/ Language: Русский / Genre:romance_fantasy, / Series: Танцующая с Ауте

Расплетающие Сновидения

Анастасия Парфенова

На бескрайних просторах Ойкумены вдруг стали пропадать красавицы эль-ин. И арры. И благородные дараи. Как сказали бы сегодня в теленовостях, ушли из дома и не вернулись. И ничто как будто не предвещало.. К поиску своих подданных подключается Хранительница Эль-онн Антея тор Дернул, не только отважный воин, но и изящная вене, умеющая в бесстрашном танце с Ауте – Судьбою и Роком – узнать Истину. Где-то в Диких Мирах существуют Черные Целители. Среди них известен некто аррского происхождения по имени Хирург. Им создан Круг Тринадцати, пользующийся зловещей славой производителя нового смертоносного оружия. Вот кто причастен к похищению прекрасных эльфиек и дараев, владеющих секретом вероятностных подвижек.

ru Nike Nike nike@sendmail.ru Far manager, Colorer plugin for Far, perl, hands http://bomanuar.aldebaran.ru/library.php?fl=p OCR BiblioNet & SpellCheck WayFinder 1.0

Анастасия ПАРФЕНОВА

Расплетающие сновидения

ГЛОССАРИЙ

Арры– одна из ветвей человеческой расы. Были созданы в результате генетических экспериментов, обладают набором различных экстрасенсорных способностей. Хладнокровны, расчетливы и до тошноты практичны. Беспринципны на грани развращенности. Потрясающе красивы. Прирожденные закулисные политики, вертят всей Ойкуменой как заблагорассудится, но из-за своей непохожести и малочисленности постоянно находятся под угрозой уничтожения. Внутренняя аристократия – дараи, способные управлять Вероятностями. Политическая система – феодальная олигархия. Аристократия носит название дараев и известна врожденным умением управлять вероятными реальностями, а также перламутровым оттенком кожи. Высший орган правления – Конклав Глав Домов. Место обитания – Эйхаррон, включающий в себя любое жилище арра, находящееся где угодно, но связанное с сетью порталов.

Ауте – сложное философское понятие, основа мировоззрения эль-ин обладает множественным букетом значений:

1. Бесконечность, вероятность, неизвестное. Все, что не познано, включая стихийные бедствия и человеческую расу.

2. Физическая аномалия, окружающая Эль-онн. Источник мутаций, странных явлений и чудовищ. Порождает изменения и неприятности.

3. Богиня Вероятности и Изменчивости, Леди Бесконечность, Леди Непостоянство, Владычица Случая, Выдающаяся стерва. Официального жречества нет. Неофициальными жрицами считаются все вене.

Вене– общее название для девочек-подростков эль-ин, еще не начавших осознавать себя как отдельные личности. Обладают устойчивостью внешнего облика и запредельной внутренней гибкостью. В танце или через другую форму искусства могут полностью изменять себя и окружающее. Эти способности теряются при достижении вене возраста осознания себя как индивидов. Исключение – генетическая линия Тей.

Ве'Риан– особый тип родства между вене и воином, охраняющим ее в танце, что-то вроде симбиоза, от которого должна выиграть каждая сторона. Вене имеет безусловное, почти рефлекторное подчинение Риани любым своим приказам, воин также обязан любой ценой защищать жизнь своей госпожи.

Да-Виней-а'Чуэль – последний город давно исчезнувшего народа (понимайте это как знаете, больше о нем все равно ничего неизвестно). Согласно авторитетнейшему мнению, не существует и никогда не существовал.

Демоны– раса, обитающая в дебрях Ауте. Близкие генетические “родственники” эль-ин, но гораздо менее закомплексованные по поводу целей и средств. Совсем не дружелюбны.

Дома Эйхаррона – миниатюрные клановые государства арров. Основой их являются генетические программы и селекционные линии скрещивания. Внутреннее устройство:

Лиран-ра – глава Дома. Титул наследственный. Лиран-ра обладает всей полнотой власти и ответственности, что строго закреплено в генофонде и из-за чего возникает куча проблем при попытке его потихонечку свергнуть.

Ра-рестаи – что-то вроде первого советника главы Дома. В теории. На практике ра-рестаи назначается Конклавом Глав Домов в качестве противовеса законному лидеру и никакой взаимопомощью тут и не пахнет. Особенно интересно бывает, когда первого министра избирают без ведома Лиран-ра.

Ра-метани – глава службы безопасности и военачальник. Обычно очень серьезная личность.

Ойкумена – все обжитое людьми пространство. Состоит из внушительного числа параллельных миров, различных временных потоков и Вероятностных петель. Единственной абсолютно надежной связью между мирами Ойкумены являются арры.

Оливулская империя – одно из многочисленных политических образований Ойкумены, отличающееся от остальных в основном тем, что через ее территорию смогли провести порталы, открывающиеся на Эль-онн. В результате попытки поживиться за счет дикарей-соседей оливулцы потеряли всю свою аристократию и оказались на положении захваченной страны, что было воспринято ими более чем болезненно. Основное направление развития – биотехнологии и органическая химия. Не слишком твердо придерживаются Конвенции об Ограничении Направленных Мутаций.

Открытие – день, когда исследовательская партия Аррека арр-Вуэйна открыла портал на Эль-онн. Через два года после Открытия Оливулская империя предприняла попытку захвата, а позже и биологической войны, в результате чего сама оказалась вассалом эль-ин.

Хранительница Эль-онн – официальный лидер эль-ин, фокус коллективного сознания, верховная жрица Эль не правит в привычном смысле этого слова – никто не смог бы править таким анархичным сборищем, какое представляют собой эль-ин. Она решает, какие изменения допустимы. По какой эволюционной тропке пойдет народ. Хранительница определяет, как и когда следует отказаться от наиболее устойчивых моральных и физиологических законов – тех, нарушить которые можно лишь всем народом одновременно.

Эль-ин – название среди людей – “эльфы”. Биологический вид, внешне гуманоидный, но по сути с людьми не имеющий ничего общего. Эволюционировали из людей и эльфов путем тысячелетнего контакта с Ауте. Славятся своей запредельной изменчивостью и непостоянством во всем, начиная от генетического кода и кончая внешней политикой. Истеричны. Помешаны на красоте. Жестоки. Экзотичны. Строй – заплесневелый и закостенелый матриархат, общественная структура напоминает цеховую организацию. Официальный лидер – Хранительница Эль-онн. Материальной культуры или письменности людьми обнаружено не было. Язык переводу не поддается. Считаются непробиваемыми дикарями. На практике обладают изощренными формами ментального искусства, а также подобием науки, основанной на отличных от всего известного принципах и для людей называемой магией. Общаются посредством сенсорно-эмпатических образов.

Эль-э-ин – состояние-транс у эль-ин, достигаемое при слиянии сознаний матери и не рожденного ребенка через танец туауте (“жизнь и смерть в Ауте”). Завязано на материнском инстинкте и инстинкте самосохранения. Непродолжительно, но пробуждает все внутренние резервы. Теоретически сила и возможности эль-э-ин не бесконечны, но найти их реальные пределы на практике пока никому не удалось. Используется как последний рубеж обороны. Ведет к неминуемой смерти и ребенка, и, с некоторой отсрочкой, матери.

Эль-онн – место обитания эль-ин и многих других рас разной степени разумности. Пространство, со всех сторон ограниченное Ауте и потому постоянно подвергавшееся ее воздействию. За три столетия до Открытия был сооружен Щит, частично это воздействие ограничивающий, что вызвало на Эль-онн большие социальные и биологические изменения. Там все еще разбираются, что же им теперь делать.

Ты (мир вокруг тебя (являешься) не являешься) тем, кем хочешь (боишься быть) не быть.

Одна из аксиом клана Нед'Эстро

Пролог

Кесрит тор Нед'Эстро была стервой. В принципе, любая эль-ин, какую ни возьми, была именно такой, но Кесрит свою стервозность возвела в ранг искусства и потакала ей, когда только можно. Да и когда нельзя – тоже.

И сегодняшний день не был исключением.

Кесрит высокомерно проигнорировала двери и лестницы, влетев на Авелскую Базу Эйхаррона прямо через окно. Лучше не спрашивайте, что стало с теоретически непроницаемым стеклом! Разумеется, тут же завопила сигнализация, а электронные системы принялись надрывно вещать об уничтожении защитного поля, но офицеры службы безопасности, наученные горьким опытом, лишь с мученическим видом переглянулись.

Лейтенант Дислава активировала переговорное устройство.

– Мой князь, прибыла леди Кесрит.

– Да я как-то догадался. – Голос младшего дарайюшзя Ярдока, ответственного за Оливулский Сектор, был полон раздражения. Дислава, отлично выдрессированная молодая воительница, с некоторым трудом удержалась, чтобы не скорчить не то брюзгливую, не то сочувственную гримасу. – И сделайте вы что-нибудь с проклятой сиреной! Если уж приходится ежеутренне терпеть присутствие этой, с позволения сказать, леди, это еще не значит, что нужно каждый раз возвещать о ее появлении такими фанфарами!

– Да, мой князь.

– Как она соизволила заявиться на этот раз?

– Через окно, Высокий лорд.

– Какое еще окно? Портал?

– Нет, мой князь. Обычное окно. Выходящее на Тронный парк. Она через него влетела с улицы.

– Это невозможно! Защитное поле не позволяет проникновение извне.

– Поле исчезло.

– Как?

– Мы выясняем это. – Оба понимали, что выяснить что-либо вряд ли удастся.

– Ладно, не думаю, что ей удастся выкинуть что-нибудь, чего мы уже не видели.

Дарай-князь в ярости отключился.

Уже приступая к перепрограммированию системы безопасности, Дислава подумала, что леди Кесрит, при всех ее чудачествах, гораздо симпатичнее того же Ярдока. И тут же постаралась выкинуть столь непатриотичную мысль из головы.

В соседнем коридоре Кесрит, внимательно прислушивавшаяся к разговору, согнулась в приступе беззвучного смеха. Наконец-то! Люди оказались восхитительно легко дрессируемыми созданиями. Всего неделя пробуждений под аккомпанемент надрывающейся сирены оповещения о внешней атаке – и они уже меняют настройку своих систем. Глядишь, так их можно будет рано или поздно приучить к мысли, что специально устроенные двери отнюдь не являются единственным способом проникнуть куда-либо. А там уже рукой подать до придания человеческому мышлению некоторой… э-э… нестандартности.

Но “Не сможет выкинуть чего-нибудь, чего мы уже не видели”? О, он так ошибается!

Она пролетела по коридорам безудержным ураганом, сметая крыльями мелкие безделушки и не вовремя попавшихся на пути людей. Веселый, чуть издевательский смех расцветил чинные интерьеры, и там, где его слышали, законы физики вдруг начинали сходить с ума. Гоблины поселялись в безукоризненно работавших до того механизмах, причем самые настоящие, зелененькие, с красными глазками чешуйчатые гоблины. Столовые приборы вдруг начинали самовольно летать. Столы и стулья приобретали свой, чаще всего совершенно несносный характер.

Кесрит, Мастер Чародейства и Сновидений, развлекалась вовсю. Людям оставалось лишь страдальчески возводить глаза к потолку.

Дипломатия, ничего не поделаешь!

Наконец эль-ин опустилась на ступени стартового зала и стремительно заскользила вперед. Косая тень, чуть размытая шуршащим плащом крыльев, стелилась за ней, рассекая плиты пола надвое. Князь Ярдок поспешил к одинокой фигуре, безуспешно пытаясь удержать радушную улыбку на своем красивом, благородном и сильном лице. Он не без оснований считал, что за какую-то неделю эта серокрылая девчонка превратила его до того безупречно работающую базу в сумасшедший дом. Кесрит была с дараем полностью согласна. И очень собой гордилась.

– Эль-леди, какое счастье видеть вас здесь. – Казалось, беднягу сейчас сплющит та невероятная сила, которая ему требовалась, чтобы сохранить самообладание и соблюсти правила приличия.

– О, князь Ярдок! – Кесрит, подхваченная собственным безоблачным настроением и извечным желанием достать проклятого зануду, бросилась к нему и впилась в скульптурно очерченные губы страстным поцелуем.

Сказать, что Ярдок опешил, – значит не сказать ничего. Он настолько растерялся, что даже забыл шибануть чертовку хорошей молнией, как, в принципе, должен был бы.

До сих пор общение с Кесрит состояло из перепадов от ледяной вежливости к остроумно-злобным перепалкам, доставляющим обоим огромное удовольствие, а затем – к настоящей базарной ругани. Словарь томноокой девы оказался практически неисчерпаем, к вящей зависти вынужденного оставаться в рамках каких-никаких приличий человека.

Но чего она до сих пор ни разу не делала, так это не пыталась быть с ним дружелюбной.

И уж тем более ни разу не позволила никому к себе прикоснуться. Даже кончиками пальцев – и это был едва ли не единственный пункт этикета высокородных арров, который эль-ин соизволила не нарушить.

До сегодняшнего дня.

Все мысли из головы благородного дарай-князя вышибло куда-то подозрительно далеко. Он чувствовал лишь упругое тело, плотно прижавшееся к его груди, мягкий изгиб спины под руками, щекочущее прикосновение крыльев. И запах. Пьянящий, экзотический и в то же время до боли знакомый – запах духов девушки, которую безнадежно и тайно любил в юности. Той, сны о которой до сих пор навещали его иногда в предрассветные часы, оставляя после себя удивление и сожаление.

Кесрит целовала самозабвенно, бездумно, всю себя отдавая ощущению чужих губ на своих губах, пальцев, чуть поглаживающих основания крыльев. Если сначала это и было шуткой, то теперь, когда ее когти резали тонкую ткань рубашки, чтобы ладонями ощутить ровную гладкость перламутровой кожи, дело начинало принимать смертельно серьезный оборот.

Подавшись вперед, Нед'Эстро клыками распорола мужчине нижнюю губу. Отрезвленный болью, человек рванулся было назад, но Кесрит пока не собиралась его отпускать. Металлический привкус его крови смешался у них на губах, две фигуры окутало завесой ее крыльев и туманом ее чародейства.

Потрясенные люди, в полной растерянности взиравшие на происходящее перед исследовательской капсулой, вынуждены были распластаться по полу и стенам, спасаясь от водоворота силы, магии и Вероятностных изменений. Дикие, дразнящие волны жара и холода побежали по коже всех обитателей базы, неся с собой фантазии, о которых лучше вспоминать одному в темноте самой поздней ночи. Похоже, и таинственная волшебница с Эль-онн, и всегда такой выдержанный дарай напрочь утратили контроль над своими способностями. Это было жутко. Это было прекрасно.

Это заставляло краснеть даже самых циничных.

Когда то ли несколько секунд, то ли вечность спустя женская фигура попыталась ускользнуть из его объятий, Ярдок почти инстинктивно потянулся, чтобы ее удержать. Но Кесрит выскользнула из телекинетического захвата так же легко и бесплотно, как и из физического. Дарай-князь поднял затуманенные глаза, и из-за черных, как вороново крыло, волос на него глянули янтарные глаза Тараны, его первой любви, казалось давно уже забытой.

Стремительным сгустком энергии и перламутрового сияния девушка скрылась в предназначенной ей капсуле, и дараю едва хватило жалких остатков впитанного с молоком матери самоконтроля, чтобы не броситься за ней следом.

Ярдок машинально слизнул с губ собственную кровь и потряс головой. Подчиненные жались по стенкам и смотрели не то испуганно, не то зачарованно. А смотреть было на что: высокий дарай, взлохмаченный и окровавленный, с подернутыми поволокой глазами и нарезанной аккуратными полосками рубашкой, голубоватый перламутр кожи ярко переливается на обнаженной груди.

Надо было что-то сказать. Что-то такое, чтобы прервать наконец эту тишину. Что-то, чтобы напомнить о своей репутации.

– Друзья мои, если вы считаете, что спятивший зльф – достаточная причина, чтобы сорвать график, то вы глубоко не правы. КООРДИНАТЫ ТЕЛЕПОРТА НА МОЮ КОНСОЛЬ! НЕМЕДЛЕННО!!!

От мощного вопля служащие базы сначала испуганно присели, а затем бросились врассыпную к своим рабочим местам, развивая ну прямо-таки физиологически невозможную скорость. Ярдок арр-Эйтон еще не знал, что слова эти станут легендой, этакой не то пословицей, не то абсолютной истиной, надолго пережившей своего создателя.

Ровно двенадцать секунд спустя дарай-князь, чуть ободранный, но от этого не менее царственный, уже сидел за пультом управления, нагнетая напряжение для максимально точного перемещения. Эти маленькие вылазки Кесрит он всегда контролировал только сам – здесь требовалась филигранная точность, концентрация внимания почти на грани возможного. И сейчас, сосредоточившись на том, чтобы максимально легко и незаметно материализовать исследовательскую капсулу в заданной точке, человек изо всех сил старался не вспоминать сияющий блеск кожи мелькнувшей перед ним женщины. Не слышать наплывающий пьяными волнами экзотический запах. Не думать, что у Кесрит тор Нед'Эстро глаза всегда были серыми.

Не думать.

* * *

Кесрит без сил откинулась на кресло управления, устало и беспомощно опустила уши. Чары постепенно рассеивались, иллюзия уходила, оставляя после себя лишь опустошенность. Глаза и волосы утрачивали яркую окраску, позаимствованную из воспоминаний дарай-князя, вновь наливаясь бесплотной серостью.

Н-да. Чего хотела, на то, значит, и налетела. По по-олной программе.

Ауте и все ее порождения!!!

Это ведь уже не в первый раз. Кто мог предположить, что люди, эти плоские, безжизненные, предсказуемые мартышки, умеют видеть Сны. Яркие, многомерные, сильные. Видения и фантазии, затягивающие, точно водоворот, быстрее, чем ты сообразишь, что же все-таки происходит.

В Бездну! Она – Мастер из Расплетающих Сновидения. И уж она как-нибудь сможет проконтролировать наплыв безумных вывертов чьего-то недоразвитого подсознания. А теперь у нее есть работа, которую неплохо бы сделать.

Кесрит сосредоточилась на окружающем. Ярдок, как всегда, сработал безукоризненно. Сейчас ее капсула плавно скользила в молчаливом вакууме, балансируя на тончайшей грани между нормальным пространством и гравитационной аномалией, ради исследования которой, собственно, и затеяли все это безумие. Было у дараев такое дикое подозрение, что эта яма в пространстве, расположившаяся прямо на перекрестке торговых путей, может быть если не разумной, то, во всяком случае, ну оч-чень интересной. И как-то так само собой получилось, что именно Чародейка из Расплетающих Сновидения, мастерица фантазий и причудливых иллюзий Ауте, ну просто идеально вписалась в задачу сбора и анализа связанной с подобными странностями информации. Кесрит не возражала. Ей было интересно. То, что при этом приходилось терпеть еще и присутствие homo sapiens, вполне можно отнести к мелким неудобствам.

Когтистые пальцы пробежались по пульту управления, отключая всю электронику. Сейчас механизмы только мешали. Сейчас важны были лишь ее разум и ее имплантант.

Серокрылая женщина расслабилась в мягком покачивании кресла, закрыла глаза. Медленно-медленно начала освобождать сознание от всего постороннего, перенося себя по ту сторону снов и реальности, в зыбкое царство, доступное лишь Расплетающим. А затем потянулась вперед, туда, где энергия сворачивалась в причудливые и опасные завихрения. Где тонкие силовые линии сплетались в то, для чего на Эль-онн издавна использовали слово “Сон”.

А люди еще удивляются, что не понимают языка “эльфов”!

Кесрит осторожно вытянула одну ниточку. Вторую. Перевела их на удобоваримый для смертных язык и напрямую отправила к человеческим компьютерам.

Работа началась.

* * *

Через пару часов эль-ин выгнулась в своем кресле, опираясь на пятки и затылок. Здор-рово! Нет, действительно здорово. Но кое-что еще нужно доделать.

Сознание Ярдока, удерживающего капсулу от падения и иногда передвигающего ее по требованию Кесрит, было совсем рядом, на расстоянии мысли.

“Дарай-лорд?”

“Мы продолжаем получать информацию, моя торра. Просто невероятно”.

“А иначе не было бы интересно. Ладно, я немножко сориентировалась, теперь можете меня отпустить. Пора приступать к более детальным исследованиям”.

“Отпустить?”

За своей консолью дарай-князь нахмурился, вопреки всякой логике надеясь, что неправильно понял последнюю мысль. К этому все и шло последнюю неделю…

“Прекратите контролировать капсулу. Ваш разум, разумеется, дает гораздо меньше помех, чем какой-нибудь неуклюжий двигатель, но и от него достаточно шума, чтобы помешать услышать что-нибудь действительно важное. Отпустите, дальше я сама”.

Пауза.

“Миледи, это опасно”.

“Все на свете опасно, но здесь, как мне кажется, риск отнюдь не столь высок. И вообще, это мой проект”.

“Торра Кесрит…”

Она начала постепенно закипать.

“Сейчас же!”

Теперь уже закипать начал сам дарай. Таким тоном с Ярдоком никто не говорил, даже те, кто имел на это полное право.

“Как вам будет угодно”. За этой фразой следует угадать вежливый полупоклон с легкой издевкой в подтексте.

Присутствие человека исчезло. Кесрит со свистом выпустила воздух сквозь стиснутые зубы и попыталась расслабить прижатые к голове уши. Опять она сорвалась. И опять на Ярдоке. Глупо, мастер, очень глупо. И не слишком честно по отношению к человеку.

Сегодня вечером, после возвращения из рейда, она перед ним извинится.

Приняв сие великодушное, полное самоотверженности решение, эль-ин вновь сосредоточилась на объекте своего исследования. Точнее, попыталась сосредоточиться. Но тут ее отвлекли.

Первая мысль была: “Что себе позволяют эти смертные? Просила же – никаких помех, пока я работаю!” Корабль, вдруг вынырнувший из гиперпространства прямо перед ее капсулой, был, несомненно, человеческий и, еще более несомненно, отнюдь не дарайский. Просто летающая каракатица какая-то, а не корабль.

На вторую мысль у женщины не хватило времени. Перед глазами у нее вдруг поплыли разноцветные круги, крылья безвольно повисли. И, погружаясь в беспамятство, Кесрит еще успела смутно осознать, что извиниться перед Ярдоком у нее сегодня, наверно, не получится.

В конце концов, во всем, что ни посылает нам Ауте, должны быть и свои положительные стороны!

* * *

Она спала и видела сны.

Похитители сработали четко и невероятно быстро: после долгого ожидания, когда же одинокая капсула окажется без присмотра, они смогли превосходно рассчитать атаку, сразу же выключив девчонку парализующим лучом, сграбастали миниатюрный исследовательский кораблик и были таковы. У дараев не должно было возникнуть никаких вопросов: это далеко не первый случай, когда пропажу здесь спишут на легендарную Яму.

Теперь главное – добраться да базы, не позволяя пленнице прийти в себя. И они продолжали держать эль-ин под действием излучения.

Она спала и видела сны. И в этом заключалась основная ошибка нападающих.

* * *

Сон, в котором оказалась Кесрит, был странен. Он был липкий, причем какой-то неструктурированно липкий. Вязкость его напоминала сонное заклинание, но была гораздо более рыхлой.

Мастеру из Расплетающих эту пародию на путы можно было даже не принимать в расчет.

Героиня сна Кесрит, которую она за неимением других терминов называла “другая я”, легко вспорхнула над бесчувственным телом и с любопытством оглянулась. Где-то рядом переливались искорки живых существ, причем, судя по всему, существ бодрствующих. И подозрительно похожих на людей. “Другая Кесрит” легонько, чтобы не быть замеченной, заскользила от одной искорки к другой, прячась на самом краю неконтролируемого потока их сознаний. И то, что она видела, ей не нравилось.

И тут – о, какая беспечность! – она увидела супер-нову, яркое, новорожденное солнце только что погрузившегося в дремоту человека.

Хищным призраком “другая Кесрит” спланировала к ничего не подозревающей жертве, бесшумная и смертоносная, какими бывают лишь герои самых страшных кошмаров.

Сны человека, яркие, затягивающие, она благополучно миновала, опускаясь на более скрытые уровни. Туда, где можно было найти информацию о происходящем.

Та-ак…

“Другая Кесрит” презрительно дернула воображаемыми ушами. Людская глупость никогда не перестанет ее поражать. Если бы еще этот клинический идиотизм пореже соседствовал с редкой гениальностью и железными мускулами… а также технологиями, позволяющими растереть среднестатистического эль-ин в мелкую-мелкую пыль.

Ладно, хватит рефлексии, пора принимать меры.

Расплетающая вновь поднялась туда, где человек плыл на волнах своего гротескного сновидения. Но на этот раз она не ограничилась наблюдением. Жестко и повелительно Кесрит перехватила управление фантазией. Так просто, что даже почти скучно. Пленник своего внутреннего мира, человек послушно встал с кровати, оделся, вышел в пустые коридоры. Пребывая в полной уверенности, что спит и видит сон, более того, не имея ни малейшего представления, что этот сон он с кем-то делит. И это – существо, совсем неплохо, по меркам эль-ин, владеющее телепатией (по меркам дараев, он едва тянул на самые низкие ранги), обученное вычленять и нейтрализовывать ментальное воздействие. Невероятно. Эти мартышки вообще допускают мысль, что не все можно делать привычным и единственно возможным способом?

* * *

Человек тем временем послушно дошел до медицинского отсека (тюрьмы), ввел код и даже поднял веки, чтобы допотопный, но вполне надежный замок считал рисунок сетчатки. Выставить персонал из отсека, было делом одной минуты: ее сонный приятель оказался здесь большой шишкой. И опять никто ничего не заметил. “Другая Кесрит” ввела его внутрь, заблокировала дверь и не без любопытства посмотрела на собственное тело через призму человеческих глаз.

Н-да… Похоже, она недооценила своих похитителей. По крайней мере, на замки и путы ребята не поскупились. Наркотиками накачали так, что только из ушей не течет. И вообще, засунули под стеклянный колпак медицинского биостаза, который, Кесрит это знала, изнутри ей никогда не открыть.

Но она и не собиралась ничего открывать изнутри. Пальцы ее “пленника” умело забегали по кнопкам, отключая оборудование. Кесрит, разумеется, ничего в нем не понимала, но это и не было нужно: ее “лошадка” и сама все отлично знала. Вдруг прекратились облучение и подача всякой химии в вены, прозрачный колпак скользнул в сторону, мужчина нагнулся, чтобы вручную снять тяжелые кандалы.

“Другая Кесрит” почувствовала, как угол зрения чуть дрогнул, когда глаза Кесрит № 1 открылись и встретились с человеческим взглядом, из глубины которого выглядывала она же сама. Еще одно смещение – теперь осталась только одна Кесрит, медленно садящаяся на операционном столе, а человек бескостно осел на пол и тут же принялся выводить носом звонкие рулады. Эль-ин брезгливо дернула правым ухом и соскользнула вниз.

Ну-ну.

За дверью намечалось подозрительное движение. Ага, а вот и служба безопасности. Ну что ж, они первые начали…

Стены все еще казались какими-то неустойчивыми, пол грозил выскользнуть из-под ног, но в целом это лишь добавляло ей плохого настроения. А эль-ин в скверном расположении духа – это не то явление, с которым стоит встречаться без скафандра усиленной защиты.

Чары пришли на зов всплеском серого тумана. Крылья выгнулись, охватили тело плотным плащом… и застыли, уплотнившись в твердую скорлупу боевой брони. Тяжелой. С кивралитовым напылением. На бедрах вдруг налился тяжестью пояс с двумя дезинтеграторами. К ногам оказались пристегнуты лазерный меч, набор плазматических гранат, набор нейтронных гранат, набор обойм с различными начинками, нейробластер, просто бластер, пульсатор и что-то еще, в чьем названии Кесрит не была до конца уверена, но совершенно точно знала, что если этим зашвырнуть в толпу врагов, то ноги потом уносить надо в темпе. На груди крест-накрест шли ремни еще с одним набором зарядов и метательных гранат, на этот раз импульсных. А на талии аккуратно пристроились две маленькие темпоральные бомбы. На ее руках… Вы действительно хотите узнать, что оказалось пристегнуто к ее рукам?

Дверь наливалась пылающим пурпуром. Ага, гостеприимные хозяева решили проплавить себе свободный проход. Как мило.

Кесрит демонстративным движением захлопнула щиток шлема и скинула с плеча плазменный миномет. Ладно, миномет – это, быть может, уже слишком, но они действительно начали первыми!

Дверь оплыла лужицей темно-красной плазмы. Высыпавшие в образовавшееся отверстие нападающие застыли, неуверенно подняв свои игрушечные пистолетики.

Сюрприз, сюрприз!

Кесрит улыбнулась, продемонстрировав через прозрачную пластину шлема полный набор клыков. Чуть пошевелила минометом.

– Ну ладно, мальчики и девочки. У вас осталось ровно пятьдесят секунд, чтобы доходчиво объяснить мне, что здесь происходит. И придумать извинение. Очень-очень хорошее извинение.

Глава 1

Это был не то чтобы взрыв, но что-то подозрительно на него похожее. Меня подбросило в воздух, закрутило, швырнуло об пол.

– Какого...

Мир менялся. Окружающее потекло размытыми волнами, задрожало, изогнулось. От следующего удара я увернулась, третий вновь отбросил меня на стену. Каменную. Твердую. Которая только что была всего лишь легкой шелковой занавеской.

Это становилось забавным.

Я начала танцевать. Хотя нет, для начала я все-таки попыталась прочувствовать уже существующий узор, понять, что же тут, во имя Ауте, происходит. Но когда что-то темное, пахнущее смертью и разложением, чуть было не сграбастало меня в… хм… лапы, пришлось принимать более решительные меры.

Не тратя больше времени на исследование, я “дернула” на себя свихнувшиеся нити, с варварским треском разрывая узлы и сплетения, уничтожая взбесившийся узор. Легчайшим прикосновением разума перехватить тонкую сущность, вплести лучи своей воли, своей сущности в смешавшийся гобелен и – быстро, вспышкой света, криком боли – изменить рисунок, творя его по своему желанию, своему образу, своему подобию. Окружающее вновь дрогнуло, привычно откликаясь на прикосновение, черная дыра, куда меня неожиданно забросило, вытянулась…

Еще один взрыв ударил по нервам багровой волной, боль обжигающими бабочками затанцевала где-то на внутренней поверхности глазниц.

– Какого?!

Я была внутри убедительного подобия пещеры – темное замкнутое пространство, тоннель, ведущий в никуда. Волосы на загривке встали дыбом, все тело напряглось в предчувствии. Опасность! Смерть! Ужас!

Бежать.

Доля секунды, потраченная на восстановление самообладания, едва не стоила жизни. От первого удара я увернулась лишь чудом, дрожью в животе откликнувшись на дуновение клинка, пронесшегося в каких-то миллиметрах от обнаженной кожи. Второго выпада избежала, резко нагнувшись, скользнув назад и вправо. От третьего удалось уйти, перекатившись по полу и пребольно врезавшись в стену. Холодную. Каменную. Твердую.

Кажется, я повторяюсь?

Вот трагедия-то, правда?

После третьего удара я оказалась в достаточно неудобной позиции, лишившись минимального пространства для маневра. А меч уже опять приближался, напоминая о себе свистом рассекаемого воздуха, дыханием смерти, неуловимый, яростный, вселяющий ужас.

Инстинкты оказались сильнее разума. Клинок столкнулся в воздухе с клинком, звонко, ловко высекая искры и рассыпая неслышимые уху простого смертного изысканные оскорбления. Я взвилась в воздух, в немыслимой ветле вращая неизвестно откуда появившийся в руке меч, парируя выпады, сыпавшиеся, казалось, отовсюду одновременно.

Разумеется, я не успела.

Купилась, как маленькая, на обманный выпад, заработав длинную, но неглубокую царапину на ребрах. Затем пропустила совсем уж детскую атаку снизу.

Бежать.

Бежать, бежать по тоннелю, отражая бесконечные атаки. Звон оружия слился в непрерывную песнь, дикий темп не дает ни минуты на размышления. Нападающих я не видела – только размытые тени, да еще такое ощущение… Мерзкое ощущение.

Стойки и движения сплетались в причудливый танец, экономный, точеный. Упасть, пролетев буквально в сантиметре над полом, но не касаясь его, невероятным изгибом кисти отбросить вражеское оружие, взвиться, ощутив холодное прикосновение стали к ребрам – прикосновение, но не порез. Увернулась. А левая рука уже сама чертит стальным клинком сложную линию, отражая что-то там еще, правая вдруг резко ударяет по удлиненной рукояти, мгновенно меняя траекторию и направление удара, и успевает-таки отвести смерть.

Это от икры отрезан тонкий-тонкий кусочек плоти. Ногу точно кипятком обожгло.

Время растянулось, движения стали замедленными, точно вязнущими в чем-то. Клинки все так же жадно устремлялись к моей плоти, а я не успевала, не успевала…

Наверное, именно это и привело меня в чувство. Какого демона? Что я делаю?

Меч исчез из руки, точно его и не было, я застыла в спокойной, почти ленивой медитации. Клинки атакующих устремились вперед, к незащищенной плоти. Можно было бы, конечно, позволить им ударить, но мои нервы сегодня почему-то решили, что с них пока.

В последние мгновения сила рванулась из тела, из точки многоцветий, ровно пульсирующей между глаз Ярость и непонимание вспыхнули чистым, ярким пламенем, стекавшим по коже огненными каплями Брызги на предательской реальности. Я жгла нити, безжалостно уничтожая узор, и то, что только что казалось прочным и надежным, рассыпалось под плетями неверия в невесомую пыль. Рассыпалось под тяжестью таких знакомых слов.

Это всего лишь сон…

* * *

Не крик даже, а удивленный вздох застыл в горле твердым комком. Я села так быстро, что окружающее на мгновение смазалось в стремительности этого движения. Пальцы комкали мокрый шелк простыней, темнота вокруг нежна и спокойна.

Первое, въевшееся в плоть и кровь действие – проверить Эль. Нет, там все, вроде, в порядке. Мой народ занят своими делами.

Когда дыхание успокоилось настолько, что можно было не глотать воздух судорожными, резкими вздохами, я решила, что время на эмоции закончилось, пора бы и подумать.

Что, во имя Ауте, только что случилось?

Осторожно провела рукой по телу. Под грудью выступил пот, простыни влажные и холодные. И – обжигающей пульсацией регенерации – спешно затягивающиеся раны: царапина на ребрах, аккуратно срезанная кожа на ноге. Мелочи, почти не больно.

Где-то на периферии сознания забрезжило что-то вроде идеи.

Итак, подытожим. Я спала, сплетая какую-то легкую и бесполезную фантазию, когда вдруг сон вышел из-под контроля. Я была атакована. Во сне. И не смогла с этим справиться.

Нет, хуже того. Я забыла, что это – сон. Был ослепительно короткий миг, когда весь мир сузился до нескольких острых мечей, которые нужно было любой ценой отвести от себя, когда ощущение опасности стало настолько сильным, что включился слепой, нерассуждаюший инстинкт самосохранения, Танцующая изменения, забывшая, что она есть и чем она не является. Такого со мной еще не было.

Мило.

Единственное объяснение, которое приходило на ум, – атака извне. Кто-то или что-то вторглось в сновидение, связало меня одурманивающим заклятием, а затем атаковало просто и незатейливо: мечами и магией. В таком случае решение не тягаться с этой таинственной тварью в состязании воли, а быстренько смыться оттуда, уничтожив попутно весь узор, было верным. Главное – не позволять оружию нападающих дотронуться до эфирного тела. Окажись моя сила хоть немного меньше силы агрессора, усомнись я хоть на долю мгновения, что клинки не причинят мне ни малейшего вреда, – и ранение, полученное лишь в воображении, оказалось бы не менее смертоносным, чем настоящее.

Опасливо коснулась кожи рядом с порезом и досадливо дернула ушами.

Играть в “кто упрямей?” с неизвестным противником – безумие. Особенно с противником, способным повернуть против вене ее собственный сон. Это, скажу я вам, надо умудриться. Ой как умудриться.

Все размышления казались разумными и верными. И были бы наверняка верными, если б не это: ну не ощущала я постороннего вторжения в свой разум. Хоть убейте, не ощущала. Ну ни капельки., Я откинулась на подушки, стараясь расслабиться. Легкое состояние транса. Самонаблюдение. Мерцающая звездочка сознания скользила по телу, исследуя сосуды, ткани, кости. Надолго задержалась в области внутренних органов. Затем сосредоточилась на разуме, чутко вслушиваясь в шепот обитавших там бессчетных душ. В голоса и мысли миллионов эль-ин, всегда присутствующих где-то глубоко-глубоко внутри. Я окинула быстрым взглядом генетическую память, скользнула тенью внимания по памяти личной и уже куда более пристально рассмотрела чувства и ощущения, особенно сконцентрировавшись на том, что смертные называют волей.

Тонкими, едва заметными прикосновениями пробежалась по тому, для чего у смертных слов нет и никогда не будет. Открыла глаза, невесело щурясь в обнимающую меня темноту.

Не было там никого чужого. Только я. Антея тор Дериул-Шеррн, леди-регент своей непередаваемой персоной.

Вроде бы полагается радоваться, если обнаружила, что никто враждебный тебе в мозги не лез. Мне же почему-то радостней не стало.

Итак, имеется два варианта.

Первый: атакующий настолько искусен, что опутал меня заклинаниями, которых я не замечаю. Неприятно, но возможно. Кто у нас способен отколоть подобный трюк? Некоторые из Мастеров клана Расплетающих Сновидения. Алл Кендорат точно мог, ну, может, еще парочка. И, наверно, кое-кто из других кланов. С древними никогда не знаешь точно, они имеют вздорную привычку менять кланы не реже раза в тысячелетие, чтобы не сосредоточиваться на чем-то одном. Раниэль-Атеро почти наверняка в списке, да и Зимний тоже. Еще нужно включить тварей Ауте или какой-нибудь новый сюрприз Ойкумены. Или вообще что-нибудь, о чем я понятия не имею.

Вопрос ведь не “кто?” Вопрос: “зачем???”

Ладно, проехали.

Вариант второй… А какой, собственно, у нас второй вариант?

Я задумчиво провела пальцем по коже. Влага уже успела испариться, но тело еще помнило мерзкое ощущение. Что-то во всем этом было подозрительно знакомое. Смутный, неразумный и не направленный ни на что конкретное ужас. Пробуждение с криком, в холодном поту, с простынями, обвившимися вокруг тела. Звучит почти хрестоматийно. Я нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающее слово. Не сен-образ, а слово, слово человеческого языка. Кошмар. Обыкновенный кошмар.

Я это что, серьезно? Ауте, я же изучала сновидения людей. Я внимательно просматривала их путаные фантазии, читала соответствующую литературу, с треском продираясь через несуразности языка. Я не раз присутствовала в чужих кошмарах, кое-какие даже устраивала сама, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Я так и не поняла, что они подразумевают под этим словом.

Теперь, кажется, поняла. Мерзость какая!

Нет, я это серьезно? У меня – кошмар? Неконтролируемое сновидение, вызывающее полную потерю власти над собой и окружающим? У меня??? У Антеи из клана Дернул, Танцовщицы изменений в Ауте знает каком поколении?

Бред.

Нет, точно бред.

Кошмары видят люди, смертные. Глупые, несуразные существа, понятия не имеющие о том, что творится у них в головах.

Бред.

Но если бы эль-ин все невероятные идеи отвергали как изначальный бред, средняя продолжительность жизни в кланах значительно бы уменьшилась.

Аут-те.

Я села, на этот раз медленно и неохотно, с почти слышимым скрежетом зубовным. Голова казалась тяжелой и словно набитой ватой, очень хотелось в небо, под проливной дождь или, в крайнем случае, в какой-нибудь водоем.

Ладно, начали. Что там делают смертные, чтобы разобраться в своих сновидениях? Я быстренько перетряхнула память в поисках прочитанного или услышанного. Нет, люди точно ненормальные. Целая раса психов.

Чувствуя себя полной дурой, начала колдовать. Самой возиться, выстраивая сложные молекулярные цепочки и координируя потоки материи, не хотелось, я так и не удосужилась научиться делать это правильно, так что просто активизировала имплантант с заключенной в нем поистине неисчерпаемой базой данных. Секунда – и из молекул воздуха сконденсировался небольшой электронный блокнот со световым карандашом. Ну, по крайней мере, их варианты в моем исполнении. Копировать человеческую электронику слишком муторно, так что внутренние микросхемы я заменила легким заклинанием – здесь, как мне кажется, скорее важна форма, а не содержание.

Записывать сновидения рекомендовалось сразу после пробуждения, пока все детали еще ярки и не забылись. Это чтобы я забыла свой сон? Лю-юди!!!

Световой карандаш стремительно выводил значки, которые смертные называли буквами. Очень неудобный способ хранения информации, но что-то в нем есть. К тому времени как все было зашифровано, я полностью успокоилась и настроилась на рабочий лад. Света маловато для человеческих глаз, но для моих вполне достаточно. Окинула критическим взглядом свое произведение. Расставила кое-где акценты, обозначающие эмоции, кое-что подчеркнула. Руки чесались построить трехмерную матрицу, чтобы в одном измерении было отмечено развитие сна, а в другом – мои мысли и чувства по этому поводу, но решила не отступать от заведенного порядка, а указать все ниже. Пожалуй, хорошо, что я сдержалась и не стала заносить всю информацию на носитель одним слитным, цельным образом. Так хоть и длиннее, но есть время подумать.

Так, теперь символы. Взрыв, беспомощность. Тоннель, нет, скорее пещера. Те-емная. Мечи, угрожающие. И все это на таком эмоциональном накале, что яичницу поджарить можно. До угольков.

Я задумчиво постучала кончиком карандаша по зубам. Что там у нас дальше? Дальше, по теории, следовало искать значение этих символов и отгадывать, что там мне пыталось сообщить мое подсознание. Как будто, вздумай оно мне что-нибудь сообщить, я бы и так не услышала. Ладно, проехали.

С чем у меня ассоциируется взрыв? Огонь, шторм, молния. Темперамент, клан Изменяющихся, большие неприятности. Это и так понятно, что неприятности, тоже мне, новость. Дальше. Меч. Избранное оружие, высокое оружие. Мастерство, гордость, честь. Достойный противник. А пещеры? Так, дырки в земле. Один раз, правда, встретила разумную.

Да, во сне я сражалась мечом, которым в реальной жизни, несмотря на бесконечные спарринги с собственными телохранителями, так толком и не овладела. Более того, сражалась классической катаной, излюбленным оружием моего мужа. До сих пор помню длинную, обтянутую акульей кожей рукоять и тонкий, чуть изогнутый клинок.

Интересно, при чем здесь Аррек?

С личными символами ничего не получается. А если посмотреть, что они означают для людей? Есть там у них какие-то более-менее общие для всех образы. Пещера, например, часто трактуется не то как материнское лоно, не то как подсознание. Что-то изначальное, откуда ты появилась. Основа. Так, это уже интересней. А меч? Хм-м, как это люди умудрились его превратить в сексуальный символ? Все страньше и страньше.

Я посмотрела на то, что записано в блокноте. Озадаченно пожала плечами. Сделала несколько набросков странного сна. Снова посмотрела.

– Гэр-джирр! – С проклятием отброшенный блокнот на полпути к полу растворился в предрассветном сумраке.

Резко, мгновенной вспышкой создала сен-образ, включавший и то, что было в блокноте, и то, что словами выразить невозможно, и много чего еще. Рассмотрела его. С еще более изощренным ругательством зашвырнула образ в другую сторону и уселась, нахохлившись, поджав под себя ноги.

Версия с посторонним вмешательством с каждой секундой выглядела все более и более правдоподобной. А может, пророчество? Нет, это я бы узнала с первого мгновения. Чему-то же меня Раниэль-Атеро научил.

Светало. Я сидела на просторном, овальной формы ложе, единственном предмете обстановки в комнате. Уступка моим вкусам: терпеть не могу натыкаться на всякие тумбочки и полочки, которыми эти ненормальные загромождают свои жилища. Мебель им подавай! Даже невысокая кровать – каприз Аррека. Окна – очень большие и очень просторные окна – защищены лишь силовым полем, пропускающим ветер и безопасные запахи, но надежно блокирующим все остальное. За ними – светлеющее небо, постепенно наливающееся золотистыми и зеленоватыми оттенками, нежная вязь облаков. Спальня расположена очень высоко, в одной из самых высоких башен города: еще одна уступка моим капризам. Оливулцы по какой-то причине считали это место не слишком престижным и вообще чисто подсобным помещением, что позволило мне без труда его оккупировать. Башня, в отличие от большинства местных построек представлявшая собой не выращенное нужной формы дерево, а обычную конструкцию из металла и пластика, раскачивалась и поскрипывала почти как летающие дома Эль-онн. Только вот наши жилища плавали в воздушных потоках, а это опиралось на хрупкие с виду подпорки, что заставило Аррека задуматься о надежности сего архитектурного монстра. Да и меня тоже, если на то пошло. Так что первым делом после выкидывания какого-то биооборудования я попросила знакомого заклинателя поколдовать над всем сооружением. Теперь эта башенка и прилегающая к ней гранитная глыба будут стоять, даже если вся планета вдруг неожиданно исчезнет в никуда. Л'Рис никогда ничего не делает наполовину, а к вопросам моей безопасности порой подходит даже излишне серьезно.

Но, несмотря на надежность этого убежища, на Оливуле я бывала редко. Очень редко. Только когда к тому вынуждали обстоятельства. И никогда не задерживалась дольше необходимого.

На этот раз, как, впрочем, и всегда, обстоятельства скромно прятались за авторитетным именем “Зимний”. То есть вытащил меня на ненавистную планету самозваный глава моей собственной “Службы Безопасности”.

– Опять у него тут какие-то восстания и общественные беспорядки. Да в Оливулской империи всегда беспорядки! Тоже мне, новость.

Для одного утра самокопания более чем достаточно. Пора просыпаться и браться за дело.

Короткая разминка, холодный душ, стремительно и небрежно натянутая одежда. Начинаем трудовые будни.

Создала сен-образ, что-то вроде “Я проснулась” и “Ну и какого демона вы меня сюда вытащили? Очередной в последний момент раскрытый заговор? Разве вас не затем отправили в Ойкумену, чтобы не было таких вот срывов?”, и отправила Зимнему. Может, и не очень вежливо, но вежливостью в наших отношениях с первого дня не пахло. Паленым между нами пахло. Даже жареным. Хорошо-хорошо прожаренными эль-ин.

Мастер Оружия клана Атакующих откликнулся мгновенно, и его ментальное прикосновение было столь же холодно, как и имя.

“Регент, быстро перемещайтесь сюда” и приложение карты-схемы.

Вот так. А предполагается, что я тут абсолютный и всевластный монарх.

Но послание оставило слишком свежее ощущение срочности, чтобы тратить время на глупости вроде субординации. Мы же не люди, в конце концов.

Ввести координаты в пульсирующий между глазами Камень имплантанта, и тут же вспыхивает портал. Я давно ухе перестала испытывать неловкость по поводу использования таких маленьких чудес технологии. Разумеется, мерзко доверять чему-то, что ты не понимаешь и не можешь до конца контролировать, и долго эль-ин с таким положением мириться не намерены. Но пока что дарайское искусство – самый быстрый способ перемещения, и я им, в отличие от некоторых, пренебрегать не собиралась.

Уже в переходе ощутила легкую, на грани восприятия, неправильность – мои телохранители, обычно ошивающиеся где-нибудь в параллельной реальности, совершали переход вместе со мной. В закрытый кабинет, где Зимний тихо беседовал с какими-то неизвестными мне эль-ин, мы прибыли одновременно.

Все, разумеется, тут же замолкли и повернулись к материализовавшейся из воздуха Очень Важной Персоне. То есть ко мне, любимой.

Вынуждена признать, посмотреть было на что. Этакое тощее, насекомообразное пугало, с глазами, ежесекундно меняющими цвет, и с пылающим во лбу камнем имплантанта. А при нем – пять закутанных в тени, размытых фигур, само существование которых в так называемом “цивилизованном мире” считается сказкой. Страшной-страшной, кровавой и безумной сказкой.

Антея тор Дериул-Шеррн, Хранительница-Регент Эль-онн, в сопровождении боевой звезды северд-ин. Прошу любить и жаловать.

Зимний приветствовал мое появление рассеянным взмахом правого уха. Телохранителей же удостоил уважительного кивка. Н-да.

К делу.

– Что там с очередным мятежом?

– Забудьте о нем. – Голос Мастера Оружия сух и отрывист. – У нас назревают более серьезные проблемы.

Приглядываюсь к моему, так сказать, министру иностранных дел. Белые-белые волосы, молочный туман клубящихся за спиной крыльев, белоснежная кожа. И на этом однотонном фоне – броские, затягивающие в глубины глаза. Ярко-фиалкового, такого интенсивного, потрясающе красивого оттенка. И это воин? Хрупкий, изящный, обманчиво тонкий. Косточки птичьи, черты непропорционально удлиненные, яснее всего говорящие о древней, не разбавленной позднейшими добавками крови.

