/ Language: Русский / Genre:poetry,

Август Прощание С Темой

Александр Новаковский


Новаковский Александр

Август, Прощание с темой

Александр Новаковский

АВГУСТ

ПРОЩАНИЕ С ТЕМОЙ

Александр Новаковский - одни из создателей и редакторов журнала 'Сумерки', журнала, каждый номер которого сделан так монолитно, что можно говорить о нем как о едином тексте, о цельном художественном произведении. Редактор перестает выполнять роль 'собирателя рукописей', а становится творцом, Автором.

Если 'Сумерки' его создатели определяют как журнал традиционной петербургской культуры, то и к стихам Александра Новаковского это относится в полной мере. Стихи петербургские не только топографически (далеко не везде мы непосредственно встречаемся с городом), они развивают мифологему города, осваивают ее уже в новом времени. Город призрачен и бесплотен, и мечущаяся сквозь него душа запечатлевает какие-то знаки: 'дом Бенуа', 'остатки витражей', 'камин и лифт, царапины и тени', - но все это сливается в серую недобрую морось и растворяется в темноте. Ощущение зыбкости, ненадежности, непрочности пронизывает всю лирику А. Н., не только петербургские строки. Но главная тема - отнюдь не отрицание бытия. Сквозь покровы, туманы и призраки зданий и вещей, лиц и чувств герой А. Н. Вслушивается в пространство, ищет утерянный смысл, пытается прикоснуться к Вечности.

Елена Семенова

АВГУСТ

* * *

И снова в ту же реку. Что там дважды:

Столь часто, сколько жизни. Остывает,

как память, наша чаша. День ли каждый

Подтачивает сердце. Все бывает

Не вовремя. Разгадывай итоги,

Запнувшись, возвращайся к середине.

На разные вступившие дороги,

Мы оглянулись и стоим доныне,

Подобно той, не вынесшей ухода,

Любившей то, что прожито, сильнее,

Чем Бога, мужа, будущие годы...

Но Лот ушел, а не остался с нею.

Река течет, меняя наши лица

И незаметно исправляя даты.

Не оглянуться - хоть остановиться.

И снова в ту же реку, как когда-то...

1991

АВГУСТ

Александр Новаковский

* * *

Трава и дождь, сплетаясь воедино,

Опутывали души и тела.

Желтели листья липы и рябины.

Мы в комнате сидели у стола.

Шуршала мышь, скрипели половицы,

Смеялась дочь, раскинувшись во сне,

И мотыльки сидели, словно птицы,

Застыв на облупившейся стене.

Жена сказала: 'Морок предосенний

Тут что ни день становится страшней

Пора домой от этих опасений,

От шорохов вечерних и теней'.

Кончалось лето. Бормоча невнятно,

Стирал поспешно, хмуро, невпопад

Лиловой лапой розовые пятна

По облакам разбрызганный закат.

1990

* * *

Так ночь ненадежна. Дрожащие пальцы

свои

Ведет по верхушкам деревьев, стучится в

закрытые рамы,

Дрожит в сквозняках от холодной чужой

нелюбви

И звезды теряет, и не доиграть

мелодрамы.

А нам утешаться копеечным жалким умом,

Нам ночь-оборванка, конечно, изменит с

рассветом,

Мы заперли дом, мы закроемся пледом и

сном,

Мы это читали, мы знаем, довольно об

этом.

И хватит за окнами слушать надрыв и

надсад,

Не стоит усилий на это настраивать души,

Устали актеры, напрасно темнеет фасад,

И мечется ночь - с каждым разом все

тише и глуше.

1989

* * *

1

Всему свой срок. Ленивые созвучья

Растворены в тяжелом летнем зное.

Скрипят деревья, растопырив сучья,

И кто-то громко дышит за спиною.

Иссохло время. Из мешка худого

Не извелку ни радости, ни страха...

Дух дышит там, где плоть уже готова

Внимать, гореть и восставать из праха.

2

Те узелки на память, что когда-то

Завязывал до времени, до срока,

Истлели, расползлись по прошлым датам,

Забытым строчкам - ни следа, ни прока

Мне не оставив. Лишь наполовину

Построенные храмы. Кто там ныне сдирает мох, замешивает глину

И молится в сверкающей долине...

