/ / Language: Русский / Genre:sf_humor,sf, / Series: Черный археолог

Трезубец Нептуна

Александр Прозоров

Он - ЧЕРНЫЙ АРХЕОЛОГ космической эры. "Индиана Джонс" эпохи, когда грандиозный технологический скачок вынес корабли землян в открытый космос. "Расхититель гробниц", при одном упоминании имени которого обитатели десятков планет скрежещут зубами, жвалами, роговыми пластинами и всем прочим! Он - гроза космических сфинксов. Джентльмен в белом смокинге, с тросточкой в руке, цветком кактуса - в петлице, громадным багажом знаний - в голове и нежной любовью к текиле - в сердце. Он - человек, способный проникнуть - и проникающий - в сокровищницы древних цивилизаций ЛЮБОГО МИРА. Он - профессор Платон Рассольников по прозвищу Атлантида и герой от космической археологии! …Пятый Конд. Жалкая заштатная планетка на Медузьей дороге в созвездии Весов. Но… странные слухи ходят про Пятый Конд. Слухи о зарытом там древнем кладе немыслимой ценности. О кладе, таинственным образом защищенном от авантюристов-кладоискателей. Вранье? Но тогда — ПОЧЕМУ так часто гибнут близ Пятого Конда космические корабли?

Александр Прозоров

Трезубец Нептуна

Маминой памяти посвящаю

Пролог

Серый, холодный, пыльный, испещренный кратерами и присыпанный камнями валун медленно плыл, в вакууме, лениво кружась вокруг ничем не примечательной желтой звезды. Был он неотличим от болтающихся в безмолвном космосе валунов всевозможных форм и размеров.

Правда, этому астероиду космос безмолвным не казался. Пространство доносило до него потрескивание электромагнитных разрядов, надсадный гул гравитационных волн, запах внепространственных излучений и нежный, сладкий вкус света.

Аппетитный свет звезды, казавшейся на таком расстоянии не больше блюдца, валун впитывал всей своей поверхностью, блаженно подставляя под лучи то один, то другой бок, но ни на миг не ослабляя внимания..

Время от времени вблизи появлялись другие обитатели вселенной — газовые, металлические, ледяные, каменные; большие и маленькие, горячие и холодные. Каждого из «гостей» валун тщательно обслушивал, обнюхивал, осматривал и отпускал с миром. Время от времени оказывалось, что орбита «гостя» пересекается с орбитой астероида. Тогда сквозь один из множества камней, беспорядочно валяющихся на поверхности, прорывался узкий поток жесткого излучения, отмеренный точно и экономно, ровно настолько, сколько нужно, чтобы столкнуть нежелательного пришельца с его курса. Валун тщательно оберегал свою изрытую, обезображенную поверхность.

Он ждал.

В недрах валуна имелись часы, способные отсчитывать и наносекунды, и тысячелетия, но он все равно не знал, что такое время; возможно, он летал годы, а может, сотни или тысячи лет. Возможно — миллионы. Это не имело ни смысла, ни значения. Он впитывал лучи света, усваивал, переваривал, накапливал. Он берег себя, Он вслушивался в пространство.

И ждал.

Вначале донесся запах из подпространства — вот-вот должен был появиться «гость». Валун затаился, прекратив все процессы, без которых можно обойтись хотя бы короткое время. Тяжело загудели гравитационные поля, сминаемые быстрым, но небольшим объектом, чуткие локаторы насторожились и поймали легкий треск. Тихий треск электромагнитных волн, шуршание тока в проводках, простуженное дыхание двигателя.

Валун не испытал никакой радости. Он не знал, что такое эмоции. Просто короткие электрические разряды хлестнули по пластиковым тягам, те сократились и выбросили из четырех шахт четыре темных сигарообразных предмета. И все. Сигары безмолвно разлетались в разные стороны, не подавая никаких признаков жизни. Зачем выдавать, откуда они взялись? Нет, наоборот: валун отключил все системы дальнего обнаружения, все схемы, способные излучить хоть какую-то энергию, и даже слушал только электромагнитный диапазон. И снова ждал. Но с этого мгновения время обрело для него смысл. Время пошло.

Медленно разлетающиеся в стороны сигары были не черными, как казалось, пока они прятались в недрах арсеналов. Не черными, не угольными и, пожалуй, даже не темными. Они были никакими: их покрытие поглощало все виды излучений. Хотя они и не могли скрыть своей массы, все остальное сигары старались затаить изо всех сил. Каждая знала свою задачу и принюхивалась к гравитационному следу.

Прошло сорок секунд.

Двести километров безмолвного полета остались позади, и в четырех случайно выбранных точках одновременно включились ионные двигатели. Сигары оперлись на иглы уносящейся в бесконечность плазмы и рванулись вперед.

* * *

— Капитан, ответьте центральному посту!

— Капитан Торсон слушает. - Седой, гладко выбритый, поджарый мужчина, сидящий за пультом, оторвался от книги и повернул голову к центральному монитору.

— Старшина Милош. Капитан, у нас компьютер бредит: видит четыре математические точки массой по полторы тонны. Все четыре идут к нам.

— Что значит — математические точки?

— Масса есть, а объема нет.

— Бред! — Торсон поколебался секунду, а затем приказал: — Дайте напряжение на локаторы.

— Есть, напряжение на локаторы. - Селектор немного пошуршал. - Все равно бред — четыре конуса пренебрежительно малой плотности.

Капитан патрульного крейсера «Гремящий» Генри Торсон отлично знал, что в этом районе никакой опасности для корабля быть не может, но он весьма не любил ничего странного и непонятного. Поэтому капитан закрыл детектив, одернул форменную куртку, перекинул тумблер селектора в положение общекорабельной трансляции и тихо, мрачно скомандовал:

— Экипажу занять места по боевому расписанию. - И тут же поморщился от рева включенной компьютером сирены.

На экране стала быстро оживать светло-серая схема крейсера:

«3-й пост к бою готов».

«12-й пост к бою готов».

«7-й пост к бою готов».

«1-й пост к бою готов».

В рубку влетел первый помощник Таури Берг и рухнул в свое кресло, на ходу надевая наушник. Кресло жалобно скрипнуло. Берг щелкнул двумя клавишами, пуская тест готовности, и громким шепотом спросил:

— Генри, что случилось?

Капитан промолчал.

— Что, учебная тревога?

«2-й пост к бою готов».

«11-й пост к бою готов».

«4-я. пост к бою готов».

— Все на местах, - не без удивления констатировал первый помощник. - Отличное время, капитан.

«Корабль к бою готов», - зажглось на экране.

Разгоняющиеся до последнего мгновения сигары ударились в крейсер, и в полном согласии с законом сохранения энергии их кинетическая энергия перешла в тепловую. Золотое кольцо, насаженное на носовую часть каждой сигары, в течение доли секунды потеряло сверхпроводимость, и весь заряд, накопленный в ней, выплеснулся мощным взрывом.

«Корабль к бою готов», — зажглось на экране, и в тот же миг «Гремящий» судорожно дернулся под ударом четырех одновременных взрывов.

Схема погасла и вновь загорелась, но уже с черными язвами.

— Мостик? Четвертый пост докладывает. Излучатель сорван с фундамента, потерь нет.

— Алло, мостик? Моторный отсек, у нас не проходит тест второго маневрового двигателя.

— Пятый пост докладывает: разгерметизация отсека, расчет в костюмах, к бою готовы.

— Что это было?! — Берг лихорадочно стучал по клавишам, но вокруг корабля все казалось спокойным до идиллии.

«Противник уничтожен», - внезапно заявил компьютер.

— Черт! — тихо выругался Торсон. Кого они могли уничтожить, так и не вступив в бой?

— Мостик? Центральный пост докладывает: разошлись броневые плиты средней палубы. Разгерметизация двух кладовых и медицинского отсека. По нашим данным, там находилось двое больных, дежурная медсестра и врач. На вызовы никто не отвечает. Капитан молча сжал кулаки.

— Кто это был. Генри? — высказал вслух общую мысль первый помощник. - Кто это сделал?

— Развертку по секторам! — зло прошептал Торсон.

— Первый пост, развертку по секторам! — продублировал команду Берг.

— Сектор девяносто — девяносто. Все чисто.

— Сектор сто восемьдесят — девяносто. Вижу планетоид, удаление двести сорок три.

— Сектор девяносто — двести семьдесят. Все чисто.

— Сектор девяносто — триста шестьдесят. Метеорит на удалении сорок.

— Сектор сто восемьдесят — девяносто. Вижу астероид, удаление сорок два.

Операторы по очереди докладывали обстановку, и у всех все было спокойно.

— Ну найдите же мне его, - неслышно просил Торсон, - найдите…

* * *

Валун услышал судороги электромагнитного излучения, лихорадочное мельтешение лучей локаторов, но не испытал ни удовольствия, ни злорадства. Неизвестно, кто, когда, зачем поставил космическую мину. Какой народ, какая цивилизация выпустила осторожного убийцу рядом с ничем не примечательной звездой? Кого охранял валун? За кем охотился? Откуда взялась и куда сгинула раса, решившая защитить от пришельцев звезду без планетной системы? Быть может, планета существовала, но погибла в древней войне? Или просто разобрана на сырье под охраной космической мины? Реликт древних сражений и сам этого не знал. Просто он честно выполнял свою работу.

« Беспорядочные лучи ». — « Паника ». — « Снижение бдительности». - «Хорошо».

«Активное электромагнитное излучение» — «Цель функционирует». - «Плохо». - «Цель должна быть уничтожена».

Электрические разряды ударили по пластиковым тягам, и четыре сигары выскользнули из четырех шахт.

* * *

— Ну найдите же мне эту сволочь, найдите…

— Капитан, центральная, четыре точки массой…

— Целеуказание на излучатель, - перебил Тор-сон. - Огонь по готовности!

— Есть!

На корабле четыре раза мигнул свет, и четыре крохотные звезды расцвели в черноте космоса.

«Противник уничтожен», - сообщил компьютер. Он явно принимал за врага только ракеты. Но ведь их кто-то выпускал!

— Первый пост, - принял решение капитан, - дайте координаты на излучатели: цель — планетоид, удаление двести сорок три астрономические единицы. - Он немного выждал и скомандовал: — Залп!

Ни в чем не повинный планетоид окутался густым облаком пыли и, медленно вращаясь, продолжил свой путь.

Валун засек гибель своих сигар и перешел ко второму типу атаки. Четыре следующие сигары получили индивидуальные планы подхода к цели и по очереди выскользнули в космос.

— Есть попадание! — доложил первый пост и виновато закончил: — Ничего…

— Внимание, цель — астероид, удаление сорок две астрономические единицы… Залп!

Лучи ударили в поверхность валуна — в стороны полетели вырванные с проводниками фотоэлементы, датчики, локаторы, кабели питания, и по медным нервам валуна прокатилось:

«Обнаружен!»

«Обнаружен! Обнаружен! Обнаружен! Обнаружен!» И все четыре шахты начали лихорадочно опустошать арсеналы, торопясь выбросить навстречу противнику все, что было в запасе.

— Есть попадание! — и через секунду на первом посту радостно закричали: — Есть электромагнитное искрение!

— Мы нашли его, капитан! — крикнул Таури.

— Боевой пост, - неожиданно спокойным голосом вызвал Торсон. - Цель — астероид, два линейных заряда. Огонь.

По сторонам крейсера из бортов выкатились два шарика, оплетенных ажурной паутиной, и исчезли: термоядерные взрывы, зажатые строго выверенными математическими формулами, растянулись в линии с нулевой энергетической плотностью и в соответствии с теми же формулами энергия выделилась возле физического объекта, оказавшегося на линии разряда. Астероид скрылся в облаке разрыва.

— Боевой пост, - повторил капитан. - Цель — астероид, два линейных заряда. Огонь!

Валун содрогнулся от взрыва. По кабельным коробкам, по шахтам трубопроводов, по монтажным люкам газы и пар донесли тепло разрывов до приученного к вакууму энергоблока, но стоило нарушиться жизненно важному равновесию, как системы безопасности распылили гелий, спасая от тепловых колебаний центральное золотое кольцо с накопленной за долгие века энергией. Тепло отступило, сдалось, сверхпроводимость сохранилось. Казалось, все уже в порядке, сложный автономный механизм в безопасности, но тут мир вновь дрогнул, прикатившая волна раскаленной плазмы слизнула гелий со стен, дохнула жаром на золото. И в тот же миг валуна не стало.

Метеорит растекался во мраке ослепительной звездой, но на крейсере никто не имел возможности полюбоваться этим красочным зрелищем.

— Капитан, центральный, двести сорок семь точек!

— Целеуказание на излучателк, огонь по готовности!

Теперь от мостика ничего не зависело. Оставалось только ждать.

Потух свет, тоненько и истошно на весь корабль взвыл реактор — излучатели жрали всю его энергию. Вокруг крейсера возникло облако сплошных разрывов. Корабль тряхнуло. Еще раз. Еще… Реакторы стихли, вспыхнул свет.

«Противник уничтожен». - Компьютер подумал, а потом разразился сообщениями о неисправностях. Тренированный глаз капитана выловил самые важные:

«Выгорел четвертый пост. Потери — пять человек».

«Разгерметизация медицинского поста. Потери — четыре человека».

«Децентровка маршевого двигателя».

«Отказ системы регенерации».

Этого вполне хватало для принятия единственно верного решения. Торсон повернулся к первому помощнику и, скрепя сердце, сказал:

— Дай команду передать сигнал бедствия.

— Что, так плохо? — удивился тот.

— У нас нет ни хода, ни блока очистки воздуха. Девять человек погибло. А для остальных — на семьдесят часов воздуха из корабельного аварийного запаса плюс сорок восемь часов в аварийной капсуле. Еще часов тридцать можно просидеть в скафандрах. Вот и весь наш кислород. Шесть суток. Максимум семь.

— Ай да влипли… — Берг рассеянно подергал себя за ухо. - Да, не повезло…

— Нет, Таури, нам повезло. - Капитан повернулся к монитору и устало закрыл ладонью стекло. - Если б на нашем месте оказался беззащитный транспорт или пассажирский лайнер, было бы намного хуже. Коли уж эта штуковина боевой крейсер из строя выбить смогла… Ну что ты стоишь? Иди, время не ждет.

ГЛАВА 1

ЗЕМЛЯ

«Обязательно посетите эту прекрасную планету, прародину Homo Sapiens[1], Cactaceae[2] и миллиардеров[3], экологически чистый мир, уже шестьсот лет не знающий никакого промышленного производства! Только здесь вы сможете насладиться сервисом самого высшего уровня, только здесь вы сможете увидеть почву, по которой гуляли неандерталец, кроманьонец и Джон Траволта, только здесь вы сможете посетить дворцы, в которые тысячи лет запрещалось заглядывать простым смертным, только здесь вы сможете полежать в гробницах, ранее доступных лишь мумиям и их высшим советникам, только здесь вы сможете увидеть арматуру первого в истории космического порта и взять с собой горсть его праха за умеренную цену.

Сила гравитации — 1, удаление от центрального светила — 1, плотность планеты — 1, атмосферное давление — 1, уровень освещенности — 1, уровень радиации—1, активность микрофлоры—1, разброс температур—1, скорость вращения—1, длительность суток — стандартная, орбитальный выбег близок к эталонному».

(Рекламная брошюра туристического агентства «Синий лотос»)

Платон Рассольников на мгновение задержался перед черной бездонной пропастью гравитационного лифта и стиснул тросточку обеими руками. Умом он понимал, что гравитационные лифты в десятки раз безопаснее механических, в сотни раз безопаснее орбитальных шлюпок и в тысячи раз — трансгалактических катеров. И тем не менее в кресло катера он всегда садился с легким сердцем, а шахта лифта без единой видимой опоры вызывала у него острый холодок чуть ниже левой лопатки. Но деваться было некуда.

— Сто шестьдесят семь, - сообщил он пустоте перед собой и сделал шаг.

На секунду Рассольников замер в пространстве, после чего ухнулся в свободное падение. Желудок предательски прыгнул к горлу, столкнув на ходу в сторону сердце и зажав легкие. У Платона сбился ритм пульса и перехватило дыхание. И как люди только живут на этой чертовой Земле, с ее дикой перенаселенностью и постоянным прогрессом?

Вспомнить про свое милое двухэтажное бунгало на Гее-Квадрус, без всяких там вакуумно-гравитационных лифтов, зато с бассейном, коротко стриженным газоном из самой обычной местной травы, зеленой изгородью вдоль дороги и трех абрикосовых деревьев Платон не успел— лифт резко затормозил его бренное тело, возвращая желудок на свое законное место, и бесцеремонно выбросил на ярко освещенную площадку.

— Сто шестьдесят седьмой этаж, - сообщил бархатный женский голосок таким тоном, словно напрашивался на стопочку отборной текилы с соответствующим продолжением.

— Сам знаю, - не удержался от ответа Платон и пошел по коридору, громко цокая каблуками по толстому стеклянному полу, под которым перебирали листвой от вентиляции сочные, откормленные мать-и-мачеха, васильки, осока, одуванчики. Придумают тоже…

— Земляне, - презрительно фыркнул Рассольников и толкнул дверь приемной.

— Здравствуйте, - обратила на него свой ясный взор секретарша. - Вы по какому вопросу?

– Мне нужен Дэвид Каннелони. - Рассольников с интересом окинул взглядом румяные щеки девушки, ее чуть задранный носик, округлые плечи и весомую грудь. Кажется, Пиноккио потянуло на «пышечек» — если, конечно, ее не прислали из отдела кадров по квалификационному запросу.

— А разве мистер Каннелони назначил вам прием? — голос секретарши стал заметно суше.

— Иначе с какой бы стати я сюда явился? — Платон постучал по матовой столешнице кончиком трости, и к девушке моментально пришло узнавание:

— Простите, мистер Рассольников. - Она что-то переключила на левой панели. - Профессор вас примет.

Платон толкнул тяжелую створку звуконепроницаемой двери и вошел в кабинет. Сидящий в самом дальнем темном углу, в конце длинного стола из мореного дуба, худощавый человек с коротко стриженными темными кудрями уже поднимался навстречу, широко раскрывая объятия:

— Привет, Атлантида!

— Здравствуй, Пикко!

Полтора десятка лет назад, попивая вместе пивко во время межпланетных олимпиад, забрасывая камнями полицейских во время маршев протеста против индустриализации колонизируемых планет и строительства орбитальных заводов, шляясь по земляческим кабакам во время подготовки к экзаменам, студенты из разных звездных систем даже не подозревали, что закладывают будущую политику государств и монополий, тематику исследовательских центров и музеев, направление развития науки и техники. Однако прошли годы. Бывшие студенты стали хозяевами мелких фирм или начальниками отделений в крупных корпорациях, ректорами институтов и главами государственных департаментов, офицерами армии и корифеями науки. Вполне естественно, при возникновении разных проблем они сразу вспоминали старых друзей и именно им первым предлагали новые заказы, спонсорскую помощь или заявки на перспективные исследования. Только благодаря тому, что ректор Страдфордского университета Дэвид Каннелони, прозванный когда-то Пиноккио за безудержное хвастовство, и Платон Рассольников, получивший тогда же кличку Атлантида, в годы оные вместе вылетели с третьего тура студенческой олимпиады по истории Второй Конкисты, небольшой островной университет ныне мог пополнять свою коллекцию ценнейшими экспонатами, преподносимыми в дар неким независимым археологом, а некий независимый археолог имел возможность время от времени печатать небольшие научные статьи, читать лекции и получать гранты на новые экспедиции.

Как ни странно, именно возможность читать лекции и публиковать статьи Рассольников ценил превыше всего. Это позволяло ему удерживать имидж настоящего историка и предохраняло от прибавки словечка «сомнительная» к его репутации. Два месяца назад Платон подарил университету так называемую железную печать, найденную им на Тибете — небольшой планете, напоминающей шарик из скомканной бумаги, с гравитацией в одну треть стандартной и почти без атмосферы. Подарок был оценен в пятнадцать с половиной миллионов галактических кредитов. Ошалевшие от такой щедрости профессора с подачи Пиноккио едва не присвоили Рассольникову звание «члена-корреспондента», но в последний момент сочли Платона слишком молодым и ограничились титулом «почетного хранителя музея». Мелочь, но приятно. Особенно, если учесть, что звание разрешало «хранителю» безвозмездно проживать на территории университета на полном пансионе — чем Платон с удовольствием и пользовался.

— Ты растолстел, Атлантида! — Дэвид потыкал гостя в живот сухоньким кулачком.

— Я растолстел?! — возмутился Платон. - Ты, Пикко, по себе нормальных людей не равняй! Не все способны прожить на полтора яблока в неделю.

— Йогой нужно заниматься, а не бифштексы с кровью по пять раз на дню трескать.

— Ну уж нет! — Вскинул ладони Рассольников. - Чтобы меня потом сквозняком из палатки унесло? Да я не то что бифштексы, консервы есть готов, лишь бы на тебя не походить!

— Консервы? — профессора Каннелони передернуло. - Тогда уж лучше водку свою хлебай, что ли…

— Пикко, а ты слышал древнюю русскую поговорку: алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах? А уж стопочка текилы пойдет на пользу в любой ситуации.

— Да ты присаживайся, - приглашающе указал хозяин кабинета на два кресла, что стояли у самого окна.

Само собой, кабинет ректора находился на одном из тех двадцати этажей стасемидесятиэтажного дома, что выступали над поверхностью земли. Из окна открывался прекрасный вид на пышные кроны деревьев и серо-стальные морские волны вдалеке. Несмотря на самые угрожающие прогнозы, во время потепления двадцать , первого — двадцать третьего веков Британские острова затопило всего лишь наполовину. Пролив, отделяющий остров от материка, стал немного шире, и все. Теперь, когда климатологи прогнозируют новое оледенение, перспектива куда хуже. Обмеление океанов грозит поглотить полоску воды, отделяющую Британию от прочих народов, — а вместе с ней уничтожить , и ее хваленую самобытность. Рано или поздно, но море уйдет от стен Страдфорда, поднимутся с морских глубин Сардиния и Херсонес, Сидоп и Эдинбург, Губл и Норидж, Атлантида и Бристоль. И остров перестанет существовать.

— О чем задумался? — спросил Дэвид, подавая приятелю граненый бокал с текилой и усаживаясь в соседнее кресло.

— Об Атлантиде, о чем же еще? — усмехнулся Рассольников, принимая фужер. Требовать соли в обители йога было бесполезно, и археолог без разговоров опрокинул напиток в рот. - А-ах, хорошая вещь! Колбаски бы сейчас к ней.

На подначку Платона ректор не отреагировал — просто поднялся со своего места, сходил еще раз к спрятанному в стене бару и вернулся не только с полным бокалом, но и с полной бутылкой.

— Ты бы хоть воды со мной за компанию выпил, что ли? — предложил Атлантида.

— Я уже пил, - покачал головой Пиноккио. - Следующий стакан полагается только через полчаса.

— Теперь понятно, почему ты никогда в экспедиции не ездил, - сочувственно кивнул Рассольников. - Там на воде да на яблоках, да еще с такой пунктуальностью, враз ноги протянешь.

— Кстати, об экспедиции, - отдав текилу другу, вновь опустился в кресло профессор Каннелони. - Ты в ближайшее время никуда не собираешься?

— Да есть некоторые планы, - навострил уши Платон. - Но все пока на стадии проекта…

— Может быть, отвлечешься на недельку-другую? Сделаешь доброе дело для солидного университета, - улыбнулся ректор, - сам кое-чем разживешься.

— Где-то что-то плохо лежит?

— Можно сказать и так, - согласился Каннелони. - «Плохо лежит». Есть прекрасная возможность быстро и без хлопот переложить это «что-то» в более надежное и хорошее место. Например, к нам…

— А при чём тут я?

— …Или к тебе, - рассмеялся Пиноккио, откидываясь на спинку кресла. - Но ведь ты, как истинный меценат, поделишься с нашим музеем, правда?

— Слушай, зачем ты в науку подался? Ты же прирожденный торговец. - Платон опрокинул вторую порцию экзотической водки и поморщился: — Ладно, признавайся, на каком острове зарыт твой клад?

— Это недалеко, на Медузьей Дороге, - перешел на серьезный тон Каннелони. - Около двухсот пятидесяти парсеков[4]. Ну, там, где недавно крейсер «Гремящий» напоролся на космическую мину. Слыхал?

— Еще бы! Про это полмесяца по всем каналам в новостях трубили! И не захочешь, один бес все мозги прополощут. Надеюсь, ты не собираешься выяснять, откуда взялась мина?

— Да нет, конечно, - отмахнулся Дэвид, - там все равно ничего, кроме газов, не осталось. Просто после того случая, с миной, довольно много народу: журналисты, поисковики, да вообще все любопытные, — начали рыться в архивах. Гребут все, что с этим сектором связано.

— И что?

— Оказывается, примерно там же, на Медузьей Дороге, двести лет назад пропал экспедиционный корабль Пятого Конда. Ну, это одна из планет в скоплении Весов.

— Слыхал, - кивнул Рассольников.

— Про корабль?

— Нет, про Конды эти. Они тогда росли на своих медных платформах, как обожравшийся удав. Кучу музеев и университетов открыли, оперы, живые театры, карнавалы устраивали… В общем, пуп вселенной из пятнадцати планет образовался… Пока вся галактика на ртутные платформы не перешла. Тут всем семи Кондам конец и настал. Скоро их самих раскапывать можно будет.

— Ну, до этого пока далеко, - не согласился Каннелони. - Но суть в другом. Они в свое время послали довольно много экспедиций за пределы обитаемого космоса. В том числе и эту. Она очень хорошо поработала на дальних витках галактики. Туда после них, по-моему, уже никто не совался. Были сообщения о следах каких-то невероятных цивилизаций. Не «сверх», разумеется, а обычных, гуманоидных, с уровнем развития примерно начала нашей эры.[5]

— А что в них такого невероятного? — Атлантида настолько увлекся рассказом ректора, что начисто забыл про текилу. Одинокая бутылка сиротливо стояла у самого окна, а фужер катался у археолога по коленям.

— Знать бы! — Каннелони ударил себя кулаком в ладонь. - Ведь пропала экспедиция! Не пересекла Медузьей Дороги! Корабль шел назад, с него то и дело поступала информация о находках и выводах по исследованным планетам. Кое-чем кондиды хвастались во всеуслышание. Солнечными чашами, например, настенной фонетикой или вот, поясным копьем.

Ректор повернул голову и громко приказал в глубь кабинета:

— Машина, картинку! Копье Нептуна! В воздухе перед окном повис трезубец — черное двухметровое древко заканчивалось с одной стороны тремя полуметровыми наконечниками, с другой — широким коричневым ремнем. Платон встал, уронив фужер на пол, обошел вокруг копья. Пригляделся к наконечникам.

— Из чего сделаны, не сообщалось? На глаз непонятно, картинка не в резкости. Какой материал? Как обрабатывали?

— Не знаю, - вздохнул Каннелони. - Формат видеозаписи устарел, сам видишь. Да и чего с нее взять? Стандарт двухсотлетней давности. А сопроводиловки нет.

— Хитрая штука. - Рассольников еще раз обошел копье, примерил, как застегнется на талии ремень. Получалось, основание копья ложится чуть выше паха. Платон прикинул, какими движениями копейщик должен наносить удары, ехидно улыбнулся и покосился на ректора.

— Да-да, - рассмеялся Пикко, - именно так я этот файл поначалу и назвал. Потом вспомнил, что придется вызывать его при гостях, и переименовал в «поясное копье Нептуна». Так как оно тебе, Атлантида?

— Никогда не слышал ни о чем подобном.

— Вот-вот, - кивнул ректор. - Ребята из Пятого Конда прошлись по планетам первыми и собрали все сливки.

— Значит, говоришь, Медузья Дорога? — Рассольников вернулся к креслу, подобрал фужер, потянулся за бутылкой. - Далековато. Собрать людей, три недели туда, три обратно, неделя там… Думаю, со всеми погрузками-разгрузками и форс-мажорами нам понадобится приличный экспедиционный корабль почти на два месяца. Кто-нибудь желает раскошелиться?

— Зачем людей собирать? — удивился профессор. - Там ведь ничего искать не придется. Просто сесть рядом с разбившимся кораблем, перегрузить находки и увезти. Двух человек вполне хватит.

— Может, ты и прав, Пикко, - проговорил Платон, наполняя фужер, - но легким катером тут все равно не обойтись. Находки на нем не вывезешь.

— Можно поступить иначе, - продолжил свою мысль Каннелони. - Просто отправиться в этот сектор обычным пассажирским рейсом, там взять в аренду небольшой транспорт. Сесть, перегрузить, вывезти. Малыми грузовыми кораблями ты управлять умеешь, я знаю. Сам посадишь, сам до Земли доведешь. Все будет чисто, без всяких посторонних глаз.

— Да уж, довелось на грузовиках полетать, - признал Рассольников. - Я смотрю, Пикко, ты успел продумать все до мелочей? Никак вместе со мной решил прокатиться? — Гость перелил текилу в рот. - Давно пора! Ведь сколько же можно штаны в мягком кресле просиживать да перед студентами щеки надувать. Поехали. В принципе, если следовать твоему плану, можно обойтись своими средствами. У меня кое-какие сбережения есть, у тебя наверняка не меньше. Вот только «грузовик» в аренду взять будет трудновато. Незнакомым людям без залога не дадут, а такой суммы не то что у нас, у всего университета нет.

— Ты знаешь Теплера Вайта, Атлантида? — осторожно поинтересовался Каннелони.

— Вайта? — удивился Рассольников. - Еще бы! Помнится, мы с тобой на Меркурии Плюс всласть камушками покидались, когда протестовали против подъема его заводов радоновых стержней на орбиту. Это уже потом выяснилось, что этот буржуй — самый крупный и богатый коллекционер холодного оружия. Я его даже видел пару раз на свадьбах у сестрицы… А-а, понятно. Теплер прослышал про поясное копье и решил, что ему самое место в его частном музее? Тогда и впрямь деньги — не проблема. Сколько ты из него вытряс?

— Он готов финансировать полет туда вместе с проводником, на месте нанять компактный корабль, а потом перевезти находки на Землю.

— Что значит «полет вместе с проводником»? — поднял брови Платон.

— Понимаешь, Атлантида, - вздохнул ректор, - вся информация о разбившемся корабле Пятого Конда — У Теплера. А он хочет лично отправиться на место аварии. Правда, что такое археологическая экспедиция, как управлять грузовиками, как договариваться с местным населением, он не знает, и ему нужен проводник.

— Богатенький турист на Медузьей Дороге? — хмыкнул Рассольников. - Бред! Он что кости давно не ломал? Гробокопатели к сами прекрасно все сделают, лишь бы он счета оплатил!

— Теплер хочет сам увидеть находки, аж дрожит, - усмехнулся профессор. - Приспичило человеку, понимаешь ли. К тому же боится, что без его присмотра разворуют половину денег и половину находок. Ему приходилось общаться с черными археологами, и он не склонен верить им на честное слово. Теплер Вайт намерен забрать в свою коллекцию все оружие, какое найдется на месте крушения. Естественно, для этого нужно увидеть находки самому и убедиться, что ни один ножичек не «уплыл» на сторону. Вот Вайт и обратился ко мне с просьбой порекомендовать ему честного, опытного археолога. Так что придется тебе лететь с ним.

— С Теплером? С этим тупым, упрямым громилой? Ни за какие деньги!

— А деньги тебе, кстати, никто и не предлагает.

— Как это? — Рассольников настолько опешил от подобного заявления, что забыл налить себе еще текилы, хотя уже тянулся за бутылкой.

— А вот так, - ректор с самодовольной улыбкой откинулся в кресле. - Ты невнимательно меня слушал, Атлантида. Теплер хочет забрать себе все оружие, какое найдется на месте крушения. Остальные находки ему не нужны. Так что проводнику может крупно повезти. А учитывая, что Вайт практически готов к вылету, обогнать его не удастся никому. Даже если вместо тебя он наймет самого безмозглого проводника в галактике.

— Двенадцать тридцать семь, - сообщил из глубины кабинета звонкий детский голосок.

Каннелони поднялся, сходил к своему столу, плеснул в стакан воды, сделал два глотка, перед каждым подолгу гоняя воду от щеки к щеке, потом вернулся к гостю и продолжил:

— А мне, Атлантида, будет очень грустно, если настенная фонетика, солнечные чаши, поясные наборы и кастовые вымпелы достанутся не тебе, а какому-нибудь кретину. Говорю это не потому, что рассчитываю на подарки нашему музею, а просто действительно обидно. Согласись, Платон, такие призы, как целый корабль артефактов, достаются от силы раз в жизни.

— Еще неизвестно, есть там хоть что-нибудь, или это очередная легенда охотников за сокровищами.

— А чем ты рискуешь? — оживился ректор, ощутив перемену в настроении собеседника. - Вайт обещает отдельную каюту, отдельный номер в гостинице, питание и чаевые за его счет. Ты можешь вообще с ним не встречаться! Сиди себе в каюте или в номере. Когда он арендует транспорт, доведешь «грузовик» до планеты, вы его загрузите и вернетесь на Землю. Опять же, в рубку его можешь не пускать. Сам считал: два месяца на все. Вам же неолитические стоянки искать не придется. И курганы вскрывать не понадобится. А ничего не найдете—раньше вернетесь.

— А выпивка?

— Какая выпивка? — в свою очередь запнулся Каннелони.

— Питание за его счет, - напомнил Платон. - А выпивка? Мне почти три недели по каютам и номерам сиднем сидеть, пока до места доберемся. Пикко, я что, все это время объемку смотреть должен? Так она без литра текилы — полная чушь! Да и с текилой — тоже. Просто не так заметно.

— Если это твое условие, - пожал плечами Каннелони, - я сейчас же передам его Теплеру. Мы договаривались, что он примерно в это время будет ждать моего ответа.

— Ладно, - поднялся Рассольников со своего кресла. - Будем считать, что ты меня продал. Сообщи потом, о чем вы договоритесь.

— Ты остановился в нашей гостинице? — на всякий случай решил уточнить ректор.

– Да, - кивнул Платон, задумчиво глядя на бутылку с остатками текилы, потом решительно отмахнулся и зашагал к двери.

Только приближаясь к лифту, он осознал, что принятой дозы, пожалуй, маловато для полного расслабления. В конце концов, деловая часть его поездки на старушку Землю завершена. Никаких переговоров больше не предвидится, никаких решений принимать не надо, ни о чем думать не требуется. Можно полностью отключиться от всего мирского и перейти в высшее духовное состояние, обеспечиваемое литром-другим прекрасного ароматного напитка. Взять у Пиноккио посадочный талон и обеспечить доставку археолога в космопорт сможет и гостиничный компьютер.

Приняв столь радикальное решение, Платон Рассольников по прозвищу Атлантида резко изменил направление своего движения — устремился в университетский бар.

Мягкий полумрак обширного помещения обеспечивался иссиня-черным небом с острыми огоньками звезд и медленно ползущей в невероятной высоте огромной Луной. Впечатление портили только шляпки шурупов, проскальзывающие по лику царицы ночи в обратном ее курсу направлении. Стойку подсвечивал светло-голубой туман, клубящийся над головами четырех барменов, деловито снующих вперед-назад вдоль полированной стойки.

— Текилу! — потребовал Рассольников, выкладывая на стойку свою драгоценную трость.

Бармен недовольно покосился, но ничего не сказал, быстро плеснув на два пальца напитка в фужер и подтолкнув его к клиенту.

— Я просил текилу, - повторил Атлантида.

— Это текила, - кивнул бармен.

— Я просил налить мне текилу, - сделал усилие на последнем слове Рассольников, и до бармена наконец дошло. Он выхватил из-под прилавка чистый фужер, макнул его в воду, потом в соль, взял не тронутый клиентом бокал, перелил текилу в новый, верхний край которого, казалось, покрылся изморозью, насадил сверху кружок лимона и выставил на глянцевую столешницу.

— Спасибо, - кивнул археолог. Он несколько минут погрел фужер в ладонях, а потом поднес к губам и медленно опрокинул, плавно вращая вокруг оси, чтобы живительная жидкость вобрала в себя как можно больше соли. Закусил лимоном, прислушался к ощущениям. По телу прокатилась волна тепла, неся с собой расслабленность и умиротворение. Теперь ему хотелось просто сесть, вытянуть ноги и прикрыть глаза.

— Еще одну, - попросил Рассольников и оглядел зал. Как назло, почти все места были заняты. Учебный день в самом разгаре, но так уж повелось от самого рождения высшего образования: кто-то из школяров сидит в аудиториях и слушает заумствования престарелых профессоров, а кто-то веселится в злачных местечках. Атлантида углядел неподалеку только одно бесхозное кресло — правда, за столиком сидели две девушки и парень. Возможно, второй кавалер просто отлучился по насущной необходимости.

— Ладно, - буркнул Платон, подхватывая услужливо поданную барменом новую порцию текилы. - Прогонят, пойду в номер. Мы не гордые — сами лимончик нарежем.

— Вы позволите? — Он поставил фужер на стол, положил тросточку рядом и упал в кресло.

Студенты недовольно покосились, но промолчали. Все трое были одеты в облегающие костюмы из термоткани — той самой, что меняет цвет в зависимости от температуры. В свое время Рассольников решил, что это чисто больничная одежда: уж очень удобно по ней определять общее состояние пациента, его температуру и наличие воспаленных областей. А вот поди ж ты! Ненормальные земляне теперь разгуливают в этом цветастом безобразии едва ли не через одного. Никакого вкуса плюс стадный инстинкт. Впрочем, ничего удивительного: самые умные и независимые уже давно отправились к новым мирам. Естественный отбор во всей красе: остались только ленивые дураки. Земляне…

Платон хмыкнул, перехватил презрительный взгляд, брошенный на его безупречно белый шерстяной пиджак, цветок кактуса в петлице и стройную тросточку, и покачал головой:

— Зря вы считаете меня старикашкой, косящего – под денди девятнадцатого земного века. Мне эта трость уже три раза жизнь спасала. В нее вделан аварийный передатчик, компактный, но мощный. Не улыбайтесь, молодой человек, я сам понимаю, что цилиндр диаметром в сантиметр трудно назвать компактным, но зато свой «SOS» он орет на сферу в четыре парсека. А в нижней трети есть еще вот это…

Атлантида сжал рукоять, и из трости почти под прямым углом выпрыгнуло немного изогнутое металлокерамическое лезвие пятнадцати сантиметров в длину.

— Осторожнее, не порежьтесь! Нижняя грань заточена, - предупредил он протянувшую руку девушку, - Как видите, это еще и легкий альпеншток. Помнится, на Гвоздике, это планета земного типа в секторе Тетчер, угораздило меня, стоя на носу семидесятиметровой статуи Будды, потянуться к ее глазу. Поскользнулся я и полетел вниз камушком. Хорошо, успел клинок в губу вогнать. Минут десять на тросточке висел, пока ребята веревку не спустили. Или на Тибете я оступился на леднике и почти полкилометра на спине катился. Тут уже сам смог выбраться, с помощью тросточки и полилингвиста. Правда, компьютерный переводчик после того, как я им полтора часа лунки для ног выдалбливал, все языки, кроме арабского, забыл. Мне вообще не везет с переводчиками…

— А это случайно не холодное оружие? — осторожно поинтересовался студент.

— Это одежда, - парировал Атлантида, убирая лезвие обратно в трость. - Я без нее чувствую себя голым. Точнее, я скорее предпочту остаться голым, чем без нее. Больше шансов выжить.

— А что вы делали на Тибете? — полюбопытствовала кудрявая голубоглазая студенточка. - Вы кто, геолог?

— Археолог! — возмущенно зарычал Атлантида и с наслаждением осушил фужер. Прежде чем отправить в рот лимон, он ухмыльнулся: — А вы думали, «железную печать» я дома, в подвале, лобзиком выпиливал?

— Так вы тот самый Рассольников?! — не поверили своим ушам студенты.

— Простите, забыл представиться, - развел руками Атлантида. - Платон Рассольников, почетный хранитель вашего музея.

– Джарита, - назвала себя голубоглазая кудряшка.

— Забава, - кивнула кареглазая, с длинными прямыми волосами девушка.

— Джордж, - протянул руку парень. - Неужели тот самый Рассольников?! — все еще сомневался он.

— Какой есть, - доброжелательно усмехнулся Атлантида.

Археолог мысленно поблагодарил Господа за то, что он создал всех журналистов безмозглыми баранами, а умных профессоров — наивными чудаками. Стараниями и тех, и других за последние годы Рассольников приобрел репутацию бескорыстного исследователя и щедрого, богатого мецената. Между тем ни ученым, ни журналистам так и не пришло в голову, что подаренная им университетскому музею «железная печать», застрахованная на пятнадцать с половиной миллионов кредитов, на черном рынке не стоит и двух медных су.

За время полугодичных раскопок на Тибете Атлантида нашел немало явных признаков обитания там неких разумных существ, следы кочевых стоянок, но из реальных вещей выкопал только небольшую медную тонкостенную чашу, кем-то зверски пожеванную, и продолговатый кусок сырого железа с хорошо различимым клеймом. Сопоставляя его рисунок с библиотекой символики, Атлантида с изумлением обнаружил, что клеймо с планеты Тибет удивительно напоминает тавро, которым метили свой скот королевские погонщики древней Бирмы. Это означало, что еще в доисторические времена между двумя планетами могли поддерживаться прямые контакты! Нет ничего удивительного, что клеймо было оценено в невероятную сумму, которой Атлантиде, по всей видимости, не удастся заработать за всю оставшуюся жизнь. Однако совершенно ясно и то, что истинную ценность такой артефакт приобретает только в случае его легитимности — то есть извлечения со всеми соответствующими формальностями: объемной съемкой, ведением протокола, присутствием свидетелей и так далее, и официальной регистрации. Плюс — целая череда последующих экспертиз. Иначе клеймо — просто обычная, ничего не значащая железка. Естественно, столь ярко «засвеченный» артефакт на черном рынке уже никому не нужен: кто же признается, что заграбастал официальную находку?

Поэтому Атлантида и подарил «железное клеймо» Страдсфордскому университету. Выбор был небогат: или отделаться от бесполезной вещи и забыть про нее, или потратить немного времени и подкинуть свой камушек в слепленный кое-как фундамент науки. Рассольников предпочел второе. Зато теперь он имел право на полный пансион в стенах университета, на завистливые взгляды мужчин и восторженные — женщин. (Еще бы — человек легко и просто подарил университету пятнадцатимиллионный артефакт. Денег, наверное, голуби не клюют!) А еще — на изрядную долю известности, благодаря которой на регулярных свадьбах сестрицы его узнавал как минимум каждый третий гость.

Вот и сейчас — стоило студентам понять, с кем они имеют дело, как оттенок легкого презрения к тридцатилетнему «старикашке» сменился благоговейным восторгом перед возможностью прикоснуться к «самому» Платону Рассольникову.

— Так что, - предложил Атлантида, - обмоем знакомство за счет альма-матер?

Предложение было немедленно принято, после чего посыпались обычные в таких случаях вопросы, например:

— Вы, наверное, всю вселенную облетели?

— Ну что ты, Забава, - рассмеялся Атлантида. - Вселенная немножко великовата для одного человека. Разве только нашим доблестным медикам удастся продлить среднюю продолжительность жизни с трехсот до хотя бы пяти тысяч лет. Тогда можно будет пробежаться по паре рукавов нашей галактики.

— А вы берете с собой в экспедиции женщин? — покраснев, поинтересовалась Джарита.

— Только таких симпатичных, как ты. - Даже литр текилы, успевший разбежаться по венам Атлантиды, не смог лишить его галантности.

— Скажите, Платон, а как вы разыскиваете стоянки разумных существ? — проявил профессиональный интерес Джордж.

— Это довольно просто, - пожал плечами Рассольников. - Оцениваете планету, прикидываете, где именно предпочли бы жить вы сами, пробиваете в этих местах пробные шурфы и делаете послойную квантовую съемку. Или двигаетесь вдоль реки, смотрите, где сами хотели бы сделать стоянку, и опять: шурфы и послойная съемка. Самая простая, самая распространенная и самая надежная методика.

— Подождите, Платон, - удивился студент. - Но ведь таким образом невозможно найти следы иных разумных рас! У них другое строение организмов, другие потребности, другое мышление…

— Вы попали точно в яблочко, Джордж! — Захлопал в ладоши Атлантида. - Мы не умеем мыслить как «чужаки», не умеем их искать. Очень может быть, что именно поэтому наша наука и считает гуманоидов доминирующей расой во вселенной. Ей-богу, вы молодец, молодой человек! Я хочу выпить за ваш цепкий интеллект. Закажите нам еще по одной порции. Нет, по две — нам нужно выпить за историю.

Атлантида оседлал своего любимого конька — историческую науку. При наличии заинтересованных слушателей и достаточных запасов текилы он мог говорить часами:

— Мы не умеем искать, друзья мои, просто не умеем искать! В результате воображаем о своем прошлом черт знает что. Возьмите хотя бы Землю. Да, да, нашу исхоженную, изъезженную, ископанную старушку Землю. Вот, например, все знают о нашествии монголов на Европу. Все знают. А ни одной их могилы, ни одного кургана, ни одного мертвеца, ни одного щита или хотя бы наконечника стрелы по сей день выкопать никому не удалось. Куда же они подевались? Зато где-то под Полярным кругом нашлось несколько могил высоких людей явно европейского происхождения, с великолепным рыцарским турнирным вооружением. Кто они, откуда? Таких доспехов никто и нигде делать в те времена не умел, а сейчас никто делать не станет. Или Америка. Все знают, что при заселении Северной Америки было начисто истреблено почти десять миллионов индейцев и вместо них поселены европейцы. Кто смог организовать эту бойню? Кто перекинул через океан миллионы поселенцев и построил новую Великую империю, если к Америке плавали считанные десятки кораблей пассажировместимостью по полсотни человек? Никаких следов ни флотов, ни военной промышленности нет. Эх, Джордж, давайте выпьем за души тех туземцев, на чьих костях выросли Великие Соединенные Штаты. Впрочем, не нужно смотреть через океан. Вернемся сюда, на Остров. Вы знаете, что в начале Столетней войны Эдуард Третий выплатил своим солдатам двадцать четыре тонны золота? Двадцать четыре тонны новеньких, свежеотчеканенных золотых монет! Где он взял столько золота в этой глухой, дикой и бедной в то время стране? Сам король утверждал, что драгоценный металл добыли из свинца его личные алхимики. Или вы думаете, другие алхимики потом почти триста лет просто так всю жизнь за колбами просиживали? Не-ет, они знали, что королю Эдуарду золото кто-то сварил! Но никаких следов ни химических лабораторий, ни золотых рудников найти с тех пор не удалось. Вот так-то, молодые люди. На Земле до сих пор толком не разберемся, кто когда и откуда пришел и куда сгинул. А в космосе…

— Откуда вы все это знаете? — изумилась Джарита.

— Ах, девочка моя! — Атлантида накрыл ее руку сухой горячей ладонью. - Ты совсем забыла, что я историк. Или вы, молодежь, считаете, что до Второй Конкисты человечества не существовало?

— Пиноккио! — внезапно громко прошептал Джордж, и студенты кинулись врассыпную. Все, кроме Джариты. Не сумев высвободить свою ладошку из сильной руки археолога, она пару раз дернулась, как попавший в сеть голубок, и затихла, втянув голову в плечи, опустив лицо и чуть ли не перестав дышать.

