– Завтрак уже готов, – появившись из-за спины Сиверова, сообщил Палыч. – Так что прошу к столу.

– Спасибо, – произнес Глеб.

На завтрак его ждала жареная рыба с овощами и отбивная телятина с каким-то невероятно вкусным соусом. Сиверов съел все, поблагодарил Палыча и пошел гулять.

Летнее солнце, поднимаясь над лесом, приятно пригревало. Глеб медленно пошел по дорожке к пруду. Нога все еще побаливала, но не так сильно, как прежде. «С каждым днем будет лучше», – подбадривал он себя.

Сиверов дошел до пруда и остановился, глядя, как поутру резвится рыба. Здесь, у воды, Глеб начал делать дыхательную гимнастику и уже через несколько минут почувствовал огромный прилив жизненной энергии. Возвратившись с прогулки, он поднялся в свою комнату, лег на кровать и уснул.

Два дня на даче Потапчука промелькнули незаметно. Утром, после завтрака, Глеб сказал генералу:

– Мой отдых закончен, Федор Филиппович. Хочу приступить к работе.

– Да куда ты, Глеб, торопишься? Отдохни еще хоть бы дня три. Тебе на пользу идет лесной воздух, ты здесь уже немного поправился.

– Еще бы! После такой кормежки и беспрерывного сна… Нет, спасибо вам за все. Я перезарядил батареи и готов к работе. Так что подбросьте меня в Москву, я сяду в свою машину и поеду в Суздаль.

– Что ж, если ты так решил… Знаю, что отговаривать тебя – дело бесперспективное, нудное и не приносящее результата.

Сиверов улыбнулся:

– Это вы правильно, Федор Филиппович, подметили.

– Значит, ты прямо сегодня отправляешься в Суздаль?

– Ну да, а чего тянуть? Заправлю «БМВ» – и вперед.

– Хорошо. Деньги на месте тебе передаст полковник Веремеев. Надеюсь, не забыл про такого?

– Как же его забудешь, – ответил Сиверов, вспомнив, как захватил полковника за шею и повалил на пол в номере гостиницы.

– Он сам с тобой свяжется сегодня. Да, не хотел тебе говорить вчера вечером, надеялся, что ты все же задержишься на даче, – произнес Потапчук и нахмурился.

– В чем дело, Федор Филиппович? – заинтересовался Глеб.

– Вчера нам стало известно, что в лощине Сатаны найден труп местного лесника.

– Павла Корягина? – удивился Сиверов.

– Да, – подтвердил генерал.

– Вам известны какие-нибудь детали?

– Пока нет. Но раз ты рвешься в бой, поезжай и на месте все выясни.

– Безусловно, – думая о леснике, произнес Глеб.

– Только прошу тебя об одном, – Потапчук сделал паузу и пристально посмотрел в глаза Сиверову, – питайся хорошо, не экономь на этом. С деньгами у тебя проблем не будет.

– Понял, товарищ генерал. Обещаю есть до отвала.

– Хорошо, а сейчас мне пора на работу, – взглянув на часы, сказал Федор Филиппович. – Поехали.

Потапчук сел за руль своего «мерседеса», Сиверов устроился рядом. До Москвы они почти не разговаривали. Каждый был погружен в свои мысли. Остановившись неподалеку от дома Глеба, генерал пожелал Сиверову удачи и поехал дальше.

Глава 11

Глеб поднялся в свою квартиру, сложил в спортивную сумку все необходимое и, спустившись вниз, сел за руль родного «БМВ». Он выехал со двора и повернул в сторону Кольцевой дороги. «Два или два с половиной часа быстрой езды – и я на месте», – прибавив скорость, подумал Сиверов.

Выехав на трассу, Глеб включил музыку, но вскоре вынул диск из проигрывателя. На душе было тяжело, и он знал причину: гибель в лощине Сатаны Павла Корягина, лесника, который угощал его в своем доме. Они виделись всего один раз, но Павел, как человек прямой и открытый, оставил незримый след в душе Глеба. «Он взял с меня слово, что мы посидим с ним, выпьем, поговорим по душам… Но не судьба. Удивительно, но и здесь Афганистан косвенно напомнил о себе. Корягин был афганцем, прошел дорогами этой войны и не уцелел на родине. Пора разбираться с этим чертовым медведем», – зло подумал Сиверов.

Примерно в тридцати километрах от Суздаля он остановился возле придорожного кафе. Как ни бодрился Глеб, но тяжелое задание в Афганистане и ранение давали о себе знать. Он чувствовал усталость и легкое головокружение. Заказав большую тарелку мясного салата, черный шоколад и крепкий горячий кофе, Глеб сел возле окна и стал наблюдать за потоком машин, проносившихся в обе стороны.

Скоро официантка, молоденькая, тоненькая, словно тростинка, девушка, принесла на подносе заказанную еду и расставила все перед Сиверовым. Поблагодарив ее, Глеб не торопясь начал поглощать пищу. Подкрепившись, он почувствовал себя гораздо лучше.

Сиверов вышел из кафе и поехал дальше в сторону старинного русского города. Он знал, куда должен сразу направиться по приезде в Суздаль.

Не прошло и получаса, как Сиверов уже петлял по уютносказочным улочкам Суздаля. Он вытащил из кармана джинсовки мобильный телефон и набрал номер Оксаны.

– Добрый день, я уже в Суздале, – сообщил Сиверов.

– Здравствуй, Федор. Заезжай ко мне на работу.

– Давай встретимся вечером, я приеду к тебе часиков в шесть-семь. Договорились? У меня пока есть дела.

– Хорошо, буду ждать тебя.

– Пока, – Глеб отключил телефон.

Он проехал возле библиотеки, в которой работала Лаврентьева, и глянул на окна ее кабинета на втором этаже. «Странное чувство… Все равно как домой возвратился», – отметил про себя Глеб.

Проехав город, он остановился на окраине возле дома психотерапевта Товарова. Сиверов несколько раз позвонил в дверь. Послышались шаги.

– Федор? Здравствуй, – оглядев гостя с ног до головы, удивился врач.

– Здравствуйте, Андрей Васильевич.

– Ты здорово изменился, исхудал. Заболел, что ли? – с участием спросил Товаров.

– Все нормально. Был в Москве. Редактор дал сложное задание, пришлось попотеть, – пояснил Сиверов.

– Да ты проходи в дом. Что ж я тебя на пороге держу? – спохватился хозяин.

Глеб вошел в прихожую и снял кроссовки.

– А я думал, может, у вас сегодня прием в больнице?

– Нет, я взял пару отгулов, – махнул рукой Товаров. – Так что по идее должен бездельничать. Но не умею я отдыхать, Федор. Хотя и учу своих пациентов расслабляться, а сам без работы хожу по дому, как призрак отца Гамлета.

Они прошли на кухню и сели на угловой диван.

– Может, чайку или кофейку приготовить? – глянув на Глеба, спросил психотерапевт.

– Нет, не надо, Андрей Васильевич, беспокоиться, я совсем недавно плотно поел.

– Тебе, Федор, судя по внешнему виду, надо сейчас усиленно питаться, четыре, а то и пять раз в день, – посоветовал Товаров.

– Примерно в таком режиме я и сажусь за стол, – улыбнулся Сиверов.

– Насколько понимаю, у тебя есть ко мне какое-то дело, не так ли? – психотерапевт пристально посмотрел в глаза Глебу.

– Вы не ошиблись. Я только сегодня приехал из Москвы и узнал, что в лощине Сатаны нашли тело Павла Корягина. Возможно, вы что-нибудь знаете об этом?

– Добрейшей души был человек, хоть с виду и ершистый. А на самом деле честный, порядочный и прямой. Я его хорошо знал. После Афганистана помог ему вернуться к нормальной жизни. Иногда мы охотились вместе.

– Вы занимаетесь охотой? – спросил Сиверов.

– Довольно давно. Люблю это дело. Все законно, ружье зарегистрировано как положено, – поспешил сообщить Товаров. – Мы с Павлом договорились в среду поохотиться, а во вторник туристки из Германии нашли его мертвым в этой проклятой лощине.

– Вам известны какие-нибудь детали произошедшего?

После небольшой паузы Товаров тяжело вздохнул:

– Я был в лощине.

– Так, с этого места, пожалуйста, расскажите подробнее, – попросил Глеб.

– Понимаете, Федор, город у нас небольшой. Стали ходить слухи, что Корягин ночью напился, пошел в лощину и стал стрелять из ружья, охотясь на медведя-монстра. Затем он якобы вставил дуло ружья себе в рот и нажал на спусковой крючок.

– Вот так дела, – покачал головой Сиверов.

– Только многое из того, что болтают люди, – полнейшая ложь, – понизил голос психотерапевт. – Я расскажу вам кое-что, Федор, но только если вы пообещаете, что будете держать язык за зубами. Дело непростое и деликатное, поэтому если собираетесь писать об этом, то, пожалуйста, без подробностей, о которых вам сообщу.

– Можете быть абсолютно уверенными во мне, Андрей Васильевич. Я умею хранить секреты, – тихо, но твердо произнес Глеб.

– Я вам верю. Чувствуется, что вы надежный, порядочный человек. – Сделав небольшую паузу, психотерапевт продолжил: – Я лечил в свое время жену одного местного полицейского чина. Вылечил. Потом лечил его отца, и тоже успешно. Короче, я с ним сдружился, и он мне в конфиденциальной беседе сообщил, что Павел не был пьяным, как все говорят. В его крови найдено небольшое количество алкоголя. Проще говоря, он выпил не более ста грамм водки.

– Но как он ночью очутился в лощине? Он сам мне говорил, что по ночам туда не ходит, – пожал плечами Глеб.

– Да мало ли. Собака сорвалась, к примеру, и он пошел ее искать. Или услышал крик какой-нибудь… – предположил Товаров. – Словом, вариантов много.

– Одно мы знаем точно: он не был пьян.

– Совершенно верно! Что такое сто грамм водки для такого мощного мужика, как Павел? Об этом можно и не говорить, – заключил психотерапевт.

– Но он…

– Да, к сожалению, застрелил себя, вставив дуло ружья себе в рот, – подхватил Товаров.

– Странно как-то получается, – задумчиво произнес Сиверов. – Павел отправился в лощину, чтобы свести счеты с жизнью? Зачем куда-то ходить, коль уж надумал это сделать? Как вы считаете, это самоубийство? – Глеб глянул на Товарова, потиравшего ладонями виски.

– Сложный вопрос, – покачал тот головой. – Формально – да. На курке отпечаток пальца Корягина, опять же об этом я знаю из того же источника. Но не все так просто и однозначно.

– Вы в чем-то сомневаетесь, Андрей Васильевич? Я правильно понял? – спросил Сиверов.

– Да, сомневаюсь. Несмотря на определенные трудности в жизни Павла, такие, как развод с женой несколько лет назад, пройденная война, которая, безусловно, оставила отпечаток в его душе, все же в последние годы он жил в ладу с собой. Ему нравилась и работа, и лес, который, как он много раз повторял, лечит его душу лучше самых дорогих лекарств… Я нередко с ним встречался, мы были дружны, охотились вместе, часами разговаривали. Так вот, я, как специалист, со всей уверенностью могу сказать, что причин для самоубийства у Павла не было. Это я серьезно, – категоричным тоном заявил Товаров.

– Но что же произошло в лощине?

– Вот и меня мучает этот вопрос. Поэтому я и ездил вчера во второй половине дня в эту лощину, будь она тысячу раз проклята. Нашел место, где застрелился Корягин, стал внимательно все осматривать. Неподалеку на деревьях увидел следы от пуль. Стрелял Павел, но, понимаете, он палил не прицельно, а хаотично. Кора содрана пулями на разных уровнях.

– То есть выходит, что, перед тем как застрелиться, Павел Корягин стрелял просто так, наобум, – произнес Глеб.

– Получается, что так. Он просто палил в разные стороны, – согласился психотерапевт.

– А если предположить, что он встретил медведя-монстра? – Сиверов вопросительно посмотрел на собеседника.

– Я думал об этом, но тогда не было бы такой лихорадочной стрельбы. Хотя если человек сильно испугался, то это похоже на правду, – задумался Товаров.

– А можем мы, Андрей Васильевич, предположить, что Павел увидел кого-то, испугался, стрелял наугад, а затем, не выдержав сильнейшего стресса, застрелился сам?

– Так вполне могло быть, – согласился Товаров.

– Когда я был в сторожке у Корягина, он мне рассказывал, как один солдат на боевом выходе, не выдержав стресса войны, отошел в сторону от группы десантников и подорвал себя гранатой, – соврал Глеб.

На самом деле случай этот произошел в Афганистане, под Гератом, и очевидцем его был сам Сиверов.

– Интересно, Павел не рассказывал мне такого, – удивился психотерапевт, – но суть не в этом. Да, мощный приступ страха – это сильнейший стресс для организма. Словом, случай с подрывом себя гранатой на боевом выходе и так называемое самоубийство Павла Корягина, если он действительно испытал мощный приступ страха, имеют общие корни. Оба этих человека были под прессом непреодолимого стресса.

– А что еще вы узнали от полицейского?

– Да ничего, – Товаров махнул рукой. – Собственно, они списали этот случай на самоубийство. Ведь по сути это верно. А зачем полиции копаться в тонких материях, да еще приплюсовывать мифического медведя? Мотивы самоубийства полицию мало интересуют. Ну, застрелился какой-то там лесник, мало ли людей в России, да и в мире в целом, сводят счеты с жизнью? Короче, полиция закрыла это дело.

– Да, – протянул Сиверов, – полицию такое не заинтересует.

– И это сущая правда, – выдохнул психотерапевт.

Собеседники замолчали на несколько минут. Каждый из них думал о Павле Корягине. Кашлянув, Глеб спросил:

– Андрей Васильевич, а вы не припомните, какая погода была ночью, когда застрелился Павел?

– Хорошо помню. Вечером накануне я ездил к брату, он живет почти в центре Суздаля. Была пасмурная душная погода, накрапывал дождь. А когда я возвращался, в начале двенадцатого, вообще пошел довольно плотный дождь, – наморщив лоб, произнес Товаров и тут же поинтересовался: – А почему вас это интересует, Федор?

– Так просто спросил, – пожал плечами Сиверов. – Как-то все это странно. Я имею в виду случай с Павлом.

– Согласен. Чего или кого испугался Корягин? Боюсь, это навсегда останется тайной, – тяжело вздохнул психотерапевт и добавил: – Жаль его. Ему бы еще жить да жить.

Повисло тягостное молчание.

– Спасибо, Андрей Васильевич, что уделили мне время, – поднимаясь с дивана, сказал Глеб.

– Что вы, Федор, я рад был вас видеть. Жаль только, что встретились мы с вами по такому печальному поводу, – Товаров поднялся и развел руки в стороны. – Звоните, приезжайте. Всегда помогу чем смогу.

– Спасибо, всего вам доброго.

– И вам того же. Удачи в вашей нелегкой журналистской работе! С людьми ведь непросто работать.

– Вы правы. До свидания.

Сиверов быстро надел кроссовки и вышел из дома. Он сел в машину и поехал на Торговую площадь в гостиницу «Сокол». Уладив необходимые формальности, он получил ключи от номера на втором этаже. Глеб принял душ и собирался направиться в ресторан, но в этот момент на журнальном столике завибрировал мобильный телефон.

– Добрый день, Глеб. Ты уже в гостинице? – услышал Сиверов знакомый голос полковника ФСБ Веремеева.

– Здравствуйте, Павел Анатольевич! Да, я уже на месте.

– Хорошо, через пять минут буду у тебя.

– Понял, – ответил Глеб и положил мобильный на столик.

Ровно через пять минут в дверь номера Сиверова постучали. Глеб открыл дверь и впустил полковника. Веремеев был одет как турист: светлые широкие шорты, рубашка салатового цвета с коротким рукавом, кроссовки. Завершали гардероб полковника солнцезащитные очки.

– Вот сейчас, Павел Анатольевич, вы зашли как цивилизованный человек. Не то что в прошлый раз, – улыбнулся Глеб.

– Знаешь, а мне совсем не до шуток, шея до сих пор болит.

– Издержки профессии, – развел руками Сиверов и предложил полковнику присесть на стул возле окна.

– Я ненадолго. Федор Филиппович предупредил меня, что ты исхудал. Но, по правде говоря, я не думал, что так сильно. Впрочем, это не мое дело. Мне велено передать тебе деньги.

Веремеев достал из кармана пачку купюр и положил ее перед Глебом на журнальный столик.

– Это неплохо, – отозвался Сиверов.

– В пересчете на доллары здесь примерно десять тысяч, – сообщил полковник, – так что питайся как следует. Генерал сказал, что это приказ.

– Понял. Приказы не обсуждаются. Что-нибудь еще? – спросил Сиверов.

Веремеев покачал головой:

– Пока все. Если что, буду на связи.

– Договорились.

– Всего доброго.

– Вам того же, полковник.

Веремеев вышел.

Пообедав в ресторане, Глеб возвратился в номер, лег на кровать и уснул. Проснулся в начале седьмого. «Сплю я после Афгана, словно не спал вечность», – поднимаясь с кровати, подумал Сиверов.

Он принял душ, закрыл дверь номера, сбежал по лестнице, вышел из гостиницы и направился к платной стоянке. По дороге купил бутылку шампанского, коробку дорогих шоколадных конфет и несколько плиток шоколада.

Глеб припарковал машину возле дома, где жила Оксана. Он поднялся по лестнице и позвонил в дверь, которая тут же открылась, словно хозяйка поджидала его на пороге. Едва Сиверов вошел, как Оксана обвила его шею руками и крепко поцеловала.

– Если бы ты только знал, как я тебя ждала! – продолжая целовать его, прошептала женщина.

– Я тоже очень ждал нашей встречи, – поставив пакет на пол и крепко обняв Оксану, сказал Сиверов.

– Пошли к столу, – взяв Глеба за руку, пригласила хозяйка.

– Погоди, – Сиверов нагнулся за пакетом и протянул его Оксане: – Это тебе и твоей дочке, ты разберешься.

– Спасибо!

Они прошли в гостиную и сели за стол, посреди которого стояла огромная тарелка с котлетами. Украшением стола был шоколадный торт.

– Теперь я вижу, что ты меня действительно сильно ждала, – оглядев сервированный стол, сказал Глеб.

– Время тянулось так долго… Я думала, что никогда тебя уже не увижу, – призналась Оксана.

– Если я говорю, то непременно возвращаюсь.

– Давай выпьем за встречу, – предложила женщина.

Сиверов откупорил бутылку шампанского и наполнил два бокала.

– За нас, – тихо произнес Глеб.

Они поцеловались и стали медленно пить шампанское. Осушив бокал, Сиверов положил на тарелку несколько фирменных котлет Оксаны.

– Ты, наверное, всю ночь стояла возле плиты? – уплетая котлеты, спросил Сиверов.

– После того как ты позвонил сегодня, я ушла домой. Сидеть на работе и ждать вечера было выше моих сил. А так на кухне я была занята ужином, и время шло намного быстрее.

– Почему ты меня ни о чем не спрашиваешь? – Сиверов взглянул на Оксану.

– О чем?

– Посмотри на меня внимательно. Все знакомые задают мне один и тот же вопрос.

– Что ты сильно похудел?

– Именно.

– Думаю, через недельку этот вопрос потеряет свою актуальность, – улыбнулась Лаврентьева.

– Ну да, с такой едой…

– А если серьезно… Ты, конечно, сильно похудел, Федор. В первые мгновения я даже немного испугалась за тебя. Неужели настолько тяжелым оказалось задание главного редактора?

– Ты даже представить себе не можешь. Но я журналист опытный и поэтому справился.

– Я рада. Давай выпьем за то, что ты справился с этим заданием.

– С превеликим удовольствием, – наполняя бокалы, весело сказал Глеб.

Они чокнулись и выпили из бокалов до дна.

– А о чем ты писал? Если можно, расскажи, ты же обещал.

– Про всякую муть, о которой и вспоминать не хочется. Давай не будем о работе. Лично для меня это больная тема. Так что, пожалуйста, не спрашивай об этом. Договорились?

– Хорошо, не буду. Я просто так поинтересовалась, из любопытства.

– Понимаю. Передай обязательно Светику шоколадки и не забудь сказать, что от дяди Федора.

– Обязательно! Да ты налегай на еду, – встрепенулась хозяйка.

– За мной дело не станет, – подвигая ближе рыбный салат, сказал Глеб.

– Тут такое дело, – начала Оксана. – Ты спрашивал, не появились ли какие-то новости о медведе-монстре?

– Что-то случилось? – оторвавшись от еды, спросил Сиверов.

– Позавчера в лощине Сатаны нашли мертвым местного лесника. Люди говорят, что он был пьян. Лесник жил один, жена от него ушла несколько лет назад. В общем, все сплелось в одно, он сунул дуло ружья себе в рот и выстрелил. То есть покончил жизнь самоубийством. По крайней мере, весь город об этом говорит.

– Я уже слышал об этом, – кивнул Глеб. – Жаль человека.

– Да. Говорят, он был неплохим.

– Еще одна смерть в лощине, – задумчиво произнес Глеб.

– Сегодня мы будем говорить только о хорошем. Ты вернулся, и у меня праздник. Поэтому наливай!

– Я никогда не спорю с женщинами, – улыбнулся Сиверов и вновь наполнил бокалы.

Они выпили, и Оксана, поднявшись, подошла сзади к Глебу. Обняв Сиверова, она нагнулась и стала целовать его в губы.

– А как насчет торта? – улыбнулся Глеб.

– Для меня лучший десерт – это секс с тобой.

– Для меня тоже, – прошептал Сиверов.

Он встал, взял Оксану на руки и положил ее на диван. Нежно целуя и лаская женщину руками, Глеб стал расстегивать ее блузку. Сочетание внешности юной девушки, почти подростка, и опыта женщины, обожающей секс, невероятно возбуждало Сиверова. Его руки ласкали Оксану, словно играя утонченную музыку любви, доводя женщину до высот невероятного наслаждения. И это длилось долго. Глеб был опытным любовником и умел, не торопя события, подводить женщину к вершинам наслаждения.

Оксана вскрикнула и забилась под Глебом в сладострастных конвульсиях. Потом она замерла, обхватив Сиверова руками и гладя его в знак благодарности за доставленное наслаждение.

Немного отдышавшись, Глеб сказал:

– Это на самом деле был лучший десерт в мире. Но, по правде сказать, я почему-то не забыл при этом про твой шоколадный торт.

– Тогда самое время вскипятить чайник и съесть по лакомому кусочку, – улыбнулась женщина.

– Возможно, кто-то из нас – я не буду указывать конкретно кто, захочет и два, и три лакомых кусочка.

– Сегодня это не возбраняется.

Они крепко обнялись, а затем стали одеваться.

– А ты пробовал когда-нибудь суздальскую медовуху? – вдруг спросила Оксана.

– Нет, как-то не доводилось.

– Да ты что? Это срочно нужно исправлять, – надев блузку, решительно заявила Лаврентьева. – Быть в Суздале и не попробовать медовухи – это, Федор, знаешь ли, почти криминал, – засмеялась она.

– Я вообще-то законопослушный гражданин. Ну и как ты можешь мне помочь?

– Очень просто. Мы сиюминутно попробуем медовуху. У меня как раз для такого случая припасена бутылочка. Правда, начатая, но это неважно. Как-то мы с сестрой Машей выпили немного.

Глеб сел за стол, а Оксана вскоре явилась с бутылкой в руке и поставила ее перед Сиверовым.

– Наливай, а я тебе кое-что расскажу, – заговорщицким тоном, словно сейчас будет раскрыта тайна возникновения Вселенной, произнесла хозяйка.

– Я весь внимание. Только куда наливать, в бокалы?

– Погоди.

Лаврентьева вынула из стенки две глиняные кружки и поставила на стол. Глеб наполнил их.

