/ Language: Русский / Genre:religion_esoterics, / Series: Грани нашего мира

Реальность Неведомого

Алексей Прийма

А.К.Прийма – профессиональный писатель и известный исследователь аномальных явлений, автор многих книг о них. Его книги о «контактах с чуждым» всегда полны увлекательных приключений, местами они напоминают добротную детективную прозу. «Реальность неведомого» написана в свойственной автору захватывающей манере. На страницах книги описываются встречи людей с демонами, домовыми, привидениями, экипажами НЛО. Все «контактные истории» расследовались автором лично. Книга иллюстрирована многочисленными уникальными фотографиями. Для широкого круга читателей.

Реальность неведомого АиФ-Принт Москва 2001 5-93229-095-1

Алексей Прийма

Реальность неведомого

ЧАСТЬ 1

СТРАННЫЕ СУЩЕСТВА

…Они стараются вступать в контакт с земными существами, разговаривать с ними. Эти же существа являются на спиритические сеансы, принимают участие в черной магии, они же используют слабых медиумов.

В. Чалая-Куликова. Друидизм

АТАКА ИЗ АДА?

– Вы видели когда-нибудь, как бесы вселяются в человека? – спросил у меня Владимир Чащиков из города Харовска Вологодской области.

– Нет. А вы?

– А я видел.

– Сколько вы перед этим выпили?

Чащиков досадливо поморщился.

– Да я вообще не пью, – возвестил он и с достоинством расправил плечи. – К вашему сведению, я – очень здоровый во всех смыслах человек. Галлюцинациями не страдаю. О психозах знаю понаслышке. Если вы думаете, что я морочу вам голову…

– Ничего такого я не думаю. Пожалуйста, не обижайтесь. Однако согласитесь, немножко странно в век компьютеров и цветных телевизоров слышать заявление о вселении бесов в человека. Сразу же приходят на ум костры европейской инквизиции, толпы якобы одержимых демонами, сжигаемых на них. А также зверские самосуды над русскими ведьмами, знавшимися – тоже якобы! – с самим сатаной. Все это дела давно минувших дней. Средневековая, как говорится, мгла суеверий, предрассудков и бескультурья. В те времена ваше сообщение о вселении бесов было бы встречено с пониманием. Но сегодня, сейчас…

И я широко развел руками в недоверчивом жесте.

– Короче говоря, – очень сухо молвил Чащиков, – вы заранее отказываетесь верить мне.

– Ну отчего же! Я-то, допустим, готов поверить. Да вот вопрос – поверят ли читатели моей будущей книги, в которой, может быть, я опишу ваш рассказ? Кстати, не будете возражать, если я включу его в одну из своих будущих книг?

– Поступайте как знаете, – проронил Чащиков, продолжая досадливо морщиться. – Вы не первый человек, которому я пытаюсь рассказать о том жутком происшествии. И все, кому я о нем толковал, начинали иронично ухмыляться. С понимающими улыбочками интересовались моим самочувствием. Никто из них не верил мне!… Но ведь было это все на самом деле.

– Было!

А было, по утверждению Владимира Чащикова, вот что.

После окончания работы Владимир вышел из дверей конторы, в которой служил, одновременно с одним своим сослуживцем. Идти им было в одну сторону. Ну, они и пошли неторопливо, беседуя о разных житейских пустяках.

– И вот тут-то, – уверяет Владимир, – она и случилась, эта стремительная и кошмарная атака из ада на человека!

Чащиков увидел – черты лица его сослуживца в мгновение ока чудовищным манером преобразились. Лицо удлинилось, нос стал тоньше и длиннее. Он вытягивался вперед прямо на глазах. Подбородок вдруг оказался похожим на узкий вертикальный клин. Уши вжались в череп, отрастая вверх треугольными, как у рыси, кончиками. А глаза запылали, осветились изнутри кровавым светом, будто некие неведомые силы зажгли в них красные электрические лампочки.

Владимир вспоминает:

– Передо мною был не мой коллега по работе, милый и интеллигентный человек, а некий лютый демон со зверской, нечеловеческой рожей. Неузнаваемо изменился и его голос, ставший гулким и утробным, угрожающе басовитым.

Голос пророкотал негромко, но внятно, с долгими паузами между словами:

– Всех вас уничтожим. Всех! Даже не надейтесь, что кому – то удастся избежать нашей кары. Сотрем в порошок всех!

А потом он произнес фразу, не очень, на слух Чащикова, вязавшуюся с обещаниями «уничтожить всех». Голос изрек:

– Оставим в живых тех, кто порядочен.

И страшная маска стала исчезать с лица человека. Она исчезала, передергивая лицо гримасами и судорогами. А человек тем временем стоял навытяжку, руки по швам, вздернув подбородок вверх, и слегка покачивался из стороны в сторону, словно колеблемый ветром.

Когда его лицо приобрело нормальные очертания и привычное выражение, мужчина перестал раскачиваться. Голова резко опустилась вниз, подбородок стукнулся о грудь, и мужчина весь как-то сразу расслабился.

Клацая зубами от страха, Владимир спросил:

– Кто это сейчас вселился в тебя? И часто ли с тобой бывает такое?

Сослуживец глянул на него с откровенным недоумением. Он не понял вопроса.

Как оказалось, в его сознании не осталось даже намека на воспоминания о том, что сию минуту с ним произошло. Он сильно перепугался, выслушав рассказ о случившемся. Потом сказал, что чувствует себя выжатым, опустошенным. В голове – какой-то гул, а в животе и в ногах – слабость…

Прошло несколько лет. Мужчина, которого в тот злополучный день взяли на несколько секунд в оборот демонические силы, по-прежнему работает в одном учреждении с Владимиром Чащиковым. И ничего странного, необычного в его повседневном поведении не наблюдается.

– Сами понимаете, – подытожил, завершая свой рассказ, Владимир, – я не спускаю с него глаз! Человек как человек. Тихий, спокойный, обходительный. Да к тому же еще и прекрасный работник из числа тех, кого зовут квалифицированными специалистами.

ДУХ УТОПЛЕННИКА

Москвичка Татьяна Шатова, женщина средних лет, проснулась однажды утром в скверном настроении. Приснился ей очень яркий цветной сон, ужасный по содержанию. Привиделось Татьяне – в реке утонул ее муж. Сон не походил на туманные бессвязные сновидения, что бывали у нее раньше. Он отличался пугающей достоверностью житейских реалий, а события в нем разворачивались строго в логической последовательности. «Как в документальном кинофильме», по выражению Шатовой.

Вот этот сон.

Муж Татьяны и один его приятель опускают на воду лодку, влезают в нее и отъезжают от берега. Они снаряжают удочки и начинают ловить рыбу. Приятель, вытаскивая рыболовную снасть из воды, слишком сильно перевешивается через борт… Лодка тут же переворачивается, и муж Шатовой, не умеющий плавать, вскоре тонет.

Обдумывая тревожное сновидение, Татьяна вдруг вспомнила – то ли вчера, то ли позавчера ее супруг мельком упоминал в разговоре с нею о том, что в ближайший выходной день собирается отправиться на рыбалку. Причем не один, а с тем самым своим приятелем, который, неловко наклонившись, перевернул лодку в ее сне! И женщина поспешила пересказать мужу страшное сновидение во всех деталях. А потом стала умолять его не ездить на рыбную ловлю – ну хотя бы в ближайший выходной.

Мольбы не были услышаны. Муж, посмеиваясь, заявил в ответ, что, мол-де, не верит в вещие сны и что такие сны – нелепые и вздорные суеверия, не более того.

Вместе с тем приятелем он отправился на рыбалку.

И утонул.

Большую часть дохода семьи Шатовых составляла до того дня зарплата утонувшего. Без кормильца остались Татьяна и двое детей – сын Валерий и дочь Светлана. Сыну было тогда 19 лет, дочери – 15. Все они оказались вскоре свидетелями целого каскада устрашающих событий, которые происходили в их квартире на протяжении ровно сорока дней после трагической гибели главы семьи. И все они уверены в том, что это дух утопленника чудил, куролесил по дому более месяца, подавая вести о себе. Я побывал в их квартире и подробно записал показания очевидцев непосредственно на месте «контактного происшествия».

Рассказывает Валерий:

– После смерти папы поставила мама на сервант его фотографию. На следующий день после похорон мы вдруг обнаружили, что на фотографии… ожили глаза! Зрачки в них двигались, сопровождая взглядом, к примеру, меня, стоило мне пройти по комнате. Помню, у Светланы началась форменная истерика, когда она впервые заметила, что зрачки на фотоснимке стронулись с места и медленно поплыли слева направо, а потом в обратном направлении. В тот момент моя сестра встала с дивана, подошла к телевизору, включила его и затем вновь направилась к дивану…

Мы терпели этот ужас в течение то ли двух, то ли трех дней. Мама не хотела убирать фотографию. Это был лучший портретный снимок отца, имевшийся в доме. Но в конце концов и она не выдержала «живого взгляда с того света». Сняла фотографию с серванта и сунула ее поглубже в платяной шкаф, под старые отцовские вещи.

Светлана:

– А на другой день утром мы увидели, что минувшей, по всей видимости, ночью кто-то повредил гипсовую статуэтку – женскую фигурку, стоявшую на все том же серванте. У статуэтки отвалилась рука… И в то же самое утро началась натуральная жуть в нашей квартире!

Татьяна Шатова:

– По утрам и по вечерам на кухне сама собой распахивалась и тут же закрывалась дверца настенного шкафчика. Я засекла время. Дверца хлопала через каждые десять минут. Но самое главное, начал сильно давить на психику эффект чужого присутствия в доме. Все мы трое ясно ощущали, что рядом с нами кто-то есть.

– А вы видели его, этого таинственного «кого-то»? – спросил я у Светланы.

– Да, – без малейшего промедления отозвалась она. Отвечая на вопрос, девушка нервно сцепила пальцы рук и передернула плечами. На ее лице появилась на мгновение гримаса отвращения и ужаса.

– Ночью просыпаюсь как от толчка. Открываю глаза, смотрю, по комнате медленно-медленно движется человеческая фигура, черная, дымчатая. Она хорошо видна в лунном свете, падающем из окна… Я как заору! Из соседней комнаты вбегает брат, разбуженный криком: «В чем дело? Чего голосишь?» А потом… Впрочем, о дальнейшем пусть расскажет он сам.

– А потом, – сказал Валерий, – я тоже увидел привидение. Плывет, представьте себе, по комнате высокий черный силуэт. Словно бы заметив меня, он меняет направление движения и начинает плыть неторопливо ко мне.

– Вы испугались?

– Нет. Я просто изумился. Мне захотелось получше рассмотреть его, и я протянул руку к настенному выключателю. Под потолком вспыхнула люстра. В ту же секунду призрак исчез.

– Он исчез навсегда? Или заявлялся к вам в последующие ночи снова?

Валерий молча усмехнулся. Усмешка у него вышла кривоватой. А Светлана шумно вздохнула, и я заметил, что у нее задрожали губы.

– Призрак приходил снова, – молвила, с трудом справившись с волнением, она. – А потом снова и снова.

– И часто случалось такое?

– Да в том-то и дело, что каждую ночь!

– Это был призрак погибшего отца? Или, по вашим наблюдениям и ощущениям, так сказать, постороннее привидение?

– Трудно ответить определенно. С одной стороны, мы уверены, это приходит он, покойный. Однако с другой – призрак внешне не был на него отчетливо похож. В нем просматривалось сходство с человеком, я бы сказала, вообще. Зыбкий дымчатый силуэт – вот все, что мы видели.

Перебивая свою дочь, в разговор вступила Татьяна Шатова.

– В любом случае это был мужчина! – категоричным тоном заявила она.

Я недоуменно поднял брови и переспросил:

– Мужчина? Откуда у вас такая уверенность? Ведь, по словам вашей дочери, призрак походил на зыбкий туманный силуэт.

– Верно. Туманный силуэт, – не стала спорить со мной Татьяна. – Я сама несколько раз видела его. Однако после того как мы включали среди ночи свет в комнате, где бродило привидение, мы обнаруживали там на полу мокрые следы. Это были следы ног.

Услышав такое, я удивился. Более того, я очень сильно удивился. Бесплотный дух, невесомое дымчатое привидение, оставляющее на полу вовсе не бесплотные следы… Это было нечто достаточно неожиданное для меня, наслушавшегося за последние годы своей жизни десятки рассказов о самых разных проделках призраков. Дивясь сказанному, я уточнил:

– Это были следы босых ног?

– Нет. На полу виднелись отпечатки подошв мужских ботинок. Понимаете, мужских! – повторила Татьяна Шатова, повышая голос. – Цепочка следов тянулась от стены к стене. Ну, словно бы тот, кто оставил их, из одной стены вышел, прогулялся по комнате, а потом в другую стену ушел!… Жуть, правда?

– Правда.

– Я промерила отпечатки. Длина каждого мокрого следа совпадала, между прочим, с размером обуви, которую носил мой муж… На сороковой день после его трагической гибели весь этот кошмар как ножом обрезало. Дверца шкафчика на кухне перестала периодически хлопать сама собой. Черный силуэт больше не тревожил нас по ночам. Перестали возникать и мокрые следы на полу. А эффект чужого присутствия исчез.

– Таким образом…

– Таким образом, именно на сороковой день мы однозначно уверились в том, что беспокоил нас дух моего утонувшего мужа. Ведь, согласно народным поверьям, сорок дней – тот максимальный срок, который отводится душе умершего на окончательный и бесповоротный переход из мира живых людей в мир мертвых…

Фото 1. Луч энергии неизвестного вида упирается своим нижним концом в голову Светланы Шатовой.

Сравните с фото 1. Снимок сделан в одной московской квартире, где завелась «нечистая сила». На снимке – дочь хозяйки квартиры. «Полоса энергии», проходящая справа наискось вниз, накладывается на руку девушки и на ее бедро..

Особенно тяжело реагировала на все эти причуды духа Светлана. Она вся буквально извелась, резко похудела, чувствовала себя все хуже и хуже. В один из тех страшных дней, когда дух покойного неугомонно шатался по квартире, Валерий сделал фотографию своей сестры. Меня взяла оторопь, едва я взглянула на снимок. В ответ на мои настойчивые расспросы сын сказал, что в момент съемки он не видел того, что запечатлела фотокамера.

Снимок воспроизводится на страницах этой книжки. Всмотритесь в него. На нем хорошо видна струя некой энергии, которая то ли бьет сверху вниз в голову Светланы, то ли, напротив, истекает снизу вверх из девушки.

Демонстрируя фотографию мне, Татьяна Шатова проговорила с тяжелым вздохом:

– Итак, у Светланы резко ухудшилось самочувствие. А случилось это в результате – я уверена в этом! – каких-то загадочных взаимодействий с призраком. Может быть, фотокамера подсмотрела как раз-таки эти взаимодействия? Луч энергии на снимке… Не служит ли он прямым доказательством того, что дух утопленника стал, так сказать, «на подсос» к Светлане? И вплоть до сорокового дня после трагедии на реке жил, существовал в мире живых людей за счет ее жизненной энергии, ее биоэнергетических «соков»?

На снимке – экстрасенс Жанна Куценко, одна из участниц контактных экспериментов, проводившихся автором книги. Луч неизвестной энергии, запечатленный здесь, в ходе эксперимента неоднократно спускался к Жанне. О сути экспериментов будет рассказано в третьей части книги.

ЧЕРТ В БАНКЕ

– Отдаю себе отчет в том, что мой рассказ может показаться вам бредовой выдумкой, – говорит Владимир Чериков из Перми. – Дабы не выглядеть в ваших глазах идиотом, я собрал свидетельские показания людей, которые были очевидцами невероятного происшествия. Вот эти показания. Я вручаю их вам. А случилось происшествие относительно недавно в одной крохотной деревушке, что в Пермской области…

Жила в той деревне древняя старуха, знахарка, лечившая жителей окружающих деревень травами и заговорами. Однажды позвали престарелую целительницу к захворавшему мужику. Тот был так слаб, что даже не смог привстать с кровати, когда старушка вошла в избу.

Она поводила над мужиком руками, растопырив пальцы, «продиагностировала» его, а потом сухо поинтересовалась, есть ли в доме флакон с одеколоном. Жена больного немедленно выставила на стол пузырек «Шипра». Знахарка склонилась над флаконом и, приставив рупором ладони ко рту, что-то долго, очень долго шептала… Затем заявила:

– Отныне это заговоренный одеколон. Пусть больной осторожно, крохотными глотками выпьет на ночь все, что есть в пузырьке. К утру он выздоровеет, – и, не произнеся больше ни единого слова, старуха покинула дом занедужившего крестьянина.

Больной выпил.

Спустя несколько минут у него началась рвота. Его жена едва успевала подставлять тазик. Рвотные позывы продолжались в течение почти всей ночи. Вот почему тазик простоял до рассвета на полу возле изголовья постели, на которой маялся без сна человек, то и дело сотрясаемый желудочными судорогами.

Наступило утро. А вместе с ним наступило и резкое улучшение самочувствия больного. На щеках появился слабый румянец. Его супруга, обрадованная всем этим, поболтала о том о сем с мужем, потом наклонилась с рассеянной улыбкой на устах над тазиком, стоявшим на полу. Она протянула к нему руки, дабы подхватить тазик, вынести из избы вон и выплеснуть из него рвоту в помойную яму.

И дико закричала от ужаса.

Она увидела – в дурно пахнущей жидкости шевелится в тазике какое-то крохотное существо длиною с сигарету.

Вот его описание:

«Тельце как у человека, голова мышья, а лапки собачьи, толстенькие, мохнатые и с когтями. Но наибольшее удивление вызывало все-таки безволосое тельце, а не лапки. Оно походило во всех своих анатомических нюансах на человеческое, за исключением половых органов, которые не просматривались вообще».

Мужчина, всполошенный истошным женским криком, свесился с кровати и вперился удивленным взглядом в тварь, слабо барахтающуюся в тазике. В отличие от своей жены он не перепугался, а, напротив, очень сильно обрадовался:

– Ну и ну! Аи да знахарка, аи да бабка, аи да молодчина! Выгнала-таки из меня черта, – и, обернувшись к супруге, приказал: – Принеси литровую стеклянную банку.

– Зачем?

– Пересадим черта в банку.

– Ты с ума сошел. Надо немедленно избавиться от этой погани.

– Неси банку, дура, – отчеканил в ответ мужик, повышая голос. – Это мой чертик. Что хочу, то и делаю с ним.

Чертик был пересажен в банку – он нырнул в нее вместе со рвотной жидкостью, частично перелитой туда из тазика. Пересаживал чертика лично его хозяин. Пересадив же, накрыл банку марлей и обвязал поверх марли бечевкой по горловине.

Весть о неслыханном происшествии разнеслась вскоре по деревне.

Информаторы В. Черикова сообщают:

– Все мы бегали смотреть на чудо-юдо. Думали, чертик скоро подохнет. Но он все жил да жил, бултыхаясь в рвоте. Так продолжалось несколько дней. Потом кто-то предложил отвезти банку с чертом в райцентр, в поликлинику – «для исследований». Ну, вскоре отвезли ее туда и отдали врачам… Что дальше было с той банкой и чертом, живущим в ней, нам неизвестно.

ШХУНА «ЭЛИЗАБЕТ»

Автор этого рассказа – офицер КГБ, теперь уже бывшего. Он дал согласие на публикацию своих воспоминаний в моей книге при одном условии – имя и фамилия автора не будут упомянуты, а название города, фигурирующего в рассказе, будет изменено.

Престранное событие, описанное офицером, произошло, по его утверждению, в конце восьмидесятых годов… ну, допустим, в черноморском городе Новороссийске, хотя на самом деле приключилось оно в другом приморском городе.

Наш бравый офицер, непосредственный участник приключения, отпечатал свой рапорт на машинке в единственном экземпляре. К сожалению, рапорт был написан канцелярски дурным слогом. Я подверг его литературной обработке. Вот он, этот монолог кагэбиста, в моей литературной записи:

«Машину я припарковал за пакгаузом. Там обнаружился удобный тупичок – уютный кармашек между торцовой кирпичной стеной пакгауза и забором. Забор отгораживал служебные причалы морского порта, пресекая доступ на них любым посторонним лицам. В том месте, где он Г-образно изгибался, упираясь в торец пакгауза, и образовался тот самый тупичок.

Изношенный мотор моего старенького, с помятым крылом «Москвича» перестал тарахтеть. Вогнанная в тупичок задним ходом машина нашла в нем надежное укрытие от чужих глаз. Говоря по совести, затрудняюсь объяснить, почему я решил упрятать ее здесь, за пакгаузом. Наверное, сказалась многолетняя выучка, профессиональная привычка при любых обстоятельствах оставлять после себя как можно меньше следов.

Уронив голову на рулевое колесо, я несколько секунд посидел, прижимаясь щекой к баранке, приятно холодившей ее, и сознательно расслабляясь.

Мои спутники, расположившиеся в машине на заднем сиденье, чувствовали, казалось, что не следует мешать мне в такую минуту.

Они затаились как мыши.

– Оставайтесь здесь, – приказал я им, встряхиваясь. – Из машины не выходить! Если вы понадобитесь мне, я пришлю за вами кого-нибудь. Ясно?

– Ясно, – ответил мне один из них.

Я надвинул на лоб кожаную кепку, запахнул потуже полу плаща, поднял воротник и выбрался из автомобиля. И поежился.

Погода была хуже не придумаешь. По Новороссийску куролесила поздняя осень с обычными для этих мест и этого времени года атмосферными причудами. Сквозь мглистое месиво дождя ледяной осенний ветер, налетавший резкими порывами, гнал по тротуару вдоль стены мокрые обрывки газет, куски плотной оберточной бумаги вперемешку с желтыми листьями.

Я сунул руки в карманы плаща и кивнул на прощание моим спутникам, молча таращившимся на меня из машины. И, втянув голову в плечи – чтобы дождь поменьше сек лицо, – пошел неторопливым шагом прочь.

До причала, возле которого покачивалась на волнах интересовавшая меня шхуна, было рукой подать – три-четыре минуты хода. Впрочем, я допускал, что на самом деле никакой шхуны там и в помине не было.

Парни, оставшиеся сидеть в моем «Москвиче», запросто могли ввести меня в заблуждение. Шхуна могла оказаться плодом их больного воображения, задымленного спиртными парами.

Меряя шагами землю, я напомнил себе их рассказ, который услышал получасом ранее, когда с хозяйственной сумкой в руках вышел из подъезда своего дома. Только что пробило восемь часов утра, а день был воскресный. Я направлялся на рынок за покупками. И едва шагнул из подъезда во двор, как столкнулся с этими ребятами почти нос к носу.

Один из них жил в нашем подъезде, двумя этажами ниже меня. Звали его Виталий. Он знал, что я служу в КГБ; об этом все в подъезде знали. Второй был его приятелем. Несколько раз я мельком видел их раньше вместе. Они на пару околачивались возле дверей ближайшего винного магазина.

Оба были алкоголиками.

Заметив меня, Виталий призывно замахал рукой и почти бегом бросился навстречу. Его собутыльник засеменил следом за ним.

Я пожал одну протянутую мне руку, потом другую, недоумевая, зачем я вдруг понадобился этим забулдыгам. До сего дня Виталий не перехватывал у меня денег в долг на выпивку. Он держал себя при редких встречах со мной, офицером КГБ, с подчеркнутой почтительностью. Лишь вежливо раскланивался – тем дело и ограничивалось… Едва поздоровавшись, Виталий принялся говорить – быстро, взволнованно и путано. А его приятель время от времени вставлял в монолог своего кореша подтверждающие междометия, одобрительно хмыкая и гукая, согласно подергивал головой. Мол, все, о чем толкует Виталий, есть истинная правда, и он – живой тому свидетель.

Мы стояли под широким козырьком, нависавшим над дверью подъезда. Козырек неплохо защищал от дождя, но для обоих моих собеседников он был что мертвому припарка. Одежонка на них оказалась промокшей насквозь. Видать, долго они под проливным дождем болтались, прежде чем я повстречался с ними.

Рассказ Виталия поначалу сильно разозлил меня. Из него я вдруг с удивлением узнал, что эта парочка алкашей имела свой собственный тайный лаз на территорию одного из служебных причалов торгового порта, строго охраняемого. И неоднократно пользовалась тем лазом, шаря по ночам на причале в поисках, по словам Виталия, исключительно и только ящиков с выпивкой! Виталий, впрочем, утверждал, что чаще всего ночные вылазки оканчивались ничем. Однако изредка ему и его собутыльнику удавалось обнаружить «пьяный груз» (это его термин), переправленный с борта грузового корабля на берег и оставленный на ночь прямо на причале. Почему такой специфический груз не убирался тотчас же после разгрузки на склад, под замок, Виталий не знал. Может быть, предположил он, не было на складе в тот момент свободного места.

Я зло усмехнулся, представив себе выражение лица начальника охраны порта, когда перед ним положат на стол мой рапорт обо всем этом, пересланный по инстанциям из КГБ. Слушая вполуха бормотание Виталия, я уже начал мысленно составлять рапорт.

А Виталий между тем вещал:

– Елки-палки, да не обеднеют они, ежели мы у них иной раз пять-шесть бутылок притырим! Сами-то небось гребут под себя бутылки десятками. Положено ведь списывать какую-то часть посуды на бой. Мол, побилась часть стеклотары в пути… Сегодня перед самым рассветом отправились мы опять к причалу, к нашей заветной доске в заборе, что висит на одном гвозде и имеет характерную примету – косую царапину.

Сдвинули ее в сторону. Глядим, какие-то новые ящики лежат штабелями на причале. Штабеля плотно укрыты брезентом. Что под тем брезентом – не разглядишь. Может, «пьяный груз». А может, нет. Надо проверить… Потопали мы к штабелям… Пойми меня правильно, сосед. Пойми, почему я все это тебе рассказываю. А потому рассказываю, что ты не мильтон, а кагэбэшник. И нет тебе резона сдавать меня мильтонам, а лучше промолчать, откуда ты узнал про нашу дырку в заборе. Лучше доложить своим начальникам, что ты сам, лично, нашел ту дырку, да и дальнейшее сам все разнюхал. Уж каким таким образом разнюхал, это твои заботы… Главное – другое. Я отдаю сейчас в твои кагэбэшные руки дело, на котором ты сможешь небось заработать новую звездочку на погоны. Отдаю тебе дело о шпионаже!

Пользуйся моментом, бери. Мы с моим дружком – люди, конечно, крепко выпивающие. Но еще не настолько, понимаешь ли, упились, чтобы забыть о том, что мы русские. А значит, патриоты России, пусть и пьющие… Верно я говорю?

Приятель Виталия задергался, закивал, замычал что-то нечленораздельное, одобрительное.

– Ну, так вот, – молвил Виталий. – Когда мы, считай, почти только что из порта сюда, в наш двор, во весь дух примчались, крепко обмозговали, обсудили то, что с нами в порту приключилось. У дружка я спрашиваю: ты патриот? Он говорит: да, я патриот, а ты? Я говорю: я тоже патриот. Давай, говорю, пойдем сейчас же к одному умному мужику, который живет в нашем подъезде. Он работает в КГБ. Это дельце как раз по его части. Пойдем, говорю, и честно расскажем ему обо всем, что в порту увидели. Только я, значит, сказал это, как вдруг, гляжу, ты сам выплываешь во двор! Вот и не верь после этого в судьбу!…

Ладно, слушай, сосед, меня внимательно. Докладываю как на духу. Итак, пролезли мы сквозь дырку в заборе и вышли на причал. Едва обогнули ближайший штабель ящиков, смотрим, стоит возле причала какой-то дурацкий кораблик. Маленький, пузатый и весь деревянный. Ну, похожий на старинную шхуну из книжки с картинками. В жизни я не видывал в нашем Новороссийске таких кораблей!

Виталий отер ладонью со лба выступивший пот и продолжил свой рассказ:

– Фонарные столбы замерли вдоль причала в ряд, фонари на них ясно освещают шхуну. Я пригляделся – мать честная! На мачте над ней болтается на ветру, представь себе, какой-то иностранный флаг.

– Иностранный? – переспросил я, приподнимая брови.

– Ага! На всякий случай, если не знаешь, сообщаю: в ту часть порта иностранные корабли никогда не допускались и не допускаются. Мы с дружком так и застыли, обалдев, на месте. Верно я говорю?

– Верно, верно, – опять задергал головой приятель Виталия.

– Во, видал, он подтверждает. Вдруг видим, палуба у старинной шхуны осветилась вся, подсвеченная как бы снизу. Откуда взялся свет, мы не поняли. Потом один из бортовых иллюминаторов на шхуне откинулся.

И из него вылетела длиннейшая тонкая трубка, похожая на клистирную. Она извивалась, как змея! Трубка просвистела над причалом и, что самое поразительное, зависла во всю длину над ним в воздухе, будто была невесомой, елки-палки!… Один ее конец уходил в иллюминатор на борту шхуны. А другой замер в полутора метрах над землей как раз напротив нас. Близко замер. Так близко, что можно было дотронуться до него рукой.

– А тебе не померещилось все это?

– Забодай меня комар, если вру! Гляжу, на конце трубки блестит выпуклое стеклышко. Потом гляжу, эта зараза, то есть трубка, слегка поворачивает, как живая, свой кончик со стеклышком и нацеливает стекляшку на меня. Рассматривает меня, значит. Я это сразу сообразил, что рассматривает. Вернее, не сообразил, а скорее почувствовал. Чужой взгляд я почувствовал, понял? Неприятный такой взгляд.

Тяжелый. Давящий. Трубка в следующий момент, как бы налюбовавшись мною, разворачивает в темпе свою стекляшку на моего дружка. И начинает рассматривать его. А ее кончик со стеклышком покачивается при этом из стороны в сторону. Совсем как голова змеи, собирающейся ужалить… Ну, тут нервы у нас не выдержали. Рванули мы с дружком с причала к нашему лазу в заборе так, что только пятки сверкали! Теперь ты понял, почему я хотел с тобой потолковать?

Виталий перевел дух. Затем выставил вперед ладонь и принялся загибать на ней пальцы.

– Иностранная шхуна. Это раз. Понял? В зоне порта, куда иностранцев не пускают. Это два. Плюс хитроумная самодвижущаяся трубка с окуляром на ней. Это три… Типичная шпионская трубка, понял? Я книги про шпионов читал, я фильмы смотрел.

И, резко рубанув воздух ладонью, Виталий подвел под своим рассказом финальную черту:

– В общем так, сосед. Какой-то шпионский корабль тайно проник среди ночи в наш порт. И шарит своим шпионским окуляром по сторонам, собирает, сволочь, информацию… А ты в КГБ служишь. Больше сказать мне нечего. Следующее слово за тобой.

Чем он был, рассказ Виталия? Бредом алкоголика, упившегося до белой горячки? Но, с одной стороны, приятель Виталия то и дело кивал головой и одобрительно мычал, подтверждая тем самым рассказываемое его собутыльником. А с другой оба эти выпивохи выглядели сейчас вполне трезвыми. День только начинался, и они, судя по всему, не успели еще сегодня заложить за воротник.

Но если это не бред алкоголика, то тогда… Что тогда? Неужели некая шхуна под иностранным флагом на самом деле стоит у того причала? Кто ее пропустил туда? Ведь там, по словам Виталия, никогда не разгружались иностранные суда. И неужели взаправду есть на ее борту некое диковинное средство наблюдения, описанное моим соседом-пропойцей? И оно активно используется командой шхуны в акватории советского морского порта. Законно используется? Незаконно?

Я почувствовал, что меня охватывает охотничий азарт.

– Хорошо, – молвил я решительным тоном. – Вот моя машина, – и я указал рукой на «Москвич», стоявший в некотором отдалении в глубине двора. – Сейчас мы сядем в нее и поедем в порт. Но если вы, ребята, соврали…

– Забодай меня комар, если вру! – вскричал Виталий с жаром.

Вот так и случилось, что ранним воскресным утром шагал я неспешно вдоль забора, высокого и длинного, уходящего прямой зеленой полосой по берегу бухты вдаль.

Нужная мне досочка в заборе с ее характерной приметой сыскалась без труда. На досочке виднелась глубокая косая царапина, упомянутая Виталием. Я повел рукой, подцепил край доски ногтем, и она неожиданно легко отошла в сторону. Доска едва держалась на единственном гвозде, вбитом в нее у верхнего конца. Другая досочка, висевшая рядом, тоже болталась на одном гвозде. Когда я отодвинул и эту доску вслед за первой, то оказалось, что ширина лазейки в заборе была как раз такой, чтобы едва-едва можно было протиснуться в нее боком, плечом вперед.

Миновав лазейку, я направился к высоким и длинным штабелям укрытых брезентом ящиков, полностью скрывавших от меня вид на причал. Обогнул ближайший штабель, зашел за его торец. И осторожно высунулся из-за него, окидывая открывшуюся взору панораму быстрым внимательным взглядом.

На причале не было ни души.

Оно и понятно. День-то ведь был воскресный. Да и не та погода стояла на дворе, чтобы кто-либо из экипажа кораблей, замерших у причала, надумал прохлаждаться сейчас под открытым небом, прогуливаясь по пирсу. Дождь продолжал лить как из ведра, а шквалистый ветер подвывал, обдувая со свистом мачты и покачивая корабли.

Справа от того места, где я настороженно высовывался из-за штабеля, стоял высоченный красавец сухогруз. Я прочитал название, написанное синей краской на его белоснежном борту, и вспомнил, что мне было известно о сухогрузе из служебной ориентировки отдела КГБ Новороссийского порта. Сухогруз был приписан к другому порту – к порту города Жданов на Азовском море. Сюда он регулярно заходил за цементом, производимым на местных заводах.

Далее, еще правее, виднелся белый и тоже внушительный корпус другого советского сухогруза, название которого я не разглядел – далековато было.

Зато прямо напротив штабеля, за которым я хоронился, покачивалась на волнах посудина, несколько странно, мягко говоря, выглядевшая на фоне гигантов сухогрузов.

Это была маленькая, низко сидящая в воде шхуна с широким, раздавшимся в стороны корпусом. По грязному, в бурых потеках, деревянному борту тянулась цепочка круглых иллюминаторов. Почти у самой кормы возвышалось на палубе небольшое, чуть выше человеческого роста, сооружение, тоже деревянное и тоже с несколькими круглыми иллюминаторами в дощатой стене, обращенной ко мне. А над ним торчала, как голубятня, рулевая рубка, опять-таки деревянная.

На палубе шхуны было пусто. Над палубой уходила вверх мачта, вынесенная далеко вперед к носу посудины. На мачте полоскался флаг. Под мачтой бежала по борту надпись «Элизабет».

Надпись была сделана латинскими буквами, а флаг, трепыхавшийся на ветру, был иностранным. Он походил на эмблему какого-то заграничного спортивного клуба.

На таком крохотном суденышке хорошо плавать в прибрежных водах. Настоящую морскую волну, если вдруг разгуляется шторм, оно вряд ли выдержит – перевернется и затонет. Однако если этой по всем признакам иностранной посудине было написано на роду таскаться по прибрежным водам от бухты к бухте, то каким образом, спрашивается, она забрела в Новороссийск?! В город, от которого до ближайшего иностранного порта – несколько сотен километров по прямой через все Черное море… Как очутилась шхуна возле служебного причала, предназначенного исключительно для наших отечественных сухогрузов?!

Он подошел почти вплотную и вдруг опять вскинул левую руку вверх, к собственному лбу. Запустил ладонь в свою густую рыжеватую шевелюру, несильно дернул ее. Шевелюра легко отделилась от головы. Она оказалась париком.

Под париком обнаружилась гладкая, как бильярдный шар, без единого волоска лысина.

То, что я узрел на лысине… Я сперва не поверил своим глазам.

В хаотическом беспорядке по желтому гладкому полушарию были разбросаны металлические рожки высотою примерно пять сантиметров каждый. Их было на голове не меньше десятка. Круглые, толстенькие, они смахивали на гильзы от патронов для крупнокалиберного пистолета.

– Что это у вас такое? – полюбопытствовал я, во все глаза разглядывая рожки.

– Биостабилизаторы, – сообщил мужчина и легонько постучал согнутым пальцем по гильзе от патрона, торчавшей на голове слегка наискось над правым виском.

– Био… что?

Мужчина лучезарно улыбнулся и принялся обмахивать свое лицо париком, точно веером.

– Важнейший элемент устройства колпака высшей защиты, – пояснил он.

– Эти рожки?

– Да.

– Элемент колпака?

– Да.

– Высшей защиты?

– Ну разумеется.

– Нет. Не понимаю… О каком колпаке толкуете вы?

– Да вот об этом, – небрежно бросил мужчина в ответ и похлопал себя ладонью правой руки по ляжкам, по животу и в заключение по груди.

Он продолжал усиленно обмахиваться париком.

– Сегодня – очень жаркий день, не правда ли?… Впрочем, это не относится к делу. Давайте приступим к работе. Время не терпит.

– Подождите. Прекратите трепать языком. Я – сотрудник Комитета…

– Ну и что? – перебил меня мужчина. – Это тоже не относится к делу. Сейчас вы подпишете контракт. Я намерен немедленно купить у вас ваше тело.

– Повторяю, я – сотрудник…

– Оно мне куда нужнее, чем вам. Смею вас заверить, я не постою за ценой! Цена покажется вам весьма и весьма заманчивой, когда вы узнаете, что конкретно будет предложено вам в обмен на тело.

Слушая весь этот бред, я взял себя в руки немалым усилием воли. Ситуация стала понемногу проясняться. Передо мною стоял явно психически не совсем здоровый человек.

– Прекратите нести ерунду, – строгим голосом скомандовал я, спрятал удостоверение в карман и требовательным жестом выбросил вперед ладонь. – Предъявите ваши документы, гражданин.

Сумасшедший с рожками проигнорировал мои слова. Сделал вид, что не расслышал их.

– Подчеркиваю, меня интересует только ваше тело, – проговорил он, прищурившись и ощупывая оценивающим взглядом мои плечи и грудь, живот и ноги. – Ваша душа не интересует меня в принципе.

После подписания акта о купле-продаже тела я переселю вашу душу, то есть вашу личность… ну, в некое прелюбопытнейшее местечко. Уверен, оно понравится вашей душе, то есть вам. А отправитесь вы туда отнюдь не с пустыми, как говорится, руками. Отправитесь с ценнейшим трансцендентальным багажом, который получите в качестве платы за свое тело.

С этими словами мужчина совершил нечто абсолютно невозможное, дикое. Он отшвырнул парик в сторону, потом ткнул кулаком левой руки себя в грудь, и рука мягко вошла в нее прямо сквозь черную водолазку, сквозь кости грудной клетки. Вошла словно в тесто! А затем снова выскользнула наружу, и водолазка на том месте, где она, казалось бы, была продырявлена только что насквозь кулаком, опять натянулась на груди, как кожа на барабане. Я не приметил на ней ни единой дырочки.

