/ Language: Русский / Genre:det_crime / Series: Полковник Гуров

Полицейский звездопад (сборник)

Алексей Макеев

В провинциальном городке Залежинске объявилась банда «черных риелторов», совершающих чудовищные по своей жестокости преступления. Сначала бандиты вынуждают одиноких пенсионеров за бесценок продавать свои квартиры, а затем грабят и убивают беззащитных стариков. В результате у «черных риелторов» остаются и недвижимость, и деньги. Руководит преступниками не кто иной, как начальник местного УВД, и потому убийство следует за убийством, и нет конца и краю этому беспределу. Правозащитники городка в отчаянье обращаются за помощью в Москву. Дело поручают первоклассным следователям Гурову и Крячко, и они немедленно выезжают в Залежинск…

Николай Леонов, Алексей Макеев

Полицейский звездопад

Полицейский звездопад!

Глава 1

— Ну все, мы с вами в расчете, — сказала Настя, пряча деньги в сумочку. — Вы последний документ, тот, что я вам давала, подписали?

— Да, все подписал, — подтвердил Павел Петрович.

— Вот и хорошо. А с квартирой как — освободили?

— Нет еще, — признался он. — Но там такие люди хорошие оказались: согласились, чтобы я свое барахло еще три дня мог собирать. Так что завтра буду собираться, а послезавтра наметил переезжать.

— Ну вот и отлично, — улыбнулась ему Настя, блеснув ровными рядами зубов. — Значит, вам теперь и беспокоиться не о чем. Кладите денежки в банк и получайте проценты. Будет вам к пенсии прибавка.

— Да, прибавка хорошая получается, — согласился Павел Петрович.

Эту тему он за последний месяц обсуждал несчетное число раз — и с Настей, и с другим риелтором, Григорием Евгеньичем, и с соседями по подъезду. И все равно говорить об этом ему не надоедало — было приятно считать, сколько он будет получать со своего вклада и какая получится сумма, если эти деньги прибавить к пенсии. Сумма выходила очень даже неплохая. Можно было купить новые зимние ботинки — прежние уже совсем износились. Или, как предлагал Григорий Евгеньич, приобрести путевку в какой-нибудь недорогой пансионат. Павел Петрович за всю свою жизнь никогда не был в пансионатах — так уж сложилось. А вот теперь можно и попробовать. Или же съездить в гости к шурину, в деревню. Пока была жива Вера, жена Павла Петровича, они туда ездили каждый год. А после смерти жены — она скончалась два года назад от рака — он никуда не выезжал. Хотя шурин Николай звонил несколько раз, звал, Павлу Петровичу неловко было ехать с теми жалкими деньгами, которые он получал. Вроде как нахлебником приехал. А теперь можно будет и гостинцев детишкам привезти, и продуктов. В общем, возможностей много открывалось.

— Прямо завтра и отнесу в сберкассу, — сказал Павел Петрович. — Сегодня не успею, наверное, уже поздно.

— И ничего не поздно, — сказала на это Настя. — Еще два часа до закрытия. Если хотите, я вас на машине подброшу.

— Нет, спасибо, не надо, — отказался Павел Петрович. Даже шаг в сторону сделал. А то эта Настя — такая девушка бойкая, просто огонь, утащит его с собой, заставит все деньги на счет положить. Дело, конечно, правильное. Но зачем спешить? Павел Петрович спешить не любил. Характер у него был такой — неспешный, даже медлительный. — Спасибо, не надо на машине. Я пешочком пройдусь.

— Ладно, ступайте пешочком, — согласилась Настя. — А я поскакала. Ну, счастливо вам!

И она, помахав на прощание Павлу Петровичу рукой, исчезла в дверях расчетного зала.

Когда девушка ушла, Павел Петрович даже вздохнул с облегчением. Нет, уж слишком эта молодежь энергичная, ему за ней не поспеть. Ведь и месяца не прошло, как эта Настя, а затем и Григорий Евгеньич с ним познакомились. И как они умудрились за такой короткий срок все это прокрутить? Просто уму непостижимо. И его уговорили (а ведь он человек медлительный, на подъем тяжелый), и вариант подходящий нашли, и покупателя на его трехкомнатную… И все документы оформили, и сделку совершили. Просто гонки какие-то.

Ну, теперь все. С гонками покончено. С радостным ощущением, что он больше не должен никуда спешить и ничего делать, Павел Петрович вышел из здания регистрационной палаты. На обширном крыльце учреждения, как всегда, толпился народ — шелестели бумагами, обсуждали свои сделки. «Вот, им еще суетиться надо, а у меня все уже позади», — подумал Павел Петрович, и его настроение еще больше улучшилось.

— А, смотрю, и ты тоже уже отмучился! — услышал он голос, который показался ему знакомым.

Обернувшись, Павел Петрович увидел человека, с которым час назад познакомился в очереди. Так получилось, что они стояли друг за другом сначала в одно, а затем в другое окно, и за время этого стояния успели познакомиться и поговорить. Человека этого звали Костей, и он, как оказалось, совершал такую же сделку, как и Павел Петрович, — продавал трехкомнатную квартиру в центре и покупал однокомнатную на окраине. И судьбы у них были вроде схожи (насколько успели выяснить за время стояния в очереди), и характеры. Единственное отличие — Костя был человеком более общительным, чем Павел Петрович, более легким. И это Павлу Петровичу понравилось: себя он считал человеком довольно мрачным, а Костя внушал симпатию. Так что Павел Петрович обрадовался, увидев соседа по очереди.

— Да, все дела закончил! — ответил он. — Меня, правда, моя риелторша уговаривала еще и деньги в банк сегодня положить, даже подвезти предлагала, но я отказался. Зачем спешить?

— И то верно, — согласился Костя. — Такое событие сперва отметить надо. Ты как к такому предложению относишься?

— Очень даже положительно отношусь, — сказал Павел Петрович. — А где?

— Я тут неподалеку одну рюмочную знаю. Очень приличное место, вон в той стороне. Или тебе туда не по дороге?

— Нет, мне как раз по дороге, — заявил Павел Петрович. — Мне на остановку «одиннадцатого» трамвая надо, а это как раз там. Так что давай показывай, где твоя приличная рюмочная.

— Сейчас, но сначала нам обоим одну вещь надо сделать. Деньги-то у нас с тобой крупными, верно? А доставать их при всех не стоит, хотя там и приличное место. Надо нам по одной банкноте разменять. Это прямо вот здесь можно сделать, в палате.

— Нет, не надо ничего менять, — ответил Павел Петрович. — Я с этой расплачивался — ну, которая квартиру подыскивала…

— Риелтор, — подсказал Костя.

— Вот, верно, Настя ее зовут, — кивнул Павел Петрович. — Я с ней расплачивался, деньги и разменял.

— Ты тогда это… крупные-то спрячь поглубже, — посоветовал новый знакомый. — А мелочь наверх положи. Чтобы не спутать.

Павел Петрович последовал хорошему совету. Пачки с пятитысячными бумажками положил во внутренний карман пальто (еще мелькнула мысль: «Правильно квартиру осенью продавать, когда в пальто люди ходят, а то куда деньги-то класть?»), а кошелек с пятисоткой и разной мелочью оставил в наружном. И они двинулись к рюмочной.

По дороге разговор зашел о только что проданных квартирах. И что Павлу Петровичу в новом знакомом понравилось — он о его сделке ничего не спрашивал: ни какая площадь, ни сколько денег получил. А вместо этого все рассказал о своей «трешке». И по рассказу получалось, что Костя свою квартиру продал не так выгодно, тысяч на триста меньше получил. Выходило, что Настя не зря свои деньги взяла: нашла Павлу Петровичу выгодного покупателя.

Поговорили и о планах — кто как деньги собирается использовать. Павел Петрович рассказал и о своем намерении съездить к шурину, и о планах купить ботинки и новую куртку, и о совете приобрести путевку в пансионат. Костя все эти идеи одобрил и сказал о своей мечте: он давно хотел купить лодку. У него всю жизнь была старая «гулянка», он на ней все закоулки на Волге облазил. Но потом, когда начался весь этот беспредел с ценами, все эти реформы, лодку пришлось продать — никаких денег не хватало содержать эту махину. И с тех пор он мог ловить только с берега, и в основном — на удочку. А удочку Костя не уважал, считал делом несерьезным. И вот теперь он собирался купить маленькую надувную лодку с мотором.

— У соседа на даче такая есть, — рассказывал Костя. — Он ее на тележку положит, сам впряжется — и легко до Волги довезет. А там надувает — и готово! Плыви куда хочешь! Хочешь — удочкой лови, а хочешь — сетью.

За этими разговорами они и не заметили, как дошли до рюмочной. Подвальчик оказался маленький, но действительно теплый, чистый, никакая пьянь по углам не валялась. Павел Петрович не то что бы сильно осуждал людей, склонных к неумеренному потреблению (кто не без греха? как говорится, одна снежинка — еще не снег), но относился к ним с некоторым презрением. Сам он меру всегда знал и соблюдал. И из подобных заведений (а он с ними был хорошо знаком) всегда уходил на собственных ногах, помощь не требовалась.

Посовещавшись, приятели отвергли как водку, так и портвейн — уж больно крепко — и остановились на пиве. К нему взяли орешков, сухариков, кальмаров — в общем, все, как полагается. Немного поспорили, кто расплачиваться будет. Решили, что в первый раз Костя, раз он приглашает, а потом Павел Петрович.

Отошли в угол, сели за отдельный столик. И потек неспешный мужской разговор, в котором собеседники выказывают взаимное уважение, и сами успевают слово сказать, и другого выслушать. Поговорили и о рыбалке, в которой Костя был большой знаток, а Павел Петрович — любитель, и о бабах (у Кости, как выяснилось, жена была еще жива и сильно ему докучала), и о многом другом. За первой парой кружек последовала вторая, потом третья… В общем, когда Павел Петрович решил в первый раз взглянуть на часы, оказалось, что они уже три часа просидели.

Тут он решил, что пора, пожалуй, и домой двигаться. Тем более что через два часа должен был начаться по телевизору сериал, который Павел Петрович никогда не пропускал. Он так новому другу Косте и сказал — что хорошенького, мол, понемножку. И тот — вот молодец! — не стал уговаривать, приставать, чтобы они пропустили еще пару кружек. И даже предложил проводить Павла Петровича до остановки.

— До твоей остановки как раз мимо ментовки идти надо, — напомнил он. — А они там всегда стоят, высматривают. Если заметят, что ты выпил, обязательно сцапают. Начнут деньги трясти, а у тебя в кармане их вон сколько. Тебе сейчас к ментам никак попадать нельзя. Я тут одну дорожку знаю, между домами, — как раз к остановке выводит.

Предложение было разумное, аргументы серьезные, и Павел Петрович не стал отказываться. Вышли из рюмочной. При этом Павел Петрович отметил, что ступеньки стали словно бы круче, а дорожка наверху — вся наискосок, из чего он заключил, что мужской разговор за пивом был закончен как раз вовремя. А то еще пара кружек — и на ногах не удержишься.

Пока что он на ногах вполне держался, и вслед за Костей свернул с улицы в боковой проезд, прошел через двор пятиэтажки, потом через другой… За вторым двором пошли гаражи. Место действительно оказалось глухое, даже странно, что такое имелось в центре города.

Все так же следуя между гаражами, они свернули раз, другой. Впереди показалась какая-то стройка: кран стоял, кирпичи сложенные, и два этажа уже выведены. К стройке вела канава, до краев полная водой. Как видно, выкопали еще в сухое время — коммуникации подводить, да не успели.

И там, возле канавы, стояли два каких-то мужика, вид которых Павлу Петровичу сразу не понравился. Он даже сошел с тропки, пошел правее, чтобы подальше от них пройти. Тут друг Костя, словно почуяв его тревогу, шепнул: «Я тут всех знаю, вперед пойду». И действительно, пошел впереди, даже вроде кивнул этим мужикам, и те ему кивнули. Это немного успокоило Павла Петровича, и он уверенно двинулся вслед за Костей. Впереди уже показался конец гаражей и огни, послышался знакомый звонок трамвая.

Вдруг сзади раздался звук чьих-то торопящихся шагов. И не успел Павел Петрович испугаться, как в голове у него словно что-то взорвалось, и он полетел на землю. Постарался поскорее встать, но чужие крепкие руки схватили его и не дали, а вместо этого потащили куда-то.

— Вы чего? Куда? — вскрикнул он и хотел позвать Костю, но не успел: впереди оказалась та самая канава, и грубая рука, схватив его за волосы, окунула его с головой в воду.

Павел Петрович забился, стараясь вырваться, освободить голову, вдохнуть хоть глоток воздуха, но его держали крепко. Он еще раз рванулся, но больше не мог сдерживаться, не дышать, — и вдохнул ледяную грязную воду. После чего обмяк и свесился в канаву.

— Все, готов, — сказал один из державших старика.

Они вытащили тело из воды, перевернули.

— Где? — спросил тот же.

— В пальто, во внутреннем кармане, — ответил человек, который называл себя Костей.

Убийца расстегнул пуговицу, залез в карман и вытащил все три пачки. Второй тоже не терял времени — залез во внешний карман и достал кошелек и ключи.

— А ну, положь обратно! — негромко, но яростно приказал первый. — Все положь! И без команды не трогай! — Он застегнул пуговицу на пальто старика, снова перевернул его лицом вниз, сунул головой в воду и скомандовал: — Все, уходим!

Все трое быстро скрылись в темноте.

Глава 2

Каждый раз, когда генерал Орлов вызывал полковника Гурова к себе, тот внутренне напрягался и ожидал какой-то неприятности. Не раз вызовы к Орлову заканчивались тем, что Гуров получал сложные, трудновыполнимые задания. Бывало и так, что генерал отзывал Гурова из отпуска или не давал куда-нибудь поехать с женой.

Поэтому и в этот октябрьский день, получив вызов к генералу, Гуров не ждал ничего хорошего.

Когда он вошел в кабинет Орлова, генерал пригласил его сесть, сам уселся напротив и сказал:

— Ты знаешь, Лев Иваныч, я не люблю ходить вокруг да около. Поэтому скажу тебе сразу: я тебя вызвал, чтобы поручить одно весьма ответственное и важное дело.

— Я так и думал, — кивнул Гуров.

— Вот и хорошо, что ты готов, — обрадовался хозяин кабинета. — Тогда слушай, в чем дело. Ко мне обратился мой старый сослуживец Андрей Васильевич Соболев. Когда-то мы вместе с ним проходили службу в управлении внутренних дел в Иркутске. И не просто проходили службу, но и дружили. И жены наши дружили. Ходили друг к другу в гости, вместе ездили на Байкал… Позже меня забрали в Москву, а его перевели на более высокую должность в Поволжье, в город Залежинск. Там он и закончил службу. Но работать не перестал: тамошняя областная дума избрала его уполномоченным по правам человека. И он уже третий год принимает ходатайства, проверяет состояние мест заключения — в общем, защищает права граждан.

— И о чем же вас просил ваш старый друг? Нужно кого-то защитить от притеснений?

— Нет, тут дело серьезнее. Андрей просит меня проверить поступивший к нему сигнал. А сигнал этот о том, что в Залежинске уже несколько лет действует банда убийц.

— Банда убийц — это, конечно, серьезное дело, — согласился Гуров. — Только зачем я тут понадобился? У них ведь и собственная полиция имеется.

— Имеется, конечно, но вся закавыка в том, что эта полиция полностью находится под контролем бандитов. И не только полиция, но и прокуратура, и следственные органы. По крайней мере, так утверждают люди, которые обратились к Андрею. Поэтому преступления, совершенные бандой, не расследуются, уголовные дела не возбуждаются, а на родственников, если они пробуют протестовать, оказывают сильное давление.

— Вот оно как… — протянул Гуров. Он понял, что дело, которое ему хотят поручить, будет одним из самых сложных за всю его долгую карьеру. — Что ж, если дело обстоит таким образом, давайте, товарищ генерал, расскажите все с самого начала, чтобы я смог составить собственное представление.

— Хорошо, — кивнул Орлов, — слушай. Несколько дней назад к Андрею на прием пришли два человека. Одного из них он хорошо знал, и его появление не доставило ему никакой радости, второй был незнаком. Тот, кого он знал, — это известный в Залежинске юрист, правозащитник Александр Новиков. Андрей мне его охарактеризовал как человека взбалмошного, немного не от мира сего. Помешан на разоблачении коррупции в полиции и органах власти. Постоянно носится с какими-то обиженными бродягами, мигрантами, заключенными. В общем, человек крайне неудобный и даже неприятный. Хотя, как Андрей признал, иногда сигналы этого Новикова подтверждались. Например, по его требованию был уволен начальник одной из тамошних колоний.

— А кто второй?

— Второй — простой крестьянин из отдаленного района. Тишкин его фамилия. Этот Тишкин пришел к правозащитнику Новикову с жалобой на местную полицию. По словам крестьянина, полицейские, а также прокуратура не хотят возбуждать уголовное дело по факту смерти его зятя, некоего Павла Скобликова.

— То есть этот Скобликов был женат на дочери Тишкина? — уточнил Гуров.

— Нет, не на дочери, а на сестре, — поправил его Орлов. — Сестра эта несколько лет назад умерла, и отношения между зятем и шурином еле теплились. Но все же они иногда перезванивались, и Тишкин, человек гостеприимный, не раз звал зятя в гости. Надо сказать, что Скобликов пять лет назад вышел на пенсию, подрабатывать не пытался, увлечений особых у него не было — разве что выпить любил. И вот две недели назад Тишкин в очередной раз позвонил зятю — и не смог дозвониться. Сотовый не отвечал, а по домашнему телефону Тишкину сказали, что Скобликов здесь больше не живет, трубку повесили и больше не брали. Тогда Тишкин поехал в город и явился в квартиру зятя. Ему открыла какая-то женщина, которая сообщила, что Павел Скобликов продал квартиру им. А куда сам переехал, она не знает. Тут Тишкин разглядел за спиной женщины знакомый шкаф и спросил — как же так, дескать, почему зять, если он переехал, мебель с собой не забрал? На что женщина ответила, что Скобликов продал им квартиру вместе с мебелью, и закрыла дверь.

Шурин отправился в адресное бюро, попробовал отыскать новое место жительства своего зятя. Однако и там его ждало разочарование — Скобликов Павел Петрович в адресном бюро вовсе не значился. Это означало, как Тишкину объяснила служащая, что его зять со старого места выписался, а по новому адресу не зарегистрировался.

Сотовый телефон по-прежнему не отвечал. То есть все возможности отыскать зятя Тишкин исчерпал. Однако крестьянин оказался человеком упорным. Он отправился в районный отдел полиции — по старому месту жительства зятя — и попытался подать заявление о его пропаже. Но в отделе заявление у него не приняли, ответив, что у них нет достаточных доказательств того, что Скобликов исчез. И тут какой-то человек, стоявший в очереди, посоветовал Тишкину обратиться к правозащитнику Новикову.

Новиков отнесся к сообщению Тишкина очень внимательно и включился в поиски пропавшего Скобликова весьма энергично. Прежде всего он установил адрес квартиры, приобретенной исчезнувшим зятем. И тут выяснилась удивительная вещь: оказалось, что в тот же день, когда пенсионер Скобликов продал свою трехкомнатную и приобрел «однушку» на окраине, он выписал на эту «однушку» генеральную доверенность на имя некоего Валерия Поповкина. А Поповкин тут же продал квартиру, и теперь в ней жила семья с двумя детьми.

Это сообщение насторожило Новикова, и он занялся поисками пропавшего пенсионера еще энергичнее. Использовав свои многочисленные знакомства в правоохранительных органах, наконец выяснил, где находится Павел Скобликов.

— На кладбище? — предположил Гуров.

— Угадал, — ответил Орлов. — Был похоронен 5 октября за счет городского бюджета, как лицо, не имеющее родственников и средств на погребение.

— Пятого октября… То есть спустя несколько дней после продажи квартиры. Убит?

— Нет, тут ты не угадал. В документах значилось, что причиной смерти пенсионера стал несчастный случай. Тело Скобликова обнаружили утром на стройплощадке, которая находится неподалеку от тамошней регистрационной палаты. Пенсионер лежал в канаве, до краев наполненной водой. Он попросту утонул. В кармане у пенсионера лежал кошелек, в нем две сотни рублей, на руке были часы, то есть на ограбление не похоже. В крови у Скобликова обнаружили значительное содержание алкоголя. Картина случившегося была предельно ясна, и дело возбуждать не стали. Только сделали представление руководству фирмы, проводившей строительные работы, за отсутствие ограждения на стройплощадке.

— Хорошо, пусть несчастный случай, — согласился Гуров. — А как же основные деньги? Ведь у него при себе должна была находиться большая сумма.

— Никаких больших денег при нем не оказалось, — сообщил Орлов. — Дознаватель, проводивший проверку обстоятельств смерти Скобликова, выяснил, что в тот вечер пенсионер несколько часов пил пиво в расположенной неподалеку рюмочной. Причем не один, а с приятелем.

— То есть деньги мог похитить этот приятель?

— Мог и приятель, а могли украсть и неизвестные, обнаружившие мертвого старика еще ночью. Наконец он мог их просто потерять — ведь Скобликов был сильно пьян. В общем, в полиции отказались продолжать расследование, и дело открывать не стали.

— А как насчет этого человека, которому покойный сделал генеральную доверенность?

— Никак, — развел руками Орлов. — Нет такого человека по фамилии Поповкин. В городе Залежинске он не зарегистрирован.

— Да, интересный случай… — задумчиво произнес Гуров. — Человек продает квартиру, другую, купленную взамен, тут же дарит неизвестно кому, спустя несколько часов тонет на ровном месте, а деньги исчезают.

— Именно так и выглядела вся эта картина, когда юрист Новиков установил все факты, — сказал генерал. — Точнее, не все, а только самые главные. И вот что интересно: проникнуть хоть немного глубже, узнать какие-то подробности не удалось даже правозащитнику, несмотря на все его знакомства.

— И тогда он отправился к вашему бывшему сослуживцу, а ныне защитнику прав человека? — уточнил Гуров.

— Нет, не тогда, — покачал головой Орлов. — Он не сразу к Андрею отправился. Сначала Новиков попытался выяснить, не было ли в Залежинске раньше подобных случаев.

— И что — установил?

— Представь себе, установил. Не официальным путем, конечно, как я понял из рассказа Андрея, у этого юриста есть свои информаторы в разных правоохранительных структурах. И с их помощью Новиков узнал еще о трех подобных эпизодах. Все они произошли в течение нынешнего года. В каждом из них речь шла о внезапной гибели человека, только что продавшего свою квартиру или дом. И были еще кое-какие признаки, объединявшие эти три случая. Во-первых, все продавцы квартир были люди одинокие — то есть искать их никто не собирался. А во-вторых, обстоятельства их гибели всякий раз были какими-то странными: вроде несчастный случай или же самоубийство — а можно подозревать и совсем другую причину. Но только подозревать — ни в одном из этих трех случаев уголовное дело не было возбуждено.

— И каждый раз полученные продавцами деньги исчезали неведомо куда? — предположил Гуров.

— Совершенно верно, — подтвердил Орлов. — Продавцы отправлялись на кладбище, а деньги исчезали. И вот когда у Новикова появилась целая папка таких дел, он записался на прием к областному уполномоченному по правам человека. То есть к моему другу Андрюше. А для убедительности взял с собой еще и крестьянина Тишкина. Так что заявление на имя областного омбудсмена написано ими двоими. В этом заявлении они просят уполномоченного добиться расследования всех указанных случаев гибели продавцов квартир, возбуждения уголовных дел, поиска и наказания виновных в этой гибели. А в ходе разговора правозащитник Новиков сформулировал тезис, который я тебе озвучил в самом начале нашей с тобой беседы: что у них в Залежинске действует банда убийц, промышляющих ограблением одиноких людей, продающих свои квартиры. И что эта банда, судя по всему, имеет покровителей в полиции и прокуратуре. Иначе как объяснить, что ни одно дело не было расследовано?

— И как ваш бывший сослуживец отреагировал на такое смелое утверждение, а также на письменное заявление просителей? — поинтересовался Гуров.

— Как отреагировал? — переспросил Орлов. Затем, наклонившись к Льву и глядя ему прямо в глаза, сказал: — Я хочу, чтобы ты знал вот что. К должности уполномоченного по правам в органах относятся по-разному. Некоторые видят в ней досадную помеху, пятое колесо в телеге, некоторые — хорошую кормушку, возможность заработать после отставки. Мой бывший сослуживец Андрей Васильевич Соболев такого отношения не разделяет. Он взялся за это, чтобы помогать людям и исправлять огрехи в работе своих бывших коллег. А о том, что таких огрехов хватает, он знает лучше любого правозащитника. Поэтому, получив информацию о странной гибели трех продавцов квартир в течение одного года, Андрей пообещал заявителям, что приложит все силы, чтобы проверить эти сведения, а если они подтвердятся, добиться возбуждения уголовных дел.

— Очень правильное решение, — одобрил Гуров. — И что ему удалось выяснить?

— Вот тут мы с тобой подходим к самому главному. К причине, заставившей меня оторвать тебя от основной работы и изложить всю эту историю. В том-то и дело, что выяснить моему другу не удалось ровным счетом ничего.

— Вы хотите сказать, что на его запросы в органах отказались отвечать?

— Нет, почему же? Не отказались. Официально они обязаны дать ответ в течение месяца, так что срок еще не прошел. Но Андрей — человек нетерпеливый и ждать месяц не захотел. Пользуясь своими связями (а они, как ты понимаешь, значительно шире, чем у правозащитника Новикова), он вышел непосредственно на руководителей областного УВД и прокуратуры и задал там, на самом верху, нужные вопросы. А ему ответили, что дело, которое он принял к рассмотрению, не стоит выеденного яйца, что никакой серии убийств одиноких владельцев квартир в Залежинске нет, а было несколько разрозненных несчастных случаев, которые давно расследованы и сданы в архив. Так что пусть лучше уполномоченный занимается защитой прав сирот и обиженных дольщиков. А в приватной беседе один из высокопоставленных чинов областного УВД, с которым у Андрея сохранились доверительные отношения, сообщил ему, что заниматься этим делом крайне опасно, и он ему настоятельно рекомендует этого не делать.

— Но ваш друг, я думаю, этому совету не внял? — спросил Гуров.

— Правильно думаешь, — кивнул генерал. — Он предпринял еще несколько шагов. Например, добился эксгумации тела одного квартировладельца, чья смерть выглядела особенно подозрительной — он якобы заснул на железнодорожных путях, и его переехало поездом. Однако эксперты местной криминалистической лаборатории, проводившие обследование, заявили, что ничего подозрительного не обнаружили: ни остатков какого-либо снотворного в крови, ни кровоподтеков — ничего. А еще он попытался найти этого самого гражданина Поповкина, кому покойный Скобликов фактически подарил квартиру. Но едва начал поиски, как у него ночью сгорела машина.

— Просто так, ни с того ни с сего? — уточнил Гуров.

— Дознаватель, которого он вызвал, сказал, что следов поджога нет, — развел руками Орлов, — и что, скорее всего, причина возгорания — короткое замыкание.

— Не застрахованная?

— Угадал. Ты же понимаешь — мы в России к этой моде, все страховать, еще не привыкли. Так что остался мой Андрей без своей старенькой, но еще вполне надежной «Волги». Тут он вспомнил, что у него имеется двое взрослых детей и куча внуков и внучек, с каждым из которых что-то может случиться. И тогда он позвонил мне.

— Вот, значит, как… — медленно произнес Гуров. — И вы хотите, чтобы я туда поехал и все это дело расследовал?

— Да, именно так, — кивнул Орлов. — Не побоишься? — И, заметив удивленный взгляд Гурова, сам же ответил: — Да ладно, это я в шутку. Конечно, вы у меня ребята не пугливые. Но дело, как ты сам видишь, не простое. Этот Новиков, как видно, оказался прав — в Залежинске действует настоящая банда. И у нее есть купленные люди в полиции. Поэтому действовать обычным, официальным путем, привлекая правоохранительные органы, крайне опасно. Даже для приезжего. Придется действовать как-то иначе.

— Крячко я могу взять? — спросил Гуров.

— Обязательно. И не только Крячко. Можешь подобрать себе в помощь еще кого-нибудь из оперативников. И можешь надеяться на помощь наших экспертов — по первому твоему звонку любой выедет в Залежинск и проведет необходимую проверку.

— За экспертов спасибо, от их помощи не откажусь, а бригаду создавать не буду. Вдвоем справимся, не впервой. К тому же бригаду не спрячешь.

— Это верно, — согласился Орлов. — От скрытности тут многое зависит. О твоей поездке в Залежинск у нас не будет знать никто, у тамошних «кротов» здесь могут свои уши иметься. И лучше всего вам ехать автобусом. Там пока еще новый порядок в действие не вступил, паспорт не требуют…

— Нет, мы поступим иначе, — сказал Гуров. — Думаю, мы со Стасом воспользуемся его «фордиком». Я поеду пассажиром, у меня, если их ГАИ нас остановит, документы проверять не станут. А Крячко у нас не такой известный, и в правах не написано, что он полковник полиции. К тому же у нас будет на месте свое средство передвижения.

— Верное решение! — одобрил генерал. — И с гостиницей надо будет тоже… поосторожнее. Я даже не знаю, надо ли вам командировку выписывать.

— Командировку вы, пожалуй, выпишите, — решил Гуров. — На всякий случай. Но в гостиницу мы не пойдем, попробуем как-нибудь иначе устроиться.

— В любом случае вы можете рассчитывать на помощь Андрея, — заверил Орлов. — Звонить я ему, пожалуй, не стану, а устрою сеанс компьютерной связи, как сейчас модно. Как же это называется… А, вспомнил — скайп! Там ведь друг дружку видишь. И в таком общении легче нужную информацию передать, даже если не говоришь все прямо. Впрочем, я так, слегка перестраховываюсь. Не думаю, что за ним такую плотную слежку установили, вы вполне можете к нему обращаться.

— Да, без его помощи нам не обойтись, — согласился Гуров. — И хорошо бы иметь хоть одного надежного человека среди тамошних полицейских.

— Вот этого обещать не могу, — ответил генерал. — То есть честные люди там наверняка есть, но удастся ли вам на них выйти — не знаю.

— Что ж, будем надеяться, — сказал Лев.

— Хорошо, езжайте, — напутствовал его генерал Орлов. — И помните, что ваша задача — не только проверить сведения о наличии в Залежинске банды убийц. И не только разоблачить эту банду, если она действительно там действует. Еще одна ваша важная задача — разоблачить бандитских пособников, которые засели в тамошней полиции.

Глава 3

Перед тем как отправиться в Залежинск, Гуров и Крячко посоветовались, как им правильно построить свой маршрут. Крячко уже несколько раз ездил на машине в Поволжье и всякий раз поступал по одной схеме: выезжал из Москвы рано утром, чтобы к вечеру быть на месте. Но сейчас эта схема не годилась: нельзя было приехать, заселиться в гостиницу, переночевать, а уже утром, на свежую голову, приступать к работе. Теперь им свою деятельность в Залежинске следовало начать с визита к отставному генералу, а ныне уполномоченному по правам Андрею Соболеву. И нанести такой визит удобнее всего утром. Значит, надо было где-то ночевать.

Поскольку холода еще не наступили, а друзья были людьми закаленными, решили ночевать прямо в машине. Миновав Пензу, они свернули с трассы в густой сосновый лес, поужинали тем, что Мария собрала Гурову в дорогу, завернулись в одеяла и улеглись. А рано утром двинулись дальше.

Как и рассчитывали, к десяти утра уже въехали в Залежинск. Когда подъезжали к расположенному на въезде КПП, Крячко спросил:

— Ну что, гражданин Гуров, под сиденье прятаться будешь? А то ведь вмиг узнают. При твоей известности вещь очень даже возможная. Сначала букетами закидают и памятный сувенир вручат, а потом сволокут в овраг и в расход пустят.

— Типун тебе на язык! — рассердился Лев. — На меня букеты очень плохо действуют: у меня от них нос закладывает. Но под сиденье лезть тоже не хочется. Ладно, авось пронесет.

И он оказался прав, русский «авось» подействовал: на КПП на их московский номер даже не взглянули. Друзья въехали в город и начали разыскивать офис Соболева. Оказалось, он располагался недалеко от центра. С трудом отыскав место для стоянки (выяснилось, что в провинциальном Залежинске с этим так же трудно, как и в Москве), оперативники направились на свидание с бывшим сослуживцем генерала Орлова.

Андрей Васильевич Соболев встретил их как самых дорогих гостей.

— Вы не представляете, Лев Иванович, как я рад вас видеть! Сейчас я насчет чая распоряжусь.

— А нельзя ли к чаю еще чего-нибудь? — попросил Крячко. — А то, если честно, у нас с утра во рту еще ничего не было.

— И это можно! — кивнул хозяин кабинета. — Я попрошу своего помощника, он сбегает в ближайшую «кулинарку», купит там чего-нибудь. А пока вы будете завтракать, я приглашу сюда еще юриста Новикова. Он человек, конечно, далекий от оперативной работы, но зато владеет всей информацией. Вам все равно надо будет с ним познакомиться. И удобнее это сделать у меня — у него в офисе постоянно толпа самого разного народа.

— Правильная мысль, — одобрил Гуров.

Вскоре на столе появились чашки с чаем, а затем и разнообразные булки и пирожки. Сыщики набросились на них с большим аппетитом. Они как раз заканчивали завтракать, когда в дверях кабинета появился невысокий человек, на вид чуть старше сорока. Толстые линзы его очков воинственно блестели, лицо выражало решимость преодолевать любые преграды.

— Вот, знакомьтесь, — представил вошедшего Соболев. — Новиков Александр Дмитриевич. А это — товарищи, которые приехали из Москвы, чтобы расследовать ваше заявление, полковники Гуров и Крячко.

— Чтобы выявить банду убийц, вы хотите сказать? — уточнил правозащитник. — А что касается товарищей, то они все остались в прежних временах, так что теперь я готов иметь дело с господами Гуровым и Крячко.

— Да хоть и с господами, — согласился Лев, — лишь бы дело с места сдвинуть. Присаживайтесь, и давайте побеседуем. Начнем вот с какого вопроса: почему вы считаете, что пенсионер Скобликов, а также остальные люди, о которых вы сообщили Андрею Васильевичу, были именно убиты? Разве нельзя исключить, что они умерли естественной смертью, от несчастного случая?

Гуров боялся, что его предположение вызовет возмущение правозащитника, однако Новиков отнесся к вопросу вполне спокойно.

— Конечно, бывают всякие странные стечения обстоятельств, — сказал он. — Могло ли так случиться, что Скобликов, получив за свою «трешку» почти три миллиона рублей, выплатив из этих денег два миллиона за однокомнатную квартиру, не понес оставшийся у него миллион в банк, а пошел вместо этого пить пиво с незнакомым человеком? Отвечу: могло. Потому что покойный пенсионер был человеком, судя по всему, медленно соображающим, излишне доверчивым и к тому же склонным к выпивке. Теперь пойдем дальше: мог ли Скобликов, выйдя из рюмочной, не пойти по освещенной улице, а направиться к остановке по дорожке между гаражами? Опять же мог, и по тем же причинам. Мог ли он, пройдя между гаражами, упасть в канаву и утонуть? И это могло быть: пьяный, как известно, и в тарелке утонуть может. А неизвестный друг, с которым он пил пиво, мог забрать его деньги. Все это возможно. Но вот что никак не укладывается в список возможных обстоятельств, так это генеральная доверенность на имя гражданина Поповкина. С какой стати Скобликов стал бы фактически дарить свою квартиру — единственное, что у него осталось, — совершенно незнакомому человеку?

— А не могло быть так, что Скобликов получил за эту доверенность деньги? — предположил Гуров. — То есть фактически продал свою «однушку»? А затем эти деньги у него украли вместе с остальными.

— Я несколько раз занимался делами людей, которых разные мошенники пытались надуть при покупке или продаже квартир, — сообщил Новиков, — поэтому хорошо знаком с порядками, заведенными при подобных сделках. И я никогда не слышал о такого рода продажах. Выдача генеральной доверенности — событие, если не совсем невероятное, то очень маловероятное. Но я понимаю вашу цель, вы хотите отделить факты от домыслов и гипотез, чтобы потом вести расследование с полной уверенностью.

— Совершенно верно, — подтвердил Гуров, глядя на правозащитника с некоторым удивлением. — Вы говорите прямо как настоящий оперативник.

— Видите ли, я защитой прав граждан не сразу после детского сада занимаюсь, — объяснил Новиков. — После института успел поработать в прокуратуре — это еще при советской власти было. Дослужился до прокурора района. Служил бы и дальше, если бы не проявил излишнюю принципиальность: захотел расследовать до конца одно дело, которое начальство велело закрыть. Пришлось с прокурорской карьерой расстаться. А прокуроры в то время, если помните, были тесно связаны со следственной работой. Вот и нахватался кое-каких сведений.

— Хочу сказать, что вы меня не убедили, — заключил Гуров. — Конечно, совпадение всех обстоятельств кажется невероятным, но каждое из них, если его брать отдельно, можно объяснить, не прибегая к той версии, которая изложена в вашем заявлении. О том, что Скобликова убила банда.

— Я такое возражение предвидел, — сказал Новиков, — именно поэтому и начал искать похожие случаи. Нашел сразу три: это эпизоды, связанные с исчезновением Лидии Лейкиной, Елены Поплавской и Юсуфа Гилязова. Особенно характерна история с Гилязовым. Одинокий старик. Дети — два взрослых сына — есть, но оба живут в других городах: один в Норильске, другой в Салехарде. Жил один в трехкомнатной квартире. Никакой нужды не испытывал — дети отца не забывали, всегда были готовы ему помочь. И вдруг он решает продать свою «трешку» и переехать в однокомнатную квартиру. Однако почему-то туда не переезжает. Три дня после выезда со старой квартиры находится неизвестно где, а на третий день машинист поезда Залежинск — Новокузнецк, приближаясь к неохраняемому переезду в десяти километрах от города, видит лежащего на путях человека. Машинист, конечно, включил экстренное торможение, пассажиры попадали с полок, кое-кто получил травмы. Но спасти человека, лежавшего на рельсах, не удалось.

— И это оказался Гилязов?

— Да, именно так.

— Но ведь в этом случае следствие уж точно проводилось, — заметил Крячко. — Это вам не подвыпивший пенсионер, утонувший в канаве.

— Да, следствие проводилось, — подтвердил правозащитник, — но очень быстро закончилось. Дознаватель пришел к выводу, что Гилязов забрел на переезд сам и там потерял сознание — с ним случилось что-то вроде обморока. Поэтому, хотя приехавшие в город сыновья требовали провести более тщательную проверку, дело возбуждать все-таки не стали.

— А деньги? Та сумма, которую Гилязов получил за продажу квартиры — где она? — спросил Крячко.

— И что в этом случае стало с однокомнатной, в которую пенсионер собирался переселиться? — добавил Гуров.

— Деньги исчезли, — развел руками Новиков. — На основании этого факта сыновья заявляли, что их отец был ограблен, и требовали расследовать факт грабежа. Однако в этом им в милиции тоже отказали, заявив, что не располагают доказательствами того, что такое ограбление имело место. Сыновьям объяснили, что их отец, в силу своего преклонного возраста, мог просто потерять деньги. Что касается «однушки», то она оказалась проданной.

— И когда же была совершена эта продажа? — полюбопытствовал Лев.

— Как раз накануне того дня, когда Гилязова обнаружили на переезде, — ответил правозащитник. — Сыновья, естественно, поспешили к покупателям — хотели, чтобы те рассказали им об отце. Ведь получалось, что они были последними, кто видел старика в живых. В квартире они нашли молодую семейную пару. Молодожены были очень расстроены, узнав о случившейся трагедии, и были готовы ответить на любые вопросы. Однако — увы! — рассказать о Гилязове они ничего не могли, поскольку старика не видели. От его имени сделку совершил посредник…

— Который имел на руках генеральную доверенность… — закончил за него Гуров.

— Совершенно верно, — кивнул Новиков. — Некий Седых. Сыновья кинулись разыскивать этого Седых — и не нашли. Такой человек в Залежинске нигде не значился.

— Сыновья, наверно, еще пытались добиться справедливости, везде обращались… — предположил Крячко.

— Не совсем так, — объяснил Новиков. — Братья сходили в прокуратуру, получили отказ и там, и после этого их пути разделились. Старший, которого звали Ринат, уехал к себе в Салехард, а младший, Анвар, остался. Он заявил брату, что не может вернуться ни с чем и не успокоится, пока не узнает правду. Эту фразу он повторял потом не раз — и в милиции, и в прокуратуре. Он еще неделю ходил по разным кабинетам, писал заявления, требовал провести повторное расследование гибели отца… А спустя неделю произошла еще одна трагедия. Анвара Гилязова обнаружили мертвым в гостиничном номере. Оказалось, что он брился электрической бритвой, лежа в ванне. Видимо, выронил бритву, она упала в воду, и Анвар умер от сильного удара током.

— А что же Ринат? — спросил Гуров.

— Ничего. Приехал, похоронил брата и снова вернулся в Салехард.

— Стало быть, в вашем досье не четыре смерти, а пять, — подытожил Гуров.

— Совершенно верно, — кивнул правозащитник. — Именно пять. И все — от несчастных случаев. По крайней мере, по официальной версии. Ну что, я вас убедил?

— Да, — твердо ответил Гуров, — вы меня убедили. Такого количества совпадений быть не может. Когда такие вещи случаются раз за разом — это уже не совпадение. Это — схема.

— Верно говоришь, Лев Иванович, верно! — поддержал его Соболев. — Признаюсь, когда Александр Дмитриевич впервые ко мне пришел и выложил всю эту информацию, я поначалу решил, что это у него так… гипотеза. Но потом, когда ознакомился со всеми фактами, понял: нет, он прав. Тут действительно банда.

— И, как я понимаю, эта банда имеет своих людей и в полиции, и в прокуратуре, раз никакие заявления не рассматриваются и дела не возбуждаются, — подытожил Гуров.

— Совершенно верно, — кивнул головой Новиков. — Причем эти «кроты» сидят не внизу, в отделах, а на самом верху. А оттуда уже дают указания — это закрыть, это не расследовать.

— Хорошо, если мы уже зашли так далеко, давайте называть имена, — предложил Лев. — Есть у вас предположения, кто может входить в эту банду? И кто ее прикрывает в органах?

— Нет, предположений у меня нет. Насчет полиции могу только сказать, что это должен быть человек, занимающий должность не ниже начальника городского управления. Или даже областного, — ответил Новиков.

— Но ведь вы, Андрей Васильевич, не так давно возглавляли областное управление внутренних дел, — сказал Гуров, поворачиваясь к омбудсмену. — Вы там всех должны хорошо знать. Как думаете, кто вступил в сговор с бандитами?

— Возглавлял, это верно… — со вздохом произнес Соболев. — И вроде людей правильно подбирал. Но, видимо, не научился за долгую жизнь в людях до конца разбираться. Я ведь, когда уходил в отставку, оставил после себя своего заместителя Сергея Крайнова. Мужик был правильный по всем показателям! Но пробыл он во главе управления недолго. Подсидел его другой мой заместитель, Леонид Мартынович. Мартынович — это не отчество, это у него фамилия такая. Как мне рассказали знающие люди, писал на Сергея доносы в Москву чуть не каждый день, во всех смертных грехах его обвинял. Думаю, правды в этих бумажках было от силы процентов десять. Но добился-таки Леня своего — Крайнова сняли и услали с понижением в другую область, а Мартыновича на его место назначили. И я за него не поручусь. Нет, не поручусь.

— То есть сам глава областного УВД может быть связан с бандитами… — задумчиво проговорил Лев. — Да, это плохо. А что можете сказать насчет начальника городской полиции?

— Городское управление у нас возглавляет Миша Пилюгин. На должность еще я его назначал. Человек он исполнительный, сообразительный… За эти качества я его в свое время и выделил. А вот про другие стороны его характера сказать не могу.

— Стало быть, и он может оказаться на той стороне, — заключил Гуров. — Исполнительность и сообразительность — такие качества, которые по-разному можно применить. А что насчет прокуратуры?

— Областной прокурор Геннадий Робертович у нас законник, — улыбнулся Новиков. — Как начнет на каких-нибудь конференциях выступать или в прессе, так у него слово «закон» прямо с языка не сходит.

— А на самом деле?

— А на самом деле Цыганов — человек очень скрытный и осторожный, — ответил Новиков, сразу став серьезным. — Ничего определенного про него сказать нельзя. Хотя нет, одно сказать могу: по собственной инициативе он ни в какой конфликт вступать не станет. Даже если ему изложат неопровержимые факты, говорящие, что начальник областного УВД получает деньги от бандитов, а, допустим, мэр города сам возглавляет банду, — он палец о палец не ударит. Забыть эти сведения не забудет, но и ходу им не даст.

— То есть вы хотите сказать, что прокурор области в банде, скорее всего, не состоит? — уточнил Гуров.

— В банде, думаю, не состоит, — подтвердил Новиков, — но и помощи в расследовании от него ждать не стоит.

— Что ж, постараемся обойтись своими силами, — сказал Гуров. — В конце концов, мы на помощь от местных органов и не рассчитывали.