– Короче, в Суздале выпускается десять сортов медовухи, а может, уже и больше. Но основными считаются четыре. Сейчас мы будем употреблять один из них, – Оксана улыбнулась, – так называемую «Полуполтинную» медовуху, в которой содержится восемь целых и три десятых градуса алкоголя. А еще к основным относится «Безалкогольная», «Пятиалтынная», в ней около шести градусов, и, наконец, «Двугривенная», семиградусная.

– С «Безалкогольной» медовухой понятно, а вот другие названия достаточно интересны. Как они появились? – заинтересовался Сиверов.

– Эти названия пришли из Древней Руси. Так что давай отведаем напиток наших предков.

– Святое дело, не откажусь, – Глеб улыбнулся и взглянул на Оксану: – Предлагай тост.

– Чтобы твоя и моя жизнь была сладкой, как эта медовуха! – провозгласила Оксана.

– За такое грех не выпить.

Глеб пригубил кружку и стал медленными глотками пить напиток.

– Очень вкусно. Крепость примерно как у пива, а по вкусу – лучше любой «колы».

– Знаешь, медовуха считается одним из символов Суздаля. Давно, еще в советские времена, наш город получил монополию на производство этого напитка. А вообще медовуху у нас делают с XVIII века. И что интересно, в литре настоящей медовухи содержится сто восемьдесят грамм меда.

– Значит, у вас тут применяется настоящая, фирменная рецептура, – покачал головой Глеб.

– Это действительно так. Если ты заметил, суздальская медовуха входит в подарочный набор, который туристы и гости города с удовольствием покупают в качестве сувенира. Можно сказать, что суздальская медовуха обрела новую жизнь в 2000 году.

– И с чем это связано? – спросил Сиверов.

– Дело в том, что тогда пять московских бизнесменов открыли Суздальский медоваренный завод.

– Хотел бы я там работать. Вот уж где по-настоящему сладкая жизнь. Пришел на работу и в качестве разминки принял кружечку «Двугривенной» или «Пол у пол тинной». Это уж зависит от настроения. А потом работай себе в радость. Не жизнь, а медовуха, – закончил Глеб.

Лаврентьева рассмеялась.

– Оставайся жить у нас в Суздале. У меня есть знакомые на этом заводе, помогут устроиться.

– Заманчивое предложение. Подумаю на досуге.

– Ну что, еще по кружечке «Полуполтинной»? – Оксана игриво подмигнула Глебу.

– Кто откажется от хорошего?

Сиверов снова наполнил глиняные кружки.

– Предлагаю тост за суздальскую медовуху. Действительно хороша, – произнес Глеб.

– За нее!

Выпив медовуху, Сиверов сказал:

– А вообще я заметил, что в Суздале даже дышится как-то по-особому. Воздух здесь очень чистый.

– Ты правильно заметил. Наш город почти не изменился с XIX века. Представляешь, в свое время горожане отказались от строительства железной дороги.

– Теперь понятно, почему Суздаль не стал промышленным городом, – сказал Глеб.

– Твоя правда. И воздух у нас поэтому особенный – чистый и свежий.

– Как и женщины.

Сиверов придвинулся к Оксане, крепко поцеловал ее в губы и стал ласкать, постепенно снимая с женщины одежду.

– Нам не стоило одеваться, – возбужденно дыша, прошептала Лаврентьева.

– Ты права. Думаю, это лишние хлопоты. Ночь, по моему прогнозу, обещает быть горячей и страстной, – целуя Оксану в шею, сказал Сиверов.

За ночь они еще несколько раз занимались любовью, так и не уснув до утра. Когда рассвело, Глеб по привычке принял холодный душ.

– Это была сказочная ночь, Федор. Я ее никогда не забуду, – женщина подошла к Сиверову и поцеловала его в губы.

– А я, будь моя воля, не отпустил бы тебя на работу.

– Встретимся у меня вечером. Как закончишь с делами, приезжай. После шести я дома.

– Это меня радует, – кивнул Глеб.

Позавтракав, они спустились вниз. Сиверов подвез Оксану к библиотеке.

– До вечера! Буду очень тебя ждать, – Лаврентьева поцеловала Глеба в щеку и вышла из «БМВ».

– Ты невероятно красивая, Оксана, – нагнувшись в сторону открытой дверцы и глядя женщине в глаза, сделал комплимент Сиверов.

Оксана засмеялась:

– Спасибо.

– Хорошего тебе дня, – пожелал Глеб.

– И тебе того же.

Лаврентьева кокетливо махнула рукой и пошла по тротуару в сторону библиотеки. Сиверов провожал ее восхищенным взглядом. «Да ее хоть сейчас на любой подиум мира отправляй: высокая, утонченная, грациозная, молодая и безумно красивая», – восхищенно подумал Глеб об Оксане.

Когда Лаврентьева скрылась за дверью библиотеки, Сиверов развернулся и поехал на Торговую площадь к гостинице. Взяв в номере все необходимое, он спустился по лестнице и направился на машине в сторону лощины Сатаны.

Глава 12

Была сухая, солнечная погода. «Нынешним летом очень мало дождей», – поглядывая на чистое, ясное небо, подумал Сиверов. Машину он, как всегда, оставил на поляне и пошел по лесу к лощине. Утро наполнило лес радостным пением и щебетанием птиц, которые то и дело порхали с ветки на ветку, словно радуясь началу нового дня.

Подойдя к краю склона, Сиверов остановился. «Вот она, лощина Сатаны. С виду нормальное местечко, но что-то здесь не то, что-то тут происходит. Неужели правдой является то, что здесь живет медведь-монстр? Кто его знает… – размышляя, Сиверов покачал головой. – Одно ясно точно: гиблое это место, в прямом смысле слова. Но как подступиться к разгадке?»

Глеб достал бинокль и принялся наблюдать за лощиной. Примерно через час он увидел вдали бродившего между деревьями бурого медведя. «А мишка так и не набрал жирку, все такой же тощий. Хотя, казалось бы, летом самое время поправляться. Видимо, чем-то болеет косолапый, это факт», – заключил Сиверов и, спрятав бинокль в кармане джинсовки, стал спускаться в лощину.

Он шел не торопясь, внимательно осматривая местность. Так он добрался до дуба, возле которого застрелился лесник Павел Корягин. Глеб присел и заметил на траве пятна порыжевшей крови. «Договаривались встретиться, поговорить, а все вон как обернулось, – думал Сиверов. – Мне удалось выжить в Афгане, уничтожить Акирова, а Павел погиб неподалеку от своего дома. Прав Товаров: Корягин если и не был счастлив, то нашел дорогу к своей душе. Стреляться у него точно не было причин. Уж кто-кто, а психотерапевт его хорошо знал. Что же произошло в ту ночь?»

Глеб поднялся и прошел чуть вперед. На деревьях и впрямь была высечена кора на разной высоте. Это подтверждало слова Товарова о том, что Корягин беспорядочно палил. Просто так он это делал или стрелял в кого-то – неизвестно.

Повернув голову вправо, Сиверов примерно в двухстах метрах от себя, за сосной, заметил мужчину в легкой армейской маскировочной куртке с капюшоном на голове. Он смотрел на Глеба в бинокль. Сиверов медленно отвел взгляд, словно ничего не заметил. «Интересно, кто это так пристально наблюдает за мной? – подумал Глеб. – Вряд ли турист».

Пройдя несколько метров вперед, Сиверов как бы невзначай повернул голову и снова увидел наблюдателя, который неустанно следил за ним. «Интересная ситуация», – заметил Глеб. Он пошел вперед, затем постепенно стал сворачивать правее, а потом резко повернул и зашагал в сторону неизвестного. Когда Сиверов подошел к сосне, готовый в любой момент выхватить пистолет, наблюдателя и след простыл. Глеб заметил далеко впереди мелькавшую среди деревьев спину. Судя по втоптанной траве, этот человек стоял за сосной довольно долго. Вскоре неизвестный скрылся из вида.

«Странно все это, – покачал головой Глеб. – Понятно только то, что за мной наблюдали, но зачем?» Он походил по лощине еще примерно около часа и пошел обратно.

Выйдя из зловещего места, Глеб быстрым шагом прошел по лесу около двух километров и вышел к «БМВ». Возле машины Сиверов заметил примятую траву от чужих следов. «Бьюсь об заклад: этот наблюдатель натоптал возле моего автомобиля», – мысленно произнес он.

На всякий случай Глеб проверил «БМВ» на предмет взрывного устройства. Достав небольшое зеркальце из бардачка, он с помощью куска веревки прикрепил его к палке. Это нехитрое приспособление помогло ему заглянуть под днище машины и внимательно его осмотреть.

Закончив с проверкой, Сиверов сел в машину и, развернувшись, поехал в сторону города. «За мной кто-то начал следить. Это совершенно очевидно. Нужно быть повнимательнее», – выехав на дорогу, ведущую к Суздалю, подумал Глеб.

Вскоре он уже ехал по городу. Времени до вечера было еще много, поэтому Сиверов решил осмотреть исторический центр города – Суздальский кремль, который стоял на реке Каменке.

Припарковав машину в тихом переулке неподалеку от кремля, Глеб пошел пешком. В одном из лотков приобрел красочный буклет о кремле. Пролистав его, он узнал, что первая древняя крепость была здесь построена в XI – начале XII века. Земляные валы и рвы, окружавшие кремль, сохранились до сего дня.

Свою экскурсию Сиверов начал с кафедрального собора Рождества Богородицы, возведенного в XII–XVI веках. Собор – центр архитектурного ансамбля кремля. Затем Глеб побывал в архиерейских палатах и деревянной Никольской церкви, тоже входящих в историческую жемчужину Суздальского кремля. И конечно же, Сиверов с удовольствием посетил Владимиро-Суздальский музей-заповедник, также расположенный на территории кремля. Он посмотрел экспозиции, посвященные истории суздальских земель. Особенно впечатлила Глеба древнерусская живопись. Сиверов был просто восхищен увиденным.

Закончив осмотр, он вышел из музея. Было около пяти вечера. Время прошло незаметно. Впечатлений Глеб получил много. Покинув территорию кремля, он зашел в кафе и немного перекусил.

Когда Сиверов вышел из кафе, он заметил надвигающиеся на город тучи. Воздух был горячим и как бы наэлектризованным. «Похоже, будет дождь, – глядя на тучи, подумал Глеб, – а это означает, что сегодня поездка к Оксане отменяется».

Сиверов зашел в переулок, сел в машину и позвонил по мобильному телефону Лаврентьевой.

– Привет, Оксана.

– Здравствуй, Федор. Ты где? Приезжай, я уже дома, начала готовить твои любимые котлеты, – сообщила женщина.

– Послушай, Оксана, у меня сегодня вечером неожиданно появились дела, поэтому я, к сожалению, не смогу приехать к тебе.

– Не сможешь? – голос Лаврентьевой вмиг переменился с веселого на грустный. – Очень жаль.

– Ничего, обещаю, что мы с тобой завтра встретимся.

– Послушай, судя по небу, сегодня вечером или ночью будет дождь. Извини, возможно, это не мое дело, но я очень волнуюсь. Почему-то мне кажется, что ты собрался ехать в лощину Сатаны. Я ведь знаю, что все несчастные случаи в лощине происходят в дождливую, влажную погоду или когда стелется туман.

– Не хочу тебя обманывать, ты все правильно поняла.

– Господи, Федор, я прошу тебя, не ходи туда. Я знала, что рано или поздно пойдет дождь, и ты отправишься в это ужасное место. Пойми, ты мне небезразличен. Я чувствую беду, не ходи туда, – упрашивала Лаврентьева.

– Оксана, все будет хорошо. Обещаю, буду осторожен. Пойми, я журналист, и иногда мне приходится ехать туда, куда не хочется, – как можно мягче произнес Сиверов. – Не волнуйся, все будет в порядке.

– В эту ночь я точно сойду с ума, Федор. Не знаю, как объяснить, но хочешь – верь, хочешь – не верь, мне что-то подсказывает, что случится беда.

– Прошу тебя, Оксана, не драматизируй события. Все будет хорошо. Я тебе позвоню утром.

– Нет, до утра слишком долго ждать. Позвони мне, когда вернешься из лощины, я все равно не буду спать.

– Договорились. Ни о чем не тревожься. Целую тебя, – сказал Сиверов и прервал разговор.

Положив телефон в карман светлой рубашки, он развернулся и поехал в сторону гостиницы. Поставив машину на платную стоянку, Глеб быстро прошел до гостиницы, вошел внутрь и сразу повернул в ресторан. «Надо хорошенько подкрепиться. Кто знает, когда я вернусь», – подумал Сиверов.

Глеб устроился в глубине зала у окна и заказал фаршированную рыбу, порцию мясного салата, мороженое и кофе. Сиверов осмотрелся. Посетителей было довольно много. За соседним столиком тихо ворковала влюбленная парочка. Молодой мужчина, глядя в глаза девушке, гладил ее ладонь, лежащую на столе. «Предвкушают страстную ночь. Решили поужинать в ресторане», – глядя на влюбленных, подумал Глеб.

Вскоре красивая длинноногая официантка на стальном подносе принесла заказ. Расставив перед клиентом еду, она вежливо пожелала: «Приятного аппетита». Глеб учтиво кивнул и принялся за ужин. Он ел не торопясь, обстоятельно, время от времени поглядывая в окно.

На улице потемнело от нависших над городом туч, но дождь пока не начинался, словно чего-то ждал. «Только бы ветер не разогнал тучи. Сегодня мне нужен дождь», – думал Сиверов.

Около восьми вечера он поднялся в свой номер и открыл окно. Раскаленная духота стала проникать с улицы в комнату. Глеб выглянул в окно. На Торговой площади, как всегда, было многолюдно. Туристы покупали сувениры, медовуху… В гостинице «Сокол» симпатичная администраторша в первый же день пребывания Глеба в Суздале не без гордости поведала, что Торговая площадь является центральной в городе. Она появилась примерно в XII веке и до нынешних дней сохранила свою планировку и масштаб. Именно с Торговой площади начинаются все пешие туристические маршруты по Суздалю. Особенно женщина подчеркнула, что на этой площади проходили съемки известного советского фильма «Женитьба Бальзаминова».

Сиверов отошел от окна и направился в ванную. Приняв прохладный душ, он почувствовал себя гораздо свежее. С площади отголосками доносились разговоры, поэтому Глеб закрыл окно. Затем он прилег на кровать, чтобы немного отдохнуть.

Когда стемнело, по стеклу ударили первые капли дождя. «Кажется, мне повезло, – сев на кровати, подумал Сиверов, – медведь-монстр любит такую погоду. Что ж, пора собираться». Глеб надел спортивные штаны, джинсовку, под которой спрятал кобуру с пистолетом, черную кепку, прихватил мобильный и вышел из номера.

На улице шел дождь, не то чтобы очень сильный, но достаточно плотный. Воздух сразу посвежел, наполнив город запахами оживавших на глазах растений.

Выехав со стоянки, Сиверов устремился за город. «Самая подходящая погода для появления монстра. Посмотрим, что это за чудище такое», – испытывая легкое волнение, словно перед стартом на короткую дистанцию, размышлял Сиверов.

Несмотря на усиливающийся дождь, за городом Глеб прибавил скорость. Он чувствовал машину и прекрасно управлял ею. «Вот и лес, – плавно повернув, отметил про себя Сиверов. – Скоро буду на месте».

Он поставил «БМВ» на поляне под деревьями. Дальше предстояло идти пешком. Глеб вылез из машины, нажал на кнопку на ключе, заблокировав дверцы, и стал углубляться в лес. Уникальное зрение позволяло ему быстро перемещаться в темноте.

Быстрым шагом он пошел в сторону лощины Сатаны. Довольно густой лес, словно зонт, спасал Сиверова от дождя. Было тихо, только размеренный шум дождя повисал где-то вверху, на кронах деревьев. Не прошло и получаса, как Глеб добрался до склона, за которым начиналась лощина и, если верить местным жителям, владения медведя-монстра. Однако, прежде чем спуститься в лощину, он решил понаблюдать некоторое время за местностью, благо зрение предоставляло ему такую возможность. Он снова увидел перед собой низину, поросшую редкими деревьями и кустарниками. Вроде бы обычная лощина. Но все-таки Глеб не мог игнорировать факт нескольких загадочных смертей, в том числе и недавнюю гибель лесника Павла Корягина. «Нужно быть предельно осмотрительным, впрочем, как и всегда», – мысленно настроил себя Сиверов перед тем, как спуститься в лощину.

Тем временем дождь стал заметно ослабевать. «Вперед!» – скомандовал себе Глеб и стал спускаться. Вспомнив про мобильный, он достал его и отключил. «Оксана может начать звонить, а это мне сейчас ни к чему. Женщины умеют себя накручивать», – подумал Сиверов и положил телефон в карман.

В лощине Глеб снова остановился и прислушался. «Ничего подозрительного. Попробую прогуляться по владениям монстра», – решил он. Сиверов медленно пошел вперед, иногда останавливаясь и внимательно смотря по сторонам. Он вслушивался в каждый шорох. Все было тихо и спокойно, ничего подозрительного. Но вот, пройдя метров пятьсот, Глеб начал чувствовать усиливающееся с каждым шагом головокружение. С ним никогда такого раньше не происходило, поэтому Сиверов удивился. «Что за хрень такая? Голова кружится без причин, – недоумевал он. – Может, это результат физических и психологических нагрузок, которые я недавно испытал «за речкой». Да еще и ранение? Скорее всего, так и есть. Хоть я и стал набирать вес, но полностью, конечно, пока не восстановился», – заключил Глеб.

Однако головокружение все усиливалось. Сиверову казалось, что земля вибрирует, словно во время землетрясения, бросая его то в одну, то в другую сторону. Он поскользнулся и упал на землю, больно ударившись о камень левым локтем. «Ничего не понимаю», – недоумевал Глеб. Но, собрав волю в кулак, он заставил себя подняться и, несмотря на головокружение, продолжить путь. Странно, но к головокружению прибавилась неимоверная тяжесть в груди.

Каждый вдох давался с огромным трудом. Глеб хорошо владел различными дыхательными техниками как из боевых искусств, так и из йоги. Он стал применять свои навыки и умения, в частности делая дыхание более редким, но глубоким. В итоге ему стало немного лучше, и все же сильное головокружение не проходило. Его по-прежнему бросало из стороны в сторону, словно он находился на палубе корабля, попавшего в сильный шторм. Только многолетняя привычка в любой ситуации сохранять выдержку и спокойствие заставляла Сиверова идти вперед. И вдруг он стал чувствовать, как в груди зарождается какой-то смутный, необъяснимый страх. Причем это противное чувство усиливалось, сковывая мышцы всего тела.

«Мне совсем нечего бояться. Нет никакой угрозы. Никто не нападает, не гонится за мной. Все спокойно. К тому же у меня есть оружие», – подбадривал себя Глеб. Однако страх иррационален и часто действует помимо воли человека. Сиверов остановился, опершись рукой о сосну. Несмотря ни на что, он намеревался обойти всю лощину Сатаны. «Сейчас отдохну, успокоюсь и продолжу путь. Все будет нормально», – разговаривал он сам с собой.

Но сильный приступ головокружения заставил Глеба опуститься на землю и сесть, прижавшись спиной к дереву. «В голове какой-то туман, трудно сосредоточиться, – отметил Сиверов. – Может, я заболеваю?»

Посидев некоторое время прижавшись к сосне, Глеб неимоверным усилием заставил себя подняться. Голова начала кружиться так сильно, что он не знал, в какую сторону нужно идти. Сиверов снова оперся руками о спасительное дерево. «Пожалуй, нужно прекратить эту затею и вернуться обратно к машине. В таком состоянии я вряд ли смогу обойти эту чертову лощину», – здраво рассудил Глеб. И тут резкий приступ безотчетного, сильнейшего страха невидимыми цепями сковал грудь так, что Сиверову захотелось развернуться и броситься прочь из этого гиблого, ненавистного места. Только нечеловеческая сила воли, отшлифованная на многих опасных боевых выходах в Афганистане, заставила его остаться стоять на месте, судорожно хватая ртом воздух.

«Ничего не понимаю… Что со мной творится? Но иногда лучше вовремя и правильно отступить, чем идти напролом. Кажется, сейчас именно тот самый случай. Спокойно, я разворачиваюсь и ухожу. Буду идти от дерева к дереву и отдыхать. Так и выберусь отсюда», – выработал стратегию отхода Глеб.

Развернувшись, он, шатаясь, пошел к дереву, находящемуся от него примерно в двадцати метрах. Он шел так долго, что эти двадцать метров показались ему двадцатью километрами. Однако Сиверов добрался до дерева и судорожно вцепился пальцами в кору с такой силой, будто от этого зависела его жизнь.

Едва Глеб остановился, как новая, еще более сильная волна леденящего душу страха окатила его с ног до головы, чуть не бросив на землю. И только благодаря дереву, которое Сиверов обхватил двумя руками, он не упал. Ему было так страшно, словно он висел над пропастью, зацепившись пальцами за край скалы.

Глеб подавил в себе непреодолимое желание закричать от страха. «Боже, так же можно лишиться рассудка! Не поддавайся страху, контролируй себя, иначе страх убьет, – цепляясь за дерево, повторял себе он. – Впереди еще сосна. Сосредоточься на ней и просто считай от одного до десяти и обратно. Это поможет отвлечься – цель и счет», – настроил себя Сиверов и, шатаясь, падая несколько раз и поднимаясь, пошел к очередному дереву.

Последние метры перед сосной он полз в грязи. Хватаясь пальцами за кору, он встал на колено, а затем выпрямился. И в этот момент Сиверов услышал позади себя громоподобное звериное рычание, идущее словно из преисподней. У Глеба потемнело в глазах, и он едва не потерял сознание. «Пистолет… Нужно срочно достать пистолет и стрелять, стрелять… Только это может спасти твою жизнь», – подсказывал ему перегруженный мозг.

Сиверов развернулся и вытащил из кобуры пистолет. На короткий промежуток времени это его несколько успокоило. Ведь он вооружен и прекрасно стреляет, а у зверя, кем бы он ни был, не будет ни малейшего шанса. «Давай подходи! Ну где же ты?! Я жду тебя! Чего ты медлишь?!» – пересохшими губами шептал Сиверов.

Он вновь услышал ужасный рык, от которого, казалось, сжалось сердце. Удушающая волна страха снова со всей пугающей мощью навалилась на Сиверова. Он выстрелил в сторону, откуда раздавалось рычание.

Выстрел пистолета немного привел Глеба в чувства. «Я вооружен! Ко мне он не подойдет, а если попробует, то это будет его роковая ошибка», – успокаивал Сиверов себя. На всякий случай он выстрелил еще раз. «Если это зверь, то он должен испугаться выстрелов и уйти», – подумал Глеб.

Несколько минут было тихо, а затем Сиверов опять услышал мощный рык, причем где-то совсем близко. Глеб инстинктивно выстрелил снова. «Почему зверь не уходит? Может, это и не зверь вовсе, а что-то другое?» – слабеющее сознание Сиверова рисовало огромного медведя-монстра с горящими, словно угли, глазами.

Наступила тишина, такая, что где-то в вышине были слышны крики ночной птицы. Сердце Глеба учащенно забилось. Вдруг из темноты показался огромный медведь на задних лапах. В высоту он был не менее восьми – десяти метров. Глаза зверя были кровавыми и светились в темноте. Медведь зарычал и оскалился, обнажив огромные клыки, похожие скорее на клыки льва. Зверь шел на Сиверова. Глеб, чувствуя, что теряет сознание, успел два раза нажать на курок.

Когда Сиверов очнулся, рядом никого не было. Он лежал возле дерева, сжимая в правой руке пистолет. «А где же медведь? – глядя по сторонам, подумал он. – Может, я его напугал или ранил, и он ушел?» Сиверов пополз, стараясь выбраться из лощины. Голова кружилась, но ползти он мог, а значит, у него были шансы вернуться к машине.