А в кулаке, вынырнувшем из груди, трепыхалась какая-то бумажка величиною со стандартный машинописный лист. Мне бросилось в глаза слово, написанное на ней крупными красными буквами – «ДОГОВОР».

– Позвольте… – начал было я, уставясь на бумажку.

– Нет-нет, не позволю. Даже и не спорьте со мной, – оборвал меня мужчина, помахивая бумажкой и продолжая лучезарно улыбаться. – Вы в любом случае подпишете договор о продаже вашего тела, даже если не захотите сделать этого. Но я уверен, что вы захотите. Когда вы узнаете о той неслыханной цене, которую я готов предложить вам за такой пустяк, как ваше тело…

И тут мы с ним услышали музыку.

Мужчина с многочисленными рожками на голове, поперхнувшись, замер на полуслове, едва донеслись до нас ее первые громкие аккорды. Кто-то на корабле-сухогрузе, что высился возле причала рядом с крохотной деревянной шхуной «Элизабет», врубил, по всей видимости, на полную мощность динамик. Над причалом, набирая силу, поплыли звуки церковного песнопения. Я догадался, что исторгал их из себя рупор громкоговорителя, который, надо так полагать, висел на сухогрузе где-то над радиорубкой или, может быть, где-то на мачте.

Уж кто там, на корабле, крутил сейчас магнитофонную запись песнопения и где он эту религиозную, почти антисоветскую музыкальную пропаганду раздобыл, было мне неизвестно. Да и не волновало в данный момент меня. Я стоял в трюме «Элизабет», касаясь спиной металлической лесенки, ведущей наверх к распахнутому люку. Отрешенно, почти бездумно пялился я на мужика с рожками и с мягкой, как резиновая подушка, грудью.

Какое-то вялое оцепенение медленно, но верно стало охватывать меня несколькими секундами ранее – когда этот рогатый деятель принялся рассуждать об акте купли-продажи моего тела и о некоем местечке, в которое он якобы намеревался отправить мою душу, ненужную ему. Руки и ноги сделались ватными, непослушными. Мысли в голове шевелились с трудом, затуманенные… Чем? Не знаю. Я чувствовал себя как человек, надышавшийся отравляющими газами.

– Какого дьявола?! Кто посмел?! – зычно вскричал мой странный собеседник, вслушиваясь в песнопение. – И главное – в такой ответственный для меня момент!…

Гримаса ужаса исказила его лицо.

– Немедленно прекратите эти мерзкие завывания. Эй, слышите? Пре-кра-ти-те!

Его истошный вопль из трюма крохотной «Элизабет» остался не услышанным на борту гигантского сухогруза. Церковное песнопение продолжало громко и торжественно плыть над бухтой, над причалами, перекрывая шум дождя и подвывания ветра. Женский хор пел что-то об Иисусе Христе. Смутно помню, речитативом в песнопении звучали слова: «Прииде, Иисусе… Прииде, Иисусе…» Они то и дело повторялись.

Всякий раз, когда они повторялись, мужчина с многочисленными рожками на голом желтом черепе сильно вздрагивал и приседал. Причем при каждом следующем повторе фразы «Прииде, Иисусе…» он, охая, приседал все ниже и ниже и затем распрямлялся со все большим трудом и кряхтением.

– Прекратите, – сдавленным голосом снова промычал он, упав на пол трюма на четвереньки, словно бы окончательно сломленный тем песнопением. – Не могу больше слышать это отвратителвное имя.

А хор продолжал тянуть:

– Прииде, Иисусе… Прииде, Иисусе…

– Нет. Не могу больше, – простонал мужчина с рожками. – Не могу!

Его облик в ту же секунду странным образом изменился.

Перед моим затуманенным взором появилось буквально на мгновение существо, которое я просто не сумею внятно описать. Видел я его, по сути, мельком – да к тому же, повторяю, сквозь туман, застилавший взор, затмивший мое сознание, отравленное неведомо чем и как. Передо мной в зеленом сиянии, по-прежнему освещавшем трюм, возник монстр с горящими глазами, острым клинообразным подбородком и длинными когтями на концах скрюченных пальцев рук. Длинные когти я запомнил почему-то с особенной отчетливостью. И еще запомнилось, что был он голым. Все его тело, включая, кажется, даже лицо, покрывала густая темная шерсть.

Едва я увидел перед собой кошмарного этого монстра-оборотня, как некая непонятная сила подбросила меня вверх. Она вышвырнула меня из трюма «Элизабет» сквозь распахнутый люк.

Головой вперед я вылетел из люка, как камень, выпущенный из пращи. И приземлился не более чем в метре от длинного штабеля ящиков, высившегося на причале напротив шхуны. Приземлился, пребольно шмякнувшись об асфальт подошвами обеих ног, но, как ни странно, не врезался в следующую секунду в тот штабель по инерции всем телом и лицом. Все та же непонятная сила удержала меня на ногах, не дав упасть.

Одуряющая тошнотворная муть, затмевавшая мой мозг, тотчас же испарилась куда-то из головы. Сознание прояснилось, а взгляд обрел былую остроту.

Я стремительно оглянулся через плечо.

Шхуна отваливала от причала. За ее кормой вспенивался мощный буран, вздуваемый винтом.

Я слегка прищурился, всматриваясь сквозь мутную пелену дождя в рулевую рубку шхуны, в ее лобовое стекло. Кто находился сейчас там, в рубке? Кто управлял шхуной? Другими словами, кто еще, помимо того монстра-оборотня, обретался сию минуту на борту «Элизабет»? Не знаю – почему и зачем, но я очень хотел разглядеть лицо человека, который, по логике вещей, должен был стоять сейчас в рубке у штурвала, – разглядеть и запомнить его.

Я не разглядел и не запомнил. Ибо в рубке никого не было!

«Элизабет» отошла от берега метров на десять и стала разворачиваться. А потом случилось чудо. Она окуталась белесоватым туманом, полностью скрывшим ее. Из туманного облака раздался негромкий звук, похожий на треск электрического разряда. И облако исчезло.

А вместе с ним исчезла и шхуна…

К моему старенькому «Москвичу», приткнувшемуся в тупичке за пакгаузом, я подошел ровным неторопливым шагом. В душе у меня бушевала буря, но голос был спокоен и деловит, когда, усаживаясь на водительское место в машине, я произнес:

– Слушайте внимательно, ребята. Сейчас я разговариваю с вами не как частное лицо, а как офицер госбезопасности. Понятно?

Повернувшись, я в упор посмотрел сначала на Виталия, затем на его приятеля. Оба они оторопело уставились на меня с заднего сиденья «Москвича» в ответ на мои слова. А я, продолжая буравить их тяжелым пристальным взглядом, заговорил подчеркнуто строгим тоном:

– Шхуна в самом деле стоит у причала. Я побывал на ее борту и разобрался в ситуации. Это не иностранный корабль, к вашему сведению. Это наш корабль, принадлежащий КГБ. Это секретная плавучая научная лаборатория отдела внешней разведки нашего Комитета.

Виталий тихо ахнул, услышав такое. А я продолжал вдохновенно врать:

– Облик корабля – не более чем камуфляж. Шхуна будет использоваться в дальнейшем в нашей зарубежной разведывательной деятельности. Трубка с окуляром, которую вы видели, – один из новейших разведывательных приборов, строго засекреченных… Короче говоря, – и тут я резко повысил голос, – вы, мерзавцы, вляпались своими пьяными мордами в важную государственную тайну!

Не буду подробно пересказывать здесь, о чем я, сурово сдвинув брови, вещал далее. Скажу лишь одно:

речи мои были полны угроз и обещаний немедленно упечь и Виталия, и его дружка в тюрягу, ежели эти алкаши проболтаются по пьяной лавочке об увиденном ими минувшей ночью в порту. КГБ не дремлет, вещал я, мерно чеканя слова. На нас работают в городе сотни тайных добровольных помощников, то есть секретных агентов. И если хотя бы один из них донесет нам о том, что вы, мерзавцы, распускаете языки и разглашаете важнейшую государственную тайну, то тогда… Выставив вперед по два пальца на каждой руке, я сложил их крестообразно, наподобие тюремной решетки.

В общем, я запугал ребят до дрожи в коленках. Каждый из них, потея от страха, дал мне честное слово, что никогда и никому не расскажет ни о шхуне странного облика и под иностранным флагом, ни о трубке с окуляром на ее конце, высунувшейся из иллюминатора в борту. Затем я взял с них второе честное слово – они поклялись никогда более не совершать ночные вылазки на причал сквозь дырку в заборе.

Их испитые лица расцвели облегченными благодарными улыбками, когда я как бы походя, как бы этак мельком проронил, что не намерен сообщать в милицию об их воровских походах за «пьяным грузом». Тоже этак как бы походя я пояснил – мол, между КГБ и милицией всегда были, есть и будут… ну, некоторые расхождения во взглядах на принципы следственной работы. Милиция относится к КГБ без всякого почтения, а КГБ отвечает ей тем же. Ваш, ребята, проступок, сказал я, дело сугубо милицейское, а не кагэбистское. И я, сотрудник КГБ, вовсе не намерен делать подарок мильтонам – передавать им дело о воровстве, расследованное не ими, а мною. Для меня будет вполне достаточным ваше честное слово, ваше обещание никогда более не наведываться на причал. Но если вы слово не сдержите… Я снова сложил пальцы крестообразно и угрожающе засопел.

А потом приказал:

– Теперь вылезайте из машины. Нет, погодите, – я вытащил из кармана связку ключей и, найдя на ней нужный, показал его Виталию. – Вот ключ от багажника моего «Москвича». Откроешь багажник, найдешь там монтировку. Используешь ее вместо молотка. Там же, в багажнике, стоит картонная коробка со всякой всячиной. Помнится, в ней должны быть шурупы. Используешь их вместо гвоздей. Даю вам, парни, ровно десять минут на то, чтобы вы намертво заколотили те две ваши доски в заборе… Выполняйте задание!

Парней как ветром выдуло из машины.

А я перевел дух. Думаю, мне удалось полностью нейтрализовать как Виталия, так и его молчаливого дружка. Страх, настоящий большой страх, насквозь продирающий все человеческое естество, – лучшее средство от излишней болтливости. Застращав алкашей до потери пульса перспективой угодить в тюремную камеру, я навесил на их рты крепкие замки. Опечатал уста молчанием.

Я знал, никому и ни за что не расскажут они о своей встрече с той шхуной и о странной трубке, выдвигавшейся из ее иллюминатора. Самое же главное, они будут помалкивать о том, что и я тоже побывал в кратковременном контакте со шхуной.

Что я там, на причале, делал в течение неполного получаса? Чем занимался? Что конкретно как офицер КГБ обнаружил? И куда, наконец, подевалась шхуна, если, по данным поста пограничной охраны у выхода из порта, она не покидала его акваторию? Можно было не сомневаться, что пограничники дадут именно такую справку – мол, не покидала шхуна порт… Если не покидала, то где она? И как прошляпил ее таинственное исчезновение я, офицер КГБ, лично отправившийся инспектировать иностранную, по всем приметам, посудину?

Такие или примерно такие вопросы мне непременно задали бы в моем родном Комитете, если бы слушок о моем контакте со шхуной дошел до него. И начались бы у меня специфические служебные неприятности. Сплошная нервотрепка. Дело как пить дать окончилось бы строгим служебным взысканием – причем в лучшем случае. То есть моя карьера была бы измарана жирным черным пятном. А такие пятна в КГБ ох как нелегко стираются, со временем забываются… Слушок, однако, до Комитета не дойдет, подумал я, мысленно усмехнувшись. Ибо я пресек его на корню, ликвидировал в зародыше.

Нахохлившись, чуть сгорбившись, я сидел в машине на водительском месте, глядя в одну точку перед собой. По лобовому стеклу «Москвича» струились потоки воды. Дождь громко барабанил по крыше автомобиля. Перед моим внутренним взором роились кошмарные видения – трубка с окуляром, порхавшая в воздухе по трюму, мужчина с многочисленными рожками на черепе, его мгновенное превращение в сущего дьявола с кривыми когтями, туманное облачко, накрывшее собою шхуну… Я почувствовал, как испарина выступила на моем лбу.

В доме москвича В. Пичугина однажды на короткое время обосновались некие загадочные невидимки.

На снимке: В. Пичугин держит на руках свою дочку, а справа от него – таинственные «черные объекты» в воздухе, не наблюдавшиеся визуально в доме.

Не о таких ли «черно-бархатных пятнах» рассказывает в своем контактном сообщении А. Невзоров?

Руки, лежавшие на рулевом колесе, начали подрагивать. Пришлось крепко стиснуть пальцами баранку, чтобы унять дрожь.

Да, с удовлетворением подумал я, линия поведения, избранная мною в разговоре с Виталием и его приятелем, была единственно верной.

Работа в Комитете госбезопасности полностью устраивала меня, временами даже нравилась. Она неплохо оплачивалась. Я ни в коем случае не хотел потерять ее – тем более с устрашающей перспективой перехода из КГБ прямиком в сумасшедший дом. А туда я непременно угожу, если раскрою рот и честно, пункт за пунктом, доложу начальству обо всем случившемся со мною на борту шхуны «Элизабет». О трубке с окуляром. О демоне-оборотне и о его невероятных по смыслу, жутких речах. О том, как я был выброшен неведомой силой из трюма шхуны на причал. И наконец, о том, как «Элизабет» прямо у меня на глазах растаяла в воздухе…»

ФИГУРЫ В ЧЕРНЫХ РЯСАХ

По утверждению Анатолия Невзорова из Красноярска, в течение трех месяцев он наблюдал время от времени вокруг себя загадочные феномены. В воздухе плавали «черно-бархатные пятна», а между ними серебрились крохотные звездочки, тоже сновавшие туда-сюда. В конце февраля привиделся Анатолию необычайно яркий сон, тяжелый и мерзкий.

Приснилось, быстрым шагом приближается к нему человек в черной рясе и с темными мешками под глазами. Он молча обходит Анатолия сбоку, становится сзади него и кладет свою очень тяжелую руку на его плечо. А Невзоров тем временем, к собственному изумлению, произносит какие-то непонятные заклинания… Человек в черной рясе ритмично давит ему на плечо рукой и принуждает кланяться в такт произносимым заклинаниям. При этом Анатолий четко ощущает одно-единственное чувство – чувство омерзения и гадливости, доходящей почти до тошноты.

Спустя какое-то время после неприятного сна Невзоров внезапно осознал себя находящимся, как он выразился, «под гипнозом сил тьмы». К его величайшему ужасу, прямо в голове зазвучали однажды чужие низкие мужские голоса. Они басовито забубнили: «Отныне ты – наш!… Мы теперь никогда не выйдем из тебя… Ты порабощен нами!»

И – сдержали свое слово. Не вышли из человека. Устрашающие голоса звучат в сознании Анатолия по сей день. Их монологи полны угроз, обильно насыщены площадной бранью.

Невзоров завершил свое письмо, направленное мне, такими словами:

«Исстрадавшись сполна, я отправился в библиотеку и обратился сначала к литературе по психиатрии, а потом и к книгам по аномальным явлениям, включая ваши книги. И понял, что у меня происходит так называемое одержание. Злые духи, выходцы из адской мглы, вселились в меня. Они не желают покидать захваченный «психический плацдарм». Я пил многочисленные лекарства, читал молитвы, искал помощи у священников… Все впустую. Наверное, никто уже никогда не сможет помочь мне, ибо я – человек, бесповоротно, по моим глубоким ощущениям, побежденный силами тьмы. Нелишне попутно заметить, что я исправно хожу на работу, успешно справляюсь со всеми своими обязанностями, включая семейные, а вовсе не кидаюсь с дикими воплями на стены или на людей. Тайна угнетающего общения с посланцами ада – это моя личная тайна. Я не намерен тревожить ею окружающих».

В моем архиве тревожно много подобных отчетов о налетах злых духов на человеческую психику. Их около пятидесяти.

Лариса Глушец из Днепропетровска, что на Украине:

«Когда демон впервые появился в нашем доме, увидела его не только я, но и мой муж! Поздним вечером прямо у нас на глазах возник в воздухе, как бы сконденсировавшись из ничего, крупный мужчина в черном балахоне, похожем на рясу, и с черной кисеей на голове, ниспадавшей складками на плечи. Не обращая внимания на моего совершенно опешившего мужа, он стал угрожать мне, обещая придушить… С этого дня я постоянно слышу по ночам его голос. Он все время донимает меня своими разговорами, вся суть которых сводится к бесконечным угрозам. По совету врача я принимала нейролептические препараты. Обратилась к экстрасенсам, затем к бабке-знахарке. Не помогло! Голос продолжает звучать в моей голове».

Иногда контакты такого рода с «людьми в черных балахонах», едва начавшись, не получают дальнейшего развития.

Из показаний москвички Ирины Кудряшовой, полученных мною при личной встрече с ней:

– Дело было августовским вечером пару лет назад на нашей загородной даче.

Я прилегла на постель, собиралась заснуть, как вдруг в комнату вошли какие-то люди в черных свободных одеждах, похожих на монашеские. Их было четверо, и все они были мужчины. Чувствую, меня парализовало тут же! Не могу двинуть ни рукой, ни ногой. И еще чувствую – в комнате резко похолодало.

Так резко, будто ударил в ней январский мороз. Один из вошедших подхватил меня с кровати, как бревно, и поставил посередине комнаты, где я и замерла точно в столбняке, трясясь от страха и холода. Другой сказал: «Служи нам». А тот, что стоял позади него, сделал шаг вперед и, глядя на меня в упор, проговорил:

«Отдай нам свою душу». Почти тотчас же я осознала, что паралитическая судорога, сковывавшая мои голосовые связки, исчезла, и я обрела способность говорить. Страшно перепуганная происходящим, я крикнула во весь голос: «Дайте мне гарантию, что вы зовете меня к Богу!» Монахи ничего не ответили. Они синхронно повернулись кругом и молча удалились вон. Едва за последним из них закрылась дверь, как холод, объявший комнату, куда-то сгинул, а я вышла из столбняка – паралич как рукой сняло. Я шагнула к кровати, буквально рухнула на нее и, по всей видимости, потеряла сознание… Утром, встав с постели, подхватила халатик, висевший на спинке стула, и стала надевать его. И очень сильно удивилась. Халат оказался мокрым насквозь, хотя и стул, и все прочие вещи, и пол, и потолок в комнате были совершенно сухими.

ЗАГАДОЧНЫЙ ПИКАП

Теплым майским вечером москвичка Тамара Орлова и ее муж ехали на электричке. Они возвращались в город с собственной дачи, где в течение двух выходных дней безостановочно ворочали лопатами землю – сажали картошку. Оба чувствовали себя смертельно уставшими.

Внезапно муж Тамары стал заваливаться на бок: он потерял сознание. Об этом было сообщено по селекторной связи машинисту поезда. А тот, в свою очередь, доложил по рации о случившемся дежурному радисту ближайшей железнодорожной станции. Когда поезд подошел к перрону, там его уже поджидали двое санитаров с носилками. Обеспамятевший мужчина был быстро перенесен в машину «скорой помощи» – разумеется, в сопровождении собственной супруги, крайне обеспокоенной происходящим.

Мужа Тамары не успели довезти до больницы. Он скончался в пути.

Обезумевшая от горя женщина провела ночь и часть следующего дня – понедельника – возле тела покойного в стенах той больницы.

Ее родная сестра, тоже москвичка, ничего не знала, само собой, о происшедшем. В понедельник утром она встала с постели, как всегда в будние дни, очень рано. И вышла из дому, отправившись на работу, в начале шестого часа утра.

На автобусной остановке женщине не пришлось долго маяться в ожидании. Вскоре прибыл автобус нужного ей маршрута. Сестра Тамары Орловой, войдя в его распахнувшуюся переднюю дверь, присела на свободное кресло у окна в левом ряду сидений. Это кресло находилось сразу за кабиной водителя.

Автобус тронулся с места. Его колеса пошли накручивать километры по пустынным улицам утренней Москвы, в тот очень ранний час едва-едва просыпавшейся. Рассеянным взором смотрела сестра Тамары в окно, за которым проплывали дом за домом, квартал за кварталом… Автобус подъехал к очередному перекрестку – к пересечению улицы, по которой он двигался, с широким проспектом. Водитель не стал притормаживать, потому что горел зеленый сигнал сфетофора.

О том, что случилось дальше, пусть расскажет сама сестра Тамары:

– Когда автобус начал выезжать на перекресток, я увидела – наперерез ему мчится по проспекту слева направо небольшой автомобиль. Обычный пикап-фургончик. Обычный и… необычный. Весь он был ярко-красного цвета, а на боку – белый круг с красным крестом в нем. Одним словом, карета «скорой помощи».

Но вот что совершенно поразительно: ее лобовое стекло было сплошь матового цвета. Словно его густо замазали изнутри серо-белой краской! Никогда в жизни не видела я автомобилей с такими лобовыми стеклами… Столкновение пикапа и нашего автобуса казалось неизбежным. Немногочисленные пассажиры, находившиеся вместе со мной в салоне, испуганно закричали.

Сестра Тамары тоже заорала в полный голос от ужаса. Водитель автобуса резко нажал на тормоз.

– То же самое, – продолжает свой рассказ сестра Тамары, – сделал, судя по всему, и шофер красного пикапа, невидимый за матовым лобовым стеклом. Скорость пикапа резко замедлилась, тем не менее он продолжал быстро приближаться. С абсолютной бесповоротностью я осознала: он сейчас вонзится в автобус слева – именно туда, где сидел за рулем водитель, а позади него – я. С отвисшей челюстью смотрела я немигающими глазами на надвигающийся пикап, целящий своими фарами прямо в меня! Но случилось чудо. Каким-то непонятным образом пикап проскочил перед самым носом нашего автобуса, не задев его. Мы, пассажиры, опять дружно закричали – на сей раз от радости. И тут же умолкли, растерянно вертя головами во все стороны. Красный пикап, подлетевший к автобусу слева и промчавшийся наперерез ему прямо перед его передним бампером, не появился, однако, справа от автобуса. И не продолжил свой путь. В буквальном смысле этих слов он растаял в воздухе, как привидение.

Сестра Тамары продолжает:

– Все мы, включая водителя автобуса, были в шоке. Мы не понимали, как могло произойти такое. Мои попутчики бурно обсуждали загадочное происшествие и при этом все время акцентировали внимание на странном внешнем виде «скорой помощи». Ее лобовое стекло было, повторяю, матовым, а вот зато боковые стекла – почему-то прозрачными. Все мы, как выяснилось из обсуждения, ясно разглядели это. Между тем у обычного автомобиля «скорой помощи» все должно быть наоборот! Боковые стекла – матовые, а лобовое – прозрачное…

Однако лично сестру Тамары куда более сильно озадачило другое.

Когда пикап подлетел к автобусу и уже почти, казалось, столкнулся с ним, взор женщины – немигающий, застывший – был направлен в его боковое прозрачное стекло. И женщина, по ее категорическому утверждению, отчетливо разглядела сквозь то стекло вот какую картинку: лежит в пикапе на носилках мужчина в выцветшей куртке-штормовке защитного цвета, глаза закрыты, руки вытянуты вдоль тела.

– И никого больше нет в салоне для перевозки больных в той «скорой помощи»! – рассказывает сестра Тамары. – Пусть мое наблюдение продолжалось не более двух секунд… пусть даже не более секунды, но я отчетливо рассмотрела черты лица мужчины. Это был муж моей сестры. Я не могла ошибиться. Мне не померещилось. Да, это был именно он! Вихрем закружились в голове вопросы. Что с ним? Тяжело заболел?

Причем настолько тяжело, что пришлось вызывать «скорую помощь»? И какое же удивительное совпадение – еду ранним утром на автобусе на работу, а карета «скорой помощи» с мужем Тамары, лежащим в ней, пересекает мой путь. Как может быть такое? Ну а внешний вид автомобиля? Что за странная карета с матовым лобовым стеклом! Ненормальная какая-то карета, невозможная… Наконец, каким чудом удалось ей избежать неминуемого, казалось бы, столкновения с автобусом? И куда она подевалась потом, растаяв без следа в воздухе на перекрестке?…

Из показаний Тамары Орловой:

– Когда мы с мужем возвращались на электричке с дачи, он был одет в выцветшую куртку-штормовку защитного цвета. «Скорая помощь», на которой везли нас с ним от железнодорожной станции до ближайшей больницы, была пикапом. Но пикапом белого цвета, а не красного. Лобовое стекло у машины было, разумеется, прозрачным, а боковые – матовыми. В течение всего следующего дня тело покойного пребывало недвижимо в больнице. Никто его оттуда не вывозил.

Из справки, данной А.Н. Степановым, работником гаража одной из столичных станций «Скорой помощи»:

– Мы пользуемся в повседневной работе автомобилями двух типов – пикапы и «Волги»-фургоны. Согласно давней традиции все машины «скорой помощи» в Москве имеют белый цвет. Красные пикапы не используются нашими подразделениями. Говорю об этом со всей ответственностью. Красные пикапы – это командные машины пожарных команд. О наличии непрозрачных лобовых стекол на автотранспорте слышу впервые и считаю утверждение об их существовании полным бредом.

ВЕСТНИК ПЕРЕМЕН

Маргарита Храмцова – кандидат биологических наук, сотрудник Всероссийского НИИ растениеводства, что находится в Подмосковье. По ее словам, она не страдает истерией или, хуже того, галлюцинаторными психозами.

– Я верю только фактам, – сообщает она. – Это у меня, человека науки, чисто профессиональное. Но факты фактам – рознь. Иные из них, пусть крайне немногие, не укладываются ни в какие рамки, в принципе не поддаются научному осмыслению… Сквозь мою жизнь, например, тянется цепочка совершенно загадочных событий, которым я не могу найти объяснения. Все это началось в 1954 году.

В ту пору Храмцова была студенткой химического факультета одного из московских институтов, жила в студенческом общежитии. Проучившись на факультете пару лет, она пришла к грустному выводу: «Я неправильно выбрала свою будущую профессию». Маргарита стала мечтать о переводе в знаменитую «Тимирязевку», дабы получить там биологическое образование. Однако такой перевод из вуза в вуз оказался, как выяснилось, очень непростым делом. Лично для Маргариты – почти невозможным по ряду причин.

«Наверное, моя мечта так и останется мечтой», – говорила, вздыхая, она в беседах с подругами…

Комната в общежитии, в которой жила Храмцова, была рассчитана на четырех человек. Однажды вечером случилось в той комнате нечто невероятное. Когда оно произошло, Маргарита лежала на постели и читала книгу, а три ее подруги – сожительницы по комнате – сидели за столом и весело болтали о разных житейских пустяках. Краем глаза Храмцова заметила какое-то движение в изножье своей кровати.

Оторвала взгляд от книжной страницы и обмерла – стоит там, у стены, мужчина, одетый во все белое.

Деталей его костюма она не разглядела.

– Мне было не до деталей. Я опешила, увидев высокого парня, непонятно как оказавшегося в нашей комнате, – вспоминает Храмцова. – Тут же подумалось, это, наверное, кто-то из ребят, живущих на другом – мужском – этаже общежития, неслышно проник к нам. От такого нахальства я разозлилась. Сердито хмыкнув, привстала на постели в ожидании, что этот нахал скажет, как объяснит свою выходку.

В следующую секунду «нахал» сделал два шага вперед вдоль постели Маргариты и на мгновение замер у ее изголовья по стойке «смирно». А потом протянул к девушке руку, накрыл своей ладонью ее ладонь и медленно, очень медленно склонился над Храмцовой.

– Мне стало дурно, когда его лицо приблизилось к моему. О ужас! У парня вообще не было лица! Вместо него я видела белый, растянутый по вертикали овал – плоский, как лист бумаги. Я вскрикнула, и белый мужчина с белым пятном вместо физиономии тут же исчез, будто его и не было.

Девушки, сидевшие за столом, дружно обернулись, услышав ойканье Маргариты, и, не мешкая, бросились к ней:

– Рита, что с тобой? Почему ты побледнела и дрожишь? Заболела, да?

Храмцова рассказала во всех деталях то, что сию секунду произошло. В отличие от нее, девушки не заметили появления в помещении «фигуры в белом», чем, к слову сказать, были немного озадачены. Одна из них проговорила задумчиво:

– Может быть, это был прощающийся домовой?

– Кто?

– Прощающийся домовой, – повторила девушка. И пояснила: – Моя бабушка, живущая в деревне, часто рассказывала мне о проделках домовых, в реальном существовании которых она не сомневалась. По ее словам, когда человек, полюбившийся домовому, готовится навсегда покинуть дом, домовой приходит к нему попрощаться. И человек видит его воочию – как правило, единственный раз в своей жизни… Если к тебе, Рита, приходил сегодня прощающийся домовой, то это значит одно: скоро ты навсегда уедешь отсюда, из институтского общежития.

Так оно и случилось вскоре. К великой радости Маргариты Храмцовой, бюрократические препоны в деле ее перевода из вуза в вуз были вдруг с озадачивающей быстротой преодолены, и она стала студенткой Тимирязевской сельскохозяйственной академии. Само собой, она тут же переселилась в другое студенческое общежитие.

Подруга Храмцовой назвала «белого мужчину» прощающимся домовым. С течением лет Маргарита поняла, что подруга ошиблась.

Вот ее дальнейший рассказ:

– Если бы это был домовой, который пришел проститься со мною, то он бы наверняка в том общежитии и остался… Ну, как его постоянный жилец, что ли… Но вот ведь какая удивительная штука! Тот самый белый мужчина с белым пятном вместо лица вторгался в мою жизнь еще несколько раз. Происходило это всегда внезапно и только по вечерам, когда я уже лежала в постели. Всякий раз он появлялся вдруг возле изножья кровати, делал два шага по направлению к изголовью, неторопливо склонялся надо мной, а затем мгновенно исчезал. Самое же примечательное: это случалось только накануне каких-то кардинальных событий, крупных перемен в моей жизни. Например, накануне свадьбы. Или накануне переезда нашей семьи в новую квартиру. Накануне смены места работы, защиты диссертации либо, скажем, накануне увлекательной и длительной научной командировки… И так далее. Нехитрым делом было уловить закономерность в явлениях белого призрака, которого я сама для себя уже давным-давно называю вестником перемен. Его очередной приход – всегда нечто вроде знака судьбы, предупреждающего сигнала для меня. Ни разу сигнал не оказался ложным.

МЕСТО, НА КОТОРОМ СПОТЫКАЮТСЯ

Одна моя давняя знакомая выложила как-то раз передо мной на стол цветную фотографию, сделанную на «Полароиде».

– Объясните, что это такое? – вопросила она тревожным тоном, тыча наманикюренным пальчиком в снимок.

На нем был запечатлен молодой человек с полупустой пивной бутылкой в правой руке… Я внимательно всмотрелся в снимок. Его декоративный антураж показался мне знакомым.

– Где была сделана фотография?

– В Москве. Возле входа в Центральный парк культуры и отдыха, – пояснила скороговоркой женщина.

Она опять нетерпеливо постучала ногтем по глянцевой поверхности снимка.

– Так все-таки что же это такое?

На фотографии висели перед молодым человеком строго по вертикали четыре светящихся шарика – на одинаковом расстоянии между ними. Самый нижний из них застыл в воздухе на фоне отогнутой полы куртки, в которую был облачен человек. Шарик был ярко-желтым в центре и с ярко-красным толстеньким ободком. Второй парил напротив мужского предплечья, опять-таки ярко-желтый, но без красного ободка.

Третий и четвертый располагались выше. Оба они не имели столь же четкой шарообразной конфигурации, как первый и второй, и походили на два ярких желтых светящихся пятнышка.

Недоуменно разглядывая странную фотографию, я хмыкнул, пожал плечами.

– Хотел бы я сам знать, что это, черт возьми, такое… Шары наблюдались визуально, когда был сделан снимок?

– Нет.

– А тот мужчина, что на фотографии… Может быть, он почувствовал нечто необычное в момент съемки? Или, скажем, у него заметно изменилось настроение спустя какое-то малое время? Ухудшилось самочувствие, допустим?

– Ну, не знаю. Ничего этого, наверное, не было. Мы сделали вот эту полароидную фотографию, которая, как и положено ей, тут же проявилась сама собой. И мы очень удивились, увидев на ней гирлянду желтых шариков. А пртом пошли с тем парнем, что на снимке, и с нашими общими друзьями погулять по парку.

Сделали еще несколько фотографий, на которых, кстати, не было никаких странностей вроде тех шариков.

Хорошо и весело провели в парке время. Отчетливо помню, парень вел себя вполне нормально и ни на что не жаловался.

– В том числе, – уточнил я, – и в последующие дни?

– Не знаю. Я больше никогда не виделась с ним.

Гирлянда таинственных светящихся шариков, зависшая рядом со входом в Московский центральный парк культуры и отдыха. На заднем плане – барельеф с профилем В. И. Ленина.

Почему?

– А вот это, извините, не ваше дело!

…На следующий день утром я стоял перед входом в Центральный парк культуры и отдыха. В моей руке трепыхалась на ветру фотофафия с парадом загадочных желтых шариков на ней. Найти место, на котором она была сделана, оказалось пустяковым делом.

Само собой, ничего необычного там на асфальте я не обнаружил – ни трещинки, ни дырки в нем. Само собой, ничего неординарного не ощутил, когда ступил на то место и надолго замер в бесхитростной позе – руки по швам, как парень на фотоснимке… Я заранее был уверен в том, что ничего не обнаружу и ничего там не учую, однако исследовательская добросовестность требовала проверить все на месте.

Был достаточно ранний час. По тротуарам проспекта двигались деловым шагом редкие прохожие, спешившие на работу. Все они шли в одном направлении – к ближайшей станции метро. Мимо неслись легковые автомобили, в которых сидели люди, тоже спешившие на службу… На обширной пустынной площади перед входом в парк культуры прогуливался, маясь от скуки, постовой милиционер.

Моя одинокая, надолго замершая на площади фигура привлекла его внимание. Постовой оживился: для него я был неплохим поводом развеять скуку. Пару раз он неторопливо прошелся мимо меня, глядя, впрочем, в сторону, как бы не замечая.

Я стоял на заветном месте столбом, игнорируя его маневры, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Милиционер опять прошествовал мимо, поскрипывая ботинками. Потом звучно откашлялся, крутнулся на каблуках и направился ко мне.

Не успел он и рта раскрыть, как я протянул ему фотофа-фию, представился и сообщил, что занимаюсь, как могу, исследованиями аномальных явлений. Взгляните сами, сказал я, какие поразительные штуки удалось заснять на том самом месте, где мы с вами сейчас стоим.

Выражение беспробудной скуки тотчас же испарилось с хмурого милицейского лица. Мы разговорились. Прошло не более пяти минут, и вот уже мы с милиционером чувствовали себя почти закадычными приятелями, бурно обсуждавшими интереснейшие вещи, безумно волнующие в равной степени нас обоих.

Вопросы сыпались из постового, как горох. Я отвечал. Я рассказал ему о полетах загадочных оранжевых шаров, и не только шаров над Россией, наблюдавшихся многочисленными свидетелями. О появлениях сходных шаров в домах и квартирах. Об их мгновенных исчезновениях на ровном месте либо о столь же моментальных появлениях, наблюдавшихся снова-таки многими очевидцами… Наконец, мы перешли к обсуждению запечатленного на той фотографии, сделанной перед входом в парк культуры. Нет, заявил постовой, он лично никогда не видел никаких аномальных явлений здесь, на площади перед парком. «К сожалению», – добавил он со вздохом.

Я уже собрался было – тоже со вздохом – распрощаться с ним, как вдруг милиционер наморщил лоб.

– Погодите, – молвил он, озираясь по сторонам, как бы вдруг припоминая что-то. – Снимок был сделан вот на этом месте… Да, вот здесь.

Его взгляд сосредоточился на фотографии, а потом переметнулся на асфальт под нашими ногами.

– Верно. Здесь, – согласился я, настораживаясь. Мой собеседник тихо присвистнул.

– В чем дело? – спросил я резко. – Вы вспомнили что-то?

– Так ведь на этом самом месте изредка спотыкаются люди!

– Простите. Не понял.

– Ну, я видел это собственными глазами… Стою на посту, глазею по сторонам. Ко входу в парк идут люди, навстречу им – другие. Помню, женщина с ребенком идет… Ребенок вдруг – бац! – и падает. Строго в данной точке.

Указательным пальцем постовой ткнул вниз.

– Строго в данной? Вы не ошибаетесь?

– Строго. У меня – наметанный глаз, а память отличная. Пятилетний карапуз шлепнулся именно здесь. Или еще случай. Припоминаю, какой-то высокий худой гражданин в очках тоже споткнулся тут, хотя спотыкаться здесь не обо что. Сами видите – ровный асфальт. Ноги у гражданина разлетелись в стороны. На пятую точку сел и, помню, как выматерится!… Другой гражданин в другой день зацепился здесь же ногой неизвестно за что, закричал, падая. Я оборачиваюсь, а он – уже на четвереньках. Рядом валяется сетка-авоська, в сетке – три бутылки с пивом, все разбитые. Пиво по асфальту течет… Женщина еще тут однажды шлепнулась. Красивая, молоденькая. Юбка – во все стороны. А ножки у нее!… Ой!…

– Погодите о ножках. Постарайтесь припомнить, часто ли происходило такое?

Постовой задумался.

– Трудно сказать, – произнес после долгой паузы он. – Я-то ведь не фиксировал специально происшествия такого рода. Ни к чему оно мне было. Тем более, что никто из упавших не ломал руки, ноги. Человек вставал и шел себе дальше… Впрочем, думаю, это происходило достаточно редко. Я тут, в парке и перед ним, дежурю уже третий год подряд. Так вот, на моей памяти такое случалось раз шесть или семь. В крайнем случае, восемь. Не больше. Немного раз, скажете? Но вот что характерно: решительно не помню я, чтобы на площади перед входом в парк люди где-нибудь и когда-нибудь вообще спотыкались – за исключением этого вот самого загадочного места!

…К рассказу милиционера остается добавить лишь одно. Остается констатировать занятный фактик, не имеющий, возможно, никакого отношения к его рассказу. На фотографии с гирляндой шаров ясно видно, что «место, на котором спотыкаются», находится напротив барельефа с профилем «вождя мирового пролетариата» В.И. Ленина.

Я вовсе не берусь утверждать, что незримое существо – дух «вождя» – время от времени дает подножку людям, проходящим мимо барельефа. Я просто отмечаю факт наличия портрета В.И. Ленина в аномальной, судя по всему, зоне.