— Так и знал, что ты здесь, Платон, - подошел к столику Каннелони. - Я сейчас переговорил с Вайтом. Он про тебя слышал и очень рад, что ты согласился ему помочь. Оказывается, он уже успел снять две каюты на каком-то пароходе. Отлет послезавтра, корабль называется «Ягель»… Впрочем, что я тебе рассказываю? — Профессор кинул на стол пластиковый цилиндр. - Здесь все. И посадочная карта, и сведения насчет космопорта и корабля. Да, кстати, все данные по той экспедиции я тоже на кристалл скинул.

— Спасибо, Дэвид. - Атлантида переправил цилиндрик в карман.

— Слушай, Платон, ты не хочешь навестить музей? Все-таки почетный хранитель. Журналисты целый день у парадного входа пасутся, надеются, ты им что-нибудь подкинешь для свежего номера.

— Разумеется, - кивнул археолог. - Я тут как раз расспрашиваю школяров, насколько хорошо работает музей, нет ли замечаний.

— А-а... - Каннелони еле заметно улыбнулся уголками рта и перевел взгляд на Джариту. - Вы только не очень сгущайте краски, юная леди. Будьте снисходительны к престарелым смотрителям.

— Да, господин ректор, - тихо проговорила девушка.

— Ну, тогда я спокоен, - кивнул профессор. - Надеюсь, Платон, мы еще увидимся до отъезда.

— Обязательно, - пообещал Атлантида и наконец-то отпустил руку девушки: — Ну вот, Джарита, и оказалась ты моим общественным инспектором. Придется ехать в музей, раз обещали. Ты не против?

Девушка кивнула.

— Вот и хорошо. Только заглянем ко мне в номер, нужно просмотреть, что там на кристалле записано.

— Ого, у вас окна на улицу выходят! — изумилась Джарита, стоило им войти в номер.

— Да, - подтвердил Атлантида.

То, что под окнами шестого (он же, по мнению лифта, сто пятьдесят шестой) этажа шелестели зеленые кроны парка, казалось археологу совершенно естественным.

— Нам говорили, что в доме человек или спит, или смотрит объемку, или занимается учебой и потребности в окнах не испытывает.

Атлантида молча ухмыльнулся — чего только эти земляне не придумают, чтобы оправдать перенаселенность и нужду в подземных квартирах. И это в то время, когда во вселенной не то что свободных земель — планет свободных не сосчитать!

Он закинул пластиковый цилиндр с кристаллом в приемник гостиничного терминала и, пока Джарита исследовала номер, быстро «пролистал» скинутую Пиноккио информацию. Посадочный талон европейского космопорта, подборка статей о Теплере Вайте, картинки с поясным копьем, какими-то чашами, стенными панелями и странными нарядами. Ничего особенного, но все равно интересно.

— Ого! Гравитационная постель! — послышалось из спальной.

Рассольников дал команду переписать содержимое кристалла к себе в браслет и заглянул в соседнюю комнату. Девушка, не удержавшись от соблазна, рухнула на супермодерновую койку и теперь покачивалась в воздухе на высоте полметра. До сего момента Атлантида пребывал в уверенности, что новомодная «гравитационная постель» — всего лишь ухищрение жадной гостиничной администрации, чтобы сэкономить на постельном белье для постояльцев… Но, судя по реакции Джариты, это было действительно чем-то редкостным и дорогим.

— Тебе нравится? — Атлантида снял пиджак, повесил на спинку стула и упал рядом со студенткой. И тут же увидел, как по облегающему платью из термоткани пробежала сверху вниз голубая волна, а на кончиках грудей появились красные пятнышки. Неужели перегрелись?

Платон протянул руку и осторожно коснулся одного из сосков. Краснота моментально растеклась по грудям, появилась внизу платья и опоясала бедра.

— Какое интересное платье! — Атлантида провел ладонями девушке по бокам, на что одеяние моментально откликнулось желтой вспышкой, которая медленно рассеялась оранжевыми пятнами. Джарита застонала и выгнулась дугой. Платон нашел губами губы, впился в них, проникнув языком между ее зубов, поглядел вниз. Платье переливалось зелеными волнами, и только красный пояс чуть ниже талии оставался на своем месте. Рассольников скользнул ладонью между бедер, задирая подол. Пояс налился алым и стал расширяться вниз, навстречу его руке. Одновременно вишневым цветом раскалились груди и плечи.

Атлантида начал целовать шею. Его ладонь добралась до трусиков Джариты, рывком сдвинула их вниз. Девушка закинула руки за голову. По платью с калейдоскопической скоростью замелькали зеленые, синие, желтые полосы.

— Да-да-да-да-да-да… —тихо зашептала она.

Атлантида торопливо избавился от брюк, уже не особенно заботясь о сохранности безупречной складки, от трусов, встал на колени, зависнув в паре сантиметров над постелью, поднял девушку на уровень своего пояса и резко вошел в нее. Платье откликнулось желтой вспышкой, а Джарита раскинула руки, сладко заскулив. Платон совершил новый толчок, потом еще и еще. Каждый раз платье вспыхивало осенней желтизной, которая постепенно смещалась к оранжевым оттенкам, потом к светло-красным, вишневым, темно-бордовым, - пока после очередного толчка Джарита, издав протяжный вопль, не вонзила свои острые ногти Платону в руки. Платье полыхнуло ослепительно-белым, и по нему медленно растеклась светлая прозрачная зелень. Девушка обмякла и безвольно повисла над кроватью. Настолько безвольно, что у слегка ободранного Атлантиды пропала охота к любовным утехам и появилось желание проверить у гостьи пульс. Могучим усилием воли археолог отогнал дурные мысли и отправился в душ замывать царапины.

Единственное, что ему понравилось из изобретений земноводных (в смысле, водящихся на Земле), так это «шаровой душ». На зашедшего в душевую кабинку человека обрушиваются тонкие упругие струи, бьющие с потолка, из стен, из пола. Возникает иллюзия, что ты в толще кипящей от ярости волны и вода норовит вгрызться в тело, просочиться сквозь кожу внутрь. Каким-то непонятным образом душ отслеживает местонахождение лица и оберегает его от прямых водяных атак (а то ведь и захлебнуться недолго), но все остальное тело одновременно и моется, и массируется, и подкармливается некими хитрыми косметическими добавками. Рассольников даже подумывал расстаться с чем-нибудь не очень ценным из своей личной коллекции и привезти такую вот кабинку себе в дом.

На мгновение струи опали. Платон увидел, как раскрылась дверца и Джарита, уже без платья, проскользнула внутрь.

— О боже, неужели это я сделала?! — в ужасе воскликнула она, увидев руки археолога. Девушка упала на колени и стала покрывать ссадины поцелуями. - Прости меня, милый, прости, пожалуйста…

Внезапно Атлантида ощутил, что жалость девушки стала изливаться ему совсем не на руки. Платон понял, что ни в какой музей сегодня не попадет.

ГЛАВА 2

«ЯГЕЛЬ»

«Олимы — обитатели планеты Грин. Сами они называют свою планету Силикс, что в переводе на русский язык означает Земля. Эта разумная раса развилась из высших травоядных. Средний рост — около полутора метров, вес — порядка шестидесяти килограммов. Раз в полтора года по земному календарю олим сбрасывает рога. Новые растут на протяжении трех месяцев и все это время насыщены олимофромом (Jolimo frovjc), весьма эффективным и дорогостоящим афрозидиаком. Эта особенность строения организма олимов нередко становится причиной различных преступлений против них.

При лечении олимов нужно помнить, что у них очень быстро возникает привыкание к любым препаратам на основе аспирина. Организм олимов хорошо откликается на лечение антибиотиками, побочных эффектов не отмечено. При содержании в стационаре следует обратить внимание на то, что присутствие в их рационе покрытосеменных растений может вызвать тяжелые отравления. Их следует ограничивать в сахаре, который также нередко становится причиной расстройства пищеварения. Хлебобулочные изделия олимами усваиваются легко. В качестве эффективного анестезирующего средства можно использовать алкоголь, как в чистом виде, так и в виде готовых растворов.

Согласно международным договоренностям, при госпитализации олима, а также в том случае, если к моменту прибытия врача он находится в бессознательном состоянии, представитель медицинского учреждения обязан составить акт осмотра рогов. Документ составляется в произвольной форме».

(Справочник корабельного врача 3118 г. АС&О Русскоязычное издание. Глава 7, § 13)

При взгляде на Теплера Вайта возникало ощущение, что его всю жизнь кормили только гормонами. Ростом он превосходил археолога почти на голову, был в полтора раза шире в плечах, имел весомое, беззастенчиво выпяченное вперед брюшко и безразмерные щеки. Его толстые пальцы украшало несколько простеньких золотых печаток с различными драгоценными камнями и без, а также массивный платиновый парольный декодер для доступа к банковским счетам. Штука, стоящая примерно половину орбитального катера, - и при том совершенно ненужная, поскольку обычный процессорный браслет легко мог выполнять те же самые функции. Но самым поразительным оказался костюм. «Известный коллекционер» и «знаток истории средних веков» напялил на себя самый настоящий бархатный пурпуан! И не просто пурпуан, а с золотыми пуговицами!

Возможно, большинство спешивших пройти через главный зал людей и думали, что круглый, как мыльный пузырь, мужчина одет всего лишь в бархатную куртку, но Рассольников достаточно разбирался в истории, чтобы отличить средневековый пурпуан от техногенной «косухи» или раннекомпьютерной «ветровки». Разумеется, из-под пурпуана выглядывала белая льняная камиза, застегнутая на горле деревянными пуговицами.

«Если он не обошелся без золотых застежек, то деревянные заказал как минимум из сандала», -решил Рассольников.

От общепринятых в средние века толстых шерстяных колготок Теплер почему-то отказался в пользу широких шаровар, прикрепленных, впрочем, к нижнему краю пурпуана тонкой шелковой шнуровкой — как и положено.

— Это ты, что ли, Атлантида? — остановился толстяк напротив археолога.

— Я попрошу мне не тыкать, - сухо отрезал Платон. - Мы с вами воздухом из одного загубника не дышали. Я, между прочим, дворянин в седьмом поколении, поэтому, обращаясь ко мне, потрудитесь добавлять «сэр»!

— Только не забывайте, что это я вас нанял, а не вы меня, - гулким басом пророкотал миллионер. - И в таком случае тоже говорите мне «сэр»!

У Рассольникова пропало всякое желание улетать. Он представил себе, что как минимум два месяца будет вынужден каждый день встречаться с этим боровом, и говорить ему «сэр», и дышать одним воздухом, и пользоваться одной сантехникой, и пить одну воду… Но он уже успел сдать свой нехитрый багаж, надавать обещаний Пикко и расстаться с цепкой, как леконский шестилапый койот, Джаритой. Девушка непременно желала отправиться с ним на край света, и только ссылки на Теплера, договор и один-единственный существующий билет помогли Атлантиде вернуть свободу. Засветись он в университете снова хоть на секунду — и обычным рейсом на Гею-Квадрус ему придется возвращаться в теплой компании.

Во взгляде Теплера, которым тот окинул белоснежный костюм Рассольникова, особо задержавшись на цветке кактуса и изящной тросточке, радости тоже не читалось. Скорее всего, миллионер прикидывал, не стоит ли ему вернуть билеты в кассу и задержаться для поисков другого проводника. Правда, багаж он тоже успел сдать, а время для двухмесячной отлучки наверняка выкраивал в своем графике из купюр большого достоинства.

— Посадочный челнок ожидает Платона Рассольникова в семнадцатой камере, - неожиданно сообщил голос диспетчера.

— А почему меня? — удивился Платон.

— Если деньги вы тратите на себя, их нельзя списать с налогов, - презрительно приподняв верхнюю губу, пояснил Теплер Вайт, - а если их тратит на себя нанятый вами человек, то можно. Идемте на посадку… сэр.

Платон мысленно улыбнулся. Он понял, что Вайт тоже лишил себя возможности дать обратный ход. Что же, тогда прокатимся на личном миллионерском челноке, посмотрим, как живут земные богатей.

— Благодарю за приглашение… сэр.

Челнок оказался не вылизанной и отлакированной каплей, как ожидал Рассольников, а изрядно обшарпанным грубым ромбом, огнезащитное покрытие которого местами выгорело до такой степени, что наружу торчали ветвистые термические волокна. Археолог даже . приостановился, с изумлением оглянувшись на миллионера:

— Как вы летаете на таком лохматье? — Он на мгновение запнулся, но все-таки добавил; —Сэр Теплер…

— Не знаю, - пожал плечами тот. - Это не мое, это с «Ягеля». Раз служба космопорта пропустила, значит, безопасен… сэр.

— С какого «Ягеля»? —с подозрением поинтересовался археолог. - На пассажирских кораблях челноки минимум на сорок человек рассчитаны, а этот максимум на четыре, сэр.

— Так «Ягель» — транспортник, сэр. С Грина. Я снял на нем две каюты.

— На транспортнике? — Атлантида перевел взгляд на потрепанный челнок и понял, что влип куда сильнее, чем ожидал. - А почему не на обычном, рейсовом, сэр? Они же вдвое быстрее летают!

— Каюта на транспортном корабле стоит почти вдвое дешевле, сэр. Да и внимания к себе привлечем меньше.

Почему-то именно насчет «дешевле» Атлантида и ожидал услышать. Он поколебался еще несколько мгновений, почти готовый вернуться в объятия Джариты, но в последний момент все-таки предпочел челнок — запрыгнул к нему на крышу и провалился вперед ногами в узкий люк. Адаптивное кресло плотно обняло тело, однако голова и ноги все-таки ощутимо уперлись в края противоперегрузочного ложа. Археолог вспомнил габариты Вайта и мстительно улыбнулся.

«Ягель» оказался самым настоящим крупнотоннажным транспортом. То есть не тягачом, который один иди вместе с однотипными кораблями цепляет крупную автономную «баржу» с грузом, доставляет к нужной звездной системе, бросает и перецепляется к другой «барже», не дожидаясь разгрузки-погрузки. Нет, это был самый настоящий корабль огромных размеров с трюмами, единым корпусом и системой капсулированных выносных реакторов — прямо океанский корабль докомпьютерной эпохи.

Челнок воткнулся транспорту куда-то в корму, мелко задрожал, словно стряхивая усталость, и затих. Атлантида вылез из кресла и оказался в светлом и широком, но уж очень низком, отсеке. Рядом уже нетерпеливо подпрыгивал пилот незамысловатого посадочного кораблика — ростом едва до плеча Платону, с огромными черными глазами и длинной, острой, симпатичной мордочкой, покрытой короткой коричневой шерстью. Голову пилота украшали короткие, сантиметров десять, раздваивающиеся рожки, между которыми белело овальное пятнышко. Остальное тело закрывал банальный комбинезон, склеенный из разноцветных элементов примерно одного тона. По всей видимости, или представители этой расы не различали цветов, или у них были очень странные представления о красоте.

— Пи-пи пии, пи пи-и, - дернул мордочкой вверх пилот.

Атлантида отряхнул пиджак, поправил цветок в петлице, потом расстегнулся и тихонько постучал по надетой на ремень, рядом с пряжкой, бежевой пластине полилингвиста:

— Эй, проснись, работать пора.

— Задайте языки общения или продолжайте говорить несколько минут, чтобы прибор произвел настройку автоматически, - откликнулась пластина.

— Основной язык: Земля-русский, воспринимаемый — Грин-олимы. - Археолог не очень доверял автонастройкам прибора.

— Вас понял, приступаю к работе.

— Пи-пи пии, пи пи-и, - повторил, дождавшись окончания манипуляций, рогатый пилот.

— Помогите обрести свободу своему секретарю, - посоветовал переводчик.

— Вот как? — обрадовался Атлантида. - Так этот жмот зарегистрировался моим секретарем? Ну, я ему работу обеспечу.

Рассольников склонился над открытым люком. Широкоплечий Вайт нервно дергался из стороны в сторону, не в силах вытащить из-под себя руки.

— Ну и как вам путешествие по сниженным ценам, сэр Теплер? — не удержался от ехидства археолог.

—Узкие… блин... -пробурчал крайне смущенный миллионер.

— В таких случаях принято было говорить «блин горелый», - поправил его Атлантида, взял тросточку в зубы, опустил руки в люк, зацепил Вайта за плечи и напрягся, вырывая его из объятий кресла. Поначалу казалось, что толстяк засел в кресле намертво, но после нескольких рывков его тело поддалось. Миллионер сдвинулся немного вверх, выпростал руки и, опершись ими о комингс люка, выбрался наружу.

— Спасибо, сэр Платон, - тяжело дыша, кивнул Вайт.

— Не стоит, - небрежно махнул рукой Рассольников. - У нас четыре недели полета впереди, еще наблагодаритесь.

Вайт, отдышавшись, поднялся на ноги, заставив малютку-олима с испуганным писком шарахнуться в сторону, - и гулко стукнулся головой о потолок.

— Ничего страшного, - прокомментировал Атлантида, - зато путешествие обойдется вдвое дешевле. Теплер громко скрипнул зубами, но ни слова не сказал.

— Ни, пи, пи-пи-пи, - торопливо заговорил рогатый пилот.

— Через двадцать минут рождается подготовка к вылету, - расшифровал поясной переводчик. -Нужно быстро перемещаться в кабину управления космическим кораблем и заполнять собой кресла тяжелые.

— Какие кресла? — простонал Вайт, массируя себе затылок. - Только в постель!

— Мне очень жаль вас огорчать, сэр Теплер, - лучезарно улыбнулся Атлантида, - но на «грузовиках», в отличие от пассажирских кораблей, нет избыточной мощности на реакторах, поэтому искусственную гравитацию на время разгонов и торможений приходится отключать. В кровати вас просто раздавит, сэр.

Вайт хмуро покосился на археолога, но отвечать не стал. Олим приглашающе пискнул и засеменил вперед, показывая дорогу. Земляне торопливо пошли следом за ним.

Рубка оказалась недалеко. Полтора десятка мониторов и пультов, за которыми сидели космонавты с планеты Грин. Платон обратил внимание на то, что большинство из них имели не простенькие раздвоенные рога, как у пилота челнока, а высокие, ветвистые. Наверное, пассажиров доставила на борт женщина.

— Пи-пи, - указала олимка (или олимиха?) на два ряда кресел, которые стояли вдоль стены, и торопливо заняла место за одним из пультов.

В некоторых из кресел сидели олимы, внимательно наблюдая за подготовкой к старту, но большинство сидений оставались свободными.

— Прямо зрительный зал на борту, - хмыкнул Атлантида. - Какое кресло вам больше нравится, сэр Теплер?

— Какая разница, сэр Платон? — отмахнулся миллионер и рухнул в ближайшее. Кресло издало, жалобный хруст, но выдержало.

Археолог сел в соседнее, откинул голову на подголовник. Верхний край кресла упирался ему точно в основание черепа. Атлантида чертыхнулся, вскочил, нашел регулировку, выдвинул подголовник до упора вверх, снова сел. В новом положении затылок получил какую-никакую опору, хотя и не очень удобную — верхний край подголовника доставал до середины головы. Рассольников покосился на Вайта и увидел, что у того мыслящий орган находится и вовсе на весу.

— Эй, сэр Теплер, поднимите подголовник, а то вам на старте мозги оторвет.

— Не поднимается, сэр Платон, - пожаловался миллионер.

– Как это — не поднимается?! — Атлантида вскочил, нажал на регулировочный рычаг соседнего кресла. И правда — все регулировки находились в максимальном положении. Ну, не рассчитывали олимские конструкторы на таких рослых седоков!

— Эй, кто тут командир?! — выпрямился археолог. - Сделайте что-нибудь! А то ваш богатый пассажир старта не переживет.

— Пи! Пи! — Самый рогатый из олимов громко запищал, размахивая копытцами.

— Четыре минуты до начала разгона, - любезно перевел полилингвист.

— Четыре?—археолог метнулся к своему креслу, сел и торопливо пристегнул ремни.

— Пи-пи пи, пи!!! — на все голоса пищали члены команды.

— Прощайте, сэр Теплер, - участливо кивнул Атлантида.

Но тут один из олимов сорвался с кресла, подскочил к шкафчику, распахнул дверцу, рывком сорвал ее с петель, подбежал к Вайту, подсунул ее миллионеру под спину, так что часть дверцы выступала над слишком коротким подголовником, и метнулся назад, за пульт.

— Неудобно, - заворочался толстяк. - Спину режет.

— Пи-и-и-и!!! — завопил в этот миг рогатый, мониторы полыхнули оранжевым, и щеки Вайта мгновенно сползли на затылок. Полет начался.

Ускорение продолжалось двенадцать минут при четырех «g». За это время у Атлантиды совершенно онемел затылок, а у Теплера сползли к спинке не только щеки, но и все остальные рыхлости тела, отчего спереди он стал походить на олимпийского атлета. Правда, бодрости спортивная внешность ему отнюдь не добавила. После окончания разгона, переключения в режим растянутого дискретного перехода и активации искусственной силы тяжести миллионер даже не шелохнулся.

— Как вы себя чувствуете, сэр? — Атлантида расстегнул ремни и подошел к напарнику.

— Спасибо, сэр, очень плохо, - простонал в ответ Вайт. - Вы не поможете мне встать?

— Ничего не поделаешь, сэр Теплер, - протянул руку Рассольников, - За все приходится платить. Или деньгами, или своей шкурой.

То, насколько близки оказались его слова к истине, археолог понял только после того, как толстяк поднялся и повернулся к нему спиной: глубоко вдавленная в тело бархатная куртка во всех мельчайших деталях сохранила силуэт дверцы — ребра жесткости, обломки петель, замок вместе с язычками и скважинами.

— Я хочу в постель, - угрюмо прорычал миллионер. - Кто-нибудь покажет мне мою каюту или нет?

Жилая палуба располагалась двумя этажами выше служебной, и добираться до нее пришлось по аварийному трапу — в кабину лифта Вайт просто не влез. По счастью, каюты были сделаны с достаточным запасом вместимости. Они представляли собой комнаты три на шесть, с двухметровыми потолками, самыми настоящими иллюминаторами, туалетом и умывальником с одним краном — горячая вода в списке удобств не значилась. Душевые в каютах отсутствовали. Как, впрочем, и на всей жилой палубе — любовью к водным процедурам олимы явно не отличались. Габариты койки позволяли спать лежа — если предварительно согнуть ноги в коленях. В противоположном от кровати углу стоял желтоватый стержень объемки.

— Спасибо. - Атлантида с трудом подавил желание благодарно почесать сопровождавшую их олимку между рогов, улыбнулся Вайту и закрыл дверь.

Наконец-то можно спокойно развалиться, задрав ноги, и ни о чем не думать. Неторопливо посасывать текилу и смотреть какую-нибудь ерунду. Больше всего Атлантида любил научно-популярные фильмы по истории и мистические триллеры… Впрочем, особой разницы между этими жанрами фантастики уловить обычно не удавалось.

Как и всякий нормальный человек, первым делом археолог пожелал найти бар. Искал над постелью, возле шкафа, рядом с умывальником и даже вокруг иллюминатора. Ничего. Ни холодильника, ни бара, ни ящика с бутылками, ни даже простого стакана. Вообще ничего! Создавалось ощущение, что олимы пьют только воду из-под крана. По счастью, багаж Атлантиды не потерялся, а в нем всегда имелся аварийный запас из двух бутылок. Археолог откупорил одну, сделал большой глоток, после чего извлек вешалку, повесил на ней в шкафу свой безупречно-белый пиджак, рядом перекинул через планку брюки. Потом с чистой совестью упал на кровать, глотнул из горлышка текилы и громко приказал:

— Включить объемный проектор! Архив фильмотеки!

Противоположный угол каюты исчез, вместо него появился покрытый множеством цветов зеленый луг, на заднем плане шелестел высокий кустарник, да несколько стройных деревьев, похожих на пирамидальные тополя, врезались высоко в изумрудное небо. На фоне всего этого повисли стандартные риски с надписями. Вот только ни единой знакомой буквы Атлантида не разглядел.

— Э-э… что-нибудь историческое, - распорядился он.

Возник длинный список названий, и археолог наугад приказал:

— Седьмой сверху.

В углу каюты образовалась мастерская. Под негромкое пение обнаженный до пояса серый в яблоках олим с одним обломанным рогом вытачивал что-то над верстаком. Объемка хорошо показывала, как косточки раздвоенного копыта расходились, чтобы ухватить нужный предмет, плотно сходились, зажимая инструменты с короткими плоскими рукоятями. Олим пел и работал, пел и работал… Работал и пел… Через четверть часа сюжет надоел Атлантиде. Возможно, в углу происходило нечто сакрально-эпохальное, например, престарелый олим из собственного рога вытачивал рукоять к сыновьему мечу или украшение на свадьбу дочери, но легенды этой планеты археолог знал слабо, а из объемки ни единого слова пока не прозвучало. И даже половина перелившейся из бутылки в желудок текилы не смогла сделать фильм интереснее.

— Хватит! — не выдержал Рассольников. - Покажи-ка лучше какую-нибудь порнуху!

В углу не появилось ни единого названия.

— А эротику? А секс-учебу? Стриптиз?.. Мелодраму?! —отчаивался пассажир, глядя в пустой объем. - Что, даже мелодрамы нет? Ну, вы, ребята, пуритане! А просто романтическое кино?

Романтических фильмов в архиве космического транспортника также не содержалось. С досады Платон осушил бутылку до конца и взялся за вторую.

— Так, а исторические фильмы с путешествиями и сражениями есть? О! — Рассольников уже не ожидал положительного ответа, и появившийся список его несказанно обрадовал. - Третий сверху!

В углу появились заросли кустарника. По узкой тропинке шло полтора десятка олимов, одетых в грубо-тканые куртки, длинные шаровары. Многие были опоясаны ремнями, с которых свисали некие странные предметы. Археолог хлебнул текилы и сосредоточился, ожидая развития событий.

Олимы шли через кустарник, время от времени поворачивая головы и прихватывая губами листву вместе с тонкими веточками. Жевали, потом снова срывали и снова жевали. Жевали, срывали, срывали, жевали…

— Та-а-ак, - через десять минут не выдержал Атлантида. - А детективы в архиве есть? Пятый снизу.

На зеленой полянке лежало двое олимов. Они фыркали, катались с боку на бок, цапая ртом густую траву и тщательно ее пережевывая. Время от времени ложились на живот и ели траву прямо перед собой.

— Что-нибудь из жанра кошмаров, - попросил Рассольников, с ужасом обнаружив, что и от второй бутылки осталась всего лишь половина.

В углу двое олимов, одетых в бежевые пятнистые комбинезоны, внимательно разглядывали растение с шевелящимися листьями. Вот один из них откусил от листа и тщательно прожевал, затем то же самое проделал второй.

— А фантастика в архиве есть? — Платон сломался на пятой минуте. - Десятый сверху.

Опять появились до боли знакомые заросли кустарника, опять сквозь них пробирались, объедая окружающую листву, полтора десятка олимов. Вот только одеты они были теперь не в тканые куртки, а в блестящие металлизированные комбинезоны.

Атлантида допил текилу, запустил пустой бутылкой в угол и с головой накрылся одеялом.

Утро принесло ощущение бодрости и легкого голода. Рассольников рывком откинул в сторону одеяло, вскочил на ноги, помахал руками, разгоняя кровь, ополоснул лицо под краном. Насущных потребностей в зеркалах обитатели планеты Грин, видимо, не испытывали, так что таковые в каюте отсутствовали. Немного покривлявшись перед иллюминатором, археолог нашел-таки положение, в котором смог худо-бедно оценить свою внешность. Прическа за ночь не растрепалась, рубашку он извлек из багажа свежую, а что во лбу звезда горит — так это только в одном положении. Если немного сдвинуться, она начинает сверкать вместо левого глаза.

Атлантида накинул пиджак, освежил цветок кактуса и вышел в коридор.

Теперь предстояло составить план действий на время путешествия. В списке его обычных развлечений на первом месте стояла текила, на втором — объемка, а на третьем—женщины. Еще ему нравилась умная беседа, но таковая получалась только с опытными историками, а из историков на борту находился он один. Разумеется, можно было попытаться завлечь кого-нибудь из милых олимочек рассказами о своих путешествиях, но вот только эти очаровательные космонавт-ки вызывали у него желание почесать им за ушком или между раздвоенных рожков — и ничего более. На роль женщин они явно не тянули. Объемку вчера он успел освоить до полного желудочного отторжения. Короче говоря, оставалось только одно спасение — текила. Причем, насколько он помнил условия договора, этим живительным напитком его должен был обеспечить заказчик. Теплер Вайт.

Атлантида вежливо постучал в дверь соседней каюты:

— Вы позволите, сэр? — Он распахнул дверь и вошел внутрь.

Первое, что Рассольников увидел, это обломки кровати, раскиданные по каюте. Второе — разложенные в углу постельные принадлежности.

— Если вы произнесете хоть слово, сэр Платон, - угрюмо предупредил сидящий на импровизированном ложе толстяк, - я ударю вас по голове.

— Извините, - кивнул археолог и отступил обратно в коридор, где схватился за живот и тихо сполз по стенке. Если уж он был вынужден спать скорчившись, то каково пришлось миллионеру, с его ростом и комплекцией! Жаль, Рассольников не видел, как под этим жмотом, решившим сэкономить на билетах, рассыпается хрупкая олимовская коечка!

Однако смех смехом, а дела делами. Придя в себя, Атлантида снова постучал в дверь каюты:

— Вы не подскажете, сколько дней продлится путешествие на этой колымаге, сэр Теплер?

— Двадцать четыре, - поморщился Вайт. Все эти двадцать четыре дня ему предстояло спать в углу, как домашней собачонке, и ходить, склонив голову, чтобы не биться ею о потолок.

— Насколько я помню условия нашего договора, сэр Теплер, - не удержался от улыбки археолог, - вы обязаны все это время обеспечивать меня едой и выпивкой.

— Так в чем проблема? — не ощутил подтекста миллионер. - Берите все, что хотите, в здешнем буфете, сэр Платон, а сумму расходов пусть поставят в счет.

— Простите, сэр, - на этот раз Платону было не до улыбок, - а где вы слышали про буфеты на коммерческих транспортниках? Вы вообще задавались вопросом, что собираетесь есть на борту?

— Ну, кухня здесь в любом случае быть должна, - не очень уверенно ответил Вайт.

— Железная логика, сэр Тэплер! — со злостью проговорил Рассольников. - А если эти разумные косули только сеном и мхом питаются, вы что делать станете? Травку жевать? Или кого-нибудь из экипажа пристукнете и шашлык над костром зажарите? Вы хоть поинтересовались, что они едят, когда каюты снимали?

— Раз продали билеты, обязаны были позаботиться и о еде для нас, сэр, - попытался оправдаться толстяк.

— А зачем? Они их вдвое дешевле продали. Зато без «пансиона». - Атлантида укоризненно покачал головой. - Ну что вы сидите, сэр Теплер? Вставайте, пойдем искать пищеблок.

Коридоры жилой палубы пустовали. Немного поблуждав среди одинаковых дверей, компаньоны спустились по аварийному трапу на этаж ниже, и Атлантида навострил нос:

— О! Свежим сеном пахнет! Убей меня кошка задом, если там не кормушка для туземцев.

Пара поворотов, и через широко открытую дверь люди вошли в кают-компанию. Здесь подходил к концу завтрак: на полу там и сям пучки травы и зеленые листочки, мятые пластиковые стаканы. Несколько олимов двигались к выходу, а еще несколько приканчивали свою пайку, сидя за столами. В стандартный завтрак космонавта входил большой проволочный цилиндр, плотно набитый ароматной сушеной травой, - олимы засовывали морды внутрь, вытягивали мягкими губами ароматные пучки и тщательно их пережевывали — и высокий пластиковый стакан, полный какого-то зерна, смешанного с самым натуральным горохом. Олимы время от времени насыпали смеси себе в рот и перемалывали ее челюстями с душераздирающим скрежетом.

— Я как в воду глядел, - кивнул Атлантида. - Вы что предпочитаете, сэр Теплер, сушеную люцерну или суповой горох?

— Бифштекс с кровью, сэр.

— Я тоже, - согласился археолог, - но боюсь, сэр, что употребление в пищу опытного моториста или пилота может пагубно отразиться на нашей дальнейшей судьбе. Ладно, пойду попробую разговорить вон ту милую блондинку.

Олимка с двумя большими белыми пятнами на загривке стояла перед пультом в углу, задумчиво поводя острыми ушками и шевеля губами. Ее раздвоенные рожки с черными ободками у основания навевали воспоминания о древних диснеевских мультиках, а бездонность больших черных глаз подчеркивалась рыжей полосой поперек носа.

— Вы не поможете выжить двум утомленным лишениями и трудностями путешественникам, прекрасная леди?

Переводчик высокопарно запищал, и раковины мохнатых ушей повернулись в сторону Атлантиды.

— Я сейчас отойду, - перевел полилингвист ответ.

— Ни в коем случае! — всплеснул руками археолог. - Самим нам с этой аппаратурой вовек не разобраться! Мы умрем с голода раньше, чем…

— Плачу пять галактических кредитов, - вмешался в разговор подошедший Вайт, - закажите нам какое-нибудь жаркое.

Олимка вскинула черно-рыжий носик, возмущенно пискнула и пошла в сторону.

— Скажите, сэр Теплер, - задумчиво проговорил Атлантида, - а как вы отреагируете, если вам предложат на завтрак человеческую ногу и дюжину парикмахерских ушей, тушенных в собственном соку?

— Почему именно парикмахерских, сэр? — озадачился миллионер.

— А вы что, предпочитаете уши бухгалтеров, cap?

— Какую мерзость вы говорите, сэр Платон! — возмутился Вайт.

— Не нравится? — сочувственно произнес археолог. - Тогда не забывайте, что мы находимся среди вегетарианцев, сэр. Олимы травоядные, а насколько я знаю историю, вокруг стад травоядных всегда обитают хищники. Олимов наверняка кто-то кушал на протяжении всей их истории, и они могут очень нервно отреагировать на ваши мясоедские претензии. Пока мы на этом борту, забудьте такие слова, как «бефстроганов» и «бифштекс», сэр.

— Что же нам теперь, голодными сидеть, сэр Платон?

— Если в их меню нет щавеля или хотя бы петрушки — то да, сэр.

— А хлеб у них есть, сэр? Самый обычный, простой хлеб?

К счастью, поясной лингвист исправно переводил в писк все их пререкания. Один из космонавтов, покончив с едой, подошел ближе и постучал Вайта по поясу:

— Хлеб?

— Хлеб, хлеб, - закивал миллионер.

Олим махнул рукой, зовя их за собой. Они прошли вдоль всего корабля и остановились возле отсека, из тех, которые пахнут одинаково на всех кораблях вселенной.

— Хлеб, - указал олим на дверь с красным крестом и отправился по своим делам.

— Здесь? — не поверил Вайт.

— Ну разумеется, сэр, - махнул рукой Атлантида. - Хлеб! Лакомство для больных. Конечно, здесь есть хлеб. Идите, сэр, наше пропитание на вашей совести.

Миллионер вошел в медотсек и спустя пару минут выскочил, красный от ярости, но с батоном хлеба под мышкой:

— Двадцать пять кредитов! Да за эти деньги его самого можно целиком на вертеле зажарить!

— А чем они раны обеззараживают, вы не спросили, сэр? — с надеждой поинтересовался археолог.

— Хлоргексидином, сэр, - отрезал толстяк, и Атлантида понял, что спирта за дверью нет.

Они тут же по-братски разделили буханку — разломали пополам, и Вайт немедленно спрятался в своей каюте. Видимо, цена олимского каравая потрясла его до глубины души, и он опасался, что Атлантида попросит добавки. Впрочем, Платону и самому мало нравилась перспектива двадцать четыре дня жить хлебом единым, и он решил позаботиться о разнообразии стола… Тем более что на борту все равно больше нечего делать.

Прежде всего Рассольников занялся изготовлением теплостойкой посуды. Пластиковые стаканчики, которыми пользовались олимы, для приготовления человеческой пищи не годились — плавились при высокой температуре. Платон выбросил клинок из трости, после чего взял бутылку из-под текилы, вытряс себе в рот последние драгоценные капли, а потом уложил ее на нижнюю, острую грань клинка и несколько раз с силой провернул. На стекле появилась глубокая борозда. Осталось обмотать нижнюю часть бутылки краем одеяла, открыть дверь и с силой стукнуть горлышком об угол косяка.

Дзинь!

— Так, один стакан готов, - с удовлетворением кивнул Атлантида и громко крикнул; — Уборщика в коридор!

Поясной переводчик продублировал приказ на писклявом олимовском языке, а пока коробка автоматического пылесоса доползла до двери каюты, Рассольников успел сделать стакану точно такого же напарника. Емкости для кипячения воды готовы. Из походной сумки Платон извлек небольшую плоскую флягу с неприкосновенным запасом, быстро перелил содержимое себе в рот — а что делать, если черный день уже настал? — и наполнил ее водой из-под крана. Теперь оставался всего один пустяк: найти тепло.

Первым делом Атлантида отправился в кают-компанию. Здесь после завтрака уже успели прибрать. Пол сверкал изумрудной чистотой, стены приятно пахли сельдереем, а столы и стулья — хлоркой. По счастью, возле пульта обнаружился высокий белый — ни единого пятнышка — олим с ветвистыми рогами, на одном из которых было обломано несколько кончиков.

— Простите за беспокойство, - заторопился Платон, пока космонавт не отправился по своим делам. - Вы не подскажете, как мне получить еду?

Олим недоуменно приоткрыл рот, показав ровные желтые зубы, потом ухватил копытцем выступающий сбоку рычажок и качнул им из стороны в сторону. Послышалось жужжание, и из окошка в стене на стол рядом с пультом выкатились проволочная упаковка с сеном и закрытый плотной крышкой пластиковый cтаканчик с горохово-зерновой смесью.

— О, как хорошо! — Археолог тут же спрятал стаканчик в карман. - Вы не поможете мне еще в одном вопросе?

Олим немного склонил голову и навострил уши.

— Подскажите, как бы мне, - Атлантида поставил на столик самодельный стакан и налил в него воды из фляги, - как бы мне все это вскипятить?

Космонавт недоуменно покрутил головой и встопорщил шерсть возле носа.

— Ну, вскипятить, - попытался объяснить археолог, активно помогая себе жестикуляцией. -Кипеть, буль-буль-буль. Превратить в пар.

— А, в пар, - наконец-то понял олим. - Идемте, я вам помогу.

Обрадованный Платон подхватил стакан и устремился следом за рогатым доброжелателем. Через пару минут они пришли в какую-то лабораторию, уставленную множеством похожих на электронные микроскопы стоек, освещенную мигающими под высоким потолком фиолетовыми лампочками. На полках вдоль стен лежали приборы непонятной формы. Олим привычным жестом подхватил один из них, надел его на левое копытце наподобие перчатки, а правым указал на одну из стоек:

— Пи-ю.

— Поместите сюда, - объяснил полилингвист. Атлантида поставил стакан с водой на выпирающую из стойки площадку. Олим вытянул руку:

Пух! — Промелькнула синяя искра, и вода из стакана исчезла.

— А-а... - растерялся археолог. - А нельзя ли сделать это помедленнее?

Он вылил в стакан остатки воды:

— Никуда не торопясь, медленно превращать воду в пар… Хорошо?

Олим недоуменно приоткрыл рот, потом согласно кивнул. Он неторопливо покачался из стороны в сторону, разводя руками, поднял мордочку кверху, покружился по комнате — потом вытянул свое устройство: Пух! — и вода исчезла.

— Вы хотели этого? — тактично пропищал космонавт.

— Да, спасибо, - как можно вежливее улыбнулся Атлантида. - Я вам очень благодарен.

Выйдя из лаборатории, он заглянул к себе в каюту, набрал во флягу еще воды, а потом вернулся в кают-компанию. На этот раз здесь никого не оказалось, и археолог смог детально исследовать помещение. Если не принимать во внимание пульт со множеством рычажков и несколькими крупными кнопками, то никаких приборов, пищевых синтезаторов или простеньких кипятильников обнаружить не удалось. Складывалось впечатление, что все оборудование корабельной столовой состояло из транспортера, который по команде от рычажка подавал откуда-то со склада очередную порцию сена и зерна. Просто свиноферма какая-то, а не кают-компания!

Атлантида попытался наугад понажимать на прочие рычажки и кнопочки, но никакой реакции не последовало. Даже сигнала об ошибочной команде. Рассольников махнул рукой и отправился дальше.

Вторым известным ему на корабле местом был мед-отсек. Платон вежливо постучался, вошел и столкнулся с недовольным взглядом одетой в белый комбинезон олимки, с помощью ножа и вилки кромсающей на лабораторном столике серую крысу. В первый момент Атлантида даже решил, что она обедает, но вовремя заметил на морде марлевую повязку и успел задавить пожелание «Приятного аппетита!» еще до того, как оно вырвалось из горла.

— Извините, я вижу, вы работаете?

Олимка кивнула.

— Скажите, а как вы дезинфицируете свой инструмент?

— В камере.

— А кипячением не пользуетесь?

— Повторите… —Космонавтка с непониманием воззрилась на поясной переводчик Рассольникова.

— Ну, кипячением. - И археолог безнадежным тоном добавил: — Буль-буль-буль.

— Дезакционный парогенератор имеется на моторной палубе. - Олимка отложила вилку и нож и с тревогой поинтересовалась: — Кто получил облучение?

— Да никто! — разозлился Атлантида, достал флягу, наполнил самодельный стеклянный стакан и поставил его рядом с крысой. - Я хочу вот это продезинфицировать.

Олимка молча взяла стакан, выплеснула воду в раковину под столиком, поставила в камеру над столиком посуду и нажала большую красную кнопку. Сквозь щели пробились лучи ослепительно-голубой вспышки, дверца открылась. Космонавтка достала стакан и вручила его пассажиру:

— Стерильно.

— Нет, - замотал руками Атлантида, снова наливая воду. - Не стакан, а вот ее, именно ее продезинфицировать!

— Понятно, - с явным облегчением кивнула рогатая медичка, открыла ближний шкафчик, вынула копытцем несколько шариков из объемного ящика и кинула их в стакан. - Вот, все в порядке. Можете обтирать этим предметы и поверхность тела. Только не допускайте попадания вовнутрь.

От воды ощутимо запахло хлоркой.

— Спасибо, - улыбнулся археолог, вышел из кабинета и выплеснул воду на пол — в целях дезинфекции.

Однако кое-какую пользу визит в медицинский отсек принес: теперь Атлантида точно знал, что где-то на моторной палубе существует дезакционный парогенератор. Оставалось эту самую моторную палубу найти.

Как истинный исследователь, Рассольников начал вести поиски планомерно, никуда не торопясь, но и не отвлекаясь на посторонние вещи. Спустился по аварийному трапу в самый низ и начал обход нижней палубы по кольцевому коридору. Больше всего здешние катакомбы напоминали пространство под фальшполом: тут висели связки проводов, соединяющие между собой некие установленные выше устройства, тянулись трубы, шланги, то и дело встречались сетки, огораживающие отдельные люки или целые секции. Никаких служебных или жилых помещений Платон здесь найти не смог и поднялся выше этажом.

Служебная палуба. Знакомое место: справа помещение посадки на четырехместный орбитальный челнок, слева рубка управления кораблем. Сквозь приоткрытую дверь было видно, как дежурный пилот играет в мяч, подбрасывая его над головой и попеременно отбивая в воздух то левым, то правым копытом. Атлантида отогнал мысль о том, что будет, если мяч случайно упадет на клавишу включения реверса или экстренного разгона, и побрел по кольцевому коридору. Двери, двери, двери — из-за одних доносились звуки заунывного пения, из-за других — равномерное постукивание или писк разговора. Только в одном месте археолог наткнулся на широкие сдвижные створки, раскрашенные в частую полоску. Он прислушался к тому, что происходит по ту сторону, вежливо постучал и потянул руку к большой клавише на стене.

— Пиюи! — послышалось из-за спины.

— Зачем вы тут присутствуете? — добросовестно перевел полилингвист.

— Корабль осматриваю, - оглянулся Рассольников и увидел уже знакомого белого олима.

— Только не прикасайтесь кнопка эта, - предупредил космонавт. - Здесь находится спасательный катер. Если открыть дверь, прозвучит общий сигнал тревоги и команда приготовится к эвакуации торопливо.

— На всю команду рассчитан? — отдернул руку Атлантида.

— Нет, на половину, - вежливо ответил олим. - Таких катеров на корабле два.

— А вы не подскажете, где находится моторная палуба?

— Пять-два выше.

— Спасибо. - Археолог последний раз оглянулся на створки дверей спасательного катера и пошел от него подальше.

«Пять-два» во фразе белого олима, по всей видимости, означало, что моторная палуба находится на пятом уровне, но она широкая, как две обычных. Поначалу никакого особого отличия моторной палубы от прочих Атлантида не заметил. Ну, потолки повыше, да кольцевой коридор вдоль внешней стены идет. Платон описал почти полный круг вокруг корабля, прежде чем наткнулся на лесенку, уходящую к открытому на высоте трех метров люку. Не мудрствуя лукаво Атлантида сунул тросточку себе за спину, за пояс брюк, и полез вверх.

Диаметр отверстия и уходящей от него трубы только-только позволял протиснуться одному человеку, но археолог не отступил. Он карабкался вперед метр за метром, в сгущающуюся тьму, пока не уткнулся головой во что-то мягкое. Послышался испуганный писк.

— Ой-е-ей, - бесстрастно перевел полилингвист.

Атлантида ощутил снизу жесткий, болезненный удар в подбородок и торопливо попятился:

— Кто здесь?

— Пи-и, пю пи…

— Это я, моторист Пюпи, - перетолмачил ответ лингвист.

В свете тусклой лампочки; горящей где-то в переплетении трубопроводов, блеснули темные глаза.

— Очень раз познакомиться, - кивнул Атлантида, пытаясь разглядеть, куда это он заполз.

— Вы заблудились? — корректно поинтересовался моторист Пюпи.

— Я ищу парогенератор.

— А кто получил облучение? — последовал стандартный вопрос.

— Вот, - изогнулся Атлантида и вытащил из кармана самодельный стакан.

Моторист тоже изогнулся, прочертив острием рога в воздухе около самых глаз пассажира, извлек продолговатую капсулу и ткнул ею в стекло. Покачал рогами:

— Уровень радиации находится в пределах допустимых норм, - медленно и вдумчиво перевел его короткий писк полилингвист и после паузы добавил: — Использовалось жаргонное слово.

— А все равно, - махнул рукой археолог, - давай почистим?

— В малой камере, - предложил Пюпи.

— Да хоть в кастрюле, - согласился Атлантида. Малая камера парогенератора оказалась возле двери лифта, под одной из множества одинаковых декоративных панелей. Платон поставил внутрь стакан, Пюпи закрыл дверцу и ткнул копытом в переключатель. Спустя пару минут дверца сама открылась. Стакан стоял внутри, весь запотевший и горячий.

— Секундочку! — Археолог достал флягу и наполнил стакан водой. - А еще разик!

Пара минут, и распахнутая дверца продемонстрировала стакан, кипение в котором постепенно затухало.