— Нет, все-таки это неправильно — совсем вас без поддержки оставлять, — возразил Соболев. — А то вы можете подумать, что среди моих бывших подчиненных вообще честных людей нет. А это для меня обидно. Одного-двух помощников я вам найду. Погодите, дайте вспомнить… А, вот, пожалуйста. Служит у нас в Ленинском райотделе лейтенант Строев. Петром его звать, а как по отчеству, не знаю. Смелый парень, в нескольких задержаниях отличился. У него и отец в милиции работал, я его хорошо знаю. Потому и Петра тоже знаю, смело могу его рекомендовать. Если согласны, я вам дам его сотовый. А ему позвоню, предупрежу о вашем возможном звонке.

— Что ж, от такой помощи мы не откажемся, — согласился Лев. — А сейчас нам надо решить более простой и насущный вопрос: где нам остановиться? В гостиницу идти не очень хочется.

— Да, в гостинице вы будете на виду, — поддержал его Соболев. — Если у них в органах свои люди, вы сразу «под колпаком» окажетесь. Нужно вам подыскать какую-нибудь квартиру…

— Квартиру я могу предложить, — вызвался правозащитник. — У меня есть группа общественных помощников. Они ведут прием граждан, дают консультации — и все бесплатно. И среди этих помощников есть один интереснейший человек — Козенко Тарас Григорьевич. В прошлом он — узник лагерей, отсидел в общей сложности восемь лет.

— И за что же этот интереснейший человек сидел? — осведомился Гуров, который с большим недоверием относился к такого рода людям.

— Можно сказать, за язык, — объяснил Новиков. — Анекдоты рассказывал, начальству дерзил, вопросы ненужные задавал. За это ему впаяли вначале три года. А потом, уже на зоне, дали второй срок, побольше, а потом и третий. В общем, сломали человеку жизнь. В результате он так и не женился, своей семьи у него нет. Живет один в бывшей коммуналке, которая теперь стала трехкомнатной квартирой. Правда, удобства там частичные — ванны нет, отопление печное. Зато близко от центра. А главное — Тарас Григорьевич горой стоит за торжество закона. Будет вам и хозяином, и помощником.

— Это все, конечно, замечательно, но я бы это предложение не поддержал, — возразил Андрей Соболев. — Тараса Григорьевича я знаю — и на конференциях правозащитных его слышал, и на приеме он у меня был. Человек совершенно неуправляемый и не умеет держать язык за зубами. Причем не только в том смысле, что говорит лишнее при посторонних, он и своих может заговорить до одурения. Нет, вам с ним будет очень трудно.

— Да, мы, пожалуй, от этого предложения откажемся, — сказал Гуров, который и без слов Соболева решил это сделать. — Ничего страшного, поживем в гостинице.

Он думал, что Новиков после выступления Соболева и его отказа возмутится, станет защищать своего протеже, но тот, наоборот, согласился с Соболевым.

— Тарас Григорьевич, наверное, и правда, не лучший вариант, но я вам еще одну кандидатуру могу предложить. Есть у нас одна талантливая журналистка, зовут Оксана Горобец. Специализируется как раз на криминальной и правозащитной тематике. Мы с ней часто сотрудничаем, и я знаком с ее жизненными условиями. Она одинокая, живет в частном доме. Дом, правда, далеко от центра, в Заводском районе, и удобств еще меньше, чем у Козенко, зато Оксана Петровна вам мешать не будет. А может и помочь: она знает буквально всех здешних сотрудников полиции и прокуратуры, начиная с уровня руководителя отдела, да и многих рядовых работников. Хорошо разбирается в отношениях между нашими залежинскими власть имущими. Впрочем, я не буду настаивать. Давайте послушаем, что Андрей Васильевич скажет.

— Что я скажу… — задумчиво произнес омбудсмен. — Оксана, конечно, девушка с характером… Ей палец в рот не клади. Но она действительно в обстановке хорошо разбирается. А относительно того, что живет на окраине, так это, может, даже лучше, в смысле скрытности. Правда, не уверен, что она согласится… Все же одинокой девушке с двумя мужчинами не совсем удобно…

— Когда она узнает, зачем они приехали, сразу согласится, — заверил Новиков. — Так что, если наши гости не возражают, я сейчас ей позвоню.

— А чего нам возражать? — пожал плечами Гуров. — В частном доме может действительно оказаться лучше.

— А что касается одинокой девушки, — заметил Крячко, — то она будет иметь дело не с какими-то мужчинами, а с двумя сотрудниками полиции, опытными оперативниками. Думаю, мы поладим, поэтому можете звонить вашей журналистке.

Новиков достал телефон и, отойдя немного в сторону, позвонил. Гуров обратил внимание, что правозащитник разговаривает так, чтобы до окружающих не доносилось буквально ни одного слова. «Сказывается прокурорская выучка», — подумал сыщик.

— Ну что я говорил? — вернулся к своим собеседникам Новиков. — Оксану уговаривать не пришлось. Как только узнала, кто приехал и зачем, сразу согласилась. Так что можно ехать в Заводской район.

Глава 4

Распрощавшись с областным уполномоченным по правам человека, оперативники в сопровождении Новикова вышли на улицу. Правозащитник хотел поймать такси, но Крячко сообщил, что у него имеется собственная машина.

— Своя машина — это хорошо, — кивнул Новиков. — Правда, город вы не знаете. Ладно, я вам буду показывать дорогу. Пока что запомните, что вы будете жить в районе ресторана «Цветок».

— А чем этот ресторан так знаменит? — спросил Гуров. — Бандиты в нем, что ли, собирались? Или в нем так вкусно кормят? Но обедать вроде пока рано…

— Нет, никаких особенных заслуг за этой точкой питания не числится, — ответил правозащитник. — Просто в прежние времена это был единственный ресторан во всем Заводском районе. Возле него сносили старое ветхое жилье и строили дома со всеми удобствами, поэтому ресторан этот стал известным местом, своего рода ориентиром. Та часть района, что находится дальше, считается совсем глухой окраиной, и у риелторов котируется значительно дешевле. А если говорить об обеде, то обедать вы будете, конечно, у Оксаны. Не сомневайтесь, она накормит. И запоминайте дорогу.

Оперативники последовали совету и стали внимательно глядеть по сторонам. С широкой улицы, по которой они приехали к ресторану, они свернули на другую, узкую, малопроезжую, застроенную в основном пятиэтажками. Проехали пять минут и еще раз повернули — на этот раз в проулок. Тут уже пошли частные дома, кое-где кирпичные, но больше деревянные. Возле одного из домов Новиков попросил Крячко остановить машину, после чего вышел и постучал в окно. За стеклом мелькнуло женское лицо, а спустя несколько секунд открылась калитка в примыкавшем к дому заборе, и оттуда выглянула молодая женщина:

— О, да вы на машине! Хорошо, сейчас ворота открою, во двор загоните.

Гуров вышел, чтобы помочь. Вдвоем они сняли запор и отворили тяжелые воротины. Крячко въехал во двор, после чего женщина снова закрыла ворота и сказала:

— Ну теперь можно и в дом.

Гуров наконец смог разглядеть ее получше. На вид хозяйке было около тридцати, среднего роста, с твердым, даже немного сердитым выражением лица и очень миловидная.

— Вы не стойте, заходите, — предложила она. — Там, в доме, знакомиться будем.

Вслед за хозяйкой Гуров и Крячко вошли в прихожую, а затем в комнату, которую в современном доме назвали бы гостиной, потому что из нее открывались двери в две другие комнаты — видимо, спальни. Сама же проходная комната служила, очевидно, столовой, а также кухней. Об этом говорил большой обеденный стол, а также старинная печка в углу, к которой, однако, вела вполне современная газовая труба. В комнате было довольно чисто, но Гуров отметил покосившиеся полы и отставшие от стен обои. Заметил он и лежавшие на печке мягкие игрушки — яркого смешного медведя, зайца, еще каких-то зверушек. Хозяйка проследила за его взглядом и, криво усмехнувшись, пояснила:

— Нет, ребенка нет. Я тут думала обзавестись, да не сложилось. Что ж, давайте знакомиться. Оксана. По отчеству Петровна, но лучше без отчества.

Новиков представил гостей и сказал о цели их приезда.

— Да, я поняла, — прервала его на середине фразы хозяйка. — Очень нужное дело. Только мы его чуть позже обсудим, ладно? Пообедаем — и обсудим. Если, правда, захотите со мной обсуждать — а то, может, вам никакая помощь не нужна. А пока идите, располагайтесь. Жить будете вон в той комнате, — она показала на правую дверь. — Там мама жила. Кровать есть, и еще я раскладушку поставила. Вас устроит?

— Абсолютно! — заверил ее Гуров. — А насчет того, что мы от помощи откажемся, — это вы заблуждаетесь. Помощь нам очень нужна. Я как раз собирался попросить вас и Александра Дмитриевича вместе с нами обсудить это дело. Только вначале хотелось бы умыться. Какой-нибудь рукомойник найдется?

— Почему же рукомойник? — ответила Оксана. — У меня и туалет, и душ есть. Дверь там, из прихожей. Только что-то там засорилось, в душе вода на полу стоит…

— Ничего, перетерпим, — успокоил ее Крячко. — А позже мы ваш слив посмотрим, может, удастся исправить.

Сыщики направились в отведенную комнату, бросили вещи, после чего Крячко уступил Гурову право первым идти в душ, а сам пошел к Оксане — помочь в приготовлении обеда. Выйдя из душа, Гуров услышал их оживленные голоса и смех хозяйки. Правозащитник Новиков сидел в углу кухни — как видно, его помощь не потребовалась.

Спустя полчаса все уже уплетали приготовленный совместными усилиями борщ. Когда с едой было покончено и перешли к чаю, Гуров решил, что можно начать обсуждение ситуации.

— Я хочу поставить вопрос, который покажется странным, — начал он, — но такая постановка, как показывает опыт, может оказаться очень полезной. Итак, вопрос звучит так: что нужно сделать владельцу квартиры у вас в Залежинске, чтобы стать жертвой убийц? Или, короче говоря, как погибнуть в Залежинске?

К радости сыщика, ни Оксана, ни Новиков ничуть не удивились и сразу включились в обсуждение.

— Мне кажется, для этого человек должен отвечать трем условиям, — сказал правозащитник. — Во-первых, иметь большую квартиру в центре города или недалеко от центра. То есть дорогую и в хорошем районе, чтобы можно было легко найти на нее покупателя. Во-вторых, он должен быть одиноким: не просто жить один, но чтобы родные были далеко или вовсе отсутствовали.

— Да, человек компанейский, к которому часто заходят друзья и знакомые, тут не подойдет, — поддержал его Крячко. — Потому что, если с ним что-то случится, это сразу станет известно.

— Нет, даже раньше станет известно, — сказала Оксана, которая внимательно прислушивалась к разговору. — Ведь эти «черные риелторы» должны вначале владельца квартиры обхаживать, уговаривать. А человек компанейский обязательно расскажет об этом друзьям, что нежелательно.

— Как вы их назвали? — заинтересовался Гуров. — «Черные риелторы»? А что, хорошее выражение, образное. Можно использовать.

— Что ж, Оксана — человек творческий, образные выражения — ее хлеб, — заметил Новиков. — Так я продолжу. В-третьих, такой человек должен быть доверчивым, легко поддаваться на разного рода соблазнительные предложения и плохо разбираться в людях.

— Что ж, я думаю, вы все правильно перечислили, — согласился Гуров. — Таким образом, мы обозначили людей, которые входят в «группу риска», тех, у кого бандиты могут попытаться «отжать» квартиру. Значит, если мы выявим нескольких таких человек и будем следить за тем, что с ними происходит, то есть вероятность, что мы обнаружим рядом с одним из них кого-то из «черных риелторов». Теперь я хочу задать другой вопрос: как действуют преступники? А отсюда мы вплотную подойдем к главному вопросу: где они находятся и где их нужно искать?

— Над этими вопросами я долго думал, когда искал случаи, похожие на гибель пенсионера Скобликова, — сказал Новиков. — «Черные риелторы», как их назвала Оксана, наверняка имеют доступ к базе данных по владельцам квартир в городе. На основании этой городской базы они создали свою, бандитскую, в которую включили людей из «группы риска». Значит, у них должны быть свои люди в городском БТИ или в регистрационной палате. А может, и там, и там. Далее, выбрав будущую жертву, они начинают ее обхаживать, описывать выгоды от продажи квартиры. Для такой цели удобнее всего подойдут люди, которые выдают себя за социальных работников и, скорее всего, имеют опыт такой работы. Затем, когда жертва подготовлена, за дело берутся собственно «черные риелторы», они оформляют сделку по продаже большой квартиры, покупке маленькой и оформлению генеральной доверенности. Ну и наконец, на последней стадии подключаются уже бандиты, киллеры. Они убивают жертву и скрывают следы преступления.

— Я вижу, вы проделали за нас большую часть работы, — заметил Гуров. — Анализ просто замечательный. Итак, бандиты сидят в регистрационной палате, они имеют своих людей в социальных службах, у них есть собственная риелторская контора, и есть группа «ликвидаторов» — возможно, они официально числятся в каком-нибудь ЧОПе. Вот по этим адресам их и надо искать. Причем начинать надо, как мне кажется, с середины цепочки — с тех, кто ходит по квартирам и знакомится с людьми, а также с риелторов. Надо отыскать риелтора, который вел сделку Скобликова — это самое последнее преступление, здесь все следы еще свежие, — а он приведет нас к остальным.

— Этого человека, который продавал квартиру Скобликова, должны знать новые владельцы его квартиры. Я схожу к ним и все узнаю, — сказал Крячко.

— А под каким видом вы будете выступать? — поинтересовался Новиков. — Ведь не придете же и не скажете: «Я — полковник полиции из Москвы, расследую убийство бывшего хозяина этой квартиры…»

— Нет, так не годится, — согласился Стас. — Есть разные варианты. Например, я — знакомый Скобликова, у меня тоже есть большая квартира, и я хочу ее продать. Слышал от пенсионера, что он свою продал очень выгодно, риелтор хороший попался. Вот я его и ищу.

— Что ж, легенда неплохая, сгодится, — кивнул Гуров. — А я познакомлюсь с семьей, которая купила «однушку», куда должен был въехать Скобликов, и у них узнаю фамилию второго риелтора. Ведь такие сделки обычно ведет не один человек, а два. А когда мы будем знать имена этих людей…

— Погодите! — вдруг воскликнула Оксана. — Я сейчас вспомнила! Ко мне ведь тоже обращались с таким предложением!

— С каким — о продаже? — спросил Гуров.

— Ну да! Полгода назад приходила тетка, уговаривала дом продать. Обещала найти покупателя, который выложит за мою развалюху полтора, а может, и два миллиона. А я, дескать, на эти деньги смогу купить «однушку» ближе к центру, естественно, с удобствами. Она на удобства в основном и напирала. Мужику, мол, все равно, в каких условиях жить, а девушке с печкой да с газовой горелкой в душе неудобно.

— И что же вы ей ответили? — спросил Гуров. — Не согласились?

— Не то что не согласилась, а просто мне не до того было, — ответила Оксана. — Я в то время как раз большое расследование вела о махинациях в дорожном строительстве, писала серию статей в одну местную газету, и отвлекаться на эти обменные дела желания не было. Тетка, правда, говорила, что она все на себя возьмет, мне самой ничего делать не придется, но я ей сразу сказала, что на другого человека, какой бы он близкий ни был, положиться не могу, мне самой надо во все вникнуть, а уж чужому такое важное дело тем более не могу доверить.

— Ну и как тетка отреагировала? — спросил Крячко.

— А никак, просто тихо исчезла.

— Кем же она представлялась? Риелтором?

— Да, верно, риелтором, — подтвердила девушка. — Она даже фирму называла, но как-то бегло, и я не запомнила.

— А телефон она не оставляла?

— Как же, совала визитку, но я ее вскоре выбросила. Мне столько всяких визиток по работе дают — если все держать, чемодана не хватит.

— И как ее зовут? Ведь она, наверное, представлялась?

— Представлялась, конечно. Зовут, зовут… Нет, не помню, — покачала головой Оксана. — Полгода прошло — все из головы вылетело.

— Опишите хотя бы, как выглядела эта ваша тетка, — попросил Гуров.

— Как выглядела… — задумалась Оксана. — Лет ей где-то под сорок. Среднего роста. Выглядела как платиновая блондинка, но это точно не ее природный цвет, а какой природный — не знаю. Загорелая — то ли на курорте была, то ли в солярий ходит. На лицо вроде так, ничего, но выражение уж больно какое-то… бойкое. И манера говорить тоже — как у торговых агентов. Чешет без пауз, забалтывает, одним словом. И вообще я ее, наверное, зря теткой назвала. Себя она, скорее всего, считает дамой. Такой самостоятельной дамой. Мне она не понравилась, я людей такого типа часто встречала, и они никогда мне не нравились, поэтому и с ней я не захотела дело иметь.

— Что ж, вполне возможно, что эта ваша «тетка», или «дама», — как раз из тех, кого мы ищем, — заключил Гуров. — В таком случае у нас имеется ее словесный портрет, а это уже кое-что. Установить остальное — наша со Стасом задача. Спасибо вам за помощь. Я вас, Александр Дмитриевич, только попрошу: дайте мне папку с собранными вами данными по всем пропавшим владельцам квартир. Я сейчас быстренько все перепишу и больше вас беспокоить не буду.

— С удовольствием предоставлю, — ответил правозащитник. — Вот, берите, переписывайте. Кстати, тут, кроме сведений, есть еще и несколько фотографий пропавших пенсионеров. Скобликов точно есть — мне его фото дал его шурин. Только мне кажется, я мог бы вам еще чем-то помочь. Я собирался продолжить поиски пропавших хозяев квартир — искать тех, кто пропал не в этом году, а раньше, скажем, за последние три года. Думаю, вам такие сведения пригодятся.

— Дело, конечно, нужное, — согласился Гуров, — но уж больно опасное. Я вспоминаю ваш собственный рассказ о судьбе младшего сына пропавшего Гилязова. Нам-то со Стасом по службе положено рисковать, а вам зачем?

— Мне тоже положено, — серьезно произнес Новиков. — Еще неизвестно, кто больше рискует. Мне уже раза четыре разные милицейские начальники угрожали шею свернуть. Но пока вот жив.

— Что ж, если вы готовы этим заняться, то флаг вам в руки. Нам такие данные очень нужны.

— А меня вы что, решили за бортом оставить? — спросила Оксана.

— Почему за бортом? — удивился Лев. — Вы, Оксана, нам уже оказали большую помощь тем, что приютили. А если мы еще сможем рассчитывать на ужин…

— Типичный мужской шовинизм, — фыркнула девушка. — «Уютный дом и сытный ужин» — вот, по-вашему, все, что может дать женщина. Нет, мне роль домохозяйки не подходит. Я тоже собираюсь заняться делом. Например, поспрашивать своих знакомых, не сталкивались ли они с «социальными работниками», которые уговаривают одиноких стариков продать свое жилье, или с «черными риелторами». А знакомых у меня — половина города.

— Что ж, это можно, — согласился Гуров. — Тогда давайте договоримся так. С вами, Оксана, мы, понятное дело, вечером еще увидимся, а вы, Александр Дмитриевич, если найдете что, дайте знать. Мой сотовый у вас есть? Вот и отлично.

Глава 5

Дом, в котором еще месяц назад жил пенсионер Скобликов, Крячко нашел без труда. Это была типичная панельная девятиэтажка, какие лет тридцать назад строились во множестве. Располагалась она недалеко от центра города, но при этом в стороне от оживленной магистрали, по которой шел основной транспортный поток. То есть место было выигрышное, что повышало стоимость квартир в доме.

Поднявшись на третий этаж, Крячко увидел нужный номер квартиры и нажал на кнопку звонка. Послышались шаркающие шаги, однако дверь не открылась. С той стороны послышался пронзительный женский голос, произнесший только одно слово:

— Кто?

— Понимаете, я знакомый Павла Петровича Скобликова, у которого вы купили квартиру, — начал излагать свою легенду Крячко. — И он мне рассказывал, что продал свою очень выгодно, хорошие деньги получил. У меня тоже большая квартира, и я ее тоже собираюсь продавать, поэтому хочу найти риелтора, который Павла Петровича обслуживал. Вы мне не поможете? Вы же с ним тоже виделись…

— А чего у самого Скобликова не узнаете, если знакомый? — с подозрением спросили из-за двери.

— А вы разве не слышали? — Голос Крячко выразил удивление. — Умер Павел Петрович. Даже не успел в новую квартиру переселиться.

— Да слышала я, слышала… — отозвались из-за двери. — Ходил тут какой-то мужик, все хотел, чтобы мы ему доложили, куда этот Павел делся. А я что, знаю? Я его что, сторожу, что ли?

Крячко боялся, что после такой отповеди его собеседница вообще удалится, однако, вопреки его опасениям, щелкнул замок, дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели сыщик увидел настороженное лицо женщины, готовой дать отпор любому, кто покусится на ее имущество. Видно, легенда, изложенная Стасом, чем-то ее заинтересовала, потому она и приоткрыла створки своей раковины. Вскоре стало понятно, что именно побудило хозяйку пойти на такой шаг.

— Значит, этот Павел говорил, что выгодно квартиру продал? — переспросила женщина.

— Да, он остался очень доволен, — подтвердил Крячко.

— Ну еще бы не доволен! — воскликнула хозяйка. — За такую развалину почти три миллиона хапнуть!

— Неужели так много? — изумился Крячко.

— Вот именно! — подтвердила женщина. — И эта стерва, риелторша его, никак уступать не хотела! Мы уж ей объясняли, объясняли — и что дом старый, и площадь не такая большая, — а она уперлась, и ни в какую! Так все два с половиной из нас и вытянула!

— Но я слышал, что вам и мебель Павла Петровича досталась… — напомнил Крячко.

— Ну и что?! — не отступала хозяйка квартиры. — Подумаешь, мебель! Шкафы старые да диван! Понятно, что он не хотел это старье с собой тащить. Небось за перевозку больше пришлось бы заплатить, чем эта рухлядь стоит!

— Значит, вы с этой женщиной, с риелтором, не раз встречались? — уточнил оперативник.

— А я вам что говорю? Ясное дело, встречались.

— Очень хорошо! — искренне обрадовался Крячко. — Тогда скажите, пожалуйста, как ее зовут. И телефончик, если не трудно.

— Звать ее Настей. А фамилия… фамилия у нее какая-то простая… И даже известная… Нет, не помню. Подождите, я сейчас в договоре посмотрю, может, там есть.

Дверь снова закрылась, замок щелкнул, и Крячко остался один на площадке. Ждать ему пришлось довольно долго, но годы оперативной работы приучили полковника быть терпеливым. Наконец за дверью снова послышались шаги, дверь приоткрылась, и на пороге снова показалась хозяйка.

— Нет, в договоре ее фамилии нет, — сообщила она. — Там только этот Скобликов. Риелторша у меня на отдельной бумажке была записана, и телефон там же, а бумажку эту я выкинула.

— А может, у вас ее номер на вашем телефоне остался? — предположил Крячко. — Можно просто полистать назад…

— Хорошо, — согласилась женщина.

Спустя несколько минут она снова появилась у двери, на этот раз с телефоном в руке:

— Точно, остался он у меня, вот, записывайте, — и продиктовала полковнику десятизначный номер.

Сердечно поблагодарив осторожную хозяйку квартиры, Стас направился к лестнице, всем своим видом показывая, что больше ему в этом доме ничего не надо. Однако это было не так. Он собирался побеседовать еще и с соседями пенсионера Скобликова, с людьми, которые его много раз видели и знали. Правда, для этого требовалось сменить легенду, следовательно, разговаривать с бывшими соседями Скобликова по лестничной площадке прямо под носом у осторожной хозяйки скобликовской квартиры было нельзя — могла получиться накладка. Впрочем, опыт показывал, что не всегда лучшими информаторами являются соседи по лестничной клетке.

Крячко спустился на второй этаж и начал обходить расположенные там квартиры. На этот раз он представлялся двоюродным братом покойного пенсионера, огорченным его внезапной смертью и стремящимся узнать хоть какие-то подробности.

В первой квартире, куда он позвонил, на звонок никто не отозвался, во второй жили квартиранты, которые поселились здесь недавно и никого не знали, и лишь в третьей оперативнику улыбнулась удача. Дверь открыла старушка лет семидесяти — невысокая, худощавая, с румяным улыбчивым лицом. Такую сразу хотелось назвать «бабушкой». И этой бабушке Крячко не стал излагать свою легенду. Вместо этого представился, сказал, что он — из полиции и расследует загадочную смерть Павла Скобликова. Не может ли она что-нибудь рассказать о покойном?

— Как же не могу? Конечно, могу рассказать, — ответила бабушка. — Только что же мы будем в сенях стоять? Идемте в комнату, там и поговорим.

Вслед за старушкой Крячко прошел в комнату, обставленную очень бедно, но чистую и очень опрятную.

— Меня звать Зинаида Ивановна, а вас как? — спросила соседка.

— Станислав Васильевич, — назвался Крячко.

— Вы, Станислав Васильевич, вон туда, туда садитесь, а то эти-то стулья больно древние, вроде меня, а вы мужчина видный — они вас могут и не выдержать.

Стас сел на указанный стул, хозяйка примостилась напротив и принялась рассказывать:

— С Пашей мы знакомы лет сорок — с того времени, как он на Вере Тишкиной женился. А Вера была моя закадычная подруга. Мы с ней вместе в издательстве работали — она верстальщицей, а я линотиписткой. Знаете, что такое линотип? Такая громадная штука, которая текст набирает, чтобы строчки свинцовые получились. Из них потом верстальщики страницу сверстают — и готово, можно книжку печатать. Работа со свинцом очень вредная, нам молоко давали. Мне это молоко помогло — видите, какая я здоровая? — а Вере нет. Рак у ней был, от него и померла. Паша так о ней горевал, так убивался! Он сильно изменился после того, как Веры не стало. Так вот, о Паше. Вас ведь он интересует, я правильно поняла? А верно, умер он как-то странно. Не пособил ли ему кто? И деньги опять же пропали… Ведь он, Паша, так сильно не пил никогда, чтобы в луже утонуть. Я это все милиционеру-то говорила, который после Пашиной смерти приходил. Специально в квартиру поднялась — к этим, которые на месте Паши теперь живут, — и рассказала.

— И что же он вам ответил? — спросил Крячко.

— Ответил, чтобы ступала я к себе и не мешала расследованию, что, когда ему будет нужно, он придет и все сам спросит. Только не приходил он ко мне.

— Значит, вы уверены, что Скобликов не мог так сильно напиться, чтобы упасть и утонуть в канаве? — уточнил Стас.

— Нет, мил-человек, никак такого быть не могло, — покачала головой старушка. — Он, конечно, это дело любил — к рюмке то есть приложиться, но меру всегда знал. У Веры в этом смысле особых проблем не было. Он еще говорил этак, с гордостью: «Павел Скобликов домой всегда на своих ногах приходит!»

— А вы не видели эту женщину, риелтора, которая помогала Скобликову квартиру продать? — поинтересовался оперативник.

— Как же не видела? Не раз видела, Настей ее зовут.

— А фамилию случайно не знаете?

— И фамилию знаю. Мне ее Паша как-то раз сказал, а у меня память цепкая — что раз услышу, все запоминаю. К тому же фамилия у нее известная, знаменитая, можно сказать, — Клочкова. Как у политрука, который в войну под Москвой панфиловцами командовал.

— А как она выглядит?

— Очень характерная дамочка. Волосы светлые — ну, понятное дело, — крашеные, кожа на лице сильно загорелая, словно только что с моря приехала. И бойкая ужасно! Не женщина, а прямо огонь. С ней пару раз мужчина приезжал, видный такой. Я-то сама его не видела, ничего о нем сказать не могу, это мне Паша рассказал. Но только знаешь, что тебе скажу, сынок? Не эта дамочка Пашу уговорила квартиру продать.

— А кто же? — подался вперед Крячко.

— Это та женщина, которая к Елизавете Кузьминичне ходит. Елизавета уже второй год не встает. А дочь с сыном живут отдельно, сидеть с матерью не могут. Или не хотят, не знаю. И вот они оформили документы, чтобы к Елизавете ходил социальный работник. Почти каждый день и приходит. Натальей ее зовут. Продукты носит, платежи за квартиру платит, лекарства покупает — в общем, все, как положено. Дело-то хорошее. Да только эта женщина, кроме своего дела, еще и квартирами интересуется. Про весь дом узнала, про всех жильцов. И особенно интересуется одинокими. Она и ко мне подъезжала — как у меня со здоровьем, да кто ко мне ходит, да не хочу ли квартиру продать. Но я ей сообщила, что у меня, слава богу, дочь есть, обо мне заботится, и квартиру продавать я не собираюсь. Ну, она и отстала.

— А фамилию этой Натальи вы случайно не знаете? — спросил Крячко.

— Нет, фамилию не знаю, — покачала головой старушка. — Да вам ее в районной службе скажут, где она работает. Служба тут неподалеку, на улице Казачьей расположена.

Крячко поблагодарил наблюдательную хозяйку квартиры за сведения, которыми она его снабдила, и распрощался.

Выйдя из дома, он узнал у прохожих, как пройти на улицу Казачью, и отправился разыскивать службу социальной поддержки, а отыскав, сразу направился в отдел кадров. Там он снова решил рискнуть и отступить от легенды — показал женщине, ведавшей кадрами, свое удостоверение, впрочем, не слишком его разворачивая. Как и рассчитывал Стас, кадровичка не стала вникать, где удостоверение выписано, не стала запоминать и фамилию владельца. Спрятав документ, Крячко сообщил, что расследует участившиеся случаи нападений на пенсионеров, только что получивших пенсию, и в связи с этим ему надо опросить социальных работников, обслуживающих ближайшие дома. Кадровичка назвала ему четыре фамилии. Крячко списал номера домов, которые обслуживает каждая из четырех женщин, и номера их сотовых телефонов. Теперь он знал, что интересующую его особу зовут Наталья Куницына, знал и номер ее телефона. Первое задание было выполнено, теперь можно возвращаться в штаб-квартиру, чтобы отчитаться о работе и продумать следующий этап расследования.

Дома у Оксаны никого не было — хозяйка убежала по своим журналистским делам. Крячко открыл дверь ключом, которым его предусмотрительно снабдила девушка. Пока Гуров отсутствовал, он решил заняться ремонтом душевой. Больше всего времени у него занял поиск нужных инструментов. Но наконец кое-что было найдено, а затем была устранена и течь. Так что к возвращению Гурова его напарник мог отчитаться не только о ходе расследования, но и о сделанном ремонте.

— Это хорошо, что ты течь устранил, — сказал Гуров, услышав сообщение Крячко. — Хоть чем-то Оксану сможем отблагодарить за гостеприимство. Ведь денег она с нас точно не возьмет. Ну а как основная работа? Или у тебя все силы ушли на замену прокладок?

— Почему же все? — возразил Крячко. — Кое-что и на расследование осталось.

И он рассказал другу о полученных сведениях.

— Таким образом, мы знаем фамилию риелтора, которая оформляла продажу квартиры Скобликова, — заключил свой отчет Крячко. — Несомненно, это та самая женщина, которая приходила и к Оксане, — все приметы совпадают. Знаем и фамилию социального работника, которая собирала первичную информацию и давала наводку риелтору. А как твои успехи?

— Ну мне тоже кое-что удалось, — ответил Гуров. — Второго риелтора зовут Григорий Евгеньевич Гришин. Муж с женой, которые живут в однокомнатной, его хорошо запомнили: худощавый, манеры мягкие, носит очки в золоченой оправе, говорит тихо. В общем, на первый взгляд — профессор, да и только. Однако хозяин квартиры признался, что впечатление этот «профессор» производит скорее неприятное: очень недоброжелательный, мелочный, и шуточки у него совсем не профессорские. Ездит, между прочим, на «Тойоте Камри».

— Машина не самая дешевая, — заметил Крячко.

— И машина не дешевая, и цепочку золотую на шее носит. Одним словом, человек не бедствует. Теперь давай подведем итоги. Мы установили троих членов предполагаемой банды. Скорее всего, эта твоя Наталья Куницына — не единственный соцработник в ее составе. Чтобы собирать первичную информацию, нужны еще двое-трое. Возможно, у них есть еще один-два риелтора, а может, только эти двое. Если они люди энергичные, вполне могут успеть обслуживать все криминальные сделки.

— Как мне описали эту Настю, женщина она чрезвычайно энергичная, что называется, на ходу подметки рвет.

— Значит, этих двоих хватает, — кивнул Гуров. — Теперь нам нужно установить фирму, в которой они работают. С высокой вероятностью можно предположить, что директор фирмы окажется главарем банды.

— Может быть и по-другому, — возразил Стас. — Директором может оказаться подставной человек, который формально ни к чему не причастен, а главарь — где-то в стороне.

— Да, знаем мы и такие схемы, — согласился Гуров. — В любом случае нам нужна фирма.

— Давай я схожу в регистрационную палату, — предложил Крячко. — Скажу, что мне нужна риелтор Настя Клочкова. Мол, квартиру хочу продать, а знакомые ее рекомендовали. Там ее наверняка знают. И телефон дадут, и название фирмы.

— Идея, конечно, богатая, только надо быть готовым к тому, что эта самая Настя может оказаться где-то рядом, и твое знакомство с ней состоится раньше, чем ты этого хотел бы, — задумчиво проговорил Лев.

— Ну и отлично! Что же тут плохого?

— А то, что она тут же к тебе пристанет: какая квартира? Где? Предложит ехать ее смотреть… Ты же сам говорил, что эта дама на ходу подметки рвет. В таком случае надо иметь правдоподобный вариант с квартирой и хоть немного знать город. А мы его совсем не знаем. И вообще, я считаю, чем позже фигуранты этого дела узнают о нашем существовании, тем лучше.

— Да, тут есть закавыка… — согласился Крячко. — Надо придумать что-то другое…

Тут в прихожей хлопнула входная дверь, послышался стук каблучков, и в дверях появилась Оксана.

— А, вы уже тут, — сказала она, на ходу сбрасывая пальто. — Все сведения уже собраны? Идет составление нового плана?

— В общем, да, — подтвердил Гуров.

— А в чем трудность? Я по вашим лицам вижу, что у вас какое-то препятствие.

— Да, есть некоторое затруднение, — согласился Крячко. И изложил ситуацию, связанную с установлением названия фирмы.

— Тут нет никаких проблем, — заявила Оксана, выслушав его рассказ. — Просто в регпалату надо идти не вам, а мне.

— Еще чего не хватало! — воскликнул в сердцах Лев. — Так я и знал, что тебе захочется в сыщиков поиграть! А тут не игра, тут смертельно опасное дело!

— Пока что ничего опасного нет, — спокойно ответила на это Оксана. — Чтобы наводить справки о Насте, вам надо разработать хорошую легенду, а мне никакой легенды не требуется — вот она, моя квартира. Даже не надо придумывать, почему мне нужна именно эта Клочкова в качестве риелтора — ведь она же сама на меня выходила. Надо просто сказать, что я передумала и теперь решила свой дом продавать. Вот и все. Так я узнаю и фирму, в которой она работает, и телефон.

— Хорошо, а дальше? — не сдавался Гуров. — Действительно будешь дом продавать?

— А почему бы и нет? — пожала плечами девушка. — Мне эта развалюха порядком надоела, если честно. До центра далеко, зимой холодно, в душе вода стоит…

— Уже не стоит, — поправил Крячко. — Я починил.

— Правда? — удивилась Оксана. — Вот спасибо! Но сути дела это не меняет. Я бы сменила эти свои апартаменты на «однушку» поближе к центру. Так что мы с Настей вполне можем совершить реальную сделку.

— Ага, чтобы тебя тоже нашли утонувшей в канаве! — воскликнул Гуров.

— Совершенно необязательно, — возразила ему Оксана. — Не может быть, чтобы все сделки, совершаемые этой Клочковой, заканчивались трупами. Наверняка есть и обычные акты купли-продажи, когда участники остаются в живых, иначе бы эта контора просто не могла существовать.

— Что ж, пожалуй, Оксана права, — заметил на это Крячко. — Рассуждение здравое.

— И потом, если мне не захочется продавать дом, что мешает остановиться на любой стадии? — продолжала приводить свои аргументы Оксана. — Могу по-простому заломить за свои дрова такую цену, на которую никто не клюнет, и тогда Настя сама от меня отстанет. Даже не догадается, что я ее разыскала не просто так, а как-то связана с вами. Так что риска никакого нет. Другие же варианты, которые вы придумаете, связаны с риском.

Некоторое время Гуров обдумывал слова девушки, расхаживая по комнате из угла в угол. Затем махнул рукой и сказал:

— Ладно, бес с тобой! Пусть будет по-твоему. Сходишь в палату, узнаешь фирму, где эта Настя работает. Но и только! Больше никакой самодеятельности, понятно?

— Есть, гражданин начальник! — четко ответила девушка. — Никакой самодеятельности! — А затем, снова став серьезной, предложила: — Так что, давайте сядем и все обсудим подробно?

Глава 6

Откладывать визит в регистрационную палату Оксана не стала. Она была немного знакома с обычаями этого учреждения и знала, что после обеда сделки не оформляются, идет только прием документов, и количество посетителей значительно меньше. Вот и решила этим воспользоваться, чтобы навести нужные справки.

Гуров заявил, что он и Крячко будут ее сопровождать.

— Зачем? — удивилась девушка. — Я же сказала: риска никакого нет и охрана мне не нужна.

— А мы не тебя охранять поедем, — объяснил Гуров. — Мы попробуем отыскать ту рюмочную, где покойный Скобликов пил пиво, и поговорить там с народом. Надо попробовать установить личность «приятеля», который находился тогда со Скобликовым. А это заведение, как я понял, находится рядом с палатой, так что нам по дороге.

Против этого Оксана не нашла что возразить, и Крячко пошел заводить свой «Форд». Спустя полчаса все трое были уже возле дверей регистрационной палаты, где расстались: Оксана вошла в палату, а сыщики приступили к поискам рюмочной.

Впрочем, эти поиски не слишком затянулись: буквально первый спрошенный прохожий не только указал им, в какой стороне расположено столь нужное заведение, но и подробно описал, как туда пройти. Идти оказалось недалеко. Вскоре сыщики, спустившись по ступенькам, вошли в рюмочную.

Они оказались в помещении с низким потолком, в котором стояло шесть столов со скамьями, кроме того, по углам виднелись еще круглые столики, возле которых можно было расположиться стоя. День близился к вечеру, и рюмочная испытывала наплыв посетителей: все столы были заняты.

Однако сыщики не собирались располагаться за столами. Они сразу направились к стойке, за которой стояла барменша — грузная женщина с цепким взглядом.

— Добрый вечер! — приветствовал ее Гуров. — Это у вас всегда столько народу? Прямо не протолкнуться…

— После обеда народ всегда идет, — ответила барменша. — Хорошо еще, стоячие места есть, а то и эти бывают заняты. А вы вон там располагайтесь у окна — место хорошее. А если посидеть хотите, то подождите вон ту компанию, что в углу, — они скоро уйдут.

— Это они вам сами сказали? — поинтересовался Крячко.

— Мне говорить не надо, — объяснила хозяйка прилавка, — я и так все вижу. Что за человек, есть ли у него деньги, сколько просидеть собирается.

— Очень ценное качество при вашей профессии, — похвалил Гуров. — Наверное, у вас и память хорошая?

— Да не жалуюсь. А что?

— Если у вас хорошая память, то вы, вероятно, помните своих посетителей. Например, вот этого мужчину. — И он положил на стойку фотографию пенсионера Скобликова.

Барменша не стала ее разглядывать, вместо этого она с недоверием уставилась на Гурова и спросила:

— А что это вас мои посетители интересуют? Вы из милиции, что ли?

— Ну если бы сказали, что мы из страховой компании, вы бы, наверное, не поверили, — ответил вместо Льва Крячко, доставая свое удостоверение. Как и утром, он не стал его тщательно разворачивать и давать читать, только показал. На лице хозяйки прилавка появилось колебание: видимо, она хотела изучить документ поближе, однако озвучивать это желание не стала. Склонилась над фотографией погибшего пенсионера, потом подняла голову и произнесла:

— Ну да, был он здесь. Недели две назад был. Да ведь только ваш товарищ уже приходил, о нем спрашивал. Я все тогда рассказала.

— Да, мы в курсе, — ответил Гуров. — Но родственники погибшего подали жалобу, что мы дело по факту его смерти не возбудили. Настойчивые люди оказались. Вот приходится проводить повторную проверку — как будто у нас других дел нет! Вы тогда сказали дознавателю, что этот пенсионер был не один, а с каким-то знакомым. Правильно?

— Да, все так, — подтвердила барменша. — Они вдвоем приходили. Вон за тем столиком сидели.

— И долго сидели? — поинтересовался Крячко.

— Да прилично. Часа два, наверное.

— Выпили много?

— Нет, не скажу, чтобы очень много, — покачала головой женщина. — Кружки по три, самое большее — по четыре. У меня тут люди и по восемь берут, и по десять. Так что эти скромно приняли.

— А кто был этот приятель, с которым пришел Скобликов? — спросил Гуров. — Вы его раньше видели?

— Может, и видела. Тут рядом регпалата, оттуда много народу ходит, риелторы, маклеры всякие. Так что одни и те же люди мелькают. Да, мне показалось, что я этого приятеля уже видела.

— А вы сможете описать его? — попросил Лев.

— Почему же не смогу? Мужчина среднего роста, в годах — лет ему, наверное, под шестьдесят, но не больше. Волосы не черные, но и не седые — вроде шатена. Лицо такое остренькое, на лисье похоже. И все время улыбается. Когда с этим разговаривал, — кивнула она на фотографию Скобликова, — тоже все время улыбался.

— А вышли они вместе? — уточнил Крячко.

— Да, пили вместе и вышли вместе, — кивнула барменша.

— Большое вам спасибо, — поблагодарил ее Гуров.

Больше делать в рюмочной было нечего, и сыщики направились к выходу. Но не успели дойти до двери, как она распахнулась, и в зал стремительно вошла Оксана.

— А, вы все здесь дегустируете, а я свою часть работы уже выполнила! Можно сказать, почти заключила сделку!

— Ладно, на улице расскажешь, — прервал ее Гуров, заметив, что барменша внимательно прислушивается к их разговору.

Втроем они вышли на улицу, и Оксана сообщила:

— Вы были правы насчет этой Насти — она действительно оказалась рядом, у окошка, где сдают документы. Едва я о ней спросила у регистраторши, как та развернулась и позвала ее.

— И что? Она вас узнала? — спросил Крячко.

— Сразу же! — подтвердила девушка. — «А, — говорит, — старая клиентка! Что, надумала?» Ничего не поделаешь, пришлось сказать, что да — мол, обстоятельства изменились, и теперь я решила дом продавать. Она сказала, что все данные по моему дому она сохранила, и как он выглядит, помнит, так что смотреть второй раз ей его не надо. Уже сегодня она выставит его на сайте своей фирмы, а завтра даст объявления во все газеты и в Интернет. Так что я должна быть готова к визитам будущих покупателей. И о цене поговорили, и о ее вознаграждении — словом, решили все вопросы.

— Так что за фирму представляет эта Анастасия Клочкова? — спросил Гуров.

— Фирма называется «Авангард», — ответила Оксана. — Название это мне ничего не говорит, я раньше с ней не сталкивалась.

— Стало быть, фирма малоизвестная, — заключил Крячко. — Надо теперь подумать, как узнать фамилию их директора…

— Ничего вам думать не надо, — заявила на это Оксана, и в ее голосе прозвучало торжество. — Ведь у вас есть я! А у меня есть знакомые в торгово-промышленной палате, которые ведут реестр всех предприятий, действующих на территории области. Я позвонила Диме — он в палате как раз с этим реестром работает — и попросила «прозвонить» этот самый «Авангард». И знаете, кто его возглавляет?

— Нет, конечно, — признался Гуров.

— Директором этой конторы является некто Олег Русланович Басюк. Понятно, что вам эта фамилия ничего не скажет, мало того, она и многим жителям Залежинска неизвестна. Но те, кто заглядывает в наши коридоры власти, знают, что Олег Басюк — брат начальника областного УВД Леонида Мартыновича. Правда, не по отцу, а по матери, поэтому и фамилии у них разные.

— Ах, как интересно… — задумчиво протянул Гуров. — Да, это действительно ценные сведения…

— Получается, что теперь мы знаем всю цепочку этой банды, — обрадовался Крячко. — По крайней мере, ее основные звенья. Внизу находятся социальные работники — уже известная нам Наталья Куницына, а с ней еще несколько человек. Затем следуют риелторы — Анастасия Клочкова, Григорий Гришин и, возможно, кто-то еще. Возглавляет фирму, а заодно и банду, Олег Басюк. А прикрывает их деятельность родной брат вожака Леонид Мартынович. Нам останется установить только фамилии киллеров, исполнителей убийств, — и дело раскрыто.

— Все правильно, но ты забыл еще одну мелочь — собрать доказательства, — заметил Гуров. — Причем улики должны быть совершенно неопровержимые. Так что нам надо будет проделать не только свою оперативную работу, но еще потрудиться и за следователей. И учти — помогать нам здесь никто не будет.

— Почему же никто? — возразила Оксана. — Я вот помогаю, Александр Дмитриевич уже помог и еще поможет. Потом этот… уполномоченный по правам. Может, и еще кто-нибудь найдется.

— Оксана права, — сказал Крячко. — Мы не должны замыкаться только на себя, отказываться от помощи местных. Вспомни, Соболев называл нам еще какого-то лейтенанта, на которого можно положиться.