БЕЛЫЕ ПРИЗРАКИ

Таинственные «фигуры в белом» – герои многих контактных сообщений, полученных мною по почте либо в ходе устных вопросов очевидцев их проделок.

Рассказывает москвичка Ирина Никифоровна:

– Впервые белый призрак появился в моей квартире очень давно. Не помню уже, когда именно. И с той поры принялся навещать меня регулярно – с периодичностью примерно в шесть месяцев.

– Пожалуйста, обрисуйте его последний визит. Кстати, когда он был?

– Ровно неделю тому назад! Я проснулась около трех часов ночи оттого, что меня начало знобить. Между тем в комнате было очень тепло. Встала с постели, шагнула к батарее парового отопления, потрогала батарею рукой. Она оказалась очень горячей. А меня всю так и трясло от холода!… Пошла я на кухню, вскипятила и попила горячего чая. Потом повязала грудь большим пуховым платком и опять улеглась в постель. Вдруг чувствую – кто-то принялся целовать меня в щеки и в лоб. Затем раздвинул платок на груди и поцеловал в грудь. Я крепко зажмурилась от страха, и поцелуи тут же прекратились. Прошла минута или даже две минуты. Приоткрываю осторожно глаза и вижу – стоит возле постели женщина в белом свободном одеянии. Запомнились длинные волосы до плеч, полностью скрывавшие ее лицо, склоненное надо мною. Я хочу отшатнуться от нее, спрыгнуть с постели, а не могу. Все тело – как парализованное… Внезапно женщина исчезла… После ее очередного визита я всякий раз просыпаюсь утром с сильной головной болью, весь день чувствую себя разбитой, больной.

А вот сообщение инженера Владислава Обедзинского из Ростова-на-Дону:

– В 1954 году мне было восемь лет, а моему младшему брату – пять. Наша семья жила тогда в Краснодаре.

Мои бабушка и дедушка по материнской линии жили в селе недалеко от города. В том году родители отправили нас с братом на все лето к ним в село, где мы и проводили счастливо время на вольном воздухе в детских играх. Как-то раз поздним вечером я долго крутился в постели, никак не мог заснуть, сам не знаю – почему. Я лежал на одной кровати с моим дедом, в тот момент уже крепко спавшим, а младший брат – в другой комнате на одной постели с бабушкой. И брат, и бабушка уже уснули… Вдруг я заметил, что нечто странное стало твориться с иконой, висевшей в углу комнаты. Она начала слабо светиться. Свечение становилось все более и более ярким. Затем внутри свечения на фоне иконы принялся медленно проявляться человеческий силуэт.

От удивления я привстал на постели и протер кулаками глаза – неужели все это мерещится мне?! Вижу, стоит в комнате женщина в белой одежде, ниспадающей с плеч складками до пола. Она постояла там, перед иконой, не более двух-трех секунд. А потом медленно пошла, вернее – словно бы поплыла через комнату между печью и кроватью, на которой лежали мы с дедом. Я видел ее совершенно отчетливо. Дабы убедиться в реальности происходящего, я решил дотронуться до нее рукой, когда она проплывала мимо кровати. Однако чувствую, не могу пошевелить даже пальцем.

Я очень сильно перепугался. А женщина в белых развевающихся одеяниях повернулась и поплыла в обратном направлении – к иконе. Там ее силуэт стал меркнуть, растворяясь в свечении, по-прежнему горевшем перед иконой, и вскоре свечение медленно погасло. Я же почувствовал, что мои руки и ноги вновь обрели былую подвижность. Своим криком я переполошил весь дом. Дедушка, выслушав мой сбивчивый рассказ, обозвал меня вралем. Ну а бабушка долго крестилась на ту икону и, низко кланяясь ей, молилась почти до рассвета…

По утверждению Валентины Елисеевой, тоже ростовчан-ки, некий белый призрак навещал и ее дом тоже.

– Лето было очень жарким, – вспоминает она, – в доме стояла удушающая жара, и я в тот вечер, ложась спать, оставила открытой дверь, ведущую на балкон. Среди ночи просыпаюсь от жуткого ощущения, что рядом со мной находится кто-то чужой. Открываю глаза и буквально цепенею от ужаса. В изножье кровати высится человеческая фигура как минимум двухметрового роста. Одежда на ней – белого цвета, похожа на хламиду. А глаза горят, как две включенные фары! Кто это был – мужчина или женщина, не знаю.

Не разглядела со страха. Видела лишь громадные светящиеся глаза, похожие на два раскаленных угля. Я хотела закричать, но не смогла. Представьте себе, онемела. Попыталась соскочить с постели – тоже не получилось. Тело оказалось скованным, словно его плотно спеленали бинтами… И вдруг белое привидение с пылающими глазищами растаяло в воздухе.

А паралич перестал сковывать тело. Я попыталась зажечь настольную лампу, стоявшую на прикроватной тумбочке. К моему изумлению, лампа не зажглась. И тут я увидела, как штора, прикрывавшая дверь, отлетела в сторону, как бы отодвинутая незримой рукой, а потом, опадая складками, закачалась. Было такое впечатление, будто некто невидимый вышел на балкон. Я вскочила с постели и кинулась к балконной двери. Захлопнула ее, закрыла на защелку… До утра просидела я на кухне, трясясь от страха, опасаясь вернуться в комнату.

Спустя ровно полгода Валентина Елисеева проснулась опять-таки глубокой ночью от истошного собачьего лая.

– Наша собака спит на подстилке в прихожей, – говорит Елисеева. – Всполошенная ее лаем, я быстро вышла в прихожую, включила там свет. Подумала, воры лезут в квартиру, и собака учуяла их… Гляжу, псина носится туда-сюда по прихожей, а ее морда задрана вверх. Она шумно нюхает воздух и лает, и шарит глазами по потолку… Из комнаты, где спят мои сыновья, выходит почти в ту же минуту старший из них.

Увидев нас, собачка стала успокаиваться и вскоре перестала бегать и лаять. А сын отводит меня на кухню и сдавленным голосом, полным ужаса, рассказывает такое, что схватилась за сердце, выслушав его рассказ.

Вот этот рассказ:

– Просыпаюсь как от толчка. Слышу шаги – кто-то невидимый подходит к моей кровати. Хватает за ноги и начинает неторопливо, крохотными рывками стаскивать с постели на пол. Я хочу крикнуть, позвать на помощь, а не могу. Весь я словно бы окаменел, кровь застыла в жилах. Тут стала лаять собака. Слышу, ты, мама, выходишь в прихожую. Едва раздались твои шаги, как невидимка перестал стягивать меня с кровати.

Возник свистящий звук, и «это» со свистом буквально всосалось в открытую форточку, вылетело сквозь нее из комнаты вон. Когда «оно» смылось, я лежал наполовину на полу, а наполовину на постели. Было очень страшно.

КОЛДУН

Сообщает А. Слепнев из города Кирова:

– Кошмарная история, о которой я хочу поведать вам, приключилась в деревне Садыганово Кировской области. Там живут мои родственники. Вот с их-то слов я и знаю обо всех деталях невероятного происшествия. Подчеркну, что мои родственники – самые обычные и при этом очень скромные люди, крестьяне, землепашцы. Их никак нельзя отнести к той породе людишек, которые любят приврать ради того, чтобы хотя бы ненадолго привлечь к себе внимание – чтобы все вокруг заохали да заахали, дивясь их удивительным новостям, рассказам… Если мои родственники говорят – мол, это было на самом деле, значит, это было на самом деле. И точка.

А было вот что.

Родственники А. Слепнева жили и по сей день живут на окраине деревни. В соседней избе жила, но сейчас уже там не живет одна дружная семья. Самым старшим по возрасту в той семье был восьмидесятилетний старик – невысокий, худощавый, с короткой седой бородой. Все в деревне знали, что он – колдун. Если в Садыганово кто-нибудь заболевал, то за помощью обращались сперва к нему, колдуну, и лишь затем к врачу. Да, собственно, дело доходило до врача лишь в редких случаях. Старик шептал какие-то заговоры, поил больного травяными настоями, и человек, как правило, вскоре выздоравливал. Колдун умел делать и многое другое. К примеру, вызывать дождь. Или, другой пример, он всегда точно указывал место в лесу, где находится корова, отбившаяся от стада, заблудившаяся. Следуя его подсказкам, люди шли в лес и обнаруживали скотину на указанном месте… Ну, и так далее.

Другими словами, это был, судя по всему, настоящий колдун. Человек, наделенный от природы уникальными способностями – грозными в своей таинственности, абсолютно, само собой, непостижимыми.

И вот колдун помер.

Ну, схоронили старика, поплакали, как водится, на поминках и стали дальше жить.

А спустя несколько дней после похорон покойник ровно в полночь вернулся в свой дом. Люди в доме были разбужены громким стуком во входную дверь. Никто из них не успел еще даже встать с постели, дабы подойти к двери и отворить ее, как дверь вдруг распахнулась сама. На ней сам собой щелкнул английский замок, запертый изнутри. Одновременно – тоже сам собой – отъехал в сторону с характерным скрипом засов, расположенный на внутренней стороне двери, которая тут же и открылась. Да так резко, будто ее наподдали ногой.

И в дом вступил мертвец.

Это был не некий туманный расплывчатый призрак, сквозь который можно было бы видеть то, что обреталось у него за спиной. В избу вошел по всем статьям вполне реальный человек. Во вполне реальной одежде – в той самой, в какой и был уложен в фоб. Единственным в его облике, что решительно отличало вошедшего от живых людей, оказалось лицо. Было оно желто-восковым по цвету, то есть таким, каким и должно быть у покойника. А на лице сияли, как две лампочки, широко распахнутые глаза. Они были словно бы подсвечены изнутри.

Увидев мертвеца, обретавшиеся в доме женщины и дети дико завизжали.

Не обращая на истошные крики никакого внимания, выходец с того света сделал несколько шагов вперед и замер на месте. Остановившимся взором он пялился в одну точку перед собой. Постоял с полминуты, покряхтел. Потом неторопливо развернулся и потопал назад, к двери, продолжая старчески покряхтывать.

Дверь за его спиной – опять-таки сама собой – захлопнулась. Английский замок на ней щелкнул, закрываясь. А засов, будто двигаемый невидимой рукой, стронулся с места и аккуратно въехал в металлическую петлю на дверном косяке.

Все это свидетели происшествия разглядывали с бесповоротной отчетливостью. За стенами избы висела в безоблачном небе почти полная луна, и ее яркий свет падал в окна дома.

У двух малолетних детей, наблюдавших вместе со взрослыми натуральнейшую эту чертовщину, началась истерика…

Миновали ровно сутки.

Опять наступила полночь. И снова распахнулась сама собой входная дверь – мертвый колдун во второй раз переступил порог своего бывшего дома. По-прежнему его глаза пылали, как фонари, а взгляд был отрешенным, бессмысленным, упертым куда-то в пространство. Зрачки в глазах не двигались.

На сей раз, однако, покойник зашел в дом вовсе не на полминуты, как это случилось в минувшую ночь.

Беспрерывно покряхтывая, он принялся бродить туда-сюда по избе. Казалось, он не видел людей, находившихся в ней, и не слышал плача и причитаний детей, совершенно ошалевших от ужаса. Интересно отметить, что в то же время он то ли видел, то ли каким-то образом ощущал предметы быта в помещении.

Бесцельно слоняясь среди ночи по дому, он всякий раз аккуратно огибал табуретку, когда приближался к ней. Затем огибал другую табуретку. Обходил стол, не прикасаясь к нему. Ни разу не задел локтем платяной шкаф, высившийся у стены. Ни разу не споткнулся о ящики со всяким барахлом, стоявшие в хаотическом беспорядке возле другой стены.

Словом, покойник отлично ориентировался в пространстве, но людей при этом, повторяю, не замечал. Они для него как бы не существовали вовсе.

Однако не это было самым удивительным. Наиболее поразительным нюансом второго визита мертвеца в его бывшее земное пристанище оказался некий умонепостижимыи сдвиг в психике всех свидетелей визита.

Свидетелей – пятеро. Двое женщин, мужчина и двое детей.

Как бы вы, читатель, поступили на их месте? Думаю, не ошибусь с прогнозом, если скажу, что вы бы, не медля ни секунды, кинулись во весь дух из дома вон – подальше от кошмарного места, по которому шастает туда-сюда пришелец из-за гробовой доски.

Все пятеро свидетелей его возвращения в мир живых людей повели себя иначе. Все они… дружно забыли о том, что в избе есть дверь, сквозь которую можно спешно ретироваться из дому. На протяжении второй страшной ночи никому из них не пришла в голову мысль обратиться в бегство. Мысль, согласитесь, очевидная, напрашивающаяся, заведомо вытекающая из возникших обстоятельств.

Вместо того чтобы сломя голову рвануть без оглядки от ожившего покойника прочь, хозяева дома залезли на русскую печь всей семьей – и взрослые, и дети… Возникает впечатление, что некая неведомая таинственная сила заблокировала в их сознании мысль о побеге из дома, вывела идею побега за скобки их поведенческих реакций на происходящее. Отсюда очевиден вывод: зачем-то мертвецу либо тем силам, которые управляли им, было нужно, чтобы люди оставались в течение всей ночи в доме.

Читатель-горожанин, представляете ли вы себе размеры полатей деревенской русской печи? Если – нет, то довожу до вашего сведения, что длина этой лежанки на любой русской печи никогда не превышает двух метров, а ширина – полутора метров. Вот на такой крохотной площадке пять человек и просидели ночь напролет в страшной тесноте, млея от ужаса, обливаясь холодным потом.

А мертвый все бродил да бродил по избе – бессмысленно, бессистемно.

Начался рассвет. Раздалось кукареканье, как принято говорить в деревнях, первых петухов – то есть петухи, просыпаясь, прочищая спросонья глотки, подали голос, оповестили всех и вся окрест о том, что уже светает, что близится новый день. Едва послышалось самое-самое первое кукареканье одного из первых петухов, как колдун-покойник, шатавшийся без устали час за часом по избе, замер на месте как вкопанный. А потом решительным быстрым шагом направился к двери, ведущей из избы вон. Дверь сама собой открылась, мертвец шагнул через порог, и дверь за его спиной захлопнулась…

– Нужно искать помощи у попа! – возопил хозяин дома, сын колдуна.

Спустя несколько часов рука об руку со своей взволнованной супругой он прибыл на рейсовом автобусе в районный центр, где имелась действующая церковь.

– Батюшка, помогите.

– А в чем, собственно, дело? – осведомился деловито священнослужитель.

– Мертвяк шляется по ночам по избе, – сообщил в ответ мужчина, досадливо хмуря брови, и обернулся к жене: – Расскажи все сама.

Женщина, ломая руки, разразилась потоком слов. Дослушав ее исповедь до конца, батюшка переменился в лице и трижды истово перекрестился.

– С нами крестная сила! – жарким шепотом возвестил он. – Вот вам, люди добрые, флакон со святой водой. Окропите ею все углы и все окна в доме, а самое главное – дверь. И – прощайте. Идите, идите! У меня сегодня много дел.

Никакие уговоры не помогли. Батюшка категорически отказался навестить жуткий дом, по которому бродит по ночам мертвец, и прочитать там какие-нибудь «очистительные молитвы».

Надо так понимать, перепугался.

Муж с женой вернулись в расстроенных чувствах домой. А там, повздыхав, сделали все так, как и было им велено.

Наступила очередная – третья – ночь. Ровно в полночь щелкнул замок на двери. Отъехал на ней в сторону засов. Мертвый колдун опять вступил в дом.

Дети, естественно, тут же взвыли от страха, а женщины запричитали. И все домочадцы, теснясь и толкаясь, полезли гурьбой на русскую печь. В этот раз тоже они напрочь «забыли» о возможности альтернативного решения, куда более эффективного с психологической точки зрения, – о возможности бегства из избы.

Не буду здесь повторяться. Коротко скажу, что покойник вел себя точно так же, как и в прошлый раз. И точно так же, едва загорланили первые петухи, он поспешно покинул дом.

На четвертую ночь он в дом не вошел. Опять-таки строго в полночь мертвец возник во дворе перед одним из окон избы – возник внезапно, будто восстал там из-под земли. Первыми его заметили дети, внезапно и дружно именно в полночь проснувшиеся. Ну, и отреагировали соответствующим образом. Покойник приник желто-восковым лицом к оконному стеклу, постоял какое-то время как бы в раздумье, а потом отшатнулся от окна и направился к сараю, видневшемуся на дворе в некотором отдалении от дома.

Люди, в страхе припавшие к окнам, увидели – мертвый колдун вывел из сарая лошадь, которую, кстати сказать, при жизни очень любил, холил ее и лелеял. И стал водить лошадь по двору туда-сюда, похлопывая ладонью по холке, оглаживая ей бока. Лошадь в ответ, что называется, и ухом не вела! Ходила по двору тихо и спокойно, как ни в чем не бывало.

Занялся рассвет. Прокукарекал петух. Мертвец, вздрогнув, отпрянул от лошади и кинулся со двора прочь. Удаляясь, он шел по деревенской улице очень торопливым шагом, почти бежал. А лошадь так и осталась стоять между сараем и избой…

На пятую ночь мертвец опять вошел в дом. И повторилась знакомая уже нам петрушка: люди – на печи, покойник господствует в доме.

На шестую ночь – то же самое.

На седьмую…

На восьмую…

На девятую…

Хозяева дома не стали делать секрета из жути, творящейся по ночам в их избе. История получила огласку в деревне. На какое-то время она стала главным предметом пересудов в ней.

Административные руководители колхоза взяли хозяина дома в крутой оборот. Мол-де, немедленно прекрати заниматься религиозной пропагандой.

У всей этой цепочки событий – в высшей степени занятный финал, предыстория которого покрыта мраком. Нам неизвестно, каким образом хозяину дома удалось убедить рассвирепевших начальников в правдивости своих слов. Здесь можно, например, допустить, что кто-то из тех начальников сам отправился на ночевку в «дом с привидением». И там, к собственному ужасу, воочию убедился на месте в достоверности показаний своего подчиненного… Внезапно родственникам покойного колдуна был предоставлен новый дом, куда они спешно и переехали.

А двери в старом заколотили досками.

Так тот «дом с привидением» и стоит по сей день с заколоченной дверью, опустевший, нежилой. Его двор густо зарос бурьяном.

«ПОДЗОРНАЯ ТРУБА»

Нина Кругликова, возраст – 30 лет, живет в городе Новотроицке Оренбургской области.

– Это случилось летом года три или четыре тому назад, – рассказывает она. – В воскресенье. Мы с мужем весь день напролет провозились на нашем загородном садово-огородном участке, пропалывали грядки.

Вернулись домой поздно, около одиннадцати часов вечера. Погода была безветренная, шел мелкий теплый дождь, на городских улицах стояла страшная духота.

В квартире, прокаленной за день солнцем, тоже нечем было дышать. Едва Нина и ее супруг вошли в нее, как женщина тут же распахнула балконную дверь в большой комнате, а ее муж – окна во всех других комнатах.

Кругликова продолжает свой рассказ:

– Я присела на мгновение на тахту, отирая ладонью пот со лба, – душно… Надо идти в ванную, надо помыться… И тут вдруг в комнате появился сильный запах серы!

Я опешила.

Откуда он мог взяться?

Может быть, запах мерещится мне?

Несколько раз я шумно втянула в себя воздух носом. И, втягивая, всякий раз морщилась – серная вонь шибала в ноздри с такой силой, что у меня на глазах даже выступили слезы. В полной растерянности я огляделась по сторонам. Откуда идет пренеприятнейший запашок? Где его источник? Ничего необычного в комнате не обнаружилось. Все вещи стояли на своих привычных местах, никаких посторонних, невесть откуда взявшихся предметов в помещении не было.

Я решила, что серный смрад вдуло в дом сквозняком откуда-то с улицы. Желая удостовериться в этом, вскочила с тахты и вышла на балкон.

Серную вонь, щекотавшую мой нос, как ножом обрезало! На балконе пахло чем угодно, но только не серой.

В недоумении вернулась я в комнату и почти тотчас же закашлялась. Незримые клубы паров серы, облака ее отвратительного тяжелого смрада с ходу объяли меня… Муж находился в тот момент на кухне. Услышав надсадный кашель, рвавший мои бронхи, он бросился с кухни ко мне – быстрым шагом вошел в комнату и спросил встревоженно:

– В чем дело? Что с тобой?

И замер на месте, шевеля ноздрями и принюхиваясь.

– Чем это здесь так воняет? – озадаченно произнес он после короткой паузы.

В ту же секунду пришла мне на ум одна мысль, от которой волосы зашевелились на голове. Эта мысль настолько ошеломила, встряхнула меня, что я даже перестала кашлять.

Вспомнилось, где-то в какой-то книге я читала – согласно народным поверьям, появление черта, дьявола всегда сопровождается крепким запахом серы.

– Это дьявол явился к нам! Дьявол! – в ужасе прокричала я. – Это его зловоние, его специфический дух!

– Да. Смердит серой, – проговорил с запинкой муж, продолжая шевелить ноздрями.

В его голосе прозвучала растерянность. Какое-то недолгое время мы с супругом стояли молча посередине комнаты, оторопело таращась друг на друга.

– По-моему, вонь ослабевает, – молвил, поводя носом, мой муж.

Действительно, дышать стало легче. Я была очень напугана происходящим, однако это не помешало мне осознать, что серный смрад медленно, но верно улетучивался куда-то из дома. Спустя пару минут он полностью исчез…

Миновал почти год. Однажды поздним вечером я легла на постель, не успела задремать, как вдруг знакомый характерный запашок серы обвеял мои ноздри. На сей раз он был слабым, едва улавливаемым.

Я хотела закричать, позвать мужа, да не смогла. Голосовые связки оказались парализованными. Попытка вскочить с постели тоже окончилась ничем. Все мое тело было обездвижено некой неведомой силой.

В следующий момент я ощутила, как чьи-то очень тонкие, незримые пальцы полезли в мой левый глаз под веки, обхватили глазное яблоко и стали теребить, трепать, крутить его. Чувствую, начинаю терять сознание от ужаса и дикой боли в глазу. А невидимые пальцы – подчеркиваю, я это ощутила очень ясно! – воткнули вдруг в мой глаз какую-то трубочку и стали ввинчивать ее прямо в глазное яблоко!!! Затем случилось нечто совсем уж непостижимое.

Трубочка, зверским образом вогнанная в мое левое око, оказалась чем-то вроде подзорной трубы или, если угодно, перископа. Я просто обалдела, когда сквозь дикую боль, раздиравшую глаз, осознала, что у меня появилось что-то вроде второго зрения.

Правым глазом я видела комнату, залитую падавшим из окна лунным светом. Никого постороннего в ней не было, и значит, надо мной измывался какой-то невидимый садист. А вот зато левым глазом – сквозь вонзенную в него подзорную трубу! – я отчетливо узрела странную картинку.

Картинка была объемной, цветной.

Я увидела поле черной распаханной земли, тянувшееся до горизонта. Ни единой травинки не было на поле. Небо над ним было синим-синим, безоблачным. По полю медленно перемещались некие фигуры. Я пригляделась и тихо ахнула. Редкой цепочкой двигались там пахари в длинных белых рубахах-балахонах. Каждый из них сжимал в руках рукояти плуга, в который была впряжена лошадь.

А где же тракторы, удивилась, помнится, я. Почему у них нет тракторов?

Эта мысль мелькнула в моем сознании и тут же испарилась из него, ибо я приметила нечто, с моей точки зрения, еще более удивительное. Слева, на окраине поля, стояла маленькая хижина – деревянный домишко с плоской крышей и узкой дверью, прорезанной в стене без окон. Перед хижиной сидела на камне… моя мать, скончавшаяся два года тому назад! Мне показалось, она в упор смотрит на меня.

А потом картину заволокло черной непроницаемой пеленой. Я потеряла сознание.

Не знаю, что и думать обо всем этом. Допустим, с помощью таинственной трубки, вставленной в мой глаз, некие высшие силы показали мне загробный мир и мою маму-покойницу в нем. Но если это так, то что же получается? В потусторонней реальности наличествуют, выходит, поля, которые зачем-то нужно вспахивать? Причем вспахивать древним как мир крестьянским плугом, который тащит за собой лошадь. А где современная сельскохозяйственная техника? И вообще, зачем им, жильцам той призрачной, так сказать, духовной реальности вспаханные хлебные поля? Они, то есть духи, тоже, как и мы, пекут хлеб, а потом едят его?

Удивляюсь и развожу руками.

Картинка, которую я увидела сквозь подзорную трубу левым глазом, была, подчеркну, необычайно отчетливой, а боль в глазу – просто невероятной, чудовищной. Заведомо это был не сон.

КАРЛИК С КОГТЯМИ

Сообщает пенсионерка Вера Петровна Волкова из города Орехово-Зуево Московской области.

– Третий год подряд живу в страхе. В моей однокомнатной квартирке обосновался демон. И днем, и ночью он бродит по ней невидимкой, переворачивает вещи, стучит в стены, стонет и даже иной раз жутко ухает…

А однажды я увидела его! В воздухе передо мною сконденсировалось чудовище. Появился клок тумана, потом – туманный силуэт, а потом – уже не силуэт, а живая и, так сказать, не из дыма уже состоящая, а вполне реальная тварь. Это был карлик, на руках у которого вместо пальцев торчали большие кривые когти. Карлик был голый, весь поросший коричневой шерстью. Его глаза пылали, как раскаленные угли. Он посмотрел на меня, пару раз ухнул и растаял в воздухе…

Я – одинокая старая женщина. Живу одна. Напуганная явлением карлика до дрожи в коленках, я бросилась к соседям:

– Помогите, люди добрые, если сможете. Нечистая сила замучила!

Соседи – два здоровенных молодых мужика – вошли в мою квартиру, опасливо озираясь по сторонам. Вижу, боятся. А между тем каждый – косая сажень в плечах, кулаки как кувалды.

– Боитесь? – спрашиваю.

Они молчат, только глазами зыркают по мебели, по стенам.

Я говорю:

– Да вы присаживайтесь к столу. Сейчас приготовлю чай. Попьем чаю, и я вам расскажу, какие страсти-мордасти творятся тут, в этой вот комнатушке.

Только я это, значит, сказала, как дверца гардероба, высящегося возле окна, сама собой резко и шумно распахнулась. И по комнате пронесся вихрь – как струя воздуха от лопастей работающего вентилятора. Вихрь влетел в платяной шкаф, и мои платья, развешанные в нем на плечиках, заколыхались, зашелестели, потревоженные бесовским ветерком.

На мгновение все стихло.

Потом тугая струя воздуха выпорхнула из шкафа назад в комнату с шумом, похожим на шипящий свист. Она вздула колоколом гардину, прикрывавшую окно, и ударила по оконному стеклу. Стекло со звоном лопнуло.

Его нижний правый угол выскочил из рамы и упал на пол, где и рассыпался на мелкие осколки.

Лица у моих соседей стали белее мела.

Один из них – его Андреем кличут – развел руками и говорит:

– Ну, страх и ужас!

А я заплакала, пялясь на разбитое оконное стекло. Придется треугольную дырку в его углу заклеивать бумагой. На новое стекло у меня нет денежек.

Тут Андрей делает шаг вперед, подходит ко мне и обнимает громадной своей ручищей меня за плечи.

– Не плачь, бабка, – говорит. – Мужайся.

– Да как же не плакать, если «он» стекло раскочегарил.

– Мужайся, – повторяет басом Андрей. – И помни, мы с тобой – товарищи по несчастью.

Услышав это, я так удивилась, что и в самом деле перестала плакать. Дошло тут же до меня, почему соседи вошли в мою квартиру боязливо, с опаской.

– Что, – спрашиваю, – у вас «он» тоже безобразничает?

– Тоже, – кивает головой Андрей. – Но у нас потише, а у тебя… У-у, сильно! У нас вот что бывает. Дважды в неделю по утрам невидимые и очень холодные руки хватают мою жену… гм… за разные места. За самые разные. И на теле остаются большие синяки, которые непонятным образом полностью исчезают к вечеру с тела.

Я ахнула и давай креститься. Андрей тоже перекрестился. Потом я рассказала соседям о том, как выглядит карлик. Про его руки с когтями рассказала. Про коричневую шерсть. Про красные светящиеся глаза. Соседи повздыхали, посочувствовали мне и отправились восвояси.

На другой день полезла я в гардероб, чтобы взять оттуда перчатки с полки. Протянула руку к перчаткам и вдруг чувствую, кто-то обхватил мою ладонь и несильно сжал. А пальцы-то у обхватившего – ледяные!

Слышу, шипит «он» из шкафа. Я как руку выдерну да как отскочу от гардероба! А «он» все шипит… В страхе захлопнула я дверцу шкафа, и шипение стихло. Но тут же стал перекатываться в шкафу, стукаясь о стенки, какой-то твердый предмет. А там, в гардеробе, ничего твердого и в помине нет. Платья висят на плечиках. На полочках разложены кофты, нательное белье, носки, полотенца. Полтора часа подряд стучало.

Вот так и живу. Почти каждый день – какие-то новые напасти.

НЕЧИСТЬ ОСТАВЛЯЕТ СЛЕДЫ

Рассказ пенсионерки Волковой – согласитесь, жутковатый, мягко говоря, – напомнил мне происшествие, косвенным участником которого стал я сам.

Николай Антонников, москвич, один из моих друзей, зарабатывает на жизнь тем, что с пистолетом Макарова в руке охраняет те или иные объекты – например, склады. Заведомо нельзя назвать его боязливым человеком. Так вот, однажды он позвонил мне и не свойственным ему срывающимся голосом, запинаясь, принялся рассказывать всякие ужасы.

– Несколько дней назад в нашей квартире завелась нечисть, – заявил он. – Сильно давит на психику эффект чужого присутствия в доме. По ночам я сплю крепко, а вот зато моя супруга просыпается от малейшего шума. По ее словам, некто невидимый шатается среди ночи по комнатам… А утром жена обнаруживает на своем теле синяки. Вчера, например, три синих пятна появились на ее левой руке. К вечеру они исчезли.

Сегодня поутру синие продолговатые отметины были обнаружены нами на ее левом плече. Я заснял таинственные отпечатки с помощью японской фотокамеры «Полароид». Во-первых, не хотите ли взглянуть на снимки? И во-вторых, не можете ли вы помочь нам срочно избавиться от незримого наглеца, который нахально лапает по ночам мою супругу!

Одна из упомянутых фотографий воспроизводится на страницах этой книги.

На следующий день ранним утром я вошел в квартиру семьи Антонниковых, вооруженный до зубов разнообразной регистрирующей аппаратурой. В сумке, чувствительно оттягивавшей мою руку, были не только компактные датчики, реагирующие на малейшие изменения электромагнитных полей. Рядом с датчиками покоились пухлые блокноты с выписками из старых и старинных русских книг по белой магии, или, пользуясь исконно русским термином, по «хорошему колдовству».

«Хорошим колдовством» исстари называется на Руси процедура по контакту с Неведомыми Мирами, направленная на пользу людям, а не во вред им.

Николай Антонников знал, что я ставлю из года в год контактные эксперименты, пытаюсь как-то взаимодействовать с теми Мирами – в том числе оперируя древними русскими заговорами, нашептываниями. Он также знал, что в моем багаже, накопленном за годы исследований, есть несколько надежных способов вышибания нечистой силы из сельских домов, из городских квартир. Все способы были отработаны на практике в ходе многочисленных экспериментов. На книжной полке в доме Николая стояли рядом с другими моими книгами и те две, в которых я описывал эти эксперименты: «Вести с того света» и «Внеземляне идут!»

Три синюшных пятна, появившихся на женской руке среди ночи.

Приборное обследование квартиры семьи Антонниковых дало неутешительные результаты. В доме действительно стряслась беда.

Электромагнитная буря бушевала в комнатах. Незримые электромагнитные вихри куролесили в ней, как в прямоугольной банке строго определенного объема и с непроницаемыми для вихрей стенками. Я подчеркиваю, это происходило только в пределах квартиры. В пяти сантиметрах от наружной стороны окна в любой из комнат стояла благостная электромагнитная, так сказать, тишина. Тихо было и на лестничной площадке перед дверью квартиры.

Мне понадобилось ровно двадцать минут на то, чтобы унять всю эту невидимую свистопляску. Стрелка, бегающая по шкале одного из датчиков, объективно – на приборном уровне – показала: электромагнитный фон вернулся к норме. Обратите внимание, в ураганно короткие сроки.

Воспользуюсь старинным термином и скажу так: «буйство духов» прекратилось.

Невидимка, цапавший по ночам супругу Николая за руку и плечи, покинул помещение и более не возвращался сюда – к великой радости хозяев дома. Эффект чужого присутствия исчез, а синюшные пятна на женском теле больше не появлялись.

Как удалось мне выставить вон незримого бесстыдника, тискавшего чужую жену?

Да, знаете ли, сам удивляюсь. Я просто читал вслух в определенной последовательности сначала определенные молитвы, а затем определенные заговоры. И постоянно отслеживал эффективность своих сугубо вербальных воздействий на приборном уровне.

Если бы один – настойчиво повторяю, строго определенный – «блок» молитв и заговоров оказался вдруг неэффективным, я бы воспользовался другим «блоком». Если бы и он не сработал, я бы пустил в ход третий «блок», четвертый… В квартире семьи Антонниковых, к счастью, сработал первый же «блок».

Не вдаваясь в детали, скажу, что на составление каждого из «блоков», на «притирку» его внутренних деталей ушло немало времени. Да, в сущности, одна человеческая жизнь ушла на это – моя персональная. И я не считаю, что жизнь была прожита впустую. Мою точку зрения на сей счет полностью разделяют, к примеру, Николай Антонников и его жена, а также многие другие люди, обращавшиеся ко мне за помощью.

Единственное, что озадачивает и временами даже тревожит меня, – это престранный факт жесткой взаимосвязи всех тех «блоков» именно и только с моей скромной персоной.

Я – щедрый человек. Я никогда не делал тайны из моих исследовательских наработок. Я давал переписывать составленные мною и мною же в экспериментах отработанные «блоки» самым разным людям.

Они, естественно, пробовали применять их на практике, когда возникала такая необходимость. Результат – у них! – был всегда нулевым. Отчаявшись, люди опять выходили на связь со мною: мол, ничего не получается, не работают ваши «блоки» в таком-то доме.

Тяжко вздыхая, откладывая в сторону другие важные текущие дела, я приходил в тот дом, читал там вслух один «блок», затем в случае нужды второй, третий, и… О результатах таких чтений см., как говорится, выше – «случай семьи Антонниковых».

Не значит ли все это, что чисто эмпирическим путем я вывел самого себя на контактные тексты, резонирующие исключительно с моим персональным, строго индивидуальным набором частот – электромагнитных, биоэнергетических? И не следует ли отсюда вывод, что у каждого человека есть узкая, строго определенная полоса частот, на которой осуществляются прямые связи между данным конкретным человеком и миром так называемых тонких энергий?

ДУШИТЕЛИ

По утверждению Ивана Игнатовича из города Киселевска Кемеровской области, одного его друга несколько раз навещал черт. Когда это происходило, другу было 15 лет; сейчас ему 34 года.

Визиты нечисти продолжались с регулярностью один-два раза в неделю. Они имели место только по ночам.

Юноша просыпался как от толчка. И его взгляд тут же втыкался в некий черный человекообразный силуэт, замерший возле изножья постели. В следующую секунду черная фигура совершала прыжок вперед. Она падала всем телом на юношу и начинала давить его. «Ощущение у моего друга было при этом таким, словно навалили на него бетонную плиту», – сообщает в своем письме И. Игнатович. Давка длилась в течение примерно одного часа. Потом черная фигура в мгновение ока исчезала, будто испарившись в воздухе.

Вместе с ней пропадало и ощущение, охарактеризованное словами «словно навалили бетонную плиту».

Всякий раз, когда черная фигура измывалась над молодым человеком, последний слышал отчетливый злобный мужской шепот:

– Ненавижу тебя! Уничтожу!… Зря надеешься, сволочь, остаться в живых. Если не сегодня, так завтра или послезавтра непременно уничтожу… У-у, ненавижу!

Сказать что-либо в ответ юноша не мог – его голосовые связки оказывались полностью парализованными в ходе каждого контакта с «чертом».

А вот сообщение Антонины Орловой из поселка Сеятель Сальского района Ростовской области:

– Меня два раза, как говорят в народе, «душил домовой». И оба раза ощущения были совершенно идентичными. Просыпаюсь, разбуженная чувством сильнейшего страха. Осознаю, что я – каменная статуя.

Предпринимаю отчаянные попытки оторвать от кровати руку, ногу, повернуть голову, закричать. Все напрасно! Самое страшное, невероятное: ни один мускул в теле не шевелится, мускулов как будто нет вообще. Живут только мозг и глаза. Вижу какую-то темную массу, лежащую на мне. Чувствую, что у массы – огромный вес. Колоссальная тяжесть давит на мое тело… И вдруг – то есть разом, мгновенно, без какой-либо, так сказать, постепенности – темная масса, а с нею и чувство тяжести исчезают. Я поднимаю руку, шевелю ногами, поворачиваю голову. Страх, дикий сумасшедший страх уходит куда-то из сознания – причем почему-то тоже разом, мгновенно.

Сравним сообщения И. Игнатовича и А. Орловой с рассказом Михаила Онищенко из Ростова-на-Дону:

– В ту ночь я был дома один: жена пребывала в служебной командировке. Только я лег на постель, отвернулся лицом к стене, как слышу – кто-то у меня за спиной присел на железную кровать с сеткой, на которой я лежал. Сетка громко заскрипела под тяжестью севшего. Я хотел обернуться и поглядеть – кто это? Не тут-то было! Не смог пошевелить ни рукой, ни ногой, а голова не желала поворачиваться. И тут же обрушилось на меня ощущение чудовищной тяжести, словно упал сверху, прямо с потолка мешок с цементом. Если бы вы только знали, как я перепугался! Продолжался этот кошмар минут пять или десять – точнее не скажу. Я пробовал кричать, но не получалось. Язык едва-едва ворочался во рту. Наконец с величайшим трудом я разжал губы и не столько проговорил, сколько выдавил из себя с хрипом: «Пошел вон!» И все исчезло. Тяжесть улетучилась, а тело обрело былую подвижность.

– И более ничего странного в вашей жизни не происходило? – спросил я у Михаила.

– Да как вам сказать… Спустя три месяца после того жуткого происшествия приключилось еще одно чудо-юдо.

– Что же именно?