— И последняя попытка! — Атлантида извлек на свет горохово-зерновую смесь и наполнил стакан с кипятком примерно на треть. - Запускаем!

— Так поступать нельзя! — оживился моторист. - Вареное зерно есть запрещается. В нем витаминов мало, и зубы без нагрузки разрушаются. Сейчас, я давление повышу… К тому же от горячей пищи нюх портится.

— У меня зубы другие! — Рассольников звонко щелкнул клыками.

— Зубы у всех одинаковые, - Пюпи в ответ продемонстрировал желтые резцы. - При трех поверхностных сейчас готово быстро.

Если «три поверхностных» означали три атмосферы, то каша должна свариться минуты за две, прикинул Платон, и словно в ответ на его слова дверца парогенератора открылась. По коридору расплылся соблазнительный аромат.

— Попробуешь? — предложил Рассольников.

— Горячее нельзя. - Олим засунул нос в самый стакан. - Нюх испортить можно…

Пюпи решительно взял горячий стакан раздвоенным копытцем, отсыпал немного каши на поверхность сомкнутого копыта другой руки, немножко выждал, давая ей остыть, и слизнул длинным красным языком.

— Ну как? — с завистью поинтересовался успевший проголодаться археолог. У него на руках не имелось толстых костяных копыт, и схватить горячий стакан пальцами или высыпать на ладонь исходящую паром кашу он не рискнул.

— Соли мало.

— А где ее взять?

— В кормушке.

— В кают-компании, что ли?

— Вы употребили слово-аналог, - сварливо пожаловался поясной переводчик.

— У меня есть в алимгаторне[6], - вспомнил моторист и убежал.

Когда он вернулся, каша успела немного остыть. Рассольников отсыпал себе на ладонь примерно половину, посолил из предложенного пакетика и с аппетитом съел. Получилось вроде неплохо.

— Ну, еще по одной?

На этот раз они заправили смесью два стакана, сварили, после чего уселись рядышком на пол и принялись с наслаждением объедаться редкостным для обоих деликатесом.

— Обязательно запишу рецепт для своего синтезатора, - пообещал себе Атлантида и понял, что двадцатичетырехдневный полет он как-нибудь перенесет.

— Вы здесь, сэр Платон? — После вежливого стука дверь приотворилась.

— В общем, да, сэр, - сладко потянулся в постели Атлантида.

— Вы на меня не обижаетесь, сэр? — Вайт вошел в каюту и за неимением кресел, стульев или иной мебели прислонился к стенному шкафу. Рассольникову показалось, что за минувшие сутки миллионер успел немного похудеть.

— За что, помилуй бог, сэр Теплер? — Настроение археолога было великолепным. — Вы вчера не пришли ни обедать, ни ужинать, сэр. Сегодня на завтрак не явились.

— Я просто проспал, сэр Теплер. Нижайше прошу прощения.

Атлантида вскочил, привычным потягиванием разогнал кровь в теле, ополоснул под душем лицо. Пиджак после вчерашнего приключения немного помялся, зато археолог извлек из герметичной пластиковой коробочки свежий цветок кактуса и вставил его в петлицу.

— Я к вашим услугам, сэр!

— Пожалуйста. - Вайт отворил перед ним дверь, но вышел в нее первым.

— Вам не кажется, - оглянулся он на Атлантиду, - что на корабле происходит нечто странное?

— Пока ничего особенного не вижу, - пожал плечами Атлантида, перешагивая порог каюты.

— Сейчас, - зловеще пообещал толстяк, подходя и аварийному лазу, - сами увидите.

По кольцевому коридору компаньоны дошли до медицинского отсека. Вайт постучал, вошел внутрь, оставив дверь открытой. Сквозь щель Платон заметил, что лабораторный столик исчез, дезинфицирующий прибор над столом закрыт большим металлическим щитом, a сквозь ручки нижних ящиков продет длинный стальной стержень.

— Вы видите, и тут тоже, - заговорщицким шепотом сказал Вайт, выходя из отсека и разламывая хлеб пополам.

— Медичка порядок наводит, ну и что? — не очень понял археолог.

— Это еще что, - кивнул миллионер, давая Рассольникову его половину батона. - А что на служебной палубе творится…

Заинтересованный Атлантида спустился еще на один уровень, прошел по коридору, и первое, на что обратил внимание: клавиши открывания створок аварийного катера оказались закрыты толстыми металлическими накладками. Рассольников вскинул брови, но промолчал. Однако, когда они дошли до пульта управления, из уст его вырвался невольный возглас изумления: десяток олимов с деловитой торопливостью брали посреди зала из штабеля стопки толстые металлические листы и закрывали ими пульты управления, мониторы, индикаторные панели, шкафы — причем каждый лист крепко-накрепко притягивался на своем месте металлокерамическими болтами.

— Ну и как вам, сэр? — торжествующе произнес толстяк.

— Уверен, этому есть простое и разумное объяснение, сэр Теплер, - растерянно ответил Рассольников и шагнул к ближайшему из олимов: — Что вы делаете с рубкой?

— Пию, пя-пя.

— Завтра непереводимый местный термин, - сообщил поясной переводчик.

— Какой термин?

— Непереводимый, - с готовностью ответил полилингвист. - То есть не имеющий аналогов в русском языке, планета Земля.

— Ну и как, сэр?

— Ничего особенного, сэр Теплер, - пожал плечами Атлантида. - Просто завтра здесь будет какой-то местный термин. Возможно, и нам удастся поучаствовать.

– А вы уверены, сэр, что они не собираются переделать свой корабль в пиратский?

— Ну какие пираты, сэр? — разочарованно протянул археолог, поворачивая к лестнице. - Вы насмотрелись глупых «объемок»! Одиннадцатый век на дворе, какие могут быть пираты в наше время?

Атлантида зашел в кают-компанию, уверенным движением боковой клавиши вытряхнул себе порцию сена и зерновой смеси. Смесь опустил в карман, сено оставил лежать на столе.

— Сейчас, сэр, мы зайдем еще в одно место. Посмотрим, что ответит мне мой друг Пюпи.

Моторист с не меньшим воодушевлением, чем олимы на нижних ярусах, заклепывал подряд все палубные люки и дверцы. По счастью, заделать дверцу парогенератора он еще не успел.

— Что происходит, Пюпи? — окликнул космонавта Платон, приготавливая стаканы со смесью. - Воров боишься?

— Пию, пя-пя, - весело откликнулся олим.

— Завтра непереводимый местный термин, - повторился .переводчик.

— И что это будет?

— Пя-пя, пя-пя. - Моторист заделал очередную дверцу и придвинулся ближе. - Яп юя, пяю пя па пя.

— Термин-термин, - заторопился полилингвист, - а вы эти дни лучше из кают не выходите. Парогенератор я потом в первую очередь открою, если со мной ничего не случится.

— Во-во, сэр, - прошептал Вайт. - Явно нападение готовят. Иначе что с ним может на корабле случиться?

— А что с тобой может случиться? — Атлантида достал горячие стаканы, один взял себе, другой сунул миллионеру.

— Термин может случиться всякое, - покачал рогами Пюпи.

Приготовления к таинственному термину продолжались весь день, заставляя пассажиров нервничать от неведения. В напряженной обстановке Вайт, похоже, так и не понял, что его трижды вместо пустого хлеба накормили ароматной кашей. Он просто молча поглощал, что дают, и опасливо косился на членов команды. Олимы, в свою очередь, по мере приближения вечера проявляли все большее раздражение и грубость, и сразу после ужина земляне предпочли разойтись по каютам.

Платон завалился на койку, запустил объемку и несколько минут с надеждой искал хоть что-нибудь, пригодное к просмотру. Потом порылся в багаже — хотя и знал, что весь аварийный запас текилы уже использован от начала и до конца. Под конец, от безысходной тоски, он активировал псевдоэкран своего браслета и начал пролистывать забитую в память информацию, в надежде дать пищу скучающему разуму. Увы, все эти архивы, пометки, фотографии, описания, энциклопедии уже давным-давно успели ему приесться и хранились всего лишь на случай внезапного приступа склероза. Часа через два Атлантида сжалился над аккумулятором и перевел компьютер в пассивный режим. Аккумуляторы не бесконечны, а час работы экрана съедает столько же энергии, сколько неделя обычного режима. Этак за пару лет батареи в ноль можно посадить.

В конце концов Платон Рассольников по прозвищу Атлантида поступил так, как поступали в подобной ситуации все его предки на протяжении последних четырех тысяч лет, — накрылся одеялом с головой и попытался уснуть.[7]

ГЛАВА 3

КАТЕР

«Среди обитателей планет, колонизируемых землянами, случаются очень интересные случаи острого психического расстройства, называемого l’amur, или, в просторечии, любовь. Заболевание сопровождается внезапным повышением кровяного давления, ускоренным сердцебиением. Нередко больные жалуются на трудности с дыханием и боли в висках, нарушение сна. При этом резко изменяется психика и поведение пострадавшего: он неадекватно воспринимает реальность, склонен преувеличивать или преуменьшать значение различных событий, в значительной степени изменяется самооценка больного. Он начинает совершать немотивированные поступки, страдает приступами беспричинной эйфории или депрессии, иногда проявляет повышенную агрессивность. В большинстве случаев круг интересов заболевшего сужается на одиночном представителе противоположного пола, причем внятно объяснить причину своего внимания именно к данной личности больной не в состоянии.

Мы неоднократно предлагали землянам помощь в выявлении причин этого заболевания, поиске методов его излечения, но каждый раз натыкались на стену непонимания. В первую очередь это связано с тем, что сопровождающие болезнь приступы эйфории зачастую делают состояние 1'amor приятным для больного и привлекательным для окружающих. Заболевание прочно вошло в культуру и социальную организацию землян, болеть 1'amor считается престижным, безопасным. Заболевание стало обязательным условием для заключения парных союзов разнополых землян с целью совместного ведения хозяйства и воспитания детей. Все вместе взятое привело к многочисленным случаям симуляции болезни, что крайне затрудняет выявление случаев истинного психического расстройства и путей его распространения.

(Фрагмент лекции профессора Сюпи на конференции психотерапевтов в Моху, планета Грин. 1057 год космической эры)

— А-а? — В ответ на стук Атлантида сонно приоткрыл глаза, но Вайт вошел в каюту, не дожидаясь разрешения.

— У вас есть оружие, сэр? — шепотом поинтересовался миллионер, плотно прикрывая дверь.

— Сколько сейчас времени? — поморщился Платон.

— Я только что слышал выстрелы; сэр! — округлил глаза Теплер. - Самые настоящие, как в объемке!

— Кто-нибудь скажет, сколько времени?! — повысил голос Рассольников.

— Шесть часов, двадцать девять минут, - откликнулся браслет.

— Шесть часов, тридцать одна минута, - поправил полилингвист и продублировал ответ на языке олимов.

— А гарантировали точность хода в две секунды на миллион лет, - разочарованно вздохнул Атлантида.

— Вы что, меня не слышите, сэр?! — в полный голос повторил Вайт. - На корабле стреляют!

— Этого не может быть, сэр. - Рассольников понял, что досмотреть сон про клады Немереи ему не дадут, откинул одеяло и направился к умывальнику. - Мирный торговый корабль в открытом космосе, который не совершал никаких маневров последние трое суток. Кто и в кого тут будет стрелять?

— Но я слышал, сэр! — возмутился миллионер. - Своими собственными ушами!

— Что вы слышали, сэр? —Атлантида вытер лицо и начал одеваться.

— Выстрелы, сэр!—взревел Теплер.

— Какие?

— Обыкновенные!

— Не скажите, сэр. - Платон накинул на плечи пиджак. - Обыкновенных выстрелов не бывает. Если стрелять из разрядника, то звук будет «хрусь-хрусь», если из бластера, то «фиу-фиу», если из огнестрельного, то «бах-бах», а если из излучателя, то «тук-тук». Что именно слышали вы?

— Скорее, «тук-тук», сэр, - после некоторого размышления решил миллионер.

— Тогда вам померещилось, - уверенно подвел черту Атлантида, поправляя перед иллюминатором слегка увядший в петлице цветок. - У олимов нет излучателей. Это исключительно мирная раса. Они до сих пор считают пулемет оружием массового поражения, а единственный в их истории случай неуправляемой ядерной реакции стоил им двух орбитальных станций и одного околопланетного корабля. Можете сами почитать, про это во всех энциклопедиях написано.

— А что тогда грохотало в коридоре, сэр?

— Не знаю. - Пожал плечами Рассольников, подхватывая свою неизменную трость. - Может, ремонтировали что-то? Ладно, сэр Теплер, раз уж вы поднялись в такую рань, пойдемте завтракать. Может быть, Пюпи еще спит и нам удастся незаметно попользоваться его парогенератором.

Путешественники покинули каюту, спустились палубой ниже и вскоре оказались в кают-компании. Здесь их ждал первый сюрприз: приборную панель раздатчика фуража закрывала большая и толстая стальная плита.

— Вот так да! — присвистнул Рассольников. - А кушать?

— Давайте отломаем ее, сэр Платон, и дело с концом, - предложил Вайт. - А то что-то есть охота.

— Неудобно как-то, сэр Теплер. Мы здесь все-таки гости. Негоже ломать все подряд.

– Ерунда, - отмахнулся Вайт. - Пусть поставят ее тоимость в счет, и я потом оплачу. У меня вся гражданская ответственность застрахована.

— Не будем торопиться, сэр, - остановил его Рассольников. - Возможно, есть более простой путь. Кажется, сюда кто-то идет.

И правда, спустя несколько секунд в дверях кают-компании показался невысокий серый в яблоках олим с черными ветвистыми рогами. На космонавте почему-то не имелось ни клочка одежды, но археолог решил не обращать на это внимания — у каждой расы свои обычаи, и далеко не все считают обязательным покрывать свое тело тряпками.

— Простите, уважаемый, - как можно вежливее обратился Атлантида, - вы не подскажете, как можно открыть эту панель и заказать себе завтрак?

— У-у!!! — вскинул олим морду к потолку, а потом опустил голову и помчался вперед.

— Непереводимый местный фольклор, - невозмутимо сообщил полилингвист.

— О, е... -только и успел сказать археолог, вскидывая руки перед собой. Он ощутил резкую боль в груди, рухнул на спину и на несколько секунд потерял сознание. А когда пришел в себя, взбесившийся космонавт стоял над ним и торжествующе выл на одной писклявой ноте.

«Сейчас добьет», - понял Атлантида и закрутил головой в поисках трости.

Однако олим не стал топтать поверженного противника, а повернулся в сторону миллионера и ринулся на него.

— Обойдешься, - мрачно сообщил двухметровый толстяк, внутренне готовый к подобному раскладу. Он поймал космонавта за правый рог, качнулся в сторону и со всего размаха вписал сумасшедшего члена экипажа головой в стену. Послышался оглушающий треск. Рога олима выдержали, а вот переборка — нет, и теперь бедолага намертво застрял по самую макушку в глянцевой обшивке.

Теплер повернулся к напарнику:

– Вы как, сэр Платон, целы?

— По крайней мере жив. - Археолог осторожно сделал пару глубоких вдохов и выдохов. - И ребра вроде не сломаны.

— Странно, - хмыкнул миллионер. - Я думал, он насадит вас на свои отростки, как энтомолог бабочку, сэр. Вам обязательно нужно к врачу. И об этом психе, - он кивнул на извивающегося возле стены космонавта, - тоже предупредить надо.

Атлантида поднялся с пола. Под ногами захрустело. Археолог опустил глаза и увидел, что все усыпано осколками пластика — один из отростков рога угодил-таки в поясного переводчика и раздробил его в мелкий хлам.

— Не везет мне с полилингвистами, - поморщился Рассольников. - Больше чем на месяц не хватает.

— Не огорчайтесь, сэр Платон, - небрежно посоветовал миллионер. - Подарю я вам нового переводчика. Вытребую у капитана в плату за грубость его подчиненного. Вы сможете идти сами?

— Смогу, сэр. - Археолог подобрал свою трость. - Только поехали на лифте, а то перебирать руками по аварийной лестнице мне сейчас не очень… удобно.

Путешественники вышли в коридор, направились в сторону лифта, но через несколько метров были вынуждены остановиться: впереди двое космонавтов с оглушающим грохотом колотили своими копытами по стенам и ближним дверям.

— Ремонт, говорите, сэр? — торжествующе оглянулся Вайт на Атлантиду.

Олимы синхронно взвыли на потолок, после чего наклонили головы и решительно кинулись друг на друга. Рога яростно столкнулись, едва не разбросав снопы искр. Космонавты разошлись, постучали по стенам, взвыли и снова ринулись друг на друга.

— Вы меня уговорили, сэр Тендер, - кивнул Рассольников, - давайте спускаться по аварийной лестнице.

Земляне попятились, стараясь не привлекать к себе внимание бесноватых членов экипажа, потом развернулись и потрусили в обратную сторону.

— Как вы думаете, сэр Платон, что с ними? — поинтересовался Вайт.

- Может, съели чего, сэр Теплер? Может, именно поэтому и кормушку закрыли, чтобы остальные не отравились?

— Но почему отравившихся не изолировали?

— А если отравилось большинство?

— Но кто тогда управляет кораблем, сэр?

Оба остановились.

— Черт с ним, с медотсеком, - махнул рукой Рассольников. - Пошли в рубку, сэр!

Лучше бы они туда не ходили. В рубке, прямо по закрытым щитами пультам, скакало сразу трое олимов, зловеще завывая и нещадно лупя приборы копытами. Еще один космонавт — судя по рогам, леди, — скромно поводя плечами и покачивая коротеньким хвостиком, прогуливался перед мониторами.

— У-ау!!! — Двое столкнулись рогами над постом капитана. Более низкорослый олим поскользнулся и рухнул вниз.

— У-у-у!!! — Победитель развернулся ко второму врагу и торжествующе затопал копытами.

Атлантида вспомнил, какие именно кнопки и тумблеры должны находиться под щитом, и содрогнулся.

— У-а!!! — Второй космонавт не менее яростно заколотил по щиту, прикрывающему панель управления первого пилота.

— Гнать их отсюда надо, сэр… — Похоже, мысли миллионера были вполне созвучны рассольниковским.

— Бодаются сильно, заразы, - напомнил Платон, потирая больную грудь.

Второй космонавт, покрытый короткой пегой шерстью, перепрыгнул на обширную панель капитанского пульта. Первый — темно-коричневый, но с белой мордой— опустил голову. Рога с хрустом столкнулись. Космонавты некоторое время толкались, крутя головами, потом разошлись:

— Уа!!! Ау!!!

— Чтоб я еще хоть раз полетел куда-то на грузовом корабле! — Наконец-то признал свою ошибку Вайт.

Атлантида тактично промолчал, прикидывая, как бы без риска сманить обезумевших членов экипажа на пол.

— Ay!!! Уа!!! — Олимы опять сошлись рог к рогу и, громко пыхтя, закружились на пульте.

— Ур-р, Ур-р, - откликнулась космонавточка. Беломордый подался на шаг назад, потом еще на шаг, но вдруг как-то хитро извернулся, и его пегий противник с визгом улетел рогами прямо в мониторы — благо и они были закрыты прочными щитами.

— У-у-у-у!!! — торжествующе взвыл победитель и принялся расколачивать копытами капитанский пост.

— Пинка бы ему хорошего, и за дверь! — с чувством пожелал миллионер.

—У-а!!! — резко повернул морду на голос космонавт и без промедления кинулся в атаку. Правда, почему-то не на Теплера, а на Рассольникова.

— Не, я больше не хочу! —Атлантида разжал левую руку, роняя трость на пол, поймал направленные ему в грудь верхние кончики рогов и начал падать назад, одновременно выставив вперед полусогнутую правую ногу и упираясь ею в живот космонавта. Далее все прошло по учебнику: откинувшись на спину, археолог резко выпрямил ногу, и несчастный олим полетел точнехонько во входной проем, вверх ногами впечатался в стену коридора и тихонько сполз к полу, замерев вниз головой.

— Вот что значит «ходить на рогах», - удовлетворенно прокомментировал толстяк и захлопнул дверь.

— У-У-УР, - утробно мурлыкнула космонавточка, пробираясь между пультов поближе к. Атлантиде.

Дверь начала содрогаться от ударов — похоже, полученным уроком беломордый не удовлетворился.

— Ур-ур. - Олимка надвигалась, жеманно покачивая бедрами и поводя плечами. - Ур-ур. -Она резко развернулась и выставила попочку. Под вскинутым хвостом соблазнительно белело светлое пятно.

— Чего это она, сэр? — удивился Вайт.

— Да они тут все свихнулись, сэр Теплер, - отмахнулся Платон.

— Ур-ур. - Олимка замахала своим коротким хвостиком, привлекая внимание к светлому пятнышку.

Первый из поверженных космонавтов зашевелился под капитанским креслом, жалобно постанывая. Примерно такой же стон послышался из-под мониторов.

— Ур-р! — уже более требовательно заурчала олимка, и по рубке пополз резкий запах мускуса.

— Ах вот оно что! — наконец-то сообразил Атлантида. - Да у них просто гон начался!

— Какой еще гон, сэр? — не понял миллионер.

— Потом объясню, сэр Теплер, - заторопился Рассольников. - А то сейчас эти двое оклемаются и опять нам корриду устроят. Открывайте дверь!

— Как знаете, сэр, - пожал плечами Вайт, отступая в сторону.

— У-у!!! — торжествующе взвыл беломордый и ринулся в помещение. Тут толстяк не удержался и дал ему подножку. Космонавт запнулся на самой высокой ноте и во весь рост растянулся на полу. Атлантида тут же воспользовался моментом и наступил ему на рога.

— Давайте, сэр Теплер, выбирайтесь отсюда и двигайтесь к каюте. Я следом за вами.

— У-у! — послышался от мониторов не очень уверенный вой и легкое постукивание.

— У, - вякнул в ответ извивающийся под ногой археолога олим.

Рассольников отпустил рога, подхватил свою трость и стремительно выскочил из рубки.

— Вы целы, сэр Платон? — Толстяк сидел на полу, прижавшись спиной к стенке.

— Спасибо, да, сэр Теплер. - Атлантида с облегчением опустился рядом. Разумеется, он мог пойти и в свою каюту, но в сложившейся обстановке одному в четырех стенах было бы весьма неуютно.

— Вы упоминали про какой-то «гон», сэр, - вежливо напомнил Вайт.

— Как бы это сказать попроще, сэр… Вы когда-нибудь занимались сексом с женщиной?

— Да что вы себе позволяете, сэр Платон?! — моментально возмутился миллионер. - У меня, если хотите знать, уже третья жена! И пять более-менее постоянных любовниц, не считая случайных встреч!

— Вот именно, сэр Теплер, вот именно! — согласно кивнул археолог. - Вы можете наслаждаться этим приятным хобби круглые сутки весь год напролет. А вы помните, что есть виды, у которых возможность заняться сексом случается всего раз в год и всего лишь на протяжении нескольких дней? Зато уж и отрываются они в эти дни на полную катушку! Кидаются на все, что шевелится, ничего не соображают и не понимают, и понимать не хотят, дерутся за самок до одурения, снося все на своем пути. Вот мы с вами в самый центр этакой кутерьмы и попали.

— Вы это серьезно, сэр? — не до конца поверил археологу толстяк.

— Еще как серьезно, сэр. Вы знаете, на Земле есть несколько видов, которые, желая того, чем вы постоянно с секретаршей занимаетесь, настолько свихиваются, что им охотники голыми руками шеи сворачивают, а они ничего не замечают.

— Понятно, сэр. - Миллионер почему-то не заявил, что он с секретаршей занимается работой. - Массовый сексуальный психоз. У всего экипажа.

— Примерно так, сэр, - согласился Атлантида.

— Если они все свихнулись, сэр, - деловито предложил Вайт, - то почему бы нам не сходить в медотсек и не забрать оттуда хлеб, раз уж всем этим рогачам сейчас не до кредитов?

— А вы уверены, сэр, что медицинской частью заведует не женщина? Там сейчас наверняка такая свалка творится… —Археолог погладил свою грудь. - Уж лучше я пару дней на воде пересижу.

В ответ Теплер Вайт жизнерадостно захохотал.

— Что с вами, сэр? — покосился на напарника Платон.

— Так получается, сэр, - сквозь смех напомнил миллионер, - что, победив беломордого, вы, как честный человек, должны были эту олимку… того, этого. А вы самым бесчестным образом…

— Ничего смешного, сэр!

— Главное, что и сам не пользует, и другим не дает! Как вы этого мордатого рогами к полу… Почему только леди вас не забодала, ума не приложу!

Атлантида попробовал взглянуть на ситуацию со стороны и тоже рассмеялся.

По зрелом размышлении все оказалось не столь уж и плохо. Раз олимы готовились к своей сексуальной оргии заранее — стало быть, о периодах буйного потемнения рассудка имели достаточно внятные представления. А раз имели — наверняка рассчитали время полета так, чтобы успеть перейти в нормальное состояние еще до посадки. В принципе, учитывая количество самок на корабле, а также то, что олимы ничего не едят, дня за четыре «праздник свободной любви» должен закончиться. Вполне успеют космонавточки за три-четыре дня выбрать себе по жениху и получить под хвост несколько часов страсти. За четыре дня от голода еще никто не умирал, а вода под краном имелась. Не кипяченая, но в замкнутых биосистемах типа космических кораблей инфекция в водопроводе обычно не встречается. Можно на несколько дней отбросить тысячелетние предрассудки и пить то, что течет из крана.

Однако что хорошо в теории, нередко оказывается трудновыполнимым на практике. Где-то после полудня путешественники начали испытывать муки голода, во второй половине дня — сильные муки голода, а ко времени ужина у них появилось ощущение, что они вот-вот попадают в обморок.

— А в медотсеке хлеб беспризорный лежит, - первым не выдержал Вайт. - Никому не нужный, позаброшенный… С левой стороны от дверей, в верхних ящиках.

— Кстати, медичка ведь могла и в своей каюте утром находиться, - так же, ни к кому не обращаясь, предположил Атлантида. - Или еще куда пойти.

— Так, может, проверим, сэр? — Толстяк, не дожидаясь ответа, начал подниматься на ноги.

— Почему бы и нет, сэр? — пожал плечами Рассольников. - Все равно делать нечего.

На этот раз путешественники спустились прямо на главную палубу и уверенно пошли в противоположную от рубки сторону, с нервозностью прислушиваясь к далеким завываниям и стукам. Внезапно послышался дробный топот — из-за поворота выскочил космонавт, удивительно похожий на Пюпи, затравленно промчался мимо. Следом появился высокий альбинос с ветвистыми рогами. При виде людей он затормозил, замер на несколько секунд, задумчиво осматривая их черными бездонными глазами, а потом вскинул морду к потолку:

— Уау!!! — Вой сопровождался ожесточенными ударами передних копыт по стенам.

— Ну вот еще один, - покачал головой миллионер и стал подкрадываться к космонавту. Как только тот опустил голову, толстяк размахнулся и со всей силы врезал ребром ладони промеж рогов… Болезненно взвыл и запрыгал на одном месте, размахивая отшибленной рукой. Олим же, казалось, не почувствовал и вовсе ничего. Альбинос сделал решительный выпад и поддал Вайту рогами под зад. Бизнесмен взвыл еще громче.

— У-у-у!!! — закричал Атлантида и затопал ногами о шершавый пластик.

Олим моментально отвернулся от Теплера и устремился на нового врага. Миллионер не упустил шанса, тут же сцапав его за хвост. Альбинос развернулся, громко клацнув зубами, но тут археолог прыгнул и повис у него на рогах. Космонавт завалился на бок. Толстяк ухватил его за ноги — в объемистых кулаках уместились и задние, и передние копыта.

— Может, костер разведем на пассажирской палубе, сэр? — предложил, тяжело дыша, Вайт. - Освежуем и зажарим. Все равно тут никто ничего не соображает. На четыре дня нам его хватит, и никаких следов не останется.

— Тут нигде дров нет, сэр, - с сожалением констатировал Атлантида, - а вот пожарная автоматика есть. Не получится. К тому же этот бифштекс вполне может оказаться штурманом или первым пилотом. Может пригодиться. Пусть живет.

Возмущенно воющего самца доволокли до ближайшей двери и зашвырнули внутрь. Потом двинулись дальше, навстречу очередным стукам.

Перед распахнутыми настежь дверьми медицинского отсека в брачном поединке сошлось трое космонавтов. Точнее, двое — один стоял в сторонке и ждал своей очереди.

— Это благородно, - кивнул Рассольников. - Поединки только один на один, никаких ударов в спину. Давайте-ка, сэр Теплер, присядем здесь у стеночки и прикинемся мебелью. Посмотрим, чем дело кончится.

— Вы только посмотрите, какие дикари, сэр Платон, - покачал головой миллионер, следуя совету. - Нет, чтобы войти внутрь всем вместе, да и пропустить тетку по кругу. И ей приятнее, и сами удовлетворение получат без всякого мордобоя.

— Да, - едва не рассмеялся Атлантида, - до групповухи им еще расти и расти.

Олимы опять столкнулись рогами. Один из них, чуть пониже ростом, неожиданно завалился на бок, суча потерявшими опору ногами, извернулся, вскочил и бросился наутек. Победитель кинулся было за ним, но третий участник ристалища вызывающе завыл на потолок, привлекая внимание к себе. Оба принялись ожесточенно избивать стены копытами.

— Ставлю два кредита, что победит свежий боец, - неожиданно предложил Вайт.

— Лучше своего полилингвиста поставьте, сэр, а то мой погиб, - парировал археолог.

— Принято, сэр! — протянул толстяк свою руку. Атлантида хлопнул по ладони, и оба принялись внимательно следить за перипетиями схватки.

Поначалу казалось, что все преимущества действительно на стороне нового претендента — он быстрее набирал разгон, наносил более сильные удары, яростнее накидывался, норовя толчками сверху вниз прижать противника к полу. Недавний победитель потихоньку пятился, но не сдавался. Вот во время очередного удара он резко повернул голову — разогнавшийся новичок потерял равновесие и пропахал носом стену, оставив длинную кровавую полосу.

— Есть! — вскочил на ноги Рассольников.

— Ничего-ничего, это случайность, - положил ему руку на плечо миллионер.

Космонавты разбежались и сошлись в новой схватке. И опять свежий боец неточно рассчитал удар и раскрасил стену кровью.

— Это не случайность, сэр, - довольно ухмыльнулся Атлантида, - это тенденция.

— Дави его, мямля! — крикнул космонавту Вайт. - Он же еле дышит!

Не тут-то было! Во время новой стычки усталый, но опытный боец заставил молодого противника снова потерять равновесие — но на этот раз бедолага растянулся прямо у ног противника, прижатый рогами к полу. Несколько судорожных рывков толку не принесли.

— Уау! — торжествующе пропел победитель, отпуская поверженного врага, и приподнял голову. Но едва молодой олим поднялся на ноги, как победитель начал новую атаку. Осознавший свое ничтожество космонавт кинулся наутек — опытный враг гнал его в сторону рубки.

Земляне пару секунд с изумлением созерцали никем не защищенную дверь, а потом ринулись внутрь.

— Ур-р, - душевно-радостным восклицанием встретила их корабельный доктор. Без халата она оказалась серой, с прелестным голубоватым отливом вдоль спины, - только белые чулочки красовались над изящными копытцами. Она повернулась к гостям попочкой и приглашающе покачала хвостиком над белым пятном.

— Тьфу, мерзость, - поморщился миллионер, поворачивая к левому шкафу. - А ведь, небось, диплом университетский имеет!

— Ур-ур— непонимающе напомнила о себе врачиха и, отчаянно виляя хвостом, стала пятиться на людей.

— Они его заколотили, сэр Платон! — возмущенно взвыл толстяк, дергая стальную панель. - Хлеб здесь должен быть, я точно помню!

— Позвольте мне, сэр. - Из тросточки археолога хищно выскочил клинок альпенштока.

По коридору прокатился дробный топот, и в дверях медотсека появился олим-победитель.

— Уа-уау!!! — горделиво пропел он.

— Ур-р, - вопросительно поинтересовалась врачиха, моментально опустив хвост на белое пятно и отвернув попочку к стене.

— Вот засранка, скромницу из себя корчит! — не удержался Атлантида.

— Тише, сэр! — одернул его толстяк. И тут по ушам ударил оглушительный вой сирены. Непрерывный двухтональный рев пробивал, казалось, до самого кончика спинного мозга, заполнял всю сущность, не оставляя места для посторонних мыслей, однако космонавты не отреагировали на него даже движением век. Олим, покачиваясь из стороны в сторону и демонстративно не глядя на врачиху, подкрадывался к самочке все ближе и ближе, а та, звучно принюхиваясь, всецело предалась созерцанию потолка.

— Что случилось, сэр Платон? — попытался перекричать сирену Теплер Вайт.

— Не знаю, сэр. - Археолог спрятал альпеншток. - Тревога какая-то. Может, в метеоритный поток попали, может, неизвестный объект на курсе, может, авария на корабле случилась. Пошли в рубку, там разберемся.

Они бегом промчались по коридору, ворвались на главный пост управления кораблем и замерли. Здесь шла настоящая битва — за внимание одинокой олимки сошлись в схватке сразу три пары космонавтов. Они скакали по пультам, топтали кресла, колотили копытами по шкафам и стенам, не обращая внимания на сигнал тревоги. Но самое главное — все приборы управления, все мониторы и контрольные панели были закрыты толстыми, прочными, непробиваемыми щитами.

— Ну? — поинтересовался миллионер.

— Что — ну, сэр? — огрызнулся Атлантида. - Мы, может, через несколько минут в бродячую планету врежемся, или реакторы вразнос пойдут. А какую панель вскрывать, какой пульт, какой монитор — бес его знает.

— Ну, так смываться надо! — взревел толстяк. - Тут спасательные шлюпки есть?

— А с этими что делать, сэр? — кивнул археолог на ведущих бой за продолжение рода космонавтов. - Они же погибнут!

— Вы их что, за хвосты в шлюпку потащите? — саркастически ухмыльнулся Вайт. - Так они же вам ребра и переломают.

Примерно минуту Атлантида колебался, не решаясь бросить корабль с разумными существами на произвол судьбы, но никаких реальных идей насчет всеобщей эвакуации в голову не приходило. Победил инстинкт самосохранения — Рассольников резко развернулся и побежал в сторону спасательного катера, показывая дорогу.

Клавиша рядом со створками была, естественно, закрыта небольшой панелью, но на этот раз Платон не колебался — тремя ударами альпенштока он пробил в стене под краем панели выемку, сунул туда клинок и со всей силы навалился на трость. Крепеж жалобно хрустнул — и синий прямоугольник грохнулся об пол. Рассольников с силой вдавил клавишу, пропустил миллионера в открывшийся проход и с надеждой оглянулся: вдруг еще кто-нибудь отреагировал на сигнал тревоги? Однако сквозь вой сирены удавалось пробиться только хрусту ломаемых друг о друга рогов. Археолог махнул рукой и перешел в катер.

— Разберетесь, сэр? — оглянулся на него Вайт, уже занявший одно из двух пилотских кресел.

— Наверняка, сэр, - бухнулся на свободное место Платон. - Катер экстренной эвакуации обязан иметь интуитивно понятное управление и автоматический привод на ближайшую населенную планету. Никто ведь не знает, кто и при каких обстоятельствах в него сядет. Вот, например, эта большая красная клавиша почти наверняка означает старт…

Атлантида ударил по клавише кулаком. Катер ощутимо качнуло. По передней панели пробежала белая полоса, и следом за ней вспыхнули звезды.

— Ба, да это иллюминатор! — восхитился Платон. - Смотрите, сэр, это не картинка, это самые настоящие звезды!

— Полетели скорее, сэр! — заторопил толстяк. - Вдруг сейчас рванет?

— Доверьтесь автоматике, сэр Теплер, - предупреждающе вскинул руку археолог. - После того как в течение пары минут с пульта управления не поступит команда, бортпилот перейдет на аварийный режим и возьмет курс к ближайшему работающему маяку. Терпение.

— Он что, не понимает, что просто так с корабля не бегут, сэр?

— Нет, конечно, - пожал плечами Атлантида. - Катер экстренной эвакуации слишком тяжел, сэр, чтобы таскать его просто так, на всякий случай. Такие штуковины и в качестве легких орбитальных транспортов используют, и как корабли планетной разведки, в качестве десантных средств, и как боевые машины, если приспичит, и даже как малотоннажные межзвездные корабли. Чай, запас хода минимум двадцать парсеков. Вы обратили внимание, что вам кресло по размеру подходит? Они на пилотов в скафандрах рассчитаны. А у олимов в шлем рога влезать должны, вот и получаются почти нормального размера. Значит, возможность разгерметизации…

Но что означает возможность разгерметизации, археолог сказать не успел — катер клюнул носом в сторону, и путешественников вдавила в кресла многократная перегрузка.

ГЛАВА 4

ЕРШБИК

«Вы выходите из тесного челнока прямо на покрытый сочной багряной травой космодром и всей грудью вдыхаете густой пряный аромат леса. Ершбик, планета с двумя космодромами и сто семнадцатью миллионами поселенцев. Здесь время словно нырнуло в прошлое до самой Викторианской эпохи и застыло в ней навсегда. Вы оказываетесь в давно забытом восемнадцатом-девятнадцатом земном веке. Огромные ранчо, многотысячные стада, длинные платья, деревянные дома, белые пароходы с урановыми или термоядерными котлами, простенькие автомобильчики, не способные подняться выше трех метров над землей, ковбои в широкополых шляпах, стремительные просеки дорог, стеклянные окна. Разумеется, жители Ершбика не собираются отказываться от объемки, тоннельных трансгрессеров и фторирования воды, но в остальном патриархальный уклад жизни их вполне устраивает. Им посчастливилось вернуться в далекий восемнадцатый век, и они намерены остаться в нем навсегда.

Вы выходите из тесного челнока прямо на покрытый сочной багровой травой космодром и всей грудью вдыхаете густой пряный аромат леса, цветов, некошеной травы; вы слышите щебет птиц, курлыканье ящериц и сладостный звон ветряных арф; вы видите нежное, прозрачное, ярко-желтое небо с плывущими по нему пухлыми фиолетовыми облаками, вы ощущаете на своем лице теплые синие лучи полуденного Карлика и думаете — а может, эти люди правы?

(«Ершбик», статья из рубрики «Путевые заметки» журнала «Садовод-любитель» М° 7 за 1046 год, планета Гея-Квадрус)

— Интересно, почему они запасли именно текилу, сэр Платон? — поинтересовался Вайт, опустошив очередной стакан.

— Потому, что она есть везде, сэр Теплер, - ответил Атлантида и выпил свою порцию.

Первое, что сделали путешественники, когда перегрузка выпустила их из кресел, это нашли неприкосновенный продовольственный запас. Напарников почему-то ничуть не удивило, что в прозрачных пластиковых пакетах лежали только просо и пшеница — или что-то, сильно этот фураж напоминающее. Зато в аптечке, среди прочих лекарств, обнаружилось четыре буханки хлеба, килограмм кускового сахара и пять бутылок текилы производства «Летасс» — название это планеты или фирмы, на этикетке не уточнялось. Разумеется, откладывать находку на черный день путешественники не стали. Собственно говоря, черный день уже наступил.

— Так вот, сэр, - коротко выдохнув, продолжил археолог. - Кактусы издавна считались домашними декоративным растениями. Разумеется, когда началось расселение землян в ближайшем рукаве галактики, почти на каждом планетоиде нашлось несколько любителей, прихвативших любимые растения с собой. А поскольку кактусы, помимо красоты, отличаются еще и повышенной живучестью, очень скоро вокруг не осталось ни единого теплого «шарика», на котором бы эти-колючки не росли. Помните знаменитую историю с кроликами в Австралии? Это у вас, на Земле.

— Конечно, знаю, сэр, - вроде бы даже обиделся Вайт. - В Австралии жило так много кроликов, что для борьбы с ними туда завезли собак динго. Но собаки не стали есть кроликов, а слопали туземцев, и из-за этого континент пришлось заселять каторжниками из Великобритании. Это такой остров, тоже начинается на «А».

— Правильно, сэр, - кивнул Атлантида. Вообще-то у него имелась совсем другая теория про историю заселения Австралии, но на этот раз он решил не спорить с общепринятой версией. - Так же и с кактусами. Они так размножились, что бороться с ними смысла уже не имеет. Остается только пользоваться тем, что они есть, и перерабатывать их в прохладительные напитки. Так давайте выпьем за экологию!

С этими словами археолог наполнил стаканы. Напарники чокнулись и синхронно опрокинули стаканы.

— Пю-пипи-пи, пию-пью, - сообщил невидимый динамик.

Атлантида схватился за пояс, наткнулся на пустое место и перевел взгляд на миллионера:

— Помнится, кто-то проиграл мне полилингвиста…

— Пожалуйста, сэр, - не стал спорить Вайт, снял с ремня своего переводчика и отдал его Рассольникову. - Интересно, что сказал катер?

— Не знаю, сэр. - Платон привычно укрепил полилингвиста на поясе. - Но, с учетом обстоятельств, мы наверняка приближаемся к какой-нибудь планете и нам желательно пристегнуть ремни. Настоятельно рекомендую советом воспользоваться. При хорошем реверсе можно запросто вылететь из кресла.

Однако вместо реверса спасательный катер развернулся кормой вперед и опять обрушил на пассажиров четырехкратную перегрузку. Планету они увидели только перед самым входом в атмосферу, когда торможение закончилось и катер перешел в посадочный режим.

За иллюминатором распахнулось огромное бежевое небо, а далеко внизу бескрайние красные леса перемежались со множеством зеленых озер и широких, полноводных рек. Тут и там величаво двигались ленты иссиня-черных облаков, иногда подсвеченные ярко-желтыми молниями.

— Вам не кажется, сэр, - неуверенно поинтересовался миллионер, - что у лобового иллюминатора сбились настройки цвета?

— Все правильно, сэр Теплер, - усмехнулся археолог, - такие цвета бывают сплошь и рядом вокруг голубых звезд. По приборам, все картинки внизу такие же, как и везде. Но люди почему-то видят их со смещением цветовой гаммы. Это так и называется. - Атлантида многозначительно постучал себя по виску. - Охряное смещение… Гул слышите? Входим в атмосферу…

По мере нарастания давления гул становился все сильнее и сильнее, перед стеклом заплясали языки пламени — горела накопившаяся в стыках и щелях грязь. Катеру и в процессор не пришло сбросить скорость, чтобы пробить атмосферу по касательной. Он четко держал курс на работающий где-то внизу маяк и перся к нему напролом. Атлантида предпочел бы произвести спуск более плавно, но не имел ни малейшего представления, как отключить бортпилот в этом . чуде олимовской техники. Он не видел ни единого знакомого прибора, ни одного привычного органа управления, не понимал данных моргающих и попискивающих датчиков. А катер падал все глубже и глубже в атмосферу, временами начиная трястись от нагрузки.

— Мы не сгорим, сэр? — поинтересовался побледневший толстяк.

— Не должны, - утешил его Рассольников. - Сигналов тревоги нет, загрузка катера не больше десяти процентов. Ничего с ним не сделается.

Они врезались в тучу — иллюминатор мгновенно покрылся крупными каплями

— и вывалились из нее над гладким озером.

— Вот видите, сэр Теплер, еще и корпус немного остудили. Кстати, высота у нас уже меньше километра, так что через пару минут на травке отдыхать будем.

Озеро умчалось за корму, снизу промелькнуло несколько лесополос, разделяющих обширные поля на отдельные участки. Впереди невооруженным глазом различалось здание местного космопорта, с характерной башенкой управления полетами.

Динамик прокашлялся и заговорил на незнакомом языке, потом повторил то же самое на другом языке, на третьем, на четвертом…

— Внимание, - неожиданно прозвучала русская речь. - В космопорте отсутствуют системы ближнего привода. Просьба перейти на режим ручного управления и посадить ваше транспортное средство как можно ближе к черному кресту.

Дальше опять пошла всякая тарабарщина.

— Крест вижу! — указал Вайт куда-то вперед и влево. - Поворачивайте туда, сэр.

Атлантида занес руки над пультом и замер в раздумье. Привычный ему летный штурвал отсутствовал, модный несколько лет назад джойстик — тоже. Вместо них имелось два крупных отверстия в концах подлокотников и широкая панель, усыпанная малопонятными кнопками и клавишами.

— Поворачивайте же, сэр Платон! — поторопил его толстяк. - Сейчас мимо проскочим!

— Как? Нужно отключить бортпилота, сэр, найти ручное управление. А где оно тут?!

— Профессор Каннелони говорил, что вы умеете водить каботажные корабли, сэр! Я вас только ради этого с собой и брал! — испуганно зачастил миллионер. - Мы уже и так мимо креста проскочили! Берите управление на себя или уметайтесь отсюда к чертовой матери! Мы падаем!

Катер и правда целеустремленно шел точнехонько на белый шар почти сорокаметрового диаметра — видимо, это и был маяк дальнего привода.

— Сейчас врежемся!!!

— Пропадай моя текила! — Археолог наугад пробежался руками по кнопкам и клавишам, стремясь определить нужную.

Та-да-да-да-да!!! — мелко затрясся катер. По поверхности шара побежала цепочка разрывов. Спустя секунду он не выдержал и сложился внутрь, подняв огромное облако пыли. Катер пробил облако и помчался дальше. Фонтанчики смертоносных укусов бортового оружия побежали по ровному ряду крылатых атмосферных скутеров, от которых во все стороны разбегались маленькие человеческие фигурки. Правда, от точных попаданий разваливался только каждый третий самолетик — остальные просто загорались.

— Перестаньте немедленно, сэр! — неожиданным басом закричал Вайт. - Вы по ним стреляете!

— Как?! — Атлантида лихорадочно перебирал клавиши. - Хрен его знает, где тут управление!

— Так найдите, сэр! Вы дилетант!

— На земном корабле лететь нужно было, сэр! Жмот!

Катер начал описывать широкую, пологую дугу, и стрельба прекратилась.

— Ну, сэр? — поторопил археолога миллионер.

— Нужно найти переключатель на ручное управление, сэр. - Атлантида вновь начал щелкать тумблерами.

Та-да-да-да-да! — Очередь ушла в ограничивающую летное поле лесополосу и срубила там несколько деревьев с толстыми стволами и пышными алыми кронами.

— Опять, сэр?!

— Ерунда, сэр Теплер, - с облегчением вздохнул археолог. - Я нашел управление стрельбой. Вот смотрите, включил, выключил, включил, выключил…

Та-да-да-да-да! — Очередь выбила еще одну просеку в лесополосе.

Та-да-да-да-да! — Катер качнулся, и вторая очередь ударила в низкий холмик, почему-то снабженный дверьми. Холмик моментально откликнулся красочным темно-бурым взрывом.

— Ой, е... -ошарашенно пробормотал Рассольников.

— Полиция едет, сэр! — Указал толстяк на мчащийся прямо по курсу на высоте пары метров грязно-синий глиссер с красно-зелеными мигалками. - Немедленно прекращайте хулиганить и сажайте катер!

— Его нужно переключить на ручной режим, сэр! Попробуйте, возможно, переключатель на вашей панели!

— Может, этот? — После секундного колебания Вайт протянул руку к сдвоенному переключателю, прикрытому ярко-красной пластиной, и перекинул его в верхнее положение.