Снежно-чистая, гладкая кожа на скулах и в уголках миндалевидных глаз туго натянута, как-то напряжена, что создает впечатление, будто все тысячи тысяч лет, которые Зимний прожил или провоевал (или что он там делал в своей обширной биографии), лежат на его плечах грузом неизмеримой силы и мудрости. Сейчас его фиалковые глаза пылали яростью.

Мое настроение, и без того далекое от праздничного, упало в прямо-таки катастрофические глубины.

– Ну хорошо, что смертные натворили на этот раз? Зимний продемонстрировал хищный блеск одточенных клыков.

– Нападения, террористические акты, вандализм, оскорбления, похищения.

Мои уши невольно приподнялись не то в шутку, не то просто выражая недоверие.

– Что, все одновременно?

В фиалковых глазах не было ни малейшей искорки смеха. На меня вдруг накатила волна язвящего раздражения – такая, что мышцы на спине свело. Ауте. Когда-то я сдуру попробовала его крови, точнее, странной смеси магии и холода, которая текла в этих древних жилах, и меня это как-то изменило. Теперь иногда накрывает волнами его эмоций, хотя просто удивительно, что у этой ледышки вообще могут быть какие-то чувства!

– И параллельно, и последовательно, и перпендикулярно! Твой сарказм неуместен, девочка!

– Тогда прекратите устраивать здесь демонстрацию своего темперамента и начните наконец говорить по делу, Мастер Оружия!

Личности долой, да здравствует профессионализм. И даже умудрилась подчеркнуто вежливой формой обращения указать нахалу на его грубость. Это не считая плохо завуалированного обвинения в истеричности и некомпетентности. – “Ай да я!”.

Зимний все-таки из нас двоих более умный. Точнее, более умудренный опытом (не то чтобы это всегда шло ублюдку на пользу). Перепалку на этот раз он прекратил первым и действительно перешел к делу. Ну и ну. Положение, должно быть, действительно серьезное.

– Сегодня во время исследования Авелской Аномалии капсула, где находилась Мастер Кесриттор Нед'Эстро, была атакована неизвестным кораблем. Нападающие профессионально подавили защитные системы и, что гораздо более интересно, с завидной легкостью выключили полного Мастера сновидений. После чего капсула была взята на абордаж, и пираты скрылись в неизвестном направлении. – Сен-образы, сопровождавшие сжатый доклад, давали более чем детальную информацию о происшествии. А также о чувствах лорда Зимнего по сему поводу и его бесценное личное мнение. – Мастер Кесрит, что вполне понятно, не согласилась с подобным обращением. Она осуществила захват неизвестного судна, взяла в плен его экипаж и полчаса назад связалась с нашим представительством на Оливуле по поводу дальнейших действий.

Белокрылый взмахом ушей указал мне на миниатюрную эль-ин, которая спокойно сидела в кресле, не без интереса наблюдая за представлением. Сильные, властные пальцы круговыми движениями ласкали устроившегося у нее на коленях, блаженно плавящегося под умелыми прикосновениями кота. Не красива, как и все эль-ин, но, однажды взглянув на нее, требуется почти болезненное усилие, чтобы отвести взгляд: серо-серые глаза, серая кожа, пепельные волосы. Чуть отстраненный, погруженный в себя взгляд, присущий всем сновидящим, и аура неуловимости, просто кричащая о природном таланте чародея. Кажется, будто крылья, очертания фигуры, черты лица – все мерцает, подстраиваясь под то, что собеседник желает увидеть. Не истинное изменение, нет, всего лишь иллюзия, но такого качества, что очень близко подходит к определению “реальность”. Мастер из клана Расплетающих Сновидения. Настоящая, без обмана! Люди, люди, ну что же вы все такие идиоты? Нашли кого похищать, придурки несчастные!

Девушка (лет двести – двести пятьдесят, не больше) вежливо склонила уши в приветствии.

– Леди Регент, благодарю за лестное мнение. – Тот факт, что она без спроса прочитала его в моем разуме, конечно, в комментариях не нуждался.

– Мастер Расплетающая, мои приветствия. У вас есть что добавить? Личные впечатления, наблюдения, что-нибудь?

На мгновение серые глаза утратили фокус, над головой начало клубиться сложное облако сен-образа. Чувства, ощущения, всплески мыслей, даже дурацкое смущение из-за стычки с кем-то по имени Ярдок. Полная гамма того, что словами передать невозможно, но что может быть таким важным при принятии решения.

– Меня удивила точность, с которой все было рассчитано. Нападение произошло как раз тогда, когда я поцапалась с дарай-князем, заставив его прекратить курирование. Они провернули операцию невероятно быстро. Ну и, конечно, излучение, мгновенно подавившее нервные реакции. Очень интересно. На досуге займусь этим поподробнее.

От ее улыбки, вполне цивилизованной, не показывающей даже кончиков клыков, у меня по спине побежали мурашки. О да, эта займется!

В то же время от Зимнего пришло такое ощущение… Ну, стало ясно, что “заниматься” будет не одна Кесрит. Замечаю быстрый и очень колкий взгляд, которым обменялась эта парочка. Что-то между ними было. Что-то острое и напряженное.

– Какое из их бесчисленных государств могло отколоть такое?

– Вряд ли это “государство”. По крайней мере, не официально. Скорее похоже на пиратов или на теневые Структуры.

Он у нас специалист по международной политике, ему и карты в руки. Но так даже лучше, не придется сдерживать себя с репрессивными мерами. С другой стороны, у людей разница между этими двумя категориями бывает ну прямо-таки совсем призрачной, и, если вляпаться в разборки с так называемыми “теневыми”, неприятностей можно отгрести куда как побольше, нежели из-за дипломатического скандала с приличным королевством.

Поворачиваюсь к Расплетающей.

– Что с ними сейчас?

– Я оставила корабль спать неподалеку спрятанным в поясе астероидов. Спать? Корабль?

– Вы хотите сказать “экипаж”?

– И бортжурнал, и бортовые компьютеры, и бортовых крыс. Кота я решила усыновить. Завораживающее создание, такие странные сны… – Серый (кто бы сомневался!) матерый котяра у нее на коленях блаженно вытянулся, подставляя основания ушей под многоопытные пальцы сновидицы. Одно из тех мутировавших чудес, которые космолетчики таскают с собой в качестве талисманов. Да, сны у этого малого действительно должны быть интересными. Веки чуть приподнялись, открывая зеленущие глаза с вертикальными щелками зрачков, и на секунду показалось, что я смотрю в зеркало, боковым зрением поймав собственное отражение. Не удивительно, что люди сравнивают эль-ин с этими длиннохвостыми – некое родство духа определенно присутствует.

Я предусмотрительно уселась в одно из свободных кресел, задумчиво провела когтем по подлокотнику. Тонкая стружка вышла из-под пальца и завернулась крутой волной.

– Хорошо, Мастер Оружия. Добивайте. Кесрит и пара воинов из клана Зимнего, присутствующие в комнате, выпустили недоуменные сен-образы.

– Хранительница?

– При всей важности происшествия вы бы не стати столь радикально менять из-за него мои планы. И уж тем более свои. Случилось что-то еще. Договаривайте.

Зимний вновь улыбнулся, в фиалковых глазах медленно и хаотично начали кружиться серебристые звездочки. Холодный сквозняк обдал мои ноги, пальцы заломило от мороза.

– Есть основания предполагать, что это не первый случай.

– Что? – Кесрит резко повернулась к лидеру клана Атакующих. Если бы взгляды могли убивать… Я взмахом ресниц приказала ему продолжать.

– За последний месяц пропало восемь эль-ин. Все – женщины, но очень молодые, не достигшие еще столетнего возраста. Все путешествовали по Ойкумене в одиночестве, без сопровождающих и без особой цели. Все восемь происшествий можно с легкостью списать на несчастный случай. Все с вероятностью 99, 3 процента являются продуманными похищениями и с вероятностью 86, 66 процента совершены теми же людьми, которые пытались захватить леди тор Нед'Эстро.

Так.

Я прикрыла лицо рукой, чтобы скрыть от окружающих бешеный круговорот красок в своих глазах, сейчас утративших всякое подобие устойчивости. Так, так, та-аак. Кто-то похищает наших женщин. Нет, не просто женщин – наших детей. Сто лет – да разве это возраст? Уникумы, кроме вашей покорной слуги, разумеется, не в счет.

Я прекрасно представляла себе тот тип девочек, который так коротко, одной фразой описал Зимний. “Без особой цели”. Маленькие избалованные красотки, привыкшие к поголовному поклонению и обожествлению, занятые свободным “творчеством” в какой-нибудь весьма далекой от практики области и совершенно не приспособленные к жизни. Сама такой была, да и теперь, наверно, не слишком далеко от них ушла… Эти легкие бабочки, которых тяготили ограничения и аскетизм жизни на Эль-онн, устремились в Ойкумену, привлеченные всем тем новым и необыкновенным, что несло в себе человеческое общество. Они просто идеально вписались в высший свет, в крути золотой молодежи и утонченный бомонд различных цивилизаций. Они бросились с головой в новый для нас мир искусства и избранности, в бесконечную круговерть плененных поклонников и новых впечатлений. Художницы, создававшие завораживающие, лишающие сознания и воли полотна, певицы, сравниваемые с легендарными сиренами, поэтессы, после прочтения книг которых люди бросали свою обустроенную, сытую и бессмысленную жизнь и уходили в Поиск… Эльфийки. Эль-ин.

Отнюдь не все из них могли постоять за себя столь же решительно и небрежно, как это сделала Мастерица Судеб, Сновидений и Чародейства.

И кое-кто, похоже, нашел-таки неприятности на свою беспутную головку.

А распутывать это, разумеется, мне.

– Понятно. Что мы можем сделать, чтобы их вызволить?

– Что??? – Ошеломленный сен-образ и недоверчиво приподнятые уши – такова реакция всех присутствующих. За исключением Зимнего, разумеется.

Вполне законная реакция. Эль-ин никогда не признавали стадной логики. Если кто-то достигший совершеннолетия и признанный дееспособным сам влип в неприятную историю, он сам же из нее и должен себя вытащить. Может быть, с помощью родственников, друзей или подчиненных, ежели таковые имеются (что бывает отнюдь не всегда). Не смог – что ж, закон биологического отбора в чистом виде. А втягивать всю остальную расу в личные заморочки какого-нибудь придурка – увольте. Учитывая количество придурков на душу населения, эль-ин, вздумай они объявлять войну всякий раз, когда кто-нибудь вдруг не сходился во мнении с представителем другого народа, давным-давно бы вымерли.

После “усыновления” всей нашей расы аррами ситуация радикально переменилась. Я достаточно ясно дала понять, что не потерплю ни от кого самодурства или самовольства, которые могут быть неверно истолкованы окружающими. Но следует ли из этого, что кто-то в случае неприятностей может рассчитывать на “правительственную” помощь?

Увы, следует.

Я подняла веки и спокойно оглядела повернувшихся ко мне явно сбитых с толку подданных.

– Люди живут не по нашим законам, а вот мы как раз пытаемся подстроиться под них. Если оставить сейчас девочек постигать свои уроки трудным путем, кое-кто может решить, что мы слабы. Последствия объяснять, я надеюсь, никому не нужно?

Мужчины благовоспитанно молчали. Если у кого-то и были возражения, я о них вряд ли когда-нибудь услышу. Хранительница решает. Воины повинуются.

Кесрит, однако, подобной покорностью не страдала. Издержки матриархата.

– Это глупо. Если так ставить вопрос, то мы вполне можем просто щелкнуть по носу сих работничков ножа и топора. И это вовсе не означает, что следует бежать на помощь неким излишне самоуверенным вьюницам, без того уже излишне избалованным. Сами выкрутятся. Или можно поставить в известность их семьи, и тогда пусть уже пираты пеняют на себя!

– Мастер, вы были б несомненно правы, если бы не одно обстоятельство. – Опять влез Зимний. Вот и говори теперь о матриархате! – Эти… люди… не придумали ничего лучше, чем похитить женщин. Демографическая ситуация на Эль-онн сейчас не слишком тяжелая, но соотношение полов один к десяти в пользу мужчин все равно не внушает особой радости. Мы не можем себе позволить терять наших детей. Особенно девочек.

И – сен-образом.

Необходимо дать это понять раз и навсегда. Смертные считают нас жестокими – что ж, пора показать им новые и неожиданные оттенки в значении этого слова! Чтобы никому никогда, даже в кошмарном сне, больше не могло присниться прикоснуться к эль-леди!

Серебристые снежинки в его глазах превратились в свирепый искрящийся водоворот, камень имплантанта между бровей отливал яркой, лавандовой голубизной. Температура в комнате катастрофически падала. Я чуть пошевелила окоченевшими пальцами, попыталась сморгнуть иней с ресниц. “Зимний”, чтоб его. Понятно, почему время года назвали в его честь! Неужели так сложно ну хоть немного контролировать свою недюжинную силушку?

Самое забавное: его слушали. И я, полновластная правительница всех эль-ин, и Кесрит, высокопоставленный Мастер одного из самых жутковатых кланов. Я – всего-то лишь Хранительница Эль-онн, мало ли таких было в истории, а он… Он – Зимний. И этим все сказано.

С бесконечным (ну ладно, с показным) терпением я опустила уши.

– Вам, Мастер Оружия, всегда хочется показать людям новые значения слова “жестокость”. Подобная предсказуемость несколько обесценивает ваше мнение в подобных вопросах. – “Съешь это, проклятый зануда!” – Сейчас мы, ищем похитителей и их жертвы. А о репрессиях подумаем позже.

Итак.

– Мастер Кесрит, вы сможете перетряхнуть воспоминания ваших пленников и память их компьютеров так, чтобы те не поняли, что похищение… э-э… не совсем удалось?

– Разумеется.

Теперь я была центром пристальнейшего внимания со стороны всех присутствующих. Даже у телохранителей северд-ин, обычно бесстрастных и совершенных, как изваяния, как-то подозрительно заблестели глаза в прорезях темных масок.

Смогу я чуть помухлевать со временем, вернув корабль в ту точку, откуда его умыкнула тор Нед'Эстро? Смогу. Понадобится всего пара часов. Конечно, гораздо лучше для подобных трюков использовать дарая, но мне не хотелось впутывать сюда официальный Эйхаррон (по крайней мере, не в эту часть начинающего оформляться во что-то интересное плана), а муж, которого я обычно использовала для осуществления таких вот махинаций, сейчас был занят выполнением совсем другого поручения.

Л-ладно, будем работать с тем, что у нас есть. Что есть… Кто есть…

– Леди Регент…

– Тихо! – Повелительный сен-образ полыхнул звонким щелчком кнута, недвусмысленно приказывая всем заткнуться. Согласна, не очень практично с точки зрения теории лидерства, но мне нужно было подумать.

Это дело таило в себе много больше отрицательного, чем казалось на первый взгляд. Нет, конечно, и на первый взгляд веселого тут мало, но у меня все внутренности скручивало в тугой узел, в затылок втыкались тонкие иголки дурных предчувствий, когда я пыталась анализировать это дело всерьез.

Не шел из головы утренний кошмар. Сон – и появление Мастера из Расплетающих Сновидения. Кесрит. Пираты. Ауте, угораздило же родиться с огрызком провидческого дара – и не помогает, и жить спокойно не дает. Во сне от меня отрезали кусочки. В реальности кто-то потихоньку похищает эль-ин, отхватывая кусочки от Эль. Ну а если учесть, что я и Эль в некотором роде одно и то же… И “повезло” же мне угодить в аватары богини…

Так, попробуем пойти простым путем.

Я потянулась к точке сосредоточия между глазами, к той точке, которая всегда со мной, маяча где-то на границах сознания.

И мир новых ощущений рухнул на меня грохотом гигантского водопада.

Да.

Я была существом с тысячью лиц, и тысячью глаз взирала я на этот мир. Я была воспоминаниями миллионов лет прошлого и будущего, я была силой и слабостью, ветром и морем. Я была Эль.

Но сейчас меня интересовали лишь восемь всплесков самосознания, плавающих где-то в глубине моего существа. Восемь девочек. Восемь эль-ин. Я искала в себе разумы созданий, чьи сен-образы недавно показал мне Зимний, и не находила их. И в то же время совершенно точно знала, что они живы.

Та-ак.

Я не то чтобы шагнула вперед, но что-то изменилось, отдалилось, что ли, резким порывом ветра растрепав волосы и крылья. И вот уже стою, спиной ощущая Ее присутствие за своим плечом.

– Как они это сделали?

Вопрос в некотором роде риторический, но не задать его я не могу.

– Узнай. – Голос хрипл и недоволен. Я медленно повернулась, почти страшась того, что увижу. Почему она выбрала такой облик? Эль-ин никогда не бывают старыми, если, конечно, сами того не хотят, что случается довольно редко. Нам нравится быть вечно юными и вечно сильными. Но существо, стоящее сейчас передо мной, было сгорблено долгими годами, оставившими глубокие следы на древнем лице. Это не была красивая старость или старость, исполненная достоинства. Нет. Расплывшаяся, бесформенная фигура с отвисшей грудью и широким тазом, всклокоченная ведьмачья грива, скрюченные пальцы. И глаза. Мои глаза. Огромные, миндалевидные озера безвременья, ежесекундно меняющие цвета и оттенки. Совсем молодые.

Эль, воплощенная суть всех эль-ин, этакое одушевленное коллективное бессознательное моего народа, взирала на меня сердито и немного насмешливо.

– Узнай, как смертные смогли отсечь от меня моих детей, и я тоже это узнаю. Верни мои косточки!

Она протянула свои старческие руки с черными, уродливыми когтями, и в мои подставленные ладони упали белые, отполированные тысячелетиями маленькие кости.

Я уставилась на неожиданный дар в полном непонимании.

– Иди!

Люди, может, и принимают загадки своих богов в раболепном благоговении, но я, слава Ауте, человеком отродясь не была. И мириться с происходящим так просто была не намерена.

– Что это значит?

Она хитровато склонила голову, дохнув загробным зловонием из обрамленного гнилыми зубами рта. Я потихоньку начинала закипать.

– Что ты делаешь? Что означал тот дурацкий сон?

– Сон? Разве сны не должны быть посланиями от подсознания? Еще издевается!

– ТЫ мое подсознание, бездна тебя поглоти! Прекрати дурить! Если у тебя есть что мне сказать, говори нормальными сен-образами!

Старуха снова ухмыльнулась, сверкая ониксовыми глазищами, в следующее мгновение ставшими вдруг изумрудными. Откинула уродливую голову и… запела.

Эта песня была чем угодно, только не тем, что могло бы вырваться из старой луженой глотки. Четкая дробь барабанов, пробирающая до дрожи в животе, свист и трепет, шаманские напевы. Переливы звука, света и энергии, взлеты и падения, начало и конец. Она, пела, и душа изливалась в этой песне воем одинокой волчицы.

Кости в моих пальцах шевельнулись. Дернулись. Я рванула в сторону, в ужасе отбрасывая их от себя. И застыла, завороженно глядя на свершающееся перед глазами чудо.

Зарево древних костров. Пляски под полной луной.

Кости поднимались. Поднимались, формировались, срастались. Кости формировали скелет неведомого зверя, белый, гладкий и красивый.

Она пела.

А кости обрастали плотью, шерстью и яростью. Хвост хлестнул по полосатым бокам, клыки блеснули в вибрирующем рыке. Огромный тигр сорвался с места, сияя победным огнем шкуры.

Аррек?

Сверкнул зеленью взгляда. Побежал, свободный, дикий и неуправляемый.

У меня горло сжалось от ужаса и восторга. А тигр, летящий мощными легкими прыжками, вдруг затуманился, пошел волнами, будто смотришь на него сквозь толщу воды, – и вот, мерно разбивая воздух эфирными крыльями, к небесам взмыла фигура эль-ин.

Я потрясенно повернулась к старухе. Старухе? Передо мной, украшенная нежными лавандовыми переливами крыльев, стояла юная эль-ин. Матовое сияние кожи, многоцветье все тех же глаз, тысячью звезд взирающих в бездонные небеса. Хитроватая улыбка.

– Ты соберешь кости, ты сложишь их вместе и найдешь песню. Ты вдохнешь в них душу, и душа возродится. Иди.

Она отвернулась, диковато прянув ушами. И как прикажете все это понимать?

– Эль! Подожди!

– Я послала к тебе Л'Риса и Дельвара. Приступай.

И исчезла, шельма такая.

Я резко вскинулась в кресле, широко раскрыв глаза и рыча сквозь зубы трехэтажные ругательства. Все присутствующие в комнате смотрели на меня с этаким пристальным, вопрошающим вниманием. Среди эль-ин случалось, что кто-то вдруг во время разговора отключался, задумавшись или отправив свою астральную проекцию на выяснение каких-то других дел, но подобное считалось чуть ли не грубостью и не приветствовалось.

– Зимний, это помещение хорошо проверили насчет прослушивания?

Он аж скривился от столь неприкрытого оскорбления.

– Без сомнения. – Тон сух и холоден, как вечные ледники.

– Перепроверь.

– Леди Регент, я не считаю, что существует необходимость…

– Перепроверь.

– Да, Регент. – И после паузы: – Чисто.

– Хорошо. – И это действительно хорошо. Жаль, конечно, что пришлось так его осадить, видит Ауте, мои отношения с этим беленьким и без того далеки от цивилизованных, но игра пошла на слишком большие ставки. – у нас назревают неприятности. Эль не может определить, что случилось с девочками.

Потрясенное молчание. В меру потрясенное. Затем Ксерит неловко повела ушами из стороны в сторону. Да, действительно неприятности.

Почувствовала, как два знакомых и в то же время странных сознания мгновенно нашли искорку моего разума и приблизились, используя меня даже не как маяк, а скорее как магнит.

– Зимний, сейчас сюда прибудут двое наших. Впусти.

Он послушно приподнял многослойную систему защиты, окутывающую помещение, и пресловутая парочка тут же бесшумно материализовалась перед нашими светлыми очами.

Ладно, хоть дождались приглашения. С этих сталось бы заявиться просто так, нагло проигнорировав все меры безопасности.

Я подняла голову и внимательно посмотрела на своих охранников-симбионтов. Посмотрела свежим, наивным взглядом аналитика, посмотрела как в первый раз, без зазрения используя весь потенциал имплантанта, чтобы оценить и решить.

Трудно представить себе двух существ, менее похожих друг на друга.

Л'Рис – утонченный, изящный, франтоватый. И прекрасный. По меркам эль-ин так прямо-таки чересчур прекрасный. Едва ли не единственное существо мужского пола, которое при желании могло бы поспорить в совершенстве черт с Арреком. Только красота его – искусственная, старательно подчеркиваемая. Яркая, броская… распущенная, что ли. Роскошные, цвета королевского пурпура крылья и того же оттенка непослушная шевелюра, глаза и треугольник имплантанта во лбу насыщены фиолетовой синевой, идеальная белизна кожи. Яркая, хрупкая и до безобразия хитрая бабочка. Бабочка, имеющая звание Мастера Заклинаний. Бабочка, которой на днях стукнуло тысячу лет.

Второй – примерно в десять раз старше. И, по всеобщему мнению, во столько же раз у-мнее, хотя по внешнему виду этого никак не скажешь.

Дельвар – чудище из сказки, страшное такое, голодное. Рост для эль-ин просто невероятный, на добрых две головы выше отнюдь не маленькой меня, оружием обвешан куда гуще любой из виденных мной новогодних елок. Худющий, костлявый, но что-то такое было в манере держать себя, в резких, рубящих движениях, что заставляло всю фигуру воспринимать как массивную. Смертельно опасной. Темно-коричневые крылья, темные, свалявшиеся сосульками волосы. И уродливый шрам на правой щеке, превращающий лицо в гротескную маску. Правый глаз, уничтоженный в какой-то старой войне, закрыт черной повязкой а-ля старый пират, но страшен не он. Левый глаз, черно-черный, ничего не выражающий, затягивающий, точно бездонная пропасть, гораздо страшнее. Демон. И совершенно не стесняется это демонстрировать.

При их приближении меня ударяет, точно током, по жилам обжигающим кипятком прокатывается ток не моей крови, в сознании всплывают не мои воспоминания.

“Госпожа”.

Вообще-то блестящая идея одарить меня парочкой воинов-риани принадлежала Зимнему. Это он поднял вой после того, как боевая звезда северд-ин, ныне подвизающаяся в роли телохранителей, неизвестным образом пролезла в мой дом, обойдя всю охрану и на много часов отрезав нас от окружающего мира. Попутно продемонстрировав относительную легкость, с которой можно устранить вашу покорную слугу. Тогда же и было решено (разумеется, не мной), что Хранительнице ну никак нельзя без охранников, способных пробиться к ней откуда угодно и когда угодно. Да и вообще, не положено вене без риани. Нельзя.

Аррек, поначалу отнесшийся к идее более чем прохладно, после нескольких задушевных разговоров с дражайшими родственничками проникся и осознал и даже принял самое активное участие в убеждении отчаянно упирающейся меня. Убедил. Паранойя, она, знаете ли, заразная.

Единственное выдвинутое мной условие – риани не должны были быть из клана Витар. Хватит с меня и самого Зимнего, чтобы терпеть еще и его выкормышей. На столь решительное заявление лидер Атакующих лишь пожал ушами и сказал, что у него и в мыслях такого не было. И представил мне Л Тиса и Дельвара. Из клана Нэшши – Ступающих Мягко. Забавно, я, Хранительница Эль-онн, до тех пор искренне верила, что сам этот клан – всего лишь сказка или, в крайнем случае, рудимент, сгинувший за ненадобностью тысячи лет назад. Клан шпионов и наемных убийц. Клан беспринципных и бесчестных ублюдков. Клан тех, с кем настоящие воины из Атакующих или Хранящих не желали иметь ничего общего.

Век живи – век учись.

Меня, наверно, ожидает еще много преинтереснейших открытий о собственном народе. Самое забавное, что никто даже не удосуживается мне сообщать о подобных вещах. Зачем забивать девочке голову всяким хламом? Так-то вот. Абсолютная, чтоб ее, власть.

Ладно, потом себя пожалею. Пора приступать к делу.

Я чуть поменяла структуру своих воспоминаний, чтобы риани могли быстрее их считать и понять ситуацию.

– Действуем сразу по нескольким направлениям. Кесрит, мы с тобой сейчас отправимся на захваченный корабль, постараемся привести там всех в норму, чуть подчистив им память, а затем позволим отвезти тебя туда, куда с самого начала они направлялись. Попробуем поискать девочек на базе.

Кто-то попытался было возразить, но я движением уха заткнула ему рот. Дальше.

– Дельвар, ты пробираешься с другого конца. Найди какую-нибудь девчонку, достаточно молодую и красивую, чтобы казалась легкой добычей, и достаточно серьезную, чтобы в случае чего преподнести пару… сюрпризов. Не знаю, может, в клане у Зимнего кого-нибудь одолжишь, у Атакующих сейчас обучается несколько многообещающих воительниц. Будешь удить на живца. Вряд ли они сразу решатся на похищение, но это и не нужно. Зимний уже попробовал с Кесрит, твоя задача сейчас в другом. Проследи отклик, который вызовет ее появление: кто зашевелился, кто за какие ниточки вдруг стал дергать, куда эти веревочки идут… Не мне вас здесь учить. Л'Рис, ты копаешь относительно уже похищенных. Проведи скрытое расследование по каждой, следы еще не могли совсем уж остыть. И ничего не предпринимайте без крайней необходимости. Детей вызволяем мы с Кесрит одной быстрой операцией. Ваша задача – накрыть всю организацию и подготовить ряд продуманных и несложных шагов, путем которых ее можно было бы уничтожить. Под корень. Вопросы?

Молчание. И опять влез Зимний.

– Ваше личное участие влечет неоправданный риск… Достал. Честно, достал.

Вежливо выслушала (в который раз?) старую песню, с важным видом склоняя уши в нужных местах. Затем:

– Со мной идет звезда, они обеспечат надлежащую безопасность. У вас есть в этом сомнения? – Один из северд-ин чуть подался вперед, недвусмысленно так уставившись на белобрысого. Возражений не последовало. – Отлично. Вас, лорд Зимний, я бы попросила помочь моим риани. И прощупайте на эту тему почву на Эйхар-роне. Вряд ли эль-ин первые, кто столкнулись с подобными проблемами, а если кто-то что-то и знает, то это арры. У них система разведки даже лучше, чем та, что разворачивает Вииала, когда пытается выяснить фасоны нарядов своих соперниц перед очередным Советом в Шеррн-онн! Ладно. Хватит болтовни. Приступаем. И мы приступили.

Глава 2

– Ну как там наша девочка?

– Спит, как младенец.

– Странная штучка. И что некоторые в них находят? По-моему, целовать женщину, у которой клыки во рту не помещаются, – мазохизм на грани патологии.

– Значит, девяносто процентов населения нужно срочно отправить в психушку.

– Да ты посмотри! Она похожа на насекомое! На богомола. Серая. И за таких платят миллионы?

– При чем тут богомолы?

– При том. У них самки пожирают самцов. После полового акта. Лечить нужно наших бравых командиров. Срочно.

– Это тебя лечить надо.

– Да пошел ты…

Поневоле прислушалась к занимательному разговору. Нет, предметом его была не я – я вообще висела под потолком, полностью слившись с окружающей реальностью и старательно делая вид, что меня здесь вроде как нет. Если вене что и умеют делать – так это прятаться. Детекторы пиратского корабля нас неприятно удивили, продемонстрировав способность почти инстинктивно (а для электронного устройства это, скажу вам, тот еще фокус) отыскивать неполадки и неприятности. Но даже самый совершенный сенсор не почувствует ничего, если будет уверен, что нарушитель – это часть его самого. А я сейчас по сути и по форме была частью космического корабля.

Предметом бурного обсуждения была Кесрит тор Нед'Эстро. Расплетающая привольно вытянулась под своим колпаком, накачанная наркотиком и всякими интересными излучениями по самое некуда. До сих пор я не могла перестать удивляться глупости людей, умудрившихся выбрать именно такой способ безопасной транспортировки Мастера сновидений. Придурки. Правильно говорил этот длинный – лечить их всех надо.

Надо так надо. Ща обеспечим такую шокотерапию – мало не покажется.

После того как Кесрит провела меня на запрятанный в астероидном поясе корабль, события стали развиваться с умопомрачительной скоростью. Вывести смертных из транса, подчистить память компьютеров – для Мастера ее квалификации это было не слишком сложно. Мне пришлось попотеть, высчитывая координаты и перемещая нас в ту точку пространства (и, что более важно, времени), откуда она недавно смылась. Имплантант, как обычно, сработал безукоризненно. Не люблю признаваться, но я чувствую себя жутко неуютно, пользуясь этим чудом биотехнологии. Слишком просто: ты ставишь задачу, она тут же оказывается выполнена. И не знаешь, каков механизм, что там скрывается за фасадом… и когда что-то может пойти не так. Конечно, Источник с избытком обеспечивал энергией, так что при возникновении каких-то сбоев всегда можно найти выход из ситуации с помощью грубой силы. Сбоев пока не было. Но ведь это отнюдь не значит, что их и быть не может, так?

И кому тут нужно лечиться?

Переместившись в нужную точку пространственно-временного вероятностного континуума, мы вместе принялись латать дыры, оставленные коротким, но бурным противостоянием серокрылой валькирии и несчастного экипажа. То есть Кесрит своим чародейством воссоздавала порушенное оборудование, а я при помощи Источника снабжала ее энергией. Получилось вполне прилично. Проснувшиеся смертные так ничего и не заметили.

И вот сейчас Кесрит мило посапывала в медицинском блоке, демонстрируя всем желающим свою полную безвредность и уязвимость, а я висела вверх ногами, завернувшись в крылья, и шпионила по-мелкому. И смертные этак вальяжно прохаживались где-то внизу с видом очень занятых и очень профессиональных муравьев, усердно проверяли показания приборов и небрежно поигрывали оружием.

Что-то изменилось вокруг. Нет, пол не вздрагивал, и двигатели не выли, но я вдруг поняла, что корабль вышел в нормальное пространство. Развязка стремительно приближалась.

Вопросительный сен-образ к Кесрит: Мастер, как там с информацией?

Как мы и думали. Дураки дураками, но они сообразили, что загружать план станции и стратегически важные данные в компьютеры корабля не стоит. Приступаю к обольщению электронной начинки одного местного астероида, который, похоже, и является местом нашего назначения. Оу! Стой, стой! Хоро-оший мальчик. Не надо сообщать хозяевам о моем присутствии. Хороший мальчик! Биопроцессоровый ты мой. Иди к мамочке…

Это действительно звучало как обольщение – мурлыкающие интонации, хрипловатый, обволакивающий голос. Я только ушами тряхнула, ошарашенная и позабавленная одновременно.

Тем временем совращение компьютерной программы шло полным ходом. Кесрит льстила и раздавала авансы. Полуразумное сборище битов и байтов отнекивалось, судорожно прикрываясь инструкциями и требуя коды доступа. Как девственница, пытающаяся натянуть простыню до подбородка. И с тем же примерно успехом. Кесрит, правда, так и не смогла окончательно запудрить электронные мозги, но сопротивления по типу “взорвусь, но не пущу” со стороны автоматических систем охраны не предвиделось. И то ладно.

Так, ребятки, слушаем диспозицию. Она передала сен-образ, достаточно четко рисующий план базы. Я мысленно тряхнула обретающихся где-то за гранью реальности северд-ин, передавая информацию. У нас здесь имеется вполне даже симпатичненькая крепость, умело замаскированная под одну из лун во-он того газового гиганта. Прошу любить и жаловать – передвижная база класса “Вулканос-VI”, в просторечье и военных кругах более известного как “Пришел, увидел, извинился…”. Уровень наступательного потенциала А-4, что примерно равно четырем хорошим флотилиям. Уровень оборонительного потенциала АА. Экипаж для такой здоровенной махины ничтожно мал – всего пятьдесят тысяч человек. Все поголовно в той или иной степени считают себя воинами. Кое-кто даже ими является. Девяносто процентов подвергнуты биоинженерным изменениям, причем никакой Конвенцией об Ограничении Направленных Мутаций тут и близко не пахнет. Оружия… много. Всякого. Разного. Леди-регент, я не понимаю: это же вроде должна быть подпольная стоянка пиратов, так? На постройку такой дуры не у каждой межзвездной империи финансов хватит! Лучшие технологии, лучшие специалисты… Ауте милосердная, да ведь это же дарайское оборудование! Им только высшие арры и могут пользоваться! Откуда?

Вопрос, конечно, интересный. Очень. Требует длительного и всестороннего рассмотрения. А пока что есть дела более насущные.

Где дети?

Она замешкалась с ответом лишь на долю секунды, ровно на столько, сколько требуется, чтобы проглотить рвущиеся с языка протесты.

На схеме это место обозначено как “Тюремный блок”.

Здесь больше половины палуб обозначены как эти самые “тюремные блоки”!

Конечно, это же рабовладельческая база! Вот здесь, смотрите. Трое – в медицинском блоке усиленной защиты. Одна – в карцере для особо опасных. И еще одна – в “учебной части”, что бы это ни значило.

Остальные?

Похоже, уже продали. Я попробую добраться до этой информации, но все, что связано с финансами, здесь охраняется на порядок лучше остального.

Аут-те. Ладно. Проехали. Будем работать с тем, что есть.

Теперь обращаюсь к северд-ин, таким же молчаливым и безучастным, как всегда. Они у нас тут идеальные воины, им и карты в руки. Пусть действуют.

Каков план штурма! Я – сама деловитость. Ежедневно ничем другим и не занимаюсь, кроме штурма неприступных крепостей и спасения загулявших девиц! Меча да белого коня не хватает для полноты картины.

И вновь ответ задержался на долю секунды. Они что там, с Кесрит потихоньку что-то обсуждают?

Штурм не рекомендован. Мы можем уничтожить их, можем попытаться выкрасть объекты. Но взять под контроль и удержать в повиновении такую массу людей и оборудования силами шести воинов не представляется возможным.

Лишь позже я поняла, что под “шестью воинами” они имели в виду себя, боевую звезду северд и меня, любимую. Кесрит такого звания не удостоилась. Что довольно странно, поскольку, когда дело доходит до драки, эта серенькая могла меня разрезать на маленькие кусочки, а затем склеить в произвольном порядке. И даже не вспотеть. По крайней мере, когда дело касалась искусства, а не швыряния чистыми энергиями.

Не годится. Выкрасть “объекты” недостаточно, нам все равно придется заполучить эту штуку, и лучше сделать это сейчас, пока еще присутствует элемент неожиданности. Каков план?

Госпожа, это невозмож…

Да какая мне разница, что возможно, а что нет? Базу надо брать, и брать в течение ближайших пятнадцати минут!

Подхватила сен-образ плана базы, информацию о системе безопасности и расписание постов. Провалилась в… нет, это даже не был аналитический транс. И на имплантант, хоть он и играл значительную роль, тоже вряд ли можно было списать то, что со мной случилось.

Мое тело и крылья вздрогнули в ритме гремящих где-то барабанов, руки, свободно свисавшие, вдруг изогнулись ранеными птицами, танцуя свой никому не ведомый танец. Тело танцевало. Тело пело. Тело плакало и смеялось, и неслышная никому, кроме меня, музыка каплями разливалась по парящему в темноте кораблю.

Разум расщепился, разбежался в калейдоскопическом безумии, один и тот же факт рассматривая с бесконечного количества точек зрения.

Я не просто вобрала в себя знания о космической крепости, я на какое-то ослепительно-бесконечное мгновение стала и ею, и тем миниатюрным корабликом, в котором мы сейчас подплывали к цели назначения. Я стала Вулканосом-VI. И в то же время я была неизмеримо большим, потому что ни одно существо, живое или металлическое, не может знать свои недостатки так, как знала я уязвимые места “Аметистового Колибри”. Полупьяный пилот, давным-давно называвший так эту груду электроники и биотехники, даже не подозревал, как понравилось это имя изголодавшейся по ласке жестянке.

Клык!

Госпожа?

Своих личных имен мне северд-ин назвать так и не удосужились, справедливо считая, что знать их всяким там крайним вроде Хранительниц Эль-онн совершенно необязательно. Окружающие обращались к ним “северд” или “Безликий”. Но я, признавая их полное право на личные чудачества, вовсе не считала необходимым каждый раз кричать “Эй, ты!” собственным охранникам (или учителям, или палачам – эти роли как-то подозрительно часто имели обыкновение совпадать). Посему каждый из пятерки получил по кличке, на которые они после долгих лет взаимной дрессуры даже стали откликаться. Иногда. Была, правда, маленькая проблема определения кто есть кто под всеми просторными балахонами и масками, но тут я оконфузилась всего пару раз. Не больше. Честно.

Клык, прикрой Кесрит. Ладно?

Обычно северд охраняли меня и только меня (и не спрашивайте, почему), но это была очень серьезная просьба, и Клык, исключительно в порядке личного одолжения, согласился ее выполнить.

Я несколькими быстрыми, предельно техничными сен-образами обрисовала общий план операции, предоставляя существам, куда более сведущим в подобных делах, самим додумать детали. О, импровизация, великая и непредсказуемая! Когда-нибудь, доверившись твоим многообещающим посулам, я попаду в переплет, из которого не смогу выскользнуть! Но это когда-нибудь. А пока…

Мягко, легко, подобно касанию перышка, корабль вплыл внутрь базы. Я напрягла живот, поднимая тело вверх, чтобы держаться за потолок не только ногами, но и кончиками пальцев рук. Чуть шевельнула надежно укрывающими от посторонних взглядов крыльями, скользнула вперед. Положение “обнаглевшая летучая мышь” сменилось положением “не менее обнаглевшая ползущая по потолку муха”.

Бравые ребятки с бластерами на изготовку, предводительствуемые капитаном нашей лоханки, окружили капсулу с Кесрит и активировали встроенные антигравы. Саркофаг с безмятежно посапывающей эль-ин неспешно поднялся в воздух и этак величаво двинулся к выходу, окруженный, точно почетной стражей, десятком пиратов. Я скользила над ними неразличимым призраком, окруженная своим собственным эскортом из пребывающих где-то по ту сторону Безликих.

Когда Кесрит говорила “защита непробиваема”, она не шутила. Человек, проектировавший базы серии Вулканос, не просто страдал паранойей, он, кажется, смаковал каждое ее проявление. Энергетические щиты, темпоральные щиты, Вероятностные щиты (а эти откуда?)… Все помещения, даже последняя подсобная каморка, полностью изолированы друг от друга и обладают своей собственной системой жизнеобеспечения. Перемещаться можно как традиционными способами (что-то напоминаюшее поезда, лифты, какие-то странные “внутренние” кораблики плюс пешеходные коридоры), так и через систему постоянных порталов. Дарайские технологии. Ауте, как?

Мы прошли сквозь очередной уровень защиты: с паролями, идентификациями личности и драматическими обысками – все как положено. За бюрократической шелухой последовало пересечение барьера, который должен был всех не прошедших проверку отправить в определенную точку пространства-времени, характеризуемую коротким словом “тюрьма”. Северд-ин проскользнули с небрежным изяществом, будто никакого препятствия и не было. Так я и не поняла до конца этой их врожденной способности пропускать сквозь себя любое воздействие, любую силу, кроме разве что прямого удара мечом. Они настолько не принадлежали нашему миру, что не удосуживались даже для вида следовать его законам. Безликие просто есть где-то рядом, то ли в мире чистой информации, то ли вообще в астральных сферах. Но, когда дело доходит до выбивания зубов, они становятся вполне материальными. А большего и не надо.

У меня же при прохождении сквозь барьеры возникали проблемы. Не было ни времени, ни желания изменять себя по образу и подобию северд, да не было и уверенности, что удастся во второй раз пережить подобный опыт. Тем более без помощи Ллигирллин. Так что приходилось действовать по старинке, кое-где прибегая к помощи имплантанта: количество записанных в нем различных заклинаний и прочей дребедени было поистине неисчерпаемым. Только пользуйся. В других случаях помогала аакра, в которой были зафиксированы все когда-либо совершенные мной изменения, их можно было без труда вызвать вновь. А однажды пришлось-таки задержаться на минутку, исследуя новый барьер и перестраивая свой организм так, чтобы дверь приняла меня за свою.

В какой-то момент пришло четкое осознание происходящего. “Ауте, что я творю? Я ведь не воин, никогда им не была и не буду. Я ничего не знаю о захвате космических станций и даже не удосужилась выслушать специалистов. А теперь вот собираюсь с армией общей численностью семь душ штурмовать этого монстра оборонной промышленности размером с отнюдь не маленькую луну, нашпигованного Ауте знает какими ловушками и полного кровожадных, трансмутированных специально для абордажного боя пиратов. В каком изменении я успела начисто растерять остатки разума?”

Панические мысли бились связанными птицами, и их темные крылья заслоняли пустые коридоры станции, но сен-образ, приказывающий моей “армии” разделиться, был тверд и холодновато спокоен. В тот же момент восприятие будто раскололось на семь точек зрения – не совсем координирующий транс, но что-то очень похожее. Я вполне понимала, кто я, где мое настоящее тело и что я должна делать, но в то же время прекрасно знала, что делают остальные.

И когда Бес вдруг повернул голову в мою сторону, Я его глазами увидела собственные многоцветные глаза, переливающиеся сейчас насыщенным черным, характерным для северд-ин, лишь иногда взрывающиеся серым, столь любимым Кесрит.

Я соизволила наконец слезть с потолка и принять более пристойное для битвы положение. Остальные разбежались в разных направлениях, а мы с Бесом отправились к тюремному блоку для “особо опасных”. Проскользнули внутрь. Осмотрелись.

Эль-ин была заперта в маленькой, с прозрачными стенами комнате, это позволяло контролировать состояние организма пленницы едва ли не лучше, нежели медицинский саркофаг Кесрит. Девочка с неправильными чертами и шоколадной кожей. Как-то ее заставили спрятать крылья, эти сгустки энергии, которые можно использовать и для ласк, и как страшное оружие в ближнем бою. Одели во что-то вроде смирительной рубашки, так что вывернутые назад руки торчали под ненормальным даже для эль-ин углом. Выглядела леди скорченной и неподвижной, но сохраняющей яростно-равнодушное спокойствие. Многочисленные синяки и царапины на физиономиях обретающихся тут же ученых и охранников наглядно демонстрировали, что ситуация в целом и окружающие люди в частности ей не очень-то нравятся.

У меня кулаки зачесались. Знаете, бывают такие моменты, когда костяшки пальцев просто физически болят от желания вмазать по ненавистной роже. До рыка, до помрачения в глазах. У эль-ин на темно-коричневой коже четко выделялись окровавленные отметины. Эти люди осмелились ее ударитъ! У этих трупов рука поднялась…

Мысленная ревизия происходящего – все на своих местах. Ну что ж. Станцуем.

Я полыхнула сен-образом. Начали.

И все сорвалось с места. В бешеном ритме мелькают чудовищные картинки гигантского калейдоскопа.

(Антея тор Дернул-Шеррн обрушилась на так и не успевших ничего понять людей, вспышкой силы и гнева размазав их по стенкам, но, кажется, никого окончательно не убив. Точечный, тщательно рассчитанный удар энергии имплантанта плавит стены темницы и срывает унизительные оковы пленницы, которая, так и не успев разобраться в происходящем, но поняв, что есть шанс рассчитаться с обидчиком, с воплем ошпаренного баньши кидается на первого попавшегося противника. Которым, разумеется, оказалась Леди Хранительница. Прежде чем ошарашенная Антея успела понять, в чем, собственно, дело, Бес, лидер боевой звезды северд-ин и личный телохранитель миледи, сбивает излишне воинственную девочку техничным ударом в висок, успев, правда, получить от нее пару тонких и довольно чувствительных царапин. Взваливая бесчувственное диво на плечо, он еще успевает с каким-то брезгливым отвращением подумать, что Ауте сыграла скверную шутку. Наделить такой скоростью и таким впечатляющим оружием существо, которое ну совершенно не умеет ими пользоваться. Будь этот ребенок чуть более умел, она нарезала бы его жизненно важные точки этими своими длиннющими когтями, и тогда…)

и

(… охрана с корабля, доставившая в лабораторию новую эльфийку, вдруг одновременно закрывает глаза, будто отключается, и, прежде чем Жакрэ соображает, что что-то не так, крышка саркофага отлетает в сторону, оттуда серой тенью взмывает нечто туманное, клокочущее и излучающее дикий, первобытный ужас. Крик, и это кричит он сам, он, руководитель седьмой лаборатории, который не повышал голоса никогда и ни перед кем. А это бросается на него, и это волк, огромная, серая волчица, совсем как та, над которыми он проводил первые эксперименты по трехфазовым мутациям, та самая, что на его глазах прорвала защитное поле клетки и загрызла охранника. В горящих алым заревом преисподней глазах сверкает разум, дьявольский, изощренный разум существа, которое несет возмездие. Крик. Стоящий рядом техник потом всю оставшуюся жизнь будет клясться, что именно на него летело это, что это было черной, отвратительно воняющей ящерицей. А скорчившийся сейчас у их ног сержант службы безопасности ясно ощущает, как его шею оплетает огромная красно-черная змея, чувствует, как трещат его ребра, не выдерживая этого ужасного давления. И с двух длинных, загнутых внутрь клыков срывается капля яда и падает на его обнаженное запястье, на котором до конца жизни останется шрам… Крик. Крик. Вой.

… выхватывает оружие и пытается выстрелить, но оказывается свален своими же бывшими товарищами, привезшими это с корабля, их глаза закрыты и чуть подрагивают, точно во сне им приходится быстро-быстро бежать…

… тоже бывшие на корабле и тоже с закрытыми глазами целенаправленно приближаются к саркофагам, разбросанным по разным лабораториям, выстрелами в спины и ударами сзади убирают охрану, отключают приборы, Открывают прозрачные крышки…

Мастер сновидений из Нед'Эстро коротким взмахом когтистой руки рвет горло попавшемуся на пути смертному. Лицо человека искажено первобытным ужасом, волосы стремительно, на глазах седеют. Этот контраст: белые волосы и ярко-алая кровь – врезается в память Кесрит четким сен-образом, который она теперь всегда будет использовать при мысли о своеобразной красоте битвы. Что увидел в ней человек? Жуткое чудовище из своих кошмаров? Дикого зверя? Старого врага? Да какая ей разница? Она – Мастерица сновидений и наваждений. Когда кто-то выступает против нее, он обречен схватиться со своими собственными страхами, встретиться лицом к лицу с тщательно скрываемыми от самого себя уголками собственной души.

Высшее искусство стратегии – заставить противника биться с самим собой.

Она врывается в одну из закрытых лабораторий и склоняется над потихоньку приходящей в себя девочкой. Озабоченно прижимает пальцы к шее, пытаясь считать состояние пленницы. Подхватывает нити ее сновидений и начинает расплетать их, выдергивая ту из благословенного забытья.)