– Прихожу вечером с работы. Жена возится на кухне, готовит ужин. Я решил немножко отдохнуть перед ужином. Прилег на кровать и только закрыл глаза, как кто-то вылил на меня как минимум полведра воды. Я заорал, вскочил с постели, оглядываясь по сторонам. Никого, кроме меня, в комнате не было. А я – весь мокрый с ног до головы, и простыня, подушка на кровати – тоже мокрые.

Рассказывает Ядвига Безрученко, ростовчанка:

– Три раза меня душил домовой в образе мужчины среднего роста и средней упитанности. Он являлся среди ночи. Я просыпаюсь, чувствуя, что начинаю задыхаться. Пытаюсь открыть глаза и не могу. Нечто неслыханно тяжелое давит сверху на мое тело. Руки и ноги еле шевелятся. Собрав все свои силы, я резко изгибаюсь и в мощном рывке тараню, так сказать, грудью и животом то страшное и непонятное, непомерно тяжелое, что душит меня. И сбрасываю душителя на пол! Ощущение тяжести исчезает. В ту же секунду что-то звучно шлепается на пол возле кровати. Я резко поворачиваюсь, привстаю на постели и открываю глаза. С ужасом вижу следующую картину: от постели удаляется мужчина, он идет неторопливо, даже как-то, я бы сказала, замедленно. Подходит к стене и… растворяется в ней! Видела я его во всех трех случаях только со спины да к тому же в темной комнате глубокой ночью. Вот почему не могу сказать ничего определенного о его внешнем облике. Ну, может быть, кроме одной детальки. По-моему, он был голый.

Или, в крайнем случае, одетый в какое-то трико в обтяжку.

С голым «чертом» имел контакт и Иван Ларчев из села Куликовка Кимовского района Тульской области. Вот его отчет об этой встрече:

– Однажды ночью я проснулся от дикой боли в правом боку. Застонал, хотел схватиться рукой за заболевшее место, однако не смог пошевелиться. Все тело почему-то онемело. Лежал я в тот момент на спине. Чувствую, что-то очень тяжелое – вроде мешка с зерном – прижало меня к кровати. Открываю глаза и вижу, поперек моего тела разлегся какой-то черный человек. А стреляющая боль в моем боку пульсирует как раз в том месте, которое он придавил своей грудью. Человек лежит на животе, его наклоненная голова слегка свешивается с кровати. Я пригляделся и ахнул. Крест-накрест на мне лежал крупный, очень мускулистый и совершенно голый мужик. Самое же поразительное – он весь зарос черной-пречерной, густой шерстью! Даже его лицо, которое я видел в профиль, было покрыто черными волосьями… В следующую секунду что-то вспыхнуло. Какое-то мерцание появилось в некотором отдалении от кровати.

Повел я взглядом и опять ахнул. В дальнем углу комнаты, вижу, горит свеча, висящая как бы в воздухе на высоте двух метров от пола. Я ясно разглядел именно пламя свечи, а не какой-либо иной источник света.

Вдруг левее этого огонька вспыхнул огонек еще одной свечи, тоже словно бы парящей в воздухе. С моих уст невольно сорвалось: «Господи, что это?!» В тот же миг голый волосатый мужик, давивший меня, с треском исчез, а свечи разом погасли. Треск был такой, как при электрическом разряде…

Из письма Людмилы Остриковой, проживающей в Ростове-на-Дону: «Лежала я несколько лет назад в больнице. В палате нас было восемь человек. Однажды вечером погасили мы свет, собрались спать. Едва потухла лампочка под потолком, как я увидела – сверху опускается ко мне белая простыня, очень туго натянутая за все свои четыре уголка. Она ложится на меня, как плита, и начинает давить. Да так сильно, что я не могу даже пошевелиться. Во весь голос я заорала: «Мама!» И простыня исчезла… Или это была не простыня, а в самом деле некая плита, принятая мною с перепугу за простыню?

Прошло несколько дней… Примерно в три часа ночи просыпаюсь, охваченная страхом. Чувствую, меня опять стали давить и душить. Однако на сей раз пожаловала в гости не «простыня». Прыгнуло на грудь что-то мохнатое, лохматое, размером с крупную собаку, но весом с медведя. И давай вдавливать меня в постель! Я как дернусь всем телом – «лохматое» отлетело в сторону, упало со шлепком на пол. А потом снова прыгнуло на меня. И душит! Я опять сбросила его. Оно опять назад прыгнуло… Не знаю, сколько я так мучилась, но в конце концов закричала: «Оставь меня в покое! Надоел, сил нету!» И «оно» ушло… В обоих случаях соседки по палате слышали мои крики и потом сильно удивлялись, разводили руками, когда я рассказывала им о том, что творилось со мной».

И в заключение – коротенький рассказец Ольги Косаревой из Ашхабада:

– Мой домовой – это лохматое, на ощупь мягкое существо. Как оно выглядит, не знаю, ибо приходит ко мне только по безлунным и беззвездным ночам, то есть в абсолютной темноте. На ощупь оно похоже на очень крупную кошку, но это не кошка. Это что-то другое. Ни разу не удалось мне нащупать его морду. Домовой будит меня, прыгая прямо мне на грудь. Я начинаю ощупывать его, но руки и ноги тотчас же немеют.

Следом немеет все тело. Как-то раз я спросила его: «Ты – домовой?» – «Да. Я – домовой». – «Ты всегда находишься в моем доме?» – «Да. Всегда. Если хотите, можете переехать отсюда в любой другой дом, а я останусь здесь». Голосок у домового был очень писклявый… Несколько раз он приходил в другом облике.

Тельце у него было голым и теплым, нежным, как у ребенка. Не знаю почему, но я совершенно уверена, что «теплый ребенок» и «пушистый кот» – это одно и то же существо.

РЕАКЦИИ БИОИНДИКАТОРОВ

По сообщениям контактеров с загадочными кошмарными существами, очень полезно держать в деревенском доме, в городской квартире домашних животных. Собаки, кошки и кролики, прирученные хомяки и ежи, как правило, бурно реагируют на визиты незваных гостей из таинственных далей. Внимание: черепахи, птички в клетках и аквариумные рыбки не реагируют. Последнее мне удалось установить в ходе переписок либо личных бесед с людьми, в дома которых вторгалось неведомое.

Человеку свойственно оценивать явления окружающего мира с точки зрения их полезности для себя. Памятуя об этом, скажу, что реакция домашних животных на выходцев неизвестно откуда обладает двоякой полезностью.

Во– первых, сплошь и рядом животные чуют или, может быть, даже видят существ, которых человеческий глаз заметить не в состоянии. Допустим, в ваш дом уже заявился незримый пока что для вас хам и хулиган, он бродит по комнатам неслышной поступью, но вы еще не замечаете и не слышите его. Увидите и услышите позже – именно тогда, когда ему, мерзавцу, захочется этого. Ну, когда он начнет измываться над вами или, по крайней мере, стращать, попугивать вас… Между тем домашнее животное уже чует (видит? слышит?) его. И реагирует на пришельца со страхом.

Паническая реакция той же, положим, собаки на пустое место в доме, то есть непонятно на что, – громкий предупредительный сигнал для вас! В этой ситуации очень даже может быть, что собачка рефлектирует на нечистую силу, уже, повторяю, вломившуюся в ваш дом, но еще не вступившую в тесный контакт с вами лично. Итак, сигнал дан. Вы заранее предупреждены собакой. Чувство психологической подготовленности к встрече с загадочным визитером поможет вам пережить такую встречу, если она вообще состоится, с минимальными, я бы сказал, нервными потерями. В любом случае встреча не вызовет у вас сильнейшего психического стресса, нервного потрясения. Ибо вы заранее настроились уже на ее вероятность, смирились с неизбежным.

Во– вторых. Бывают случаи, когда домашние животные не подают никаких предупредительных сигналов. По всей видимости, им просто-таки не на что реагировать: неведомое существо не совершает в доме предварительных разведывательных маневров. Оно обходится без рекогносцировки. В этом случае, едва ворвавшись в дом, существо с ходу, без малейшего промедления начинает взаимодействовать с интересующим его человеком или даже несколькими людьми. Само собой, в ту же самую секунду домашнее животное, если оно присутствует при контакте, отвечает на происходящее бурной реакцией. Такое поведение собаки или кошки – тоже очень важный сигнал, звоночек для вас.

Оно показывает, что домашнее животное чует, видит, слышит пришельца. А это означает одно: творящийся в вашем доме кошмар – ни в коем случае не результат отклонения вашей психики, не галлюцинация. Следовательно, вы – психически здоровы.

Пусть хотя бы это утешает вас, когда появится перед вами «карлик с когтями» или некий невидимка начнет лапать за руки и плечи, оставляя на них синяки…

Если домашнее животное никак не реагирует на страсти-мордасти, бурлящие среди ночи вокруг вас, советую вам немедленно обратиться к психиатру! Вполне возможно, что у вас поехала крыша. Ваш «контакт» с неведомым – вовсе не контакт, а заурядная галлюцинация, то есть расстройство психики.

Проиллюстрирую то, что я выше обозначил как «во-вторых», на примере замечательного биоиндикатора – кошки.

Надежда Парпиева из белорусского городка Полоцка, по ее словам, дважды в своей жизни встречалась с таинственными существами. В первый раз это случилось, когда Надежда училась в пятом или шестом классе средней школы.

– Была летняя лунная ночь, – вспоминает она. – Я внезапно проснулась, сама не знаю почему. Резко открыла глаза. Возле моей кровати стоял старик, залитый лунным светом, падавшим на него из окна.

Длинная седая борода… Очень длинные белые волосы на голове… Морщинистое лицо… Не помню, во что он был одет. Зато ясно помню другое. У него были незрячие глаза! Каждый глаз был целиком закрыт бельмом:

вместо зрачка и радужной оболочки вокруг него – сплошная белая пленка. Старик протянул вперед руку и осторожно, нежно стал гладить меня по голове. Мне было приятно. Страха не испытывала. И вдруг кошка, спавшая на полу рядом с кроватью, отчаянно замяукала, взмыла с пола свечой вверх, шарахаясь от старика, и пулей вылетела из комнаты вон. А старик с незрячими глазами растаял в воздухе.

oПрошло много лет. Летом 1978 года Парпиева, ее муж и сын вместе с двумя друзьями мужа шабашили, как она выразилась, в Узбекистане. Шабашкой в СССР в ту пору назывались временные работы по найму. Когда начиналась летняя пора отпусков, группы шабашников, зарабатывавших на своей основной работе сущие гроши, бродили по стране и предлагали всем желающим свои услуги. В общем, зашибали деньгу. В сельской местности они чаще всего строили помещения для скота, склады, сараи, а также производили любые иные строительные работы.

Крохотная бригада наших шабашников во главе с мужем Надежды состояла из мастеров на все руки. Отстроив очередной сарай, мастера подрядились украсить лепкой зал заседаний в здании правления узбекского колхоза имени Ленина. Ночевали они все вместе в большой комнате, находившейся недалеко от зала.

Надежда Парпиева рассказывает:

– Как-то раз просыпаюсь я среди ночи оттого, что кто-то тормошит меня. За окном висит луна, ее свет падает в распахнутое настежь окно. Гляжу, в мою руку вцепилось человекообразное существо, лохматое, волосатое с ног до головы. Ростом оно было около метра. Со страха я не разглядела толком его лицо.

Запомнились лишь в высшей степени странные глаза – пылавшие огнем, как две красные электрические лампочки. Существо протянуло вперед вторую свою лапищу и ухватило ею запястье другой моей руки. И потянуло меня к открытому окну. Хватка у твари была железной. Утром я обнаружила на запястьях синяки, похожие на кольца, оставленные там лапищами низкорослого демона… Я заорала от ужаса, и существо исчезло. Ну только что маячило передо мной, волокло меня к окну – и вдруг его нет!

Крик Надежды разбудил спавших в той же комнате мужчин. Рыдая, она принялась рассказывать им о происшедшем.

Один из них сказал в ответ, что тоже подметил намедни поздним вечером нечто странное. Все в комнате уже легли спать; он улегся на свое место последним. Поворочался с боку на бок, устраиваясь поудобнее, и видит – замерцал у стены под потолком огонек, удивительно похожий на самое обычное пламя самой обычной свечи. Однако непосредственно свечи не было под пламенем.

Огонек висел в воздухе, поддерживаемый непонятно чем. Каплевидный, слегка растянутый по вертикали, он тихонько колыхался из стороны в сторону, словно бы колеблемый сквознячком, тянувшим от распахнутого окна. Провисел он так, на одном месте, примерно пять секунд. А потом сгинул.

– И еще одно попутное наблюдение, – говорит Надежда Парпиева. – Когда волосатая тварь мертвой хваткой вцепилась в меня, послышался кошачий визг. Кошка, жившая в здании правления колхоза, спала, наверное, где-то на полу в коридоре. Дверь, ведущая из нашей комнаты в коридор, была раскрыта. Я услышала, как кошка, взвизгнув, побежала по коридору прочь…

На следующий день утром наши шабашники рассказали о событиях минувшей ночи местным сторожам, старикам-узбекам.

И услышали в ответ:

– Здесь, в здании правления колхоза, было раньше духовное заведение. Советская власть прикрыла его. Когда оно еще работало, в него категорически был запрещен вход женщинам. А Надежда – женщина.

Шайтан, с незапамятных времен живущий в этом здании, не любит женщин. Он будет выживать Надежду и вас вместе с нею отсюда до тех пор, пока вы не покинете здание.

В тот же день шабашники спешно перебрались в другое помещение.

Сообщает Наталья Калинина из Ашхабада:

– Совсем недавно в нашей квартире на первом этаже старого дома каркасно-щитового типа происходили странные явления. Около полуночи на кухне раздавались звуки, как будто падали на пол одна за другой крышки от кастрюль. Когда я выходила на кухню, то не обнаруживала там никакого беспорядка. Потом – тоже ночью и опять на кухне – сама собой взорвалась большая спичечная коробка. Только чудом нам с мамой удалось избежать пожара. Наша кошка – опять-таки только по ночам! – выходила в те дни из себя. Испуганно мяукала, залезала под шкаф или под кровать и до утра не желала вылезать оттуда.

Рассказ Анны Гудзенко из города Сочи:

– Когда мне было восемь лет, ко мне приходил по ночам парень, похожий, как в сказке, на «арапа». Весь черный. Совершенно лысая голова. Огромные глазищи. Толстые губы. Возраст – около двадцати лет. Он молча стоял и смотрел на меня…

А просыпалась я всякий раз оттого, что кошка, спавшая на половичке рядом с моей постелью, начинала испуганно мяукать. «Арап» стоял недвижимо две-три минуты, затем растворялся в воздухе… Прошло много времени. Я окончила школу, вышла замуж, переехала в другой город. В 1989 году вынуждена была опять на какое-то время вернуться к родителям – в дом, в котором выросла. И буквально через неделю примерно около полуночи снова появился передо мной «арап». Я узнала его мгновенно. По-моему, он совершенно не повзрослел за миновавшие с момента нашей последней встречи годы. Вижу – стоит, пристально смотрит на меня…

Еще одна информация – из города Мары, Туркмения:

– На протяжении вот уже года будит меня по ночам чувство животного страха, – рассказала при личной встрече со мной Татьяна Филиппова. – Просыпаюсь и… совсем уж цепенею от ужаса! Возле меня стоит черный большой силуэт. Слышу громкий шепот: «Я хочу лишить тебя жизни!» Потом силуэт начинает отдаляться от меня как бы спиной вперед и растворяется в стене, всасывается в нее. По ту сторону стены находится спальня моей дочери, и там стоит стул, а на стуле всегда спит кошка… Так вот, каждый раз, когда жуткий этот силуэт уходит прямо у меня на глазах в стену, кошка в соседней комнате просыпается, издает истошный визг. Разбуженная ее визгом, просыпается и моя дочь. Она видит, как кошка срывается стрелой со стула и начинает, мяукая, носиться по комнате туда-сюда.

Елена Павлова из Екатеринбурга, из года в год оказывающая посильную помощь мне в сборе контактных материалов, уверяла меня, что и в ее личную жизнь вторгалось однажды неведомое. Именно после этого события возник у нее устойчивый интерес к аномальным явлениям.

Женщина проснулась от ощущения, что с нее стаскивают одеяло.

– Будучи еще в полусонном состоянии, – говорит она, – я отбрыкивалась, рассерженно тянула одеяло назад на себя. Наконец окончательно проснулась. Открываю глаза и этим самым глазам своим не верю. Высится возле кровати здоровенный амбал с лицом какого-то землистого цвета. Он то потянет одеяло к себе, а то схватит на мгновение меня за левую руку. То потянет, то схватит… К слову сказать, синяки от его хватки держались на запястье около двух недель.

Елена в ужасе привстала на постели и, действуя чисто рефлекторно, обеими руками оттолкнула «амбала». По ее тактильным ощущениям, грудь у пришельца была поразительно мягкой, словно бы состояла из пружинящего поролона. «Амбал» с неожиданной легкостью отлетел в сторону и врезался ягодицами в стол, стоявший в центре комнаты.

– А моя кошка по имени Дашка, – вспоминает Елена Павлова, – шипела тем временем на «амбала», как паровоз, забившись под кресло. У меня в голове все перемешалось от страха, к горлу подступила тошнота, и я потеряла сознание. Утром встала с постели совершенно разбитая и с сильной головной болью. Куда подевался «амбал» – не знаю. Утром я не обнаружила его в доме.

Из письма Людмилы Шпиневой, город Зея Амурской области: «По ночам я часто слышу медленные шаркающие шаги в квартире. Включаю свет, озираюсь по сторонам – никого в доме нет. Тишина…

Выключаю свет. И «он» снова принимается шаркать. Мой любимый кот спит всегда вместе со мной, в изножье постели. Когда невидимка начинает бродить по комнате, кот издает громкое шипение, прыгает с кровати на пол, потом взлетает, как акробат, вверх по шторе, прикрывающей окно, и висит под потолком на шторе, продолжая шипеть».

ИЗГНАНИЕ ДЬЯВОЛА

В третьей части этой книги я подробно расскажу о контактных экспериментах, которые ставила, продолжает ставить группа энтузиастов, сплотившихся вокруг меня. А сейчас хочу пощекотать вам нервы одной воистину сногсшибательной историей. Она приключилась с одним из энтузиастов. История требует пояснительного пролога.

Та группа была набрана мною методом жесткой селекции. Я выступал во дворцах культуры в течение ряда лет с лекциями об аномальных явлениях перед большими аудиториями. После окончания каждой лекции отдельные слушатели обращались ко мне за консультациями. А другие рвались в частной, с глазу на глаз, беседе сообщить об их личном опыте на ниве «встреч с чуждым». Толпа желающих персонально пообщаться с лектором закручивалась вокруг меня винтом. Но никто не уходил неудовлетворенным. Я находил толику времени для каждого. И, беседуя с людьми, остро присматривался к каждому. Подойдет этот человек мне или не подойдет? Стоит предлагать ему сотрудничество со мною или же ни к чему это делать?

Тех людей, которые мерещились мне в названном смысле перспективными, я отводил в сторонку, шептался с ними и вручал им бумажку с номером моего телефона. Спустя день или два мы встречались. Я устраивал нечто вроде проверочной процедуры, используя, в частности, датчик, реагирующий на малейшие изменения электромагнитных полей. Я искал среди возможных кандидатов в мою исследовательскую группу мужчин и женщин зрелых лет с ярко выраженными экстрасенсорными способностями. И находил таких.

Из них-то и составилась наша небольшая группа энтузиастов.

Каждый из них прошел у меня школу феноменологии аномальных явлений. А также усвоил основы техники безопасности в условиях осознанного экспериментального контакта с Неведомыми Мирами. Затем каждый по моему настоянию отправился на те или иные курсы по экстрасенсорике, изучил ее азы. Другими словами, свел в единую систему свои природные данные и технику, практику экстрасенсорных воздействий, которой обучали слушателей на тех курсах. Слияние дара Божьего со специальным образованием дало замечательные плоды.

Все члены нашего крохотного коллектива много работали над собой. Все они со временем стали не просто толковыми народными целителями, лечащими путем дистанционных воздействий, но и – хотите верьте, хотите нет – натуральными ясновидящими.

А теперь перейдем к сногсшибательной истории, которую я обещал поведать вам. Она произошла с экстрасенсом и ясновидящей Татьяной Махотиной, членом моей команды. Татьяну я знаю давно, она – очень, очень честный человек, и в силу этого я ручаюсь за достоверность ее рассказа.

Однажды Махотину пригласили в один дом в Москве. Была получена информация: там проживает больная женщина приблизительно шестидесяти лет от роду, которая нуждается в экстрасенсорной помощи.

Врачи не смогли помочь ей. Может быть, поможет экстрасенс?

На протяжении долгих лет женщина страдала от общей слабости, частых головокружений, головных болей и, как она выразилась, «болей во всем теле». Медицинский диагноз так и не был поставлен. Не помогали никакие лекарства, даваемые пациентке докторами, как я понимаю, вслепую, на ощупь – не «под диагноз».

Когда Татьяна Махотина вошла в квартиру, где жила мающаяся от всевозможных болей дама, ее встретили там две женщины – та самая дама и ее родственница. Сначала Татьяна обстоятельно потолковала с ними, порасспросила больную о симптомах. Затем предложила ей сесть на стул, выставленный на середину комнаты.

И вот что произошло потом.

Прежде всего Татьяна, так сказать, включила в собственном подсознании свой «ясновидческий аппарат» и попыталась с его помощью прощупать, пролоцировать тело больной женщины – орган за органом. К ее величайшему изумлению, ничего из этого не вышло. Такого в экстрасенсорной практике Махо-тиной не бывало ранее! Все тело больной оказалось словно бы прикрыто черной непроницаемой пленкой.

Удивленно хмыкнув, Татьяна решила подступиться к этой загадочной особе в «черном энергетическом скафандре» другим путем. Она настроилась соответствующим образом – в частности, открыла на своих ладонях незримые выходные отверстия так называемых энергетических каналов. И отчетливо ощутила, как по каналам заструились от плеч к ладоням живительные токи энергии. Удостоверившись в том, что таинственный экстрасенсорный механизм в ее теле пришел в действие, начал функционировать, Татьяна протянула руки ладонями вперед к своей пациентке.

Та дико вскрикнула и судорожно задергалась.

– В чем дело? – опешила Татьяна, поспешно отводя руки в сторону от больной.

– Не знаю, – последовал ответ. – Я ощутила… Трудно описать это словами… Ощутила что-то вроде ударов внутри моего живота. Ударов кулаком.

Махотина воззрилась на пациентку с откровенным недоумением. Впервые в своей практике столкнулась она с человеком, который столь странным образом отреагировал на ее целительные пассы.

– Когда-либо раньше вы обращались за помощью к экстрасенсам? – полюбопытствовала наша целительница.

– Нет.

– Стало быть, сейчас вы впервые в жизни испытываете экстрасенсорное воздействие?

– Да, впервые. Вы поднесли ко мне руки и… Что-то ударило меня изнутри. Повторяю, ударило несколько раз, как кулаком.

Пожилая женщина, сидевшая на стуле посередине комнаты, стала осторожно растирать рукою живот. При этом она болезненно морщилась. Татьяна стояла рядом с ней в замешательстве, не зная, что сказать.

Тут заговорила родственница больной.

– Да вы продолжайте, продолжайте! – посоветовала она Татьяне. – Ишь как ее, болезную, всю задергало, едва вы вознесли руки… Значит, подействовало. Проняло до печенки.

– Ну, что ж, – произнесла с запинкой Татьяна, – давайте попробуем еще раз.

– Давайте, – согласилась пациентка, переставая растирать живот.

Она задумалась на мгновение. Затем молвила:

– Но только на этот раз не убирайте руки сразу, если меня снова начнет передергивать. Я так понимаю, тело дергается в ответ на ваши лечебные пассы. Ну и пусть себе дергается. Не обращайте внимания. Я готова потерпеть, лишь бы выздороветь.

Плавным жестом Татьяна Махотина опять поднесла свои руки к пациентке. И почувствовала, как живительные потоки энергии устремились из ладоней в грудь пожилой дамы, сидящей перед ней. По ощущениям Махотиной, они пронзали грудную клетку дамы насквозь. А значит, «черная пленка», обволакивающая все тело женщины и непроницаемая для «ясновид-ческого луча», оказалась вполне проницаемой для «энергетических лучей», истекавших из ладоней Татьяны!

В следующую секунду пациентка выгнулась на стуле дугой, и у нее начались корчи. Самые настоящие корчи, как у припадочной. Руки и ноги замелькали в воздухе, изгибаясь совершенно неестественным образом, а по телу волнами стали прокатываться судороги.

Какое-то время в комнате стояла тишина. Женщина, которую сотрясали корчи, молчала, глядя безумным остекленевшим взором в одну точку перед собой. Потом она вдруг открыла рот и зарычала, завыла – как зверь.

Татьяну Махотину прошиб холодный пот. Она сделала шаг назад, в панике отступая от внезапно взбесившейся пациентки.

– Не опускайте руки! – закричала в тот же момент родственница взбесившейся. – Продолжайте лечить ее.

– Но мне же страшно! – тоже громким голосом возопила в ответ Татьяна, пытаясь перекричать истошные вопли дамы, бившейся в падучей на стуле.

– И мне страшно! Ну и что? Ради Бога, продолжайте лечение. – В голосе родственницы больной послышались умоляющие нотки. – Мы хорошо заплатим вам. Только не прерывайте сеанс своего воздействия на нее. Сами видите, что с нею творится.

Татьяна не опустила руки.

Струи энергии, набирая силу, неслись по ним двумя мощными потоками. Они вылетали из ладоней, как из двух брандспойтов, и вонзались в корчившуюся на стуле даму.

Адама продолжала зверски подвывать, повизгивать и рычать.

Татьяна Махотина сама была готова завыть от страха. Не зная, что делать дальше, она решила обратиться за помощью к Богу. Стала читать вслух молитву:

– Отче наш, иже еси на небесех! Да святится имя Твое…

Между тем ее пациентка все билась в припадке, все буйствовала, не падая, впрочем, почему-то со стула на пол. Она была словно бы привязана к тому стулу незримыми веревками.

Татьяна дочитала молитву до конца.

Корчи на стуле продолжались.

«О Господи, только бы она не умерла», – взмолилась Татьяна, с ужасом глядя на корчившуюся пожилую женщину, по-волчьи воющую. И с новой силой, с удвоенной энергией стала во второй раз читать «Отче наш». А потом и в третий.

Из ее ладоней, нацеленных на пациентку, по-прежнему били невидимые энергетические струи.

И вдруг вой стих.

Пациентка широко открыла рот, и из него… пошел дым. Или нечто похожее на дым.

В мгновение ока темно-серое туманное облачко, вылетевшее изо рта, сконденсировалось в человеческую голову. Это была голова мужчины ничем не примечательной наружности, примерно сорока пяти лет от роду, с гладко выбритыми щеками. Мужчина в упор уставился на Татьяну. Его взгляд пылал лютой ненавистью. Под головой, у которой не было шеи, темно-серый «туман», «дым» закручивался по спирали винтом. Нижний конец спирали уходил в разверстую глотку внезапно примолкшей дамы, восседавшей на стуле.

Дама, к слову сказать, перестала корчиться, едва демон с бешеными от ненависти глазами вылетел из нее вон.

Мужская голова неторопливо поплыла вверх, подобно воздушному шару. Закручивающаяся штопором лента «тумана» потянулась следом за ней. Ее нижний подрагивающий кончик выскочил, как мышиный хвостик, изо рта женщины, и рот резко захлопнулся, звучно щелкнув челюстями. А демоническая голова вошла в потолок, как нож в масло, и растаяла в нем, втянув следом за собой спиралевидный туманный хвост.

– Дьявола вы изгнали! Дьявола! – громовым голосом воскликнула родственница больной, обращаясь к Татьяне, но не глядя на нее.

Лицо родственницы было землистым от страха, а глаза шарили по потолку, в котором растворилась мужская голова с бешеными от ненависти глазами.

Татьяна Махотина бессильно опустила вниз трясущиеся руки, мокрые от пота. Она молча крутнулась на каблуках и, не помня себя от испуга, кинулась со всех ног к двери, ведущей из квартиры на лестничную площадку. Родственница больной продолжала громовым голосом кричать что-то ей вслед, но Татьяне было не до ее криков.

Она не стала ждать лифт.

Понеслась вниз по лестнице вихрем; ступеньки так и замелькали под каблуками ее туфель, выбивавшими по ним барабанную дробь.

Шумно и неровно дыша, Татьяна выскочила из подъезда и, не замедляя шага, стремительным аллюром помчалась к автобусной остановке…

В беседе со мной она заявила:

– Сама того не желая, я выступила в роли экзорциста, то есть изгонителя дьявола. Это было самое жуткое, самое невероятное приключение в моей жизни! От всей души молю Бога, чтобы никогда и ничто подобное не повторилось в моей дальнейшей практике в ходе встреч с другими пациентами. Пережить то, что пережила я… Да такого не пожелаешь даже злейшему врагу.

«ДЕМОНЫ ЗАХВАТИЛИ ГОРОД»

Как– то раз в ответ на одну мою очередную газетную статью о проделках нечистой силы получил я тревожное письмецо. Читательских откликов на статью пришло более двух сотен, но именно и только это короткое послание заставило меня встрепенуться, немедленно отреагировать на доступном мне уровне. Я стал выяснять обстоятельства событий, лапидарно описанных в том письме.

Оно пришло из небольшого провинциального городка Со-ветска, что в Тульской области. Его автор С.К. Иванов сообщал:

«В нашем городке с недавних пор буйствуют домовые. У моего соседа летает по комнате посуда, а у его брата, живущего в одноэтажном деревянном доме на другой улице, течет с потолка вода, двигаются сами собой табуретки. У двух моих сослуживцев происходит примерно то же самое. А раньше никогда не происходило! Или – еще пример. Мой свояк живет на самой окраине города и держит лошадь; вот уже в течение трех недель он обнаруживает по утрам в лошадиной гриве косички, заплетенные неведомо кем.

Свояк расплетает их, а на другой день утром они вновь появляются. Заядлый лошадник, он постоянно общается с тремя другими лошадниками – один из Советска и двое из ближайших деревень. По его словам, двое из них, включая горожанина, поведали ему о том же самом чуде. В гривах лошадей их хозяева обнаруживали по утрам косицы. Важно подчеркнуть, что косы стали появляться в конских волосах именно в последние месяцы. Раньше такого не было. Я рассказал об удивительных косичках моей бабушке. А она сказала, что это шалости домовых. Домовые якобы большие любители лошадей, или лошадники, как и мой свояк».

Действительно, есть такое народное поверье о лошадниках-домовых. В одной из моих книг я уже анализировал загадочный феномен «косичек в гриве», привел, в частности, много цитат о феномене из сочинений русских фольклористов и этнографов XIX-XX веков. Там же я описал, каким образом попала в мои руки уникальная по объему коллекция косичек – может быть, единственная столь крупная в мире.

Предлагаю вашему вниманию две выписки из первоисточников столетней давности, ранее мною в других моих книгах не цитировавшихся. Эти сочинения попались мне на глаза лишь пару месяцев назад.

Фольклорист Д. Ушаков в статье «Материалы по народным верованиям великорусов» (1896) пишет: «Из скотины особой любовью домового пользуются лошади… Любимый скот он чистит, кормит, поит, выбирая для него корм у нелюбимого; любимой лошади он заплетает гриву, которой, обыкновенно, и не расплетают хозяева, чтоб не прогневить домового». Другой фольклорист А. Иванов в статье «Верования крестьян Орловской губернии» (1900) сообщает: «Что касается домового, то почти все крестьяне верят, что он существует… Но каков внешний вид его – никто не сказал, потому что никто его не видел: он – невидимка.

Иногда домовой любит скотину, гладит, кормит и холит лошадь, заплетает ей гриву…»

В письме, пришедшем из Советска, толковалось, согласитесь, о странных в высшей степени вещах. В городе и его ближайших окрестностях спонтанно и, по всей видимости, синхронно пробудились домовые, спавшие до этого мертвым сном на протяжении неизвестного числа лет. Мощно «заработал», в частности, феномен «косичек в гриве».

Одновременно зафонтанировали из Неведомых Миров и другие феномены, известные под обобщающим названием «пол-терцейст». По частным домам и квартирам принялись летать тарелки и чашки, зашевелились и заскакали сами собой табуретки, потекли с потолков струи воды…

А в Советске, к вашему сведению, проживает моя давняя приятельница, пенсионерка Светлана Васильевна Панова, народная целительница, лечащая методом наложения рук. Она – иногородний член-корреспондент самодеятельного московского исследовательского центра, созданного мною. К ней я и обратился с просьбой навести по возможности подробные справки о «чудесах», творящихся в ее родном городе.

Вскоре почтальон принес письмо от Светланы Васильевны, большое по объему. Приведу выписку из него – характерный пример буйства нечистой силы в Советске. Невидимые демоны, по словам Пановой, «в самом деле, увы, оккупировали в последние месяцы немало домов и квартир в нашей провинциальной глуши. Мои земляки – в ужасе».

По просьбе Светланы Васильевны имена и фамилии участников серии страшноватых событий не будут здесь названы.

Так вот, одна семья сделала капитальный ремонт в своей квартире на четвертом этаже пятиэтажного дома. Ремонтные работы длились долго. И вот наконец была поставлена финальная точка в них. По этому случаю хозяева квартиры устроили праздничный ужин, а потом легли спать, уставшие, но бесконечно довольные проделанной работой.

Едва они улеглись, едва погасили в доме свет, как на оконном карнизе за занавеской что-то зашуршало. Затем это неведомое что-то побежало от окна по стене и спрыгнуло на пол. Когда оно перемещалось по новеньким светлым обоям, был слышен топот маленьких ножек. Но на полу их топотание сменилось отчетливо слышимыми прыжками. Неведомое что-то зашлепало, как лягушка, по направлению к кровати, на которой лежала хозяйка дома. Женщина ощутила, как нечто величиною и весом с крупную собаку вскочило на кровать и улеглось в ее изножье поверх одеяла.

Хозяйка дома, крайне изумленная, приподнялась на постели и потянулась рукой к «собаке», дабы столкнуть ее на пол… В ту же секунду она потеряла сознание.

Две типичные «косички в гриве» из коллекции автора книги. Каждая аккуратно сплетена из трех пучков конских волос.

Спустя пару дней ее дети стали жаловаться на то, что кто-то перемешивает их книжки с картинками на столе и расшвыривает игрушки по детской комнате. Спустя еще пару дней муж хозяйки, который встает по утрам очень рано, вышел в седьмом часу утра на кухню и обнаружил там кавардак. Весь пол был усыпан мусором, вываленным из мусорного ведра. Ведро стояло посередине кухни дном вверх.

В последующие дни люди стали замечать, что их любимая кошка ведет себя странно. Время от времени она вдруг переворачивалась на спинку и начинала колотить лапами воздух, будто отбиваясь от кого-то или чего-то невидимого. Глаза у нее становились при этом бешеными. Кошка скалилась и шипела. А потом вскакивала и начинала носиться туда-сюда по квартире, продолжая шипеть.

Как– то раз хозяйка дома обрабатывала над раковиной куриную тушку, а кошка, чуя запах свежего мяса, лезла к ней, мяукала, терлась о ноги – в общем, мешала. Рассердившись, женщина подхватила с пола надоедливую мяукающую тварь, отнесла ее в ванную комнату и заперла там… Опять занялась курицей. И вдруг застыла как громом пораженная. Она почувствовала, как кто-то мохнатый, но, по ее ощущениям, очень холодный трется о ее босые ноги. Глянула она вниз – никого на полу возле ног нет. А «это» продолжает тереться.

Вот фрагмент из ее показаний:

– Вскоре «это» принялось бегать по свежепобеленному потолку, не оставляя следов на нем. На белом фоне «оно» выглядело как темно-дымчатый мохнатый сгусток. Отчетливо слышалось топотание ножек. Изо дня в день в квартире то и дело внезапно и резко понижалась температура. Всех нас начинала колотить дрожь.

Трижды лично со мной происходила удивительная вещь. Я «выключалась» всякий раз минут на двадцать-тридцать. Стою, готовлю борщ, режу капусту, чтобы засыпать в кастрюлю. Картошка уже лежит в кастрюле, вода в которой должна вскоре закипеть. Смаргиваю. Глядь, стою на том же самом месте, но в другой позе, а вода в кастрюле бурлит. Заглядываю в кастрюлю и вижу – картошка в ней вся разварилась, превратилась в кашу… Сижу, смотрю телевизор. Показывают художественный фильм. Смаргиваю. Что за чудеса? Вместо фильма на экране – передача, которая должна начаться после окончания того фильма. Бросаю взгляд на часы. Выясняется, что я вроде как пребывала без сознания в течение получаса… Однажды вечером мохнатый сгусток спрыгнул с потолка и уселся на грудь моему сыну-первокласснику, лежавшему в тот момент на тахте. Ну, тут, конечно, крик, слезы… Муж рассвирепел. И давай ругать «это» матом! А в ответ – зашумело, заухало, поднялась какая-то возня, и вдруг книги и журналы с письменного стола взлетели в воздух.

Кто– то надоумил женщину обратиться к священнику. Тот пришел в «квартиру с домовым», попрыскал на стены святой водой, побубнил молитвы.

Не помогло!

Домовой как ни в чем не бывало продолжал безобразничать в доме, хозяйка которого отдыхала от его проказ лишь на работе. А работала она продавщицей в магазине «Хозтовары»; священник знал об этом.

Спустя неделю после своего визита в «квартиру с домовым» святой отец заявился в магазин. Сначала он долго откашливался и сопел, как бы собираясь с духом, а потом поинтересовался у продавщицы, как обстоят дела у нее дома и помогли ли его молитвы? Услышав неутешительный ответ, священник огорченно развел руками и молвил со вздохом:

– В других домах молитвы тоже не помогли.

– В других? – удивилась женщина. – Выходит, в городе есть еще места, где шкодят домовые?

– Есть. И немало, – ответствовал святой отец, вновь тяжко вздыхая.

Он поманил пальцем продавщицу к себе. Та перегнулась через прилавок, заинтригованная. Священник, стоявший по другую сторону прилавка, тоже слегка наклонился вперед и, понизив голос, возвестил:

– В последнее время ко мне стали обращаться за помощью многие, даже очень многие люди. У них возникли совершенно аналогичные проблемы с «новыми жильцами». Незримые хулиганы вламываются в квартиры, в частные дома десятками. Они бродят по Советску чуть ли не толпами… Я вот что думаю обо всем этом: демоны захватили наш город!

– Зачем? – невольно вырвалось у продавщицы, потрясенной услышанным. – С какими целями?

– Подозреваю, они готовят плацдарм, – пояснил священник громким шепотом. Потом произнес по слогам: – Под-го-тав-ли-ва-ют.