Ф-фау! — вырвались из катера и понеслись к полицейскому глиссеру два ослепительных шара. Глиссер заложил резкий вираж, зацепил бортом землю и закувыркался по полю, разбрасывая в стороны дверцы и мигалки, а оба шара проскочили над ним и врезались в борт сверкающего хромированной отделкой пузатого орбитального челнока. Иллюминаторы челнока тут же вылетели наружу, а следом за ними расползся и сам корпус.

— Идиот, сэр! Что вы сделали?! Выключите немедленно!

Вайт дрожащей рукой перекинул тумблер обратно… Ф-фау! — два ослепительных шара вырвались на волю и помчались искать себе цель. Атлантида с облегчением перевел дух, увидев, что они улетают в чистое поле между лесополосой и зданием космопорта с характерной башней управления полетов.

— Обошлось…

Из-за здания космопорта выскочили сразу четыре полицейских глиссера, обнаружили шары и заметались из стороны в сторону. Двое врезались в кроны деревьев и надежно засели в них, а между двумя другими разорвался шар, раскидав машины в стороны. Полицейские с управлением не справились, и их глиссеры закувыркались по нежно-бежевой траве. Последний шар благополучно домчался до леса в конце поля, красочно взорвался, раскидав множество искр, и там немедленно занялся пожар.

— Тут уж мы ни при чем, сэр, - повернулся толстяк к Рассольникову, и катер качнулся с крыла на крыло.

— Замрите, сэр! — Атлантида качнул телом из стороны в сторону, и катер послушно лег на левое крыло, потом на правое. - Вот оно, убей меня кошка задом! Интуитивно понятное управление, чтоб его изобретателю рога поотшибало! Катер управляется смещением тела! Смотрите!

Археолог наклонился резко влево, и катер тут же заложил глубокий вираж.

Фиу-у! Фиу-у!

Атлантида невольно пригнул голову, и катер послушно просел вниз.

— Что с вами, сэр Платон? — удивился миллионер.

— Вы что, не слышите?! — Рассольников бросил свое тело вправо, заставив катер метнуться в сторону. - Это бластеры бьют! Мощные, стационарные… Да вон они, на крыше башни управления!

Изящная пирамидка, украшавшая башню, на самом деле оказалась обычной зенитной системой, кое-как прикрытой декоративными панелями.

Фиу-у! Фиу-у!

Рассольников испуганно откинулся на спинку кресла, поставив катер на дыбы — гигаваттные импульсы угодили в дощатый сарайчик, превратив его в щепки.

— Что они делают, ненормальные?! Они же нас собьют!

— Именно этого они и добиваются, сэр Теплер. - Археолог увернулся от очередного импульса. Нет, управление катером было все-таки сделано безукоризненно. Мало на каком летательном аппарате полный дилетант мог бы остаться живым после почти двухминутного обстрела автоматической зенитной системой со спаренными когерентными оптическими трубками.

— Секунду, сэр. - Толстяк сильной рукой прижал Рассольникова к креслу, потом качнулся влево, описывая стремительный вираж, выпрямился, стабилизируя полет, откинулся на спинку, задирая нос катера, а потом быстрым движением стукнул по сдвоенной клавише снизу вверх и тут же — сверху вниз.

Ф-фау, ф-фау! — Через секунду четыре шара вошли точнехонько в башню и превратили ее верхнюю половину в груду битого кирпича, мирно посыпавшегося вниз.

— Вот и все, сэр. - Миллионер отпустил Рассольникова.

На высоте примерно двухсот метров они описали над космодромом широкий круг. Несколько черных воронок на местах ангаров и хранилищ, серый пыльный круг вместо антенны дальнего привода, ровная полоска догорающих скутеров, несколько изломанных полицейских глиссеров, кривой уступ вместо башни управления полетов, раскиданные по всему полу ошметки орбитального челнока…

— Что будем делать, сэр Платон?—задумчиво поинтересовался Вайт.

— Вы видите, сэр Теплер, во-он там, у леска, еще один уцелевший ангар?

— Да, сэр.

— Сейчас подорвем его, сэр, и смываемся отсюда. Мне кажется, на эту планету нам лучше не садиться,

— У меня почему-то создалось точно такое же ощущение, сэр, - согласился Вайт, разворачивая катер на цель.

Внезапно кресла содрогнулись — стрелки индикаторов дружно шарахнулись к границам своих табло, тревожно заморгали лампочки.

— Что случилось, сэр? — Толстяк едва не вываливался из кресла, стараясь развернуть маленький космический корабль. - Он не слушается управления.

Катер снова вздрогнул, и часть лампочек погасла вовсе, отчего Атлантида почувствовал себя еще более неуютно, нежели от того, что многие стрелки уползли в красные части своих секторов. Еще одно вздрагивание:

— Кажется, нас все-таки сбили, сэр Теплер.

Белая стена ангара накатилась на лобовой иллюминатор, после чего последовал резкий рывок ремней и полыхнуло пламя.

— Мы разобьемся? — Вайт облизнул враз пересохшие губы.

— Уже нет. - Атлантида расстегнул ремни. - Поздравляю вас, сэр, мы совершили посадку. Надо переждать, пока снаружи погаснет огонь, и можно выходить. Авось, удастся оправдаться. Аварийный катер, непонятное управление, куча неисправностей и всякое такое. Хороший адвокат и готовность компенсировать убытки — глядишь, выкрутимся.

— А мы не сгорим, сэр?

— Ну что вы, сэр Теплер. Катер выдерживает вход в плотные слои атмосферы на космической скорости, ему обычное пламя — что для вас чашечка кофе. Так что собирайтесь, и будем выходить. Главное — излучайте как можно больше миролюбия. Только не улыбайтесь — могут неправильно понять.

Пламя полыхало за иллюминатором еще минут пятнадцать, после чего резко опало, видимо, сожрав все, что только было в ангаре горючего. Пожарных туземцы либо вовсе не стали вызывать, либо установки попали под шальной выстрел и более не существовали.

— Думаю, пора, сэр, - поднялся со своего люка Атлантида и пошел к посадочному люку. - По углям мы как-нибудь пробежим, не зажаримся. И запомните: никаких угрожающих жестов!

Археолог хлопнул по клавише рядом со створками и первым кинулся в открывшийся проход.

Катер пробил тонкую стену ангара почти над самой землей, так что Рассольникову не составило труда перепрыгнуть невысокий выступ, что отделял тлеющее содержимое здания от бледно-розовой травы, и выпрыгнуть наружу. Метрах в двадцати стояла цепь из полусотни полицейских, нацеливших свои ружья, казалось, прямо ему в лоб.

— Все в порядке, джентльмены, - громко крикнул археолог, высоко поднимая руки над головой. - У меня нет оружия! Я мирный гражданин, не испытывающий к вам никакой вражды! Мне нужна помощь!

В ответ грянул дружный залп.

ГЛАВА 5

КЛЕТКА

«— Завтра утром начнем выпускать животных, - сказал я. Я тянул с освобождением животных до последнего момента, но теперь не оставалось никаких оправданий для проволочки.

Первой я решил выпустить тигровую выпь. Ее крыло полностью зажило, и в сочетании с отвратительным характером птицы это избавляло меня от угрызений совести и сомнений в том, сумеет ли она сама позаботиться о себе. Я вытащил выпь из клетки, не обращая внимания на ее громкие протесты, отнес к краю небольшого болота, граничившего с нашим лагерем, и посадил на дерево. Выпь сидела на ветке, пьяно покачиваясь взад-вперед и издавая громкие удивленные крики. Следующим на очереди был Дракула, гололицый ибис. Пока я нес его к болоту, он возбужденно щебетал, но как только я посадил его в высокую траву и пошел прочь, он встревоженно пискнул и бросился за мной. Я снова взял ибиса на руки, отнес его на болото и побежал домой, преследуемый истерическими воплями перепуганной птицы.

После этого я занялся попугаями, которых мне с большим трудом удалось выгнать из клеток. Оказавшись на воле, они расселись на ветках ближайшего дерева и периодически оглашали воздух оглушительными криками. Как раз в этот момент я услышал пронзительное торжествующее чириканье и, обернувшись, увидел, что Дракула возвращается в лагерь. Я схватил его и снова отнес на болото, но тут же обнаружил, что тигровая выпь с решительным видом быстро приближается к лагерю, тяжело перелетая с ветки на ветку. Отогнав обеих птиц к болоту, я начал выгонять из клеток чернолицего ибиса и кариам. Разгоряченный, взволнованный и немало возмущенный тем, что птицы не поддерживают меня в моей трудной деятельности, я вдруг заметил, что попугаи, воспользовавшись случаем, спустились с деревьев и теперь сидят рядком на крышах своих клеток, глядя на меня печальными глазами и дожидаясь, когда я открою дверцы и пущу их домой.

Тем временем Дракула настойчиво пытался проникнуть в свою клетку через проволочную сетку, сквозь которую не удалось бы проскочить и колибри.

— Я бы очень хотел, - злорадно сказал я, - чтобы здесь присутствовал сейчас один из этих слюнтяев.

— Каких слюнтяев?

— Один из этих сентиментальных всезнаек, которые вечно твердят мне, что жестоко запирать бедных диких животных в маленьких деревянных клетках. Хотел бы я показать им, как наши лохматые и пернатые братья при первой же возможности торопятся обрести свободу».

(Джеральд Даррелл, «Под пологом пьяного леса». Издание «Лучшие книги двадцатого века». Земля, Лунный Прииск, 1003 год по галактическому летосчислению)

Впервые в жизни Атлантида смог на своей собственной шкуре испытать, что такое истинный гуманизм. Разумеется, полицейские и в мыслях не держали убить его, разумное существо, полноценного гражданина галактики, обладающего всеми правами и свободами, от рождения присущими любому человеку. Его просто парализовали самыми обычными разрядниками, чтобы безопасно доставить в участок для дальнейшего расследования.

После попадания первого же заряда все тело археолога свела судорога, мышцы рефлекторно сократились, чуть ли не ломая кости и находясь сами на грани разрыва. А поскольку стреляло не менее пятидесяти полицейских, да к тому же по десятку раз, то попаданий оказалось около двадцати, и уже спустя несколько секунд мышцы окостенели до такой степени, что профессор Рассольников ничем не отличался от своей деревянной скульптуры в натуральную величину, вырезанной студентами Геи-Квадрус накануне Дня святого Валентина.

Затем полицейские осторожно приблизились, немного постучали ботинками по телу и лицу — видимо, проверяя эффективность парализующих зарядов, схватились за насмерть зажатую в кулаке Платона трость, отволокли к парящему в полуметре над травой грузовику и закинули в кузов. Через минуту рядом швырнули известного коллекционера, мецената и миллионера Теплера Вайта. Толстяк замер в позе полуприседа, с выпученными глазами и широко открытым ртом. Его, по всей видимости, волокли за ноги, поскольку в рот набилось изрядное количество земли. После недолгой поездки их обоих свалили в полутемный подвал двухэтажного деревянного здания и заперли.

Только здесь, таращась открытыми глазами в затянутый паутиной потолок, Атлантида в полной мере оценил предусмотрительность матушки-природы, исключившей сердце из числа всех прочих, так называемых скелетных мышц. Несмотря на то что все до единого двигательные органы лишились способности даже шелохнуться, сердце билось ровно и уверенно, позволяя археологу пребывать в полном сознании и ясной памяти. В ожидании решения своей судьбы Платон думал о том, что широко известный на множестве планет яд кураре, точно так же, как и полицейские разрядники, вызывающий паралич скелетных мышц и последующую смерть жертвы от удушья, исследован далеко не так полно, как считается. Ведь Атлантида жив! Не задохнулся! Значит, в яде кураре помимо парализующей составляющей находятся еще какие-то ингредиенты. Пожалуй, этой темой стоит заняться… Если, конечно, удастся выйти живым из передряги.

На четвертый день в подвале ненадолго включили свет. К пленникам спустился пожилой плешивый человек в засаленном костюме и вежливо представился:

— Трауб Майл, барристер. Решением городского суда я назначен вести вашу защиту. У вас нет каких-либо возражений? — Стряпчий сделал минутную паузу. - Вот и хорошо. Я зайду к вам через пару дней обсудить подробности предстоящего процесса.

Засим Трауб Майл удалился на двое суток. К моменту его следующего визита парализующий эффект разрядников уже начал ослабевать. Археолог мог более-менее ощутимо дышать и немного шевелить языком и губами. Вайт тоже начал приходить в себя — судя по стонам, доносящимся из его угла. Впрочем, руки и ноги все еще не желали подчиняться своим владельцам, и до полного выздоровления было еще далеко.

Вспыхнули осветительные панели под потолком, хлопнула входная дверь:

— Добрый день, сограждане, это опять я, - узнал Рассольников голос адвоката. - Должен вам сообщить, что решением коллегии судебный процесс над вами назначен на седьмой полыжун, то есть через шесть дней. Вам будет предъявлено обвинение в военном нападении на космопорт Дубль в пользу ордена Защиты Животных. Это грозит вам семью годами тюрьмы и двенадцатью годами добровольного труда на полярных плантациях, что будет очень неплохо, потому как если обвинение переквалифицируют в терроризм по тем же мотивам, тюрьмы может оказаться одиннадцать лет, а добровольный труд — пожизненным. Вы меня понимаете?

— Воды, - простонал в ответ Вайт.

— Поймите меня правильно, - смутился барристер, - ради налаживания контакта с подопечными я мог бы принести вам лимонад, но… э-э-э… Вы сами подумайте. Пить вы уже можете, а вот… э-э-э… сливать, излишки… э-э-э… Вам будет трудновато. Учитывая некоторый опыт… э-э-э… я бы советовал вам немного подождать. Дня два.

— Погибшие были? — выдавил из себя Атлантида.

— Нет, - покачал головой адвокат. - Несколько слегка помятых горожан и некоторые материальные потери, сумма которых еще уточняется.

— Слава Богу, - с облегчением перевел дух археолог.

Современная медицина пока еще не умела воскрешать мертвых, зато с живыми могла сотворить практически все, что угодно. Раз погибших не оказалось, то все остальное можно измерить в галактических кредитах и откупиться от серьезного наказания. Главное — компенсировать вред и оплатить счета по приведению раненых в исходное состояние.

— Согласен целиком и полностью, - кивнул Трауб Майл. - Поскольку погибших не было, обвинение не проявит особой агрессивности. Вы можете отделаться наказанием за военное преступление. По ним приговоры всегда намного мягче.

— Мы не военные, - простонал миллионер. - Мы мирные путешественники… Жертвы кораблекрушения…

— Вот про это говорить не надо! — моментально встрепенулся законник. - Военнопленных по гуманитарной конвенции государство обязано кормить и поить, и оказывать им санитарные услуги. Обычных преступников обществу содержать смысла не имеет. Попытаетесь примкнуть ко второй категории — окажетесь на голодном пайке. Вы мне поверьте, у меня шестьдесят лет опыта, плохого не посоветую. Просто доверьтесь мне, и я добьюсь для вас предельно мягкого приговора. Слово адвоката!

— У меня есть деньги, - прошептал миллионер. - Много денег. Я компенсирую весь ущерб. Можете рассчитывать на неограниченный кредит.

— Приятно слышать, - расплылся Трауб Майл в наисладчайшей улыбке, - всенепременно воспользуюсь.

Щедрость толстяка отразилась на пленниках самым благоприятным образом. Уже на следующий день хмурые охранники начали отпаивать их горячими бульонами, прислонять на день к стене, укладывая на пол только в темное время суток, носить на унитаз и обтирать лицо влажной губкой. Когда конечности обрели некоторую подвижность, с пленников сняли одежду и постирали ее — причем вернули не просто отглаженной, но и со всеми золотыми пуговицами и сандаловыми украшениями. Утром перед судом им даже позволили посетить душ, выдав по капсуле теплового мыла. Теперь путешественники выглядели не выцветшими эгинетами[8], снятыми с обветшалого храма, а настоящими джентльменами, приличными людьми, респектабельными путешественниками. Правда, цветочка кактуса для Рассольникова не нашлось, и на этот раз его пиджак остался без привычного украшения.

Мышцы арестованных еще не в полной мере вернули былую гибкость, отзываясь на каждое движение острой резью и, пожалуй, впервые в жизни тросточка понадобилась Атлантиде по прямому назначению — выходя из полицейского участка, он заметно прихрамывал, опираясь на нее каждый раз, когда терял равновесие. Вайт тоже не полностью вернул способность к прямохождению, и его приходилось ловить двум дюжим полицейским.

Платон следом за конвоиром вышел из дверей на тротуар — у него тут же закружилась голова от ворвавшегося в легкие свежего воздуха, густо пронизанного цветочными ароматами; от жаркого прикосновения голубой звездочки, забравшейся высоко в ослепительно-желтое небо, от щебета невидимых птиц к нежного звона, похожего на затухающий звук от случайного прикосновения к скрипичной струне.

Впрочем, все звуки моментально перекрыл радостный вой журналистов, кинувшихся на добычу со всех сторон:

— Каковы дальнейшие планы ордена?!

— Откуда в лесах космический катер?!

— Вы едите мясо?!

— Вы замужем?!

Последний вопрос настолько поразил Атлантиду, что он даже остановился, однако полицейские тут же подхватили его под руки и споро запихнули в тюремный фургон.

— Кажется, мы стали местной достопримечательностью, сэр Платон, - хмуро отметил миллионер.

— И рискуем остаться ею еще на одиннадцать лет, если адвокат не врет, - поддакнул Рассольников.

— Мае гери, кекоме, - буркнул усевшийся рядом конвоир.

Что имелось в виду, арестованные не поняли, поскольку единственный на двоих полилингвист попал при их задержании под выстрел и теперь вместо перевода только однообразно хрипел. Впрочем, полицейский сразу заметил эту несуразность, быстро перенастроил свой значок и повторил:

— Не бойтесь, членам ордена Защиты Животных обычно полных сроков не дают. Лет пять, максимум шесть.

— Спасибо, я стал себя чувствовать намного лучше, - саркастически ухмыльнулся Атлантида. - Я все равно не планировал никаких встреч на ближайшее время.

— Да ладно, - сочувственно произнес конвоир. - Все одно не виварий. Всего пять лет. А с полярных плантаций вы сбежите. Все ордынские оттуда убегают.

— А мы ордынские? — не понял археолог.

— Ну, вы же из ордена, - в свою очередь удивился полицейский.

По всей видимости, фантазии с грамматикой целиком лежали на совести переводчика.

Фургон затормозил и мягко опустился на землю. Сквозь окна были видны густые багровые заросли кустарника, низко согнувшиеся под тяжестью черных крупных плодов ветви деревьев и толпа журналистов, нетерпеливо пританцовывающих снаружи. При их виде Атлантиде почему-то вспомнились серые крысы, способные без зазрения совести живьем обгрызть любое существо, оказавшееся в их власти.

«Мясо, мясо!»—доносилось снаружи.

«Ладно, я вам на все отвечу», - злорадно подумал Рассольников.

— Выходите! — Конвоир распахнул двери.

— Вы едите мясо?! — Из-за кустарника появлялась и пропадала голова азартно подпрыгивающего репортера.

— И рыбу! — ответил ему Платон.

— Каковы планы ордена?! — крикнули с другой стороны.

— Захватить два крупных города, - моментально ответил археолог, - и повесить всех, кто откажется есть газонную траву!

— Нападения на космопорты будут продолжаться?!

— Каждые два месяца!

Заполучив желанную сенсацию, журналистская братия стала рассасываться. Арестованных без особых сложностей провели по засыпанной песком аллее, под сочно пахнущими шоколадом кронами, к высокому зданию суда, срубленного из крупных бревен в поморском стиле — даже крыша покрыта не обычной кровлей, а самой настоящей дранкой. Впрочем, это могла быть и пластиковая имитация… Хотя вряд ли. На планете, где жители позволяли себе строить целые дома из настоящих бревен, вполне могли и пощипать на дранку несколько лишних стволов.

— Богато живут, - не удержался от замечания археолог.

— Толку-то, - хмыкнул Вайт, - Если лес отсюда везти, он дороже земного окажется. Проще крышу золотой фольгой покрыть. И, кстати, долговечнее.

Внутри здания кондитерский запах уличных деревьев сменился острым ароматом смолы. Под ногами поскрипывали длинные чуть розоватые доски, стены покрывала тонкая жженая рейка. Атлантида готов был поклясться, что дерево — самое настоящее, а не какой-то там экологически чистый негорючий пластик. Наверное, в другой обстановке он ощутил бы желание остаться жить на этой богатейшей планете, среди ее бесконечных ароматных лесов, чистых глубоких рек, - продать дом на Гее-Квадрус и переехать в этот викторианский рай. Однако стремление местных жителей поселить путешественников у себя независимо от их желаний вызывало в душе вполне естественное чувство противоречия.

Путь по длинным запутанным коридорам закончился перед узкой дверью, собранной из дубовых брусков, стянутых толстыми бронзовыми полосами. Главным украшением двери являлся огромный засов с руку толщиной и примерно метровой длины. Можно было подумать, время от времени дверь пытались выбить с помощью стенобитного тарана.

— Вы там что, динозавров держите? — оглянулся на полицейского Рассольников.

Конвоир молча отодвинул засов и втолкнул арестованных в дверной проем.

Они оказались в большом овальном зале — высота потолков подчеркивалась стенами из вертикально поставленных гладких ошкуренных стволов. Под куполом свисала сеть, на которой слегка покачивались символические меч, кнут и батон хлеба. Середину зала занимал высокий радужный стержень объемного проектора; у дальней стены, напротив клетки из толстых стальных прутьев, в которой оказались путешественники, на окрашенной в черный цвет скамье, за таким же черным столом сидело двое одетых в черное мужчин. Спиной к подсудимым, за белым столом, на белой скамье и в белой мантии копался в бумагах уже знакомый Трауб Майл. Справа, за красным столом, на высоких красных креслах и в красных мантиях торжественно возвышались над прочими смертными пятеро судей. Зрительный зал находился слева. Там негромко переговаривалась пестро одетая публика в широкополых шляпах, длинных платьях, джинсовых костюмах и переливчатых технических комбинезонах — в общем, нормальные люди.

Атлантиду порадовало отсутствие среди любопытных голографов и объемщиков — похоже, на здешней планете свято соблюдался саксонский обычай не пускать во владения Фемиды какие бы то ни было записывающие технические устройства. Правда, секретаря, ведущего протокол, перед судейским столом таки не было. Наверняка где-нибудь в стене прятался ведущий подробный протокол робот.

— Ага, вы здесь, - оглянулся на них барристер и подошел ближе. - Сейчас начнется заседание. Помните, что вы боретесь за право животных на жизнь и протестуете против их употребления в пищу. Ваша акция в космопорте проведена как раз в защиту этих несчастных.

Майл воровато оглянулся на судейский стол, словно занимался чем-то незаконным, и торопливо продолжил:

— Охранять вас тут будут не слишком рьяно. Не вздумайте бежать! Бегство из-под суда считается признанием вины, и на беглеца разрешается вольная охота. А поохотиться в наших землях страсть как любят. Особенно в полыжун. Ничего лишнего не говорите. Лучше вообще ничего не говорите, пока со мной не посоветуетесь.

— Послушайте, Трауб, - перебил его Атлантида, - а откуда журналисты узнали, на каком языке мы разговариваем? Их переводчики орали по-нашему!

— А смаргл их знает, откуда они все пронюхивают.

На столе прозвучал гонг.

— Ну все, удачи! — адвокат отступил к столу.

— Эй, Трауб! — окликнул его Рассольников. - У нас ни одного полилингвиста нет! Мы же не поймем, о чем речь на заседании!

— Маваси гери! — вскочил со своего места Майл. - Ауруна хуроацусус, маллколун!

Председательствующий переглянулся с ближайшими коллегами, кивнул, ударил в гонг и отдал короткое распоряжение. Трауб Майл благодарно кивнул и опять подошел к подзащитным:

— Сейчас вам принесут по переводчику.

— Благодарю, - кивнул Атлантида и указал на толстый белый браслет адвоката. - Он у вас писишный или альконный?

— Мегаальконный[9], - с гордостью поднял запястье к глазам адвокат.

— Вы мне не скинете информацию о планете, какая у вас там есть? А то совершенно не представляю, где мы находимся.

— У меня в основном юридические справочники, - извиняющимся тоном ответил Майл. - Ну, и пара энциклопедий общего характера.

— Ничего, - кивнул Рассольников. - Мне хотя бы поверхностные сведения, для примерного представления.

— Хорошо, считывайте, - разрешил адвокат, протягивая руку.

Обмен информацией занял около пяти минут. Как раз к этому времени полицейский принес две толстые, тяжелые коробки с прорезями для ремня — по всей видимости, местного производства. Атлантида и Вайт надели поясные переводчики, активировали их, и председательствующий ударил деревянным молоточком в гонг:

— Продолжаем заседание! Подсудимые, вы меня понимаете?

— Да, ваша честь, - привстал со своего места Рассольников.

— Вполне, - кивнул рядом Вайт.

— Тогда заседание суда объявляю открытым! Ваше слово, господин обвинитель.

Люди в черном несколько секунд посовещались, потом один из них поднялся, прокашлялся и начал речь:

— Двадцатого августа сего года, в двадцать семь часов дня, на космодром Дубль было совершено нападение. Прошу разрешения Высокого Суда представить документ номер двадцать один, дежурную запись летного пространства.

Стержень в центре зала исчез, и перед арестованными раскрылось багровое поле, над которым мирно порхали изумрудно-зеленые бабочки. Неподалеку стояли ровные ряды белых скутеров, высился шар маяка дальнего привода, под ним загорал на синем полотенце какой-то мужичок, к которому двигалась низколетящая грузовая платформа с десятком ящиков. Летное поле огораживала далекая розовая полоска леса. Но в зените уже вырастала угрожающе угрюмая черная точка.

— Кажется, это мы, сэр, - пихнул Атлантиду в бок миллионер.

Со стороны быстро приближающийся катер выглядел настоящим уродцем: коротенький, пузатый, с обрубленной кормой, тупым носом и четырьмя куцыми крылышками. Он немного попетлял из стороны в сторону, потом решительно устремился к стоянке скутеров и окрысился яркими вспышками: та-та-та-та-та!

Лопнул, как мыльный пузырь, шар антенны — из-под обломков кинулся наутек мужичок, причем бежал он почему-то на четвереньках, зажав в зубах край полотенца. Время от времени подстилка попадала под ноги — человек делал кувырок через голову, вставал на четвереньки и продолжал свой бег.

Та-та-та-та-та! — через одного рассыпались на детальки легкие самолетики. Оставшиеся целыми окрашивались языками чистого голубого пламени. Водитель грузовой платформы сиганул в траву, и платформа, неуправляемая, деловито свернула на стоянку, доламывая все то, что осталось от снарядов и огня.

Та-та-та-та-та! — выписав лихой пирует, катер нацелился на невысокий холмик, вокруг которого было натянуто проволочное заграждение с ярко-синими плакатами. Первые две очереди прошли мимо, порубав деревья в недалекой лесополосе, но третья вошла точно в дверь.

Шарах!!! Хотя арестованные и понимали, что видят обычную запись, но все равно невольно отшатнулись от вспышки. А катер уже заходил на новую цель… Пи-у, пи-у — два шара устремились точнехонько в борт пассажирского орбитального челнока.

По земле закувыркался полицейский глиссер — просто так, без видимой причины. Зато четыре других оказались сбиты или загнаны на деревья благодаря точно выпущенным снарядам.

Катер на высоте десятка метров описывал хищную дугу, выбирая новую цель. Послышались звонкие щелчки, и на земле за катером стали появляться разрывы: вот вздыбилась земля, вот она вздыбилась еще раз… А вот разлетелся в щепки любовно выкрашенный сарайчик, вот из воронки ударил вверх фонтан воды, вот взлетели в воздух куски камня и метала.

Катер извернулся, задрал нос. От него отделились и Устремились точно на зрителей несколько ярких точек. Они становились все ближе и ближе, пока не заполонили собою все…

Запись оборвалась.

— В результате нападения, - продолжил, прокашлявшись, обвинитель, - были полностью уничтожены: пост дальнего привода, тысяча двадцать второго года постройки, остаточной стоимостью семнадцать тысяч двести тридцать семь галактических кредитов, принадлежащий организации «Космопорт»; скутер марки «Алькона-семнадцать», тысяча тридцать четвертого года изготовления, остаточной стоимостью семь тысяч триста пять кредитов, принадлежащий гражданину Миплегия А Эн; скутер марки «Лотос-А», тысяча…

Атлантида вспомнил, как лихо они с Вайтом порезвились, и понял, что это перечисление займет изрядное количество времени. Он опустил левую руку, активировал экран браслета и стал пролистывать полученную у адвоката энциклопедию, иногда внимательно вчитываясь в текст и вглядываясь в голографические снимки, иногда просто пробегая статьи глазами. Вайт деловито пыхтел рядом. Он тоже активировал картинку своего компьютера, но, в отличие от археолога, быстро заносил в память зачитываемые обвинителем данные, по ходу дела суммируя цифры, помечая некоторые из них вопросительными знаками или звездочками.

Чтение обвинительного протокола заняло несколько часов. К тому времени, когда человек в черном сел, а второй поднялся. Рассольников успел просмотреть около половины первой из трех энциклопедий.

— Уважаемый суд, уважаемые сограждане! — привлек внимание археолога свежий голос. -Обвинение намерено доказать, первое: причинившим все разрушения катером управляли подсудимые. Второе: действия их подпадают под статью двести четырнадцатую, о причинении материального ущерба по террористическим мотивам. Третье: у подсудимых нет смягчающих вину обстоятельств.

— Защите и подсудимым понятно обвинение? — повернулся к клетке председательствующий.

— Да, ваша честь, - кивнул Трауб Майл.

— Нет, ваша честь! — вскочил со своего места Теплер Вайт. - У меня есть вопросы!

— Прошу вас, - милостиво кивнул судья.

— Мне непонятно. - Миллионер зыркнул в экран над своим перстнем. - Мне непонятно, в какой последовательности стояли перечисленные скутера? Из представленного документа было видно, что значительную часть повреждений нанес не пулеметный огонь, а неуправляемая грузовая платформа. Таким образом, за эту часть ущерба должен отвечать водитель, самовольно покинувший рабочее место. Далее: согласно обязательным требованиям к оборудованию космопортов, на них должна присутствовать аварийная пожарная команда. В документе отсутствуют данные о действиях пожарной бригады. Между тем они могли значительно снизить ущерб, а значит, часть ответственности должна лежать на них. И последнее: как вы могли заметить, зенитная установка не добилась ни одного попадания в катер! Это значит, системы наведения не были настроены соответствующим образом. Если бы они смогли сбить катер…

— То есть нас, - тихо напомнил Атлантида.

— Спасибо, сэр, - кивнул толстяк и поправился: — Если бы нас удалось сбить первым выстрелом, дальнейших повреждений территории космодрома, его здания и ангаров не возникло бы. Таким образом, ответственность за все разрушения, произошедшие после первого залпа, полностью ложатся на оружейного программиста!

В зале послышался хохот, раздались аплодисменты.

— Что скажет обвинение? — поинтересовался судья. Черные ожесточенно переговаривались, временами тыкая друг другу пальцами в лицо.

Судья тяжело вздохнул, ударил в гонг и объявил:

— Пятнадцатиминутный перерыв по просьбе обвинения!

— Это вы хорошо придумали, - одобрил подошедший ближе Трауб Майл. - Главное, сбить их с настроя. Они только что были уверены в победе, и вдруг: бац! Половина ущерба побоку! А уж журналисты что понапишут… Не подготовилось, в общем, обвинение. Прохлопало.

— Спасибо, спасибо, - кивнул Вайт. - Кстати, пока перерыв, вы не могли бы принести нам немного питьевой воды?

— Да, сейчас.

— Мне не нравится наш адвокат, сэр, - повернулся к археологу толстяк, как только Майл отошел на безопасное расстояние. - Он ухитрился прохлопать самые очевидные вещи! Мы можем сбить сумму ущерба как минимум в три раза!

— Какая разница, сэр? — пожал плечами Атлантида. - Глубоко сомневаюсь, что нам удастся отработать даже треть на здешних плантациях. А если мне придется весь срок сидеть за свои художества, то потом я уже ни единого су им не отдам.

— Вы не правы, сэр, - укоризненно покачал головой Вайт. - Денежки счет любят. К тому же здесь проглядел одно, в другом месте проглядит другое… А если он прозевает для нас возможность оправдания?

— Ваша вода, господа, - принес Трауб Майл два картонных стаканчика. - Публика довольна. Значит, ваши шансы повышаются.

— Послушайте, Трауб, - осторожно поинтересовался Рассольников, - а если все-таки вы попытаетесь добиться для нас оправдания? Ведь, если честно, мы совершенно не собирались устраивать здесь стрельбу.

— Не вздумайте, - понизил голос адвокат. - Вы видите председательствующего? У него двадцать процентов акций космопорта. Тех, что рядом сидят, видите? У обоих там стояли скутера. А у третьего, помимо скутера, еще и орбитальный челнок имелся, который приносил неплохие барыши. Никак не пострадала только судья Морг. Это та женщина, что сидит дальше всех. Правда, ее внучатому племяннику во время кутерьмы сломало ногу. Только вчера закончилось заживление и его выпустили из больницы. Ну, и как вы думаете, они вас отпустят? Ни-ко-гда! Вы лучше помните, что самые суровые наказания дают за немотивированные преступления, а самые мягкие — за военные. Орден Защиты Животных объявил властям войну, вот за эту версию и держитесь. Вы зверушек от поедания защищаете, природу там всякую и прочее. Это дело люди всегда любят, дают за подобные выходки по минимуму. Отсидите года три, страсти поулягутся… Вот тогда вопрос о компенсации ущерба и поднимем… Вместе с ходатайством о досрочном освобождении.

— Да мы даже не знаем, что такое этот «орден»!

— А что такое «смертная казнь», вы знаете? Хотите на своей шкуре попробовать? Нет? Ну, тогда слушайтесь меня и боритесь за равноправие животных.

По залу прокатился звон гонга, и Майл отправился на свое место.

— В-четвертых, обвинение намерено доказать, - поднявшись, добавил еще один пункт черный человек, - что без противоправных действий подсудимых никакого ущерба, ни полного, ни частичного, возникнуть не могло.

— Чижика они докажут, сэр, - злорадно потер руки Вайт. - Я им ни одного лишнего кредита не оставлю!

Обвинители начали по очереди приводить многочисленные свидетельские показания того, что именно Вайт с Рассольниковым выходили из злополучного катера, врезавшегося в ангар, что они не могли спрятаться в ангаре заранее, не могли пересидеть пожар рядом со смертоносной машиной, что никаких следов их пребывания на планете до скандального происшествия не имеется.

Атлантида заскучал и снова наклонился к браслету.

Никаких признаков пребывания на планете разумных существ до прилета землян не обнаружено. Поэтому раздел археологии в местных энциклопедиях отсутствовал. Зато. география оказалась необычайно интересной. На Ершбике начисто отсутствовали океаны и, соответственно, моря. Как-никак море — это «часть океана, прилегающая к суше». Зато имелось несколько крупных озер и огромная паутина полноводных и не очень, медлительных величавых рек. На своем пути к озерам реки сливались, разливались, раздваивались и растраивались, кое-где организовывали перекрестки. Ершбик чем-то напоминал Марс, с его знаменитыми каналами. Вот только на Марсе вода считалась редкостью, ее любили и берегли, а здесь по ней гоняли пароходы и сплавляли лес. В организации водных потоков угадывалась некая разумная мысль, идея, тщательно разработанный и прилежно претворенный в жизнь план… Однако, как уже упоминалось, никаких признаков доколониальной цивилизации людям обнаружить не удалось.

Обвинители закончили двухчасовое изложение своих доказательств, и председательствующий повернулся к подсудимым:

— Готова ли защита опровергнуть аргументы обвинения?

— Ваша честь, подсудимые признают свое пребывание на катере в момент совершения преступления, - привстал со своего места Трауб Майл.

Зал откликнулся вздохом разочарования.

— Суд удаляется на совещание, - ударив в гонг, сообщил председательствующий.

Совещание длилось всего несколько минут, после чего служители Фемиды объявили вердикт: подсудимые пребывали на катере в момент совершения преступления. Обвинению снова предоставили слово, и люди в черном принялись занудливо доказывать общеизвестную истину о том, что уничтожение чужого имущества — плохой поступок.

Рассольников тем временем добрался до описания местной флоры и фауны. Живность на планете водилась странная и многообразная, но в большинстве своем несъедобная. А поскольку земные коровы, лошади, куры-кролики и свиньи оказались не по нутру местным хищникам, то и конфликтов между фермерами и лесным зверьем практически не возникало. Зато туземная растительная пища пришлась по желудку всем. Местные стада ходили тучными, кролики жирели на глазах, куры вырастали до размеров индюков. Никаких земных растений аграрии разводить не стали, окультурив несколько местных сортов, и даже вместо благородной текилы поселенцы изготавливали некую подозрительную «абсентку». В общем, полный позор!

Ближе к вечеру, когда Трауб Майл решительно вступил в спор с обвинением по поводу того, может ли война вестись в одностороннем порядке и не является ли она в таком случае вульгарным терроризмом, в энциклопедии начался раздел административного устройства Ершбика. Добравшись до судебной системы, рассольников изумленно приоткрыл рот, а потом толкнул миллионера локтем в бок:

— Смотрите, сэр Теплер! Оказывается, на Ершбике смертная казнь запрещена!

— Как? — Удивленный Вайт воззрился в экранную развертку браслета. - Может, это устаревшие сведения?

— А может, у мистера Майла на космодроме тоже стоял скутер? Или имеются акции космопорта? Помните, сэр, вы говорили про странности в его поведении? Он припугнул нас смертной казнью и теперь заставляет самих требовать себе пять лет лишения свободы вместе со всякими добровольными плантациями!

— Подсудимые! — председательствующий повысил голос. - Что за шум? Вы проявляете неуважение к суду!

— Я могу задать вам вопрос, ваша честь? — поднялся со скамейки Теплер Вайт.

— Объявляется перерыв десять минут по просьбе защиты, - ударил в гонг служитель Фемиды. - Задавайте свой вопрос, подсудимый.

— Это правда, что на Ершбике смертная казнь запрещена?

— Разумеется, подсудимый, - величаво кивнул судья. - Наше общество построено на принципах гуманизма и безусловного уважения к жизни любого разумного существа. Никогда и ни при каких обстоятельствах мы не позволим себе скатиться к древним, дикарским временам, когда людей тайно или публично уничтожали по приговору суда или без оного. Ершбик — развитая цивилизованная планета, свято соблюдающая галактические конвенции. Никакой смертной казни в наших землях нет и быть не может.

— В таком случае, я прошу вас позволить нам защищаться самим. Наш адвокат ввел нас в заблуждение, и мы подозреваем, что намеренно. Мы хотим отказаться от его услуг.

— Вы что, с ума сошли? — Изумленно повернулся к ним Майл. - В чем я вас обманул?

— А кто смертной казнью нас пугал? — злорадно прошипел Вайт. - Кто весь ущерб признавал? Кто уговаривал военное нападение на себя принять? Что, небось тоже скутер на космодроме сгорел?

— Да делайте вы, что хотите! — Покрасневший от обиды барристер захлопнул свою папку для бумаг. - Да, стоял скутер! И я же вас… Неблагодарные!

Он встал и быстрым шагом вышел из зала.

— Заседание продолжается! — прокатился гул от удара гонга. - Я полагаю, подсудимые хотят сделать некое заявление?

— Да, ваша честь, - решился Атлантида. - Мы считаем нужным сообщить, что ни я, ни мой товарищ не являемся членами ордена Защиты Животных.

В зале повисла оглушительная тишина.

— Да, - подтвердил Рассольников. - Мы не состоим в ордене. Мы всего лишь путешественники, которые покинули терпящий бедствие космический корабль. Мы не умели управлять катером, поэтому были вынуждены пользоваться органами управления наугад. То, что во время полета над космодромом катер открыл огонь, - это всего лишь досадная случайность. Мы готовы компенсировать ущерб. Прошу суд освободить нас из-под стражи, и как только мы вернемся домой, так сразу переведем сюда необходимую сумму денег.

— Второй подсудимый согласен с этим заявлением? — поинтересовался судья.

— Да, - поднялся со своего места Вайт. - То, что мы вдребезги разнесли ваш космопорт, получилось совершенно случайно. Мы приносим свои извинения и готовы погасить ту часть ущерба, которая возникла по нашей вине.

— Обвинению понятна суть заявления? — повернул голову председательствующий.

— Да, ваша честь, - вскочили «черные». - Общественность в нашем лице считает необходимым отозвать ранее выдвинутые обвинения.

— На каком основании?

— Согласно данным подсудимыми показаниям, они вошли в атмосферу нашей планеты на боевом корабле, с управлением которого были совершенно не знакомы, и совершили это в опасной близости от космопорта и населенного пункта города Верех, и стали наугад пользоваться имеющимися на катере органами управления, что привело к большому материальному ущербу, практически полному уничтожению космодрома Дубль. Обвинение обращает внимание, что подобное могло произойти и с самим городом. Поскольку подсудимые, по их собственному признанию, действовали наугад, то только счастливая случайность уберегла Верех от приближения катера к его кварталам. Столь безалаберное отношение к своим поступкам, неспособность оценить последствия своих действий со стороны подсудимых заставляет нас усомниться в их разумности. Я прошу суд снять все обвинения и оправдать подсудимых, поскольку они не являются разумными существами и не способны отвечать за свои поступки.

— Победа! — В первый миг путешественники не поверили своим ушам, а потом кинулись обниматься.

— Подсудимые! — повысил голос судья. - Вы согласны быть оправданными на этих основаниях?

— Да хоть тараканами называйте, - махнул рукой Атлантида, - лишь бы из клетки выпустили.

— Да, ваша честь, согласны, - более спокойно произнес миллионер.

— Прекрасно, - кивнул председательствующий. - Поскольку стороны пришли к соглашению, суд считает возможным утвердить их договор. Подсудимые более не считаются разумными существами и ответственности за причиненный вред не понесут. Слушание дела о нападении на космодром Дубль закончено.

Судья ударил в гонг, символизируя этим жестом окончательность принятого решения. Миллионер и археолог закричали от радости и запрыгали на месте, размахивая над головой руками.

— В соответствии с Гражданским Кодексом Ершбика, статьей двести четырнадцать об обращении с безнадзорными животными, - уже совсем другим, обыденным тоном продолжил председательствующий, - оба зверя должны быть отправлены на живодерню города Вереха. Если в течение двух недель владелец животных объявится, они будут переданы владельцу, с которого надлежит взыскать причиненный космопорту ущерб. В том случае если владелец не объявится, животных надлежит забить, а стоимость выработанного из них мыла перечислить в городскую казну. Судебное заседание объявляю закрытым!

Председательствующий ударил в гонг. Дверь за спинами осужденных распахнулась, ворвавшиеся в зал полицейские с привычной ловкостью застегнули на шеях археолога и миллионера строгие ошейники с направленными внутрь шипами, на лица нахлобучили намордники и, не церемонясь, поволокли путешественников за собой.

В общем-то, если смотреть беспристрастно, живодерня содержалась в безукоризненном состоянии. Собой она представляла длинный дощатый сарай метров двадцати в ширину и пяти в высоту, в котором в два ряда стояли клетки из стальных прутьев. Пол клеток также набирался из прутьев, в щели между ними экскременты без задержек падали вниз, в алюминиевый короб, откуда тут же смывались водой. Все остальное пространство покрывал толстый, ежедневно обновляемый слой свежих опилок. Благодаря этому на живодерне пахло не застарелой грязью и дерьмом, а свежеструганым деревом. Чистенькая, опрятная, ухоженная живодерня — если только осматривать ее снаружи, а не изнутри клетки.

Особенный «оптимизм» внушал пластиковый трос с крюками, медленно ползущий над головами узников. Время от времени к нему подвешивали за задние ноги кого-то из отсидевших свой срок обитателей, и несчастный, визжа и извиваясь, начинал свой неторопливый путь к мясницкому столу.

Если прижаться к прутьям у центрального прохода и встать на цыпочки, то виден и стоящий спиной к зверью живодер, и его стол. Когда очередная жертва подъезжает ближе, он сильным ударом ножа в шею вскрывает ей вену и отталкивает бедолагу немного в сторону, чтобы кровь стекла в желоб. Затем ударами тяжелого мясницкого тесака перебивает конечности, прижимает их к туше кусками проволоки и сбивает получившееся в горловину измельчителя. По сараю вкрадчиво расползается сытое чавканье, от которого по коже бегут мурашки. Живодер прикидывает по весам количество произведенного фарша, после чего дает помощникам команду или цеплять к тросу очередную жертву, или отправляться на перерыв.

В пищу местное зверье не годилось, зато на мыло — вполне, и живодерня работала каждый день, производя нужный всем и каждому, продукт личной гигиены.

Осужденных привезли сюда сразу же после заседания. Четверо полицейских чуть не волоком дотащили их до ближайшей клетки, сняли намордники, расстегнули ошейники и грубыми пинками загнали «подопечных» внутрь.

— Привет братьям нашим меньшим, - не удержался от прощания один из них.

— Ты совсем сбрендил? — с усмешкой пихнул его в бок другой. - Со скотиной разговариваешь!

Конвоиры расхохотались и ушли.

— Значит, смертной казни здесь нет, сэр? — Потер ушибленный бок толстяк, направился к дверце и подергал навесной замок. - Крепкая штуковина. С кодировкой и магнитной щелью. Если мы животные, то почему они нас просто на щеколду не заперли?

— Адвокат, сволочь, мог бы и предупредить, - поморщился Атлантида. Во время этапирования строгий ошейник довольно сильно разодрал ему шею. Вдобавок от конвоирского пинка Платон ощутимо врезался плечом в прутья.

— Интересно, сэр, - миллионер, отошел от дверцы и полюбовался своим перстнем с парольным декодером, - а почему они у нас ничего не отобрали? Ни драгоценности, ни экипировку, ни обычную одежду. Даже ваша трость, и та при вас осталась.

— Если вспомнить средние века, сэр, - устало сел на пол археолог, - то личные вещи и драгоценности казненных считались законной добычей палача. Думаю, тут примерно тот же обычай. Оружие наверняка бы отобрали, а вот всякие перстенечки-тросточки — это уже чужое. Собственность живодера.

— И что нам теперь делать, сэр? — Толстяк уселся рядом. - Я так подозреваю, что никаких жалоб или встречных исков от нас никто не примет. Мы ведь животные. Кассация от нас — это все равно что мои аквариумные рыбки донос в прокуратуру накатают.

— Надеюсь, нас хотя бы покормят, сэр, - похлопал себя по животу Атлантида. - Наша голодовка чересчур затянулась.

— Знаете, о чем я жалею, сэр Платон? — повернулся к нему Вайт.

— О чем, сэр?

— Что не догадался ни одного шара в сторону города запустить. Как бы великолепно он горел — вместе с судами, полицейскими участками и живодернями!

Корм принесли где-то через час: полуголый мужчина в клеенчатом фартуке швырнул в откидной ящик охапку плодов, часть которых напоминала с виду бананы, а часть — яблоки. Путешественники, проглотив унижение, забрали еду из ящика и хоть немного заморили червячка.