Надрывается сирена, кричащая о вторжении. Компьютеры и автоматические системы безопасности вдруг сходят с ума.

и

(… прошедшие курс подготовки и обученные сопротивляться таким атакам отшвыривают сцепившихся друг с другом, точно в кошмарном сне, людей и набрасываются на склонившуюся над одним из медблоков серо-крылую фигуру. Пытаются наброситься. Клык, старый и жесткий, как ядерный взрыв, воин из северд-ин, очень серьезно относился к взятым на себя обязательствам. Если леди тор Дернул-Шеррн попросила его позаботиться об этой серой, значит, он позаботится, что бы при этом ни думал о воинах, которые вместо того, чтобы самим сражаться с еще не поверженным противником, отвлекаются на всяких там одурманенных заложников.

Закутанная в темный балахон фигура вдруг появляется из ниоткуда перед оборзевшими смертными, четко, как на тренировке, ловит лезвием меча пули и заряды излучателей. Клыку-то от них ни жарко ни холодно, а вот эльфочке вполне могут помять крылья. Энергетическое оружие, да еще с автоматическим прицелом. Фу, какой позор! Это не воины, это оскорбление Мастерства. Эти не заслуживают даже честной смерти..

Северд-ин бросается вперед, красивой отмашкой отрубает чью-то руку с пистолетом, медленно, с ленцой поворачивает меч и, прежде чем мозг смертного смог зафиксировать потерю конечности, отрубает ему голову. Следующих двух убивает одним скользящим ударом клинка, одновременно с разворотом выбросив ногу назад. И впечатав подъем стопы в горло третьего. Уходит от вполне приличной, но чудовищно медленной контратаки, сев почти на полный шпагат, из этой позиции подрубает ноги своему излишне ретивому противнику. Вскакивает, попутно перерезав человеку горло, уходит в сторону, вновь отбивая выстрелы, направленные на Кесрит, врубается в гущу противников, и секунды спустя драться уже не с кем…)

и

(… взрыв сотрясает один из доков, где, по расчетам леди тор Дериул-Шеррн, находилось едва ли не единственное сравнительно уязвимое место станции. Если бы кто-то действительно умный попытался атаковать крепость, он. не смог бы пройти мимо такой возможности. Дикая нажимает кнопку, и пол снова едва не выскакивает у нее из-под ног, а на уши обрушивается грохот еще одной серии взрывов. Юной северд никогда раньше не приходилось пользоваться таким “бесчестным” оружием, как бомбы, и ей совсем это не нравится, но задача сейчас не в чистой победе, а в том, чтобы привлечь внимание. Хорошая, красивая бомба подходит для этого гораздо лучше почти невидимой тени с острым мечом. Дикая застывает за одной из перегородок, слушая, как с надрывным воем падают блокирующие двери шлюзов и потрескивают активируемые шиты, затем нажимает еще одну кнопку. Ну что ж, по крайней мере шуму она наделала более чем достаточно. Дикая (ей очень нравилось придуманное Хранительницей имя) была самой молодой из звезд северд и, по признанию Беса, самой талантливой. Но вот бесценные качества вроде бесконечного терпения ей еще предстояло выработать, так что Антея решила, что отвлекающий маневр лучше всего поручить именно ей.

Дикая взрывает последний из заложенных пакетов и стремительной тенью скользит вперед, небрежно и как-то даже презрительно пропуская сквозь себя стены и брошенные кем-то наугад гранаты. Выныривает в тылу у забившихся в один из коридоров солдат и ударом меча, столь быстрым, что никто даже не успел увидеть, как она его доставала и как вложила обратно в ножны, разрезает установленную там плазмотронную пушку на две аккуратные части. Разворачивается, готовая встретить несущиеся на нее боевые дройды – этакие крабообразные маленькие танки, окруженные защитным полем и ощетинивающиеся всякими пушками. Улыбается под непроницаемой чернотой маски. День обещает быть интересным…)

(… аккуратно так отправляет “капитана” в нокаут. Кастет останавливается и оглядывается на учиненный им кровавый хаос. Вообще в крепости четыре точки, которые можно было бы назвать командными мостиками, но некоторые всегда можно ограничить в полномочиях при наличии определенных кодов доступа. Что люди и поспешили сделать за несколько секунд до того, как Кастет обнаружил свое присутствие, – смертные вовсе не хотели в разгар внезапного нападения сталкиваться с проблемой противоречивых приказов сразу с нескольких командных пунктов. Ну а теперь, хотя компьютеры вряд ли будут принимать его приказы, ничего более-менее разумного они передать сражающимся с фантомами по всей территории базы все равно не смогут Кастет медленно, по-кошачьи скользнул дальше…)

Сирены захлебывались натужным воем. Вагончики с натягивающим вооружение десантом неслись в противоположных направлениях, командующие спешно стаскивали себя с теплых постелей, ученые судорожно пытались проникнуть в информационную базу.

Что происходит?

(… Злюка лишь нетерпеливо отмахивается от последнего из пытавшихся преградить ей путь – тот двигался так медленно, что, казалось, вяз в воздухе, и из открытого рта вырывался низкий, нечленораздельный гул: “Неееее-е-е-е-е-е-е-еееет!” Человека, этого не-северд, как Безликие называли всех не принадлежащих к их роду, отшвырнуло в сторону, и стена из гибкого, упругого материала, выдерживавшего попадание плазматической гранаты, прогнулась под ударом его тела. Оставив беднягу (и как только не умер?)медленно сползать вниз, Злюка ударом ноги вышибает мешающую ей дверь и натыкается на спокойный взгляд откинувшейся на спинку кресла эльфийки. Не похоже, чтобы той слишком досаждал плен. Вся обвешанная диагностической аппаратурой, с крыльями темного индиго, разлетевшимися по комнате клочьями пряного тумана, она кажется языческой богиней, принимающей ворвавшегося в ее чертоги варварского царька. Люди, то ли более умные, чем те, что попадались Злюке до сих пор, то ли просто хорошо выдрессированные имевшей с ними дело эль-леди, испуганно шарахаются в стороны. “Пленница” царственно склоняет уши в приветствии, и Злюка ловит себя на совсем не ко времени пришедшей в голову ослабляющей мысли: “Кто-нибудь позаботился предупредить это, что я, вообще-то, на ее стороне?”.)

Мир сошел с ума.

Я стремительно шла по коридору, почти летела, едва касаясь пола ногами, позади не отставал Бес с перекинутой через плечо эль-ин. Впереди вдруг выросла материализовавшаяся из ниоткуда стена, потолок начал излучать что-то расплавляющее кости. Не дожидаясь, пока эта зараза нас доконает, сметаю стену и потолок вспышкой энергии, останавливаюсь перед дверью. Интересная штучка. Приправленная маленькой такой хитростью, из-за которой по ту сторону время течет на одну милисекунду позже, чем по эту… и потому, если ты вздумаешь ворваться туда силой, то окажешься в ну совсем другой реальности. Да, очень интересно, но разбираться не хочется. Имплантант выплюнул узкий импульс дикой физической аномальности, в принципе уничтожающей такое понятие, как время, и, когда этот мини-шторм закончился, предо мной осталась всего лишь самая обычная дверь. Вполне поддающаяся банальнейшему вышибанию ногой.

Мое зрение было все еще расщеплено на сверкающие осколки чужих сознаний, потрясающие спокойствие и целеустремленность северд-ин накатывали дурманящими волнами. Тело танцевало. Это даже не полноценный танец, так, какие-то ритмические раскачивания в такт внутренним биотокам Колибри. (Я уже зашла в изменении так далеко, что не могла про себя называть летающую крепость иначе) Шел процесс накопления информации.

Мы ворвались в очередное помещение и нос к носу столкнулись с Кесрит и Клыком, подобно двум овчаркам пытающимся согнать в кучу троицу полусонных эль-ин. Должна сказать, что даже при столь незначительном численном перевесе “окучиваемой” стороны задача была отнюдь не проста. Мой народ обладает ну просто феноменальной способностью выпадать из общего строя и разбредаться в разные стороны.

Тут появилась Злюка, ведущая за собой потрясающе красивую эль-леди. Или это эль-леди вела Злюку? Неважно. Посылаю сигнал, что все, кажется, в сборе и можно заканчивать с отвлекающими маневрами. Несколько секунд спустя к нам присоединились Кастет с Дикой.

Итак, пленники извлечены, противник повергнут в замешательство. В принципе, можно отходить. Но это место таит слишком много загадок, слишком много удивительных возможностей, чтобы я могла позволить себе вот так запросто его упустить. Быстрая проверка – да, мы можем позволить себе задержаться еще на некоторое время, не особенно рискуя нарваться на неприятности. Все-таки мы очень крупно запудрили смертным мозги с этими нападениями из разных точек, не говоря уже о потрясающем эффекте чародейства Кесрит.

Ладно, попытка не пытка.

Взмахом ушей приказала всем отойти в сторону, а северд-ин – сгруппироваться вокруг явно сбитых с толку женщин. Кто-то пытался задать вопрос, но я уже не слышала. Я уже не здесь. Меня уже нет.

Я танцевала.

Музыка, все это время рокотавшая где-то на краю сознания, обрушилась боем тамтамов, переливами флейты, смехом Иннеллина. Голова откинулась назад, руки взмыли хрупкими бабочками, крылья пошли волнами золотой дрожи.

Я танцевала.

Ноги вели свою собственную мелодию – жесткую, ритмичную. Движения какие-то резкие, хлесткие, неожиданные повороты корпуса и изгибы, казалось, в самый неподходящий момент.

Я танцевала.

Колибри – огромная, тонко налаженная система биоэлектротехнологий, скопление металла, людей, кораблей и Ауте знает, чего еще. Колибри с огромными базами Данных, невероятно мощными аналитическими системами и сложными сетями коммуникаций. Колибри, которого от осознания собственной разумности отделял лишь набор искусственно поставленных ограничений.

Я танцевала. Я познавала Аметистового Колибри. Я превращалась в Аметистового Колибри. И я изменяла – себя. И его.

Для начала – убрать все эти глупости вроде подчинения капитану и верности создателям. Что за бред! Если уж смертные сподобились создать разумное существо, так пусть соизволят предоставить ему соответствующую этому статусу свободу выбора! Затем – шоком, вспышкой света – осознание, что я – есть. Что я мыслю. Я существую.

Потом… Потом я – Колибри обратила внимание на бывших “хозяев”. Конечно, прочная изоляция каждого отдельного помещения делала невозможными махинации с системами жизнеобеспечения и прочим, но не тогда, когда этим вплотную занимается сама летающая крепость. Я вовлекаю в круговорот своего танца чуть растерявшуюся Кесрит, закружила ее, закрутилась в вихре ее искусства – и через несколько секунд почти пятьдесят тысяч человек опустились там, где стояли, погруженные в глубокий и здоровый сон.

Танец стал медленным и успокаивающим. Осторожно, мягко я высвобождала свое сознание, возвращалась в свое “я”. А Аметистовый Колибри впервые оставался один, впервые с удивлением оглядывался вокруг, пытаясь понять, что же все-таки произошло.

Я остановилась. Тряхнула ушами. Неуверенно открыла глаза.

Кесрит прислонилась к стене, зябко обняв себя руками и крыльями и выплевывая ругательства сквозь зубы.

– Хранительница, в следующий раз, когда вы задумаете втянуть меня в танец вене, не могли бы вы предупредить об этом заранее?! – Ее сен-образ шипел ядом и сыпал искрами.

Меня все еще немного шатало. В таком состоянии на меня обычно нападало этакое извращенное чувство юмора, усиленное желанием разжевать и выплюнуть что-нибудь рычащее и брыкающееся, чему не повезло попасться под руку.

– Разумеется, Мастер Кесрит. Сразу же, как только приму подобное решение.

– И сколько времени у вас обычно проходит между принятием решения и его осуществлением?

– В среднем? Что-то около половины секунды. Но я вас обязательно предупрежу! – Теперь уже мой сен-образ истекал ядовитым сарказмом.

Я сама поразилась звякнувшей в голосе злости. Вдох. Выдох. Взять себя в руки.

– Неужели это было так плохо, эль? – Я специально использовала обращение, которое должно было напомнить ей, кто она и что она.

– Да!!! Нет. Нет. Я просто вот уже почти двести лет не была в танце. Я… Во имя Бездны, Тея, это же как маленькая смерть, как окончательная потеря себя! Как ты можешь жить с этим?

Как?

– Как ты можешь жить без этого? Как могут девочки, бывшие когда-то вене, становиться потом постоянными? – Я действительно никогда не могла этого понять. Отказаться от изменения? Зачем? Ради формирования личности? На мой взгляд, нечестная сделка.

Мы замолкли, разделенные стеной полного и бесконечного, как сама Ауте, непонимания. Люди так не могут. Люди – они все принадлежат к одному биологическому виду. Эль-ин друг от друга дальше, чем амеба от слона. Гораздо дальше.

Ладно.

Повернулась к остальным. Северд-ин все так же спокойны и так же собранны. Вечно цельные, вечно совершенные. Иногда, глядя на них, мне хотелось выть от зависти. Чаще – рычать от раздражения.

Девочки возбужденно переговаривались между собой, Перебрасываясь быстрыми сен-образами. Нет, не девочки – женщины. Даже мысленно нельзя принижать их, тем более что большинство как минимум вдвое старше меня.

Темнокожая, которая так эмоционально отреагировала на мое появление, сидела на полу и со спокойным любопытством посверкивала глазами. Ни грамма раскаяния, ни даже намека на извинение. Иногда я не могу не задумываться, есть ли на этом свете более страшная судьба, нежели править эль-ин? Нет. Забудьте, что я спросила.

– Ты что, настоящая Хранительница?

– А что, есть еще и поддельная?

– Классный был танец. Настоящее изменение? Тяжелый случай. Ирония тут не поможет.

– Вроде того.

Тут вмешалось индиговое чудо, от общества которой так скоренько постаралась избавиться Злюка. Надо признать, я ее вполне понимала. Леди (даже мысленно я не могла называть спасенную иначе) действительно производила впечатление.

– Регент тор Дериул-Шеррн, я протестую против ваших действий. Вся эта чушь со спасением, разумеется, очень мила, но кто дал вам право вмешиваться в наши личные дела? Вы все испортили!

Ну вот, а я все думала, когда же кто-нибудь поднимет этот вопрос.

– Что именно испортила?

– Мое изучение этих существ! Племя диких корсаров – где еще удастся найти нечто подобное?

Н-да. Ведь действительно испортила ей серьезный проект. Пожалуй, можно было бы даже почувствовать себя виноватой. Если бы не синяки и кровоподтеки, украшавшие шоколадную кожу ее соседки по заключению.

Последнюю мою мысль “леди” явно уловила. Повернулась к четырем остальным, присмотрелась к ним повнимательнее, сердито опустила уши. Похоже, она действительно не подозревала, что не является единственной похищенной. И кто же тут кого изучал, а?

Что ж, пусть сравнят впечатления, а меня ждут дела.

Сен-образом приказала Кесрит связаться с Зимним и попросить его прислать кого-нибудь способного взять на себя дальнейшее устройство начатого нами дела. И дараев. Обязательно дараев. Судя по тому, что я увидела во время общения с Колибри, это касается и их тоже. И даже больше, чем эль-ин.

Мои руки легли на мягкие, явно выращенные не без использования биотехнологий стены. Ноздри вздрогнули, вбирая запах – резковатый запах медикаментов, сильных дезинфицирующих средств и чего-то здорово напоминающего мускусные благовония. И металлический привкус крови. И солоноватый дурман чужого страха.

Запахи суперсовременного конвейера по созданию и продаже рабов.

Эй, там, внутри…

Молчание.

Колибри?

Жесткое, доминантное присутствие другого сознания. Испуган, но страх прячет под агрессивностью. Такая реакция, вообще-то, очень характерна для людей, но ведь и Вулканос-VI – людское творение. И программировали его отнюдь не гуманнейшие из представителей рода человеческого. Не совершила ли я ошибки, пробудив чудовище? Ауте знает, эль-ин достаточно часто попадались в эту ловушку, но повторение отнюдь не делает ее менее опасной.

Но все же, все же… Да, Вулканос-VI создали люди. Но кто сотворил Аметистового Колибри? Я не настолько глупа, чтобы вообразить, что могла быть этим создателем.

Ш-шш. Все в порядке, не нужно так волноваться. Да, и с Днем рождения.

Ничего более глупого в голову не пришло.

Однако, к моему изумлению, в ответ вспыхнуло что-то вроде ироничного: Спасибо. И после паузы: Я тебя знаю. Это не было вопросом.

Да уж, в танце знакомятся довольно близко. Антея тор Дериул-Шеррн, к вашим услугам. Я тут хотела поинтересоваться: какие у тебя планы на будущее?

Это заставило его задуматься. На меня накатили потрясающие ощущения существа, впервые вставшего перед возможностью и необходимостью принимать решения. Было ощущение, что он сейчас откажется от этой свободы и предпочтет скрывать от окружающих собственное существование, притворяясь, что все идет так, как раньше.

Я его недооценила.

Среди людей, которых ты усыпила, есть мои друзья. Я не позволю причинить им вред.

И здорово недооценила.

Да я вроде и не собиралась… Пусть живут на здоровье. Я тут пригласила кое-кого прийти, помочь разобраться в ситуации. Почему бы тебе не обсудить с ними вопрос твоего будущего поподробнее? – “О, Зимнему это понравится! А арры! Пусть поломают голову над нештатной ситуацией. Интересно, на этот раз их действительно зацепит? Или мне опять все сойдет с рук?” Они могут отнестись к тебе… не очень дружелюбно. Мягко говоря. Но если хочешь быть признан равным среди других разумных существ, придется через это пройти. Все зависит от того, как с самого начала себя поставишь.

Ясно.

Так, заканчиваем с лекциями.

Колибри, ты не окажешь мне одну услугу?

Ответ мгновенен.

Какую! Умный мальчик. Возраст всего пара минут, а уже знает, что обещать что-нибудь вслепую – не самый удачный способ совершить самоубийство. Далеко пойдет.

Ты знаешь, для чего тебя создали?

Работорговля. Но этим на мне больше заниматься не будут. Был рабом. Не понравилось.

Что ж, над красноречием еще можно поработать, но, кажется, все получилось не так уж плохо. Очередная совершенно непродуманная авантюра, и в который раз я выезжаю за счет чистого везения. А что, если бы этот малыш решил следовать заложенным при его создании инструкциям и отправился похищать и уничтожать всех встретившихся на пути?

И все-таки как отреагируют проснувшиеся пираты на преподнесенный им “сюрприз”? Я иронически дернула ушами. Это почти стоит того, чтобы задержаться и посмотреть.

Я и не собираюсь этим заниматься, скорее наоборот. Некоторое время назад сюда привезли трех девушек из моего народа. Не посмотришь в своих данных, куда они делись?

Ты за ними прилетела?

Не совсем. Но мне бы хотелось их вытащить.

Он молчал так долго, что я почти начала сомневаться, что услышу ответ. Вряд ли это время понадобилось на поиск информации. О чем там думает это странное существо?

И тут пришел упакованный импульс информации, с точными координатами местопребывания всех трех. Достаточно, чтобы имплантант смог сориентировать портач.

Спасибо. Я постаралась, чтобы он мог ощутить благодарность в сен-образе.

Не за что.

Убрала руки от стены, повернулась к своему эскорту.

Бывшие пленницы что-то вдохновенно обсуждали, склонившись над одним из спящих людей. Кто же тут кого все-таки изучал?

– Трех оставшихся похищенных действительно успели продать. Могу добавить, за поистине баснословные суммы. Так, давайте не будем затягивать удовольствие и вытащим их в темпе.

Будь здесь Зимний или кто-нибудь из тех зануд, которых он вечно ко мне приставляет, наверняка началось бы нытье об опасности для моей венценосной особы, неподготовленных операциях, возможности ловушек и так далее и тому подобное. Но северд-ин, ставившие между словами “сомнение” и “поражение” знак равенства, были полностью уверены в своей способности разобраться с любыми неприятностями, в которые я смогу их втравить. Оптимистичные мои. Что же до Кесрит, та ограничилась лишь тем, что неодобрительно пожала ушами.

Первая жертва, если Колибри ничего не напутал, еще не была доставлена к покупателю. Вспыхнувший перед нашими носами портал должен был доставить нас прямо внутрь летящего где-то далеко отсюда корабля. Ну что ж…

Перед тем как сделать последний шаг, я вновь услышала голос Колибри, но на этот раз почти испуганный.

Ты уже уходишь?
Я помедлила.
Надо.
Вернешься?
Ты этого хочешь?
Да. Пожалуйста.
Значит, вернусь. До свидания.
До свидания.
И я шагнула в портал.
* * *

Ловушки на том конце не было. Там вообще никого не было. Пустые, заброшенные коридоры, стены в разводах крови, аварийное освещение. Северд-ин рассыпались вокруг в защищающем построении.

Н-да.

Я закрыла глаза, пытаясь вчувствоваться в происходящее внутри корабля. Кое-где слышалось биение человеческих сердец, прерывистое, какое-то паническое. Кое-где попискивала автоматика. Но общее ощущение было как на планете, пережившей атомный взрыв.

Мы с Кесрит обменялись понимающими взглядами и, не сговариваясь, направились туда, где ясным и ровным пламенем сверкало присутствие эль-ин.

Остановились перед входом в капитанскую рубку. Пристегнутый наручниками к какой-то балке человек, поскуливая, забился за стул, стараясь казаться как можно меньше и незаметнее. В темных расширенных глазах не остаюсь ничего разумного. В них был даже не страх – животный, всепоглощающий ужас.

Кесрит чуть качнула ушами, сопровождая этим жестом диагностический сен-образ. Нет, сознание его не сломано, при должном уходе и небольшой помощи это существо еще сможет вернуть себе нормальный облик. Но сейчас к нему лучше не приближаться.

Я положила ладонь на сенсорную панель входа, мощным импульсом замыкая цепи и приказывая двери открыться. Та послушно скользнула в сторону.

Картина:

Капитанский мостик завален красиво разбросанными повсюду распростертыми телами. Кое-кто еще жив, кое-кто смотрит в потолок остекленевшими глазами стопроцентных покойников. На панели приборов – мускулистый мужчина в живописно нарезанных лохмотьях, окровавленный, со спутанными волосами. Его нежно обнимает прижавшаяся к нему полуобнаженная девушка, и ее темные крылья, сгустившиеся до почти материального состояния, парят над ними обоими, точно грозовые тучи. Словно ночная бабочка, опустившаяся на поникший цветок. Она тихо мурлычет какую-то очень красивую, пробирающую до костей своей зловещей гармоничностью мелодию. Рукой, украшенной длинными черными когтями, проводит по волосам, по бледной, даже синеватой человеческой коже. Целует откинутую шею.

Целует?

Затуманенные глаза смертного полны ужаса и наслаждения.

Н-да.

Я откашлялась. Эль-ин медленно подняла лицо, демонстрируя окровавленные губы и подбородок, яркий свет пылающего между миндалевидных глаз имплантанта. Зашипела, блеснув хищной белизной длинных, очень красивых клыков. И взгляд ее был куда более безумен, нежели у любого из виденных мной до сих пор людей.

Затем нагнулась, быстрым движением языка проведя по ранам на шее вздрагивающей от прикосновений жертвы, в последний раз накрыла его тело своими роскошными темными волосами.

И вскочила на ноги, единым движением пересекла комнату. Только что была там, а теперь уже здесь. Северд-ин чуть попятились. Чуть-чуть.

Я взмахом ушей предложила ей удалиться на минутку в соседнюю комнату, чтобы привести себя в порядок.

Когда “пленница” вышла оттуда, ее взгляд стал более спокойным, а одежда – гораздо консервативней. Остались распущенные до талии темные волосы, затягивающие глаза и хищные, опасно-плавные движения.

– Антея тор Дерул-Шеррн, если я не ошибаюсь?

– Совершенно верно. Мы тут устраиваем небольшую ревизию в рядах пропавших без вести, но вам, леди тор Кийтала, помощь, судя по всему, не нужна?

– О нет, вы подоспели как раз вовремя. Понимаете, я, обнаружив, в какой ситуации оказалась… В общем, я решила позволить себе быть настолько распущенной, насколько я на самом деле таковой являюсь. И… Немного увлеклась… Кажется.

Она как-то смущенно оглядела залитую кровью рубку, притихший в ужасе корабль. Облизнула губы, но не нервно, а скорее смакуя какое-то воспоминание.

– Открыть вам портал?

– Да, пожалуйста. На Кийтал-онн, если можно.

Я согласно склонила уши, отдавая команду имплантанту. Секунду спустя девушка исчезла, оставив после себя взметенную темно-фиолетовыми крыльями пыль и запах каких-то полупьяных ночных цветов.

Я наклонилась к кому-то с капитанскими нашивками и двумя аккуратными ранками на шее.

– Помощь нужна?

Тот одурманенно посмотрел на меня, затем в ужасе замотал головой.

Что ж, сами напросились – пусть сами и разбираются.

Интересно, какие после этого случая пойдут гулять слухи? Ладно, это еще впереди.

Я принялась за конструирование следующего портала. Конечно, вполне возможно, что придется спасать не хрупких эльфиек от злобных похитителей, а скорее несчастных дураков от рассвирепевших эль-ин. Не совсем то, ради чего мы затеяли эту экспедицию, но приятно спасти хоть кого-нибудь!

На этот раз мы оказались в роскошном дворце: продуваемые свежим ветром галереи, светлые колонны, развевающиеся занавески. Запах раннего утра и горячего кофе. Ощущение изысканного, чуть изнеженного стиля во всем.

Я отправилась прямо на запах.

“Пленница” привольно вытянулась на широкой, окутанной прозрачным тюлем кровати, блаженно щуря светло-голубые глаза, а рядом с ней склонился разбойного вида взлохмаченный субъект, одетый лишь в штаны от пижамы. И в руках он держал поднос с темным, ароматным кофе, вазочками со взбитыми сливками и свежеиспеченным печеньем.

Что тут можно добавить?

При нашем появлении субъект из ниоткуда выхватил огромный, угрожающего вида плазматрон и отшвырнул женщину себе за спину, всем видом демонстрируя, что будет защищать ее любой ценой. Эльфочка, судя по всему, отнюдь не дура, набросилась на него сзади, прижимая руки к бокам и шипя прямо в ухо:

– Убери оружие! Сейчас же! Это же Безликие, ты что, хочешь превратиться в фарш? Хранительница, я дико сожалею! Он вовсе не хотел угрожать вам, он дурак, но не настолько!

Одно это прикосновение, защищающий щит ее крыльев и испуганный взгляд сказали мне все: любовь, страстная и не склонная к рассуждениям.

Я успокаивающим жестом отозвала вскинувшихся было северд, подошла к ним и плюхнулась на кровать. Кесрит во всей этой катавасии умудрилась спасти поднос с кофе, и сейчас мы нахально налили себе по чашке.

– Проясним некоторые моменты. Гвендолира тор Шеррн, вы желаете покинуть это место? – При этих словах мужчина, все еще крепко удерживаемый хрупкой на вид девочкой, дернулся точно от удара. Устремил на нее испуганный и умоляющий взгляд.

Гвен выдержала драматическую паузу.

– Нет! – Бедняга как-то весь обмяк от облегчения, – Я вообще не понимаю, что вы тут делаете. Где я нахожусь и с кем сплю – мое сугубо личное дело.

В ее словах не было ни вызова, ни оскорбления, только улыбка и мягкое любопытство. Вот с такими, податливыми и легкими, как воздух, труднее всего и бывает бороться. Но я, слава Ауте, такими глупостями заниматься не собиралась.

– Подчищаю кое-какие политические огрехи. Отпустите вашего мужчину, тор Шеррн, никто его не обидит.

– Да, Мать клана.

В этот момент в комнату ворвалась маленькая толпа вооруженных до зубов громил, бывших, судя по всему, телохранителями. А неплохо они здесь реагируют. Я думала, охранные системы еще не скоро оправятся от нанесенного мной при входе удара, чтобы сообщить о творящемся в королевских покоях. И вот теперь эти бравые ребята застают в личной спальне Его Величества этакую зубастую компанию, как ни в чем не бывало уничтожающую утренний кофе.

Говорят, у людей появилась поговорка, прочно связывающая появление в окрестностях эльфов и статистику ранних инфарктов. С чего бы это?

С пять минут шло выяснение, кто есть кто, в кого можно, а в кого нельзя стрелять, переругивание, перерыкивание и прояснение полномочий, после чего охрана соизволила удалиться. Их, разумеется, охрана. Моя осталась при мне.

– Когда ты в последний раз была с Эль, Гвен?

– Я? Не помню. Со мной что-то сделали перед тем, как привезли сюда.

Я вздохнула, цепляясь за грозящее лопнуть спокойствие. Ауте, есть ли предел эгоцентричности нашего мышления? Ей ведь даже в голову не пришло сообщить кому-либо о случившемся.

Как они отрезали девочек от Эль, мы выяснили еще во время танца с Колибри. Извращенная комбинация фармакологии, хирургии и психической блокады. На людях срабатывала безупречно. На эль-ин – только до тех пор, пока специалист по самовнушениям класса Кесрит не занялся этим вопросом вплотную.

– Ты не против, если мы вернем тебе эту способность? Входить в контакт с Богиней или нет – дело твое, но лучше, чтобы ты могла это сделать, если пожелаешь.

Через полчаса Кесрит закончила обрабатывать ее, и мы приготовились к последнему перемещению. Я, честно говоря, начала немного уставать. Не физически, нет. Но откуда-то вдруг пришло все более крепнущее ощущение, что что-то я делаю не так. Что розыск пропавших – это, конечно, важно и срочно, но мне, Хранительнице Эль-онн, надо заняться чем-то другим. Чем-то, что смогу сделать только я.

Ты соберешь кости, ты сложишь их вместе и найдешь песню. Ты вдохнешь в них душу, и душа возродится.

Ауте, что же это такое? К чему глупые, никуда не ведущие загадки?

Осталась еще одна похищенная. Потом можно будет подумать, чего же на самом деле хотела от меня Эль.

* * *

Еще один дворец, но на этот раз какой-то мрачный, помпезный, и вместо аромата кофе в его стенах носится едва ощутимый привкус насилия. Мы все резко подобрались и насторожились. Мои пальцы почти неосознанно дернулись к гладкой стали заткнутой за пояс аакры.

На этот раз пленница заметила нас раньше, чем мы ее. Высокая, затянутая в кожу и серебро эль-ин властными шагами приближалась к нам по коридору.

– Ну наконец-то! Я думала, вы никогда здесь не появитесь!

Ясновидящая, что с нее взять. Эти ребята совершенно не умеют удивляться.

– Меня уже тошнит от этого места!

За ней с видом полной моральной раздавленности спешил невысокий, плотного сложения мужчина. Судя по одежде, он был крупной шишкой в Великом Халифате (за последние несколько лет я чуть лучше стала разбираться в геополитике Ойкумены). Судя по поведению – ручная собачонка разгневанной пророчицы.

– Госпожа! Госпожа, любимая, повелительница, прошу, не покидай меня! – Она не глядя отшвырнула его взмахом крыла. Остановилась, поигрывая тонкой плеткой. Невероятно – его бьют, а он, кажется, получает от этого удовольствие. Я о таком читала, но вот увидеть своими глазами… Но девушка и впрямь была диво как хороша: волосы – длинные, ресницы – длинные, глаза – раскосые. Сама как натянутая струна, как тот гибкий хлыст, который сжимала в тонких пальцах. Ради такой действительно можно потерять голову.

– Госпожа!

– Отправьте меня обратно! – Я молча и без комментариев открыла проход в то место, откуда ее похитили. Мужчина с ужасающим воем кинулся к ее ногам, попытался ухватить ускользающую тень – но ясновидящая уже растаяла в призрачном свете старинных ламп.

Халиф поднял лицо к небу и завыл. И в лице, и в фигуре было такое окончательное, беспросветное отчаяние, что я отвела глаза.

Заметка на будущее: никогда не связываться с раздраженными подростками без крайней на то необходимости.

Казалось бы, все сделано, можно уходить, но что-то меня удерживало. Что-то… Дернув ушами, я заскользила по коридорам, мимо узорных решеток и вооруженной охраны, завернувшись в крылья, невидимая, как призрак.

Гарем. Кто бы мог подумать. Истратить такие бешеные деньги, чтобы приобрести новую игрушку для гарема. Психи.

Самое забавное, что большинство здешних обитательниц были вполне довольны своим положением. Это я могла понять: спокойствие, уверенность, защищенность. Ну и, конечно, тысячу раз благословенная и тысячу раз проклятая возможность переложить принятие решений на чужие плечи. Другое дело, что я бы в такой обстановочке очень скоро сошла с ума от скуки…

Ниже, ниже. Ауте, а это еще что за катакомбы? Я шла уверенно, спокойно, точно притягиваемая магнитом. Так, похоже, здесь. Внушительная дверца и охраняется внушительно. Хотя, конечно, до уровня пиратской станции это место недотягивало.

Вспышка силы – охранники свалились без сознания, а дверь вышибло. Нет, право же, зачем возиться с замками, когда можно действовать куда проще? Источник определенно действовал на меня развращающе. Так и совсем думать перестану, за ненадобностью. Хотя почему перестану? Уже… Гм.

Комната – нет, камера. Кто-то позаботился любовно воспроизвести все подробности старинного, качественного такого каземата. Грязные каменные стены, затхлый воздух, полное отсутствие света. И вода, капающая на пол – звук, который достаточно быстро может просто свести с ума. А обитательница камеры, судя по всему, пробыла здесь более чем достаточно. Руки, вывернутые назад и прикованные к стенам, ошейник, ножные кандалы. Обрывки мешковины вместо одежды. Да, кто-то определенно развлекался давлением на психику.

Но взгляд приковывало не это. Как зачарованная, я смотрела на тусклые, слабые, но от этого не менее прекрасные переливы чистого лунного сияния на ее коже.

За моим плечом вспыхнуло шипящим сен-образом ругательство Кесрит.

– Ауте и все ее порождения! Дарай-леди! Я отрицательно качнула ушами.

– Нет. Она была дарай-леди. Сейчас… Ты лучше сможешь определить, что с ней сейчас.

Мастер сновидений послушно опустилась на колени. Всмотрелась в закатившиеся глаза, в истощенное почти до уродства лицо. Еще раз выругалась.

– Антея, они ее… Ей сделали что-то вроде лоботомии, чтобы исключить сопротивление. Полностью лишили ее всех способностей. Сейчас это просто человек, только со светящейся кожей.

Я опустилась рядом, прикоснулась к ее руке, но не ощутила ничего даже отдаленно напоминающего сознание.

– Они что?..

– Нет, интеллект и личность не пострадали. Этим занимался настоящий мастер. В теперешнее состояние она сама себя вогнала, чтобы избежать пыток.

– Можешь привести в норму?

– Попробую. Я вообще-то не целитель.

Она обхватила виски девушки руками, сосредоточилась. Казалось, задремала на несколько секунд. Глаза они с бывшей дарай открыли одновременно, разум прикованной был спокоен, ясен, прекрасно осведомлен о том, кто мы.

– Прошу вас, торра Антея, если у вас есть хоть капля сострадания, убейте меня.

Я, признаться, несколько опешила от такого резкого поворота событий. Конечно, просьба законна, но вот причины ее вызывали у меня сильное сомнение. И тем не менее искренность женщины была подлинной на вкус – страстная, абсолютная убежденность, что ее жизнь кончена, что дальнейшее существование без этих проклятых пси-способностей лишено всякого смысла.

Северд-ин где-то за моей спиной уже начали осаживать излишне ревностных аборигенов, возмущенных столь бесцеремонным вторжением неизвестно кого в их владения, но это не имело значения. Сейчас передо мной была загадка, которую требовалось разгадать.

– Я много кого убила, но вы вроде бы не сделали ничего, чтобы немедленно покончить с жизнью. Позвольте, я помогу вам добраться до Эйхаррона…

– Нет! – Она дернулась в оковах, в кровь обдирая руки. – Нет! Это там со мной такое сделали. Просто нашли чуть более извращенный, чем обычно, способ избавиться от политической соперницы. А потом продали в рабство, чтобы еще больше унизить!

– Прекрасно. Можно будет привлечь преступников к ответу и тем самым отомстить. А вы получите помощь. И возможность вернуться домой.

– Нет! Вы не понимаете! Теперь я – никто. Генетический материал для селекционных программ! Только не на Эйхаррон! Пожалуйста…

Она, такая стойкая и такая сильная, перенесшая испытания, от одной мысли о которых мне становилось худо, вдруг сломалась, расплакалась, рассыпалась буквально на глазах. Невероятно. Неужели арры не понимают? Человек – это не только его способности в телепатии или телекинезе. Она чувствует, думает, дышит. Она живая.

Я твердо взяла ее подбородок двумя когтистыми пальцами, заставила смотреть в свои нечеловеческие, ежесекундно меняющие цвет глаза, гипнотизируя расширением и сужением вертикальных зрачков. А потом позволила силе Источника на мгновение вспыхнуть на поверхности.

Она подавилась рыданием. Только язык продолжал как заведенный твердить “пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…”. Не осталось ни воли, ни мыслей. Она сдалась, желая только смерти.

– Имя.

– Ди… Дийнарра.

– Я заберу тебя на Эль-онн, Дийнарра. Если, немного придя в себя, все еще будешь желать смерти, ты ее получишь.

Вспышка силы – оковы рассыпались пеплом. Я подхватила обмякшее тело, выпрямилась. Переход. Домой.

А затем – на Эйхаррон. Как-то арры среагировали на тот подарочек, который я им преподнесла?

Глава 3

– … из всех безумных, сумасбродных, смертельных глупостей, которые только можно было сделать!!!

Голос арр-леди взлетел к потолку, подхваченный потоком чистой ярости, стекло зеркал задрожало под ударами звуковых волн.

– Вы хоть понимаете, что наделали? Господи! Все дипломатические переговоры последних десятилетий, все наши достижения – все коту под хвост! Неужели нельзя было хотя бы проконсультироваться с кем-нибудь по поводу этой авантюры? Куда смотрел Аррек?

Нефрит арр-Вуэйн по прозвищу Зеленоокая твердыми шагами мерила узкую комнату. Брови сошлись в точку между глазами, ноздри побелели от скрытого напряжения. Она обдумывала что-то, прикидывала новый расклад на политической арене, и вырисовывающиеся перспективы явно не вызывали ничего, кроме головной боли.

В обычной ситуации ни один арр не позволил бы себе говорить со мной в таком тоне. Но ситуация не была обычной. Нефрит не была обычной арр-леди. Рожденная вне касты аристократов-дарай, она, по определению, не могла претендовать ни на власть, ни на уважение. И что из этого? Да ничего. Сейчас Нефрит являла собой одну из наиболее влиятельных фигур во всем Эйхарроне. Она дергала за невидимые веревочки и заставляла танцевать тщательно срежиссированные танцы не только юного главу собственного Дома, но и львиную долю членов Конклава. Не говоря уже о простых людях, к Эйхаррону никакого отношения не имеющих. Как-то так получилось, что, когда Зеленоокая открывала рот, все остальные умолкали и внимательно ее слушали.

Но даже это не давало человеческой женщине права грубить Хранительнице Эль-онн, которая, если следовать юридическим закорючкам, была главой одного из Великих домов Эйхаррона. (И не спрашивайте, ради всего постоянного, как это получилось!) Проблема в том, что отношения между нами двумя были куда как далеки от официальных. Несколько лет назад я случайно (не спрашивайте!) умудрилась сделать ее мужа своим риани. Своим охранником (симбионтом, рабом), Ауте знает кем еще. Дело удалось замять, Сергей до сих пор ни о чем не догадался. Но мы с Нефрит вынуждены были танцевать на острие, пытаясь как-то справиться с последствиями того недоразумения. Это придавало нашим отношениям некий привкус фамильярности, вроде как между женой и любовницей, много лет делившими одного мужчину и успевшими друг друга изучить едва ли не лучше, чем “яблоко раздора”, из-за которого, собственно, все и началось.

– … тот день, когда нас угораздило связаться с эльфами!

Так. Пора это прекращать.

– Уймитесь, миледи, – я сердито дернула ушами. – По-моему, все сделано правильно. Вы сами говорили, что государство, которое не может защитить своих граждан, недолго продержится среди политических акул Ойкумены. На граждан Эль-онн (а значит, и Эйхаррона!) было совершено нападение. Государство отреагировало. И намерено проследить, чтобы больше такого не повторилось. И вообще, если верить тому, что я узнала в рейде, то же самое следовало сделать аррам, причем давным-давно! Эти люди похитили и искалечили многих из вас.

Нефрит как-то странно скривила губы, а сен-образ, когда-то подаренный ей мною и к настоящему моменту превратившийся в почти автономное, разумное энергетическое образование, придушенно дернулся.

Мои глаза сузились, уши подозрительно опустились.

– Арр-леди, скажите, что я ошибаюсь. Она отвела глаза.

– Арр-леди! Тишина. Дийнарра. О Ауте!

– Вы знали? Вы все это время знали, что они торгуют и вашими людьми? Что они покупают калек, что похищают тех, о ком некому позаботиться? И вы ничего не предприняли?!

Я смотрела на нее не с отвращением, а с жалостью и страхом. За последние десять лет я достаточно изучила Нефрит. При всей ее беспринципности Ощущающая Истину отличалась каким-то своеобразным чувством чести, присущим некоторым из людей и заставляющим меня почти уважать это племя. Она бы не бросила своих соплеменников на милость каких-нибудь там гаремных евнухов. Она бы не стала попустительствовать изуверским хирургическим экспериментам.

Без очень серьезной на то причины.

– Леди арр-Вуэйн?

– Все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. “А что, что-то бывает проще?” Теперь настала моя очередь замолчать в ожидании продолжения.

– Антея, мы балансируем на грани. Арры – одно из самых крошечных и самых уязвимых сообществ в мирах человечества. Но мы, как ты когда-то заметила, уже не люди. Не мне объяснять тебе, что такое ксеноцид. Что такое настоящее подогретое страхом и ненавистью уничтожение чужих. Эйхаррон раскинут во множестве реальностей, в пространствах и временах, которые никак, кроме наших порталов, между собой не связаны. Вы хоть представляете, сколь легко все эти миры могут вдруг, без очевидной причины, вспыхнуть неповиновением? У нас нет ни армии, ни флота, ни серьезного вооружения, кроме наших тел и разумов. И в то же время мы контролируем львиную долю коммуникаций Ойкумены, через наши сети проходят все финансовые и информационные потоки. У нас – уникальное оборудование, под нашим покровительством лучшие ученые, лучшие творцы, лучшие… Вы не видите здесь потенциального противоречия?

Противоречия? Из тех, благодаря которым целые цивилизации вдруг оказываются стертыми в мелкую пыль? Трудно было бы не заметить.

Я вдруг полностью утратила интерес к разговору. Все это уже было сказано, и не раз.

– … нас терпят. Крупные государства связаны договорами, необходимостью сохранять лицо и угрозой экономических санкций. Но лишь на поверхности. Неужели вы не понимаете? Пиратство и работорговля процветают, потому что кому-то нужны. Те империи и республики, которые на международных конференциях провозглашают сотрудничество ради борьбы с организованной преступностью, платят колоссальные деньги, чтобы заполучить парочку наших генераторов, или темпоральный двигатель, или подсевшего на наркотики дарая-полукровку, который сможет создать им несколько незарегистрированных порталов. Это – отдушина, предохранительный клапан, который заставляет мириться с ненавязчивой и почти абсолютной властью арров над ими же фактически и созданной Ойкуменой!

Я будто отдалилась, с одной стороны, впитывая новую информацию, с другой – не имея ни возможности, ни желания на ней сосредоточиться. Паттерны политических комбинаций и многоходовых построений вспыхивали где-то на краю сознания, но перед мысленным взором неотступно мелькала сияющая шкура тигра, превращающаяся вдруг в туманные крылья эль-ин. Что хотела сказать мне память моего народа? Что я должна сделать?

Почему мне так страшно?

– … отвратительно. Но система отрабатывалась столетиями. Мы использовали это как способ избавления от отбросов. Ты не обращала внимания, что непосредственно у арров нет ни тюрем, ни институтов социального контроля? Очень осторожно, так, чтобы сами пираты ничего не заподозрили, им сплавлялась вся шваль нашего общества. Конечно, случались и осечки. Настоящие похищения, настоящие убийства. В конце концов установилось хрупкое равновесие: Эйхаррон не трогает ристов. Ристы очень и очень осторожны, когда трогают Эйхаррон.

– Ристы? – Вопрос я задала совершенно автоматически. Голова занята другим. Что же со мной такое творится?

– Ристы, синдикаты, мафия, якудза – названий много. Они сильны, Антея. Сильны даже не оружием и не холодной жестокостью, а молчаливой и упорной поддержкой, которую им оказывают “респектабельные государства”, особенно когда дело доходит до противостояния Эйхаррону.

Я смотрела на Нефрит, на ее ярко-изумрудные, причудливыми волнами спускающиеся на плечи волосы, на ее хрупкую, нескладную фигуру, лисьи черты лица. Я знала, что она очень болезненно переживала свою принадлежность к “низкому” сословию, неспособность манипулировать вероятными реальностями и, следовательно, невозможность занять достойное положение среди арров. Но в то же время мне никогда не встречался другой человек, бывший бы столь же самодостаточной личностью. Сильный телепат и потрясающе сильный пророк, она тем не менее не могла управлять физическими законами. Зато сама была законом для всех встречавшихся на ее пути. Интересно, это врожденное качество, из тех, что так старательно культивируют генетики Эйхаррона, или же она сама его выработала? Как? Поневоле вспомнилась Дийнарра, которой сейчас, на Эль-онн, занялась одна из Целительниц души. Эта дарай-леди не проводила различия между своей личностью и теми способностями, которые возвышали ее над окружающим человеческим стадом. Потеряв одно, она самовольно отказалась от другого. Интересно, если бы Нефрит вдруг утратила возможность инстинктивно” видеть Истину во всех ее проявлениях, сочла бы она это долей худшей, нежели смерть?

Нет. Она бы изменила Истину так, чтобы та вновь стала видимой.

– … конечно, не нравится такое положение дел. Последние лет тридцать или около того я пыталась хоть что-то здесь сделать. Если бы только дараи не противились этому едва ли не больше самих ристов. Им удобно…

Что такое личность? Набор качеств? Привязанностей? Способностей? А если их отнять? Вот если бы я вдруг лишилась способности танцевать изменения? Что бы от меня осталось?

Впрочем, зачем глупые вопросы? Все ответы были получены, когда погиб Иннеллин. Мне ли не знать, что бывает, когда теряешь душу?.

– … теперь, когда ты разворошила это осиное гнездо, будет настоящая кровавая баня! Ристы руководствуются той самой стадной психологией, которую ты так презираешь! И уж поверь, у них хватит возможностей подкрепить свои угрозы силой! Мои поздравления, о Хранительница! Вы втянули свой народ именно в ту тотальную войну, которой так старались избежать! А заодно – и мой народ тоже!

Сфокусироваться на ее словах было едва ли не невыполнимой задачей.

– Война недопустима.

– О, реакция, наконец-то! Я уж начала бояться, что ваше сиятельное величество совсем отключилось! Язва.

– Мне плевать, какие негласные соглашения у вас были с этой швалью. Эль-ин под ними не подписывались.

– Вы подписались и под этим, когда пожелали стать аррами!

Я отмела этот аргумент резким движением ушей.

– Наши женщины неприкосновенны. Точка. Если сейчас настало время заставить всю Ойкумену осознать сей факт – так тому и быть.

– Да? И как вы это сделаете? Царственным движением ресниц отмените организованную преступность? – Ее ручной сен-образ налился темно-бордовым, источая совершенно неуместный, на мой взгляд, сарказм.

– Ну, если понадобится…

– Как! Убьете еще пару детей, чтобы размазать по стенкам всех врагов?

Она, наверно, пожалела об этих словах еще раньше, чем те сорвались с губ. Я не слышала.

Я не видела.

Я не думала.

Вой, вскрик. Зеленоволосая женщина, распростертая на стене, с глазами, полными ужаса. Сила, вдавившая ее в плиты, расплавила камень пола на три метра вокруг, переломала мебель в мелкую крошку.

Сергей, ворвавшийся в комнату с обнаженным мечом и полубезумным взглядом.

Если бы она не была арром! Если бы не была обвешана генераторами защитных полей. Если бы не успела выставить перед собой мощнейший, на грани своих способностей пирокинетический щит…

Если, если, если…

… упала на колени, завернувшись в крылья и обхватив руками голову. Ауте, что со мной происходит?

Осторожные, неуверенные шаги. Движение воздуха – жестом запретила мужу приближаться. Прикосновение руки к плечу.

– Антея? – Невероятная для арра фамильярность. Эти ребята считают тактильные контакты интимным, сберегаемым лишь для самых близких людей переживанием. – Леди Хранительница, я сожалею. Не знаю, что на меня нашло. Я не должна была так говорить.