– Подготавливают – что?

– Пришествие сатаны!

Святой отец с отвращением сплюнул и размашисто перекрестился. И вышел из магазина «Хозтовары» вон.

ЛОХМАТЫЙ, КУЧЕРЯВЫЙ, ЧЕРНЫЙ

Сорокалетняя Татьяна Малова – очень спокойная и очень уравновешенная женщина. Своими повадками она решительно не напоминает истеричку, а уж тем более душевнобольную. Работает инженером в Ростове-на-Дону. Я встречался с нею несколько раз, побывал в ее двухкомнатной квартире на городской окраине, где и записал, уверен, правдивый ее рассказ о выходках нечистой силы в том доме.

Вот она, исповедь Татьяны:

– Недавно – всегда поздно по вечерам – стал трезвонить звонок над входной дверью в нашу квартиру. Я распахивала дверь, но никого за ней не было! Затем начались – тоже по вечерам – странные телефонные звонки. Поднимаю трубку, а в ней – молчание. Телефонные трели перемежались тарахтением звонка в прихожей в течение двух недель… Потом прекратились, сменившись новыми странностями. И я, и мой муж, и наш малолетний сын ясно слышали, как паркет в квартире трещал под ногами какого-то невидимки.

Долго незримый пришелец шлялся по вечерам по комнатам. А однажды я наконец-то узрела его. О, лучше бы не видела! Проснулась среди ночи от сильной боли в груди. Очень удивилась и обеспокоилась, так как раньше грудь никогда не болела. Схватилась за больное место рукой, перевернулась на другой бок, и глаза полезли на лоб от изумления.

За окном висела луна. Ее свет хорошо освещал комнату. Вижу, рядом с изножьем моей постели стоит сущий дьявол ростом не выше полутора метров. Лохматый, кучерявый, черный. Голый! Весь обросший шерстью с головы до пят. На роже – тоже шерсть. Глазищи пылают адским пламенем, как обмазанные белым фосфором. Я присмотрелась – а он, оказывается, улыбается мне. Губы растянуты зверской усмешкой.

– Ты кто такой? – спрашиваю, трясясь от страха.

А он, вместо ответа, говорит высоким писклявым голосом:

– Хочешь, я сейчас приведу сюда своего брата?

Сама не знаю почему, я роняю одно-единственное слово:

– Хочу.

И черт растаял в воздухе.

Буквально через несколько секунд он вновь материализовался из пустоты передо мною. Рядом с ним стоял маленький чертенок в полметра ростом. Его голое тело тоже было покрыто лохматой кучерявой шерстью. А вот зато голова… Не своим голосом закричала я, когда увидела над волосатым тельцем лицо своего сына!

Черт обнял чертенка за плечи, отчетливо хихикнул, и его губы вновь расползлись в дьявольской усмешке.

– Нам очень понравилось у тебя, – пропищал дискантом он. – Мы еще придем сюда. Жди.

В следующий момент оба волосатых существа исчезли.

Через некоторое время одна моя близкая подруга пришла ко мне вечером в гости. Жила она на другом конце города – очень далеко, и поэтому я оставила ее ночевать у нас. Ровно в полночь она переполошила нас с мужем истошными криками. Мы бросились к ней, стали расспрашивать – в чем, мол, дело? Видим, женщина не в себе, колотится в натуральной истерике. Сквозь слезы она, запинаясь, сказала, что не успела еще заснуть, как перед нею возникли невесть откуда три низкорослых существа, заросших густой черной шерстью. Когда моя подруга завизжала от ужаса, существа сгинули, канув опять-таки невесть куда…

Однажды вечером я лежала на тахте, но еще не спала. Свет в комнате был выключен. Муж и сын находились в тот момент в соседней комнате. Вдруг на меня навалилась сверху какая-то тяжеленная плита, абсолютно невидимая. Почудилось – еще мгновение, и она проломит грудную клетку, раздавит меня в лепешку.

А рядом с тахтой висела на стене лампа-бра. Под нею болтался шнурочек, за который надо дергать, чтобы включить либо выключить лампу. Полупридушенная незримой плитой, я тем не менее умудрилась как-то дотянуться рукою до шнурка. Дернула за него. Вспыхнул свет. И то, что пыталось задавить меня, тут же отлетело куда-то в сторону… В последующие ночи я боялась спать в темноте. Так и спала при горящей на стене лампе.

И больше ничего не давило.

Зато стал раздаваться мужской голос, звавший меня по имени. Я пугалась, вскакивала с тахты – никого в комнате нет! А голос то и дело окликал: «Таня!… Таня!…» – и одновременно слышался звук, похожий на громкое равномерное тиканье больших настенных часов. Между тем в нашем доме нет таких часов.

В ответ на эти бесконечные, изматывающие душу призывы «Таня!… Таня!…» вскинулась я как-то раз на постели и вижу – чашка и блюдце под ней, стоящие на нижней незастекленной полке серванта, равномерно покачиваются. Они переваливаются с боку на бок в такт загадочному громкому тиканью. Рядом с ними лежала на полке плоская тарелка. Вдруг тарелка задрожала, дернулась, сама собой перевернулась и замерла, стоя на ребре. А потом стала кататься по полке вперед-назад, как колесо.

Я ринулась к серванту, подхватила тарелку, прижала ее к груди… Не знаю, что делать… Села на тахту, да так и просидела до рассвета с тарелкой под мышкой.

В те страшные дни, когда кто-то окликал меня по ночам по имени, мой восьмилетний сыночек часто жаловался на шум, мешавший ему спать. Ухало ночь напролет под его кроватью что-то, шевелилось там и пыхтело…

Надоело все это так, что хоть в голос кричи!

Все наши родственники, друзья и все сослуживцы – как мои, так и моего мужа – знали с наших слов о кошмарах, творящихся у нас. Один из сослуживцев мужа сказал:

– Существует народное поверье – если в доме бесится домовой, то это значит, что он голоден и его надо покормить.

Глупейшая идея, не правда ли?

Ежели ты – домовой и живешь под одной крышей с нами, то вот тебе, милый, холодильник, а вот кухонный шкаф, где стоят на полках пакеты с крупами, и лежит внизу мешок с картошкой. Открывай холодильник, залезай в шкаф, кормись на здоровье…

Но чего не сделаешь, когда положение просто-таки отчаянное? Вечером поставила я на то место в серванте, где тарелка сама собой поднялась на ребро, чашку с водой и блюдце с двумя пряниками. Каково же было мое удивление, когда утром я обнаружила и чашку, и блюдце пустыми. На следующий вечер я опять приготовила точно такой же ужин для домового. К утру вода из чашки и пряники с блюдца исчезли. А в квартире наступила благостная тишина.

Каждый вечер в последующие дни я продолжала готовить все ту же нехитрую кормежку для своего «жильца». Судя по тому, что она неведомо как и куда испарялась среди ночи, кормежка пришлась домовому по вкусу.

Миновало дней десять. И вот однажды поутру я обнаружила воду и пряники нетронутыми. Ага! Наелся и напился наш безобразник, стало быть. Мы с мужем облегченно вздохнули.

С той поры ничего необычного в нашем доме не происходило.

КОММЕНТАРИЙ

Сатаны не существует.

Дьявола не существует.

Антихриста не существует.

Не существует также демонов, чертей и бесов.

А вот зато привидения, или призраки умерших, существуют!

Выходцы из-за гробовой доски, по моим данным, распадаются на две группы, на два класса проявлений потусторонней реальности.

Одни из них изредка – подчеркну здесь, крайне редко! – прибывают в наш мир из мира запредельного в наибуквальном смысле этих слов, то есть находящегося далеко-далеко по ту сторону смерти, за пределами жизни, в замогильной вселенной. Физические законы, царящие там, резко отличаются от законов, на которых зиждется наше с вами четырехмерное пространство-время. Там все не так, как здесь, у нас. Люди, жившие и в урочный час скончавшиеся на Земле, обитают там в формах своеобразных мысленных сгустков, не отягощенных телесной оболочкой. Эти формы называются в специальной литературе по танатологии, или науке о смерти, астральными телами. В задачи, решаемые на страницах этой моей книги, не входит обсуждение редких людских контактов с ними.

Другие же пришельцы из ледяной, опять-таки потусторонней мглы – вторая группа – вовсе не служат гонцами той замогильной реальности, в отличие от первой группы. Ибо они на истинный тот свет, в ту вселенную не попали! Для них там не было заранее предусмотрено место.

Они – так называемые эфирные двойники умерших людей, не допущенные на тот свет, застрявшие на пограничной меже, на перепутье между двумя мирами. Плавают, как смердящие воздушные шары, наполненные сплошь миазмами ненависти и злобы, в некой таинственной промежуточной зоне… Астральное тело умершего человека, то есть его душа, отправляется в замогильную вселенную. Отбывая в путь, оно сбрасывает с себя, как ненужную теперь ему одежду, свой энергетический колпак – эфирное тело, или эфирного двойника, скончавшегося только что человека. Эфирный двойник обладает некоторыми признаками разумности. Он вполне осознает, кто он такой. А именно – с позиции обитателей истинно замогильной вселенной, существо второго сорта. Доступ в ту вселенную такому существу закрыт.

Двойник – в бешенстве. Что делать? Пораскинув своим скудным умишком, он начинает совершать бандитские вылазки в мир живых людей. И учиняет там всяческие пакости. Зачем он делает это, я расскажу позже.

Пока же замечу, что совершенно неправомерно народная молва исстари приписывает наиболее устрашающие выходки эфирных двойников мифологическому, то бишь заведомо не существующему персонажу – сатане, он же – дьявол, он же – антихрист. А менее жуткие проделки относит на счет других мифологических персонажей – чертей, домовых, леших и так далее. Все эти выходки и проделки суть не что иное, как разбойные налеты тех двойников.

Астральная помойка, где они обитают, – это, как я понимаю, нечто вроде выгребной ямы рядом с обочиной дороги, ведущей на истинный тот свет. Повторяю, она ни в коем случае не является истинно потусторонним бытием.

Что же касается сатаны и сонма его слуг, вершащих якобы свои темные делишки в мире живых людей, то и дело пристающих к ним, ввергающих в страх и ужас, – так это все неправда. Ибо и сатана, и его якобы многочисленная прислуга есть плод фантазии людской.

Совершенно справедливые рассуждения на сей счет мы обнаруживаем в известном сочинении А. Амфитеатрова «Дьявол» (1913):

«Злые духи появляются (в глубокой древности. – А.П.) уже в самых грубых религиях. По мере того как организм религий расширяется и завершается, злые духи приобретают известные атрибуты и личность…

Зыбкий, многообразный, всепроникающий призрак сатаны, под теми или другими именами, скользит тенью в глубине всех религий, но личность сатаны создалась творчеством, по преимуществу иудейской и христианской религии, в особенности же второй из них… В Моисеевом учении сатана еще не занимает видного места. Это, по остроумному сравнению Артура Графа, его отрочество и юность, далекие от совершеннолетия… Потребность очистить идею божества от злого элемента растет в еврействе вместе с культурой и приводит иудаизм на ступень христианства, в котором Бог безусловно благ, а зло в мире является отрицательною силою… Является идея сатаны как черного под-Бога, анти-Бога. Сатану создало воображение христиан».

Добавлю к сказанному, что и всех прочих его слуг создало все то же пылкое христианское воображение.

Людская фантазия измыслила всю эту публику, дабы с ее помощью хоть как-то объяснить многочисленные, происходящие из века в век столкновения наших с вами соплеменников со странными существами. Издавна существа именуются «силами тьмы».

Все они – эфирные двойники умерших людей, по моей гипотезе. Давайте проанализируем их действия и посмотрим, насколько справедлива гипотеза.

В поведении загадочных существ присутствует одна в высшей степени примечательная черточка. На протяжении столетий, даже тысячелетий их поступкам, действиям свойственно унылое однообразие. В отличие от христиан с их склонностью к неуемному фантазированию, так называемая нечистая сила, судя по всему, начисто лишена фантазии. В ее убогом сумеречном сознании полностью отсутствует такая штука, как тяга к творческим исканиям, или, если угодно, рефлекс творчества, рефлекс созидания нового, чем бы это новое ни было.

Нечистая сила неустанно из века в век ведет бесконечную партизанскую войну с людьми. В ходе безостановочного этого сражения давным-давно можно было бы, наверное, поднабраться кое-какого опыта, придумать какие-то новые методы ведения боя. Ан нет! В боевом арсенале нечисти не появилось за долгие столетия ни единого нового инструмента.

Единственное оружие, которым она с тошнотворным однообразием пользуется, – это страх, то есть инструмент психологического воздействия. Запугать людей до дрожи в коленках – такова, чудится, ее цель.

Ну, хорошо, явилась в очередной раз и запугала.

Дальше-то что?

А ничего. Дальше нечистая сила в темпе покидает зону своего скоротечного чаще всего контакта с людьми, убирается куда-то восвояси. Спрашивается, зачем приходила? Чего хотела? Непонятно. Всякая встреча с нею исчерпывается для людей, казалось бы, лишь кратковременной ситуацией стресса, паники.

В том-то и дело, что «казалось бы»!

Несколько позже я расскажу, что думаю о глубинной потаенной сути всех этих бесконечных и вековечных «сеансов запугивания» – ради чего «сеансы», по моей догадке, устраиваются…

Давайте вновь перелистаем страницы «контактных историй», собранных в первой части моей книжки. Давайте попробуем поискать в них резонирующие между собою элементы, то есть систематизируем материал по тем или иным сходным признакам. Едва начав такой поиск, мы тут же убедимся, что в проделках нечистой силы наличествуют устойчивые стереотипы поведения. И их число весьма ограничено!

Сплошь и рядом контакты с незваными невидимыми визитерами сопровождаются самопроизвольной подвижкой предметов быта.

Самопроизвольной ли?!

Вот, скажем, табуретка срывается с места и начинает скакать по кухне, подобно кенгуру. Но она – не кенгуру, у нее нет ни мышечной ткани, ни первой сигнальной системы, управляющей работой мышц. Совершенно очевидно, что движением табуретки управляет некая незримая сила – например, рука неви-димкм.

Табуретка, подхваченная невидимой рукой, прыгает по кухне. Человек, видящий это диво, натурально обалдевает. Челюсть у него отвисает, а глаза лезут на лоб, на котором выступает испарина страха… Цель, преследуемая невидимкой, достигнута – человек испуган.

В доме пенсионерки Веры Волковой, как мы помним, сама собой распахнулась дверца платяного шкафа. Потом воздушный вихрь покуролесил по комнате и в конце концов ударил по оконному стеклу. Да так сильно, что стекло частично даже разбилось. Мы также помним, какой была реакция трех свидетелей происшествия: люди перепугались.

Наталья Калинина и ее мать услышали среди ночи громкий взрыв, раздавшийся в их квартире на кухне. Бросились они туда и в ужасе узрели страшную картину.

Большая коробка спичек, лежавшая на газовой плите, сама собой взорвалась. Горящие спички раскиданы по всей кухне в бесовском фейерверке, и в доме начинается пожар. Женщины – в панике.

В другую квартиру явился темный силуэт, опознанный жильцами как дух утопленника, призрак хозяина дома, недавно трагически погибшего. Татьяна Шатова и двое ее взрослых детей, совершенно шалея от страха, наблюдали, в частности, за тем, как сама собой то и дело открывалась и закрывалась дверца настенного кухонного шкафчика.

В городе Советске Тульской области загадочные феномены такого рода приобрели на какое-то продолжительное время массовый характер. Ну, началось что-то вроде сатанинской эпидемии.

Посуда залетала по квартирам и частным домам, запрыгали табуретки, потекли с потолков струи воды из неизвестных источников. А домовые стали дружно плести косички в гривах лошадей. В одной из квартир неведомая сила подхватила мусорное ведро, расшвыряла из него мусор по всей кухне, а ведро поставила на попа, днищем вверх.

Татьяна Малова, потея от ужаса, наблюдала за тем, как на полке серванта закачались из стороны в сторону чашка и блюдце под чашкой. Раскачивание предметов сопровождалось акустическим феноменом – звуком, похожим на громкое тиканье больших настенных часов. Потом тарелка на той же сервантной полке пришла в движение. Встала на ребро л давай кататься по полке туда-сюда, как колесо.

Изредка встречи с нечистой силой сопровождаются не только акустическими, но и странными визуальными феноменами.

Ивана Ларчева пугает, давит, душит среди ночи здоровенный волосатый мужик, сверзившийся на него невесть откуда – чудится, прямо с потолка. При этом Ларчев подмечает: в некотором отдалении от его постели вспыхивают с небольшим интервалом во времени два огонька, похожих на пламя свечи. Они висят в воздухе, ничем не поддерживаемые… Другой мужчина при других обстоятельствах тоже наблюдает появление сходного огонька. Это происходит поздним вечером в здании правления узбекского колхоза. А спустя два или три часа к Надежде Парпи-евой, расположившейся вместе с родственниками и друзьями в этом здании на ночевку, является волосатая человекообразная тварь. Она пытается или делает вид, что пытается, умыкнуть Надежду из здания, тащит ее, смертельно перепуганную, к распахнутому окну…

Бывает также, что в ходе «контактов с чужими» происходит значительное понижение температуры. Это одна из очень знаменательных примет контактных ситуаций.

Недавно прислали мне из Австралии книгу тамошнего исследователя Кея Смита «Сверхъестественное!». Я насчитал в ней два десятка сообщений о резких понижениях температуры в условиях близкой встречи с нечистью. Американский исследователь аномальных явлений Джей Энсон долго работал в зоне многодневного жутчаишего контакта с «силами тьмы» в 1976 году в городе Эмитивилле, США. Результаты своих исследований он изложил в книге «Эмитивилльские кошмары». В ней также упоминается факт неоднократного понижения температуры во время буйства призраков.

Подытоживая свои рассуждения, Джей Энсон, в частности, пишет: «Пробирающий до костей холод… характерен для всех «нечистых мест». Люди и животные начинают испытывать в них могильную холодину. Последователи оккультизма объясняют это тем, что лишенные материального тела субстанции «забирают» тепловую энергию для своего перемещения, визуального проявления и передвигания предметов».

А вот выписка из сообщения Ирины Кудряшовой:

«В комнате резко похолодало. Так резко, будто ударил в ней январский мороз».

Еще одна моя героиня Ирина Никифорова вспоминает:

«Меня всю так и трясло от холода!…»

События в Советске Тульской области – снова фрагмент из отчета очевидца:

«Изо дня в день в квартире то и дело внезапно и резко понижалась температура. Всех нас начинала колотить дрожь».

Бурно реагируют на пришествия нечисти природные биоиндикаторы, наделенные сознанием, – к примеру, кошки. В книге приведено немало примеров таких реакций, всегда, обратите внимание, панических.

Но если домашнее животное реагирует столь бурно – выходит из себя от ужаса, то это означает, что оно чует и даже, может быть, видит заведомо не человека, а нечто для той же, положим, кошки непривычное и страшное в своей непривычности. Стало быть, проделки нечистой силы – вовсе не идиотские шуточки живых людей (допустим, подростков, надумавших попугать злюку-соседку, подобравших ключи к двери ее квартиры и устроивших ночью в той квартире дурацкий спектакль). На живых людей домашнее животное реагировало бы иначе.

Впрочем, важнейший вывод из реакции биоиндикаторов на нечисть сводится к другому. Как я уже говорил ранее, реакция кошек показывает с бесповоротной отчетливостью: «чудеса», устраиваемые нечистой силой, – не плод человеческой психики, то есть не галлюцинации. Даже самый больной человеческий мозг не может продуцировать, галлюцинировать картины, на которые будут реагировать другие живые существа.

Значит, нечистая сила – не продукт воспаленного человеческого воображения, не результат психического заболевания. Она – вполне реальное природное явление!

Здесь же, однако, надо непременно отметить, что здоровая человеческая психика подвергается в ходе «встреч с чуждым» мощным нечеловеческим психическим воздействиям. И на какое-то время в ней возникают всплески, пики искажений и сдвигов, смахивающих на кратковременный психоз. Некая чужеродная сила захватывает пульт, так сказать, управления в сознании, в мозге человека.

На офицера КГБ наваливается в трюме шхуны «Элизабет» странное оцепенение. Человек ненадолго перестает контролировать свои мысли. Он чувствует себя так, будто надышался отравляющими газами.

Москва. Наши дни. Справа на снимке – голова привидения. Она опознается мгновенно. Это изображение популярного современного певца А. Буйнова, здесь полупрозрачное.

Призрак колдуна, шатаясь среди ночи по деревенской избе, вот уж действительно, околдовывает людей, находящихся в ней. Никто из них не покидает в панике избу, не бежит прочь от страшного привидения. Поведение людей алогично, ненормально: ночь за ночью в дом является призрак, и ночь за ночью люди спасаются от него на русской печи. Млея от ужаса, причитая и плача, они сидят там в страшной тесноте до утра…

В редчайших случаях психические воздействия в контактной зоне не происходят вообще. Они подменяются воздействиями сугубо физическими. Тому пример – занятное местечко рядом с барельефом В.И. Ленина перед входом в парк культуры в Москве, на котором регулярно спотыкаются люди.

Изредка нечистая сила оставляет следы в реальном вещном мире. Следы эти – всегда мокрые!

В квартире семьи Шатовых, по которой долго бродил призрак утопленника, оставались мокрые отпечатки подошв мужских ботинок. Ну, словно призрак хотел подчеркнуть этим, что вылез он из-под воды, со дна реки… Ирина Кудряшова после жуткого по смыслу ночного разговора с четырьмя привидениями в черных балахонах обнаружила утром странную вещь. Ее халат, висевший на стуле, оказался мокрым насквозь… А Михаил Онищенко угодил под струю воды, прицельно выплеснутую в него неведомо откуда.

Как указывается в книге, «силы тьмы» любят и умеют принимать людской облик. На снимке: облик популярной личности. В момент съемки привидение не наблюдалось на визуальном уровне.

Фото майора милиции В. Баранова.

Едва Михаил прилег отдохнуть на постель, как обрушился на него сверху ледяной поток: «Я – весь мокрый с ног до головы, и простыня, подушка – тоже мокрые!»

Случается, незваные гости идут на прямой тактильный контакт с людьми. В результате появляются синяки на человеческом теле. Одни синяки, как мы с вами помним, загадочным образом исчезают с тела через несколько часов. Другие же держатся неделю и даже больше.

Синие кольца остались на запястьях Надежды Парпиевой, после того как низкорослая волосатая тварь ухватила женщину за эти самые запястья.

Некий «амбал с каким-то землистым лицом» схватил среди ночи другую женщину – Елену Павлову – за левую руку и попытался стащить ее с кровати. Синюшные отметины от его мертвой хватки держались на запястье две недели.

А вот в другом случае синяки лишь на короткое время остались на теле жены моего приятеля Николая Антонникова, слышавшей, как некто невидимый бродил по ночам по квартире, однако – что озадачивает! – не почувствовавшей его прикосновений. Я специально уточнял этот нюансик в беседах с женой Николая.

Тактильные контакты с нечистью, впрочем, далеко не всегда оборачиваются теми или иными повреждениями на человеческой коже.

Невидимая лапа хватает за руку пенсионерку Веру Волкову, когда та лезет в гардероб за перчатками. Однако она не оставляет на руке никаких следов.

Хозяйка «квартиры с домовым» в городе Советске настаивает, что ей не померещилось, когда она ощутила – нечто незримое, мохнатое и очень холодное трется о ее босые ноги. Потерлось и ушло; следов на ногах не осталось.

Мохнатое «оно»… Одна из форм существования нечистой силы.

Некий мохнатый сгусток, отчетливо на сей раз видимый, спрыгнул с потолка в той квартире в Советске и чувствительно шлепнулся на грудь семилетнему сыну хозяйки дома. Нечто опять-таки «мохнатое, лохматое, размером с крупную собаку, но весом с медведя» вспрыгнуло на грудь другому человеку – Людмиле Остриковой. «И давай вдавливать меня в постель!» – сообщает Острикова. А за несколько дней до этого точно так же давил ее иной аномальный объект, похожий на туго натянутую белую простыню.

В свою очередь, Ивана Ларчева давил верзила, поросший шерстью: «Поперек моего тела – черный человек».

Нечистая сила давила, душила Ядвигу Безрученко, Татьяну Малову, Михаила Онищенко, Антонину Орлову, друга Ивана Игнатовича.

М. Онищенко: «Обрушилось на меня ощущение чудовищной тяжести, словно упал сверху, прямо с потолка мешок с цементом!» Друг И. Игнатовича: его придавило так, «словно навалили бетонную плиту». А. Орлова: «Осознаю, что я – каменная статуя. Самое страшное, самое невероятное: ни один мускул в теле не шевелится, мускулов будто нет вообще. Живут только мозг и глаза».

Бывает, что абсолютный паралич, сходный с описанным А. Орловой, разбивает человека в условиях «контакта с чуждым», который не сопровождается ощущением непомерной, наваливаемой сверху тяжести. Нечисть просто обездвиживает человека, не взваливая при этом на него «бетонную плиту».

Ирина Кудряшова: «Чувствую, меня всю парализовало тут же!» Владислав Обедзинский: «Чувствую, не могу пошевелить даже пальцем. Руки, ноги скованы как столбняком». Валентина Елисеева: «Тело оказалось скованным, словно его плотно спеленали бинтами».

Вывод совершенно очевиден. Он напрашивается.

«Силы тьмы» блокируют мышечные реакции людей, вгоняют несчастных контактеров в столбняк, дабы те, охваченные страхом и ужасом, не дергались – не дрыгали руками и ногами и, самое главное, не имели возможности самовольно покинуть контактную зону. Вогнав же в столбняк, «силы тьмы» начинают, по всей видимости, немедленно взаимодействовать со своими жертвами на не ощутимом для них, как правило, уровне. Скажем, безвозвратно заимствуют что-то у жертв…

А теперь – об обличье нечистой силы.

Призрак утопленника в доме семьи Шатовых был похож на черную дымчатую человекообразную фигуру. Друг И. Игнатовича тоже узрел перед собою черный человекоподобный силуэт. Ядвига Безрученко видела со спины удаляющуюся темную мужскую фигуру. По описанию Анны Гудзенко, полуночный гость был «парнем, похожим, как в сказке, на «арапа». Весь черный. Совершенно лысая голова. Толстые губы». Большой и опять-таки черный силуэт мотал нервы Татьяне Филипповой. А перед Еленой Павловой возник «здоровенный амбал с лицом какого-то землистого цвета».

К Ларисе Глушец наведывался крупный мужчина в черном балахоне, похожем на рясу. Ирину Кудряшову посетили четверо мужчин в черных свободных одеяниях, напоминающих монашеские.

Иван Ларчев: это был «черный человек. Совершенно голый мужик. Самое же поразительное – он весь зарос черной-пречер-ной густой шерстью. Даже лицо было покрыто черными волось-ями». Татьяна Малова:

Лохматый, кучерявый, черный. Голый! Весь обросший шерстью с головы до пят. На роже – тоже шерсть».

Надежда Парпиева: «Человекообразное существо, лохматое, волосатое с ног до головы. Ростом оно было около метра».

При других обстоятельствах та же Парпиева увидела нечистую силу в ином обличье: «Возле моей кровати стоял старик. Длинная седая борода… Очень длинные белые волосы на голове… Морщинистое лицо… У него были незрячие глаза. Каждый глаз был покрыт бельмом».

Еще один старик выплывал из потусторонней мглы тоже в ясно различимом, внешне вполне плотном, физическом теле. Я толкую о призраке колдуна в деревне Садыганово Кировской области.

Фигуры в белых свободных одеяниях являлись к Маргарите Храмцовой, Ирине Никифоровой, Владиславу Обедзинскому, Валентине Елисеевой.

М. Храмцова: у фигуры в белом «вообще не было лица! Вместо него я увидела растянутый по вертикали овал». И. Никифорова: «Стоит возле постели женщина в белом одеянии. Запомнились длинные волосы до плеч, полностью скрывавшие ее лицо, склоненное надо мною». В. Елисеева: «Одежда на ней – белого цвета, похожа на хламиду».

А в деревне, что в Пермской области, выскочил изо рта занедужившего мужика крохотный и абсолютно материальный чертик величиною с сигарету. У него было тельце, анатомически похожее на человеческое, но лапки походили на собачьи и оканчивались когтями. Другой контактер – пенсионерка В. Волкова – наблюдала появление тоже «черта с когтями» на стадии его материализации: «Появился клок тумана, потом – туманный силуэт, а потом – уже не силуэт, а живая тварь. Это был карлик, на руках у которого вместо пальцев торчали большие кривые когти. Карлик был голый, весь поросший коричневой шерстью».

Материализацию дьявола узрела собственными глазами и экстрасенс Татьяна Махотина. Изо рта ее пациентки выплыло дымное облачко, тотчас же сконденсировавшееся в мужскую голову.

Жуткие превращения происходили с неопознанным незнакомцем и в трюме шхуны «Элизабет». Их свидетель офицер КГБ увидел: мужчина в черной водолазке и черных широких штанах, имеющий многочисленные рожки на голом черепе, обернулся в одночасье монстром. У монстра был острый клинообразный подбородок, а пальцы на руках оканчивались длинными когтями. Как и многие л другие монстры, он был голый и покрыт темной шерстью.

В кошмарное чудовище, отчасти похожее лицом на монстра с борта «Элизабет», превратился на пару минут сослуживец Владимира Чащикова. Его лицо претерпело невероятную трансформацию. Оно обрело удлиненную форму, на нем появился длинный нос, а подбородок стал похож на узкий клин. Уши вжались в череп, и на них отросли кисточки.

И еще случай оборотничества нечистой силы: кровь застыла в жилах Татьяны Маловой, когда она увидела перед собой волосатого чертика с лицом ее собственного сына, мирно спавшего в тот момент в соседней комнате.

По сообщениям контактеров, циркулирует тема горящих глаз у многих домовых.

В. Чащиков: «Глаза запылали, осветившись изнутри кровавым светом». В. Елисеева: «Глаза горят, как две включенные фары!» В. Волкова: у карлика с когтями «глаза пылали, как раскаленные угли». Н. Парпиева: у волосатого лилипута были «странные глаза – пылавшие огнем, как две красные электрические лампочки». Т. Малова: «Глазищи пылают адским пламенем, как обмазанные белым фосфором».

Меняя обличья, варьируя свои маски, нечистая сила любит пугать, умеет пугать и лишь ради того, чтобы пугать, в наш мир заявляется.

Иной раз люди собственными глазами видят, как происходит смена облика у нечисти. Увиденное вызывает у очевидцев сильнейший психологический шок – на радость «силам тьмы».

Пенсионерка В. Волкова, перепуганная до дрожи, спешит за подмогой к своим соседям: «Помогите, люди добрые!» Да и как тут, скажите, не перепугаться, когда возникает в комнате, взявшись невесть откуда, клок тумана. Клок в темпе преобразуется в туманный человекообразный силуэт. Это само по себе уже страшно.

Оказывается, невидимка, долгое время буянивший в ее квартире, – совсем не невидимка. Невидимость – лишь одна из форм его существования. Выясняется, что другая форма – туманный силуэт, похожий на человека… Но затем происходит нечто совсем уж кошмарное. Далее выясняется, что у существа есть и третья форма, третья маска: облик уродливого карлика с когтями.

Карлик шевелит этими крючковатыми когтями, демонстрируя их нашей обалдевшей пенсионерке… Садистски оскаливается… Бр-р-р! Тихий ужас!

Любой на месте пенсионерки заверещал бы от страха в такой ситуации и кинулся бы за помощью к соседям…

Экстрасенс и ясновидящая Т. Махотина, шокированная и беспредельно перепуганная, бежит сломя голову прочь от дома, в котором дьявол вышел из человека в ее присутствии. И даже, может быть, при ее непосредственном участии. Почти наверняка – при ее участии! Сама того не желая, Татьяна вмешалась в грозные дела Мира Тьмы.

Она – в ужасе.

Материализация дьявола, между прочим, происходила тут по схеме, знакомой нам по «случаю Волковой». Туманное облачко, выплывшее изо рта пациентки Т. Махотиной, сконденсировалось в мужскую голову с глазами, бешеными от ненависти.

В полном шоке был и В. Чащиков, узревший, как некий демон ненадолго вселился в его сослуживца. Лицо последнего почти мгновенно трансформировалось в дьявольскую образину.

Обратная трансформация произошла с чертиком, возникшим перед Т. Маловой. Чертова харя была подменена головой малолетнего сына этой женщины.

Сатанинский облик обрел и мужчина с рожками на голове в трюме шхуны «Элизабет», оказавшийся оборотнем. Описание внешности волосатого монстра с кривыми когтями, а также отчасти описание мужчины с многочисленными рожками на черепе, превратившегося в того монстра, смахивают на горячечный бред душевнобольного. Однако оба описания сделаны очень даже здравомыслящим человеком – офицером…

Или случай семьи Шатовых. В их квартире поначалу орудовал некий невидимка, затем объявилась темная человекоподобная фигура с размытыми очертаниями. А затем были обнаружены мокрые следы, оставленные вполне, так сказать, материальными ногами.

Здесь – три формы существования «сил тьмы», в которых эти силы проявляют себя в мире живых людей. Невидимка. Полуматериальное темное расплывчатое тело. И наконец, некто, оставивший совершенно материальные следы.

Вспомним также: в «квартире с домовым» в городе Совет-ске сначала что-то пробежало по стене, топая крохотными ножками. Затем это что-то спрыгнуло на пол. В момент прыжка «оно», по всей видимости, претерпело некую трансформацию, ибо его «походка» на полу изменилась заметным образом. «Оно» заскакало по полу, как лягушка. Через несколько дней «оно» же обрело вид дымчатого сгустка, перемещавшегося туда-сюда под потолком комнаты. Параллельно таинственное «оно» время от времени проявляло себя, попугивая хозяев дома, и как некое незримое существо, поступь которого не была слышна.

Не думаю, что ударюсь в какие-то беспочвенные фантазии, если скажу: нечистая сила умеет менять свой облик, и все те образы, в каких она является людям, есть не что иное, как ее маски. Лживые маски! Они используются нечистью в качестве средств психологического воздействия – для запугивания людей.

Эту мою гипотезу о лживых масках я хочу распространить на все без исключения формы проявлений «сил тьмы» в нашем мире.

Фигуры в черных одеяниях и призраки в белых одеждах, голые черные здоровенные мужики и низкорослые карлики, «пушистые существа» и дымчатые силуэты – все это не более чем камуфляж. Все это – устрашающие театральные маски, используемые в «спектакле ужасов» силами, которые на самом деле не имеют никакой внешней формы!

По своей истинной природе они – энергетические сгустки. Они – сущности, не обладающие постоянной формой или телом.

В мире живых людей все они без исключения решают одни и те же задачи. Действуют по одному и тому же сценарию. Реализуют один и тот же план, независимо от внешнего облика, демонстрируемого ими людям. Демонстрация облика – часть того же плана.

Их тактическая задача – запугать человека до дрожи, почти до смерти. А стратегическая – вселиться на какое-то время в него, взять управление его биоэнергетикой в свои руки.

Разговоры, которые нечистая сила ведет с людьми, подтверждают мое понимание задач, решаемых «силами тьмы».

Полуночный гость, неоднократно навещавший друга И. Игнатовича, психологически обрабатывал его, нашептывая на ухо жарким мужским шепотом: «Ненавижу тебя! Уничтожу!… Если не сегодня, так завтра или послезавтра непременно уничтожу…» А ведь не уничтожил. Солгал!

Его угрожающие по смыслу речи оказались на поверку форменным враньем. Нам с вами понятно, ради чего они велись, – решалась тактическая задача.

Та же самая задача решалась, когда нечисть предстала перед Татьяной Филипповой в облике большого черного силуэта. Страшным загробным голосом силуэт вещает: «Я хочу лишить тебя жизни!» Филиппова, охваченная кромешным ужасом, впадает в панику в ожидании перехода от слов к делу. Она уже почти прощается с жизнью…

А дела-то и нет! Призрак хочет лишить женщину жизни, но не может. Или, скорее, вовсе даже и не хочет угрохать обалдевшую от его речей Татьяну, а просто-напросто нагло врет. Запугивает.

Тем же самым занимается и демон, вселившийся на пару минут в сослуживца Владимира Чащикова. Пуская в ход одно средство устрашения – дьявольскую маску, он параллельно задействовал и другое: эффект акустической психической атаки. Рычит: «Всех уничтожим. Всех!…»

Подобным манером ведет себя и мужчина в черном балахоне, ночь за ночью вторгающийся в дом Ларисы Глушец. Вот отчет Ларисы: «Он все время донимает меня своими разговорами, вся суть которых сводится к бесконечным угрозам».

Лобсанг Рампа, родом из Тибета, всемирно известный автор серии книг об аномальных явлениях, пишет в одной из них:

«Привидения – это просто эфирная сила, которая блуждает по Земле… В конце концов эфирная сила, или эфирный двойник, растворяется».

По данным экстрасенсов, у каждого человека есть три тела: физическое, эфирное и астральное. Когда срок жизни человека на Земле подходит к концу, физическое тело перестает функционировать. Из него выделяется эфирный двойник, внутри которого, как в капсуле, сидит астральное тело. Затем астральное тело, или душа, покидает капсулу и устремляется в замогильную вселенную.

А эфирный двойник, как исчерпавшая свое назначение вещица, отшвыривается душой на помойку потусторонней жизни. Двойник продолжает какое-то время вести там самостоятельную жизнь. Важно здесь подчеркнуть, что, по данным ясновидящих, у него есть что-то вроде остаточных следов разума, принадлежавшего человеку, душа которого ушла в параллельную реальность – на тот свет.

До этого момента эфирный двойник был составной частью того человека – его энергетическим каркасом, исполнявшим сугубо технические, то есть вспомогательные для человеческой личности функции. Он жил за счет энергий, циркулировавших в живом человеческом теле. Но вот тело умерло. А с его смертью отпала необходимость и во вспомогательном энергетическом приспособлении, эфирном каркасе. Душа умершего отшатнулась от бесполезного теперь каркаса. Ни секунды не мешкая, она эмигрировала на тот свет.

Эфирное тело осталось беспризорным. Самое же главное – исчез источник его непрерывной подзарядки, его персональная «электростанция», уложенная в обесточенном состоянии в гроб и закопанная в землю.

Энергетические силы эфирного двойника быстро убывают. Он начинает стремительно разряжаться. Вскоре ему предстоит истаять без следа и превратиться в буквальном смысле слова в ничто.

Но ведь он – существо, худо-бедно мыслящее! Ибо ранее был частью человека, подсобным инструментом его души, от которой кое-чего поднахватался, как собака – от своего хозяина… Двойник с ужасом осознает, что лично его существование, в отличие от расставшейся с ним души, имеет оглушительную финальную точку.