— Что вы на меня накинулись? — удивился Гуров. — Я и не говорил, что мы все сами собираемся делать. Я только хотел сказать, что нам не помогут местные правоохранительные структуры — полиция, прокуратура, следственный комитет. И вообще мы не о том говорим. Надо выработать программу по сбору доказательств. В частности, у нас должны быть доказательства того, что начальник здешнего УВД причастен к убийствам.

— Проще всего было бы поймать этих ребят с поличным, — задумался Крячко. — Так сказать, при совершении…

— Я тоже об этом подумал, — признался Гуров. — Нам надо провести операцию под кодовым названием «Подсадная утка». Помнишь, в Оренбурге мы проводили нечто похожее?

— Да, там все отлично получилось! — воодушевился Стас. — Только ведь там нам местная полиция помогала… И «утка» была оттуда, из местных полицейских…

— Да, использовать гражданских нехорошо, — согласился с ним Лев. — А мы с тобой на роль «утки» не годимся…

— Значит, вам надо познакомиться с лейтенантом, о котором говорил уполномоченный по правам человека! — воскликнула Оксана. — Может, он кого-нибудь подскажет. А если нет — роль «утки» сыграю я.

— Так я и знал, что тебя на подвиги потянет, — с досадой произнес Гуров. — Обязательно тебе захочется, чтобы тебе голову проломили! Нет, этому не бывать! Заруби себе на носу! И потом, какая из тебя «утка»? Ведь бандитов интересуют пожилые, которых все забыли. А у тебя — ты сама признавалась — от визиток сумка лопается.

— Да, это верно, — согласилась Оксана. — Я об этом как-то не подумала. Но тогда… Тогда у нас еще есть Тарас Григорьевич!

— Какой еще Тарас Григорьевич? — спросил Гуров.

— Ну как же! — с энтузиазмом продолжала Оксана. — Тарас Григорьевич Козенко, узник ГУЛАГа. Вам Александр Дмитриевич наверняка про него рассказывал.

— Верно, рассказывал, — был вынужден согласиться Лев. — А Соболев отсоветовал с ним дело иметь. Нет, уж лучше мы спросим совета у этого лейтенанта. Где там я записал его телефон…

Глава 7

Лейтенант Петр Строев откликнулся на звонок Гурова сразу.

— Да, Строев слушает, — услышал Лев в трубке. — Кто говорит?

— Меня зовут Лев Иванович, — представился Гуров.

— Вас понял, — отозвался лейтенант. — Я вам перезвоню, ждите.

И телефон замолчал.

— Конспирацию соблюдает, — хмыкнул Гуров. — Видно, рядом люди, и он не хочет, чтобы наш разговор кто-то слышал. Будет позже перезванивать. Давайте пока решим, где нам с ним встречу назначать.

— А что тут решать? — удивилась Оксана. — У меня, конечно.

Гурову этот вариант не очень нравился, но ничего более удобного он придумать пока не мог, поэтому вынужден был согласиться:

— Ладно, пусть будет у тебя. Тогда поехали, что ли, на нашу «конспиративную квартиру». Все равно день кончился, сегодня больше ничего делать не будем.

Они направились к тому месту, где Крячко оставил машину. И, пока они шли, в кармане у Гурова зазвонил телефон. Это был лейтенант Строев.

Гуров объяснил ему, что лейтенанта порекомендовал бывший начальник областного УВД. Он хотел еще добавить, для чего им надо встретиться, но Строев его прервал:

— Мне Андрей Васильевич о вас рассказывал, так что я в курсе. Скажите, куда подъехать.

— Это в Заводском районе, — ответил Гуров и назвал адрес Оксаны.

— Хорошо, через полчаса буду, — пообещал лейтенант.

И действительно, едва они успели добраться и поставить машину во двор, как послышался стук в окно.

— Я смотрю, у вас в Залежинске все сигналы идут через окна, — пошутил Лев.

— Да нет, просто опытный человек пришел, сразу видит, что звонка нет, — улыбнулась Оксана и пошла открывать.

Спустя несколько минут в комнату вошел высокий худощавый парень в милицейской форме.

— Петр Строев, — представился он оперативникам.

Гуров и Крячко тоже назвали себя, после чего Лев предложил гостю сесть.

— Мне Андрей Васильевич только в общих чертах рассказал об этом деле, из-за которого вы сюда приехали, — начал лейтенант. — Если хотите, чтобы я вам помог, мне надо в нем лучше разобраться. Может, расскажете поподробней?

— Конечно, — кивнул Гуров. — Введем вас, так сказать, в курс дела.

И он коротко, не вдаваясь в детали, рассказал об убийстве Скобликова, о гибели Гилязова и еще двух случаях, о которых им сообщил Новиков.

— Мы пришли к выводу, что это никакие не несчастные случаи, — заключил Лев, — и что у вас в Залежинске действует хорошо организованная банда, работающая под видом риелторской конторы. Не исключено, что банда действует уже несколько лет, и на ее совести не четыре жертвы, а гораздо больше. Сегодня нам удалось узнать имена риелторов, состоящих в этой банде, и фирму, в которой они работают. Теперь перед нами самая сложная задача — собрать улики, изобличающие преступников. Причем сделать это надо, не прибегая к помощи местной полиции. Во всяком случае, официально, потому что у нас есть подозрения, что бандиты сращены с местными правоохранительными органами.

— Понятно, — произнес лейтенант. — Хочу сказать, что вы прямо в точку попали. Я уже некоторое время назад догадался, что с нашим руководством не все чисто. Некоторые дела — совершенно ясные, готовые для передачи в суд, — вдруг закрываются. И наоборот — из мелких нарушений, которые в лучшем случае на штраф тянут, вдруг начинают раздувать громкое дело. В районных отделах за последний год появилось несколько странных личностей. В полиции раньше не служили — кто юрисконсультом был, кто адвокатом. И вдруг они начинают быстро продвигаться по служебной лестнице. В общем, противно стало у нас работать. Противно — и опасно. Так что приехали вы как раз вовремя. Теперь скажите, как вы собираетесь добыть эти убойные улики?

Гуров и Крячко переглянулись, после чего Лев сказал:

— Мы хотим провести операцию, которую можно назвать «Подсадная утка». Человек, который будет играть эту роль, свяжется с одним из «черных риелторов» и скажет, что хочет продать свою квартиру. Естественно, этот человек по всем параметрам должен подходить под тот типаж, который предпочитают бандиты: быть пожилым, одиноким, не иметь родных и друзей. Мы будем следить за оформлением этой сделки. А в решающий момент, когда бандиты заманят свою жертву в глухое место, и в дело будут готовы вступить киллеры, мы их задержим. Возьмем всех с поличным.

— Понятно, — вновь сказал лейтенант. Как видно, это у него было любимое слово. — Интересный замысел! Я раньше о таких операциях только слышал, поэтому с удовольствием приму участие и окажу вам любую помощь, какую только смогу. А скажите, человека на роль «утки» вы уже выбрали?

— Нет, такой кандидатуры у нас нет, — признался Гуров. — Вернее, есть один человек, но нас он по некоторым причинам не очень устраивает. Мы с тобой насчет кандидатуры хотели посоветоваться. Может, подскажешь кого?

Лейтенант Строев задумался.

— Пожилых людей я по роду службы знаю не слишком много, — признался он. — А близких знакомых, которых можно попросить о такой услуге, и вовсе нет. Дело-то непростое… Вот родители у меня пожилые, но их я точно рекомендовать не буду. А что за человек, которого вам называли? И почему он вам не подходит?

— Есть у вас здесь такой бывший узник лагерей, Козенко его фамилия. Нам его рекомендовал правозащитник Александр Новиков, а теперь еще и Оксана. А не нравится он нам потому, что Андрей Васильевич Соболев не слишком лестно о нем отозвался, дескать, болтает этот бывший узник слишком много.

— Да, слышал я об этом Козенко, личность довольно известная. Бузотер, каких мало. Вечно жалобы подает: то нам в полицию, на людей, которые машины в неположенном месте ставят и мешают проходу пешеходов, или на предпринимателей, которые своим работникам зарплату вовремя не платят, то на нас — что милиционер, допустим, курит на улице. Задерживали его несколько раз за участие в разных шествиях и пикетах…

— То есть ты тоже считаешь, что человек он ненадежный? — спросил Гуров.

— Нет, так я не скажу, — покачал головой Строев. — Вздорный немного, это да, а насчет надежный или ненадежный — этого не знаю. И потом, знаете что? Он ведь много лет в лагерях провел, верно? А там, я от разных людей слышал, ненадежные не выживают. Так что в главном он, скорее всего, не подведет, а вот мелочь какая-нибудь… ее он может и забыть. Но в таком деле мелочей нет, тут все важно. Я прав?

— Да, пожалуй, что и прав, — согласился Лев. — И что же нам в таком случае делать? Рекомендации ты этому Козенко не даешь, но и не отвергаешь его как вариант. А другой кандидатуры у нас нет.

— Знаете что? — вступила в разговор Оксана. — Давайте я вас все-таки познакомлю с Тарасом Григорьевичем. Вы на него посмотрите, там уже и решите сами — стоит ему доверять или нет. Если решите, что не стоит, — ничего говорить не будете. Чтобы объяснить свой визит, спросите, что он думает про местных правоохранителях. Тут он многое может рассказать… А вдруг решите, что он вам подойдет?

— Что ж, как видно, другого выхода нет, — согласился Гуров. — Придется знакомиться с этим твоим бывшим узником.

— Хорошо, а я что должен делать согласно вашему плану? — спросил лейтенант Строев.

— Во-первых, нам может понадобиться срочно что-то узнать, — начал объяснять Гуров, — причем не привлекая внимания. Во-вторых, желательно иметь своего человека среди местной полиции — чтобы узнать, не пронюхали ли там о нашем приезде. А в-третьих, нам обязательно нужен местный полицейский в момент задержания бандитов. И хорошо бы найти еще честного человека в местном следственном управлении — чтобы помог оформить арест и поместить задержанных в СИЗО.

— То есть вы собираетесь втроем задержать целую банду убийц? — уточнил лейтенант.

— Вообще-то мы надеемся сделать это вдвоем с полковником Крячко, — ответил Лев. — Тебя хотим привлечь лишь в самом конце. Но если ты того… опасаешься, то не будем. Поможешь только документы оформить.

— Да я не о том! — обиженно воскликнул Строев. — Я не боюсь! Если хотите знать, я в десантных войсках служил! Я о том, что по нормам положено при задержании иметь двойное превосходство в силах…

— Ну, это да, — кивнул Лев, — положено. Но что тут поделаешь — нет у нас такого превосходства. Зато у нас с полковником Крячко имеется большой опыт задержания преступников без всякого превосходства в силах. Ладно, я тебя понял: ты согласен. Тогда будем держать связь по телефону. Или, если нельзя сказать по телефону, приезжай сюда.

— По телефону не всегда удобно, — возразил лейтенант, — а сюда далеко. Давайте еще одну точку выберем, ближе к центру. Есть такое кафе «Закуска» на Советской улице, там шоферы обычно обедают. Место удобное: зал большой, народу полно, шум стоит, так что можно поговорить, не привлекая внимания.

— Хорошо, будем иметь в виду твою «Закуску», — сказал Гуров. — А сейчас мы поедем в гости к этому Козенко. Не поздно будет для визита? — спросил он, повернувшись к Оксане.

— Нет, не поздно, — махнула рукой девушка. — Тарас Григорьевич у нас полуночник вроде меня.

— Тогда едем, — решил Гуров и, вновь обращаясь к лейтенанту, предложил: — Если тебе по дороге, можем подбросить.

— Что ж, не откажусь, — согласился Строев. — Значит, это ваша машина во дворе стоит?

— Это полковника Крячко личный экипаж.

— Лучше вам его как-нибудь… сменить, — заметил лейтенант.

— Это почему же? — удивился Крячко.

— Номера больно приметные, — объяснил Строев. — Московские. Стоит только нашим волкам прознать, что кто-то из Москвы приехал их ловить, как они сразу все московские номера будут на заметку брать. И вас вычислят за один день.

— А ведь он верно говорит! — добавила Оксана. — Тут ведь еще какой момент есть? Мой обмен!

— А при чем тут ваш обмен? — спросил Крячко.

— Ну как же! Стоит только этой Насте ко мне во двор зайти, как она первым делом увидит, что кто-то в гости из Москвы приехал. И если, как Петр сказал, пойдет какой-то слух, что по их душу москвичи приехали, она тут же заподозрит, что это вы и есть.

— Да, это, пожалуй, верно… — согласился Гуров. — И что же делать?

— Хотите, я вам местные номера достану? — предложил Строев. — Мне это нетрудно. Попрошу своего друга Андрюшу Куликова из городского управления. У него сейчас «жигуленок» на капремонте стоит, и еще неделю стоять будет. Попрошу его на эту неделю одолжить мне номера. Недельку проездить можно. Или повесите под стекло листок с временными номерами.

— Да, но первый же инспектор, который меня остановит, сразу все просечет, — заметил Крячко. — И тогда заберут меня, как миленького, за подделку номеров. А может, и за угон.

— Ну тогда надо ставить ее на прикол, — заключил лейтенант. — Причем так, чтобы она внимания не привлекала.

— Поставить, чтобы внимания не привлекала, штука нехитрая, — сказал Гуров. — Для этого достаточно взять первое же объявление об аренде гаража, заплатить хозяину — и ставь. И это надо сделать завтра же, прямо с утра. А вот насчет номеров… Прямо не знаю, как быть…

— Если уж дело такое безвыходное, могу вам свою «семерку» отдать, — предложил лейтенант. — Она у меня новенькая, всего два месяца как купил. Дам вам документы — и ездите себе на здоровье. Тем более что сейчас даже доверенность не нужна.

— Но ведь ты ее покупал, наверное, не затем, чтобы разбить? — спросил Гуров. — А мы на машине не на пикник поедем, сам понимаешь. Когда мы за бандитами будем следить, а когда они за нами гнаться. Всякое может быть. Нет, такое одолжение я у тебя принять не могу. Давай лучше номера. Мы пока ими не воспользуемся — пусть лежат, а там видно будет.

— Хорошо, я завтра позвоню, и можете забирать, — пообещал Строев.

— Что ж, значит, договорились, — заключил Гуров. — Тогда едем, что ли?

Глава 8

К дому, где обитал бывший заключенный, а ныне борец за торжество законности Тарас Козенко, оперативники подъехали уже близко к полуночи. По дороге они еще сделали небольшой крюк, чтобы завезти домой лейтенанта Строева, заодно посмотрели пятиэтажку, где он живет, узнали адрес.

Тарас Козенко жил действительно недалеко от центра города. Но поскольку район, где он обитал, находился по другую сторону от пересекавшего город большого оврага, он считался непрестижным и был застроен в основном старыми купеческими домами в два-три этажа. В одном из них, на втором этаже старого двухэтажного кирпичного дома, и жил бывший заключенный.

— Вон, видите, окна светятся? — сказала Оксана, когда Крячко остановил машину. — Это его. Как видите, я правду говорила: Тарас Григорьевич не спит. В Интернете, наверное, сидит.

— В Интернете? — удивился Гуров. — Никогда бы не подумал! В его-то возрасте…

— Ну, вас тоже молодым не назовешь, — заметила Оксана, — но ведь вы Интернетом, я думаю, пользуетесь?

— Конечно, пользуюсь, — ответил Гуров. — Но у меня этого работа требует, а от человека с его биографией я не ожидал…

— И напрасно, — отрезала девушка, которая, видимо, обиделась за своего знакомого. — Тарас Григорьевич — человек не только общительный, но и очень передовой. Да вы сами увидите.

Они вошли в подъезд. Это оказалось нетрудно — дверь стояла нараспашку. Света здесь не было. В тусклом свете уличных фонарей сыщики с трудом разглядели деревянную лестницу со стертыми ступенями, которая вела на второй этаж. Тяжелый Крячко с опаской ступал по дряхлым ступенькам, которые пронзительно скрипели под ним.

На площадке второго этажа свет все-таки был — здесь висела слабенькая лампочка. На площадку выходили три двери. Оксана подошла к одной из них и уверенно постучала.

— А звонка нет, что ли? — спросил Крячко.

— Тарас Григорьевич звонок не признает, — объяснила Оксана. — Он говорит, что звонок обезличен, у него своего лица нет. А у стука есть. И по стуку он всегда узнает, кто пришел. Единственно, стучать надо громче — он в комнате сидит, и если увлечется, то не сразу услышит. — И она забарабанила в дверь еще раз, уже сильнее.

Как видно, ее услышали: послышались шаги, звук сдвигаемого засова, и дверь распахнулась. На пороге стоял высокий человек, сложением напоминавший борца-тяжеловеса. В тусклом свете лампочки его лицо нельзя было толком разглядеть, кроме окладистой черной бороды.

— Так я и думал, что это ты, Оксаночка! — воскликнул хозяин. — Хорошо, что навестила! Да не одна, гостей привела! Заходите, заходите, гостям я всегда рад!

Вслед за девушкой оперативники вошли в прихожую.

— Вот, Тарас Григорьевич, знакомьтесь, — сказала Оксана. — Это Лев Иванович Гуров, а это Станислав Сергеевич Крячко. Они из Москвы. Приехали сюда по одному важному делу, и им требуется ваша помощь.

Гуров подал руку хозяину. Ладонь у него была под стать росту, а жесткостью напоминала лопату.

— Рад знакомству, — сказал он. — А раз прибыли по делу, к тому же, если помощь требуется, тогда еще лучше. Проходите в комнату, а я сейчас чайник поставлю.

— Может, не надо беспокоиться? — заикнулся было Гуров. — Время позднее, да и пришли мы ненадолго.

— Надолго ненадолго, а без чая какой разговор? — ответил на это хозяин, удаляясь в глубь квартиры — видимо, на кухню.

Оперативники вслед за Оксаной вошли в комнату. Это было просторное помещение, и оно казалось еще просторнее из-за высоких потолков и малого количества мебели: здесь стояли только кровать, шкаф да огромный стол почтенного возраста. Большую часть стола занимал компьютер с монитором и звуковыми колонками, но сбоку была застелена клеенка. Скорее всего, здесь и предполагалось чаепитие.

Когда гости уселись, появился хозяин с чайником в руках.

— Кипяток у меня почти готовый был, — сказал он, — а чай мы сейчас свежий заварим.

Оксана взялась ему помогать, и вскоре на столе появились простенькие чашки, сахарница, тарелка с сухарями и блюдце с вареньем.

— У нас к вам действительно важное дело, — начал Гуров, но хозяин прервал его:

— Нет-нет, пока чай не разолью, никаких дел. Вот, вам как — покрепче или послабее?

— Можно и покрепче, — кивнул Лев.

— Это правильно! — одобрил Козенко. — А то некоторые говорят: «Вы, Тарас Григорьич, мне чуть-чуть плесните, а то я за печень боюсь. Или за цвет лица». Ну что это такое? Это значит, человек в чае ничего не понимает, только напрасно замечательный продукт переводит. А если этот человек в чае не понимает — может, он и во всем остальном такой же знаток? Это, знаете, много о человеке говорит… Чай, он и должен быть чаем…

С этими словами он налил Гурову крепчайшего, но при этом янтарно-прозрачного напитка. По комнате разлился характерный аромат. Гуров понял, что хозяин действительно умеет заваривать чай.

Наконец чай был разлит по всем чашкам, и ничто больше не отвлекало от разговора.

— Я хочу, чтобы у нас была полная ясность, — начал Гуров. — И я, и мой друг работаем в полиции, в Министерстве внутренних дел. И прибыли мы в Залежинск, чтобы расследовать ряд преступлений, которые здесь были совершены. Именно в связи с этим расследованием нам и потребовалась ваша помощь.

Произнеся эту тираду, он внимательно посмотрел на хозяина, ожидая его реакции. По опыту он знал, что люди, побывавшие в заключении, как правило, неохотно идут на сотрудничество с сотрудниками милиции — ныне полиции. Даже если не были причастны к воровскому миру и сидели безвинно, они все равно проникаются понятиями «блатных». Поэтому была вероятность, что хозяин квартиры сразу откажется от совместной работы, и вся их затея пойдет насмарку.

Однако Тарас Козенко высказываться не спешил. Он с видимым удовольствием сделал один глоток чая, второй, поставил чашку на стол и только тогда произнес:

— Надо бы послушать, о чем речь идет. Если люди банк ограбили или магазин ювелирный, то тут я вам помочь не смогу. Дело это, конечно, нехорошее, но никто от такого воровства сильно горевать не будет. Ни банкиры, ни ювелиры по миру нищими не пойдут. Те, которые во власти сидят, и похуже вещи делают. А вот если речь идет о злодействе каком, и вы приехали с ним бороться, то тогда я вам помогу.

— Речь идет именно о злодействе, — ответил Гуров. — Группа бандитов уговаривает пожилых людей вроде вас продавать свои квартиры, а затем убивает их и забирает деньги. Мы знаем о четырех таких убийствах, хотя их может быть и больше. И эти бандиты, скорее всего, имеют своих людей в местной полиции и прокуратуре. Поэтому их преступления не расследуются.

— Так вот вы о чем! — воскликнул хозяин. — Вот вы зачем приехали! Что ж вы сразу не сказали?! — От его спокойствия не осталось и следа. Тарас Козенко распрямился, забыв про чай, борода его воинственно задралась вверх. — Слыхал я о таких кровопийцах, слыхал! Ходят среди народа такие разговоры! Что старики продают квартиры, а потом исчезают. И никто этим не интересуется, и спросить некого. Такими вещами настоящие беспредельщики занимаются! И против них — я вам союзник!

— Вот и хорошо! — обрадовался Лев. — Сейчас я вам изложу суть дела.

— Да, я помогу, — не слушая его, продолжал хозяин. — Я кое-что об этом знаю. Имена мне, правда, не называли, но я могу порасспросить кое-кого. Ведь ко мне за советом самые разные люди ходят. Кому жалобу составить надо, кому справку получить. У них, у пиявок наших, что во власти сидят, ведь ничего просто так не узнаешь. А я в Интернет зайду — и там все выясню. Так что знакомства у меня обширные. Порасспрошу кого надо и дня через два предоставлю вам наколки — где, значит, этих бандитов надо искать.

— Нет, вы не так нас поняли, Тарас Григорьич, — покачал головой Гуров. — Искать бандитов не требуется — мы их уже нашли. Не всех, конечно, но многих. Теперь перед нами стоит другая задача — собрать достаточно улик, чтобы отправить их под суд. И чтобы ни один адвокат, даже самый дошлый, не смог это дело там развалить. Вот для этого нам и нужна ваша помощь.

— Улики? — переспросил Козенко. Видно было, что он находится в растерянности. — Тут я меньше понимаю. Но вы объясните, глядишь, и пойму. Какая помощь от меня требуется?

— Помощь вы можете оказать очень большую, — сказал Гуров. — Но дело это нелегкое, и решиться на него сложно. Мы хотим, чтобы вы продали вашу квартиру.

— Как продал?! Вот эту? Да у меня это все, что есть! Куда ж я без нее? А для чего? — от волнения даже вскочил с места хозяин.

— Чтобы поймать убийц с поличным, — ответил Гуров. И рассказал бывшему заключенному о том, как действовали «черные риелторы», и о том, как они с Крячко задумали их поймать.

Козенко внимательно слушал, даже о чае забыл. Когда Гуров закончил свой рассказ, он еще некоторое время сидел в задумчивости, затем произнес:

— То, что вы задумали, — дело стоящее. Очень стоящее. Ведь такие гады эти риелторы! Так людей обманывать! И кого?! Старых, беззащитных… Да, ради такого дела можно многим пожертвовать. Что ж, если так, то я готов. Давайте пускайте мою хату на продажу, а я себе какой-нибудь угол найду. Найду, точно! Вон у меня сколько знакомых, сколько людей, кому я помог. Кто-нибудь да приютит.

— Нет, Тарас Григорьич, вы нас опять не поняли, — объяснил Гуров. — Квартиру вашу мы на самом деле продавать не собираемся. Если все пойдет как задумано и мы поймаем бандитов и отдадим их под суд, то подготовленная ими сделка будет признана несостоявшейся, и квартира останется у вас. И только если вы захотите, продажа будет признана состоявшейся. В таком случае вы получите за свою квартиру деньги, причем немалую сумму. Насчет этого можете не беспокоиться: эта самая Настя постарается выжать из покупателей как можно больше. Ведь она действительно хороший риелтор. На этой стадии операции ваши интересы будут полностью соблюдены. Нарушить их они собираются позже — когда решат вас убить, а деньги забрать себе. Но тут должны вступить в дело уже мы. Бандитов мы задержим и отправим за решетку, а деньги останутся у вас. И вы сможете купить себе примерно такое же жилье. А может, даже лучше. Я слышал, что у вас здесь не все удобства есть. Верно? Ну вот, а теперь сможете купить квартиру со всеми удобствами.

— Все удобства — дело, конечно, хорошее, — задумчиво произнес бывший заключенный. — Но только ради них я не стал бы свою хату менять. Нет, не стал бы! И я к ней привык, и люди привыкли. Знаете, сколько ко мне народу ходит? Мой адрес всему городу известен! И потом, для людей здесь удобней, чем в многоэтажке: ни тебе кодовых замков, ни соседей настырных. Которые здесь живут, они тоже ко мне привыкли. К тому же я им кое-какую помощь оказываю, по юридической части. Так что, если бы не ваша просьба, я свою хату нипочем бы не стал продавать.

— Погодите! — вмешалась Оксана, до этого молча прислушивавшаяся к разговору. — Знаете, что надо сделать, чтобы Тарасу Григорьевичу даже размышлять не пришлось, продавать свою квартиру или не продавать? Надо, чтобы это была не продажа, а только ее видимость!

— Что вы хотите этим сказать? — с недоумением спросил Крячко.

— То, что можно устроить продажу, так сказать, понарошку. Только для вида! Эта самая «черная риелторша», Клочкова, будет думать, что вы на самом деле квартиру продаете, а это будет одна имитация. И когда Лев Иванович и Станислав Васильевич бандитов схватят, вы, Тарас Григорьевич, спокойно вернетесь на свою жилплощадь.

— Погодите, как же так? — не понял девушку Гуров. — А как же документы? Ведь при продаже квартиры оформляются новые документы, на нового владельца!

— Значит, надо сделать так, чтобы эти документы впоследствии оказались липовыми, — объяснила Оксана. — То есть чтобы регпалата была вынуждена признать сделку несостоявшейся.

— А деньги? — спросил Крячко. — Они что, тоже будут липовыми?

— Ну да! — уверенно ответила Оксана, как о чем-то всем понятном. — Ведь покупатель передает продавцу деньги не на глазах у риелтора, а в специальной комнате. Риелтору, а затем чиновникам палаты передается только расписка продавца, что он все деньги получил полностью. Тарас Григорьевич такую расписку напишет, а денег никаких не будет. Вернее, нужны несколько тысяч, чтобы расплатиться с этой Настей. Но потом мы их обратно заберем, после ее задержания.

— Я смотрю, у тебя все продумано, словно ты такие сделки каждый день совершаешь, — заметил Гуров. — И кто же будет этим «липовым покупателем»? Это ведь должен быть свой человек, которому не нужно все снова объяснять!

— Как кто? — удивилась девушка. — Я, конечно! Ведь я свою жилплощадь продаю — забыли, что ли? Значит, мне нужна другая квартира взамен дома. Вот я и куплю квартиру у Тараса Григорьевича. И продаст мне ее та же самая Настя!

— Почему же вы в этом так уверены? — спросил Крячко. — Она может вам предложить сотню других вариантов.

— Может, конечно, — согласилась Оксана. — Только я от них всех откажусь. А ей я опишу квартиру, которая мне нужна, причем она по всем показателям будет совпадать вот с этой, — и девушка обвела рукой комнату, в которой они сидели.

— А почему ты уверена, что Клочкова будет знать о продаже этой квартиры? — спросил Гуров.

— Ну как же? — всплеснула руками Оксана. — Вы ведь сами пришли к выводу, что эта фирма «Авангард» старается отслеживать все квартиры, где живут одинокие люди. А уж предложение о продаже такой квартиры тем более не пропустит.

— Что ж, все вроде сходится… — задумчиво произнес Крячко. — Кажется, предложение и правда подходящее. Как ты думаешь? — обратился он к Гурову.

— «Подходящее, подходящее…» — передразнил его Гуров. — Какое же оно подходящее, если ты без дома останешься? — обратился он к Оксане. — Ты ведь его всерьез продашь, не понарошку! И деньги получишь настоящие. А эта сделка будет липовой. И окажешься ты вовсе без жилья. Ты об этом подумала?

— Не вижу тут никакой трагедии, — пожала плечами Оксана. — Если у меня на руках будут, как вы выражаетесь, настоящие деньги, то что мне помешает купить новую квартиру? Просто я это сделаю не сразу, а после завершения нашей операции, то есть после поимки бандитов. Ничего страшного — несколько дней поживу у подруги.

Гуров и Крячко переглянулись. Ничего не оставалось, как принять предложение Оксаны.

— Ладно, будь по-твоему, — решил наконец Лев. — В таком случае давайте сядем и, не торопясь, распишем каждый шаг. Кто что делает, в какое время, как извещает нас с полковником Крячко о результатах… Операция «Подсадная утка» вступает в практическую фазу.

— Наверное, начинать буду я? — предположил Козенко. — Подать объявление о продаже квартиры, например…

— Да, объявление подать нужно, — согласился Гуров. — А потом посмотрим, как будут развиваться события. Конечно, к вам могут обратиться совсем другие риелторы, обыкновенные. Тогда придется под разными предлогами тянуть, отказывать им. Но если я правильно все понял, у этого «Авангарда» все схвачено, и вашу квартиру они ни за что не пропустят. Как только ваше объявление появится, они тут же возьмут вас на заметку. А дальше… там видно будет. Так что первый ход в этой партии делаете вы, а второй — наш противник.

Глава 9

На следующий день, едва позавтракав, друзья сели в крячковский «Форд» и покинули гостеприимный двор Оксаны. В первом же киоске Стас купил все газеты объявлений, какие имелись, нашел предложения об аренде гаражей и начал их обзванивать. Спустя несколько минут подходящий вариант был найден, причем не слишком далеко от дома Оксаны. Крячко отправился ставить машину в гараж, а Гуров подыскал себе наблюдательный пункт на углу улицы, чтобы наблюдать за домом Оксаны.

Долго ждать ему не пришлось — уже через полчаса на улицу свернула новенькая «Ауди». Машина остановилась как раз возле дома Оксаны, из нее вышла женщина, скорее даже дама. Светлые волосы обрамляли загорелое лицо — словно его обладательница только что прибыла откуда-нибудь из Хургады или Пхукета, на котором выделялись цепкие глаза. Короткое пальто золотистого цвета, явно дорогое, в тон ему сапожки. В общем, сомнений не оставалось — это была Настя Клочкова собственной персоной.

Энергично простучали по разбитому асфальту каблучки, и спустя минуту дама уже барабанила в окно. Там мелькнуло лицо Оксаны, затем скрипнула открываемая калитка, и энергичная дама скрылась из глаз. Гуров принялся ждать.

Минут через восемнадцать, как засек оперативник, снова скрипнула калитка, и Настя Клочкова вышла на улицу. Оксана ее провожала. Стоя у ворот, женщины обменялись еще несколькими фразами, после чего риелтор проследовала к машине. Заурчал мотор, «Ауди» развернулась и покатила обратно.

Дождавшись, пока машина скрылась из глаз, Гуров направился к дому. Оксана, как и было условлено, его ждала и сразу открыла калитку.

— Ну как прошли переговоры? — спросил Лев, когда они вошли в дом.

— По-деловому, — ответила Оксана. — Наша «деловая женщина» быстренько еще раз осмотрела дом, записала все данные. Потом обговорили сумму. Причем представляете — она заявила, что сможет продать дом значительно дороже, чем я рассчитывала. Я думала получить два, от силы два с половиной миллиона, а она сказала, что найдет покупателя и за три. Так что я от сотрудничества с мадам Клочковой получу большую выгоду.

— А о покупке тоже успели поговорить? — поинтересовался Гуров.

— Да, конечно. Я ей продиктовала параметры жилища Тараса Григорьевича. Не сомневаюсь, что она предложит мне его квартиру. Если он, конечно, подал объявление, как мы договаривались.

— И когда она обещала представить тебе варианты покупки?

— Представьте себе — к вечеру. Вот скорость! Вообще не женщина, а какой-то реактивный самолет. Уже сегодня к вечеру, в крайнем случае, завтра днем она обещала привести первого покупателя, и так же быстро, сегодня-завтра, найти мне подходящую квартиру. Так что буду ждать звонка от милой Насти.

— Что ж, будем ждать, — сказал Гуров. — Это такая же важная часть нашей работы, как слежки и погони. Конечно, было бы правильнее организовать прослушку ее телефона — так мы узнали бы гораздо больше и значительно быстрее. Но чего нет, того нет, придется действовать старыми, проверенными методами. Самое большее, на что мы можем рассчитывать, — это проследить за ее машиной. Возможно, она нас выведет на неизвестных нам членов банды. Например, на этого улыбчивого гражданина, который забалтывал Скобликова и накачивал его пивом, а затем привел его прямиком в руки убийц. А пока будем отдыхать.

Однако долго отдыхать Гурову не пришлось. Сначала послышался сигнал сотового телефона, который извещал, что пришла эсэмэска. Гуров открыл ее и прочитал следующее сообщение: «Интернет уже доступен, газеты будут завтра. Утки сидят на яйцах. С боевым приветом — Тарас».

— Ну вот, — произнес Лев, обращаясь к Оксане, — ваш знакомый Тарас Григорьевич держит слово. Он только что сообщил, что разместил сообщение о продаже своей квартиры в Интернете, а завтра оно появится в здешних газетах.

— А я вам что говорила? — откликнулась девушка. — Тарас Григорьевич — человек обязательный, на него вполне можно положиться.

Гуров был готов немного обсудить деловые качества Тараса Козенко, благо делать пока было нечего, но тут раздался стук в окно. Оксана выглянула на улицу и увидела правозащитника Александра Новикова. Это ее встревожило.

— Странно, что Александр Дмитриевич днем пришел, — сказала она, направляясь к двери. — Обычно он днем очень занят, приходит только вечером.

Спустя несколько минут юрист вошел в комнату и поздоровался с Гуровым.

— Я все дела бросил, — заявил он с порога. — Решил, что информация, которую я собрал, — чрезвычайной важности, и надо ее вам сообщить как можно быстрее.

— А что за информация? — спросил Лев.

— Помните, я обещал продолжить поиски пенсионеров, продавших свои квартиры и затем бесследно пропавших? Так вот, я вчера весь день этим занимался. Подключил одну свою знакомую — она работает в архиве городского БТИ. Это мне сильно помогло, я нашел то, что искал.

— Значит, ваше предположение оказалось правильным, и люди начали пропадать еще в прошлом году?

— Да, я нашел пропавших в прошлом году, но не только, — ответил правозащитник. — Оказалось, что и в этом году я еще не всех отыскал. На самом деле жертв больше. Впрочем, я сейчас все вам подробно изложу. — Он снял пальто, сел к столу, открыл свой объемистый старенький портфель и начал свой рассказ: — Как вы помните, при нашей первой встрече я сообщил, что в нынешнем году пропали три человека, не считая Павла Скобликова. Это были Юсуф Гилязов, Лидия Лейкина и Елена Поплавская. Я думал, что это и так много — четыре убийства за неполный год, и больше искать не собирался. Но Валентина Ильинична — это моя знакомая — меня убедила проверить их архив. И что же оказалось? Мы обнаружили еще двоих пропавших!

— Тоже пенсионеры? — спросила Оксана, которая с интересом прислушивалась к его словам.

— Да, два одиноких пожилых человека, — подтвердил Новиков. — Один, Виктор Викторович Алексеенко, жил на набережной Волги — это у нас самый престижный район, квартиры там очень дорогие. К тому же это «сталинка», потолки высоченные, комнаты просторные, хотя квартира старой планировки. В общем, жил бывший главный инженер нашего нефтеперегонного завода один в трех комнатах, не тужил и вдруг внезапно задумал эту квартиру продать. А родных у него, надо заметить, в Залежинске нет, все или в Москве, или на Украине, так что советоваться ему было не с кем. И первыми, кто узнал о том, что Алексеенко продал квартиру, были его соседи. Ну а соседи, сами понимаете, не будут проверять, жив ли их бывший сосед, или нет, и как ему живется на новом месте. В общем, когда живущая в Москве дочь главного инженера спохватилась, что от отца что-то долго нет ни писем, ни звонков, выяснилось, что пенсионер уже два месяца как числится умершим. Квартира его продана, а куда делись деньги — неизвестно…

В это время на крыльце послышались звуки шагов, дверь открылась, и в комнату вошел Стас Крячко.

— День добрый! — приветствовал он правозащитника. — У вас, я вижу, опять совещание?

— Александр Дмитриевич принес новые данные о погибших владельцах квартир, — объяснил ему Гуров. — Садись и слушай. Эти случаи надо будет проверить, выяснить, та же самая фирма работала или кто-то другой. — Затем повернулся к Новикову: — А второй случай какой?

— Второй эпизод, по совпадению, тоже связан с нефтеперегонным заводом, — ответил тот. — Только если бывший главный инженер этого завода Виктор Алексеенко жил в доме на набережной, то бывшая работница Евгения Кокошина обитала неподалеку отсюда, в Заводском районе. У нее была квартира в одном из домов, когда-то построенных заводом для своих рабочих.

— Квартира трехкомнатная? — уточнил Гуров.

— Совершенно верно, — подтвердил Новиков. — Квартира трехкомнатная, дом в хорошем состоянии, но поскольку район отдаленный, цена этого жилья была не очень высокая. Даже странно, что наши «черные риелторы» — если тут они действовали, — соблазнились такой мелочью.

— Можно предположить, что эта сделка им легко досталась, — заметил Крячко, — и не потребовалось эту вашу Кокошину уговаривать. Может, она сама на них вышла, а уж они не отказались.

— Да, такое может быть, — согласился Лев. — И тогда этот случай представляет особый интерес. Возможно, кто-то из членов банды живет в этом же доме или был как-то связан с покойной. Я правильно понял, что женщина продала квартиру, а вскоре оказалась на кладбище?

— Совершенно правильно, — кивнул Новиков. — Родственников у нее не было, ее смертью никто не интересовался, похоронили за общественный счет.

— Стало быть, вместе с теми, о которых мы уже знаем, получается в этом году шесть трупов? — спросил Крячко.

— Шесть трупов владельцев квартир, и еще Анвар, сын Юсуфа Гилязова. Причем год еще не закончился.

— И вы сказали, что нашли кого-то за прошлый год, — напомнил Гуров.

— Да, нашел. Вернее, мы с Валентиной Ильиничной вместе нашли. Еще шестеро погибших: Геннадий Салимов, Антонина Тарасова, Василий Тараканов, Владимир Белостропов, Зинаида Григорьева и Борис Шонькин. Схема везде та же, нам уже знакомая: одинокий человек, живущий в большой квартире, внезапно принимает решение ее продать, продает, потом загадочным образом гибнет, а деньги исчезают неизвестно куда.

— И ни один случай не был расследован? — поинтересовалась Оксана.

— Нет, ни один, — покачал головой Новиков.

— Хорошо, а за более ранние годы — там какая картина? — спросил Гуров. — Хотя вы, наверное, не успели это проверить — слишком большой объем работы…

— Ошибаетесь — успел, — ответил правозащитник. — Я же сказал: меня эта история так захватила, что я все свои дела отложил. Чувствовал, не успокоюсь, пока все не выясню. Так что мы с моей знакомой перерыли также и весь позапрошлый год. Нашли лишь одно-единственное исчезновение, причем в самом конце года, в декабре. Пропала пенсионерка Елизавета Рыбкина. И когда я листал ее дело, я вдруг сообразил, почему в тот год произошло лишь одно убийство, и почему именно в декабре. Иначе и не могло быть! За более ранние месяцы можно было и не искать!

— Саша, почему ты так уверенно говоришь? — удивилась Оксана. — Разве что-то мешало этим бандитам убивать раньше?

— Да, мешало! — твердо заявил Новиков. — Только не что-то, а кто-то. Ведь до конца позапрошлого года наше областное УВД кто возглавлял?

— Кто? — переспросила Оксана, на миг задумалась, потом вспомнила: — Соболев тогда возглавлял, Андрей Васильевич!

— А ты случайно не помнишь, когда он ушел со своего поста?

— Нет, вот этого не помню, — призналась девушка.

— В октябре того года! — торжественно провозгласил Новиков. — Недавно как раз два года исполнилось с того момента.

— Так вы хотите сказать, что только после его ухода… — начал Гуров.

— Ну да, конечно! — воскликнул правозащитник. — Это он им мешал! Я думаю, сама группа «черных риелторов» сложилась раньше. Возможно, они какими-то противозаконными делами уже тогда занимались, всякие аферы квартирные проворачивали. И уже тогда, возможно, у кого-то из них возник этот замысел — убивать одиноких квартировладельцев. Но Соболев им мешал. Пока он был во главе областной милиции, они на это не решались. Но, как только он ушел, препятствие исчезло и они принялись за дело.

— Но ведь после ухода Соболева областное УВД некоторое время возглавлял его протеже, которого Андрей Васильевич считает честным человеком, — возразил Гуров.

— Ну да, сначала на этом посту был Крайнов, — согласился Новиков. — Но пробыл он там совсем недолго, всего четыре месяца. Уже в феврале прошлого года пришел приказ о его отставке, и начальником областной милиции стал Леонид Мартынович.

— То есть бандиты начали убивать уже при Крайнове, — задумчиво произнес Лев. — Значит, он им не слишком мешал…

— Да нет, я думаю, мешал, но не так сильно, как Соболев. А у них, как видно, уже терпежу не было. Не могли они больше ждать! Ведь миллионы рублей, с их точки зрения, пропадали буквально зря. На пути к этим миллионам стояли лишь несколько одиноких стариков и старух. И решив воспользоваться тем, что новый начальник, Крайнов, не успел полностью войти в курс дела, взять все под контроль, они начали свой «проект»… А уже когда Мартынович смог подсидеть Крайнова и сам стать начальником управления, тут уж им ничего не мешало развернуться.

— Что ж, я думаю, вы правы, — согласился Гуров. — Ход рассуждений безупречный, выводы тоже. Должен сказать, Александр Дмитриевич, что вы проделали огромную и очень нужную работу. Большое вам спасибо!

— Вы мне прямо как благодарность перед строем объявляете, — иронически заметил правозащитник. — Осталось только грамоту вручить. А я не за благодарности работаю! Просто не могу смириться с мыслью, что старики гибнут, а эти негодяи остаются безнаказанными!

— Да, я понимаю… — пробормотал Гуров, подумав при этом, что с людьми такого типа, как Новиков, всегда трудно. — А вы можете оставить мне часть ваших материалов? — попросил он. — Чтобы мы могли с ними работать?

— Я подумал об этом, — ответил Новиков, — и снял копии со всех документов. Так что оставлю вам не часть, а всю папку. Вот, берите. А я пойду, а то у меня вся моя правозащитная деятельность второй день стоит.

Когда Новиков ушел, Гуров просмотрел оставленные им материалы и сказал:

— Значит, будем действовать так. Сейчас со всех этих бумаг надо снять копии. Кажется, у вас, Оксана, есть принтер?

— Да, есть, — подтвердила девушка.

— Вот и отлично. Снимем копии, я позвоню нашему коллеге лейтенанту Строеву и назначу ему встречу. Расскажу об успехах Новикова, передам эти бумаги. Пусть проверит по милицейской базе данных, какие следственные действия проводились по этим делам. А ты, Стас, возьмешь себе другой экземпляр этой папки и пойдешь по всем адресам, которые здесь значатся.

— Собирать свидетельские показания? — спросил Крячко.

— Совершенно верно. Ведь нам надо явиться в суд не с пустыми руками, и не с какими-то предположениями и гипотезами, а с правильно собранными документами.

— Слушай, я вижу, мне тут половину города надо объехать, — недовольно проговорил Стас, просматривая полученную от Новикова папку. — На общественном транспорте это будет долго и неудобно, а на такси — подозрительно. У таксиста, если его взять на весь день, могут возникнуть вопросы. Да и дорого получится. Может, я сегодня еще воспользуюсь своей машиной? Ведь пока о нас с тобой никто не знает…

Подумав немного, Гуров ответил:

— Да, сегодня, я думаю, это сделать можно. А я на встрече со Строевым постараюсь получить от него здешние номера. Без них, как видно, нам не обойтись.

Оксана быстро изготовила дубликат принесенных правозащитником документов. Гуров тем временем созвонился с лейтенантом и договорился встретиться с ним в кафе «Закуска». Затем сыщики вместе с Оксаной отправились в арендованный Крячко гараж — решили, что Стас подвезет Льва до места встречи, а девушку до работы, а уже затем отправится по адресам погибших владельцев квартир.

Гуров вернулся на «конспиративную квартиру» Оксаны раньше всех. Чтобы не терять времени, он сел за ноутбук и принялся составлять обвинительное заключение. Это была важная работа, которую он никому не мог передоверить, и Лев ушел в нее с головой.

От работы его отвлек звонок Оксаны. Девушка сообщила, что ей только что звонила Настя Клочкова, которая известила клиентку, что завтра в десять утра, как и обещала, приведет покупателя, и Оксана должна быть на месте, чтобы встретить его.

— Что ж, значит, нам со Стасом завтра с утра пораньше надо выметаться из дома, — сказал ей в ответ Гуров. — Мы так и сделаем.