После этого Рассольников включил браслет и попытался идентифицировать соседей по живодерне. Ближе к разделочному столу ждал своего часа большой рыжий бупнос — спокойное травоядное животное с большим горбом на загривке и головой, невероятно похожей на голову саблезубого тигра. Большие ступни позволяли бродить по болотам, а огромные кривые клыки, направленные вниз, предназначались отнюдь не для смертоубийства, а для выкапывания сочных корешков.

Зато две милые обезьяноподобные малютки с длинными хвостами и большими грустными глазами оказались самыми настоящими вампирами. Они имели складную суставчатую челюсть с единственным зубом. По ночам малышки подкрадывались к своим жертвам, запускали зуб, извините за подробность, в задний проход, пробивали стенку кишечника и сосали кровь. Поскольку местная живность болевых рецепторов в кишечнике не имела, то подобные выходки легко сходили обезьянкам с рук.

— Все ясно, - отключил компьютер археолог. - Спать будем у этой стенки. А то челюсти у вампиров больно длинные.

— Что, лежа прямо на этом железном полу, сэр Платон?

— А разве вы, сэр Теплер, предпочитаете спать стоя?

Впрочем, препирательства незадачливых путешественников не могли изменить ровным счетом ничего. Им пришлось укладываться на толстые, врезающиеся в тело прутья, а вместо постельных принадлежностей довольствоваться только собственной одеждой.

Утро началось с радостного гвалта обитателей живодерни, многие из которых всю жизнь провели среди ветвей, и сон на жестких стальных палках только придал им свежих сил. Мартышковампиры и вовсе провели ночь на потолках клеток, зацепившись за перекладины гибкими хвостами; покрытые фиолетовыми пятнами древесные крокодилы, что обитали по ту сторону центрального прохода, все еще дрыхли, плотно обняв вертикальные прутья и вытянувшись вдоль них, а блаженник в соседней клетухе распластался по полу, свисая вниз гнилыми ошметками. Глядя на эту груду мусора, трудно было поверить, что где-то в ней скрываются две когтистые лапы и пасть с четырьмя длинными спаренными клыками.

— Счастливые, - вздохнул Атлантида. Все его тело болело так, словно его ночь напролет били ногами, - однажды Рассольникову довелось пережить и такое приключение.

— Я разорю эту планету, когда выберусь отсюда, - пообещал Вайт, выглядевший отнюдь не лучше. - Организую специальный отдел с ежемесячным финансированием, который будет заниматься только ее разорением!

— Это дело будущего, сэр, - немного остудил его пыл Платон. - А покамест наш новый официант готовится накрыть нам стол.

Вдоль клеток двигалась тележка с кормом, слышалось характерное громыхание откидных ящиков. Поравнявшись с вампирьей клеткой, живодер остановился и, мурлыкая себе под нос, принялся отпирать дверцу.

— Никак, вампиры перешли на овощи? — негромко поинтересовался археолог.

Живодер сделал вид, что не услышал вопроса, и ласково проворковал, доставая из кармана фартука нечто, похожее на длинный фонарик с тонким жалом на конце:

— Идите сюда, мои малышки, две недели уже прошли…

Послышался треск, кисловато запахло озоном. Одна из обезьянок с испуганным визгом принялась метаться по клетке, а вторая, выгнувшись дугой и мелко подрагивая, замерла на полу. Живодер, опять замурлыкав, быстро обмотал ее задние лапки длинной жилой, подтянул к себе и зацепил за крюк на тросе.

— Это же электроразрядник! — оглянулся на Вайта археолог. - Если он нас таким шарахнет, вся информация на компьютерах пропадет! Да и схемы, скорее всего, сгорят.

— Боже мой, о чем вы думаете, сэр Платон?! — пробормотал в ответ миллионер.

Живодер направил электрошокер на вторую обезьянку, но ее связывать не стал: просто вытащил из клетки и бросил на тележку.

— Ми-лая-а моя, как я жду тебя-а, в во-осемь… Грохнула крышка перекидного ящика — людям досталась порция крупных, волосатых синих плодов, покрытых мелко изрезанной морщинистой кожурой. Атлантида вздохнул, включил браслет, полистал энциклопедию…

— Ага, вот они. Синие агрофены. Рекомендуется есть вместе с кожурой, поскольку в ней содержится большое количество витамина Д. Правда, фрукты очень советуют тщательно промывать или ошпаривать, поскольку среди ворса часто попадаются кишечные паразиты. В людях они не выживают, но неделя желудочных колик и кровавого поноса обеспечена. Ну как, сэр Теплер, будем чистить или ошпаривать кипятком?

— Ваши комментарии, сэр Платон, способны отбить аппетит у кого угодно.

— Вы отказываетесь от своей порции, сэр?

— Еще чего! Вот только не хочется половину оставшейся жизни мучиться поносом. Чем бы эти агрофены почистить, сэр? Не зубами же!

— Это верно, сэр, - согласился Рассольников. - С таким же успехом их можно просто съесть…

Его внимание привлекла тележка живодера, которая подкатилась к клетке с блаженником. Обезьянка на ней уже начала подавать признаки жизни, она крутила головой и подергивала лапками. Казалось, еще немного — и она поднимется, прокрадется за спиной служителя и кинется наутек.

— Со-орок дней пройдет, сно-ова приплывет о-осень…

Живодер открыл дверцу клетки, схватил за хвост вампирчика и метнул его внутрь. Моментально взметнулись, словно поднятые налетевшим вихрем, гнилые листья и ветки, среди них блеснуло два ровных ряда белых зубов — блеснули и захлопнулись на голове жертвы. Оставшиеся на виду кончики лапок затрепыхались, хвост несколько раз свернулся и развернулся. Взлетевший мусор осел, полностью накрыв собой жертву. Послышалось довольное чавканье, в короб потекла струйка желтоватой крови.

— Неужели через две недели и с нами так поступят, сэр? — ошарашенно спросил Вайт.

— Нет, сэр, мы для блаженников несъедобны, - напомнил Платон. - Наше место во-он там, -он кивнул на разделочный стол.

— Да не хочу я жрать эти проклятые агрофены! — Толстяк со всей силы запустил фруктом в живодера, но не попал, и несчастный плод разбился в алые брызги о прутья клетки древесных крокодилов.

— Вполне вас понимаю, сэр, - кивнул Рассольников, - но, боюсь, здесь на нашу голодовку никто не обратит ни малейшего внимания.

Он присел на корточки рядом с санитарным желобом, с края которого постоянно текла вода, и принялся мыть волосатую шкурку своей агрофены со старанием опытного енота-полоскуна.

Где-то через час трос сдвинулся со своего места и медленно пополз, увозя вдаль мартышечного вампира. По всей видимости, зверьку предстояло описать по сараю полный круг, прежде чем добраться до разделочного стола. Обезьянка успела полностью прийти в себя, она извивалась, обиженно пищала, дергалась из стороны в сторону, но освободиться не могла.

А по ту сторону центрального прохода ехал навстречу гибели крупный садовый пыхтун. Это медлительное животное питалось только фруктами, умело отлично маскироваться под иссохший, заплесневелый сук, а будучи обнаруженным, забавно пыхтело, словно обижаясь на нарушение правил игры в прятки. Вот пыхтун оказался над столом — удар ножа, липкий стук падающей в желоб крови, треск ломаемых костей. Чавканье измельчителя.

Трос сдвинулся с места, везя на заклание самого обычного пса — крупного бульдога с большой кровоточащей язвой на боку. Бульдог жалобно скулил и перебирал в воздухе передними лапами. Увидев Вайта и Рассольникова, он с надеждой дернулся к людям, но смог лишь раскачаться из стороны в сторону.

Атлантида отвернулся и сел спиной к центральному проходу. Теперь он не видел происходящего над столом, но защититься от звуков все равно не мог: жалобное повизгивание, писк или испуганный вой, глухой удар, шлепанье крови, хруст конечностей, гул измельчителя, поскрипывание двигающегося троса. И опять — удар, шлепанье, хруст, гул. Поскрипывание, удар, шлепанье, хруст, гул. Поскрипывание…

Услышав самую обычную человеческую ругань, Вайт и Рассольников вскочили, повернулись и замерли, крепко вцепившись в прутья клетки. Подвешенный к тросу вверх ногами, перед ними покачивался полный мужчина, одетый в синие потертые брюки и драную рубаху. Его руки были связаны за спиной. Очевидно, драной рубаха стала только сейчас, поскольку крюк бедолаги остановился точно у клетки скунсового крысолова — грациозного хищника, похожего на пантеру, но с головой гиены и ушами слона. Крысолов явно желал разнообразить свое меню — а может, просто играл, просовывая лапу между прутьями и пытаясь затащить к себе столь близкую жертву. Однако на длинных когтях оставались только клочья рубашки, которые хищник внимательно обнюхивал, а потом стряхивал с лапы.

— Слава богу, - вздохнул изодранный человек, когда крюк стронулся с места и подвез его на десяток метров к разделочному столу.

Еще одна остановка — живодер приводил в «товарный вид» пятнистого енота, — и вот настала очередь мужчины. Несчастный улыбнулся своему будущему убийце, попытался сказать ему что-то дружелюбное или просто пошутить. Палач поднял нож и принялся неторопливыми движениями распарывать одежду, отбрасывая ее в сторону. Спустя несколько минут мужчина был полностью обнажен. Он сказал что-то еще, не слышное на расстоянии, и закрыл глаза, подставив горло. Мелькнуло лезвие — Платон отвернулся.

— Как они могут вот так… — сокрушался Вайт. - Ни покаяния, ни слова последнего, ни попрощаться с близкими… Просто ножом, и в измельчитель. Будто и не человек вовсе, а фарш магазинный.

— Жители Ершбика не верят, что разумное существо способно на убийство, грабеж или кражу, сэр, — тихо пояснил Атлантида, запоздало разобравшийся в тонкостях местного судопроизводства. - Поэтому виновные в преступлениях такого рода признаются судом обычными человекообразными животными. Вы когда-нибудь слышали, чтобы на мясокомбинатах скоту перед забоем предоставлялся священник или разрешалось сделать звонок родственникам?

— У меня зреет желание вступить в орден Защиты Животных, сэр, - неожиданно заявил Вайт.

— Поздновато, сэр, - покачал головой Рассольников. - На суде надо было вступать.

— А я не для отчетности, сэр! — гордо отмахнулся толстяк. - Я на самом деле желаю защищать права наших меньших братьев!

— Какие все-таки лицемеры! — не удержался Атлантида. - В уголовном кодексе крупными буквами пишут, что смертная казнь запрещена, а мелкими в гражданском — что безнадзорные животные отправляются на живодерню! Мерзавцы!

— Смотрите, еще один!

На этот раз на тросе болтался лысый и плечистый парень в серебристом рабочем комбинезоне. Перед ним других жертв не имелось, так что к разделочному столу он ехал без остановок.

— Уроды! Твари! Безмозглые крысы! — во всю глотку кричал осужденный, с каждой минутой оказываясь все ближе к смерти. Десять метров, пять, метр — вот он уже и над столом.

— Не прикасайся ко мне, выродок! Ублюдок! — Парень изловчился и плюнул живодеру в лицо.

— Не желаешь по-хорошему? — послышался спокойный голос палача. - Будет по-плохому. - Он подпрыгнул и ударил тяжелым разделочным ножом по ногам обреченного. Жертва упала на стол и ногами вперед заскользила в измельчитель. Послышалось знакомое чавканье — глаза парня выпучились, от боли он не мог даже кричать, а лишь тихонько сипел.

— Однако с живодером нужно дружить, - сглотнул Теплер Вайт.

— Вот только боюсь, что там, - Атлантида кивнул в сторону стола, - рассказывать ему анекдоты я не смогу.

— Хоть пару добрых слов сказать, - предложил миллионер. - Поинтересоваться, как семья, как дети. Пожелать здоровья… А еще лучше — изловчиться, да и треснуть его лбом в переносицу. Если повезет, то хрящи сломать можно.

Тем временем трос подвез к разделочному столу мартышковампира. Похоже, рабочий день живодера подходил к концу.

— Скоро кормить будут, сэр, - тоскливо вздохнул миллионер. - Интересно, почему нас одной травой потчуют? Ведь Homo Sapiens — хищник.

— Хотите, чтобы нам подкинули какую-нибудь крысу, сэр Теплер? — криво улыбнулся археолог. - Хищникам положено умерщвлять самолично свои жертвы и тут же пожирать, упиваясь ароматом парной крови. Нет уж, вы как знаете, а я лучше фруктиков пожую.

— От этих синих бананов сытости никакой, сэр, - пожаловался Вайт. - Набивай брюхо, не набивай, все равно есть охота.

Атлантида не ответил. После того как они чуть ли не неделю пролежали в параличе, наесться было просто невозможно. Наверное, придется умирать на голодный желудок.

Расправившись с вампирчиком, живодер ушел, и вскоре по сараю стало разноситься аппетитное поскрипывание его тележки. Животные оживились, забегали в своих клетках — и неудачливые путники в их числе. Однако «двуногих зверей» ждало жестокое разочарование: как оказалось, служитель первыми успел покормить кого-то из падальщиков, и теперь все «бананы» и «яблоки» в тележке были залиты желтой липкой кровью. Живодер с независимым видом швырнул людям в ящик еду, поверх которой минуту назад валялись чьи-то потроха, и двинулся дальше.

— Эй, служивый! — окликнул его Вайт. Живодер сделал вид, что не заметил. - Эй, служивый, хочешь получить двадцать тысяч кредитов?

Такая сумма могла пронять кого угодно, и тюремщик остановился:

— Откуда ты их возьмешь?

— У меня есть, - кивнул толстяк. - Принеси мне телефон с выходом на галактическую связь и сразу получишь доказательство.

— Какое?

— Спустя несколько минут тебе перезвонят и предложат заключить договор на консультации по животноводству. На двадцать тысяч кредитов. Аванс переведут тебе на счет сразу, а все остальное — когда выпустишь нас отсюда.

Живодер хмыкнул.

— Тебе ведь только замок открыть, служивый, - продолжал уговаривать Вайт. - Я видел, учета у вас тут никакого. Кто узнает, пустил ты нас на фарш или за ворота?

Тюремщик взялся за ручки тележки.

— Тридцать тысяч, - моментально накинул сумму миллионер. - Тридцать пять! Тридцать семь! Дубина безмозглая!

— Вот последние слова вы произнесли зря, сэр, - покачал головой Атлантида. - Наш друг вполне может оказаться человеком злопамятным. Через десять дней эта «дубина» выйдет вам боком.

— Да пошел он на белого карлика синим лебедем! — Вайт вытащил из откидного ящика фрукт, прицелился и запустил им вслед тюремщику. Бросок оказался точным: аккурат в коротко остриженный затылок. Живодер оглянулся, несколько долгих секунд созерцал довольную физиономию толстяка, после чего молча вернулся к своим делам.

— Да, сэр, - кивнул Рассольников, - вы совершенно правы. Теперь за зрелищность своей кончины вы можете совершенно не беспокоиться.

Окровавленные фрукты путешественники сбросили в канализационный короб и легли спать на голодный желудок. А утром живодер с независимым видом кинул к ним в кормушку только напрочь сгнившие плоды и какие-то совершенно деревянные на ощупь корнеплоды.

— Это называется «привет снайперам», - усмехнулся Атлантида, поворошив подсунутую вместо еды грязь. - Вы чего-нибудь желаете из этого, сэр Теплер?

— Нет, сэр, - отмахнулся толстяк.

— Ну, тогда... -Археолог высыпал корм сквозь решетку. - Сколько нам осталось до конца двухнедельной отсрочки? Дней десять? Ничего, сэр, от голода не умрем.

Неподалеку послышался треск электрошокера, жалобный визг. Под тяжестью невидимого тела просел трос. Спустя пару минут треск электрошокера повторился: живодер заготавливал себе работу на день.

— Семь, восемь, девять, - остановились перед клеткой двое мужчин и женщина в одинаковых черных комбинезонах. - Здесь. Два человекообразных животных.

— Кажется, к нам посетители, сэр Теплер, - толкнул миллионера в бок Атлантида.

— Так. - Женщина достала из кармана лист бумаги, развернула его. - Двое безнадзорных животных, клички неизвестны.

— Кстати, сэр Платон, - повернул голову толстяк, - вы обратили внимание, что во время судебного заседания никто не удосужился установить нашу личность?

— Разумеется, сэр, - кивнул Рассольников. - Согласно конституции этой планеты, установление личности подсудимого способно оказать влияние на суд, поскольку может вскрыть родственные отношения, личные связи, прежние заслуги или недостатки преступника. Поэтому, по местному законодательству, суд устанавливает только сам факт совершения правонарушения человеком, попавшим на скамью подсудимых, вне связи с его личностью.

— Эй, животные! — Женщина извлекла из другого кармана раздвижную указку и постучала ею по прутьям клетки. - Согласно законодательству Ершбика, неразумные существа, над которыми не назначено опекунство, не имеют права владеть каким-либо имуществом, и оно должно быть передано в государственную казну. Вы обязаны передать нам все сведения об имеющемся у вас имуществе и счетах для последующей конфискации.

— Чего-о?! — Тут уж обалдел даже повидавший виды археолог. - Мало того, что нас ни за что ни про что в клетку посадили, так мы вам еще и деньги свои должны отдать?!

— Согласно имеющимся у нас сведениям, - подал голос один из мужчин, - более крупная особь имеет в своем распоряжении как минимум тридцать семь тысяч галактических кредитов. Вы должны немедленно передать их в распоряжение Ершбика! Эй, ты, толстый! К тебе обращаются.

— Гав! — сказал Теплер Вайт. - Гав-гав, гав!

— Придуриваться начинаем? — поинтересовалась женщина.

— Ну что вы, леди, - улыбнулся Атлантида. - Просто, согласно судебному решению от седьмого полыжуна, он считается безмозглым животным, разговаривать по-человечески права не имеет и ваши слова понимать не способен.

— А что означает слово «вивисекция», он тоже не способен понять? — ласково поинтересовался мужчина.

— Не знаю, - облизнул археолог мгновенно пересохшие губы.

Вайт презрительно рассмеялся и гавкнул еще несколько раз, демонстративно встав на четвереньки.

— А вы, стало быть, разговариваете? — повернулась женщина к Рассольникову.

— Я, милая леди, закоренелый правонарушитель, - с достоинством кивнул Атлантида, - и мне на решение вашего суда форменным образом наплевать.

— Очень хорошо, - почему-то обрадовалась женщина. - Вы передадите нам свое имущество?

— Ну что вы, леди, - рассмеялся Платон. - Ведь я убежденный правонарушитель! Выполнять требования закона для меня — как нож острый!

— Про нож — это вы хорошо вспомнили, - плотоядно пошутил один из мужчин, но женщина остановила его, положив ладонь на плечо:

— Подожди. Это животное кажется мне достаточно рассудительным существом. - И она снова обратилась к Атлантиде: — Отложим пока вопрос вивисекции. В конце концов, все мы воспитаны в традициях гуманизма и стремимся всемерно заботиться об условиях содержания зверей в наших зоопарках и живодернях. Наша комиссия может признать вас обитателем Харакорских солончаков. В таком случае, по условиям содержания вы получите доску шириной сорок семь сантиметров и длиной два метра, и солонку, для сдабривания приносимой вам пищи. Подумайте, мой дорогой, доска и солонка в виварии — это ведь настоящая роскошь. А ваше имущество вам все равно больше не понадобится. Ни-ко-гда. Подумайте. Минут шесть хватит?

— А когда я получу доску?

— Немедленно.

Рассольников задумчиво прикусил губу, потом кивнул:

— Хорошо. Я дам вам адрес, пароль для охранной системы и отговорку для полиции. А вы прикажете служителю этого… э-э-э… учреждения давать нам только мытые фрукты и овощи?

— Животные не нуждаются в мытых продуктах, - сухо ответил мужчина. - Но мы можем попросить его выбирать вам корм получше. Чисто из доброго к нам отношения. К тому же, если хотите, мы передадим вашим родственникам номер партии мыла, которое из вас сварят. Партию можно выкупить и захоронить в соответствии с принятыми у вас обрядами.

Самое ужасающее — мужчина говорил абсолютно серьезно!

— Шесть минут прошло, - сообщила женщина.

— Планета Гея-Квадрус, - поморщившись, признался Атлантида. - Поселок Лаперуз, Приморская аллея, торцевой дом. Пароль для охранной системы: «Семнадцать-три, косяк-наперекосяк, семь-сорок». Если появится полиция, можно сказать, что вы действуете по поручению Антона Непейводы. Счетов у меня сейчас нет, наличные кредиты хранятся в сейфе. Сейф — в стене, на кухне, налево от входа, спрятан под настенным светильником. Код записан на обратной стороне световой панели.

— Вот и умница, - кивнула женщина.

— Когда мне дадут доску и соль?

— Сейчас мы положим решение комиссии на рабочий стол обработчика скота, и он переведет ваш режим содержания на солончаковый. А второму животному, если у него настанут моменты просветления, сообщите, что он может послужить очень важному делу. У нас на планете знаменитый доктор Кучвил ведет крайне важные для космических полетов исследования по вопросам реанимации пострадавших от кислородного голодания. В частности, он пытается выяснить, сколько раз можно без вреда для здоровья реанимировать организм, в течение пяти минут находившийся в бескислородной среде. Ему крайне нужны подопытные животные. Они почему-то дольше пяти суток не выдерживают. Сейчас у него есть два образца… Но дня через три могут понадобиться новые. Мы вас завтра еще навестим, зверушки.

Комиссия распихала бумажки и указки по карманам комбинезонов и удалилась.

— Вы думаете, они говорили это всерьез, сэр Платон? — заговорил нормальным языком миллионер.

— А как же? — пожал плечами Рассольников. - Человечество на протяжении всей своей истории ставит подобные эксперименты со всякого рода крысами-кроликами-собачками. А поскольку по закону мы с вами, сэр, нынче что-то среднее между мышью и обезьяной, то и обращаться с нами можно соответственно. Привяжут вас к креслицу, наденут на голову пластиковый мешок и оставят минут на пять. А когда вы умрете, проведут сеанс реанимации, дадут отдышаться и опять наденут на голову пакет. И так на протяжении пяти дней—пока вы окончательно не отдадите концы. Потом доктор Кучвил обобщит результаты исследований, передаст космофлоту обоснованные научные рекомендации по поводу того, сколько раз можно безопасно реанимировать погибших из-за неисправностей дыхательной аппаратуры космонавтов и после какого порога их следует переводить на более безопасную работу, - и ведь получит за свои исследования Нобелевскую премию, попомните мое слово. Хотите поучаствовать?

— Вы шутите, сэр Платон?

— Как бы не так, сэр Теплер. Более того, я совершенно уверен, что очень многие исследовательские центры знают про особенности местного законодательства и специально спускают сюда заказы на научные разработки… Скажем так, трудно осуществимые в обычных условиях.

— Вот уроды!

— Зачем вы так, сэр? Ведь подобные исследования и вправду способны спасти жизнь сотням и тысячам людей. И обогатить еще несколько десятков.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Да уж, не коммерческое использование полученных результатов. Вот вам, например, сэр Теплер, предложили выбрать между возможностью умереть несколько десятков раз от удушья в исследовательском кресле или всего лишь один раз от того, что вам перережут горло. И заметьте, за то, чтобы вам перерезали горло, вам еще нужно доплатить несколько миллионов кредитов.

— Точно! — Мгновенно ухватил суть дела матерый бизнесмен. - Они не устанавливают личностей осужденных, и государство не может истребовать имущество казненных официальным порядком. Оно просто не имеет понятия, с кем имеет дело и какие деньги есть у осужденного.

— Вот именно, - кивнул Рассольников. - А то, что вы им расскажете под пытками, изящно называемыми вивисекцией, знают только они сами. И все полученное могут спокойно положить себе в карман. И, главное, они ничем не рискуют — ведь все «научные эксперименты» ставятся исключительно над животными. Ни одна галактическая ассоциация по защите прав человека вмешаться не может — «людей» они защищают по высшему разряду, а положение «животных» их не волнует.

— На Ершбике действует какой-то орден Защиты Животных, сэр, - напомнил толстяк.

— Ничего они не добьются, сэр, - отмахнулся археолог. - Вы только подумайте, какие тут деньги крутятся! Вчера двоих мужиков зарезали: значит, каждый из них откупился. А те, что не откупаются, приносят доход по линии научных исследований. Безотходное производство!

— Они еще и мылом торгуют, интеллигенты, - злорадно припомнил Вайт.

— Тихо, сэр, - предупредил Атлантида, подходя к решетке.

По проходу двигался живодер с длинной доской под мышкой.

— Отойди от дверцы, не то шокера схлопочешь, - предупредил обработчик скота.

Рассольников послушался. Живодер открыл дверцу, кинул доску внутрь:

— Соль вечером принесу, сейчас она тебе все равно без толку. - Он захлопнул клетку и тщательно запер ее на замок.

Платон кинул небрежно оструганную доску на жесткие прутья пола и с наслаждением вытянулся на ней во весь рост.

— Ой, хорошо-то как! У меня от этих прутьев синяки по всему телу.

— Однако, дорогую досочку вы прикупили, сэр, - покачал головой Вайт. - Не дешевле ли было бы немного потерпеть?

Археолог перевернулся на спину:

— Почему вы так думаете, сэр?

— Ну, по моим прикидкам, за возможность полежать на жесткой доске с торчащими во все стороны Ювозами вы заплатили неким домиком в конце Приморской аллеи плюс определенной суммой в наличных кредитах, явно превышающей стоимость номера-люкс в хорошей гостинице на десять суток; плюс коллекцией антиквариата, которой не мажете не владеть, учитывая вашу репутацию.

— …И два арбальских капкана, - негромко добавил Атлантида.

— Что, сэр? — запнулся толстяк.

— У вас дома есть арбальский капкан, сэр?

— А как же, сэр Платон! — гордо вскинул подбородок миллионер. - Это украшение моей коллекции! Я отвел ему отдельный зал. Великолепнейший экземпляр с челюстями из многослойной керамики и тридцатиметровыми цепями! Он выбрасывает челюсти во все, что движется, а когда они вцепятся, втягивает добычу к себе в ящик. Когда я пускаю в зал игрушечные машинки, гости визжат от ужаса и восторга! Кстати, сэр, это правда, что до сих пор неизвестно, являются капканы природными хищниками или сложными изделиями неизвестной цивилизации?

— Ну, у меня капканы попроще, сэр, - игнорировал последний вопрос Атлантида. - Со стальными челюстями и с цепочками всего на пятнадцать метров. Зато два. И сидят они не в отдельном зале, а в ящиках, по сторонам от крыльца. А ящики от греха закрыты паролем. Я, знаете ли, человек мирный и предпочитаю пассивные системы охраны. Опыт, знаете ли, подсказывает, что под всякого рода самострелы или гильотины чаще всего попадаются или сами хозяева по забывчивости, или их друзья по неведению. Или полиция при исполнении своего долга.

— Зачем же вам тогда вообще эти капканы, сэр Платон? — удивился Вайт.

— Мне их подарили, - широко улыбнулся Рассольников. - Не выбрасывать же? Вот я их и поставил, приняв меры от случайной активизации.

— И чтобы они сработали, нужно подняться на крыльцо и произнести пароль? — До Теплера Вайта наконец-то дошел смысл ситуации. Он громко хлопнул себя ладонями по коленям и от души расхохотался. - Как вам такое в голову пришло, сэр?

— Я подумал, сэр, - застенчиво почесал за ухом археолог, - что помимо банальных воришек существуют еще и грабители, которые запросто могут подвесить пленника над костром и подробно расспросить об охранной системе дома. А в такой ситуации нужно давать хоть какие-то ответы, если не желаешь, чтобы твоя печенка запеклась прямо в брюхе.

— А этот, Непейвода? — продолжал веселиться толстяк.

— Разыскивается за тройное убийство, вооруженное сопротивление властям, несанкционированное посещение планеты, нарушение правил полета… Там список страниц на пять, все не упомнишь. Но полиции будет очень интересно побеседовать с его знакомыми. И, кстати, ребята из полиции вряд ли поймут, если попавшие к ним при таких обстоятельствах инопланетяне начнут объяснять, что я признан животным. Меня на Гее-Квадрус знают…

— Да вас полгалактики знает, сэр Платон, - небрежно отмахнулся Теплер Вайт, и от этого жеста произнесенная фраза из разряда комплиментов тут же перекочевала в банальные истины. - Как они на Непейводу купились, понять не могу.

— Зажрались, - пожал плечами Атлантида. - Со своими проще: планета маленькая, все более-менее известно, привычно и понятно. А залетные пташки, вроде нас, на живодерню, наверное, от силы раза два или три попадались. И наверняка рассчитывали связаться через вымогателей с родственниками, выкупиться, спастись. Не все же такие жмоты, как вы.

— А вы, сэр? —возмутился миллионер.

— Я для них двумя арбальскими капканами пожертвовал, - напомнил археолог. - Знаете, сколько они стоят, сэр Теплер?

— Да я бы своего тоже не пожалел, - мечтательно вздохнул миллионер. - Знать бы только, куда его поставить… А стоит он раза в три больше ваших двух!

— Мои по семь челюстей, сэр! — покачал пальцем Атлантида. - Не какая-нибудь там встроенная дешевка.

— А у меня с шестью, сэр, - признал толстяк. – Но чистая керамика!

Оба так увлеклись спором, словно сидели не стальной клетке городской живодерни в ожидании того часа, когда их забьют на мыло, а в дешевой студенческой пивной какой-нибудь периферийной планетки.

Вечером живодер принес деревянную плошку с серой крупнозернистой солью, кинул несколько похожих на апельсины фруктов и пару корнеплодов. Ткнул в коренья пальцем:

— Репнес с солью хорошо идет. А желтуху лучше «на потом» оставьте, рот сильно вяжет.

— Спасибо за совет, - кивнул Атлантида, заискивающе улыбаясь. - Приятно было с вами поговорить.

Обработчик скота, привыкший к лебезению со стороны «животных», молча отвернулся и пошел дальше.

— Что это с вами, сэр? — удивился Вайт.

— Ну как же, - пожал плечами Рассольников. - Такой хороший человек. Соль принес, нормальной еды дал, объяснил, что и как кушать нужно. Опять же, скоро резать меня будет. Чего зря злить живодера?

— Вы и вправду головой приболели или притворяетесь? — не поверил своим ушам миллионер.

— А вы обратили внимание, что нас подслушивают, сэр? — тем же тоном спросил Атлантида.

— С чего вы взяли, сэр?

— Очень просто. - Археолог присел в углу клетки и принялся старательно отмывать корень. - Почему живодер не взял у вас деньги и почему дамочка из комиссии требовала с вас именно тридцать семь тысяч кредитов? Наверняка потому, что разговоры «животных» с персоналом прослушиваются. Обычная мера предосторожности: чтобы о побеге не сговорились, чтобы деньги мимо общей кассы не ушли. Тут наверняка есть скрытая система слежения, которая контролирует общий порядок и отдельные разговоры. Причем, скорее всего, система дистанционная. Чтобы наши тюремщики не знали, кто именно за ними наблюдает, и, опять же, чтобы без ведома начальства между собой не сговорились.

«Сговорились», — хмыкнул толстяк. - А почему вы думаете, что здесь не обычный охранный компьютер стоит?

— А потому, - Рассольников удовлетворился чистотой корнеплода и вернулся на доску. - Потому, что в охранном компьютере есть блок памяти, который кто-то из руководства может проверить. Или системщик обслуживающий от нечего делать заглянет. Нет, сэр Теплер, нет. Там сидит человек. Со смены ушел, и все концы в воду. Было—не было… Докажи!

— И ведь, небось, в кресле сидит, мерзавец, - с неожиданной ненавистью поддакнул Вайт. - Книжечку читает да на экран поглядывает, чтобы зверушки из клеток не разбежались.

— Вот именно, - поддакнул Атлантида, прежде чем запустить зубы в корнеплод. - А если видит, что между смертником и охраной разговор возник, настраивает микрофон и слушает. А потом начальству докладывает.

— А может, постоянно слушает? — предположил толстяк.

— У-кку, - отрицательно покачал головой Платон, дожевал хрустящий белый кусок и пояснил: — Я ведь про капкан не просто так рассказывал, сэр Теплер. Мне интересно было, вечером соль дадут или доску отнимут? Раз соль дали, значит, и контроль у них… —Атлантида многозначительно завел палец за ухо и дернул им в сторону. - Тяп-ляп. Соли не хотите?

— Спасибо, сэр, с удовольствием. - Миллионер выбрал себе корень покрупнее и пошел его отмывать.

К утру Теплер Вайт сломался. Не то чтобы Атлантида был жадным человеком, но поместиться на узенькой доске вдвоем не было никакой возможности, а жертвовать собой археолог не собирался. Муки толстяка, ворочающегося на голых прутьях, вдвойне усугублялись видом посапывающего с удобствами Платона — и терпеть страдания далее миллионер не смог.

— Эй, как там тебя?! — Замахал рукой Вайт, когда тележка живодера подкатилась к их клетке. - В общем, скажи этой ведьме, из комиссии, что я согласен. Будут вам тридцать семь тысяч кредитов, давайте и мне тоже доску, садисты, гады, извращенцы.

— Приятного аппетита, - с довольной улыбкой ответил обработчик скота, насыпая в откидной ящик порцию овощей.

— Слушай, а это… — попытался остановить его Вайт. - А мясо можно у вас получить? Мясо даете? Какой тварью надо себя назвать, чтобы мясо давали? Мне эта трава уже поперек горла!

— Любым хищником назовись, когда деньги отдашь, - снизошел до ответа живодер. - И будет тебе мясо.

— Только сырое, - прокомментировал со своей доски археолог.

Живодер ехидно расхохотался.

— Не переживайте, сэр Теплер, - попытался утешить Атлантида товарища по несчастью. - Зато сегодня вы получите доску. И совсем дешево. Всего тридцать семь тысяч кредитов! За такие деньги даже приличного коттеджа на десять дней не снять. Разве только без бассейна, без девочек, без массажа, без яхты, без галактической связи и с обычной тепловой постелью вместо гравитационной.

— Если без яхты, сэр, - вежливо поправил его толстяк, - то бассейн, девочки, живая массажистка, прямая связь и гравитационная постель должны быть обязательно. И если вы за такие деньги соглашались арендовать дом без стандартного сервиса, то вы просто мот или раззява!

— Извините, сэр, больше не буду, - развел руками Атлантида. На самом деле ему еще ни разу не приходило в голову выбрасывать на ветер сорок тысяч кредитов ради десятидневного отдыха. Пусть даже с бассейном, живой массажисткой и стандартным набором девочек для услуг.

— Ладно, сэр, - смилостивился Вайт. - Когда мы вернемся, я устрою вам поездку… Вы слышали? Кричат, кажется.

И правда, откуда-то издалека донесся жалобный женский крик.

— Наверное, среди здешних «животных» встречаются и самочки… — Рассольников встал на доске, приподнялся на цыпочки. - Нет, ничего не видно.

— А что вы рассчитывали увидеть, сэр?

— Не знаю, сэр Теплер, - пожал плечами Атлантида, - Но настоящему мужчине всегда приятно посмотреть на женщину.

— Вот комиссия придет, - кивнул Вайт, - тогда и насмотритесь… Интересно, если я им еще три тысячи накину, они нам по бифштексу зажарят?

Платон покачал головой и снова вытянулся во весь рост на своей доске.

— А не дороговатые бифштексы получатся, сэр?

— Да ладно, - отмахнулся миллионер. - Последний раз в жизни хоть поесть нормально. Ради этого и трех тысяч не жалко. Если честно, то я и четыре заплатить готов.

— Вы, кстати, насчет своей хищнической породы не переусердствуйте, сэр, - предупредил Атлантида. - Видели, как крокодила кормят? Что делать станете, если вам на завтрак живую крысу в клетку запустят?

— Разломаю наши доски, разведу костер. Зажарим и съедим, сэр.

— Ломать будем только вашу доску, сэр Теплер.

— Почему?

— Потому, что по условиям нашего договора кормежка во время путешествия производится за ваш счет, - напомнил Рассольникрв, положил голову на руки и закрыл глаза.

Послышался скрип. Это пришел в движение канат с уже подвешенными к нему животными. А вот и первый предсмертный хрип, ленивое шлепанье крови по жести короба. Однако закрыть уши так же, как и глаза, Платон не мог. Приходилось слушать все это раз за разом, понимая, что рано или поздно та же участь ждет и тебя.

— Вы посмотрите, сэр, - толкнул Вайт археолога в бок, - тетку какую-то везут.

— Куда везут? — приподнялся Атлантида. По ту сторону центрального прохода извивалась подвешенная к тросу вверх ногами женщина лет тридцати, со свисающими вниз длинными каштановыми волосами и непропорционально большой грудью. Она была в голубом рабочем комбинезоне… пока. Оба путешественника уже примерно представляли себе, что произойдет через несколько минут, и рука археолога потянулась к трости.

— Интересно, за что ее? — недоуменно пробормотал толстяк. - Такая милашка!

— А вы думаете, милашка не способна подсыпать стрихнину в суп престарелому мужу, если он слишком задержался на свете? Или выбросить на помойку нежеланного ребенка? Не надо ее жалеть, сэр Теплер. Если уж у судей на такую красотку рука поднялась, значит, и вправду что-то из ряда вон выходящее сотворила. - Рассольников приподнял доску и придвинул ее к самым прутьям, подполз ближе к решетке.

— Не верится, - покачал головой Вайт. - Как она могла?

— И обратите внимание, сэр, - продолжал гнуть свою линию археолог. - Ведь по здешним обычаям кто-то мог объявить себя ее хозяином и компенсировать ущерб. Помните? Однако никто не взялся. Вот вы, сэр Теплер, не отказались бы приобрести себе такую домашнюю животинку?

— Смотря, что она натворила, - моментально проявил расчетливость миллионер. - Может стать, жениться дешевле, чем такую «собачку» в дом приводить.

— Вот то-то, сэр…

Тем временем трос подвез женщину к обработчику скота. Вайт прижался к решетке, наблюдая, как живодер с профессиональной неторопливостью принялся срезать с нее одежду. Жертва заискивающе улыбалась и что-то негромко говорила. Атлантида тем временем выпростал из трости короткий клинок, прижал его к стальному пруту и со всей силы ударил по «пятке» альпенштока. Прочное лезвие скользнуло вперед, оставив глубокую борозду. Рассольников повторил процедуру еще раз, потом еще и еще. Сталь оказалась самого что ни на есть поганого качества и резалась легко. Похоже, основной расчет тюремщики делали на толщину прутьев, а не на их прочность. К тому моменту, когда живодер полностью расправился с одеждой и после недолгого созерцания обнаженного тела резанул тесаком по горлу, сталь проиграла особо прочной металлокерамике, а край короба сверкал мельчайшей изумрудной стружкой.

— Сэр Теплер, вы не могли бы отогнуть этот прут внутрь нашей клетки? — Рассольников убрал лезвие в трость.

— Какой прут, сэр? — отвернулся от захватывающей картины миллионер.

— Вот этот, сэр. - Атлантида выпрямился во весь рост и указал кончиком трости на место разреза.

— Эт-тo мы запросто… — Толстяк наклонился, ухватился двумя руками за прут, прикусил губу и, сделав короткий резкий выдох, изогнул прут едва ли не до потолка.

— Спасибо, сэр, - кивнул Платон, протиснулся в щель и быстрым шагом направился к живодеру, умело переламывающему женщине кости рук и ног.

Позади послышалось тяжелое посапывание: это Вайт пропихивал между прутьев свое изрядно похудевшее брюшко. Ему очень хотелось на свободу, а потому дело двигалось успешно.

Разделав тушу по всем правилам, обработчик скота столкнул ее в измельчитель. Раздалось знакомое отвратительное чавканье.

Атлантида легко запрыгнул на невысокий помост и похлопал живодера по плечу:

— Вы не подскажете, как нам отсюда выйти?

Обработчик скота оглянулся, и на лице его возникло выражение неописуемого изумления. Тут над ухом археолога просвистел кулак, врезался живодеру в глаз и опрокинул бедолагу на грязные, истоптанные доски.

— Ну зачем вы, сэр Теплер? — укоризненно покачал головой Платон. - Он же не успел ответить!

— А чего тут отвечать, сэр? — Вайт деловито подобрал живодерский окровавленный тесак. - Вон двери в углу.

На этот раз первым побежал миллионер. Однако прежде чем беглецы домчались до угла, дверь распахнулась и навстречу выскочило двое охранников. Они тут же вскинули разрядники — Атлантида рухнул на бок, пропуская рукотворную молнию над головой, и со всей силы рубанул ближайшего противника тростью чуть ниже колена. Тот взвыл от боли, а археолог, воспользовавшись заминкой, прыгнул вверх и хлестнул его по горлу. Охранник жалобно хрюкнул и осел вниз.

Второй «сторож животных» уже лежал рядом — миллионер принял электроразряд на толстое, широкое лезвие тесака, после чего тем же тесаком и огрел по макушке.

— Надеюсь, вы его не убили, сэр?

— Ну что вы, сэр Платон, - развел руками толстяк. - Я бил тыльной стороной клинка.

Атлантида подумал о том, что именно тыльной стороной живодер и ломал кости своим жертвам, но промолчал.

— Разрядники возьмем, сэр?

— Не нужно, - вскинул руку Рассольников. - В половине тюрем галактики оружие охраны идентифицировано на владельца. Если его возьмет посторонний, то в лучшем случае схлопочет разряд.

— Тогда бежим! — Вайт театрально ударил ногой в область замка, распахивая дощатую створку. - Смотрите, вот она!

В двадцати шагах дальше по коридору манил солнечным светом прямоугольник растворенных на улицу дверей.

— Стойте, сэр!

— Что такое, сэр Платон? — оглянулся толстяк.

- Слишком просто! Тревога уже поднята, охранники навстречу нам выскочили, а тут все нараспашку. Наверняка ловушка. Давайте налево, что там за лестница?

Они быстро взбежали на второй этаж, вломились в длинную широкую комнату, уставленную железными шкафчиками.

— Это раздевалка, сэр, - пояснил археолог для землянина, который привык к своему напрочь свихнувшемуся миру. - Идем дальше, может, окно найдем.

Окон в помещении не имелось, зато сразу за душевой обнаружился кабинет, в котором заполнял бумаги коротко остриженный, лысый и щекастый мужичок в полицейской форме Ершбика.

— Ага, - кивнул археолог и повернулся к миллионеру: — Убейте его, сэр Теплер.

Миллионер с невозмутимым лицом шагнул вперед и вскинул над головой окровавленный тесак.

— Не-е-ет!!! — в ужасе завопил полицейский и сполз под стол.

— Ты куда? — Вайт рванул стол, сдвигая его в сторону. - Мне так неудобно.

— Не-ет! — Мужичок быстро отполз обратно под стол. - Не надо! Не надо, пожалуйста!

— Постойте, сэр, - остановил напарника Атлантида. - А ты нас отсюда выведешь?

— Да-да, конечно, - часто-часто закивал полицейский.

— Тогда показывай дорогу.

— Сейчас… сейчас покажу.

Мужичок выполз из-под стола и побежал по раздевалке, чуть ли не кубарем скатился вниз и прижался к стене, пропуская беглецов.

— Вон туда, - ткнул полицейский пальцем в сторону манящего отворенной дверью выхода.

— Тебе сказано, показывай! — Вайт ухватил его за шиворот и швырнул на улицу.

Проход из серого окрасился в голубой цвет, послышался треск, запахло озоном. Мужичок распластался на полу. Беглецы переглянулись.

— Вот так, - развел руками Рассольников.

— И что будем делать, сэр?

— Назад…

Археолог выбежал обратно в зал живодерни, подскочил к столу, наклонился над обработчиком скота:

— Эх, не дали вы мне его расспросить, сэр… Ладно, помогите.

Рассольников опрокинул бесчувственное тело в короб — как раз туда, куда сливалась кровь жертв; прыгнул следом.

— А вдруг там труба узкая, сэр? — поинтересовался сверху миллионер.

— Вы вспомните, сэр Теплер, какую дрянь сюда кидали, - откликнулся археолог. - Гнилые овощи целыми корзинами. Если труба меньше полуметра в диаметре, давно бы забилась.

— А если там измельчитель для мусора?

— А вы его хоть раз слышали?

— Ох, сэр Платон, пропадем мы с вами... -Вайт перевалился через край короба и спрыгнул.

— Помогите, сэр. - Археолог сгреб одной рукой постанывающего живодера. Миллионер взялся с другой стороны, и они двинулись вперед, расплескивая доходящую до щиколоток воду.

Желоба коробов, ведущие от обоих рядов клеток, сошлись, и беглецы уткнулись в высокую решетку. Решетка поднималась над уровнем воды сантиметров на пять, и при большом желании под ней можно было пролезть, но нырять в воду, разбавленную мочой и испражнениями обитателей живодерни, Атлантиде не хотелось.

— Пропустите вперед джентльмена, сэр. - Рассольников поставил живодера на ноги и толкнул вперед.

Тот шагнул, потерял равновесие, упал, рефлекторно ухватившись за прутья, и мелко задрожал.

— Так я и знал, - кивнул археолог. - До чего они тут любят электричество! Сэр Теплер, заземлите, пожалуйста, решетку.

Миллионер поставил тесак рядом с решеткой острием вниз, потом наклонил вперед. В клинок ударила ослепительно-белая искра, послышался сочный хруст. Живодер испустил облегченный вздох и расслабился.

— Кажется, где-то перегорели предохранители, - отметил Платон и принялся сплеча бить клинком альпенштока в основание прутьев.

— Что вы делаете, сэр?

— Решетка под током, сэр Теплер, - тяжело дыша, пояснил Рассольников. - Значит, должна быть на изоляторах. Фарфор, фаянс, стекло, керамика… Короче, что-то хрупкое.

— Понял, - обрадовался толстяк, подхватил тесак и принялся мощными ударами помогать напарнику.

Спустя несколько секунд решетка покачнулась. Вайт рванул ее к себе, выворачивая из гнезд и освобождая проход. Почти сразу за решеткой короб упирался в зев трубы примерно метрового диаметра. Атлантида решительно полез туда. Минут через десять они выбрались в трубу уже полутораметровой ширины. Здесь можно было идти, пусть полусогнувшись, выше чем по колено в какой-то мерзости. Время от времени вверх уходили колодцы с решетками водостока наверху.

— Мне тут надоело, сэр Платон, - не выдержал миллионер. - Воняет!

— Не нравится? Тогда выбираемся отсюда, - решился Атлантида и по первому же колодцу полез наверх. Остановился на минуту на верхней скобе, вмурованной в стенку, прислушался… Вроде ничего подозрительного… Он поднатужился, приподнимая тяжелую чугунную решетку, толкнул ее в сторону и выбрался наружу — прямо посреди улицы.

Двое прохожих изумленно остановились, созерцая вылезающего из люка джентльмена в белом костюме — правда, слегка помятом, - и с изящной тросточкой под мышкой. Но когда следом показался плечистый толстяк с огромным мясницким тесаком, они тут же заторопились по своим делам.

— Сюда! — Рассольников пробежал к ближайшему дому, распахнул калитку, миновал посыпанную мелкой галькой дорожку между цветочными клумбами, толкнул резную деревянную, со стеклом, дверь.