Между тем двойник не хочет превращаться в ничто, в пустое место. Он желает жить!

Дабы как-то извернуться – оттянуть неизбежный финал, ему необходимо время от времени пополнять свой энергетический запас из каких-то источников.

Эфирному двойнику ведом один-единственный такой источник – живой человек. Других источников он попросту не знает. Не обучен взаимодействию с ними.

И двойник с разбойным посвистом устремляется в мир живых людей в поисках животворных соков для подпитки своих убывающих сил.

Судя по тому, что сообщения о встречах с нечистой силой относительно редки, лишь очень немногим эфирным двойникам вообще удается добраться до живого человека. По всей видимости, подавляющее их большинство истаивает в пути без следа, так и не достигнув цели. Наверное, лишь самые, так сказать, энергетически сильные, «мускулистые» добиваются своего. Успевают вломиться в мир живых из мира мертвых, не сгинув в дороге.

Самые «мускулистые», сиречь самые оголтелые, самые напористые и наглые – злобные и бешеные. Им отчаянно нужна «энергия жизни»! А чтобы прорваться к ее источнику, требуется разнести в клочья защитные рубежи того источника, пробом-бить дыру в ауре живого человека.

Однако это не так-то просто сделать. Ибо аура обволакивает человеческое тело плотным яйцеобразным электромагнитным коконом. Она многослойна и является надежным колпаком, оберегающим ее носителя от вредных посторонних энергетических воздействий.

Это не останавливает двойника. У него нет выбора. Стать на подсос к живому донору – его единственный шанс выжить.

И – начинается бомбежка!

Осуществляется массированная психическая атака на донора, который даже не подозревает о том, что служит таковым для эфирных вампиров.

Наверное, защитные механизмы в человеческой ауре дают какие-то сбои, а то и вовсе ненадолго выходят из строя, когда человек переживает ситуацию стресса. Достаточно хорошенько припугнуть его, и защитные потенции резко ослабляются. Напуганный, паникующий человек оказывается уязвим для бандитов, рвущихся к его энергозапасникам.

Вот бандиты и ударяются во все тяжкие, дабы вломиться в чужие кладовые. Ключ к тем кладовым – страх.

Не имея физически плотных рук, ног и тел, эфирные вампиры пользуются для своих устрашающих трюков, демонстраций двумя полями, из которых, по моей догадке, вампиры, собственно, и состоят. А именно – электромагнитным полем и гравитационным полем.

Двух этих полей как раз достаточно для того, чтобы по комнате «самопроизвольно» запрыгали табуретки, залетали книги, начали зажигаться огоньки, похожие на пламя свечи, возникали, как, например, в трюме «Элизабет», зеленоватые свечения, взрывались сами собой спичечные коробки. Непосредственно два этих поля в их взаимодействии необходимы и для плотной блокировки биоэнергетических и двигательных функций человеческого тела. Аурическая биоэнергетика подавляется электромагнитным полем, а двигательные функции мышц – гравитационным. Нечисть «давит» человека. Или если не «давит», то парализует его. Как выразилась одна дама, пережившая подобный кошмар: «Живут только мозг и глаза».

Нечистая сила терроризирует свои жертвы, являясь им в разных обличьях, при одном виде которых волосы на головах терроризируемых встают дыбом.

Опять же для создания устрашающих фантомов необходимы именно те два поля. Электромагнитное – для возбуждения нужных частот в видимой части спектра: для воспроизведения облика того или иного жуткого призрака. И гравитационное – для создания иллюзии, что у призрака есть физически плотное тело: люди, млея от ужаса, нередко чувствуют, как монстры хватают их за руки и плечи. По данным контактеров, прикосновение монстра – одно из самых незабываемых неприятных переживаний.

Когда потребность в созданном нечистью фантоме исчерпывает себя, тот в мгновение ока исчезает – растворяется в воздухе. А это лишний раз указывает на то, что он является сугубо полевым образованием.

Эфирный двойник меняет в нужный момент «настройку», полевые характеристики созданного фантома, и объект в ту же секунду просто перестает существовать… Запугав человека до полного мандража во всех его членах, ошеломив кошмарными своими выходками и, случается, еще более кошмарными речами, нечисть тем самым на какое-то время «выключает» его защитные системы. И тут же проникает внутрь аурического яйца. Там она становится на всестороннюю подпитку к чужому энергетическому запаснику.

Нечистая сила живет за счет живых людей!

По утверждению многих ясновидящих, каждому из нас отпущен свыше строго определенный «пакет», «объем» личной биоэнергии. «Объем» постепенно и очень экономно расходуется телом и аурой человека на протяжении всей его жизни. Только йоги и профессиональные экстрасенсы умеют – да и то лишь по капелькам! – пополнять свои «объемы» за счет энергии, поступающей извне, – за счет так называемой праны. Воровская откачка жизненных соков из «объема», данного человеку от роду, неизбежно, как я понимаю, должна вести к сокращению срока жизни энергоносителя.

Эфирные вампиры крадут минуты, часы, дни и даже, может быть, месяцы, годы жизни своих доноров…

А теперь давайте забудем об этой эфирной гнили и перейдем к обсуждению действий, поступков несравненно более интеллигентной публики. Поговорим об акциях, учиняемых на Земле операторами НЛО, или экипажами «летающих тарелок».

ЧАСТЬ 2

СЛУЖБА НАДЗОРА НЛО

Я думаю, что мы – недвижимое имущество, аксессуары, скот… Я думаю, что нас ловят, как рыб. Может быть, нас высоко ценят гурманы высших сфер? Я восхищен при мысли, что в конце концов могу быть полезным хоть для чего-нибудь. Я уверен, немало сетей тянут по всей нашей атмосфере…

Ч. Форт. Книга проклятых

ПРОБЛЕМА ПЛАНЕТЫ ТРОН

Загадочные происшествия… Невероятные события… Встречи с чудесным, необыкновенным… Странные случаи из жизни вполне обычных, более чем рядовых людей, живущих отнюдь не в мире волшебных сказок… Записями о них полны мои рабочие блокноты.

Просматривая записи, я ощущаю себя летописцем чудес, составителем хроники фантастических диковин – небывальщин да невидальщин, которые между тем были. Во всяком случае, люди, пережившие, по их словам, кошмар «встречи с чуждым», настаивают на достоверности своих сообщений о пережитом. Такие встречи, заявляют они, не явились плодами их фантазии, внезапно психопатологически разбушевавшейся. И я решительно не понимаю, почему я не должен верить тем самым людям, в большинстве своем скромным, простосердечным.

Они заведомо не ищут славы. Они хотят единственного: выговориться. Хотят, чтобы их выслушали. Причем выслушали без насмешки, без едкой иронии во взгляде и без кручения указательным пальцем у виска.

«Встреча с чуждым» – всегда тяжелейший стресс в жизни человека. Она оставляет в сознании, в психике мощный очаг раздражения. Очаг не желает затягиваться мглой других житейских воспоминаний, подобно промоине на болотной ряске. Он, как я понимаю, пульсирует постоянно.

«Забыть эту жуть невозможно. Время от времени я возвращаюсь памятью к случившемуся. Вдруг накатывают волной воспоминания – отмечу, накатывают всегда внезапно, то есть как бы помимо моей воли. Когда это происходит, я осознаю, что помню происшедшее во всех деталях, словно оно приключилось вчера», – сообщает Татьяна Мызина из Ашхабада. Рассказ о «случае Мызиной» – впереди.

«Вся цепочка событий врезалась в мою память навечно», – информирует Михаил Бабкин из Ростова-на-Дону. Рассказ о «случае Бабкина» – тоже впереди.

«Выслушайте меня! Это было на самом деле и это абсолютно незабываемо!» – таков крик души, в тех или иных стилистических вариантах проходящий рефреном сквозь показания контактеров.

В частности, с сакраментального «Выслушайте меня!» начиналось письмо с почтовым штемпелем «Иваново» на конверте. «Да, выслушайте, ради Бога, – было написано в нем. – Я – не псих, а то, что сейчас расскажу, есть истинная правда, пусть и похожая на бред параноика. Подчеркиваю, я помню обстоятельства тех странных событий во всех деталях…»

Автор письма Вениамин Курочкин, имеющий постоянную прописку в городе Иванове, – профессиональный артист цирка. Он много ездит в составе цирковой бригады по стране. Две «встречи с чуждым», о которых он поведал в своем письме, произошли в ходе гастрольных поездок.

Как вы сейчас убедитесь, в сообщении В. Курочкина выплывет загадочное словечко «Трон».

Я списался с Вениамином, попросил его с максимальной честностью ответить на вопрос: не доводилось ли ему ранее слышать или читать что-либо о явлении либо предмете, называемом Троном с большой буквы. Нет, последовал ответ, не доводилось. «Я вообще редко читаю газеты, а уж тем более книги. Работа артиста цирка отнимает все мое время», – проинформировал меня В. Курочкин.

Однажды поздним вечером Вениамин, сильно уставший после очередного циркового представления, укладывался в гостинице спать. Едва успел он растянуться на койке, как в его одноместный гостиничный номер плечом к плечу вошли трое. Вошли прямо сквозь стену! В центре группы шествовала женщина, а слева и справа от нее – мужчины. Очень высокие ростом, все они были одеты в костюмы, напоминавшие спортивное трико. Костюмы были дымчато-пепельного цвета.

Один из вошедших выглядел пятидесятилетним мужчиной. А другой казался значительно моложе – примерно лет тридцати. Женщина, по словам Вениамина, тоже была молодой.

«И вот что самое поразительное, – пишет Курочкин. – Они выглядели почти прозрачными! Сквозь них, как сквозь туман, было видно все, находившееся в комнате позади этих незваных гостей».

Троица полупрозрачных визитеров молча подошла к цирковому артисту, замершему в испуганной прострации на постели.

Снимок НЛО, сделанный России в наши дни в сельской местности. К сожалению, при съемке был использован очень старый разболтанный фотоаппарат. Его механизм сильно царапал пленку при перемотке, что и отразилось на качестве этой фотографии.

Вениамин, трясясь от страха, спросил:

– Кто вы?

– Трон, – коротко проронил пятидесятилетний мужчина.

– Трон? – переспросил Курочкин, сосредотачиваясь взглядом на мужчине. – Это ваше имя?

– Нет. Мы – Трон. Все мы – Трон, – произнес тот в ответ фразу, смысл которой ускользнул от Вениамина.

А женщина наклонилась, протянула к нему руку, и Курочкин тотчас же погрузился в какой-то голубоватый туман.

На другой день утром он безуспешно пытался припомнить, что же произошло потом – что делали с ним в том голубоватом тумане таинственные визитеры. Не вспоминалось. Хуже того, всякая его попытка оживить собственную память оканчивалась тем, что голову стягивал болевой обруч. Давило, как свинцовой лентой, обхватывавшей лоб, виски, затылок.

Миновало более двух лет…

Как– то раз цирковой коллектив выступал в городах, расположенных на побережье Азовского моря. Теплым летним вечером полупрозрачная троица вдруг вновь навестила Курочкина. Как и в прошлый раз, она вошла в одноместный гостиничный номер непосредственно сквозь стену. Визит опять закончился тем, что сознание Вениамина затмилось голубоватым туманом.

Однако погружению в туман предшествовал короткий разговор неведомых посетителей с человеком, сопровождавшийся демонстрацией некой «картинки». Курочкин особо уточняет – на сей раз в ходе беседы он почему-то не испытывал чувства страха либо даже ощущения минимального психологического дискомфорта.

– Наверное, – предполагает он, – это они сами сделали так, чтобы я не боялся их. Отключили у меня чувство страха.

Вениамин увидел «картинку» – гигантскую трубу изнутри, в которой мчались навстречу друг другу, закручиваясь спиралями, два «потока энергии», по его определению. В стенах трубы были большие овальные окна. За окнами неясно просматривались какие-то загадочные сооружения.

«Картинка» висела в воздухе левее полупрозрачной троицы, замершей в нескольких шагах от постели, на которой лежал в тот момент Вениамин.

Разглядывая «картинку», Курочкин почесал рукой в затылке и задал вопрос, который немножко озадачил его самого. Вопрос словно бы сам сорвался с его губ:

– Что это? Машина времени?

– Вы неправильно понимаете время, – ответил на чистом русском языке пятидесятилетний мужчина в дымчатом спортивном трико. – Хотя в природе действительно имеется нечто похожее на машину времени в вашем понимании.

– А как же такая машина работает? – полюбопытствовал Вениамин.

– Существует несколько способов передвижения во времени. Есть, например, коридоры в пространстве, о которых вы, люди, даже не имеете представления… Видите эти винтообразные потоки в трубе, несущиеся навстречу друг другу?

– Вижу.

– За ними – большое будущее для вашей цивилизации. Их можно использовать на благо людям.

– Каким образом?

– Даже если мы ответим, вы все равно ничего не поймете… Послушайте наш совет. Перестаньте носить наручные часы!

– Наручные?

– Да. Часы на запястье. Ритмы Вселенной не совпадают с земным временем, и от этого у вас на Земле много ненужных проблем.

– Вот как, – пробормотал Курочкин. – Хм… Ну а как все это увязывается с часами на моей руке?

– Снимите часы с запястья и носите их в кармане. Часы на запястье – вредная штука, «глушилка» для ритмов Вселенной, отчасти проникающих в темпоральное поле Земли и в биоритмы вашего личного биологического времени. Кроме того, перестаньте употреблять алкоголь, включая пиво. Вы запомнили, что вам было сию минуту сказано?

– Запомнил.

И сознание Вениамина Курочкина заволокло в следующий момент голубоватым туманом.

Выделим ключевой, по моему мнению, элемент сообщения В. Курочкина – малопонятную фразу полупрозрачного пятидесятилетнего мужчины: «Мы – Трон. Все мы – Трон».

В следующем разделе я подробно расскажу другую контактную историю, в которую волею судеб оказался вовлеченным лично. Там звонкое это словечко – «Трон» – будет сиять мощно, как фонарь, наполненное, в отличие от «случая Курочкина», глубоким смыслом. Там оно всплывет в необычайно интересном, контактном контексте.

Предваряя здесь тот рассказ, довожу до вашего сведения, что совершенно сознательно намереваюсь дать в нем пищу для любителей едко посмеяться над достоверностью сообщений о странных встречах. Другими словами, собираюсь вполне обдуманно подставиться под удар ироничной, критически настроенной аудитории. То, что будет изложено в следующем разделе, – отменный повод освистать, сладострастно улюлюкая, тему «встреч с чуждым» как таковую.

Ничего не имею против. Улюлюкайте. Освистывайте. Я дам вам в руки увесистый, как кувалда, повод для этого.

Но прежде чем начинать свои радостно-разбойные, критические посвисты, внимательно дочитайте следующий раздел до конца. А затем будьте любезны четко, внятно, без демагогических фигур речи ответить вот на какой вопрос. Откуда героиня следующего раздела узнала название некой планеты, которое впервые было обнародовано в нашей прессе спустя девять месяцев (!) после моих встреч с той женщиной? Звучит название так: Трон.

Ответьте не менее четко и внятно на другой вопрос. А откуда В. Курочкин, почти не читающий газет и книг, смог «позаимствовать» непонятное в контексте его сообщения словечко, звук в звук совпадающее с названием планеты, только что упомянутой?

Планета, якобы называющаяся Трон… Цивилизация, якобы обитающая на планете Трон… Сообщения о контактах с якобы той цивилизацией… Они прошли широкой волной по страницам нашей прессы.

Только что я трижды написал «якобы», ибо все известные нам о Троне сведения требуют крайне осторожного подхода к ним. Мы в принципе не располагаем никакими доказательствами в пользу версии о существовании такой планеты в природе, за исключением целого букета сообщений о телепатических сношениях с аборигенами якобы Трона. Те, кто внедряет свои психические щупальца в мозги контактеров, представляются «людьми планеты Трон». Следом за контактерами мы вынуждены верить им на слово.

Мы не ведаем, насколько правдива их презентация.

Может быть, она полностью ложна.

Может быть, за сладкими речами о сверхцивилизации Трона, осторожно помогающей землянам двигаться верным путем (есть и такие рапорты!), скрывается нечто, напротив, преступное и для нас, людей, гибельное? Может быть, нам морочит голову некая шайка духов, вступивших в бандитский сговор, – вроде тех, что носились стаями по предьщущей части моей книги? И байки про планету Трон – не более чем повод для этих загробных мошенников войти в психобиоэнергетический контакт с живыми людьми? Последние наивно развешивают уши, слушая чарующие россказни про добрых дядей с Трона, а тем временем из них, простаков, перекачивается в энергорезервуары незримых эфирных жуликов «энергия жизни»…

Право же слово, не знаю – что тут и сказать.

С равным успехом можно допустить и прямо противоположное: вся поступающая с Трона информация верна.

Так или иначе, мы с вами категорически не знаем, что разыгрывается перед нами в данной ситуации. Что это?

Может быть, любые контакты с кем бы то ни было тут ни при чем? И здесь – всего лишь трагедия некоего загадочного массового психоза? Нечто вроде психовируса, перемещающегося по России подобно облаку саранчи. Помимо прочих своих выкрутасов, вирус, в частности, бьет по поражаемым им мозгам звуковым сигналом «Трон… Трон…», заведомо лишенным смысла. А все остальное, вся дополнительная чепуха про внеземную цивилизацию выдумывается, домысливается людьми, инфицированными вирусом.

Или же все-таки это вовсе не психоз, а вполне всамделишный фарс, устраиваемый призрачными сущностями, энерговампирами?

Или – в самом деле, если поверить в суть передаваемой информации, величайшая мелодрама с библейским уклоном? Добродушно-отеческие беседы мудрых «богов» Трона с простоватыми туземцами Земли?

К слову сказать, Трон – имя одного из главных халдейских богов.

А на санскрите словечко «Трон» означает место, на котором восседает верховное божество. Как известно, праславянс-кий язык – одно из лингвистических отпочкований санскрита. В русском языке это словечко сохранило смысл, приблизительно сходный с коренным значением. Трон – кресло русского царя, верховного владыки России.

Теперь возьмем поразительно близкое по звучанию слово «Троян».

Троян – древнеславянское божество. В апокрифе XXI века «Хождение Богородицы по мукам» Троян отнесен к высшим восточнославянским божествам. А в «Слове о полку Игореве» мифический певец Боян вводит сам себя в состояние поэтического транса, «рыща по тропе Трояна». Самое же любопытное: в «Слове…» русская земля названа «землей Трояней» – во множественном числе. Бог Троян обретает многоликость. Некие небесные Тро-яне благоволят к земле русской, надзирают за делами, творящимися на ее просторах. Более того, в «Слове…» обозначено однозначно: на Руси стоит бесконечный «век Трояней». Эта мифологема времени в том контексте, в каком она употреблена в «Слове…», ясно указывает именно на бесконечность «века Трояней» на Руси – века неких заоблачных, как я понимаю, смотрителей, надзирателей, пастухов русского народа.

Попробуем образовать производное от названия планеты Трон. Как бы вы на русском языке назвали гипотетичных обитателей Трона?

Трончане? Или… трояне?

Вот то-то и оно!

Ну а современные наши корреспонденты с планеты Трон утверждают, что надзирают за развитием земного человечества с незапамятных времен…

Если здесь не случайное совпадение терминов, то выводы, вытекающие из него, носят чрезвычайный характер.

Термины «планета Трон», «цивилизация планеты Трон» впервые замелькали на страницах российских газет в статьях, повествующих о научных изысканиях группы во главе с В. Двужильным на Дальнем Востоке. Потом сообщения о телепатических контактах с аборигенами Трона пошли со всех концов страны. Насколько мне известно, в прессе было опубликовано девять таких сообщений – то есть, согласитесь, немало.

В. Двужильный с коллегами проводил исследования на месте таинственного взрыва на так называемой высоте 611. По утверждению исследователей, в ходе работ в зоне предположительной гибели внеземного автоматического зонда стали поступать к ним «психические информации с планеты Трон» о многовековом надзоре троян за землянами и т. д. и т. п.

О результатах исследований команды В. Двужильного речь пойдет позже.

НЕСОСТОЯВШИЙСЯ КОНТАКТ?

Расскажу, как и обещал, о моих встречах с дамой, из уст которой я впервые в своей жизни услышал экзотично звучащее словосочетание «люди планеты Трон». Забегая вперед, сообщаю, что после моей второй, и последней встречи с дамой я с бесповоротной грустью решил: она – сумасшедшая. Однако спустя девять месяцев после встречи стали, как я уже говорил, появляться в газетах статьи о событиях на высоте 611 на Дальнем Востоке.

И я совершенно опешил, читая в них о телепатических переговорах с «цивилизацией планеты Трон». Ведь девятью месяцами ранее я уже слышал о сходном контакте от той самой «сумасшедшей»! И даже… был вовлечен ею в контакт!

А случилось это в Ростове-на-Дону.

Однажды летом я вновь оказался на милой моему сердцу донской земле. И в очередной раз кинул, как говорится, клич среди тамошних моих знакомых – мол, люди добрые, порас-спрашивайте своих родственников, приятелей и сослуживцев насчет любой «аномальной чертовщины». Может быть, кто-либо из них наблюдал проделки домового, общался с привидением, сталкивался нос к носу с оператором НЛО?

Вскоре потекли тонкой струйкой сообщения. Среди них была передана мне по длинной информационной цепочке коротенькая записка: «Давайте встретимся и поговорим. Это очень важно лично для вас, а не для меня». Далее указывался номер домашнего телефона автора записки, слегка меня заинтриговавшей.

Что имелось в виду в ней под словами: «Это очень важно лично для вас…»? В каком смысле – лично? Что – информация, которую хотел сообщить автор записки, каким-то непонятным образом касалась непосредственно моей скромной персоны? Спрашивается, каким именно?

Теряясь в догадках, я потыкал пальцем в телефонный диск, набрал указанный в записке номер…

А спустя ровно час стоял, маясь от нетерпения, на одном из центральных перекрестков города. Был конец августа. Ростов-на-Дону находится, как известно, на юге России. Знойное южное августовское солнышко буровило своими раскаленными лучами мои плечи и спину. Голова моя была непокрыта, но чудилось, на ней лежала, свисая на уши, круглая грелка, наполненная крутым кипятком. Спрятаться от жаркого дыхания небес было некуда. Ни единого деревца не росло на перекрестке.

Истекая липким потом, я то и дело поглядывал на свои наручные часы. Маргарита Николаевна – так звали автора той записки – вела себя вполне по-женски. Она опаздывала.

Часом ранее, услышав в телефонной трубке мой голос, она обрадовалась и предложила спешно повидаться с нею. Да-да, спешно, очень спешно, несколько раз проронила Маргарита Николаевна. А потом сильно озадачила меня, отказавшись описать свою внешность, дабы я смог опознать ее при встрече. Отказалась она выслушать и описание моей внешности, моих характерных примет.

– Как же мы с вами узнаем друг друга? – осведомился я, дивясь ее речам.

И вот что ответила Маргарита Николаевна – воспроизвожу ее слова в записи, сделанной мною сразу после окончания телефонного разговора:

– Они сказали, что сами узнают вас. Они сами подведут меня к вам.

– Кто – они? – вопросил я, продолжая недоумевать.

– Они – это они. И они надеются, что вы придете без опозданий на место нашей встречи, которое я сейчас укажу, – таким был ответ, выдержанный в лучших традициях женской логики. Он объяснял, ничего не объясняя.

«Они – это они».

Маргарита Николаевна оказалась последовательной женщиной и в своих поступках, а не только в речах. Потребовав от меня явки на рандеву с ней без опозданий, сама она, как говорится, «слегка задерживалась» – ну, как и водится это у всех женщин, назначающих свидания.

На раскаленном солнцем перекрестке недалеко от меня тоже томились в ожидании еще двое мужчин…

Небольшой пятачок перед кинотеатром «Буревестник» на том перекрестке был традиционным местом встречи многих ростовчан. Здесь назначались деловые свидания, а также – это уж само собой – любовные. Я пялился на прохожих, спешащих по каким-то своим делам мимо меня по улице туда-сюда. Ищущим взглядом я пытался на расстоянии определить, может ли та или иная женщина, приближающаяся по тротуару к перекрестку, оказаться Маргаритой Николаевной. Судя по ее голосу, звучавшему часом ранее в телефонной трубке, Маргарита Николаевна была дамой немолодой.

Вот я и высматривал среди прохожих женщину почтенного возраста, уповая на свою интуицию. Авось подскажет она, которая из немолодых дам, приближаясь к кинотеатру «Буревестник», направляется на встречу со мной.

Интуиция, увы, помалкивала…

– Вы – Алексей Прийма, – раздался вдруг откуда-то из-за моего плеча громкий голос.

Я обернулся.

Чуть склонив голову, на меня глядела в упор крупная полная женщина, ширококостная, плечистая, в тонком летнем платье с короткими рукавами. Было ей, если прикинуть на глазок, около шестидесяти лет от роду.

Ума не приложу, как умудрился я прозевать ее, возникшую рядом со мной словно из-под земли. Вроде бы тщательно просматривал потоки прохожих, вроде бы фиксировал внимание «а каждой даме, приближавшейся к месту, на котором я стоял. И вот на тебе! Прозевал, прошляпил.

Ничего особенно примечательного не было во вполне ординарной внешности этой женщины, за исключением глаз. Глаза, не мигая, смотрели на меня – таращились этак неприятно давяще, будто гипнотизировали. Никогда в жизни не видывал я таких странных глаз. Зрачки в них были абсолютно черными – цвета угля!

– Я – Маргарита Николаевна, – представилась женщина, буравя мое лицо магнетическим, как у змеи, взором. – Здравствуйте.

– Здрасьте, – кивнул я в ответ и, снедаемый любопытством, поинтересовался с ходу: – Как вы узнали, что я – это я? Почему подошли ко мне, а не вон к тому, например, гражданину?

Поведя ладонью, я указал на одного из двух мужчин, недвижимо застывших на перекрестке в нескольких шагах от меня. И услышал в ответ:

– Узнала вас в лицо не я, а они.

– Не понял. Кто – они?

Моя собеседница досадливо поморщилась.

– Погодите, – молвила она и резким требовательным жестом выбросила вперед руку. – Прикоснитесь своей ладонью к моей ладони… Они должны окончательно убедиться в том, что вы – как раз тот самый челночный агент, который им нужен.

Загадочное словосочетание «челночный агент» резануло мой слух.

Пожав плечами и недоуменно усмехнувшись, я сделал то, о чем попросили. Наши ладони слились в крепком рукопожатии.

В следующую секунду Маргарита Николаевна вдруг вся затряслась. Волны дрожи стали прокатываться сверху вниз по ее полному телу, словно бы пронзаемому электрическими разрядами. Между тем глаза с черными зрачками продолжали немигающе пялиться в упор на меня. Отчетливо помню, они ни разу не моргнули, покуда женщину колотили судороги.

Надо думать, зрелище было достаточно диковинным, ежели глядеть на то, что с моей собеседницей творилось, со стороны. Прохожие, огибая на перекрестке угол кинотеатра, оборачивались в нашу сторону, настороженно посматривали, проходя мимо, на пожилую даму, изображавшую передо мною нечто вроде пляски святого Витта.

Пляска длилась не менее двадцати секунд. Наконец прекратилась.

Маргарита Николаевна отпустила мою ладонь. Она моргнула – впервые с того момента, как появилась здесь, на перекрестке.

– Да. Вы – тот самый челночный агент, – объявила Маргарита Николаевна. – Они убедились в вашей пригодности для дела.

– Кто – они? И для какого дела? – С этими словами я извлек из брючного кармана небольшой блокнотик и авторучку и приготовился записывать. Женщина проигнорировала мои вопросы.

– Уберите блокнот, – тоном, не терпящим возражений, скомандовала она. – Ничего не записывайте. Слушайте текст. Прямое сообщение от них для вас лично. Слушайте и запоминайте. Итак, текст: «Мы, люди планеты Трон созвездия Весы, хотим встретиться с вами. Назначьте место и время встречи». Конец текста.

– Люди планеты Трон? – переспросил я, обдумывая услышанное.

– Да.

– И они, вы говорите, хотят потолковать по душам персонально со мной?

– Вот именно.

– Занятно… Это их предложение мы обсудим чуть позже. Сначала ответьте вот на какой вопрос. Когда, где, при каких обстоятельствах вы в последний раз встречались с ними?

– Не скажу.

Женщина сдвинула брови, лохматые, кустистые, и опять вперилась в меня давящим магнетическим взором, феноменально редкие по окраске черные зрачки в ее глазах волновали мое воображение, тревожа память.

Где и что читал я про такие удивительные зрачки? Смутно помнится, где-то вроде бы читал что-то… Тут меня осенило: верно, читал – в книге одного русского фольклориста, изданной в конце прошлого века.

Согласно народным поверьям, зрачки в глазах женщин, профессионально занимавшихся колдовством, темнели с годами. В конце концов они становились совершенно черными. Черные зрачки – первейшая внешняя примета ведьмы-профессионалки с многолетним стажем, если верить народной молве.

Мысленно я присвистнул, припомнив все это, и ощутил, как по спине побежали мурашки. Неужели, подумал я… Неужели в самом деле… Ведьма?!

– Не скажу, – повторила ведьма, насупленно пошевелив густыми бровями. – Мне запрещено рассказывать о сути моих контактов с ними. Итак, назначайте место и время встречи. Они слушают вас.

– Слушают?

– Да. Моими ушами.

– Э-э… Стало быть… Гм. Дайте минуточку подумать… Если уж им так хочется этого…

– Им очень этого хочется.

– Хорошо, – молвил после долгой паузы я, принимая решение. – Встречаемся послезавтра в десять часов утра. В центральном городском парке. Возле летней эстрады.

– Нет.

– Что, простите?

– Они говорят, встреча должна произойти где угодно, но только не в городе. Она может состояться в совершенно безлюдном месте.

– Понял. В таком случае… Гм. Что ж, давайте послезавтра утром выйдем из города по автомобильному мосту, перекинутому через Дон. Потом на пустынном левобережье отойдем от автотрассы куда-нибудь подальше в степь. И там, в степи, в двух или трех километрах от трассы проведем встречу. Такой вариант устраивает?

– Устраивает. Но вместе с вами я не пойду через мост. Меня привезут к месту встречи на легковой автомашине. Ну а вы уже будете ждать меня там.

Мы уточнили детали. Я набросал на листке, вырванном из блокнотика, нехитрый план местности. Обозначил на нем реку Дон и мост над нею, автотрассу, уходящую от моста по голой, как доска, степи, элеватор, высившийся справа от трассы, и спортивный гребной канал, протянувшийся перпендикулярно реке слева от дороги. Крестиком я указал на плане приблизительное место встречи.

Затем вручил листок с планом Маргарите Николаевне и на том расстался с нею…

В указанный день и час я маячил столбом в бескрайней придонской степи, поросшей чахлыми сорными травами, иссушенными солнцем. Ровным целинным полотном уходила степь, не тронутая плугом, к горизонту. Здесь, на донском левобережье напротив Ростова, раскинувшегося на холмах на правом берегу Дона, испокон веков не сеяли культурные злаки. Земля тут была соленой; она так и называлась – солонец… Далеко-далеко от меня – километрах в трех, не ближе – сновали туда-сюда по прямой как стрела автотрассе крохотные букашки автобусов и грузовиков, легковых автомашин и самосвалов.

Застыв неподвижно на одном месте, я изображал из себя нечто вроде геодезического ориентира. И при этом, признаюсь, чувствовал себя полным дураком.

Почти полтора часа потратил я на то, чтобы добраться сюда пешком. На всякий случай явился, как и планировал, загодя – с большим запасом времени.

Секундная стрелка на моих наручных часах пробегала круг за кругом, а в ситуации между тем не наблюдалось никаких изменений. Есть такое идиоматическое выражение – «гордое одиночество».

Караульную службу, которую я нес сейчас в степи, никак нельзя было назвать гордой. С каждой уходящей минутой одинокое томление на степном просторе виделось мне все более и более идиотским.

Может быть, Маргарита Николаевна по неведомым соображениям зло подшутила надо мной? Услала сегодня меня с утра пораньше подальше от города в степь, а сама тем временем в городе… Что – сама?

Где она, эта ведьма с черными глазами? Где, черт ее побери!

Неужели не объявится?

Миновало, представьте себе, уже сорок минут сверх назначенного срока. Я угрюмо стоял как вкопанный, продолжая изображать живой ориентирный столб, и с бараньим упорством ждал…

С далекой автотрассы, увидел я, свернула на узкую отъездную дорогу какая-то легковая автомашина. Она пробежала с полкилометра по дороге, перпендикулярной автотрассе, а потом съехала с нее, осторожно миновав неглубокий кювет. И, снизив скорость, пошла вперевалку по кочкам нетронутой степной целины.

Фары машины были нацелены на меня, как на маяк.

Ну, наконец-то!

Машина, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении «Волгой», притормозила в нескольких шагах от меня.

За лобовым стеклом черной «Волги» сумрачным светом сияли черные глаза Маргариты Николаевны. Рядом с ней сидел за рулем какой-то моложавый мужчина.

– Извините за опоздание, – молвила Маргарита Николаевна, выбираясь из машины. – Дело в том, что они посоветовали не спешить. Они сказали, нужно приехать на встречу с вами на полчаса позже. И тогда ваш контакт с ними состоится наверняка… Вы готовы к контакту?

– Не знаю, – честно признался я. – Все зависит от того, что вы подразумеваете под контактом.

Мертвое молчание – в ответ.

Черные ведьмины глаза знакомо уставились на меня липким гипнотическим взором, проковыривая незримую скважину в моей переносице. Я поежился. Странное магнетическое воздействие клейкого взгляда отнюдь не отдаленно напоминало пытку сверлом работающей бормашины, приставленным ко лбу как пистолет.

Загадочный темно-красный диск с белым ободком и белым кружком в его центре, пролетевший над Ростовом-на-Дону.

– Значит, так, – проговорила Маргарита Николаевна деловито. – Мне нужно подготовиться к контакту.

Настроиться на него. Пока я буду настраиваться, вы можете поболтать о том о сем с моим сыном… Кстати, познакомьтесь.

Не произнеся более ни слова, она неторопливо побрела по степи прочь от меня и от черной «Волги». Отошла метров на сто и там застыла, не оборачиваясь, в несколько экстравагантной позе – колени полусогнуты, а руки вскинуты над головой ладонями вверх.

Как тут же выяснилось, ее сыном был тот моложавый мужчина, которого я приметил за рулем «Волги». Мы пожали друг другу руки и разговорились. После каких-то ничего не значащих общих слов о погоде, да природе, да о нашем взаимном самочувствии я решился пустить пробный шар. Спросил:

– Давно это у нее? – И повел подбородком, указывая на пожилую дородную женщину, замершую в отдалении с руками, вскинутыми, точно в молитве, над головой.

Сын Маргариты Николаевны сокрушенно вздохнул.

– Да вот уже третий месяц подряд с ума сходит, – сказал, криво усмехнувшись, он.

– С ума сходит?

– Ну а как же иначе все это назвать? Моя мать, к вашему сведению, всегда отличалась житейским здравомыслием. Всегда была спокойной, рассудительной женщиной. Никаких ночных кошмаров! Никаких галлюцинаций! Ни-ко-гда! – четко выговаривая каждый слог, произнес мой собеседник. – И вдруг недавно она заявляет: со мной вступили в контакт люди планеты Трон. Каким образом, спрашиваю. Она отвечает: зазвучали голоса в голове – три голоса сразу. Они рассказывают безумно интересные вещи о цивилизации планеты Трон. Какие именно вещи, спрашиваю. Извини, сынок, отвечает мама, но мне запрещено рассказывать об этом кому бы то ни было.

– Голоса звучат в ее сознании постоянно?

– Нет. По словам мамы, они дают знать о себе примерно один раз в неделю. Каждое свое вторжение в ее психику они называют очередным сеансом связи. Как утверждает мама, всякий сеанс длится около получаса… Я предложил ей обратиться к психиатру. Видели бы вы, какой дикий скандал она устроила в ответ! После каждого… э-э… сеанса начинаются у нее головные боли. Мамуля стонет, плачет.

– Бедная женщина!

– Да. Психопатка.

– Психопатка ли?

– Тайно от мамы я проконсультировался у психиатра. По его мнению, у нее – одна из форм шизофрении. Впрочем, безопасная для окружающих… На днях до мамы дошли слухи о вашем приезде в Ростов. А потом случился очередной приступ этого ее идиотского межпланетного психоза. Когда он окончился, мама сказала, что люди планеты Трон желают встретиться с вами и передать вам какую-то информацию.

Маргарита Николаевна, увидел я, вдруг опустила руки и несколько раз сильно встряхнула ими. Потом повернулась и стронулась с места. Она пошла по степи энергичным деловым шагом, направляясь к нам.

– Спасибо за интересные сведения, – поблагодарил я ее сына. И с любопытством во взгляде воззрился на женщину, бодро топавшую по степи.

Кто она? Истинный контактер? Или душевнобольная?

– Сейчас вам будет передано чрезвычайно важное сообщение с планеты Трон, – возвестила Маргарита Николаевна, замерев напротив меня. В плавном жесте она воздела руки над головой. – Слушайте. Запоминайте… Кстати, где ваш блокнот для записей?

– В кармане.

– Вот пусть там и лежит. Ничего не записывайте. Запрещено записывать.

Она встряхнулась всем телом, распрямляя плечи, а потом… Потом я увидел и услышал нечто такое, чего не могу забыть по сей день.

Маргарита Николаевна на краткое мгновение птицей взмыла в воздух. Легко подпрыгнула примерно на один метр. Или даже на полтора метра! Напоминаю, она была дородной женщиной около шестидесяти лет от роду. Резко после своего немыслимого при ее комплекции прыжка приземлившись, она зарычала.

Завыла. Заулюлюкала. Застонала и засвистела. Нет, я не смогу передать здесь словами те звуки, которые исторгались из ее глотки, широко распахнутой.

В момент приземления подошвы ее туфель с глухим стуком шмякнулись о землю. На пару секунд женщина замерла в той же позе, в какой порхнула с места вверх, как хорошо тренированная спортсменка. А затем в неспешном пируэте, продолжая как резаная визжать, легла всем телом, лицом вперед на твердую как камень почву, прокаленную знойным солнцем. Звучно ударились о сухую земляную корку, едва покрытую чахлой травой, колени, следом за ними живот и грудь, а следом и лицо – прямо носом, лбом, губами воткнулось в камень иссушенной землицы! Руки разметались крестообразно в стороны, царапая пальцами горячую пыль.