1991

МАРФА

А бедная Марфа хлопочет по дому

И новые блюда выносит опять,

Мария же Слову внимает благому,

А Слово никто не сумеет отнять.

Все выпито, съедено, горы посуды,

До ночи уборка и стирка с утра.

А годы идут. В никуда. Ниоткуда.

Блаженна Мария. Лентяйка. Сестра.

1989

* * *

...и в городе мне страшно проходить

знакомыми из прежнего дворами,

проспектами. Как будто наследить

в музейном зале, где уже не нами

вздохнет январь, но кажется опять:

все лица переменятся к апрелю,

и вспять вернет умевшее пленять:

похмелье снега, ветер канители

и карусель событий и долгов.

Возможны варианты, век не прожит.

Недомолчали в царстве дураков

договорим когда-нибудь, быть может.

1989

ДРУГУ СТИХОТВОРЦУ

(Антологическое послание)

Не пострадаешь - не поешь,

Не станешь гладеньким и сытым.

Когда же соль проела плешь,

Уже неловко быть убитым.

Тогда бери свой чемдан

И собирайся понемногу

Увидеть чудо дальних стран,

Торить известную дорогу.

Ведь даже солнце ввечеру

Там отдыхает в экипаже.

'И пальцы просятся к перу':

'Судьба людей повсюду та же'.

1989

* * *

Мы просыпали речь,

Удержали одни междометья.

Не смогли устеречь

Разорвавшее путы столетье.

Затоптав имена

И развеяв по миру глаголы,

Век менял времена

И немые листал протоколы.

Словно двери с петель,

Сдунул пыль переносных значений,

И металась метель,

Заметая следы исключений.

У кирпичной стены

Безъязыкие корчатся души.

Все слова сочтены.

Что услышит имеющий уши?

1989

* * *

А. С.

Ночное средство перемолвить скуку:

Так далеки и время и страна,

Что кажется: протягиваю руку

Из пустоты неснившегося сна.

Набор созвучий не тревожит стены,

Нагроможденья лет, людей, границ...

Давно любовью кажутся измены

Когда-то ненаписанных страниц.

1993

* * *

Черный август прячет лето

Под подкладкой облаков,

И теряет крошки света

Тень исчезнувших домов.

Из пустых провалов ночи

Чьи-то слышатся слова.

Глуше, тише и короче

Этих месяцев глава.

Сколько лет в горсти осталось,

Сколько прожито уже,

Сколько нам всего досталось

На четвертом этаже...

1993

* * *

Я написал бы, да боюсь слова

коварно мстят за наше постоянство,

Обиняком, намеками, едва

Цепляясь за дрожащее пространство.

О, если б тени, отраженья нас,

Я говорил бы, не боясь подмены,

Но сколько раз, родная, сколько раз...

Ты помнишь: трубы, рухнувшие стены...

Я не хочу, чтоб время истекло,

И напишу про август, дождь и лужи.

Позволить звукам... И не так тепло.

Я написал бы... Лист осенний кружит.

1993

ПСАЛОМ 41

Как лань стремит свой бег к потокам

влаги,

Душа моя к Тебе стремится, Боже,

Сквозь немоту исписанной бумаги,

Сквозь все, что плоть преодолеть не

может.

Я день и ночь слезами, словно хлебом,

Был сыт. И пьян от праздного глумленья:

'Ну где твой Бог? Давно пустое небо

Лишь прикрывает наши вожделенья'.

Тебя я славил, но душа печальна,

Над нею бездна призывает бездну,

Шум водопадов песнью погребальной

Разносит клочья жизни бесполезной,

Уныл, смущен, почти лишен отваги,

Я без Тебя безгласен и ничтожен...

Как лань стремит свой бег к потокам

влаги,

Душа моя к Тебе стремится, Боже.

1993

ПРОЩАНИЕ С ТЕМОЙ

* * *

Память листает тетради минувших пропаж,

Все на ладони, как ключ от чужого замка:

Дом Бенуа. Под колоннами слева.

Четвертый этаж.

Можно на лифте. Направо. Два длинных

звонка...