Не успел он отключить телефон и снова приняться за работу, как стукнула калитка, затем отворилась дверь, и появился Крячко.

— Ну что, как прошел день? — спросил его Гуров. — Собрал что-нибудь? Или все отказываются говорить?

— Почему же все? — ответил Крячко. — Кое-кого разговорил. Успел пообщаться с соседями трех человек — этого самого бывшего главного инженера нефтеперегонного завода Алексеенко, а также Антонины Тарасовой и Елены Поплавской.

— Ты их так подобрал, потому что адреса рядом? — догадался Гуров.

— Угадал, — хмыкнул Крячко. — Слушай, давай я потом тебе все расскажу. Сначала поедим чего-нибудь, а то я голодный как волк.

— Может, Оксану дождемся? — не поддержал его Гуров. — Неудобно как-то получится.

— Ну давай что-нибудь перекусим, а потом уже будем хозяйку дожидаться, — предложил Крячко. — Иначе не дождусь, умру с голоду.

Тут Гуров вспомнил, что они с лейтенантом Строевым, встречаясь в кафе, успели перекусить, а Стас все это время оставался без куска во рту, и согласился с его предложением.

Осмотрев холодильник, сыщики обнаружили приготовленные Оксаной котлеты, после чего дружно почистили картошку и поставили ее вариться. Они уже раскладывали еду по тарелкам, когда отворилась дверь, и вошла Оксана.

— Мне нет прощения! — воскликнула девушка. — Я тут бегаю по делам, а гости голодные сидят! Сами еду готовят!

— Это нам нет прощения, — ответил на это Гуров. — За то, что тебя не дождались.

— Ничего, зато все получилось как нельзя лучше, — подвел итог Крячко. — Раздевайся и садись, а то картошка стынет.

Спустя несколько минут все дружно налегли на еду. Сначала ели молча, потом, когда перешли к чаю, Стас начал рассказывать, что ему удалось узнать за день. Он как раз заканчивал излагать содержание своих бесед с соседями Виктора Алексеенко (о бывшем главном инженере, как человеке известном, нашлось кому рассказать), когда телефон Гурова снова издал сигнал, сообщая, что пришла эсэмэска. Сыщик открыл сообщение и прочитал следующее: «Срочно приезжайте, надо поговорить. Есть что рассказать. Тарас».

— Ваш знакомый господин Козенко просит срочно приехать, — сообщил он Оксане. — Не знаю, что это ему вздумалось… Все вроде идет по плану, ничего чрезвычайного не должно сегодня случиться… Может, Тарасу Григорьевичу просто поговорить охота?

— Нет, Тарас Григорьевич никогда не станет зря беспокоить, — твердо заявила Оксана. — Раз он пишет, что надо срочно, значит, так и есть. Если хотите, давайте я вместо вас съезжу.

— Нет, зачем же ты поедешь? — сказал Лев, поднимаясь. — Вы с полковником Крячко оставайтесь на хозяйстве, а я поеду узнаю, что там такого стряслось.

Глава 10

Гуров решил лишний раз не «светиться» с московскими номерами и не стал брать «фордик» Крячко, а вместо этого вызвал такси. Доехал он довольно быстро и спустя полчаса уже вступил на темную лестницу дома, где жил бывший узник ГУЛАГа.

Оказавшись на знакомой площадке второго этажа, он по привычке начал искать кнопку звонка, но, вспомнив, что его не существует, коротко постучал и стал ждать.

За дверью послышались шаги, и густой голос хозяина произнес:

— Ага, вот и вы, Лев Иванович. Милости просим…

Дверь распахнулась, и Гуров вошел в квартиру.

— Как это вы меня узнали по стуку? — спросил он. — Ведь я один к вам еще не приходил.

— Даже не знаю, как это у меня получается, — развел руками Козенко. — Как-то само выходит. Да сейчас это было нетрудно: ведь я вас ждал. Кстати, и чай успел заварить. Проходите, сейчас чайник принесу.

Гуров прошел в комнату и сел за стол, на котором уже стояли две чашки и блюдце с лимоном.

Спустя минуту появился хозяин с чайником в руках. Когда золотистый напиток был разлит по чашкам, Лев спросил:

— Так что у вас стряслось? Почему такая срочность?

— То самое и стряслось, — ответил Козенко. — Операция началась!

— Это в каком смысле? Что вы объявление дали, я знаю, а больше вроде ничего не должно было случиться.

— Может, и не должно, а случилось, — сказал бывший узник. — Я тоже не ждал, что сегодня что-нибудь произойдет. С утра, как обычно, отправился по делам: сначала в горадминистрацию, жалобу на энергетиков подать…

— А что, у вас свет отключают?

— Отключают, только не у меня — у старушки одной. У нее проводка старая, вся в негодность пришла. Ее заменить надо, а эти болтуны только обещают, а делать ничего не делают. Ну вот она меня и попросила за нее походатайствовать. Значит, сперва в администрацию, потом к нотариусу, оттуда в суд… В общем, домой только в третьем часу пришел. Дверь открываю, а тут соседка, Люська из восьмой квартиры, высунулась и говорит: «К тебе, Григорьич, тетка какая-то приходила. Ух и настырная! Уж она стучала, стучала! Пришлось мне выйти, сказать, что тебя нету. Тогда она на меня набросилась».

«Это в каком смысле набросилась? — спрашиваю ее. — Претензии у нее какие, что ли?»

«Нет, — говорит Люська, — не претензии. А вопросов у нее много было. Что ты за человек, да чем занимаешься, да кто к тебе ходит, да с кем живешь…»

Тут я смекнул, что это, должно быть, та самая риелторша пожаловала, из бандитов, — продолжал свой рассказ Тарас Григорьевич, — и спрашиваю соседку: «А кто, мол, эта тетка? Не риелтор случайно?» А она мне отвечает: «Нет, не риелтор. А вроде как из собеса. Или еще откуда-то, где пенсионерами занимаются. Объяснила мне, что они выявляют всех одиноких пенсионеров и ставят их на учет, чтобы о них заботиться. Так что о тебе, Григорьич, теперь заботиться будут».

Я, прямо скажем, удивился. Вы мне о риелторше говорили, а никого другого я не ждал. Что, думаю, за тетка заботливая такая? Вдруг слышу: в дверь стучат, и стук незнакомый. Открываю — стоит женщина. «Я, — говорит она, — социальный работник. Могу удостоверение показать, если не доверяете. Мы выявляем всех одиноких людей…» Ну и дальше излагает то, что я уже от Люськи слышал. Я ее в комнату не приглашал, так, в прихожей разговаривали…

— А как выглядела эта заботливая женщина? — спросил Гуров. — Случайно не загорелая такая, словно с курорта вернулась? И пальто у нее не золотистое?

— Нет, загара я у нее особого не заметил, — покачал головой Козенко. — Рост 160–165, лет 35–37, глаза карие, волосы черные, вроде натуральные, на правом ухе родинка. А так без особых примет.

— Ничего себе — «без особых примет»! — воскликнул Лев. — Вы такое описание дали — прямо как в школе милиции учат!

— Ну я там не учился, не знаю, — ответил хозяин. — А пока на зоне поживешь, да к «куму» тебя потаскают — много чему научишься. А чего вы про загар спрашивали?

— Вот эта самая Настя, которую мы считаем главным риелтором у бандитов, дама очень даже загорелая, — объяснил Гуров. — Словно только что с курорта вернулась. И одевается модно: пальто золотистого цвета, сапожки такие же…

— Нет, эта другая была, — покачал головой Козенко. — Кто же это мог ко мне пожаловать?

— Кажется, я знаю, кто была эта посетительница. Есть у них одна женщина, Наташей ее зовут. Она и в самом деле социальный работник. Обслуживает одиноких людей, продукты им носит, врачей вызывает. Только работает она в другом районе.

— А что же она у меня забыла? — удивился Козенко.

— А вот то самое и забыла, — объяснил Гуров. — То, что ей главарь банды поручил — узнать, как вы живете, нет ли родственников. Ведь большую часть своей зарплаты она, как видно, не на работе получает, а за услуги, оказанные бандитам.

— Тогда понятно! — воскликнул Тарас Григорьевич. — Понятно, зачем она и к другим соседям заходила!

— А она еще к кому-то обращалась?

— Ну да! Это мне уже позже Васильич с первого этажа рассказал. Эта самая Наташа и к ним заглядывала, интересовалась тем же самым: один ли я живу, и кто ходит, и есть ли родственники.

— Значит, бандиты всерьез за все взялись, — заключил Гуров. — Так что вывод вы правильный сделали: операция и в самом деле началась. Теперь вам надо ждать визита главной дамы — Насти Клочковой.

— Так я ее вроде не приглашал. А разве риелтор может сам свои услуги предлагать?

— Почему не может? Скажет, что прочла ваше объявление, что у нее есть подходящие варианты… Это дама бойкая, найдет что сказать.

— И когда же мне ее ждать? — поинтересовался Козенко.

— Думаю, что она вам позвонит завтра ближе к обеду… — начал Гуров, но не успел закончить, потому что неожиданно раздался стук в дверь. Стук был резкий, требовательный. — Поздно к вам гости ходят, — заметил он. — Что, какие-нибудь жалобщики?

— Не знаю, — с сомнением покачал головой Козенко. — Это кто-то незнакомый стучит. Похоже, женщина. Ладно, пойду, открою.

— Погодите-ка, — остановил его Лев. — Эти окна у вас куда выходят — на улицу?

— Ну да, — кивнул хозяин.

Гуров шагнул к окну и выглянул наружу. Хотя на улице было темно, одинокий фонарь горел лишь где-то вдалеке, этого света хватило, чтобы он разглядел дорогую иномарку, стоящую прямо у дверей дома.

— Кажется, я знаю, кто к вам пожаловал, это та самая Настя Клочкова. Не стала она ждать завтрашнего дня. Да, и правда бойкая женщина! Однако как нам быть? Я бы не хотел до поры до времени с ней встречаться. Пусть лучше она пока обо мне не знает. Можно тут у вас куда-то спрятаться?

— Можно! — кивнул Козенко. — Ну-ка, пошли тихонько…

Они вместе вышли из комнаты и направились в кухню, в углу которой была узкая дверца. Тарас Григорьевич открыл ее, и обнаружилось крохотное помещение, заставленное сломанными стульями, досками, прочей рухлядью.

— Как, поместитесь в этом чуланчике? — спросил он.

— Думаю, помещусь, — ответил Гуров. — Только не забудьте этой Насте сказать, что чулан не открывается — например, забит. А то она с ее характером и сюда нос сунет.

— Разве? — усомнился Козенко. — Ладно, тогда я замок прилажу. Скажу, что заперто, а ключ — не помню где.

Гуров забрался в чулан, немного повозился, устраиваясь поудобнее. Хозяин тем временем закрыл дверь, загремел замком. И все эти действия сопровождались непрекращающимся стуком в дверь. Как видно, риелтор Клочкова была готова стучать хоть до утра.

— Иду, иду! — услышал Гуров доносившийся из коридора голос хозяина. Вскоре раздались шаги и голоса двух человек. Козенко провел гостью в комнату, и Гуров не мог разобрать, о чем они там говорили. Но затем голоса приблизились. Как видно, риелтор пошла осматривать квартиру.

— Так, вижу, — говорила риелторша. — Тут у нас кухня. Пол — дерево, проводка старая, плита… ну, плита тоже… А тут что?

— Здесь у меня чулан, — отвечал Козенко.

— А покажите, — потребовала Клочкова.

— Зачем? — искренне удивился хозяин. — Чулан и чулан. Старье всякое лежит.

— Это для вас он чулан, — объяснила риелтор. — А новые хозяева там, может, комнату сделают. Для ребенка. Или для старушки какой. Мне все надо видеть. Это в ваших же интересах.

— Да я не против, — пробасил Козенко. — Только я, как последний раз рухлядь туда убирал, взял его и запер. Вон, видите — замок. А где ключ лежит, я сейчас и не упомню.

— Что ж вы так, Тарас Григорьевич! — попеняла ему Клочкова. — Это же дополнительная площадь! Ценность квартиры повышается! Скажите хоть, какая там площадь в этом чулане.

— Площадь… — задумчиво произнес Козенко. — В ширину там метра полтора. А в длину побольше: метра два — два с половиной.

— То есть около четырех метров площади, — заключила Клочкова. — Вполне можно использовать. Так что давайте договоримся: в следующий раз, когда я приду уже с покупателем, ключ надо найти. Вы меня поняли? Я действую исключительно в ваших интересах!

— Хорошо, я понял, — смиренно произнес хозяин. — А как насчет вариантов обмена?

— Не обмена, а покупки, — ответила риелторша. — Как вы не привыкнете, что понятие «обмен» устарело! Вашу будущую квартиру я буду искать. Думаю, дня через два предложу первые несколько вариантов. Хорошо, тут я все увидела. Давайте пойдем, посмотрим еще санузел.

Голоса удалились. Через какое-то время хлопнула дверь, и Гуров услышал шаги хозяина. Звякнул снимаемый замок, дверь открылась.

— Ну что, познакомились? — спросил Лев, выбираясь из чулана.

— Да уж, познакомился, — покачал головой Тарас Григорьевич. — Ну и женщина! Не женщина, а прямо станковый пулемет! Откуда только такие берутся? Раньше вроде у нас такие не водились…

— Почему же не водились? — не согласился Гуров. — Разве не помните: «Есть женщины в русских селеньях… Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет…»

— Ну нет, это не про нее! — решительно возразил хозяин. — Коня она, может, и остановит, если его с выгодой продать можно, а вот в избу входить не будет ни при какой погоде.

— Да, пожалуй, — кивнул Гуров. — И о чем вы с этой энергичной дамой договорились?

— Да вы сами почти все слышали, — ответил Козенко. — Уже завтра обещала покупателя на мою хату привести, а дня через два предложить новое жилье. Сказала, что дом у меня старый, ветхий, и это сильно снижает стоимость. Но, с другой стороны, район хороший. Оказывается, здесь в ближайшее время хотят все сносить и строить элитное жилье. Так что за мою квартиру можно выручить приличную сумму. Но тут, она говорит, важен каждый метр, поэтому так за этот чулан уцепилась. А еще похвалила, что ванная большая.

— И что она вам за ваш ветхий дом обещала?

— Можно купить однокомнатную в неплохом районе или даже двухкомнатную в Заводском.

— Вот видите, — сказал Гуров. — Не женщина, а просто благодетель какой-то. Так что вы от нашей операции «Подсадная утка» еще и выиграете.

— Что ж, может, и выиграю, — кивнул хозяин. — Если, конечно, в живых останусь. И в связи с последним моментом у меня возникло одно соображение. Хочу поделиться.

— Хорошо, давайте поделитесь, — кивнул Лев.

— Нет, тут разговор серьезный, просто так его вести нельзя, — покачал головой Тарас Григорьевич. — Пойдемте в комнату, еще чаю нальем, тогда скажу.

Они вернулись в комнату, сели за стол. Козенко разлил по чашкам остатки чая, сделал большой глоток и произнес:

— Я вот какой вопрос предлагаю обсудить. Как они меня убивать будут?

Гуров, вслед за хозяином тоже поднесший чашку ко рту, едва не поперхнулся чаем.

— То есть, что значит, «как»? — спросил он, справившись с изумлением.

— То и значит. Вы мне, когда с Оксаной вместе были, рассказывали, как они убивали прежних квартировладельцев. Одного на рельсы положили, другого в канаве утопили, третий угарным газом отравился… И каждый раз все выглядит довольно правдоподобно, поэтому дело не возбуждают. Вот я задумался: какой способ они ко мне применят?

— Зачем вам об этом думать, не понимаю?

— Как зачем? — удивился Козенко. — Хочу подготовиться. Если буду знать, что они задумали, заранее пойму: вот оно, сейчас «мочить» станут.

— Тарас Григорьевич, вы нас, наверное, неправильно поняли в прошлый раз, — принялся объяснять Гуров. — Мы не собираемся доводить дело до того, чтобы вам угрожала реальная опасность. Мы с полковником Крячко и лейтенантом Строевым обязательно будем находиться где-то рядом и, как только возникнет угроза, сразу придем вам на помощь. И задержим бандитов с поличным.

— Вы даже не замечаете, что сами себе противоречите. Как же вы задержите бандитов с поличным, если опасность не будет реальной? Тогда никаких улик против них не найдете. В крайнем случае, сможете им припаять только незаконное хранение оружия. Да и то, скорее всего, холодного. А это еще доказать надо, что нож у него в кармане — это оружие. Нет, чтобы что-то доказать, опасность должна быть совершенно реальной. Вот я думаю: какая именно опасность будет в моем случае? Я как рассуждаю? Я — человек довольно крупный, по комплекции вот вроде вас, так что схватить меня за шиворот и засунуть в канаву с водой вряд ли получится. На рельсы положить тоже трудно — сопротивляться буду. А драться я умею, жизнь научила. Значит, остается или угарный газ, или электроток. Ну, в крайнем случае, ДТП со смертельным исходом. Логично я рассуждаю?

— Рассуждаете вы, может, и логично, — ответил ему Гуров, — но все равно совершенно неправильно. Конечно, получить улики против бандитов для нас важно. Но главное при этом — не подвергать вас опасности. Когда дойдет до дела, и мы будем составлять план операции, мы эту возможность постараемся совершенно исключить.

— У вас будет своя операция, а у них своя, — заметил на это Козенко. — И ваш план с их планом могут не сойтись. Ладно, я вас понял. Продолжаем действовать как договорились?

— Да, менять пока ничего не надо, — ответил Гуров. — Когда они подберут покупателя на вашу квартиру и будет назначена дата сделки, сразу дайте нам знать.

— А если они предложат мне подписать генеральную доверенность на эту «однушку», которую я буду покупать, тогда что делать? Подписывать или нет?

— Сразу ни в коем случае не подписывайте. Постарайтесь это решение отложить, скажите, что подумать надо. После этого сообщите нам, и я или полковник Крячко привезем вам диктофон. На следующую встречу пойдете уже с диктофоном и все переговоры запишете. А там решим, надо эту доверенность подписывать или нет.

— Ладно, вас понял, — кивнул Козенко. — Значит, будем действовать по плану.

Глава 11

Следующий день не должен был принести никаких неожиданностей. Гуров и Крячко планировали с утра отправиться по адресам погибших владельцев квартир, найденных Новиковым, чтобы собирать показания для будущего уголовного дела. Оксана хотела заняться своими журналистскими делами.

Согласно этому плану они все трое сразу после завтрака расстались: каждый направился по своему адресу. Однако не прошло и часа (Гуров как раз беседовал с людьми, купившими квартиру погибшего пенсионера Белостропова), как на его телефон пришло сообщение от Оксаны. Девушка извещала, что ей позвонила Настя Клочкова и предложила в качестве покупаемого жилья квартиру Тараса Козенко. «Я согласилась», — без каких-либо комментариев приписала она.

Поскольку такой вариант предусматривался и сама Оксана его и предложила, Гуров не стал тревожиться. Однако какое-то нехорошее предчувствие его не покидало, как будто что-то в этот день должно было пойти не так. Поэтому, беседуя с разными людьми, записывая их показания, он все время прислушивался к телефону — не зазвонит ли.

И телефон действительно зазвонил! Это произошло, когда миновало время обеда и день начал клониться к вечеру. Взглянув на телефон, Гуров увидел, что звонит правозащитник Новиков. Этот человек не мог беспокоить по пустякам, поэтому он немедленно прервал разговор с очередным собеседником и уже собрался нажать кнопку соединения, как телефон внезапно замолчал, словно собеседник передумал разговаривать. Это было странно, и, немного поколебавшись, Лев сам набрал номер правозащитника. Последовали длинные гудки — один, второй, третий, десятый… Он уже собирался отменить вызов, когда аппарат вдруг откликнулся.

— Да? — произнес невидимый собеседник.

Но это не был голос Новикова — Гуров мог за это ручаться!

— Кто говорит? — спросил он.

— Как — кто? — ответили ему. — Александр, кто же. А ты кто?

— Может, ты и Александр, но точно не Новиков, — ответил Лев неизвестному. — А это его телефон. Передай ему трубку, будь любезен.

— Ага, сейчас, — отозвался незнакомый голос, после чего телефон отключился.

Гуров попробовал сам вызвать правозащитника, но механический голос сообщил ему, что «телефон абонента отключен либо недоступен». Все это сыщику очень не понравилось. Немного подумав, он решил пренебречь правилами конспирации и позвонить лейтенанту Строеву.

Убедившись, что лейтенант в данный момент может говорить, Гуров сообщил ему о странной истории со звонками и попросил:

— Ты мне скажи телефон его офиса, я туда позвоню, может, его сотрудники чего скажут. А ты посмотри по сводкам, нет ли случайно чего-нибудь.

— Вас понял, — сказал Строев. — Если что узнаю, сразу дам знать.

После этого Гуров позвонил в офис Новикова. Ему ответила девушка с очень строгим голосом и сказала, что Александр Дмитриевич ушел по делам.

— Куда, он нам не сообщил, — добавила она. — Сказал только, что до обеда его не будет. Так что мы его сейчас ждем.

Тут в памяти Гурова вовремя всплыло имя женщины, сотрудницы архива городского БТИ, которая помогала Новикову.

— А вы мне телефончик Валентины Ильиничны не напомните? — спросил он строгую девушку. — А то мне его Александр Дмитриевич говорил, а я его в книжку не записал.

— Вообще-то мы справок не даем… — заявила девушка.

— Речь идет о весьма важном деле, которым мы с Александром Дмитриевичем занимаемся, — напирал Гуров. — Медлить нельзя!

Как видно, слова сыщика произвели нужное впечатление.

— Хорошо, записывайте, — произнесла правозащитная сотрудница и продиктовала телефон загадочной знакомой Новикова.

Полный самых нехороших предчувствий, Гуров набрал номер. Он был готов к тому, что телефон Валентины Ильиничны будет заблокирован так же, как и телефон самого Новикова, или что ему ответит тот же грубый голос. Однако, вопреки ожиданиям, сотрудница архива оказалась на месте. Понимая, что Новиков, скорее всего, просил женщину держать их совместные поиски в тайне, и, стало быть, она ему ничего не расскажет, сыщик счел нужным представиться.

— Вы меня не знаете, — сказал он Валентине Ильиничне, — но, вероятно, слышали обо мне от Александра Дмитриевича. Я прибыл из Москвы по очень важному делу. Тому самому, в котором вы ему помогаете. Скажите, он еще у вас?

— Я вас поняла, — ответила женщина. — Да, Александр Дмитриевич здесь был, мы вместе работали. Но он уже ушел.

— А давно ушел? — спросил Лев.

— Где-то минут сорок назад.

— А вам после этого никто не звонил с его телефона?

— Да, был какой-то странный звонок, — подтвердила Валентина Ильинична. — Я решила, что Александр Дмитриевич что-то забыл — он, когда задумается, часто что-нибудь забывает, — и спросила шутливо: «Ну что вы забыли на этот раз?» А мне в ответ говорят: «Только ваше имя и место работы».

— И что вы ответили?

— Я сказала: «Да, Александр Дмитриевич, если вы уже успели забыть, как меня зовут, то дела ваши совсем плохи. Надо вам приобрести эти таблетки, которые по телевизору рекламируют, для укрепления памяти. А пока вы их не купили, так и быть, напомню, что меня зовут Валентина Ильинична, что я работаю в архиве БТИ, и что мы с вами всего двадцать минут как расстались». И только потом — только потом, представляете? — я сообразила, что голос-то был не Александра Дмитриевича! И спросила: «Простите, а вы кто?» А мне ответили так, знаете, грубо, с матом, и телефон выключили.

— Я вас понял, — сказал женщине Гуров. — Послушайте меня, пожалуйста, и отнеситесь к моим словам внимательно. Я вас прошу в течение ближайшего часа не выходить из здания БТИ. Кто бы вам ни звонил и что бы ни говорил. Вы сами знаете, какими вопросами занимался Александр Дмитриевич, так что дело очень серьезное. Речь может идти о вашей жизни. Вы меня поняли?

— Да, я поняла, — дрогнувшим голосом ответила Валентина Ильинична.

После этого Лев позвонил Стасу Крячко и спросил, чем тот в данный момент занимается.

— Только что закончил один адрес и направляюсь на другой, в Советский район. А что?

— Придется тебе изменить маршрут, — заявил Гуров. — Насколько я помню, их БТИ находится где-то в центре города.

— Возможно, — согласился Стас и снова спросил: — А что?

— А то, что слезай со своего автобуса и езжай туда, в центр, — приказал Гуров. — Найдешь БТИ, в нем отыщешь архив. Там работает женщина, которую зовут Валентина Ильинична. Фамилии ее я не знаю, не спросил. Знакомиться с ней тебе не нужно, и вообще «светиться» не нужно. А надо организовать ее охрану.

— Понял тебя. А что случилось? Или ты по телефону не хочешь говорить?

— Ладно, к черту конспирацию! — решился Лев. — Кажется, наши противники ее все равно разгадали. Случилось вот что…

И он кратко рассказал другу о странном звонке с телефона Новикова и о своем разговоре с Валентиной Ильиничной. А под конец добавил:

— Похоже, что наши «друзья», любители пенсионеров, узнали о том, чем занимается Новиков, и организовали на него нападение. Во всяком случае, завладели его телефоном и теперь прозванивают всех абонентов, уточняют, что это за люди. Мой телефон у них точно есть, а твоего нет. И еще они знают, что Валентина Ильинична была главной помощницей Новикова в его поисках и, скорее всего, многое знает. Поэтому ей угрожает опасность.

— Понял тебя, можешь дальше не объяснять, — ответил Крячко. — Все организую как надо. Только, по-моему, мне все равно надо будет с ней познакомиться, хотя бы для того, чтобы дать нужные инструкции. Ведь ты сам понимаешь, что я в одиночку не смогу обеспечить ее круглосуточной охраной.

— Да, не сможешь, — согласился Лев. — Ладно, поступай как сочтешь нужным. Я тебе с этого телефона постараюсь больше не звонить. Найду другой способ держать связь.

Теперь самое время было позвонить лейтенанту Строеву, узнать о результатах его поисков. Однако делать этого Гурову не пришлось: лейтенант позвонил сам.

— Я узнал, что случилось с Новиковым, — сообщил он. — Около часа назад он был доставлен во вторую городскую больницу.

— Живой? — нервно перебил его Гуров. Это было сейчас главное.

— Живой, — успокоил его Строев. — У него черепно-мозговая травма, сломана правая рука и несколько ребер. Сейчас ему делают операцию в нейрохирургии — как мне объяснили, это повреждение самое опасное. Потом будут оперировать руку и ребра.

— Понятно… А кто его нашел? Кто вызвал врачей?

— «Скорую» вызвала какая-то женщина, — объяснил лейтенант. — Она заметила, что в проходе между домами лежит человек. Наверное, его многие там видели, но думали, что пьяный, и проходили мимо. Вы же знаете, как это бывает. А эта женщина подошла, увидела кровь и вызвала «Скорую» и полицию.

— Скажи, а ты сам как думаешь: его хотели убить, но не смогли, или им надо было только его покалечить? Нам это важно понять, чтобы знать — будут ли они стремиться добить его уже в больнице.

— По всему, что я слышал об этом деле, у меня сложилось впечатление, что эти люди зря на «мокрое» дело не идут, — подумав, ответил лейтенант. — Если бы Новикова хотели убить — убили бы. Мне кажется, они только хотели вывести его из строя, запугать, чтобы он больше не интересовался пропавшими пенсионерами. Ну и документы похитить. Ведь портфеля при нем не нашли — я специально узнавал.

— Согласен, — проговорил Лев. — Могу добавить, что у преступников была еще одна цель — телефон Новикова. Они стремятся выявить все его связи. И, думаю, мой номер они уже взяли на заметку. Поэтому я с него больше звонить не буду. Но раз уж мы с тобой разговариваем, и ты у меня последняя связь, попрошу об одной услуге. Извести о нападении на Новикова твоего бывшего начальника Соболева, а еще Оксану. И попроси ее, чтобы подъехала к этой больнице, куда положили Новикова. А заодно объясни мне, где она находится и как туда ехать.

— Будет сделано! — по-военному четко ответил лейтенант. — Больница находится на улице…

Следуя указаниям лейтенанта Строева, Гуров добрался до больницы, куда положили правозащитника, и нашел отделение нейрохирургии. После этого он пристроился неподалеку от входа и стал наблюдать. Он не только ждал Оксану, сыщика интересовало, не находится ли здание еще под чьим-то наблюдением. Одна машина, стоявшая поблизости, показалась ему подозрительной, и он, будто невзначай, заглянул в нее. Однако машина оказалась пустой.

Спустя некоторое время появилась Оксана. Лев не стал к ней подходить, а проследил, как девушка вошла внутрь. Его интересовало, нет ли за ней слежки. Однако «хвоста» не было, и тогда он тоже вошел внутрь и стал свидетелем бурной сцены возле поста охраны. Вахтер отказывался пустить Оксану, утверждая, что в нейрохирургическое отделение доступ посетителей запрещен — пускают только очень немногих, по списку, утвержденному главным врачом. Гуров был уверен, что Оксане придется идти обратно, и тогда они смогут поговорить — для этого, собственно, он и попросил ее подъехать к больнице.

Однако он недооценил ее настойчивость. Девушка извлекла и показала охраннику сначала журналистское удостоверение, а затем еще какой-то пропуск внушительного вида. Охранник дрогнул и отступил с передового рубежа, позволив посетительнице войти за охраняемую им дверь. Спор продолжился уже за дверью. После чего, как понял Гуров, наблюдавший за сценой снаружи и поэтому ничего не слышавший, была вызвана подмога в лице дежурного врача. Оксана вновь показала свои бумаги, и после некоторых препирательств ее все же повели куда-то наверх.

«Ну и девушка! — подумал Лев. — Можно только поаплодировать. Кажется, у них с этой Настей есть кое-что общее. Но только употребляют они это общее для разных целей…»

Он пристроился в углу вестибюля и продолжал вести наблюдение. Гуров имел большой опыт как по организации слежки, так и по выявлению «топтунов» — тех, кто слежку осуществляет. До сих пор еще никому не удавалось его провести. Пока он не замечал никаких признаков того, что за входом в нейрохирургию кто-то следит, кроме него самого.

Ждать Оксану пришлось довольно долго. Наконец девушка вышла, и, видев ее лицо, Гуров поразился произошедшей перемене: казалось, девушка готова кого-то растерзать или застрелить на месте.

Он проследовал за ней на улицу, еще раз убедился, что слежки за ними не ведется, и лишь тогда нагнал девушку и спросил:

— Ну как дела у Александра Дмитриевича?

Круто развернувшись, Оксана с недоверием уставилась на сыщика и не слишком любезным тоном произнесла:

— Откуда вы здесь взялись?

— Я давно здесь нахожусь, — объяснил Гуров. — Смотрел, нет ли за вами слежки, а также, не следит ли кто-то за входом в больницу. Убедился, что никого нет. Так все-таки, что с ним? Как он себя чувствует?

— Как чувствует, не знаю, он пока без сознания, — ответила Оксана. — Когда я пришла, ему как раз закончили делать операцию. Говорила с хирургом. Вроде опасности для жизни нет, основные функции тоже в норме. Правда, что-то его беспокоило, но он мне не сказал, что именно.

— Я очень рад это слышать, а то, увидев тебя, когда ты выходила из больницы, подумал, что дело совсем плохо. У тебя был такой вид…

— У меня был такой вид, потому что я их всех убить готова, — хмуро проговорила девушка. — Саша, он ведь хотя и колючий, и даже неприятным бывает, но ведь он мухи не обидит! И скольким людям он помог! А эти сволочи… Знаете, я до этого как-то отстраненно всю эту историю воспринимала, как что-то, ко мне не относящееся. Да, людей убивали, грабили, но это все было далеко. А теперь… Теперь это мое личное дело!

— Понимаю, — кивнул Лев. — И в связи с этим нашим общим делом, у меня будет к тебе еще одна просьба.

— Давайте говорите, я все сделаю, — сказала девушка.

— Нападавшие завладели телефоном Новикова и проверили все записанные на нем номера, — объяснил Гуров. — Теперь они знают в числе прочих и мой номер. И боюсь, он вызвал у них подозрения, так что пользоваться им больше нельзя. Сегодня я сделал несколько звонков, потому что надеялся, что к этому времени они еще не успели поставить мой телефон на прослушку, но больше звонить не буду. Поэтому и тебе не звонил. Мне надо купить новую сим-карту.

— Понятно, — ответила Оксана. — Сейчас зайду в первый же салон и куплю.

Спустя некоторое время им на пути попался салон одной из компаний, и Оксана приобрела для Гурова новую карту. Он записал со старой карты несколько самых нужных телефонов, а затем выбросил устройство и вставил новую «симку».

— Ну вот, можно снова звонить. Теперь мы можем разделиться. Ты сейчас куда?

— Домой, наверное, поеду, — сказала Оксана. — Ведь я фрилансер, мое рабочее место — дома. Надо к завтрашнему утру один текст написать.

— Вот и хорошо. Давай езжай домой, а я проведаю Стаса на его боевом посту.

Лев позвонил Крячко и спросил, где тот находится.

— Дежурю возле дома Валентины Ильиничны, — ответил сыщик. — Это в центре, на улице Астраханской, дом 36. А что это за номер, с которого ты звонишь?

— Я новой «симкой» обзавелся, — объяснил Гуров, — так что пока звонить можно. А что ты там дежуришь? Все равно ведь всю ночь не просидишь. Ты ей ситуацию описал?

— Конечно, во всех подробностях. Женщина она вполне разумная, сразу поняла что к чему, поэтому никаких опрометчивых поступков не совершит. Мы с ней вместе в магазин сходили, она все купила, и до утра из дома выходить не будет.

— Так зачем тогда ты там сидишь? — удивился Лев.

— Видишь ли, пока мы в магазин ходили, я тут заметил одного мужичка, — сказал Крячко. — Он за Валентиной Ильиничной прямо по пятам шел, а потом в самом глухом месте за гаражом спрятался. Ну я женщину в магазине оставил — решил, что колбасу она и без меня купит, — а сам наведался к тому гаражу…

— Что, потолковал с этим «топтуном»?

— Нет, разговаривать я с ним не стал и вообще решил не представляться, так что он меня не видел. Сейчас лежит там, за гаражом, в отключке. И вот я не знаю, что с ним дальше делать: то ли так оставить, то ли куда сдать. Поэтому и не ухожу.

— Я тебя понял, — ответил ему Гуров. — Пока оставайся на месте, я постараюсь решить этот вопрос, — и снова набрал номер Строева.

Лейтенант откликнулся не сразу, а лишь со второй попытки.

— Извините, что сразу не ответил, — сказал он, взяв наконец трубку. — Не мог говорить. Что у вас нового? Как дела?

— У нас все нормально, — ответил Гуров. — И даже лучше, чем можно было ждать. Но возникла одна проблема. Тут мой товарищ задержал одного фигуранта по квартирному делу и теперь не знает, что с ним делать. Можно ли его куда-нибудь пристроить?

— Так-так-так… — пробормотал Строев. — Скажите, а какое-то обвинение этому вашему фигуранту можно предъявить? Чтобы написать в протоколе, за что его, собственно, задержали?

Гуров, как и лейтенант, понимал, что сейчас они не могут привезти куда-нибудь в СИЗО человека, обвинив его в том, что он является киллером в банде, убивающей пенсионеров. Это означало бы бросить открытый вызов этой банде, имеющей такого покровителя, как начальник областного УВД.

— Ну что, — сказал он после некоторого размышления, — я полагаю, мы всегда можем обвинить его, скажем, в ношении холодного оружия, а также в нецензурной брани в общественном месте, распитии спиртных напитков…

— А в нападении на кого-нибудь обвинить нельзя? — спросил Строев. — Или угрозах убийства?

— Думаю, нет, — ответил Лев.

— Тогда, скорее всего, речь идет о задержании за нарушение общественного порядка, — заключил Строев. — Я знаю одного начальника ИВС, он нормальный парень. Я его попрошу, и он этого задержанного примет.

— Вот и хорошо. Тогда подъезжай на Астраханскую, к 36-му дому. Ты на полицейской машине приедешь или на своей?

— До своей мне еще добраться надо, — объяснил лейтенант, — поеду на дежурной машине.

— Значит, с водителем?

— Да, водитель там будет.

— Тогда надо устроить так, чтобы он нас с Крячко не видел. Скажешь, что ребята мужика задержали. А что за ребята — не его дело. И ты не очень спеши — мне еще надо успеть туда добраться, на этого задержанного самому посмотреть.

— Понял. Выеду через пятнадцать минут.

Закончив разговор с лейтенантом, Гуров позвонил Крячко и сообщил, что скоро подъедет он сам, а затем полицейская машина.

— Это хорошо, — обрадовался Крячко. — А то этот задержанный очнулся, орет, как раненый слон, требует немедленно освободить его из бандитских лап. Угрожает засадить меня в тюрьму на много лет за нападение на мирного гражданина и лишение его свободы.

— А ты этого «мирного гражданина» не обыскивал? — спросил Гуров.

— Нет, — признался Крячко. — Так, по карманам похлопал, а нормально не обыскал.

— Ладно, жди. Я сейчас выезжаю, а потом и полицейская машина прибудет.

И Лев вызвал такси. Ему повезло — машина, как видно, находилась неподалеку и подъехала буквально через несколько минут. А еще через двадцать минут Гуров уже стоял возле дома на улице Астраханской. Обойдя вокруг, он обнаружил проход между гаражами, уводящий коротким путем на поперечную улицу. Искать Крячко с задержанным не потребовалось: в ночном воздухе были хорошо слышны крики человека, требовавшего прибытия полиции и своего освобождения. Гуров понял, что Крячко находится действительно в опасном положении: эти возгласы мог услышать кто-нибудь из прохожих и вызвать-таки полицию, что в планы сыщиков не входило.

— Кто тут полицию зовет? — громко сказал он, огибая гараж, и тут же увидел Крячко, а у его ног — лежащего на земле человека со связанными руками. — А, это вы, старший лейтенант! — обратился он к Крячко. — Кого задержали?

— Да вот, гражданин хулиганил, порядок нарушал, — ответил Крячко, быстро поняв замысел друга.

— Матерился в публичном месте, наверное? — предположил Гуров.

— Да, и еще как! — подтвердил «старший лейтенант».

— Что ж, сейчас вызовем машину и заберем. — Гуров достал телефон и сделал вид, что просит прислать дежурный экипаж.

Человек на земле с удивлением слушал этот диалог, даже кричать перестал. Но, когда Гуров закончил говорить по телефону, возмутился:

— Это почему меня забирать собираются? За что? Я тут шел себе тихо, ничего не нарушал, а тут этот сзади накинулся, саданул меня по голове, травму причинил…

— А ну, тихо! — прикрикнул на него Гуров. — Давай поднимайся! Сейчас мы тебя развяжем — полиция веревками не пользуется, у нас наручники есть…

Задержанный поднялся с земли. Это был мужчина среднего роста, значительно ниже Льва, но крепко сложенный, с накачанной мускулатурой.

Гуров освободил руки задержанного от пут (которые оказались не веревкой, а галстуком Крячко) и начал его тщательно обыскивать. В карманах ничего криминального не оказалось. Однако еще в одном, потайном кармане на поясе он обнаружил кастет.

— А это что? — сунув кастет под нос задержанного, спросил Лев.

— Понятия не имею! — развязно ответил тот. — Это, наверное, он мне подбросил.

— Ладно, в отделении разберемся! А где документы?

— Его документы у меня, — сообщил Крячко. — Вот, смотри. — И показал Гурову служебное удостоверение, выданное на имя сотрудника ЧОПа «Защита» Руслана Дегтярева.

— Вот и я говорю, надо разобраться, — согласился задержанный чоповец. Гуров отметил, что он совсем не выглядел испуганным. Даже обнаружение кастета его не смутило. — А вы из какого отделения? И где ваша машина? Что-то я ее не вижу…

— Будет тебе машина, — пообещал Гуров, искренне надеясь, что лейтенант Строев не подведет и появится вовремя.

Лейтенант действительно не подвел. Между домами блеснули фары, и «семерка» с синей полосой на борту развернулась прямо перед гаражами.

— А ну, пошел вперед! — приказал Гуров задержанному.

Тот послушно зашагал к машине, от которой к ним уже спешил Строев. Передача задержанного с рук на руки произошла между гаражами. Гуров отдал лейтенанту кастет и удостоверение, кратко описал обстоятельства, при которых произошло задержание. При этом он не стал упоминать слежку за Валентиной Ильиничной, а больше упирал на нецензурную брань и сопротивление сотруднику полиции. Задержанный чоповец начал было бурно возражать, но Строев уже надел на него наручники и повел к машине.

Гуров проводил его взглядом, дождался, пока машина отъедет, затем повернулся к другу и шутливо произнес:

— Ну что, товарищ Крячко, поздравляю вас с успешным задержанием опасного хулигана.

— Рад стараться! — ответил Крячко. — И что мы теперь будем делать? Будем и дальше сторожить квартиру Валентины Ильиничны?

— Нет, не будем, — покачал головой Гуров. — У нас с тобой нет для этого ни времени, ни сил. А главное — думаю, что женщине в ближайшие дни ничто не угрожает. Да, бандиты собирались с ней расправиться — наверное, так же, как с Новиковым, но потерпели неудачу. Думаю, уже завтра они узнают о том, что произошло. Эта информация заставит их задуматься, и им будет не до Валентины Ильиничны.

— Тогда поехали домой, к Оксане, — сказал Крячко. — А то я, пока этого бандюгу сторожил, проголодался как волк и продрог как собака.

Друзья вышли на перекресток, и Гуров вызвал по телефону такси.

— А вообще, кроме шуток, нам можно поздравить себя с удачей. Первый участник банды задержан! — стоя в ожидании такси, заметил Стас.

— А я думаю, что нам рано себя поздравлять, — ответил ему Гуров. — События развиваются совсем не так, как я планировал. Ситуация неоднозначная. С одной стороны — да, мы задержали бандита. Но предъявить ему обвинение пока не можем. А с другой стороны — они узнали о поисках, которые ведет Новиков, напали на него, причинили тяжелые увечья. Мало того, они заподозрили, что Новиков был с кем-то связан. Они не знают, кто мы, но догадываются о нашем существовании. Так что у нас сейчас, можно сказать, ситуация встречного боя. Каждый проводит свою операцию. Кто кого опередит? Вот что важно.

Глава 12

Спустя полчаса друзья добрались до дома Оксаны. Девушка взглянула на продрогшего до синевы Крячко и, не говоря ни слова, отправилась на кухню готовить ужин. Вскоре на столе дымилась сковородка с жареным мясом и картошкой.

— Слушай, Иваныч! — попросил Крячко. — По случаю успешного задержания бандита, может, нарушим сухой закон? Я чувствую, мне просто необходимо!

— Ладно, по сто грамм можно, — согласился Гуров. — И не столько по случаю задержания — тут, я полагаю, особо радоваться нечему, — а скорее для поддержания твоего пошатнувшегося здоровья.

Впрочем, Крячко его уже не слушал — он запустил руку в холодильник и извлек оттуда бутылку «Столичной».

— Замени, пожалуйста, — попросил Оксану, выставившую на стол три рюмки. — Нам с Львом Ивановичем больше стаканы подойдут. К тому же я его знаю: все равно только одну выпить даст. А в стакан больше входит…

Девушка возражать не стала, и вскоре на столе появились три граненых стакана.

Наконец еда была разложена по тарелкам, водка разлита по стаканам. Видя, что остальные смотрят на него и ждут тоста, Гуров поднял свой стакан и провозгласил:

— Выпьем за здоровье Александра Дмитриевича! Чтобы выздоравливал скорее!

— Хороший тост! — поддержала его Оксана.

Все принялись за еду, и тут телефон Гурова зазвонил. Увидев, что это лейтенант Строев, он с нехорошим предчувствием включил телефон, опасаясь, что лейтенант сейчас расскажет о каких-либо трудностях с помещением задержанного в ИВС. Однако он не угадал.

— Я тут хотел к вам подъехать посоветоваться, — сказал Строев. — По разным вопросам. Можно?

— Отчего ж, можно, подъезжай, — согласился Гуров и повернулся к Стасу: — Строев скоро подъедет, обсудим сложившуюся ситуацию.

Лейтенант подоспел как раз к чаю. Он был не в форме, а в гражданской одежде. Оксана поставила перед ним чашку, налила чай.

— Ну что, как там наш хулиган Руслан Дегтярев? — спросил Лев. — Разместили?

— Разместили без проблем, — заверил Строев. — Только он все время кричит, что будет жаловаться своему директору Асташкину, а тот выйдет напрямую на генерала Мартыновича. И эти крики сотрудников ИВС немного смущают.

— Понимаю… — протянул Гуров. — Я предвидел, что с этим задержанным возникнут трудности. Надо сказать, нам с полковником Крячко еще не приходилось работать в такой ситуации, когда против нас вся правоохранительная система целой области. И опереться можно буквально на одного человека. На тебя то есть. Но ты говорил, что два дня твой знакомый может этого бандита у себя продержать. Это так?

— Да он вроде не отказывается… — пожал плечами лейтенант. — Но как-то мнется.

— Пусть мнется, — кивнул Гуров. — За два дня, я думаю, все закончится.

— А если сделка по квартире Козенко за два дня не состоится? — спросила Оксана. — Если ее по какой-то причине отложат? Что тогда будете делать?

— Тогда придется звонить в Москву, просить о помощи. Иначе никак.