— Кто там? — послышался слева мужской голос. Атлантида повернул туда, вошел в комнату, оказавшуюся столовой. К обеду беглецы опоздали — грязные тарелки высились стопкой на столике с колесиками. Семейство из двух мальчишек, молодой женщины и подтянутого мужчины в деловом костюме пило коричневую жидкость — возможно, просто чай.

— Как вы относитесь к ордену Защиты Животных? — сурово поинтересовался археолог и вонзил лезвие альпенштока в стол рядом с чашкой хозяина дома.

— Да, очень интересно, - подал голос Теплер Вайт и оперся на стол рукой, в которой красовался окровавленный тесак.

Мужчина в деловом костюме сглотнул и заметно побледнел.

— Мы очень уважаем борьбу ордена за права животных, - торопливо сообщила женщина. - Можно сказать, мы ее даже поддерживаем. Да, дорогой?

— Да, разумеется, - кивнул хозяин дома.

— Я рад, брат, что мы встретили именно тебя, – порывисто обнял его Атлантида. - Едем! Едем немедленно! Ты должен как можно скорее доставить нас в Морун-Йорк.

— Но я… Так сразу…

— Или, может быть, нас отвезет леди? — Теплер Вайт повел своими широкими плечами.

— Нет, что вы! — Надо отдать мужчине должное, за жену он испугался больше, чем за себя. - Я отвезу вас сам. Наш глиссер настроен на меня, так получится быстрее. Идемте. Глиссер у хозяина дома был совершенно новенький, темно-синего цвета. Вот только конструкция его устарела еще лет четыреста назад, и почему на Ершбике производили такое старье, для Атлантиды было загадкой. Неужели не могли перейти хотя бы на столетний утиль? Ведь документацию, за древностью, можно купить за сущие сантимы. Впрочем, двигатель вышел на линейную импульсацию за считанные секунды, и вскоре глиссер заскользил над поросшей ровной дорожной травой улицей.

— Давай, давай скорее, - нетерпеливо потребовал с заднего сиденья Вайт.

— Нельзя, - тихо объяснил мужчина. - Пока двигатель не прогрелся, на полную мощность выходить нельзя. Межвитковое замыкание может произойти.

— Ничего, ничего, - похлопал его по плечу Pacсольников. - Не торопись. Тихонечко поворачивай над запад и гони к Алагме.

— Но ведь вы говорили, в Морун-Йорк? — замотал головой хозяин.

— Это мы для полиции, - жизнерадостно пояснил Атлантида. - Ведь когда эти гончие явятся к вам в дом, супруга наверняка солгать не решится? Вот пусть полиция в Морун-Йорке нас и ловит. А мы пока спокойненько в Алагму уедем.

— Это же почти тысяча километров!

— Три часа хода, брат, - кивнул Платон. - Рядом с Алагмой в лесу база нашего ордена. Там нас никто не достанет. А ты, если захочешь, можешь остаться с нами.

— Вас все равно догонят…

— На чем?! — расхохотался на заднем сиденье Теплер Вайт. - Да мы на вашем космодроме все скутера сожгли! И половину полицейских глиссеров тоже. Хорошо развлеклись, правда, сэр?

— Не зря старались, - кивнул Атлантида. Он увидел, что глиссер вывернул между домов на широкую прямую просеку, и холодно приказал: — Жми!

ГЛАВА 6

БАГРЯНЕЦ

«Профессионального историка учат на протяжени;; почти десяти лет. На основании накопленного человечг ством огромного опыта он может достаточно уверенно отличить обычный земляной холм от древнего кургана, россыпь скал от фундамента доисторического городища, глиняный мусор от осколков древней керамики. В каждого археолога вложено огромное количество государственных средств, каждый из них имеет доступ к ценнейшим архивам, к опыту десятков предшественников. Таким образом, не может идти и речи о том, чтобы археолог имел возможность присваивать себе найденные в результате раскопок артефакты. Это не имеет ничего общего с найденным случайным прохожим бесхозным имуществом. Нет, мы имеем дело с профессиональной работой специально обученных специалистов по своей прямой обязанности. Как не может землекоп, вырывший пруд по заказу хозяина сада и получивший оплату за труд, считаться владельцем пруда, так и археолог, работающий на поверхности некоей планеты, не может стать владельцем извлеченной из раскопа вещи. Это — собственность народа данной планеты и ее правительства как представителя народа.

Любые попытки обратить исторические артефакты в частную собственность должны непреклонно пресекаться галактическим научным сообществом, считаться позором для ученого и просто образованного человека. Так называемым черным археологам не должно найтись места в нашей среде!»

(Фрагмент статьи профессора Брусковского «Пирамы Такоса», «Новости археологии» No 3; 1087 год, планета Куюас)

Дороги Ершбика находились в идеальном состоянии — засеянные ровной невысокой травой, без малейших признаков кустарника или древесной поросли, они тянулись на сотни километров практически без виражей. Перед каждой из многочисленных рек и протоков имелся крутой трамплин, позволяющий перелететь препятствие на высоте пятидесяти-шестидесяти метров, а не скользить над водой, с риском врезаться в какой-нибудь катер или пароход. Глиссер постоянно шел в наиболее экономичном режиме — в полуметре над землей, а потому мог легко разгоняться до максимально возможной скорости. Тысячекилометровый путь до Алагмы троим мужчинам удалось преодолеть меньше чем за три часа, и вскоре после полудня машина опустилась на пыльной улице провинциального городка.

Прямо впереди, замыкая путь, высилось трехэтажное, прилежно оштукатуренное здание с небольшой башенкой, украшенной круглыми часами — под старину, со стрелками. Остальные дома были двухэтажными, деревянными, с широкими балконами и застекленными верандами. Сверкающее желтизной стекло играло яркими бликами только вдоль центральной улицы — позади, уже в полусотне метров, поднималась алая стена леса, и никаких построек явно не имелось,

— Скромный городок, - огляделся Атлантида. - Одни магазины.

— Сюда туземцы со всей округи только за покупками приезжают, сэр, - продемонстрировал неожиданную осведомленность Вайт. - А живут на хуторах. Так что в будни здесь от силы пятьсот человек живет, а в Парные дни и десять тысяч собраться может. Нестабильный бизнес.

— Вы меня убьете? — сиплым голосом поинтересовался мужчина.

— Ну что ты, брат! — Дружелюбно похлопал его и, плечу Рассольников. - Ты же поддерживаешь орден Защиты Животных! Ты наш, ты свой. Тут у нас неподалеку хорошо укрепленная боевая база. Хочешь, поедем с нами? Мы дадим тебе оружие, и ты будешь разить врагов направо и налево, смеясь над их попытками нас уничтожить! Да здравствует флора и фауна! Смерть врагам экосистемы!

— Да у меня… у меня дела… в городе… — не очень уверенно отказался соратник поневоле.

— Ну, дела так дела, - утешающе проговорил археолог. - Да и время, пожалуй, еще не настало. Возвращайся, брат, и жди сигнала к восстанию. А мы пойдем прогуляемся…

Путники вышли из прохлады салона под жаркие лучи полуденного Карлика.

О шелковистой дорожной траве, выведенной специально для скоростных трасс, здесь, похоже, никто и слыхом не слыхивал. Входя в городскую черту, шоссе из зеленого превращалось в багровое, ибо таков был цвет здешнего плотно утрамбованного грунта. При каждом шаге по этому «естественному» покрытию из-под ног взлетали облачка розоватой пыли. Пыль лезла в рот, в нос, в глаза, от нее текли слезы и хотелось чихать. Вдобавок она гнусно пахла липкой, приторно-сладкой карамелью, а в жару подобный запах у любого нормального человека вызывал страстное желание выпить.

— Я думаю, - сладко потянулся миллионер, - перед расставанием всем нам не мешало бы перекусить и опрокинуть по стаканчику. Ты не угостишь нас, брат?

«Брат» уныло кивнул и поплелся к одному из домов.

Слава богу, кондиционеры на Ершбике были известны. Внутри облицованного жженой рейкой, тускло освещенного зала разливалась приятная прохлада. Заведение, способное вобрать в себя не меньше трехсот посетителей, казалось совершенно пустым; из множества деревянных столов занято было всего три, а у глинной, сверкающей полировкой стойки на высоких банкетках не сидело ни единого посетителя. Скучающий бармен в синей накрахмаленной сорочке с черный галстуком-бабочкой занимался тем, чем обычно и занимаются люди его профессии в подобной ситуации, — полировал полотенцем и без того чистые стаканы.

— Нас здесь покормят? — Компания взгромоздилась на банкетки у стойки.

— Чего желаете?

— Малое жаркое и тоник, - тусклым голосом попросил «брат».

— Одну секунду. - Бармен тут же набулькал в стакан шипящей жидкости, одновременно поворачиваясь к Рассольникову: — Вам?

— Жаркое и текилу, - потребовал археолог и тут же спохватился: — Нет, лучше сперва текилу, а потом жаркое.

— Простите, у нас нет текилы, - развел руками бармен.

— Как—нет? — изумился Атлантида. - А что же вы тогда пьете?

— Водка травяная, водка «полыжун», водка очищенная, виски белый, синий, «магро», «можжевельник »…

— А-а, - рассеянно махнул рукой Платон, давая понять, что при отсутствии текилы прочие напитки выглядят для него одинаково.

Бармен выставил бокал с тоником перед первым посетителем, быстро наполнил стопку для археолога, повернулся к Вайту:

— Вам?

— Этого. - Вайт ткнул пальцем в голубой напиток, поданный Атлантиде. - И мясо «Красная ласточка».

— Мясо, простите, чье? — переспросил бармен, выставляя перед толстяком стопку и наливая в нее голубую остро пахнущую жидкость.

— Да ничье, - обиделся Вайт, торопливо опрокинул виски в горло, крякнул и пояснил: — Просто «Красная ласточка». А делается она обычно из молодой телятины. Добавь мне еще этой гадости.

Бармен долил ему виски, убежал в конец стойки! Спустя пару минут вернулся, поставил перед «братом» и Рассольниковым по тарелке с ломтями жареного мяса, щедро засыпанного крупными шариками зеленого горошка, наполнил археологу стакан и опять вернулся к толстяку:

— Какого цвета, говорите, должна быть ласточка?

— Да вы чего тут, придурковатые все, что ли?— рассвирепел миллионер. - «Красных ласточек» я хочу! Обычных «Красных ласточек»! Телятину ломтиками обжариваете в замоченных в молоке хлебных сухарях с зеленью петрушки, укропа, черного перца и тертого лука. Потом в каждом кусочке делаете углубление, туда кладете по половинке сваренного вкрутую яйца. Получившиеся «ласточки» кидаете на сковороду и заливаете, соусом из обжаренной в дистилляционном растительном масле муки с соком от вареных и протертых через сито помидоров, зеленью петрушки и черным перцем. горошком. Даже я знаю, как это делается! Дикари безмозглые! Хоть бы книгу поваренную купили!

— А сушеного крысиного хвоста ты не хочешь? — Оттолкнув плечом Рассольникова, между ним и миллионером протиснулся невысокий парень в пропахшей застарелым потом рубахе, взял со стойки Вайтов стакан, выпил виски, потом плюнул на донышко и поставил стакан обратно. - Развелось умников.

Пожалуй, в другой ситуации Атлантида, как человек спокойный и доброжелательный, предпочел бы сделать вид, что ничего не заметил, однако за последние дни археолог стал излишне нервным. А потому он приподнял трость, отвел ее назад и со всей силы ткнул незваного собеседника в солнечное сплетение. Парень молча согнулся пополам, а Платон, откинувшись для лучшего замаха, крепко ударил его по основанию затылка. Искатель неприятностей нырнул куда-то под ноги Атлантиде и затих.

— Что вы себе позволяете, сэр Платон?! — возмутился толстяк. - Вы полагаете, я не могу за себя постоять?

И, словно в подтверждение своих слов, могучим ударом уложил в нокаут подбежавшего от ближайшего столика мужчину.

— Зачем вы так, сэр? — Развел руками археолог. - Возможно, он подходил с сугубо мирными целями.

— Бей городских!!! — истошно завопил кто-то, и на этот раз к стойке ринулись все посетители кабака. Человек восемь, не меньше.

— Ага, мирные, - кивнул миллионер, ловко выдернул из-за стойки бутылку с изумрудно-красным вином и с явным наслаждением разбил ее о голову первого из нападавших. В руке осталось ощетинившееся острыми краями горлышко. Трое туземцев испуганно шарахнулись назад. Вайт несколько секунд созерцал оказавшееся в руках оружие, словно раздумывал — а не включить ли его в свою знаменитую коллекцию? Потом решительно отшвырнул. Туземцы восторженно взревели и ринулись вперед. Толстяк мгновенно получил несколько чувствительных зуботычин, после чего его гуманность улетучилась и он схватился за банкетку. Высокий табурет на стальной ножке оказался привинчен к полу — судя по хрусту выдираемых «с мясом» шурупов, - и пока Вайт его «добывал», местная молодежь споро мутузила миллионера по широкой спине. Но стоило толстяку выпрямиться с новым оружием в руках — врагов как ветром сдуло.

Атлантида покамест держался уверенно. Двоим кинувшимся на него парням он чувствительно настучал по кулакам своей тростью, и они теперь кружили вокруг, не решаясь на новую атаку. На толстяка внимания не обращали, а зря — лишившись своих врагов, он решил отвести душу на чужих и двумя ударами банкетки по головам уложил обоих на пол.

Хуже всех досталось «брату»: оказать достойное сопротивление он не смог и все время пытался лишь закрываться от ударов. В итоге двое ребят забили его до полубессознательного состояния, после чего, увидев направляющихся к ним Вайта и Атлантиду, предпочли обежать.

— Ну, ты как, брат? — похлопал Рассольников его по щекам.

Мужчина жалобно пискнул.

— А в душе-то вы, оказывается, садист, сэр Платон, - покачал головой Вайт.

— А как еще мне его в чувство привести, сэр Теплер?

Миллионер взял со стойки недопитый стакан и плеснул тоником мужчине в лицо. Тот хватанул ртом воздух и открыл глаза.

— Ну что же ты, брат, - укоризненно покачал головой Вайт. - Говоришь, ордену сочувствуешь, а сам пару хулиганов разогнать не можешь. Не возьмем мы тебя под знамя борцов за права угнетенной живности, езжай лучше домой и спрячься под женину юбку.

— Что? Да, как скажете. - Бедолага со стоном поднялся на ноги.

Атлантида помог ему взгромоздиться обратно на банкетку и вернулся к своему жаркому.

— На чем мы остановились? — поморщился толстяк. - А, на «Красной ласточке». Дайте мне хотя бы колбасы! С улицы послышался звон разбитого стекла, прерывистое вяканье сирены, глухие стуки. Напарники переглянулись.

— Глиссер! — первым высказал предположение Атлантида.

— Мой глиссер? — испуганно вскинулся «брат». - Что с ним?

— За мной! — Подхватил с пола банкетку и кинулся к дверям миллионер.

— Эй, а платить кто будет?! — заметался за стойкой бармен.

— Обратись к моим адвокатам, тебе все компенсируют, - привычно отмахнулся Вайт.

— Табурет отдайте! — поняв, что денег не будет, взмолился бармен.

— Да забери! Мы ж борцы, а не мародеры! — Толстяк обернулся и метнул банкетку. Скорее всего, так получилось случайно, но она вошла точно в середину зеркальной горки, уставленной бутылками и вычурными декоративными фужерами. Полки лопнули, и стекло с мелодичным звоном посыпалось вниз.

— Бандиты, варвары! — Схватился за голову бармен.

— Эй, за стойкой! Не плачь! — задержался толстяк. - Я оставлю визитку, пришлешь счет на мое имя, тебе все оплатят. - Вайт захлопал себя по карманам. - Вот шпонц, потерял где-то визитки… У вас нет, сэр Платон?

Атлантида пожал плечами и развел руки.

— Короче, вернемся с победой — получишь компенсацию, - принял окончательное решение Вайт и распахнул входную дверь.

Увидев появившихся мужчин, шпана, сорвавшая свою злость на ни в чем неповинной машине, прыснула во все стороны. Тем не менее у глиссера уже были разбиты фонари, заднее и лобовое стекло, изрядно помят капот, багажник, боковые панели.

— Он у тебя хоть застрахован, брат? — оглянулся Вайт.

— Немножко… — растерянно кивнул мужчина.

— Тогда все не так страшно, брат, - вздохнул Рассольников. - Поезжай домой. Получишь страховку, купишь новый.

— А доеду?

— Не сомневайся. Если сразу не взорвался, значит, ничего с ним не станет. Езжай с богом.

«Брат» забрался в салон, активизировал программу пилотирования. Спустя секунду зажглась панель «Машина полностью исправна».

— Тогда до свидания? — как-то не очень уверенно спросил он.

— Прощай, брат. Спасибо за помощь. До встречи на празднике раскрепощения низших форм жизни.

Убедившись, что его действительно отпускают, мужчина толкнул джойстик вперед — глиссер с залихватским посвистом описал полукруг и, рассыпая осколкиv стекла, умчался в сторону леса.

— А мы теперь куда, сэр Платон? — повернулся к напарнику толстяк.

— Сейчас скажу, - кивнул археолог. - Значит, дорога входит в город с северо-востока, нам нужно точно на запад. Получается, налево и вперед.

Они обогнули кабак, прошлись вдоль длинного штакетного забора и по узкой тропинке углубились в лес.

Стоило людям шагнуть под кроны деревьев, как на них тут же обрушилась влажная духота, насквозь пропитанная карамельной сластью. Возникло ощущение, что они нырнули в чан с прозрачной леденцовой патокой и теперь пробиваются сквозь нее, между уже застывшими бурыми десертными палочками, сахарными петушками и сладкой ватой. В патоке тонуло все; и голубые лучи Карлика, многократно отражающиеся от влажной листвы и дробящиеся на все цвета радуги; и звуки, состоящие здесь лишь из деловитого шуршания и редких ленивых чириканий; и ветер, шевелящий листву где-то наверху, но не способный спуститься.

По счастью, густых зарослей внизу не встречалось, а отдельные кусты тропинка благополучно огибала, позволяя двигаться быстро и легко.

— Так вы объясните, сэр Платон, куда мы идем? — поинтересовался Вайт.

— В Севенжог, - оглянулся на толстяка Атлантида. - Тут всего около пятисот километров. Если считать, что скорость пешехода в лесу составляет около пяти километров в час, нам потребуется сто часов. Восемь часов отведем на сон. Шестнадцать часов хода в сутки — и за шесть дней дойдем.

— Что-то мне не нравится в ваших подсчетах, сэр, - покачал головой миллионер. - Почему именно в Севенжог?

— А вы думаете, я просто так карту Ершбика каждый вечер по браслету рассматривал? Из здешних округов к Севенжогу не ведет ни одной дороги. Стало быть, в тех местах нас искать не станут.

— Вы меня пугаете, сэр Платон. - Вайт остановился перевести дух. - А почему отсюда туда нет дороги? От того дурацкого космодрома сюда, за тысячу верст, дорога есть, а в Севенжог, всего за пятьсот камэ, дороги нет? Может, тут места такие, что даже автономному дорожному роботу не пройти?

— Да что вы, сэр. - Атлантида тоже остановился. — Я по карте смотрел: нормальная, совершенно ровная местность. Гладкая абсолютно. Хотите, покажу?

— На месте посмотрим, - отмахнулся миллионер и двинулся дальше.

Больше они не разговаривали — берегли силы. Единственную фразу за вечер произнес Теплер Вайт, когда они, уже давно потеряв растворившуюся в ягодниках тропинку, несколько раз продрались сквозь густые колючие заросли темно-малинового кустарника, перебрались сквозь широкую полосу бурелома и прочавкали по руслу неглубокого ручья. Перелезая через рухнувшее поперек дороги и уже изрядно прогнившее дерево почти в три обхвата толщиной, миллионер оглянулся на Атлантиду и неожиданно спросил:

— А вы уверены, сэр Платон, что мы действительно идем со скоростью пять километров в час?

Рассольников не ответил.

Остановились они уже в сумерках, когда Голубой Карлик уступил свое место большой и тусклой зеленой звезде. Выбрали заросшее густым мхом бревно и улеглись по сторонам, глубоко утонув в мягкой подстилке. Над головами немедленно зажужжали комариные стаи. Атлантида услышал из-за бревна громкие хлопки и посоветовал:

— Не трогайте их, сэр Теплер, пусть летают.

— Так кусаться будут!

— Не будут, сэр. Мы для них несъедобные. Все равно что поленья: посидеть можно, а отведать нечего.

Хлопки прекратились, и спустя минуту донесся радостно-удивленный ответ:

– И вправду не кусаются!

– Вот-вот, сэр. Кстати, тут еще и пиявки есть.

– Вы это к чему, сэр Платон?

– А то, что есть-то они есть, но не будут нас есть. Мелочь, но приятно.

– А клещи?

— И клещи. Хорошо, правда?

— Послушайте, сэр Платон, - поинтересовался Вайт, - если вы могли перепилить решетку, почему не сделали это сразу?

— Застукали бы нас и трость отобрали, - отозвался Рассольников. - Нужно было сперва узнать, как охраняют, чем следят, каковы защитные системы, куда удирать. Успокоить тюремщиков, выбрать удобный момент… Дамочке той, что вам понравилась, памятник поставить стоило бы. Вся живодерня только на нее и пялилась. И охрана, и остальные зверушки. Если бы ее хоть на пару минут дольше разделывали, никто бы и не заметил, как мы ушли.

— Как думаете, нас поймают?

— Не должны. Наш бледнолицый брат расскажет в полиции, что здесь, поблизости, находится вооруженная база ордена Защиты Животных. Поэтому так, сразу, никто за нами в лес не полезет. Пока соберут крупные ударные силы, пока произведут разведку местности… Без авиации… Несколько дней пройдет. Надеюсь, мы к тому времени уже в Севенжоге будем.

Теплер Вайт в ответ смачно всхрапнул.

С первыми лучами Карлика на ветвях соседнего дерева некая жизнерадостная птица принялась орать столь азартно, что люди волей-неволей открыли глаза.

— Ох, гадкий петух, - сладко потянулся Вайт. - Как давно я так хорошо не спал! Никаких прутьев под ребрами, никакого журчания под головой. Так бы спал и спал!

— Я так понимаю, - серьезно кивнул Рассольников, - что, вернувшись домой, вы обязательно выбросите свою дурацкую гравитационную постель и прикажете привезти отсюда центнер мха и несколько гнилых бревен?

— Хорошая мысль, - не заметил иронии миллионер. - Обязательно так и сделаю. Все-таки каждый человек время от времени должен спать на траве, в лесу, ощущать свое родство с природой.

— Только не делайте этого на Земле, сэр Теплер, — предупредил Атлантида. - Там у клещей, комаров и пиявок несколько другая диета.

— Да, - озабоченно вздохнул толстяк, - перекусить нам сейчас не помешало бы.

— Так пожалуйста. - Платон подошел к невысокому дереву, ветви которого сплошь были покрыты иссиня-черными ягодами, подпрыгнул и сорвал несколько штук. - Попробуйте, сэр.

— М-м, сладкие, - удивился Вайт, кинув угощение в рот. - Спасибо, очень вкусно. Вы сами-то почему не едите, сэр?

— Нужно выждать пятнадцать минут, - пожал плечами Рассольников. - Вдруг ядовитые?

Некоторое время Вайт продолжал жевать. Потом его глаза осветились пониманием:

— Вы… на мне? Да я!..

— Спокойно, - попятился Атлантида, вскинув перед собой трость. - Я четыре года занимался фехтованием и имею степень…

Какое там фехтование! Вайт подхватил с земли еще не успевшую сгнить колоду в центнер весом и попытался со всего размаха прихлопнуть археолога. Бах! Платон отскочил в сторону, и гулкий удар размозжил в щепы бревно, у которого они только что спали. Ба-ба-ах! Рассольников пригнулся, и от сотрясения с похожего на пальму дерева посыпались вниз мелкие бурые шарики и несколько полуметровых мохнатых зверьков с очумелыми глазами.

— Эксперименты на мне ставить?! — Вайт размахнулся снова.

— Нет! — Атлантида спрятался за толстое дерево. - Сэр Теплер, все! Пятнадцать минут прошло! Больше не надо, я все понял!

Бах! Ба-ба-ах! Импровизированная дубина билась о дерево то с одной, то с другой стороны, однако археолог вовремя уворачивался:

— Все, сэр Теплер! Все! Смотрите, я ем, я сам ем! — Платон добежал до дерева, содрал с ветки целую горсть и набил себе рот. - Видите, я ем, - прошамкал он. - Она съедобная, ягода. Это багрянец.

— Какой еще багрянец? — недоверчиво переспросил толстяк, покачивая бревнышком в руках.

— Местное ягодное дерево. Растет по всей планете, плодоносит единовременно, раз в год. Месяц, пока на нем ягоды, так и называется: полыжун. То есть все местные твари обжираются им до полного изнеможения и лежат кверху брюхом. В это время никто не охотится, никто не кочует, везде абсолютно безопасно. Птички в полыжун птенцов выводят, кролики, барсуки всякие щенятся. Люди тоже едят, но уже за неделю обжираются до полного изнеможения. Это во всех трех энциклопедиях, что мне адвокат скинул есть. Вот только в ягоде полезных веществ кот наплакал, в основном фруктоза да краситель. Хранится она плохо, консервируется еще хуже. Единственное, на что годится, - спиртное из нее гонят. Поэтому у здешних туземцев текилы в кабаках и нет. У них своего «бренди» навалом. Так что не волнуйтесь, сэр Теплер, ягода съедобная. Это была шутка.

— Еще одна такая шутка…

— Я все понял, сэр Теплер, приношу свои извинения. - Атлантида кротко склонил свою буйную голову. - Так что вы бревнышко-то бросьте, сэр. Давайте лучше спокойно позавтракаем. И заметьте, что голод нам во время нашего путешествия не грозит. До конца полыжуна еще почти десять дней.

— Ох, пронесет нас с этих ягод. - Вайт наконец-то расстался со своей дубиной и подошел к дереву.

— Не волнуйтесь. У них слабый закрепляющий эффект, так что в туалет бегать не придется.

Объевшись сахарного багрянца до икоты, напарники определились по сторонам света и двинулись дальше на запад.

Только здесь, в самой чащобе, они осознали, насколько невероятно, до неприличия, вызывающе богат Ершбик. Огромные стволы, каждый из которых мог послужить материалом для десятка письменных или бильярдных столов, для обивки сотни парадных кабинетов или олгейцев, для эксклюзивной мебели или паркетного пола — то есть стоимостью в тысячи, если не десятки тысяч кредитов, валялись под ногами, обрастая мхом и загнивая в земле. Становилось понятно, почему туземцы строили из драгоценной древесины дома, сараи, живодерни, рубили из них табуреты и оконные рамы. Самое поразительное — имея в своих руках столь безграничное сокровище, туземцы пользовались глиссерами позапрошлого века, разрядниками и бластерами позапозапрошлого столетия, пароходами, сконструированными почти тысячу лет назад, и вели образ жизни дикарей начала вселенской эры. При взгляде на любой город планеты у нормального человека возникало ощущение, словно сейчас не одиннадцатый век, а легендарные десятилетия первых полетов в космос.

Напарники прорывались вперед шаг за шагом, проваливаясь по колено в рыхлый мох, поскальзываясь на влажных бревнах, застревая в низкорослых, но очень густых кустарниках. Утешений было два: еда висела на деревьях вокруг в неограниченном количестве, да вьющиеся над головой комары ни разу не пытались воткнуть хобот в кого-нибудь из шатающихся от усталости людей.

— Интересно, сэр, - ближе к полудню заговорил Вайт, - на этой планете есть пустыни?

— Несколько солончаков, - сообщил Атлантида.

— Надо было ехать туда.

— Там воды нету.

— А здесь есть? — язвительно спросил миллионер. - У меня эти ягоды уже поперек горла стоят. Воды хочу. Самой обычной воды.

Вода скоро появилась. Сперва она захлюпала под ногами где-то в глубине мха, потом поднялась до щиколоток, а спустя пару километров пути добралась до колен.

— Будем идти, пока не утонем, сэр Платон? — вежливо поинтересовался толстяк.

— Да не должно быть здесь никаких болот, сэр Теплер! — Рассольников, пытаясь оправдаться, активизировал экран браслета. - Вот, посмотрите на карту. Ровный абрис почвы, никаких озер и подтоплений.

— А вы знаете, как делаются эти карты, сэр? — Вайт остановился, переводя дух. - Я тут заказывал километровку при строительстве платформенного завода на Арагоне, наблюдал все воочию. Картографы делают несколько снимков с орбитального катера, потом раскрашивают их на компьютере, и вуаля! Смею вас уверить, с высокой орбиты это болото выглядит точно так же, как и сухой лес вокруг Алагмы.

— Вы тонете, сэр, - предупредил Атлантида. Толстяк, оставаясь на одном месте, и вправду медленно погружался все глубже и глубже в рыхлую влажную почву.

— На себя посмотрите, сэр Платон, — столь же резонно откликнулся миллионер, с сочным чваканьем выдернул ноги из грязи и двинулся дальше. - Имейте в виду, сэр, - предупредил он, - если вода дойдет мне до горла, то я дальше не пойду… Впрочем, вы к тому времени наверняка утонете.

Подозрения Теплера Вайта не подтвердились — на протяжении следующих нескольких часов пути вода не поднялась выше колен, полностью оправдав надежность орбитально-раскрасочной картографии. Что может означать ошибка в метр-полтора при определении уровня почвы? Мелочь, пренебрежительно малая погрешность… Если, конечно, не месить эту погрешность своими собственными ногами.

В вечерних сумерках путники забрались на толстое, ветвистое дерево багрянца и более-менее надежно устроились в соседних развилках.

— Знаете, сэр Платон, - предложил толстяк, объедая ягоды с ближних веток, - пошарьте-ка вы в своих энциклопедиях да попытайтесь выяснить, почему от Алагмы на запад не проложено ни одной дороги. Чует мое сердце, что все это неспроста. Поверьте опытному финансисту, транспортная артерия между крупным планетарными районами — слишком выгодная вещь, чтобы от нее отказались просто так.

— Возможно, это связано с административным делением? — пожал плечами археолог.

— Вот-вот, - кивнул толстяк. - Как раз между крупными административными единицами дороги и нужны.

— Ладно, попробую найти. - Атлантида активировал браслет. - Кстати, сэр Теплер, а где вы научились драться с таким удовольствием?

— Неужели было удовольствие? — удивился толстяк.

— Там, в кабаке, глаза у вас горели, как у голодного льва, увидевшего кролика.

— Правда? — усмехнулся Вайт, укладывая голову на толстую кривую ветвь. - Вообще-то я человек мирный. Правда, в детстве меня отдали в Вистоновский колледж, и поначалу было трудновато. Знаете мальчишек? Каждый норовит утвердиться за счет другого. В общем, дразнили меня «жирнягой» на каждом шагу. Помнится, до того довели, что я даже косметическую коррекцию тела у отца пытался выпросить. Но он, царство ему небесное, не позволил. Сказал: «Ты такой, как есть, единственный и неповторимый, а силиконовых красавчиков-близнецов — миллионы. А если тебя опять дразнить начнут, отвечай, что в тебе не жир, а мышцы. Не поверят — возьми табурет, да и врежь умнику по голове…»

— Ну и как?

— Табурета под рукой не оказалось, - мечтательно улыбнулся Вайт. - Подвернулся стол. Вот им я Сержика и огрел. Скандал бы-ыл… Папа с полгода штрафы и компенсации платил. Правда, мне ни слова не сказал. Меня с тех пор в колледже Столопотамом прозвали. Но я не обижался. Дразнить, правда, время от времени пытались — но только новички. Приходилось успокаивать. Я потом уже тяжелой атлетикой начал заниматься и любого умника мог взять за шкирку и стереть им пыль с ближайшей мебели со всей аккуратностью. Особенно боксеры-каратисты нравились. Он — прыг-прыг, лапками в грудь-живот — шлеп-шлеп. А ты его в угол зажмешь, перевернешь вверх ногами…

— Нашел! — Удивленно вскинул голову археолог.

— Ну?

— Была дорога. Аккурат от Алагмы до Севенжога.

— И где она сейчас?

— Из-за высокой аварийности, а также случаев бесследного исчезновения транспортных средств и ремонтных бригад, трасса быстро утратила привлекательность, была заброшена и к настоящему времени полностью заросла, - прочитал Атлантида и повернул Руку так, чтобы напарнику был виден открывшийся нaд браслетом экран. - Попытки провести дорогу севернее или южнее первой привели к аналогичным результатам. Причины аномально высокой аварийности не выяснены, расследование случаев исчезновения отдельных людей и целых бригад ни к чему не привело В течение последних двухсот лет попыток строительства транспортных артерий больше не предпринималось. Правительство Ершбика не рекомендует своим гражданам посещать район, ограниченный радиусом g триста километров от условной точки, находящийся посередине между городами Алагма и Севенжог.

— Ну что тут можно сказать, сэр? — кивнул Вайт. - Вы выбрали наиболее удачный маршрут с точки зрения ухода от погони. Уж сюда-то наверняка никто не сунется. Я думаю, нас уже списали в естественные убытки, а недополученное мыло будет компенсировано из других источников.

Рассольников исподлобья покосился на миллионера, пытаясь понять, говорит тот серьезно или в словах таится издевка.

— Вообще, ситуация бредовая, - спокойно продолжил толстяк. - Одиннадцатый век на дворе, а мы ночуем на деревьях, как орангутанги. Где служба спасения? Где автоматические системы безопасности? Где организация защиты прав личности, наконец?!

— Надеюсь, они нас не заметят, сэр Теплер. - Атлантида нежно погладил свою тросточку рядом с рукоятью, в том месте, где таился аварийный передатчик. - Околопланетная служба спасения обычно финансируется правительством планеты и ему же подчиняется. Если нас «спасут», то проблема с компенсацией недополученного мыла будет снята.

— Вы хотите сказать, - приподнял брови Вайт, – нам не стоит соваться в обжитые районы, пока мы переберемся на какую-нибудь другую планету?

— Ну почему? — Пожал плечами археолог. - Думаю, дня через два-три обыватели про нас забудут опасаться придется только полиции и таможенного контроля в космопорте.

— Ну, хоть не на деревьях свою жизнь закончи и то ладно. Спокойной ночи, сэр Платон.

— Спокойной ночи, сэр Теплер. - Атлантида закрыл глаза.

Ночной воздух обнимал парным теплом, ветки тихо спокойно покачивались под телом, а где-то неподалеку перекликались вышедшие на ночную ловлю хищники. Они явно искали себе компанию, но Платон слишком устал, чтобы отвлекаться на подобные пустяки. Он с огромным наслаждением спал, спал, спал — пока внезапный порыв ветра не тряхнул дерево и не скинул археолога в холодную вязкую жижу. Холод моментально впитался в одежду, полез в глаза, в рот, в ноздри – Атлантида понял, что тонет, и истошно заорал, призывая на помощь.

— Доброе утро, сэр Платон, - дружелюбно улыбнулся Вайт.

— Где я? — Рассольников судорожно вцепился в ветви.

— Вы так отчаянно кричали во сне, сэр. Я подумал, что наяву вам будет приятнее. Наверное, конечности затекли в неудобной позе, вот и приснился кошмар.

— Спасибо, сэр, - пробормотал археолог, переводя дух.

— Чего желаете на завтрак?

— Кролика в винном соусе, сэр. И головку маринованного чеснока.

— Кроликов не держим-с, - тоном официанта ответил Вайт. - Могу предложить свежие ягоды.

— Вы что, халдеем в молодости подрабатывали, сэр Теплер?

— Нет, сэр. Но рестораны посещаю довольно часто. Кстати, вы не слышали ночью голоса?

— Голоса? — Атлантида неуверенно покачал головой. - Не знаю. Мерещилось что-то. Но было наяву или причудилось… Не скажу.

– Тогда, думаю, нам нужно подкрепиться — и в путь. Мне голоса показались настолько явственными, что я всерьез опасаюсь визита их владельцев.

– Во время полыжуна местные животные совершенно безопасны, сэр, - отмахнулся Платон. - Они все сыты и довольны жизнью.

– С удовольствием разделил бы вашу уверенность, но не идут у меня из головы предупреждения об аномальной зоне и рассказы о пропадающих в здешних местах машинах и людях. Не существует в природе животного, которое способно сбить глиссер или уничтожить, не оставив следов, целую бригаду ремонтник со всем оборудованием.

— А если оборудование осталось? Про него в заметке ничего не сказано, сэр.

— А вы можете представить себе зверька, способа выковырять бульдозериста из кабины стандартного вальщика, сэр? — усмехнулся миллионер. - Это крепость! Выдержит удар любого бревна или камня полутонны весом, ежели такой из-под ножей вылет или с неустойчивого откоса упадет. Я имел в виду не что оборудование исчезло вместе с людьми, а то, что ремонтников из этого оборудования нужно было как-то извлечь. И следов при этом не оставить, по которым нападающих вычислить можно, до логова проследив На Ершбике авиации хватает… Во всяком случае, до нашего визита хватало. И орбитальные катера есть. Нет, сэр Платон, зверье местное меня не беспокоит. Животные на подобные фокусы не способны.

— И кого вы в таком случае подозреваете? Инопланетчиков, про которых желтые каналы регулярно слухи распускают? Так поверьте опытному археологу, никаких следов визитеров из других галактик покамест обнаружить не удалось.

— Меня не волнует, откуда взялась аномалия. Меня беспокоит то, что опасность кажется реальной – Толстяк спрыгнул с ветвей в воду. - Пойдемте отсюда, сэр. Разрешим наш спор в более спокойной обстановке.

Опять потянулся долгий день, с единственным, и сомнительным, развлечением — постоянным вытаскиванием ног из густой цепкой грязи. Правда, грязь скрывалась под слоем чистой, совершенно прозрачной воды, и в один прекрасный миг Атлантида не выдержал жажды и сделал несколько глотков, уповая на то, что здешняя микрофлора не окажется патогенной для его желудка. Если для местных хищников люди не съедобны, то почему они должны прийтись по вкусу микроорганизмам?

Ноги потихоньку начинали болеть. Пока не голени, а только мышцы бедра, однако стало ясно, что постоянное пребывание в холодной воде пользы здоровью не принесет. Теперь напарники делали остановки для отдыха каждые два часа, забираясь на нижние ветви очередного багрянца и неторопливо обирая ягоды. V Атлантиды уже зрело желание активизировать аварийный передатчик и закончить все мучения. Теперь он понимал: задуманный, исходя из красивой компьютерной картинки, маршрут придется преодолевать не шесть дней, а в лучшем случае два месяца. Вот только полыжун скоро кончится, и им придется бороться не только с грязью и расстоянием, но и с голодом.

Вскоре после полудня твердь под ногами неожиданно быстро пошла вверх, и через час путешественники оказались на суше — на плотной сухой земле. С радостными криками .они прибавили шаг… И через полчаса обнаружили, что впереди простирается вода. Они стояли на острове.

— Привал, - решительно заявил Вайт и уселся на мшистый пень. - На сегодня хватит.

— Рано еще, сэр, - попытался протестовать Атлантида. - Мы до темноты десяток километров пройти успеем.

— А потом опять на дереве ночевать? Ну уж нет. До утра я в воду больше не полезу.

— Время теряем, - археолог уселся рядом.

— Днем больше, днем меньше, - философски изрек миллионер. - В нашем положении, сэр Платон, это уже не имеет особого значения.

— А может, вы и правы, - неожиданно легко согласился Рассольников. - Отдохнем немного, да хоть выспимся нормально.

— Тихо! — вскинул палец Вайт. - Вы слышали?

Люди замолчали, и вскоре до их слуха явственно донеслись далекие голоса:

— Уюк-уюк. Уй-у.

— Кто это? — шепотом переспросил Вайт,

— Животное какое-нибудь болотное, - так же тихо ответил археолог. - Я здешнюю энциклопедию наизусть не учил. По верхам прошелся, и все.

— Смотрите! — Толстяк указал вперед. Там, на грани видимости, между далекими стволами гуськом двигался десяток темных силуэтов. По поверхности воды прокатилось мерное пошлепывание.

— Юкурун! Уюк-уюк…

Силуэты остановились, однако мерное пошлепывание продолжало доноситься именно с их стороны.

— Маршируют на месте? — Толстяк больно сжал Атлантиде руку.

Внезапно далекие фигуры резко провалились вниз, словно под ними открылся невидимый издалека люк, и над болотом повисла тишина.

— Пойдем посмотрим? — облизнул пересохшие губы миллионер,

— Зачем, сэр? — Атлантида отрицательно покачал головой. - Если там баловались какие-то животные, мы не охотники, чтобы за каждой божьей тварью гоняться. А если и вправду некое воинское подразделение спецподготовку проходит, то мы рискуем получить очень большие неприятности.

— А вдруг это и вправду лазутчики из другой галактики, сэр? — азартно прошептал Вайт. - И мы их поймаем!

— Вот уж не знаю, кто кого, - усмехнулся археолог. - Вам мало живодерни, сэр Теплер, вы еще и лишним свидетелем хотите стать? Вам рассказать, как обходятся представители всех воинских сословий со случайными прохожими, встреченными на тропе войны? Мы с ребятами в студенческие годы выкапывали их с завидной регулярностью, рядом со стратегически важными дорогами: ценности на месте, голова под мышкой. Датировка — Вторая Конкиста.

— А вдруг это что-то серьезное?

— Но самое смешное, сэр Теплер, - спокойно продолжил Атлантида, - что всерьез вас могут воспринять только эти ребята. - Археолог кивнул в сторону болота. - А вот представители властей наверняка поднимут на смех. Прежде чем отправить на живодерню. Вы любите жить, сэр Теплер?

— Опять! — На этот раз вначале послышалось шлепанье, затем откуда-то слева, опять же на грани видимости, появилась новая процессия. - Ведь это не галлюцинация, сэр Платон?

— Лучше бы это было видение, сэр. Я, знаете ли, предпочитаю загадки в мумифицированном виде.

— Неужели вам не хочется узнать, что там происходит, сэр Платон? — не поверил миллионер.

— Нет, не хочется, - покачал головой Атлантида. - Но придется узнать, если хоть одна группа пройдет через остров.

Однако напарникам повезло. Группы таинственных силуэтов приходили в одну и ту же точку еще пять раз, но близко к острову не приближались. Путники, отчасти заинтригованные происходящим, отчасти напуганные им, затаились и ждали продолжения. А потом Голубой Карлик ушел за горизонт, и на лес опустился кромешный мрак. На Ершбик пришла Черная Ночь. Это не художественный образ, а научный термин: часов, когда на небе отсутствуют оба светила, в шестилетнем цикле планеты насчитывается всего лишь несколько десятков.

Настал полный, абсолютный мрак. Настолько глубокий, что над головой появились мерцающие искорки звезд, невидимые в обычные ночи. На расстоянии вытянутой руки оказалось невозможно рассмотреть древесный ствол или отличить собственную ладонь от стебля травы. Весь мир погрузился в испуганную тишину: не жужжали комары, смолкли ночные птицы, прекратили стрекотать насекомые. И вдруг напряженное безмолвие разрезала мерная заунывная песня:

— Уй-я яу у-у-е, еу гей геу-у-у…

Тон звуков, их интонирование, сочетание наводило на мысль о таинственных силуэтах, но никакого шлепанья на этот раз не слышалось. Зато на высоте примерно трех-четырех метров над водой поплыли яркие зеленые огни. Восемь таинственных светляков описывали петли, взмывали вверх и проседали вниз, разгонялись и застывали на одном месте, постепенно сближаясь друг с другом. И тут над болотом пронесся оглушительный, разрывающий барабанные перепонки и вспенивающий мозги, яростно-возмущенный вопль. Песня мгновенно оборвалась, огни погасли. А спустя Пару минут над деревьями стал подниматься тускло-зеленый тяжелый диск Темного Великана. Мрак сменился привычными сумерками, и вскоре с явственным облегчением то тут, то там начали потрескивать птицы и жуки. Черная Ночь кончилась.

До восхода Карлика оставалось еще несколько часов, и напарникам удалось-таки немного вздремнуть, а сразу после рассвета они предпочли покинуть подозрительное место, держась подальше от точки сбора таинственных силуэтов. Однако уйти так просто не удалось. Примерно через час, когда Вайт и Атлантида уже облегченно вздохнули, считая, что ушли достаточно далеко, за спиной послышалось мерное шлепанье.

Археолог резко обернулся, вскинув трость с выдвинутым клинком, но никого не увидел. Они с миллионером переглянулись, и толстяк снял с пояса ремень, намотав его на руку.

— Что будем делать, сэр? — поинтересовался Вайт.

— Уходить. - Атлантида убрал лезвие альпенштока в трость. - Если сразу не напали, то есть шанс, что и впредь не нападут. Может, обойдется.

Они двинулись дальше, и за спиной тут же зашлепали. Рассольников, сделав успокаивающий жест напарнику, продолжал двигаться вперед и вдруг неожиданно обернулся. И опять позади никого не оказалось.

— Угу-у, - задумчиво произнесли откуда-то сбоку.

— Самое противное, - произнес, пытаясь ускорить шаг, Атлантида, - что они могут просто тянуть время, мотать нам нервы. Дождутся, пока мы смиримся с конвоем и перестанем ждать нападения, а потом набросятся. А еще может оказаться, что это просто брачная песня какой-нибудь маленькой, но очень голосистой лягушки. Но во второе я поверю только тогда, когда с нами не случится первое.

— Гу-гама, - негромко ответили с другой стороны. Рассольникову показалось, что звук шел из-за ближайшего дерева.

— А вы знаете, что мы абсолютно несъедобны? — нравоучительно произнес археолог. - Лучше багрянец ешьте. Он вкусный и полезный.

— Гама-гугу-ую, - ответили ему из-за толстого и кряжистого дерева, листва которого напоминала обычный земной клен.

— Может, они пытаются установить с нами контакт? — предположил Вайт.

— Ага, с ремонтными бригадами уже установили, - напомнил археолог. - Пошли отсюда.

Сопровождаемые задумчивой перекличкой и мерным шлепаньем, напарники за несколько часов добрели до очередного возвышения. На суше таинственные преследователи оставили их в покое, и путники предпочли стать на ночевку. Оба надеялись, что к утру неизвестные существа найдут себе какое-нибудь другое развлечение. Однако стоило людям на следующий день войти в воду, как шлепанье за спиной немедленно возобновилось. Напарники стиснули зубы и, не оглядываясь, двинулись вперед, надеясь на удачу.

— Юкку-у, - послышался слева знакомый голос. Атлантида покосился туда и вдруг замер, словно налетел на каменную стену.

— Что с вами, сэр? — Остановился рядом миллионер.

— Что это? — Рассольников указал направление тростью.

— Небольшой холмик, сэр Платон, - удивленно ответил Вайт. - А что?

— Откуда он здесь? Откуда здесь, на сплошной заболоченной равнине, ровный аккуратный холм? Вы видели хоть один подобный холм на всем нашем пути?

— Нет, сэр, - пожал плечами толстяк.

— А я видел. И очень много раз…

Атлантида устремился вперед, забыв про усталость, за считанные минуты преодолел отделяющие от холма несколько сот метров, выдвинул из трости альпеншток и принялся торопливо рыть землю. К тому времени, когда Теплер Вайт его догнал, Платон успел углубиться почти на полметра.