Вдруг Глеб в который раз позади себя услышал мощный звериный рык, но, оглянувшись, никого не заметил. «Неужели зверюга преследует меня?» – подумал он, затем спрятался за кустарник и стал наблюдать. Но вокруг никого не было.

Он пытался подняться, но при каждой попытке падал. В конце концов Сиверову удалось встать на ноги, и он пошел, однако примерно через десять метров, почувствовав сильную слабость и головокружение, снова упал. Несколько раз Глеб терял сознание, но упорно продолжал ползти. Временами ему казалось, что зверюга преследует его, но, оглядываясь назад, он никого не видел.

Наконец-то впереди показался склон. Сердце радостно забилось. С огромным трудом Сиверов заполз наверх и оглянулся. Вокруг были только деревья и кустарники. «До машины еще около двух километров, а сил уже почти не осталось. Надо себя преодолеть, другого выхода нет», – отползая от лощины, думал Глеб.

Когда Сиверову стало немного лучше, он поднялся и, хватаясь за деревья, пошел, шатаясь как пьяный из стороны в сторону.

Увидев «БМВ», Глеб упал и потерял сознание. Придя в себя, он пополз к машине. Добравшись до машины, он оперся об нее, поднялся на ноги, достал ключи и нажал на кнопку. Дверцы «БМВ» разблокировались, и Глеб сел за руль. Через какое-то время ему удалось завести двигатель. Он развернулся и очень медленно, со скоростью не более десяти километров в час, поехал. Голова еще кружилась, правда, уже не так сильно, как в лощине.

В нескольких километрах от Суздаля Сиверов остановился, вспомнив об Оксане. Он достал мобильный телефон, включил его и позвонил Лаврентьевой.

– Со мной все в порядке, – стараясь говорить как можно бодрее, произнес Глеб.

– Господи, Федор, я думала, что сойду с ума! Уже начало пятого. Ты где находишься? – с тревогой спросила женщина.

– Остановился на въезде в город, чтобы… позвонить…

– С тобой точно все нормально?

– Абсолютно. У меня все отлично.

– Еще несколько минут – и я бы не выдержала и позвонила в полицию.

– Зачем? Я неплохо прогулялся по лощине.

– Ты видел? Сам понимаешь кого.

– Нет, никого не видел, – соврал Глеб.

– Вечером ты заедешь ко мне? – поинтересовалась Оксана.

– Обязательно.

– Тогда до встречи. Постараюсь хоть пару часов поспать до работы.

– Спи и ни о чем не думай. Все, пока, – закончил разговор Сиверов.

И только сейчас он заметил, что наступил летний рассвет. Небо очистилось от туч. Яркое солнце вставало над горизонтом, обещая прекрасный теплый день.

Глеб осмотрел себя. Он был весь в грязи. «В таком виде я не могу появиться в гостинице», – подумал Сиверов. Он завел двигатель и, проехав около километра, свернул к искрящейся в утренних лучах реке Каменке. На берегу Глеб разделся догола. Проверив пистолет, он обнаружил, что обойма пуста. Это означало, что он истратил двенадцать патронов. «Кажется, я так много не стрелял, – напрягая память, подумал Сиверов. – Хотя после такого кошмара мне тяжело что-то вспомнить».

Глеб зашел по пояс в реку и стал отмывать от грязи одежду. Затем он разложил все на капоте машины. «Через пару часов высохнет», – заключил Сиверов, глядя на небо. Постояв некоторое время на берегу, он снова вошел в воду. Голова у него по-прежнему немного кружилась, а во рту ощущался какой-то странный кисловатый привкус. В таком состоянии плыть было опасно, поэтому, стоя по пояс в воде, Глеб окунулся несколько раз с головой и вышел на берег.

После купания он почувствовал себя значительно лучше. Мозг прояснился, голова практически не кружилась. Глядя вдаль, Сиверов начал размышлять о том, что он увидел и испытал в лощине. Это было то же самое, что случилось с сестрой Оксаны Марией и ее женихом: головокружение, дикий безотчетный страх, затем рычание и, наконец… При мысли о медведе-монстре Глеб вздрогнул. «Но я же видел его своими глазами. Видел в нескольких шагах от себя. А потом он куда-то исчез, а затем вновь стал преследовать меня. Однако больше я его не видел. Странно как-то. Выходит, что монстр существует на самом деле. Бред какой-то. При свете дня все это кажется какой-то чепухой. Но такого головокружения и дикого, панического страха, следует признаться, я не испытывал никогда», – заключил Сиверов. От этих мыслей у него стала болеть голова, и он решил пока не думать о событиях ночи.

На берегу Сиверов сделал легкую гимнастику, несколько минут медленно и глубоко подышал. Потом снова зашел в реку, окунулся и почувствовал, что постепенно приходит в себя. Вот только неприятный привкус во рту ощущался до сих пор. Подождав, пока одежда подсохнет, Глеб оделся, сел в машину и поехал в сторону города.

В номере гостиницы он разделся и лег в постель. Эта ночь вымотала его до предела, и поэтому Сиверов почти сразу же крепко уснул. Проснулся он через четыре часа, чувствуя сильнейшую жажду. Глеб взял со стола бутылку с питьевой водой и выпил, почти не останавливаясь, полтора литра. После этого направился в душ и чуть больше обычного постоял под обжигающими холодными струями. Затем Сиверов оделся и, спустившись в ресторан, плотно пообедал. Допивая крепкий кофе, он принял решение после обеда снова съездить в лощину Сатаны.

Глава 13

Вскоре он мчался по дороге, ведущей за город. Оставив машину, как обычно, на поляне под деревьями, Глеб пошел через лес, наполненный пением птиц. Как всегда, дойдя до склона, он осмотрел лощину. Однако надолго не стал задерживаться, а быстро стал спускаться вниз, стараясь двигаться по тому же маршруту, что и ночью. У Сиверова была математически точная память, поэтому он шел след в след по своему прежнему пути.

Глеб остановился возле одной из сосен. «Именно здесь у меня началось головокружение, которое стало резко усиливаться, а потом последовал приступ ужаса. Удивительно, ведь монстра я тогда еще не видел и не слышал. Для такого панического страха не было никакого повода. Ничего не понимаю. И почему сейчас мне абсолютно не страшно, хоть я и нахожусь на том же месте, да и медведь может появиться в любую секунду? И у меня не кружится голова, я не испытываю того ужаса. Что-то тут не стыкуется, не поддается это логическому анализу. Ладно, я помню, где ночью видел монстра. Надо обследовать там все тщательно. Если предположить, что я ранил зверюгу, стреляя в него с близкого расстояния, или даже убил, то должны остаться какие-то следы, кровь или туша чудовища. Наверняка должны быть какие-то доказательства того, что я видел ночью», – заключил Сиверов.

Он медленно ступал, часто останавливаясь и глядя себе под ноги, словно шел по минному полю. Глеб заметил сильно примятую траву. «Это я полз обратно», – подумал он и продолжил свой путь по лощине.

Впереди Сиверов заметил сосну, ствол которой причудливо раздваивался кверху, издали напоминая гигантскую чашу. «Неподалеку от этого дерева я и увидел медведя-монстра», – вспомнил Глеб и почувствовал, как сильно забилось его сердце. Однако это была реакция организма на пережитый ночью ужас. Сиверов несколько раз глубоко вдохнул и продолжил идти дальше.

Рядом с чашеобразной сосной он остановился. «Я был приблизительно здесь, когда увидел зверюгу. Он был в нескольких метрах от меня. Медведь стоял на задних лапах. Так как размеры у него огромные, значит, обязательно должны остаться следы», – заключил Сиверов.

Глеб прошел немного вперед и стал осматривать землю. Он ожидал увидеть огромные следы монстра, но вместо этого обнаружил неподалеку отпечатки лап обычного бурого медведя, вероятно того, которого видел в лощине неоднократно. «Вот это загадка! – оглядываясь по сторонам, подумал Сиверов. – Я своими глазами видел монстра, но его следов нет нигде. Этого не может быть. Всякую мистику я отметаю сразу. Не верю ни в какие рассказы о переселении души кузнеца в какого-то мифического зверя. Но если передо мной был огромный медведь, следовательно, должны быть и его следы, это как дважды два. Но их нет, и это очевидно. Так что же я видел ночью? – задался вопросом он. – Может, это была галлюцинация? Ведь я чувствовал головокружение, непонятные приступы страха, слабость, кисловатый привкус во рту… А раз я был нездоров, значит, мой мозг мог выдать нечто невероятное: рычание, монстра… Но не один я испытывал такое. – Глеб вспомнил сестру Оксаны и ее парня. – Дождь, туман, ночь, головокружение, страх, монстр… Одна и та же цепь событий. Что-то здесь не так, но что? Попробуй тут разберись», – напряженно размышлял он.

Пройдя несколько шагов вперед, Сиверов остановился, словно натолкнувшись на невидимую преграду. «Черт, а ведь и у меня в какой-то момент, когда я слышал дикое рычание, промелькнула мысль: а не приставить ли пистолет к башке и просто нажать на курок? Точно, такая мысль была. Наверняка и лесник Павел Корягин видел медведя в ту трагическую ночь и испытывал то же, что и я. Тогда дождь тоже шел, как же без него. У Павла возникла эта идея, только в отличие от меня он довел дело до конца, покончив с собой. Я уже не знаю, что и думать. Но факт остается фактом – следов зверюги нигде нет», – рассудил Глеб.

Сиверов решил внимательно осмотреть всю лощину. Метр за метром он прочесывал ее, однако так ничего и не обнаружил. «Но я же видел его прямо перед собой, огромного, как слон. Два раза выстрелил в него. Даже учитывая тот факт, что у меня кружилась голова, стрелять почти в упор и промахнуться – это что-то нереальное», – размышлял Глеб.

Примерно в пятистах метрах от себя на холме Сиверов вдруг заметил человека в камуфляже, наблюдавшего за ним в бинокль из-за дерева. «Скорее всего, это тот самый вчерашний незнакомец», – заключил Глеб. Только наметанный взгляд спеца, не упускающий из виду ни одной мало-мальской детали, смог заметить на таком расстоянии человека. «Ты в хорошей форме, Глеб, – похвалил он сам себя. – Интересно, что нужно этому типу с биноклем? Пока вопросов у меня больше, чем ответов».

Сиверов ходил по лощине в общей сложности не менее трех часов. Он так и не обнаружил никаких следов ночного происшествия, но зато опять увидел таинственного наблюдателя, который, как подметил Глеб, все это время следил за ним.

В конце концов Глеб устал бродить по лощине и выбрался из нее. Он вернулся в Суздаль уже вечером, в начале восьмого. По дороге Сиверов купил бутылку шампанского и поехал к Оксане.

Глеб припарковался во дворике, неподалеку от дома, в котором жила Лаврентьева. Внимательно осмотревшись и не обнаружив ничего подозрительного, он вышел из «БМВ», прихватил пакет с шампанским и направился к нужному подъезду.

Сиверов позвонил в дверь. Послышались легкие, быстрые шаги Оксаны.

– Проходи, Федор, я так рада тебя видеть, что ты даже не можешь себе представить, – появившись на пороге, искренне сказала женщина.

– Чтобы хоть как-то компенсировать твое волнение, я купил шампанское, твое любимое, – сказал Глеб, вошел в прихожую и отдал хозяйке пакет.

Они прошли в комнату и сели за стол.

– Мне кажется, что я постарела за эту ночь на сто лет, – Оксана придвинулась поближе к Сиверову.

– Хочу тебя успокоить, ты выглядишь неотразимо, как всегда.

– Спасибо за комплимент. А ты, по правде сказать, выглядишь усталым.

– Что и неудивительно, ведь я почти всю ночь не спал. Занятно было побродить по лощине Сатаны в темноте.

– Неужели тебе не было страшно там одному, ночью, в дождь?

– Я уже говорил тебе по мобильнику, что ничего опасного там не заметил, разве что слышал крик ночной птицы, – снова соврал Глеб.

– А я металась по квартире всю ночь, не могла найти себе места. Выпила все успокоительные капли, что были в доме.

Сиверов обнял Оксану и прижал к себе, нежно поцеловав в губы.

– Зря ты так переживала. Вы, женщины, – эмоциональный народ.

– Да, как же мне было не переживать? Моя сестра рассказывала про лощину такие страсти, что любые фильмы ужасов по сравнению с ними покажутся комедией. К тому же за последнее время там нашли мертвыми несколько человек. И как мне, зная все это, можно было оставаться спокойной?

– Я тебя понимаю. Но еще раз повторяю: ничего подозрительного в лощине я не видел и даже был разочарован, бродил там, как ежик в тумане. Только время зря потерял, – пошутил Глеб, стараясь хоть как-то разрядить обстановку.

– Ты на самом деле никого не видел?.. Ну, ты понимаешь, о ком я говорю, – слегка отстранившись и глядя Сиверову в глаза, спросила Лаврентьева.

– Я тебе уже несколько раз сказал, что ничего и никого там не видел.

– Прости, Федор, но у меня такое чувство, что ты что-то скрываешь, недоговариваешь.

– Знаешь, Оксана, наверное, ты действительно сильно перенервничала. Тебе просто так кажется. Ничего я от тебя не скрываю.

– Когда я подходила к окну и всматривалась в темноту, я видела твое истерзанное тело, – женщина заплакала, прижавшись к плечу Глеба. – Ты небезразличен мне, Федор.

Сиверов погладил Оксану по ее густым черным волосам и еще сильнее прижал ее к себе.

– Извини, я не думал, что причиню тебе столько страданий. Сам я спокойно смотрю на это как на неотъемлемую часть журналистской работы. Я всегда куда-то собираюсь, еду, нахожу материалы для статей… Понимаешь?

– Конечно. Это твоя работа. Извини меня за слезы, но я боялась тебя потерять.

– Успокойся, Оксана, я же рядом с тобой. Волноваться нет причин. Давай лучше выпьем шампанского и поговорим о чем-нибудь хорошем, – предложил Глеб.

– Да, я совсем забыла. У меня же на плите тушатся котлеты. Я сейчас.

Женщина встала и вышла из комнаты. «Если мне потребуется еще ехать в лощину, она не должна об этом знать. Просто жалко смотреть в ее наполненные слезами глаза», – подумал Сиверов.

Оксана возвратилась через несколько минут с подносом в руках, на котором стояли различные блюда. Она поставила еду на стол.

– Все, о плохом забыли, – улыбнулась женщина. – Давай открывай шампанское.

– Вот такое настроение мне нравится намного больше, – произнес Сиверов.

Глава 14

Уже стемнело, когда на окраине Суздаля остановился шикарный «пежо» черного цвета. Из машины вылезли два крепких парня в темных костюмах. Они прошли на обочину и остановились, посматривая по сторонам.

– Что-то он опаздывает, – сказал один из них, – такого раньше не случалось.

– Да уже прошло пять минут, как он должен был подъехать, – взглянув на часы, произнес второй и добавил: – Шеф не любит ждать.

Примерно минут через десять неподалеку от «пежо» остановился синий «фольксваген», из которого вышел мужчина, облаченный в летний армейский камуфляж. Наброшенный капюшон закрывал его лицо. Один из парней, дежуривших возле «пежо», шагнул навстречу приехавшему и сказал:

– Здравствуйте.

– Добрый вечер, – подходя, отозвался мужчина в камуфляже.

– Остановитесь, я должен вас обыскать. Такой у нас порядок, – пояснил телохранитель.

– Надо, значит, надо.

Мужчина в камуфляже остановился, охранник тщательно обыскал его.

– Все чисто, проходите, – произнес он.

Второй телохранитель открыл дверцу «пежо», и мужчина сел в салон на заднее сиденье. Он увидел сидящего перед ним худощавого, спортивного телосложения человека, одетого в светлый костюм без галстука. Темнота скрадывала часть его лица. Видны были только тонкие губы и острый подбородок. Не поворачивая головы, хозяин машины сказал:

– Что-то ты сегодня опоздал на целых пятнадцать минут. Ты же знаешь, как я этого не люблю. Недаром в моих жилах течет немецкая кровь. Пунктуальность и порядочность – мой жизненный девиз.

– Извини, шеф, пробило колесо, пришлось останавливаться. Такое не запланируешь, – оправдываясь, пояснил опоздавший.

– Да, к сожалению, в этой жизни все не запланируешь. Но впредь не опаздывай, это выводит меня из себя.

– Понял, приму к сведению.

– Вот и отлично, – примирительным тоном сказал хозяин «пежо». После короткой паузы он спросил: – Что там у тебя? Ты никогда раньше не просил о встрече. Должна быть веская причина, чтобы я, отложив все дела, приехал сюда. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

– Дело действительно важное. Тут к нам пожаловал один журналист из Москвы.

– Ну и что? – перебил собеседник. – Тут их в последнее время – как собак нерезаных. И чем же напугал тебя столичный писака?

– Он какой-то не простой журналист.

– В смысле?

Мужчина пожал плечами:

– Настырный. Но не это главное. У меня сложилось впечатление, что он профессионал. Ведет себя, словно опытный криминалист. Я не исключаю даже, что он и не журналист вовсе.

– А кто же он, по-твоему? – напрямую спросил шеф.

– Не знаю. Может, он только выдает себя за журналиста, а на самом деле мент, к примеру, или еще кто…

– И что же такого он натворил?

– Лазит по лощине днем и ночью, все чего-то высматривает, вынюхивает.

– Возможно, он на самом деле журналист, – чуть повернув голову, произнес хозяин «пежо».

– Кто его знает? Только не нравится он мне.

– А вообще, откуда ты знаешь, что он журналист?

– Город у нас небольшой. Узнать нетрудно. Он опрашивает очевидцев событий, был у местного психотерапевта Товарова, который лечит тех, кто видел медведя…

– Понятно, – задумчиво произнес шеф.

– Я наблюдал за этим типом в лощине. Он может помешать делу. Мой вывод однозначен. Поэтому прошу, чтобы ваши люди убрали его.

– Даже так! Если ты обращаешься с такой просьбой, значит, видимо, дела на самом деле хреновые.

– Вот его фотографии, – мужчина в камуфляже извлек из кармана куртки пачку снимков и протянул их шефу. – Он остановился в гостинице «Сокол».

– Это на Торговой площади?

– Да, на ней. Там я и фотографировал его.

– А как зовут этого незваного гостя?

– Молчанов Федор Анатольевич. По крайней мере, под таким именем он зарегистрирован в гостинице.

– Ты, я вижу, неплохо поработал, собрал целое досье.

– Еще раз хочу повторить: ситуация серьезная. Его однозначно надо ликвидировать, – категорично заявил мужчина в камуфляже.

– Хорошо, мои люди сделают это. Не будем особо торопиться, подберем время, место и спокойно все сделаем.

– Согласен, спешить не надо. Но и затягивать не следует. Ведь мы не знаем, на кого он работает.

– На кого бы он ни работал, можешь считать, что он – покойник.

– Отлично, – одобрительно кивнул мужик из лощины.

– Держи, – шеф протянул пачку банкнот, – здесь пятнадцать тысяч долларов. Это за труды твои праведные.

– Благодарю, – взяв деньги и сунув их в карман куртки, произнес мужчина в камуфляже.

– Работай. В конце месяца мои люди передадут тебе столько же. А может, и больше.

– Я делаю все, как и договаривались.

– Хорошо.

– А теперь, – начал мужик из лощины, – я хотел бы рассказать еще кое-что…

Глава 15

Было очень душно. Пообедав в ресторане гостиницы, Глеб поднялся в номер, ополоснул лицо и шею холодной водой и принялся медленно ходить по комнате взад-вперед. Он еще раз тщательно воспроизвел мельчайшие детали позапрошлой ночи, когда едва выжил в лощине Сатаны. Затем вспомнил свою поездку туда на следующий день. «Странно, я видел медведя-монстра, но не обнаружил его следов. Такого в принципе не может быть, – остановившись возле окна, подумал Сиверов. – И потом, я отчетливо помню, что стрелял в него два раза почти в упор, в огромного зверя. Я точно в него попал! Но тогда возникает вопрос: а где же следы крови? Их я в лощине не обнаружил. Все это смахивает на какую-то мистику, чертовщину. Не летает же этот зверюга по воздуху? Всему этому должно быть логическое, рациональное объяснение».

Глеб чувствовал, что разгадка происходящего где-то рядом, только надо нащупать, как говорится, нужную нить и потянуть за нее. Он снова и снова анализировал рассказы очевидцев, то, что видел сам, разговор с психотерапевтом, трагические случаи гибели людей в лощине…

После двух часов напряженных размышлений у него сильно разболелась голова. Приняв таблетку, Сиверов лег на кровать. Расслабившись, ненадолго уснул. Глебу приснился сон. Какой-то человек в камуфляже мелькал среди деревьев с ружьем в руках. Он приближался. От него исходила угроза. Он шел, чтобы убить…

Сиверов вздрогнул и проснулся. Сев на кровати, вытер вспотевший от жары лоб. Перед мысленным взором снова появился мужчина в камуфляже. Он вскинул винтовку, готовясь выстрелить. Автоматически Глеб перекатился на бок, и пуля, ударившись о землю, с визгом срикошетила в сторону. Голова ужасно кружилась. Деревья то ложились на землю, то поднимались. Сиверов пригнулся, видимо, пуля пролетела где-то рядом. На мгновение мужик в камуфляже замер, а затем прыгнул за дерево и, прицелившись, снова выстрелил. Пуля ударилась о землю неподалеку от Глеба. Стрелявший из-за дерева и на этот раз промахнулся. На несколько секунд в голове Сиверова как бы прояснилось. Так иногда бывает в моменты опасности. Он быстро прицелился и выстрелил. Пуля ударилась в дерево рядом с головой незнакомца, обдав его осколками коры. Мужик в камуфляже развернулся и, петляя среди деревьев, побежал прочь. А Глеб, теряя сознание, выстрелил еще два или три раза…

Сиверов поднялся с кровати и, тяжело дыша, оперся руками о стол. «Все это было на самом деле, – сказал он сам себе. – Вот почему обойма была пустой. Некто в лесу пытался меня убить. Если бы я не пришел в сознание и не заметил его, то сейчас уже не стоял бы здесь. Выстрел из пистолета напугал незнакомца, и он решил не испытывать судьбу, а просто бросился прочь. Этот выстрел, по сути, спас мне жизнь. Вот так дела. Похоже, тот, кто наблюдал за мной в бинокль в лощине днем, и стрелявший – одно и то же лицо. Хотя я могу и ошибаться. А что, если одно? И почему он хотел меня убить? Случайно он натолкнулся на меня или знал о моем состоянии и следил за мной? Как ко всему этому пристроить медведя-монстра? Ничего не понятно. Так… Где стояла моя машина в ту ночь, я знаю. Я лежал близко от «БМВ». Значит, если перестрелка была и все это не галлюцинации, след от спасшего меня выстрела должен быть на дереве», – заключил Сиверов.

Он взял со стола бутылку с водой и быстро вышел из гостиничного номера. На своем «БМВ» Глеб понесся в сторону лощины. «Гигантский медведь, следы которого «испарились», и мужчина, стрелявший в меня… Может, это как-то связано? – напряженно размышлял Сиверов. – Но как? Нет, котлеты отдельно, мухи тоже. При чем тут монстр и стрелок? Ерунда какая-то. Наверное, просто так совпало. Но ведь по какой-то причине мужик в камуфляже хотел меня убить? Только зачем?» Ответов у Глеба не было.

Свернув с шоссе, он поехал по лесной дороге и вскоре остановил машину на поляне. «Сейчас проверим, была перестрелка на самом деле или это игры цепляющегося за реальность больного сознания», – подумал Сиверов и вылез из машины.