— Слушайте, Лев Иванович, а надо ли непременно брать их с поличным? Как я понимаю, расследование вы уже закончили. Большую часть бандитов выявили, связи между ними установили, схему, по которой они действуют, тоже знаете. Даже задержали одного. Можно вызывать следственную бригаду из Москвы, и пусть собирают доказательную базу. А одним вам продолжать это дело очень опасно!

— Можно, конечно, и так поступить, но до сих пор мы с товарищем Крячко всегда дела сами до конца доводили. Не вижу причин, чтобы сейчас отступать от этого принципа.

— То есть вы не считаете, что это дело полностью закончено? — задумчиво протянул Строев.

— Нет, конечно, — ответил Лев. — Основная работа еще впереди.

— В таком случае вам нужны еще помощники, — заявил лейтенант. — И не потому, что я откажусь, испугаюсь. Нет, этого не будет. Но меня могут вычислить и вывести из игры каким-то образом. Вы тогда останетесь вообще без помощи.

— Да, такое возможно, — согласился Гуров. — Я завтра же свяжусь с Соболевым и попрошу познакомить меня еще с кем-нибудь, на кого можно положиться. Да, лейтенант, раз уж ты пришел, хочу спросить: как там у вас, какие слухи ходят о нападении на Новикова? Будет это дело расследоваться или нет?

— Скорее всего, не будет, — покачал тот головой. — В сводке этот случай фигурирует как нападение из хулиганских побуждений. Ну просто какие-то пьяные повздорили с прохожим и избили его.

— А что у него телефон похитили? И портфель с документами? Это что — тоже хулиганство? — с возмущением спросила Оксана.

— Да, тоже, — развел руками Строев. — Что вы хотите от нашего УВД?

— В таком случае… — начал Гуров, но не договорил: неожиданно в окно кто-то постучал.

— Кто бы это мог быть? — удивилась Оксана. — Вроде поздно уже…

— Если только не твоя близкая подруга, лучше не открывать. Неизвестно, что бандитам удалось выяснить.

Трое полицейских подались ближе к стене, чтобы их нельзя было увидеть с улицы. Оксана раздвинула занавески и, выглянув наружу, кивнула стоящему за окном, а затем направилась к двери.

— Это наша знакомая Настя Клочкова и с ней еще два каких-то мужика, — сообщила она. — Возможно, она привела покупателей на дом. Причин ей не открыть у меня нет. Вот только как быть с вами?

— Петр пусть останется, — быстро решил Гуров. — Скажешь, что он твой знакомый. Тем более он не в форме. А нас она видеть не должна.

— Может, за печкой спрячемся? — предложил Крячко.

— Ты еще скажи — под кроватью, — покачал головой Гуров и, повернувшись к Оксане, спросил: — В твоей комнате окно открывается?

— Наверное… — неуверенно ответила девушка. — Я давно не пробовала…

— Бери наши куртки — и туда, — скомандовал Гуров Стасу, — а я пока буду окно открывать. Не получится — что ж, придется и нам познакомиться с госпожой Клочковой.

Оксана пошла встречать неожиданных гостей, Крячко отправился в прихожую за куртками, а Гуров бросился в комнату девушки. Как нарочно, возле окна стоял стол с компьютером. Быстро отодвинув монитор, он рванул шпингалет и толкнул раму. Однако старая краска присохла, и окно не поддавалось. Он снова толкнул, рискуя сломать раму или выбить стекло. Еще толчок — и рама наконец поддалась. В комнату сразу ворвался холодный осенний воздух, а Гуров, перевалившись через подоконник, оказался на улице. За ним последовал Крячко, после чего сыщики постарались как можно плотнее закрыть окно.

Очутившись на улице, Лев огляделся по сторонам. В нескольких шагах от них стояла уже знакомая ему «Ауди», принадлежавшая риелтору Клочковой. Мотор машины работал, и в ней кто-то сидел. Хорошо, что человек находился спиной к сыщикам и не видел их, к тому же он был углублен в изучение каких-то бумаг. Гуров махнул рукой Крячко, и они, пригибаясь, отбежали к соседнему дому, перед которым росли кусты сирени.

— Интересно, кого это она с собой привезла? — задумчиво произнес Лев, разглядывая спину сидящего в машине человека.

— А чего гадать? — ответил на это Крячко. — Надо пойти да спросить.

— Стоит ли? Он может что-то заподозрить…

— С какой стати? — хмыкнул Стас. — Он меня не знает, никогда не видел. Район окраинный, нравы здесь простые. Так что я пошел.

Он вышел из-за куста и направился к машине. Чем ближе Стас подходил к «Ауди», тем более шаткой становилась его походка. А поравнявшись с машиной, он едва не упал на нее и, встав рядом, забарабанил по стеклу. Гуров видел, как сидевший в машине человек немного опустил его и что-то спросил у «пьяного», которого изображал Крячко. Тот сделал понятный жест, поднял руку к губам — просил прикурить. Человек в машине отрицательно покачал головой, затем махнул — мол, уходи — и поднял стекло. Крячко еще немного потоптался возле машины, а потом, все так же шатаясь, двинулся прочь и вскоре скрылся из виду.

В своем укрытии за кустами сирени Гурову пришлось просидеть довольно долго — не меньше получаса. Наконец он услышал, как стукнула калитка, и три человека — женщина и двое мужчин — показались на улице. Вышедшие сели в машину, о чем-то поговорили с человеком, который находился в ней, Настя Клочкова, сидевшая за рулем, резко взяла с места, и «Ауди» уехала.

Когда шум уехавшей машины стих, в другом конце улицы показался Крячко, спешивший к калитке. Вскоре они с Гуровым уже снова сидели на тех же местах, где совсем недавно пили чай.

— Ну и что это были за посетители? — первым делом поинтересовался Лев.

— Один — это ее компаньон Григорий Гришин, тоже риелтор, входящий в банду, — ответила Оксана. — А второй представился как покупатель моего дома. Звать Антон.

— И что делали? — спросил Крячко.

— Ну что покупатели делают? Ходили, смотрели. Только мне показалось, что этого Антона дом не особенно интересует. Зато его очень заинтересовал Петр.

— Да, они с этим Гришиным мне прямо допрос устроили, — заметил Строев. — Кто, да почему, и давно ли знаком… А когда я спросил, какое их дело, объяснили, что волнуются — не прописан ли я, дескать, на этой площади.

— Но мне показалось, что это вранье, — добавила Оксана. — Петр их по другой причине интересовал. И вообще… Мне показалось, что они не ожидали его здесь увидеть. Это расстроило какие-то их планы. А я, наоборот, очень рада, что Петр здесь. Без него было бы как-то тревожно.

— Давайте называть вещи своими именами, — предложил Гуров. — То есть ты хочешь сказать, что Настя привезла своего сообщника, а возможно, еще и киллера, чтобы тебя убить?

— Нет, сейчас убивать они бы не стали, — покачала головой девушка. — Какой в этом смысл? Дом оформлен пока на меня, им он все равно бы не достался — у меня тетя есть, так что имущество должно отойти к ней.

— Возможно, они привозили киллера, чтобы он познакомился со своей будущей жертвой, — предположил Строев. — А заодно осматривали дом, чтобы… Может, они хотят его для себя купить? Для нужд банды?

— Интересное предположение… — задумчиво произнес Гуров.

— А что? Смысл в этом есть, — сказал Крячко. — Отдельный дом на окраине, стоит на отшибе… Здесь можно держать свои жертвы, перед тем как выкинуть их где-нибудь на железнодорожных путях… Нет, все же хорошо, что Петр пришел и сыграл роль хорошего знакомого. А то неизвестно, какие планы были у этих «покупателей».

— Слушай, а как случилось, что они не догадались о нашем присутствии? — спросил Гуров, которому на ум внезапно пришло одно обстоятельство. — Ведь наши чашки остались на столе! Они сразу должны были догадаться, что здесь только что были еще два человека!

— Они бы и догадались, если бы я не убрал эти чашки в кухонный шкаф, — ответил на это лейтенант.

— Молодец! — похвалил его Гуров. А затем, повернувшись к Крячко, спросил: — А что за мужик оставался в машине? Как он выглядел?

— Я думал, что там сидит второй риелтор, — начал рассказывать Крячко. — Помню, как описывали его покупатели квартир, с которыми я разговаривал. Но этот человек в машине выглядел совсем иначе! Там был здоровенный такой мужик лет 35–40, весь в золоте: толстая цепь на шее, браслеты на руках, часики дорогие… В общем, сильно приблатненный товарищ. Причем некурящий. Я у него прикурить попросил, а он мне: «Ты что, не слышал, что курить вредно?»

— Кто же это мог быть? — задумался Гуров.

— Я думаю, что вы видели самого Олега Басюка — брата нашего генерала Мартыновича, — сказал лейтенант Строев. — Скажите, этот человек в машине — блондин или брюнет?

— Скорее блондин, — уверенно ответил Крячко. — Светлый такой.

— Значит, точно Басюк, — заключил Строев.

— Тебя можно поздравить, — обратился к Крячко Лев. — Сначала ты простого члена банды задержал, а потом у самого их вожака прикурить хотел. Теперь в лицо его знаешь. А он — тебя…

— Да, ничего хорошего в этом нет, — ответил Крячко, оценив иронию в словах Гурова. — Меня, можно сказать, раскрыли.

— Ладно, будем надеяться, что они не сумеют этими своими знаниями воспользоваться, — успокоил его Гуров.

— Ой, что же я! — спохватилась Оксана. — Все сижу с вами, разговоры разговариваю. А ведь мне ехать пора!

— Куда? — удивился Стас. — Ночь ведь на дворе!

— Я Люде, сестре Александра Дмитриевича, обещала с ним ночью посидеть, — объяснила девушка. — У нее ребенок маленький, она ночью не может. А в больнице, сами знаете, просто так никто не подойдет. И не надо на меня так смотреть, я все равно поеду! И провожать тоже не надо! — Последние слова были адресованы Крячко, который уже встал с места и надевал куртку, явно собираясь сопровождать Оксану.

— Вам и правда не надо ехать, — поддержал его лейтенант Строев. — Оксану я подвезу. Я ведь на машине приехал.

— Где же твоя машина? — удивился Гуров. — Что-то мы со Стасом ее не видели…

— А я ее на соседней улице поставил, — объяснил лейтенант. — Я часто так делаю, чтобы в глаза не бросалась.

— Молодец! — вторично похвалил Гуров лейтенанта. — Оперативные навыки у тебя хорошие. Что ж, выходит, нам с тобой придется здесь вахту нести, — сказал он, обращаясь к Крячко. — Заодно решим, что завтра делать будем.

И отправился во двор — провожать Оксану и Строева и запирать за ними калитку.

Глава 13

На следующее утро, по плану Гурова, они с Крячко вновь отправились ходить по квартирам, проданным в прошлом году, чьи бывшие владельцы бесследно исчезли. Гуров рассчитывал, что как раз сегодня они закончат собирать показания новых владельцев, а также свидетелей, которые могли рассказать что-то существенное о ходе этих странных сделок купли-продажи. Но время еще не подошло к полудню (Лев успел пройти только две квартиры), как его телефон зазвонил. Увидев, что вновь, как и накануне, звонит Строев, он включил связь.

— У меня тут появилось кое-что новое, — раздался голос лейтенанта. — Надо бы встретиться.

— А что, это очень срочно? — спросил Гуров. — До обеда не может потерпеть?

— Ну, можно и потерпеть, — согласился Строев.

— Тогда давай в два часа встретимся в твоем кафе, где мы уже встречались, — предложил Лев. — Там и поговорим.

Он продолжил обходить квартиры, однако звонок лейтенанта заронил в нем чувство неясной тревоги. Интуиция подсказывала, что Строев позвонил не просто так, у него что-то случилось. А интуиция редко подводила Гурова.

Видимо, из-за этого возникшего чувства тревоги он начал оглядываться чаще, чем обычно. Вообще привычка во время работы оглядываться и проверять, не следит ли за ним кто-то, уже вошла в кровь опытного сыщика, он это делал постоянно. Но сейчас стал особенно внимателен и в результате сразу обратил внимание на машину, которая подозрительно долго ехала вслед за такси. Правда, как только Гуров обратил внимание на эту «девятку», она тотчас же отстала и скрылась в потоке машин — словно почувствовала его взгляд. «Или в той машине сидел очень опытный сыскарь, у которого чутье не хуже, чем у меня, или я, как та ворона, уже начинаю кустов бояться, — решил Лев. — Причем скорее второе».

Однако, выйдя из такси возле намеченного дома, он все же сделал несколько несложных маневров, которые должны были заставить «топтуна», если он имелся, обнаружить свое присутствие, но, никакой слежки не заметив, продолжил обход нужных адресов.

Время уже приближалось к двум, пора было отправляться на встречу с лейтенантом. На этот раз он не стал вызывать такси по телефону, а поймал его на улице. И теперь уже внимательно следил за идущими позади машинами. Один раз ему показалось, что в потоке машин мелькнула знакомая «девятка», но она быстро исчезла.

Стрелка часов перевалила за два, когда Гуров наконец вошел в кафе и сразу увидел Строева — тот махал ему от дальнего столика, расположенного в углу зала. Сыщик опустился на стул рядом с лейтенантом, а перед ним уже стояла тарелка с дымящимся борщом, а рядом — другая, с котлетами.

— Я тут решил вам взять, — извиняющимся тоном объяснил Строев. — Вы не против? Ваши вкусы вроде уже изучил…

— Нет, я совсем не против, — улыбнулся Гуров. — Только не пойму, почему у тебя ничего нет? Ты что, уже поел?

— Нет, не ел я, — ответил лейтенант. — У меня, если правду сказать, кусок в горло не лезет.

— Так я и думал, — отодвинул в сторону свою тарелку Лев. — Так и думал, что у тебя что-то случилось. Ну рассказывай.

— А что тут рассказывать? — пожал плечами Строев. — Рассказывать особенно нечего. Выгнали меня из полиции — вот и все, что случилось.

— Ничего себе, «вот и все»! — воскликнул Гуров. — Нет, ты давай толком объясни!

— Сегодня утром, едва я успел прийти на работу, меня вызвал начальник нашего отделения, — начал рассказывать лейтенант. — Захожу я в его кабинет — и кого же там вижу? Этого самого Руслана Дегтярева, которого ваш друг задержал, а я отвез в ИВС! Сидит за столом, развалился, как у себя дома. А рядом с ним еще один мужик вроде него, но постарше. Ну, я вошел, говорю: «По вашему приказанию прибыл». А начальник мне ничего не отвечает, зато поворачивается к этому Дегтяреву и спрашивает у него: «Этот?» А он и говорит: «Ну да, он самый!» Тогда начальник снова ко мне разворачивается и давай допрашивать: когда я задержал этого самого Дегтярева, да где, да за что, и кто еще при этом присутствовал…

— И что же ты ему сказал?

— Сказал, что этого Дегтярева задержали два незнакомых мне гражданина. Он якобы приставал к прохожим, лез в драку, вот они его и задержали и вызвали полицию. Но я понимал, что мне не поверят: ведь вы звонили именно на мой номер, в дежурной части этот вызов не был зафиксирован. Вот мой начальник вместе с этим вторым мужиком на меня и накинулись: откуда, мол, эти неизвестные граждане знают мой телефон? И почему я немедленно взял машину и поехал по этому звонку? И почему доставил задержанного не в отделение, а сразу в ИВС? Ну, я им плел, как умел… В основном упирал на кастет, который нашли у Дегтярева при обыске. Но они меня слушать не стали. Начальник говорит: «Давай, Строев, решай. Или ты расскажешь, кто эти двое бандитов, которых ты так слушаешься, или пойдешь под суд за похищение человека». Ну, я этих угроз не испугался и продолжал гнуть свое. Тогда начальник сказал, чтобы я вышел в коридор, там подождал. Я вышел. Прошло несколько минут, он меня снова позвал и говорит: «Ладно, тут директор ЧОПа и его подчиненный Дегтярев решили тебя пожалеть, дело против тебя возбуждать не хотят. Пиши заявление об уходе из органов и скажи спасибо, что дешево отделался». Ну что мне было делать? Я написал, сдал оружие, удостоверение — и пошел. Так что уже три последних часа не лейтенант, а просто гражданский человек.

— Понятно… Да, это беда… — медленно проговорил Гуров. — Но ее еще можно исправить. Ладно, будем думать, как это сделать.

— То есть вы хотите сказать, что мне еще можно будет восстановиться в органах? — с надеждой спросил Строев.

— Обязательно восстановим. Вот как только схватим всю эту банду — так и восстановим. И надеюсь, что с повышением. Такие люди, как ты, полиции знаешь как нужны?

Мрачное лицо бывшего лейтенанта просветлело.

— Вы не представляете, как много это для меня значит, — сказал он. — Я ведь не случайно в полицию пришел служить, это — единственное дело, которое мне по-настоящему интересно.

— Вот и будешь служить, — заверил его Гуров. — А пока давай поешь. И я с тобой заодно. Иди, возьми себе чего-нибудь.

Петр Строев молча кивнул и отправился к стойке, и Гуров пододвинул к себе тарелку со слегка остывшим борщом.

Однако приняться за еду ему было не суждено. Едва он взял в руку ложку, как вдруг на стул, за которым только что сидел лейтенант, сел какой-то человек.

На вид ему было немного за сорок. Одет в дорогое черное пальто, на руке дорогие золотые часы. Широкое улыбчивое лицо и тонкие усики делали его похожим на кота, однако глаза у этого кота были беспокойные, они так и бегали из стороны в сторону.

— Я очень извиняюсь за беспокойство и за то, что мешаю вам поесть, — начал незнакомец, — но у меня дело очень важное. Вы ведь из Москвы, верно?

— А вы что, всеми приезжими интересуетесь? — усмехнулся Лев. — Небось хотите узнать, какая в Москве погода?

— А вы веселый человек! — обрадовался человек с усиками. — Люблю веселых людей! Если человек понимает шутку, с ним обычно легче иметь дело!

В этот момент к столу вернулся бывший лейтенант Строев с полным подносом. Увидев человека, присевшего рядом с Гуровым, он нахмурился и строго спросил:

— А вы чего здесь делаете, Синичкин? Что-то я не помню, чтобы мы вас за столик приглашали.

— О, вот и милиция! — воскликнул человек с усиками с таким видом, словно увидел старого знакомого. — Впрочем, как я слышал, ты, Строев, уже разжалован. Пострадал за правду, верно?

— Пострадал я или нет, тебя не касается! — начал злиться Строев. — Проваливай отсюда!

— Полегче, полегче! — осадил его человек с усиками. — Зачем ссориться? Я к вам пришел с предложением помощи, а вы сразу ссориться! Нет, конечно, если вам так важно сначала поесть, а я мешаю процессу пищеварения, то я удалюсь, но потом вы будете сильно жалеть.

— Ладно, на пять минут я готов отложить свой процесс пищеварения, — отложил в сторону Гуров. — Давай выкладывай, кто ты такой и какое у тебя предложение.

— Вот так-то лучше. Фамилию мою ваш друг уже назвал, Синичкин меня зовут, Дмитрий Николаевич.

— А кличка у него — «Джек Воробей», — добавил Строев, продолжавший смотреть на непрошеного гостя довольно неприязненно.

— Верно, есть такое дело, — со вздохом признался Синичкин. — Прилепилась проклятая кличка, никак от нее не избавлюсь. Занимаюсь же я строительным бизнесом. Ну еще получением участков под застройку, торговлей стройматериалами…

— И всякими темными делишками, — добавил Строев.

— Просто не человек, а какой-то кладезь знаний, — отреагировал на эту реплику Синичкин. — Так и норовит влезть в серьезный разговор!

— Ну если у нас серьезный разговор, то про темные делишки тоже надо рассказать, — заметил Гуров.

— Да что вы его слушаете! — возмутился Синичкин. — Какие там темные делишки?! Вы же понимаете, что в нашей системе заниматься бизнесом, строго соблюдая все правила, просто невозможно. Приходится идти на разные маневры…

— Держать собственную банду… — вновь добавил Строев.

— Не банду, а частное охранное предприятие «Форт». Да, приходится содержать двадцать человек бойцов. А что делать? Иначе и без штанов останешься, и без головы.

— Хорошо, характер твоего бизнеса я понял, — сказал Гуров. — Давай ближе к делу, а то у меня на тарелке скоро корочка льда образуется. Ты зачем нас искал?

— Искал я конкретно вас, — ответил Синичкин. — Из надежных источников получил сведения, что из Москвы приедет человек, чтобы положить конец нашему беспределу. Как это услышал, сразу себе сказал: «Вот, этот именно человек мне и нужен!»

— И зачем же я тебе понадобился? — снова усмехнулся Гуров.

— Так я же сказал! — воскликнул предприниматель. — Чтобы справиться с беспределом! А главный беспредельщик у нас известно кто — Мартынович. Это вам и ваш мент подтвердит.

— Так, уже интересней, — признался Гуров. — Давай рассказывай подробно, чем это тебе начальник областного УВД не угодил.

— Нет, вы поймите меня правильно, — начал объяснять Синичкин. — Брать понемногу — это нормально, на этом земля держится. Но он вообще с катушек съехал! Решил не просто нас доить, а просто отнять у нас бизнес! Ну ладно, пусть у тебя будет доля в одном доме, в другом. Но он хочет иметь четверть, а то и треть квартир в каждом строящемся доме! То есть вообще смысла заниматься бизнесом нет! И выделение участков взял под себя. Даже девушек по вызову — и тех забрал!

— А что, ты этим тоже занимаешься? — спросил Гуров.

— Нет, это я так, к слову, — заверил его предприниматель. — Этим мои друзья занимаются.

— Ладно, ты наконец скажешь, в чем заключается твое предложение?

— Предложение простое: объединить усилия, — объяснил «Джек Воробей». — Я не знаю точно, чем вы интересуетесь, какими делами Мартыновича, мне все равно. Главное — что вы хотите вывести его на чистую воду. А это и в моих интересах. И не только моих, а всего здешнего бизнес-сообщества, которое готово оказать вам в этом деле любую возможную помощь. А она вам, как я понимаю, потребуется. Особенно если учесть, что Петю Строева, вашего помощника, раскрыли и турнули из органов.

— А что вы можете? — с иронией произнес Лев. — Просто деньги дать? Это мне не нужно.

— Почему же только деньги? — возразил Синичкин. — У нас имеются очень квалифицированные кадры. Вот вы, извиняюсь, слежку за собой сегодня заметили?

— Да, была бежевая «девятка» с помятым крылом. Но я не был до конца уверен, что это слежка. Грамотно ребята работали. Так это были ваши?

— Ну да, из моего ЧОПа «Форт», — признался предприниматель. — У меня есть люди и другой специализации: например, если надо тихо вскрыть какой-то замок или организовать охрану объекта… Или, скажем, если нужны машины, или квартиры, или техника какая — все найдем и предоставим.

— Да, интересное предложение…

Гуров был в нерешительности. С одной стороны, связываться с бизнесменами, очень близкими к криминалу, не хотелось, а с другой — выходило, что их помощь будет очень своевременной. И, в конце концов, разве есть в нашей стране другой бизнес, кроме полукриминального?

— Ладно, давай мне свой телефон, я подумаю и, если что, позвоню, — сказал он.

Синичкин, к удивлению Гурова, ответил на предложение буквально: вынул из кармана и протянул сыщику дорогой телефон.

— Тут есть мой секретный номер, которого никто не знает, — объяснил он. — А еще номер директора моего ЧОПа Семена Куликова. Можете обращаться ко мне или прямо к нему — как удобнее. Но тогда уж скажите, как вас звать. А то неудобно, когда не знаешь, с кем имеешь дело…

— Пусть я буду для тебя «полковник Львов», — решил Гуров. — Этого достаточно. А теперь удались, дай нам спокойно поесть.

Бизнесмен не заставил себя просить дважды и быстро ушел. Заметив, что Строев хочет обсудить неожиданное предложение строительного магната, Лев остановил его:

— Давай все же сначала поедим, а то действительно вся еда у нас ледяная будет, простудимся еще. А этого допустить никак нельзя.

Они молча пообедали, после чего он, откинувшись на стуле, произнес:

— Ну а теперь говори, что ты об этом думаешь.

Лев ожидал, что бывший лейтенант станет его предостерегать от контакта с бизнесменом, рассказывать о его неблаговидных делишках, однако, к его удивлению, Строев заговорил совсем о другом:

— Я думаю, Лев Иванович, что нам это предложение надо принять. Синичкин кругом прав. От меня поддержка теперь будет слабая: ни машину дежурную вызвать, ни задержанного в ИВС устроить я теперь не могу. Даже узнать что-то нужное трудно будет. А у их группы возможности и правда большие. Он, конечно, жулик и прохиндей, каких мало, но на данном этапе наши интересы совпадают. Чтобы поймать бандитов, можно воспользоваться помощью жуликов. В конце концов, они не так опасны, как бандиты. Кроме того, важен и другой момент: наши враги ничего не знают о том, что у нас появился союзник.

— Что ж, наверное, ты прав, — согласился Гуров. — Когда потребуется, обратимся к этому «Джеку Воробью».

Глава 14

Когда вечером Гуров вернулся в дом Оксаны, его ждала еще одна новость. Девушка сообщила, что сегодня ей звонила Клочкова и предложила посмотреть «очень хороший вариант».

— И как вы думаете, что оказалось этим хорошим вариантом? — спросила она.

— Неужели квартира Тараса Григорьевича? — предположил Гуров.

— Угадали! — воскликнула Оксана. — Она меня туда уже возила!

— И как прошло знакомство?

— Нормально. Только…

— Что-то случилось?

— Так, ничего особенного… Просто, когда мы вошли в квартиру, Тарас Григорьевич по старой памяти назвал меня «Оксаночка». Потом, правда, поправился и все время обращался как к незнакомому человеку, но я заметила, что эта Клочкова как-то очень внимательно на нас посмотрела. Боюсь, что она что-то заподозрила.

— Даже если она решит, что вы с Козенко уже знакомы, но скрываете это, то ничего страшного в этом нет. Она может подумать, что вы знакомы очень близко — ну вы меня понимаете, — но не хотите в этом признаваться. В общем, пока она не знает, что вы связаны не только с Козенко, но и с нами, опасаться нечего. Хорошо, так чем кончился ваш осмотр? Вы согласились купить его квартиру?

— Да, согласилась. И Тарасу Григорьевичу она подыскала подходящий вариант. Обе сделки назначены на послезавтра, на 12.00.

— Так, значит, послезавтра все должно решиться, — заключил Гуров. — Что ж, скоро придет Стас, и составим диспозицию, кто где будет дежурить и что делать.

Действительно, вскоре раздался стук в окно, и Оксана пошла открывать калитку Крячко. Они втроем сели ужинать, а потом, когда убрали посуду, Лев открыл совещание.

— Итак, послезавтра в двенадцать и ты, Оксана, и наш знакомый Козенко встретитесь в регистрационной палате, — начал он. — Ты получаешь от покупателей твоего дома немалую сумму денег…

— Настя сказала, что мне заплатят три миллиона сто тысяч, — уточнила девушка.

— Хорошо. И большую часть из них отдаешь Тарасу Григорьевичу за его квартиру.

— Два с половиной миллиона. У меня остается шестьсот тысяч.

— А он, в свою очередь, выплачивает деньги за квартиру на окраине, в которую переедет. Так?

— Не совсем, — покачала головой Оксана. — Его сделка по покупке новой квартиры назначена только на следующий день. Клочкова сказала, что хозяева той, другой квартиры раньше не успевают выехать.

— Вот! — поднял палец Гуров. — Это очень важный момент! Тарас Григорьевич получает два с половиной миллиона — и уходит с ними домой. Сделка только на следующий день… Это значит, что они решили пойти по упрощенной схеме — без всякой генеральной доверенности. Бандиты нападут на Козенко в этот же вечер и отнимут у него деньги. Покупать новую квартиру будет некому… А кстати, что там за квартира? Тарас Григорьевич ее смотрел?

— Да, конечно, — кивнула Оксана. — А разве я вам не говорила? Я уже после этого официального осмотра еще раз к нему заглянула, и он рассказал, как его возили в Заводской район.

— Ну и какие у него впечатления? — спросил Крячко.

— Квартира как квартира, все удобства. Но что-то в ней было странное. В общем, у Тараса Григорьевича сложилось впечатление, что люди, которые там живут, — вовсе не хозяева. И что продавать ее они не собираются.

— Ну-ка, ну-ка, это интересно! — перебил Лев Оксану. — Расскажи подробнее!

— Как хозяев ему представили двух человек, парня и женщину. Причем парню еще тридцати нет, а женщине под сорок. Но это ничего, это как раз бывает. Однако он обратил внимание на другое: парень плохо знаком с квартирой. Он не только площади комнат не знал — он не знал, в какую сторону дверь на лоджию открывается и есть ли там, на лоджии, остекление.

— А он приметливый мужик, Тарас Григорьевич! — одобрительно кивнул Крячко. — Наблюдательный!

— А я что говорила? — ответила на это Оксана. — Он тогда сразу подумал, что не может быть, чтобы хозяин таких вещей не знал. А еще он обратил внимание, что этот парень с его вроде как женой плохо знакомы. Ему надо было эту свою «жену» окликнуть — как раз про площадь комнат спросить — так он к ней обратился вроде «Эй, ты!» Даже по имени не назвал.

— Так-так-так… — задумчиво произнес Гуров. — Это подтверждает то, что я уже сказал: никакую квартиру они Козенко продавать не собираются. Выставление на продажу и осмотр — это все фикция. Скорее всего, эта квартира, которую ему показывали, — бандитская хата, одна из их баз. Значит, угроза над Тарасом Григорьевичем нависла очень серьезная. Я сейчас вспоминаю, как он мне задавал вопрос: как, мол, бандиты решат его убить? Тогда я не придал его словам значения, а теперь думаю, что он был прав. Нам надо попробовать смоделировать их действия, их версию смерти Козенко, чтобы быть к ней готовыми.

— А мне так кажется, что нам надо иметь несколько версий, — заметил Крячко. — Они могут пойти по нестандартному пути.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Гуров. — Но, если мы к этому относимся серьезно, нельзя рассматривать этот вопрос без самого Тараса Григорьевича. Сейчас я ему позвоню, предупрежу, что мы подъедем. А вы давайте собирайтесь. Тут необходимо участие всех сил. Я еще и Пете Строеву позвоню, чтобы он тоже подходил.

Козенко оказался на месте. Правда, у него, как он сказал, сидел посетитель, пришедший посоветоваться по одному животрепещущему вопросу, но он должен был вскоре уйти, так что намеченное совещание обязательно состоится.

Крячко отправился выводить из гаража свой «Форд», и спустя короткое время вся компания уже садилась в машину.

Когда они вошли в квартиру Козенко, выяснилось, что бывший узник уже ждал гостей и заварил чай. На столе стояли чашки, банка с вареньем — все как полагается.

Взяв в руки чашку с чаем, Гуров оглядел комнату и кивнул на узлы и коробки, высившиеся по углам:

— Я вижу, Тарас Григорьич, что вы к переезду серьезно отнеслись.

— Ясное дело, серьезно, — ответил хозяин. — Не в игрушки, чай, играем. Так вы что приехали обсуждать — мой переезд, что ли? Кто какую коробку нести будет? Так об этом вам беспокоиться не нужно: мои вещи друзья перенесут. У меня добровольных помощников достаточно. И удивляться этому не приходится: я людям помогаю, а они мне готовы прийти на помощь.

— Нет, Тарас Григорьич, мы не переезд пришли обсуждать, а то, что должно произойти еще до переезда, — объяснил Гуров. — То есть назначенную на послезавтра сделку. Ну и всякие моменты, которые могут ей сопутствовать.

— Ага, значит, вы, Лев Иваныч, все же созрели, чтобы обсудить этот вопрос, — усмехнулся Козенко. — Значит, будем решать, как меня могут убить.

— Ну, в общем, можно и так сказать, — согласился Лев. — Точнее, будем обсуждать, как вас защищать. Только я предлагаю еще немного подождать: сейчас Петя Строев должен подъехать, без него не стоит начинать — ему своя роль в этих событиях отведена.

Долго ждать бывшего лейтенанта им не пришлось: едва Гуров произнес эти слова, как раздался стук в дверь.

— Сразу видно: мужик стучит! — заявил хозяин, отправляясь в прихожую.

Спустя несколько минут он вернулся вместе со Строевым. Лейтенант сел, и обсуждение началось.

— Раз уж вы размышляли над вопросом, как они представят вашу смерть, — начал Гуров, обращаясь к хозяину, — то изложите, что надумали по этому поводу. А мы послушаем.

— Хорошо, я изложу, — согласился Козенко. — Я внимательно слушал, что вы рассказывали про смерть других продавцов квартир, и заметил, что бандиты — совсем не дураки. Они для каждого человека находили смерть, которая ему вроде как подходила. Ну, тот, кто последним погиб, любил выпить, и получилось, что он шел пьяный, упал и захлебнулся. Другой был старик, уже не очень хорошо понимал, где находится, и вот, пожалуйста, — забрел на рельсы, уснул там, и его поездом задавило. И я стал думать: а как можно мою смерть представить? К выпивке я не склонен, и уж с первым попавшимся выпивать точно не буду. Выпадений памяти у меня тоже не бывает. Сердце здоровое, так что на приступ свалить нельзя. Зато я встречаюсь со множеством людей, а среди них разные встречаются, иногда совсем на голову слабые. Может такому человеку что-то почудиться? Ну что я ему неправильный совет дал? Вполне может.

— Но тогда бандитам надо иметь под рукой такого «слабого на голову», — заметил Крячко, внимательно слушавший объяснения хозяина, — и внушить ему, что это он убил.

— Ну, внушать необязательно, — покачал головой Лев. — Достаточно, чтобы такой человек бродил неподалеку от места убийства и попался в руки полицейского патруля. А еще другие версии есть, Тарас Григорьевич?

— Да, есть еще одна, — сказал Козенко. — Я несколько раз переходил дорогу нашим «новым русским», а еще ментам. Из олигархов я больше всех досадил одному строительному спекулянту. Вы, Лев Иваныч, вряд ли его знаете; Синичкин его фамилия. А я слыхал, он у наших начальников сейчас вроде в опале. Так вот, они могут мое убийство на этого Синичкина повесить.

— Очень интересная версия! — воскликнул Гуров. — И, возможно, самая правильная. Только в одном вы, Тарас Григорьич, ошиблись — Синичкина я знаю. Успел познакомиться. Хорошо, а как насчет правоохранителей? Какой резон Мартыновичу подставлять кого-то из своих подчиненных?

— Подчиненные разные бывают, — ответил Козенко. — Некоторые строптивость проявляют, начинают разными темными делами начальников интересоваться. Вот от таких лучше избавиться. Да что далеко ходить? Вот, взять хотя бы лейтенанта Строева. Был у нас с ним конфликт? Был. Затаил он на меня обиду? Вполне мог затаить. Да еще теперь и с вами связался. Если начальство об этом узнает…

— Начальство уже узнало, — мрачно сообщил Строев. — Меня еще сегодня утром заставили написать заявление об уходе из органов.

— Вон оно что… — протянул Козенко. — Плохи твои дела, парень… Но это, кстати, не отменяет того, что я сказал. Наоборот! Теперь они еще охотнее могут на тебя «мокрое дело» повесить. И упрятать в лагерь на порядочный срок.

— Что ж, Тарас Григорьич, с вашим раскладом я, пожалуй, соглашусь, — сказал Гуров. — Теперь давайте прикинем, как и где это все может происходить практически и как нам строить свои действия, чтобы помешать бандитам и захватить их с поличным. Если они захотят представить, что с вами решил расправиться строительный магнат Синичкин, то можно предположить следующий сценарий. Вы выходите из регистрационной палаты с деньгами в кармане и направляетесь сюда, чтобы подготовиться к переезду. Выпивать вы не будете, и предлагать это вам бесполезно, значит, никакой «доброжелатель» не пристанет. Район возле регпалаты оживленный, там нападение организовать трудно. А вот тут, неподалеку от места, где мы сейчас сидим, людей совсем не бывает. Вот здесь можно поставить машину с киллерами, и, когда вы будете проходить мимо, они стукнут вас по голове и засунут в нее, а потом отвезут куда-нибудь — допустим, к реке, — и выбросят труп в воду. Логично?

— Но если они выберут этот сценарий, им надо предъявлять обвинение Синичкину и его людям, — заметил Строев. — А «Джека Воробья» голыми руками не возьмешь — у него куча адвокатов, депутаты знакомые есть.

— Необязательно, — возразил Гуров. — У них ведь какая схема? Уголовное дело, как правило, не возбуждается, обвинение никому не предъявляется. Если тело нашего знакомого не найдут — тогда вообще никакая версия не потребуется. А если найдут — можно сказать, что имела место бандитская разборка. Мол, покойный якшался с бандитами, где-то перешел им дорогу, вот за это и поплатился. Можно в какой-нибудь прикормленной газете опубликовать статью, в которой будут намеки на роль Синичкина в этом деле. И все.

— Мне все-таки кажется, что они остановятся на варианте «слабого на голову», — вмешалась в разговор Оксана. — Так проще и правдоподобнее. В прошлом году уже был случай — помните, Тарас Григорьевич? Дело Шиловича. — И, повернувшись к Гурову и Крячко, объяснила: — Был у нас такой вечный диссидент, Шилович его фамилия. Постоянно находился с кем-нибудь в конфликте: то с милицией, то ЖЭКом, то с соседями. Его несколько раз задерживали за нарушение общественного порядка, даже дело на него завели. Тарас Григорьевич его еще защищал. А потом он в драке убил соседа. Мы еще верить в это не хотели, думали — подставили человека. Но на суде он признался, что давно этого соседа ненавидел и хотел убить. Так что эта история у всех в памяти еще свежа. И если бандиты найдут еще одного такого не совсем нормального, то смерть Тараса Григорьевича легко можно будет на него свалить.

— И я даже догадываюсь, кого они выберут, — сказал Козенко. — Среди тех людей, кто ко мне часто ходит, есть такой Сашка Ткачев. Тоже вроде Шиловича — вечный жалобщик. С головой у него явно не в порядке. Но убить он никого не может. Тихий такой, мухи не обидит…

— А он и не будет никого убивать, — объяснил Крячко. — Ему надо только путаться в показаниях, хотя бы раз сказать, что вы его чем-то обидели, и он эту обиду затаил — и дело готово. Его, может быть, даже судить не будут — направят на психиатрическую экспертизу, признают невменяемым — и на принудительное лечение.

— А этот Сашка, по идее, должен вас поджидать опять-таки возле вашего дома, — сказал Гуров. — Ведь вы с ним здесь в основном встречались, верно?

— Верно, — кивнул Козенко.

— Итак, мы можем заключить, что при любых версиях, которые мы перебрали, нападение, скорее всего, будет организовано неподалеку отсюда. Какие тут есть безлюдные места, Тарас Григорьевич? Вы ведь окрестности хорошо должны знать…

— Конечно, знаю, — ответил Козенко. — Таких мест здесь два: стройка на соседней улице и гаражи на нашей.

— Значит, в одном из них бандиты и организуют засаду. И здесь мы должны их ждать. Однако нельзя исключить и иной вариант — что нападение будет организовано раньше. Стало быть, наблюдать за Тарасом Григорьевичем надо от самой регистрационной палаты. И при этом еще не терять из виду и Оксану.

— А меня-то опекать зачем? — удивилась девушка. — Со мной вроде все чисто…

— Нет, не все чисто, — покачал головой Лев. — Есть несколько причин, по которым бандиты могут тобой заинтересоваться. А заинтересоваться для них — значит убить. Главная — это твой дом. Кажется, он их заинтересовал как возможная база. Кроме того, они наверняка знают, что ты знакома с Новиковым — ты и на телефоне у него имеешься, и в больницу к нему ездила, даже дежурила там. А еще они могли заподозрить, что ты знакома с Тарасом Григорьевичем.

— Да Тарас Григорьевич всего один раз оговорился! — воскликнула девушка. — Вы что, думаете, что эта Клочкова такая уж наблюдательная?

— Противника нельзя недооценивать, — наставительно заметил Гуров. — Надо исходить из того, что он все видит и замечает все наши промахи.

— Да могла она заметить, могла, — поддержал Гурова Козенко. — Это я маху дал, признаю. А они, бандюги, приметливые.

— Ну вот, видишь? — сказал Гуров. — Стоит им сопоставить факт твоего близкого знакомства с правозащитником Новиковым и возможное знакомство с Козенко, которое ты почему-то скрываешь, и у них могут возникнуть подозрения, что ты их обманываешь. А они долго размышлять да проверять не будут. Поступят как проще. Нет человека — нет и проблемы. Поэтому тебя в день сделки тоже надо охранять.

— Тут еще один момент есть, Лев Иванович, — заметил Строев. — Клочкова видела меня у Оксаны. Там меня представили как близкого друга. Она, конечно, меня не знает, но кто-то из шайки может ей сказать, что есть, мол, такой лейтенант, который вместе с двумя приезжими задержал их «быка». И тогда они легко вычислят, что этот лейтенант — тот самый близкий знакомый, которого Клочкова видела у Оксаны.

— Верно говоришь! — воскликнул Крячко. — Тогда получается, что у них к Оксане целый ворох подозрений!

— Да, это так… — задумчиво проговорил Гуров. — Если они уже показали Клочковой карточку Петра, и она его опознала, они наверняка сделали определенные выводы. Например, что существует некий заговор журналистов и правозащитников против бандитов и коррумпированной полиции.

— Но в таком случае и дом Оксаны для вас становится ненадежным убежищем, — заметил Строев. — За домом могут следить…

— Об убежище для нас мы потом потолкуем, — перебил его Лев. — Сначала давайте говорить не о том, как будем защищаться, а о том, как будем нападать. Итак, ясно, что послезавтра нам надо иметь две группы. Одна должна защищать Оксану и, если представится возможность, задержать бандитов, которые попытаются на нее напасть. Вторая — основная — наблюдает за Тарасом Григорьевичем и проводит захват основной группы бандитов. Сделаем так. В первую группу войдут Крячко и Строев. Во вторую войду я и те силы, которые мне удастся привлечь.

— Не слишком ли вы полагаетесь на эти «силы»? — спросил лейтенант. — Ненадежные это люди…

— Если берешь кого-то в союзники, то надо полагаться на него полностью или не заключать такой союз вовсе, — заметил на это Гуров. — Кроме того, другого выхода и других сил у нас просто нет. Хотя, конечно, попытаюсь заручиться поддержкой закона, но не уверен, что она поспеет вовремя. Итак, силы мы распределили. Теперь о времени. Сделка назначена на двенадцать, так? — Этот вопрос был адресован Оксане.

— Да, мы должны встретиться в двенадцать уже в зале регистрации, — подтвердила девушка.

— А ты не задумывалась, почему так поздно? — спросил Гуров. — Ведь сделки регистрируются с десяти — я не ошибаюсь? А в час регистрация уже заканчивается…

— Да, с десяти, — сказала Оксана. — А почему в двенадцать… Ну, наверное, в палате так назначили… А вообще я об этом не думала, — призналась она.

— И напрасно! В таких делах ничего случайного не бывает. У наших врагов достаточно возможностей, чтобы назначить сделку на то время, которое им нужно. Почему же она назначена так поздно? Да потому, что главная часть их операции должна пройти в темноте, и для этого сделку надо отодвинуть на возможно более позднее время.

— Но темнеть начинает только в четыре, — возразила Оксана. — До этого времени мы все успеем разъехаться.

— Я думаю, что не успеете, — твердо заявил Гуров. — Думаю, ваша сделка назначена последней в этот день. Мало того, в ее ходе наверняка возникнут какие-нибудь сложности, например, кое-какие документы окажутся не в порядке, их надо будет переделать или изготовить заново и завершение вашей сделки — конечно, в виде большого одолжения, — перенесут на послеобеденное время. Так что выйдете вы из палаты как раз часа в четыре.

— Да, это очень похоже на правду! — поддержал Гурова хозяин квартиры. — Я немного порядки в этой палате знаю, приходилось сталкиваться. Официально там после обеда никакие сделки не заключаются, но на деле такое то и дело происходит. Только оформляют их уже не в общем зале, а в кабинете у начальника отдела регистрации.

— Вот так и с вами произойдет, — заверил Гуров. — Закрепленные за вами группы, конечно, будут вести наблюдение с двенадцати, но нам надо быть готовыми к тому, что основные события развернутся уже после четырех. Ясно?

— То есть мы с Петром, начиная с двенадцати, будем дежурить где-то неподалеку от палаты, наблюдая за входом? — уточнил Крячко.

— Я думаю, дежурить надо поочередно, — сказал Гуров. — Один будет оставаться в машине, второй на посту. Потом смена. Возможно, вам удастся высмотреть киллеров. А может, и нет — может, они, как и вы, будут ждать где-то в машине и выдвинутся по звонку своего босса.

— А вы где же будете находиться? — спросил Козенко. — Если это не секрет, конечно.

— Пожалуй, что секрет, — заявил Гуров, — а точнее сказать, я сам пока не знаю. Скорее всего, тоже буду где-то возле палаты. Но кое-что я знаю точно. И хочу, чтобы вы оба — и вы, Тарас Григорьевич, и ты, Оксана, — это запомнили. Речь идет о том, как вы должны себя в этот день вести, что делать, а чего ни в коем случае не делать.