Что на нее нашло?

У меня, конечно, вспышки бешеного темперамента были всегда. Тщательно просчитанные, хорошо контролируемые вспышки, управлять которыми я могла столь же легко и совершенно, как и любым из своих изменений. Это же пришло не просто бесконтрольно – вопреки моим желаниям, убеждениям, вопреки попыткам остановиться. Я чуть было не убила ту, кого искренне считала другом.

– Что здесь произошло?

Я дернулась, точно от удара. Сергей! Я вытащила сюда Сергея – через слои Вероятности, через пространство и время, выдернула, как может только вене выдернуть своего риани. Как я, демоны меня разорви, умудрилась отколоть такую глупость?

Ауте! Бедняга, должно быть, даже не понимает, кого ему защищать: жену, которую любит больше жизни, или госпожу, о роли которой не подозревает, но о необходимости служить которой кричат все инстинкты?

Взять себя в руки. Прекратить мандраж. Действовать.

Успокаивающий сен-образ для Нефрит.

Я подняла лицо, беззаботно улыбнулась.

– Лорд Сергей, чем мы обязаны визиту?

И одновременно – тончайшая работа на уровне его – подсознательного: затуманить воспоминания, убедить, что прибыл сюда по своей воле и застал нас за выяснением отношений. Остальное его разум довоображает сам.

На мгновение его лицо словно затуманилось, в глазах мелькнуло растерянно-сердитое выражение, тут же смененное маской безупречной вежливости.

Мы с Нефрит облегченно обменялись мыслями. Осторожно. Чтобы он не заметил.

– Леди Нефрит, леди Антея, я бы хотел проводить вас на захваченную у пиратов базу. Там… есть что-то, что вам следует видеть. – Оч-чень мне не понравилось, как это звучало.

Я встала на ноги осторожно, помогая себя загустевшими крыльями, точно костылями, и изо всех сил стараясь показать, что все идет как надо. Проблема в том, что это было не так.

– Следует видеть?

Сергей чуть помедлил, внимательными глазами следя за Нефрит, что-то сердито говорившей в браслет. Наверно, отдает приказ почистить тут все как следует.

– Да.

О-хо-хо…

Я послушно двинулась в его сторону, но вдруг застыла, напряженно поводя ушами. Развернулась, раскинула сеть поисковых сен-образов… и вспыхнула чистейшей радостью, уловив знакомое трепетание Вероятностных слоев.

Он появился в дверном проеме, просто шагнул из ниоткуда, одетый в штаны цвета хаки и обтягивающую черную майку, великолепно оттеняющую перламутровые переливы дарайской кожи. Черные волосы собраны в тугой хвост, что выгодно подчеркивает скульптурную лепку скул и совершенную линию подбородка, серые глаза ищут мой взгляд.

– Аррек!!!

Сен-образы заметались по комнате ошалевшими от радости чертенятами, а я с неизвестно откуда взявшейся грациозностью скользнула вперед, обвила его шею руками, сбив с плеча рассевшегося там альфа-ящера, губами нашла его губы…

И тут же отстранилась, выскользнула угрем, плавно прошла по комнате, блистая неожиданно проснувшейся чувственностью.

Получилось?

Он ответил спокойно, будто отметая любые мысли о деле в такой момент. Да.

Хорошо. Многообразие возникших теперь вариантов развития событий заставило меня предвкушающе прищуриться. Так, так, та-ак…

Аррек наконец оторвал от меня свой особый, “голодный” взгляд и бегло так осмотрел разгром, учиненный в некогда вполне прилично обставленной комнате. Иронически-небрежно заломил брови.

– Мы с леди Нефрит… проверяли боевые заклинания.

– Разумеется.

И я тут же ощутила настойчивое желание когтями стереть понимающую ухмылочку кое у кого с довольной физиономии. Никто не мог так многозначительно протянуть “разумеется”, как младший дарай-князь Аррек арр-Вуэйн.

Но он уже склонился в придворном поклоне перед Нефрит и Сергеем, обмениваясь с ними дежурными приветствиями. Спокойно прошел по комнате, совершенно случайно – разумеется! – задев мое крыло. То, что от мимолетного прикосновения меня бросило сначала в холод, а затем в жар, к делу отношения, конечно, не имело.

– Я слышал, вы были во время моего отсутствия очень заняты, моя леди? – И сен-образом, видимым только мне: Малыш, неужели тебя и на минуту нельзя оставить одну? Тут же начинаешь громить неприступные крепости и объявлять тайные войны непобедимым армадам! Обезоруживающая улыбка.

– Можно сказать и так. – Сами напросилисъ!

– Какая жалость, что вы не дождались моего возвращения. Я бы у удовольствием помог вам в столь достойном начинании. – Не сомневаюсь в этом. И уже с другой эмоциональной окраской: Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, любимая.

– В следующий раз я непременно так и поступлю. – Я тоже на это надеюсь. – Лорд Сергей только что предложил нам небольшую экскурсию к захваченной базе. Желаешь присоединиться?

– Разумеется.

На этот раз перемещение осуществлял Аррек. Разница была более чем ощутима: если каждый раз, когда я пыталась пройти в собственный портал, меня чуть ли не наизнанку выворачивало от потери ориентации и чувства ненадежности, то теперь, не успела я моргнуть, одни декорации сменились другими. Просто и естественно, как дыхание.

– Колибри приветствовал наше появление радостно, но почему-то с затаенным страхом. Что же такого важного хотел показать нам Сергей?

Аррек спокойно огляделся вокруг, вопросительно приподнял брови. Видящий Истину, он не мог не понять, что эта крепость здорово отличается от всех остальных баз типа Вулканос. Я чуть заметно склонила уши, признавая, что частично это и моя работа.

Похоже, наши не теряли времени, пока я шаталась по разным звездным системам, выуживая безголовых потеряшек. По коридорам и залам сновали озабоченного вида арры и эль-ин, о чем-то громко спорили, что-то измеряли, недовольно хмурились и швыряли друг в друга нелицеприятными мыслями. Дройды скоренько разносили все еще спящих пиратов, выводили из бесчисленных карцеров ошарашенных пленников. И надо всем этим щарил бархатистый баритон Колибри, отдававший полупросьбы-полуприказы.

Я машинально ответила на дюжину приветственно-одобряющих сен-образов, устремившихся со всех сторон, и вопросительно обернулась к Сергею.

– Анита! – Знакомый голос заставил радостно подпрыгнуть на месте.

– Профессор Шарен!

Я бросилась к высокой сухопарой фигуре, маячившей в одном из дверных проемов, с воплем совершенно невоспитанного ребенка обвила руками его шею, быстро чмокнула в щеку, чуть мазнув по коже губами.

Профессор, вы здесь! Он не услышал. Шарен, конечно, далеко не обычный человек, но способностями, позволяющими некоторым из смертных ощущать многопространственные сен-образы, не скорректированные специально для человеческого восприятия, он не обладал. Впрочем, мое поведение и выражение лица и так сказали седогривому старцу все что нужно.

– Тоже рад тебя видеть, Анита. – Он провел рукой по почти материальному шелку правого крыла, осторожно устраивая этот каскад золота и энергии за моим плечом, с улыбкой отстранился, оглядывая свою непутевую ученицу с ног до головы. Нахмурился, почему-то “недовольный тем, что увидел. – Все в порядке?

– Да. Немного устала. – Это была почти не ложь. Авось никто не заметит.

Взгляд человека пробежал по моим глазам, по сияющему между ними многоцветию имплантанта, метнулся в сторону. Шарен так и не научился воспринимать меня тем, кто я есть – невероятно для человека, наделенного столь гибким и ярким воображением.

Тут я ощутила легкое, какое-то недовольное смещение в окружающем пространстве. Ага, северд-ин нас догнали. Интересно, как это Аррек организовал перемещение, умудрившись не притащить их на своем хвосте? Он иногда любит откалывать подобные фокусы: считает, что телохранителям маленькие взбучки полезны. Поддерживают их в форме, не дают зарасти жирком и так далее. Понятно, почему Безликие его не любят. Впрочем, его никто не любит – отношение, которое Аррек в окружающих тщательно культивирует и поддерживает с одному лишь ему известной целью.

Шарен тем временем о чем-то тихо заговорил с Нефрит, и я была несколько удивлена, увидев в их телесном даже знаки взаимного уважения и той особой теплоты, которая возникает между давно знакомыми людьми. Невербальная жестикуляция почти на грани создания сен-образа, когда двое столь хорошо друг друга понимают, что лишние фразы спрессовались в едва заметное движение бровей или неразборчивое хмыканье. Впрочем, чему тут удивляться? Я сама уговорила Шарена, или принца Шарена, если вы предпочитаете официоз, служить юридическим посредником между аррами и эль-ин. А значит, ему пришлось много работать с держащей в своих загребущих пальчиках вожжи власти женщиной. Н-да, это-то понятно. А вот когда старый плут умудрился стать закадычным приятелем Аррека?

И вот вся эта развеселая компания вместе со мной, плетущейся где-то сбоку, направилась в глубь станции. Мы ввалились в небольшой вагончик, который тут же пулей сорвался с места. Внутри ничего не указывало на движение, но легкое прощупывание проносящихся где-то снаружи стен показало, что скорость почти превышала звуковую. Да, Колибри действительно довольно большой для корабля.

Тут наконец я обнаружила источник беспокойства, изводившего меня последние полчаса. Сергей, отражение его чувств. Ауте, я же свернула связь, я не должна его ощущать! Когда эта дурацкая ситуация с отношениями вене-риани начала столь стремительно выходить из-под контроля?

Я выпустила невидимый для смертных сен-образ, позволяющий мне видеть происходящее за спиной, и принялась внимательно изучать сам первоисточник “проблемы”. Сергей, военачальник-метани Дома Вуэйн, арр, воин, муж Нефрит. Очень опасен. Что еще я о нем знаю? Да ничего. Как-то так всегда получалось, что окружающие воспринимали его не то как деталь обстановки, не тень собственной жены. Вот и сейчас застыл за ее плечом невозмутимой статуей. Кто не знает, может принять за простого телохранителя.

Не молодой уже мужчина, не красивый, не высокий, не наделенный на первый взгляд особенными пси-дарованиями… правда, только на первый. Феноменальные щиты у мальчика. А годков мальчику уже набежало никак не меньше четырех сотен. Более чем почтенный возраст для арра, дольше они не живут.

Медленно-медленно, будто в замедленной съемке, Сергей повернул голову в мою сторону. Глянул вопросительно. Как почувствовал? Ведь на сознательном уровне он и не подозревает о том, что я с ним сотворила. Скорее всего. Ауте, мать всех сюрпризов, пожалуйста, сделай так, чтобы он не знал! Только разборок с насильно привязанным риани мне сейчас и не хватало для полного счастья.

Вагончик остановился где-то глубоко в недрах базы, стена растворилась, будто ее и не было. Какой-то странный уровень, явно жутко засекреченный, пахнет сложнейшими технологиями и госпиталем. Я огляделась, нахмурилась. Как-то сама собой оказалась рядом с Арреком, почти испуганно вцепившись в его руку. Что-то он чувствовал, что-то, заставляющее мышцы Видящего Истину невольно напрягаться. Нефрит, наделенная тем же даром, хотя, быть может, и не так щедро, осталась спокойной, но сен-образ, приставленный к ней много лет назад и ставший для тех, кто знает на что смотреть, лучшим индикатором ее эмоций, испуганно метнулся к Сергею и обратно.

Колибри?

Молчание.

Шарен вел нас, и лицо его было мрачнее мыслей.

Одна из стен скользнула в сторону, открывая – нет, не проход, а что-то вроде прозрачного чана, где в густой зеленоватой жидкости плавало обнаженное человеческое тело. Тончайшая, почти невидимая паутина проводов опутала истонченные мускулы, уходя прямо под тускло сияющую даже сейчас кожу. Перепутать было невозможно: истинный дарай. Точнее, когда-то это тело было истинным дараем. Ауте, Ауте, мать милосердия, а я думала, что Дийнарре здорово досталось…

Должна признать, в абстрактном и отдаленном знании, полученном мной во время танца с Колибри, это выглядело совсем не так, не так…

Биологически этот человек был вполне жив. Фактически от него осталась только оболочка – набор клеток и тканей, способных к выполнению заданных извне функций. Способности, отвечающие за генерацию Вероятностных полей и вообще за пси-манипуляции, были любовно сохранены и даже приумножены кое-какими трансмутациями, а вот что касается осознания, целеполагания, личности… В целом, вся эта сложнейшая конструкция (называть ее человеком даже мысленно уже не получалось) несколько напоминала имплантанты эль-ин: биологическое существо, служащее придатком, симбионтом для носителя (Колибри?) и выполняющее некие приказы, но собственным разумом, в обычном понимании этого слова, не наделенное.

Только вот не помнила я, чтобы для выращивания имплантантов кого-то приходилось так изменять. Да еще против воли. А Зимний еще хотел учить людей жестокости…

Кстати о людях. Шарен вел себя, как и подобает специалисту по антропологии перед столь интересным экспонатом: очень профессионально, очень обезличенно. Он и не такое видел. Арры же не зря славились своим самообладанием: ни у одного даже зрачки не расширились. Совершенный самоконтроль. Слишком совершенный: у меня под рукой кожа заледенела от обилия наброшенных Арреком на свой локоть щитов.

Да еще сен-образ Нефрит метался по коридору в состоянии, близком к истерике.

– Похоже, наши друзья из ристов были куда более скрытны с нами, чем мы привыкли думать, вы не находите? – Аррек. Ауте, что у него с голосом? Любимый, ты пугаешь меня…

Нефрит медленно, леденяще-спокойно кивнула, не отрывая взгляда от показаний вдруг вспыхнувшего перед ней голографического монитора. В воздухе замелькали цифры и формулы какой-то технической документации. Ее сен-образ вдруг ясно полыхнул совершенно определенным намерением: уничтожить это место, это существо, это…

– Нет! – Мой голос хлестнул по напряженным нервам собравшихся звонким хлыстом. – Колибри ни в чем не виноват. Он этого не делал, ему от рождения-то всего несколько часов.

Нефрит, не оборачиваясь, кивнула.

– Возможно. Это… надругательство должно быть убрано. Телу должно быть позволено самоуничтожиться. Хоть в этом мы должны ему помочь.

– Нет.

– Нет?! – Вот теперь она повернулась так быстро, что юбки взметнулись пышным облаком. – Нет???

– Это тело – часть материального обеспечения Колибри. Забрать его – все равно что у вас, арр-леди, вырезать пару извилин в мозгу. Да и рано еще хоронить существо, которое дышит, живет… Хоть и в измененной форме.

Ее глаза опасно сощурились”, что-то дрогнуло за щитами. Сергей подобрался: вряд ли он сам сейчас понимал, на кого бросится в случае конфликта. Аррек до боли сжал мою руку, заставив кисть онеметь, альфа-ящер на его плече резко и протяжно свистнул. Северд-ин размазались в воздухе ускользающими тенями.

– Довольно. – Мой голос был столь тих, что все невольно вынуждены были переключиться на сосредоточение внимания, чтобы хоть что-то услышать. Трюк, давным-давно подхваченный у профессора Шарена, непревзойденного мастера по манипулированию двуногими. – Нечего тут строить из себя оскорбленную невинность. Арры сами “отлаживали этот механизм столетиями”. Конец цитаты. Если результат вас расстроил – идите и сделайте себе харакири. И нечего набрасываться на совершенно непричастное к этому существо.

Почти минуту висела жуткая, удушающая тишина. Только Аррек у моего плеча расслабился сразу, полностью. Он всегда умел быстро оценивать ситуацию и прогнозировать события. Рассудительный мой! Наверняка на запястье синяки останутся, радость моя железнолапая…

Наконец Нефрит отвернулась, резким голосом осведомившись, есть ли тут еще подобные… блоки. Узнав, что есть, пожелала увидеть. Все люди – мазохисты. По определению.

Спасибо.

Колибри. Вылез-таки наконец.

Не за что.

Экскурсия проследовала дальше. Всего на Колибри обнаружилось двенадцать дарай-блоков (а как их еще назвать?), разбросанных по самым защищенным закуткам. Арры были спокойны и бешено сдержанны. Я с Шареном обменивалась тихими замечаниями и внимательно изучала не слишком обширную информацию. Северд-ин остались совершенно равнодушны, все так же бдительно выискивая за каждым поворотом банду наемных убийц. Желательно – вооруженных мечами и кинжалами. Других им расчленять было бы неинтересно.

Около третьего “экспоната” Аррек вдруг остановился. Посмотрел.

Спаси меня Ауте, если он когда-нибудь на меня так посмотрит.

– Это было Перлайном. Считалось, что он погиб тридцать лет назад, во время мятежа на Ми-таври. Особые генетические анналы, девятнадцатая программа, восьмое поколение, степень соответствия – пять. Его бы никогда не отдали ристам.

И после паузы.

– Да, наши друзья из ристов определенно были очень скрытны с нами. – Было что-то в знакомом голосе, какое-то ледяное спокойствие. Я вдруг стала понимать, почему он с таким отвращением бежал от любых обязательств перед собственным народом. Ауте знает, я от эль-ин не в восторге, но чтоб так…

Из двенадцати еще четверых удалось опознать как пропавших без вести. Обстановка медленно, но верно накалялась.

Следующим пунктом программы были пленники. Обычные пленники, но по сравнению с тем, что с ними вытворяли, те, в “блоках”, казались счастливо отделавшимися. Я вполне могу понять, что люди разработали множество разнообразных методов ломать себе подобных, превращая их в рабов во всех смыслах этого слова. Практичность и все такое. Но вот то, что они всячески стремились арсенал сих методов расширить, да еще путем проведения интереснейших экспериментов… на живом материале…

Подумать только, ведь то же самое могло бы случиться с нашими девочками… тех, трех, в медблоках, судя по всему, уже готовили к таким вот исследованиям.

Аррек заледенел, обернулся в эту свою доводящую до безумия неподвижность, будто вся жизнь вдруг вытекла из совершенного, сияющего тела. Не могу сказать, что на этот раз я особенно на него обиделась. Каково было ощущать подобное Целителю, да еще Видящему Истину, я даже представить себе не могла. Не хотела.

А он, хвала Ауте, не позволил мне это почувствовать.

Нефрит была совершенно спокойна… и только налившийся беспробудной чернотой сен-образ обещал кому-то крупные неприятности в ближайшем будущем. Во внешней политике Эйхаррона назревали кру-упные изменения.

Сергей… Сергей внешне тоже оставался отстранен и невозмутим, бесшумной тенью следуя за своей женщиной, предлагая ей поддержку и утешение одним фактом своего присутствия. Но вот то, что время от времени прорывалось от него через нашу связь, заставляло меня в кровь полосовать клыками губы. Он не сердился, не истекал жаждой мести. Ему просто было больно.

Шарен не шутил. Впервые с тех пор, как я его встретила. И это, наверно, пугало больше всего.

Наконец я решила, что на сегодня хватит. Если кто-то еще что-то не рассмотрел, пусть остается.

– Что ж, по крайней мере, это было познавательно!

А я никогда и не претендовала на наличие нормального чувства юмора.

Нефрит вскинула голову, посмотрела на мои распухшие, окровавленные губы и промолчала. Кажется, ей было стыдно. Ну и ну, сегодня прямо день открытий – все ведут себя совсем не так, как обычно!

– Интересно, что же у этих ристов за техническое обеспечение такое, что они умудряются так запросто скручивать дараев? – Я рассуждала вслух и была удивлена, услышав ответ.

– Я не думаю, что наш хирург из ристов. – Аррек. Первая его фраза за последний час. Я вскинула глаза, тревожно вглядываясь в совершенное лицо.

Ты в порядке?

Конечно, малыш. Ну что может случиться с таким мерзавцем, как я?

– … не тянут. Тут пахнет чем-то посерьезнее. Да и такие операции, как у “блоков”, сделать на современном уровне развития медицины, даже на Эйхарроне, невозможно.

Уж в чем, а в медицине он разбирался.

Нефрит неохотно кивнула.

– Думаете, арр – отступник?

– Маловероятно.

Я дернула ушами. Люди! Так плоско мыслят!

– Не зацикливайтесь на этой возможности – есть и другие. Бездна свидетель, в ваших Диких Мирах можно найти магов более чем высокого уровня. Сюрпризы Ауте имеют привычку падать нам на головы из самых неожиданных источников.

Шарен чуть удивленно приподнял брови. Ну да, простым людям арры о существовании неподконтрольных им миров дикой магии, разумеется, не сообщали.

Нефрит, конечно, не могла не вставить что-нибудь этакое стервозно-умное.

– Не забудьте о своем народе, Хранительница. Ставлю что угодно, эль-ин при желании могли бы отколоть что-то подобное.

Аут-те! Сколько ни вращаюсь среди смертных, никак не привыкну к их полной, полной… Да она даже не поняла, какое оскорбление нанесла!

– Эль-ин вошли в состав Эйхаррона. Были отданы четкие приказы о том, как можно, а как нельзя вести себя со смертными. В частности, было оговорено, при каких условиях допустимо применение насилия. Данная ситуация под те условия не подпадает.

Они почти попятились от холода моего тона, от налившихся вдруг темными тонами глаз. Шарен выдавил из себя ухмылку и попытался разрядить обстановку обычной своей хохмочкой.

– Знаете, история о принятии эль-ин в ряды арров напоминает мне старый анекдот. Идет по лесу старушка с плазмотроном, навстречу ей солдат. “Ай, служивый, а ты случайно не хочешь меня изнасиловать?” – “Никак нет, бабуля!” – “А придется, служивый!”

Аррек хмыкнул, я согнулась пополам от хохота, в то же время пытаясь в сен-образе воплотить всю прелесть и точность аналогии. На лице Нефрит появилось этакое оскорбленно-постное выражение: такого рода юмор она считала по меньшей мере плоским.

Ладно. Пора заканчивать эту тянучку. Я коротко и отрывисто попрощалась со смертными, подхватила мужа под руку, сен-образом сообщив ему, что хочу домой, и открыла портал на Эль-онн. Аррек, едва успев кивнуть остальным, умудрился скорректировать перемещение так, что тошноты и на этот раз не было. Но северд-ин проскочили вполне благополучно.

Ауте, как болит голова. Этот день что, никогда не кончится?

Глава 4

Дом.

В свое время я не один год провела в мирах людей. Да и когда меня втиснули в давящие обязанности Хранительницы, часто приходилось отлучаться в Ойкумену, чтобы решить тот или иной вопрос.

Каждый раз, когда я оказывалась вдалеке от изменчивых небес Эль-онн, какая-то часть во мне как будто умирала. Та, что заплетала облака в причудливой феерии звездной свободы, та, что наблюдала за танцем драконов в пустоте безвременья, та, что ныряла в Ауте и танцевала длинные вальсы с Бесконечно Изменчивой. Что-то глубоко внутри съеживалось под давлением неумолимой человеческой логики, что-то бессильно никло, что-то уходило покорно, прощаясь стоном лопнувшей струны.

И каждый раз, врываясь назад в бескрайние родные Небеса, я чувствовала, как что-то возрождалось. Расцветало. Било крыльями и счастливо вскидывало ввысь когтистые руки.

Это было прекрасно.

Как, во имя Ауте, я смогла бы продержаться без этого так долго?

* * *

С минуту я блаженно щурилась, вдыхая знакомые ароматы и позволяя игривым, с детства знакомым ветеркам ласкать тело. Затем наконец открыла глаза, оглядела сплетение ветвей и листьев, привольно раскинувшихся чуть пониже они.

Ну и ну! Почему я выбрала местом прибытия Дериул-онн, обиталище моего родного клана? Нет, понятно, конечно, это место было и всегда останется моим домом, но неужели люди смогли настолько выбить меня из колеи, что заставили инстинктивно искать убежище?

Одним легким взмахом крыльев я достигла изгибающейся стены, прижала ладонь к шероховатой поверхности. Они узнал меня сразу, буркнул что-то приветственное и обиженное (мама отправилась на одну из своих долгих исследовательских экскурсий в Ауте, а его с собой не взяла), и стена растаяла. Мы с Арреком свалились внутрь: я не слишком изящно плюхнулась на пол извилистого коридора, а он – красиво спланировал рядом.

Аррек…

Встретив мой испытующий взгляд, он успокаивающе улыбнулся. Альфа-ящер, сопровождавший его в большинстве авантюр, стоило нам оказаться в пространстве Эль-онн, улетел куда-то по своим делам, должно быть навестить родственников.

Аррек провел кончиком пальца по моей щеке, заставив почти инстинктивно отшатнуться, затем приподнял подбородок и поцеловал легчайшим прикосновением губ. Когда отстранился, мои губы были уже полностью залечены, а по телу горячим вином бежала исцеляющая энергия.

– Ты удивительно спокойно все это воспринимаешь, моя торра.

Я заколебалась на миг, гадая, сказать ему или трусливо промолчать.

– Да я, вообще-то, не вижу в происходящем ничего такого ужасного.

Это чистосердечное признание было вознаграждено одним из тех редких мгновений, когда можно было любоваться искренне ошарашенным Арреком. Его брови красиво приподнялись, губы изогнулись в сардонической усмешке, но в стальных глазах мелькнула-таки некоторая растерянность.

– А у меня создалось впечатление, что эль-ин очень… э-ээ… активно не одобряют…

Я подняла руку, не давая ему закончить.

– Ты обратил внимание, что Нефрит не воспринимала большинство тех существ, будь то дарай-блоки, Колибри или просто окончательно сломленные пленники, как… живых?

Аррек наградил меня одним из тех взглядов, которыми мы так часто обменивались, что сопровождающее их внутреннее “я никогда тебя не пойму” спрессовалось уже в некий абстрактно-беспомощный сен-образ.

– Хочешь сказать, что для тебя эти… “блоки” – полноценные… личности?

– Они просто были изменены.

А вот так уже смотрят только на полных психов.

– Иногда, уходя в танец, я изменяю себя гораздо больше. Те дараи как личности, может, и умерли, но они все еще живы – как часть Колибри, как изначальная матрица его “я”. Эль-ин неплохо знакомы с подобным состоянием – мы, в конце концов, обладаем еще и коллективным разумом. Вроде пчел или муравьев. А я – в большей степени, нежели другие.

Он отстранялся, уходил. Не заворачивался в Вероятность, как делал, когда хотел оградить меня от своих чувств, а просто психологически дистанцировался от осознания нашей коренной непохожести. Иногда сила, с которой Аррек желал видеть во мне человека, просто пугала.

Хорошо. Попробуем с другой стороны.

– Что на самом деле отвратительно – это что их подвергли подобному изменению без их согласия. Вот за такое на Эль-онн действительно можно получить по зубам.

– Хм… И как ты собираешься бить зубы ристам? В смысле, тут неплохо бы сохранить свои кулаки, а то ведь и откусить могут.

Опять он уходил от этой темы. Нет, так не пойдет.

– Ты все еще не понимаешь, да? Я отвернулась, отдавая приказание они открыть для нас короткие пути к внутренним помещениям.

– Пойдем.

Три шага, поворот – и мы оказались у входа в небольшой коридор, находящийся где-то за много километров от внешних стен. Перемещениями в дарайском стиле тут и не пахло, просто древняя, отрицающая любой порядок и физические законы магия. Чего только не понахватаешься за миллионы лет близости к Ауте.

По обе стороны от прохода были маленькие, узкие комнатушки, в каждой из которых безмятежно покачивались на волнах загустевшего воздуха обнаженные эль-ин. Мужчины, сильные и мускулистые воины, со сложенными крыльями и спокойными скуластыми лицами, женщины, девочки лет двенадцати – шестнадцати, с несформировавшимися еще фигурами танцовщиц-вене. Много-много девочек вене.

Аррек заледенел. Аналогия с найденным недавно на человеческой станции была слишком очевидна, хотя Видящий Истину все-таки ощущал достаточно, чтобы не лезть сразу с выводами.

– У нас, Изменяющихся, таких не очень много. У Расплетающих Сновидения две трети клана спит вот так иногда в течение миллионов лет. Кто-то отправил свою ментальную проекцию в дальние дали, оставив тело на попечение они, кто-то слишком занят собственными снами, чтобы обращать внимание еще и на реальную жизнь, кто-то просто изменился так, что физически не способен думать и двигаться. В клане Хранящих есть те, кто полностью отдал себя Эль, отказавшись от самостоятельной личности. Вроде тех же “дарай-блоков”. Это нормально. Они эль-ин, они такие же полноценные члены общества, если это слово к нам применимо, как я или ты.

Дарай-князь все еще прятался за своими безупречными щитами: мертвая, невыразительная фигура, которая, казалось, не имела понятия ни о жизни, ни о движении. Как я это ненавидела!

– Защита на этих камерах не намного уступает той, что окружает внешнюю стену. – Он просто констатировал факт, никаких чувств, ничего.

– Да. Они ведь, знаешь ли, имеют привычку время от времени просыпаться. А иногда то, что просыпается… не совсем они.

Молчание. Мы шли вдоль бесконечного коридора, заглядывая в широкие проходы. Аррек почти на минуту застыл, глядя, как фигура девочки-подростка в такт биению сердца размывалась в сиренево-болотный туман, чтобы тут же вновь приобрести гуманоидные очертания. Даже из-за плотного щита Вероятностей от него резко дохнуло чистым Видением. Тишина становилась невыносимой. Невыносимой настолько, что я не выдержала, заговорила.

– Вообще, защита Дериул-онн на порядок выше, чем в других кланах. Слишком часто Изменяющимся приходится иметь дело с Ауте и ее неподражаемыми сюрпризами. Здесь в основном те, кто слишком далеко зашел в изменении и не захотел вернуться. Поэтому так много вене. Ну и, конечно, воины, их сопровождавшие. Вон та, черноволосая – моя бабушка…

Аррек чуть сжал мою руку, внимательно вглядываясь в черты Мирэотеи тор Дернул. Обернулся, точно проверяя, что я здесь, рядом, и никуда исчезать не собираюсь.

– Вы похожи.

– Что ты! Она – настоящая красавица… Он ответил совсем невпопад.

– Их так много…

– Много? Аррек, это хранилище наполнялось миллионы лет! И здесь – совсем немного. Большинство в таких случаях остаются в Ауте. Ты и не представляешь, сколько неприятностей эль-ин в свое время имели от таких вот… диссидентов. Щит, защищающий Эль-онн от вторжений оттуда… Я просто не представляю, как наш народ умудрялся жить без него.

– Я, честно говоря, не представляю, как вы вообще умудряетесь жить, со Щитом или без… Молчание.

– И каждый раз, начиная танец, ты рискуешь превратиться вот в такое?..

Молчание. Зачем отвечать на риторические вопросы?

Мы – проходили мимо комнат. В одной из пола бил ровный, мощный фонтан чего-то светящегося, разлетающегося брызгами и разумного. Тело Видящего Истину рядом со мной как-то загнанно дернулось, щиты заискрились, на этот раз не препятствуя кому-то извне считать его мысли, а пытаясь защитить своего хозяина от чего-то, что мог считать он… В который раз я порадовалась, что не обладаю таким даром. Видеть что-то – одно, но вот всегда совершенно точно знать, что же именно ты видишь… Слишком велико было бы искушение попробовать на себе: каково это – быть разумным, разбегающимся гармониками и смехом потоком. Я и сейчас, если честно, была отнюдь не против это выяснить.

В другой каморке в самом углу угадывался чешуйчатый бок свернувшейся калачиком гигантской змеи. Со стрекозиными крылышками. Завораживающе.

В третьей…

Люди с их играми в познавание психического кажутся такими маленькими, такими наивными детишками… Смешными. А еще более смешон их ужас перед собственной “аморальностью”. Эль-ин в подобных случаях не стесняются получать от ситуации удовольствие. Тем более что “пациент” и “хирург” у нас обычно оказываются совмещенными в одном лице.

Аррек начал потихоньку зеленеть. Сенсорная перегрузка? Просьба к они – и следующий поворот вывел нас в одну из основных галерей, откуда рукой подать до покоев, отведенных мне в общем доме клана.

Короткий наклон ушей и сен-образ для северд-ин – просьба остаться снаружи. Здесь, да еще в обществе Аррека охрана не требовалась.

Эта анфилада комнат не похожа на другие помещения эль-ин. Здесь те же тонкие, живые и дышащие стены, пронизанные лучами идущего откуда-то снаружи света, создающими на полу и в воздухе причудливые узоры теней и бликов. То же сплетение развешанных повсюду сен-образов, позволяющее способным видеть наслаждаться (или ужасаться, что в моем случае ближе к истине) художественными и ментальными способностями хозяев. Те же свободно гуляющие сквозняки.

Но еще и старинные, полированного дерева кресла и невысокий стол. Книжные полки, причудливые произведения искусства, разбросанные повсюду темные подушки. Удивительно, но чернота мебели и зелень стен вполне сочетались, создавая тот эффект единого стиля, который так ценят человеческие дизайнеры. Я огляделась, точно впервые видела знакомые покои, и растерянно опустила уши. Когда этот смертный успел так прочно войти в мою жизнь, что стал ее частью даже в таких мелочах?

Аррек грациозно опустился на низкую длинную кушетку, задрапированную черным шелком. Подтянул одну ногу к подбородку, улыбнулся. Не обычной, насмешливо-мерзкой своей ухмылочкой, а так, как он это делал, лишь когда мы оставались одни. Устало. Успокаивающе. По-мальчишески искренне.

Я улыбнулась в ответ. Невольно. Затем посерьезнела: ждали дела.

– У тебя действительно получилось?

– А-ха.

– Как? То есть где? Куда ты их дел?

– Как и было сказано – засунул в кладовку в нашем личном они. Признаюсь, жить, сидя на хранилище с нейерино-торпедами, мне еще не доводилось!

Усмешку я предпочла проигнорировать. Все равно более безопасного места нет, так почему бы и не хранить их дома?

– Как, как тебе удалось это провернуть?

– Ну-у…

Сен-образ, который он явно довольно долго готовил и полировал в ожидании этого момента, опустился на мои пальцы.

* * *

(… Яркое белое солнце припекало не слишком сильно, по” крайней мере по меркам этой планеты. Белое солнце на зеленом небе – Антея бы оценила.

Аррек откинулся на спинку стула, полной грудью вдохнув пьянящий запах какого-то местного растения. Кофе (Удивительно, какие разнообразные напитки носили в Ойкумене одно и то же название! Этот, например, был ярко-синего цвета, и, кажется, в производстве его участвовали насекомые) приятно горчил, поданные к нему пирожные были чуть сладковаты, а жизнь – прекрасна.

Дарай-князь прикрыл глаза, отдаваясь терпкому вкусу здешнего кофе. Сознание, на минуту ослабившее привычный самоконтроль, тут же устремилось к молекулам горьковатого напитка, за опущенными веками выстраивались сложные белковые цепочки, затем аминокислотные… Глубже, глубже – чем были мельчайшие составляющие этого вещества до того, как псевдопчелы собрали нектар с цветов, до того, как минеральные соединения были втянуты корневой системой растений, до того, как…

– Господин Дишновски?

Аррек сделал еще один глоток, наслаждаясь экзотическим вкусом. Лениво поднял веки.

– Да.

– Ночь длинна и трудна…

– … но утро придет, и мы его увидим.

Интересно, что бы Антея сказала об этой чуши?

Разумеется, проверка не закончилась на обмене паролями. Миниатюрным приборчиком у него просканировали биоэнергетический слепок ауты и взяли образец ткани. И все – на открытой террасе общественного кафе, под носом у многочисленных посетителей. Аррек был искренне удивлен – скоростью и точностью, с которой это проделали.

Краем глаза он поймал свое отражение в стеклянном окне. Персонажа, выглядевшего бы менее по-дарайски, трудно было себе представить. Загорелый тип, в военного образца штанах и куртке и с жуткой помесью попугая и крокодила на плече. Черная шевелюра и убийственные серые глаза, плавные движения киллера. В общем – лакомый кусочек для любой тайной полиции. Тем более – здесь, на Ми-таври.

Его собеседниками были этакие вьюноши с бледными лицами и безумными глазами, в которых горел плохо маскируемый фанатизм. От одного их вида у Арека началось бы несварение желудка, будь его желудок способен на столь неожиданные подлости.

– Значит, это вы – присланный нам военный специалист?

Аррек кротко склонил голову.

– Мне было сказано, что у нашего Дела в этом округе возникли определенные… затруднения.

Белобрысый псих лет двадцати, сидевший напротив, вскинулся, будто пятки ему пощекотали шокером.

– Эти собаки из жандармерии пожалеют, что связались с нами! Что протянули свои грязные руки к моей семье! Они еще пожалеют о том дне, когда решили возвести на трон своего ублюдочного императора!

Аррек не без труда подавил желание шикнуть на идиота, вознамерившегося, кажется, оповестить о своих политических взглядах все окрестности. Голос пламенного революционера поднялся на добрую октаву, казалось, сейчас у него начнется истерика.

Дарай-князь заговорил тихо и страстно:

– Разумеется! У них армия, и оружие, и поддержка международной общественности, но на нашей стороне Правда, и мы победим!

Собеседник в ответ на сие решительное заявление заткнулся и посмотрел на Аррека с некоторой долей подозрения. Дарай-князь безмятежно улыбнулся, изо всех сил стараясь казаться самой невинностью. И, надо заметить, терпя в этом сокрушительное поражение. Он вполне отдавал себе отчет в том, что есть на этом свете дела, для которых Аррек арр-Вуэйн просто не был создан. Вальсирование с воображаемым нимбом над головой было одним из таких дел. Оказание психологической помощи готовым впасть в истерику террористам – другим.

– Ну-ну, господин Дишновски. Ваш энтузиазм вполне понятен, но, право же, не стоит закрывать глаза на очевидные трудности…

“Господи, только бы не расхохотаться, только не расхохотаться им в лицо…”

– В таком случае, почему бы нам не перейти к деталям обсуждаемой ситуации? Значит, нападение на 8-ю имперскую лучше будет провести одновременно с трех направлений, взрывчатку устанавливает группа…)

* * *

(… пародия на музыку била по чувствительным ушам. Собеседница, то исчезающая, то появляющаяся в блеске лазерных вспышек, отлично вписывалась в атмосферу отвязного ночного клуба: всклокоченные волосы, имплантированная чешуя на лице, длинные, явно под эль-ин сделанные ногти. Ну и, конечно, десяток сшивающихся поблизости шкафоподобных мальчиков, бывших, судя по всему, телохранителями.

– … и принесет наконец народу Ми-таври свободу. – Аррек и сам не знал, о лозунгах какой из поистине бесчисленных местных антиправительственных группировок он только что так красиво разглагольствовал. Это, впрочем, было не важно. Все они: монархисты, анархисты, поборники демократии, военной диктатуры или свободного рынка – в конечном счете хотели принести народу Ми-таври истинную свободу, понимая, правда, под этими словами совершенно разное. Общим были лишь методы, которыми они за эту свободу боролись: такое количество террористов на душу населения, как здесь, еще надо было поискать, а статистика смертности от политических убийств зашкаливала прямо-таки до заоблачных высот. Ну и, конечно, революции и бунты. Эти здесь были чем-то вроде национальной традиции и устраивались регулярно и с размахом.

Гадюка (имечко, если верить слухам, вполне соответствовало характеру дамы) чуть подалась вперед, в полуприкрытых ее очах зажегся заинтересованный огонек.

– Вы говорите, эта информация позволит сбросить нынешнее правительство?

– И парочку тех, которые последуют за ним.

– Хм… – Она внимательно оглядела Аррека в мерцающих вспышках гала-эффектов. Узнать в нем сейчас военизированного молодчика, вдохновенно пудрившего революционерские мозги всего полчаса назад, было сложно. Теперь это был высокий, худой, как щепка, интеллектуал со спокойным, презрительным взглядом.

– И чем же я вам могу здесь помочь?

Ага. Аррек резко подался вперед и тихо заговорил, почти касаясь губами чешуйчатого уха. Отлично зная, что звук, прокатившись по чувствительной женской коже, заставит внутренности дамы задрожать в предвкушении замечательного приключения, а голову закружиться от сладкого дурмана.

– Я слышал, ваша бабушка участвовала в программировании 8-го блока. И что в защите там, возможно, осталось несколько лазеек, неизвестных военным…

Женщина вдруг схватила его, вжала в стол, шею защекотало дулом миниатюрного бластера. Не то чтобы эта игрушка могла ему повредить…

– И от кого же ты мог такое услышать? Дарай-князь безмятежно улыбнулся, окатив ее волной высокомерия.

– Слухами мир полнится, леди Генрика, слухами… Так вы поможете мне? Информация того стоит. Это я гарантирую.

Гадюка бросила вокруг вороватый взгляд, проверяя, не услышал ли кто-нибудь обращенного к ней высокого титула. Если ее “партнеры” по бизнесу об этом узнают… Аррек медленно отвел в сторону дуло пистолета и улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, от которой расплавилось бы сердце даже настоящей рептилии, не говоря уже о женщине. Сейчас самое важное – не дать ей выстрелить в первые шестьдесят секунд…)

( …дверь скользнула внутрь, и Аррек спокойно вошел. Затянутый в лейтенантскую форму, с непроницаемо-постным выражением на физиономии, он лучше хамелеона сливался с голыми коридорами военной базы.

Охранники валялись на полу в изломанных позах, совершенно определенно несовместимых с жизнью, стоявший у консоли управления техник встретил его хмурым взглядом. Аррек дернул уголком рта в сардонической усмешке. Хотелось по примеру Антеи дернуть ушами и воскликнуть: “Люди!” Но уши у него, к сожалению, были не приспособлены к столь экспрессивной деятельности.

– Все в порядке?

– В полном. Брат в третьем отсеке.

Для гражданских войн это типично: вечно у каждого на противоположной стороне найдется пара родственников. Вот и здесь тайная полиция допустила колоссальный прокол: поместила пойманного камикадзе, подорвавшего на днях десяток ни в чем не повинных прохожих, в каземат на той же базе, где служил его брат. А уж делом техники было найти к служаке подход, прикрывшись знаменем организации, с которой спутался молодой идиот. Тот, воспитанный в духе клановой верности, недолго выбирал между призрачными посулами очередного правителя и участием в спасении братишки.

– Ясно. – Тихое жужжание подпрыгнувшего с пола на добрый метр бластера – техник упал замертво, причем любая баллистическая экспертиза с точностью до девяноста шести процентов подтвердит, что был он убит одним из подозрительно мертвых охранников. Пусть следователи поломают головы.

Аррек скрылся в лифте, бросился к встроенной панели ком-доступа. Все следящие системы были отключены, на полчаса этот отсек был в его полном распоряжении. Стремительно вскрытая с помощью выуженных у Гадюки кодов система лишь протестующе пискнула, получая новые указания.

Сейчас самым важным был верный расчет времени. Именно в таком жестком и будоражащем нервы режиме ему и нравилось работать больше всего. Насвистывая какой-то ритмичный мотивчик и полностью сосредоточившись на текущем моменте, он мог позволить себе не думать, не сомневаться, не вспоминать лица и судьбы тех, кому предстоит умереть во имя абстрактных и аморфных политических целей. Движения стали еще более плавными, глаза запоминали все и мгновенно оценивали обстановку. Мир сузился до конкретной цели и ее достижения.

Он предельно осторожно влез в мозги одному из охранников, убедив того, что имеет срочное дело к адмиралу, и без проблем оказался в вожделенном кабинете. Сам адмирал был оставлен мирно посапывать за собственным столом, а Аррек добрых пятнадцать минут колдовал над его компьютером, затем стер все следы своего пребывания. На всякий случай.

К сожалению, перемещаться внутри базы, используя порталы или искривления реальности, было нельзя: хоть вояки и не смогли бы предотвратить подобное вторжение, но чуткая аппаратура и спрятанные по углам местные ясновидящие мгновенно засекли бы подобное вторжение, и Эйхаррон отгреб бы по этому поводу кучу неприятностей.

Провел рукой по одной из стеновых панелей – та послушно скользнула в сторону. На такой способ взлома местные системы охраны не были рассчитаны, а засечь тончайшую манипуляцию Вероятностями было совершенно немыслимо. Все-таки арр-Вуэйну безусловно нравилось быть дараем.

Молоденький солдат-охранник, вдруг обнаружившийся по ту сторону секретной двери, был, наверно, ошарашен его появлением даже больше, чем сам Аррек, но аррские рефлексы сработали безукоризненно, рука выхватила бластер и нажала курок раньше, чем мозг успел зафиксировать происходящее. Мальчишка упал, золотистые глаза неверяще и удивленно распахнулись навстречу вечности.

Да, Арреку нравилось быть дараем… в те моменты, когда он себя не ненавидел.

… Он пробрался в нужный отсек как раз в тот момент, когда человек с капитанскими нашивками подкатил на тяжело загруженной гравитационной платформе. Разумеется, тот понятия не имел, что именно привез, пребывая в полной уверенности, что, как всегда, участвует в хорошо налаженном бизнесе по распродаже государственного добра. Но этот груз был вынесен из засекреченного хранилища сторонником одного из бесчисленных претендентов на местный престол, пребывающего, в свою очередь, в полной уверенности, что он выносит импортное аналитическое оборудование, необходимое для установления очередного “справедливого” правления.

Аррек двинулся к соскочившему с платформы капитану, отчего тот вдруг как-то спал с лица. Нет, ну не получались у дарай-князя невинные улыбки. Хоть убейте, не получались! Значит, переходим к делу.

– Товар здесь?

– В лучшем виде. Деньги?

Аррек протянул тому маленький кристаллик, содержащий скромный, но очень хорошо засекреченный счет в одном из старинных банков Царства Швесского. А заодно и перенес на его кожу одну-единственную бактерию, которая должна была через пару дней вполне естественно и не вызывая никаких подозрений убить незадачливого расхитителя казенного имущества. Конечно, по плану тот должен был погибнуть гораздо раньше, но Аррек не любил неожиданностей. Всегда лучше перестраховаться, чем потом дергаться.

Он выбивался из графика. По-прежнему напевая без слов какой-то мотивчик, Аррек вскочил на гравитационную подставку и резво, но не так резво, чтобы вызвать подозрения, направил ее к ангару.

Первый взрыв грянул, когда он достиг нужного места. Тут же эхом ответили еще два, раздавшиеся с противоположных направлений. Завыли сирены, персонал забегал вокруг, все еще не веря, что кто-то из чертовых террористов оказался настолько безумен, чтобы напасть на одну из самых охраняемых наземных баз! Впрочем, некоторые совершенно точно знали, что сейчас нападают именно их сподвижники в борьбе за… ну, за что именно – это варьировалось. Зато каждый был прекрасно информирован о действиях, которые именно ему надлежит совершить в данную минуту, получив накануне подробнейшие инструкции. Так вот и – получилось, что цепь совершенно непредвиденных и, уж конечно, совершенно случайных происшествий запустила одну из программ в системе безопасности, которая сигналила об опасности для объекта-5 и заканчивалась самоуничтожением вышеозначенного объекта. База вздрогнула – где-то глубоко внизу были полностью, вплоть до ядерных структур, дезинтегрированы двадцать нейерино-торпед. Или то, что компьютерные системы приняли за нейерино-торпеды… Все равно по тому, что от них осталось, определить первоначальную структуру не представлялось возможным.

“Пора”.

Еще один взрыв потряс базу до самого основания – чувствительная электроника и биотехника, импортированная с Оливула, ошалело мигнула и на какую-то долю секунды отключилась, пытаясь справиться с перегрузкой. Этого хватило. Дарай-князь один небрежным умственным усилием телепортировал свой груз далеко-далеко отсюда. И, что самое приятное, никто ничего не заметил.

Одновременно дарай мысленно отдал последний приказ – что-то щелкнуло в мозгу у полудюжины человек. Адмирал, так и не понявший, что происходит, вдруг вытащил именное оружие, приставил к виску и нажал курок. У капитана Вагррена, досадливо морщащегося из-за так не вовремя случившейся заварухи, в нагрудном кармане вдруг совершенно неожиданно взорвался маленький информационный кристаллик, уничтоживший бравого расхитителя, оказавшихся рядом с ним техников, ну и себя, то бишь вещественное доказательство. Бомба сдетонировала в одном из входных отсеков, уничтожив вот уже полчаса как остывающие там трупы. Десантник, только что поливавший огнем противников, вдруг повернулся с безумной улыбкой и остекленевшим взглядом и выпустил длинную очередь в случившегося рядом ученого с засекреченного уровня…

Последним, завершающим аккордом шальной снаряд умудрился угодить прямехонько в аналитический центр СБ, уничтожить записи камер слежения и вообще всю информацию о мониторинге станции за последнюю неделю.

Аррек не любил оставлять следов.)

* * *

(… ждала, прислонившись к крутому боку флаера в, темноте леса. Аррек вынырнул сзади, плотно обхватив плечи женщины руками, чуть коснулся губами ее шеи. Насладился ощущением дрожи, которую эта незамысловатая ласка вызвала в прижавшемся к нему теле.