— Может, вы все-таки объясните, сэр…

— А-а-а!!! — Атлантида вылетел из раскопа и принялся яростно рубить тростью ветви с ближайших Деревьев. Потом подскочил к ближайшему багрянцу и начал со всей силы биться в ствол лбом. Сверху дождем посыпались спелые ягоды.

— Что с вами, сэр Платон?! — Вайт приблизился и осторожно положил ему руку на плечо.

— Ну почему, почему?! — В глазах археолога стояли слезы.

— Да объясните же толком! — Попытался обнять его миллионер.

— Что тут объяснять?! Идите сюда! — Атлантида за руку подтащил Вайта к вырытой яме. - Что вы видите?

— Ну, бревна какие-то торчат.

— Какие бревна, бестолочь?! Это же могильник!!! Самый настоящий могильник! Могильник на Ершбике, на котором никогда не было иных разумных существ, кроме людей! Теплер, мы нашли, мы обнаружили захоронение, явный след нечеловеческой разумной деятельности! Мы открыли новую цивилизацию, Теплер! Погибшую цивилизацию Ершбика!

— Так это же здорово, Платон!

— Чего хорошего, Теплер? — Рассольников отошел к дереву и принялся снова биться в него головой. Правда, уже без прежнего азарта. - Я никому не могу сказать про свое открытие здесь, потому что меня отправят на живодерню. Я никому не смогу рассказать про свое открытие, если мы выберемся, потому что никогда не смогу сюда вернуться и цивилизацию вскроют без меня. Господи, за что мне такая мука! Я открыл новую цивилизацию… Такое бывает раз в жизни!!! И я никому не смогу про нее рассказать.

Атлантида оставил дерево в покое, вернулся к яме, опустился рядом с ней на колени и принялся неторопливо зарывать, тщательно утрамбовывая руками каждую горсть. .

— Что вы делаете, Платон? Закапывать-то зачем?

— Я не закапываю, - устало объяснил Рассольников. - Я консервирую могильник. Основной закон археологии: если не имеешь возможности вскрыть раскоп по всем правилам, приведи его в прежнее состояние. Соприкосновение с атмосферой способно повредить сохранившимся под грунтом артефактам, брошенный раскоп может привлечь внимание дилетантов. Исторические памятники необходимо сохранять с должным почтением.

Археолог старательно утрамбовал землю, присыпал следы своей деятельности пожухлой листвой, обрывками мха. Поднял на Вайта опустевшие глаза:

— Пошли?

Через два часа они выбрались на очередной плоский островок. Атлантида отошел на несколько шагов от воды, молча лег, свернулся калачиком и закрыл глаза.

Вечером Вайт трогать его не стал, перекусив сладкими ягодами нескольких растущих на островке багрянцев и устроившись спать неподалеку, но утром присел рядом и потряс за плечо:

— Вставайте, Платон, нам пора трогаться в дорогу.

Рассольников молча поднялся, повернулся спиной к Карлику и зашагал вперед.

— Сю-аа... - послышалось слева, от нескольких растущих компактной группой «кленов». Люди остановились.

— Сю-аа… — повторно прозвучал голос.

— Убей меня кошка задом, сэр Платон, - пробормотал толстяк, - но, кажется, нас туда зовут.

— Зовут, значит, пошли, - безразлично пожал плечами Рассольников и двинулся на голос.

Несколько десятков метров они продирались через грязь, но рядом с похожими на клены деревьями неожиданно выбрались на плотный грунт.

— Сю-аа... - На этот раз голос прозвучал справа. Напарники повернули и, к своему удивлению, получили возможность без особых усилий двигаться, пусть и по колено в воде, но по достаточно твердой, не размякшей земле. Где-то за час они перебрались наследующий остров, а непонятный голос уже звал дальше:

—Сю-аа…

На этот раз людям пришлось опять продираться через глинистую грязь, но зато вскоре они выбрались на узкий и длинный, вытянутый в западном направлении остров.

— Сю-аа... - Еще рывок через болото, и очередной обширный остров.

— Кажется, у нас завелся доброжелатель, сэр Платон, - весело предположил Вайт

— Я думаю, просто болото кончается, - спокойно предположил Атлантида.

Тем не менее они продолжали следовать за голосом и к сумеркам оказались на очередном островке. Таинственный доброжелатель продолжал манить их дальше, но люди решили остановиться на ночлег.

— Как вы думаете, сэр Платон, - поинтересовался Вайт. - Кто стал нашим проводником?

На этот раз Рассольников не стал отрицать существования помощника и просто пожал плечами.

— А вам не кажется, сэр, что открытая вами цивилизация не погибла? Что она существует по сей день?

— И почти за полтысячелетия освоения Ершбика люди не заметили никаких ее следов? — покачал головой Атлантида. - Нереально.

— А все-таки обратите внимание на один интересный факт. Нас преследовали какие-то существа, но напасть почему-то не решались. Может быть, их оказалось слишком мало, а может, мы на их священной земле и они не хотели проливать тут кровь. И вдруг вы обнаруживаете захоронение. Ту трагедию, которая на вас обрушилась, сымитировать было невозможно. Это выглядело как страшная беда, невероятное, непереносимое горе. То, какой кошмар творится в вашей душе, понял бы даже таракан. Наверное, существа увидели, как вы страдаете, с каким благоговением восстанавливаете курган, и приняли вас за своего. Разве станет чужак так горевать над чужой могилой? А приняв нас за своих, они решили нам помочь и вывести из болота. Ну, что скажете?

— Версия не выдерживает никакой критики. Аборигены пятьсот лет тихонько отсиживались на болоте, чтобы потом первого же забредшего к ним Homo Sapiens принять за родственника? Проще решить, что мы едва не растоптали птичье гнездо, и пичуга попыталась от нас избавиться, уведя как можно дальше самой быстрой дорогой.

— Вы спорите с очевидными фактами! — возмутился толстяк. - Скажите, неужели вам не хочется, чтобы ваша вымершая цивилизация оказалась живой? Своими глазами увидеть ее, познакомиться с ее жителями?

— Конечно, нет! — столь же горячо возразил Атлантида. - Вы даже не представляете, какая это трагедия для настоящего исследователя, если считающаяся погибшей цивилизация возрождается вновь! Годы кропотливого труда летят в тартарары, теории рассыпаются, гениальные прозрения оказываются фарсом. Вспомните хотя бы историю Немереи. Считавшаяся прекрасно изученной и понятной, простенькая цивилизация возродилась самым нахальным образом, и что мы получили? Считавшиеся погребальными кувшины оказались акустическим письмом, храмы — вокзалами, золотые общественные украшения — системой связи, колодцы — трансляторами, поляны — церквами. Полный ужас и хаос. Нет, сэр Теплер, нет ничего более страшного для стройного здания любой науки, чем появление жестоких неопровержимых фактов! Не надо мне никакой возрожденной цивилизации. Хватит нескольких могильников и городищ, а уж остальное мы как-нибудь сами объясним.

Наутро голос не давал о себе знать. Путники выспались, попаслись на соседних деревьях, побродили вдоль берега. Таинственный проводник молчал.

— Надо было вчера за ним идти, сэр Платон, - вздохнул миллионер. - Обиделся, похоже, наш абориген.

— Птичка убедилась, что мы ушли, и вернулась в гнездо, - немедленно парировал Рассольников. - Кстати, сэр, вы не помните, откуда она кричала в последний раз?

— Кажется, вон из тех зарослей…

Напарники вошли в воду и двинулись вперед, держась подсказанного ввечеру направления. Ноги опять проваливались в вязкую жижу выше колен, каждый шаг сопровождался разочарованным чавканьем и хлюпаньем, однако уже через час глубина болота начала постепенно уменьшаться, и вскоре люди выбрались на берег. Зная, что спустя недолгое время опять начнется вода, они сделали небольшой перерыв, объедая нижние ветви островных багрянцев, после чего двинулись дальше. На появление таинственного помощника они больше не рассчитывали и шли просто на запад. Шагали час, другой, третий… Вода не появлялась.

— Неужели выбрались? — Сокровенную мысль первым высказал Вайт.

— Будем надеяться, - осторожно согласился археолог. - Вот вам, кстати, и подтверждение того, что нас выводила птица. Мы достигли границы ее ареала обитания, и она оставила нас в покое.

— Скорее, абориген вывел нас из болота, сэр, и вернулся к родичам. Помните, как вечером он настаивал, чтобы мы сделали последний рывок?

— Ну да. Пытался на ночь глядя выманить в воду. Обычный инстинкт защищающей гнездовье птицы.

— Вы не желаете смотреть правде в глаза, сэр Платон. Привыкли иметь дело с мертвыми камнями и… И, кстати, вы умеете плавать?

— Да, - кивнул археолог, подныривая под низко висящую ветвь дерева. - А что?

Он уткнулся в широкую спину миллионера, обогнул его и увидел широкую, полноводную реку.

— Странно, - пробормотал Атлантида, - на карте ничего подобного не указано.

Широкая река — понятие относительное. На планетах с сухим климатом трехметровый ручей считается рекой; на планетах с влажным климатом — речушка в полсотни метров шириной называется протокой. Река, в которую уткнулись напарники, в ширину была метров тридцать. Зато кристально чистая вода позволяла не только разглядеть кустики водорослей на дне и резвящихся мальков, но и довольно точно определить глубину. А глубина на стремнине составляла никак не меньше пяти-шести метров. То есть река могла считаться судоходной — а такие «ручейки» на картах принято обозначать.

— И где мы, в таком случае, находимся, сэр?

— Сейчас. - Атлантида активизировал браслет, вызвал на развернувшийся экран карту Ершбика, дал максимальное увеличение окрестностей Алагмы. Вокруг города в радиусе полусотни километров не имелось ни одной синей черточки, обозначающей открытые водоемы и реки. Между Алагмой и Севенжогом, кстати, рек также не имелось.

— Получается, - заглянул археологу через плечо толстяк, - либо мы прошли семьдесят километров на юг вместо запада, или пятьдесят на север. Во что верится с трудом: заблудиться мы могли, но не до такой же степени!

— Или карта врет. По энциклопедической развертке в походы никто не ходит, вот и сделали шаляй-валяй, лишь бы общее впечатление создать.

— Так что, сэр, плывем на тот берег или пойдем вдоль русла?

— Ни то и ни другое, сэр Теплер. Вынужден признать: пешеходная прогулка нам не удалась. Вряд ли с нашей скоростью мы доберемся до Севенжога раньше чем за два месяца. Особенно, если придется бороться с неожиданными препятствиями вроде неизвестных рек.

— А что вы предлагаете взамен?

— Вы не потеряли живодерский тесак, сэр Теплер?

— Ну что вы, сэр! — Толстяк вытащил из-за спины тяжелый нож.

— Предлагаю вот что. - Рассольников повел пальцем по карте. - Заблудились мы или нет, но находимся в бассейне реки Закру. Значит, эта протока в любом случае нас на Закру выведет. Вот здесь, ниже по течению, стоит крупный город Кдох, откуда можно попытаться уехать в космопорт-один. Тот, которой мы оставили целым. Кдох отсюда далековато, зато там про нас наверняка ничего не слышали, а если и слышали, то пока доберемся — забудут.

— Пойдем вниз по течению?

— Зачем, сэр? Сделаем плот! Течение тут на глазок километров семь. Даже с учетом извилистости русла все равно быстрее, чем пешком. Опять же ноги отдохнут. Приплывем в Кдох свежими и отдохнувшими.

— Но у нас нет ни гвоздей, ни шурупов, ни веревок! Как мы этот самый плот сколотим?!

— Мы в лесу, сэр Теплер. Здесь можно найти все, что нужно.

ГЛАВА 7

РЕКА

«Самым важным изобретением в истории мореплавания является паровая машина. Природа словно специально подбирала законы физики, чтобы этот движитель мог быть установлен на морские и речные корабли. Дело в том, что рабочая частота оборотов парового двигателя совпадает с оптимальной частотой оборотов гребного винта. Паровой двигатель не нуждается в сложных редукторах для передачи крутящего момента, легко переключается с прямого вращения на реверс, использует энергию пара почти на девяносто пять процентов.

Правда, при зарождении паровых машин им был присущ целый ряд недостатков: конструктивные особенности первых паровых котлов не позволяли полностью использовать тепловую энергию топлива, применяемая для получения пара вода оставляла накипь в теплооб-менных трубках, сгораемое в котлах твердое и жидкое топливо выделяло в атмосферу большое количество токсических веществ и радиоактивных изотопов. Кроме того, для разогрева котлов и образования первых порций пара — то есть для начала движения, требовалось большое количество времени, порою измеряемое часами.

Развитие науки и техники позволило избавиться от всех недостатков паровых машин при сохранении их преимуществ. Так, изобретение конденсатора пара позволило использовать воду по замкнутому циклу, что избавило как от накипи, так и от необходимости регулярно заправляться свежей водой; создание атомных реакторов позволило полностью решить проблему загрязнения окружающей среды, увеличить дальность плавания кораблей до сотен тысяч километров. Кроме того, реакторы, как известно, невозможно заглушить полностью — поэтому даже во время стоянки в котлах атомных пароходов всегда имеется достаточное давление, чтобы при необходимости начинать движение немедленно. Все вместе взятое позволило простым и надежным, не нуждающимся в сложном техническом обслуживании и в многочисленной команде пароходам быстро и однозначно вытеснить с морских и речных трасс все иные виды транспорта.

(«История морского дела с древнейших времен и до наших дней». СЛ. Краузе, 547 год. Земля. Архив Адмиралтейства Великобритании)

Строительство плота заняло почти весь день. Самая тяжелая работа досталась Теплеру Вайту: своим тесаком он свалил два высоких засохших дерева, после чего разделал их на семь бревен. Нож, даже тяжелый, это отнюдь не топор, а потому бревнышки с одного конца оказались заточены, как карандаши, а с другого — разлохмачены, как мочало. Атлантида выполнял более интеллектуальную работу. Выбрав прямое деревце диаметром около десяти сантиметров, археолог одолженным тесаком срубил его, разделил на четыре палки примерно одинакового размера и принялся сверлить в них дырки: вонзал клинок альпенштока и буравил, используя трость как длинный рычаг. Затем археолог пробуравил на всю длину лезвия отверстия в толстых стволах, уложил четыре из них рядком, палки наложил сверху, выбрал ветви толщиной с клинок, обломил на нужную длину и вколотил в дырки — сквозь палки в стволы, - укрепив этими шипами тонкие бревнышки поперек толстых.

— Вот так, - с удовлетворением произнес Атлантида, утирая пот. - Никуда теперь не раскатятся.

— Ловко у вас получилось, сэр Платон, - признал миллионер.

— Зря я, что ли, историю учил? — усмехнулся в ответ на похвалу Рассольников. - В старину вместо гвоздей деревянные штыри для крепления бревен использовали. Теперь давайте спустим это сооружение на воду, а оставшиеся три бревна насадим на шипы сверху.

— Зачем?

— Нижние стволы под тяжестью верхних уйдут в воду, - терпеливо объяснил археолог, - зато верхние всегда будут над поверхностью, на них будет сухо и уютно, мелкие волны не захлестнут, на крупные плот лучше забираться станет. Тоже, кстати, древний рецепт. На таких плавсредствах годами жить можно.

— Типун вам на язык, сэр, - не удержался толстяк и навалился на плот, помогая ему соскользнуть с берега.

— Спасибо, сэр Теплер, - кивнул Атлантида. - Бревна я сейчас сам накачу, а вы вырубите, пожалуйста, шест, от берегов отталкиваться. Думаю, через час мы сможем отправляться.

В путь они пустились в сумерках, благо на Ершбике видимость по ночам вполне приличная.

— Укладывайтесь, сэр Теплер, - предложил Атлантида, налегая на шест. - Я пока прослежу, чтобы мы на берег не наскочили. Утром поменяемся.

— Как скажете, сэр, - согласился миллионер. - Кстати, вы заметили, что на деревьях уже не осталось неспелых ягод, а многие созревшие начинают подгнивать?

— Да, багрянец отходит, - признал Рассольников. - Еще дня три-четыре, и его не станет. Но зато мы можем встретить какое-нибудь не указанное на карте селение еще до Кдоха. Причалим там, купим продуктов.

— У вас есть наличные деньги?

— Зачем? — пожал плечами Атлантида. - Согласно нашему договору, кормежку обеспечиваете вы.

— Какой вы все-таки злопамятный, сэр, - сердито ответил толстяк и вытянулся на бревнах.

Течение несло плот со вполне приличной скоростью — пешком человеку такого темпа долго не выдержать. Единственной проблемой было то, что на поворотах тяжелое плавсредство прибивало к берегу. Однако Рассольников резонно считал, что лучше раз в десять минут поработать шестом, чем каждый шаг вытаскивать ноги из грязи, и на судьбу не роптал.

Мимо величественно проплывали огромные деревья, покрытые алой, багровой, красной, пурпурной, кумачовой, рубиновой, киноварной, малиновой листвой. А вот водоросли на дне реки росли, как ни странно, нормального, зеленого цвета. Впрочем, жители Ершбика наверняка считали наоборот. От воды веяло прохладой, особенно приятной после парного лесного воздуха, глаза слипались, и Атлантиде стоило немалых усилий дотерпеть до утра, глядя на сладко посапывающего напарника.

— Правьте к берегу, сэр. - Толстяк открыл глаза неожиданно, задолго до рассвета. - Я хочу сделать вам приятный сюрприз.

— Какой? — насторожился археолог.

— Увидите.

Вайт, обнажив тесак, спрыгнул на чистый песок, углубился в лес и вскоре вернулся с охапкой свежесрубленных ветвей.

— Спите на мягком, счастливчик. - Миллионер кинул ветви на бревна и взялся за шест. - А то я все бока себе намял. Неужели в книгах по истории ничего не говорилась про подстилку?

— Ее при раскопках не находили, - соврал Атлантида и провалился в глубокий сон.

Когда он поднялся, плот двигался посередине реки не меньше полукилометра шириной. Глубина здесь оказалась такой, что не разглядеть дна, а карамельный запах леса практически не ощущался.

— Неужели это наш ручеек так разлился? — удивился археолог.

— Да нет, - оглянулся на него Вайт. - Протока впала сюда пару часов назад. Как думаете, это и есть Закра, про которую вы говорили, или еще нет?

— Какая разница, сэр? — пожал плечами Атлантида. - На такой реке рано или поздно город должен встретиться. Просто обязан. Там и разберемся.

— И что вы сразу про плот не подумали, сэр? — сладко потянулся толстяк. - Хорошо тут. Еще бы плиту кухонную да навес — и я бы его на свою яхту не променял.

— Угу, - кивнул Атлантида. - А еще не помешали бы холодильник, объемка, система галактической связи, мощный мотор. Вот тогда бы плоту точно цены не было.

— А можно заказать, - предложил Вайт. - Доберемся до города и модернизируем.

— Тогда уж добавьте герметизацию и планетарный двигатель. Представляете, бревенчатый межпланетный плот? Пожалуй, это будет высшее достижение в мореплавании.

Так, за пустой болтовней, они и двигались по реке, валяясь кверху животами, отдыхая после долгого перехода. На практически прямом русле рулить не требовалось. Поэтому вечером они легли спать оба, предоставив плот самому себе.

Атлантида проснулся от сильного удара, инстинктивно схватился за трость и, еще не успев понять, что происходит, оказался в воде. Мимо проносилась гладкая белая стена — археолог размахнулся и со всей силы всадил в нее лезвие альпенштока. Рывок едва не выдернул трость из руки — ладони заскользили по влажному металлу, но удержались за набалдашник.

— Теплер! — заорал Рассольников, окончательно приходя в себя. - Где вы?

Последовал громкий всплеск, и кто-то схватил Платона на ноги.

— Это вы, сэр Теплер?

— Нет, это акула вас за пятку кусает. Решайте скорее... - Миллионер оборвал фразу, шумно отплевываясь. Похоже, хлебнул речной воды. - Делайте что-нибудь, или я вас брошу и к берегу поплыву.

— Не вздумайте! Под винт попадете.

— Один бес нам долго не продержаться…

— Сигнализация обязана сработать. Должен же быть на корабле контроль целостности корпуса!

— Сэр Платон, мне очень жаль, но у вас соскальзывает туфля.

— Эй, каламан рокшель? — послышался сверху мужской голос.

Оказавшиеся под водой полилингвисты переводить фразу не стали.

— Сбросьте ход и киньте нам веревку! — во всю глотку заорал Атлантида.

Ему никто не ответил, но спустя пару минут ровный гул внутри судна стих и напор набегающей воды ослаб. Еще через минуту рядом с напарниками плюхнулась в воду веревочная лестница.

— Карамаки амноли еклос? — поинтересовался мужчина в светлой отглаженной форме, оглядывая неожиданных гостей с ног до головы.

Атлантида опустил глаза, увидел на своем поясном переводчике глубокую трещину, раздраженно сплюнул, снял его и со всего размаха зашвырнул в реку.

— Не везет мне с лингвистами… Ваш-то работает, сэр Теплер?

— Наверное, сэр. Просто я его выключил. Зачем он в лесу? — Толстяк активизировал своего полилингвиста и громко поинтересовался: — Какого черта вы протаранили мою яхту?!

— Какую еще яхту? — Вскинул подбородок мужчина. - Не было на реке никакой яхты!

— А мы, по-вашему, откуда? С орбиты свалились? Или на плоту катались?

— Однако вы не производите впечатления богатых яхтсменов, - задумчиво произнес мужчина.

— Хотел бы я на вас посмотреть после ночного купания! — возмущенно фыркнул Вайт. - Да у меня любая пуговица дороже всего вашего теплохода!

— Парохода, - поправил мужчина, только сейчас обратив внимание на пуговицы толстяка. Даже находясь на мокром и драном, как половая тряпка, бархатном пурпуане, они произвели должное впечатление. - Хорошо, господа. Не будем продолжать разговор в таком виде. Сейчас я провожу вас в пассажирскую каюту. Отдохнете до утра, а потом уладим наши проблемы. Кстати, в конце коридора стоит санитарный робот, он приведет вашу одежду в порядок. Договорились?

— Разумеется, - буркнул миллионер. - Мне уже надоело тут мокнуть.

— Кстати, как называлась ваша яхта?

— «Маргарита».

— Какого она года постройки?

— Восемьдесят второго.

— А класса?

— «Зондер». Вы что, мне не верите? — повысил голос Вайт.

— Ну что вы, разумеется, верю. Пойдемте, а то замерзнете.

Для путников начался праздник души и тела. В пассажирских каютах имелись не только двуспальные мягкие постели, но и душ, горячая вода, электрический свет, объемные стержни — просто невероятный комфорт для людей, почти полмесяца не видевших даже обыкновенного зеркала.

Утром к завтраку вышли уже не грязные лесные бродяги, а настоящие джентльмены — чистые, причесанные, гладко выбритые, в аккуратно проутюженной одежде. Вот только Атлантида слегка припадал на левую ногу — на ней отсутствовала утонувшая во время кораблекрушения туфля.

Кают-компания была выдержана в викторианском стиле: тяжелые парчовые занавески, вычурная резная мебель, обшитые мореной рейкой стены и потолок.

— Простите, господа, - встретил их одетый в форму мужчина, - мы вчера не познакомились. Я капитан этого корабля Эдвард Ходк, а это, - он указал на невысокую румяную женщину, - моя жена Алерия. Она же корабельный электрик. А вон тот тощий и длинный парень, который так и не научился одеваться по форме, мой младший брат Рауль.

Белобрысый мальчишка лет восемнадцати в тренировочных штанах и футболке с длинными рукавами развел руки и поклонился.

Теплер Вайт представился и назвал своего спутника.

— Прошу к столу. - Капитан отодвинул стул для своей супруги, потом сел сам.

— Курочка... - не удержался от восторженного выдоха Вайт, стоило Алерии снять крышку со сковороды.

— Да, - согласился Ходк. - Надеюсь, вы не принадлежите к ордену Защиты Животных?

— Только не во время еды, - отшутился миллионер. Атлантида, лишившийся своего переводчика, оказался фактически немым и в разговоре не участвовал.

— На гарнир можете взять кукурузу, картошку или салат. К сожалению, все консервированное.

Еда! Настоящая еда! Не набившие оскомину ягоды багрянца, не полугнилые корешки и овощи живодерни, а самая настоящая курица, картошка, кукуруза! По всей видимости, на лицах путешественников читался такой восторг от трапезы, что жена капитана не смогла сдержать самодовольной улыбки и с гордостью покосилась на супруга.

— Да, кстати, - подал голос тот, - вы, по всей видимости, хотели бы получить компенсацию за погибшую яхту?

— А вам не кажется, - оторвался от еды Вайт, - что это было бы справедливо?

— Если уж речь зашла о справедливости, - капитан положил себе на тарелку немного салата, - то должен обратить ваше внимание на один пустяк. На Ершбике нет ни одной яхты зондер-класса. Нет, понимаете ли, морей на нашей планете, соответственно и мореходных судов также не имеется…

Атлантида подавился курицей — белобрысый Рауль тут же с удовольствием постучал его по спине. Миллионер густо покраснел, однако в остальном повел себя достаточно спокойно.

— Итак, господа, - продолжил Ходк, - хотелось бы услышать новую версию относительно типа вашей яхты, а заодно и узнать порт ее приписки. Не сочтите за подозрительность, но, однажды услышав про зондер-класс, поневоле захочется уточнить и любую иную информацию.

— Нет, капитан, - отрицательно покачал головой Вайт. - Проигрывать надо уметь. Раз я попался со своей «Маргаритой», значит, попался. Повторения не будет. Будем считать, что компенсацию я проиграл. Нечего было жадничать и поднимать планку до такой степени.

— Да, жадность до добра не доводит, - согласился Ходк. - Но раз уж вы решили поступить благородно, то и я отвечу тем же. Скажите мне, где вы проживаете, и я отправлю вас домой за свой счет.

— Нет такой необходимости, капитан. Мы с другом направлялись в Кдох. Будет достаточно, если вы высадите нас там.

— Что же, очень хорошо. - Ходк повертел перед глазами вилку с нанизанным на нее кусочком курицы, собираясь перейти к наиболее важному для себя вопросу. - Получается, господа, что никаких взаимных претензий у нас нет?

— На настоящий момент никаких, - подтвердил Вайт.

— В таком случае, может быть, нет необходимости уведомлять о столкновении Речную Транспортную Инспекцию?

Вайт и Рассольников переглянулись. Позиция капитана обоим стала предельно ясна: хотя личности нежданных пассажиров, тип их судна и вызывали у него подозрение, однако он подобрал их из воды, ночью, посреди реки. Стало быть, столкновение все-таки случилось. Ходку не хотелось портить свой послужной список подобным происшествием — и ради этого он был готов не приставать с расспросами к попавшей на борт парочке. Он собирался сделать вид, что вообще никогда не видел и не слышал этих людей.

— Ой, оставьте, - отмахнулся миллионер. - Какая Инспекция? Зачем нам эта канитель? Просто подбросьте нас до Кдоха, и все.

ГЛАВА 8

КДОХ

«Важнейшее значение в становлении человечества имело развитие туалета и канализации как идеи и, собственно, технического устройства.

Вначале, на заре цивилизации, наши предки банальным образом бегали под ближайший куст. Постепенное накопление фекалий вокруг поселений приводило к постоянному неприятному запаху и развитию заболеваний. Время от времени людям приходилось бросать селение и откочевывать на новое место жительства. Только изобретение выгребной ямы и туалета, как стационарного сооружения, позволило человеку перейти к оседлому образу жизни.

Не меньшую роль для развития земледелия имело использование отходов жизнедеятельности в качестве удобрения на полях и огородах. И здесь не обошлось без новых технологий в устройстве туалета. Как известно, выгребная яма вначале находилась вне дома. В условиях холодного климата это оказалось крайне неудобно, и туалет был вынужденно перемещен в дом. Для избавления от неприятного запаха люди после посещения отхожего места посыпали фекалии опилками, золой, свежей травой или сеном, создавая таким образом питательный компост. В дальнейшем он извлекался и после короткой выдержки вносился на поля.

Мало кто задумывается о том, что только изобретение проточно-смывных унитазов позволило перейти от одно-двухэтажного строения к многоэтажным домам. Ведь не может же человек бегать во двор по нужде с двенадцатого или пятьдесят седьмого этажа! Лишь появление гальюнов высокого давления позволило людям строить подводные лодки и батискафы, лишь создание вакуумных туалетов позволило человеку существовать в условиях невесомости, лишь создание компактных и надежных встроенных туалетов для скафандров позволило людям полноценно работать в космосе и приступить к освоению Вселенной.

Можно уверенно сказать, что именно миг изобретения вакуумного туалета следует считать моментом начала новой эпохи, нового летосчисления — Вселенской эры.

На сегодняшний день существует огромное количество систем утилизации отходов человеческой жизнедеятельности: абсорбентные, тепловые, жидкостные, втягивающие, фильтрационные, туалеты высокого и низкого давления. Все эти детища изобретательского гения позволяют человеку вести полноценный образ жизни во всех уголках нашей галактики».

(«История человечества», пятый том. Издание планеты Аир, 947 год)

Кдох оказался самым настоящим крупным планетным городом. Чего стоит хотя бы тот факт, что прямо на причале два лотошника торговали самым настоящим мороженым!

— Хочу! Два! — немедленно заявил Атлантида, подталкивая толстяка вперед. - Вы обещали обеспечивать питание в пути, сэр.

— Пять порций, - не стал спорить с напарником Вайт. - Вот это, это и это. Вы какое предпочитаете, сэр?

— Твердое сливочное.

— Один галактический кредит, - быстро сосчитал торговец.

— Э-э. - Миллионер захлопал себя по карманам, после чего протянул торговцу руку. - Вот мой парольный декодер.

— Я тебе что, банк? — Лотошник быстро сгреб мороженое обратно.

Толстяк, обернувшись к Рассольникову, возмущенно выругался:

— У меня на счету столько денег, что я всю эту планету купить могу, а мне порции мороженого не дают.

— На этой улице через два квартала отделение «Двупланетного банка», - посоветовал лотошник. - Иди туда, обналичь свои счета и покупай хоть три планеты!

— Дикари! — Фыркнул толстяк и направился по указанному адресу.

— Постойте, сэр! — Археолог торопливо захромал следом.

— Я сейчас вернусь, сэр Платон.

— Не уверен…

— Да? — На этот раз Вайт остановился. - Почему?

— В банке всегда есть охрана. Кассирам обычно передают ориентировки на опасных субъектов. Вам придется назвать свое имя и заполнить кучу документов. Вы, сэр, видимо, забыли, что мы в бегах?

— А что же делать?

— Нужно заглянуть в любой достаточно крупный магазин, сделать покупку с оплатой по декодеру и попросить обналичить небольшую сумму. Давайте, например, купим мне туфли. Или хотя бы спортивные ботинки. И полилингвиста.

— Насчет того, чтобы во время путешествия покупать вам одежду, пункта в договоре нет, сэр, - покачал головой Вайт.

— Если вы не купите мне переводчика, - пригрозил Атлантида, - я буду путешествовать без него. И договаривайтесь со всеми сами, сэр.

— Ладно, - смилостивился миллионер, - посмотрим. Пошли.

Напарники двинулись по городской улице, оглядываясь в поисках магазина и невольно охая от вопиющей роскоши. Весь город был построен из самого настоящего дерева! Покрытыми морилкой или просто бесцветным лаком досками здесь обшивали стены. Да-да, самые настоящие доски! Изгибы древесных волокон, красота натуральных колец, пятнышки и овалы сучков — не требовалось консультации экспертов, чтобы понять: это не пластик и не трафаретный рисунок по бетону или алюминию, не формовочные плиты, а самое настоящее, натуральное дерево! Балконы и веранды покоились на деревянных столбах, дворики были огорожены деревянным штакетником, на крышах лежала деревянная дранка, стекла стояли в деревянных рамах. Да что там рамы — даже тротуар был из поставленных вертикально чурбаков! Одного квадратного метра тротуара хватило бы, чтобы полностью обшить кабинет Пикко деревом — вот только университет никак не мог позволить себе подобные траты.

— Обалдеть! — не удержался Атлантида. - Они живут в домах, построенных из дерева, ходят по дереву, укрываются деревом, но не могут купить себе лицензию на производство нормальных глиссеров! Планета сумасшедших!

— Ресторан! — указал через дорогу Вайт. - Ну, если здесь не принимают декодеры, тогда эту планету можно списывать, как морально устаревшую.

Разумеется, ресторан имел пол из наборного паркета пяти оттенков натурального дерева, деревянные столы и деревянные кресла с изящно выгнутыми подлокотниками. Вайт уверенной походкой привычного к подобным местам человека прошел к столику у стены и сел лицом к дверям. Атлантида довольствовался креслом напротив и забросил ногу на ногу, независимо покачивая босой ступней — носок утонул вместе с туфлей. Тут же подбежал официант и замер, не в силах соотнести безупречно белый, хорошо отпаренный шерстяной костюм и изящную трость с шевелящимися пальцами босой ноги.

— Эй, милый, - постучал Вайт пальцем по столу. - Будь так любезен, запеченного цыпленка. Небольшого, граммов на шестьсот. Потом мясо «Красная ласточка», хорошо прожаренный бифштекс с горошком и кукурузой, молочные шампиньоны и какой-нибудь простенький салат, на ваш выбор. Теперь вино… «Токайского восточного» у вас нет? Жаль… Ну да понятно, этот виноград растет только на одном склоне. - Ладно, я ваших вин не знаю, подайте какое-нибудь хорошее к мясу и белое к грибам. Грибы я предпочитаю все-таки с белым… А вы чего желаете, сэр Платон?

— Мне понравилось название «молочные шампиньоны», - припомнил Атлантида, задумчиво глядя на пальцы ноги. - Потом я хочу узнать, что же это за «Красная ласточка», и еще хочу салат. И текилу.

— Фу, сэр! — поморщился Вайт. - Как можно пить текилу за едой?! Вы же притупляете вкусовые рецепторы! Зачем вам в таком случае «Красная ласточка»? Возьмите просто цыпленка или бифштекс. После текилы вы их все равно друг от друга не отличите!

— А к «Красным ласточкам» добавьте жареной картошки, - мстительно добавил археолог.

— О великий Господь, вседержитель наш! — воззвал к небу миллионер. - Вразуми этого несчастного!

— Может, еще луку добавить? — задумчиво произнес Атлантида.

— Ладно, несите ему, чего хочет, - махнул рукой Вайт, - пусть травится.

И Рассольников «отравился»! Он с огромным удовольствием употребил полулитровый графин великолепной текилы, почему-то имеющей ярко-желтый цвет, тушенные в белом соусе грибы, ломтики мяса с яйцом, похожие на человеческий глаз с крылышками, острый фруктовый салат, после чего мужественно заказал себе цыпленка и обглодал его до последней косточки.

Заботящийся о вкусовых рецепторах Вайт влил в себя четыре бутылки вина — одну белого и три иссиня-черного, после чего миллионера развезло чуть ли не сильнее, чем археолога, и он тоже вряд ли мог отличить вкус шампиньона от бифштекса — из-за чего, по всей видимости, и повторил весь заказ.

Обед завершили две маленькие порции мороженого — большие в желудки уже не влезали, — и миллионер громко щелкнул пальцами:

— Счет!

Довольный официант подбежал с бумажкой, но Вайт, не глядя, ткнул в его сторону перстнем декодера:

— Снимите, сколько надо.

Лицо официанта вытянулось, он ушел и вернулся уже не один, а с затянутым в черное трико метрдотелем.

— Господа желают оплатить обед парольным декодером?

— Ну да, - кивнул Вайт, - чего тут непонятного?

— У господ нет наличных?

— О, хорошо, что напомнил, - вскинул палец толстяк. - И еще мне понадобятся наличные. На карманные расходы. Спишите немного с моего счета. А то даже чаевые дать нечем.

— Но господа понимают, что на это понадобится много времени?

— Какое «много»? — не понял Вайт. - Вы мне даете телефон, я подключаю его к декодеру, называю пароль, и деньги переводятся на ваш счет.

— Но нам придется ждать подтверждения из банка, что деньги получены.

— Зачем? Я же при вас подключаю декодер к телефону, перевожу деньги, называю пароль.

— Но это еще не значит, что они дойдут…

— Почему? — поднял брови толстяк. - Куда они денутся?

— Но лучше все-таки получить подтверждение... - гнул свою линию метрдотель.

— Ну так получите! — взорвался Вайт. - Получите свое подтверждение и дайте нам спокойно заняться своими делами!

— Но вы понимаете, это займет некоторое время. Разумеется, мы не собираемся сдавать вас в полицию, но было бы желательно, чтобы вы назвали место своего проживания и сотрудник полиции проводил вас туда… Это ненадолго, всего лишь до завтра.

— До за-а-втра? Вы будете получать подтверждение до завтра? Вы что, по телефонным проводам ходите пешком? — и Вайт протопал по столу пальцами, демонстрируя, с какой скоростью продвигаются здешние телефонные переговоры.

— Финансовые вопросы по телефону не решаются, господа, - нравоучительно сообщил метрдотель. - К нему возможно несанкционированное подключение, прослушивание, неверное соединение. Нам необходимо получить из банка письменное подтверждение получения денег.

— А мы из-за вашей идиотской подозрительности должны сидеть под арестом? — побагровел Вайт.

— Но таковы правила, господа, - попытался успокоить гостей метрдотель. - Вы должны понимать, что парольные декодеры — это система новая, ненадежная.

— Ненадежная?! — громогласно прорычал Вайт. – Всю галактику она устраивает, а для Ершбика ненадежная?!

— Ну что вы, господа, - испуганно попятился метрдотель. - Мы решим все вопросы к взаимному удовлетворению. Сейчас я вызову полицию и прямо при них объясню, что у нас нет к вам никаких претензий. Они только проводят вас до дома или гостиницы, подежурят поблизости. Это для вас же будет безопаснее. Хорошо?

Миллионер тяжело дышал. Разумеется, в обычной обстановке он согласился бы на столь унизительную процедуру, но потом обязательно добился увольнения этого человека, а по возможности — разорил бы ресторан или по крайней мере обеспечил изрядные убытки его хозяину. Однако сейчас перспектива встречи с полицией Теплеру Вайту не улыбалась. Даже при условии отсутствия к нему претензий со стороны заведения.

Он положил руку на грудь и с треском рванул пурпуан.

— На, подавись.

— Что это?

— Это пуговица. Это тридцать граммов золота. Да, да, я ношу золотые пуговицы! Надеюсь, выяснение пробы металла не займет у вас целого дня?

— Одну минуту. - Получив пуговицу, метрдотель отступил.

— Стоять! — цыкнул на него Вайт. - Скажи, чтобы нам, пока ты там копаешься, принесли бутылку текилы. Свободен.

Официант быстренько заменил пустой графин полным, Вайт быстро налил себе текилу в бокал для вина, потом точно такой же бокал наполнил Атлантиде.

— Декодер их не устраивает, - никак не мог успокоиться миллионер. - Дикари. Папуасы. Троглодиты. Мастодонты. Динозавры. Игуаны.

— Ну, выпьем, - остановил антропозоологический ряд археолог и осушил бокал. Вайт тоже выпил и сразу разлил остатки кактусовой водки:

— Археоптериксы. Австралопитеки. Питекантропы. Парабеллумы... - Тут толстяк запнулся и надолго задумался.

— Давайте лучше выпьем, - предложил Рассольников и снова взялся за бокал.

Как только текила обжигающей струйкой перетекла в желудок, появился метрдотель. Он подобострастно выложил на стол пачку новеньких банкнот:

— За вычетом стоимости обеда остается еще девятьсот сорок галактических кредитов,

— Какой у вас великолепный пурпуан, сэр Теплер! — присвистнул Атлантида. - А мне, честно говоря, он поначалу не глянулся.

— Надеюсь, вам понравилось, как у нас готовят, - профессионально улыбаясь, произнес метрдотель. - Мы всегда будем рады вас видеть в этих стенах, всегда рады принять вас и ваших друзей…

— Во! — Вайт подсунул ему под нос свою огромную фигу. - Во я еще хоть раз появлюсь в этом ресторане! Парольные декодеры для них ненадежны! Во!

Он встал из-за стола, отошел на несколько шагов, но вдруг быстро вернулся и схватил графин:

— Сколько стоит?

— Вое… Восемнадцать кредитов…

— Х-ха! — Вайт со всей силы шваркнул графином о стену, превратив его в мельчайшую стеклянную пыль, бросил на стол две банкноты и с сознанием честно исполненного долга покинул ресторан. - Трилобиты недорезанные!

— Теперь нам нужен обувной магазин, - пошевелил Атлантида пальцами босой ноги.

— Нужен... - Толстяка повело в сторону, и он оперся археологу о плечо. - Нам нужно еще выпить… за парольный декодер…

— Вы хотите, чтобы я пил в одном ботинке?

— Нет, - замотал головой Вайт. - Из ботинка пить неудобно. Шампанское из дырочек выливается. Лучше из туфли… Нет, из ту-фель-ки. Пойдемте, купим ту-фель-ку.

— Нет, ботинок, - потребовал археолог. - Хотя бы один!

— Хорошо, - признал толстяк правоту напарника. - Один вам, один мне.

Они отправились по улице искать обувной магазин. Однако, как назло, все время попадались продуктовые, продуктовые и продуктовые.

— Во! — наконец остановился Вайт. - Смотрите: «Хозяйственные товары», «Инструмент, посуда, все для загородного дома». Зачем нам туфли, если мы можем купить стакан, тарелку, миску, кастрюлю или ведро? Из них пить удобнее, чем из туфель.

— Я не пью из ботинок, - возмутился Атлантида. - Я надеваю их на ноги!

— Они же мокрые!

— Почему? — не понял археолог.

— В общем, стакан удобнее, - решительно подвел итог Вайт и ринулся в дверь. Платон похромал следом.

Тесное помещение магазинчика было плотно забито столами, инструментальными шкафами, лейками, лопатами, ведрами, секаторами, дефириаторами, граблями, мулиджеками и газонокосилками. Пока толстяк мучил хозяина расспросами об медицинских сертификатах на пластиковые стаканчики, археолог прошелся по залу и наткнулся на несколько небольших кабинок, рассчитанных на одного человека. Ценник был написан, естественно, на невразумительном языке Ершбика, но зато на длинной ленте, приклеенной к стенке, обнаружился абзац на немецком языке:

«Туалет загородный (садовый). Экологически чистый, не требует длительной установки, готов к работе. Емкость абсорбента обеспечивает утилизацию фекалий семьи из пяти человек на протяжении полугода».

И тут Атлантиду осенило! Он подбежал к миллионеру, торопливо зашептал ему на ухо. Сперва Вайт удивленно набычился. Потом расплылся в улыбке и хлопнул кулаком о ладонь:

— Точно! У меня в памяти декодера телефон хоенского «Астероида» есть! Хозяин, сколько стоит туалет садовый?

— Два, - уточнил Платон.

— Двадцать семь тысяч кредитов, - навострил уши хозяин. Разговаривать с пьяными мужиками ему не нравилось, однако шанс продать две дорогостоящие кабинки искупал все мучения.

— Пусть будет тридцать, - щедро разрешил Вайт. - Я тут решил своему приятелю подарок сделать. Он через две недели на Хоен прилетает, вот там ему сортиры и пригодятся. Значит, поселится он в гостинице «Астероид». Пошлешь ему туда наложенным платежом.

— Откажется, а мне за пересылку туда-сюда платить, - потускнел хозяин.

— Не бойся, - хлопнул толстяк его по плечу. - Я тебе пятьдесят процентов предоплату сделаю. Половину получишь вперед, чтобы послать мой подарок не побоялся, а половину потом, чтобы послать не забыл. Понял?

— Договорились! — Такой вариант продавца устраивал.

— Тогда давай сюда телефон. Мне нужна линия галактической связи, чтобы парольный декодер активизировать.

— А-а…

— Да ладно, ладно, знаю, - кивнул Вайт. - Завтра утром ты пешком пойдешь по телефонному проводу в банк и убедишься, что деньги на твой счет переведены. Кабины можешь отправлять только после этого.

— Переводчика, переводчика, - спохватился Атлантида.

— Полилингвисты есть у вас? — поморщился толстяк.

— Поясные.

— Дайте ему один, - кивнул Вайт на археолога. - И поставьте в счет.

Пока Атлантида надевал и настраивал переводчика, миллионер успел подключиться к линии галактической связи и теперь быстро и четко отдавал распоряжения, даром что еле стоял на ногах от выпитой текилы.

— Отель «Астероид»? Я хочу снять у вас два номера для Платона Рассольникова и его секретаря, и открыть ему кредитную линию на двадцать тысяч кредитов. Заказчик: концерн «Вайт и сыновья», счет в банке «Галактика». Вы готовы? — Толстяк откинул на телефоне тонкий стержень с кольцами контактов и вставил его в отверстие своего перстня. - Даю синхронизацию времени. Есть момент синхронизации. Пароль семь, три, семь, альфа, шесть, семь, зет, один.

Атлантида заметил, что называемые миллионером цифры не совпадают с теми, что зажигаются на декодере. Значит, часть кода толстяк хранил в голове.

— Пароль совпал? Все хорошо. До свидания.

— Теперь вы. - Вайт повернулся к хозяину лавки. - Вызывайте банк «Галактика», он на сто семьдесят третьей позиции по галактической связи. Назовите свои координаты, банк и номер счета, куда перевести пятнадцать тысяч. Плательщик: концерн «Вайт и сыновья». Когда будете готовы, передадите трубку мне, я назову пароль для перевода денег. Он меняется в зависимости от времени суток и даты, так что можете не записывать, эта цифра больше никогда не повторится.

— Сейчас. - Хозяин полез в стол, достал папку, перелистнул несколько страниц, вперил палец в многозначный номер и начал вызывать галактическую связь. Было видно, что процедура оплаты по декодеру для него странна и непривычна.

Атлантида отошел, заглянул в один из туалетов. Кабинка полтора на полтора метра. Пол на высоте полуметра над землей — по всей видимости, именно под ним и спрятан абсорбент. Стульчак широкий, мягкий.

— Э-э, нет, - послышался зычный, голос толстяк. — Пустой туалет я Рассольникову посылать не стану. Он же решит, что я считаю его засранцем! Нет, мы должны приготовить ему гостинцы.

Похоже, стоило Вайту закончить работу с кодами и банковскими счетами, как его тут же снова развезло.

— Пошли за гостинцами, сэр Теплер, - предложил Платон, возвращаясь к прилавку.

На протяжении доброго часа напарники таскали из ближайшего магазина целыми ящиками консервы, конфеты, текилу, вино, нечерствеющий хлеб. Вайт после каждой ходки останавливался перед хозяином и вдумчиво просил его не забыть завтра же, после открытия банка, проверить поступление пятнадцати тысяч на счет, а затем сразу же переслать туалеты на Хоен. Услышав одно и то же в шестой раз, продавец начал натуральнейшим образом прятаться от своих пьяных в стельку клиентов. Поэтому проделать самую ответственную операцию труда не составило: занеся в туалет компьютерную игрушку, Вайт огляделся, затем вошел внутрь и закрылся изнутри.