Невольно я сделал шаг вперед. Дыхание у меня сперло.

Одна– единственная мысль заполонила все мое сознание: сию минуту Маргарита Николаевна нанесла себе серьезную травму, разбила в кровь лицо и, может быть, не только лицо, и ей требуется неотложная помощь… Второго шага, однако, я не успел сделать.

Свиставшая и рычавшая женщина подтянула в следующее мгновение широко раскинутые руки к груди, уперлась ладонями в землю и оттолкнулась от нее. Проделала трюк, похожий на высокопрофессиональное спортивное упражнение. Такие трюки лично я видывал только в телевизионных репортажах с международных соревнований легкоатлетов. Она оттолкнулась ладонями и, как пушинка, легко поднялась спиной вперед в полный рост. Женщина не опиралась коленями о землю, вставая. Ее дородное тело было абсолютно прямым, когда оно, как маятник, откачнулось от каменистой землицы и широким размахом вернулось в вертикальное положение.

Маргарита Николаевна опять высилась во весь свой рост в паре шагов от меня. Слегка покачиваясь из стороны в сторону, помахивая в воздухе вскинутыми над головой руками, она улюлюкала, как Соловей-разбойник…

Стояла она на фоне черной «Волги» лицом ко мне. Представьте себе мое удивление, когда узрел я ее крупное мясистое лицо, только что смачно вмазавшееся, как блин, в землю. Ни единой ссадины, ни единого кровоподтека не было на нем.

Неистовые вопли женщины разносились далеко по степи, оглашали воем бездонные небеса, ослепительно-синие – без единого облачка в них.

Я задрал голову, прищурился. Приставил к бровям ладонь козырьком, защищавшим глаза от лучей знойного солнца. Небеса были пусты. Оглушительно и бесповоротно пусты. Маргарита Николаевна продолжала испускать истошные крики, минута шла за минутой, а в безоблачной синеве тем временем ничего экстраординарного не наблюдалось.

Не неслась, например, к нам, стоявшим возле «Волги», сверху вниз по пологой кривой «летающая тарелка». Или, другой пример, не вспыхивали калейдоскопом в вышине некие, допустим, загадочные яркие световые блики – знаки, сигналы из Иных Миров.

Я завертелся на месте, озираясь по сторонам.

В степи тоже не усматривалось никаких движущихся объектов, направлявшихся к нам. Не мчался по ней, вздымая клубы пыли, некий, ну, скажем, вездеход странной, заведомо внеземной конструкции, спеша доставить мне фельдъегерской связью депешу с планеты Трон…

Не зная, что и думать, чего далее ждать, я прислушался к своим внутренним ощущениям. Может быть, контакт с «людьми планеты Трон» вот-вот пойдет по телепатическому каналу связи? Ведь рассказывала же Маргарита Николаевна своему сыну, что ее сношения с представителями якобы цивилизации планеты Трон осуществлялись всегда по телепатической линии коммуникаций… Увы, в моей голове, в моем сознании ничего необычного не происходило. Царствовала там та же оглушительная контактная, я бы так сказал, пустота, что и в небесах, и в степи.

Вновь обшарил я настороженными ищущими глазами небосклон – от горизонта до горизонта.

Ничего.

Опять пробежался взглядом, полным надежды, по степи.

Пусто.

Снова вдумался, крайне внимательно вслушался в свое естество.

Полный нуль аномальных ощущений.

Что происходит? Где обещанный контакт? Где чрезвычайно важная, как загодя предупредила меня Маргарита Николаевна, информация, которая должна была бы уже поступать сейчас ко мне от «людей планеты Трон»?

Пожилая дама со вскинутыми в экстазе руками неистово выла, качаясь влево-вправо, вперед-назад, точно колеблемая ветром… Я подвел неутешительную черту под всей этой дурацкой нелепой историей: психиатр, к которому обращался за консультацией сын дамы, оказался прав. Маргарита Николаевна была, по всей видимости, душевнобольной.

Прошло не менее пяти минут, прежде чем звериные вопли припадочной психопатки прекратились.

Женщина умолкла внезапно. Она перестала раскачиваться. Дважды провела ладонями сначала по лицу, потом по груди и животу, как бы стирая с тела липкую паутину кратковременного затмения мозгов, освобождаясь от пут, от мглы шизофренических видений. Покончив с этой процедурой, она шагнула ко мне и спросила взволнованным голосом:

– Вы получили сообщение?

Ну, что я должен был сказать в ответ? Неужели должен был безмерно разочаровать несчастную, психически больную даму, уверенную в истинности своих сношений с Троном? Всем сердцем жалея ее, всей душой сочувствуя бедной женщине, я молвил коротко, но подчеркнуто бодро:

– Да. Получил.

Полное рыхловатое лицо Маргариты Николаевны расплылось в счастливой улыбке.

– Вы осознали, насколько важно сообщение для вас лично?

– Осознал.

– Вы понимаете, что его содержание нельзя разглашать? Оно – тайна, известная отныне только вам одному на всей Земле.

– Да, – сказал я. – Тайна… Я понимаю.

Маргарита Николаевна слегка наклонилась вперед, приближая свое разгоряченное приступом лицо к моему. Сверла сумасшедших черных зрачков тут же гипнотически вонзились в мою переносицу. Цепко ухватив меня за локоть, женщина затараторила лихорадочной скороговоркой:

– Люди планеты Трон использовали сейчас мое тело как бездушный ретранслятор, передавший вам их весть. Ничего не помню из того, что передавалось. Они, кстати, заранее предупредили – мол, не запомнишь ничего. Мол, сегодняшнее сообщение будет предназначено персонально для челночного агента Алексея Приймы. И оно несет в себе некую великую тайну.

– Почему вы все время называете меня челночным агентом? – я ввернул вопрос в ее горячечный монолог и осторожно высвободил свой локоть из цепких, как когти, пальцев этой шизофренички.

Маргарита Николаевна недоуменно приподняла густые кустистые брови.

– Я называю? – удивилась она. – Нет, это не так. Челночным агентом кличут вас они, а не я. Видит Бог, я не ведаю, какой смысл вкладывается ими в это словосочетание…

Миновало девять месяцев после того моего неудачного похода в придонскую степь, окончившегося, как я тогда решил, полным конфузом. Я напрочь забыл о Маргарите Николаевне, о дурацком спектакле, устроенном ею в степи… Но вот однажды кто-то из друзей положил передо мной на стол газету со статьей об исследовательских изысканиях команды В. Двужильного на высоте 611 на Дальнем Востоке. Красным карандашом были подчеркнуты в тексте статьи наиболее колоритные по содержанию фразы.

Рассеянным взглядом я пробежался по подчеркнутому. И вдруг весь так и напрягся.

«Планета Трон…»

«Созвездие Весы…»

«Цивилизация планеты Трон…»

Ми– ну-точ-ку. В чем дело? О чем речь?

А речь в статье шла о телепатических контактах с той цивилизацией. Причем о контактах непосредственно на месте таинственного взрыва в окрестностях города Дальнегорска Приморского края. Спустя некоторое время после взрыва были замечены в ночную пору над высотой 611 загадочные лучи, падавшие с небес и шарившие по земле. Впечатление было таким, будто они что-то искали там.

Группа В. Двужильного собрала на месте взрыва металлические шарики и странные, крохотные по размерам сеточки, тоже металлические. В одном московском НИИ был проведен экспресс-анализ шариков и сеточек. Оказалось, в сеточках наблюдаются тонкие нити диаметром до тридцати микрон, состоящие из золота, покрытого кварцевой оболочкой. Внеземная технология? Что ж, вполне допустимое предположение.

Группа В. Двужильного, продолжая работы на высоте 611, росла. Она увеличивалась за счет физиков, инженеров, даже экстрасенсов. А вскоре, сообщалось в газете, к изумлению членов группы, начались у них «психические контакты с людьми планеты Трон».

Мне стало жарко, когда я дочитал статью до конца.

Вспомнилось: «Мы, люди планеты Трон созвездия Весы, хотим встретиться с вами. Назначьте место и время встречи».

Я назначил. Я понаблюдал за фарсом, показанным мне в степи натуральной, как я тогда решил, психопаткой. Я послушал ее истерические вопли. Тем дело и окончилось.

«Летающая тарелка» не спустилась с небес, пока психопатка выла и стенала, как бы подзывая ее.

Категорически не ощутил я также в тот момент, когда слушал женские крики, никаких посторонних психических воздействий на свое сознание.

Контакт не состоялся. А не состоялся потому, что заведомо и не мог случиться. Ибо Маргарита Николаевна была душевнобольной – там, в степи, я убедился в этом с бесповоротной отчетливостью.

А сейчас лежит на столе передо мной газета со статьей, в которой – «Трон», «созвездие Весы», «цивилизация планеты Трон»… Получается, Маргарита Николаевна – отнюдь не шизофреничка?! Само собой, здесь не может быть и речи о случайном совпадении терминов. В статье сказано: «Планета Трон созвездия Весы» – то есть слово в слово воспроизведен терминологический ряд, услышанный мною из уст ростовской «сумасшедшей».

«Однако, – тут же напомнил с остервенением я самому себе, – мой личный контакт с Троном, затеянный с подачи Маргариты Николаевны, окончился ничем. Ну, не было у меня никакого контакта, не было! Не было!!!»

Не было ли?…

Тут я задумался.

Полностью пересмотрев сию минуту свое отношение к Маргарите Николаевне и к ее странным речам о «людях планеты Трон», я неизбежно должен был сделать следующий шаг. К слову сказать, для меня нелегкий. Я вынужден был с растущей в сердце тревогой допустить, что контакт между мною и Троном в придонской степи, вопреки всем моим наблюдениям и ощущениям, состоялся.

Просто он целиком прошел мимо моего сознания!

Осуществлялся, допустим, на подсознательном уровне. В мое естество, в мое «я» неслышно и незримо для его носителя вписали, вполне возможно, какую-то информацию. Например, заложили некую программу действий. И отныне я день за днем пляшу под чужую дудку, сам не ведая о том. Исполняю команды, подаваемые откуда-то свыше.

А что? Запросто может быть такое.

Недаром же «они», по словам Маргариты Николаевны, обозначили меня как челночного агента. Агент – это исполнитель. Агент – это инструмент в чьих-то руках, выполняющий чьи-то начальственные приказы.

Например, пишущий книгу, которую вы, читатель мой, сейчас просматриваете. А в книгу под диктовку свыше, неведомо для ее автора, вводятся где-то между строк идеи, мысли, соображения, присущие внеземному разуму…

Конечно же, все сказанное – не более чем гипотеза. Надеюсь, от начала до конца вздорная. Очень хотелось бы верить, что я ошибаюсь, выстраивая ее.

Меня всего передергивает при одной лишь мысли о том, что с некоторых пор я, может быть, живу взнузданный нечеловеческой уздечкой. Марионетка, челночный агент с отшибленной памятью, я не знаю, в чем состоят мои агентурные функции. Я лишь слепо исполняю свою роль в комедии жизни, а некто незримый потягивает за веревочки, уходящие от моих рук и ног, от моих мозгов во мглу Неведомых Миров.

И я безотчетно повинуюсь – кукла, марионетка, игрушка в ласковых и вместе с тем жестких, строгих пальцах Трояна, древнего славянского бога.

ВЕСТИ С ТРОНА

Расскажу о еще двух контактах с представителями якобы все той же цивилизации. Однако на сей раз факты будут взяты не из моей неудачной практики (ну ничегошеньки не помню я о сути моего контакта, ежели он вообще был!), а пересказаны со слов других людей. Сорокалетняя Лариса Галушко проживает в Ростове-на-Дону. А двадцатилетний студент Александр Атаев – в Ашхабаде.

Лариса Галушко, женщина редкостной красоты с громадными зелеными глазищами, пригласила меня к себе домой. Нервным жестом указав на тахту в спальне, она изрекла:

– Вот здесь все и происходило. Сначала они пугали меня по ночам, будучи, как я думаю, невидимыми. А потом обрели телесную плотность. И давили мне на психику, подолгу стоя в изножье постели. В ту ночь мы с мужем и сыном спали в одной комнате. Сын – на раскинутом кресле-кровати, а мы с мужем – на тахте…

Внезапно просыпаюсь от чувства дикого страха. Вскидываюсь рывком, озираюсь в панике по сторонам. Ничего, так сказать, необычного, способного напугать не вижу вокруг. Между тем чувство страха не исчезает. Нутром чую, кто-то посторонний присутствует сейчас в комнате. Пытаюсь разбудить мужа, но не могу. Спит как убитый, хотя обычно имеет привычку просыпаться от малейшего шороха. Тогда я окликаю сына – гром ко, несколько раз подряд. Но и сын спит беспробудным сном, не реагируя на мои призывы. Я опять принялась трясти мужа. И вдруг потеряла сознание… Прошло несколько дней.

– И что же?

– Все повторилось снова. Опять проснулась среди ночи как от толчка, всполошенная ужасом. Оглянулась туда-сюда. Никого постороннего в комнате нет. И вновь, как и в прошлый раз, вскоре потеряла сознание.

Миновало еще несколько дней. Снова – толчок в бок глубокой ночью. Распахиваю, трясясь от страха, глаза, озираюсь. Вижу, из-под тахты торчит крупная мужская полупрозрачная рука ладонью вверх. А пальцы на ней шевелятся… Я как заору в ужасе благим матом! Рука тут же втянулась под тахту, исчезла под ней.

Прервав свой рассказ, Лариса Галушко шагнула к окну и замерла там, крепко сцепив руки за спиной, чуть вскинув вверх подбородок, глядя сквозь оконное стекло в небо.

– Наверное, вы думаете, я – психованная, – проговорила она тихо, потерянным голосом.

– Вы – очень красивая женщина, Лариса, – рассеянно молвил я и перелистнул исписанную только что страничку моего блокнота. Вознес авторучку над чистым листом. Потом сказал: – Красивые женщины если и страдают психозами, то, как правило, только сексуальными, ибо вокруг них постоянно вьются, как осы, мужчины. Это может подтвердить вам любой психиатр… Продолжайте рассказ.

– Спасибо за комплимент, хотя мне от него не легче. Порою думаю – может быть, я в самом деле тронулась умом?

Лариса обернулась.

– Та рука никогда больше не появлялась из-под тахты, – сообщила она, продолжая свое повествование. – А я снова и снова просыпалась по ночам, ослепленная иррациональным страхом. Летом следующего года феномен резко активизировался.

– Каким образом?

– Отныне, едва пробудившись, я стала ощущать, как меня накрывает нечто вроде «энергетической волны» – так назвала бы я это явление. Одновременно наступала полная глухота. И опять, как и ранее, давил на мозги эффект чужого присутствия в доме. Ну а потом…

– Что же произошло потом?

– Просыпаюсь среди ночи. Чувствую, пошла по телу от ног к голове «волна», однако, к собственному удивлению, я при этом не оглохла, как уже бывало ранее. Вдруг вижу, прямо в воздухе передо мной сконденсировался из пустоты полупрозрачный человеческий силуэт. Я присмотрелась – мужчина! Говорю испуганно: «Кто ты?» А он в ответ с приказной интонацией говорит: «Дай сюда руку». Я подчинилась приказу. Медленно, словно в трансе, вытянула правую руку вперед. Мужчина бережно, осторожно пощупал мою ладонь и… растаял в воздухе.

НЛО типа «ракета со стабилизаторами», снятый «в лоб» в момент его подлета. Автор снимка, щелкая затвором камеры, успел выбросить вперед руку с размерной линейкой в ней, пытаясь хоть как-то зафиксировать угловые размеры объекта.

– Минуточку. Вы хотите сказать, что своими полупрозрачными пальцами он ощутимо для вас прикасался к вашим пальцам. Так?

– Представьте себе, так.

– Хорошо. Продолжайте.

– Через несколько дней мужчина, просвечивавший насквозь, пришел ночью вновь. Долго, очень долго он стоял недвижимо в изножье моей постели. Молча таращился на меня. Было очень жутко! А затем опять-таки растворился в воздухе. С этого момента его визиты стали носить регулярный характер. Он навещал меня два-три раза в месяц… Однажды заявился не один.

– Не один?

– Да. Плечом к плечу вместе с ним сконденсировался из пустоты другой мужчина – в белой одежде, смахивающей на хламиду. Голова у него оказалась то ли бритой, то ли целиком лысой. Он был похож на индуса. И тоже выглядел полупрозрачным.

– Как же вы отреагировали на их совместный визит?

– Я заплакала и взмолилась: «Оставьте меня в покое! Уходите отсюда. Прекратите трепать мне нервы… Кто вы вообще такие? Зачем и почему шляетесь по ночам ко мне?» Лысый индус в белой хламиде произнес:

«Мы любим тебя». Я, слегка опешив, спросила: «Откуда вы?» Индус сказал: «Параллельный мир. Планета Трион». И оба таинственных визитера исчезли.

– Трион, говорите… Может быть, Трон?

– Не знаю. Может быть. Мне послышалось «Трион» или «Трьон» через мягкий знак. Звук «р» индус в хламиде выговорил, во всяком случае, необычайно мягко… После этого оба незнакомца навестили меня еще пять или шесть раз. Но я не услышала более ни слова из их уст. Оба они просто стояли подолгу возле тахты и пялились на меня. Они игнорировали все новые и новые мои мольбы оставить меня в покое.

А вот – письмо от Александра Атаева из Ашхабада: «Прочитал в газете вашу статью про инопланетян, тов.

А.К. Прийма. В конце статьи обнаружил ваш адрес «До востребования». Вот и пишу. Был у меня то ли невероятно яркий сон, то ли вовсе не сон, а натуральный контакт. Не знаю, что тут и думать. Помню, ребята в серебристых комбинезонах в обтяжку, влезшие в мой «сон» прямо из люка в борту «летающей тарелки», сказали – мол, прилетели они с какого-то Трона (на всякий случай пишу словцо с большой буквы, ибо не думаю, что спрыгнули они в мой «сон» с царского трона)… Но не в этом суть! Главное, что я понял из беседы с ними: встречи с инопланетянами не проходят даром для людей. Помню наш разговор, впрочем, смутно. Суть их речей сводилась к тому, что навещают они нас не из праздного любопытства. Они оказывают какое-то «управляющее воздействие» на людей. Конкретно – только на тех, к кому являются… В своей статье вы пишете, что собираетесь ставить эксперименты на местах посадок НЛО. Надеетесь на вторичную, может быть, посадку объекта приблизительно в том же самом месте. Хочу сделать в этой связи одно предложение, подсказать одну идею».

Далее шел в письме забавный по содержанию текст – подсказываемая «новаторская» идея. Не могу удержаться – воспроизведу текст полностью на радость читателям, любящим юмор. Надеюсь, сейчас я доставлю вам несколько веселых минут.

А. Атаев предлагает:

«На месте ожидаемой посадки НЛО следует установить манекен – фигуру человека с моторчиком внутри, дабы она исполняла время от времени какие-то хотя бы примитивные движения. В манекен нужно встроить радиостанцию с микрофоном дуплексного режима работы, то есть с возможностью дистанционно переключать передатчик в режим выдачи звуковых сигналов. Если инопланетяне захватят манекен и, приняв его за живого человека, перенесут на борт своего НЛО, у вас, тов. А.К. Прийма, появится возможность дистанционно прослушивать все, что будет происходить вокруг манекена внутри «летающей тарелки». Режим работы радиостанции будет, повторяю, дуплексным, и, стало быть, вы при желании сами сможете передавать свои послания экипажу НЛО. Представляете, какой там начнется переполох, когда из манекена раздастся ваш голос?… И наконец, самое главное. За счет радиопеленга вы сможете постоянно определять местоположение НЛО с манекеном на его борту, отслеживать траекторию полета объекта. А может быть, даже определите по радиопеленгу и местонахождение планеты, с которой НЛО прибыл и на которую затем отбыл, забрав манекен. Все зависит от мощности радиостанции, встроенной в манекен».

Вот такая, значит, очень свежая идея, колоритная и оригинальная.

Подсадная утка. Шпионский «жучок». Троянский конь с передатчиком в его чреве, запускаемый на борт корабля с планеты Трон…

Все бы тут хорошо, идея – интересная, но с небольшим изъяном. Хозяева НЛО, надо думать, не такие пентюхи и простаки, чтобы загружать на борт изделие туземных умельцев, не поковырявшись предварительно ножичком в нем. Кто его знает, что сокрыто у того изделия внутри.

Может быть, бомба с часовым механизмом. Или колба с ядом…

Ах, внутри – радиостанция местного производства? Выдерем ее сейчас же с корнем, швырнем за борт. А распотрошенный манекен увезем с собой как любопытный образчик туземной наивной хитрости. И выставим его на потеху посетителям в космическом музее на Троне. Выставим под рубрикой «К вопросу об умственном потенциале туземного населения Земли».

ПОД НЕУСЫПНЫМ КОНТРОЛЕМ

Передо мной лежит на столе письмо, пришедшее из города Кингисепп Ленинградской области от Виталия Степановича Шквореца, пенсионера.

К этому письму я еще вернусь в самом начале третьей части моей книги. Там я поведу разговор о временных парадоксах, о феномене предчувствий и пророчеств. И расскажу об одном совершенно поразительном, по-моему, предсказании, сделанном, по утверждению Виталия Степановича, внеземлянами в ходе одной из их встреч с ним…

А пока отмечу единственное: я склонен допустить, что B.C. Шкворец не выдумал ни историю про предсказание, ни все прочее, о чем поведал в своих письмах. Я вступил с ним в активную переписку – пристал к человеку как банный лист. Снова и снова задавал уточняющие вопросы. В конце концов мой корреспондент в сердцах отчитал меня: «Перестаньте трепать нервы! Не смогу ничего добавить к уже сказанному. Мне решительно наплевать, будете вы писать о моем «случае» или же не будете. Все равно никто не поверит вам. Переписку с вами прекращаю. Надоело. Прощайте навсегда».

Если бы этот скромный немолодой человек искал славы, его реакция на мой запрос о возможности опубликовать его сообщение была бы, не сомневаюсь, совсем-совсем иной.

Виталий Шкворец пишет:

«Впервые я встретился с «ними» в детстве. «Они» вошли в комнату прямо сквозь стену… Затем стали навещать меня регулярно с периодичностью пять-шесть раз в год. «Они» очень похожи на людей, но выше ростом и полупрозрачные. Одеты в комбинезоны, плотно облегающие тела. Есть среди «них» и мужчины, и женщины».

Еще фрагмент – из другого его письма:

«Не знаю, почему «они» избрали для «собеседований» меня, а не кого-либо другого. Сообщаю кратко, что узнал из «собеседований». Пустой номер – самостоятельно искать контактов с «ними». Если понадобится, «они» сами разыщут вас, где бы вы ни находились. «Их» возможности неограниченны. Вы, я, мы все находимся под постоянным, самым внимательным наблюдением, неусыпным контролем с «их» стороны. Все, происходящее на Земле, отслеживается «ими», тщательным образом анализируется. И «они» готовы в любой момент вмешаться, дабы поправить положение (что постоянно и совершается независимо от наших желаний). Скажу больше, мерзостное состояние, в котором наше общество пребывает сейчас, тоже задано, запрограммировано свыше. Капиталистическая революция в России – не более чем внеземная программа.

Привожу дословно «их» мнение о всей этой мерзости нынешнего российского бытия: «Так даже лучше…» Тут есть один нюанс: я так и не понял, кто конкретно запрограммировал новейший бардак в России – «они» сами или же некие иные высшие силы?»

И – далее:

«В ходе «собеседований» выяснилось, что в общении с людьми «они» всегда бывают исключительно вежливы, корректны, тактичны и приветливы. Ну а теперь – о самом важном. Все без исключения «их» контакты с нами, людьми Земли, сопровождаются корректировкой программы жизни человека, избранного для воздействия. «Они» говорят: программу, изначально заложенную в мозг человека, можно в дальнейшем слегка подправить. Вот «они» и занимаются этим. «Вправляют мозги» людям, дальнейшие поступки которых могут оказать какое-то пусть слабое, а все-таки ощутимое влияние на развитие человеческого общества в целом. Вы думаете, что вы живете так, как вам того хочется? Ничего подобного! На самом деле «они» время от времени управляют вами, как роботом, включая одни ячейки вашего сознания и намертво выключая другие».

В заключение – еще одна прелюбопытная выписка из еще одного письмеца B.C. Шквореца:

«Никогда не забуду, как в ходе одной из самых первых встреч «они» сказали: «Мы – управители. Мы управляем всем миром».

Прошло много лет, и вот как-то раз я принялся расспрашивать моих гостей – откуда конкретно они на Землю являются? В ответ услышал: «Мы – с планеты Трон».

«У НИХ ТАМ НЕТ ЧАЯ…»

Судьба свела меня в городе Чебоксары с инженером Иваном Потаповым. Иван оказался человеком непьющим и некурящим. Рассказывая о двух странных происшествиях в своей жизни, он толковал о них неторопливо и вдумчиво, тщательно взвешивая каждое произносимое слово. Попутно он набросал на клочке бумаги план местности, в которой оба события приключились. А потом с присущей ему обстоятельностью, медленно водя карандашом по бумаге, прорисовал во всех деталях внешний облик «летающей тарелки», виденной им лично и не только им. Под рисунком приписал: «А.Е. Грибов и Б.Г. Власкин – свидетели». Вот его рассказ:

– У меня есть двое друзей – Грибов и Власкин, оба, как и я, инженеры. Очередной ежегодный месячный отпуск мы проводим, как правило, сообща, в тесной мужской компании. Уезжаем из Чебоксар куда-нибудь на Север, бродим по лесам, спим в утепленной палатке… Несколько лет назад мы совершали туристский поход по лесам Архангельской области. Однажды разместились на ночевку на поляне примерно в тридцати километрах от крупной для тех мест железнодорожной станции Подюга. Сидим у костра, пьем чай из металлических кружек. Вдруг в морозном, почти безоблачном черном небе вспыхнули яркие лучи белого цвета. Они упали отвесно на землю и стали шарить по верхушкам деревьев недалеко от нашей палатки.

Шарили минут пять, потом исчезли. Зрелище было жутковатым, незабываемым. Оно категорически не было похоже на северное сияние.

На другой год все та же троица – Потапов, Грибов и Власкин – надумала снова провести сообща отпуск в архангельских лесах. Три друга двинулись пешком по хорошо уже знакомому маршруту. Ну, и в какой-то момент вышли примерно в те места, где тремя годами ранее наблюдали таинственную небесную иллюминацию.

Наступил вечер. Инженеры подыскали в лесу подходящую полянку и раскинули на ней палатку. Развели костерок… Сидят, греются у огня.

Котелок с чаем, подвешенный над костром, не успел еще вскипеть, как в лесной чаще раздались чьи-то шаги. И на поляну вышли четверо – трое женщин и мужчина.

Выяснилось, что это местные жители. Выяснилось также, что они побывали на каком-то семейном празднике в одной из ближайших деревень и вот сейчас, поздним вечером, возвращаются слегка навеселе к себе домой – в их родную деревушку.

– Присаживайтесь к костру. Попьем чайку, – предложил Иван Потапов.

Предложение было принято с благодарностью. Гости расселись вокруг огня, и потекла неспешная беседа о житье-бытье, о том о сем… Местные жители нахваливали архангельские леса, милые их сердцу, родные для них с детства. Они величали их удивительными.

– Это точно. Удивительные, – молвил, разливая вскипевший чай по кружкам, Грибов, приятель Ивана. – Пару лет тому назад мы уже бывали в этих местах. И видели здесь натуральное чудо-юдо в небесах.

Последовал рассказ о чуде-юде, о небесной иллюминации. Единственный в компании местных жителей мужчина, назвавшийся Василием, пренебрежительно оттопырил в ответ нижнюю губу.

– Ха, лучи. Обычное дело! – так прокомментировал он рассказ Грибова, самодовольно при этом усмехнувшись. – У нас тут постоянно разные чудеса происходят. Верно я говорю?

– Верно. Верно, – закивали три его спутницы.

– Вот я и толкую, места наши – самые что ни на есть удивительные, редкостные. – Василий с торжеством оглядел инженеров из Чебоксар, сидевших у костра.

Он горделиво распрямил плечи. Затем ткнул указательным пальцем в ночной небосклон, усыпанный звездами:

– Многие интересуются нашими местами. А особенно те, которые приходят оттуда. – Указательный палец был нацелен в небеса.

– Не понял, – молвил Иван Потапов, озадаченный услышанным. – О ком речь?

– Ну, о тех, которые лучи испускают. Лучи, вроде виденных вами… Верно я говорю? – обернулся он к женщинам.

– Верно. Верно.

– В наших краях «летающие тарелки» – очень даже частые гости, – с жаром проговорил Василий. – Постоянно болтается над тайгой какая-нибудь небесная посуда. То тарелки, то чашки. То даже что-то похожее на самовар. И ночью, и днем. Месяца не проходит – глядишь, опять какая-то новая диковинная штуковина над лесом летит. Верно я говорю? Верно… Да не просто летит, а, бывает, на землю садится. И вылазят из нее эти… ну, как их назвать… марсиане и руку жмут тебе – мол, здрасьте. Иван Потапов недоверчиво улыбнулся.

– Руку жмут? – переспросил он.

– Ага. Вот намедни, пару дней назад, грузили мы сено на воз на пустоши возле заброшенной узкоколейки. Мы – это я да Валька, супружница моя, – Василий указал рукой на одну из женщин, – да ее сестрица Катерина, – и указал на другую. – Трое, значит, нас было. На пустоши я загодя накосил травы для нашей буренки. Вот мы в тот день и укладывали подсохшее сено на воз.

В разговор вступила Катерина:

– Вдруг спускается с небес аппарат. Похож он был на две оловянные миски, сложенные ободками вместе. Вася первым увидел его.

– Точно, – подхватил самодовольным тоном Василий. – Я первым усек… Села эта летающая хреновина прямо на полотно узкоколейки. Раскрылась в ней дверка, и выскочили из дверки два амбала по два метра ростом каждый. Валька моя завизжала от страха.

– Так ведь запугалась я, – смущенно сказала Валентина, жена Василия. – Уж больно здоровенные мужики… Ну, думаю, все! Сейчас будут кости нам ломать, бандюги.

– А мужики, – темпераментно перебил свою супругу подвыпивший Василий, – подходят этак вразвалочку к нам и говорят: «Да вы не бойтесь. Мы не сделаем вам ничего плохого. Расскажите, как вы живете?»

Завязался разговор. Присели мы кто куда – кто на воз, кто на чурбачок, а я так просто на корточки. Сидим, калякаем помаленьку. Они все выспрашивают – мол, сколько людей живет в вашей деревне, да какие заработки у вас, да как зовут председателя сельсовета. Ну и так далее.

Наши инженеры из города Чебоксары слушали все это, затаив дыхание. Перед ними сидели у костра свидетели необычайного, более того – его прямые участники, и рассказывали о пережитом.

Иван Потапов полюбопытствовал:

– А о себе марсиане сообщили хоть что-нибудь? Или же только беспрерывно допрашивали вас?

Василий пьяно осклабился.

– Само собой. Сообщили, – заверил он. – У нас на возу стояла металлическая банка с холодным чаем. Я предложил им попить. Ребята не отказались. Каждый сделал по большому глотку и каждый похвалил чай:

«Хороший напиток». Потом они сказали, что у них там, в их мире, нет чая. Да и насчет прочей жратвы негусто… Я спрашиваю, как же вы, братцы, дошли до жизни такой, что на голодном пайке сидите. А один из них отвечает; не в жратве, дружок, дело, есть в мире куда более ценные вещи, нежели жратва.

И, подводя черту, Василий заключил:

– Короче говоря, у них там нет чая и насчет всей прочей еды сплошная экономия, как при социализме.

Он прошелся колким взглядом по лицам мужчин, сидевших напротив.

– Не верите моему рассказу? По глазам вижу, что не верите… Так вот, слушайте дальше. Когда мы с ними прощались, эти амбалы и говорят – мол, ежели охота, притопывайте сюда снова. Посидим опять, поболтаем. Мы, говорят, будем околачиваться тут, на узкоколейке, еще дней пять. Есть у нас здесь дела. Так что, если надумаете, приходите.

Василий встал с земли и выпрямился в полный рост.

– Ну, спасибо за чаек и за компанию, – произнес он. – Пора нам двигаться дальше. Час поздний. Вставайте, девки, пошли!

Он шагнул в сторону от костра и, указывая рукой в ночную мглу, объявил:

– Узкоколейка находится там. До нее полчаса ходу. Когда рассветет, сбегайте туда сами, если хотите. И удостоверьтесь. Эта их летающая хреновина все еще торчит на своем месте. Мы сегодня, на гулянку в соседнюю деревню идучи, видели ее издали…

Валентина, жена Василия добавила, вставая с земли.

– Там приметный ориентир есть – озерцо. Называется Замошное. Рядом с озерцом – избушка. А правее избушки ближе к лесу «тарелка» сидит. Прямо на железнодорожных рельсах.

– Ну, прощевайте! – махнул рукой Василий…

На следующий день ранним утром Потапов, Грибов и Власкин, бесконечно заинтригованные, свернули палатку, вскинули на плечи рюкзаки и вскоре бодрым шагом вышли на берег озера Замошное. На другом его берегу виднелась древняя избушка, слегка покосившаяся. Правее тянулась обширная пустошь, прорубленная в былые времена в таежной чащобе лесозаготовителями. Пустошь негусто поросла тонким сосновым молодняком.

Узкоколейная железная дорога, ныне заброшенная, бежала по ней, едва заметная в густой траве. Видно, была она в свое время проложена здесь для того, чтобы вывозить с лесоповала свежеспиленные стволы. А потом, когда по каким-то причинам лесоповал был прекращен, потребность в ней отпала.

Наши инженеры из Чебоксар дружно ахнули.

На рельсах узкоколейки высилось нечто, даже отдаленно не похожее на паровоз.

Иван Потапов вспоминает:

– Это был объект тускло-серебристого цвета длиною около семи метров и высотою около четырех. Он походил на двояковыпуклую линзу. Под объектом виднелись три тонкие ножки, упиравшиеся в землю…

Едва заметив объект, мы дружно развернулись и побежали прочь. Долго бежали, обливаясь потом, по лесу, подстегиваемые страхом, свирепым, лютым. Затем, когда бурно обсуждали происшедшее, пришли к выводу, что страх имел наведенный, так сказать, характер. Он возник не сам по себе в нас, а был, видимо, индуцирован теми, кто сидел внутри объекта. Нам дали по мозгам плеткой страха, едва мы засекли НЛО, торчавший на рельсах узкоколейки. И нас немедленно попросили убраться вон – может быть, не совсем вежливо.

ДИСКУССИЯ О РАЗОРУЖЕНИИ

В городе Ашхабаде меня познакомили однажды с Тамарой Мызиной, которой около сорока лет. По ее словам, она побывала на борту огромной «летающей тарелки», внешне похожей на бублик.

Тамара отправилась на квартиру своей матери, дабы переночевать там. Спасаясь от свирепой ашхабадской жары, мать уехала на все лето к родственникам в Центральную Россию. Уезжая, попросила дочку заглядывать время от времени в покинутый ею дом, проверять, все ли там благополучно.

Поздним вечером Тамара расстелила в маминой квартире постель, но не спешила укладываться в нее.

Женщине не спалось. По ее утверждению, она долго стояла на веранде у открытого окна и размышляла, представьте себе, о множественности обитаемых миров. «Вот было бы здорово, – думала, глядя в ночное небо, Мызина, – если бы летало сейчас в поднебесье какое-нибудь чудо, какой-нибудь ярко светящийся НЛО. И я бы видела его… В газетах пишут, другие счастливчики» видывали НЛО, иные даже неоднократно.

А мне ни разу не довелось…»

Одна из большой серии фотографий, сделанных в Краснодаре! «Летающая тарелка», похожая на двояковыпуклую линзу, имела серебристо-стальной цвет и парила над центральным городским рынком около получаса.

С единственной этой мыслью в голове Тамара направилась около полуночи к постели. Включила кондиционер и легла спать. Мызина вспоминает:

– Спала крепко, без сновидений. И вдруг глубокой ночью проснулась, разбуженная криками с улицы. Слышу, двое подростков кричат: «НЛО летит! НЛО летит!…» Помню, я удивилась. Думаю, почему это мальчишки не спят, а шляются ночью по дворам? Но тут до меня дошло, о чем они кричат. Я безумно обрадовалась – ну, наконец-то увижу! Хотела вскочить с постели, броситься к окну.

Не тут-то было.

Тамара увидела в комнате двух людей – мужчину и женщину.

Мужчина стоял возле изголовья ее постели, а женщина сидела в кресле напротив кровати. Одеты они были в темные костюмы, похожие на форму конькобежцев. Рост каждого превышал два метра. Мызиной особенно запомнилось, что у них были ненормально длинные шеи, над которыми возвышались странные головы – крупные и растянутые по вертикали, как огурцы.

Тамара рассказывает:

– Я дико перепугалась, вся так и вжавшись в постель. Решила, это воры! А в следующую секунду меня ослепил мощный луч света, упавший в комнату с веранды – сквозь распахнутую дверь.

Затем Мызина услышала женский голос, который сказал дословно следующее:

– Мы – инопланетяне. Хочешь вступить в контакт с нами?

– Хочу, – испуганным шепотом ответила Тамара. – Очень хочу. Я рада вам… Э-э… Я приветствую вас на нашей Земле!

Дальнейшее Мызина помнит смутно, однако настаивает на том, что все случившееся потом не померещилось ей.

– Меня вынесли ногами вперед из квартиры через веранду, – сообщает она. – Голова моя была при этом наклонена влево и вроде как свисала – будто бы я лежала на каких-то носилках. Когда вынесли во двор, меня осветил широкий луч, падавший косо с небес. И вдруг я стала подниматься по тому лучу в небо, полетела вверх и наискось через двор.

– Вскоре очутилась в каком-то маленьком кораблике, – продолжает свой рассказ она. – Внутри стояла полутьма. Помещение было овальным. В стене – большое окно, овал, растянутый по горизонтали. В окне мерцали звезды… Смутно, как сквозь дымку, вижу: перед окном сидит спиной ко мне мужчина – ну, вроде как пилот. Перед ним – что-то вроде панели с кнопками. Справа от меня сидит женщина и в упор глядит на меня.

Спустя несколько минут одна из звезд, сиявших за окном-иллюминатором, стала вдруг ярко-красной и принялась увеличиваться в размерах, одновременно растягиваясь по горизонтали в длинную красную линию. Потом она исчезла. На смену ей появился в заоконной космической мгле некий аппарат, похожий на бублик с окошками, как у самолета. Он весь ярко светился и с каждой секундой увеличивался в размерах. Мызина поняла, что «кораблик», в котором она сейчас находилась, подлетает к «бублику», громадному, судя по всему, по величине.