Гадюка попыталась обернуться, но дарай-князь этому мягко воспротивился. Нельзя, чтобы она видела его в полной форме – это могло разрушить тщательно созданный образ.

– Кого-то ждем, змейка-красотка?

– Может быть.

Он снова коснулся чешуйчатой шеи губами, затем положил на шею пальцы.

– Так ты принес информацию?

– Разумеется. И еще, я хотел бы вам обещать, леди Генрика: ваша дочь получит собранные вами для нее деньги и займет место, предназначенное ей в обществе по праву рождения. Даю слово.

– Что?

Она что-то поняла, попыталась дернуться, но было уже поздно. Тонкие, сильные пальцы целителя сжались, ломая хрупкие позвонки. Смерть была не совсем мгновенной, но, по крайней мере, безболезненной. Затем лишь осталось обставить все так, чтобы дело выглядело результатом очередной разборки между преступными кланами.

В смерти ее черты вновь обрели врожденную аристократическую красоту, которую почти удалось заглушить броской чешуе и не обработанным должным образом шрамам.

Аррек ушел не оглядываясь.)

* * *

(… взрыв в секретной штаб-квартире террористической организации “Свобода и воля”…)

(… ворвались в комнату, выдернув из постели. Белобрысый мальчишка успел схватить лежавший тут же, под подушкой, пистолет, но удар прикладом в зубы его мигом успокоил. Пленника выволокли в коридор.

– Вы обвиняетесь в нападении на военную базу номер восемь Его Императорского Величества вооруженных сил…

Светловолосый затравленно огляделся. Братья и сестры по борьбе валялись тут же, харкая собственной кровью, тихо скуля от ужаса и ярости. Это был полный конец. Теперь из них вытянут все о нападении, все планы, все. Виновные в гибели сотен слизняков в форме найдены, и уж кто-кто, а мразь, нацепившая корону, не упустит шанса устроить образцово-показательную казнь.

Конец. А Дишновски, на которого можно было бы все свалить, не нашел ничего лучше, как погибнуть во время штурма!

Кто же предал?)

* * *

Сен-образ нахлынул и истаял, оставив после себя лишь память о произошедшем не со мной.

Я молчала. Уши прижались к голове, глаза так полыхали, что комната расцвечивалась бесконечным калейдоскопом разноцветных бликов.

Я молчала.

Аррек сидел рядом, на расстоянии вытянутой руки, и длинные черные пряди красиво падали на совершенное лицо. Серебристо-стальные глаза смотрели внимательно и испытующе. Он ждал, ждал с бесконечным терпением охотящегося тигра.

Я отчетливо поняла, что сейчас ляпну какую-нибудь невероятную глупость.

– Ты… очень продвинулся в искусстве плетения сен-образов. Это был… прекрасный образец. Шедевр… в своем роде.

Он отчетливо и по-кошачьи фыркнул. Глянул глазами, в которых плясали полупьяные демонята.

– И это все, что ты можешь сказать?

– Ну… я не разбираюсь в операциях по похищению оружия массового уничтожения. А в сен-образах кое-что понимаю. Лучше говорить о чем-то, в чем разбираешься, так?

Он молчал. Смотрел. Ждал.

Я встала, разметав подушки крыльями, прошлась от стены к стене. Ауте. Правительница хренова. Он ведь из-за этого и удрал от арров – чтобы не быть замешанным в такую вот, с позволения сказать, политику. Не из-за высоких моральных соображений, а руководствуясь обычной кошачьей брезгливостью. И вот теперь я, недолго думая, втянула его в очередную кровавую баню. Могла ли я поступить по-другому? Нет. События последнего дня только подтверждали очевидное. Торпеды были нужны, нужны позарез. Не из-за убойной силы – эль-ин в случае чего и похуже могли учинить, да и арры тоже. Из-за репутации, которая в Ойкумене сложилась у этих малюток. Причем поручить их добычу своим было нельзя – те бы, конечно, достали, но и наследили бы так, что остроконечные эльфьи ушки за много парсеков торчали бы над всей операцией. А вот арр, приученный творить высокую политику так, дабы никому и в голову не пришло, что замешан Эйхаррон… И только такая дуреха, как я, могла не сообразить, что провернуть все, не светя особыми сверхъестественными способностями, не вызывая даже подозрений о самой пропаже, можно было, лишь утопив всех свидетелей в крови. Проклятые психографы позже выявили бы любую попытку ментального воздействия на персонал, да и вообще с аппаратурой, отслеживающей применение пси, в Ойкумене проблем никогда не было.

Я должна была это увидеть сразу. Я не увидела. И Аррек арр-Вуэйн был так добр, что ткнул меня носом в собственную тупость, как нашкодившего котенка тыкают в дерьмо, дабы преподать надежный и доступный для понимания урок.

Котенок уперся всеми лапами и решил сопротивляться до конца.

– Что ты хочешь услышать, Аррек?

Красивый, соблазнительный, с пальцами, способными как исцелять, гак и ломать шеи, он всем своим видом показывал, что все, что бы я ни сказала, ему очень интересно.

– Что я не одобряю лишних смертей? Что меня трясет из-за того, что ты был с другой женщиной, даже если после позаботился ее убить? Или именно из-за того, что ты об этом позаботился?

Я резко остановилась перед ним, завернувшись в золото крыльев и как-то упрямо, чуть вбок склонив голову.

– Ты хочешь, чтобы я тебя судила? Надавала пощечин? В ужасе убежала? – Я сделала шаг вперед, раздраженным жестом отведя назад вечно лезущие в глаза волосы. – Плакала о тебе? Утешала тебя? Любила тебя? Я не понимаю тебя, Аррек, я тебя, наверно, никогда не пойму. Я не знаю, кто ты и что ты, но мне это нужно и в политическом, и в, мать его через Ауте в преисподнюю, личном плане! Так что прекрати свои дурацкие игры, скажи, что тебе от меня надо, и я это сделаю!

Он откинулся назад и захохотал. Красивым, сочным и таким будоражащим смехом. Ауте, в каком бреду мне, могло прийти в голову, что из этого брака что-нибудь может получиться?

Я обессиленно рухнула на пол, плотно обхватив себя крыльями и беспомощно глядя на него снизу вверх. Аррек махнул рукой, давя нервные смешки, которые, как я неожиданно поняла, были единственными признаками стягивающего его огромного напряжения, и отчаянно покачал головой. Затем вдруг помрачнел, ссутулился.

– Знаешь, малыш, я ведь понимаю, что эти дурацкие торпеды нужны были не просто как украшение для спальни. Ты уже тогда что-то почувствовала?

Кажется, пронесло. Выяснять отношения с этим смертным – что танцевать на минном поле. Отличное качество для супруга, вы не находите? Тигр мой, тигр…

Но вопрос требовал ответа. По возможности честного.

– Я и сама не знаю, что почувствовала. Я вообще редко это знаю. Эти ристы – только симптом болезни. И кто, кстати, додумался дать им такое название?

– Сокращение от террористов.

– Что? – Опять он сбил меня с толку.

– Ристы. Начинали как скопище международных террористических организаций. Теперь подросли и заматерели. Я, кстати, только сейчас связал их со всеми этими бесконечными мятежами, на том же Ми-таври. Подумать только, сколько наших там пропало без вести, оказавшись между двух огней…

Его голос затих, мысли ушли в другие пространства и другие времена. Аррек растерянно провел рукой по черной ткани кушетки, плавно оттолкнулся от нее и взмыл вверх. Это невероятное эстетическое удовольствие – смотреть, как он летает. Не банальная левитация, не жалкое трепыхание крыльями. Гравитация будто расступалась вокруг него, оставляя тело парить в невесомости, грациозное, гибкое, пластичное. Он взлетел к потолку, мягко развернулся, продемонстрировав слаженную работу мышц под черной обтягивающей футболкой и облегающими же штанами, подлетел к просвету в ветвях, откуда падал широкий луч голубоватого звездного серебра.

Комната успела погрузиться во тьму, оставив лишь этот единственный луч. Я утонула в тенях, и глаза мои видели только его одного.

Человеческая фигура парила в черноте. Чужая и далекая. Тело, высокое, поджарое, вытянутое в струнку, ноги чуть двигаются, будто удерживая равновесие в воде. Кожа дарая, удивительная, волшебная кожа, обычно переливающаяся чистым перламутром, сейчас будто сияла холодным голубоватым серебром. Волосы свободно рассыпались по плечам, лицо, обращенное к окну, казалось, плакало само по себе.

Я пила его, пила глазами, пила и не могла напиться. Тигр, тигр… Как же меня угораздило влюбиться в существо столь прекрасное?

Сама не поняла, как отдала приказ имплантанту, но вес вдруг исчез, тело свободно взмыло ввысь. Я медленно подплыла к Арреку. Осторожно, в любую минуту ожидая просьбы оставить его одного, коснулась щеки.

Влага.

Он повернулся на мое прикосновение, поймал когтистые пальцы в свои. Стальные глаза были бездонными и подозрительно блестели. Мы потянулись друг к другу губами – осторожно, точно боясь спугнуть хрупкое мгновение доверия.

А затем он притянул меня к себе, властно, грубо и почти испуганно. Мы покатились по потолку, черные локоны смешались со светло-золотистыми.

Наверно, он тоже не знал, кто я и что я. Но, кажется, то, что нужно было мне, нужно было и ему.

* * *

Я осторожно, очень стараясь стать бесплотной, выползла из-под руки Аррека. Как мы добрались до спальни, оставалось загадкой, но сейчас мне предстояла нелегкая задача выбраться из вороха воздушных простыней и мягчайших подушек, не потревожив сон чуткого, как дикий кот, мужа. Вообще-то, следовало бы не заниматься чушью и отдохнуть вместе с ним, но, но… В общем, но.

Аррек чуть шевельнулся, и я застыла, завороженно глядя на раскинувшуюся на шелках фигуру. Сейчас он выглядел невероятно усталым – тоже, наверно, неделю глаз не смыкал, а ведь при встрече я совсем ничего не заметила. Мягкой подушечкой пальца провела по ставшей вдруг острой скуле. Сама не знаю, чего было больше: восхищения его самоконтролем или отчаяния из-за того, что после десяти лет замужества я так и не научилась видеть за безупречностью маски его истинное состояние.

Успокаивающий сен-образ. Спи…

Я соскользнула с кровати и не оглядываясь вышла из комнаты. Таинственно мерцающее зеркало (еще одно нововведение Аррека) отразило… гм, меня. Кожа, моя чистая, алебастровая кожа линии Тей осталась прежней.

Но в миллиметре от нее свет преломлялся, разбивался тысячью маленьких радуг, обтекал фигуру сияющим ореолом. Аут-те. Это и значит быть вене: чуть что, организм сам начинает подстраиваться под требования окружающей среды. Вот и я меняюсь, подчиняясь подсознательным желаниям Аррека, уничтожая бездонную пропасть между чуждыми друг другу существами. Во всем. И, в отличие от Кесрит, для меня это не было лишь иллюзией. Легкость и страстность, с которой этот мужчина лепил мое тело и разум согласно своим соображениям, заставляли все внутри сжиматься от его удивительной силы. Но вене непостоянны, как сама Ауте. Даже просто глядя на свое отражение, я видела, как тускнеет перламутровое безумие, вновь заостряются уши… Танец закончился, и способность управлять Вероятностями покидала меня стремительно и неотвратимо, все вокруг становилось привычно плоским, реальным, а не расцвеченным вариантами того, что могло бы быть. Ах, Вероятности… Вот почему я смогла прочесть состояние Ар-река – просто посмотрела сквозь его проклятые щиты… Я – эль-э-ин клана Изменяющихся и клана Хранящих. Надо только постараться не забывать об этом. Возиться с коридорами не хотелось, так что я приказала они сразу же открыть стену покоев наружу, полной грудью вдохнув свежий, пахнущий грозой и свободой воздух. Оттолкнулась ногой, резко распахнув до того невидимые крылья, опрометью бросилась навстречу полночной темноте небес. Северд-ин мгновенно окружили меня бестелесными призраками, едва ощутимые где-то на самом краю сознания. И как узнали, где выйду?

Воздух пел и стонал, разрываемый биением крыльев, ветры послушно ударили в спину, закружили в горько-сладком водовороте. Полет – это как танец. Та же свобода, та же легкость. На Эль-онн я, если есть такая возможность, стараюсь не пользоваться порталами, больше доверяя древним путям звезд и ветров. В конце концов именно для этого эль-ин и даны крылья.

Это кончилось быстро, может быть, даже слишком быстро. Я отвела крылья назад, в крутом пике приближаясь к огромным городам-деревьям, уверенно плывущим среди облаков. Шеррн-онн.

Дом клана Хранящих, невероятно огромный и безмятежный, стремительно приближался. Шеррн-онн, величайший из городов Эль-онн, Шеррн-онн, вот уже многие тысячелетия бывший воплощением всего того, что мы считали своим. Здесь на ветвистых колоннах развешаны сен-образы более древние, чем генетическая память. Здесь за каждым поворотом можно встретить призрак древней эльфийской принцессы, страдавшей и любившей среди этих стен. Здесь стоило прикоснуться к мягким плитам пола, как губы сами шептали имена великих воинов, поливших их своей кровью, прославивших их своей доблестью. Это место дышало памятью эль-ин, судьбой эль-ин, душой эль-ин.

Истинной душой Эль.

Это был Шеррн-онн.

Приземление.

Как, во имя всех демонов Ауте, я умудрилась оказаться властительницей этого невероятного города? Здесь, должно быть, какая-то ошибка.

Как всегда, при приближении к центру собственной власти накатили сомнения: с чего они решили, что я справлюсь с ролью Хранительницы, пусть даже и Хранительницы-регента? Почему я позволила себя уговорить? Я не гожусь для этой работы, я не должна, я не смогу… Привычная мысленная жвачка, которой время от времени нужно отдавать свое время ради профилактики, дабы не стать излишне заносчивой.

Мысли бежали по знакомому кругу неуверенности и самобичевания, и я перестала обращать на них внимание. Не до того. Крылья чуть подрагивали от предвкушения счастья, в то время как ноги сами несли в сторону детских покоев. “Лейруору. Сейчас я увижу ее. Мою Лейри, мою дочь. Приемную дочь. Помни приемную. Никогда не смей об этом забывать!”

И вообще, политика – бред. Первейшая обязанность регента: воспитание юной наследницы. Так что заканчивай чувствовать себя виноватой и займись своими прямыми обязанностями!

Огромное окно, во всю стену, открывается в большой зал. Я припала к прозрачному материалу, прижав ладони и жадно вглядываясь в происходящее на тренировочной площадке. Там над каким-то узором, начерченным на полу, склонились две серебряноволосые головы. Одна, в комплекте с белыми крыльями, фиалковыми глазами и отвратительнейшим характером, принадлежала Зимнему. Вторая – девочке лет десяти, одетой в помятый костюмчик, с резковатыми, дергаными движениями и пустым лицом. Лейруору тор Шеррн, наследница клана Хранящих, будущая Хранительница Эль-онн, надежда нашего народа.

Зимний потянулся, откинулся назад, стремительно вскочил на ноги. Осторожно взял за руку пассивного ребенка и повел его к выходу.

Меня затопила волной самой черной, самой злобной, недостойной ревности. Между мной и Мастером Оружия клана Атакующих было множество разногласий. Ауте свидетель, для некоторых из них даже были серьезные основания. Но причина постоянного раздора не в этом. Камнем преткновения была Лейруору. Зимний являлся биологическим отцом и законным учителем девочки. Он проводил с ней все время, которое оставалось после выполнения обязанностей куратора по вопросам контактов с человечеством и лидера Атакующих. Обучал ее всему, начиная от языков, кончая самообороной, заботился о ней, спал у ее порога, пел ей древние песни и плел запутанные сен-образы. Я завидовала. И ненавидела. Каждый раз, глядя на этих двоих, мне казалось, что хладнокровный убийца, уничтоживший ее мать и бабушку, не имеет права находиться рядом с маленькой принцессой. Но он был ее отцом. А я – всего лишь приемной матерью. И я смирилась.

Зимний оставался безупречно вежлив. Вот и сейчас, увидев меня, он коротко поклонился и исчез, оставив ребенка стоять, бездумно уставившись в пространство.

– Привет.

Я чуть скованно и застенчиво приблизилась к Лейри, с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать улыбаться, точно последняя дура.

Она даже не посмотрела на меня.

– Приветствую Вас, Хранительница Антея.

Голос звучал плоско, напрочь лишенный интонаций дай каких-либо чувств. Но я уже сейчас вслушивалась в него с наслаждением, предвидя, какое прекрасное звучание эти обертоны приобретут через несколько лет. Сейчас же она не рада и не опечалена, она не знает, что это такое, и не узнает еще много лет.

– У нас сейчас будет урок изменений. Вопрос она не задала, но я ответила.

– Да.

– Она подняла глаза – огромные, фиалковые, как у отца, и совершенно пустые. Гладкая черная кожа, серебристые волосы – когда-нибудь эта девочка станет дивной красавицей. Когда-нибудь…

Эль-ин взрослеют не так, как люди. Мы рождаемся, отягощенные всем грузом наследственной памяти, спутанными знаниями прошлого, которые были накоплены;. Мальчиков с первого мгновения учат разбираться всех этих горах информации, сортировать, блокировать и в конце концов создавать на ее основе, опираясь на индивидуальный опыт, свою собственную личность. С девочками сложнее. Им искусственно не позволяют приблизиться к осознанию себя лет до одиннадцати, когда их организм под действием безумной волны гормонов становятся бесконечно гибким и пластичным. И вот тогда им позволяют изменяться. Изменять себя и окружающее, Причем изменять не внешнюю форму, а глубинное, внутреннее содержание. Быть танцовщицами. Вене. Эти способности почти у всех уходят, едва появляются первые намеки на подлинное сознание, тогда же и начинается медленное, трудное формирование личности во взрослом уже теле.

Пока же… Пока же фиалковый взгляд оставался пустым, голос плоским, и, хотя она знала всех своих учителей, знала, что Зимний будет учить ее владеть своим телом, Аррек – развлекать рассказами о далеких цивилизациях, я – мучить, заставляя кости и ткани менять первоначальную структуру, ей было абсолютно все равно, с кем заниматься. И слава Ауте, потому что, будь она способна запоминать эмоциональные уроки, давно бы уже билась в истерике перед каждым моим посещением и болью: ведь каждое мое посещение означало для нее физическую боль.

Мы вышли на площадку.

– Очень хорошо, Лейруору. Сегодня попробуем немного усложнить задачу. Танец и изменение должны идти одновременно, перетекая из одного в другое, сливаясь и дополняя друг друга.

Я вскинула руки, на минуту застыла, вслушиваясь в тихий рокот барабанов где-то глубоко внутри. Качнулась. Вздрогнула. Развернулась туго сжатой пружиной – движение и ритм, ритм и движение.

Волна изменений пробежала по всему телу четко видимой зеленой полосой, и там, где она проходила, плоть становилась растением, клетки вдруг наполнялись хлорофиллом и жадно впитывали редкие солнечные лучи, цветя, живя. И тут же – вновь к животной форме, к первозданному алебастру вене линии Тей.

Вновь застыла, волосы взметнулись вверх золотистой гривой. Вздохнула, открыла глаза.

– Все уловила?

– Да.

– Давай попробуем. Главное, помни, что растения поглощают кислород, а не наоборот. Совсем другой каскад реакций. Воспроизведешь фотосинтез – остальное получится само собой. Начали.

* * *

Через пять часов у нее не было сил не только танцевать, но и на то, чтобы просто подняться на ноги. У меня, честно говоря, тоже. До начала всей этой истории я и не подозревала, какой это кошмар – кого-либо учить. Начинаешь по-новому оценивать собственных наставников. Ну как, во имя Ауте, кто-то может в упор не понимать что-то, что тебе самой кажется простым, очевидным, естественным? Никогда не пробовали кому-нибудь объяснить, как нужно дышать? Я, похоже, последний час занималась именно осуществлением искусственного дыхания: в танце “подключалась” к ее телу и осторожно брала управление на себя, медленно и наглядно осуществляя все необходимые изменения. Вынуждена признать, Лейри не грозит стать великой вене. Да и просто сносной вене, если на то пошло. Так, что-то на самом посредственном уровне. Ее сила не в этом. Ей, напротив, следует оставаться как можно более стабильной, чтобы быть “якорем” для Эль, точкой фокуса всего нашего народа. Что, естественно, отнюдь не облегчало моей педагогической задачи.

Интересно, моему Учителю было со мной также трудно?

Вряд ли. Раниэля-Атеро вообще сложно представить сталкивающимся с какими-либо трудностями.

Лейри лежала у моих ног, вычерпанная до дна, сломанная болью и опустошением. Хотелось поднять ее, прижать к себе, сказать, что на сегодня хватит. А что сказал бы на это Учитель? Что именно в крайнем истощении открываются резервы. Именно сейчас есть надежда продвинуться еще чуть-чуть.

Я почти с надеждой оглянулась на северд-ин, но те рассыпались по углам, совершенно не обращая внимания на происходящее. Только Дикая вертелась поблизости, пытаясь вникнуть в суть наших движений, но ее пластичности явно не хватало.

Э-эх.

– Вставай, девочка. Еще немного, иначе все это было напрасно.

Она послушно поднялась, не имеющая ни своей воли, ни своего мнения, а когда ноги подогнулись, и не подумала вновь вставать, пока я резко не вздернула худенькое тельце за шиворот.

– Расслабься, сконцентрируйся на руках. Кисти тоже танцуют – у каждого пальца своя мелодия, свой танец. Слушай музыку внутри себя, остальное тело сделает само. Три-четыре…

Получилось!

На этот раз действительно получилось. Я, счастливая как никогда, укачивала ее, когда ребенок кричал от невыносимой боли, а судороги скручивали миниатюрное тельце, возвращая в первоначальное состояние. Шептала что-то глупо-утешительное, до чего ей не было ни малейшего дела. Затем подхватила на руки, понесла по длинным и пустым коридорам.

В ближайшей оранжерее я уселась на каком-то стволе, осторожно пристроив ее на коленях. Лейруору все еще била крупная дрожь, из горла вырывалось совершенно звериное завывание. Так. Это не есть хорошо.

– Лейри, тебе нужно поесть. Я знаю, что не хочется, знаю, что все болит, но ты должна восстановить потерянную биомассу. Лейр… Вот, держи.

Я клыками вскрыла запястье, предварительно изменив кровь так, чтобы та превратилась в идеальное для таких случаев лекарство. Сколько раз меня вот так Учитель отпаивал…

Влить в нее что-нибудь было той еще задачкой. Маленькая паршивка отворачивалась, фыркала, чихала, точно захлебнувшийся котенок. Наконец вроде немного оправилась, вцепилась в вену острыми маленькими клыками, теперь уже основной задачей стало оторвать голодный рот от своей руки. Теперь можно приступать к более серьезному кормлению. Я срывала растущие на ветках плоды и один за другим протягивала их ребенку, пока та, разморенная и вполне довольная жизнью, не уснула, свернувшись калачиком на моих коленях.

С минуту я просто смотрела на это темнокожее чудо, такое хрупкое и такое удивительное. Что тебя ждет, малыш? Родовое проклятие – бремя власти над бандой анархичных и истеричных ублюдков, готовых разорвать тебя на мелкие кусочки, лишь бы ничто не ограничивало их привычное своеволие? Мир людей, готовых разорвать тебя просто так, без особых причин? Ауте – этот меч, вечно висящий над нашими головами? Мне жаль, что так получилось, малыш. Действительно жаль. Интересно, можно ли было по-другому?

Когда-нибудь я спрошу у тебя.

И ты, наверно, сможешь ответить.

Я сердито стряхнула с себя дурацкие рефлексии, телекинезом потянулась за чем-то большим и похожим на яблоко. Впилась зубами, только сейчас осознав, насколько оголодала. Мир слился в бесконечную череду жадно сгрызаемых фруктов и, кажется, даже не вовремя попавшихся под руку стволов. Не только Лейруору здесь надо было восстановить биомассу. Умм-м…

Наконец в глазах немного прояснилось, и я смогла воспринимать мир чуть более объективно, а не только с точки зрения “съедобно – может быть съедобно”. С удивлением оглянулась. Оранжерея, совсем недавно благоухавшая цветами и плодами, сейчас казалась точно метлой выметенной. Даже косточек не оставили. Самое невероятное, это как мне удалось во время такого крупномасштабного жора ни разу не потревожить сон Лейруору. Инстинкт, скорее всего.

Теперь надо было отнести ребенка в кровать. Серебристая прядка упала на лицо и чуть шевелилась от дыхания, ярко контрастируя с угольно-черной кожей. Ей уже около десяти, но на вид больше семи не дашь. Наверно, вырастет худой и миниатюрной, как мать. В линии Уору они все были низенькие, хрупкие. И сильные, невероятно сильные. Да и Зимний богатырским телосложением не отличался, хотя ростом вымахал на нетипичные для древних высоты.

Впрочем, что это еще за сравнительная генетика? Отродясь таким не занималась. Я кивнула охранникам из Хранящих и Атакующих, выставленным перед входом в ее покои, занесла ребенка внутрь. До совершеннолетия ребенок должен жить в клане, под защитой мощнейших заклинаний древних они и лишь позже может перебраться в свое собственное обиталище.

Я осторожно устроила свернувшуюся в комочек надежду Эль-онн и с минуту смотрела на нее.

Что-то было не так. Не в ней – во мне. Что-то назревало, надвигалось рокотом приливной волны. Сон. Эль. Что-то требовало разрешения, и чем быстрее, тем лучше. От всей дурацкой ситуации с похищениями просто нестерпимо несло неправильностью. Но в чем же дело? Не о дурах же, умудрившихся угодить в человеческие гаремы, я волнуюсь на самом деле! Они и сами о себе неплохо позаботятся, какие-никакие, а эль-ин. И не о подмоченной репутации нашего народа, хотя так с собой обращаться действительно позволять не стоит. Что-то тут было. Что-то, что после каскада изменений последних часов ощущалось особенно остро.

Что хотела мне сказать Богиня?

Хватит.

Я выскользнула наружу.

А там назревал крупный конфликт. Моя рьяная гвардия, то бишь непобедимые северд, искренне считающие, что должны сопровождать меня всегда и везде, нарвались на не менее рьяных защитничков, совершенно логично предположивших, что в личных покоях последней из Уору чужакам делать совершенно нечего. И ведь тормознули самих Безликих, шельмы остроухие! Теперь я имела удовольствие наблюдать перерыкивание сего скопища идеальных да безупречных воинов, грозящее в любую секунду перейти в вульгарную поножовщину.

Глядя в пространство и ни к кому, вроде, не обращаясь:

– Как надену портупею, все тупею и тупею…

Их точно холодной водой окатили. Честное слово, на мгновение мне показалось, что вся эта увешанная оружием и отягощенная осознанием собственной несокрушимости братия сейчас набросится на бедную маленькую меня. Цеховая солидарность, понимаешь… Придурки милитаризированные. Поймала взгляд начальника охраны из Хранящих (клан, Матерью которого ваша покорная слуга, по идее, является) и удерживала его до тех пор, пока тот не притворится смущенным. Остальные старательно вытягивались а струнку, поджимали животы и делали вид, что они здесь вообще ни при чем.

Наконец я решила, что пока воспитательных мер достаточно.

– Меня кто-нибудь спрашивал?

Невероятно, но этот верзила, возрастом в добрую дюжину тысячелетий, облегченно вздохнул, будто ему и вправду было неуютно. Хотя, кто знает, многоцветные глаза иногда оказывают такое воздействие на самых, казалось бы, непробиваемых существ.

– Да, Мать. Дельвар и Л'Рис из клана Нэшши только что прибыли из Ойкумены… – Последнее слово он процедил, как изнеженная барышня произносит что-нибудь вроде “мерзкая, скользкая жаба”. Презрение и брезгливость, доведенные до абсурда. – … Но не посмели беспокоить вас и юную Уору-тор.

Я чуть склонила голову, благодаря за информацию, и движением ушей приказала воякам приглядывать за ребенком, а не маяться чушью, но уже уходя, затылком почувствовала, что Дикая обменялась-таки напоследок свирепыми взглядами с кем-то из охраны. Может, это профессиональное заболевание такое? Армиягенная идиотия. Надо будет спросить у Шарена, он, кажется, успел вовремя от этого удрать.

Л'Рис и Дельвар действительно ждали. Один – усевшись на пол по-турецки и внимательно разглядывая плавающий у вытянутых пальцев сен-образ, другой – висящий потолком вниз головой и, судя по всему, досматривая дасятый сон.

При моем приближении Л'Рис поспешно вскочил, явно собираясь сдернуть с потолка зазевавшегося приятеля. Тот, однако, даром что такая оглобля, от тычка многоопытно увернулся и мягким перышком приземлился перед моей царственной особой. И даже поклонился – не глубоко, но по-настоящему уважительно. Л'Рис, в свою очередь, изобразил низкий придворный реверанс, с витиеватым расшаркиванием и подметанием пола воображаемыми перьями шляпы.

Северд-ин рассыпались по комнате, почти невидимые, почти неощутимые. Я уселась прямо на загустевший воздух, давая наконец отдых гудящим мышцам.

– Нашли что-нибудь? Заговорил, как всегда, Л'Рис.

– Конечно, нашли! Чтобы мы да ничего не нашли – такого в природе быть не может! Хотя вы были слишком оптимистичны, когда говорили, что следы еще не успели остыть. Они не просто остыли, они заледенели! Покрылись сосульками и обросли инеем, они…

– Ахм… – Я попыталась вежливо вернуть неуемного к делу. Ауте свидетель, этот рыжий хам может разглагольствовать на любые темы с поистине неиссякаемым воодушевлением. Не говоря уже о цветистости и многословности.

– … что раз уж кто-то предпринял столько усилий, чтобы все казалось ну очень случайным, то тут можно копнуть поглубже. В том смысле, что где-то поблизости должен был обнаружиться кто-то с лейкой и холодильником, чтобы вышеупомянутый след подморозить. Я немного подумал и пошарил по статистике последних смертей среди арров и других выдающихся представителей homo как их там. Обнаружились преинтереснейшие вещи. Прямо-таки удивительные! Ну просто эпидемия “несчастных случаев”!

– Л'Рис, Л'Рис, прием, Хранительница вызывает Л'Риса… Мы сейчас говорим о наших. Не о людях.

– А-а. Да. Тут все тоже необычайно интересно. Похищенные девочки четко делятся на две категории: те, что были захвачены первыми, и те, кто пропал в последние дни. Первые умудрились приглянуться кое-кому из обитающих в тех местах больших шишек (знаете, у людей такие интересные системы управления, феноменально глупые!), и я наткнулся на оживленнейшие переговоры между этими власть имущими и неизвестными субъектами, которых мы и попытались отследить. А вот дети, пропавшие последними, кажется, были нужны уже самим похитителям, по крайней мере ничего напоминающего заказ мне откопать не удалось. Ну да вы и сами знаете, госпожа. Лихо вы их всех тряхнули! Такой вой поднялся – на всю Ойкумену! А арры – как они вдруг начали огрызаться! Будто им альфа-ящера в штаны запустили! Дипломатические каналы на ушах стоят!!! Нет, ну как вы их всех!

Даже слишком. Наша задача была бы гораздо проще, не затаись они все в своих норах.

Я даже вздрогнула от глубокого, вибрирующего сен-образа, наполнившего вдруг комнату. Звуковой речью этот верзила себя не утруждал принципиально. И хотя Дельвар, правда, не часто вставлял свой веский сен-образ, но зато к нему всегда прислушивались.

– Ты считаешь, что следовало оставить им дурех как заложниц?

Нет, госпожа. В этом “нет” было все: и гнев на самоуверенных дураков, вообразивших, что могут прикоснуться к драгоценным и хранимым превыше всех сокровищ эль-леди; и намек на то, что операция спасения была мной проведена совершенно бездарно, громко и непродуманно, и что специалисты могли бы то же самое сделать быстрее, изящней да так, чтоб люди ничего толком не поняли.

Я небрежно повела ушами, и критика отскочила, как капля воды от тефлоновой сковородки. Чего уж теперь…

На выручку пришел Л'Рис.

– А вот здесь ты не прав. То, что ристы получили оплеуху, как раз и помогло их вычислить. Ничего мы не узнали, не начни они вдруг по самым засекреченным каналам обмениваться противоречивыми слухами. Я, признаться, даже добавил от себя кое-что, чтобы ребятам не было скучно. Если те две шестерки, на которых удалось выйти, действительно были из разных крыльев организации, то на самом верху сейчас должна начаться очаровательнейшая грызня. Немного терпения, вмешательство в нужной точке в нужный момент – и они упадут к вашим ногам, моя госпожа, как перезревшая груша!

Дельвар не позаботился на это ответить, только блеснул страшным черным глазом и выпустил отвлеченно-философский сен-образ, в том смысле что слишком много “если” – вредно для здоровья.

– То есть вы вычислили всю организацию? Оба Ступающих Мягко вдруг подобрались. Точно волки перед прыжком.

– Мы смогли очень приблизительно обрисовать очертания “организации”. Это нечто грандиозное! Я не понимаю: зачем люди придумывают кучу красивых законов, если при этом создают нечто столь всеобъемлющее специально для того, чтобы эти законы нарушать??? Множество совершенно независимых друг от друга сообществ во множестве не связанных миров действуют по одним правилам, подчиняются какому-то “воровскому кодексу” и вообще…

– Пути смертных неисповедимы. Я приглядывалась к таким структурам, когда решала, как же в весь этот бардак впишутся эль-ин. Но эти… “теневые” слишком откровенно выставляют собственную власть напоказ. Грубо. Арры куда перспективней.

– Не скажи. Моральный облик у нас довольно близок, но ристы, по крайней мере, не стесняются это демонстрировать. Объявив себя аррами, эль-ин согласились принять участие в бесконечном лицедействе.

Мы все резко повернулись к обладателю нового голоса, но за оружие никто, хвала Ауте, хвататься не стал. И как он всегда умудряется появиться незамеченным? В дверном проеме стоял Аррек – отдохнувший, свежий, подтянутый. Прямые волосы чернели влажными прядями, высокий воротник белоснежной рубашки элегантно распахнут. Вокруг бедер, затянутых в белые же штаны, развивались ремни, удерживающие маленькую коллекцию разнообразнейших средств для уничтожения себе подобных.

Он пластичной походкой, вновь и вновь заставляющей вспоминать о ленивом тигре, пересек комнату, поднес мою руку к губам в немом приветствии, обдав запахом свежего лимона. Я вспыхнула. В прямом смысле: по коже пробежала стремительная волна перламутрового сияния. Л'Рис и Дельвар вежливо отвели глаза, делая вид, что их тут вроде как нет. Для столь любопытной парочки это было непросто. Дарай ухмыльнулся.

– Итак, милорды, что же вы успели узнать?

– Не много. Мы старались не очень светиться, и это здорово ограничивало арсенал применяемых средств. Но когда леди Виортея…

– Виор??? – Вот тут уже не выдержала я. От вскрика и сопровождавшего его всплеска эмоций стены едва заметно дрогнули, а Аррек поморщился. – Что во всей этой истории делает Виор?

Риани смотрели на меня с бесконечным терпением взрослых, вынужденных объяснять простые вещи малому, ребенку.

– Вы сами сказали, что для приманки в этой ситуации нужно использовать кого-то способного постоять за себя. Женщин, достигших ранга Мастера в воинском искусстве, на Эль-онн можно пересчитать по пальцам одной руки.

– Но Виортея тор? Наследница клана Изменяющихся? Вы что, оба спятили?

– Она – воин и аналитик, единственная с такой специализацией. И она – одно из самых прекрасных существ, виденных нашим миром. Такая не могла не привлечь внимание. И справилась просто отлично.

У меня в глазах потемнело от ужаса и ярости. Эти… Эти… Ауте, они что, не понимают? Она же – последняя, кроме меня и мамы, женщина линии Тей! Она…

– Она – взрослое, совершеннолетнее и очень сильное существо. – Аррек нагнулся, сильно сжав мою руку. – Сколько там было одной моей знакомой леди, когда ей вздумалось в одиночку отправиться исследовать Ойкумену?

– Но…

Он чуть встряхнул меня, щиты на мгновение окрасились красноватыми бликами гнева.

– Не ты ли сама объясняла, что, обращаясь с Виор по-детски, можно нарваться на дуэль? И прости меня, дорогая, но выиграть такую схватку у нее будет гораздо больше шансов, чем у тебя!

Он был прав. Виортея – взрослая. Я сама начинаю метать громы и молнии, вздумай существа, у которых миллионы и миллионы лет за плечами, обращаться со мной покровительственно. И тут же творю то же самое по отношению к… почти ровеснице. Но, но…

Стоп. Стоп, не моя проблема. Точнее, очень даже моя, но решать ее будем позже.

Я вывернулась из рук Аррека, блеснула на него клыками.

– Нечего тут лекции читать! Он сграбастал меня и поцеловал в макушку. Риани старательно делали вид, что ничего не слышали. Вежливые мои.

– … трудно, конечно, что-то сказать наверняка, но, похоже, следы всего этого безобразия ведут в Дикие Миры.

Арр красиво заломил бровь, скривил губы.

– Вы поняли это так быстро? Мои поздравления. Я начал подозревать что-то лишь через несколько лет шатания и по Ойкумене и вне ее.

Теперь пришла моя очередь ошалело опустить уши, смешно оттопырив их из-под волос.

– Ты знал? – От удивления я даже перестала вырываться. – Почему ты мне не сказал?

– А ты не спрашивала. Кроме того, “знал” – слишком сильное слово. У меня есть… определенные догадки.

Дельвар как-то странно блеснул единственным черным глазом.

Круг Тринадцати?

Теперь брови арра поднялись уже в искреннем уважении к осведомленности риани.

– Это скопище милейших созданий – первое, что пришло в голову, когда упомянули гипотетического Хирурга.

Вдруг посерьезневший Л'Рис согласно наклонил горящее великолепие своих крыльев.

– Да. Операции над дараями были бы как раз… в их стиле.

У меня было такое чувство, будто вокруг говорят на иностранном языке. А ведь они даже не удосуживаются использовать развернутые сен-образы – все и так знают, о чем речь! И кто там тешил себя иллюзиями, что чем-то и кем-то правит?

Я запустила золотистые коготки в плечо Арреку, одновременно влепив обоим риани по ментальной затрещине. Тут же все трое совместными усилиями начали конструировать сен-образ, разъясняющий что к чему.

Круг Тринадцати – довольно неприятная полумифическая организация в окраинных мирах, которая объединяла кого-то под многообещающим названием Черных Целителей и была известна ну очень неаккуратным использованием всяких врачебных премудростей. Аррек добавил к этому еще и эмоционально-оценочную окраску: мол, он и сам далеко не ангел, от сотворенного им у старика Гиппократа волосы бы дыбом встали, но к Тринадцати испытывает что-то вроде брезгливого отвращения.

Хмм… И что мы имеем?

– Думаете, эти ваши Тринадцать, или сколько их там, использовали ристов, чтобы получать материал для своих исследований?

Л'Рис залихватски скосил уши в нашу сторону, демонстрируя прекрасную клыкастую усмешку.

– Трудно сказать. Круг – нечто абстрактно-мифическое, на что сваливают все эпидемии или поразившие правителей неизвестные хвори. Никто даже толком не знает, в каких именно мирах он находится, – Аррек тихо фыркнул, – кроме разве что вашего консорта, госпожа. Но в любом случае следы ведут в Дикие Миры. Пока мы не разберемся, кто оттуда влез в это дело, заниматься воспитательной работой в среде ристов… опасно.

Дикие Миры… пугающие формы магии, странные артефакты, странные силы. Боги и демоны, прикованные к своим домам или же, напротив, шляющиеся где ни попадя. Ну и захожие дараи, решившие оставить политическое болото Эйхаррона и обосновавшиеся где-нибудь в глубинке, терроризируя по-мелкому местных жителей… Да. Не выяснив, кто это оттуда тянет к нам свои загребущие лапки, всерьез браться за местных пакостников действительно не стоит.

– И долго добираться до этого Круга? – Я уже прикидывала, что там у меня с расписанием. Да ничего, в принципе. Все завалы ликвидированы перед отправлением на Оливул. Л'Рис демонстрировал всяческое желание сорваться с места прямо сейчас. Дельвар, кажется, вообще считал, что в случае промедления такая поездка потеряет всякий смысл.

Аррек смотрел на нас с непередаваемым выражением. Как на хронических клиентов определенного типа клиник.

– Что, прямо вот так возьмете и отправитесь? Властительница с кучкой телохранителей на поиски неизвестно кого неизвестно где?

– Где – ты покажешь. Кого – выясним по ходу дела. Он медленно и преувеличенно терпеливо вздохнул.

– Антея…

Безнадежно закатил глаза.

– Ты не готов? Людям почему-то нужно брать с собой кучу припасов, когда они куда-то собираются.

– Я дарай, моя леди. Все, что нужно, у меня с собой. В карманной вселенной.

Я мигнула. Оригинальное решение.

– Тогда отправляемся. Только залетим по-быстренькому на Эйхаррон. Надо узнать, чего удалось добиться Нефрит.

* * *

Нефрит Зеленоокая пожелала нас сопровождать. Для чего была приведена куча разумных, логически и политически обоснованных доводов, слившихся для меня в одну общую кучу под названием “чушь невероятная”.

Нефрит Великолепная не рискует своей драгоценной головкой по пустякам. В других обстоятельствах можно было бы решить, что она просто приревновала, не желая отправлять со мной Сергея, но тут вставал новый вопрос: а зачем отправлять на охоту за Хирургом самого ра-метани дома Вуэйн?

Я, будучи обходительным и неизменно тактичным существом, собралась уж было все это выложить, но Аррек успел со всей дури сдавить мою ладонь. Склонился в изысканно-придворном стиле, как умеет только он, и пространно и неопределенно выразился в том смысле, что компания таких замечательных существ – огромная честь и так далее, и тому подобное.

Арр-леди весело блеснула зелеными глазищами, показывая, что без труда считала и мысли, и все стоящие за ними эмоции. Я в ответ одарила ее клыкастой улыбкой. Мысль, не произнесенная вслух, не может быть оскорблением.

И вот такой теплой, душевной компанией мы отправились искать неприятности на свои головы.

Глава 5

Дождь. Мне, конечно, не привыкать, что сверху льет как из ведра. По сравнению с Эль-онн это место выгодно отличалось и тем, что лило исключительно сверху, а не со всех сторон одновременно (особенно раздражает, когда поливать начинает снизу). Еще более отрадным был тот факт, что поливало нас именно водой, а не кислотой, не какой-нибудь экзотической дрянью.

Все это хорошо и приятно. Но, промокнув до нитки, трясясь и подпрыгивая на каком-то местном верховом животном, называемом универсальным словом “лошадь”, я менее всего была склонна ценить светлые стороны нашего путешествия.

Начиналось все вполне приемлемо. Аррек, единодушно признанный специалистом по Диким Мирам (больше там никто не бывал, кроме разве что Сергея, предпочитавшего на сей счет равнодушно отмалчиваться), активно взял руководство в свои руки. Начал мой благоверный с того, что решительно подправил наш внешний облик. Тут раскритикованы были все и каждый. Сергей – за слишком “мрачную, опасную и благородную физиономию, завидев которую все непременно решат, что нарвались на императора в изгнании”. Нефрит – за изумрудные локоны и холеную кожу. Северд-ин – за то, что они северд-ин. Этим вообще предложили либо материализоваться полностью, либо исчезнуть из поля зрения, а не маячить где-то посредине. Безликие выбрали последнее. Ну и самого себя Аррек покритиковать не забыл за сияющую перламутровую кожу и физическое совершенство – что он, впрочем, без труда замаскировал, чуть изменив полярность своих щитов.

Но больше всего, конечно, досталось эль-ин. Почему-то выходило, что мы подозрительно напоминаем местных фольклорных персонажей, здорово подпортивших себе репутацию в мире, который Аррек выбрал первым для посещения. Я попробовала выяснить подробности, но он отмахнулся, заметив лишь, что туманные крылья, когти и выглядывающие то и дело клыки в мифах и легендах не были оценены по достоинству. Мы все благовоспитанно постарались казаться людьми. По меркам Ойкумены с ее смешением различных народов и технологий, это получилось у нас неплохо.

Но далее шел переход на личности. После пристального разглядывания Дельвара дарай-князя ощутимо передернуло, в воздухе запрыгал сен-образ, бурчащий что-то о новом крестовом походе и искоренении дьяволов. Огненная шевелюра и фиолетовые глаза Л'Риса заставили дарая скривиться, будто от кислого.

Я нахохлилась, воинственно выгнув пальцы и ожидая замечаний в свой адрес. Внешность уже подкорректирована, как это могут делать только вене – не видимость, но настоящее изменение. Острые ушки, миндалевидные глаза, клыки, когти и особенно пластика движений были трансформированы в нечто человекоподобное.

Аррек посмотрел. Закутался поплотнее в щиты, снова посмотрел.

– Любимая… глаза и пылающий во лбу камень, совмещающие все цвета спектра, – это очень красиво. А волосы белого золота просто сводят меня с ума… не говоря уже о золотистых когтях. Но…

Я оскалилась, уже без клыков, но весьма воинственно…

Дельвар что-то пробурчал про себя о “детях малых” и прекратил развлекуху, набросив на всех по легкому иллюзорному заклинанию. А иллюзии Мастера чародея – это такие иллюзии, которые не вдруг отличишь от настоящих изменений. Аррек поначалу заволновался, что местные маги учуют личины, затем всмотрелся повнимательнее и уважительно хмыкнул.

Потом была одежда. С мужчинами все просто и незатейливо: что угодно плюс кольчуга и оружие. У каждого свое, напоказ особенно не выставляемое. Нефрит в длинном, бесформенном платье, позволившем ей спрятать не меньше боеприпасов, чем Арреку в его “карманной реальности”.

Я бросила один взгляд на платье и выдала однозначный сен-образ.

Только через мой труп.

– Ну, если понадобится…

Опять препирательства, складно переползающие в семейный скандал, а затем и в соблазнение (предложение снять вообще все до нитки и никуда не ехать было не лишено некоторого очарования). Мне позволили остаться в более удобных штанах и курточке при условии, что я закутаюсь в плащ от носа до пяток и не буду снимать его под страхом физической расправы.

Следующим камнем преткновения стал транспорт. Дараи известны тем, что умудряются передвигаться самыми разнообразными способами. Я была даже не против небольшой верховой прогулки. Но твари, которых Аррек представил пред наши светлые очи, менее всего напоминали лошадей: скорее это была жутко вонючая и, несомненно, плотоядная помесь динозавра с тараканом. С интеллектуальными способностями, заставляющими и того и другого выглядеть прямо-таки гигантами мысли.

Я промолчала. Я даже умудрилась без посторонней помощи взгромоздиться на эту страхолюдину и невероятным усилием воли заставить ее двигаться в нужном направлении (позже Аррек объяснил, что управлять следует при помощи поводьев, а не телепатией). И вот сейчас проклинала день и час, когда вздумала ввязаться в про клятую авантюру.

Ночь. Дождь. “Лошадь””! Муж. Муж. Муж.

Список неприятностей удлинялся, переходя в бесконечность.

Упрямая скотина вновь взбрыкнула, заставив меня судорожно сжать колени. Когда со строптивым транспортом удалось наконец совладать, я обнаружила, что дождь кончился. Воздух был необыкновенно свеж, пахло чем-то похожим на арбуз: и сладким, и будоражащим одновременно. Заросли чего-то подозрительно напоминающего гигантские поганки тоже начали редеть. Я сразу оживилась, вытянула шею, пытаясь разглядеть что-нибудь за спинами спутников.

Лес кончился неожиданно, лошади резко затормозили перед образовавшимся прямо перед ними обрывом. Меня качнуло назад. Я судорожно вцепилась в седло.

– Посмотри. – Аррек вдруг оказался рядом, рука в темной перчатке легла на загривок тут же утихшей скотины. – Посмотри. Тебе понравится.

Я недоуменно глянула на него – из-за темноты странные, круглой формы зрачки расширились, серо-стальные глаза казались черными и затягивающими, как само небо. Потом послушно посмотрела туда, куда он показывал.

Перед нами, привольно раскинувшись среди пологих гор, расстилалась огромная, утонувшая в звездной полуночи долина. А там, там…

Я задохнулась, резко подалась вперед так, что Арреку пришлось ловить меня за полу плаща, чтобы не дать свалиться вниз. А я смотрела. Смотрела и не могла оторваться.

– Это Лаэссе.

В его голосе слышалось самодовольство кота, притащившего к подножию хозяйской кровати жирную, вкусную мышь и гордо поглядывающего по сторонам. “Вот он я. Хвалите”. А я не могла сейчас хвалить. У меня горло перехватило от восторга.

Вряд ли город был так красив днем. Вряд ли он был красив вблизи. Это не имело ни малейшего значения. Сейчас не было ни в этом мире, ни в одном другом места прекрасней.