Он нашел место на поляне, где оставлял машину. «Я лежал в нескольких метрах от «БМВ». Если перестрелка была, то стрелял я приблизительно в ту сторону, – взглянув на деревья в двадцати – тридцати метрах от себя, заключил Глеб. – Пойду посмотрю».

Легкое волнение заставило его сердце биться чаще. Он пошел к намеченным деревьям и стал осматривать их одно за другим. «Никаких следов от пули, которая якобы спасла мне жизнь, на дереве нет», – раздосадованно подумал Глеб и собирался уже уходить, как впереди, чуть левее, заметил на сосне нечто подозрительное.

Сиверов быстро подошел к дереву и примерно на уровне своей головы увидел выбоину от пули. Кора была снесена в этом месте до древесины. «Без сомнения, это след от пули, выпущенной из моего пистолета, – обрадовался увиденному Глеб, – значит, это были не галлюцинации. Этот выстрел, даже несмотря на то, что я не попал, – один из важнейших в моей жизни. Благодаря ему я сейчас стою здесь».

Сиверов еще раз внимательно осмотрел выбоину от пули. У него не осталось никаких сомнений. «Прогуляюсь по лесу, раз уж я сюда приехал. В городе все равно жара невыносимая, а здесь будет комфортнее», – посмотрев по сторонам, подумал он.

Не торопясь, Глеб пошел вперед. И действительно, густые кроны деревьев надежно закрывали его от палящего солнца и дарили приятную прохладу. Где-то вверху звучал хор птиц, успокаивающий душу.

Сиверов сел на траву возле одного из деревьев, прижавшись к нему спиной. Некоторое время он старался ни о чем не думать, вслушиваясь в дивное пение пернатой братии. «Столько суеты кругом, проблем, а здесь совсем другая жизнь», – вдохнув полной грудью, подумал Глеб.

Он прикрыл глаза и снова увидел человека в камуфляже, идущего убивать его. «Это какое-то чудо, что я пришел в себя. В противном случае он бы спокойно подошел, приставил оружие к моей башке и нажал на курок. Вот и вся песня. Удивительно, но, два раза выжив в Афганистане, я мог бы запросто погибнуть на родной земле, в этом прекрасном лесу», – покачал головой Сиверов.

Но один вопрос так и не давал ему покоя: почему в ту злополучную ночь стрелок хотел его убить? Глеб мог погибнуть дважды. Во-первых, в лощине Сатаны, а во-вторых, когда ему удалось выбраться, его могли пристрелить возле собственной машины и закопать где-нибудь в лесу. Сиверов тяжело вздохнул, обхватив голову руками.

Он снова стал напряженно думать, пытаясь найти необходимую нить, которая поможет ему разгадать тайну лощины. У него появлялись определенные гипотезы и предположения. Однако некоторые из них Глеб отметал сразу же, а другие требовали глубокого анализа.

Просидев под деревом около двух часов, Сиверов поднялся и пошел в сторону своей машины. По пути он еще раз остановился возле дерева, на котором был след от его выстрела, словно пытаясь еще раз удостовериться в реальности происходивших ночью событий. Ощупав пальцами правой руки выбоину, Сиверов вздохнул и решительно пошел к машине.

Несмотря на вечер, жара не спадала. Он развернулся и поехал в сторону Суздаля, продолжая думать о последних событиях. Подъехав к городу, Сиверов принял решение, как действовать дальше.

С Каменки дул свежий ветер. Глеб прогуливался по берегу реки. Иногда он останавливался и подолгу всматривался в даль, рисуя в мозгу мысленные ребусы из фактов и вопросов дела о медведе-монстре. Где-то вдали протянулась ниточка огней старинного Суздаля. Здесь, за городом, у реки, было тихо.

Но вот до слуха Сиверова донесся слабый звук работающего двигателя, и примерно через минуту он увидел черный «вольво». Машина остановилась в нескольких метрах от реки, неподалеку от «БМВ» Сиверова. Из «вольво» вышел полковник Веремеев. Он был одет в светлые шорты и темно-синюю майку с каким-то причудливым рисунком на груди. Любой принял бы его за туриста, коих в городе в эту пору было не меньше, чем местных жителей.

Сдержанно поздоровавшись с Глебом, полковник спросил:

– Что-то срочное?

– Нужно поговорить, поэтому я и позвонил вам.

– Хорошо здесь, прохладно, – Веремеев посмотрел на реку.

– Да, после дневной жары здесь настоящее блаженство. Я потом обязательно искупаюсь.

– Так в чем дело, Глеб?

– Тут поблизости есть военный химический завод, весьма секретное предприятие.

– Ты не ошибаешься. У этого завода высшая степень секретности. Но для ФСБ нет ничего невозможного.

Сиверов взглянул на Павла Анатольевича и улыбнулся.

– К чему ты клонишь, Глеб?

– Мне необходима информация об этом заводе, чем там занимаются и все такое. Короче, нужен небольшой отчет, если можно так сказать.

– Разве информация о военном химическом заводе имеет к твоему делу какое-то отношение? – удивился Веремеев.

– Кто знает. По крайней мере, определенные мысли у меня есть.

– Странно, конечно, – пожал плечами полковник, – но, раз тебе нужна информация такого рода, нет проблем. Хотя я не понимаю, как связаны между собой мифический медведь-монстр и секретный химический завод.

– Надо узнать, вдруг военные проводили испытания на зверюшках, в частности на медведях, и вывели какой-нибудь неизвестный науке экземпляр, который каким-то образом вырвался на волю. Все это предположения, конечно, однако я должен их проверить.

– Вот к чему ты клонишь. Что ж, мое дело – всячески помогать тебе. Когда нужны данные? – поинтересовался Веремеев.

– Чем раньше, тем лучше.

– Понятно, – кивнул Павел Анатольевич. – В течение ближайших суток отчет будет у тебя. Устраивает?

– Вполне.

– Хорошо, Глеб, я свяжусь с тобой, – полковник развернулся и пошел к своему «вольво».

Когда Веремеев уехал, Глеб снял одежду и пошел к реке. Вода был теплой. Он плавал не менее получаса. Одевшись, Сиверов сел в «БМВ» и направился в Суздаль.

Глава 16

На следующий день, около одиннадцати вечера, Глеб поднялся в свой гостиничный номер. На журнальном столике он увидел книгу «Братья Карамазовы» Достоевского. Внутри книги лежало несколько сложенных пополам листов бумаги формата А4. Это были сведения о военном заводе. «Полковник молодец. Все сделал, как и договаривались», – взяв в руки листы и присев на кровать, подумал Сиверов.

Из сведений, представленных Веремеевым, он узнал, что секретный военный завод, который никак не назывался, а просто обозначался как «Предприятие № 15», был открыт в лесу в одиннадцати километрах от Суздаля. На заводе работало около ста основных сотрудников – военных специалистов, которые разрабатывали различные виды химического оружия нового поколения, плюс ассистенты, лаборанты, отдел безопасности и охрана. Всего пятьсот двадцать человек. Завод существует уже почти шесть лет. «…Разрабатывают различные виды химического оружия нового поколения, – мысленно повторил Глеб. – Кто их знает, что они могли там разработать?»

В ванной Сиверов, щелкнув зажигалкой, сжег данные о военном заводе. Вернувшись в комнату, он снова сел на кровать и связался с полковником.

В ту же ночь они встретились у реки Каменки, за городом, на том же месте, что и в прошлый раз. Они шли рядом вдоль реки.

– Тебе хоть как-то пригодилась моя информация? – спросил Веремеев.

– Для общего развития было весьма любопытно почитать.

– Вот как, – Павел Анатольевич остановился. – Значит, я напрасно работал?

– Да нет, сведения, которые вы мне предоставили, дали определенную пищу для размышлений. Так что не напрасно. Однако мне нужно больше.

– В каком смысле? – полковник снова остановился и посмотрел на Сиверова.

– Мне необходимо побывать на этом заводе.

– Знаешь, Глеб, на Луну попасть гораздо проще. Это я говорю со всей ответственностью. По крайней мере, я тебе в этом точно ничем не смогу помочь, при всем желании.

– Тогда мне стоит обратиться к генералу.

– Попробуй, – пожал плечами Веремеев. – Только и Федору Филипповичу будет это сделать непросто. Завод военный и, как ты знаешь, с высшей степенью секретности. А военные у нас не очень любят делиться своими секретами. Впрочем, как и мы.

– Вы считаете это дело безнадежным? – напрямую спросил Сиверов.

Полковник ответил не сразу. Некоторое время он молчал, о чем-то размышляя, а затем произнес:

– Скажем так, сделать это будет очень непросто. Не исключено, что Федору Филипповичу придется обращаться куда-нибудь повыше. Хотя это не мое дело. Все, что мог, я тебе, Глеб, предоставил.

– Что ж, спасибо, Павел Анатольевич, за откровенность.

– Это не откровенность, а реальность.

– В любом случае спасибо.

– Когда думаешь отправляться к Потапчуку? – поинтересовался Веремеев.

– Думаю завтра, тянуть нет никакого смысла.

– Удачи, Глеб. Если понадоблюсь, звони.

Полковник пожал Сиверову руку и пошел к своей машине. Глеб остался один. «Я должен побывать на военном заводе во что бы то ни стало. Нужно убедить в этом Потапчука», – стоя на берегу Каменки, размышлял Глеб.

Утром, после душа, он набрал по мобильному генерала.

– Доброе утро, Федор Филиппович, – поприветствовал Сиверов.

– Это ты, Глеб? Здорово. Как там у тебя дела?

– В целом неплохо. Хотелось бы, чтобы дело продвигалось быстрее, но уж как получается. Все здесь достаточно запутано.

– Надеюсь, ты позвонил мне не для того, чтобы сказать это?

– Федор Филиппович, нужна ваша помощь.

– А что, полковник Веремеев не в силах решить вопрос на месте? – слегка повысил голос Потапчук.

– Боюсь, что нет. В общем, это не в его компетенции.

– Что там у вас стряслось?

– Да, слава богу, ничего, Федор Филиппович. Просто нужна ваша помощь. Поверьте, это как раз тот случай, когда без вас никак.

– Говори, чем могу помочь.

– Лучше при личной встрече.

– Даже так? Ладно. Дело срочное или может денек подождать? – поинтересовался Потапчук.

– Денек подождать сможет.

– Отлично. Сегодня у меня важное совещание, нужно к нему подготовиться. Да я и не знаю, когда оно закончится, – пояснил генерал и после паузы добавил: – А завтра вечерком подъезжай ко мне на дачу. Устраивает?

– Вполне, Федор Филиппович.

– Тогда до встречи, Глеб.

– До свидания.

Положив телефон на стол, Сиверов прошелся по комнате. «У меня, по сути, свободный день. Замечательно. Устрою себе выходной. Вечером поеду к Оксане, а днем поброжу по городу, благо в Суздале есть что посмотреть», – подумал он.

Позавтракав в ресторане, Глеб вышел на улицу. Несмотря на то что было утро, летнее солнце набирало силу. На небе – ни облачка. Сиверов позвонил по мобильному телефону Лаврентьевой.

– Привет. Как ты? – поинтересовался он.

– Нормально. Только вошла в кабинет. Ты разобрался со своими делами?

– Более-менее. Сегодня я могу заехать к тебе вечерком.

– Останешься ночевать?

– Конечно, если только ты меня не выгонишь.

– Ты всегда ведешь себя как джентльмен, поэтому у меня нет ни малейшего повода для этого, – засмеялась Оксана.

– Я рад слышать твой смех. А еще рад, что снова увижу тебя, – понизил голос Сиверов.

– Я тоже, Федор.

– Вот и прекрасно. Только у меня есть маленькая просьба.

– Твой голос звучит интригующе. Что за просьба?

– Я хочу, чтобы ты сегодня ничего не готовила. Все необходимое я куплю. Останется только порезать, что нужно, и открыть бутылку шампанского.

– Звучит заманчиво.

– Значит, договорились. Встречаемся в том же месте и в тот же час.

– То есть к семи ты приедешь? – улыбнулась женщина.

– Ты абсолютно права, – сказал Глеб.

– Тогда до встречи, Федор.

– Доброго тебе дня.

Сиверов положил мобильник в карман рубашки и пошел к своему «БМВ». В машине он взял лежавший на панели туристический буклет о Суздале и стал его листать. «Музей восковых фигур», – прочитал Глеб и подумал: «Что ж, это интересно. К тому же, надеюсь, там прохладно».

Припарковав автомобиль на Кремлевской улице, он отправился в здание музея. Коллекция восковых фигур располагалась в трех залах. Экспозиция называлась «История России в лицах». Посмотреть действительно было на кого. «Компания» подобралась весьма достойная и представительная: князь Владимир, княгиня Ольга, Нестор-летописец в окружении книг, князь Пожарский, Юрий Долгорукий, Александр Невский, Петр I…

Сиверов подолгу задерживался возле каждой восковой фигуры. «Некое мистическое чувство охватывает при посещении подобных музеев, – размышлял Глеб, рассматривая Екатерину II. – Кажется, что фигуры вот-вот начнут двигаться. Поразительно».

После посещения музея восковых фигур Сиверов поехал к музею деревянного зодчества, в котором он уже был раньше, пообещав себе тогда обязательно вернуться снова, настолько он был впечатлен увиденным. Из туристического буклета Глеб узнал, что в 60-х годах XX века был разработан проект создания этого музея. На пустом берегу реки Каменки выросла необычная деревня.

Сиверов бродил по улочкам, застроенным деревянными избами с хозяйственными постройками. Все это свезли сюда со всего района. В бескрайнее синее небо тянулись деревянные купола старинных церквей. Ветряные мельницы придавали этому удивительному музею неповторимый колорит.

Рядом с Глебом остановилась группа туристов, рассматривая старинную церковь. Экскурсовод, обстоятельная, стройная женщина лет тридцати, сказала: «На территории музея летом проводятся всевозможные праздники. Особо известный из них – праздник Огурца, он отмечается в июле. На этом празднике можно увидеть деревенскую ярмарку с различными играми и незабываемыми красочными выступлениями фольклорных ансамблей. На торговых лотках можно приобрести памятные сувениры, а также всевозможные вкусные угощения, и не только из огурцов».

Сиверов немного постоял и послушал экскурсовода, а затем пошел дальше. У него сложилось странное впечатление, что он когда-то уже был в подобной деревне. «Может быть, это во мне говорит чувство причастности к Родине, ее истокам? Мне кажется, что здесь находится душа России», – бродя по улочкам изумительного музея под открытым небом, размышлял Сиверов.

Глеб ходил по музею деревянного зодчества несколько часов, подолгу останавливаясь возле какого-нибудь милого деревянного домика или величественной старинной церкви.

Было почти шесть часов вечера, когда он покинул территорию музея и направился к машине. По пути к Оксане заехал в магазин, купил шампанское, коробку шоколадных конфет, различные фрукты, сыр, колбасу, копченую семгу. Расплатившись, он сложил все в пакет. «Кажется, я неплохо заправился», – выйдя из магазина, подумал Глеб.

Через пять минут он уже был возле дома Оксаны. «Что ж, сегодня можно расслабиться, а завтра снова за работу», – решил Сиверов и, внимательно осмотрев двор, покинул «БМВ», прихватив пакет. Он поправил темные очки и направился к подъезду.

Оксана встретила его в ярко-красном коротком платье, которое великолепно подчеркивало ее прекрасную фигуру. Отдавая пакет, Глеб в который раз отметил ее необыкновенную красоту и женственность.

Хозяйка заглянула в пакет.

– Ничего себе! Ты столько всего накупил! – воскликнула она.

– Я же говорил, что привезу все необходимое.

– Да тут целую вечеринку можно устроить! Шампанское, конфеты, ананас… Обожаю все это! – Оксана поцеловала Глеба в щеку.

– Я рад, что угодил тебе, – улыбнулся Сиверов.

– Сейчас поставлю шампанское в холодильник и все нарежу, а ты проходи в комнату. Да, кстати, у меня есть для тебя кое-что новенькое о медведе-монстре.

– Это здорово, – произнес Глеб.

– В общем, располагайся, а я пока на кухню.

Минут через двадцать она принесла на подносе фрукты, нарезанные сыр и колбасу, шампанское, конфеты… Все это аккуратно поставила на стол.

– Федор, открывай шампанское, – сказала она.

Глеб ловко открыл бутылку и наполнил напитком бокалы.

– Давай выпьем за этот прекрасный вечер и за то, что мы снова вместе, – улыбнулась хозяйка.

– Меня поражает твоя способность всегда говорить в точку, – произнес Сиверов.

– Я же работаю в библиотеке и волей-неволей много читаю.

– Поэтому вам мало и платят, – засмеялся Глеб.

– Наверное.

Они выпили шампанское, и Сиверов спросил:

– Что ты мне хотела рассказать о медведе-монстре?

– Сейчас, подожди минутку. Обожаю ананасы, особенно с шампанским.

Женщина взяла из вазы кусочек ананаса и стала его жевать.

– Так вот, – проглотив фрукт, начала она, – сегодня ко мне на работу приходила сестра Маша. Я удивилась: она никогда не заходила ко мне в библиотеку. В общем, она попросила, чтобы я тебе кое-что передала. Маша рассказала, что в ту ночь, в лощине, она и ее парень Игнат ощущали какой-то неприятный, кисловатый привкус. Сначала они думали, что это от страха. Но потом, когда им удалось выбраться из этого проклятого места, Мария и Игнат почти целый день ощущали этот привкус. Ребята не понимают, откуда он взялся.

– Кисловатый привкус, говоришь, – задумчиво произнес Глеб и вспомнил свои ощущения.

– Да, именно кисловатый и отвратительный. Маша подумала, может, тебе эта информация как-то пригодится.

– Безусловно, это интересная деталь.

– Только это еще не все.

– Говори.

– Игнат признался недавно, что на следующий день он взял с собой друга и они днем ездили в лощину, прихватив с собой на всякий случай охотничье ружье.

– А зачем они отправились туда? – пристально взглянув в глаза Оксане, спросил Сиверов.

– Игнат объяснил Маше, что его одолело любопытство и он решил днем посмотреть на следы медведя-монстра. Они прихватили с собой и видеокамеру. Думали, что это поможет науке в разгадке существования необычного зверюги. Игнат ведь смелый, отчаянный парень, недаром служил в воздушно-десантных войсках, – пояснила Оксана.

– Им удалось снять что-нибудь? – с напряжением в голосе спросил Глеб.

– Они облазили вдоль и поперек лощину и никаких следов медведя не обнаружили. Странно, ведь накануне они с Машей вдвоем видели его.

– Да уж, видеть видели, а следов нет, – задумчиво произнес Сиверов.

– Именно так и получается. Игнат с другом, которому он, естественно, все рассказал, были в шоке. Выходит, что медведь испарился.

– Тогда возникает вопрос: кого видели Мария с Игнатом?

– И я о том же. Маша призналась мне, что в ту злополучную ночь они наверняка видели призрак, нечто потустороннее. Теперь она верит в легенду о медведе-монстре. Вот такие дела. Возможно, эта информация тебе пригодится.

– Безусловно. Спасибо, что рассказала мне. Все это очень важно.

– Ты, Федор, сразу стал каким-то задумчивым. У меня складывается впечатление, что ты чересчур много работаешь над этими статьями.

– Просто ты сообщила мне интересные факты. Я пытаюсь их анализировать.

– Ясно, но давай отвлечемся от проблем.

– По-моему, ты намекаешь на то, чтобы я наполнил бокалы. Я правильно понимаю?

– Ты не ошибся, – улыбнулась Оксана.

Сиверов налил шампанское.

– Но прежде чем выпить, я хотел бы сказать тебе вот что, – Глеб посмотрел в глаза женщине.

– Я вся внимание.

– Никому – ни подругам, ни знакомым – не говори о том, что сейчас рассказала мне, – попросил он.

– Я умею держать язык за зубами и не собираюсь никому об этом рассказывать. Но позволь полюбопытствовать: почему ты произнес это таким тоном, будто эта информация проходит под грифом «секретно»? Или я ошибаюсь?

– Просто в Суздаль понаехало немало искателей приключений. А среди них могут оказаться люди с неустойчивой психикой. Короче, я просто хочу тебя обезопасить. Пообещай мне, что никому об этом не будешь рассказывать. И скажи это Марии и Игнату.

– Хорошо, обещаю, – ответила Оксана.

– Вот и прекрасно, а сейчас давай выпьем за то, что двум людям очень хорошо друг с другом.

Женщина рассмеялась.

– Ты так это витиевато сказал, – она прищурила глаза и посмотрела на Сиверова, – но думаю, Федор, что под этими двумя людьми ты подозревал нас с тобой.

– Ты не ошиблась.

Они выпили. Закусывая сыром, Глеб сказал:

– Кстати, завтра по работе мне нужно будет уехать в Москву.

– Надолго?

– Думаю, дня на два-три, может, чуть дольше. Точно пока не знаю. Буду тебе обязательно звонить.

– А я буду ждать твоих звонков, – тихо произнесла Оксана. – Звони мне в любое время суток. Я всегда рада слышать твой голос.

– Нет, я хочу, чтобы ты по ночам крепко спала и ни о чем не тревожилась, – улыбнулся Сиверов.

Он поднялся, подошел к Оксане и поцеловал ее в шею, затем в губы. Женщина поднялась со стула, и они начали страстно целоваться, после чего одежда стала для них ненужной условностью…

– У нас сегодня вдохновение, – обнимая Глеба, прошептала Оксана. – Впрочем, как и всегда.

Утром Сиверов подвез ее на работу и, развернувшись возле библиотеки, направился в сторону Москвы. До вечера было много времени, поэтому он не торопился. Примерно на полпути он заметил слева от дороги довольно большое озеро. «Почему бы немного не позагорать и не искупаться? Все-таки лето на дворе…» – подумал Глеб и свернул на проселочную дорогу, ведущую к озеру.

К даче генерала Сиверов подъехал около восьми вечера. Федор Филиппович прогуливался по дорожке вокруг дома. Увидев вышедшего из «БМВ» Глеба, он подошел к нему.

– Привет, прекрасный вечер, – протягивая ладонь, сказал генерал.

– Здравствуйте, Федор Филиппович.

Мужчины обменялись рукопожатием.

– Как доехал, Глеб? – поинтересовался Потапчук.

– Нормально, с ветерком.

– Пойдем в дом или здесь поговорим?

– Не хочу прерывать вашу прогулку, Федор Филиппович.

– Тогда пойдем по тропе здоровья, – улыбнулся генерал.

Они медленно пошли по асфальтовой дорожке, петлявшей среди деревьев.

– Что там у тебя стряслось, Глеб? – наморщив лоб, спросил генерал.

– Дело важное и серьезное. Короче, мне нужно побывать на военном химическом заводе, предприятии № 15, что под Суздалем, как вы знаете.

– Но для чего? – удивился Потапчук.

– Понимаете, Федор Филиппович, весь ход расследования натолкнул меня на две мысли. Во-первых, не исключено, что на этом заводе военные проводят опыты над животными.

– И что из этого? Во всем мире этим занимаются. Надо же на ком-то проводить испытания.

– Это так. Но в результате этих испытаний военные химики могли, сами того не желая, вывести огромного медведя – зверюгу, который пугает местных жителей и туристов. Не исключено, что ему каким-то образом удалось вырваться на волю. Безусловно, это предположение, но кто его знает… Вдруг в результате мутации и правда такое произошло.

– Это все? – Потапчук остановился и пристально посмотрел в глаза Глебу.

– Еще следует выяснить, не испытывают ли военные химики секретный газ в лощине. Люди, видевшие медведя-монстра, утверждают, что чувствовали во рту неприятный кисловатый привкус.

О себе Сиверов рассказывать не стал.

– Кисловатый привкус? – задумчиво протянул Потапчук. – Думаю, вряд ли военные пошли бы на то, чтобы испытывать что-то в лощине. Ведь там бывает много туристов. Нет, это исключено.