Оставшийся снаружи Атлантида заклеил дверь липкой полосой с яркой надписью «оплачено», прилепил на дверцу своего туалета край похожей бумажки так, чтобы казалось, будто она оторвалась, еще раз внимательно огляделся и вошел внутрь. Теперь оставалось только ждать.

Через пару минут снаружи послышались шаги.

— Неужели наконец-то утопали, пьянь заморская? — Снаружи послышалось шуршание — хозяин поправлял «оторвавшуюся» наклейку. - Так всю душу вымотают, что и трех тысяч не захочешь. Ладно, надо закрываться. Сегодня день получился неплохой.

Атлантида поерзал на сиденье, привалился боком к ящикам с текилой и благополучно заснул. Бах-бах-бах! Рассольников дернулся и попытался встать, но не удержал равновесие и упал обратно на стульчак. Ба-бах! Создавалось ощущение, что его лупят прямо по ушам.

— Хорош, не развалится, - остановил стук бодрый мужской голос. - Давай второй обшивать.

«К отгрузке готовят», - сообразил Атлантида. Стало быть, хозяин лавки счета уже проверил и деньги получил.

— Столы раздвинь, дай «вилы» подкачу. Кабинка колыхнулась, наклонилась, мелко затряслась.

«Поехали!—обрадовался археолог. - Если транспортник быстро подойдет, через пару недель будем на Хоене. Только бы адрес не перепутали — знаю я эту почту».

Его вдавило в спинку туалета, стало плавно покачивать. Рассольников раскрыл экран браслета, вставил в гнездо внешней памяти купленный вчера кристалл и стал пролистывать список «зашитой» в него литературы. При его образе жизни на чтение периодики времени хронически недоставало, и теперь Платон собирался неторопливо изучить все публикации на исторические темы.

— Брусковский, Брусковский, Брусковский… Тоже мне, пуп исторической науки. Вертикальные гробницы, новый взгляд… Опять Брусковский. Сумма технологий… О, что-то интересное…

Атлантида мельком просмотрел иллюстрации. Компьютер браслета был неспособен показывать объемные картинки, но при необходимости их можно скачать позднее прямо из журнала. Похоже, опять раскопали какую-то марсианскую базу. В первом-втором веках Вселенской эры земляне успели основательно обжить ближайшие планеты, и работы для историков хватит там еще не на одно тысячелетие.

Туалет опять затрясло.

— Давай его прямо в челнок, чтобы три раза не таскать.

Похоже, они с Вайтом угадали аккурат к транспорту и их переправят на орбиту в ближайшие часы.

— За это надо выпить! — решил Платон, извлек из ящика бутылку текилы, открыл ее и сделал несколько глотков.

Послышался утробный рев, кабинка затряслась. Прежде чем Рассольников успел сообразить, в чем дело, бутылка вырвалась у него из рук, а самого археолога со страшной силой вдавило в отверстие туалета. С такой силой, что воздух выжало из груди, а ребра с хрустом прогнулись. И только стеклянная бутылка весело каталась по полу, разливая драгоценную жидкость.

Стартовая перегрузка. Предлагая идею покинуть Ершбик в автономном сантехническом устройстве, про подобные «пустяки» он как-то забыл.

Бутылка вспорхнула и принялась медленно вращаться у него перед лицом. Невесомость. Атлантида сделал несколько вдохов и выдохов, приходя в себя, потом вырвался из приторно пахнущего дезодорантом отверстия. Или это пролитая текила оказалась с ароматизаторами?

Рассольников поймал бутылку, вскинул ее над головой… Ничего. Он потряс прозрачный стеклянный сосуд, облизнул горлышко. Текила размазалась по стенкам и перетекать в горло не желала. Невесомость, разорви ее Эйнштейн!

Атлантида оставил бутылку в воздухе перед собой, подпер подбородок и задумался, вглядываясь сквозь стекло в желанный напиток. И как его теперь достать? Ждать, пока кабинку перевезут в трюм транспортника, с его искусственным тяготением? А вдруг придется болтаться на орбите несколько дней? И, кстати, как пользоваться садовым туалетом в условиях невесомости?

От подобных мыслей немедленно захотелось облегчиться, но археолог решил терпеть до последнего — и не есть и не пить, чтобы не усугублять ситуацию. Дабы отвлечься, он опять погрузился в содержимое «Исторического вестника».

— Так… При изучении химического состава комет из облака Оорта в некоторых из них обнаружены следы синильной кислоты. При чем тут история? А, вот. Академик Наман высказал новую теорию гибели динозавров. Возможно, Земля попала в ядовитый хвост одной из комет, и гигантские ящеры вымерли из-за химической атаки. Двоечник ваш Наман, а не академик. Любой дурак знает, что динозавры вымирали на протяжении сотен тысячелетий. Это с точки зрения геологии —мгновение. А для ядерной зимы, падения астероида или химической атаки даже тысяча лет — вечность. Хороша синильная кислота, если после ее вдыхания жертва запросто живет лет этак пятьсот! Ага, еще про динозавров. Обнаружен скелет плезиозавpa на планете Датет. Помнится, там же и бронтозавров находили. Явно лаборатория генетического синтеза поработала. Сами эти твари на Датете завестись не могли, там водоемов открытых практически нет. Ладно, а по моей теме ничего не слышно? Вскрыта гробница Матухамана на Сиракосе. А, помню. Я туда чуть ли не первый примчался. Несомненная фальсификация: отделка слишком четкая и в теорию насчет туземных племен не вписывается, да и все находки в ней копируют предыдущие, только не из глины, а из золота и серебра сделаны. Ничего нового, странного, неожиданного. Как пить дать, правительство хочет туристов заманить. Самое смешное, на этом «Матухамане» уже полсотни диссертаций люди защитить успели. И все сплошь академики. Найдено захоронение Шивы… Ого!!! Где тут картинки? Да-а… Ну, насчет Шивы они загнули, четыре руки — это вам не восемь… Боевой топор, круглый щит, копья, лук… Несколько глиняных кувшинов с песком, золой, гравием и одна маленькая золотая нагрудная пластина. Роспись на стене. Кроме оружия, ничего понятного. Вот это больше похоже на правду, надо туда заглянуть. Что за планета? Титар? Впервые слышу. Значит, точно надо заглянуть.

Бутылка с текилой рухнула вниз и звонко размозжилась об пол.

— Здравствуй, гравитация, - обрадовался Рассольников, смел обутой ногой осколки в сторону и принялся снимать штаны. Он торопился воспользоваться удобствами, пока тяжесть снова не исчезла.

Кабинка туалета опять затряслась.

— Куда его? — послышалось снаружи.

— Давай в угол задвинем.

— Там места нет.

— Боком положим, ничего с ним не сделается. Атлантида похолодел. Положению на боку он, пожалуй, предпочел бы невесомость. Как прожить две недели в замкнутой кабинке, если отверстие туалета торчит где-то сбоку? Не под себя же ходить?!

Туалет начали наклонять. Бутылки в ящиках с жалобным звяканьем съехали набок. Движение остановилось.

— Ты слышал?

— Звенит что-то… И протиркой воняет… Подожди, я накладную посмотрю. Ой, гоби. Там еще и консервы, и текила в стеклянной посуде. Какой-то псих жратву по межпланетной почте пересылает.

— Гурман какой-нибудь. Привык к своей пище. Давай лучше вертикально поставим. А то побьется посуда, потом отвечай.

— Давай.

— Спасительница моя, - прошептал археолог, извлекая из ящика бутылку текилы и нежно целуя холодное стекло. - Если бы не ты…

Он свернул пробку и сделал несколько больших глотков, избавляясь от чувства страха. Теперь, когда его кабинку установили вертикально и когда он оказался в поле искусственной гравитации, оставалось только ждать… Старта…

Атлантида торопливо допил текилу, сунул пустую бутылку назад в ящик, ящик сдвинул на отверстие, а сам забился в угол — на жесткие, но по крайней мере ровные доски. При сходе межзвездных кораблей с орбиты и разгоне на режим растянутого дискретного перехода перегрузки доходят до пяти номинальных. Такое усилие может запросто пропихнуть человека в стандартное туалетное отверстие по самую макушку.

«Интересно, как там Вайт? — успел подумать археолог, и в этот миг на него обрушилась настоящая тяжесть».

«Ну ничего себе! — Атлантида достал из ящика банку консервов, вдавил, согласно инструкции, красное пятнышко на дне до «ясно слышимого хруста», перевернул, вскрыл, дернув за язычок, и оставил разогреваться. По кабинке потек густой запах пряной свинины. «Опять ароматизаторы, - покачал головой археолог. - Нормальное мясо сразу пахнуть не начинает». Он никак не мог понять, почему на Ершбике, планете земледелия и скотоводства, вместо натуральных продуктов в консервы щедро сыпали всякие дорогостоящие химические добавки. У них что, нормального мяса не хватает?

Впрочем, выбора у него все равно не было, а потому Платон, хлебнув текилы прямо из горлышка, продолжил чтение. На последних байтах журнала ему встретилась изумительная по наглости и беспринципности статья, развивающая тему палеоконтакта. Правда, на этот раз какой-то незнакомый историк, не имеющий, судя по подписи, никаких степеней, ставил набившую оскомину тему про пришельцев из иной галактики с ног на голову. А может, возвращал в нормальное положение.

Итак, из исторической данности имелось несколько непреложных фактов: появление странных летательных аппаратов, первые из которых замечены еще за тысячу лет до Вселенской эры, или в одиннадцатом веке по земному летосчислению. Причем не просто замечены, а задокументированы. Не менее непреложным фактом является уход людей, имеющих уровень развития явно выше среднего, в некую Шамбалу, следов которой обнаружить так и не удалось. Как, кстати, не удалось обнаружить и следы таинственных пилотов многочисленных НЛО, как на Земле, так и в пределах обитаемой галактики. Ну не нашлось цивилизации, способной посылать к человечеству любые аппараты в обозримом прошлом! И наконец, непреложным фактом является, существование «железной печати», найденной уже лично им, Платоном Рассольниковым, на планете Тибет.

Автор статьи пошел на хитрый трюк: он предположил, что это не представители других цивилизаций прилетали на Землю, а земляне — к ним! Теория объясняла все: следы инопланетян отсутствуют потому, что останки потерпевших аварию аппаратов земные по происхождению и всеми воспринимаются как «свои»; Шамбалы нет на «земном» Тибете потому, что так называлась космическая база, вынесенная на другую планету; «железная печать» оказалась на Тибете «космическом» потому, что именно там база и находится. Ну а пугались люди летательных аппаратов потому, что большая часть населения планеты, ведя натуральное хозяйство и обеспечивая высшие сословия всем необходимым, просто не знала о подобных экспериментах.

Самое смешное — ушлый автор получил справку из архива, что дата открытия планеты Тибет и причины такого ее названия неизвестны!

Нет, Атлантида, конечно, понимал, что статья написана в духе «сумасшедшей идеи», но вот никак не мог найти в памяти достаточно весомых фактов, чтобы ее опровергнуть. Он даже начал подумывать о повторной экспедиции на Тибет — ведь в прошлый раз он искал следы разумной деятельности, исходя из принципов обнаружения примитивной цивилизации. Но остатки цивилизации техногенной «вычисляются» по совершенно иным факторам!

Дочитав статью, археолог задумчиво взялся за мясо. С одной стороны, он нутром чувствовал, что ничего ценного на Тибете нет и быть не может. С другой — его мучило любопытство: а вдруг автор прав? Сколько раз в истории неизвестные дилетанты, идя на поводу у своих заблуждений, совершали гениальные открытия! Взять хотя бы Шлимана[10] с его мифической Троей, Картера[11] с его самодельным Тутанхамоном или Тутаринова[12] с его лунным саркофагом. И опять же, «железная печать» на Тибете была. Он нашел ее своими собственными руками!

Рассольников доел мясо, прикончил текилу. Читать больше не хотелось. Платон немного попрыгал на месте, разминая затекшие ноги, потом сдвинул ящик с последними двумя бутылками и сел в уголок. Проминать задницу о стульчак надоело до смерти, и Атлантида стремился хоть немного изменить позу. Вот в этом-то углу его и застала мощная пятикратная перегрузка.

— Приехали, - застонал он, ощущая боками мельчайшие неровности задней стенки. Оставалось потерпеть всего чуть-чуть… Выход на орбиту, посадка… И все…

В грузовом отсеке орбитального челнока кабину Рассольникова уложили-таки на бок, но теперь он твердо знал, что самое тяжелое позади. У Платона хватило терпения даже на то, чтобы не рвануться на свободу сразу, как только туалет перевезли на склад гостиницы, а выждать почти час, чтобы почтальоны и кладовщик успели оформить груз и разойтись по делам.

Атлантида отодвинул задвижку и толкнул дверь. Она не поддалась. Ничего удивительного — ведь на Ершбике туалет запаковывали на совесть. Рассольников уложил все коробки и ящики горкой в углу, сжал рукоять трости, выдвигая клинок, и начал рубить дверь. Точнее, пробивать дырочки по воображаемому кругу примерно полуметрового диаметра. Затем подцепил лезвием край и навалился на трость, выламывая круг вовнутрь. Снаружи проход перегораживала тонкая и узкая доска. Археолог выбил ее ударом ноги и вылез в тускло освещенное помещение. Затем принялся методично оббивать край дыры, - пусть у тех, кто ее обнаружит, создастся впечатление, что в кабинку влезли снаружи. Удовлетворившись результатом, Атлантида отошел к дверям и спрятался за небольшим пластиковым ящиком.

Кладовщик явился почти сразу. Не оглядываясь по. сторонам, он направился по проходу между контейнерами. По пути он присматривался к наклеенным на них ярлыкам. Ну а Платон, воспользовавшись шансом, выскользнул наружу.

Свобода!!!

Попал археолог, естественно, не к парадному входу, а в узкий коридор, обшитый пластиком, с полом, мощенным шершавым камнем, и со световыми панелями под потолком. Но это не имело особого значения, поскольку находился он не на планетарной таможне и уж тем более не в полиции.

Атлантида прошел по коридору, постучал в первую попавшуюся дверь, заглянул и спросил у человека в синей униформе:

— Вы не подскажете, как мне пройти к стойке портье? Что-то я заблудился здесь у вас.

— Или через улицу, первая дверь налево, - ответил тот, раскладывая упаковки со свежим бельем по полкам стеллажа, - или в конце коридора направо, вторая дверь налево и по коридору до конца.

— Спасибо, - кивнул Атлантида. - А то у вас тут настоящий лабиринт.

Рассольников предпочел пройтись по коридорам и без труда нашел выход в высокий светлый зал, с отделанными белым мрамором колоннами, позолоченными рамами зеркал и окон, широкими каменными лестницами и тяжелыми светильниками с прозрачными лампами, стилизованными под колбы ламп накаливания, и псевдобронзовой основой. Хотя, кто его знает? Может, и вправду люстры были отлиты из бронзы. В конце концов — не самый дорогой металл.

В зале сновало, стояло, сидело на кожаных диванах множество прилично одетых мужчин и женщин, шивад, кракосов и олимов. Казалось, здесь собрались все расы обитаемой вселенной. И все посетители отеля провожали помахивающего тростью Платона изумленными взглядами. В первый миг он приятно удивился своей известности: даже в Страдфордском университете его узнавал далеко не каждый. Однако, увидев отражение в первом же зеркале, Атлантида резко изменил свое мнение. Теперь он молил бога, чтобы в этом лохматом, босом на одну ногу, «украшенном» двухнедельной щетиной оборванце, одетом в мелко изжеванный, покрытый крупными жирными пятнами белый костюм, никто случайно не узнал профессора Рассольникова, почетного хранителя музея, мецената и автора множества научных работ.

— Простите, вам кого? — бой в униформе поймал Платона за рукав.

— Мне нужен портье. - Терять Атлантиде было уже нечего, и он небрежно стряхнул боя с руки. - Где тут его стойка?

— Может, я смогу вам помочь? — Бой забежал с другой стороны и закрыл дорогу своим тщедушным тельцем.

— Вряд ли. - Археолог тросточкой отодвинул его в сторону и пошел дальше. Краем глаза он заметил, что в дверях появилось двое плечистых охранников, и ускорил шаг. Бой подпрыгнул и замахал рукой. Охранники рванулись к нему, но Атлантида успел первым:

— Добрый день! — Он со стуком положил трость на сверкающую полировкой стойку. - Меня зовут Платон Рассольников. Мне должен быть заказан номер и открыта кредитная линия.

Портье оглядел экстравагантного постояльца, тяжело вздохнул и растянул губы в профессиональной улыбке:

— Рады вас видеть в нашем отеле. Наш сотрудник проводит вас в номер. - И портье сделал бою знак, способный означать только одно: «Уводи его отсюда скорее!»

— На мое имя должен был прийти груз, - не пожелал оставлять позицию Атлантида.

— Да, - кивнул портье. - Он уже здесь. Это… Два садовых туалета… Вы сможете забрать их, когда потребуется.

— Очень хорошо, - кивнул Атлантида. - Доставьте их, пожалуйста, в мой номер.

— Но... - растерялся портье. - Но в номере есть туалет.

— Я — брахманид, - вскинул подбородок Атлантида. - Мои религиозные убеждения запрещают мне пользоваться общественными уборными.

— Как скажете, - смирился портье. - Что-нибудь еще?

— Будьте так любезны, отправьте в номер свежий цветок «mamillaria blossfeldiana» и пару вот таких туфель. - Археолог снял свой уцелевший ботинок и поставил его на стойку.

Портье чуть наклонился вперед, понюхал выставленный ботинок и с корректной невозмутимостью поинтересовался:

— А пару новых носков вы не желаете?

— Разумеется, - пригладил щетину Атлантида. - И свежую сорочку.

К тому времени, когда чертыхающиеся носильщики протащили в дверь номера два садовых туалета, Рассольников успел принять душ, побриться и скинуть свой костюм в жерло санитарного робота.

— Отель приносит свои извинения, - утер лоб один грузчик, - но одна из посылок повреждена в пути.

— Ой-е-ей, - разочарованно поцокал языком Атлантида, просовывая голову в свою кабинку. - И все сожрали! Это явно случилось на Ершбике. Там, знаете ли, такие крысы! Просто волки, а не крысы! Жрут все подряд.

Носильщики потоптались вокруг посылок, но вскоре поняли, что чаевых не будет, и ушли из номера. Как только за ними закрылась дверь, Платон схватил трость, быстро отломал доски со второго туалета и распахнул дверь.

Изнутри послышался жалобный стон. На полусогнутых ногах Теплер Вайт проковылял наружу и ничком упал на постель.

— Рад вас видеть, сэр, - поздоровался с ним Атлантида.

— Я жив или все еще нахожусь в аду? — пробормотал в ответ миллионер. - И как вам только все это в голову пришло?

— А что случилось, сэр?

— Я думал, моя задница навсегда примет форму стульчака…

— Но ведь мы выбрались, сэр! — попытался поднять его настроение Платон.

— Я думал, мне никогда не удастся вырвать ее из дыры…

— Может, вы хотите принять душ? Или полежать в массажной ванне?

Вайт дотронулся рукой до своего зада и вскрикнул от боли.

— Если бы я знал, каково будет в полете, сэр Платон, то, ей-богу, лучше бы сдался властям на Ершбике.

— Все позади, сэр Вайт, - ободряюще похлопал толстяка по плечу Атлантида. - Идите, примите душ, и спустимся в ресторан. Хотите «Красных ласточек»?

Некоторое время Вайт молчал. Потом со стоном поднялся и захромал в ванную комнату. Рассольников тем временем вытряхнул из обеих кабинок несколько оставшихся банок консервов, три бутылки текилы, поломал пустые коробки и скинул их в темные дыры туалетов. Вроде бы все. Следы длительного пребывания Homo Sapiens внутри кабинок уничтожены. Оставалось получить от робота приведенную в порядок одежду, и они с Вайтом станут опять похожи на людей.

Спустившись по лестнице, путешественники подошли к стойке, и Атлантида указал портье на полусогбенного Вайта:

— Это мой секретарь. Для него также должен быть заказан номер.

— Ну да, разумеется. - Портье с некоторым недоумением посмотрел на входную дверь, потом на лестницу, по которой спустился толстяк, но вслух ничего не сказал.

— И еще. Уберите, пожалуйста, из моего номера эти дурацкие садовые туалеты.

— Но ведь вы…

— Я решил поменять свои религиозные убеждения, - широко улыбнулся археолог и следом за напарником отправился в ресторан.

ГЛАВА 9

ГЛУШЬ

«Безопасность космического корабля зависит от пяти основных параметров.

Первое это целостность корпуса. Если герметичность ушла, вам придется думать уже не о корабле, а о спасении своих жизней. В большинстве случаев космический скафандр не позволяет проводить качественные ремонтные работы. В особенности, если они связаны с необходимостью точных и сложных манипуляций подручным, неспециализированным инструментом.

Второе это надежность энергетических установок. Обесточенный корабль представляет собой всего лишь кусок мертвой материи.

Третье это качество программного обеспечения. В случае необходимости вы всегда сможете сменить компьютерные модули или бортпилота целиком, но установка, настройка и юстировка программного обеспечения требует кропотливого труда целой бригады квалифицированных специалистов. Запомните, что ручное пилотирование — это удел героев художественных произведений. На практике достаточно быстро человек способен принимать только самые общие решения: налево, направо; садиться или взлетать. Все остальное — режим и векторы тяги, уровень энергоотдачи, использование аэродинамических рулей, гравитационный сброс, дискретность посылок, просадку внешнего и внутреннего давлений, балансировку центра тяжести рассчитывает бортовой компьютер. Крупный сбой программного обеспечения способен сделать бесполезным даже ручной привод.

Четвертое, и самое главное — это уровень подготовки экипажа. Хорошо обученная и слаженная команда способна спасти корабль даже при наличии неисправностей по всем предыдущим пунктам.

Вы спросите, а каков же пятый параметр безопасности корабля? Запомните и запишите. При стойком склерозе сделайте наколку себе на руке: всегда вовремя пополняйте запасы воздуха, воды и пищи! Наличие циклов регенерации зачастую расслабляет экипаж до того, что он откладывает пополнение запасов до самого последнего момента, а то и вовсе летает без припасов, экономя полетную массу. Весьма рискованное решение! Не забывайте, что космический корабль не является полностью замкнутой системой. Человек, вдыхая кислород, далеко не полностью выделяет его обратно в виде окиси углерода. Часть воды и пищи усваивается организмом, оставаясь внутри, или выводится на поверхности посещаемой планеты. Кроме того, существуют сменные фильтры, блоки регенерации, абсорбентные и электролизные узлы, длинные каналы жизнеобеспечения. И ни одна из этих деталей не имеет стопроцентного КПД, каждая задерживает. немножко обрабатываемого вещества. В результате на малотоннажном корабле в условиях близкого планового технического обслуживания уже на второй-третий день замкнутого полета может наблюдаться нехватка воздуха или воды. Ну, в таких обстоятельствах вопрос пищи уже не поднимается. Кроме того, установки регенерации иногда выходят из строя. И что тогда? Отвечаю: тогда даже великолепно подготовленный и слаженный экипаж садится писать прощальные письма.

Кое-где к параметрам безопасности относят и системы спасения. Думается, это ложная посылка. Если команде понадобились системы спасения — значит, корабль уже мертв».

(Фрагмент лекции по курсу «Борьба за живучесть». Академия Космической навигации, планета Арлингтон)

— А-ау! — Вайт вскочил и бросил на стул такой взгляд, словно ожидал увидеть там гремучую змею.

— Что с вами, сэр Теплер? — От неожиданности Атлантида едва не выронил меню.

Толстяк осторожно прикоснулся пальцем к своей заднице и тотчас испуганно отдернул руку:

— Это что же, я теперь никогда не смогу нормально сидеть?

— Ну почему же? — Пожал плечами археолог. - Рано или поздно проходит все.

— Вы так считаете? — Миллионер неуверенно топтался рядом со столом. - Вы просто не видели моего седалища. А я посмотрел в ванной, в зеркале. Оно черное. Оно черное, как ваши ботинки!

Атлантида глянул на свои туфли и сочувственно покачал головой.

— Что-нибудь случилось, господа? — подошел к столику официант.

— Да, случилось, - кивнул Рассольников, вставая из-за стола. - Мы решили заказать еду в номер.

— Это полумера, сэр Платон, - поморщился толстяк. - И вообще, мне не нравится есть лежа.

— Вообразите себя древним римлянином.

— Да хоть ацтеком! Не нравится.

— Не горячитесь, сэр Теплер. Если в наше время косметологи ухитряются делать пластификацию всего тела, то уж избавить человека от гематомы они наверняка умеют. - Рассольников повернулся к официанту: — Поблизости есть косметический кабинет?

— В холле гостиницы, господа.

— Отлично, - встрепенулся Вайт. - Идем туда, сэр.

Увешанный голограммами местных красоток как в полный рост, так и только их мордашек кабинет пустовал. Дама лет сорока в объемном хрустящем белом комбинезоне скучала за просмотром бесплатной объемки, спроецированной в угол под потолком. Увидев возможных клиентов, она тут же засуетилась, поправляя на столе никелированные инструменты:

— Присаживайтесь, пожалуйста…

— Ну уж нет! — рыкнул Вайт, приведя даму в немалое замешательство.

— Добрый день, - от имени обоих поздоровался Атлантида. - Скажите, вы в своем кабинете можете вывести гематому?

— Синяк, в общем, - на всякий случай уточнил миллионер.

— Разумеется. Есть очень эффективный аппарат «Бриз». Действует очень быстро, рассеивает сгустки буквально на глазах. К тому же эта процедура относительно дешева. Есть массажные мази и ипликаторы, есть программа лазерного выжигания, есть вибрационный стенд. Но к нему нужно готовиться заранее, сутки до процедуры нельзя есть и пить. Для детей существует специальный безболезненный цикл «Малыш»… А кому требуется удалить гематому?

— Мне, - выступил вперед Вайт.

— Но у вас... - косметичка повернула настольную лампу толстяку в лицо. -У вас вроде все в порядке. Только небольшие мешки и несколько мелких пигментных пятен.

— Вы не на то место смотрите, - подал голос Атлантида.

— Они у меня здесь! — Вайт пальцем указал на пораженное место.

— Но, извините, - неуверенно попыталась возразить женщина, - это не совсем моя специфика… У меня кабинет чисто косметический… Подготовка к званому , вечеру, к обеду…

— Вот-вот, - кивнул толстяк. - Подготовьте меня к вечеру. И немедленно! Я больше так не могу!

Дама кинула на Рассольникова настолько понимающий взгляд, что тому стало не по себе.

— Да ладно, сэр Теплер. - Попытался он остановить порыв своего напарника. - Может, перетерпите? А там само заживет.

— Нет, - уперся Вайт. - Я хочу сейчас же получить чистую, нормальную задницу! Даже если мне придется переплатить в два или в два с половиной раза! Вы тут для чего сидите? Чтобы работать? Вот и работайте! Я готов за вашу работу платить!

Поскольку археологу за созерцание чужого седалища платить никто не собирался, он предпочел покинуть кабинет и вернуться в номер.

Миллионер поднялся к нему примерно через час. Прошелся из угла в угол странной, вихляющей походкой. Пожаловался:

— Недаром этот агрегат «Бризом» прозвали. У меня постоянное ощущение, что под копчик задувает сквозняком.

— Ну и как ваша попа, сэр?

— Бела, как цветок сакуры, - гордо откликнулся толстяк и с размаху уселся в кресло…

— А-а-а!!! — Вайт вскочил как ошпаренный и закрутился, вывернув шею и пытаясь заглянуть себе за спину. - Что сделала эта ведьма?! Что вы ржете, Платон?

— Вам нужно было соглашаться на вибрацию, - запоздало сообразил Рассольников, пытаясь сдержать смех. - Процедура неторопливая, спокойная.

— Причем тут это?

— Срочная косметика, сэр Теплер, всякие выжигания и рассеивания рассчитаны на то, чтобы быстро вернуть человеку красивый, респектабельный вид, избавить от неожиданного фингала или мешков под глазами. А лицо, оно того… На него обычно только смотрят, на нем не сидят…

Археолог уткнулся носом в подушку.

— Вы не могли сказать этого раньше, сэр Платон?

— Извините, не сообразил. Никогда не прибегал к помощи косметики. Да вы ложитесь на живот, сэр Теплер. Посмотрите на меня, я ведь себе тоже всю задницу отбил. Я сейчас ужин в номер закажу, новости посмотрим. Надо же узнать, что в мире творилось, пока мы с вами в лесах партизанили.

— У меня такое ощущение, что я сел на раскаленную сковороду.

— Это пройдет, сэр. Обязательно пройдет. Давайте лучше разопьем бутылочку текилы. У вас завтра будет тяжелый день.

— Почему только у меня?

— Потому, что по условиям договора именно вы должны найти и арендовать катер для перелета к месту аварии кондидского корабля. А мое дело — только сесть за штурвал.

При слове «сесть» Вайт поморщился, но возражать не стал. Договор есть договор.

— Есть, купил! — вошел Вайт в номер к Атлантиде и рухнул ничком на постель. Статический преобразователь взвизгнул, но выдержал. Отель «Астероид» придерживался принципов консерватизма, в нем стояли простенькие, но добротные магнитные кровати, обеспечивающие любую желаемую мягкость за счет увеличения или уменьшения статического заряда на тонком пластике, парящем над мелкой алюминиевой сеткой. Каждый раз, когда толстяк вот так, с размаху атаковал постель, Рассольников думал, что он пробьет и ткань, и сетку, и пол до первого этажа, но каждый раз все обходилось.

— Я так прикинул, что дешевле получится. Сейчас куплю, потом примерно за те же деньги продам. Цена катера за пару недель практически не упадет, а комиссионные маклеру в несколько раз ниже арендной платы. - Вайт дотянулся до подушки и подгреб ее себе под грудь. За прошедшие дни боль в его седалище прошла, но привычка общаться, лежа на животе, осталась. - Все, как вы говорили, сэр. Летная лицензия есть, отмечена до конца абсолютного года. Трюмный дефорсированный катер, класс «эл латинское».

— Отлично, сэр, - Платон переписал план-карту Тетара себе в браслет и отключил гостиничный компьютер. Он решил все-таки оставить сомнительные гипотезы вокруг Тибета на потом и провести следующую экспедицию на раскопках пока еще малоизученной цивилизации шив. Там, где академические генералы от истории еще не успели протоптать траншеи штампованных теорий, есть шанс наткнуться на что-нибудь не замусоленное, интересное. Разгадать мысли давно ушедших в иной мир разумных существ, их желания и привычки, наметить себе пути дальнейших поисков. Это потом приедут маститые, вобьют железобетонные сваи пыльных гипотез и начнут всем промывать мозги. После этого поневоле и сам начинаешь думать, как робот, и теряешь способность понимать очевидные вещи.

— А вы тут все с компьютером играете, сэр Платон?

— Играю, - усмехнулся Атлантида. Давно ли Вайт сам купил компакт-игрушку, чтобы в кабинке сидеть не скучно было? Однако первое, что он сделал, отбелив свой зад, так это спустил несчастный компьютер в мусоропровод. - Так вы видели этот катер, сэр Теплер?

— Видел, - кивнул толстяк. - Мне его из окна космопорта пальцем показали.

— И все?

— А что еще? — пожал плечами Вайт. - Техосмотр он прошел, исправен. Регистрация на собственность оформлена правильно, налоговых задолженностей и лицензионных начетов нет, судебные и гражданские иски отсутствуют. Что еще?

— Уровень заряда батарей, заправка реактора, привязка координат, часы налета после осмотра?

— Чего я в этом понимаю? — пожал плечами Вайт. - Раз инспекцию прошел, значит, все в порядке.

— Да какая разница инспекторам, заправлен он топливом или нет? Их дело износ корпуса установить, бортпилота протестировать, циклы регенерации погонять. А после — хоть на лом режьте.

— А я, собственно, именно для этого вас с собой и брал, сэр Платон, - мило улыбнулся миллионер. - Разбираться с техникой — ваши проблемы.

— Мое дело—пилотирование и оценка находок, - вяло возразил археолог, внутренне понимая правоту напарника. Согласно писаным и неписаным законам космоса пилот, поднявший судно в пространство, отвечает за все. - Ладно, давайте пообедаем, сэр, и поедем, осмотрим ваше приобретение.

Космопорт Хоена выглядел слегка запустевшим даже по сравнению с холлом гостиницы. Означать это могло только то, что в городе есть еще как минимум один порт, в который прибывают гости на пассажирских кораблях. А еще более вероятно, что есть и третий космический порт — грузовой. Здесь, на удалении трехсот километров от центра, базировались, взлетали и садились только частные и малотоннажные суда. Получалось, в столице три космодрома. Солидно для одного города.

— Вон он, - указал миллионер из окна здания.

Атлантида остановился и пригляделся к небольшому — от силы полторы сотни в длину и полсотни в диаметре — космическому кораблю. Выглядел катер донельзя потасканным, но это ничего не значило. Любой орбитальный корабль после пяти-шести посадок выглядит так, словно его кошки драли. Ничего не поделаешь, космический катер — не глиссер, эмалью вмятины не закрасишь. Некоторые владельцы клеют на носовую часть дополнительные термостойкие панели. Выглядят такие суда еще страшнее обычных, но при сложных посадках они заметно безопаснее.

Входных люков разглядеть не удалось, и это тоже порадовало: значит, ремонта шлюзовых узлов не производилось. Не «ломаный», в общем, катер, по докам не стоял, швы не заваривались, герметик не заливался.

Дюзы ржавые. Тоже хорошо — значит, «родные», с верфи. Новые обычно долго термостойкой краской отливают. А раз дюзы ни разу не прогорели — стало быть, энергосистемы работают стабильно, без скачков или провалов.

— Ну как?

— Если честно, сэр Теплер, - искренне признал Платон, - я думал, будет хуже.

— Поднимемся на борт? — Толстяк с довольным выражением лица покрутил в руках пластинку корабельного ключа.

— Разумеется.

Напарники подошли к турникету таможни, и Атлантида первым сунул офицеру под нос свою ладонь.

— Имя, фамилия, - провел тот узким и ярким лучом детектора.

— Платон Рассольников, - представился археолог.

— Место постоянного проживания?

— Гея-Квадрус, поселок Лаперуз, Приморская аллея, торцевой дом. Нумерации, простите, у нас нет.

— Давно прибыли на планету?

— Четыре дня назад.

— Про вас нет данных в базе данных. - Офицер поднял глаза на Рассольникова. - Вы уверены, гражданин, что пересекли границу законным путем?

Как раз в этом Атлантида уверен не был, а потому, с улыбкой кивнув — дескать, все в порядке, - зашептал Вайту:

— У вас сохранились наличные кредиты? Дайте пару сотен, он нам сейчас, как миленький, сам визы выпишет.

— Одну секундочку, сэр Платон. - Миллионер отодвинул напарника в сторону и со всей силы въехал таможеннику кулаком в лоб.

Голова офицера откинулась назад, ударилась о гибкую пластиковую стенку, спружинила вперед, врезалась в световую панель, снова отлетела назад и опять отскочила. На этот раз таможенник попал лицом в клавиатуру и наконец-то замер.

— Что вы наделали, сэр Теплер? — растерянно спросил Рассольников.

— Терпеть не могу взяточников, сэр, - с достоинством ответил миллионер.

Атлантида осторожно глянул назад, в зал космопорта. Там все занимались своими делами, никак не реагируя на произошедшее. Можно было подумать, бить морду сотрудникам таможни здесь в порядке вещей.

— Уходим! — Рассольников рванул на посадочное поле первым. Следом, громко топоча, помчался Вайт. Где-то вдалеке запоздало взвыла сирена.

— Люк перед передним стабилизатором! — крикнул Платон, отобрал у поравнявшегося с ним толстяка ключ и привычно воткнул его в щель опознавателя.

В обугленном борту корабля открылся проем.

— Начать подготовку к экстренному старту! — крикнул археолог и помчался по извилистым коридорам в сторону рубки.

— Меня зовут Сунгари, - послышался спокойный мужской голос. - Кто вы такие?

— Сунгари, мы твои новые хозяева. - Атлантида влетел в рубку и плюхнулся в капитанское кресло. - Начинай подготовку к старту.

— Откуда я могу получить подтверждение того, что вы не угонщики?

— Но я же предъявил ключ! — выкрикнул запыхавшийся толстяк.

— Как я могу быть уверен, что ключ не был отнят у Тенка Зурима силой, получен хитростью или обманом, или просто выкраден?

— Ну… позвони ему и спроси, - нашелся Платон, включая мониторы внешнего обзора. - У тебя ведь есть его телефон?

— Набор произведен, - сообщил корабль. - Жду ответа.

На площадке вокруг катера, как ни странно, все оставалось спокойно. Ни тебе полиции, ни патрульных глиссеров, ни ограничивающих маневр тягачей.

— Я слушаю. - На этот раз прозвучал молодой, чистый и звонкий голос.

— Здравствуй, Тенк Зурима.

— А это ты, Сунгари... - молодой голос притух. - Догадываюсь, почему ты мне позвонил. Извини, Сунгари, но мне пришлось тебя продать. Это хорошие люди, они будут о тебе достойно заботиться и хорошо содержать. Прощай, Сунгари. Я больше не твой владелец.

— Как зовут моего настоящего владельца?

— Одну секунду, я сейчас посмотрю... - звук исчез.

— Кто из вас мой хозяин? — спустя полминуты поинтересовался корабль.

— Я, Теплер Вайт, - подпрыгивая от нетерпения в кресле первого пилота, ответил миллионер.

— Имена совпали, - подвел итог Сунгари. - Подготовка к старту начата…

— Экстренный взлет! — Атлантида вдавил клавиши ручного управления. - Тестирование отменяю, прогрев систем — тоже.

— Стартую, - флегматично ответил корабль, и мониторы заволокло серой пылью. - До выхода на туристскую орбиту двенадцать минут.

На людей навалилась перегрузка. Три номинальные длились около шести минут, после чего сменились полуторными, и люди смогли говорить.

— Зачем вы это сделали, сэр? — первым делом поинтересовался археолог.

— Не выношу взяточников, - погрозил кулаком невидимому врагу Вайт. - Именно они меньше всех работают, больше всех гадят общему делу, да еще и деньги за это требуют!

— «Нападение на офицера при исполнении служебных обязанностей», - напомнил Атлантида. - Вы давно в тюрьме не сидели, сэр?

— Да ничего за это не будет, - беззаботно отмахнулся миллионер. - Они пришлют мне ордер, адвокаты его опротестуют, они пришлют новый, мои стряпчие к чему-нибудь придерутся. После годика-другого волокиты мой поверенный предложит моральную компенсацию, и на этом все закончится.

— Ага, - кивнул археолог. - Если только вас сейчас не сцапают и не посадят в каталажку. И тогда уже ваши адвокаты будут бегать кругами, а местные судейские — выискивать неправильные закорючки и тянуть время.

— Корабль находится на туристской орбите, - сообщил бортовой компьютер. - Прошу координаты или условный номер места прибытия для доклада диспетчеру.

— Отставить, - наклонился вперед Атлантида и погладил клавишу ручного управления. - Сунгари, ты видишь чистый сектор?

— Сектор два двести девяносто свободен от кораблей и паразитных объектов.

— Сунгари, курс два двести девяносто. Режим дискретного перехода.

— Для указанного режима не хватает скорости.

— Приказываю дать максимально возможное ускорение. Переход в режим по готовности. Цель полета: точка на удалении тридцать парсеков по прямой.

— Команда принята. Начинаю ускорение.

И напарники опять замолчали, стиснутые четырехкратной перегрузкой.

На этот раз экзекуция длилась почти четверть часа, и когда ускорение сменилось невесомостью, люди испытали вполне понятную эйфорию. Рассольников, по своему обыкновению, позволил телу несколько минут попарить над креслом, после чего дал команду включить искусственную гравитацию.

— Мы что, вошли в подпространство? — отстегнул ремни Вайт.

— На курсах Миклинза, где я учился, - охотно отозвался Атлантида, - это называлось «режим растянутого дискретного перехода», на старушке Земле — «переходом в подпространство»; в Большом Конде — «проколом пространства-времени»; у кракосов—«погружением в душу создателя»; у шивад — «обратимой смертью», у олимов — «скачком вечности». И вот что интересно, сэр Вайт. У всех разумных рас есть свое собственное теоретическое обоснование этой методики передвижения, свои формулы и свой взгляд на физику процесса. А вот аппаратура почему-то получается на удивление похожая. Иногда даже взаимозаменяемая… Хотя нет, вру. Корабли кракосов не ускоряются до тех пор, пока не будет вознесена молитва. Я пытался упростить процедуру, но не получилось. Так и молился два месяца, пока срок аренды не кончился.

— Надо было потребовать заменить на другой, сэр.

— Э-э, нет, сэр Теплер, - покачал пальцем археолог. - С молитвою расход топлива на семь процентов падал. Точно так же, как и у шивад, если перед ускорением птенца сизура в жертву принести. Или цыпленка. Я потом попытался в университете объяснение получить, но мне сказали, что такого быть не может. А я на каждом цыпленке четыреста кредитов выигрывал. И еще шивады говорили, что их жертвенная птичка воскресает, если из ускоренного полета в обычный вернуться. Но тут сказать ничего не могу — они пернатого сразу после разгона съедали. Прямо вместе с костями.

— Семь процентов, говорите? — Толстяк зашевелил губами. - Да, получается два с небольшим процента снижения себестоимости перевозок. Сэр Платон, об этом есть смысл поговорить.

— Говорить бесполезно, - покачал головой археолог. - Наша физика этого феномена не признает. Нужно просто произвести точные измерения и, если приборы подтвердят, поменять наши дискретные установки на шивадские «божественные».

— А обслуживание? Если наши не возьмутся, придется инопланетчиков привлекать… Командировочные, рабочие визы, жилье… Что выиграю, то и потеряю…

— В другой раз решите, сэр Теплер, - остановил его раздумья Рассольников. - Открывайте карты. Где потерпел аварию кондидский корабль? Нам осталось проложить последний маршрут. Давайте локальный шар.

— Какой шар? — даже удивился толстяк. - Кто же такие данные доверяет компьютеру? Нет, здесь и только здесь! — Миллионер постучал себя пальцем по виску. - Слушайте: локалка семь Медузьей Дороги, сорок три, шестьдесят пять. Удаление ноль, семьсот сорок три. Планета возле двойной звезды.

— Сунгари, - потребовал Атлантида, - дай в рубку Карту семь Медузьей Дороги.

Над пультом повис полуметровый серый шар, перечеркнутый толстым красным тоннелем.

— Плоскость сорок три…

Шар прорезался голубым диском.

— Азимут шестьдесят пять.

По голубому диску побежал тонкий луч.

— Ноль, семьсот, сорок три единицы.

На луче зажглась точка.

— В указанном месте есть картографированные объекты?

— Двойная звезда равными массами три единицы, - отчеканил бортпилот.

— Да! — восторженно закричал Вайт. - Это она!

— Точка нашего прибытия? — успокаивающе поднял руку Платон. В сером шаре неподалеку от первой точки зажглась вторая. - Примерно сто шестьдесят парсеков. Шесть дней пути. Ну что же, сэр Теплер, мы почти у цели. За это нужно выпить!

— Нужно, - согласился Вайт.

Атлантида последний раз пробежался глазами по дисплеям датчиков и картинкам мониторов, после чего расслабленно отмахнулся и повел толстяка на камбуз.

В отсеке охлаждения пылились лишь две початые бутылки можжевёлого виски — в смысле, виски с Можжевела, да несколько банок овощных консервов.

— Однако, не густо, - потянул археолог к себе одну из бутылок. - Надо активизировать стюарда.

Он прошелся по шкафчикам, нашел пару разномастных стаканов, разлил виски. Понюхал. Передернул, плечами:

— И как только люди эту самогонку пьют, когда столько благородных напитков на свете?

— Наверное, лишь в особо знаменательных случаях.

Они опрокинули по рюмке. Рассольников поморщился и полез за консервами:

— Консервированные бобы, опять бобы, рыбные котлеты… Срок годности истек три года назад. Хотите?

— Нет, уж лучше виски, - подсунул стакан миллионер. - Неужели через шесть дней мы увидим никому не известные сокровища? Даже не верится. Вы понимаете, сэр Платон, я выкраивал время, договаривался с университетом, покупал билеты — и все равно не верил, что у нас получится, что я смогу увидеть их своими собственными глазами!

— Через восемь дней, - поправил Атлантида, наполняя стаканы по третьему кругу. - Выйдем из режима, сориентируемся по локальному шару и рванем к вашей двойной звезде. Кончилось…

Последнее слово относилось к виски.

— Странное какое-то, - понюхал стакан Вайт. - Синтетикой вроде припахивает.

— О-о, сэр, - достал Атлантида вторую бутылку. - Если покупать виски не по двести, а по два кредита за бутылку, то можно унюхать и не только синтетику.

— Тут вы не правы, сэр Платон, - покачал головой Вайт, забирая у археолога бутыль и поднося горлышком к носу. - Самое обидное, это купить чистейшую русскую водку по триста пятьдесят кредитов, а потом учуять в ней коньячный привкус!

— Не любите коньяк? — Атлантида отобрал виски и разлил остатки на двоих.

— Нет, - брезгливо отмахнулся миллионер. - Это концентрат той самой сивушной грязи, от которой пытается избавиться любой приличный производитель. Один запах чего стоит! Бр-р-р… Ладно, сэр Платон, давайте выпьем за успешное окончание нашей эпопеи.

Они прикончили алкоголь, уселись за стол и задумчиво уставились на консервированные бобы.

— Надеюсь, мы будем спать отдельно? — Толстяк покрутил в руках банку.

— На катере должно быть как минимум пять кают. По числу кресел в рубке.

— Все равно не хочу, - миллионер отпихнул банку и, покачиваясь, поднялся на ноги. - Вы не покажете мне каюту, сэр? Что-то я здорово устал…

В ближайшей к камбузу каюте из обстановки обнаружились только магнитная койка без белья и распахнутый пустой шкаф. Впрочем, миллионера такая спартанская обстановка удовлетворила полностью. Он тут же рухнул на постель, свернулся калачиком и блаженно засопел.

Атлантида, выпивший почти полллитра довольно сомнительного, как выяснилось, напитка тоже чувствовал себя не лучшим образом, а потому последовал примеру напарника в ближайшей из кают.

Проснулся археолог от того, что его бесцеремонно трясли за плечо:

— Вы не скажете, каким образом здесь открывается кран с водой, сэр?

— Как везде, сэр Теплер, - пробормотал Рассольников, надеясь, что его оставят в покое. Голова у археолога раскалывалась, во рту пересохло, в животе мутило. И ведь давал, давал он себе зарок не пить ничего, кроме текилы! И вот пожалуйста — стоит нарушить этот обет, как начинаются неприятности.

— Не течет, - обиженно сообщил Вайт из ванной комнаты. - И, кстати, чем это тут у вас пахнет?

«Перегаром», - хотел ответить Атлантида, но промолчал. Сэр Теплер, любитель очищенной русской водки, мог и не подозревать, что после употребления менее престижных алкогольных напитков появляются кое-какие запахи…

— Господи, да есть на этом корабле хоть один глоток воды? — простонал толстяк. - Я после вчерашнего завялился до кончиков ушей, в голове как будто булавки просыпаны, да еще и одышка страшная. Никогда со мной такого не было.

— Одыш