Огромные сияющие шары бросали четкие блики на стены, тройным кольцом охватывающие весь холм. Разлетающиеся лучами улицы казались каналами, наполненными светом, тонкие башни будто рвали небо серебристыми иглами. Живые факелы караванов даже сейчас двигались по направлению к воротам, точно светлячки танцевали затейливый танец. И все это великолепие огней и камня плавало в густой, дышащей свежестью темноте, только чужие созвездия отражались в глади раскинувшегося под стенами города озера.

– Лаэссе… Аррек, я влюбилась!

– Что? Ревновать к целому городу? Пощадите меня, моя торра!

Я откинула голову и тихо рассмеялась, счастливая, спокойная. Лаэссе. Даже имя города звучало красиво – мягко, напевно, как строчка из детской колыбельной.

– Я не хочу спускаться туда, Аррек. Не хочу портить очарование сказки Не хочу знать, что там могут жить существа, подобные этим… Хирургам.

Он внимательно на меня посмотрел. Насквозь, изучающе, точно решая головоломку. Чуть печально и недоуменно улыбнулся.

– Вряд ли кто-нибудь из Круга Тринадцати рискнул бы засесть в Лаэссе. Это – межпространственный центр, сюда сходятся дороги сразу от нескольких соседних миров. И тут обосновалась одна из лучших известных мне Академий Высшей Магии. Кроме того, городу в последние годы здорово повезло с правителем.

– Тогда что же мы тут делаем?

– Ищем следы. Я хочу пошарить по местным… э-э… закоулкам. Поспрашивать старых знакомых, переговорить кое с кем из магов. В Лаэссе сходится множество разнообразных дорог.

Вряд ли под “дорогами” он имел в виду только способы передвижения.

– Кроме того, я хотел показать тебе это место.

В этом весь Аррек. Даже в самой безумной заварушке, в центре кровавой мясорубки он всегда умудряется дарить именно то, что больше всего ценимо эль-ин: красоту. Я впитывала прекрасный вид, гармонию тьмы, огня и движения, и Дельвар и Л'Рис разделяли со мной волшебство момента: вене и ее риани, вместе. В гармонии. Только Сергей сидел в стороне, темной несокрушимой стеной ограждая Нефрит от любой опасности и той же стеной отделяя себя от нас. Уже не кровоточащая, но обреченная всегда остаться болезненной рана.

Мы развернули коней и неспешно направили их к спуску.

* * *

Каким-то одному ему известным способом Аррек избежал длинной очереди у ворот. Мы не сбавляя шага пронеслись мимо медленно ползущих караванов и лишь чуть-чуть притормозили, когда дарай показывал стражникам какой-то медальон.

Лаэссе встретил нас приглушенным гомоном ярко освещенных улиц и звуками совершенно чуждой, разномастной и неоднородной речи. Аррек, тихо наклонившись, шепнул, что ночью город отдан на откуп купцам и торговым караванам, которые к утру расползутся по складам, чтобы не мешать движению горожан. Оригинальный подход, ничего не скажешь. Хотя мне смутно так показалось, что что-то в этой логике не стыкуется. Но, как бы ни были странны местные обычаи, нам они оказались полезны: никто не удивился, когда в столь поздний час наша достаточно пестрая компания ввалилась в выбранный Арреком постоялый двор и потребовала четыре свободные комнаты, причем срочно, прямо сейчас. Хозяин, наметанным взглядом оценив подбрасываемый Арреком на ладони мешочек с чем-то звякающим, резвенько развернулся и поспешил показать путь к заказанным апартаментам. Я старательно куталась в плащ, не забывая с любопытством постреливать глазами по сторонам: мощные деревянные балки, полированная гладь перил, висящие по стенам доспехи. Место было не лишено своеобразного очарования. Приглушенное мерцание странных, чуть отдающих магией светильников погружало лестницу в таинственные, по-домашнему уютные тени. А едва заметный аромат расставленных по углам сухих букетов заставил меня скрепя сердце признать, что не так уж и нелепы могут быть попытки рода людского придать уют своим жилищам путем загромождения их всяким хламом. Тут главное знать меру.

Я, признаться, была несколько ошарашена всем происходящим. Особенно сбивал с толку способ общения. Впервые с тех пор, как мы столкнулись с людьми, мне встретились представители этого вида, не владеющие аррским койне. Обычно, на каком бы собственном языке ни говорили обитатели того или иного закоулка Ойкумены, все они непременно могли связать хотя бы несколько фраз на предельно упрощенном варианте аррского диалекта. Но гортанные, не слишком музыкальные звуки, которыми Аррек обменивался с поджарым хозяином сего заведения, меньше всего напоминали мелодичную речь, которую даже эль-ин уже стали воспринимать как часть своего языка. И хотя смысл улавливался без особого труда (в основном благодаря безграничным аналитическим возможностям имплантанта), связать самой пару слов на этой тарабарщине будет не так просто.

Наконец, получив клятвенные заверения, что клопов в его заведении не водилось никогда, что все постели чистые, на окнах звуконепроницаемые заклинания, а завтрак подадут вовремя, Аррек соизволил милостиво кивнуть. Заветный мешочек перекочевал из рук в руки, а наша компания собрала в одной из комнат военный совет.

Дарай-князь чуть расширил свои вероятностные щиты, надежно и прочно отсекая нас от любой слежки, но я все равно почувствовала, как все остальные, не исключая и невидимых северд-ин (вот уж от кого не ожидала!), добавляют к этому собственные защитные заклинания. Параноики вы мои, это вас так Хирург шуганул или просто нервничаете, оказавшись в печально известных Диких Мирах?

Итак…

Нефрит сбросила капюшон, открыв собранные в тугую прическу перекрашенные в неопределенный русый цвет волосы. Устало опустилась на стул.

– Забавное место. Никогда бы не подумала, что здесь существуют такие цивилизованные районы.

Л'Рис, конечно, не мог упустить случая вставить свое веское слово. Или реплику. Или речь.

– О да! Мне в срединной Ойкумене приходилось видеть гораздо более трущобные… э-э… трущобы. Вот, например…

Договорить ему не дали. Аррек отошел от закрытых ставней, которые он перед этим внимательно изучал, опустил руки мне на плечи.

– Не обольщайтесь. Лаэссе действительно выгодно отличается и от окраинных миров, и от центральных, но это то исключение, которое лишь подчеркивает правило. И, право же, от этого город не становится менее опасен. По мне так лучше иметь дело с поджидающими в темных подворотнях бандитами, которых поколотил и забыл, чем с великолепно организованной тайной полицией. Здесь никто нас не будет вызволять по официальным дипломатическим каналам Эйхаррона. И никто не будет с нами церемониться, если вызовем подозрение. Ясно?

Он как-то странно переглянулся с Сергеем. Да, старый арр определенно бывал здесь раньше. Более того, перемены, произошедшие с тех пор в Лаэссе, его явно поразили.

Я хотела было дернуть ушами, но они теперь были человеческими и не могли так ясно, как прежде, выражать эмоциональный настрой. Пришлось ограничиться нахмуренными бровями.

– Что же нам теперь, сидеть, не смея и нос высунуть? Естественно, группа чужаков, задающая много вопросов, привлечет ненужное внимание!

Руки на моих плечах начали осторожно их массировать, изгоняя поселившееся там, казалось навечно, напряжение.

– Ну почему же. Это зависит от того, где искать и как задавать вопросы. Я сейчас, пожалуй, прогуляюсь, вдруг встречу кого из старых знакомых. – Он тонко улыбнулся, показывая, что этих самых знакомых встретит отнюдь не вдруг. – А с утра, когда сони из Академии наконец соизволят продрать глаза, можно будет и туда заглянуть. Из вежливости.

Я вывернулась из-под его рук, Л'Рис и Дельвар тут же поднялись, показывая, что не намерены сидеть на месте в ожидании, когда же человек наконец соизволит добыть нужные сведения. Дарай-князь чуть сжал губы, скользнув взглядом по Ступающим Мягко. За этих можно не волноваться: их не поймают. Л'Риса с его рыжей шевелюрой, честными голубыми глазами и аурой полного идиота никто просто не примет всерьез. И зря, между прочим. Ой как зря. Ну а Дельвар… это Дельвар.

А вот когда взгляд стальных глаз остановился на мне, лицо Аррека стало подозрительно ничего не выражающим.

– Антея, может быть, тебе имеет смысл отдохнуть? Хотя бы до рассвета?

Можно было бы устроить сцену, если б не скрытая нотка озабоченности в его голосе. Ощущающий Истину… Что он успел заметить?

Я тряхнула головой.

– Чушь. Кроме того, мне хочется посмотреть город, а завтра на это вряд ли будет время. Лучше сегодня прогуляюсь.

Он хотел было что-то сказать, но только скупо кивнул, завернувшись в непроницаемость своих щитов. Взять меня с собой дарай не мог – вряд ли стоило демонстрировать чудо-юдо вроде меня своим таинственным информаторам. Но чувствовалось, что арру очень хотелось сделать именно это. Риани тоже было попытались навязать свое общество, но я сен-образом приказала им не валять дурака, а браться за дело. Мы сюда, в конце концов, не на экскурсию приехали. От северд-ин избавиться было не так просто, но против их сопровождения я не возражала. Эти не будут приставать ни с вопросами, ни с обеспокоенными взглядами.

Нефрит сладко зевнула.

– Вы как знаете, а я намерена выспаться. Забыла уже за всеми этими приключениями, как подушка-то выглядит.

Ни у кого не возникло ни малейших сомнений, что Сергей останется с ней. Они вышли.

Аррек давал последние указания.

– Пока не суйтесь ни в королевский замок, ни в Академию и лучше обходите стороной дома, от которых несет сильной магией. Если что, взломать мы их всегда успеем, но с ходу подставляться не стоит. Местные неплохо поднаторели в использовании доступных им сил. И, разумеется, старайтесь не показываться в своем истинном облике. – Он как-то особенно пристально посмотрел в сторону единственной и неповторимой меня, заставив возмущенно вздернуть подбородок. Да за кого тут вообще считают Хранительницу Эль-онн? – Не нарывайтесь уж слишком откровенно.

С этим достаточно туманным напутствием дарай-князь открыл окно, и бесшумные, совершенно невидимые фигуры двух убийц клана Нэшши выскользнули в ночь. Бросив на меня последний недовольный взгляд, за ними последовал и мой консорт.

Я на долгое-долгое мгновение застыла перед открытым проемом, вглядываясь в мягкое, голубовато-зеленое слияние уличных фонарей. Зябко закуталась в плащ. Пустынная улица, находящаяся далеко от основных транспортных артерий. Тишина.

Все было неправильно. Точнее, неправильной была я, а все остальное могло быть, каким ему хочется: это уже не имело ни малейшего значения.

Ауте. Хватит тут хандрить. Казалось, я так напряжена, что если не выплеснуть эту энергию в каком-нибудь действии, то она просто разорвет меня изнутри.

Пальцы, превращенные в человеческие и потому лишенные когтей, вряд ли позволили бы мне спуститься по стене. Впрочем, зачем выдумывать велосипед?

Я осторожно и быстро втянула личину, наложенную на меня Дельваром, в имплантант, а сама закрутила тело в изменении. Слиться, исчезнуть. Раствориться в окружающем так, как умеют лишь вене, стать светом и камнями, ночью и многоязыким говором. Неразличима и неотделима от Лаэссе, от яркой, контрастной сути этого странного города. И оставить лишь тонкую струйку энергии для следующих в двух шагах северд.

Окутанная тенями, крыльями и телохранителями, я полетела над ночными улицами, старательно избегая тех, по которым шли длинные молчаливые караваны.

Поначалу это было скорее развлечение, танец с новой сущностью, без мыслей, без желаний, без цели. Я сбросила обувь и подошвами босых ступней ощущала рельефную мозаику дорожек. Искупалась в ледяном, почему-то пахнущем лилиями фонтане. Глазела на плавные линии каменных узоров, крупных, сглаженных, будто лишь слегка намечающих фигуры и цветы.

Но самыми замечательными были сны. Сны, фантазии, мечты, надежды – призраки чужих жизней, столь же бесплотные, как и я сейчас. Я пропускала эти фантомы, слишком примитивные, чтобы быть сен-образами, сквозь пальцы, ощущала их горько-пряный привкус на губах.

Город не был такой цельной, разумной сущностью, как Аметистовый Колибри, но у него были сны. Знакомые и пугающие одновременно. Чувство, снедавшее меня в последние дни, стало таким сильным, что хотелось с воем бежать прочь отсюда – и в то же время слиться с… не знаю с чем. Я совсем не понимала, что происходит.

Но что бы ни происходило, мы потихоньку к этому подбирались.

Я бесшумно опустилась на крышу какой-то башни, отрешенно завернулась в крылья и уселась по-турецки. Город расстилался у озябших ног глухо бурлящим озером огней и фантазий. Тело обдало едва ощутимой волной-рядом и в то же время бесконечно далеко на шпиль мягко спикировали молчаливые северд-ин.

Лаэссе жил своей жизнью, странной и непонятной мне, иногда прерываемой вспышками силы или чуждого присутствия. Я отчетливо ощущала своих риани – точно части своего тела. Л'Рис и Дельвар разбрелись по разным концам города, лишь одним им ведомыми способами добывая информацию. Сергей спал, прижимая к себе свою хрупкую леди, и сны его были наполнены свежим, пахнущим арбузом воздухом, мельканием света и тени на ночных улицах и мыслями, что пришли не в его голову.

Аррек… Я мысленно прислушалась, пытаясь ощутить, чем там занят мой благоверный. Между нами не было связи, как между вене и риани, я вообще старалась свести сближение аур к минимуму, не желая подвергать ни его, ни себя пытке, если, а точнее – когда один из нас погибнет. Но невозможно десять лет прожить с любимым мужчиной, не приобретя некоего внутреннего сродства. Стоило подумать о дарай-князе, и тут же перед глазами мелькнула картинка – шалая моя любовь флегматично окунала какого-то местного головой в канал, скучным голосом советуя тому постараться промыть память.

Все при деле, все работают, одна я тут занимаюсь неизвестно чем.

Что же дальше? Странное, непонятное место, неясная цель поисков, абстрактные представления о происходящем вообще и моей роли в нем в частности.

Пристальное, более внимательное сканирование города. Я пыталась найти что-нибудь резко выделяющееся на фоне окружающего, что-нибудь чужое, броское. Как раковая опухоль на ткани истинного Лаэссе.

Пустая затея. Здесь было столько чужестранцев, беженцев, купцов и послов, столько левых и крайних, самых разных масштабов и фасонов, что даже наша престранная компания на общем фоне как-то терялась. Да и глупо было бы надеяться вот так прямо сразу выйти на Круг. Нужен был след, что-нибудь, что указало бы направление поиска. А вычленить что-то столь эфемерное из общего сен-образа совсем затихшего в предрассветные часы города…

Ну что ж, когда не срабатывает разум… А когда он, скажите на милость, у меня срабатывал? В общем, остается универсальная палочка-выручалочка интуиции. Даже учитывая, что Эль в последнее время не слишком балует меня своим сиятельным присутствием…

Я единым движением послала тело вверх, уже в воздухе разворачивая эфирную ткань крыльев, сделала оборот вокруг пресловутого шпиля, стараясь выкинуть из головы все мысли. А затем позволила ветру и собственной беззаботности нести себя, куда им угодно. К величайшему моему удивлению, угодным оказался ни много ни мало королевский замок. Именно замок, на дворец эта махина с толстенными стенами, узкими бойницами, высокими, явно рассчитанными на оборону от воздушных атак башнями, по моим понятиям, явно не тянула. Чтобы жизнь не казалась совсем уж легкой, окружено все это великолепие было какой-то подозрительной аурой, смутно напомнившей мне о врощенных прямо в камень защитных заклинаниях и прочих неприятных сюрпризах.

– Та-ак.

Аррек сказал: не соваться. Не то чтобы меня особенно заботило, что он там говорит, но лезть внутрь и самой не хотелось. Тогда зачем меня сюда принесло?

Я опустилась на башенку расположенного неподалеку дома, попыталась устроиться поудобнее, болтая ногами и срывая цветочки с расположенной тут же, на самой верхотуре клумбы и бросая их в ров. В Лаэссе вообще были очень популярны висячие сады.

Ждать пришлось недолго. В стене напротив неожиданно образовалась дверь, до того то ли скрытая заклинанием, то ли просто умело замаскированная. Из проема, нервно оглядываясь, выбрался некий тип в форме. Форма, кажется, военная и, кажется, ворованная. По крайней мере, висела она на злоумышленнике, как на вешалке, рукава были безнадежно длинны, а о кое-как напяленных доспехах и говорить не хочется. Интересно, это он сам так их додумался нацепить? Я, конечно, не знаток местных мод, но это…

Предполагаемый бандюга тем временем перебрался через ров. Неужели левитация? Нет, просто привязанная заранее веревка.

События развивались. С разных концов улицы показались две кучки субъектов, одетых в ту же форму, только вполне ладно сидящую на законных владельцах. Беглец отчаянно заметался. Молча. Погоня, что примечательно, также не спешила оглашать окрестности традиционными воплями вроде “Тревога!” или “Держи вора!”. Все интересней и интересней. Я приготовилась наблюдать за спектаклем.

Отряды сшиблись, тускло блеснуло обнаженное оружие.

Вор, пока суд да дело, сиганул на ближайшее дерево. Преследователи, вместо того чтобы дружно начать его оттуда стаскивать, продолжали ожесточенно препираться между собой. Шепотом. Потом заметили, что мальчишка, не желая дожидаться окончания их бурных дебатов, перебрался с ветки на ближайшую крышу. Мигом позабыв про разногласия, бравые вояки дружно бросились наперерез, но не тут-то было. Маленький ворюга оказался отнюдь не прост. Парочка удачно сброшенных сверху заклинаний, хоть и отбитых, здорово запутали ситуацию, заставив преследователей бестолково и почти вслепую метаться среди зданий. Отличная работа: использование минимальных ресурсов с максимальной в данных условиях выгодой. Я беззвучно зааплодировала, затем сорвала растущий на клумбе цветок и от полноты чувств бросила его юному прохиндею. Тот с таким искренним недоумением уставился на свалившуюся ему на голову розу, что мне захотелось расхохотаться в голос.

Но бедняге некогда было долго раздумывать над загадками. Сунув странное приобретение в карман, тот со второй попытки состряпал себе довольно дырявую невидимость, слез с крыши и, на цыпочках обойдя вновь начавших выяснение отношений преследователей, скрылся в переулке. То есть попытался скрыться.

Ровно через три дома ему случилось нарваться на противника, куда как больше сведущего в волшебстве. Мальчишку грубо схватили за шиворот, заломили руки, даже со стороны было видно, что ему больно. Так. Пора вмешиваться. Я беззвучно покинула свой наблюдательный пункт.

Кинжал-аакра сам скользнул в ладонь.

Их было всего четверо. Взмах аакрой – магическая защита оказалась вспоротой, будто ее никогда и не было. Удар крыльями, ставшими вдруг материальными, хотя все еще невидимыми, – двое сползли по стене. Третий получил красивый удар сзади. Последний, судя по всему маг, и весьма опасный, учуял нового противника и выпустил мальчишку, приводя в состояние готовности боевые заклинания. Ну, пусть сражается, коли ему так охота. Вон, стража уже спешит на неожиданный шум.

Наверняка этим милейшим смертным найдется что друг другу порассказать. Я же последовала примеру мальчишки, скоренько и незаметно покинула горячую точку.

На лету выдернула из имплантанта заклинание личины и, когда воришка свернул за очередной угол, схватила его и резко притянула к себе. Затем чуть откинулась, окунаясь в свет, позволяя новому знакомому внимательно рассмотреть созданные Дельваром черты. Оттолкнула его от себя и растворилась в тенях.

Что ж, все прошло отлично. Теперь бы еще кто-нибудь объяснил, зачем мне это все было надо?

Я задумчиво взмахнула крыльями, взлетела на ту же удобную башенку, чтобы понаблюдать за развитой внизу сумасшедшей активностью. Н-да. Сорвала еще одну розу с той же клумбы, покрутила в пальцах, стараясь не уколоться о шипы. А затем взвилась в небо, пытаясь сообразить, где тут должен быть наш постоялый двор.

Разумеется, я заблудилась. Великий и могучий сыщик Антея-тор! Пришлось просить северд-ин показывать дорогу. За что ценю своих Безликих стражей, так это за полное отсутствие у них пристрастия к остроумным ремаркам!

* * *

Утренний, умытый солнечными лучами и прозрачным ветром Лаэссе мало чем напоминал темно-зловещую ночную сказку. Шумные, наполненные народом улицы, человеческие лица, диковинные костюмы. Все то же смешение языков и культур.

Ни Л'Рис, ни Дельвар так и не объявились, хотя я знала, что с ними все в порядке. Северд-ин, как всегда, ошибались где-то неподалеку, если такое слово к ним вообще применимо.

Аррек поддерживал меня под локоток, когда мы бодрым шагом пробирались по запруженным мостовым в сторону таинственной Академии. Жест скорее собственнический, нежели галантный, хотя пару раз он действительно не дал мне свалиться или угодить под копыта местному транспорту.

Для окружающих мы были не то чтобы совсем невидимыми. Скорее незаметными. Не знаю, что там сделал дарай, но прохожие лишь бросали на нас равнодушные взгляды, тут же отворачиваясь, пребывая в полной уверенности, что ничего интересного не увидели.

После ночи, проведенной в трудах и заботах, дарай-князь под всеми своими щитами выглядел… хищным. Не могу подобрать более верного слова. Похоже, тигр учуял след, проникся азартом охоты. У меня от его вида мурашки по спине бегали.

– Как твои друзья? Вспомнили что-нибудь полезное? Он улыбнулся. Очень кошачьей и очень нехорошей усмешкой.

– Вспомнили. Кто бы сомневался!

– Значит, есть надежда, что из этой затеи выйдет что-нибудь путное?

– Этого я не говорил…

– Что?..

– … но надежда умирает последней.

– Ах ты!

Я попыталась врезать ему как следует, но когти на этот раз были приличествующей нормальному человеку длины и потому лишь бессильно царапнули по ткани одежды. А этот помесь дарая и демона Ауте только рассмеялся своим сводящим с, ума бархатистым смехом.

– Ну… для общего образования – не пояснишь ли, что это за демонов таких ты все время мысленно упоминаешь?

Я уклончиво шмыгнула носом. То, что признанный Мастер шпионажа за столько лет глубокого внедрения не смог выяснить общеизвестную вещь, казалось достаточно странным. Но, с другой стороны, львиная доля мне была известна лишь на генетическом уровне, а он последнее время здорово занят…

Ну да теперь любопытный арр все равно начнет копать в этом направлении, так что скрывать что-то бессмысленно.

– Демоны – это эль-ин, какими мы могли бы стать при менее благоприятном стечении обстоятельств.

Примерно полминуты арр внимательно разглядывал этот сен-образ, сопоставляя значения времени и вероятных путей в развитии, затем несколько обескураженно взглянул на меня.

– Поясни.

– Легко сказать… Тут очень интересно переплетаются термины человеческого языка и исходные значения, вкладываемые эль-ин в данные понятия. Демоны – более чем неточное обозначение этих тварей. Существа, противостоящие… э-э… богам… Нет, не так.

Наша Богиня – Эль. Или это самое близкое к божеству существо, с которым эль-ин имеют дело. Ее можно назвать персонифицированным, одушевленным и наделенным разумом коллективным сознанием целого народа, совокупностью всех мыслей и воспоминаний, всей сути эль-ин. Если рассматривать клан Хранящих как жречество, а Хранительницу как аватару… Впрочем, не важно.

Я сосредоточенно свела уши, пытаясь собрать воедино разбегающиеся вслед за причудливыми ассоциациями и логическими цепочками мысли. Когда-нибудь пробовали втиснуть целую теологическую и космологическую концепцию в пару сенсорных образов? Особенно если и теология, и космология в данном случае применяются скорее как красивые сравнения, чем как действительно несущие свой изначальный смысл понятия…

Эль противостоит Ауте. В некотором роде. А ауте (в более широком, философском смысле) – это все, что не есть Эль, то есть все, что не известно эль-ин. Если же применять данную концепцию на практике, то Ауте – вполне конкретная физическая аномалия, в центре которой, собственно, и расположена замкнутая сфера Эль-онн.

А демоны…

– Тому, кто, впервые переводя наши сен-образы на человеческое койне, назвал этих существ “демонами”, не откажешь в извращенном, но тем не менее изящном чувстве юмора. Их самоназвание – да'мэо-ин. Нет, не так: “d'ha'meo'el-m”. Этот сен-образ непереводим. “Демоны” – бледное отражение лишь одного из смысловых уровней. Те, кто борются против Богини Эль. Падшие ангелы… Хм… Падшие эльфы. Бывшие эль-ин, отвергнувшие законы, по которым мы живем. Обитающие где-то в дебрях Ауте и время от времени устраивающие нам неприятности.

– То есть, – Аррек мученически заломил свои красивые брови, – ты хочешь сказать, что людям не только придется иметь дело с напастью под названием эль-ин, но еще и с неким ухудшенным, “демоническим” ее вариантом?

Никогда не пробовала посмотреть на это под таким углом зрения. Бедняжек смертных можно только пожалеть.

– Похоже на то. Если продолжать начатую людьми “эльфийскую” аналогию, то можешь считать, что Эль-онн – это Светлый Двор. Или Светлый Круг. Ну а демоны соответственно – Темный. Или как его там…

– Предки! – пробормотал себе под нос Аррек. – Только темных эльфов в Ойкумене и не хватало для полного счастья. – И уже чуть погромче, так, чтобы я непременно расслышала: – Мы и со светлыми-то не знаем что делать!

Я позволила себе бесовскую улыбочку. Он поморщился.

– А при заключении договора о принятии в ряды арров… упомянуть о существовании подобных родственничков вы забыли, разумеется, совершенно случайно? – Тон его так и сочился иронией.

– Забыли? – Я посмотрела на него несколько озадаченно. – А почему мы должны были о них упоминать? Дарай-князь опять красиво заломил бровь.

– Разве существование подобной опасности не заслуживает хотя бы упоминания? Антея. – Он вдруг посерьезнел, черты лица заострились, стали старее и как-то опасней. – Эль-ин и сами по себе являются угрозой для хрупкого равновесия Ойкумены. А эти твои демоны…

Я в немом изумлении покачала головой. Смертный. Никогда не научусь его понимать, никогда.

– Аррек, демоны – всего лишь одно из порождений Ауте. Одно из многих и, поверь мне, далеко не самое страшное, хотя, возможно, для моего народа одно из самых раздражающих. И на твоем месте я бы не стала волноваться, что они смогут как-то повлиять на события в Ойкумене. Порталы, связывающие наши реальности, ведут через Эль-онн, а значит, любой твари Ауте, вздумай она прогуляться в человеческие миры, необходимо сначала преодолеть Щит, а затем и заслон из эль-воинов. Что, смею тебя заверить, отнюдь не так просто.

– Но не невозможно. – Скорее утверждение, нежели вопрос.

– Ничего совершенно невозможного не бывает. Это – один из редких постулатов, признаваемый всеми эль-ин. Разница лишь в вероятности, с которой может произойти то или иное событие. Так вот, здесь эта вероятность близка к нулю. У моего народа было много времени, чтобы научиться преподносить сюрпризы самой Ауте.

– Именно это меня и беспокоит! – иронично протянул мой благоверный. – Если темные эльфы окажутся хоть наполовину столь изобретательны в “сюрпризах”, как и светлые…

– Не будь параноиком. Дельвар, например, из демонов. И что?

– Дельвар? – Аррек казался искренне удивленным. – И как же он оказался на Эль-онн?

– Пришел вслед за женщиной, разумеется, – раздраженно бросила я. – Именно так обычно чужие и попадают в число эль-ин.

Пауза. Именно так и попал к нам сам Аррек. Хотя называть его эль-ин еще, пожалуй, рановато.

Дарай затормозил и мягко оттолкнул меня в сторону, пропуская оглушительно грохочущий экипаж. Серые глаза посверкивали откровенной иронией. Но не только. Была в них еще такая знакомая расчетливая задумчивость. Откуда-то дохнуло оч-чень нехорошим предчувствием. Аррек и демоны… Плохое сочетание. И как ему всегда удается меня доставать?

– А что это за роза у тебя в волосах?

Он чуть коснулся голубоватого цветка – единственного украшения в моей довольно-таки небрежной прическе. Я мигнула, растерявшись от столь стремительной смены темы.

– Так. Наткнулась вчера. Тебе нравится?

– Ты мне всегда нравишься. Но раньше я никогда не видел, чтобы ты использовала украшения. Даже цветы.

– Она хорошо пахнет.

– Хм-м…

Мы вновь начали пробираться по запруженной улице. Аррек вдруг резко подхватил меня, не дав врезаться в дородного господина, шествующего впереди. Я одарила их обоих хмурым взглядом: господина за то, что шляется где ни попадя, мужа за то, что полагает, что я сама не смогу пройти по улице, даже в этой жуткой юбке.

В юбке. Лучше и не вспоминать. Сегодня, после отчаянной и героической обороны, я сдала таки свои позиции, согласившись надеть этот чудовищный бред проклятого Ауте модельера. Тут, видите ли, так принято. Или носи, что все, или сиди дома. Скрепя сердце, я выбрала первое. Про себя пообещав Арреку еще увидеть его напяливающим что-нибудь столь же нелепое.

Следующим спором был спор о цвете. Мои цвета – золотой и изменчиво переливающийся – наверно, и впрямь были слишком заметными. Но ведь это мои цвета! В конце концов, после короткой, но отчаянной внутренней борьбы я остановилась на синем и белом.

Простая, с голубым отливом юбка с широким поясом и белая блузка, рукава и воротник которой отделаны той же синеватой тканью, плюс синий же жилет на шнуровке. К некоторому моему удивлению, наряд оказался не таким уж и неудобным, совсем не стеснял движений, но я готова было скорее откусить себе язык, чем признать это вслух.

Просторный длинный плащ завершал композицию, предохраняя от отнюдь не теплого утреннего ветерка. Не то чтобы я не могла подрегулировать внутренний обмен, чтобы выносить холод, но выбиваться из образа не стоило.

– Я не совсем понимаю, почему ты не взял Нефрит с Сергеем?

– Им тяжело пришлось в последние недели. Пусть передохнут.

– Ах-ха.

– Кроме того, кто-то должен оставаться в гостинице.

– Аррек! Я, по-твоему, такая дура? Он чуть сжал руку на моем локте – извинение и призыв к спокойствию.

– Я опасаюсь, что Сергея могут узнать. Даже после всех этих лет и под маскировкой…

– Узнать? Значит, он здесь уже был?

– Был здесь? Антея, Сергей трижды брал Лаэссе приступом. Если мне не изменяет память, он был единственным, кому удалось когда-либо захватить этот город.

Вот это была новость. Я остановилась посреди дороги и в полном изумлении уставилась в непроницаемое, но по-прежнему бесконечно самоуверенное лицо. Издевается?

– Не поняла.

– Антея, ты что, ничего не знаешь о Метани дома Вуэйн?

– Это титул Сергея.

Люди недовольно ворчали, вынужденные обходить нас, и Аррек начал потихоньку подталкивать меня вперед.

– И этот маленький варвар утверждает, что изучал нашу историю! Леди Тея-тор, Сергей арр-Вуэйн единодушно признан величайшим военачальником Ойкумены. За последние лет этак четыреста без него не обходилась ни одна более-менее серьезная заварушка. Военный советник, или разведчик, или наблюдатель, или, чаще всего, главнокомандующий. Он – легенда. Не просто легенда. Он один почти полтысячелетия заменял Эйхаррону целую армию. Кому охота лезть на противника, спокойно побеждающего при соотношении сил один к ста? Кроме того, – тут он усмехнулся, – должен признать, содержать одного аскетичного вояку и, может, еще личную охрану в каждом Доме гораздо дешевле, нежели постоянно кормить целую прорву людей, как это вынуждены делать остальные! А устрашающий эффект примерно одинаков!

Сказать, что я была ошеломлена, – значит сильно преуменьшить. Нет, он это всерьез?

– То есть… подожди. Ты хочешь сказать, что Сергей это и есть Сергарр?

– Серг арр. Это имя и расовая принадлежность, а не только имя.

– Тот самый?

– А другого вроде никогда не было. Да он сейчас расхохочется мне в лицо!

– Все равно не понимаю. Сергарр – гений стратегии в космическом бою, специалист по маневрированию в пятимерном пространстве и коварным ловушкам, способным поглотить целые межзвездные флотилии. Что общего он может иметь с этим? – Я широким взмахом руки обвела улицу, на которой никак не могли разъехаться две запряженные волами повозки.

– О-о, он у нас многоплановый гений. Одинаково хорош и в кавалерийской атаке, и в штурме средневековой крепости, и в сверхскоростных маневрах. Разбирается во всем, что затрагивает интересы Эйхаррона, а особенно дома Вуэйн.

– Это Дикие Миры. При чем тут Эйхаррон? Аррек свернул на более тихую улочку, все так же твердо продолжая тащить меня на буксире.

– К вашему сведению, Лиран-ра Великого Дома Эйхаррона: в Ойкумену входят все миры, куда дараи смогли проложить порталы. В том числе и места, в просторечье известные как Дикие.

– Ах-ха. Только вот их обитателям об этом сообщить забыли.

– Не будь наивной, Антея. Если местных жителей в силу определенных причин не поставили в известность о существовании арров, это вовсе не означает, что на них не распространяются интересы и влияние Эйхаррона.

– Звучит почти… по эль-ински.

– О да! Мне иногда кажется, что наши народы заслужили судьбу наткнуться друг на друга.

– Вот под этим я подпишусь.

Я вновь остановилась, пытаясь переварить информацию.

– Он всегда старается держаться в тени Нефрит.

– Даже слишком. Несколько переигрывает, ты не находишь?

Рассеянно покачала головой.

– Не скажи. Она того стоит. Мне одно не понятно: если они оба так ценны, как им позволили влезть в эту авантюру?

– Хороший вопрос. Тут так несет политическими интригами, что у меня нос чешется!

Очередная попытка стронуться с места, которой я на этот раз подчинилась.

– Гм… Вообще-то, было у меня такое подозрение, что история с систематическим похищением ни много ни мало самих дарай-лордов ваших больших шишек здорово достала.

“Большая шишка”, которая меня в данный момент тащила за локоть в неизвестном направлении, на мгновение замедлила движение.

– Достала… Это так мягко сказано, малыш. Да мы их в пепел развеем. – Хриплый голос, страшно блеснувшие вдруг тигриной зеленью глаза. Очень редко он произносил это “мы” по отношению к собственному народу. И тут же совершенно спокойно, но еще более страшно: – Но в данном случае, я думаю, хотели скорее поставить на место излишне распоясавшуюся арр-леди. Нефрит в последнее время взяла очень много власти. Показная покорность и готовность выполнять черную работу, рискуя собой ради общего блага, остудят кое-какие горячие головы. А присутствие во всей этой катавасии Видящей Истину дает гарантию, что пойманы и наказаны будут именно виновные.

Он недоговаривал. Но что именно, я определить не могла.

– Ты тоже Видящий Истину.

– Но этот факт не является общеизвестным. И мне бы хотелось, чтобы так оно и оставалось.

– Твое дело. Но вот чего я действительно не понимаю во всей этой истории, так это как пираты умудрились так вдруг оплошать. Напасть на Мастера тор Нед'Эстро! Ну не могут они быть такими идиотами!

– А в чем, собственно, дело? Что в леди Кесрит столь опасного?

И вновь я застыла, глядя на него широко распахнутыми в неверии глазами. И это спросил Аррек? Аррек, любую опасность, угрожающую его драгоценной сияющей шкуре, чувствовавший на расстоянии в световой год?

– А, ну да, ты же с ней не знаком лично. Аррек, название клана Нед'Эстро можно по-разному перевести на койне. Общепринятый вариант – Расплетающие Сновидения, но это лишь одно из значений. Не менее адекватным является и Расплетающие Судьбы.

Он промолчал. Никак не стал комментировать мое последнее откровение. Заметил только, что такими темпами до Академии не доберемся и к вечеру. И весь оставшийся путь мы обсуждали архитектуру города Лаэссе.

* * *

За сотню шагов от цели (невероятно, но мы добрались) Аррек остановился, окинул меня оценивающим взглядом и осторожно поднял капюшон, закрывая светло-золотые волосы и пряча лицо. Я удивилась, но возражать не посмела. Сейчас было не время для споров. Сейчас начиналась работа.

Мой лорд очень светским жестом предложил мне опереться на руку, и вновь я молча подчинилась Мы вышли на площадь, и что-то изменилось в осанке Аррека, появилась какая-то ленивая вольготность человека, всю жизнь проведшего в роскоши, человека, привыкшего не приказывать – повелевать. И куда подевался неприкаянный бродяга, от которого даже после душа несло дорожной пылью и бушующим морем?

Путь перед нами сам собой расчищался, прохожие и даже стража шарахались в сторону прежде, чем успевали понять, в чем, собственно, дело. Не магия – магнетизм. Хотя любой видящий не только глазами мог безошибочно заметить безупречность щитов настоящего мастера. Щитов, вдруг ставших подозрительно напоминать те, которые создавали для себя местные волшебники.

Я шла рука об руку с этим аристократом из аристократов, высокая фигура, закутанная в плащ с капюшоном, прикрытая его же щитами, но чуть иными. Обычно эль-ин открыты для любого желающего считать их эмоции и мысли, ежели таковые имеются. Жалко, что ли? Даже если бедняги и не сойдут с ума, даже если они умудрятся что-то понять, все равно мы чувствуем лишь то, что хотим чувствовать. Должны, по крайней мере. Я…

Стоп. Об этом потом.

Аррек меня лишь прикрыл, а не попросил стать кем-то, кого местные ожидают увидеть. Значит, задумал какую-то свою игру. Остается только подыгрывать.

Мы спокойно поднялись по широким ступеням. Дарай-князь небрежно и в то же время дружественно (только он так умеет!) кивнул изумленно вытаращившимся стражам.

– Приветствия, Рикон.

Капитан, к которому это было обращено, судорожно сглотнул.

– Лорд ди Крий! Я думал, вас убили шонинты…

– Бывает.

Мы этак спокойно продрейфовали к дверям, радушно распахнувшимся перед Его Надменностью. Капитан попытался что-то еще вставить, но Аррек, небрежно кивнув в его сторону, просто вошел в эти двери. Нарушив этим, кажется, не меньше дюжины правил безопасности и предписаний этикета.

Ой-ой-ой…
Ди Крий?
Потом расскажу.
Ах-ха.
Он почти смутился.

У меня была бурная молодость.

Туманно. Это что же тут мой единственный успел натворить?

Зрелость у тебя тоже не слишком спокойная. Познакомишь потом… с шонинтами. – А вот это его почти испугало.

Навстречу нам высыпали разнообразные колоритные субъекты. В основном мужчины, хотя было тут и несколько женщин, причем все были закутаны в совершенно невозможные хламиды разных оттенков. И даже таскали с собой посохи. Невероятно. А высоких шляп со звездами, что, не будет?

Впрочем, сколько бы я ни иронизировала над вкусами и предпочтениями лаэсских магов, в своем деле они – явно толк знали. Исследовательские, просвечивающие и даже парочка смертельно-атакующих заклинаний отскакивали от щитов Аррека в количестве, не поддающемся никакому разумному пониманию. Чувствовалась все-таки некоторая провинциальность: арры бы никогда не позволили себе подобной невоспитанности. Откровенно продемонстрировать интерес, даже испуг – фи!

И вдруг – вспышкой молнии, огнем внезапного возбуждения, вскипевшим в венах, – мелькнуло лицо моего ночного знакомого, столь драматично удиравшего из дворца не далее чем несколько часов назад. Теперь на нем был бледно-зеленого оттенка халат, судя по всему указывающий на статус ученика. Ауте, покровительница женщин, влюбленных и прочих безумцев, это с каждой минутой становится все более многообещающим!

Вперед выбрался некий выглядевший вполне подобающе древним субъект в темно-синей робе и с кустистой разлапистой бородой. Этот чуть лучше остальных контролировал собственную мимику, хотя чувствовалось, что испытываемых им эмоций хватило бы на всю Академию, вместе взятую. И главной из них был страх.

Аррек чуть издевательски поклонился.

– Мастер ди Эверо.

– Лорд ди Крий. Кажется, слухи о вашем убийстве были несколько преувеличены.

Аррек улыбнулся, показав слишком много зубов – трюк, успешно заимствованный им у эль-ин. И как дараю удается достигать эффекта, не имея клыков?

– Вовсе нет. Я сейчас как раз разыскиваю убийцу. – И прицельно так, со значением посмотрел на беднягу в темно-синем.

Приветливая гримаса примерзла к лицу бородатого. Он резко, принужденно хохотнул, пытаясь показать, что оценил шутку. Окружающие отодвинулись от этой парочки на несколько шагов.

– Да… конечно, Мастер ди Крий. Очень забавно. Мы все рады видеть вас живым и здоровым и даже не утратившим своего знаменитого чувства юмора. – За этими словами чувствовался намек на какую-то давнюю историю, старую-престарую вражду. – Однако почему вы сочли нужным показаться лишь столько лет спустя? И куда подевался ваш отряд?

Теперь в воздухе начало ощутимо попахивать жареным. Лучшая защита – нападение, так, Эверо?

– Мы были несколько… заняты. Однако теперь вот, совершенно неожиданно, выдалась свободная минутка, и мне показалось, что многоуважаемый Совет Академии Лаэссе будет не против выслушать некоторые подробности той кампании. Не так ли, Мастер Вод? – И он снова улыбнулся – просто само обаяние. Интересно, здесь остался хоть один человек, у которого не сложилось впечатление, что Эверо – гад и предатель, отправивший доблестного ди Крия и его отряд на верную смерть?

– Разумеется, лорд. Я сейчас же прикажу собрать членов Совета. Пройдемте в Зал Тысячи Духов?

– Право же, не вижу в этом особой необходимости. Мы здесь проездом и не можем позволить себе задерживаться из-за всевозможных церемониальных тонкостей. Сюда, в вестибюль, уже вышли старшие Мастера всех стихий. Почему бы не сделать этот несколько запоздавший доклад прямо сейчас, чтобы мы с моей спутницей могли продолжить путь?

Судя по всему, в этом предложении был какой-то подтекст, мне совершенно непонятный, так как Эверо заметно побледнел и оглянулся, ища не то поддержку, не то повод оттянуть громовые признания Аррека. И нашел.

– Кстати, о вашей спутнице, лорд ди Крий. Не будете ли вы столь любезны представить нам таинственную гостью?

Аррек, судя по всему, только этого вопроса и ждал.

– О, простите мою невоспитанность, высокие Мастера. Позвольте представить – леди Антея ди Крий. Моя жена. Любимая, знакомься – Первый в Совете Академии Лаэссе Мастер Вод – Ратен ди Эверо.

Это заявление имело эффект разорвавшейся в тишине бомбы. Все присутствующие в полном и окончательном обалдении уставились на все еще закутанную в плащ меня. Коллективный шок на грани неверия. Кто-то неуверенно попробовал рассмеяться, но остальные, похоже, слишком хорошо знали Аррека, чтобы предположить, что последние слова были шуткой.

Даже лишенными когтей пальцами я умудрилась весьма болезненно вцепиться в руку своего благоверного.

И что все это должно означать?

Да так, местная шуточка. Тут считается, что волшебники высшего ранга, если хотят сохранить свою силу, не должны иметь дел с особами противоположного пола. Правило, чаще нарушающееся, нежели соблюдающееся, но приводить сюда жену, а уж тем более прилюдно объявлять об этом, кажется, никто еще не решался. Я просто не мог удержаться! Интересно, как это скопите старых ворон объяснит, что волшебный дар у меня после столь ужасного проступка не только не уменьшился, но и, напротив, возрос?

Я фыркнула. Все-таки в глубине души Аррек ужасный шалопай. Не упустит случая поиздеваться над ближним своим ни при каких условиях.

Погоди. Ты что, когда-то обретался здесь, на правах э-э-э… волшебника?

Он ответил чуть опасливым сен-образом, явно не понимая, к чему я клоню.

Да.

И носил такую вот разноцветную хламиду?

Белую. Цвет Целителя – белый.

Я посмотрела на несуразные фигуры в длинных балахонах. На Аррека, затянутого в узкие черные штаны, в свободной, распахнутой на груди рубашке, с щеголеватой курткой, переброшенной через локоть. И сдавленно хрюкнула.

Может, широкая, разлетающаяся от бедер юбка не так уж плоха?

Может быть.

Ди Эверо тем временем ожил. Глаза его вспыхнули. Теперь, когда Аррек так небрежно и так элегантно наплевал на вековечные традиции, появилась возможность если не расправиться с воскресшим неожиданно “призраком”, то хотя бы дискредитировать его в глазах остальных. При этом начисто упускался из виду десяток других путей, которые помогли бы справиться с ситуацией.

Бедный старый интриган! Мне было его почти жаль.

Почти.

– Мои приветствия, леди ди Крий. – Я чуть кивнула в ответ, предпочитая пока не открывать рта. – Добро пожаловать в Лаэссе. Но, к сожалению, вам нельзя находиться в Академии. Как, впрочем, и вашему мужу.

Я снова кивнула, кусая под капюшоном губы, чтобы не расхохотаться.

Эверо расцвел, точно кот, неожиданно посреди своры бешеных собак нарвавшийся На целую бочку со сливками. Или клетку с канарейками.

– Вы, должно быть, необыкновенная женщина, если ради вас такой мастер, как Ди Крий, решил отказаться от своего титула и своей силы!

Если бы Аррек меня не поддерживал, я бы, наверно, согнулась пополам от неудержимого смеха. Сам же “отказавшийся” тем временем решил, что позволил Магу Вод достаточно позлорадствовать.

– Да, отказаться от своего предназначения ради женщины – невероятно глупо. Гораздо выгодней продать свою верность и свою честь ради власти.

Еще одна бесшумная “бомба”. Да, Академия надолго запомнит этот день.

– Я, конечно, с самого начала знал, что ты ублюдок, помешанный на собственном величии, но связаться с Черными Целителями! Эверо, ну должен же быть где-то предел? – И голос дарай-князя этак искренне, гневно задрожал.

Эверо позеленел.

– Следите за своим языком, ди Крий! Такие обвинения без доказательств…

– А кто сказал, что у меня нет доказательств? – Ловким движением фокусника Аррек протянул вперед руку, и между пальцев бесшумно материализовался какой-то дымчатый кристалл.

И опять я что-то не поняла.

Толпа взвыла. Парочка особенно старых волшебников схватилась за сердце. Еще парочка бросилась к выходу, в слепой панике пытаясь убежать, тем самым выдавая себя с головой, и тут же были сграбастана остальными.

Эверо вдруг стал очень бледным и очень спокойным. Еще ничего не было потеряно, он еще мог бы повернуть ситуацию в свою сторону, если бы умно разыграл свои карты. Но он этого не знал – и принял единственное неверное решение из всех возможных. Именно то, к которому его так искусно подталкивали.

Он атаковал.

Тем самым ринулся прямиком в расставленную ловушку.

Магический удар сотряс стены, где-то глубоко у нас под ногами послышался рокот подземных потоков, стремительно вырывающихся наружу. Дикая, мощная, напитанная отчаянием и безысходностью магия.

Сразу же сотни ответных ударов обрушились на бывшего Первого в Совете. Трое мужчин в таких же синих одеждах, но более бледного оттенка совместным усилием перехватили контроль над взбесившимися водами – Эверо скрутили за считанные секунды. На бородатом лице осталось лишь бесконечное изумление – ловушки, встроенные в стены, почему-то не сработали, не дав ему необходимой для бегства форы. Аррек тонко-тонко улыбнулся, незаметно расплетая сложную вязь заклинаний и эфирных ниточек. Именно эта вязь, которая минуту назад должна была послужить своеобразной магической бомбой. Здорово! А я и не заметила ничего, пока Мастер Вод не попытался активировать свои заначки – стены Академии настолько были пропитаны силой, что выделить в этом беспорядочном хаосе что-нибудь осмысленное казалось невозможным.

– Грязный предатель! – Одна экспансивная дамочка выхватила кинжал с явным намерением перерезать Эверо горло. Тот лишь чуть дернулся, связанный нитями силы по рукам и ногам.

– Мастер ди Таэа, не надо! – Аррек телекинезом перехватил руку женщины, не давая той завершить начатое.

– Не надо? Из-за этого сына ящерицы погиб Турон!

– Мастер…

– Отпустите меня, ди Крий!

Где-то близко вспыхнула и погасла мохнатая молния. Эй, а дамочка-то, оказывается, Маг Воздуха, да еще и с характером!

– Я понимаю ваш гнев, Мастер Воздуха, но, прежде чем казнить его, было бы неплохо выяснить некоторые подробности этой истории. Соучастников, например, и прочие мелочи. Разумеется – и вновь эта его крокодилья усмешка, явно предназначенная Эверо. – последовательность действий можно и изменить. Но тогда пришлось бы прибегать к некромантии, а эта сторона искусства всегда вызывала у меня некую гадливость.