– Исключить можно только тогда, Федор Филиппович, когда проверишь. В общем, вопросы у меня есть, а вот ответов, к сожалению, пока нет. Поэтому обязательно нужно побывать на этом заводе.

– Легко сказать, Глеб. Не так-то просто это. У завода высшая степень секретности.

– А что, если попасть туда под видом какой-то важной инспекции?

– Этот завод никто и никогда не инспектировал. Так что, повторяю, попасть туда очень проблематично.

– Федор Филиппович, это очень важно.

– Погоди, дай подумать, – произнес Потапчук.

Некоторое время они шли молча. Генерал напряженно размышлял, затем остановился и сказал:

– Можно организовать инспекцию, скажем, под видом представителя секретной службы, действующей по поручению Совета безопасности России.

– Неплохая идея!

– Но быстро все организовать это не получится даже у меня. На различные согласования уйдет два-три дня.

– Понимаю, – кивнул Сиверов.

– Наскоком эту крепость не возьмешь, – улыбнулся Потапчук.

– Значит, я пока могу быть свободен? – спросил Глеб.

– Да, езжай к себе домой и хорошенько отдохни. Я смотрю, ты еще не вернулся в прежнюю физическую форму после Афгана. Кстати, как нога? – поинтересовался генерал.

– Почти не болит, думаю, в ближайшие дни сниму швы.

– Давай на этот раз без самодеятельности, Глеб. Это сделает наш врач.

– Поверьте, Федор Филиппович, это пустяки. Зачем вам лишние хлопоты? Я вполне с этим справлюсь сам. Рана практически зажила.

– Ладно, смотри сам, – махнул рукой Потапчук. Немного помолчав, он спросил: – Больше вопросов нет?

– На сегодняшний день главный вопрос – попасть на завод под Суздалем.

– Понятно, тогда пойдем ужинать, – предложил Федор Филиппович.

– Спасибо за приглашение. Но я поеду домой, отдохну, послушаю музыку.

– Соскучился по опере? – поинтересовался генерал.

– Опера лечит мне душу, – ответил Глеб.

– Следовательно, ты поедешь лечиться, – пошутил Потапчук.

– Да, терапия мне не помешает, – улыбнулся Сиверов.

– Тогда всего доброго. Я свяжусь с тобой, Глеб.

Они подошли к «БМВ» Сиверова.

– Буду ждать положительного решения, – сказал Глеб.

– Другого не будет, – улыбнулся генерал.

Сиверов поехал домой.

Глава 17

– Я заказал по Интернету два соседних номера в 4-звездочном отеле «Кремлевский», – выезжая из Москвы на темно-красной «ауди», сказал известный писатель, автор нескольких научно-популярных книг, исследователь и путешественник Максим Левитов.

– Отлично. Кажется, это совсем рядом с Суздальским кремлем, – отозвался его попутчик, высококвалифицированный программист Петр Андреев.

Друзья нередко путешествовали по миру. Оба были помешаны на различных тайнах и загадках. Они облазили Гималаи в поисках снежного человека, несколько раз побывали в Шотландии на озере Лох-Несс в надежде заснять на видеокамеру местное чудовище. Дружили с детства. Недавно им исполнилось по тридцать восемь лет, оба до сих пор не были обременены семейной жизнью.

– Ты абсолютно прав. Суздальский кремль из окон гостиницы как на ладони, – произнес Максим.

– Это самое близкое наше путешествие, – улыбнулся Петр.

– Точно, Гималаи подальше будут, – пошутил Левитов.

– Надеюсь, нам повезет, мы встретим медведя-монстра и запечатлим его образ для науки и потомков.

– А куда он денется от нас? Мы непременно отыщем его, – воодушевленно произнес Максим. – Вот только с погодой бы повезло. Говорят, что миша любит ненастье и дождь.

– Я поинтересовался в Интернете погодой в Суздале на ближайшие дни. Если синоптики не ошибаются, завтра весь день там должен идти дождь, – сообщил другу Андреев.

– Это хорошая новость, ты меня обрадовал, – весело произнес писатель.

– Я проанализировал все, что только есть в Интернете о суздальском монстре. Так вот, он появляется исключительно по ночам.

– Может, он ночной хищник? – предположил Левитов.

– Кто ж его знает. В любом случае я предчувствую увлекательное приключение, – потирая ладони, сказал программист.

– Нам нужно было давно махнуть в Суздаль.

– Точно, но все как-то не выходило. Помнишь, собрались уже, и тут нас позвали в экспедицию на Памир.

– Ладно, может оно и к лучшему, – улыбнулся писатель. – Зверюга наверняка стал еще крупнее, отъелся.

– Если нам удастся снять его на камеру – это будет сенсация международного уровня, – радостно произнес Андреев.

– Это было бы здорово. Ты знаешь, Петр, я собираюсь написать книгу о суздальском медведе-монстре. А если мы и сфотографируем его – это будет бестселлер. Тема благодатная. Рядом со старинным русским городом живет огромный медведь-монстр. Ты только вдумайся!

– Звучит впечатляюще, – согласился программист. – Эту книгу запросто переведут на многие языки мира, и ты разбогатеешь.

За разговорами о медведе-монстре дорога от Москвы до Суздаля показалась друзьям совсем близкой. На въезде в город они спросили у старика, как проехать на улицу Толстого, где и располагался отель «Кремлевский». Получив исчерпывающий ответ, они поехали по старинным улочкам Суздаля.

– Милый городок, – осматриваясь по сторонам, сказал Левитов.

– Да, сразу чувствуется своеобразный колорит.

Вселившись в отель, друзья заказали еду. Пообедав, решили съездить в лощину. В Интернете, еще в Москве, мужчины нашли подробный план, как из Суздаля добраться до лощины Сатаны, поэтому спрашивать дорогу им не пришлось.

Оставив «ауди» возле плотной стены леса, они пошли вперед. Солнце весело подмигивало им лучами сквозь верхушки деревьев. Был теплый летний день, но в густом лесу было довольно прохладно.

– Мне уже интересно, – хлопнув друга по плечу, произнес Андреев.

– Вдруг нам первым повезет, и мы увидим медведя-монстра днем.

– Было бы здорово! По крайней мере, видеокамера и фотоаппарат с нами. Так что, миша, выходи, рады будем познакомиться, – сказал программист.

Друзья рассмеялись. Примерно через сорок минут пути они подошли к склону и как по команде остановились.

– Вот она, лощина Сатаны, – глядя вдаль, с нотками торжества произнес писатель.

– С виду вроде прекрасное место. Низина, залитая солнечным светом. Редкие деревья, кустарники. Интересно, где этот монстр может здесь прятаться? – задался вопросом Андреев.

– Может, вырыл себе нору или днем уходит подальше в лес от людских глаз, – предположил Левитов.

– Все может быть. Ну что, идем осматривать лощину!

Друзья спустились вниз и медленно пошли вперед, оглядываясь по сторонам. Вдалеке они заметили несколько туристов, вооруженных фотоаппаратами.

– Мы здесь не одни, – кивнув в сторону людей, сказал писатель.

– Вряд ли медведь-монстр сейчас находится в лощине. Жарко, народ бродит по его владениям. Думаю, что днем здесь ловить нечего. Кстати, я зашел еще раз в Интернет и посмотрел прогноз погоды на завтра. Так вот, вероятность дождя на завтра более девяноста процентов, – радостно сообщил Андреев.

– А это означает, что у нас есть неплохие шансы увидеть чудовище. Тем более что дожди этим летом довольно редки.

– Да, погодка стоит как на загляденье. Почти каждый день светит яркое солнце, – согласился программист.

– Давай еще походим по лощине, – предложил Максим, – может быть, нам удастся найти хотя бы его следы.

– Что ж, хорошая идея. Все равно до вечера еще далеко, а сидеть в такую замечательную погоду в гостинице как-то не хочется.

– Тогда внимательно смотри под ноги, друг мой, – сказал писатель.

– Что я и делаю.

Пока друзья лазили по лощине, ни о чем не подозревая, за ними наблюдал, спрятавшись за деревом, мужчина в камуфляже. Он узнал писателя Максима Левитова, которого неоднократно показывали по телевизору в различных передачах.

Пройдя лощину вдоль и поперек, друзья не обнаружили никаких следов чудовища.

– Давай перекусим, доставай бутерброды, – предложил Левитов.

– Не откажусь, – ответил Андреев.

Они устроились под ветвистым дубом. Разложив на целлофановом пакете еду, писатель спросил:

– Что ты, Петр, можешь сказать о площади этой лощины?

– Думаю, что ширина ее где-то около четырех километров, а длина – около шести, – взяв бутерброд, ответил программист.

– Не такая уж и большая.

– Точно. Поэтому я не удивляюсь, что днем монстру, видимо, здесь тесновато. Вот и приходит он по ночам. Может, на самом деле это чудовище – ночной охотник?

– Кто его знает…

Некоторое время они молчали, сосредоточившись на еде.

– Как думаешь, может, нам сегодня ночью подъехать сюда? – спросил Левитов. – Хоть по прогнозу предстоящая ночь ожидается теплой и ясной, но… вдруг медведь сделает исключение и посетит лощину.

– Давай вернемся к машине, отдохнем несколько часов, а затем примерно в полночь подъедем сюда. Действительно, вдруг нам повезет? – согласился Андреев.

Усталые путешественники дошли до «ауди», сели в машину и направились в сторону Суздаля.

Поужинав в ресторане, Левитов с Андреевым разошлись по своим номерам. В начале двенадцатого ночи они договорились выехать в лощину Сатаны. Первым, в одиннадцатом часу, проснулся писатель. Приняв душ, он пошел в номер друга и разбудил его.

– Вставай, Петр, скоро выезжаем.

Программист открыл глаза, немного полежал, затем сел на кровати.

– Мне приснился какой-то ужасный сон. Будто медведь-монстр гонится за нами, мы пытаемся убежать, но не можем, потому что вместо ног у нас какие-то деревянные палки, как подпорки на картинах Сальвадора Дали. Не знаю, что произошло бы дальше, но ты разбудил меня.

– Иди умойся холодной водой и успокойся, ведь это всего лишь сон, – посоветовал другу Левитов.

– Да, нужно умыться, – согласился Андреев.

– В общем, я тебя жду в своем номере. Когда будешь готов, заходи, и мы поедем.

– Я скоро буду.

– Хорошо, – писатель вышел из номера друга.

Вскоре они ехали по ночному Суздалю.

– Я не говорил тебе в Москве, что прихватил с собой пистолет Макарова? – спросил Андреев.

– Где ты его взял?

– В Москве купить пистолет – не проблема, были бы деньги.

– Ты хоть умеешь им пользоваться? – спросил Левитов.

– Пару раз стрелял по консервным банкам в лесу. Все-таки, согласись, с оружием будет спокойнее. Если что, прикончу этого монстра.

– Надеюсь, нам не придется прибегать к радикальным мерам, – взглянув на друга, сказал Максим.

– Конечно, это так, на крайний случай.

Приехав на поляну, они поставили машину и пошли к лощине, освещая себе путь фонариком.

– А ночью здесь не так комфортно, как днем, – продвигаясь вперед, признался Петр.

– Надеюсь, ты не собираешься повернуть назад?

– Нет, это просто мое наблюдение, – пожал плечами программист.

– Лучше смотри внимательно под ноги, а то зацепишься за какую-нибудь корягу и разобьешь себе нос, – посоветовал Левитов. – И аккуратнее будь с оружием.

– В смысле?

– Ты непрофессионал. Мало ли что может показаться в темноте? Еще подстрелишь случайно, не дай бог, меня или себя.

– Не переживай насчет этого, я что, дурак? – успокоил друга Андреев.

Они дошли до склона, внизу которого начиналась лощина Сатаны.

– Кажется, пришли, – остановившись и переводя дыхание, заметил писатель. – Ну что, спускаемся. И пусть нам сегодня повезет.

«Что-то не нравится мне это место. Главное – живыми выйти отсюда», – подумал Андреев.

Освещая дорогу, они спустились с холма и пошли по лощине. На шее у писателя висела японская видеокамера, которая могла отлично снимать и в темноте. Левитов был готов воспользоваться ею в любую минуту. Мужчины медленно продвигались вперед, часто останавливаясь и вслушиваясь в ночные звуки. Пока ничего подозрительного не было.

– Тихо как-то. Признаться, это меня нервирует. Как говорил один мой приятель, воевавший в первую чеченскую, тишина угнетает на войне. А когда начинается стрельба, тогда становится проще. Потому что нужно действовать. Примерно то же самое испытываю сегодня и я, – признался Андреев.

– Не сгущай, Петр, краски, и так темно, – попытался пошутить Левитов.

И тут где-то впереди что-то сильно затрещало.

– Слышал? – испуганно спросил программист, вытащив из кармана легкой куртки пистолет. – Кажется, впереди, за теми кустами, кто-то прячется, – он осветил фонариком кусты.

– Определенно там кто-то есть, – писатель навел видеокамеру на кустарник и нажал на кнопку ночной съемки.

Послышался еще более сильный хруст.

– Там, наверное, какой-то зверь, – выдохнул Андреев.

– Давай попытаемся подойти поближе.

– Хорошо, – выставил перед собой пистолет Петр.

Стараясь ступать как можно тише, они двинулись вперед. Раздался очень сильный хруст, и что-то мелькнуло в темноте.

– Видел? Там кто-то был, – произнес писатель.

– Без сомнения.

Они медленно обошли кустарник, но никого не обнаружили.

– Не могло же нам обоим показаться, – недоумевал Андреев.

– Я все время снимал. Потом посмотрим запись, может, мне удалось запечатлеть монстра, – предположил Левитов.

– Да уж, здесь нужно быть очень внимательными, – Андреев повел фонариком перед собой.

Они еще около двух часов бродили по лощине, однако больше ничего подозрительного не увидели и не услышали.

– Хватит на сегодня, пора возвращаться, – тихо произнес программист.

– Согласен, пойдем к машине, – ответил Левитов.

Они добрались до склона, поднялись наверх и вышли из лощины.

– Интересно посмотреть, что я там снял. По идее видеокамера отлично снимает в темноте, а там на самом деле кто-то был. Может, давай сейчас посмотрим, – предложил писатель.

– Нет уж! Выйдем из леса, сядем в машину и тогда посмотрим. Откуда нам знать, вдруг чудовище сейчас где-то рядом.

– Ты прав, – согласился Максим.

Друзья, ускорив шаг и освещая путь фонариком, пошли вперед. Увидев «ауди», программист облегченно вздохнул:

– Наконец-то мы возвратились.

– Сейчас посмотрим, что выловила камера.

Устроившись в машине, писатель включил режим просмотра. Во время съемки камера дрожала в руках, и потому изображение прыгало. Что-то темное шевельнулось, а затем они отчетливо увидели некрупного медведя, который убегал от них.

– Это же обычный бурый медведь, – произнес писатель с досадой и отключил видеокамеру.

– Определенно он не смахивает на монстра. Скорее это антимонстр, – рассмеялся программист.

– Вот незадача! А я надеялся, что нам повезло.

– Может, в другой раз…

– Да, видимо, сегодня не наша ночь, – вздохнул писатель.

– Ладно, заводи мотор. Приедем сюда завтра.

– Я все-таки надеюсь, что нам повезет, – Левитов повернул ключ зажигания, и автомобиль медленно тронулся с места.

Мужчины возвратились в гостиницу в половине пятого утра.

– Лично я хочу сейчас одного – хорошенько выспаться. Тем более что впереди у нас очередная бессонная ночь, – сказал Петр.

– Ты прав, – согласился Максим.

Они разошлись по номерам.

Около трех часов дня, выспавшись, друзья решили прогуляться по городу. Было пасмурно и душно.

– Синоптики, похоже, не ошиблись с прогнозом на сегодня. Точно дождь будет, это, по-моему, только вопрос времени, – писатель посмотрел на клубящиеся над Суздалем темные облака.

– Да, скорее бы он начинался, разрядил бы духоту.

– Давай зайдем в какой-нибудь ресторан или кафе и хорошенько подкрепимся.

Вскоре они зашли в уютное кафе. Друзья решили попробовать жареного сома в сметане и грибной салат. Устроившись возле окна, они принялись неспешно есть, время от времени посматривая на улицу.

– А может, сегодня и вовсе не будет никакого дождя? Иногда так бывает. Кажется, что он вот-вот начнется, но по какой-то причине, известной только небесной канцелярии, этого не происходит, – проглотив кусочек рыбы, произнес Андреев.

– Тогда это будет облом.

Однако не успели они доесть, как полил сильный дождь.

– Слава нашему доблестному гидрометцентру, – едва не воскликнул от радости Левитов.

– Все-таки они угадали.

– Нам повезло. Ведь все говорят, что именно такую погоду любит медведь-монстр, – сказал писатель и посмотрел на друга: – Петр, кажется, ты нервничаешь.

– Немного. Знаешь, это как перед прыжком с парашютом в первый раз. Неизвестность пугает. Так и здесь. Что-то на сердце тревожно у меня, сам не знаю почему.

– Брось, мы облазили почти весь мир. Даже в Гималаи забрались, считай, на вершину мира. И ты никогда не нервничал. По крайней мере, не показывал виду, – поправил себя Левитов.

– Не могу объяснить, но что-то меня волнует, – признался Андреев.

– Возможно, это атмосфера так влияет: духота, дождь…

– Кто его знает. Ладно, все ерунда, не будем акцентировать на этом внимание.

– И правильно сделаем. Все будет нормально, Петр, вот увидишь, – поддержал друга Максим.

– Надеюсь.

– Давай лучше поговорим о деле, – предложил Левитов, отложив вилку с ножом в сторону, – благо народу немного, и можно спокойно посидеть в этом уютном кафе. Тем более на улице сильный дождь, а зонтов мы с тобой не прихватили.

– В какое время будем выезжать? – спросил Андреев.

Левитов немного задумался, а затем сказал:

– Я думаю, в половине одиннадцатого, не позже. Пока приедем, дойдем…

– Согласен, к тому же ночи летом короткие. Так что на встречу с монстром у нас будет несколько часов, – попытался пошутить Андреев.

– Послушай, Петр, чего тебе волноваться? У тебя же с собой пистолет. Если что, пальни в супостата пару раз – и все! Он нам и мертвый сгодится. Сделаем чучело, откроем музей. Деньжата будем собирать, – засмеялся писатель.

– Точно. Я буду работать кассиром.

– Значит, все решено, – улыбнулся Левитов. – А если серьезно, я возьму видеокамеру, а ты фотоаппарат. Все-таки ты хороший фотограф, Петр, недаром твои снимки покупают различные журналы.

– Спасибо за добрые слова, – отхлебнув горячего кофе, произнес Андреев.

– Что есть, то есть. Ты на самом деле классно фотографируешь.

Они замолчали, продолжая трапезу. Первым заговорил Максим.

– А помнишь, как в Шотландии на озере Лох-Несс нас и всех туристов разыграла компания каких-то чудаков?

– Ты имеешь в виду муляж чудовища, у которого двигалась голова?

– Да. Тогда мы стояли на берегу и слышали, как орали на прогулочном суденышке японские туристы, тыча пальцами куда-то в сторону.

– У меня тогда аж дух захватило, – улыбнулся Андреев, вспоминая давний случай. – Я посмотрел и увидел плывущее чудовище, которое повернуло голову в нашу сторону.

– Я тоже его заметил.

– Ага, помню, как ты заорал на всю округу: «Фотографируй! Фотографируй!»

– Надо отдать тебе должное. Ты не растерялся, схватил фотоаппарат и стал щелкать.

– Я был на седьмом небе от счастья. Мы в третий раз приехали на это озеро – и такая удача. Затем чудовище уплыло куда-то в сторону.

– И исчезло, – подхватил писатель.

– Потом мы просмотрели снимки, они были высокого качества.

– Я думал, что мы прославимся на весь мир. В голове пронеслись мысли о том, как мы направо и налево даем интервью, – произнес Левитов.

– Однако те шотландские парни думали иначе, – засмеялся Андреев.

– Да, мы увидели на берегу муляж, вокруг которого сгрудились шотландцы в костюмах для дайвинга и съемочная группа.

– Забавно сейчас вспоминать. Они стоят и смеются, а мы…

– Я тогда по-настоящему понял, что такое разочарование, – признался писатель.

– Заметив нас, они стали махать руками, подзывая к себе. Потом пришли японцы, и все долго смеялись. Кроме нас.

Вспомнив про этот давний случай, Андреев немного повеселел. Друзья посидели в кафе, припоминая различные смешные истории, случившиеся с ними в многочисленных странствиях по миру.

Около пяти вечера мужчины покинули кафе. Дождь немного ослаб, но облака, плотно нависшие над городом, говорили о том, что он будет идти еще долго.

Добравшись до отеля, друзья разошлись по номерам, чтобы немного отдохнуть. В восемь вечера Андреев зашел в комнату к другу. Левитов сидел за столом напротив окна и что-то печатал на ноутбуке.

– Как ни старался, но уснуть не смог, ворочался и ворочался, – признался Петр.

– Я тоже было прилег, но, почувствовав, что не усну, встал и начал работать.

– Что пишешь, если не секрет? – поинтересовался Андреев, присев на стул рядом с Максимом.

– Начал делать наброски первой главы книги о суздальском медведе.

– Думаешь, соберется материал на целую книгу?

– Что-то мне подсказывает, что да. А может, я просто сильно хочу этого, – пожал плечами писатель.

– Короче, я пойду к себе в номер, не буду мешать тебе.

– Да нет, останься. Я почти закончил. Это же только наброски.

Они включили телевизор. Щелкая пультом, писатель наткнулся на передачу о медведе-монстре. Молодой журналист перечислял все трагические, необъяснимые гибели людей в лощине Сатаны. Писатель, взглянув на друга, хотел переключить на другой канал, но Андреев его остановил.

– Пусть идет. Вдруг что-нибудь новенькое скажут.

На экране появилась карта лощины. Кружками на ней были отмечены места, где погибали люди. «Местные жители уверены, что медведь-монстр – это реальность. Остается только один вопрос: кто станет следующей жертвой?» – стоя на фоне лощины, произнес журналист. На этом передача закончилась.

Андреев тяжело вздохнул.

– Кто станет следующей жертвой? – повторил он вопрос тележурналиста и нервно усмехнулся.

– Не надо было смотреть передачу, особенно сейчас, – сказал Левитов.

– Почему, Максим? Мы же с тобой еще до поездки прекрасно знали, что в лощине при загадочных обстоятельствах погибают люди. По-моему, это не секрет.

– Ты это, – подыскивая слова, начал писатель, – если в чем-то неуверен, тревожишься, то не езжай сегодня, я пойму. Всякое бывает – никаких обид. Дашь мне только пистолет, и все. Лично я намерен идти до конца и снять монстра на видеокамеру.

Андреев кашлянул:

– Нет, Максим, одного тебя туда я точно не отпущу. Сидеть в номере и ждать? Я так не умею. Мы с тобой всегда были рядом, во время самых тяжелых экспедиций. Вот и на этот раз пойдем вместе. Дай Бог, прорвемся. Мне ведь тоже хочется взглянуть на зверюгу. А оставшись в номере, я перестану уважать себя. Так что скоро поедем.

– Спасибо, друг, – повернув голову в сторону Петра, тихо сказал писатель.

В начале одиннадцатого они собрались и вышли из гостиницы. Дождь не прекращался. Выехав со стоянки, Левитов повернул направо. Машина понеслась по вечернему Суздалю, направляясь в сторону лощины.

– Дождь, похоже, будет лить сегодня всю ночь, – произнес Андреев, посмотрев на тяжелые, свинцовые тучи.

– Да, зарядил надолго, – согласился с другом Левитов.

– Но ведь этого мы и хотели, не так ли? – нарочито бодрым голосом сказал Петр.