1990

ПРОЩАНИЕ С ТЕМОЙ

* * *

Немного лжи - взаймы у вдохновенья,

Терпение пустого кошелька,

Свеченье снега, старое уменье

Словами жить. Беда невелика

Три слова разменять на пять снежинок,

Дрожащих на твоем воротнике...

И, уходя, стоять на сквозняке,

Справляя одиночество поминок

По сиротливо тающей строке.

1983

МОЙ ТЕАТР

(три отрывка)

I

И по утрам не вычертить сюжета,

Не обозначить контурами путь

Героя и не дать ему ответа,

Как в этой жизни шеи не свернуть.

По вечерам - усталые приметы

Больного дня, намерений благих,

Трамваев полустертые монеты,

Звенящие в ладонях городских,

Развозят ночь. Прорехи переулков

В ослепшие теряются дворы,

Когда герой выходит на прогулку

И царствует до утренней поры.

1983

II

ПЕСЕНКА БРОДЯГИ

Звезды смахнет рассвет

Над городской стеной,

Стану я сир и сед,

Ты не иди за мной

И не смотри вослед:

Не поделюсь виной,

А на исходе лет

Страшно гореть одной.

Неба стоглазый кот

Прыгнул на твой карниз,

Может быть, мой уход

Царский его каприз.

Это апрель ничей,

Мне он давно сродни,

Оземь - замки ночей,

И нараспашку - дни.

Только в твоем дому

Неба стоглазый кот

Ночь бережет тому,

Кто без меня придет.

1981

III

Я жить хотел и только четверть такта

Не додержал на лестнице шальной,

Не доиграв до занавеса акта,

Апрель рассыпал ролью проходной.

На запятой - забытая забота

Последней строчке голос оборвать...

И браво многоточию! Охота

Отраву дней в слова перевирать.

Нам вены веток пенятся листвою,

Лиловый голубь ворошит траву

И ворожит, кивая головою,

И день дрожит и падает в Неву,

Как будто пересыпан нафталином,

С утра он бредит пухом тополиным.

1983

* * *

По существу, все это лишь каприз,

Тень памяти, прохлада теоремы

Пересеченье улиц и карниз,

А дальше - вариации на тему

Измен зимы, где снега суета

Чуть утомит, немного заморочит.

Свою любовь проигрывай с листа

Бессвязнее, невнятнее, короче.

Перетасуй колоду этажей,

Не удержав январь на повороте,

А время слов лишь время платежей

На выдохе, а чаще - на излете.

1983

* * *

И. В.

Движенье звуков - чудное движенье:

Трещит сверчок, заманивая эхо,

Во всех углах таятся отраженья

Забытых сплетен, шепота и смеха.

Взгляд остановят запертые двери,

Сольются краски облетевших лет,

Уменье звуков - восполнять потери,

Напоминать, идти за нами вслед,

Все сохранять изгибы и повторы,

Укоры, жесты... Скрипнет половица,

И вздрогнет ночь - так возникают лица,

Трещит сверчок, мерцают разговоры.

1981

НОЯБРЬ

Месяц к концу - потеплели ладони

Города - шапку снимай и иди,

Осень в груди и почти позади:

То ли помилует, то ли догонит.

Выронит? Вынянчит... и в декабре

Будем вином запивать непогоду,

Долго смотреть на тяжелую воду

То ли Невы, то ли луж на дворе.

1982

* * *

Шел дождь, ночной опутав город.

Продевши нитку сквозь иглу,

Он штопал узких улиц ворот,

Стекал по камню и стеклу.

Свой выход наизусть твердила

Сердито новая заря;

Неслышно осень уходила

По черным лужам ноября.

1978

* * *

На обороте летней ночи,

Там, где оставлена строка

Для недомолвок, многоточий,

И тень минувшего легка,

Где время, разжимая пальцы,

Бессильно выпускает кнут,

Мы не рабы, не постояльцы

Судьбой отмеренных минут.

Быстрее годы, дни короче,

И крепче царство дурака...

На обороте летней ночи

Для нас оставлена строка.

1986

* * *

Не дети - пасынки у века,

Не нами заняты места,

В скиту души у человека

Над головою два перста.

Тревожит шум чьего-то права

Творит эпохе потроха.