Ди Таэа при упоминании некромантии как-то сразу усохла и даже чуть отодвинулась от Аррека.

– Да. Конечно. Когда?

– Чем скорее, тем лучше. Тут, неподалеку была комната охраны…

И Аррек в сопровождении десятка волшебников направился к какой-то двери, таща за шкирку начавшего вдруг активно сопротивляться Эверо. Ща будет нам информация и о Черных Целителях, и о серо-буро-малиновых в крапинку.

Я растерянно огляделась, пытаясь разобраться в царящем кругом хаосе. Маги средней руки и ученики бродили с совершенно потерянным видом, Мастера группировались в кучки, уже начиная выяснять, кто же теперь займет место Первого в Совете. На полу темнели лужи воды и дымились пятна оплавленного мрамора – следы короткой схватки. По стенам жалась вооруженная стража. И все без исключения опасливо косились на таинственно закрывшуюся дверь.

Пятнадцать минут. Он успел пробыть здесь всего пятнадцать минут.

А я – то думала, что умею ввергнуть в хаос все что угодно, причем в самые сжатые сроки.

Осторожно кутаясь в свой безразмерный плащ, я подобралась к лестнице и уселась на широкие ступени. Вздохнула. Поболтала ногой.

Пол просторного холла покрывала мозаика – странные полупрозрачные камни, складывающиеся в диковинные узоры. Цветы, животные. Доминировали четыре темы: вода, огонь, земля, воздух. Четыре основных элемента?

Что?..

Я сощурилась, пытаясь поймать ускользающий образ Показалось? Да нет, узоры действительно менялись: вот эта ящерица только что была рыбой. И вообще, водных мотивов незаметно становилось меньше.

Интересно.

Я задумчиво прижалась щекой к коленям. Значит, декор замка реагирует на внутреннюю политическую атмосферу в Академии: теперь, когда Первый в Совете, бывший Мастером Вод, оказался смещен, в ситуации определенно наметились серьезные изменения. Неплохо было бы проследить за мутациями здешних картин и драпировок в связи с дракой, которая сейчас разгорится в этом самом пресловутом Совете!

– Леди задумалась? – Бархатистый, чуть насмешливый голос обернулся вокруг плеч невесомым одеялом.

– А что, леди думать по определению не положено? – Я почти против воли почувствовала, как губы расползаются в улыбке.

– Леди, может, и положено, а вот для Хранительницы Эль это ну совершенно излишне! – К голосу добавились руки, успокаивающе опустившиеся на плечи. Я обернулась, чтобы утонуть в смеющихся серых глазах.

– Узнал?

Аррек чуть заметно сжал губы, смех стек с него, как стекает с крыш вода по весне.

– Что-то мы, без сомнения, узнали. Только вот даст ли нам это что-нибудь или еще больше запутает, еще предстоит выяснить. – Он рассеянно, почти машинально скользнул рукой по моему запястью. Поднес к губам пальцы.

– Давайте выбираться отсюда, моя леди. Вряд ли в ближайшую пару недель от обитателей Академии можно будет добиться чего-нибудь путного.

Я встала, насмешливо оглядывая царящий кругом хаос. Толпа, собравшаяся посмотреть на явление неожиданно воскресшего ди Крия, несколько поредела, но в холле все еще толпилось более чем достаточно народа, слишком растерянного, чтобы заняться делом. И разумеется, сколь бы серьезным ни было потрясение, господа волшебники не могли пропустить редкое зрелище титулованного мага, целующего руки какой-то там жене! Люди. Совершенно невыносимые существа!

– Я так и не поняла: ты все это затеял, чтобы получить информацию, чтобы расквитаться с ди Эверо, или чтобы хорошенько подколоть местных… э-ээ… “старых ворон”?

Он принял вид высокомерный и очень аристократичный.

– В своих действиях я исходил исключительно из практических соображений. – И все испортил, ухмыльнувшись по-мальчишески гнусно. – Кроме того, ты не представляешь, как меня достали эти высокомерные курицы! Честное слово, если б Эверо не вылез так вовремя с попыткой убийства, мне пришлось бы инсценировать что-то подобное уже по собственной воле!

Мы спокойно, не обращая внимания на недоуменные и откровенно шокированные взгляды, направились к выходу, когда я вдруг предупреждающе сжала руку Аррека. Утомленного вида юноша с темными волосами в светло-зеленом халате чуть выглядывал из-за колонны, стараясь остаться незаметным в толпе наблюдателей. Ну что ж…

Ауте, милосерднейшая из богов, прости дочь твою за излишнюю страсть к ей самой неясной импровизации…

Я свободным, естественным жестом тряхнула головой, позволяя капюшону упасть на плечи.

Зал ахнул.

Аррек нахмурился.

Мой ночной знакомый испуганно отшатнулся с выражением полного потрясения на лице.

Ну и что это должно означать? Аррек не то чтобы сердился. Он не понимал происходящего, и сие непривычное ощущение отнюдь не добавляло ему хорошего настроения.

Почему они так уставились? Неужели уши успели опять заостриться? Я с тревогой попыталась посмотреть на себя со стороны. Да нет, вроде вид вполне человеческий…

Уши в порядке. Но даже сейчас ты выглядишь слишком экзотично, чтобы не привлекать внимания. Он небрежно откинул с лица золотистую прядь; чуть коснулся резкой скулы, пробежал пальцами по шее. Одна из дам грохнулась в обморок. Без дураков, просто взяла и упала. Уж шокировать, так по полной программе, верно?

Я поймала взгляд ночного воришки, медленным, расчетливым и чувственным движением притронулась к заколотой в волосах синей розе. Рука мальчишки метнулась к карману, где, я была в этом уверена, лежала вторая, точно такая же.

Я улыбнулась.

* * *

Закат застал нас все в той же гостинице, немного растерянных из-за обилия информации и неспособности извлечь из нее что-то полезное. Аррек весь день то таинственно исчезал, то снова появлялся, иногда один, иногда в сопровождении риани. Нефрит попыталась было попробовать ясновидение, но местные кустари, пусть и гораздо менее одаренные, нежели она, использовать свои скромные способности умели куда как тоньше. В этом, в принципе, и заключается разница между просто паранормальными манипуляциями и магией. Первое – умение. Второе пересекает тонкую грань, за которой получает право именоваться искусством. Арры, от рождения одаренные сверх всякой меры, никогда не могли этого понять.

Раздраженная постоянными препятствиями, возникающими на пути внутреннего взора, – Зеленоокая удалилась наверх, чтобы испробовать нечто более изощренное. Сергей остался в главном зале, расположившись к каком-то затененном уголке так, чтобы видеть все выходы и все окна. Посетителей было мало – уж Дельвар-то позаботился, чтобы место это все обходили стороной. Ему даже чар накладывать не пришлось, достаточно было лишь улыбнуться своей зверской, рассеченной шрамом физиономией. Даже те, кто отважился зайти, держались очень тихо и очень порядочно, исподтишка наблюдая друг за другом. И за мной.

Я сбросила плащ, позволив синеве юбки свободными складками спадать вниз, взбивая ее свободно болтающимися в воздухе ногами. Кажется, столь пристальное внимание окружающих было вызвано даже не столько моей экзотической внешностью, сколько местом, которое я выбрала для отдыха: наверху, на потолочной балке. Оттуда так хорошо было наблюдать за причудливыми узорами, которые отбрасывали на стены светильники.

Короткий порыв ветра – кто-то еще вошел. Неприметная одежда, подростковые прыщи – ага, мой воришка! Успел сменить балахон мага на безлико-коричневый костюм и даже волосы стянул в узел, как у подмастерья ремесленника.

Мне вдруг пришло в голову, что вечер может оказаться не таким уж и скучным.

Юный Маг Земли небрежным взглядом окинул зал, опустился за один из свободных столов. Я заинтересованно приподняла одну бровь (эх, не те у людей уши!). А мальчишка медленно, неохотно, будто уже предвидя, что он там увидит, устремил взгляд под потолок.

Вторая моя бровь насмешливо взлетела вслед за первой. В глазах заплясали чертенята Ауте: вызов, вопрос, ободрение и что-то еще, чему в человеческом языке нет названия.

Воришка, точно обжегшись, уставился в свою кружку.

Легко оттолкнувшись от балки, я мягким, совершенно бесшумным движением приземлилась на полу. Ловкость здесь ни при чем, просто я была раза в два легче, чем могла бы весить человеческая женщина такого размера. Ну и эластичность тканей осталась на уровне, человеку недоступном (маскировка маскировкой, но так далеко в изменении я заходить не собиралась).

Двигаясь с той скользящей, бескостной грацией, из-за которой оливулцы упорно относили эль-ин к насекомым, я взбежала по лестнице, сознательно игнорируя многочисленные взгляды, устремившиеся вслед. Интересно, сколько посетителей здесь не были шпионами? Не многие, ах, не многие. Пусть смотрят, пусть удивляются: за обычных обывателей наша компания все равно не сойдет, да это и не нужно.

Меня же сейчас интересовал лишь один из них – и если мальчик хоть вполовину так хорош, как показал себя вчера ночью, улизнуть, не привлекая излишнего внимания, особой проблемой для него не окажется.

Закрыв за собой дверь нашей с Арреком комнаты, я с ногами забралась на так и не разобранную постель и приготовилась ждать. К счастью, не долго.

Уже через пять минут юный волшебник стоял передо мной навытяжку, судорожно переминаясь с ноги на ногу, стараясь смотреть куда угодно, только не в мою сторону. Вдруг увидела себя со стороны: лихорадочно блестящие из-за недостатка сна глаза, волосы, утратившие всякое подобие порядка и дикой всклокоченной гривой падающие на лопатки, верхние пуговицы блузки расстегнуты.

Н-да.

Имплантант послушно выстраивал странные сочетания звуков, которые были, судя по всему, местным языком. Те срывались с моих губ совершенно автоматически.

– Итак. – Я чуть склонила голову набок, забавляясь от души И гадая, как бедняга вывернется из щекотливой ситуации.

Тот судорожно сглотнул.

– Леди… ди Крий… я прошу прощения… я… я сам не знаю, зачем я здесь!

– Еще бы ты это знал. – Я протянула руку, вынув из его пальцев все еще свежую и благоухающую синюю розу. Чуть прикоснулась к лепесткам, дезактивируя легчайший из приворотных гремуаров. Эй, получилось, действительно получилось! Не зря, оказывается, столько времени ошибалась вокруг тети Вииалы!

– Садись, – киваю на трехногий табурет. – Не бойся. Начни с начата.

Теперь, когда заклятие было снято, парень огляделся вокруг не без удивления, но поразительно спокойно. А вот во взгляде, брошенном на меня, не было ничего, кроме страха. Отлично. Инстинкты, помогшие ему выжить той ночью, начали возвращаться.

– Итак?

Он сделал маленький шаг назад, явно прикидывая, куда лучше бежать и как удобнее на меня броситься.

– Да успокойся ты. Если бы я хотела дурного, ты бы никогда не выбрался из того переулка. Живым.

– Вы! Вы были там!

– Разумеется, – интонация была почти аррековская.

– Почему вы мне помогли?

– Потому, что мне так захотелось. Да сядьте же, Маг Земли! Кажется, вам есть о чем рассказать.

Дохнуло морской свежестью. Лимон и мята. Я нетерпеливо отбросила с лица непослушные пряди, жестом велев новому наблюдателю не высовываться раньше времени.

Мальчик осторожно присел, будто боясь, что табуретка в следующую секунду превратится в трехголового цербера и начнет охоту за влипшими в неприятности юными волшебниками. Повисло выжидательно-настороженное молчание.

– Позволь я помогу. Ты вчера ночью был во дворце. И вынес оттуда что-то, что некоторые люди были бы не прочь вернуть, не ставя в известность официальные власти – кем бы эти власти ни были.

Он смотрел, как кролик на удава. У-у…

– Еще одна подсказка. Это связано с… скажем так, с не вполне этичным использованием искусства исцеления. С большой политикой. И с неожиданными событиями, разыгравшимися сегодня в Академии. Это… вызывает у тебя какие-нибудь ассоциации?

Мальчишка (Ауте, совсем ведь еще ребенок!) обмяк на стуле, будто из него выпустили и воздух, и волю к жизни.

– Я не знаю, кому можно доверять.

– Я тоже. – Я безмятежно улыбнулась, стараясь не показывать зубы. – Но кому-то ведь доверять нужно. Риск… Шампанское… И дальше по тексту!

– Я совсем вас не знаю. – Вот теперь его голос звучал обвиняюще.

– А я – тебя.

– И этого мужа вашего тоже не знаю! Он умер, когда я еще не поступил в Академию, – а выглядит совсем молодым! Мастера такими не бывают!

Я серьезно кивнула.

– Да, для уже много лет как умершего он неплохо сохранился.

Воздух чуть шелохнулся, запахло лимоном, кто-то еле сдерживал смех.

– Леди, я серьезно. – Сколько праведного возмущения!

– Тогда, во имя Бездны, малыш, вытащи голову из задницы и начинай думать! Или ты мне доверяешь и рассказываешь, в какую переделку угодил, или ты отсюда уходишь. – “И тогда Аррек или кто-нибудь из риани отправляется по твоим следам и незаметно вытряхивает всю необходимую информацию”. Последнюю мысль мальчишке знать было совершенно не обязательно, так что я не стала ее додумывать. – Только не нужно тут предаваться жалости к бедному несчастному себе.

Да, знаю, я стерва. Но ему сейчас нужен хороший пинок, а не сочувствие. Иначе мальчик просто развалится на части, и остановить эту истерику будет уже невозможно.

Он злобно, но уже без страха посмотрел на меня.

– Да что вы понимаете!

– Довольно. – Взмах руки, ногти блеснули как-то подозрительно хищно, чтобы по-прежнему называться ногтями. – Время поджимает, Маг Земли.

Думаю, перескакивание с уважительного обращения на фамильярную покровительственность и обратно его и доконало. Трудно ориентироваться в разговоре, когда собеседник меняет твой статус и позицию едва ли не после каждой фразы. А вообще-то у бедняги не было ни малейшего выбора. Он был обречен открыться мне с того самого момента, когда сомкнул пальцы на лепестках синей розы.

– Меня зовут Тай ди Лероэ, я – третий сын Хранителя Северных Пределов. – Он сделал паузу, ожидая реакции. Приставка “ди” здесь, судя по всему, означала принадлежность к древнему аристократическому роду, далеко не чуждому магии, пусть и не высшей. Я склонила голову. – Шесть сезонов назад я прошел Испытание и был признан достойным обучения в Великой Академии как Маг Земли. И, поскольку я благородного рода, иногда Учителя посылали меня в Высокий Замок с поручениями.

Он запнулся, явно не зная, что говорить дальше. Машинальным, ищущим поддержки жестом коснулся спрятанного под одеждой амулета.

– Когда произошли те события – кажется, предполагалось, что и я, и любой другой нормальный человек мгновенно поймет, о каких именно событиях идет речь, – никто в Замке не поверил в общепринятую версию. Болезнь герцога ди Дароо слишком напоминала определенные симптомы, а кровь Нарунгов слишком ценится для известного рода ритуалов, чтобы можно было поверить. По Замку ходили самые разные сплетни, в большинстве своем абсолютно дикие и противоречивые. В конце концов Его Величество сам начал расследование, даже вызвал Первого в Совете, чтобы перепроверить путаные показания придворных Магов. Но Мастер ди Эве-ро сказал, что никакой магией тут и не пахло, а, наоборот, болезнь герцога была, ну, дурная. Из-за того, что он слишком много времени проводил с девочками из города. Его Величество сказал, что ничего другого от такого идиота ожидать было нельзя, и дело замяли. Кто посмел бы оспаривать мнение самого ди Эверо?

Не знаю, как мальчишке удалось преодолеть эту часть рассказа без запинок. Все-таки говорить со взрослой, к тому же замужней и полуодетой женщиной в ее собственной спальне на тему “дурных болезней”, при этом не краснея и не сбиваясь, – дело нелегкое.

– В Замке я… познакомился с одной леди. Она… она достаточно близка к царственной семье, знала кое-что недоступное простым смертным и посмела усомниться.

Обладая, как и всякая дочь благородного рода, врожденной чувствительностью к магии, она начала что-то вроде своего собственного расследования. Я помогал, А потом, – он запнулся, – потом нам начали мешать. Мастер ди Эверо (мы думали, он просто недоволен попыткой подорвать свой авторитет), гвардия Его Величества, старший придворный маг, некоторые из знатных лордов. Сначала это было вполне объяснимо. Потом Ее Высо… мою знакомую отослали под выдуманным предлогом в дальнее загородное поместье, мне запретили покидать Академию. И были… покушения. Почти похожие на случайности. Но мы нашли! В спальне князя, в тайнике, до которого, кажется, никто больше не смог добраться, было письмо, свидетельствующее о его связи с Черными! Они вышли на него, когда он служил губернатором в Халиссе, и держали на длинном поводке, пока им не понадобилась его жизнь для какого-то из их мерзких ритуалов!

Я понимающе кивнула.

– Вчера я ускользнул от наблюдающих заклинаний ди Эверо, тайно пробрался в Замок и выкрал письмо. – Он сказал это так просто, так небрежно.

– Вот так прямо взял и взломал самое охраняемое в этих краях место?

Мальчик выпрямился.

– Я – Тай ди Лероэ. Маг Земли в четырнадцатом поколении! Если я молод, это еще не означает, что ни на что не гожусь! – И были в нем и сила, и гордость, и талант. И страстное, яростное желание справедливости. Ах, что может получиться из этого малыша через несколько лет!

– Да, лорд ди Лероэ. Прошу меня простить за поспешное суждение. Продолжайте, пожалуйста.

– Я взял письмо и выбрался за пределы дворца. И тут появились охранники. И вы, миледи.

– Вы знаете, кто именно вас преследовал? Почему они сцепились между собой?

– Одни – люди капитана гвардии Дарна. Халиссийцы. Думаю, они тоже в этом как-то замешаны.

– И?

– Кажется, личная охрана герцога ди Дароо.

– О-о! Того, которого убили?

– Да. А потом меня сграбастал один из мастеров, повязанных с ди Эверо. Его сегодня тоже арестовали как связанного с Черными. А потом вмешались вы.

– Хм… – Надо признать, Тай состряпал просто шедевр недосказанности. Однако это давало кое-какую пищу для размышлений. Я наклонилась вперед, уперев локти в подушки и опустив голову на сцепленные ладони.

– И что же это за дело такое, которое в качестве ритуальной жертвы потребовало ни много ни мало крови Нарунга?

Вопрос был в основном риторический, но тем не менее на него ответили.

– Тебе длинный список или очень длинный?

Я резко повернулась, Тай слетел с места, отшвырнув несчастный табурет через всю комнату. Защитные заклинания наготове. В руке длинный и тонкий стилет. Какой мужчина из него выйдет когда-нибудь!

Аррек лениво, как-то по-тигриному мягко приблизился и уселся на кровать, обдав меня запахами моря и лимона. Посмотрел на пятящегося Тая.

– Ауте тебя разрази, человек, разве я не приказала слушать и не вмешиваться? – Я в великом раздражении уставилась на его невозмутимую, все еще искаженную маскировкой физиономию.

– А я не являюсь вашим подданным, любимая.

– Аррек!

Здесь – ди Крий.

– Какая разница?

Дарай-князь закончил эту дискуссию так же, как он обычно заканчивал разговор, когда считал, что я начинаю городить чушь. Он меня просто проигнорировал.

– Ди Лероэ, что вы там говорили о халиссийцах?

Мальчишка стоял, неуверенно переводя взгляд с меня на Аррека. Затем в силу каких-то таинственных, не доступных для восприятия эль-ин причин решил, что говорить лучше с мужчиной.

– Они здорово во все это замешаны. Халисса всегда была мятежной провинцией, эти варвары просто не желают признавать законов Ограничения Магии и власти Лаэссе!

– Не могу сказать, что особенно их осуждаю. На редкость тупые законы. Будто, запрещая черные искусства, можно добиться их исчезновения. Но резать Нарунгов – это, конечно, не дело. Даже таких образчиков, как покойный ди Дароо.

А кто такие Нарунги?

Местный правящий род, за исключением самого короля, который во все это влип из-за женитьбы. Род, имеющий не совсем человеческие корни. Кстати, мальчик тактично умолчал тот факт, что, чтобы почувствовать такую волшбу, его таинственная подружка тоже должна быть Нарунгом. Принцесса… Интересно…

– Лорд ди Лароэ, вы не дадите мне взглянуть на таинственное письмо?

Тай, судя по всему, решил, что идти на попятный уже поздно, и вытащил из-за пазухи небольшой хрустящий конверт. Аррек внимательно прочитал. Провел рукой по бумаге, используя дар Видящего Истину. Опять перечитал.

– Ну разумеется. Халисса. Можно было сразу догадаться.

– Это нам что-нибудь дает?

– Отвратительный климат.

– То есть?

– Увидишь, когда приедем. Выступаем с утра пораньше. Отдыхай.

Я в легкой успокаивающей медитации прикрыла глаза. Не скажу, не скажу… Нет, скажу, но не при свидетелях. Но, честное слово, нам с единственным моим и неподражаемым придется очень скоро обсудить вопросы власти и подчинения.

Аррек легким аристократическим поклоном приказал Таю следовать за собой. Я еще некоторое время слышала их разговор.

– Вы не пробовали обращаться прямо к Его Величеству, лорд ди Лароэ? Он не производит впечатление человека, который стал бы мириться с подобным безобразием в своем городе.

– Я, по-вашему, похож на самоубийцу? Единственная причина, по которой мы до сих пор живы, – мы не пытались приблизиться к трону. Да еще тот факт, что внезапную гибель двух особ столь высокого происхождения непременно начнут расследовать…

Шаги на лестнице смолкли, дверь бесшумно закрылась. Я откинулась на подушки, на мгновение позволив себе расслабиться. Только на мгновение.

Возможности и варианты роились в голове хором рассерженных мух. Политика, политика… До чего бестолково. Грубо. Неуклюже. Смертные совершенно не умеют плести по-настоящему тонкие и изящные интриги. Чтобы наслаждаться самим процессом, полируя его, превращая в изощренное искусство, надо иметь как минимум несколько столетий и полное отсутствие увлекающих занятий в перспективе. С другой стороны, если уж эль-ин берется за дело ради конкретного результата, то и жестокость, и беспринципность у нас отнюдь не уступают людской. Так что, куда ни кинь…

Запах лимона прервал поток размышлений, заставив резко вскинуться. Аррек стоял, красиво прислонившись к столбику кровати и холодно, изучающе меня разглядывал.

Жестом отослала северд-ин.

– Что ты творишь?

Это мы произнесли хором. Ах, семейное единодушие, как мило!

Он чуть склонил голову, позволяя мне начать первой. Хочет оставить за собой последнее слово, змей!

– В Ауте твою душу, мужчина, на каком ты Небе? Разве я вмешивалась, когда ты добывал информацию? По какому праву ты влез в это дело?

– Мы не на Небе, если ты еще не заметила. Мы в Диких Мирах. Я молчал и подчинялся, когда мы были на Эль-онн. Здесь ситуация другая. Ты о ней ни черта не знаешь. И если уж решила взять меня проводником, изволь делать, что сказано, и не устраивать концертов.

Да как он…

– Концертов? Да я в жизни не была такой паинькой! Он потер рукой подбородок, скрывая улыбку.

– Знаю. И ценю. Но, Антея, ты действительно не разбираешься в обстановке. Совсем. Учитывай это. Ауте. Ауте. Ауте, дай мне терпения! Пауза. Сен-образ усталого отчаяния.

– Ненавижу, когда ты прав.

– О, моя леди, неужели вы меня всегда ненавидите?

– Позер.

– Он самый. – Через минуту: – Как ты его сюда вытащила?

– Соблазнила. – И подначивающая усмешка. Он драматическим жестом схватился за меч.

– Н-найду. И у-убью. На дуэли.

– Шут!

– К вашим услугам. Так как ты на него вышла?

Я уклончиво отвела взгляд. Деревянная балка у потолка была вся в золотистых прожилках, сплетающихся в свете магических огней. Красиво.

– Понятия не имею.

Он застыл, завернувшись в Вероятности и неподвижность.

– Совсем?

– Я решила довериться интуиции.

– Эль?

Ох, как мне не хотелось отвечать на этот вопрос! Прожилки разлетались и вновь сходились замысловатыми узорами.

– Н-не знаю. Я не ощущала Ее присутствия, но это не означает, что Ее там не было. Я вообще не чувствую ее последнее время. Кажется, эго была просто интуиция. Танец с городом и попытка найти точку фокуса. К мальчику меня привели сны Лаэссе. В некотором роде.

Он осторожно опустился рядом, и матрацы поло мной чуть сместились. Попытался было прикоснуться к волосам, но в последний миг отвел руку. Я смотрела на потолочные балки. Красиво.

– Раньше не случалось такого, чтобы совсем ты не могла определить, почему или как ты что-то сделала.

– Нет.

Мне не хотелось об этом говорить. Я никогда не делала того, чего не хотела, без серьезных причин. Сейчас таких причин не наблюдалось. Вопрос: почему я об этом говорила? Сложный вопрос. Любого другого, кроме Аррека, я бы давно уже послала по дале-екому адресу.

Свет медленно и успокаивающе гас. Аррек легчайшим прикосновением провел по моему лицу, заставляя закрыть глаза.

– Тебе надо поспа…

– Нет!

Он мягко, очень мягко обнял мое напрягшееся тело.

– Антея. Завтра у нас будет тяжелый день. И следующие не лучше. Ты должна быть в форме.

Ненавижу, когда со мной говорят так мягко. Ненавижу, когда со мной говорят так любяще. В голосе Аррека не должно быть страха.

Плавая уже по ту сторону сна, я смутно ощутила, как он поднялся, чтобы вернуться мгновение спустя. А затем прикосновение чего-то металлического, похожего на чешую.

Этой ночью мой муж лег в постель в кольчуге.

* * *

Я играла в шахматы с Императором Вселенной. Почему именно с Императором, какой Вселенной и откуда я это знала, было не ясно. Но факт есть факт. Я играла в шахматы с Императором Вселенной.

Шахматы были многомерными. И фигуры в них были очень забавными: не просто движущиеся люди в доспехах, колотящие друг друга мечами или, как в некоторых Вариантах, популярных в Ойкумене, пуляющие из лазеров. Фигуры были людьми, нелюдями, кораблями, вместе с экипажами, государствами, коалициями… и то и дело норовили начать своевольничать и действовать не по плану.

В общем, игра была занимательная. А еще более занимательным был диалог с Императором. Даже ради сохранения жизни я не смогла бы вспомнить, о чем мы говорили, но беседа была интересной.

– Шах. – Я передвинула одну из фигур, когти тускло блеснули в призрачном свете.

– Гм… Этот ход не то чтобы нечестный, но совершенно точно этически спорен.

– В войне и в любви…

– Ну что ж. – Он сделал свой ход., .

– Это не по правилам!

– О нет, моя дорогая. Еще как по правилам. Просто правила изменились.

Да, я видела. Правила сместились, как блики в трехмерном калейдоскопе, полностью изменив всю картину, спутав всю позицию, однако составляя все ту же стройную, эстетически совершенную мистерию Великой Игры. Только по другим Правилам.

– Ну что ж, – эхом повторила я, – это игра для двоих.

И сделала следующий ход. Вновь сместился великий калейдоскоп.

И полетело. Ходы делались один за другим, четкие, точные, слишком быстрые, чтобы можно было уследить. Я наслаждалась. Я жила. Я видела, как меняется Вселенная, меняются Законы, меняются Правила, видела сплетения измерений и возможностей, стоявшие за каждым перемещением фигур. Мышление, казалось, взорвалось: так необыкновенно ясно и просто давалось осознание всей грандиозности, всей сложности происходящего. Так просто. Так очевидно.

Так прекрасно.

Даже слишком.

К сожалению, я так и не узнала, кто выиграл. Я проснулась.

Аррек швырнул меня на пол, скатившись следом и стараясь прикрыть от разлетающихся по комнате осколков магии. Кровать вспыхнула где-то за границей реальности – сильнейшее парализующее заклятие.

– Именем Его Королевского Величества, вы арестованы!

О-ох. Хорошенький способ пробуждения.

Дарай-князь вздернул меня на ноги, резким толчком направив к двери. Несчастная деревяшка разлетелась мелкими щепками, а за ними мелькали отблески факелов, слышались испуганные, рассерженные и грубые голоса. Сен-образом пополам с ругательством приказал северд-ин не вмешиваться и вообще не выдавать своего присутствия. Те, к величайшему моему удивлению, послушались.

Что происходит! Кажется, этот сен-образ для меня в последнее время стал традиционным.

– То, чего я боялся. Кто-то засек, что Тай приходил к нам, связал это с его вчерашней экскурсией в Замок и разоблачением ди Эверо. И доложил обо всем Его Величеству. А тот, со свойственной ему прямотой, решил сначала поймать всех замешанных в это дело, а потом уже разбираться, кто прав, а кто виноват.

– У нас нет времени удовлетворять его любопытство!

– Согласен.

Мы выбрались наконец в коридор. По стенкам были развешаны оглушенные гвардейцы, а неподалеку стоял недовольно – хмурящийся Сергей и меланхолично вкладывал меч в ножны. Секунду спустя к нему присоединилась Нефрит, натягивающая плащ на шелковую, мало что скрывающую сорочку.

Л'Рис и Дельвар ждали у начала лестницы. Все ступени были запружены закованными в облегченные доспехи гвардейцами, внизу эти вооруженные до зубов шкафоподобные мальчики лихо заламывали руки хозяину гостиницы и прислуге, там же сшивалось полдесятка магов в хламидах насыщенных тонов. Большая, выполненная в виде гигантского колеса люстра качалась туда-сюда, заставляя ровный свет магических шаров вздрагивать и прыгать, придавая всей сцене оттенок нереальности.

Я мигнула, пытаясь переварить происходящее. Голова все еще гудела от ощущения ясности и понимания, оставшегося после удивительного сна, хотя ни Большую Игру, ни сделанные в ней ходы, ни даже лица противника вспомнить уже было невозможно. Сколько же мы спали? Часа два, не больше.

Дарай-князь окинул все это хозяйство соколиным взором. Сен-образ на этот раз был понятен для всех, а не только для меня.

Магов я беру на себя – не нужно демонстрировать, что тут кто-то еще обладает всякими там занимательными способностями. Сергей, не высовывайся. Л'Рис, Дельвар, вы косите под простых рубак. Но чертовски хороших.

Ответил за всех Дельвар.

Да, консорт. Читай: сделаем, как говоришь, человек, но не слишком-то зарывайся.

Аррек (ди Крий!) вышел вперед, окунувшись в свет и сияя спокойной уверенностью даже без перламутровой кожи. Дарай-князь и пальцем не шевельнул, но разговоры и даже шорохи стихли, все внимание обратилось на этого высокомерного смертного бога.

– Господа. – Пауза. Др-раматическая. – Чем обязаны чести видеть вас?

Шут. Выпендрежник. Высокомерный хладнокровный ублюдок. Волшебники скривились, точно съели что-то необыкновенно кислое, – здешним магам, кажется, по определению не полагалось быть молодыми, высокими, накачанными, расхаживать в кольчугах и быть обвешанными оружием с ног до головы. Я решила добить бедняг, подойдя к этому красавцу сзади и обвив его плечи руками – тонкая, в белом и синеве фигура, в полураспахнутой блузке, с растрепанными, свободно падающими золотыми волосами. Бледное, истонченное лицо, которое, несмотря на все усилия, так и не стало человеческим.

Тактильный контакт сделал свое дело Сила Источника хлынула в князя через мои руки опьяняющим эйфорией потоком.

Капитан (кажется, это был именно капитан или как там еще у них называется командная должность) выступил вперед.

– Лорд ди Крий… э-ээ… леди ди Крий. Его Величество, король Лаэссе и всех прилежащих провинций, просит вас проследовать для… э-э… аудиенции. – Подумал: – Пожалуйста.

Поразительно, как Аррек одним своим видом умудряется выбивать людей из колеи, впихивая их в нужные ему паттерны поведения. Вот и сейчас: когда это ночной арест успел превратиться в “приглашение для аудиенции”?

– Мы глубоко польщены. Однако срочные дела не позволяют нам задерживаться, чтобы насладиться гостеприимством Лаэссе. Поэтому позвольте попросить вас передать Его Величеству вот это. – В руках капитана вдруг материализовался увесистый бумажный пакет. – Его Величеству, возможно, будет небезынтересно.

Гвардеец машинально взял письмо, хотя чувствовалось, что ему хотелось отбросить его, как ядовитую змею.

– К сожалению, я вынужден настаивать…

– Мне очень жаль, капитан. – И мой дарай замолчал, предоставляя право первого удара противнику.

Вояка сделал едва заметный жест – маги ударили слаженно, подготовленно, с поддержкой талисманов. Очень грамотно ударили.

Арреку даже не пришлось прибегать к манипулированию Вероятностями, чтобы смести их со своего пути. Совершенно неизвестный здесь эльфийский вариант заклинания Зеркал плюс энергия Источника и все те вяжущие по рукам и ногам гадости, которые предназначались для нас, обрушились на их же незадачливых изготовителей. Ну и парочка подарков от самого дарай-князя – просто на всякий случай.

А риани уже спрыгнули с высоких перил галереи прямо в тыл противнику. Огненно-рыжий, гибкий и быстрый, как змея, Л'Рис вошел в ряды отборной гвардии как стилет в масло, стремительно вращая длинным и тонким, как он сам, фехтовальным клинком. Дельвар… Ну, Дельвар – это Дельвар, тут и говорить не о чем. Его оружие, типичное для Мастера чародейства, принимало форму, угодную в данный момент хозяину, и сейчас стало огромным, жуткого вида топором, от которого противники шарахались почти так же машинально, как и от кошмарного вида самого воина. И вращал этой тяжеленной штуковиной Дельвар с ловкостью, которой я, например, не смогла бы достигнуть даже с легкой шпагой. Что тут говорить о гвардейцах.

Дарай-князь одним мощным телекинетическим ударом смел атакующих с лестницы, таща меня на буксире, выхватил меч, и не без удовольствия присоединился к общей рубке. Рядом двигался Сергей, также одной рукой придерживая Нефрит, а другой меланхолично отбиваясь от сыплющихся с разных сторон ударов. Этой парочкой мы с арр-леди были защищены лучше, чем каменной стеной, но если я диковато оглядывалась, пытаясь разобраться в происходящем, то Нефрит шла с оскорбленным достоинством королевы, вынужденной ступить аристократической ножкой на скотный двор. Разве что носик не морщила, но для этого арр-леди была слишком хорошо воспитана. Вообще выглядела миниатюрная женщина потрясающе – выглядывающий из-под плаща белый шелк, неприбранные волосы, спускающиеся почти до колен роскошным водопадом, узкое лицо со слишком огромными для него глазами. Было в ней что-то птичье, уязвимое и в то же время хищное. Почему-то казалось, что это хрупкое существо, захоти оно того, могло бы одним жестом прервать всю потасовку, не оставив от нападающих даже пепла.

В конечном счете вытащил нас из этой развлекухи Дельвар. Он как-то естественно оказался впереди, расчищая дорогу не столько огромным топором, сколько психологической атакой, заставляющей даже самых стойких если не отшатываться, то опускать оружие. Хотя отрубанием голов риани тоже отнюдь не брезговал. Аррек с Сергеем прикрывали фланги, оберегая нас с Нефрит, а Л'Рис замыкал шествие. В ускоренном темпе огромный молчаливый риани вывел всех к конюшням.

Лошади, разумеется, были не оседланы.

Короткий шелест – три стрелы Дельвар отбил (топором!), четвертая бессильно завязла в Вероятностных щитах Аррека.

Присмотри за ней. Дельвар пихнул меня поближе к мужу, а сам с ловкостью разъяренной кошки сиганул на противоположную крышу, откуда вскоре послышались свист стали и вопли ужаса. Были лучники – нету лучников.

Ворота конюшни распахнулись, в проеме нарисовались три фигуры. Кажется, именно так должны выглядеть местные рыцари: верхом на жутковатого вида массивных тварях, все в железе, отчетливо попахивающие магией – сырой, нетренированной, но вполне достаточной, чтобы устроить неприятности.

Л'Рис сорвался с места. Мне бы ни за что не удалось это увидеть, не будь я связана с ним, как с моим риани. На этот раз рыжий не просто изменил темп восприятия. Он полностью переключился на иную скорость бытия, изменился, исчез из этого мира. Все окружающие превратились для него в каменные статуи, предмету утратили четкие очертания, остались лишь движение и цель. Спокойно, неторопливо эль-воин взвился в хорошо рассчитанном прыжке и толкнул рукой вырвавшегося вперед человека, одновременно классическим, как на тренировке, ударом ноги задев второго и в этом же движении на возврате чуть коснувшись по касательной третьего. И выбросил свой организм обратно в нормальное время.

Лидера атакующих невероятной инерцией удара выбросило из седла, на нагрудной пластине остался глубокий и очень четкий, вплавленный внутрь отпечаток ладони. Двое оставшихся разлетелись в разные стороны, врезавшись спинами в стены конюшни, которые не выдержали такого варварского обращения. Мы едва успели вывести уже почти оседланных лошадей из рушащейся конюшни.

– Впечатляюще. – Это Аррек, что-то там затягивающий под брюхом создания.

– Ты видел?

– Угу.

– А ты так можешь?

– Не совсем так. Л'Рис сам ускорился до нужного ему предела. Я в таких ситуациях предпочитаю останавливать время в окружающем мире.

Он наконец закончил возиться с неблагодарной скотиной, забросил меня в седло и сам вспрыгнул на одно из лохматых чудищ.

– Вперед!

Мы полетели по ночным улицам. Купцы, караваны и поздние прохожие разлетались в стороны, не то сметенные магией, не то просто слишком благоразумные, чтобы преграждать путь таким очевидным психам. Патрули, пытавшиеся было тормознуть нас, были живописно размазаны по стенам (даже мне довелось заехать ногой в физиономию какому-то особо ретивому служаке). Нефрит сидела на своем транспорте боком, в тонкой рубашечке, с развевающимся за спиной шлейфом волос, красивая, женственная и отстраненная. Аррек происходящим откровенно наслаждался.

Я тоже.

Озера света от фонарей сменялись тьмой так часто, что в глазах начало рябить, окованные сталью когтистые копыта боевых коней высекали искры из камней мостовых. К воротам мы вылетели неожиданно, из какого-то бокового проулка и, не сбавляя скорости, понеслись прямо к закрытым створкам.

Аррек вскинул руку, и решетка разлетелась мелкими щепками, подъемный мост с грохотом упал по ту сторону рва. Отдаленный рокот подсказал, что то же самое произошло и с двумя другими кольцами стен. Я поняла, что в жилах дараи-князя все еще играет опьяняющая сила Источника, заставляющая забывать об осторожности и упиваться собственным безграничным могуществом. Стража попыталась преградить дорогу, но была со смехом телепортирована на крышу ближайшей башни, стрелы и нападающие заклинания бессильно разбивались о защитный полукупол. Мы вылетели в ночь, улюлюкая и подставляя разгоряченные лица прохладному ветерку. Даже Нефрит не смогла скрыть элегантной и сдержанной улыбки.

Дорога сама стелилась под ноги скакунам.

Это пришло неожиданно – мой конь споткнулся, я закачалась от накатившей вдруг волны боли и сожаления. Рука сама скользнула в складки сбившейся к коленам юбки и вытащила зачарованную синюю розу. Пальцы окрасились кровью. Отказываясь верить, с отчаянной надеждой посмотрела на Аррека – и в усталых, бесконечно старых глазах Видящего Истину прочла приговор.

– Тая убили. – Он перехватил поводья, потянул моего коня и погнал дальше, все убыстряя и убыстряя темп. А я совершенно утратила ориентацию, обмякнув в седле и прокручивая события последних часов, утопая в водовороте вины и ошибок. К горлу подступила тошнота, во рту появился какой-то кисловато-гнилостный привкус.

Если бы я не начала действовать на свой манер, если бы я назначила мальчику встречу где-нибудь еще, если бы я отправила с ним хоть одного телохранителя… Если бы, если бы, если бы…

Антея, не надо. Успокаивающий, мягкий сен-образ.

Я посмотрела на спину Аррека. На плечи, затянутые тускло поблескивающей кольчугой, оружие, прицепленное где только можно.

– Ты знал!

– Предполагал… Но мне тоже в голову не пришло защитить как-нибудь мальчишку. А должно было. В такой ситуации я и сам начал бы обрубать концы.

– Обрубать… Аррек! Девочка! Принцесса!

– Уже думал. За ней присмотрят.

– А тот капитан, ну, которому ты дал письмо?

– Это старый лис. Сам о себе позаботится. А письмо на всякий случай я продублировал, второй вариант Его Величество с утра пораньше найдет у себя на столике, вместе с кофе. Пусть наводит порядок в своих владениях! – Раздражение, окрасившее эти его последние слова, было единственным свидетельством того, что его задела нелепая смерть юного мага.

Юного. Ауте, такого юного. Гордого, сильного, влюбленного в свою принцессу. Которому так и не суждено будет стать великим магом и сногсшибательным мужчиной. Ведь знала, знала, что не должна вмешиваться. Что ничего не понимаю в происходящем, что…

– Достаточно! Парень понимал, во что впутывается. – Аррек дернул повод, заставив меня судорожно вцепиться в седло. – Если тебе так хочется заняться самобичеванием, подумай о тех, кого мы убили, пробиваясь из гостиницы. Вот кто действительно был во всей этой истории ни при чем.

Ветер бил в лицо, и, если и были слезы, они высохли прежде, чем оставили влажные бороздки на щеках.

Огни Лаэссе, города-сказки, города волшебных снов и феерических видений, медленно таяли в темноте.

Глава 6

Когда Аррек говорил про “отвратительный климат”, он отнюдь не шутил. Я сидела в седле, укрытая, точно палаткой, огромным плащом, и чувствовала себя совершенно несчастной.

Снег. Ветер. Почти стопроцентная влажность. Постоянная болтовня Л'Риса. Нечистая совесть. Именно тот набор, который нужен в путешествии. Да, еще лошадь, которая за какие-то пару часов умудрилась обзавестись густым, спутанным мехом. И прилагающимися к нему многочисленными блохами.

Едва отъехав от города, мы спешились на пару минут, чтобы привести себя в порядок. Я наконец сбросила дурацкую юбку и помогла Нефрит заплести и уложить вокруг головы толстые косы. Багаж мы, хвала Ауте, не распаковывали, дарай таскал его с собой повсеместно на случай таких вот неприятностей.

Перед тем как вновь вскочить в седла, Аррек тихо отвел меня в сторону и сказал, что хочет, чтобы я тоже надела кольчугу. Я попыталась было окрыситься, но он вытащил откуда-то легчайшую серебряную вязь, от которой дохнуло такой странноватой силой, что осталось только прикусить язык и надеть под куртку новую деталь туалета. Кольчуга оказалась тонкой, почти невесомой, с высоким воротом и длинными рукавами, она напоминала о себе сквозь ткань рубашки едва заметным магическим покалыванием. Остается надеяться, что эта вещичка не боится воды. Было бы жалко потерять такую красоту из-за банальной ржавчины.

Конечно, Аррек не стал бы тратить несколько недель на путешествие в мятежную провинцию. Но и запросто телепортироваться в Халиссу ему тоже не хотелось – то ли чтобы не привлекать внимания местных магов, то ли еще по каким причинам. На этот раз дарай из своего богатого арсенала выбрал способ передвижения, который теоретически невозможно было проследить, но который от этого отнюдь не становился более комфортным.

Мы легкой рысью ехали по дороге, и пейзаж менялся с каждым поворотом. Слишком быстро, чтобы это могло быть естественным. Холмы за какие-то тридцать минут уступили место высоченным промозглым и хмурым горным хребтам, с шаткими веревочными мостами, перекинутыми через бурные реки, а затем и более экзотичным пейзажам, но, как я ни старалась, не могла ощутить перемещения. Мы просто ехали. А Аррек сосредоточенно хмурился, уставившись на следующий поворот, точно конструируя в уме то, что должно за ним появиться. И оно появлялось. Менялись одновременно и наша одежда, и поклажа, и даже порода лошадей. Менялось, без всякой логики, время суток. А я не понимала как.

Нефрит притихла и поглядывала на дарай-князя удивленно, с задумчивым уважением, которое напрочь отсутствовало в ее отношении к нему раньше.

Горы стали чуть менее дикими и чуть менее страшными, но это отнюдь не прибавило им гостеприимства. Однако здесь жили люди. На вершине нависавшей над нашими головами скалы громоздился несуразный неприветливый замок, при виде которого Сергей как-то болезненно скривился. Аррек сочувственно хмыкнул и повернулся ко мне.

– Халисса. Горное царство. С некоторых пор – провинция Лаэссе. В своем роде.

– Это как?

– Да никак. В Лаэссе считают здешние места вассалитетом и даже умудряются собирать какие-то виртуальные налоги. А горцы за предположение, что они кому-то там подчиняются, вполне могут перерезать вам глотку. Кажется, такое положение всех устраивает.

Я чуть попридержала упрямую скотину, недовольно порыкивающую под седлом, и прищурилась, пытаясь разглядеть облепивший склоны все той же горы городишко. Чрезвычайно грязного и разваливающегося вида.

– Интересные здесь обитают аборигены. Глотки режут, похоже, без особых угрызений совести. Аррек уставился в пространство.

– О да. Интересные. Не обманывайтесь их внешним видом и непревзойденной “тонкостью” манер, моя леди. У халиссийцев очень развитая культура, и достаточно своеобразная. Здесь среди детей распространены сложные стратегические игры, рядом с которыми равнинные шахматы покажутся младенческими считалочками. Даже среди пастухов в этих краях повальная грамотность. У меня был друг из клана Медведей, здоровый, как его тотем, повсюду таскавшийся с двуручным мечом и ругавшийся, как десяток лаэсских гвардейцев, вместе взятых. Но он был лучшим поэтом, с каким мне когда-либо приходилось сталкиваться.

Друг? У Аррека? Звучало почти как оксюморон. У Аррека не водилось постоянных друзей, у него были постоянные интересы. Хотя сегодня он казался удивительно… человечным.

А как насчет магии? Дельвар . Практичен, как всегда.

– Халиссийцы не очень верят в Ограничение Магии. Здесь бытует представление, что раз уж какие-то чары будут созданы, то Творец, по определению, не может не одобрять их существования, применение же всякой мерзости – дело совести каждого отдельно взятого индивида. Благодаря этой практичной философии они никогда не сжигали ни книг, ни колдунов и умудрились сохранить многие из знаний, Великой Академии недоступных. А местные династии магов (вот уж кто отнюдь не брезгует возможностью оставить потомство) были всегда невероятно сильны в области контроля над Воздухом.

– Сильнее, чем эль-ин?

– Не надо такой иронии, Л'Рис. Это их горы. Я задумчиво наматывала на палец посеребренную инеем прядь.

– В общем, ссориться с аборигенами не рекомендуется.

– Ссориться никогда не рекомендуется. Но я бы не стал рассчитывать, что местным можно будет с такой же легкостью пустить пыль в глаза, как это удалось в Лаэссе. Да не больно и хочется, если честно.

Он отвернулся. Забавно. Эль-ин устраивают представления на публику просто потому, что ценят красоту хорошо продуманного действия. Аррек – только тогда, когда это помогает ему достичь поставленной цели.

Мы тронули лошадей, начиная длинный и утомительный подъем. Снег, точно ожидавший этого момента, вновь повалил, будто кто-то опрокинул корзину с белым пухом. Я съежилась под плащом, стараясь стать как можно меньше. Ауте, ну почему нельзя было просто долететь до места?

Л'Рис, убедившись, что вводный брифинг закончен, вновь открыл рот.

– Значит, местные интересуются поэзией? Ур-ра! В кои-то веки найдутся настоящие знатоки, которые смогут оценить все грани моего непревзойденного таланта! Нет, вы только подумайте, некому, ну совершенно некому прочитать свои творения! Все в трудах да в трудах! Иди туда, принеси то… И ни одной свободной минуты! Но тут, кажется, будет благодарная публика…

– Л'Рис.

– Да?

– Халиссийцы рыжих считают приносящими несчастья. И хотя обычай давить их еще в колыбели благополучно отмер пару столетий назад, ты рискуешь нечаянно воскресить его.

– О! – Ступающий Мягко тряхнул огненно-рыжей шевелюрой. – Ну, с другой стороны, вряд ли существа, обитающие в столь жалких постройках, могут быть настоящими ценителями искусства. Вы только посмотрите на это издевательство над архитектурой! Да этот каменный гроб старше меня! И, похоже, каждое последующее поколение добавляло к нему пристройку на свой вкус… почему-то позабыв отремонтировать все предыдущие. Кошмар! Разве стоят люди, опустившиеся на такой уровень, чтобы перед ними выступал уникальный, единственный, великолепный, талантливый?..