— То есть сейчас будет настоящий инструктаж? — с иронией спросила Оксана. — Давненько я его не проходила… Пожалуй, со времен военной кафедры в университете…

— Да, будет инструктаж, — подтвердил Гуров. — И отнестись к нему нужно без всякой иронии, потому что от соблюдения моих инструкций зависит ваша жизнь. Задача у вас обоих сложная. С одной стороны, вы должны убедительно сыграть роли простодушных покупателей, которые не подозревают ни о каком подвохе. Если бандиты догадаются, что вам известен их замысел, они быстро дадут отбой, и весь наш план сорвется. Поэтому вы должны соглашаться на некоторые их предложения, например, на предложение подписать генеральную доверенность. А с другой стороны, вам нельзя делать опрометчивых шагов.

— О каких именно шагах вы говорите? — поинтересовалась Оксана.

— Допустим, одному из вас — а может, и обоим — могут предложить сесть в их машину. Просто, чтобы подвезти.

— И чем же опасно такое предложение? — спросил Козенко. — В машине их больше трех никак не будет — ну, не считая водителя. А с двумя-тремя лбами я завсегда справлюсь, силы хватит.

— Тут дело не в силе, — покачал головой Гуров. — Когда человек находится в машине, существует, по крайней мере, десяток способов лишить его сознания и способности к сопротивлению. Достаточно прижать к лицу тряпку с хлороформом — и дело сделано. В то же время нам — и группе Крячко, и мне — будет очень трудно следить, куда вас повезут. А если бандиты заметят слежку, у них, при их связях с полицией, достаточно возможностей отсечь нас. И куда вас повезут, и что там с вами случится — никто не узнает. Поэтому запомните: ни в какие машины вы не садитесь. Будут предлагать — придумайте какой-нибудь повод и откажитесь.

— Ну а от чего еще надо отказываться? — спросила Оксана.

— От предложения что-нибудь выпить или съесть. В первую очередь — от спиртного. Но не только. Могут кофе предложить выпить или зайти съесть кусочек торта. Пусть сами едят. И вообще заходить куда-то, куда мы за вами не можем последовать, тоже нельзя.

— Понятно… — кивнул головой Козенко. — Что ж, меры разумные. Будем следовать.

— Вот и хорошо, — обрадовался Гуров. — И давайте еще договоримся о каком-нибудь знаке, которым вы сможете нам сигнализировать, что вам угрожает опасность. То есть звонить уже некогда или возможности нет, крикнуть тоже не получается, а сигнал подать надо.

— Можно, например, рукой помахать, — предложил Козенко. — Ну словно я знакомого увидел. Знакомых у меня много, так что это не будет выглядеть подозрительно.

— А если рукой махать будет неудобно, можно что-нибудь уронить, — предложила Оксана. — Например, носовой платок или сумочку.

— Хорошо, принимаем оба предложения, — согласился Лев. — И взмахи руками, и падение предметов. Тарасу Григорьевичу, конечно, удобнее будет рукой махнуть — платка у него, скорее всего, нет, сумочки тоже, а тебе лучше что-то уронить. Ну, вроде обо всем договорились. Теперь запомните: начиная с этого момента, у нас наступает «время молчания». Созваниваться больше не будем. Только в самом крайнем случае можно прислать эсэмэску. Понятно?

— Да, я понял, — кивнул Козенко.

— Тогда всем до свидания и удачи! — сказал Гуров. И, обращаясь к Строеву, спросил: — Ты на своей машине или тебя подбросить?

— Нет, я брал такси, — ответил лейтенант, — так что если подбросите до дома, не откажусь.

— Подбросим, место есть, — пообещал Крячко.

Глава 15

Оба сыщика, Оксана и Строев попрощались с Козенко, уселись в «Форд», и Крячко тронул машину с места.

— К тебе лучше по Чернышевского ехать, я не ошибаюсь? — спросил он.

— Да, лучше по Чернышевского, — подтвердил лейтенант. — Хотя сейчас, ночью, можно ехать как угодно — пробок нет. А быстро вы наш город изучили!

— Работа такая, заставляет все на лету схватывать! — усмехнулся Стас.

Они проехали уже несколько кварталов и спускались на проспект Чернышевского — магистраль, которая должна была привести их к дому, где жил Строев, когда Крячко, то и дело поглядывавший в зеркало заднего вида, сказал:

— Интересно, что это за упорный товарищ к нам прицепился?

Все остальные разом обернулись. Позади, метрах в ста, ехала какая-то машина. В темноте Гуров не сразу смог определить ее марку. Но вот машина выехала под яркий свет фонаря, и стало видно, что это мощный черный джип.

— И где он к тебе пристал? — спросил он у Крячко.

— Да практически сразу, как только мы от Тараса Григорьича отъехали, — ответил Стас. — Я сначала подумал — просто совпадение. Но сейчас о совпадении говорить уже не стоит.

— И все же надо еще раз проверить, — решил Лев. — Попробуй сделать петлю.

— Сейчас сделаем…

Подъехав к очередному перекрестку, Стас, не включая поворотник, внезапно резко повернул налево и помчался в новом направлении, при этом увеличив скорость. Гуров, повернувшись, внимательно следил за тем, что сделает преследователь.

Как только их машина свернула, джип тоже увеличил скорость и помчался вслед за ними. Сомнений не оставалось: их преследовали.

— Ладно, дядя, — сквозь зубы процедил Стас. — Решил с нами поиграть? Что ж, поиграем. — И, обращаясь к Строеву, предложил: — Давай я сейчас тебя до дома довезу, как договорились, а потом попробую от него оторваться. Про тебя они и так знают, что ты с «нехорошими людьми» связался, так что хуже тебе уже не будет…

— Хуже мне не будет, согласен, — ответил лейтенант. — Но насчет того, чтобы самим, без меня, от них оторваться — это плохая идея, все же город вы недостаточно знаете. И на скорости от них не уйдете — у него под капотом в два раза больше сил, чем у вас. Кроме того, если они захотят, то привлекут ГАИ, и оно вас остановит. Так что давайте вместе выпутываться.

— Да, ты прав, — ответил за Крячко Лев. — Хорошо, давай вместе. Так что ты посоветуешь? Если не на скорости уходить, то как?

— Постараемся их запутать, — оживился Строев. — Я эту часть города хорошо знаю, участковым тут работал, потом опером. Так, давай вот здесь сверни, езжай по этой улице.

— А, понял, — кивнул Крячко. — Ты ищешь проходной двор, так?

— Точнее, проездной, и не просто, а еще кое-что… вспомнил — это будет за перекрестком. Знаете, вы скорость-то немного сбавьте.

— Это зачем? — удивился Стас.

— Чтобы потом прибавить можно было, — объяснил лейтенант. — Ну и чтобы их немного усыпить. Они ведь не знают, что я задумал.

Они миновали перекресток. Теперь слева от них виднелись не традиционные пятиэтажки, а трех-четырехэтажные дома, построенные явно еще до войны.

— Вот тут есть хороший проезжий двор, — пробормотал Строев, вглядываясь в проносящиеся мимо строения. — Но мы сюда сейчас не поедем, мы поедем дальше… Еще немного… Вот, смотри — видишь тот забор?

— Где — за деревьями? — уточнил Крячко.

— Ну да! Вон там свернешь.

Они подъехали к забору, о котором сказал лейтенант, и Крячко свернул в узкий проезд. Куда ехать дальше, было непонятно — впереди виднелась лишь стена какого-то сарая.

— А мы там проедем? — усомнился Крячко. — Тут же дороги нет!

— Если хотим оторваться — проедем! — твердо произнес Строев. — Где дорога есть — там любой дурак сможет, а ты смоги, где ее нет… Вот сюда, сюда давай!

— Да тут же просто лаз какой-то! — в отчаянии воскликнул Стас, увидев перед собой узкий проход, заросший кустами. — Тут и пешеход едва пройдет!

Однако делать было нечего — уже через несколько секунд сзади мог появиться джип преследователей. Крячко направил машину в узкий проход. Раздались два резких щелчка — это захлопнулись, прижались к корпусу боковые зеркала, придавленные кустами. Заскрипели ветки, сдирая краску с корпуса машины. В какой-то момент «Форд» почти остановился, и казалось, что они здесь застрянут. Однако Крячко нажал на газ, машина рванулась вперед — и выскочила на более просторное место.

— Ну вот, а говорил «не проедем»! — возбужденно крикнул Строев. — Давай теперь направо!

Стас повернул машину и вскоре выехал на темную, покрытую ямами улицу.

— Так, теперь давай по ней назад! — продолжал командовать лейтенант. — Гони, гони, не жалей! Надо оторваться, пока они там разбираются, что делать! — Они проехали несколько домов, и возле одного из них Строев скомандовал: — Давай сюда, во двор!

— Ты что задумал — снова на ту же улицу выехать? — спросил Гуров.

— Ну да! — подтвердил лейтенант. — Помните, я двор показывал, сказал, что он проезжий? Вот там и выедем. Езжайте, езжайте, тут легко!

Действительно, они без особых проблем проехали через двор, заставленный гаражами, и оказались на той же улице, по которой мчались несколько минут назад.

— Теперь поворачивайте направо и жмите на газ сколько силы есть! — велел Строев. — Они нас потеряли, и у нас есть возможность оторваться! Только на Чернышевского не надо возвращаться — они могут такой вариант предусмотреть. Вот тут давайте налево, там будет улица Советская, по ней можно в другой район выскочить.

— А как же с тобой? — спросил Крячко. — Тебя мы домой так и не завезем!

— Тут уж не до выполнения заказа! — ответил на это лейтенант. — Ничего, на такси доеду. Где-нибудь меня высадите, я и доеду. Да хоть вот здесь можно, вон на том перекрестке.

Крячко остановил машину, и Строев, выходя из нее, спросил:

— Дорогу-то отсюда до Оксаны найдете?

— Найдем, не беспокойся! — кивнул Стас. — Ты смотри, сам постарайся без приключений до дома добраться.

Долго прощаться было некогда. Гуров махнул лейтенанту на прощание рукой, тот захлопнул дверцу, и «Форд» снова ринулся вперед.

— Что ж, теперь можно ехать к Оксане, — заметил Лев. — Мне кажется, они еще не заподозрили, что мы с ней связаны. Когда мы ехали сегодня к Козенко, я внимательно следил, и уверен, что «хвоста» за нами не было. Скорее всего, они послали машину, просто чтобы «пасти» Козенко, понаблюдать за ним. Он дежурил возле дома, вот и сел нам на «хвост».

— А может, это Строев нам его привел, — предположил Крячко. — Он у них точно на подозрении, и они решили проверить все его связи. Когда он поехал к Козенко, за ним уже была слежка.

— В любом случае эта сегодняшняя погоня — очень плохой знак, — сказал Гуров. — Они нас еще не вычислили, но кое о чем догадываются. Так что вся операция, можно сказать, висит на волоске.

— Ладно, будем надеяться, что не так уж много наши враги знают, — заметила Оксана. — И что все у нас пройдет как задумано.

— Будем надеяться, — согласился Лев.

…А в это время в самом центре города, в здании областного Управления внутренних дел, в комнате отдыха, примыкавшей к кабинету начальника управления, сидели два человека. Это были сам хозяин кабинета Леонид Сергеевич Мартынович и его брат, директор ООО «Авангард-З» Олег Русланович Басюк. На столике перед ними стояла бутылка дорогого коньяка и несколько тарелочек с закуской.

— Слышь, брат, я все равно в толк не возьму, почему нам нельзя и дальше работать? — спросил Басюк, опрокинув очередную стопку. — Работаем мы тонко, сам сказал, следов не оставляем, опыта набрались… Каждый год по 30 миллионов верных получаем. С какого же перепугу надо все это заканчивать?

— Да что мне твои тридцать «лимонов»! — презрительно процедил Мартынович. — Гроши! Эти деньги, Олежка, только кажутся большими. На безрыбье, как известно, и рак рыба. А когда нападешь на настоящую жилу, это уже не деньги. И держаться за эти копейки — чистое крохоборство. Да я в неделю иногда больше получаю, чем ты за год! И потом — «мокрое» дело есть «мокрое» дело. Будешь со «жмуриками» возиться — сам трупом вонять начнешь.

— А чем же тогда прикажешь заниматься? — обиженно спросил Басюк. — Квартирками торговать, что ли? Это уж точно копейки!

— Нет, квартирками тебе торговать не придется, — успокоил брата начальник управления. — У тебя задача будет другая. Сейчас расскажу, для этого тебя сегодня и пригласил. Ну давай налей еще по одной. Выпьем за перемену части, как блатные говорят!

Басюк, заинтригованный словами брата, возражать не стал. Наполнил рюмки, чокнулся с ним, пригубил коньяк и стал ждать продолжения.

— Дело в том, что меня забирают в Москву, — заявил Мартынович. — В министерство, на повышение. Понял?

— Вот оно что… — протянул Олег Русланович. — И на какой пост?

— Это еще неизвестно. Да и не так важно. Тут важно попасть в структуру. Может, посадят меня на место этого старпера, генерала Орлова. Уж больно чистеньким хочет быть, принципиальность изображает. А наверху это не любят.

— Понятно… — задумчиво произнес директор фирмы. — На твой пост назначат нового человека, поэтому работать, как прежде, мы не сможем…

— Да, назначат человека из другой области, мне точно сказали, — подтвердил Мартынович. — Но свернуть работу тебе надо не только из-за этого. В конце концов, на своем посту в Москве я мог бы посодействовать, и с этим новым человеком договорились бы. Это не проблема! Дело в другом. Я считаю, что тебе пора подниматься выше. Решать другие, более масштабные задачи.

— Это какие же? И где?

— В политику идти надо, вот что, — уверенно заявил начальник управления. — Я думаю продвинуть тебя на пост мэра города.

— Так там этот, Локтев, вроде твердо сидит, — возразил Басюк. — И все им довольны…

— Во-первых, довольны им далеко не все, — поправил его брат. — Мне, например, он сильно мешает. И есть еще люди, реальные, кому он поперек горла встал. Так что Локтева можно подвинуть, не сомневайся. Что называется, пора дать дорогу молодым. Ну вот, сделаем тебя мэром. Посидишь немного, опыта наберешься, а там двинем тебя выше. Может, в министры областные пойдешь, а может, и в депутаты, в Москве работать будешь.

— Да, в Москве работать — это, конечно, здорово… — мечтательно протянул Басюк. — Квартира, машина, прислуга, все дела… Виллу себе где-нибудь куплю, во Франции. И чтобы пляж свой, с девками…

— Ну вот, видишь, какие перспективы открываются? — сказал Мартынович. — А ты все «зачем?» да «почему?» Теперь ясно, зачем? В общем, давай заканчивай свои квартирные дела. Чтобы никакого шуму не было, когда я тебя в мэры двигать буду.

— Конечно, закончу! — пообещал директор фирмы. — Вот только последнюю операцию проведем — и сразу свернем!

— Да, что с этой операцией? Ты вроде говорил, там какие-то проблемы возникли?

— Ну, об одной проблеме я тебе уже говорил, — объяснил Басюк. — Насчет этого лейтенанта. Там какие-то два хмыря появились, они моего человека задержали, в ИВС засунули, а этот лейтенант им помогал. Ну, позавчера, помнишь? Я тебе тогда звонил, просил помочь.

— Да, сейчас вспомнил, — кивнул Мартынович. — Даже фамилию вспомнил: лейтенант Строев. Все, такого лейтенанта у нас в полиции больше нет. А что за хмыри такие, ты выяснил?

— Нет, пока не получилось, — покачал головой Басюк. — Ясно только, что они как-то связаны с этим гадом Новиковым. А еще с Соболевым. Это от него, от Соболева, все дерьмо идет! Мы тогда ему машину спалили, он вроде притих, а теперь все равно исподтишка норовит гадость сделать. Надо было его тогда грохнуть, как я и предлагал!

— Нет, нельзя Соболева грохнуть! — сердито ответил брату Мартынович. — Такая простая вещь, а до тебя никак не дойдет! Это тебе не пенсионера в луже утопить! Знаешь, сколько шуму поднимется? И сразу это дело на меня повесят. Как, мол, ты такое у себя в области допустил? Если бы вы тогда Соболева грохнули, мне бы сейчас перевода в Москву и не видать! Как бы еще на понижение не пошел! Так что ты этот разговор заново не начинай! Лучше скажи: как ты собираешься выяснять, что это за люди? Откуда взялись? Кто их прислал?

— Известно о них немного, — начал рассказывать Басюк. — Появились они у нас в Залежинске совсем недавно — еще и неделя не прошла. Встречались с этим самым Новиковым. А еще — что ездят они на машине с московскими номерами.

— С московскими?! — воскликнул Мартынович и вскочил так резко, что недопитый коньяк расплескался из его рюмки. — Что же ты раньше молчал, идиот?! Это же крайне важное обстоятельство! Его надо срочно проверить!

— А я уже дал команду, — сказал Басюк, несколько смущенный реакцией брата. — Послал ребят подежурить возле квартиры, которую мы к продаже подготовили. Там один чудик живет. Вот я и решил проверить, не знают ли эти москвичи об этой сделке. И мне ребята час назад звонили, сказали, что точно — подъехала машина с московскими номерами. Я им велел, когда они отъедут, проследить, куда. Так что скоро все буду знать.

— Это, конечно, хорошо, что ты такое задание дал, — ответил Мартынович, — но тут важнее узнать другое. Так, ты сейчас посиди, а я пойду в кабинет, сделаю один звонок в Москву. Время сейчас, правда, позднее… Ну ничего, разбужу человека. Ради такого дела можно…

И генерал скрылся за дверью.

Отсутствовал он довольно долго — прошло больше, чем полчаса. Басюк от нечего делать хлопнул одну рюмку коньяка, потом, представив себе будущую жизнь в должности мэра, а затем депутата, — и вторую. Наконец генерал Мартынович вернулся. Вид у него был торжествующий и в то же время озабоченный.

— Ну и дела, ну и дела! — воскликнул он, снова опустившись в кресло напротив брата. — Знаешь, что мне сейчас сказали? Знаешь, кто эти твои москвичи, которых к нам прислали?

— Нет, не знаю.

— Понятное дело, откуда ты это можешь знать! Так вот, слушай! К нам приехал сам полковник Гуров! Слыхал о таком?

— Что-то слышал… — неуверенно проговорил Басюк. — Какие-то он громкие дела расследовал…

— «Какие-то»! — передразнил брата Мартынович. — Самые громкие дела за последние двадцать лет! Знаменитый оперативник! А с ним — его неразлучный помощник и друг полковник Станислав Крячко. Вот кто эти двое, задержавшие твоего чоповца!

— Так чего же ты радуешься? — удивился Басюк. — С таким противником опасно иметь дело! У него опыт вон какой!

— Я не то что радуюсь, но… тут есть одна возможность… — пробормотал Мартынович. — Замечательная возможность! — Услышанная по телефону новость распирала его, не в силах усидеть на месте, он вскочил и принялся ходить вокруг стола. — Тут все дело в том, кто этих оперов к нам прислал. А прислал их генерал Орлов! Тот самый Орлов, на место которого меня хотят посадить! Теперь понимаешь?

— Ага! — воскликнул Басюк, до которого наконец дошел смысл сложившейся ситуации. — То есть у тебя есть возможность сильно помочь своему назначению!

— Вот именно! — воскликнул начальник областного УВД. — Как мне рассказали, Гуров и Крячко прибыли сюда неофициально, можно сказать, в частном порядке. Ты оказался прав: о помощи Орлова попросил его старый друг Соболев, без него тут не обошлось. Так вот, они находятся здесь неофициально, можно сказать, нелегально, а значит, опереться на помощь нашего управления не могут…

— Подожди, но ты не сказал, зачем они приехали! — прервал брата Басюк. — Какое у них задание?

— Зачем? А затем, чтобы тебя раскрыть и пожизненное тебе дать! — ответил Мартынович. — По твою голову они приехали, ясно?

— Вот оно что! — воскликнул директор риелторской фирмы, потрясенный услышанным. — Значит, я пропал! Вот зачем он с Новиковым сошелся. А тот как раз начал копать квартирные дела за прошлые годы… Почти все дела раскопал… Фактически этому Гурову уже сейчас все известно. Осталось только моих сотрудников разыскать, кто покупателей находит, да потом ведет, да еще кое-какие факты собрать — и все, можно дело передавать в суд. Я пропал!

— Погоди орать! — остановил его Мартынович. — Ничего еще не ясно! Ничего не решено! Сейчас все от нас зависит, понимаешь?

— Это в каком смысле? — спросил Басюк.

— А в том, что Гуров будет сейчас стараться добыть доказательства, чтобы, как ты правильно сказал, передать дело в суд. Но добыть их нормальным, законным путем, через организацию следственных действий он не может, потому что у него нет никакой следственной бригады, вообще никого, кроме этого Крячко. Он тут вообще как частное лицо, а значит, легко может переступить рамки закона. И наша задача — ему в этом помочь.

— Как же мы это сделаем? — все еще не понимал Басюк.

— Скажи, почему он приехал на квартиру к этому мужику, с которым ты сейчас проводишь операцию? — спросил Мартынович.

— Не знаю… — пожал плечами Олег Русланович.

— Зато я знаю! — заявил генерал. — Чтобы с ним договориться. Он там дает ему инструкции, как себя вести во время сделки. И будет стараться твоих людей во время этой сделки вычислить, а кого-то, может, и захватить с поличным. А мы, в свою очередь, постараемся захватить с поличным его.

— То есть, если он кого из моих задержит, мы его обвиним в похищении человека? — догадался Басюк.

— Можно и так, — кивнул начальник управления, — а можно и круче — обвинить его в убийстве этого самого… как фамилия этого мужика, что квартиру продает?

— А, этого! Козенко его зовут.

— Вот, обвиним его в убийстве Козенко. И даже если суд оправдает Гурова, все равно его песенка спета, карьера в органах на этом и закончится. А главное — закончится карьера его покровителя генерала Орлова! Понимаешь? То есть мы одним выстрелом убьем сразу двух зайцев!

— Леня, ты гений! — провозгласил Басюк. — Я всегда говорил, что у тебя башка на месте, но сейчас ты превзошел самого себя!

— Ладно, погоди нахваливать! — остановил его Мартынович. — Нам с тобой надо разработать план нашей операции. Назовем ее… ну, хотя бы «Ловля на живца»! Живцом будет этот самый Козенко, а вернее — твои люди, которые за ним следят. А ловить мы будем Гурова и его помощника Крячко.

— Так я не понял: нам что же, этого Козенко в живых надо оставить?

— Что-то ты плохо сегодня соображаешь, Олег Русланович, — упрекнул брата начальник управления. — Как же это он в живых останется, если мы собираемся Гурова обвинить в убийстве? Нет, труп нам обязательно нужен! Может, даже два трупа. Или три. Ведь тебе все равно надо избавляться от этих своих риелторов — слишком многое им известно, и ты все время будешь от них зависеть. А мой жизненный опыт показывает: такие «хвосты» оставлять нельзя. Их необходимо подчищать.

— Насчет Гришина ты прав — он всегда подлянку устроить может, — согласился Басюк. — А насчет Анастасии… Она женщина очень даже полезная… Я ее полностью контролирую. И вообще… женщина такая ладная…

— Думаешь, раз ты с ней спишь, то ты ее контролируешь? — усмехнулся Мартынович. — Тут ты сильно ошибаешься! Это она тебя контролирует! Вот видишь — тебе ее уже жалко. А в делах не должно быть места жалости, это ты запомни. Будешь кого-то жалеть — живо тебя в асфальт закатают. Жизнь — это такое место, где или ты кушаешь, или тебя кушают. В общем, хватит философии, давай к делу. Ты установил, где эти Гуров и Крячко квартируют? В какой гостинице?

— Нет, я этим пока не занимался, — признался Басюк. — Но сегодня узнаю: я же сказал, что посадил своего человека за ними следить. А, вот и он звонит! Сейчас все узнаем…

Он включил телефон и выслушал доклад своего подчиненного. По мере того как директор агентства и будущий мэр слушал, его лицо все сильнее мрачнело. Затем он заорал на невидимого собеседника:

— То есть как это, ты не знаешь?! Что значит «не смогли проехать»? А он почему смог? Козлы сраные! Давайте ищите! — Повернувшись к брату, он виновато развел руками: — Представляешь, мои козлы упустили москвичей! Те поехали в дома авиазавода, а там полно всяких проходов, проездов, протиснулись в какой-то проулок, а мои недоумки не смогли, и они скрылись!

— Давай быстро говори номер! — скомандовал Мартынович. — Номер-то они запомнили? Сейчас объявлю план «Перехват»!

Вернувшись в кабинет, он связался с дежурным по управлению и продиктовал номер «Форда», который, как сообщил дежурному начальник управления, якобы участвовал в нападении на ювелирный магазин. Затем снова прошел в комнату отдыха, однако садиться за стол не стал. Повертел в пальцах недопитую стопку коньяка и задумчиво произнес:

— План я объявил, но вряд ли он что даст. Это ребята шустрые, они и от бандитов научились уходить, и от моих «пинкертонов» тоже уйдут, так что их местонахождение мы сегодня не узнаем. Но у нас в запасе есть еще день. Постарайся за завтрашний день все выяснить. Но даже если мы это не узнаем, беда невелика, они сами к нам придут. Точнее, к этому Козенко. Надо будет только внимательно следить за всеми машинами и людьми, которые будут пастись вблизи регистрационной палаты. А теперь скажи: где твои люди должны «замочить» этого самого квартировладельца?

— По плану — неподалеку от его дома, — объяснил Басюк. — Там место достаточно глухое, можно все устроить. Но мы ведь не только Козенко должны «гасить». Мы задумали и вторую участницу сделки гробануть.

— А кто такая? Чем она тебе дорогу перебежала?

— Некая Оксана Горобец, журналюга хренова. Она тоже вроде этого Новикова — все копает, раскапывает… И, кстати, она хорошая знакомая этого Новикова. В больнице у него каждый день бывает. Так что вполне возможно, что она тоже под нас копает. А дом у нее хороший, и расположен удобно — улица малолюдная. Я это место лично проверял, ездил вместе с Настей. За полчаса всего один человек мимо машины прошел, да и тот какой-то пьяница. Вот мы и подумали — избавимся от этой Оксаны, а дом себе заберем.

— Что ж, давайте избавляйтесь, — разрешил начальник управления. — Значит, ты послезавтра своих людей будешь на две группы делить?

— Да, одна станет «пасти» Горобец, а другая — Козенко, — ответил Басюк.

— Понятно… — медленно произнес Мартынович. — Так-так-так… Если я правильно понимаю этого Гурова, он этот вариант тоже должен предусмотреть… Значит, он тоже разделит свои силы… А сил у него — раз-два, и обчелся. А у нас сил вполне достаточно — все управление в резерве. Тогда вот что, слушай меня внимательно. Сделаем так…

И, наклонившись к брату, генерал начал излагать план операции «Ловля на живца».

Глава 16

Согласно плану, составленному Гуровым, весь день, предшествовавший сделке по продаже имущества Козенко и Оксаны, сыщики не должны были выходить из дома. Лев решил, что так будет надежнее.

— Вчера они нас чуть не поймали, — заявил он Крячко. — Если бы не помощь Петра, не смогли бы мы оторваться, и привели бы их сюда. Так что хватит экспериментов. Больше никакого риска!

Единственное, что он разрешил сделать Стасу, так это сходить в гараж, где стоял «Форд», и поменять на нем номера на местные. Ездить на машине с московскими номерами было больше нельзя.

Гуров не хотел, чтобы и Оксана выходила из дома, однако девушка решительно воспротивилась такому решению.

— Мне Александра Дмитриевича проведать надо, — заявила она. — Вчера его сестра звонила, сказала, что он впервые пришел в сознание. Надо его расспросить, поговорить. Просто увидеть его хочется. И вообще — почему мне тоже нельзя из дома выходить?

— Да можно тебе, можно, — успокоил ее Гуров. — Просто у меня предчувствие какое-то нехорошее. А еще есть ощущение, что за нами следят.

Однако Крячко, совершивший поход в гараж, по дороге туда и обратно внимательно оглядывался, и никакой слежки не заметил, поэтому Лев махнул рукой и не стал возражать против поездки Оксаны в больницу.

Проводив девушку, он сам вскоре стал собираться на выход.

— Ты куда? — удивился Крячко. — Сам же говорил, что сегодня мы никуда выходить не будем.

— Но ты же проверял и убедился, что слежки нет, — ответил на это Гуров. — А мне надо договориться о поддержке завтрашней операции.

— Так ты хочешь встретиться с этим бизнесменом? — догадался Крячко. — Как его тут кличут? «Джек Воробей»?

— Угадал, с ним я и хочу повидаться, — кивнул Лев. — И не только с ним, но и с нашим первым знакомым в Залежинске — с уполномоченным по правам человека Соболевым.

— А зачем тебе такой объемистый портфель? — продолжал расспрашивать Крячко.

— Чтобы дела туда уложить.

— Какие дела?

— А вот эти. — Гуров указал на груду папок на столе и, видя недоумение на лице друга, объяснил: — Пока ты ходил в гараж, я распечатал те данные, что нам принес Новиков, и те, что мы с тобой насобирали. Получилось несколько почти готовых уголовных дел.

— И кому ты все это собираешься представить? — продолжал допрашивать его Крячко.

— Прокурору, естественно, — ответил Гуров и, желая прекратить дальнейшие расспросы, объявил: — Ну, я пошел.

— Машину брать не будешь?

— Я даже такси вызывать не стану. Конспирация так конспирация. Воспользуюсь общественным транспортом.

С этими словами Лев вышел на улицу и внимательно огляделся. Слежки нигде не было видно, но это ничего не значило. Он заложил пару кругов по ближайшим улицам, сел на одну маршрутку, затем пересел на другую… Убедившись, что за ним действительно никто не наблюдает, достал телефон, который ему вручил Синичкин, и позвонил.

Бизнесмен откликнулся сразу, словно держал трубку наготове.

— Говорит Львов, — назвал себя Гуров. — Надо встретиться.

— Где? — спросил строительный магнат.

— Думаю, там же, где и в прошлый раз. Только не внутри, а снаружи. Где-нибудь поблизости.

— Вы на чем, на машине?

— Нет, я пешком приду, — объяснил сыщик.

— Вас понял, — отозвался «Джек Воробей». — Вы возле входа чуток подождите, я вас увижу, пришлю своего человека, и он вас проводит.

Закончив разговор, Гуров спрятал телефон, который ему вручил бизнесмен, и достал свой. С него он сделал только один звонок — уполномоченному по правам человека Соболеву. Разговор у них был недолгий. После этого Лев сел в еще одну маршрутку и поехал в сторону кафе «Закуска». Высадившись за пару кварталов от кафе, он, все так же внимательно оглядываясь, дошел до входа. Там остановился и стал ждать.

Ждать ему пришлось совсем недолго. Не прошло и трех минут, как к нему подошел хорошо одетый человек средних лет (по виду — предприниматель средней руки) и коротко бросил: «Пойдемте». Гуров последовал за ним. Они свернули в переулок, где у обочины стоял серебристый «Лексус». Все стекла машины, включая водительское, были сильно затемнены, так что сидящих внутри людей увидеть невозможно. На мгновение у Гурова возникло сомнение — стоит ли садиться в эту машину, но он его отбросил и решительно распахнул заднюю дверцу.

В машине, на переднем сиденье, сидел один бизнесмен Синичкин. Увидев Гурова, он широко улыбнулся, сделал приглашающий жест и воскликнул:

— Заходите, Лев Иванович, будьте как дома!

Лев сел на заднее сиденье и захлопнул дверцу.

— Очень рад, что вы позвонили! — тут же заговорил «Джек Воробей». — У меня, правда, была назначена одна встреча, довольно важная, но я сразу все отменил и примчался сюда. Может, мы как-нибудь покомфортнее устроимся? Что нам в машине тусоваться, как каким-то подросткам? Тут у меня недалеко одна квартирка есть, как раз для таких деловых встреч…

— Ничего, потусуемся пока здесь, — ответил ему Гуров. — Чем меньше мы будем появляться вместе, чем меньше людей будет знать о наших контактах, тем лучше.

— Вас понял, Лев Иванович! — воскликнул бизнесмен. — Слушаю и повинуюсь! Какие будут указания?

— Завтра мне понадобится ваша помощь.

— Какого рода помощь? — уточнил бизнесмен. — Что именно нужно: люди? Машины? Квартиры? Деньги? Последнее — это проще всего…

— Нет, деньги совсем не нужны, — усмехнулся Лев, — денег у нас самих завтра будет несколько миллионов. Вопрос в том, как сохранить их, а заодно и жизнь. Так что мне понадобятся прежде всего люди, человек, наверное, шесть-восемь, на двух или трех машинах. Может также потребоваться некое убежище — дом или квартира.

— Вас понял, — заученной фразой ответил Синичкин. — Давайте говорите подробней.

— Завтра некие два человека будут совершать сделки по продаже своих квартир, — начал объяснять Гуров. — Обе сделки организовала фирма «Авангард», директором в которой некий Басюк. Скорее всего, вы его знаете.

— Еще бы я не знал брата нашего начальника УВД! — воскликнул Синичкин. — Конечно, я прекрасно знаю эту гниду! А вот вы вряд ли знаете, сколько крови он у нас выпил! И не у меня одного! Он вроде своего братца Мартыновича, только рангом пониже. Тоже известный вымогатель.

— Ну вот и хорошо, что вы в курсе, значит, долго ничего объяснять не требуется. Люди Басюка будут следить за обоими продавцами и, когда они выйдут из регистрационной палаты, постараются их убить, а деньги присвоить. Пока понятно?

— Что же тут непонятного? Для нашего Олежки это обычное дело.

— Одного из продавцов будут «вести» мои люди, — продолжал объяснять Гуров. — За ним приглядывать не надо. А вот второй группы прикрытия у меня нет. Ее и должны составить ваши люди. Одна машина мне нужна возле палаты — следить, как продавец выйдет, как направится к дому, вести его по дороге. А вторая в это время должна дежурить неподалеку от его дома. Это в центре, не так далеко от палаты, так что наш опекаемый пойдет туда пешком. Неподалеку от его дома есть довольно глухое место — группа гаражей. Там, скорее всего, его и будут поджидать бандиты. И где-то там должны расположиться ваши люди и быть готовыми к самым решительным действиям. Тем более что бандитов, по моим предположениям, может возглавить сам Басюк.

— Все ясно! — воскликнул Синичкин. — Басюковские уголовники нападут на вашего продавца, а мои орлы на них налетят и всех повяжут! И самого Олежку заодно! Вот это класс! Просто подарок!

— Не торопитесь! — осадил его Гуров. — Ни на кого ваши «орлы» налетать не должны! И вообще они должны действовать только по моему приказу. Очень важно, чтобы на эту операцию вы отрядили не просто бугаев, которые могут кого-то скрутить и обездвижить, а исполнителей поумнее.

— А зачем тут ум? — удивился бизнесмен. — Чай, не задачки решать придется!

— Вот именно что задачки! — возразил Гуров. — Положение и у них, и у меня будет непростое. Ведь вы кого пришлете? Наверняка сотрудников какого-нибудь ЧОПа.

— Ну да! — подтвердил Синичкин. — У меня не один, а два ЧОПа, и в одном есть группа быстрого реагирования. Отчаянные ребята! Все или десантуру прошли, или единоборствами занимались. Каждый в одиночку может скрутить двух-трех бандитов.

— Это, конечно, замечательно, но только один вопрос: какое право у них есть кого-то скручивать? Они что, сотрудники полиции? Входят в следственную бригаду?

— Нет, но… что же им еще делать? — растерялся бизнесмен. — Полицейских у меня в штате не имеется…

— Вот в этом вся соль, — кивнул Лев. — Проводить задержание граждан могут только полицейские или сотрудники других правоохранительных органов. И будь эти граждане хоть трижды бандиты, от этого ничего не меняется.

— И что тогда? — спросил Синичкин. — Как в таком случае действовать?

— Проводить задержание бандитов буду один я, — объяснил Гуров. — У меня для этого есть все необходимые полномочия.

— Но ведь их неизвестно сколько будет! — воскликнул бизнесмен. — Как же вы их в одиночку задержите?

— Ничего, как-нибудь сумею, — усмехнулся Гуров, — опыт имеется. А ваши «орлы» пусть будут наготове. И как только я крикну «На помощь!», они тотчас должны примчаться и помочь.

— А почему такой странный крик? — удивился Синичкин. — Почему вы должны звать на помощь? Почему просто не крикнуть «Ребята, ко мне!»?

— Потому что я этих ваших ребят знать вовсе не должен, — объяснил Лев. — Не могу я, как сотрудник полиции, планировать операцию с участием частных охранников. И привлекать их к задержанию граждан тоже не должен. Они там окажутся как бы случайно. И придут на помощь по моему призыву. Вот такой вариант законом не запрещен.

— Как все сложно… — покачал головой бизнесмен. — Мы свои проблемы привыкли решать проще…

— И в результате получили себе на голову таких деятелей, как Мартынович и Басюк, — наставительно заметил Гуров. — Так что не возражай, а запоминай, чтобы как можно точнее передать своим «орлам». Вообще многое будет зависеть от того, кого ты назначишь старшим на эту операцию. Надо, чтобы это был парень сообразительный, а не с одной извилиной, как часто бывает у охранников.

— Есть у меня такой человек, Денисом зовут.

— А можно этого Дениса сейчас сюда вызвать?

— Почему же нельзя? Все в наших силах, — ответил Синичкин.

После чего позвонил кому-то из подчиненных (как понял Гуров, директору ЧОПа), узнал у него, что делает Денис. А когда тот взял трубку, приказал явиться в переулок, где стоял «Лексус».

Пока ожидали Дениса, Синичкин сообщил Гурову номера машин, которые будут участвовать в операции, а Гуров их запомнил. Также бизнесмен рассказал, что имеется ряд мест, где кто-нибудь из участников — Крячко, Оксана, Козенко или сам Гуров — могут укрыться от возможного преследования бандитов, если операция пойдет не так, как намечалось. Адреса этих «баз» Гуров также запомнил.

В это время появился Денис. Это оказался молодой парень лет 25, с неприметной внешностью. Характерными деталями его облика были только цепкий взгляд да тонкие усики — такие же, как у его шефа. «У них в фирме, видно, стиль такой», — подумал Лев.

Впрочем, молодость и усы никак не сказались на сообразительности помощника бизнесмена. Это Гуров понял сразу, как только начал объяснять ему характер предстоящей операции и задачу, стоящую перед ним и его людьми. Денис все схватывал сразу, с первого слова.

— Стало быть, сколько машин и сколько человек ты задействуешь? — спросил его Гуров.

— Я думаю привлечь две машины, — ответил «бригадир». — В них будут сидеть восемь человек, включая меня.

— А почему не десять? — поинтересовался Синичкин.

— Так ведь нужно оставить место для господина Львова, — объяснил Денис. — И для человека, которого мы опекаем, если понадобится его быстро эвакуировать.

— Правильно! — одобрил такое решение Гуров. — И запомни: задерживать бандитов буду я, как сотрудник полиции. Твои люди выдвигаются только по моему сигналу. Запомнил?

— Запомнил, — твердо ответил Денис. — Мы сидим в засаде, никуда не лезем, выдвигаемся по вашему сигналу.

— Ну вот и отлично. Давай теперь обменяемся телефонами — и до завтра. Встречаться перед операцией не стоит — и так сейчас все обговорили. Ты будешь сидеть в машине неподалеку от регистрационной палаты, верно?

— Да, в ней.

— Ну вот, я подойду и покажу вам человека, которого надо опекать. Дальше будем действовать раздельно.

Гуров с Денисом записали номера телефонов друг друга, после чего сыщик распрощался со строительным магнатом и его помощником и вышел из машины.

От кафе он направился к Соболеву. Еще не доходя до приемной, позвонил ему, и тот вышел навстречу.

— Ну что, удалось договориться? — спросил его Гуров.

— Удалось, хотя и с большим трудом, — ответил уполномоченный. — Прокурор нас ждет.

— Тогда едем.

Они сели в машину Соболева, и тот скомандовал водителю ехать в областную прокуратуру.

На входе в прокуратуру о визите были уже предупреждены, и дежурный пропустил их без долгих разговоров. Спустя несколько минут они уже входили в кабинет прокурора области Геннадия Цыганова.

— Вот, Геннадий Робертович, — обратился к нему Соболев, — это — полковник полиции Лев Иванович Гуров из Москвы, о котором я вам говорил. Он хочет сделать важное заявление.

— Что ж, я готов вас выслушать, — сказал прокурор. — Присаживайтесь и делайте ваше заявление. Хотя такая форма работы расходится с установленным порядком, но я готов вас выслушать в виде исключения.

— Вот и отлично, — улыбнулся Лев. — Пусть будет в виде исключения. Я не настаиваю, чтобы мы с вами часто встречались. А вот и документы, о которых я хотел вам рассказать. — С этими словами он открыл портфель и выложил на стол несколько толстых папок. — Здесь находятся подготовленные мной и полковником Крячко уголовные дела. Я хотел бы, чтобы вы с ними ознакомились и дали санкцию о направлении этих дел в суд. А также обратились в суд для получения разрешения на задержание ряда подозреваемых.

— Хорошо, оставьте мне эти документы, — ответил Цыганов. — Я ознакомлюсь и на следующий неделе сообщу вам о результатах рассмотрения.

— Нет, господин прокурор, недели у нас с вами нет, — покачал головой Гуров. — Я вас прошу меня внимательно выслушать и оценить сложившуюся ситуацию. Она еще более исключительная, чем вы предполагаете. У вас в городе — можно сказать, прямо у вас под носом, — в течение ряда лет действует банда убийц. За два года они убили 14 человек. Причем это только те данные, что мы сумели выявить.

— Погодите, но как я понял Андрея Васильевича, вы приехали в Залежинск всего несколько дней назад, — прервал его прокурор. — Неужели вы за эти несколько дней раскрыли все 14 убийств?

— Нет, конечно, — покачал головой Гуров. — Говоря «мы», я имел в виду прежде всего Александра Дмитриевича Новикова. Без его помощи мы бы так далеко не продвинулись. И за эту помощь он поплатился. Нападение на Новикова тоже можно зачислить в «актив» этой банды.

— Но я не слышал ни о каком нападении! — воскликнул Цыганов. — Новикова я знаю, он в прошлом был работником прокуратуры, а теперь занимается самодеятельностью, жалобы разные пишет, по судам ходит… Но я не слышал, чтобы на него кто-то нападал!

— Плохо, что не слышали! — отрезал Гуров. — Так вот, я еще раз предлагаю вам оценить ситуацию. Мы с полковником Крячко воспользовались материалами, которые добыл правозащитник Новиков, проверили их, опросили свидетелей и в итоге оформили ряд уголовных дел. Этим делам необходимо дать ход. Причем сделать это нужно немедленно, потому что бандиты готовят новые убийства. И если мы с вами не примем мер, уже завтра в городе погибнут еще несколько человек.

— Постойте, но нельзя же вот так, сразу! — запротестовал прокурор. — Это уж ни в какие рамки не укладывается!

— А мириться с существованием в городе банды убийц — это укладывается в рамки? — возмутился Лев. — До нашего разговора вы еще могли сказать, что ни о чем не знали и что это не ваша задача — раскрывать преступления, теперь же вы так сказать не можете. Я вас официально поставил в известность о готовящемся преступлении. И если вы на это сообщение не отреагируете, то сами знаете — по головке вас за это не погладят.

— Но ведь вы сами только что сказали — это не моя компетенция, раскрывать преступления, — возразил прокурор. — Почему вы не обратитесь к коллегам, в полицию? Хотите, я вас свяжу напрямую с генералом Мартыновичем?

— Нет, не хочу, — ответил Гуров, — потому что располагаю данными, что генерал Мартынович теснейшим образом связан с указанной бандой и покрывает ее преступную деятельность. Так что надеяться на помощь коллег в раскрытии этого преступления я не могу, поэтому и обратился именно к вам. Андрей Васильевич характеризовал вас как человека, строго соблюдающего закон. Вот и соблюдайте его! А что касается необычного способа возбуждения данного дела, то это обстоятельство, в конце концов, не так важно. За это вас никто ругать не станет.

— Так вы что, хотите, чтобы я прямо сейчас все это прочел? — продолжал возражать Цыганов. — Но это же физически невозможно!

— А мне кажется, что вполне возможно, — покачал головой Гуров.

— Ну хорошо… изучу сейчас, — наконец согласился прокурор. — Правда, не знаю, сколько времени это займет…

— Ничего, я готов подождать.

— А я, с вашего позволения, вас покину, — сказал Соболев. — У меня еще дела на сегодня остались, здесь же я, кажется, уже не нужен.

— Да, Андрей Васильевич, спасибо, вы свое дело сделали, — кивнул на прощание Лев.

Они остались в кабинете вдвоем, и Цыганов углубился в изучение документов. Гуров наблюдал, как по мере чтения менялось его лицо. Если вначале прокурор читал принесенные Гуровым папки со скептическим и даже брезгливым видом, то затем на его лице появилось заинтересованное выражение, а под конец он имел вид человека, читающего интересный детектив.

Спустя три с лишним часа Цыганов закончил знакомиться с документами, перевернул последнюю страницу и воскликнул:

— Поразительно! С какой наглостью они действовали! Почти в открытую! И за все эти два года ни одно преступление не было расследовано!

— Да, я тоже это заметил, — усмехнулся Гуров.

— О, я понимаю вашу насмешку! — сказал областной прокурор. — Но согласитесь: расследование — это действительно не моя задача.

— Но теперь вы не будете говорить, что вам нечего здесь визировать?