– Можно сказать, нам повезло, учитывая нынешнее сухое лето.

– Как думаешь, увидим мы сегодня монстра?

– Хотелось бы… Но кто знает, какое расписание у косолапого на сегодня.

Съехав с лесной дороги, «ауди» остановилась на поляне.

– Ну что? – спросил Левитов.

– Давай еще раз проверим, все ли необходимое мы взяли.

Мужчины надели плотные дождевые куртки с капюшонами. Как и договаривались, Максим сунул под дождевик видеокамеру, а Петр – фотоаппарат. В набедренном кармане специальных охотничьих штанов Андреев нащупал заряженный пистолет. «Все будет хорошо, у меня пистолет», – словно внушая, повторил это Петр про себя несколько раз.

Друзья вышли из машины и стали углубляться в лес. Монотонный, нудный дождь не прекращался ни на секунду. В лесу было совсем темно, и мужчины включили фонарики, освещая дорогу.

– До лощины осталось не более километра, – прервав долгое молчание, сказал Левитов.

– Скоро будем на месте.

Они снова замолчали, продвигаясь вперед. Когда дошли до склона, Максим, шедший чуть впереди друга, приостановился.

– Все, мы на месте.

– Отлично. Что ж, пошли, найдем наконец этого монстра, – решительно сказал Андреев.

Писатель повернул голову и взглянул на друга:

– Такой настрой мне нравится.

– Тогда не будем терять времени.

Они стали спускаться по склону в лощину. Оказавшись внизу, Андреев остановился.

– Я все же достану из кармана пистолет и буду держать его наготове, – сказал он.

– Хорошо. По крайней мере, так будет спокойнее, – кивнул Левитов.

С оружием в руке Петр почувствовал себя гораздо увереннее.

– Если что, изрешечу любого монстра, – с волнением произнес он.

– Я в этом не сомневаюсь. Только будь внимательнее, смотри случайно не нажми на курок, а то еще вспугнешь мишу раньше времени. Все-таки основная наша цель – запечатлеть его для истории. А уж потом можно его и пристрелить.

– Договорились, – нарочито бодро отозвался в темноте Андреев.

– Пойдем, только не торопясь, потихоньку.

Мужчины двинулись дальше. Два фонарика, вспарывая темноту, освещали друзьям дорогу.

Прошло около часа, они продвинулись далеко вглубь лощины.

– Мне кажется, что ни хрена мы тут не найдем, – раздосадованно произнес Левитов. – Не исключено, что все эти случаи гибели людей – просто стечение обстоятельств.

– Ты намекаешь на то, что суздальского медведя-монстра не существует?

– Ну не увидели же мы с тобой лох-несское чудовище, кроме муляжа. Да и снежного человека мы так и не нашли. Чтобы написать книгу о путешествии в Гималаи в поисках йети, мне пришлось многое придумать. Например, об увиденных нами следах снежного человека. Надо же было как-то заинтересовать издателя. Так с какой стати мы должны встретить какого-то косолапого монстра? Люди многое выдумывают, чтоб не так было скучно жить, – заключил писатель.

– Скорее всего, ты прав, – вытерев свободной левой ладонью капли дождя с лица, согласился Андреев.

– Давай еще побродим часок и свалим, – предложил Максим.

– Хорошо. А завтра днем погуляем по Суздалю, благо здесь есть что посмотреть, а вечером вернемся в столицу.

– Так и есть. Чтобы поездка не была бесполезной, напишу статью в какой-нибудь глянцевый журнал о лощине Сатаны, что-нибудь придумаю.

– С воображением у тебя все в порядке, Максим. Напишешь ты эту статью и толкнешь за хорошие деньги, – уверил друга Петр.

– Знаешь, от этой мысли мне уже сделалось веселее, – сказал писатель. – А то сочетание этой огромной, безлюдной низины, темноты и заунывного дождя меня уже, откровенно говоря, достало.

– Поверь, не одного тебя, – усмехнулся Андреев.

– Недаром в этом месте у людей крыша едет и они якобы видят кого-то страшного. Бред и чепуха! И я рад, что честно в этом себе признался, – произнес Максим.

– Как говорил один умный человек, себе не соврешь.

– Хорошая мысль, где-нибудь ее использую, – сказал писатель.

– Знаешь, Максим, думая, что мы скоро свалим отсюда, мне сразу стало весело и радостно на душе. Хочется творить и дерзать.

– Это означает, что мы не зря сюда приехали, – произнес Левитов.

– Конечно, не зря. Ты напишешь статью, а я получил допинг для дальнейшей жизни. Все счастливы.

– Думаю, мое следующее предложение тебя вообще порадует и вдохновит, – улыбнулся писатель. – Я в этом уверен на все сто.

– О чем ты? – спросил Андреев.

– Давай сваливать отсюда прямо сейчас. Все равно лазить по этой глуши нет смысла. Настроение местности я уловил, – Левитов посмотрел по сторонам. – Этого достаточно для статьи. Мы и так здесь бродим уже больше часа.

– Ура, – едва не воскликнул программист. – Давай с радости постреляем, что ли.

– Нет, пугать мы никого не будем, а вот к машине пойдем. Ну как, поднял я тебе настроение?

– Еще бы, – ответил Андреев.

Они развернулись и направились к склону.

– Вернемся в отель и выпьем водочки, расслабимся. Тем более такая непогода на дворе. Для профилактики и согрева сам Бог велит выпить. Да и за руль тебе садиться только вечером. Все пройдет, – предложил другу программист.

– Принимается. Приедем, хорошенько поедим и выпьем, а то я что-то проголодался, бродя по этой лощине. Название ее произносить не хочется, – сказал Максим.

– Я тоже здорово проголодался и терпеть до утра не собираюсь. Отпразднуем наше возвращение по полной, – произнес Андреев.

Пройдя около ста метров, Петр вдруг почувствовал головокружение. Земля словно уходила из-под ног, его бросило в сторону, и он едва не сбил с ног друга.

– Извини, Максим, что-то у меня начала кружиться голова. Причем с каждым шагом сильнее и сильнее. Не понимаю, в чем дело. Раньше со мной такого не бывало, – удивленно сказал Андреев.

– Ты знаешь, у меня тоже кружится голова… И довольно сильно, – тяжело вздохнул писатель.

– Может, мы в кафе что-нибудь съели несвежее? Мы же заказывали одно и то же, – предположил программист.

– Не исключено… По крайней мере, это хоть какое-то объяснение. Не может ведь голова кружиться просто так и сразу у двоих.

– Точно, мы отравились. У меня появился какой-то вонючий, кисловатый привкус во рту, – сплюнул Андреев.

– И я этот привкус ощущаю уже несколько минут.

– Все вопросы отпали, сто процентов мы отравились. Надо же, как кружится голова, скорее бы добраться до машины и приехать в город. Не исключено, что нам понадобится медицинская помощь, – произнес Петр.

Левитов споткнулся о пень и упал на землю, выронив фонарь.

– У меня сильнейшее головокружение, – пытаясь подняться, сказал он.

Андреев бросился на помощь другу, но сам споткнулся и упал рядом. Фонарик Петр выпустил из левой руки, а вот пистолет удержал. Друзья лежали рядом на земле, переводя дыхание.

– Боюсь, что так мы можем и не добраться до машины, – как-то обреченно сказал Левитов.

Его лицо исказила гримаса дикого ужаса, он схватился руками за плечо Андреева.

– Петр, мне дико страшно! Так страшно, что, кажется, я сойду с ума.

– Держись за меня, попробуем подняться, – встав на правое колено и тоже ощутив сильнейший приступ страха, простонал программист.

Кое-как мужчины поднялись, забыв про упавший фонарик. Шатаясь, они пошли вперед.

– Черт, опять прилив страха! – схватился за голову Левитов.

– Давай постараемся успокоиться. Мне тоже невыносимо страшно, не пойму почему.

Левитов перевел дыхание.

– Петр, ты, случайно, не взял мобильный? Свой я оставил на столе.

– Сейчас гляну. По-моему, я его брал по привычке. Точно. Как я раньше о нем не подумал? – судорожными движениями левой рукой Андреев вытащил из кармана телефон.

– Звони в «скорую». Скажи, что у нас сильнейшее отравление, – голос Левитова дрожал от страха.

– Погоди, Максим, ты что, и вправду думаешь, что мы умираем?

– А ты еще не понял этого?

Андреев нервно закашлялся и набрал номер «Скорой помощи». Но сколько он ни пытался дозвониться, результат был нулевым. Затем Петр позвонил в полицию. Результат был тот же.

– Здесь мобильник бесполезен! Нет никакой связи! – в приступе ярости Петр с силой ударил телефоном о дерево несколько раз, пока не разбил его, поранив осколком руку.

– Слышишь? – нервно спросил Левитов.

Андреев повернул голову и услышал мощный звериный рык, от которого, как ему показалось, у него полопались барабанные перепонки.

– Бежим! – крикнул писатель и, сделав несколько шагов, упал на землю.

У Андреева перехватило дыхание от дикого, неописуемого ужаса. Он не мог сделать и шага. Обхватив дерево руками, Петр едва стоял на ногах. На земле, корчась от ужаса, орал Левитов.

И снова где-то позади раздался мощнейший рык, словно дьявол из-под земли вырвался наружу. Андреев, прижимаясь спиной к дереву, сел, выставив перед собой пистолет. Он сжимал в дрожащих руках оружие, готовый начать стрелять в любую секунду.

Левитов прекратил кричать. Наступила тяжелая, гнетущая тишина, заставившая сердце Андреева неистово забиться в груди. «Мы действительно сдохнем здесь, – обреченно подумал Петр, – только не от отравления. Нет, нас растерзает медведь. Недаром мне снился сон. Он вещий. Мы с Максимом – трупы». От страха он закричал.

Левитов тем временем приподнялся на руках и сел. Он забыл про видеокамеру, висевшую у него на груди, а думал только о том, как выбраться из проклятой лощины живым.

Когда Андреев перестал кричать, Максим сказал, едва не плача:

– Петр, надо как-то уходить отсюда.

– Но как? – крикнул Андреев. – У нас сильное головокружение.

– Надо идти как хочешь, надо идти, – призывал Левитов.

Неимоверным усилием воли он поднялся с земли. «Идти, идти», – стучало сердце в груди и у Андреева. Опираясь о дерево, он поднялся и, сделав несколько шагов, едва не упал, успев ухватиться за сосну. Где-то рядом, словно пьяный, шел Левитов. Он то и дело падал, однако находил в себе силы подняться.

Немного отдохнув под сосной, Андреев пошел вслед за другом и вскоре нагнал его. И в этот момент снова раздался леденящий душу рык.

– Нет! – закричал где-то рядом Левитов.

Андреев обернулся и увидел идущего на них медведя-монстра. Он был невероятно огромным, глаза горели неистовой яростью. Чудовище шло на задних лапах, оскалив пасть с огромными клыками. «Сейчас он нас разорвет!» – подумал Андреев, едва не выпустив от страха пистолет.

– Убегай, Петр! – завопил Левитов. – Монстр сожрет нас!

Программист попятился назад и тут вспомнил, что в его руках оружие. «Нужно стрелять! Только это может спасти нас!» – промелькнуло у него в мозгу. Голова страшно кружилась. Он нажал на курок один раз, затем второй. Левитов вскрикнул и, схватившись за грудь, повалился на землю. Петр видел приближающегося монстра, его окровавленную пасть. «Он точно растерзал Максима, а теперь убьет и меня», – подумал Андреев и представил, как огромные клыки монстра вгрызаются в его грудь. Он стал беспорядочно палить, пока не закончились патроны. Упав на землю, Петр дико закричал:

– Не надо! Не убивай меня!

Затем он по-бесовски расхохотался и пополз.

Глава 18

Сиверов поднимал пудовые гири, когда на столе завибрировал мобильник. Он поставил гири на пол, выдохнул и взял телефон.

– Здравствуй, Федор. Я не оторвала тебя от работы? – услышал он знакомый голос Оксаны.

– Ты меня опередила. Я собирался тебе позвонить. Как у тебя дела?

– У меня все в порядке. Только вот у нас снова трагедия. Ты слышал?

– В лощине Сатаны? – спросил Глеб и сел на стул.

– Да, видимо, там это стало закономерностью.

– Расскажи подробнее, что случилось.

– В общем, ты знаешь, что сейчас в Суздале ажиотаж. Приезжают и приезжают туристы, просто толпами. Многие из них хотят увидеть своими глазами медведя-монстра.

– Я в курсе. Интернет буквально загружен всякими рассказами о суздальском чудовище.

– И телевидение делает свое дело. Короче, приехали к нам на днях из Москвы два искателя приключений – писатель Максим Левитов и его друг программист Петр Андреев. Они путешественники.

– Я слыхал об этом писателе. Значит, они приехали специально, чтобы посмотреть на медведя, – задумчиво произнес Сиверов.

– И, надо сказать, им повезло с погодой. Вчера у нас после обеда начался сильный дождь, который шел всю ночь. Мне почему-то не спалось, я читала до трех ночи. Все это время дождь барабанил по стеклу. По всей видимости, они знали, что зверюга, как ты его называешь, обожает ненастную, дождливую погоду. Поехали они туда, в общем, на свою беду. Утром новый лесник обнаружил в лощине убитого писателя Левитова. В обеденный перерыв я по телевизору видела выступление представителя суздальской полиции. Так вот, по их версии, Андреев застрелил в лощине своего друга.

– Ничего себе дела, – выдохнул Сиверов и тут же спросил: – Андреева арестовали?

– Арестовывать, по сути, некого, Федор.

– А что случилось с программистом?

– Он сошел с ума. Говорит несвязно, хохочет. Ему как-то удалось выйти из лощины на дорогу. Там его обнаружили местные жители и вызвали «скорую». Он сейчас находится в городской больнице. Это все, что я узнала из новостей. Вот такие невеселые дела…

– Спасибо, что сообщила мне об этом.

– Думаю, Федор, твои статьи будут нарасхват.

– Я тебе позвоню вечером, – Сиверов положил мобильник на стол.

«Когда я был в Афгане, убили лесника Павла Корягина. Сейчас я отлучился в Москву – и снова смерть в лощине. Вот так совпадения», – подумал Глеб.

Он встал и прошелся по комнате, а спустя несколько минут позвонил Веремееву.

Полковник был уже в курсе случившегося. Он подтвердил слова Лаврентьевой, только еще добавил детали. Глеб узнал, что криминалисты доподлинно установили: писателя Максима Левитова застрелил его друг Петр Андреев. В лощине нашли его пистолет. Отпечатки пальцев и прочие улики со всей очевидностью указывают на убийцу. Когда местные жители нашли Петра, он был весь в грязи и безудержно хохотал, выкрикивая всякую чушь. В городской больнице его осмотрел психотерапевт Товаров и сказал, что Андреев невменяем. Проще говоря – сошел с ума. Его родители, которых вызвали из Москвы, приехали и не узнали сына. Темные волосы за ночь стали седыми! Они не верят в то, что Петр застрелил Левитова. Ведь мужчины дружили с детства и путешествовали по миру вместе, их объединяла страсть к таинственному, непознанному.

После разговора с Павлом Анатольевичем Сиверов, напряженно размышляя, принялся ходить по комнате взад-вперед. «Нет, Андреев не специально убил Левитова. Скорее всего, дело было так. Они испытали те же симптомы, что и я: головокружение, приступы дикого страха… А затем увидели медведя-монстра. Возможно, Петр уже сошел с ума, когда стрелял в Максима. Или же он пытался прикончить чудовище, но, так как у него сильно кружилась голова, случайно попал в друга», – заключил Глеб.

Глава 19

Через два дня Сиверову позвонил Потапчук и сообщил, что ему удалось выбить, как он выразился, пропуск на предприятие № 15. Они договорились встретиться вечером на даче у генерала.

На улице похолодало, моросил мелкий дождь. Потапчук и Сиверов сидели за столом на первом этаже и пили чай с вишневым вареньем.

– Никогда еще мне не было так тяжело заполучить необходимый пропуск. Пришлось провести очень много согласований, а уж про количество звонков, сделанных мной за эти дни, не буду и говорить, – генерал махнул рукой. – Но, слава богу, все не напрасно.

– Отлично. Когда я смогу поехать на завод? – спросил Сиверов.

– Завтра утром за тобой заедет наш человек, он покажет удостоверение сотрудника ФСБ. Словом, посвятит тебя во все детали, так что все узнаешь завтра.

– Хорошо, Федор Филиппович, – кивнул Глеб. – Только есть небольшая проблема.

– Какая? – насторожился генерал.

– Я бы хотел изменить свою внешность. Ведь завод находится неподалеку от Суздаля. Короче, мне это нужно во избежание всяких случайностей. Да и на заводе не хочу засвечивать свою физиономию.

– Приятно иметь дело с профессионалами, – улыбнулся Потапчук.

– Это вы к чему, Федор Филиппович?

– А к тому, Глеб, что мы с тобой думаем одинаково. Поверь, тебя не узнают.

– Тогда все вопросы отпадают, – развел руками Сиверов.

– Это хорошо. А то на работе постоянно приходится решать всевозможные проблемы. Думаешь, почему я сбегаю сюда из Москвы? – генерал сделал небольшую паузу и сам же ответил: – Карпы в пруду и пернатые на деревьях не задают вопросов. А это, скажу тебе по секрету, мне очень в них нравится. Понимаешь, уважаю я их за это. Наверное, постарел, брюзжать стал больше обычного. Тебе так не кажется? – Потапчук взглянул на Сиверова.

– Федор Филиппович, знаете пословицу о коне и борозде?

– Думаешь, не порчу пока борозды? – улыбнулся генерал.

– Однозначно.

Они рассмеялись. Отхлебнув горячего чая из чашки, Потапчук спросил:

– Глеб, ты уже снял швы?

– Вы как чувствуете, Федор Филиппович. Я это сделал как раз перед поездкой к вам. Очередная рана зажила на моем теле. Живучий я, как пес, – кашлянул Сиверов. – Если бы еще в душе так заживали раны… Но нет, не наложишь там швов, вот в чем проблема.

– Да, Глеб, отлично тебя понимаю, – тихо произнес генерал. – То, что ты уничтожил Доку Акирова, никто не забыл.

– И то хорошо, Федор Филиппович. Хотя в деле с Акировым я, как говорят сейчас, был мотивирован по максимуму. Стоило мне подумать только о двух чеченских войнах и о погибших там ребятах…

– Никто не узнает, что мы благодаря твоему профессионализму и мужеству предотвратили для России третью чеченскую кампанию. Но такова наша работа – вершить очень важные дела тихо и без огласки, – заметил генерал.

– Это точно, на рок-звезд мы с вами непохожи, Федор Филиппович, – пошутил Глеб и добавил: – В газетах и журналах о нас не напишут и по телевизору не покажут.

Генерал кивнул, а затем спросил:

– Ты слышал о гибели в лощине Сатаны писателя Левитова?

– Наслышан. Говорил с полковником Веремеевым об этом.

– Надо поднажать, Глеб, в этом деле. Левитов – довольно известный человек в Москве, да и не только. В общем, сверху, – Потапчук поднял указательный палец вверх, – стали требовать, чтобы мы побыстрее разобрались с тем, что происходит в окрестностях Суздаля. Хотя до случая с писателем никто не торопил.

– Хорошо, Федор Филиппович.

– У Левитова было несколько хороших знакомых в правительстве. Он был публичным человеком, часто мелькал на телевидении, писал популярные книги… В общем, его смерть в лощине Сатаны получила огромный резонанс. Определенно, там творится что-то странное. Что скажешь? – генерал пристально посмотрел в глаза Сиверову.

– Мысли у меня есть, но пока я только пытаюсь соединить все воедино, чтобы увидеть картину целиком. Чувствую, что разгадка тайны лощины где-то рядом.

– Это хорошо. Такой ответ меня обнадеживает. Словом, ситуацию я тебе рассказал, а ты уж постарайся, Глеб.

– Безусловно, Федор Филиппович.

Допив чай, Сиверов поблагодарил хозяина.

– Пора ехать, – вставая из-за стола, сказал он.

– Пойдем провожу тебя до машины.

– Не стоит, Федор Филиппович, погода сегодня неважная.

– Ладно, ступай. Удачи тебе, Глеб.

– Спасибо.

Сиверов вышел, сел в «БМВ» и уехал в Москву.

Утром в дверь его квартиры кто-то позвонил. Глеб тихо подошел и глянул в глазок. На пороге стоял худой мужчина среднего роста. Сиверов приоткрыл дверь. Вместо приветствия мужчина извлек из внутреннего кармана пиджака служебное удостоверение и, раскрыв его, показал Глебу. Это был полковник ФСБ Александр Васильевич Комаров.

– Проходите, – тихо сказал Глеб и, впустив полковника, закрыл за ним дверь.

– Я от Федора Филипповича, – сказал Комаров.

– Да, я понял.

– Спускайтесь вниз. Возле подъезда стоит черный джип, я буду ждать вас в нем. Все остальное объясню по пути.

– Хорошо. Через пару минут буду, – сказал Глеб.

Выпустив полковника, он быстро оделся и спустился вниз.

Джип с тонированными стеклами стоял рядом с подъездом, как и говорил Комаров. Сиверов быстро открыл дверцу и сел рядом с водителем. Джип тут же выехал со двора и, свернув налево, влился в транспортный поток.

– Мы заедем в одно место, там с вами поработают специалисты, – пояснил полковник.

Глеб не стал ничего уточнять. Они выехали из Москвы и через двадцать километров свернули направо, в лес. Попетляв по асфальтированной дороге, машина уперлась в железные ворота, которые через несколько секунд открылись, пропуская джип.

За воротами был длинный одноэтажный дом из красного кирпича. Джип остановился.

– Все, мы на месте, – взглянув на Сиверова, сказал полковник.

Пройдя по широкому коридору, Комаров остановился возле одной из дверей. Повернув ручку, вошел внутрь, Глеб последовал за ним. Посреди ярко освещенной, довольно просторной комнаты стоял стол с зеркалом, похожий на те, что есть в каждой театральной гримерной. Вдоль стены на стеллажах лежали различные парики и стояли какие-то многочисленные баночки.

Примерно через минуту в комнату вошел мужчина лет сорока, невысокого роста, с пивным брюшком.

– Можете приступать к работе, – кивнув в сторону Сиверова, произнес Комаров.

– Присаживайтесь, – сказал гример, указывая Глебу на кожаное кресло, которое стояло возле стола с зеркалом.

Сиверов сел и взглянул на свое отражение. «Да, я еще не пришел в норму после задания в Афганистане», – заключил Глеб.

Гример встал позади Сиверова, внимательно осмотрел его в зеркале и принялся за работу. Не прошло и часа, как все было готово. Гример добавил легкую горбинку на нос, слегка увеличил надбровные дуги, аккуратно приклеил усы под цвет волос Глеба. Небольшие, казалось бы, штрихи полностью изменили внешность Сиверова.

– Материалы, которые я использовал, сверхустойчивые. Однако не советую вам умывать лицо, – проинструктировал Глеба гример, – для подстраховки, так сказать.

– Спасибо за предупреждение.

– Пропуск у вас на завод на три дня, – произнес сидевший на диване у окна полковник Комаров.

– Насколько я понимаю, сверхустойчивый грим не подведет за это время? – Сиверов взглянул на гримера.

– Все верно. При правильной эксплуатации он может держаться на лице без изменений до трех недель, – улыбнулся мастер.

– Великолепно! Значит, неприятности мне не грозят, – Сиверов посмотрел в зеркало на свою новую внешность и остался доволен работой профессионала.

Комаров встал с дивана и, обращаясь к Глебу, сказал:

– А сейчас я попрошу вас пройти за мной в другую комнату.

– Конечно, – сдержанно произнес Сиверов.