Ах, это право так лукаво!

Так, право, близко до греха,

Когда не видно перемены,

И задохнувшийся глагол,

Теряя разум, мажет стены,

Чтоб не кричать: Король наш гол!

1981

* * *

Ах, эта неустроенность! Как долго

Она хранила душу. Первый снег,

За ним - второй, потом застыла Волга,

Стал уязвим усталый мой ночлег.

И с декабрем старели понемногу

Улыбки, лица, стены, потолки,

Перегорали лампочки. Как тогу,

Портьеру примеряли сквозняки.

Пятнистый мрак утаивал недели,

Сутулясь от сугробов и теней.

Деревья онемели, и метели

Чуть проступали в робости огней...

1981

* * *

...А у меня почти без имзенений,

Бумаги рву и не пишу домой,

На время снега подчинившись лени,

Я исключен из жизни городской.

Всего заботы - беспокойный быт,

А лики лет - забывчивы, нестроги,

Боюсь себя и будущим знобит,

Ах, право, эти дальние дороги!

Мне с каждым днем становится видней,

Как растерялся, покорившись плену,

Стал чуть случаен, и всего больней,

Что это так похоже на измену.

Виню судьбу - несчастная пора:

Поверить в боль, возникшую от скуки,

Где правит бал старинная игра

И проигравший умывает руки.

1981

ПИСЬМА ИЗ ДЕРЕВНИ

1

Яблони высохшей острыми сучьями,

Лесом недальним, травою по грудь,

Мух бормотанием, мордами сучьими

Время набить и узлы затянуть.

Скрипнет ольха. Как под окнами старица,

Сумерки тихо пройдут стороной.

Ведьмино варево к полночи сварится

Пар поднимается над рекой.

2

Боже, напасть, приходила костлявая,

Угли задула и села в углу.

Прыгнуло сердце, да пальцы дырявые

Проскрежетали ножом по стеклу.

Но не простит она мне это крошево

Блуда бредового прожитых дней.

Что до истерик - оценены дешево.

Дверь запереть и не думать о ней.

3

Пустыня ночи, холод и покой,

Туман над лугом, тучи над рекой,

И в доме спят. Собаки дальний вой.

Лишь скрипнет половицей домовой.

Здесь время отдыхает от трудов:

У печки сядет, ласточку спугнет,

Над ближним полем радугу согнет,

Прокатится дождем - и весь улов:

Старуху на погост да старика.

Недвижна гераклитова река.

1983

ДОЖДЬ

Гость осени, случайный яркий луч,

Исчез и растворился в желтой пене

Бегущих листьев; и качнулись тени

Со всех сторон надвинувшихся туч.

1978

* * *

Смывает дождь с угрюмой мостовой

Дела и дни, надежды и недели,

Все то, что мы когда-то не сумели,

Сплетает разноцветной бахромой.

Мне все страшнее приходить домой:

Из кожи стен, из бледной акварели

Тепло уходит, только еле-еле

Ночной фонарь качает головой,

И тень скользит отдельно от огня

По сгибу недописанного дня.

1982

СОДЕРЖАНИЕ

АВГУСТ

'И снова в ту же реку'

'Трава и дождь, сплетаясь воедино...'

'Так ночь ненадежна'

'Всему свой срок. Ленивые созвучья...'

Марфа

'...и в городе мне страшно проходить...'

'Другу стихотворцу'

'Мы просыпали речь...'

'Ночное средство перемолвить скуку...'

'Черный август прячет лето...'

'Я написал бы, да боюсь слова...'

Псалом 41

ПРОЩАНИЕ С ТЕМОЙ

'Память листает тетради...'

'Немного лжи - взаймы у вдохновенья'.

Мой театр (три отрывка):

'И по утрам не вычертить...'

Песенка бродяги

'Я жить хотел...'

'По существу, все это лишь каприз...'

'Движенье звуков - чудное движенье...'

Ноябрь

'Шел дождь, ночной опутав город...'

'На обороте летней ночи...'

'Не дети - пасынки у века...'

'Ах, эта неустроенность! Как долго...'

'...А у меня почти без изменений...'

Письма из деревни

Дождь

'Смывает дождь с угрюмой мостовой...'