— Нет, конечно, не скажу! — заверил Цыганов. — Я готов передать все эти дела в суд и готов запросить у судьи согласие на арест ряда подозреваемых. Например, некой Анастасии Клочковой, Евгения Гришина, Натальи Куницыной, Руслана Дегтярева… И даже директора фирмы «Авангард» Олега Басюка. Но если вы хотите, чтобы я подал запрос на арест начальника областного УВД…

— Нет, так далеко мои аппетиты не заходят, — успокоил его Гуров. — Я знаю, что у вас нет полномочий на такой запрос, что это должна делать Генеральная прокуратура. Ничего, Мартынович пока подождет, хватит с нас и Басюка. Будете делать на него запрос?

— Буду! — твердо заявил Цыганов. — Сейчас я пошлю своего сотрудника к дежурному судье. И если вы подождете еще полчаса-час, документы будут у вас на руках.

— Хорошо, я подожду, — согласился Лев.

Действительно, спустя час в кабинет быстро вошел молодой человек в прокурорском мундире и вручил Цыганову несколько листков. А тот передал их Гурову, удовлетворительно заметив при этом:

— Итак, теперь вы можете произвести задержание. Наконец будет положен конец их бандитской деятельности. А группа для задержания таких опасных преступников у вас уже сформирована? Наверное, она приехала с вами прямо из Москвы?

— Да, вы угадали, — ответил Гуров. — Прямо из Москвы и приехали.

Глава 17

Наконец решающий день, день заключения двух сделок и проведения операции «Подсадная утка», наступил. Правда, начался он вполне мирно и даже вяло. Поскольку накануне Гуров вернулся в дом Оксаны уже за полночь, а сделка была назначена только на 12, вставать он не спешил, считая, что перед важным делом главное — хорошо выспаться. А когда наконец поднялся — уже в начале десятого — и вышел на кухню, то застал там Оксану и Крячко, мирно беседующих за чашками кофе.

— О, вы уже кофе распиваете! — приветствовал их Лев. — Может, и мне нальют?

— Ну неужели вас обойдут, Лев Иванович? — ответила Оксана. — Вот, видите, накрыли, горячий еще.

— А ты где вчера пропадал? — спросил его Крячко, когда Гуров с чашкой дымящегося кофе в руках сел рядом с ним. — Неужели встреча с этим строительным магнатом так затянулась?

— Я вчера не только с магнатом встречался. Я, чтобы ты знал, успел еще познакомиться со здешним областным прокурором господином Цыгановым, а еще совершил долгую прогулку по окрестностям дома, где проживает наш общий друг Тарас Григорьевич.

— Вон оно что! — воскликнула Оксана. — А я все думала: где это вы ботинки так в грязи вымазали?

— Про окрестности понятно: ты изучал сегодняшний театр военных действий, — заметил Крячко. — А прокурор тебе зачем понадобился?

— Но ты же, Стас, вроде в полиции работаешь, должен понимать, что просто так, без санкции суда, мы можем задержать только непосредственных участников преступления, — ответил Гуров. — А главный человек, он с монтировкой в руках бегать не будет. Он будет где-нибудь неподалеку в машине сидеть и за всем наблюдать. И как мы его арестуем без нужного документа на руках?

— Да, об этом я как-то не подумал, — признался Крячко. — Ну и что, получил ты этот документ?

— Да, у меня имеется санкция суда на арест пяти человек. Это — риелторы Анастасия Клочкова и Евгений Гришин, социальный работник Наталья Куницына, сотрудник ЧОПа Руслан Дегтярев и директор фирмы «Авангард» Олег Басюк. То есть все, кого мы на сегодняшний момент знаем как участников банды. Их мы можем арестовать в любой момент. Кроме того, может, удастся задержать на месте совершения преступления еще четверых или пятерых бандитов — тех, кто будет пытаться совершить убийство. Ну а после первых допросов, надеюсь, к ним прибавятся еще столько же.

— Вы думаете, так много киллеров брошено на то, чтобы убить одного Тараса Григорьевича? — удивилась Оксана.

— Нет, Оксана, не все они будут следить за одним Козенко, — ответил Лев. — Я пришел к выводу, что они собираются сегодня расправиться еще с одним человеком. Этот человек — ты.

Он опасался того, что девушка после этих слов испугается, у нее начнется истерика, но ничего подобного не случилось. Оксана выслушала его сообщение совершенно спокойно, по-деловому.

— Да, я тоже считаю, — произнесла она, — что мой дом для них очень подходящий, и они не захотят его продавать, а решат оставить себе.

— Ну вот, получается, что они должны бросить на это задание не меньше пяти человек, — заключил Гуров.

— Это здорово, что ты заручился прокурорской поддержкой, — заметил Крячко. — Как-то спокойнее.

— Конечно, в этом был определенный риск, — признался Лев. — Цыганов мог оказаться упертым законником или просто сволочью и не согласиться даже рассмотреть наши документы. А мог и донести на нас Мартыновичу. Но вроде обошлось. И теперь мы будем действовать не на свой страх и риск, а с санкции закона.

— А вы не думаете, что он санкцию на арест бандитов вам дал, но им же об этом и сообщил? — спросила Оксана. — Есть такие люди — и нашим, и вашим.

— Да, есть такие, и я не могу ручаться, что областной прокурор не принадлежит к их числу. Я же и говорю: определенный риск имеется. Но вступать в единоборство с таким опасным противником, не имея вообще никакой опоры в правоохранительных органах, еще больший риск. Так или иначе, а дело сделано, и сделанного не воротишь. Да и завтрак мы вроде доели, так что больше тут рассиживаться нечего.

— Но до выхода еще час с лишним, — бросил взгляд на часы Крячко. — Надо же чем-то себя занять.

— Без конца беседовать о предстоящей операции — плохой способ убить время, — заявил Гуров. — Если тебе нечего делать — возьми пистолет почисть.

— Я его еще вчера вечером почистил и смазал, — ответил Стас.

— Ну тогда ляг и почитай, — предложил Лев. — Вон у Оксаны книг сколько, небось найдется что-нибудь для такой ученой головы, как твоя.

— Может, и почитаю. А ты сам что будешь делать?

— А я как раз буду пистолет чистить. У меня, как ты мог заметить, вчера на это времени не было.

Следующий час прошел в тишине, нарушаемой лишь шорохом страниц: Крячко таки нашел для себя какой-то детектив в бумажной обложке и теперь поглощал его, время от времени усмехаясь — как видно, находил ляпы в рассказе о деятельности сыщиков. А Гуров, сидя в своей комнате, разбирал и чистил оружие. Когда пробило одиннадцать, он вогнал обойму в рукоять, поставил пистолет на предохранитель, засунул его в кобуру, а затем громко провозгласил:

— Все, подъем! Все на выход с вещами!

Крячко и Оксана собрались быстро, а вот сам Гуров что-то долго возился в комнате. Когда же он появился на кухне, Оксана ахнула:

— Вас просто не узнать, Лев Иванович!

Действительно, Гуров сильно изменился. Теперь у него на лице красовались пышные усы, а также очки с толстыми стеклами. Кроме того, он сменил свою фуражку на каракулевую папаху, а куртку — на потертое черное пальто. Все это, в сочетании со старой деревянной палкой, на которую сыщик опирался при ходьбе, сразу сделало его старше лет на десять-пятнадцать. Он даже как будто стал ниже ростом.

— Ну что, налюбовались? — спросил «пенсионер» старческим, дребезжащим голосом. — А теперь давайте за дело!

Спустя несколько минут все трое направлялись к гаражу, где Крячко хранил свой «Форд». Номера полковник уже успел сменить на местные, так что на это время уже не требовалось. Они сели и направились к центру города. За несколько кварталов до цели — регистрационной палаты — Крячко, как они заранее условились, остановил машину, и Гуров вышел.

— Ну, с богом! — сказал он, перед тем как захлопнуть дверцу. — Помните, что помочь нам может только постоянная наблюдательность и осмотрительность. Никаких опрометчивых шагов! Но и к нештатным ситуациям тоже надо быть готовыми.

— Очень ценный совет! — язвительно заметил Крячко. — Вторая часть начисто отрицает первую. Ладно, иди уже на свой пост, да смотри, не споткнись по дороге, а то с твоим нынешним слабым здоровьем можешь уже не встать.

— Да, над старым человеком любой готов издеваться, — покачал головой «пенсионер». — Посмотрим, кто из нас споткнется, а кто нет! — и захлопнул дверцу.

Крячко доехал до регистрационной палаты. Как он и думал, мест для стоянки здесь не было. Однако для сыщика, привыкшего к московским пробкам и отсутствию места для парковки, не составило труда втиснуть-таки свой «Форд» в узкий прогал между двумя машинами.

— Ну, я пошла, — сказала Оксана.

— Подожди, — остановил ее Стас. — Надо обо всем договориться. Ведь больше такой возможности у нас не будет, ты же не станешь вести со мной переговоры на глазах у этой Клочковой! Теперь ты, скорее всего, будешь постоянно на глазах или у нее, или у ее подельников. Скажи, а на чем собираешься добираться обратно домой?

— Если мне вообще суждено вернуться сегодня домой, — с улыбкой произнесла девушка, — то я собираюсь это сделать на маршрутке.

— Помнишь, что говорил Гуров? — спросил Крячко. — Нельзя садиться ни в чью машину — ни Клочковой, ни кого-то еще.

— Это я помню, — кивнула Оксана.

— Ну ладно, тогда с богом, — сказал Стас, и она вышла из машины.

Крячко наблюдал за ней. Вот Оксана дошла до регистрационной палаты, скрылась внутри… Потом снова вышла. Это означало, что Клочкова еще не подъехала. Следовало подождать.

Сидя в машине, он внимательно смотрел по сторонам. Во-первых, высматривал своего напарника Строева, а во-вторых, ожидал, не появится ли кто-то из тех бандитов, которых он знал в лицо — Клочкова, Гришин, охранник Руслан Дегтярев и Басюк, у которого Крячко просил прикурить. Но ни Строева, ни кого-либо из «черных риелторов» пока не было видно. Зато сыщик увидел, как спустя несколько минут к палате подошел Козенко. Он приветствовал Оксану, и они стали о чем-то оживленно разговаривать.

Между тем Гуров, выйдя из машины, тоже направился в сторону палаты. По дороге он взглянул на часы: было без пятнадцати двенадцать. Если его предположение верно, бандиты спешить не будут, наоборот, станут всячески затягивать оформление сделки. А значит, свидание, которое Клочкова назначила Оксане и Козенко на двенадцать часов, вряд ли состоится вовремя. Но и медлить тоже не стоило, надо было определить дислокацию как своих, так и чужих сил.

Поэтому он не спеша пошел в нужную сторону, внимательно приглядываясь к стоящим у обочин машинам. На улице Кирова, где находилась палата, Лев ничего интересного не обнаружил и перенес свои поиски в боковые улочки.

Он шел, слегка опираясь на палку, глубоко вдыхая осенний воздух и выглядя со стороны типичным пенсионером, который отправился на запланированную прогулку — ноги размять, воздухом подышать.

Во втором по счету переулке внимание бдительного «пенсионера» привлек черный «Опель». Машине не нашлось места у обочины, и она въехала на тротуар, почти полностью загородив проход для пешеходов. За сильно тонированными стеклами машины людей было плохо видно, но все же можно было разглядеть, что там кто-то сидит.

Как видно, нарушение прав пешеходов вызвало возмущение у «пенсионера», и он требовательно постучал в окно машины, причем почему-то не в окно водителя, а с другой стороны, там, где сидел пассажир. При этом близко наклонился к стеклу и на секунду даже снял очки.

Дверца машины открылась, и оттуда вышел «бригадир» Денис. Как и надеялся Гуров, он действительно оказался парнем сообразительным и наблюдательным. Настолько наблюдательным, что смог узнать в назойливом пенсионере своего вчерашнего собеседника Львова.

— Ты зачем же свой драндулет поперек дороги поставил? — грозно спросил его Гуров. — Людям пройти негде!

— Так места нигде нет, дед! — ответил ему Денис.

— А мое какое дело, что у вас места нет? — не отставал «пенсионер». — Нет места — ищи или домой езжай. А людям дорогу не загораживай! Вот пойдет, например, человек с тележкой или мамаша с коляской — как ей тут пройти?

— Да что ты этот скелет слушаешь, гони его! — посоветовал Денису здоровенный мужик, видимо, охранник, высунувшийся из машины.

— Молчи, сиди тихо! — прикрикнул на него бригадир. — Зачем гнать? Мы с дедушкой сейчас поговорим, договоримся… — И, снова обращаясь к Гурову, пообещал: — Хорошо, мы сейчас чуть развернемся, назад сдадим, и можно будет пройти. Вот сюда, например, отъедем.

Он отошел чуть в сторону от машины, и Гуров за ним. Здесь они могли продолжать беседу, не опасаясь, что люди, сидящие в машине Дениса, или в соседних машинах, их услышат.

— Классно вы замаскировались! — тихо сказал Денис. — Если бы очки не сняли, я бы не узнал.

— Ладно, обойдемся без комплиментов, мы не на свидании, — ответил Гуров. — Скажи лучше, люди Басюка здесь или пока еще не прибыли?

— Как же, все здесь, — заверил его Денис. — Вон на углу черный «мерс» видите? Это их. Там пятеро сидят. А за углом, на Кирова, стоит еще «Тойота», там четверо. А неподалеку расположилась и «Ауди» Насти Клочковой. Там, кроме нее самой, сидит Басюк.

— А у тебя здесь еще машины и люди есть? — спросил Лев.

— Да, конечно, — кивнул бригадир. — Там, на Кирова, у меня еще один «Опель» стоит, тоже черный, номер 222.

— А что это у вас все машины одинаковые? — поинтересовался Гуров. — В салоне другого цвета, что ли, не нашлось?

— Почему не нашлось? — усмехнулся Денис. — Просто так удобнее.

— Хорошо, а теперь я тебе кое-что покажу, — пообещал Гуров. — Вернее, кое-кого. Пойдем на угол.

Они вышли на перекресток, откуда был виден вход в регистрационную палату.

— Видишь, на ступеньках девушка стоит в бежевом пальто? — спросил Лев.

— Ну вижу, — ответил Денис.

— А рядом — мужик такой здоровенный, с бородой — видишь?

— И мужика вижу.

— Вот это и есть ваш сегодняшний клиент, тот, кого вам надо опекать. Звать его Тарас Григорьевич Козенко. Это на тот случай, если вдруг окликнуть понадобится. Хотя, по моему плану, вам с ним дела иметь не надо. Но мало ли как оно повернется.

— Понял, и лицо запомнил, — сказал Денис.

— Вот и отлично. Все, давай возвращайся на свое место. Больше я тебя беспокоить не буду. Теперь не я за тобой, а ты за мной и за Козенко следить должен.

Денис вернулся в свой «Форд», а Гуров стал прохаживаться по улице Кирова, все так же изображая пенсионера на прогулке. Как он и предполагал, «черные риелторы» не спешили. Прошло еще четверть часа, прежде чем к палате подрулила «Ауди» Насти Клочковой, и хозяйка машины, как всегда бодрая и энергичная, направилась к ожидавшим ее Оксане и Козенко. Все трое скрылись внутри. Теперь в ближайшие три часа никаких событий не должно было произойти. Выслеживать Клочкову или других «черных риелторов» внутри здания Гуров не собирался. Вместо этого он еще немного походил по окрестностям, запоминая, где стоят машины Дениса, а где — бандитов. А еще он обнаружил и «фордик» Крячко. Теперь в машине, кроме полковника, сидел и уволенный из полиции Петр Строев. Таким образом, все участники сегодняшних событий собрались. Придя к такому выводу, Лев направился в ближайшую пельменную и не спеша поел. Получился то ли второй завтрак, то ли ранний обед. Впрочем, он не слишком задумывался, как назвать свою еду, главное, подкрепился — навряд ли в ближайшее время ему представится такая возможность.

В пельменной Гуров просидел не меньше часа. Потом вышел, прошелся вокруг палаты (стараясь при этом не попадаться на глаза людям, сидевшим в черном «Мерседесе» и в «Тойоте», — мозолить бандитам глаза он вовсе не собирался), зашел в кафе и выпил чашку кофе. Потом высмотрел скамейку, расположенную довольно далеко, метрах в двухстах, от палаты, но с которой вход в учреждение все же просматривался, сел, плотно запахнул пальто, развернул местную газету и стал ждать…

Глава 18

Разумеется, он не смотрел в развернутый перед ним газетный лист, а высматривал людей, которые проходили мимо палаты, стараясь вычислить киллеров. И после получаса ожидания вычислил одного. Парень в черной кожаной куртке ходил мимо палаты, но ни разу не поднялся на ступеньки и не вошел в учреждение. Зато его внимание привлекали машины, в изобилии стоявшие около здания. И не только машины, но и сидевшие в них люди. Гуров заметил, что парень, совершив несколько кругов, подошел к черному «Мерседесу». В машине опустили стекло, и наблюдатель, как видно, доложил о результатах разведки. После чего прошел к «Тойоте» и сел в нее.

«Хорошо, что мы сменили номера, — подумал Лев. — Он ведь наверняка искал «Форд», который они позавчера преследовали. Будем надеяться, что не нашел и не высмотрел в машине Строева, которого местные шакалы могут знать в лицо».

Он не ошибся. Посланный Басюком разведчик действительно не смог опознать машину Крячко и не заметил сидевшего в «Форде» лейтенанта. Выслушав доклад своего подчиненного, владелец фирмы «Авангард» выругался, но особо расстраиваться не стал. «Ладно, хрен с ним! Все равно они себя обнаружат, когда начнется погоня. А погоню им устроить придется — уж об этом я позабочусь!»

…Стрелка часов перешагнула за двенадцать, прошел еще час, два… Поток людей у входа в палату стал редеть — сделки с квартирами больше не регистрировались. Наконец появились Оксана и Козенко в сопровождении Клочковой, однако было не похоже, что сделка уже состоялась. Это предположение Гурова вскоре подтвердилось. Троица разделилась: Клочкова направилась к машине, а Оксана с Тарасом Григорьевичем посовещались и двинулись в сторону той самой пельменной, в которой незадолго перед этим побывал сам Лев. Сыщик проверил, нет ли за ними «хвоста» и, убедившись, что за друзьями никто не следит, отправился вслед за ними.

Зайдя в пельменную, он подсел к столику, на который двое квартировладельцев уже сгружали свои тарелки, и сказал:

— Приятного аппетита!

— Спасибо, добрый человек… — ответил ему Козенко. Потом, приглядевшись, широко улыбнулся и воскликнул: — Вот здорово! Вас прямо не узнать, Лев…

— Тихо ты! — шикнула на него Оксана.

— Да, ты права, деточка, — спохватился бывший узник. — Чуть лишнего не сболтнул! Но вы меня и правда удивили!

— Ладно, скажите лучше, как дела, — попросил Гуров. — Почему отсрочка?

— Настя сказала, что регистраторша не поверила нашим справкам о наличии или отсутствии родственников, — начала рассказывать Оксана, — и что их надо нотариально заверить. Клочкова поехала их заверять. В палате перерыв, до трех никто работать не будет. Ей пообещали, что после трех нас примут в порядке исключения и все оформят.

— Что-то не верю я ей, — добавил Козенко. — Ведь не может быть, чтобы такая опытная баба, как эта Клочкова, и не знала, какие бумаги надо заверять, а какие нет.

— Не может, — согласился с ним Лев. — Тут другое: Клочкова просто тянет время, чтобы ваша сделка была закончена, когда уже начнет темнеть.

— Понятно, темные дела надо вершить в темноте… — заметил Тарас Григорьевич.

— Верно, — подтвердил Гуров. — Но вы не бойтесь. Все наши силы наготове. Как только вы выйдете из палаты с бумагами в руках и деньгами в карманах, вас будут оберегать наши люди. Главное — не совершить ошибок, о которых я уже предупреждал. Ладно, не буду мешать вам есть, пойду на свой наблюдательный пост.

Он еще немного походил вокруг палаты, убедился, что все — и друзья, и враги — находятся на своих местах, и вернулся на ту же скамью. Через полчаса вернулись из пельменной Оксана и Козенко, встали на ступеньках у входа. Спустя немного времени подъехала «Ауди» Клочковой, из машины вышла риелторша. Вид у нее был торжествующий, она размахивала какими-то бумагами. К ним подошел еще один мужчина. Гуров узнал человека, который приезжал в дом Оксаны вместе с Клочковой и Басюком, даже вспомнил его имя — Антон. «Ага, этот Антон будет формальным покупателем дома Оксаны, — сообразил Лев. — Он, конечно, тоже участник банды». Все четверо скрылись в дверях палаты. «Ну вот, приближаются решающие события. Еще немного, и обе сделки будут совершены. Тогда станет ясно, что наши бандиты задумали».

Как всегда в момент приближения опасности, он почувствовал вдруг подъем, возбуждение. Усталость как рукой сняло, словно и не провел здесь целый день в ожидании. Благодаря этому ощущению подъема Лев и не заметил, как прошел еще час. Уже начало темнеть. И вот наконец из дверей палаты вышли пять человек. Это были Оксана, Козенко, уже знакомый Гурову Антон и Клочкова. Но теперь с ними был и второй «черный риелтор» — Гришин. На ступеньках все остановились и стали прощаться. Антон ушел первым, а Клочкова и Гришин немного задержались, о чем-то разговаривая с продавцами. «Наверно, подвезти предлагают, — догадался Гуров. — Ага, наши отказываются, молодцы!»

Действительно, четверо людей на ступеньках расстались. Клочкова и Гришин направились каждый к своей машине, по дороге обменявшись несколькими фразами, которые Гуров, конечно, не мог слышать. Оксана и Тарас Григорьевич двинулись к остановке маршруток, которая находилась на другой стороне улицы Кирова. «Он хочет ее проводить, посадить в автобус, — догадался Лев. — Что ж, может, так будет надежнее».

Спустя несколько минут подошла маршрутка, девушка села, на прощание помахав рукой Тарасу Григорьевичу, и машина отъехала. Козенко повернулся и не спеша двинулся в сторону своего дома. Гуров встал со скамьи и пошел за ним. Он заметил, что черный «Опель», припаркованный в переулке, тоже вырулил со стоянки. То же самое сделала «Тойота», стоявшая на улице Кирова. Противоборствующие силы пришли в движение. Время ожидания прошло, настало время действовать.

— Поехала, поехала… — пробормотал Крячко, наблюдая, как маршрутка Оксаны тронулась с места. — Что ж, и нам пора…

Он не спеша завел машину, выехал со стоянки и покатил следом. Спешить не стоило — маршрутное такси никуда не могло деться с маршрута, следовало лишь следить, чтобы пассажирка не вышла из него раньше времени.

Так они проехали одну остановку, вторую, третью… Пока все шло нормально. И вдруг… Внезапно, посреди длинного перегона между двумя остановками, маршрутка приблизилась к тротуару и встала — Крячко тоже пришлось резко тормозить, выдавая себя. Из нее выскочила Оксана и, не обращая внимания ни на «Форд» Крячко, стоявший всего в каких-то пятидесяти метрах, ни на мчавшиеся по улице машины, побежала через дорогу на другую сторону.

— Она что, забыла что-нибудь, что ли? — воскликнул Стас, который ничего не понимал. — Назад собирается ехать?

— Похоже на то… — согласился Строев.

Перебежав дорогу, Оксана выскочила на проезжую часть и стала высматривать такси. И надо же — как раз подъехала машина со светящимся конусом «Такси» на крыше, девушка села в нее, и такси резко рвануло с места.

— Черт! — выругался Крячко. Ему надо было срочно разворачиваться, а движение, как назло, было плотное. Однако большой опыт и уверенность помогли сыщику, он проиграл такси всего несколько секунд. Желтая машина с конусом на крыше виднелась в двухстах метрах впереди; она как раз сворачивала в боковую улицу.

— Врешь, не уйдешь! — пробормотал Стас, нажимая на акселератор. О конспирации приходилось забыть — любой, кто наблюдал бы за его машиной со стороны, сразу понял бы, что он и такси связаны невидимой нитью. Но сейчас ему было важно не упустить преследуемую машину.

А случилось вот что. Не успела Оксана проехать две остановки, как у нее зазвонил телефон. Номер звонившего был ей незнаком. Помня наставления Гурова, девушка засомневалась, стоит ли отвечать, но потом все же решила, что послушать, кто говорит, можно — в конце концов, прервать разговор она всегда успеет.

— Кто говорит? — спросила она.

— Это Людмила, сестра Новикова Александра Дмитриевича! — услышала она голос в трубке. — Вы меня должны помнить, я вам уже звонила, мы о дежурстве договаривались!

— Да, помню, добрый день! — откликнулась Оксана. — Как у вас дела? Не случилось что-нибудь?

— В том-то и дело, что случилось! — воскликнула собеседница. — У нас в больнице ЧП!

— Какое ЧП? — насторожилась Оксана.

— Да к Александру тут вдруг полиция явилась, — начала рассказывать Людмила. — Хотят его из больницы забрать. Говорят, ему какое-то обвинение предъявили, в незаконном предпринимательстве и неуплате налогов. Что будто бы он мигрантам не просто так помогал, а брал с них за это деньги за оформление регистрации. И со всех людей, кто к нему приходил, якобы брал деньги.

— Да, ему такое обвинение еще в прошлом году хотели предъявить, — вспомнила Оксана, — но дело сразу рассыпалось. И потом, что значит, «из больницы забрать»? По таким делам во время следствия в тюрьму не сажают!

— Я не знаю, в чем там дело, но Сашу хотят именно посадить! — продолжала настаивать Людмила. — А он еще в очень плохом состоянии, пока с ними говорил, два раза сознание терял! Он очень вас просил приехать, помочь! Говорил, только вы сможете разобраться и остановить этот беспредел!

— Хорошо, я еду! Я сейчас! — ответила Оксана, после чего громко потребовала у водителя немедленно остановить машину.

Выскочив из маршрутки, она перебежала улицу и остановилась, высматривая такси. И — вот удача! — тут же в потоке машин показался автомобиль с конусом «Такси» на крыше. Оксана подняла руку, такси остановилось. Кроме водителя, в нем сидели еще два человека — один спереди, один сзади. Поэтому Оксана была готова к тому, что водитель откажется ее везти. Но, едва она открыла дверцу, тот широко улыбнулся и предложил:

— Давай садись!

Девушка села на заднее сиденье. Гостеприимство водителя ее насторожило — ведь он даже не спросил, куда ей нужно. Она как раз собралась это сделать, открыла рот, чтобы сообщить адрес больницы, как вдруг мужчина, сидевший с ней рядом, повернулся и крепко схватил ее за плечи, да так, что она не могла и рукой пошевелить. В ту же минуту другой пассажир, сидевший впереди, обернулся к девушке. Оксана успела заметить, что в руках он держит какую-то тряпку, и тут же почувствовала характерный резкий запах. «Хлороформ! — мелькнула у нее мысль. — Это у него хлороформ! Он собирается…»

Закончить свою мысль она не успела — мужчина прижал тряпку к ее лицу. Девушка напряглась, стараясь вырваться, вдохнуть чистого воздуха, но ее держали крепко. Во время борьбы она невольно несколько раз вдохнула сладковатый воздух — сознание вдруг затуманилось, глаза закрылись, и девушка бессильно откинулась на спинку сиденья.

— Готова! — воскликнул парень, державший тряпку. — Теперь давай гони к ней на хату! Там шеф разборку делать будет!

Такси ехало все быстрее, и Крячко тоже приходилось наращивать скорость, чтобы не отстать. Пока что ему это удавалось. Правда, стрелка на спидометре давно переползла отметку «80» и приближалась к «90».

— Вроде пока не отстаем, — повернулся он к своему спутнику.

— Да, но зачем он так гонит? — удивился лейтенант.

— А в какую сторону мы едем, ты понимаешь? — спросил Стас.

— Едем нормально, к Оксане домой, — ответил лейтенант. — Только непонятно — если она домой направляется, зачем выскочила из маршрутки? Зачем пересела в такси? И опять же — зачем он так гонит?

— Пока ГАИ нас не засечет, пусть гонит, — заметил Крячко.

И — будто сглазил. Впереди, у обочины, замаячила машина со знакомыми синими буквами на боку. Сбрасывать скорость было нельзя, да и поздно — экипаж ДПС уже увидел и мчащееся впереди такси, и «фордик» Крячко.

— Ну сейчас они их тормознут, а потом и нас… — пробормотал полковник.

Однако произошло нечто непонятное. Экипаж ДПС пропустил мчавшееся такси, словно оно ехало с нормальной скоростью, зато, когда к ним приблизился «Форд», на проезжую часть выскочили сразу два инспектора и замахали жезлами.

— Может, а ну их? — предложил Крячко. — Для нас главное — Оксану не потерять. Пусть преследуют. Может, заодно и это такси остановят.

— Не советую, — ответил лейтенант. — Мне кажется, они именно этого от нас и ждут.

Впрочем, долго размышлять было некогда — они уже поравнялись с машиной ГАИ. Крячко вырулил к обочине, остановил «Форд», и не дожидаясь, когда к нему подойдет инспектор, вышел из машины.

— Здорово, коллеги! — начал он, доставая свое служебное удостоверение.

Однако на его приветствие никто не ответил. Полковник увидел направленные на него два пистолета.

— Руки на капот! — скомандовал один из инспекторов. — Не двигаться! Вы задержаны за угон машины!

Глава 19

Тарас Козенко не спеша шел по улице Кирова. В магазины не заходил, в пельменные или кафе тоже не заглядывал. И к нему пока что тоже никто не подходил. Несколько раз бывший узник оглядывался — видно, хотел проверить, не прицепился ли кто-нибудь сзади, но никакого «хвоста» не заметил. Впрочем, улица была очень оживленной, народу на ней всегда много, что в середине дня, что сейчас, когда над городом быстро сгущались сумерки, так что установить, есть слежка или нет, слишком затруднительно.

Тарас Григорьевич свернул с Кирова в боковой переулок, и прохожих сразу стало меньше. Но и теперь Козенко не видел, чтобы за ним кто-то явно следил. Единственно, что в том же направлении медленно ехала какая-то иномарка серебристого цвета. Время от времени она останавливалась, потом снова трогалась с места. Но, может, это владелец нескольких торговых точек проверял их работу? Да еще по другой стороне улицы, довольно далеко, шагал, прихрамывая, какой-то человек с палочкой, по виду явный пенсионер.

Однако тревога не покидала бывшего узника. За годы преследований и отсидок в нем выработалось чутье опасности не хуже, чем у оперативника Гурова. И это чутье подсказывало Тарасу Григорьевичу, что где-то впереди таится угроза.

И эта угроза делалась все более и более реальной: Козенко предстояло пройти по самому опасному участку маршрута — узкому проходу между глухой стеной котельной и гаражами. Тарас Григорьевич подошел к проходу, заглянул в него — никого. Обернулся назад — тоже никого. Тогда, глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, он двинулся по проходу.

Прошел десять метров… еще десять… Вокруг по-прежнему никого не было, и Козенко понемногу начал успокаиваться. «А может, ошибся Лев Иванович? — подумал он. — Может, передумали эти бандюги меня убивать? Почуяли, что за ними следят, и передумали». Эта мысль принесла ему облегчение. Но тут же вслед за ней явилась другая: «Но тогда, выходит, зря я свою хату продал? Придется в этой квартирке жить, которую мне показывали. Можно, конечно, и там, но уж больно я к своим апартаментам привык. Да и люди, что у меня помощи ищут, тоже привыкли. А там еще неизвестно, как будет. И потом, получается, что и Лев Иваныч зря сюда приехал. Не удастся ему всю эту сволочь разоблачить. Нет, так не годится!»

И едва он успел это подумать, как вдруг справа, из узкой щели между двумя гаражами, вышел человек и встал, загораживая Тарасу Григорьевичу дорогу. А следом за ним шагнул и второй.

Козенко быстро обернулся. Так и есть: сзади, откуда он только что пришел, из-за стены котельной вышел еще один и загородил бывшему узнику обратный путь.

Никакого страха Тарас Григорьевич не испытывал. Вместо страха его охватила злость — злость к этим шакалам, что караулят честных людей, отнимают последнее, служат всякого рода ворюгам. Нагляделся Козенко на блатных за время своих отсидок, ох, нагляделся! Были среди них и люди, попавшие за решетку случайно, по глупости или по наговору. Но были и настоящие кровопийцы, наглые и злые мерзавцы, не признающие никаких законов, пусть даже и воровских.

Что ж, драться так драться! Никаких хитрых приемов, всяких восточных единоборств Тарас Григорьевич не знал, но драться умел. Важно было не дать бандитам соединиться и напасть на него сразу со всех сторон. Поэтому он решительно шагнул вперед и громко произнес:

— Ну-ка, ребята, посторонитесь, дайте пройти. Что это вы тут, как коровы на лугу, растопырились?

Те двое ничего ему на это не ответили. Тот, что стоял слева, взмахнул рукой, в которой что-то блеснуло. «Кастет!» — догадался Козенко и, в свою очередь, резко ударил левой рукой снизу по руке с кастетом, а правой постарался нанести удар бандиту в солнечное сплетение. Однако тот успел отодвинуться. В то же время второй нападавший, пользуясь тем, что Тарас Григорьевич повернулся к нему боком, нанес ему удар по голове.

Козенко имел рост 186 сантиметров и весил больше девяноста килограммов. На ногах он стоял крепко, сбить его было нелегко, однако на этот раз бил профессионал, который занимался в основном тем, что бил людей, и этот свой навык тренировал в спортзалах, поэтому неудивительно, что его удар сбил Козенко с ног. Тарас Григорьевич почувствовал, будто у него в голове что-то взорвалось. Он стукнулся всем телом о стену котельной и едва не упал. Ему все же удалось устоять на ногах, он лишь сполз по стене вниз.

Впрочем, это было не так уж важно. Прорваться вперед, отбросив этих двоих, не удалось. А сзади уже слышался топот — это спешил на помощь двоим третий бандит. Выстоять против всех троих Козенко было явно не под силу, оставалось лишь надеяться на помощь, которую обещал Гуров. Однако того что-то не было видно. Правда, в конце прохода, откуда бежал третий бандит, появилась еще одна фигура. Козенко узнал старенького пенсионера с палочкой, который шел в одном направлении с ним. Но какая помощь могла быть от такого старика?

…Пока все шло точно по плану. Следуя за бывшим узником по Кирова, а затем по боковой улице, Гуров хорошо видел и «Тойоту» бандитов, и «Опель», в котором ехали люди Дениса. Он отметил, что сотрудники бизнесмена Синичкина ведут слежку более грамотно, чем киллеры. Те просто тупо ехали вслед за Козенко, время от времени останавливаясь. Обнаружить такую слежку ничего не стоило. «Опель» вел себя иначе. Машина несколько раз обгоняла медленно идущего человека, сворачивала в боковые улицы и исчезала из виду, потом снова появлялась, при этом уже ехала навстречу Козенко. Такая слежка требовала гораздо больше изобретательности, и обнаружить ее было сложнее.

Гуров видел, как Тарас Григорьевич дошел до узкого прохода вдоль стены котельной, оглянулся по сторонам и шагнул вперед. Вслед за ним туда же направился какой-то человек, который до этого без дела стоял поблизости. Наступил решающий момент. Сыщик отметил, что «Тойота» остановилась метрах в пятидесяти от прохода. «Опеля» видно не было, но Гуров не сомневался, что Денис тоже находится где-то поблизости и следит за происходящим. «Будем надеяться, что у него хватит людей и на тех ребятишек, что сидят в «Тойоте», и на тех, что будут сейчас встречать Козенко в проходе», — подумал Лев, после чего сам решительно двинулся вслед за «подсадной уткой».

Он увидел, как из прохода между гаражами появились двое громил, как Козенко оглянулся, оценил ситуацию и решительно шагнул вперед. «Смелый мужик!» — подумал Гуров, на ходу сняв и спрятав в карман ненужные очки и перехватив палку, которая теперь из опоры для немощного старика должна была превратиться в орудие боя. Вот Тарас Григорьевич вступил в схватку с громилами, затем получил удар по голове, а бандит, шедший перед Львом, перешел на бег. Гуров сделал то же самое, стараясь при этом двигаться неслышно.

Он и двигавшийся впереди бандит поспели к месту схватки одновременно.

Громила как раз занес руку, чтобы нанести Козенко еще один удар, сбить его с ног, когда подскочивший сзади Лев перехватил эту руку и вывернул ее. Киллер взревел от боли и рванулся, стараясь освободиться. Тут те двое, что ждали Козенко в проходе, оценили изменившуюся ситуацию и бросились на нового противника. У одного, приземистого мужика в кожаной куртке, Гуров заметил кастет, у второго, молодого высокого парня, в руке блеснул нож.

— А ну, бросай оружие! — закричал он бандитам. — Полиция! Всем на землю! Не оказывайте сопротивление сотруднику полиции!

Однако бандиты его ничуть не испугались. Как видно, статья «оказание сопротивления сотрудникам правоохранительных органов» их не страшила, и каждый кинулся на Гурова со своей стороны. Сыщик ушел от удара ножом, тут же пригнулся — над его головой рассек воздух кулак с зажатым в нем кастетом, — схватил мужика в кожаной куртке и толкнул его на напарника с ножом. Сила инерции была такой, что обладатель кастета сшиб своего подельника с ног и сам отлетел на несколько шагов.

Однако Гурову не следовало упускать из виду и третьего, того, которого он временно вывел из строя. Теперь этот третий оправился от болевого шока и поднялся на ноги. Трое — это было слишком. Гуров не стал ждать, пока «борец» на него нападет. Он шагнул к бандиту, сделал ложный замах, а когда противник на него отозвался, ударил его левой рукой по горлу. Киллер издал хрипящий звук, схватился обеими руками за горло и привалился к стене котельной. Он вновь, как и в начале схватки, временно выбыл из строя.

Тем временем первые двое громил вновь заняли исходную позицию. Они уже знали силу противника и готовы были действовать соответственно. Один опять зашел справа, другой — высокий парень с ножом — слева. Теперь первым Гурова атаковал бандит с кастетом. Он сделал один замах, второй… Впрочем, бить он не собирался, у него была другая цель — отвлечь внимание сыщика, чтобы парень с ножом мог беспрепятственно нанести удар. И хотя Гуров понимал, откуда ему угрожает основная опасность, но оставить без внимания киллера с кастетом тоже не мог. Действуя одной лишь правой рукой с зажатой в ней палкой, он отбил один удар, второй… В этот момент парень нанес быстрый удар ножом, и Гуров не смог полностью уклониться. Нож пробил пальто и рассек мышцы предплечья. Боли сыщик не почувствовал, зато ощутил, как из раны толчками стала течь кровь. Это было плохо, но еще хуже было то, что он мог пропустить и следующий удар, который может стать для него последним.

Надо было что-то делать. Пустить в ход пистолет? Гуров этого делать не собирался, но, как видно, другого выхода не было. Но, чтобы достать оружие, требовалась хоть какая-то пауза, а ее бандиты не давали. Теперь в наступление перешел парень с ножом. Он сделал один замах, потом еще… Сыщик был вынужден переключить на него все внимание, повернуться в его сторону, в результате чего второй с кастетом оказался у него практически за спиной и замахнулся… Этот удар кастета должен был раскроить сыщику голову.

Однако нанести удар бандит не смог. Помешал ему Тарас Козенко. Тех нескольких минут, когда Гуров один вел схватку с тремя бандитами, бывшему узнику хватило, чтобы прийти в себя. Он твердо встал на ноги, оценил ситуацию, а когда приземистый с кастетом замахнулся, схватил его за руку, поставил блок и резко дернул зажатую руку. Раздался противный хруст, дикий крик боли, и бандит с переломанной рукой скорчился на земле, здоровой рукой зажимая место перелома.

В это же время Гуров сумел не только отбить нападение парня с ножом, но и перехватить руку нападавшего. Парень понял, что ему угрожает то же самое, что и напарнику, выпустил нож, который со звоном упал на асфальт, и, развернувшись, нанес сыщику удар локтем в солнечное сплетение. На несколько секунд Гуров перестал что-либо видеть от боли, но руку бандита все равно не выпустил. Он был готов получить еще один удар, однако его не последовало. Открыв наконец глаза, Лев увидел, что парень, который нанес ему рану, лежит на асфальте, а над ним с угрожающим видом склонился Козенко.

— Ну что, Лев Иваныч, кажется, отбились мы? — сказал бывший узник, заметив, что сыщик пришел в себя. — Можем себя поздравить? Вроде операция прошла успешно…

— Да, и даже посторонняя помощь не потребовалась, — согласился Гуров, поднимаясь. — Сейчас наденем на этих орлов наручники и повезем их — сначала в прокуратуру, а затем и в СИЗО. А потом пойду арестовывать еще несколько участников банды, на которых у меня уже имеются ордера.

Он достал из кармана три пары наручников и начал надевать их на бандитов. Неожиданно в конце прохода, по которому они с Козенко пришли сюда, появился еще один человек, бежавший что было сил и что-то кричавший на ходу. Когда он приблизился, Гуров узнал в нем бригадира Дениса.

— Беда, господин Львов! Срочно уходить надо!

— Почему это уходить? — с удивлением спросил Гуров. — И какая беда? Мы тут с Тарасом Григорьевичем вроде со всеми бедами справились. Вон они, сидят, наши беды, уже готовенькие.

— Нет, вы не со всеми справились, — покачал головой Денис. — С той стороны сейчас главные басюковские силы подъедут — группа быстрого реагирования «Разрыв». Там у них двенадцать человек, самые отъявленные головорезы. У меня в их штабе свой человек есть, так он мне сообщил, что у них приказ: Козенко «замочить» обязательно, а приезжего из Москвы или тоже «замочить», или взять живым, но при этом обвинить в убийстве.

— Ладно, пожалуй, мы этот «Разрыв» дожидаться не будем, — согласился Лев. — Помоги поднять этих орлов, и давай их гнать в ту сторону, — он показал вперед, туда, где находилась бывшая квартира Козенко.

— Нет, туда тоже нельзя, — покачал головой Денис. — Туда сейчас подъедет отряд местного ОМОНа. У них тоже свой приказ: взять живыми или мертвыми двух опасных бандитов.

— То есть нас с Тарасом Григорьевичем? — догадался Гуров.

— Точно так! — подтвердил бригадир. — Причем инструктаж бойцам делали в том смысле, что бандиты жутко опасные, до зубов вооруженные, убили невесть сколько сотрудников полиции и при задержании обязательно окажут отчаянное сопротивление. Так что, если при задержании придется их грохнуть, никто с омоновцев спрашивать за это не будет.

— Что, у тебя и там свой информатор имеется? — осведомился Гуров.

— Есть, и даже не один! — объяснил Денис.

— И что же нам тогда делать? Там бандиты, там ОМОН с приказом нас ликвидировать… Не в небо же нам улететь!

— Вот именно, в небо! — ответил на это Денис. — Вон, видите лестницу? — показал он на пожарную лестницу, которая вела на крышу котельной. — Давайте быстро забирайтесь по ней на крышу! Я впереди пойду, буду дальше дорогу показывать. Без меня вы тут не разберетесь.

— А с этими что делать? — спросил Гуров, показывая на лежавших на асфальте бандитов. — Неужели бросить? Они у нас столько сил отняли!

— Да, этих придется бросить, — признал Денис. — Ведь не потащите же вы их с собой! Постойте, господин Львов, у вас же кровь идет! Вон, целая лужа натекла! Перевязать надо!

— Некогда! — бросил в ответ Лев. — Если останемся здесь и будем перевязывать, из меня всю остальную кровь выпустят. Да и из вас тоже. Давай лезь! Мы за тобой!

Уговаривать бригадира не пришлось. Он подпрыгнул, ухватился за нижнюю ступеньку лестницы, затем подтянулся и быстро полез наверх. За ним последовал Тарас Козенко. Благодаря высокому росту ему даже прыгать не пришлось — впрочем, как и Гурову, который отбросил ненужную теперь пенсионерскую палку и полез на крышу за Козенко. Не прошло и минуты, как все трое стояли на крыше котельной. В проходе на асфальте остались сидеть трое киллеров, скованных наручниками.

Глава 20

— Спокойно, ребята! — ответил гаишникам сыщик. — Я — полковник полиции Крячко. Вот мое удостоверение.

— Не нужны нам твои бумажки! — заявил ему один из инспекторов. Он был старше своего напарника, на погонах у него Крячко заметил две звездочки, у второго, молодого, были сержантские нашивки. — Поворачивайся давай, а то морду продырявлю!

— Может, все-таки посмотришь удостоверение, а уже потом будешь стрелять, а, лейтенант? — попытался вразумить его Стас. — Тебе же говорят русским языком: перед тобой полковник полиции, офицер старше тебя по чину.

— У нас тут таких полковников нет! — заявил ему лейтенант. — А бумажки сейчас какие хочешь нарисовать можно! Или присвоить!

— Ладно, Юр, дай я его «корочки» посмотрю, — предложил сержант.

Он взял удостоверение из рук Крячко, раскрыл и внимательно изучил. Потом сказал лейтенанту:

— Слышь, тут написано, что это полковник Станислав Крячко из Москвы, из уголовного розыска.

— Ну и что, что написано? — закричал в ответ Юра. — Мало ли чего пишут?! Ты такого полковника знаешь? Я не знаю! Видишь, он наглый какой? Руки на капот класть не хочет…

— А меня ты тоже не знаешь, а, Лебедев? — послышался голос Строева. Он тоже вышел из машины и встал рядом с Крячко.