В этот момент спутники Тамары принялись оживленно переговариваться на непонятном для нее языке. Их речь, по определению Мызиной, походила на мышиный писк.

Гирлянда из четырех светящихся шаров ярко-оранжевого цвета долго парила поздним вечером над Волгой. Снимок сделан с борта пассажирского теплохода в районе приволжского села Никольское между Астраханью и Волгоградом.

– Тут наступил у меня провал в памяти, – говорит Тамара. – Потом прихожу в себя и вижу – лежу на полу в очень просторной овальной зале. Дальнейшее помню очень отчетливо. Вокруг меня высятся в три яруса ряды кресел. В креслах восседают мужчины. А я лежу в центре, как на арене цирка. Возле меня стоит на арене мужчина примерно пятидесятилетнего возраста, очень высокий. А второй гигант, который был помоложе, замер – тоже на арене – в нескольких шагах в стороне от первого… Чувствую, некая сила поднимает меня. Сзади упирается в лопатки и в ягодицы нечто вроде доски. Поднятая той силой, я застыла в наклонном положении – пятки касаются пола, а тело висит в воздухе под острым углом.

Один из двух мужчин, стоявших на арене, сказал звучным баритоном

– Нас очень тревожит тот факт, что вы у себя на Земле наращиваете арсеналы боевых ракет. Неужели вам не страшно? Неужели не понимаете, что готовитесь к коллективному самоубийству?

Тамара вспоминает:

– Прежде чем ответить, я усмехнулась. Затем с радостью в голосе стала заверять их в том, что ситуация на Земле недавно коренным образом изменилась. Мы, сказала я, сокращаем вооружения, уничтожаем ракеты, разоружаемся. Мужчина изредка прерывал меня недоверчивыми репликами, просил уточнить детали.

Чувствовалось, он не очень-то верит мне. У нас с ним возникло что-то вроде дискуссии. Я горячилась, пытаясь переубедить его. И вдруг потеряла сознание…

Мызина пришла в себя в половине девятого утра. Она осознала себя лежащей на постели в квартире своей матери.

Самочувствие у женщины было отвратительным. С великим трудом она оделась и отправилась на работу.

Все косточки, все мышцы у нее болели так, словно проехался по телу асфальтовый каток. Боли стихли лишь спустя три дня.

«ОЙ! В ПОЛЕ ХОДИТ ДВЕРЬ!»

Из Нижегородской области поступил ко мне рапорт от одного тамошнего важного милицейского начальника. Рапорт сопровождался постскриптумом, в котором мне запрещалось упоминать имена и фамилии его героев, а также названия населенных пунктов, если надумаю публиковать высылаемый текст.

Высокий милицейский чин писал: ежели публично проболтаетесь о том, что я запрещаю обнародовать, гарантирую вам крупные, очень крупные неприятности по линии МВД. А далее было сказано: «В деревне, о которой толкуется в моем рапорте, живет моя престарелая мать, одна из участниц контакта с чертовщиной. Ей не нужны визиты любопытствующих газетчиков, которые будут шастать за нею по пятам, мотая душу вопросами».

Вот почему я начну литературный пересказ очень сухо написанного рапорта с несколько туманной формулировки: в одной из деревень…

В одной из деревень Нижегородской области в самом начале зимы, когда уже выпал первый снег, подгулявшая компания вышла вечером из избы подышать свежим воздухом. Почти тотчас же люди заметили над лесом, окружавшим деревню, два больших розовых шара. Объекты неспешно снижались навстречу друг другу под углом примерно 30-40 градусов.

Мужики, основательно подвыпившие, радостно загалдели и бросились гурьбой по направлению к лесу. Они так решили: шары идут на посадку и есть редкостная возможность поглазеть в упор на НЛО, когда те приземлятся на поляне где-то там, впереди, в лесу… Но пока мужики, восторженно перекрикиваясь, бежали по неширокому полю, отделявшему деревню от леса, пока ломились сквозь густой подлесок на закраине лесной чащи, шары потерялись из виду. Это не обескуражило, однако, наших сильно пьяных охотников за «летающими тарелками».

Цепью прочесали они лес на глубину до двух километров. Никаких НЛО там не нашли. Продолжая двигаться весело матерящейся цепью, они вышли на поле, раскинувшееся по другую сторону леса. И вот тут-то обнаружили нечто удивительное.

В ясном лунном свете виднелись на земле два десятиметровых круга вытаявшего снега. Трава внутри кругов была полностью обугленной.

НЛО, по всей видимости, совсем недавно приземлялись ненадолго здесь. Но, увы, уже успели улететь.

Мужики сильно расстроились, что не застали «марсиан» на месте.

Они вернулись, приуныв, в избу, из которой выходили поостыть да проветриться. Рассказали старику, хозяину избы, о шарах и о кругах на земле. А тот в ответ молвил: «Шары – это что! Пустяки! Я вот однажды видел, как сверзилась на поляну с небес здоровенная ваза…» Пояснений насчет того, как «ваза» выглядела, не последовало, ибо мужичкам, малость протрезвевшим на морозце, было не до стариковских бормотаний. На столе заманчиво маячили бутылки с водкой, а вокруг них была раскидана нехитрая крестьянская снедь.

Пьянка в избе опять забурлила, наполняя ее стены густыми алкогольными парами…

На следующее утро дед, хозяин избы, алкоголик, к слову сказать, с многолетним стажем, проснулся в тяжком похмелье. И обнаружил, что почти все его вчерашние гости не разошлись по домам, а спят, упившись, вповалку на полу. Дед не стал будить гостей. Хлебнул огуречного рассола, вышел из избы вон и постучал в дверь соседнего дома. Там одиноко жила столь же древняя, как и он, бабка – мамаша того высокого милицейского чина, со слов которого я и описываю эту историю.

У деда с бабкой была предварительная договоренность отправиться на утренней зорьке к реке и «снять верши», то есть вытащить из воды сети, расставленные там сутками ранее. Авось удастся набрать с полведра мелкой рыбы, запутавшейся в сетях…

Через некоторое время престарелый рыбак всполошил мужиков, спавших в его избе, громкими стонами и охами. Мужики, пробудившись, увидели: дед вволакивает в горницу бесчувственное тело бабки.

– Как? Что? В чем дело? – кинулись к старику мужики, хлопая спросонья глазами.

– Да вот, сынки. Вышли мы с бабкой на луг перед речкой, а у меня на ботинке развязался шнурок. Только я наклонился завязать его, бабуля – брык! – упала без памяти на землю.

Стали мужики, дыша перегаром, приводить бабулю в чувство – лить ей в рот водку.

Когда бабка опамятовалась, то запричитала сразу же:

– Ой, ой, в поле ходит дверь! Сама ходит!… Как я увидала ее, в момент слетела с катушек. Ой, ой.

Мужики, уже успевшие к тому моменту опохмелиться, ответили на ее оханья пьяным гулом – радостным, хмельным. Не удалось вчера поглазеть на НЛО, когда объекты приземлялись? Ну и фиг с ними. Невелика беда. Зато сегодня, может быть, повезет, доведется понаблюдать за дверью, которая сама собой в поле ходит… И мужиков как ветром выдуло из избы.

Их пьяный гомон о том, куда и зачем они направляются, услышали мальчишки, околачивавшиеся на деревенской улице. Само собой, они увязались следом за мужиками, томимые жгучим любопытством. В общем, на берег речки – туда, где стояли в ней стариковские верши, – вышла немалая компания, от млада до стара, как говорится. Компания была соответствующим моменту образом мощно и всесторонне вооружена… Нет, боюсь, вы неправильно поняли меня.

В руках у этих пьяниц торчали не дубинки и не топоры, а поллитровки с водкой в товарном количестве. А из карманов телогреек выглядывали соленые огурцы и ломти черного хлеба.

Тесной стайкой прошла компания, включая мальчишек, по лугу у реки туда-сюда, но ничего примечательного не увидела. Однако не возвращаться же назад, если выпивка и закуска – под рукой, а на окраине луга высится перед лесом засохший кустарник, годный для костра?

Костер был разведен. В него полетели сырые картофелины, прихваченные с собой кем-то из мужиков. И опять пошла пьянка, стремительно набиравшая обороты.

Вдруг кто-то из подростков, собиравших хворост метрах в двадцати от костра, диким голосом завопил:

– Дверь! В поле ходит дверь!

Компания, сидевшая у огня, вся так и вскинулась.

По лугу на фоне речки медленно перемещался из стороны в сторону объект, взявшийся там сию секунду невесть откуда. Это был не цилиндр, не брусок, не какой-то объемный ящик, а именно «дверь» высотою в два метра и толщиной в ладонь. Плоский непрозрачный прямоугольник парил перпендикулярно земле на высоте около тридцати сантиметров, плавно перемещаясь то влево, то вправо.

Пьяные мужики, подбадривая друг друга криками, с гиканьем кинулись к самодвижущейся «двери». Однако так и не смогли приблизиться к ней. Все их попытки добраться до странного объекта и пощупать его руками оканчивались, прямо скажем, плачевно. Не добежав до «двери», мужики отскакивали назад с паническими воплями. Непреодолимое чувство кромешного ужаса накатывало на них в трех-четырех метрах от плоского прямоугольника, а ноги немели. В рапорте высокого милицейского чина сказано:

«При этом ясно осознавалось, что ужас навязывался извне, независимо от субъективного нежелания «бояться»… Потрясенные и сильно присмиревшие, подвыпившие граждане в сопровождении трезвых детей спешно покинули зону контакта».

ЧЕЛОВЕК, УПАВШИЙ В СТЕНУ

Ростовчанин Михаил Бабкин, которому чуть больше тридцати лет, провел несколько кошмарных минут в некоем ином мире. Его отчет о пешем (!) путешествии неведомо куда косвенно подтверждается свидетельскими показаниями двух других ростовчан – Николая Леонтьева и Виталия Кравченко, сверстников Михаила. Оба они собственными глазами видели, как Бабкин… провалился в бетонную стену и исчез в ней! И как спустя примерно час выскочил из стены с лицом, перекошенным от ужаса.

После долгой обстоятельной беседы с Михаилом я побывал на месте неслыханного происшествия и тщательно осмотрел, а также простукал ту стену.

Стена как стена.

Монолитная. Без скрытых пустот и зримых изъянов.

Вот как все, по словам Бабкина, Леонтьева и Кравченко, произошло.

В Ростове-на-Дону есть водный спортивный комплекс «Октябренок», функционирующий круглый год.

Теоретически он предназначен только для детишек, но на практике имеется в «Октябренке» сауна, а при ней – холл с холодильником, телевизором, баром, красивой мебелью. Представители городской элиты – единственные посетители сауны и холла. Они парятся в сауне, выпивают и закусывают в холле, потом резвятся в спортивном бассейне и затем опять выпивают и закусывают… Простому человеку попасть в сауну практически невозможно.

Нужны связи, нужен великий блат, дабы проникнуть сюда. У Михаила Бабкина такой блат был. Один его приятель работал в «Октябренке» сменным ночным сторожем.

Поздним вечером Бабкин, Леонтьев и Кравченко, в ту пору восемнадцатилетние юноши, вошли в помещение спорткомплекса, впущенные туда сторожем. Попарились в свое удовольствие в сухом жаре сауны, поплавали в бассейне, опять попарились и опять поплавали… Так и прошла ночь.

В шесть часов утра ночной сторож предложил ребятам разойтись по домам. Он провел их к служебному выходу из здания по так называемому «заднику» – подсобному, чисто служебному коридору с бетонными стенами без окон. Коридор тянулся по подвальной части здания рядом со стеной бассейна.

– Шли мы в следующем порядке, – рассказывает Михаил Бабкин. – Впереди шагал наш проводник, сторож, за ним – Леонтьев, следом – я, а позади меня топал Кравченко. Коридорчик был очень узким. Помнится, я подумал тогда: иду, как на расстрел. Два конвоира – впереди, третий – сзади…

Внезапно Михаил оступился, хотя оступаться вроде бы было не на чем. В гладком бетонном полу подземного коридора не было никаких выбоин. И тем не менее левая нога Бабкина, по его ощущению, влетела в какую-то колдобину, выемку в полу. Михаил коротко вскрикнул, и Николай Леонтьев, шедший в шаге впереди, оглянулся, удивленный. Леонтьев:

– Миша вскрикнул, я резко повернул голову назад, глянув на него, и увидел такое, что просто своим глазам не поверил? Миша, смотрю, падает влево. Его плечо вонзается в бетонную стену и входит в нее, как нож в масло. Следом скрывается в стене и все его тело.

Кравченко:

– Я шел по коридору и рассеянно пялился прямо в затылок Михаила, когда его качнуло и он закричал. В следующую секунду Мишка завалился влево и всем телом нырнул в стену, как в воду. Он исчез, растворившись в ней. Я обалдел! Кинулся к стене и давай шарить по ней руками. Что такое? Может быть, есть где-то в этом месте какая-то потайная дверь? Двери не обнаружил. Мои руки скользнули по монолитной шероховатой бетонной поверхности.

Бабкин:

– Я ударился левым плечом о нечто, бывшее, судя по ощущению, дверью. Дверь распахнулась, и я влетел в крохотную темную комнатушку, едва удержавшись на ногах. Слева стоял в ней предмет, похожий на медицинский лежак. А прямо передо мной высилась следующая дверь, чуть-чуть приоткрытая. В правой стене комнатушки было прорезано узкое окно. В нем виднелись верхушки деревьев, сплошь покрытые густой зеленой листвой. Ясный солнечный день стоял там, за окном. Верхушки деревьев раскачивались, колеблемые ветром. Я совершенно оторопел. Сейчас – шесть часов утра, а здесь, за окном, – день в полном разгаре. Кроме того, шел я по коридору, находившемуся под землей. А из окна в этой комнатушке открывался вид как минимум с четвертого этажа. Наконец, на дворе стоял январь. Ну а за странным окном был летний день.

Двигаясь словно в трансе, Михаил шагнул вперед и толкнул ладонью маячившую перед ним дверь, чуть-чуть приоткрытую. Перешагнул ее порожек и вошел в следующую, тоже маленькую комнату, охваченную опять-таки полумраком. На потолке слабо светился крохотный круглый плоский плафон. Окон не было. Возле одной из стен стояла здесь точно такая же кушетка, как и в первой комнатушке.

И опять Бабкин увидел прямо перед собой еще одну дверь.

– В голове у меня был полный сумбур, – говорит, вспоминая, он. – Я чувствовал себя Алисой в Стране Чудес. Был готов уже решительно ко всему – вплоть до встречи с самим сатаной. Действуя как автомат, я прошагал вперед, распахнул дверь и ввалился в совсем уж странное помещение, или, если угодно, в некое пространство.

Абсолютная темнота стояла там. И в этой чернильной мгле мерно посверкивали какие-то яркие точки. Их равномерные проблески подействовали на Михаила угнетающе-гипнотически.

– Я слегка очумел, – рассказывает он. – Не могу оторвать взгляд от мигающих точек. Чувствую, сознание начинает плыть… Вдруг вижу: на фоне мерцающих огоньков возникли передо мной черные человекообразные силуэты, слабо подсвечиваемые сзади пульсирующими огоньками. Головы у всех силуэтов были квадратными! Фигуры стояли передо мною цепью. Их было пять.

В центре цепи, подметил Михаил Бабкин, один из силуэтов замер в слегка склоненной позе. Он навис над неким светящимся аппаратом небольших размеров. Аппарат походил на початок кукурузы, направленный острым концом на Михаила. Светился он очень ярко, однако почему-то ничего не освещал окрест себя.

Бабкин услышал мужской голос, прозвучавший как бы прямо в его, Михаила, голове. Голос произнес с вопросительной интонацией:

– Этот?

Ему ответил другой мужской голос, опять-таки донесшийся не из черного пространства перед Михаилом, а гулким эхом прокатившийся внутри черепа нашего невольного контактера. Он сказал:

– Нет. Не тот.

Голос, раздавшийся первым, изрек тут же:

– Стирание памяти необходимо.

Фраза произвела на Михаила Бабкина устрашающее впечатление. С оглушительной ясностью он осознал, у кого именно будут стирать сейчас, по всей видимости, память.

Покуда черные фигуры с квадратными головами обменивались своими односложными репликами, Бабкин – неведомо для него как – вышел из состояния полугипнотического транса, в котором пребывал до появления фигур. К нему вернулась ясность мысли. Ужас заполонил все его естество, когда он услышал фразу насчет стирания памяти.

– Я подумал, эти мерзавцы сотрут сейчас всю мою память и я превращусь в полного идиота с мозгами как у младенца…

Михаил ринулся со всех ног прочь, сверкая пятками. Двери одна за другой так и захлопали за его спиной. Виталий Кравченко:

– Прошел почти час с того момента, как Миша провалился в стену. Мы обыскали весь спорткомплекс. Нигде не нашли исчезнувшего. Вернулись в «задник», в подземный этот коридор, и в полном отчаянии стали простукивать стену. Мы ничего не понимали. Мы были в панике. Собрались уже звонить в милицию, хотя и отдавали себе отчет, что вряд ли нам поверят там.

Николай Леонтьев:

– Я медленно брел вдоль бетонной стены и стучал по ней кулаком, выискивая тайный, тщательно скрытый лаз. И вдруг прямо из стены головой вперед вылетел пробкой Миша Бабкин с криком»…твою мать!». Он рухнул на четвереньки на пол, едва не свалив меня с ног.

Михаил Бабкин:

– Я вывалился в коридор, очумело вертя головой и что-то дикое, нечленораздельное выкрикивая. Ясно услышал, как дверь за моей спиной захлопнулась с громким стуком. Оглянулся – никакой двери в стене нет!… Ребята сказали, что искали меня, бегая туда-сюда по спорткомплексу, около часа. А по моим личным ощущениям, пробыл я в каком-то бредовом ином мире ни в коем случае не более пяти минут. Вот чудеса, правда? Получается, время там течет с другой скоростью, нежели у нас на Земле?

ВНЕЗЕМНОЙ СЕКС

А теперь – короткое, но очень колоритное по содержанию, особенно по финалу, сообщение студентки Ларисы Алексеевой из Краснодара:

«В первом часу ночи я шла по городу. Возвращалась со свидания с моим кавалером. До институтского общежития, где я жила, оставалось несколько кварталов… Внезапно передо мной появились два незнакомца. Они были одеты в серебристые костюмы, плотно обтягивающие тела. На головах – шлемы с какими-то пепельными непрозрачными пластинами, полностью скрывавшими лица. Из груди – повторяю, прямо из груди! – одного из них раздался голос, вроде бы мужской.

Голос сказал:

– Мы прилетели издалека. Не хотите ли пойти с нами?

– Пойти? Куда?

– Не хотите ли пойти с нами? – повторил голос.

– Но ведь уже поздно, – ответила я, почему-то вовсе не испугавшись этих страшилищ. – Я хочу спать.

– Мы сделаем так, что вам не захочется спать.

И тут до меня дошло – да ведь передо мною же стоят «марсиане», прилетевшие из космических далей.

– Вот здорово! – с энтузиазмом воскликнула я, переводя взгляд с одного «марсианина» на другого. – Вы с Марса, да? Или с какой-то другой планеты? Как же мне повезло, что я повстречалась с вами. Ведь такая встреча – мировая сенсация. Скорее рассказывайте, как вы там, на вашем Марсе, живете. Сгораю от нетерпения выслушать ваш рассказ.

Вместо ответа, один из «марсиан» медленно провел сверху вниз ладонью перед моим лицом.

В ноздри ударил странный едкий запах, незнакомый мне, и я потеряла сознание… Что было дальше – не ведаю.

Очнулась около трех часов ночи. Едва придя в себя, сразу же глянула на свои наручные часики. Потом осмотрелась по сторонам. Вижу, лежу в двух шагах от главного входа в мое родное студенческое общежитие. Чувствую сильные боли внизу живота, словно после усиленных занятий сексом…

Охая и ахая, прижимая руку к низу живота, я встала с земли и побрела к дверям общежития.

А вскоре потянуло меня на солененькое и пропали месячные. Я пригорюнилась и в то же время очень-очень сильно удивилась. Дело в том, что я не имела еще половых связей с моим кавалером, от которого возвращалась в ту памятную ночь по ночному городу. Наш роман был в стадии, так сказать, распускающегося бутона – ну, вздохи, лобзания, романтические прогулки под луной. Да и с другими мужиками не состояла в интимной связи в последние месяцы… Между тем налицо были все характерные признаки беременности.

Тут я вспомнила, как сильно и весьма специфически болел мой, простите, половой орган после встречи с «марсианами». И, вспомнив, совершенно осатанела. Сообразила, что это, видать, они изнасиловали, обрюхатили меня, лишив предварительно сознания.

Кинулась я в женскую консультацию. Там говорят: да, милочка, вы беременны. А кто отец ребенка?… Отец, отвечаю с бешенством, в космосе летает, смылся, говорю, на Марс, подальше от исполнения святых отцовских обязанностей, сволочь инопланетная!… Давайте, говорю, направление в больницу – пойду туда потрошить себя, как курицу.

Дали мне направление. Легла я в больницу, и мне сделали аборт. Вот и все».

В отличие от краснодарской студентки, другая женщина, коренная москвичка, не стала делать аборт в приблизительно сходных обстоятельствах.

Ее двадцатипятилетний супруг сам разыскал меня. Кто-то дал ему номер моего домашнего телефона, он позвонил, и мы договорились о встрече.

Наше свидание было непродолжительным, а произошло возле входа на станцию «Арбатская» Московского метрополитена. Мужчина сказал, что его зовут Валерием, но отказался назвать фамилию. Он также умолчал о своем домашнем адресе.

– Наслышан о вас как о собирателе историй про встречи с инопланетянами, – произнес он, извлекая из внутреннего кармана пиджака обычный почтовый конверт. – Вот и надумал повстречаться с вами, показать пару странных фотографий.

Валерий помахал перед моим носом почтовым конвертом.

– Фотографии здесь, в конверте, – сообщил он. – Прежде чем показывать их, расскажу все по порядку. Хочу сразу же подчеркнуть, что не надеюсь на вашу помощь.

Мужчина горестно вздохнул.

– Мы с женой прекрасно понимаем, помочь нам нельзя. Ситуация, в которой мы оказались, совершенно безысходна… А пускать в дом любопытствующую публику с научными приборами мы не намерены! Да, категорически не намерены. То, что случилось у нас, – это наша семейная драма. Наше интимное горе. И мы хотим нести наш крест в одиночку, не выставляя на публичное судилище… Вам ясна моя позиция?

– Нет, – ответил я.

– Нет? – растерялся Валерий.

– Послушайте, голубчик, я что-то не улавливаю логики в ваших речах. Если вы хотите сохранить все это в тайне, то с какими, спрашивается, целями пригласили меня на рандеву?

– Ах, вот вы о чем… Понял. Это была идея моей жены. Ну, чтобы я повидался с вами. Знакомые принесли нам несколько вырезок из газет – ваши статьи. Жена прочитала их и говорит: разыщи этого человека.

Отдай ему фотографии. Поведай о нашем несчастье. Скажи, пусть он расскажет нашу историю в одной из своих новых статей, не называя имен. Пусть история послужит предупреждением для других людей. Вдруг у кого-либо из них случится когда-нибудь то же, что произошло у нас. И люди будут, ужасаясь, теряться в догадках, не зная о скрытых причинах происшедшего.

– А вы с супругой знаете?

– Думаю, знаем. Во всяком случае, нам кажется, что это так. Валерий вытащил из конверта две фотографии и протянул их мне.

– Можете оставить снимки себе на память, – молвил он. – Их предыстория такова. Жена собралась рожать.

Будучи на пятом месяце беременности, она как-то сказала мне со смехом: «Знаешь, месяца четыре назад был у меня удивительно яркий сон. Снилось, что я нахожусь в небольшом круглом помещении, слабо освещенном. Лежу, голая, на столе. Рядом стоит высоченное существо, похожее на человека, но не человек. Голова как огурец. Огромные раскосые глаза. Серый комбинезон в обтяжку, доходящий до горла.

Существо открывает рот и произносит на чистом русском языке: «Надеюсь, вы не будете возражать против искусственного зачатия?» Я не успела ответить. Увидела, как надо мной взлетела вверх его рука с большим стеклянным шприцем в ней. Потом сон внезапно кончился…» Ну, мы с супругой посмеялись над ее рассказом, и я надолго забыл об этом нашем разговоре.

– А когда вспомнили вновь?

– Примерно через полтора или два года после рождения ребенка. Родился мальчик. И вот стоило жене покормить грудью его, как тут же делалось ей дурно. По ее словам, всякий раз ощущение бывало таким, будто сынок «опустошал» всю ее, «выпивал вместе с молоком из груди всю энергию из тела». Жена решила, что заболела, и пошла по врачам. Эффект от походов нулевой. Потом, когда мальчишка подрос, энергетические «опустошения» моей супруги стали случаться значительно реже, однако все же происходили время от времени. Сынок как бы становился на подсос к собственной матери и в считанные секунды выкачивал из нее энергетические, так сказать, соки громадными дозами.

– Происходило ли это в вашем присутствии?

– И не однажды! Сын подойдет к матери, прижмется к ней, а та вдруг резко бледнеет, хватается рукой за сердце… У меня есть фотокамера. По мере того как малыш рос, я делал его фотографии для семейного архива. То, что иной раз выходило на снимках, повергало нас с женой в натуральный шок. Фотоаппарат улавливал явления, которые не наблюдались глазами в момент съемки.

Слева на снимке – рука матери ребенка, стоящего в ванне. Из правой подмышки мальчика торчит кишкообразный отросток, вонзившийся своим концом в женскую ладонь.

Справа на снимке видна рука матери и лишь частично ее тело. Женщина одета в толстый шерстяной свитер. В центре – тот же ребенок, повзрослевший на пару лет, поддерживаемый материнскими руками. Его левая нога, сделавшись почти в два раза тоньше правой, превратилась ниже колена в продолжение свитера на теле матери, а ступня ушла в ее живот.

Полученные снимки ясно показывали – рядом с нами растет не обычный ребенок, а монстр!… И вот однажды мне вдруг припомнился рассказ супруги о ее странном сне, на удивление ярком.

Валерий перевел дух.

– «Неужели это был не сон, – подумал я. – Неужели мальчик – не мой сын, а результат внеземного, судя по содержанию «сна», искусственного зачатия?» Взгляните на фотографии. Обе они были сделаны при обстоятельствах, когда моя жена в очередной раз «опустошалась», «энергетически грабилась» этим… гм… существом. На снимках отчетливо видно, что… э-э… существо использует специальные, нечеловеческие, технические приемы для вторжения в тело своей матери.

Пока Валерий говорил все это, я внимательно изучал фотографии. Мерзкий мальчишка был запечатлен на них в разном возрасте. Временной интервал между первым и вторым снимками достигал, судя по облику этого малолетнего вампира, как минимум двух лет.

На первом снимке я увидел интерьер ванной комнаты. Слева на фотографии была запечатлена рука взрослого человека. Валерий тут же пояснил, что это была рука его жены. Правее виднелся пацан, стоявший в ванне. Из правой подмышки у него торчало странное образование, покрытое точь-в-точь такой же кожей, как и кожа на теле ребенка. Образование походило на толстенькую, слегка изогнутую недлинную кишку. Один конец кишки скрывался в подмышечной впадине, а другой был внедрен строго в центр женской ладони.

Прыткий мальчишка на снимке выпустил из себя некую трубку, незримую для окружающих, и вонзил ее в руку своей матери, как насос. А фотоаппарат, улавливающий, как известно, некоторую часть инфракрасной области спектра, «подсмотрел» содеянное вампиром.

На второй фотографии тот же самый пацаненок выглядел постарше. В кадр попала также часть тела его матери. Была видна женская рука, придерживающая ребенка, а также отчасти женский живот и женские колени. Женщина была одета в толстый шерстяной свитер.

Левая нога мальчика, упиравшаяся в материнский живот, разительным образом отличалась от правой. От лодыжки и почти до колена она, став необычайно тонкой, превратилась как бы в продолжение свитера, облегавшего тело женщины. Самое же интересное: ступня не просматривалась вообще! Она… ушла в женский живот, утонула в нем, как шланг в бочке с водой.

Судя по снимку, на сей раз пацан хлестал «энергию жизни» напрямую из чрева матери – непосредственно из места, столь хорошо знакомого ему, родного и обжитого. Оттуда, где он развивался и формировался, будучи зародышем, затем плодом. Валерий сказал:

– Мы с женой думаем, тот ее сон был вовсе не сном. Мы подозреваем, наш сынок – продукт внеземного искусственного зачатия. Ему, отчасти внеземлянину, постоянно не хватает энергии на Земле, чтобы нормально развиваться, да попросту даже жить. В отличие от обычных земных детей, ему регулярно требуются дополнительные порции сугубо земной, сугубо человеческой энергии. Вот он и становится время от времени на подсос к источнику энергии, наиболее для него беззащитному и близкому, – к собственной матери… Или, может быть, есть у вас какое – то иное объяснение? – В голосе моего собеседника прозвучала надежда.

– Ну, не знаю, – уклончиво произнес я. – Может быть, вы правы в своей гипотезе о внеземной природе ребенка. А может быть, и нет. Так или иначе, ясно одно. Мальчишка – энергетический вампир, сосун. Включая свой энергонасос, он пользуется при этом приемами, абсолютно недоступными нормальным людям… Зря вы отказываетесь от приборного обследования этого вашего малолетнего, простите, вурдалака.

Лицо Валерия окаменело.

– Прощайте, – холодно проронил он и протянул мне руку.

– Погодите, – сказал я, удерживая в своей ладони его сухие и горячие пальцы. – Допустим, вы правы.

Допустим, в вашем доме на самом деле подрастает тайный агент Иных Миров, внедренный в наш мир через чрево вашей супруги… Неужели вы не понимаете, что если это так, то тайный агент будет делать все возможное для сокрытия своего существования от окружающих? Ваш отказ от медицинского и приборного обследования ребенка выглядит иррациональным. Поймите меня правильно. Я вовсе не хочу пугать вас. Я просто задаю вопрос. А вдруг ваш отказ от обследования вампиреныша – это не ваше, Валерий, личное решение? Вдруг он – результат гипнотической команды, отданной вам тайным агентом? И вы лишь исполняете чужой приказ…

– Прощайте, – повторил Валерий и выдернул свою ладонь из моей.

На его лице не дрогнул ни единый мускул. А глаза… Я бы сказал, в них появилась какая-то пустота, какая-то бездонность, ледяная, мертвящая, беспредельная.

Он шагнул ко входу на станцию метро «Арбатская» и растворился в толпе.

«ХИРУРГ» И «АССИСТЕНТКА»

Владимир Васильченко, возраст – 34 года, проживает в Сочи.

Он говорит:

– Вы – второй человек, которому я рассказываю эту историю. Никому, кроме матери, не сообщал я до встречи с вами о пережитом. Не хотелось, чтобы обозвали меня сумасшедшим или, того хуже, мошенником… Однажды летом около одиннадцати часов вечера я сидел в кресле перед работающим телевизором и просматривал свежие газеты. Неожиданно по экрану пробежали полосы, раздался треск, и он погас. Я встал с кресла, заменил предохранитель в телевизоре, но это не помогло.

Едва на экране возникли помехи, как пес по кличке Мишка, живший в доме, с громким визгом сорвался с коврика, лежавшего на полу под окном, и забился под диван. Владимир удивился: что могло напугать пса? Он позвал Мишку раз, другой, третий. Псина не реагировала на зов, сидела под диваном, продолжая испуганно скулить.

Владимир встревожился.

Мишка был хорошо выдрессированным псом, всегда беспрекословно слушался своего хозяина. То, что сейчас он отказывался исполнять команду «Ко мне!», говорило об одном. Пес был смертельно напуган чем-то или кем-то.

Чем? Кем?

Васильченко растерянно прошелся по комнате. Ему показалось, он слышит какое-то слабое жужжание, исходившее неведомо откуда. Владимир заглянул за шкаф, под стол, за телевизор… Нет, источник жужжания находился где-то в другом месте.

Владимир подошел к окну. И ахнул.

Жужжало там, за окном. Звук, с каждой секундой нараставший, доносился с неба. Вместе с ним приближались к окну два луча, падавшие под острым углом с небес – из чернильной ночной мглы.

Небольшой частный дом, в котором герой нашей истории жил, был одноэтажным. Окно комнаты выходило на огород, расположенный позади дома. В дальнем конце огорода виднелся сарайчик – так называемая летняя кухня.

Лучи осветили огород и замерли, упершись в землю перед летней кухней.

– Тут же я услышал команду. Некий голос приказал мне выйти во двор и подойти к летней кухне, – говорит Владимир. – Самое поразительное, что приказ был отдан не вслух, а прозвучал прямо в моей голове.

Подчиняясь ему, я вышел из дома. Попутно мельком отметил – Мишка не побежал следом за мной, как обычно это делал, когда я выходил на огород. Пес остался под диваном. Он продолжал жалобно поскуливать.

Когда Владимир Васильченко приблизился к сарайчику летней кухни, он увидел, по его выражению, «совершенно сногсшибательное зрелище в духе фильмов ужасов».

Освещаемые падавшими с неба лучами, там стояли две женщины в серых костюмах, похожих на спортивные трико. У них были необычайно большие рты, нечто вроде щелей, прорезанных на круглых лицах. На головах – круглые шлемы, оставлявшие открытыми лица.

У одной дамы шлем имел длинный треугольный козырек, выступавший вперед над бровями, частично затмевавший открытое лицо. У другой козырек на шлеме оказался полукруглым. Он нависал над глазами, почти полностью скрывая их.

– Даму с треугольным козырьком на шлеме я назвал про себя «ассистенткой», – рассказывает Васильченко. – Она, как я вскоре сообразил, выполняла некие подсобные работы в спектакле, который я увидел. А вторую даму я определил сам для себя как «хирурга», ибо она была в том спектакле главным действующим лицом.

Присутствовало там и третье лицо. При первом взгляде на него меня всего так и передернуло от отвращения. Важно тут же отметить, что это была моя единственная короткая эмоциональная реакция на происходящее. В следующую секунду… как бы это выразиться… ну, полностью отрубило у меня все эмоции.

Я воспринимал дальнейшее с каким-то ледяным спокойствием, которому, к слову сказать, решительно не нахожу по сей день никакого объяснения.

Итак, Владимир увидел третье лицо. Это было голое существо с головою очень старого мужчины. Ниже головы виднелась морщинистая шея, а вот дальше… Дальше шея переходила в совершенно невероятное тело, даже отдаленно непохожее на нормальное человеческое. Голова старика росла из большого кожаного мешка, безостановочно сотрясаемого внутренней дрожью.

– Едва заметив мешок, – рассказывает Васильченко, – я тут же сообразил, что он был вовсе не чехлом на человеческой фигуре, упрятанной в него. Это было именно живое тело, трепещущее и как бы беззвучно стенающее. На старческом лице, венчавшем мешок, застыла гримаса ужаса, а в глазах светилась мольба. Ни единого звука не доносилось из губ старика, плотно сжатых.

Женщины проводили какие-то загадочные манипуляции, склонившись над странным существом. Безрукая и безногая тварь с человеческой головой лежала перед ними на чем-то вроде доски, парившей в воздухе.

В ходе манипуляций мешкообразное тело существа, беспрерывно сотрясаемое дрожью, вдруг начинало в какие-то моменты вибрировать с удвоенной силой. Тут же мешок сжимался, уменьшаясь в размерах, точно из него выпускали воздух. И появлялись на нем отростки, которые затем превращались в руки и ноги, ненормально, впрочем, гладкие и толстые, как бы раздутые изнутри. А на самом мешке проступали очертания грудной клетки и живота.

Проходило несколько томительных секунд, и эти очертания исчезали. Недооформившиеся до нормального, так сказать, вида руки и ноги теряли свой зыбкий облик, опять превращались в отростки, похожие на большие сардельки, а те втягивались в мешок. И мешок снова распухал, раздувался до своих прежних размеров.

Вот как охарактеризовал все эти жутковатые превращения Владимир:

– У меня сложилось впечатление, что женщины пытаются сформировать из мешка обычное человеческое тело. Но почему-то работа не клеится. Голова у существа есть. Голову они уже сотворили. А с телом возникли какие-то проблемы… Сейчас, задним умом, мне мерещится, что эти мысли о целях манипуляций с мешком возникли в моей голове вовсе не в результате моих наблюдений за происходящим и его оценки. Стоя в тот момент рядом с женщинами, я как бы воспринимал телепатически от них информацию о цели их работы. Во всяком случае, мне тогда казалось, что воспринимал. Возможно, я ошибаюсь.

Возясь с существом, висевшим в воздухе, дамы пользовались тремя инструментами.

Дама– «хирург» проводила то и дело по мешкообразному телу правой рукой, в которой было зажато что-то вроде крупной круглой присоски с металлическим ободком. А левая рука тем временем с неимоверной скоростью носилась в воздухе туда-сюда рядом с правой. Ее пальцы прыгали вверх и вниз, как бы печатая на незримой пишущей машинке. «Ассистентка» лишь изредка помогала «хирургу». Она подносила к телу существа предмет, похожий на короткий штырь с изогнутым крючком белого цвета. Тыкала крючком в тело. Именно после тыканий кожаный мешок начинал сжиматься, и на нем вскоре отрастали руки и ноги – ненадолго, впрочем.

Третий инструмент несколько раз появлялся в руках «хирурга», словно бы материализуясь из воздуха. Владимир так и не сумел описать его внятно.

– Это было нечто маленькое, металлическое, состоящее из блестящих трубочек и угловатых выступов, – говорит«он. – Никогда в жизни не видывал я подобных медицинских инструментов. Между тем работал лет пять назад в магазине «Медтехника» грузчиком… Когда я подошел к «хирургу» и «ассистентке», они не обратили на меня внимания. Женщины молча и сосредоточенно занимались своим делом. Я стоял рядом и тоже молча пялился на них.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Владимир слегка заскучал. Напоминаю, он не испытывал ни страха, ни удивления.

– Кто вы такие? – спросил наконец он.

– Отвяжись! – коротко бросила «ассистентка», чуть повернув голову и косо глянув на мужчину из-под своего треугольного козырька.

Она произнесла это слово, не разжимая губ. Ее голос прозвучал прямо в голове человека.

Владимир не последовал совету.

– Что вы делаете? – спросил он. – И что это за мешок с ушами и глазами?

– Заткнись!

– Нет, девочки, в самом деле, что это за мешок? Он что, живой?

– Сказано тебе, заткнись. Не мешай работать.

– Да, но…

– В последний раз говорю, заглохни! Что Владимир и сделал.