Они прошли в конец коридора и зашли в фотолабораторию. Глеба сфотографировали, быстро напечатали фотографию и вклеили ее в удостоверение. Полковник Комаров здесь же собственноручно поставил необходимую печать, которую ему подал один из сотрудников спецотдела ФСБ.

– Замечательно, – посмотрев на «корочки», произнес Комаров, затем обратился к Сиверову: – А сейчас мы с вами отправимся в мой кабинет.

Покинув фотолабораторию, мужчины прошли вперед, повернули направо и остановились возле металлической двери шоколадного цвета. Полковник вынул из кармана брюк связку ключей и, открыв дверь, жестом руки пригласил Глеба войти. Кабинет Комарова был небольшим. Возле окна стоял массивный деревянный стол, справа у стены – два кожаных кресла, слева – небольшой компактный книжный шкаф, заваленный папками.

– Садитесь, – предложил полковник.

Сиверов присел в одно из кресел, Комаров устроился в соседнем.

– Итак, у вас будет документ, – Александр Васильевич открыл удостоверение, – на имя Валерия Владимировича Степанова, начальника специального отдела секретной службы России. Отдел подчиняется непосредственно президенту и выполняет особые поручения Совета безопасности России. Как видите, уровень самый высокий, отсюда и ваши большие полномочия. Все это означает одно: на предприятии № 15 перед вами открыты все двери. Вы можете задавать там любые вопросы, требовать предоставления всевозможной информации… Поверьте, вам никто ни в чем не откажет. – С этими словами полковник передал Глебу темно-синее удостоверение с золотистым гербом России.

– Это радует, – Сиверов раскрыл его и стал внимательно изучать.

«Значит, у меня появилось еще одно имя – Валерий Владимирович Степанов. Что ж, поздравляю тебя, Сиверов. Ты многолик», – подумал Глеб и спросил у полковника:

– Когда я могу приступить к выполнению задания?

– Завтра в восемь утра вас будет ждать в своем кабинете Валентин Сергеевич Мишуров, директор военного химического завода под Суздалем. А дальше действуйте по своему плану. Ваша командировка на завод, как вы уже знаете, займет три дня, и ни минуты более. Четко помните, каким временем вы располагаете. К сожалению, большего нам не удалось добиться.

– Я могу провести три дня на сверхсекретном заводе. Это неплохо, – заметил Сиверов.

– Согласен. Время для работы у вас есть. Там на месте вы будете и ночевать, – уточнил Комаров.

– Как я понимаю, в новом обличье до завтрашнего дня мне не следует нигде показываться, – Глеб плавным жестом руки указал на свое новое лицо.

– Это само собой разумеется, – подхватил полковник. – Вы же не отправитесь в свою квартиру в таком виде? Поэтому переночуете здесь. Кровать, телевизор, душ – все необходимое у нас есть.

– А на чем я завтра отправлюсь на завод? – поинтересовался Сиверов.

– На черном «мерседесе» класса люкс со спецномерами, все как полагается.

– Отлично.

– В комнате, где вы сегодня будете ночевать, в шкафу найдете специально сшитый для вас темный костюм, рубашку, галстук, туфли. Словом, все, что подобает носить серьезному человеку. Там же будет кожаный портфель с ежедневником, ручками, блокнотами и прочим. Может, и не в полном объеме, но что-то вам пригодится, – сказал Комаров.

– Вы провели основательную подготовку, полковник, – улыбнулся Сиверов.

– Иначе у нас и не бывает.

На несколько минут они замолчали, затем Сиверов спросил:

– А какова цель моего визита на завод?

– Директор предупрежден о том, что Совет безопасности России принял решение каждые три года проверять сверхсекретные объекты. Вы являетесь представителем Совета. И это будет плановая инспекция.

– Ясно, – кивнул Глеб.

– И еще один момент. Охрана завода должна будет изъять у вас телефон, таковы правила. Интернетом там тоже пользоваться категорически запрещено. Мы подготовили для вас другой мобильный телефон с номерами важных людей, которые могут входить в ваш круг с учетом нынешней должности. Мало ли, вдруг кто-то захочет проверить ваш аппарат?

– То есть все должно быть достоверно, – заметил Глеб.

– Вот именно. Завтра перед отъездом вы отдадите мне свой мобильник и получите новый.

– А сегодня я могу звонить отсюда? – поинтересовался Сиверов.

– Пожалуйста, без проблем.

– Тогда, Александр Васильевич, вопросов у меня больше нет, – пожал плечами Сиверов. – Думаю, чтобы успеть на завод к восьми утра, мне нужно выезжать не позднее пяти часов.

– Вы абсолютно правы, – согласился полковник и, достав из кармана пиджака небольшую карту, протянул ее Глебу.

– Что это? – спросил Сиверов.

– Карта. Завод ведь как бы не существует и нигде не значится. А по этой карте вы сможете быстро сориентироваться, как до него удобнее добраться. Только маленькое предупреждение: за сохранность этой карты вы отвечаете головой. В том смысле, что никто, кроме вас, не должен ее видеть.

– Это само собой разумеется.

– Я просто напоминаю, – сказал Комаров. – Когда отыщете завод, просто уничтожьте эту карту. Конкретнее – сожгите.

– У меня будет такая возможность?

– Будет. Там кругом лес, – сообщил полковник.

– Хорошо, с этим проблем не будет, – заверил Глеб.

– Вот, собственно, и все, что я должен был вам сказать, – встав с кресла, произнес Комаров. – А сейчас пойдемте, я покажу вашу комнату для ночлега.

Выйдя из кабинета, они прошли немного вперед по коридору и оказались перед дверью, на которой темной краской было написано «Кабинет № 17». Однако внутри комната была похожа на гостиничный номер. Широкая деревянная кровать, шкаф в углу, тумбочка с телевизором и прекрасный вид из окна на подмосковный лес. Справа в комнате была дверь.

– Там находится санузел, – указав на нее, пояснил Александр Васильевич.

– Неплохо здесь, – осмотревшись, произнес Сиверов.

– Отдыхайте. Завтра утром в половине пятого я зайду за вами.

– Понятно, – кивнул Глеб.

Полковник пожелал Сиверову хорошо выспаться и вышел.

Глеб подошел к шкафу и открыл его. На вешалке висел черный костюм, галстук и светлая рубашка. Внизу стояли новенькие черные итальянские туфли и стильный кожаный портфель. Сиверов примерил костюм и туфли и остался доволен. Костюм сидел безукоризненно, туфли были впору. Глянув в зеркало, висевшее на стене, Глеб присвистнул и произнес:

– Рад познакомиться с вами, Валерий Владимирович Степанов.

После примерки Сиверов заглянул в портфель. Ежедневник, несколько дорогих ручек, блокноты… Там он увидел все, о чем говорил полковник. Потом Глеб аккуратно принял душ, помня о том, что лицо мыть нельзя, и позвонил Оксане. Он сообщил ей, что несколько дней будет очень занят и не сможет ей звонить.

Когда рано утром Комаров постучал в дверь, Сиверов уже ждал его, облачившись в дорогой костюм. В правой руке он держал портфель.

– Вы хорошо смотритесь, – вместо приветствия сказал полковник.

– Спасибо, но это не моя заслуга.

– Вот вам новый мобильный телефон.

Александр Васильевич вручил Глебу мобильник, а Глеб в свою очередь отдал ему свой.

– Когда я смогу получить его обратно? – взглянув на Комарова, поинтересовался Сиверов.

– После завершения задания с вами свяжется наш человек.

– Все предельно ясно.

– Тогда пойдемте.

Они прошли по коридору и, повернув налево, вышли из здания. Перед крыльцом стоял шикарный черный «мерседес».

– Вот ключи от машины. И счастливого вам пути.

– Спасибо, полковник, – взяв ключи, произнес Сиверов.

Выехав за ворота, Глеб повернул направо, прибавил скорость и поехал в сторону шоссе. Накануне вечером он изучил карту, которую ему дал Комаров. Теперь Сиверов мог добраться до секретного завода едва ли не с завязанными глазами. Недалеко от выезда на шоссе Глеб остановился и, выйдя из машины, сжег карту. После этого Сиверов продолжил путь.

Он объехал Суздаль и вскоре нашел нужный поворот на дорогу, которая не значилась ни на одной автомобильной карте. Петляя по лесу, он проехал не более трех километров по отличной асфальтированной дороге, когда впереди увидел небольшое здание и шлагбаум.

Подъехав ближе, опытным глазом Сиверов заметил сверху здания бетонное укрытие для пулемета, которое явно не пустовало. Увидев приближающийся «мерседес», из здания вышли два человека в камуфляже и с автоматами.

Глеб остановился возле шлагбаума и, открыв стекло, протянул подошедшим охранникам удостоверение.

– Все нормально, можете проезжать, – возвращая удостоверение, сказал один из охранников.

Он повернулся и махнул рукой кому-то в окне. Шлагбаум сразу же стал подниматься вверх. «Сто процентов, пулеметчик наверху держал меня на прицеле, пока его коллеги проверяли документы», – подумал Глеб, проезжая шлагбаум.

Через два-три километра был точно такой же пост с пулеметным гнездом наверху. У Сиверова снова проверили удостоверение. «Интересно, сколько еще у них будет постов, пока я доберусь до завода?» – подумал Глеб. Он продолжил путь. Однако ехать пришлось недолго. Стена леса расступилась, и впереди Сиверов увидел секретный химический завод под названием «Предприятие № 15». Завод был окружен высоким дощатым забором и несколькими рядами колючей проволоки. По периметру располагались вышки, на которых дежурили охранники с автоматами.

У Глеба на КПП охранник в очередной раз проверил удостоверение личности и сказал, что свяжется с начальником. Сиверову велено было ждать перед высокими металлическими воротами.

Минут через пятнадцать подошел охранник.

– Машина будет стоять на стоянке перед заводом, а вас проведут к начальнику, – пояснил охранник Сиверову и добавил: – Следуйте за мной.

Заглушив двигатель и взяв портфель, Глеб вышел из «мерседеса» и прошел за вооруженным охранником. Они поднялись по ступенькам и вошли в здание справа от ворот. Сиверова провели в комнату, где его обыскали, проверили содержимое портфеля и забрали мобильный телефон. Затем Глеб в сопровождении двух человек наконец ступил на территорию секретного завода.

Лабиринты стальных труб опоясывали несколько больших зданий, связанных между собой переходами. В воздухе стоял тяжелый запах, как от протухшего мяса.

Один из охранников стал подниматься наверх по металлической лестнице. Сиверов последовал за ним. Другой охранник шел позади Глеба. Так они поднялись на бетонную площадку. Затем охранник, шедший впереди, открыл металлическую дверь. Они прошли по длинному, узкому коридору и остановились возле одной из многочисленных дверей. Охранник постучал.

– Входите, – послышался чей-то громкий голос.

Охранник открыл дверь и вошел внутрь, Глеб – за ним.

Они оказались в просторном кабинете, посреди которого стоял большой металлический стол. Высокий человек средних лет, в военной форме поднялся из-за стола и произнес:

– Добрый день.

Затем он представился громким командным голосом:

– Полковник Андрей Александрович Романчуков, начальник предприятия № 15. Мне звонили и предупредили, кто вы и откуда.

– Тогда дублировать мою должность и полномочия нет никакого смысла. Валерий Владимирович Степанов, – Глеб протянул полковнику руку.

– Приятно познакомиться. Присаживайтесь, – Романчуков указал Сиверову на стул, стоявший возле стола. Обращаясь к охранникам, он произнес: – Вы можете быть свободны.

Охранники развернулись и вышли из кабинета. Сиверов осмотрелся. Справа вдоль стены тянулись стеллажи с книгами и различными разноцветными папками. В углу, слева от стола, он увидел на подставке большой глобус.

Полковник сел в кожаное вращающееся кресло.

– Как добрались? – ради приличия осведомился у Глеба полковник.

– Спасибо, Андрей Александрович. В общем неплохо. Прорваться к вам, правда, – дело совсем непростое. Не думал, что завод настолько охраняется.

– Это не наша прихоть, это – необходимая безопасность. Ведь исследования, которые проводятся на заводе, уникальные и являются государственной тайной.

– Понятно, – кивнул Глеб.

Откинувшись в кресле, Романчуков сказал:

– Откровенно говоря, я не думал, что кто-нибудь будет нас инспектировать. Но я человек военный и поэтому приучен приказы не обсуждать, а выполнять.

– Надеюсь, я не создам вам больших неудобств, Андрей Александрович.

– Насколько я знаю, вы пробудете у нас три дня. Это так? – спросил Романчуков.

– Совершенно верно, – подтвердил Сиверов.

У полковника были большие, выразительные карие глаза. На фоне массивного подбородка его небольшой нос казался неуместным. Но в целом Романчуков производил впечатление порядочного и основательного человека.

«Можно представить, насколько тщательно подбиралась кандидатура начальника предприятия № 15», – взглянув на полковника, подумал Глеб и спросил:

– Вы возглавляете завод с момента его открытия?

– Нет, – отрицательно покачал головой Романчуков. – Я стал начальником три года назад.

– А куда делся ваш предшественник? Чем он не угодил начальству? – поинтересовался Сиверов.

– Сергей Степанович Лазарев умер от рака легких. Ему не исполнилось и сорока пяти. У нас ведь тут не курорт, Валерий Владимирович, а тяжелая и вредная для здоровья работа. Кстати, завод работает круглосуточно. У нас ходит даже такая шутка: мы химичим, чтобы гробить свое здоровье. Уж простите за прямоту.

– Да, запах на территории завода еще тот, словно на заброшенной свалке, – улыбнулся Сиверов.

– А мы ведь ежедневно дышим всем этим. К этому запаху привыкаешь долго, – задумчиво произнес полковник. – Однако не подумайте, что я жалуюсь. Вовсе нет. Как ни странно, моя работа мне нравится. У нас сплоченный, дружный коллектив. Мы выполняем сверхважную работу. Да и, в конце концов, кто-то же должен этим заниматься.

– Конечно, Андрей Александрович. Перед вами стоят важные ответственные задачи. Я все понимаю.

Немного помолчав, Романчуков сказал:

– Сейчас время завтрака. Так что давайте поедим прямо у меня в кабинете, а затем приступайте к вашей работе. Я готов ответить на все вопросы и предоставить вам любую информацию о заводе. Кроме того, вы можете его осмотреть.

– Непременно. А от завтрака не откажусь. По правде сказать, проголодался.

– Сейчас мы эту проблему решим, Валерий Владимирович.

Полковник снял трубку внутренней связи и кому-то сказал:

– Завтрак на двоих ко мне в кабинет.

Через несколько минут в кабинет вошла женщина лет тридцати, в военной форме и поставила поднос с едой на стол.

– Благодарю. Можете идти, – обращаясь к подчиненной, сказал полковник.

Еда была по-военному простой: гречневая каша с говяжьей тушенкой, галеты и крепкий черный чай.

– Прошу прощения, Валерий Владимирович, особых изысков у нас здесь нет. Завод военный, поэтому на первом месте – дело, – взяв с подноса тарелку с гречкой, сказал полковник. – Я понимаю, вы из Москвы и, конечно же, привыкли к другой пище.

– Не беспокойтесь, Андрей Александрович, все нормально. Мне такая еда нравится, – налегая на гречневую кашу, ответил Сиверов.

После того как они покончили с завтраком, Романчуков позвонил, и поднос с пустыми тарелками забрали.

– Ну, Валерий Владимирович, сейчас получше себя чувствуете? – полковник в первый раз улыбнулся за все время их разговора.

– Как говаривал Сталин, «жить стало лучше, жить стало веселее».

– Что ж, тогда я готов ответить на все ваши вопросы, – подался вперед Романчуков.

– Андрей Александрович, вы наверняка слышали о лощине Сатаны, которая находится примерно в десяти километрах от вашего завода?

– Конечно, слышал, – кивнул полковник, – о ней столько теперь говорят…

– Недавно там погиб известный в Москве писатель Максим Левитов, у него влиятельные знакомые в правительстве.

– А какое отношение это имеет к нашему заводу? – удивился Романчуков.

– В лощине в последнее время произошло несколько таинственных и загадочных смертей. Я хочу спросить напрямую, – Глеб взглянул полковнику в глаза, – вы, случайно, не проводите в лощине Сатаны какие-нибудь испытания?

– Ничего подобного. Никакие испытания там не проводились и не проводятся, – категорично ответил полковник. – Все, что мы производим либо пытаемся произвести, испытывается внутри завода. У нас есть для этого специально оборудованные помещения. Так что проведение каких-либо испытаний в лощине Сатаны под Суздалем – это абсурд. Простите, но меня бы за такое просто-напросто расстреляли прямо у ворот завода. Ведь Суздаль – старинный город, входящий в Золотое кольцо России. Сюда приезжает много туристов… Боже упаси, мы спрятаны в лесу, далеко от посторонних глаз. И, я повторюсь, на заводе созданы все условия для проведения наших испытаний на месте.

– Тогда будем считать этот вопрос закрытым, – спокойно сказал Глеб. Потом он продолжил: – Андрей Александрович, расскажите подробно о системе охраны завода.

– Завод охраняет спецподразделение в составе двухсот двадцати человек. Они осуществляют охрану подъездной дороги.

– По которой я ехал сюда? – уточнил Сиверов.

– Совершенно верно. Эти же люди дежурят на вышках, окружающих завод, и внутри зданий. Кроме того, у нас есть спецотдел из тридцати человек, который занимается аналитической работой. Можно сказать, это наша внутренняя разведка. Сами понимаете, мы создаем секретное химическое оружие, и оно, а также технологии его изготовления не должны попасть в руки врагов России.

– Само собой разумеется, – кивнул Глеб.

– Несколько недель назад мы закончили возведение внешней, так называемой защитной границы.

– Об этом, пожалуйста, расскажите подробнее, – попросил Сиверов.

– Примерно в радиусе трех километров завод окружает колючая проволока с камерами наблюдения, которые связаны с военными спутниками, мгновенно обрабатывающими информацию об угрозе. Это сложная и дорогостоящая система.

– То есть до создания защитной границы кто-нибудь случайно все же мог подойти к заводу? К примеру, грибник…

– Я такое полностью не исключаю. Был участок в полтора километра, который просто патрулировался нашими людьми.

«Видимо, покойному Корягину и удалось пройти к заводу именно по этому участку», – подумал Сиверов.

– Но сейчас, Андрей Александрович, как вы заверили меня, все под контролем и никто посторонний к заводу не приблизится? – изображая крайне заинтересованного в безопасности завода проверяющего, спросил Глеб.

– Сейчас такое просто невозможно. Система контроля с помощью военных спутников, насколько я знаю, самая надежная в мире, – резюмировал Романчуков.

– А сколько человек занимается непосредственно созданием новейшего химического оружия и его испытанием? – поинтересовался Сиверов.

– Сюда входят сто военных химиков и еще сорок человек, которые помогают им. Это ассистенты, лаборанты…

– То есть сто сорок человек.

– Совершенно верно, – подтвердил полковник и добавил: – А всего у нас работает пятьсот двадцать человек.

– Андрей Александрович, у меня такой вопрос: а вы проводите испытания на животных?

– Да, мы используем в своей работе многих животных, начиная от крыс и заканчивая медведями.

– Медведями? – переспросил Глеб.

– Вы не ослышались. Нам необходимо знать воздействие наших образцов оружия на разных животных. Ведь у них различный иммунитет, масса тела и так далее. Об этом можно долго беседовать, – пояснил Романчуков.

– И, безусловно, многие животные погибают во время испытаний, не так ли?

– Это реальность. Естественно, они гибнут. Но, как вы сами понимаете, мы не общество по защите животных. Я, конечно, не испытываю радости по поводу их гибели, но это – наша работа, и никуда от этого не денешься.

– Понятно.

– Кстати, у нас был случай, когда мы, так сказать, сжалились и в качестве исключения отпустили одного медведя на волю.

– Отпустили медведя? – стараясь не выдать волнения, переспросил Глеб.

– Я же сказал, что мы не бессердечные. Этот медведь, если так можно выразиться, был хорошего нрава. Наши сотрудники угощали его конфетами. В результате испытаний косолапый заболел и сильно потерял в весе. Глаза у него стали такими грустными, что больно было смотреть на бедолагу. Вот я и решил его отпустить. Не знаю, сдох он или выжил.

– А когда вы его отпустили? Это я так, для себя, спрашиваю. Мой маленький сын просто помешан на этих животных. Как придем в зоопарк, так он сразу тянет меня к медведям, – соврал Сиверов.

– Точно уже и не вспомню, – задумался Романчуков. – Где-то два года назад или около того.

– Понятно. Что ж, я бы на вашем месте, пожалуй, поступил бы так же.

– Вы бы видели его, Валерий Владимирович. Как вспомню об этом звере, так сразу вижу его грустные глаза. Создавалось такое впечатление, что он готов был расплакаться.

– Давайте перейдем к изучению документации, – предложил Глеб.

Поздно вечером полковник отвел Сиверова в комнату, которую приготовили специально для проверяющего из Москвы.

– Напротив комнаты туалет и душевая, – пояснил Романчуков. – Это, безусловно, не гостиница. Как говорится, чем богаты, тем и рады. Здесь обычная армейская металлическая кровать. В общем, если что-то…

– Да все нормально, Андрей Александрович, – перебил полковника Сиверов. – Иногда полезно пожить в спартанской обстановке, чтобы затем ценить блага цивилизации. Всем необходимым я обеспечен. День выдался непростым, и единственное мое желание сейчас – побыстрее лечь в кровать и уснуть.

– Завтра, Валерий Владимирович, как и договаривались, мы с вами пройдемся по заводу.

– Обязательно. Как говорится, лучше один раз увидеть.

– Все, что захотите, вы посмотрите, – заверил Сиверова Романчуков. – А сейчас отдыхайте. Спокойной вам ночи.

Когда полковник вышел, Сиверов принял душ и, возвратившись в свое временное пристанище, лег на кровать. «Значит, выпустили медведя, по словам полковника, дохлого и больного. Скорее всего, это тот худой бурый медведь, которого я видел пару раз в лощине. Других животных они не выпускали. И вообще, рано или поздно все они умирали здесь, на заводе», – подумал Глеб.

Он повернулся к стене и попытался уснуть. Обычно Сиверов засыпал за считаные минуты, однако сегодня это ему никак не удавалось. «Что ж, раз не спится, следовательно, это отличная возможность поразмышлять», – решил Глеб.

Сиверов вспомнил недавнюю «командировку» в Афганистан. «Все-таки без удачи нигде не обойтись, в том числе и на войне, – думал он. – Ведь меня спокойно могли прикончить вертолеты «Апачи». Но мне удалось не только выжить, но еще и сбить один вертолет. Конечно, это военная удача. Как там поется в песне: “Не везет мне в смерти, повезет в любви”».

Где-то около часа ночи Глеб начал дремать, но громкий, испуганный визг собаки, доносившийся до него откуда-то снизу, заставил его вздрогнуть. Он сел на кровати, и снова до его слуха донесся визг собаки, затем он услышал не то рычание, не то шипение. А еще он услышал звук капающей воды, монотонный и нудный, словно забыли закрыть кран.

Сиверов лег и постарался расслабиться. «Если и не буду спать, так, по крайней мере, отдохнет тело», – справедливо рассудил он. До утра Глеб так и не заснул.

После обеда Сиверов в сопровождении полковника Романчукова отправился осматривать завод. Многочисленные связки железных труб вились у стен подобно клубку змей. В огромных помещениях повсюду стояли столы из нержавеющей стали. На них – многочисленные колбы с какими-то химикатами. Над одной из дверей светилась надпись: «Не входить! Идет опыт!»