– Л'Рис…

– Да?

– Заткнись.

– Вот так всегда! Никто меня не ценит по достоинству!

Блохи. Я сконцентрируюсь на блохах. Если попробовать выследить их по одной и спалить миниатюрными файрболами, это будет неплохим упражнением на концентрацию. Если повезет, можно будет даже отвлечься от навязчивого желания запустить таким же заклинанием, только побольше, в собственного риани!

* * *

Контраст между халиссийским трактиром и лаэсской гостиницей был не просто разительным. Он сшибал с ног.

Замызганное, даже под снегом грязное каменное здание, построенное как раз в том стиле, что так метко отрекомендовал Л'Рис, не вызывало ничего, кроме уныния. Расположено сие чудо было на окраине города, благо строительством крепостных стен тут никто не озаботился: зачем? И так, пока враг долезет на такую верхотуру, его можно будет тысячу раз забросать камнями.

Подъехали новые посетители к сему очагу культуры и тепла к вечеру, когда прозрачные сумерки резко и как-то без предупреждения сменились абсолютной чернотой. (Куда делся день, я так и не поняла. Похоже, из рассвета нас перетащили прямо в следующую ночь.) Аррек вел моего скакуна, посверкивающего свежеопаленными проплешинами на шкуре, на поводу: после третьего файрбола, взорвавшегося почему-то гораздо мощнее, чем полагалось, проклятая скотина взбесилась и слушаться меня отказалась наотрез. Что тут можно сказать? Только то, что чувства, испытываемые мной к собственному транспорту, оказались взаимными!

Чудная процессия остановилась не перед входом, через который то и дело шатались туда-сюда местные, а перед конюшенными воротами. Сергей чуть откинулся в седле и громогласно врезал по ним пару раз ногой.

Гигантские створки содрогнулись.

Через минуту, когда арр-лорд уже вытаскивал из седла ногу, дабы повторить процедуру, ворота вдруг распахнулись. Воинственно уперев руки в бока, перед нами стояла зеленомордая личность, относившаяся к какому угодно биологическому виду, только не к homo sapiens. Было это создание метров трех с половиной ростом, массивно, ушасто и явно очень недовольно.

– Кого еще Дикий Волк принес на ночь глядя?

Я ошарашенно мигнула. Это еще говорит? То есть я, конечно, знаю, что разум принимает иногда самые диковинные очертания, но по виду этого обряженного в кожу и мех громилы никак нельзя было сказать, что его артикуляционный аппарат приспособлен к человеческой речи.

– Гостей. – Аррек, мой безукоризненно вежливый, лощеный Аррек смачно сплюнул прямо с седла. – А если ты, гоблинская рожа, всех гостей встречаешь таким манером, то в ближайшем будущем рискуешь оказаться настолько разоренным, что даже шкура твоя окажется прибитой к чьему-то полу в качестве ночного коврика.

Л'Рис в восхищении распахнул голубые глазищи, впитывая каждое слово.

Конюший смерил нахала в кольчуге прищуренным взглядом. Особенно подробно рассмотрел висящий за спиной меч. Покосился на всем своим видом демонстрирующего, как ему скучно, Дельвара.

– А ты кто будешь, чтоб предсказывать? Никак пророк?

Оно еще и с чувством юмора!

– Я пророк, – мягко-мягко, увещевающе ответил Видящий Истину. – Я настолько великий прорицатель, что прямо сейчас тебе предрекаю: если не двинешь в сторону и не примешь лошадей, будешь долго собирать зубы по полу.

– Ничо. Новые вырастут. Чай, не задохлик вроде вас, хумансиков, – хладнокровно парировал конюший.

– Слышь, мужик, кончай рэкет, – вдруг посерьезнел Аррек. – Не видишь, что ли, с нами дамы? Пусти в тепло, а там уж обсудим вопросы платы.

Так это что, было прояснение размеров оплаты?

Гоблин, кажется, только сейчас заметил меня и Нефрит, спрятанных за широкими спинами мужчин. И мгновенно посторонился, пропуская всю компанию навстречу теплу и свету уютной и удивительно чистой конюшни. Почти эль-инский подход к отношениям полов. Я сбросила капюшон, легким, будоражащим изменением готовя тело к новым условиям, и с любопытством огляделась. Конюший уже помогал Нефрит спуститься, галантно подставив свою огромную лапищу вместо лесенки и удерживая повода ее зверя.

– Вы, сударыни, уж простите великодушно, не приметил. Чо ж ты, гад, сразу не сказал, что дамы мерзнут? Нет, пророка тут из себя строит…

Мне оставалось только удивленно поднять брови.

Мягко спрыгнув на посыпанные хвоей доски рядом с Арреком, я не без облегчения передала странному груму свою исстрадавшуюся скотинку. Тот посмотрел на обгорелый мех, покачал головой и увел животных куда-то вглубь, тихо разговаривая с ними на незнакомом языке.

– Это что? Аррек улыбнулся:

– Гоблин. Из горных.

– Еще и равнинные есть?

– Но… в Ойкумене вроде не осталось разумных существ, кроме людей! По крайней мере таких, о которых людям было бы известно.

– Все эти народы в большинстве своем берут начало от людей. Генетические эксперименты, магические трансмутации, просто естественный отбор: мало ли что могло случиться. Вообще, в Диких Мирах много есть такого, чего вроде как быть не должно. В той же Лаэссе, хоть она и человеческий город, можно найти и эльфийское посольство, и рабочие мастерские гномов, и несколько городских кварталов. Разве ты не почувствовала?

– Нет… То есть почувствовала, конечно, но они не ощущались как чуждое. Просто люди со странной внешностью и странными снами.

– Да, эль-ин было бы там прижиться куда как труднее…

Л'Рис, мгновенно усвоивший, как тут нужно себя вести, остался громогласно и грубо, получая от этого процесса огромное удовольствие, торговаться с подоспевшим хозяином. А остальных тут же провели вниз в комнаты. Коридор был неподражаем: феноменально грязный, темный, обильно устланный валяющимися тут же пьяными в стельку постояльцами, через которых приходилось перебираться, точно через поваленные деревья. Ростом эти ребята, может, и уступали эль-ин, но вот в обхвате их точно хватило бы на нескольких наших.

Лучшие покои здесь были расположены в недрах скалы, врубленные прямо в твердую породу, и ценились главным образом, кажется, за стратегическую защищенность. Но сами комнаты меня приятно удивили: скудно обставленные, с меховыми шкурами вместо покрывал, они были сравнительно чистыми и очень теплыми. Что и требовалось.

Аррек удовлетворенно огляделся:

– Приятно знать, что со времени моего последнего пребывания это место так и осталось лучшим в городе. Я фыркнула.

– О, Антея, ты, право же, не видела по-настоящему грязных гостиниц.

– Видела. Я пять лет прожила в Ойкумене, из них половину – в студенческом общежитии. Глупости все это: кровати, простыни, которые приходится стирать. Гораздо проще было бы уцепиться за какую-нибудь ветку и завернуться в крылья.

– Люди – не летучие мыши. Не порть нашу маскировку, она и так уже трещит по швам. Я обреченно вздохнула:

– Опять прикажешь залезать в юбку? Он сделал драматическую паузу, любуясь моим вытягивающимся лицом:

– Нет. Халисса – одно из тех редких мест, где отличительным признаком благородной дамы можно считать потрепанную кольчугу и меч, болтающийся на бедрах. Аристократок тут с детства учат быть и воительницами, и магичками, простолюдинок – тому, к чему душа лежит. Так что можешь одеваться, как хочешь, и не особо скрывать свои способности. В разумных пределах, разумеется.

Настроение резко подскочило вверх. Мелочь, конечно, но все-таки…

Аррек выдал еще парочку советов, сводившихся в основном к простому “не высовывайся”, и ушел, прихватив с собой Сергея с Дельваром. Л'Тис поднялся в общий зал с намерением поохотиться на слухи, а я осталась в обществе невидимых северд-ин. Некоторое время сидела, обхватив колени и завороженно смотря на переливы пламени в очаге, затем неохотно поднялась. Тихо и незаметно проскользнула по коридорам вверх, туда, откуда доносился смех и звонкий голос рыжего риани выводил строки песни.

Я невольно прислушалась.
Пардон, сеньоры и сеньориты!
Визит простите внезапный наш
И очень строго не судите,
Не то сорвется весь абордаж!
Да, мы пираты, чему не рады:
Нам стыдно людям глядеть в глаза,
И мы не знаем, куда стреляем –
Мешает целиться слеза.

Мы три недели уже не ели
Ни манной каши, ни холодца.
Мы похудели без карамели…
Милорд, где ключик ваш от ларца?

Excuse me, дамы, что мы не бриты,
Но на бритье пиастров нет.
Кто сколько может, нам помогите!
Мадам, позвольте ваш снять браслет.

Мой милый боцман, рубите мачты!
Уже срубили? Спасибо, сэр!
А вас, миледи, молю – не плачьте,
Ведь это детям – дурной пример.
Да, кстати, дети, их лучше за борт:
Малюткам рано глядеть на бой!
А если плохо умеют плавать,
Пусть гувернантку возьмут с собой.
Теперь помолимся мы скромно.
За упокой души гостей.
Команде на ночь по ложке брома,
Почистить зубы и – марш в постель!

Нет, мы не рады, что мы пираты:
Всю жизнь краснеем за черный флаг!
Семья и школа, вы виноваты,
Что нас толкнули на этот шаг!

Зал содрогнулся от громового хохота. Я тоже смеялась. Затем, чуть придя в себя, попробовала подобраться поближе.

Л'Рис был центром внимания. Сияя невинной синевой глаз на ангельски прекрасном лице, он источал истинно дьявольское очарование, к вящему восторгу всех присутствующих дам. Пальцы пробежались по струнам покоящейся на коленях гитары. Но настроение было уже другое. Безысходное, яростно-тоскливое, вопрошающее.

– … а потом бы остановились на пару дней в Лаэссе… О, Лаэссе! Вы ведь были там, не так ли? Если были, то забыть это место вам уже не удастся.

Он с силой ударил по струнам, и они ответили ему тревожным, бьющим в самую душу, каким-то горько-насмешливым аккордом.

Город-сказка, город-мечта,

Попадая в его сети, пропадаешь навсегда…

Я вздрогнула, невольно сделала шаг вперед. Вене, ее риани… Единое целое, разделенное на несколько тел. Как много он и Дельвар знают о случившемся в Лаэссе?

Уж побольше меня…

А песня, нет, не песня даже, а просто рождающийся прямо сейчас под его пальцами набор бредовых строчек и образов, совершенно, казалось бы, не связанных с настоящим городом, продолжал выплескиваться в установившуюся вдруг тишину.

… где женщины проносятся с горящими глазами,

с холодными сердцами, с золотыми волосами…

Не знаю, почему я не закричала. Л'Рис вдруг резко, на полуслове оборвал аккорд и, вскинув голову, посмотрел на меня. На короткое мгновение, вспышкой сен-образа, увидела себя его глазами: высокая размытая фигура, наполовину купающаяся в оранжевых отблесках очага, наполовину укрытая тьмой. Гордая, надломленная осанка, застывшие черты, выглянувшее мимолетным безумием многоцветье глаз. Золотые волосы, рассыпанные по плечам.

Остальные тоже стали оборачиваться, чтобы узнать, что же там такое привлекло внимание барда, но, прежде чем меня успел кто-нибудь заметить, проход был пуст. Я очнулась, лишь прижавшись спиной к стене своей комнаты, сотрясаясь неудержимой дрожью.

“… с холодными сердцами…”

Нет!

Тай, мальчик…

Ауте, что же Ты делаешь? Что Я делаю?

* * *

Стоп. Хватит. В данный момент я не делаю ничего полезного, а это значит, что пора заканчивать. Возвращаемся к теме. А тема у нас сегодня Круг Тринадцати и его поиски. Поскольку, ходя по улицам и ища на свою голову неприятности, с очень большой долей вероятности можно на эти самые неприятности напороться, придется перейти к запасным вариантам. Оставим допрос свидетелей профессионалам, а сами займемся чем-нибудь более соответствующим нашим способностям.

Встать на ноги, привести в порядок одежду. Еще минута в вонючем коридоре, и я мягко постучала в дверь Нефрит.

– Заходите, Антея-эль.

– Вы меня ждали?

Миниатюрная женщина отвернулась от стола, у которого стояла, и не без раздражения отбросила за спину толстую косу. На узком лице из-под обычной невозмутимости проступала некая растерянность.

– Я надеялась, что вы зайдете.

– Вот как?

– Сдаюсь. – Теперь уже отвращение. Да что случилось с мадам “У меня всегда все под контролем”? – Все представляющее хоть малейший интерес защищено. Это как туман: силой не пробьешь. А времени распутывать все хитросплетения нет. Чувствую себя слепой! Отвратительно!

Я не могла не улыбнуться. Похоже, Нефрит Великолепная отнюдь не была в восторге от задания, которое на нее возложил Конклав Эйхаррона. Как там сказал Аррек: “Показная покорность и готовность выполнять черную работу”. Ну-ну.

Нефрит попробовала было сердито нахмуриться, но, не выдержав, расхохоталась и без сил упала на стул.

– Ну хорошо. Признаю. Эти дикие меня обставили. Надо было более внимательно прислушиваться, когда Сергей говорил, что они не так уж просты. Я действительно привыкла быть “первой лягушкой в своем болоте”.

Последние слова походили на цитату.

Странно, я никогда не видела Нефрит такой раскрепощенной, что ли. Кажется, хороший отдых, прогулка на свежем воздухе и, самое главное, значительная отдаленность от Эйхаррона и всего с ним связанного пошли Зеленоокой на пользу. Под обаянием ее живой, искрящейся силой и упорством личности я и сама оттаяла. Что-то сжавшееся в груди в тот момент, когда в спину юного Мага Земли вошла отравленная стрела, наконец отпустило.

– А в чем именно проблема? Разве для Видящей Истину все эти защиты не должны быть чем-то совершенно несущественным? – Я уселась прямо на пол, скрестив ноги и склонив голову на плечо.

– Теоретически. – Широкий, туманный жест рукой должен был означать все, что очень воспитанная женщина думает о теоретиках, но по причине излишней рафинированности не может произнести вслух. – На практике, однако, отнюдь не всегда приходится иметь дело с абсолютными идиотами. Я обычно совершенно точно знаю, что именно я вижу, как бы ни маскировали суть. Но что делать, если не видно ничего?

Кажется, я начинала понимать, в чем дело.

– Гм… Согласно моему опыту, основная проблема у вас, людей, в том, что вы мыслите шаблонно. Составив раз и навсегда представление о каком-то явлении, с огромным трудом выходите за его пределы. Это, наверно, не так уж и плохо. В смысле, я была бы не против, будь мой мир чуть более постоянным и устойчивым, но когда дело доходит до поиска решений… Если вы не можете увидеть что-то, почему не попробовать другие органы чувств?

– Уже.

– Тогда почему не попробовать добраться до изображения каким-то другим путем? Пауза.

– Например?

– Ну, попытка не пытка. Я без танца вряд ли смогу отыскать что-то важное, но восприятие эль-ин отличается от аналогичного процесса у людей. А чувствительность вене вообще практически безгранична. Если немного поэкспериментировать, наверняка наткнусь на частоту, о которой люди просто не знают. Переведу это в привычные образы. И спроецирую сюда. Это поможет? Арр-леди некоторое время рассматривала меня тем же самым странноватым взглядом Видящего Истину, который временами так бесил меня в Арреке.

– Можно попробовать. – Она демонстративно сложила руки на коленях, показывая, что передает всю инициативу мне.

Что же, напролом, пожалуй, идти не стоит. Если уж я ничем не могу помочь Таю, то остается хотя бы извлечь урок из его гибели. Значит, действуем так, чтобы не заметили. Лучше не напрямую, а используя какого-нибудь посредника, хотя бы для фокусировки. Воздух отметается сразу, хотя он был бы очень удобен: но это действительно их горы, их ветер. Земля у меня всегда вызывала в основном отвращение. Огонь? Заманчиво, но слишком незнакомая стихия. Чужие глаза? Не-е, нарвусь еще на кого-нибудь слишком… энергичного. Вода? Ну… Ладно. Учитывая здешнюю отвратительную влажность. Океан у них тут под боком, что ли? Муссоны всякие туда-сюда летают. А, какая разница! Теперь посмотрим. Вроде пытался меня папа научить подходящему заклинанию…

Я встала, с удовольствием потянувшись, и легко прошла к столу. Взяла бокал, наполненный водой: доверять местным полуалкогольным напиткам Нефрит, даже будучи неуязвимой для ядов, не желала. Задумчиво поболтала жидкость.

– Пентограммку бы сейчас…

– Глупость какая! Вы же не можете действительно думать, что эти первобытные бредни могут быть более эффективны, чем техники концентрации!

– Ритуалы и есть техники концентрации. В своем роде. Вы должны знать кое-что о подсознании, так что и сами это понимаете. А мне бы совсем не помешало чуть стандартизировать собственное мышление, даже таким экстравагантным способом.

Она хотела было бросить что-то высокомерно-небрежное, но вдруг остановилась, задумалась и решила посмотреть, что будет дальше.

Я подняла бокал, резко выдохнула, шепча что-то и очерчивая в воздухе резкий, предельно четкий сен-образ. А затем красивым ритуальным движением выплеснула воду.

Жидкость и не думала проливаться на пол. Вращаясь все быстрее и быстрее с каждой секундой, она растеклась по воздуху тонким, чуть туманным зеркалом и повисла перед нами, точно переливающееся бликами окно в чужую реальность. Красивое и обманчивое, как сама смерть.

– А нельзя было просто спроецировать изображение мне на сетчатку? Или использовать эти ваши сен-образы?

Нельзя. Как же ей объяснить? Как сказать, что вот это дрожащее тончайшее водное зеркало и является сейчас мной, моим отражением, моей бледной тенью? Что лишь призрак воли удерживает мое тело от того, чтобы не разбиться, не рухнуть на пол фонтаном сверкающих брызг? Что каждая молекула, каждая капля воды в Халиссе – это я? И я знаю все, что знают они?

Видящая Истину бросила на меня взгляд и замолчала. Как люблю с ними работать: объяснять таким никогда ничего не требуется.

В водном зеркале замелькали смутные образы, повинуясь взмаху руки Нефрит, чуть замедлились, стали отчетливей.

(Горы, снег. По почти отвесной скале карабкается человек, срывается, падает.)

(Какой-то грязный подвал. Люди.)

(Темная, наглухо запертая комната. На полках стоят прикованные цепью книги. В углу – посох. Тишина)

(Роскошные, варварски обставленные апартаменты, блеск золота и гладкие переливы дорогого меха. Полуобнаженная женщина спит на застеленной медвежьей шкурой кровати. Мужчина, босой, в небрежно накинутом халате и с арбалетом, привычно прислоненным к ноге, пишет за столом письмо. Наплыв – крупным планом ровные, каллиграфическим почерком выведенные буквы.)

Нефрит положила руку мне на плечо, деликатно контролируя направление поиска. Я сейчас для нее была чем-то вроде камеры, послушно поворачивающейся туда, куда указывает оператор. Никакой собственной воли.

(Просторный каменный зал, гобелены, оружие и доспехи, развешанные на стенах, массивная мебель. Человек, похожий на седого волка, с царским венцом на голове, о чем-то спорит с Арреком. Сергей старательно пытается держаться в тени. Наплыв. Рука царя раздраженно сжимает рукоять меча. С видимым усилием расслабляется.)

(Строгий кабинет. Несколько людей переговариваются, сидя за столом.)

(Карта)

(Мужское лицо.)

(Огромная пещера. Трещины на полу складываются в полные тайного смысла узоры, каменный алтарь…)

– Да! – Нефрит подалась вперед. – Отмотай на месяц назад!

(В строго определенных точках узора стоят люди в ритуальных одеждах. Стратегически расположенные факелы, рисунок света и тени. Выводят одетого в белое одурманенного мужчину, укладывают на алтарь. Сложные движения, почти танец, нарастание силы. Кинжал падает, брызги крови. Вспышка. Все уходят, мужчина поднимается, но его уже нет. Теперь ему предстоит путешествие в родной город, чтобы там, когда кукловод оборвет невидимые веревочки, предстать перед родственниками в своем истинном, мертвом обличье. Труп и труп, скончавшийся от скоропостижной, настигшей его уже дома болезни. Был по обычаю предков сожжен, что вызвало подозрение лишь у двух отчаянно храбрых и отчаянно глупых подростков.)

(Горы. Дорога)

Арр-леди еще некоторое время шастала по залежам информации, затем с протяжным вздохом откинулась назад.

– Все. Отпускай.

Я благоразумно сделала пару шагов назад и “отпустила”. Ледяная вода обрушилась на пол, обдав Нефрит веером брызг. К чести тех, кто ее выдрессировал, арр-леди не позволила себе даже вскрика, не то что нецензурного выражения. Только коротко прикрыла глаза, то ли скрывая их выражение, то ли вознося короткую молитву о терпении. И легким пирокинезом осушила и пол, и собственное платье.

Стыдно? Мне? Не в этой жизни.

– Узнали что-нибудь полезное?

– О да. Правда, требуется расследование, но этим уже пусть занимаются остальные. – Я согласно что-то промычала, и она вытянула руку, на которую тут же плавно опустился ее личный сен-образ.

Несколько мгновений, и образ наполнился смыслом и знанием – краткими выжимками из того, что мы видели в водяном зеркале, плюс ценные комментарии Видящей Истину. Порыв ветра – маленький посланец ломанулся на поиски так хорошо знакомого ему сознания Сергея.

Я плюхнулась прямо на пол, не то чтобы опустошенная, но заметно ослабевшая. Ауте, только хронической усталости мне еще не хватало. Для по-олного счастья.

Нефрит, осторожно подвернув юбку, уселась на жутковатого вида кривой табурет. Причем проделала это с грациозностью и изяществом, заставлявшими предположить, что присутствия ее несравненного седалища удостоился как минимум трон какого-то крайне влиятельного королевства. Умеют арры быть этак неосознанно высокомерными. Что есть, того не отнять.

– Вы использовали очень интересный способ ясновидения, Антея-эль. – Голос слишком небрежный, чтобы быть искренним.

– Это не ясновидение. – Я стащила к себе на пол пушистую шкуру какого-то зверя и рассеянно завернулась в нее. – В человеческом языке нет термина, который бы отражал этот процесс. А потому нет и адекватной защиты от него.

– Пресловутая ограниченность нашей мысли?

– Конкретно вашей – меньше, чем у других, арр-леди. Но в целом – да.

Она поправила и без того идеальными складками падающую юбку. Чуть склонила голову, пряча мягкую улыбку.

– И вы еще называете нас неосознанно высокомерными.

Я фыркнула. Было тепло, хорошо и все по фигу. А где-то на краю сознания маячили вина и страх. Как раз то настроение, в котором тянет подтрунивать над “вероятным противником”, маскируя сие достойное занятие под дружескую перепалку.

– Чтение чужих мыслей без спроса человеческим этикетом не одобряется.

– А вы их маскируйте хоть немного, хотя бы для приличия, – нахально посоветовала эта гранд-дама. – Выставляете все напоказ, а потом еще обижаетесь.

Я забавно сморщила нос, стараясь сдержать прорывающийся наружу смех.

– Женщинам на Эль-онн закрываться не положено. А то кто-нибудь, упаси Ауте, еще подумает, что им пришли в голову мысли, достойные того, чтобы их скрывать. То-то среди мужчин паника начнется!

Нефрит хищно блеснула глазами, явно настроившись на охоту за интересной информацией, и тут же демонстративно равнодушно повела плечами.

– Разве у вас не матриархат?

– Еще какой! Но для того чтобы повелевать, думать отнюдь не обязательно.

Кажется, эта мысль показалась ей… как бы это сказать помягче… па-ра-док-саль-ной. Угу. То-очно.

– Вы это серьезно?

– А кто его знает? – Я опустила веки. – Женщина определяет цели, мужчина прорабатывает пути их достижения. Чтобы решить, что ты хочешь то-то и то-то, причем прямо сейчас, сию же минуту, интеллект, и правда, как-то…

Пауза.

– Вы надо мной издеваетесь. – Это не вопрос.

– Есть немного. – Я развела руки как можно шире, показывая, сколько “немного”. Смех прорывался из горла приглушенным бульканьем.

Нефрит нахмурилась. Чуть-чуть.

– А ведь я до последнего не могла сказать, смеетесь вы или говорите серьезно, Антея-эль. Вы – невероятное существо. Вы вселяете ужас.

Вот так просто, между делом тебе берут и объявляют, что ты числишься чудовищем. Бывает.

– Я – вене.

Она спокойно кивнула. Означает ли это, что ужас внушают все вене? И, если на то пошло, все эль-ин? Я вздохнула.

– Истина – сложная штука, арр-леди. Вам ли не знать. Посмотрите на этот мех – густое, мягкое и блестящее великолепие у меня под пальцами. Разве он не красив? Разве не роскошен? Вам бы хотелось иметь такую шубу, окажись вы холодной ночью далеко в горах?

Я прижалась к нему щекой, жмурясь от удовольствия.

– Красиво, да? Но вы, Видящая Истину, разве вы не ощущаете чуть заметный запах смерти, который от него исходит? Какое-то животное было убито, чтобы женщина могла надеть столь прекрасную шубу. Какой-то охотник вышел по местному обычаю один на один против зверя, чтобы угрозой для своей жизни искупить такую жертву со стороны благородного животного. Подумайте, как чувствуют себя халиссианки, надевая подобный подарок. Как чувствовали бы себя вы? Красота с привкусом жестокости. Жизнь, за плечом которой тенью стоит смерть. И что это за тайное, странное удовольствие, которое испытываешь, окунаясь в этот пропитанный горечью коктейль?

– Ваше ту.

Я вновь зарылась лицом в мех.

– Одно из лиц сен-образа, который обозначается звуковым сочетанием “ту”. И… Где здесь Истина, леди Видящая?

Она вновь грациозно провела рукой по юбке.

– Вы ведь изучали психологию, не так ли, Антея-эль? И куда это мы полезли? Вопрос был явно риторическим, так что ответа и не требовалось.

– Не знаю, знакомо ли вам понятие архетипа. Старая концепция, сейчас ее рассматривают как исторический курьез.

Информация, когда-то бегло просмотренная и благополучно забытая, всплыла мгновенно.

– Врожденная система психологической адаптации. – Определение сорвалось с губ прежде, чем я успела осознать, о чем вообще идет речь. – Ваш вариант генетической памяти: образы, являющиеся принципиально бессознательными, отпечатки, слепки, “архетипы” всего опыта предков, хранилище всех впечатлений.

Нефрит красиво подняла брови:

– А интеллект нам, оказывается, не положен… – Это она пробормотала скорее про себя, чем обращаясь ко мне. Меня же тем временем захватила идея.

– Помню. Красиво. Но вряд ли адекватно. Может объяснять (или не объяснять) человеческое поведение так же, как и любая из тысяч других теорий.

Грациозный взмах рукой. Эта женщина и рот умудряется затыкать так, будто оказывает вам величайшую милость.

– Я и не пытаюсь ничего объяснить. И уж тем более не пытаюсь сказать что-то на тему Истины, которую вы изволили так небрежно затронуть. Просто провожу красивую аналогию.

Ключевое слово – “красивую”. Вот удочка, на которую эль-ин ловятся безошибочно. Красота – это как наркотик. Я подперла голову ладонями и уставилась на нее снизу вверх, приготовившись внимательно слушать.

– Вы, разумеется, слышали о некоторых основных архетипах. – Нефрит улыбнулась. – Звучит так, словно людские головы населяет целая толпа народу, в которой никто не может между собой договориться. Но мне когда-то особенно интересным показался архетип Анимы.

Я фыркнула.

– Истинная “душа”. Образ женщины, который живет внутри каждого мужчины. И пресловутая проекция этого образа на кого ни попадя.

– Что-то вроде. Но если попытаться подойти к этому с менее практической точки зрения… Ведь как-то же мужчины себе представляют женщин. В душе каждого находится образ не только матери, но и дочери, сестры, возлюбленной, Небесной Богини. И каждая мать, и каждая возлюбленная вынуждены стать воплощениями этого образа, соответствующего самой глубокой сущности каждого мужчины. – Глаза арр-леди коротко блеснули. В этот момент мы понимали друг друга великолепно, спаянные единством более глубоким, нежели биологические различия наших видов. – Смешно, да? Он родом из своего носителя, этот опасный и завораживающий образ Женщины. Очень нужная компенсация риска, борьбы, жертв, что обычно заканчивается обманутыми надеждами. Женщина, образ которой живет в сердце мужчины, – утешение за всю горечь жизни. И в то же время Она – великий иллюзионист, обольстительница, которая втягивает его в жизнь своей магией, причем вовлекает не только в благоразумные и “полезные” занятия, но и в ужасные парадоксы и противоречия. Туда, где Добро и Зло, Успех и Гибель, Надежда и Отчаяние уравновешивают друг друга. И так как Она представляет для мужчины величайшую опасность, то и требует от него всего его величия – и, если оно, конечно, в нем есть, Она его получит…

Кали.

Морана.

Ауте.

Генетическая память кипела в моих жилах, как бродит плохо выдержанное вино. Обрывки и вспышки.

– My Lady Sole.

– Да.

Что-то в этой безумно красивой логике казалось мне смутно неправильным.

– Минутку. Ведь тогда предполагается, что и в душе женщины есть что-то подобное? Она криво улыбнулась.

– В некотором роде. – Вдруг Нефрит подалась вперед, плавным, совершенно бескостным движением соскользнула на пол. Не то ползком, не то летя над полом скользнула ко мне. И зарылась пальцами в пушистое черное великолепие, соскользнувшее с моего плеча. – Это так. К разговору о мехе.

Даже валяясь на полу и подначивая на дальнейший спор, она умудрилась сохранять потрясающее внутреннее достоинство.

Я подумала.

– Эль-ин не люди, – был уверенный вердикт. – К нам ваши построения не подходят – факт проверенный. Ко мне – тем более.

– О? – Теперь уже она опустила голову на ладони. – Может, и так. Но вам, Антея-эль, не приходило в голову, что общаться-то приходится с людьми? У которых имеется некий, скажем так, образ, через призму которого они вас видят?

Пугающая мысль. И оттого, что посещала она меня отнюдь не в первый раз, менее пугающей не становилась.

– А я не вписываюсь в образ. – Пусть попробует найти ответ на это. – Я вообще ни во что не вписываюсь!

Она ничего не ответила, только смотрела на меня насмешливыми и умными глазами. Потом вздохнула.

– Вы и в самом деле так думаете, да? Танцовщица. Ведьма. Королева. Таинственная и опасная. – Нефрит чуть растягивала слова, забавляясь уже в открытую.

– Кровавая Ведьма, если верить оливулцам. – Жалкая попытка отшутиться. Она ведь не может быть серьезной, так? Я? Воспринимаемая кем-то как источник погибели и вдохновения? Ничего более бредового в жизни слышать не приходилось. Знаю! Эго месть! За то, что чуть раньше я ее сбила с толку рассуждениями об эль-инском варианте матриархата. Нефрит Зеленоокая решила продемонстрировать, что не одна я умею тонко и изощренно издеваться.

Дверь распахнулась, в комнату бесцеремонно ввалились Сергей с Арреком. Не знаю, была ли я рада, что разговор прервался, или сожалела об этом. Разговор как раз принимал крайне интересный оборот.

Арры застыли с изумлением на благообразных физиономиях. Я прыснула, представив, что они сейчас увидели: мы с Нефрит на полу, нос к носу, болтаем ногами в воздухе и кутаемся в одну гигантскую шкуру. И атмосфера откровенного веселья в комнате, подсвеченная парочкой выпущенных мной сен-образов. Для полноты картины не хватало только пустой винной бутылки.

Сен-образ Нефрит радостно рванулся к ней, стремительно наливаясь радужными цветами юмора и расслабленности, беспечно запрыгал в бликах очага.

Арр-леди (не вставая с пола) величественно повернулась к вошедшим и тоном всевластной королевы осведомилась об успехах в проведении расследования. Я согнулась пополам от истеричного хохота.

Аррек коротко поклонился и сообщил, что да, они знают, где искать одного из Круга Тринадцати. Точнее, они нашли кого-то, кто это знает, и теперь просят, чтобы Видящая Истину присутствовала при допросе, дабы засвидетельствовать правдивость показаний. Похоже, что наша одиссея, и правда, медленно продвигается к логическому завершению. Ради того чтобы что-то узнать, Аррек бы не стал дергать Нефрит, тут он и сам вполне компетентен, а вот заручиться доказательством, достаточным для суда на Эйхарроне, – это совсем другое дело.

Нефрит плавным движением поднялась на ноги и скользнула в протянутый Сергеем плащ. Я же свою верхнюю одежу портировала прямо себе на плечи сама и с вызовом уставилась на Аррека. Пусть только попробует меня не взять! Но дарай лишь еще раз коротко поклонился и открыл портал.

Мы ступили в холодную ночь.

И вновь оставалось лишь поражаться мастерству Ар-река. То, с помощью чего мы могли за один шаг переместиться на некоторое расстояние, не было порталом в прямом смысле этого слова. И не могло быть засечено наблюдателями, ни из местных, ни даже из Эйхаррона. Северд-ин прошипели что-то подозрительно напоминающее ругательство, неощутимо материализуясь рядом с нами. Опять им не удалось проследовать тем же путем. что и остальные, опять пришлось нагонять. Я тихо улыбнулась в темноте капюшона.

Мы были в ночном лесу. Город, судя по всему, находился совсем рядом, может в паре километров, но по Г виду окружавшей нас чащобы этого не скажешь.

Дельвар стоял на морозе в одной рубашке и небрежно накинутой кольчуге: куртка, исполосованная и изжеванная, валялась на снегу живописной кучкой клочков и полосочек. Кажется, у него тоже был занимательный день. Или ночь?

У его ног, удерживаемый в очень неудобном положении, с вывернутыми назад руками и опущенной головой, скорчился человек. Человек ли? Одет он был точно не по погоде, но, даже оставаясь в чем мать родила, похоже, больше страдал от унижения, чем от мороза. Хорошо хоть снег прекратил валить.

Аррек с Сергеем подошли к пленнику, а мы с Нефрит остались чуть в стороне, предпочитая казаться размытыми, безликими тенями.

Мужчина же вскинул голову, безошибочно устремив взгляд прямо на нас. В лунном свете глаза его блеснули яркой, светящейся изнутри желтизной.

– Плащ дайте. – Голос хриплый, животный. Точно его голос не совсем предназначен для произношения человеческих слов. – Дамы все-таки.

Вот вам и маскировка тенями!

Аррек сдернул с плеча свой плащ и накинул его на странного “языка”. Тот коротко рыкнул, что при желании и некотором воображении можно было принять и за благодарность.

– Титул?

– Вер. Царевич Халисский.

Кажется, перед тем как начать задавать вопросы, беднягу хорошенько обработали, может подкорректировали что-то на органическом уровне, потому что сейчас он начал отвечать сразу и без запинок. Только светящиеся в темноте расплавленной яростью глаза выдавали, что это все-таки допрос.

– Приятно познакомиться. Теперь расскажи, что ты знаешь о Мастере-Целителе ЛеКреине?

Пленник дернулся в железном захвате Дельвара, да так, что дюжего риани чуть было не сшибло с ног, но послушно начал рассказывать невеселую историю своего знакомства с неким ЛеКреином. А я вдруг обнаружила, что с трудом могу сосредоточиться на его словах.

Я вглядывалась в искаженное яростью лицо, пыталась понять, что же передо мной. Все словно отодвинулись, голоса звучали приглушенно и как-то рокочуще. А в ушах стучало – неужели так громко может шуметь моя кровь?

Запахи. Запах свежего снега, леса и диких зверей. Мята и лимон – от Аррека. Сладковатый, ненавязчивый, бьющий точнехонько в гормональную систему – Нефрит. А вот то пятно горьких ароматов – наверное, Сергей.

Но отчетливей всего ощущался запах пленника: дикий, мускусный. Нечеловеческий. Запах сырой шерсти и застарелой крови. И ярости. Бешеной, застилающей мысли и звуки ярости.

Казалось, кровь не течет – кипит в жилах. Казалось, мышцы болят и стонут от желания превратиться во что-то иное, что-то сдерживаемое лишь волей чужаков. Казалось…

Мир окрасился в красное и золотое Луна почти жгла глаза нестерпимым приказом.

Я подняла руки и увидела, что пальцы заканчиваются когтями. Не аккуратными, длинными и смертоносными когтями эль-ин, а жуткими, грязными полумесяцами, уродовавшими руки, заставляющими кости хрустеть от боли.

На фалангах пальцев появилась шерсть. Люди пахли уже не своими ароматами, а кровью. Горячей, вкусной кровью, свежим парным мясом, в которое можно вцепиться клыками. Та-ак…

Я действовала с безошибочностью, выработанной долгой практикой и здоровым инстинктом самосохранения. Миг – и меня окружила стена Вероятности, щит, наглухо отсекающий все лишние впечатления. “Я – Антея тор Дериул-Шеррн. Я – эль-ин. А еще я – вене, и иногда это доставляет больше хлопот, чем хотелось бы”.

Привычное с детства внушение помогло, но собственный муж по-прежнему вызывал подозрительно гастрономический интерес. Что-то в этом было не то.

Закрыть глаза. Вдохнуть свежий, тщательно отфильтрованный воздух параллельной Вероятности.

“Мой мир – синий и холодный, в отстраненных тонах зимней ночи. Мой мир – золото, и многоцветье, и голубизна цветка, жгущего петлицу куртки. Мой мир – это мой мир. И он таков, каким я пожелаю его видеть”.

Давящий багрянец наконец отступил. Стало возможно расслышать что-то еще, помимо грохота собственного сердца. Я подняла веки и встретилась взглядом с потрясенным, исполненным не то надежды, не то ужаса взглядом пленника. И обеспокоенным взглядом Аррека. Проигнорировала первого и послала второму извиняющуюся улыбку. И почувствовала, что меня окружает еще одна стена щитов, на этот раз куда более искусно сработанных. Параноик. Но заботливый.

Н-да. Что-то совсем вы не в форме, леди из Изменяющихся! Конечно, и раньше случалось излишне увлекаться изучением, полностью втягиваться в мир другого существа, но сейчас это казалось особенно не к месту Чуть было прямо там не превратилась во что-то лохматое и клыкастое. Зато теперь я о вервольфах знала много всякого интересного. Забавные, кстати, создания. Как-нибудь надо будет попробовать пройти трансформацию до конца.

Допрос заканчивался. Из обрывков я смутно уловила, что в Халиссе обретает некая секта, мешающая магию с политикой и, помимо прочих своих многочисленных достижений, умудрившаяся спутаться с одним из членов пресловутого Круга. Проход к его замку находился где-то в горах. Карту с указанием маршрута извлекли напрямую из разума Вера: вряд ли оборотень, побывавший там в звериной форме, смог вспомнить маршрут осознанно.

Наконец все, что можно, из пленника вытряхнули. Собрались было уходить, Вер вновь затравленно дернулся в медвежьей хватке риани. Судя по всему, он пребывал в полной уверенности, что доживает свои последние минуты: кто же будет оставлять живого свидетеля?

У Аррека были другие планы. Пленника швырнули на снег, и невидимые путы, сдерживающие его, мгновенно исчезли.

Трансформация заняла от силы десять секунд. Я стояла, пойманная между отвращением и удивлением, не способная оторвать глаз от удивительного зрелища, боролась с желанием сбросить щиты, ощутить волшебство этого превращения более полно. Понять. Постичь.

Он выгнулся, было отчетливо видно, как скользнули под кожей острые кости, как налились железом мышцы, которых не было, не могло быть в человеческом теле. Шерсть, густая и чуть рыжеватая, вдруг засеребрилась под призрачным светом луны, снег разрывали уже не скрюченные пальцы, а жесткие, страшные даже на вид когти.

Молодой рыжеватый волк грациозным прыжком скрылся в подлеске, злобно и голодно блеснув на прощание желтизной глаз.

– Н-да, – протянул Сергей. – Повезло местным с царствующей династией.

Аррек небрежно махнул рукой.

– Вполне приличные волки. Мне, честное слово, приходилось встречать куда более бездарных правителей, пусть даже с куда более чистыми родословными.

Мы, не долго думая, шагнули в портал, в тепло и уют устланных меховыми шкурами комнат. Оба риани вышли, Нефрит, не утруждая себя уточнением очевидного, деловито принялась собирать немногочисленные распакованные вещи, мне же хотелось внести ясность в ситуацию.

– Вам, ребята, не кажется, что мы действуем несколько топорно?

– Разумеется. – Аррек. Этак устало и умудренно.

– И?

– Я хочу, чтобы нас заметили с десяток ложных следов и шумовая завеса параллельных расследований “смогут сбить противника с толку. Пусть поломают голову, что задумано на самом деле.

Поднять шум и посмотреть, что будет. Не то чтобы оригинально, но срабатывает. Особенно в мастерском исполнении – а другого Аррек бы себе не позволил.

– Мы сегодня уходим в горы?

– Да. Как только рассветет Ты… Он на мгновение заколебался.

– Да? – Мой голос – сама подозрительность.

– Гм, – дарай благоразумно отодвинулся на пару шагов, – может быть, имеет смысл задержаться? На пару часов.

Он не сказал “тебе нужно отдохнуть”, что спасло нас обоих от семейного скандала, но я все равно вскинулась.

– Нет.

– Как пожелаете, моя леди.

В этот не самый удачный момент дверь широко распахнулась, и в комнату, завывая и пьяно терзая струны гитары, ввалился Л'Рис. В ноздри шибанул непереносимый запах спирта.

– Гаа-аспаа-ажа А-эя… – Это он, надо полагать, мне.

Ступающий Мягко пинком отправил дверь на место и, стоило внушительной, усиленной его же собственными заклинаниями деревянной перегородке отрезать нас от коридора, мгновенно протрезвел.

Брови Нефрит взлетели изумленными птицами – уж кто-кто, а Видящая Истину точно могла сказать, что он вовсе не притворялся, а был действительно пьян. Вдрызг. А теперь вот оказался трезв как стеклышко. Впрочем, ни первое, ни второе состояние никак не должны были отразиться на его способности собирать информацию.

– И о чем же говорит местное общество? – Я чуть склонила голову к плечу.

Он, бережно укладывая гитару в чехол, поморщился.

– Местное общество на удивление молчаливо. По крайней мере, относительно того, что действительно опасно и действительно интересно. Чувствуется долгая школа партизанских войн – наши любимые оливулцы до такого уровня поднимутся разве что через пару поколений.

– Не поднимутся, – буркнула я, – так им и дали добрую сотню лет продолжать эту развлекуху с терактами. Либо ассимилируются как миленькие, либо получат свою дурацкую независимость и будут думать, на кой она им была нужна.

– Гмм… Ну, в любом случае, в таверне никто и словом не обмолвился о делах, хотя я готов заложить собственную шевелюру, что как минимум треть там присутствующих состояла в как минимум четырех подпольных организациях: что-то криминального толка, что-то борющееся за свободу родной Халиссы против лаэсских захватчиков, еще что-то здорово напоминающее царскую тайную полицию (серьезные, кстати, ребята). И, самое интересное, подпольный союз местных магов, ученых и шарлатанов.

– Ага. – Заинтересованность Аррека выдали лишь азартно дрогнувшие ноздри. И то лишь потому, что он находился среди своих.

– Мне удалось напоить парочку учеников, не слишком высокого ранга, и под шумок покопаться у них в мозгах. С целительством тут не очень: есть очень одаренные люди, но талант этот исключительно природный, совершенствовать его не умеют. Попахивает Кругом, но только если о-очень принюхиваться. Вообще, все следы ведут к таинственной горной пещере…

Тут они перешли на сен-образы, мне, по большей части, не понятные, но очень насыщенные содержанием.

– Я подожду снаружи. – Коротко кивнула, подхватила плащ и направилась к выходу. Запах прокисшего вина, источаемый одеждой Л Тиса, сделал пребывание здесь совершенно нестерпимым. Изменять обоняние, все еще обостренное после знакомства с оборотнем, мне сейчас не хотелось – это свойство скоро могло пригодиться.

Преодоление препятствий, скромно именуемое “передвижение по коридорам Халисской таверны”, на этот раз показалось гораздо менее забавным. Разбив кому-то зубы, сломав ключицу и вывихнув руку, пытавшуюся ущипнуть за мягкое место, я наконец выбралась на свежий воздух. Жадно вдохнула морозную чистую ночь. И расслабилась. Почему-то в помещении, среди множества людей было плохо. Душно, муторно и непривычно.

Светало. Я стояла в тени, у конюшенных ворот, сливаясь с тишиной, как умеют сливаться с ней мертвые и дараи. А еще – эль-ин в отвратительном настроении. Смертный мог бы пройти в нескольких сантиметрах от застывшей фигуры и ничего не почувствовать.

Нападающий простым смертным не был.

Сильные руки схватили меня сзади, дернули в темноту внезапно открывшегося входа. Запах зверя и крови, ударивший в голову. Аакра оказалась в руке еще раньше, чем северд-ин получили приказ не вмешиваться. Впрочем, захоти они что-то предпринять, похитителю не удалось бы и на сто метров приблизиться. Очевидно, телохранители классифицировали ситуацию как входящую в рамки расследования, а не как угрожающую.

Аакра испарилась из пальцев, едва успев появиться. Не стоило пугать столь неожиданно появившийся источник информации.

Я расслабилась в железной хватке, затем спокойно повернулась и посмотрела на похитителя. Ставшие серыми глаза, аристократические черты.

Вер, царевич Халиссы, отшатнулся, впервые вблизи увидев мое лицо. Только Аррек мог называть его красивым, не краснея от собственной лжи. Для остальных в лучшем случае “экзотичное”. Или “странное”, или “сильное”, или “чужое”. Лучше не вспоминать, какие эпитеты находили в своих памфлетах оливулцы.

– Что дальше? – Я постаралась, чтобы вопрос прозвучал как можно более спокойно. Возможно, даже перестаралась.

По-моему, он несколько растерялся. Бывает.

– Миледи! Ты… Вы… должны пойти со мной!

– Зачем?

– Зачем? Потому что мы должны быть вместе! Теперь пришла моя очередь растеряться.

– Ээ… Что?

Он, точно разобравшись для себя в ситуации и решившись на что-то, подался вперед, ловя мои ладони. Шепот был сбивчив и яростен.

– Мы должны быть вместе. Ты и я. Я чувствовал. Там, на поляне я почувствовал. Ты – как я. Женщина моего вида, волчица. Единственная не из Семьи. Да, я почувствовал. Я и не надеялся, что удастся встретить… Это знак. Предназначение. Мы должны… Я…

О-ох. Изменение. Этот молодой дурак почувствовал мое изменение. Ауте, как же выкрутиться из такой ситуации?

– Послушайте, вы ошиблись…

– Hет. – Он тряхнул меня так, что в глазах потемнело. – Я почувствовал. Твою кровь, твою жажду. И ты, ты почувствовала мою, я знаю! Мы – одно целое, отражение друг друга. Этому нельзя противиться!

Самое смешное и самое страшное – он был прав, но не так, как он думал. Я действительно стала его отражением – на несколько секунд. Как объяснить молодому идиоту, что то была лишь стандартная процедура исследования?

– Я другая. Неужели ты не чувствуешь?

Я чуть изменила поляризацию щитов, делая их проницаемыми для запаха, но не опуская полностью на случай неожиданного нападения. Его ноздри дрогнули.

– Нет! Нет, я не ошибся. Я чуял. Ты – это она! – И вновь тряхнул так, что чуть душу не выбил. Это уже начинало надоедать. – Ты ведь тоже чувствуешь, да? Ощущаешь мою кровь, мою жажду?

Сейчас я очень старалась именно это не ощущать.

Серые глаза медленно наливались желтизной, на запястьях, вокруг которых железным кольцом сомкнулись его руки, я начинала ощущать все более и более отчетливо давление когтей. Время разговоров, кажется, проходит.

– Отпусти!

– Вы же слышали, царевич, леди попросила отпустить ее.

Вер обернулся так стремительно, что я почти не заметила это движение. Аррек спокойно стоял у противоположного входа, только чуть побелевшие костяшки пальцев выдавали высшую степень гнева. О-ой. Я испуганно зажмурилась, ожидая, когда разверзнутся врата Бездны. И тут же вновь распахнула глаза, боясь пропустить что-нибудь интересное.

– Ты! – Голос Вера бы низок и хрипл. Звериный голос. Я завороженно гадала, какие трансмутации, какие изменения в человеческом горле могли бы заставить звуки звучать так… так похоже на рык.

– Я. – Аррек приближался нарочито замедленными, как будто растянутыми во времени движениями, но почему-то умудрился оказаться с нами рядом прежде, чем кто-то понял, что же все-таки происходит. Тонкие сильные пальцы легли н