Мимо Сиверова и Романчукова прошла группа людей в серебристых костюмах. На головах у них были специальные шлемы, лица закрывало затемненное стекло. Они кивнули полковнику. В знак приветствия Романчуков поднял правую ладонь. Уловив взгляд Сиверова, Андрей Александрович сказал:

– Безопасность мы ценим превыше всего. Сами понимаете, если пренебречь строгими инструкциями, то просто-напросто можно погибнуть. Поэтому защитные костюмы тщательно проверяются на предмет герметичности. Защитный шлем или противогаз – это уже зависит от того, какой опыт или работу необходимо провести, – обязательны.

– И это правильно. Безопасности много не бывает, – согласился Сиверов и, немного помолчав, спросил: – А вообще были случаи гибели людей на заводе?

– К сожалению, были. Три года назад во время одного из испытаний погибли два военных химика, и в прошлом году – один. Всего три. Мы, конечно, тщательно разбираемся в каждом несчастном случае, но, честно сказать, работа у нас опасная, и всего предусмотреть просто невозможно.

– Это точно, – согласился Глеб.

– Как вам спалось сегодня? – поинтересовался Романчуков.

– Лучше спросить, Андрей Александрович, как не спалось, – улыбнулся Сиверов. – Весело у вас здесь. Всю ночь что-то бурлило, клокотало, визжало.

– Понимаю вас, Валерий Владимирович, акустика здесь еще та. Огромные помещения, круглосуточная работа…

– Да ничего страшного, никаких проблем.

Они прошли друг за другом через узкую дверь в очередное огромное помещение, и Глеб увидел в клетках различных животных: кроликов, собак, двух волков, медведя. Животные были в ужасном состоянии: отощавшие, с ввалившимися боками и воспаленными, красными глазами.

– На этих бедолагах, как я понимаю, и проводятся испытания? – Сиверов кивнул в сторону животных.

– Как я и говорил вчера, это часть нашей работы. Этой группе животных осталось жить недолго. Сегодня, насколько я знаю, будет проводиться серия опытов, и все они погибнут. Вместо них привезут новых.

Глеб еще раз взглянул на животных в клетках, затем они с Романчуковым пошли дальше. Осмотр завода подходил к концу, когда в одном из цехов Сиверов обратил внимание на человека в серебристом костюме. Он беседовал с каким-то сотрудником, держа в руках противогаз. Приблизившись, Глеб узнал в нем мужчину, кормившего рыбой бурого медведя в лощине. Определенно это был он: седые волосы обрамляли большую лысину на крупном черепе, скуластое волевое лицо, интеллигентная небольшая бородка. «Интересная встреча», – подумал Сиверов.

– Этот человек с бородкой один из ваших химиков? – спросил Глеб, когда они с полковником прошли немного вперед.

– Да, он работает на заводе с момента его открытия. Высококлассный специалист в своей области, – заметил Романчуков. – Впрочем, других мы и не держим.

Обход огромного завода занял несколько часов. Поднявшись по лестнице в кабинет полковника, Сиверов почувствовал сильную усталость. Сказывалась бессонная ночь.

– Как вам наш завод, Валерий Владимирович? – поинтересовался Романчуков, когда они сели в кресла.

– Впечатляет. Огромный. Люди в серебристых костюмах, как марсиане или космонавты.

– А знаете, – улыбнулся полковник, – наших химиков мы в шутку так и называем – космонавтами. Они не обижаются на это. – Немного помолчав, Романчуков сказал: – Завтра у вас последний день инспекции.

– Да, – кивнул Глеб. – По правде говоря, мне уже не терпится вернуться в Москву.

– Понимаю вас, Валерий Владимирович. Наверное, человеку со стороны все, что вы сегодня видели, кажется, как бы это сказать, необычным, впечатляющим, что ли…

– Примерно так, – согласился Глеб.

– Давайте поужинаем, Валерий Владимирович, – предложил полковник.

– Не откажусь.

Директор завода, как обычно, позвонил кому-то, и вскоре женщина-военнослужащая принесла на подносе ужин. Подкрепившись, Сиверов сказал:

– Завтра утром я хотел бы посмотреть личные дела каждого химика.

– Без проблем, Валерий Владимирович. Все, что вам нужно, завтра будет лежать у меня на столе.

– Отлично. Спасибо, Андрей Александрович, за ужин. Пожалуй, на сегодня все. Вам еще один день придется меня потерпеть.

– Не так уж и сильно вы меня утруждаете.

Приняв холодный душ, Сиверов лег на кровать. «Видимо, этот лысый химик, которого я видел сегодня, подкармливает бурого медведя в лощине Сатаны. Но почему? Из жалости? Может быть, ведь он хорошо знал косолапого», – размышлял Глеб. Спустя некоторое время Сиверов усилием воли отбросил все мысли, расслабился и крепко уснул.

Как и обещал полковник, личные дела химиков завода лежали с утра у него на столе.

– Как спалось, Валерий Владимирович? – поинтересовался Романчуков.

– Сегодня я крепко спал, – ответил Глеб.

Мужчины позавтракали, затем полковник спросил:

– Я нужен вам?

– До обеда вы мне точно не понадобитесь.

– Тогда мой кабинет в вашем распоряжении. А я пойду, у меня дела.

– Спасибо за гостеприимство, Андрей Александрович.

Романчуков вышел, а Сиверов стал быстро просматривать личные дела химиков. Вскоре он нашел то, что искал. Ростислав Антонович Даронин, лысоватый химик с массивным, скуластым лицом, смотрел на Глеба с фотографии, приклеенной на папке. Окончил химфак МГУ, затем аспирантуру. На военном заводе, предприятии № 15, отработал уже почти шесть лет, с момента его открытия. Не женат. «Похоже, химику не до личной жизни», – просматривая личное дело, подумал Сиверов. В графе «Специализация» значилось: «Занимается испытанием нервно-паралитических газов». Сиверов запомнил домашний адрес Даронина, а также номера мобильного и домашнего телефонов.

После обеда Глеб сказал полковнику:

– Моя работа подошла к концу. Завод я осмотрел. Вопросов к вам, Андрей Александрович, больше нет, так что, думаю, я могу покинуть ваши владения. Спасибо. Было приятно иметь с вами дело. Все у вас нормально. Об этом я доложу своему начальству.

– Что ж, Валерий Владимирович, мне остается пожелать вам удачи и счастливого пути.

– Спасибо, полковник.

Романчуков вызвал по внутреннему телефону охранников, дежуривших на контрольно-пропускном пункте, и отдал Глебу ключ от «мерседеса», который стоял рядом с КПП на стоянке.

Когда Сиверов выехал на дорогу, ведущую к Суздалю, он позвонил полковнику Веремееву, который был, естественно, в курсе «инспекции» завода.

– Здравствуйте, Павел Анатольевич. Моя миссия на заводе завершена.

– Понятно. Я собирался связаться с тобой, Глеб, завтра.

– Перейдем ближе к делу. Когда стемнеет, где-то в половине двенадцатого, подъезжайте к тому месту у реки Каменки, где мы с вами встречались.

– Понял.

Сиверов отключил мобильник и съехал на обочину. Торопиться ему некуда. Было только начало седьмого.

В условленное время Глеб подъехал к реке и заметил свой «БМВ», рядом с которым прохаживался Веремеев. Сиверов заглушил двигатель и покинул «мерседес».

– Давно ждете? – спросил он у полковника.

– Не более одной минуты. Пунктуальность – твой конек, Глеб. Как прошла миссия? – в свою очередь поинтересовался Веремеев.

– Нормально, скажем так, без осложнений.

– Что-нибудь удалось выяснить?

– Появились определенные мысли, но их нужно проверить.

Веремеев протянул Сиверову его мобильный телефон и забрал служебный, как он выразился. После этого полковник достал из кармана брюк небольшой пакет и протянул его Глебу со словами:

– Это тебе.

– А что это такое? – удивился Сиверов.

– Здесь флакон со специальной жидкостью и вата. Тебе же надо снять грим. Или ты уже вошел в образ? – пошутил Веремеев. – Короче, вода перед тобой плюс эта жидкость. А больше ничего и не надо, чтобы снова стать Федором Молчановым.

Глеб взял пакет и направился к реке. Через двадцать минут он возвратился к полковнику в своем прежнем обличье.

– Ну вот, совсем другое дело, хоть на человека стал похож, – пошутил Веремеев.

– Как я понимаю, теперь мы можем не глядя махнуться машинами? – спросил Глеб.

– Так и есть. Тебе же надо возвращаться в Суздаль?

– Да, нужно.

– Вот и хорошо. Иди переодевайся. В твоей машине рядом с водительским сиденьем ты найдешь джинсы, футболку и кроссовки. Твоя привычная одежда. А все это, – Веремеев указал на костюм, – снимешь и принесешь мне. Сам понимаешь, вещички казенные. И, конечно, не забудь про туфли.

– Жаль, Павел Анатольевич, они мне понравились.

Сиверов переоделся в своем «БМВ» и принес Веремееву сложенный костюм, рубашку, туфли и портфель.

– Удачи тебе, Глеб. Если что, звони, – взяв вещи, сказал полковник и пошел к «мерседесу».

Когда Веремеев уехал, Сиверов быстро сбросил одежду и с разбега нырнул. Он плыл, наслаждаясь свободой этой тихой летней ночи. Глеб лег на спину. Мириады звезд таинственной вязью раскинулись по небу. Сиверов решил не ехать в город, а переночевать в машине. После купания он оделся и, удобно устроившись на водительском сиденье «БМВ», уснул.

На рассвете Глеб проснулся и снова искупался. Одевшись и постояв около получаса на берегу реки, наслаждаясь свежестью и красотой утра, Сиверов сел в машину и поехал в сторону Суздаля.

Глава 20

Поднявшись в свой номер в гостинице «Сокол», он позвонил по мобильному телефону Оксане.

– Привет, я уже совсем рядом, – пошутил Глеб.

– Здравствуй, Федор. Надеюсь, ты поднимаешься ко мне по лестнице?

– Нет, но сегодня у тебя буду. А сейчас я в гостинице.

– Замечательное утро! – воскликнула Оксана. – Знаешь почему? Ответ лежит на поверхности.

– И все же я хотел бы услышать его от тебя.

– Все просто. Ты в городе, рядом, и мне хочется петь и танцевать.

– Я рад, что снова возвратился в Суздаль.

– И только? – кокетливо спросила женщина.

– А Суздаль у меня теперь ассоциируется с прекрасным женским именем Оксана.

Лаврентьева рассмеялась, а затем сказала:

– Знаешь, это прекрасные слова. Быть может, самые замечательные из тех, что я слышала в своей жизни. Кстати, забыла тебе сказать, что на следующей неделе я иду в отпуск.

– Поздравляю. Ты на целый месяц забудешь о работе.

– Это точно. В последние дни она меня уже просто достала. Так что жду не дождусь, когда наступит долгожданный месяц отдыха. А у тебя как дела с работой?

– Все нормально. Как говорил один персонаж из заморского фильма, журналист – это писатель на скорую руку. Так что я пишу. Что-то получается быстрее, что-то медленнее. Все зависит от множества различных обстоятельств. Но пока, слава богу, пишется, – улыбнулся Глеб.

– Это замечательно, если занимаешься любимым делом. Мне моя работа нравится. Но ты же знаешь, что от всякой работы рано или поздно устаешь.

– Это мне отлично знакомо.

– Федор, а когда у тебя будет отпуск? – неожиданно спросила Оксана.

Этот вопрос на долю секунды застал Сиверова врасплох, поэтому он ответил не сразу:

– Дело в том, что я уже несколько лет не был в отпуске. Как-то и не думал об этом.

– Ты что, надо подумать о своем здоровье! – воскликнула Лаврентьева. – Нельзя работать на износ. А еще я хотела у тебя спросить.

– Спрашивай.

– Не мог бы ты на следующей неделе или чуть позже попросить у своего главного редактора отпуск? Тем более, как ты говоришь, не отдыхал уже несколько лет. Моя дочь мечтает побывать на море. Мы бы могли отправиться туда вместе.

– Звучит весьма заманчиво, но, к сожалению, в редакции сейчас скопилось столько дел… Поэтому я знаю точно, что в ближайшее время меня никуда не отпустят.

– Очень жаль. Если честно, я надеялась, – вздохнула Оксана. – Но ничего, работа есть работа. Главное, что ты приехал и мы снова увидимся. Я по тебе ужасно соскучилась.

– Я тоже скучал по тебе.

– Когда ты сегодня сможешь освободиться и приехать ко мне?

– Точно сказать не могу, но думаю, что ближе к восьми.

– Хорошо. Как только освободишься, сразу же приезжай.

– Конечно. Кстати, как там поживает Светланка?

– Домой с дачи я ее привожу только по воскресеньям, чтобы хорошенько отмыть в ванне. А так в город ее не тянет. Это и понятно. Летом там раздолье, тем более у нее там есть подружка-ровесница. Она приехала из Питера на отдых к бабушке, которая живет в милом деревянном домике неподалеку от нашей дачи. Так что все интересы Светы сейчас за городом. С одной стороны, это и хорошо. Она набирается сил.

– А что тебя волнует? – уловив настроение Оксаны, спросил Глеб.

– Мне не хватает Светы, ее задорного смеха, неподдельной детской радости.

– Я тебя понимаю.

– Ладно, заболтались мы. Мне нужно собираться на работу. С нетерпением жду тебя.

– До вечера, – закончил разговор Сиверов.

Он положил телефон на журнальный столик и стал делать специальный комплекс гимнастики, рассчитанный на проработку каждого сустава. Затем Глеб позавтракал в ресторане и позвонил психотерапевту Товарову. Глеб договорился с ним о встрече в шесть часов вечера. Раньше у психотерапевта не выходило, так как у него было много пациентов.

Сиверов подъехал к дому Товарова в условленное время. Андрей Васильевич показался на крыльце с одним из своих пациентов, что-то объясняя, при этом он выразительно жестикулировал руками. Увидев Глеба около «БМВ», психотерапевт приветственно вскинул правую руку вверх. Пациент, попрощавшись с Товаровым, ушел.

– Добрый вечер, Федор. Как поживаете? – пожимая подошедшему Глебу руку, спросил Товаров.

– Спасибо, Андрей Васильевич, не жалуюсь.

– Это очень хорошо. Пойдемте в дом, – пропуская в открытую дверь Глеба, произнес Товаров.

– Работы, как я понимаю, у вас хватает, – заметил Сиверов.

– Да, с этим проблем нет. Хотя летом люди гораздо реже обращаются к врачам. Отпуска, понимаете ли, дачи… А тут, как прорвало, звонят и приходят один за другим.

– Значит, это лето – исключение из правил, Андрей Васильевич, – улыбнулся Глеб, снимая кроссовки.

– Я бы сказал, что невероятное исключение. Если вы не против, пойдемте в мой рабочий кабинет. Там мягкий диван. Дело в том, что пару дней назад я потянул спину. Сидеть на диване мне будет удобнее.

– Хорошо, пойдемте в ваш кабинет.

Товаров открыл дверь и пропустил гостя вперед. Они устроились на диване.

– Итак, я слушаю, Федор. Что вас привело в мое скромное жилище? – с присущей ему деликатностью спросил психотерапевт.

– Я слышал, Андрей Васильевич, что вы осматривали Петра Андреева, друга погибшего в лощине писателя Левитова.

– Откуда вам известно, что именно я осматривал бедолагу Андреева? – удивился Товаров.

– У журналистов свои источники, Андрей Васильевич, – уклончиво ответил Сиверов.

– Да, я осматривал его.

– Пожалуйста, расскажите мне, что вы думаете по поводу этой трагедии? Дело резонансное, ведь Левитов был известной личностью, – пояснил свой интерес Сиверов.

– Вы правильно заметили, что это трагедия, причем страшная. Иных слов и не подберешь. Меня вызвали в больницу утром, хотя у меня в этот день был выходной. Я еще подумал: что за срочность такая? Когда же приехал, в коридоре больницы меня встретили два офицера из полиции. Один из них, видимо главный, вкратце рассказал, что случилось в лощине. По их мнению, Андреев заманил туда своего друга, страстного путешественника и любителя всяких тайн, и по какой-то причине застрелил Левитова из пистолета. Также они сказали, что подозреваемый что-то постоянно бормочет, кричит и периодически хохочет. Когда я зашел в кабинет, на кушетке, прислонившись к стене, сидел Петр Андреев. Позже от его родителей я узнал, что он поседел за ночь. В общем, его седые волосы были взлохмачены. На лбу – запекшаяся кровь. Руки изодраны. Сам весь в грязи, с ног до головы. Глаза безумные. Казалось, что он собирается наброситься на меня. Но нет, он отвел взгляд в сторону и, потрясая кулаком, заорал: «Медведь-монстр явится за всеми вами и растерзает вас в клочья! Ждите и бойтесь его!» А потом внезапно расхохотался. Словом, даже без осмотра было ясно, что человек в результате какого-то сильнейшего потрясения сошел с ума.

– Вы пробовали разговаривать с Андреевым? – поинтересовался Глеб.

– Конечно. Но он только бессвязно что-то бормотал, а потом кричал, что видит медведя-монстра в этой комнате. Это было ужасно, в моей практике я с подобным не сталкивался. Я осмотрел его. На удивление он вел себя в эти минуты спокойно, только глаза безумно рыскали по кабинету, как будто что-то искали.

– Андрей Васильевич, вы считаете, что он убил своего друга Левитова, будучи в здравом уме, а потом сошел с ума? – задал вопрос Сиверов.

– Нет, я так не считаю. Андреев испытал невероятно сильное нервное потрясение. Просто от убийства, тем более если человек к нему готовился, специально заманивал друга в лощину, как утверждали в разговоре со мной полицейские, такого бы не было. Он не сошел бы с ума. Я беседовал с его родителями, приехавшими из Москвы. Они сказали, что Петр был жизнерадостным, общительным человеком, с Левитовым дружил с детства. Позиция полиции понятна. Им удобно все списать на сошедшего с ума Андреева. Что с него возьмешь? А они отчитаются перед начальством и закроют дело. Никаких проблем. Во всех новостях, что я смотрел по телевизору, утверждалось, что Андреев был в здравом уме, когда убивал Левитова, а затем сошел с ума, не выдержав содеянного. Между нами говоря, – Товаров понизил голос, – один из полицейских, когда я изложил им свои выводы после осмотра больного, сказал, чтобы я заткнулся и не общался с прессой. Иначе у меня могут возникнуть серьезные неприятности. Он намекнул на мою частную практику. Но это, Федор, строго конфиденциально.

– Можете не беспокоиться, Андрей Васильевич, об этом никто не услышит от меня ни слова.

– Я вам доверяю и рассчитываю на вашу порядочность.

– Забудем об этом, – твердо произнес Сиверов. – Вернемся к нашему разговору, Андрей Васильевич. Как вы считаете, что могло так сильно повредить рассудок нормального, здравомыслящего человека, программиста? Может, вы что-то уловили после осмотра Андреева?

– Скажу откровенно, Федор, – Товаров замолчал ненадолго, по его лицу было видно, что он испытывает сильное волнение. Наконец он продолжил: – Я был, как вы знаете, скептиком в отношении медведя-монстра. Считал это сказкой, выдумкой. А все случаи в лощине – просто каким-то трагическим стечением обстоятельств. Но после того как я послушал и осмотрел Андреева, я твердо уверен, что он видел медведя-монстра. Это реальное существо, у меня нет ни капли сомнения.

В кабинете воцарилась тишина.

– Значит, Андрей Васильевич, ваш скепсис улетучился после осмотра Андреева? – прервал молчание Сиверов.

– Должен признать, что да. Следовательно, я неправильно лечил пациентов, которые на самом деле видели чудовище. Тактика лечения должна была быть совсем другой. Хотя можно понять и меня. Какой человек в здравом уме поверит в какого-то мифического медведя, про которого люди сложили страшную легенду? Выходит, в наших краях действительно живет чудовище, некий зверь, неизвестный современной науке. Так что все эти случаи в лощине Сатаны – не случайность. Лесник Павел Корягин тоже видел его и, не справившись с колоссальным стрессом, застрелил себя. Сейчас мне это понятно как дважды два, – заключил психотерапевт. – Так что ваши будущие статьи, Федор, ждет колоссальный успех. Вас они прославят. Но вот в чем беда… – Товаров замолчал и взглянул на Глеба.

– Продолжайте, Андрей Васильевич, кажется, вы что-то хотели сказать.

– Дело в том, что в наши края, чтобы увидеть медведя-монстра, понаедет еще больше народу. Поэтому новых смертей и людей, пострадавших от встречи с чудовищем, к сожалению, не избежать. Так уж устроены люди. Их, как магнитом, влечет все непознанное и таинственное, – заключил Товаров и тяжело вздохнул.

Сиверов отметил про себя, что психотерапевт находится в необычном состоянии. Мышцы его лица дергались, он то и дело потирал виски ладонями.

– Андрей Васильевич, вы врач, помогаете многим людям. Но сейчас, мне кажется, нужна помощь вам, вернее, вы сами себе должны помочь, – сказал Глеб.

– Каким образом?

– Я вам советую взять отпуск и уехать на время из Суздаля. Вам это просто необходимо сделать.

– Знаете, Федор, пожалуй, вы правы. Я действительно в последнее время нахожусь не в лучшем психологическом состоянии. Как-то сбежалось все. А после осмотра Андреева мне вообще, по правде сказать, не по себе.

– Извините за прямоту, но это заметно, – как можно деликатнее произнес Сиверов.

Товаров снова тяжело вздохнул:

– Понимаете, я испытываю какой-то внутренний надлом. С одной стороны, мой разум отказывается верить в существование медведя-монстра. Но с другой, осмотрев Андреева, я словно сам увидел чудовище глазами этого обезумевшего человека. Мой мир как бы треснул. С таким в жизни – а мне стукнуло пятьдесят два года – я не сталкивался никогда. Поэтому мне на самом деле не по себе.

– Завтра же оформляйте отпуск, Андрей Васильевич, и уезжайте куда подальше. Вам надо отдохнуть и восстановить душевное спокойствие. В общем, не мне вам рассказывать об этом.

– Я так и поступлю. Вы умный и проницательный человек, Федор. Спасибо за хороший совет.

– А вам спасибо за то, что рассказали мне об Андрееве, – Сиверов поднялся. – Что ж, всего вам доброго, Андрей Васильевич. Желаю вам хорошего отдыха.

– Благодарю! И вот что я вам скажу напоследок, – Товаров тоже поднялся с дивана, потирая ладонью больную спину. – Вы журналист, человек довольно опасной профессии. Вам нужны факты, и я опасаюсь, что, поддавшись искушению, вы отправитесь в лощину Сатаны на поиски чудовища. А может, уже ищете? Не знаю. В любом случае хочу вас предостеречь, что это смертельно опасно. А если повезет выжить, может серьезно пострадать психика. Не забывайте об Андрееве. Лучше, как говорится, учиться на чужих ошибках. Берегите себя, Федор.

– Я понял вас, Андрей Васильевич.

Сиверов попрощался с Товаровым и вышел. Развернувшись на «БМВ», он направился к Оксане.

Едва Глеб переступил порог квартиры, как Оксана прижалась к нему, целуя в губы. Под ее тонким летним платьем ничего больше не было. Сиверов чувствовал молодое, упругое тело. Прижав Оксану к стене, он одним движением снял с нее платье. Страсть завладела ими.

– Я так тебя ждала, – прошептала она, помогая Глебу раздеться.

Потом они сели за накрытый Оксаной стол, и Сиверов, как всегда, открыл купленную им бутылку шампанского.

– Федор, мне кажется, что тебя не было целую вечность. Я так не хочу, чтобы ты уезжал отсюда, – призналась женщина.

– Не будем о грустном, сейчас я с тобой.

Глеб наполнил бокалы, они выпили.

– А еще я не хочу, если быть честной, чтобы ты ездил в эту проклятую лощину. Сколько людей уже пострадало и погибло там за последнее время… Такое впечатление, что она пожирает каждого, кто войдет в нее. Теперь я понимаю, почему ее прозвали лощиной Сатаны. Ты можешь мн