— О, гляди, Петька Строев! — воскликнул, увидев его, лейтенант. — Тебя я, конечно, знаю! А ты что тут делаешь?

— Я оказываю помощь товарищу полковнику Крячко в задержании опасных преступников, — ответил Строев. — А заодно готов оказать ему помощь в объяснении с тобой. Так вот, чтобы ты знал: перед тобой действительно полковник полиции. И приехал он сюда совсем не отдыхать, не рыбу ловить.

— Ага, он приехал по улицам гонять по 90 километров! — не успокаивался Лебедев. — Думает, если он не в Москве, то все можно! И скорость превышать, и на угнанной машине ездить!

— Почему на угнанной? — удивился Крячко. — Это моя машина! Вот, могу документы показать.

— Ну давайте ваши документы, — согласился лейтенант. Как видно, свидетельство Строева на него подействовало: он резко сбавил тон и перешел в общении с Крячко на «вы».

— Вот так бы сразу и начать, — сказал Стас, доставая права и техпаспорт.

Лейтенант раскрыл документы и углубился в их изучение. Затем обошел вокруг машины, что-то внимательно рассматривая, а вернувшись, торжествующе заявил:

— Ну что я говорил? Машина точно угнанная! Паленая машина!

— Это почему же? — возмутился Крячко. — Вот, тут же написано: «Форд», синего цвета…

— Марка и цвет совпадают, это верно, — согласился лейтенант. — А номера-то местные! Подменили номера!

— Да, про номера я совсем забыл, — согласился Стас. — Только я их не подменил…

— Ага, это тебе их бандиты прикрутили, — насмешливо проговорил лейтенант, вновь переходя на «ты».

— Не бандиты, а я, — снова вмешался в их беседу Строев. — Это Андрюшки Куликова номера, с его «жигуленка». Ты Андрюшку из городского управления знаешь?

— Может, и знаю, только при чем тут он? — спросил Лебедев.

— А при том, что это я предложил товарищу полковнику поменять номера на местные, — объяснил Строев. — В целях маскировки.

— Какой еще маскировки? — вмешался сержант, который внимательно прислушивался к их беседе. — От кого это вы маскировались?

— От бандитов, от кого еще? Я же сказал: товарищ полковник приехал из Москвы со специальным заданием — раскрыть действующую у нас крупную банду. Но бандиты узнали о его приезде. Сами знаете, у нас им тут везде дорога открыта, все что хочешь узнать могут.

— Да, это верно… — пробормотал сержант.

— Ну вот, я и предложил товарищу Крячко, чтобы они его сразу не вычислили, повесить на машину местные номера. Он все отказывался, уж очень закон уважает. И только сегодня согласился.

— А почему же именно сегодня? — поинтересовался лейтенант.

— Потому что сегодня у нас решающая операция, — объяснил Строев. — Мы как раз преследовали бандитов, когда вы нас остановили. И теперь неизвестно, где их искать!

— То есть ты хочешь сказать, что это вы здесь — полиция, а мы — не знамо кто? — издевательски спросил Лебедев. — Ты, Строев, может, и забыл, но я-то помню, что ты у нас из органов уволен! Уже три дня как уволен! Так что нечего из себя сыщика изображать!

— Я никого не изображаю, — ответил Строев. Он изо всех сил старался сохранить спокойствие, хотя внутри у него все так и кипело. — Я только объясняю, почему товарищу полковнику пришлось прибегнуть к маскировке. А сейчас, если у тебя больше вопросов не осталось, можем мы продолжить нашу операцию?

— Как это не осталось? — не успокаивался гаишник. — Скоростной режим нарушаете, номера чужие повесили… Разобраться надо!

— Брось, Юра, — тихо сказал ему сержант. — Тебе же лейтенант все объяснил. И ты что, не знаешь, какой беспредел у нас в управлении творится? Вот полковник и приехал, чтобы с ним бороться. Не надо его задерживать!

— Верно говоришь, сержант! — кивнул Крячко. — А если какие сомнения еще остались, можете позвонить в областную прокуратуру. Там знают о нашем… то есть о моем задании. Ну что, товарищ лейтенант, мы можем ехать?

— Нет, с чужими номерами я вас отпустить не могу, — заявил Лебедев. — Тем более сегодня на планерке предупреждали, что в городе может орудовать группа преступников из Москвы, и они могут использовать местные чужие номера…

— Вас так предупреждали? — заинтересовался Крячко. — Очень интересно! Ладно, номера сейчас снимем.

Они со Строевым вооружились отвертками, и спустя две минуты «Форд» остался без номеров.

— Ну а теперь можно? — уже с раздражением спросил Стас.

— Ладно, езжайте, — разрешил лейтенант Лебедев, — но скоростной режим больше не нарушайте!

— А нам смысла нет теперь его нарушать, — недовольно ответил Крячко, садясь за руль. — То такси все равно уже за тридевять земель.

Они отъехали от бдительных инспекторов ГАИ, после чего Крячко спросил:

— Ну какие имеются соображения?

— Это вы насчет такси?

— Естественно. Куда оно могло так спешить?

— Мне кажется, гадать тут не стоит, — сказал лейтенант. — Мы едем в направлении ресторана «Цветок», где находится дом Оксаны. Вот давайте доедем до этого дома и посмотрим. Если девушки там не окажется, тогда будем думать, где еще ее можно искать.

— Логично, — согласился Крячко.

Больше до самого дома Оксаны они не разговаривали. Крячко все время опасался, что их машину, вовсе лишенную номеров, вновь остановят бдительные сотрудники ДПС. Но нет, обошлось, доехали без приключений.

Он остановил свой «Форд» на соседней улице, еще до переулка, который вел к дому Оксаны, и оставшуюся часть пути сыщики проделали пешком. Заглянув в знакомый переулок, Стас увидел в трехстах метрах дом Оксаны, а перед ним — две машины. Одна из них показалась ему знакомой. Правда, теперь на крыше у нее не светился конус с надписью «Такси», но тем не менее сыщик не сомневался — это та самая машина, в которую села Оксана и за которой они безуспешно гнались.

Видимо, Строев пришел к такому же выводу, потому что негромко произнес:

— Смотрите, вон то самое такси стоит.

— Вижу, — ответил Крячко. — И мне это совсем не нравится. Видишь, людей в нем нет? А где ты видел таксиста, который, довезя пассажира, заходит вместе с ним в дом?

— Ну если таксист знакомый, это возможно.

— А почему он должен быть знакомый? Ведь Оксана его не по телефону вызывала. Ты же видел, как это было. Перебежала дорогу, подняла руку, и он тут же подъехал. Подозрительно быстро подъехал.

— Да, как-то странно все это выглядело, — согласился Строев.

— Причем мне показалось, что в такси еще кто-то сидел, кроме водителя, — добавил Крячко. — Обычно девушки в такой ситуации в машину не садятся. Оксана села, потому что страшно спешила… Есть только одна ситуация, при которой таксист, привезя пассажира, заходит вместе с ним в дом, — продолжал размышлять Стас. — Это если пассажир не может идти сам. В общем, сколько голову ни ломай, а вывод один: надо нам туда заглянуть.

— Хотите зайти со двора? — догадался Строев.

— А как еще? Не с улицы же в окно стучать: «Эй, кто тут! Мы хотим проверить, жива ли еще хозяйка!» Мы с Гуровым тут уже через заднее окно вылезали. Может, и внутрь через него попасть можно?

— Давайте попробуем, — кивнул лейтенант.

Они направились к дому, идя по той стороне, на которой он стоял, чтобы их нельзя было заметить из окна. Дойдя до куста сирени, где они с Гуровым два дня назад прятались, Крячко присел и глянул сквозь щелку забора. Во дворе дома никого не было, в окне, выходившем на заднюю сторону, тоже никого не было видно. Сыщик примерился — и одним прыжком преодолел препятствие. Строев последовал за ним.

Оба замерли, выжидая. Все было тихо. Затем перебежали к стене дома и оказались как раз под окном. Крячко попытался в него заглянуть, но окно находилось высоко — даже его роста не хватало. Тогда полковник присел, сложил руки, соорудив из них ступеньку, и шепотом приказал лейтенанту:

— Залезай! Посмотри, что там, только осторожно!

Строев уперся одной ногой в ладони Крячко, руками взялся за наличники окна, подтянулся — и осторожно заглянул в комнату.

Это была комната Оксаны. Сначала лейтенант ничего не мог разглядеть — свет в комнате не горел, только из кухни через приоткрытую дверь падала полоска света. Потом глаза Строева привыкли к полумраку, и он разглядел, что на кровати кто-то лежит. Присмотревшись, сразу понял, что это Оксана. Девушка была в куртке, в которой ходила в регистрационную палату. Она лежала лицом вниз, руки ее были связаны за спиной. А еще лейтенант разглядел полосу скотча, которым был залеплен рот девушки.

Из кухни доносились голоса нескольких человек, но через закрытое окно ничего не было слышно. Тогда Строев крепче вцепился в наличник левой рукой, а правой попытался толкнуть форточку — он заметил, что она прикрыта, но не заперта.

Сначала у него ничего не получилось. И, как нарочно, в это время завозился Крячко, так что лейтенант потерял равновесие и вынужден был временно прекратить свои попытки.

— Вы ровнее стоять не можете? — сердито спросил он полковника.

— Тут кирпич у меня под ногой раскрошился, — объяснил Крячко. — И потом, я же не домкрат, чтобы восемьдесят кило все время держать.

— Не восемьдесят, а только семьдесят шесть, — парировал Строев. — Мне до форточки дотянуться надо. Держите крепче! — после чего снова потянулся к форточке.

На этот раз лейтенанту удалось подцепить ногтями ее нижний край. Обрывая ногти, он с силой потянул створку на себя, и она поддавшись, открылась. Стали слышны мужские голоса из дальней комнаты. Высокий и пронзительный голос принадлежал, как понял лейтенант, какому-то бандитскому начальнику, видимо, бригадиру. Три других — один резкий и молодой, другой низкий и тягучий, и еще третий, глухой, — были у его подчиненных.

— Вот еще пару часов выждем, и отвезете ее в овраг, — командовал бригадир. — Удавите вот этим самым ремнем, который мы в шкафу нашли, и ремень там оставите, прямо на шее.

— А зачем это, Леха? — спросил молодой голос.

— Затем, что тут у нее, как видно, два мента из Москвы жили, — объяснил Леха. — А мы сделаем так, что вроде эти менты девку и «замочили».

— Так какой смысл ее просто так «мочить»? Девка вполне в теле. Надо использовать.

— Это верно, — поддержал его обладатель тягучего голоса. — Почему не попользоваться? Прямо грех просто так бросать. И получится, что это менты ее вдвоем поимели, а потом и грохнули.

— Ну да, а анализы на что? — возразил бригадир. — Возьмут у нее анализы, и сразу вся картина наперекосяк пойдет.

— Ты же говорил, что у нас в ментовке все схвачено, никто сильно копать не будет, — недовольно произнес молодой. — А потом, кроме ремня, давай еще какие их вещички там побросаем.

— Ну если так, то ладно, — разрешил бригадир. — Прямо сейчас и начинайте, а то я тебя, Колян, знаю, ты до этого дела любитель, как залезешь на бабу, тебя потом час с нее не стащишь.

— Так дело-то молодое, самое мое дело, — расхохотался Колян. — Ну что, Жорик, пропустишь меня вперед? Как друга?

— В этом деле друзей нет, — своим тягучим голосом ответил Жорик. — Давай жребий кидать.

— Верно, лучше со жребием, — поддержал его обладатель глухого голоса.

— А давайте в картишки! — предложил Колян. — Сыграем в козла, и кто выиграет — тот и первый.

— Ладно, сыграем, — согласился Жорик. — Ты как, Ген?

— Со жребием лучше, — ответил Генка. — Но если вы согласны, ладно, давай сыграем.

— Хорошо, играйте, только не заиграйтесь, — предупредил их бригадир, — а то Басюк вас в говне утопит.

— А ты что, сейчас едешь? — спросил его Колян.

— Да, шеф велел срочно на базе собраться, — объяснил Леха. — А вы, как закончите, сразу мне звякните, а сами садитесь в тачку — и по домам. Сидите тихо, пока я вас не вызову. Все ясно?

— Что же тут неясного? — сказал Колян. — Все предельно ясно. Ну что, я сдаю?

— Нет уж, давай я сдам, — возразил Жорик. — А то я знаю, чего ты нам насуешь.

В комнате задвигались стулья. Лейтенант быстро прикрыл форточку и спрыгнул на землю.

— Нам надо быстро решать, что делать. Там четверо бандитов. Правда, один сейчас уедет, а остальные трое должны убить Оксану. А перед этим собираются ее изнасиловать. — И он пересказал Крячко все, что видел и слышал на своем наблюдательном посту.

Вскоре они услышали, как с другой стороны дома стукнула дверь, потом скрипнула калитка. На улице взревел мотор, послышался звук отъезжающей машины: бригадир уехал по призыву своего шефа.

— Долго думать тут нечего, — произнес Крячко, выслушав рассказ. — Оксану надо выручать. А бандитов будем брать. Троих мы вполне можем взять. Только разделиться надо, ты с главного входа зайдешь, а я отсюда.

— Как же вы отсюда зайдете? — удивился Строев. — Высоко ведь! Тут мы вдвоем еле подтянулись, чтобы краем глаза заглянуть, а вам войти надо.

— Вот и видно, что ты мало еще был на оперативной работе, — ответил на это Крячко. — Знай: подслушать и подглядеть зачастую труднее, чем войти, тут ведь таиться не нужно. И вообще я собираюсь не войти, а ворваться. Чем больше шума, тем лучше. Только подставка какая-нибудь нужна. А, вот этот пенек сойдет, — указал он на здоровенный обрубок ствола, валявшийся у забора, легко поднял его, подтащил к стене, после чего достал свой табельный «стечкин» и повернулся к лейтенанту: — У тебя оружие какое-нибудь есть?

— Табельное пришлось сдать, когда увольняли, — объяснил Строев. — Но у меня есть «Оса», травматика.

— Пукалка, конечно, но сойдет, — кивнул Стас. — Мы ведь палить не собираемся, главное — достичь эффекта внезапности. Значит, слушай. Действуем так. Ты заходишь с той стороны и стоишь наготове. Я тебе в нужный момент подам сигнал. Как услышишь звон стекла и треск рамы — сразу ломи внутрь и ори, что есть силы: «Руки вверх!» А дальше будем действовать по обстановке.

— Я не совсем понял: стрелять вообще запрещается? — спросил Строев.

— Почему? — удивился Крячко. — Надо — будем стрелять. Только если грамотно действовать, это не понадобится. Еще вопросы есть?

— Нет, больше нет.

— Ну давай, иди на свою позицию и будь наготове, — напутствовал лейтенанта Стас.

Глава 21

Следуя за Денисом, Козенко и Гуров пересекли крышу котельной и оказались на другой ее стороне. Отсюда вниз вела другая лестница, однако она далеко не доставала до земли, по прикидкам, с высоты метров пять надо было прыгать. В это время позади, из узкого прохода между гаражами и котельной, послышались возбужденные голоса, быстро перешедшие в крик.

— Кажется, два отряда наших врагов не слишком обрадовались встрече, — прокомментировал Гуров, — так что какое-то время у них уйдет на выяснение отношений. Но слишком надеяться на это не стоит, надо уходить как можно дальше.

— Верно говорите, — согласился Денис. — Действуем в прежнем порядке. Я иду первым, а вы замыкаете.

— Нет, сейчас порядок нужно изменить, — возразил Лев. — Последним пойдет Тарас Григорьевич, а мы с тобой будем его ловить.

— Чего меня ловить? — обиделся бывший узник. — Что я, щегол, что ли?

— В том-то и дело, что не щегол, — ответил на это Гуров. — Ладно, некогда объяснять. Запомните: когда опуститесь до нижней перекладины, ухватитесь за нее, повисните, а потом отпустите и прыгайте. Старайтесь приземлиться на обе ноги, это очень важно!

Он опасался, что бывший узник — человек крепкий, выносливый, но тяжелый и совершенно не спортивный — при прыжке с такой высоты может повредить ногу. А в их ситуации это было смертельно опасно.

Денис, словно обезьяна, быстро спустился по лестнице, спрыгнул и приземлился легко, словно каждый день совершал такие прыжки. Гурову прыжок дался немного тяжелее, но он сумел сгруппироваться и тоже приземлился без проблем. А вот Козенко преодоление лестницы далось с трудом. Ему никак не удавалось спуститься, повиснув на нижней перекладине. А когда наконец удалось, он повис как-то косо, поджав ноги.

— Отпускайте руки! — скомандовал ему Гуров. — Обе сразу!

Козенко отцепил руки и полетел вниз. Падал он так же косо, как и висел. Гуров и Денис бросились, чтобы его подхватить, однако полностью амортизировать падение им не удалось. Приземлившись, Тарас Григорьевич вскрикнул и сразу повалился на землю.

— Что случилось?! — бросился к нему Лев. — Нога?

— Да, правая, — простонал Козенко. — Подвернул, а может, сломал…

— Проверять некогда, бежим! — крикнул им Денис. — Они тут будут с минуты на минуту!

— Встать можете? — спросил Гуров у Козенко.

— Сейчас попробую, — ответил тот. Опираясь на Гурова, поднялся, попробовал сделать шаг, другой и скривился от боли: — Нет, на правую совсем ступить не могу, а уж бежать — тем более. Знаете что? Бегите без меня, а я тут останусь. Если до меня первым ОМОН доберется, может, и не убьют. Меня в полиции многие в лицо знают — на демонстрациях и в пикетах часто меня задерживали.

— А если не ОМОН, а бандиты? — покачал головой Лев. — Нет, я не могу так рисковать вашей жизнью, не имею права. Так что останемся здесь вместе. А ты, — повернулся он к бригадиру, — ты беги, тебя они точно не пощадят. Ты и так нам помог, так что к тебе никаких претензий.

— Нет, чего это я побегу, — ответил Денис, — так дела не делают. Хотя и помирать за здорово живешь тоже неохота. Надо что-то придумать… Надо… Постойте! Зачем нам куда-то бежать? Надо просто посидеть в осаде!

С этими словами он сделал несколько шагов в сторону, где оказалась неприметная железная дверь, рванул ее — и дверь открылась.

— Прошу в наше убежище! — сказал бригадир, сделав широкий приглашающий жест.

— Давайте опирайтесь на меня и постарайтесь как-нибудь допрыгать, — сказал Гуров бывшему узнику.

Козенко навалился на него всей тяжестью, и они вдвоем добрались до двери. Когда все оказались внутри котельной, Денис тут же захлопнул дверь и задвинул железный засов.

Это было сделано вовремя: снаружи уже слышались возбужденные голоса.

— Сюда давайте! — командовал кто-то властным голосом. — Окружайте здание! Они должны быть где-то здесь!

— Глядите, товарищ капитан, тут дверь какая-то! — послышался молодой голос. — Надо проверить!

— Загляни, Титов, — согласился капитан. — Возьми еще двоих бойцов и проверь там все хорошенько.

Дверь дернули, потом еще раз, уже сильнее.

— Заперто! — произнес все тот же молодой голос.

— А ты постучи, да посильнее! — велел ему капитан. — Там дежурный должен быть, пусть откроет.

Тут же на дверь обрушился град ударов, видимо, неведомый Титов бил по ней прикладом автомата. Дверь гудела, как колокол, и на этот гром откуда-то из глубины котельной, из-за мерно гудящих установок появился пожилой человек небольшого роста, в очках, в фирменном зеленом комбинезоне, на котором красовалась надпись «Теплоцентраль».

Увидев троих неизвестных людей, он опешил, но тут же нахмурился и грозно спросил:

— Вы кто такие? Чего здесь делаете?

— Я — полковник полиции Гуров, — сказал сыщик, доставая свое служебное удостоверение. — А это… это со мной мои подчиненные. Мы проводим операцию по задержанию группы бандитов.

— А кто же тогда в дверь стучит? — продолжал допрашивать энергетик. — Бандиты, что ли?

Его слова словно услышали снаружи, удары в дверь вдруг стихли, и оттуда донесся голос капитана:

— Говорит командир отряда полиции особого назначения капитан Налетов! Немедленно откройте дверь!

— Сейчас открываю! — ответил энергетик и направился, было, к двери, однако Денис преградил ему дорогу:

— Не спеши, дядя! Когда мы разрешим, тогда и откроешь.

— Да что такое творится! — воскликнул работник котельной. — Там говорят: «Полиция, откройте!» Тут говорят: «Мы тоже полиция, не открывай!» И кого мне слушать?

— Почему не открываете? — донесся из-за двери голос капитана. — Немедленно откройте, иначе будем брать котельную штурмом!

— Ничего брать штурмом не надо, капитан, — сказал Гуров, подходя к двери, чтобы командир омоновцев лучше его слышал. — Я — полковник полиции Гуров. Прибыл из Москвы, из угрозыска. Нахожусь в Залежинске в командировке с заданием задержать банду убийц. Так что мы с вами делаем общее дело.

— А чего ж ты тогда заперся, если ты полковник? — издевательским тоном спросил капитан Налетов. — Открывай дверь, покажи свое удостоверение, я покажу свое, и поговорим, как два офицера.

— Хорошее предложение, правильное, — согласился Гуров. — Только у меня имеются сведения, что ты, капитан, получил насчет меня и находящихся со мной гражданских лиц неверную информацию. А с информацией и приказ — особо не церемониться и стрелять на поражение. Что, я не прав?

— Прав не прав, ты давай открывай! — раздраженно отозвался капитан. — Рассуждать потом будем!

— Давай сделаем так, — предложил Лев. — Я выйду, и мы с тобой разберемся, кто есть кто. Если ты погорячишься, то пусть один я пострадаю. А тут со мной, я повторяю, гражданские, они вообще ни при чем и не должны пострадать. Как мое предложение, принимается?

Однако предложение Гурова не понравилось никому — ни с той стороны двери, ни с этой.

— Слышь, Лев Иваныч, это ты плохо придумал! — заявил Козенко. — Что это значит: «Я один пострадаю»? Ты это брось! Я тебе что — дитя малое? В конце концов, это ты из-за меня в эту ловушку попал. Значит, мне и выходить надо. Потом, меня тут все знают, за бандита не примут. Давай я выйду!

Его последние слова заглушил резкий крик капитана из-за двери:

— Нечего мне условия ставить! У нас тут что — стол переговоров, что ли? Я с бандитами не разговариваю, я их мордой в асфальт кладу! Если через минуту не откроете дверь, начинаем штурм!

— Все, делать нечего! — решил Гуров. — И хватит тут в благородство играть. Давайте встаньте сбоку от двери. Как только я выйду, сразу закрывайте и задвиньте засов. Ясно?

По лицам Козенко и Дениса было видно, что они категорически не согласны с таким решением. Но высказаться они не успели — внезапно из другого угла котельной раздался звон бьющегося стекла, треск ломающегося дерева.

— У тебя окна с решетками или без? — спросил Гуров у растерянного энергетика.

— Решетки-то везде стоят, — ответил тот, — только расшатались они. Я уже давно начальству говорю: «Починить надо решетки, а то, не ровен час, залезет кто». А они все откладывают да откладывают…

— Давай прячься за котлами, — скомандовал ему Гуров. — И вы, Тарас Григорьевич, тоже встаньте здесь. А мы с тобой, — обратился он к Денису, — пошли туда, посмотрим, что там творится. Оружие у тебя есть?

— А как же! Такой же «стечкин», как у вас!

— Держи его наготове, и пошли!

Лев достал табельный пистолет, и, держа оружие наготове, они двинулись в ту сторону, откуда доносился звон стекла. Но дойти до другого конца котельной они не успели: прямо на них неожиданно выскочил какой-то парень в кожаной куртке и с пистолетом в руке.

— Здесь они, братва! — испустил он радостный вопль. — Здесь эти суки! — И тут же, не вступая ни в какие переговоры, выстрелил, целясь в Гурова.

К счастью, стрелял боец басюковского «Разрыва» неважно. Пуля ударилась в стенку котла и ушла в потолок, а Гуров отскочил за установку, Денис встал с другой стороны.

— Прекратить стрельбу! — скомандовал Лев. — Клади оружие! Полиция!

— Знаем, что полиция! — ответил бандит. — Сейчас ты мое оружие увидишь!

Он тут же открыл автоматическую стрельбу, и зал котельной наполнился грохотом. Пули со звоном ударялись в металлические стенки котлов, в пол, потолок, летела цементная пыль, зазвенело стекло какого-то разбитого прибора.

Тут неожиданно подал голос дежурный энергетик.

— А ну, прекрати пальбу, сволочь! — закричал он, выскакивая из укрытия. — Оборудование испортишь! Отопление нарушишь!

В любой момент его могла задеть одна из пуль, поэтому медлить было нельзя. Вообще во время операций Гуров старался как можно реже применять оружие, можно сказать, почти никогда им не пользовался. Он считал, что хороший оперативник так должен построить операцию, чтобы у преступников не было возможности оказать вооруженное сопротивление. Но сейчас был совсем другой случай. Лев высунулся из-за укрытия и выстрелил в бандита, целясь ему в руку.

Выстрел попал в цель: стрелок взвыл, выронил пистолет и зажал простреленную руку. Но тут же из-за дальней установки выскочили еще двое. У одного в руках был такой же многозарядный пистолет, у другого — карабин. Едва оказавшись в центре котельной, они тут же начали стрелять.

Тогда Гуров выскочил из своего укрытия, бросился к энергетику, который так и торчал на виду, что-то крича в адрес бандитов, сграбастал его за шиворот и вместе с ним отпрыгнул за самый дальний котел. Он слышал, как сзади гремели выстрелы из «стечкина»: Денис прикрывал его маневр.

Надо было срочно решать, что делать. Пока в котельной только трое бандитов, причем один ранен. Но в группу быстрого реагирования могло входить до десятка человек, и в любую минуту они могли явиться на помощь своим товарищам. Вооружены они были куда лучше Гурова и Дениса, силы явно не равны. Продолжая сидеть здесь и отстреливаться, Гуров подвергал опасности не только свою жизнь (к этому он привык), но и жизнь Козенко, Дениса и оказавшегося на месте схватки энергетика.

Решение могло быть только одно. Гуров высунулся из-за своего укрытия и крикнул Денису:

— Назад! Отходим! — Потом, повернувшись к Тарасу Григорьевичу, сказал ему: — Сейчас, как только Денис к нам присоединится, открывайте засов и выходите. Ясно?

— А ты, Иваныч? — спросил Козенко.

— И я тоже, — ответил Гуров. — Нам всем бежать отсюда надо. Они всех убьют.

— Я никуда бежать не собираюсь! — заявил дежурный энергетик. — Тут мой пост! Я за всю котельную отвечаю!

— Ответишь, не беспокойся! — заверил его Гуров. — Только, чтобы отвечать, надо в живых остаться.

В эту секунду Денис, обежав котел, прижался к его стенке рядом с Гуровым.

— Давай постреляем еще немного, — предложил ему Гуров. — Надо Тараса Григорьевича прикрыть, пока он дверь открывать будет.

Оба высунулись из-за укрытия и открыли стрельбу по бандитам. На этот раз попасть ни в кого не удалось, однако они вынудили противника на время прекратить огонь. Этой минуты бывшему узнику хватило, чтобы подскочить к двери и отодвинуть засов. Тут же в котельную ворвались бойцы ОМОНа в камуфляжной форме и с автоматами в руках. Впереди бежал капитан Налетов — высокий человек с решительным волевым лицом.

— Всем на пол! — скомандовал он. — Полиция! Прекратить огонь!

Гуров и Денис сочли за лучшее не спорить с решительным капитаном. Они бросили пистолеты и растянулись на бетонном полу котельной. Их примеру последовали Козенко и дежурный энергетик.

Однако бандиты не разобрались в изменившейся ситуации и продолжали вести огонь из всех стволов. Тогда капитан Налетов послал двоих бойцов влево вдоль стены, двоих — вправо. Кроме того, он скомандовал старшему сержанту — как видно, своему заместителю, — и тот повел часть группы в обход котельной, чтобы зайти в тыл бандитам. Спустя несколько минут послышался писк рации, и старший сержант доложил своему командиру о готовности. Тогда капитан скомандовал всем бойцам: «Вперед!» Грянули автоматы омоновцев — и справа, и слева, и снаружи. Бандиты, проникшие в котельную, растерялись, а через минуту они также лежали на полу котельной, и омоновцы надевали на них наручники.

После этого капитан решил, что пора заняться Гуровым и его спутниками.

— Ага, вот ты, значит, говоришь, что ты полковник! — закричал он, подходя к Гурову. — Сейчас я тебе покажу, сволочь, как наших товарищей убивать, оборотень чертов!

— Да, я полковник, и вот мое удостоверение, — заявил ему в ответ Гуров, предусмотрительно успевший достать документ.

— К дьяволу твою бумажку! — заорал капитан, выхватывая удостоверение из рук Гурова и бросая его на пол. — Мне про тебя все рассказали! Сам генерал Мартынович рассказал, сколько ты наших людей погубил! Сейчас ты за все заплатишь! И этот гад, который с тобой, — капитан стволом автомата указал на Дениса, — он тоже заплатит! Он наш, местный, мы его знаем! А с этими потом разберемся. Берите, ребята, этих двоих, — скомандовал капитан своим подчиненным, — выведите их во двор и разберитесь там с ними по-свойски. Видите, это бандиты, с оружием их взяли. Можете не церемониться!

Несколько пар крепких рук схватили Гурова, подняли его и Дениса и потащили к двери. И вдруг оттуда, от двери, раздался властный окрик:

— Отставить!

В дверной проем шагнул областной уполномоченный по правам человека Андрей Соболев. Правда, сейчас он выглядел совсем не так, как в своем кабинете, где Гуров его видел. Уполномоченный был одет в генеральский мундир, на груди у него сияли награды.

— Здравствуйте, товарищи бойцы! — приветствовал он омоновцев.

Как видно, Соболева в Залежинске хорошо знали. Омоновцы, включая капитана Налетова, вытянулись и дружно ответили:

— Здравия желаем, товарищ генерал!

— Ну-ка, отпустите, — уже простым, будничным тоном приказал Соболев омоновцам, державшим Гурова и Дениса, и его приказ был немедленно исполнен.

— Здравствуйте, Лев Иванович! — обратился он к Гурову, крепко пожимая ему руку. — Ну что, вас можно поздравить? Операция прошла успешно?

— Да, в общем, все получилось, — ответил Лев, пожимая протянутую руку, — вот только Тарас Григорьевич, спасаясь от бандитов, неудачно спрыгнул с крыши. Ногу то ли подвернул, то ли сломал, ходить не может. Ему нужен врач.

— А еще врач нужен самому Льву Ивановичу, — добавил Козенко. — Его ножом ранили, кровь до сих пор идет.

— Сейчас вызовем! — заверил Соболев и, повернувшись к капитану, приказал: — Вызови «Скорую», скажи, помощь нужна.

— «Скорую» я вызову, тут вопросов нет, — кивнул капитан. — Только не слишком ли вы тут командуете, товарищ генерал? Мы вас все, конечно, уважаем, но вы у нас вроде как в отставке, разве нет? А приказание провести эту операцию я получил непосредственно от генерала Мартыновича, действующего начальника областного УВД.

— Да, ты прав, я нахожусь в отставке, — сказал на это Соболев. — Но моя прошлая работа обеспечила мне такой авторитет, что и ты, и твои люди меня пока слушаетесь — разве нет? А что касается генерала Мартыновича, то по результатам доклада, поданного мной в МВД совместно с прокурором области, этот генерал временно отстранен от руководства УВД, так что его приказ уже недействителен. А человек, с которым ты своим бойцам велел «не церемониться», — сам полковник Гуров, знаменитый сыщик из Москвы.

— Не может быть! — воскликнул капитан. — Сам Гуров?

— Может, сейчас вы наконец рассмотрите мое удостоверение, — предложил Гуров, — а заодно его поднимете?

Капитан покраснел, не говоря больше ни слова, поднял удостоверение Гурова изучил его и, возвращая Гурову, выдавил из себя:

— Извините, не знал…

— Ничего, бывает, — миролюбиво заметил на это Гуров. — Да, у меня есть вопрос. С той стороны котельной, в проходе, мы оставили троих бандитов, которые на нас напали. Вы их видели? Или они успели сбежать до вашего появления?

— Нет, не успели, — заверил его Налетов. — Были там трое, скованные наручниками. К ним еще какие-то на выручку спешили, но увидели нас и убежали. А эти, задержанные, начали было нам лапшу вешать, что они мирные граждане, а бандиты, которые их сковали, — это вы. Но тут мой сержант узнал одного — он проходил по делу об ограблении как свидетель, а вообще должен был проходить как обвиняемый, только улик было недостаточно. Так что мы их временно решили задержать, пока не закончится вся операция.

— Очень верное решение, — одобрил Гуров. — И вашим людям необходимо задержать еще одного человека. Зовут его Олег Басюк, у меня имеется ордер на его арест, выданный местным судом.

— А найти вы его можете в «Тойоте» серебристого цвета, — добавил бригадир Денис. — Номер А327АР. Машина должна стоять где-нибудь неподалеку.

— Титов! — скомандовал капитан. — Бери двоих бойцов, и вперед! Обойдите окрестные улицы, ищите «Тойоту» с указанными номерами. И людей в машине задержите.

Трое омоновцев бросились выполнять приказ. В это время послышались звуки подъезжающей машины.

— Это, наверное, «Скорая» приехала, — догадался Лев. — Давайте, Тарас Григорьич, обопритесь на меня еще разок, донесу вас до машины.

— Зачем же одному надрываться? — возразил капитан Налетов. — Мы тоже можем помочь. — И обхватил бывшего узника с другой стороны, так что идти Козенко почти не пришлось — его буквально донесли до «Скорой» на руках.

Уложив своего опекаемого на носилки, Гуров крепко пожал ему руку и искренне поблагодарил:

— Спасибо за помощь, Тарас Григорьич. Роль «подсадной утки» вы выполнили отменно.

— Жалко, утка лапку сломала, — в тон ему ответил Козенко. — А то бы сейчас прыгала от радости.

«Скорая» отъехала.

— Ну, пора и мне отправляться, — сказал Лев. — У меня ведь имеется и вторая часть операции. Надо посмотреть, как она выполняется.

— А где эта вторая часть у вас проходит? — спросил Соболев.

— В одном частном доме, расположенном возле ресторана «Цветок».

— Далековато, — заключил Соболев. — И еще вопрос имеется: там вы тоже собираетесь кого-то задержать?

— Пока неизвестно, но возможно. Этим должны заниматься полковник Крячко и лейтенант Строев. Думаю, я теперь смело могу называть его лейтенантом — после разоблачения Мартыновича его увольнение из органов, я уверен, будет отменено.

— А я думаю, что задержанием бандитов прежде всего должны заниматься наши, местные силы, — сказал Соболев. И, обращаясь к капитану Налетову, заявил: — Ну что, капитан, если у тебя больше не осталось сомнений в том, что ты имеешь дело с полковником Гуровым, пора загладить свою вину перед ним и помочь полковнику закончить операцию. Давай езжай в Заводской район. Дом полковник тебе покажет.

— Хорошо, — ответил капитан. — Сейчас погрузим задержанных во вторую машину — и поедем.

Глава 22

Пригибаясь и прижимаясь к стене, чтобы не быть замеченным из окон, Строев обежал вокруг дома и подошел к входной двери. Он сообразил, что, когда бригадир Леха выходил, никто из бандитов его не провожал, а значит, входная дверь должна остаться открытой, и легонько потрогал ее — действительно, дверь подалась. Лейтенант достал свою «Осу» и стал ждать.

Ждать пришлось недолго: с обратной стороны послышался звон стекла, треск ломающегося дерева, а затем голос Крячко взревел:

— Всем на пол! Полиция!

Не медля ни секунды, лейтенант рванул дверь, проскочил прихожую и оказался в кухне. Здесь он застал такую картину: кухонный стол, за которым еще недавно Строев сидел вместе с Оксаной и двумя оперативниками, был сдвинут на середину. На столе лежали брошенные карты, еще часть карт валялась на полу. А вокруг стояли три бандита — они только что вскочили с мест. У двоих в руках уже поблескивали пистолеты, третий, который был медлительнее товарищей, еще только доставал оружие.

— Бросай стволы! — что было силы закричал Строев. — А то всех на месте положу! А ну, ложись на пол!

Тот бандит, что был постарше, застыл при виде второго противника. Оружие он так и не достал. Другой бандит — коренастый, с кривым носом — тоже растерялся и не знал, как ему поступить. Зато третий, самый молодой, и не подумал выполнять приказ лейтенанта. Он резко развернулся и, не целясь, выстрелил в него. Промахнуться с такого расстояния было трудно, и пуля ударила Строева в правое плечо. Лейтенанта отбросило к стене, рука сразу онемела, однако он удержался на ногах и «Осу» не выронил. Перехватил оружие левой рукой из немеющих пальцев правой и, в свою очередь, выстрелил в молодого.

Резиновая пуля травматики тоже сделала свое дело: бандита отбросило к двери, ведущей в комнату Оксаны. Он, как и Строев, оказался парнем крепким и тоже сознание не потерял, а был готов продолжать перестрелку. Однако заняться этим ему не пришлось: из комнаты Оксаны внезапно возник полковник Крячко. Он обрушил свой мощный кулак на голову отчаянного бандита, и тот рухнул на пол. После чего навел пистолет на остальных двух и скомандовал:

— А ну, на пол! Руки за голову!

На этот раз Колян и Генка долго не колебались. Спустя минуту они уже лежали на полу, а Крячко подбирал оружие бандитов и надевал на них наручники. Взглянув на напарника, он увидел, что у того течет кровь, и вообще он держится на ногах из последних сил.

— Петр, ты что, ранен?! — воскликнул Стас. — Куда? А ну, покажи! — И, быстро осмотрев рану, заключил: — Тут врач нужен. Пуля, кажется, в теле осталась. Я могу только перевязать. Ты посиди, я сейчас.

Полковник скрылся в комнате Оксаны. Оттуда послышался его возглас «Вот я дурак!», а спустя короткое время голос Оксаны:

— Нет, спасибо, я себя нормально чувствую. Аптечка у меня вон там, в шкафу. А кому бинт? Петя ранен? Что же ты молчишь?!

Из комнаты показались Оксана с бинтами и йодом в руках, а за ней Крячко. Девушка кинула лишь один взгляд, полный презрения, на лежащих на полу бандитов и тут же бросилась к Строеву и начала перевязывать ему плечо.

В это время за окном послышался рев мощного мотора, потом еще одного.

— Кого это еще нелегкая принесла? — встревожился Крячко.

Он осторожно выглянул из окна и, к своему удивлению, увидел два одинаковых автобуса с надписью «ОМОН» на боку. Стас еще не понимал, как на это реагировать: радоваться или, наоборот, готовиться к разного рода неприятностям, когда увидел выходящего из первого автобуса Гурова. Тут все его сомнения закончились, и сыщик шагнул на крыльцо — встречать друга.

— Ну как у вас дела? — спросил Лев. — Я надеюсь, без происшествий? А почему у тебя лицо все в порезах? И руки тоже?

— Ну, это пустяки, — ответил Крячко, — стеклом порезался. Можно считать, у нас практически без происшествий. Вот только Петру плечо прострелили, да Оксане теперь новую раму придется вставлять. А так все в порядке.

— Строев ранен?! — воскликнул Гуров. — Что же ты молчишь? А Оксана?

— Оксана жива, — заверил его Крячко. — Да вот и она сама.

Действительно, в это время на крыльцо выбежала сама девушка. То ли от пережитого ужаса, то ли еще по какой причине, но она бросилась на шею Гурова и крепко его расцеловала:

— Спасибо вам, Лев Иванович! Какой же вы молодец!

— За что это ты меня благодаришь? — в растерянности спросил Гуров, который не привык, чтобы его обнимали девушки. — Меня тут не было, так что, если у вас все обошлось, тут моей заслуги нет…

— А я вас за ваших подчиненных благодарю, — ответила Оксана. — Вот за Станислава, а еще за Петю Строева. Они у вас просто замечательные!

— Да, а что с Петром? — вспомнил Гуров слова Крячко. — Он что, серьезно ранен?

— Да, без врача не обойтись, — кивнул Стас. — Да ты зайди, сам взглянешь. А заодно на наш «улов» полюбуешься. Мы троих взяли.

— Ого! — воскликнул Гуров. — Да я вижу, у вас тут была нешуточная схватка! Три бандита, сломанная рама, Строев ранен… Капитан! — При этих словах в калитку вошел капитан Налетов. — Капитан, пошли своих людей в дом, тут еще троих бандитов взять нужно. А еще позвони, вызови «Скорую». У нас лейтенант Строев ранен. И полковник Крячко получил множественные порезы.

— Не нужен мне врач, я же сказал, — запротестовал Стас.

Капитан вызвал «Скорую», затем отдал приказание, и в дом вошли несколько омоновцев. Спустя короткое время они вывели троих бандитов.

— А ты, я вижу, собственным отрядом ОМОНа обзавелся, — заметил Крячко, обращаясь к Гурову. — Так что самому париться, видимо, не очень пришлось. Хотя погоди, что это у тебя рука забинтована?

— Да это я так, слегка порезался, — в тон ему ответил Гуров. — Пока собственным ОМОНом обзаводился.

— Ладно, потом расскажешь, — кивнул Крячко.

— Да и тебе отчет предстоит. Объяснишь, почему у тебя напарник ранен, а еще в доме, говоришь, рама сломана.

Спустя некоторое время подъехала «Скорая». Врач одобрил сделанную Оксаной перевязку, но настоял на том, что раненого надо немедленно доставить в больницу. Туда же она хотела забрать и Гурова, но он решительно отказался:

— Некогда мне по больницам лежать, у меня впереди самая работа. Захватить банду — полдела, надо теперь ее до суда довести. — И, обращаясь к Оксане, спросил: — Как, еще пару дней потерпишь нас с полковником Крячко в качестве постояльцев?

— Думаю, что потерплю, — улыбнулась девушка. — Тем более у меня рама теперь сломана, в дом залезть могут… Да и дом я продала. Не знаю, что теперь будет с этой сделкой…

— Раму я починю, — заверил ее Крячко. — Это даже проще, чем душ наладить.

— Ну вот, тем более у Стаса и дело тут есть, — от души рассмеялась Оксана. — Пока раму не починит, не отпущу!

— А что касается сделки, то я уже раньше тебе объяснял, — сказал ей Гуров, — поскольку мы можем доказать, что сделка была совершена недобросовестно, с целью отнять у тебя деньги, она будет признана недействительной.

— Будем надеяться, что так и будет, — кивнула в ответ Оксана.

— Ладно, пошли в дом, расскажете, что тут у вас произошло, — сказал Гуров.

И они, расставшись с капитаном Налетовым, вошли в дом.

Глава 23

Прошло два дня. Все это время было заполнено напряженной работой. И эта работа заключалась совсем не в починке сломанной рамы в доме Оксаны. Шли допросы задержанных участников банды Басюка и самого руководителя. Были арестованы и те, кто непосредственно в убийствах не участвовал — риелторы Анастасия Клочкова и Евгений Гришин, соцработник Наталья Куницына, содержатели бандитских квартир, другие люди, вовлеченные в преступный бизнес. Как выяснилось, всего в преступления, организованные Басюком, было вовлечено 27 человек.

Была проведена эксгумация нескольких бывших продавцов квартир, которых сочли погибшими в результате несчастного случая. Заново проведенная экспертиза установила подлинную причину их смерти — убийство. Предстояло провести такую процедуру в отношении всех людей, продавших свои квартиры за последние несколько лет и затем скоропостижно скончавшихся.

Показания, данные бывшими участниками банды, особенно ее главарем Олегом Басюком, позволили изменить формулировку проступка, вменяемого в вину начальнику областного УВД генералу Мартыновичу. Теперь его обвиняли уже не в служебной халатности, а в пособничестве. Против генерала было возбуждено уголовное дело, он был заключен под домашний арест.

Самую активную помощь следствию оказал правозащитник Александр Новиков, который как раз в это время вышел из больницы. Как выяснилось, никакого постановления о его аресте не существовало, и сестра Новикова Людмила не звонила Оксане — это была часть хитроумного плана, придуманного Басюком и Мартыновичем. Звонила девушке как раз Наталья Куницына, которая и раньше, как удалось установить, не раз выполняла подобные поручения своего шефа.

Надо ли говорить, что Гуров и Крячко принимали самое активное участие во всех следственных действиях — и в допросах обвиняемых, и в очных ставках. Однако следователи, которые вели дела «черных риелторов», не очень были рады участию в расследовании московских сыщиков. Получалось, что вся заслуга поимки этой банды должна принадлежать им. Да и сами Гуров и Крячко совсем не рвались задерживаться в Залежинске, слава победителей банды Басюка им была не нужна. Поэтому на третий день, переговорив по телефону с генералом Орловым, Гуров стал собираться в дорогу.

Вечером того же дня участники расследования сидели в кухне Оксаны за накрытым столом. На тарелках дымилось пожаренное Оксаной мясо с грибами. С согласия Гурова из холодильника была даже извлечена початая бутылка «Столичной», и Крячко занимался тем, что разливал ее содержимое по рюмкам.

За столом, кроме самой Оксаны и двух сыщиков, сидели также правозащитник Александр Новиков и несостоявшийся продавец квартиры Тарас Козенко. Участники застолья очень хотели, чтобы с ними были еще два человека — Петр Строев и уполномоченный по правам человека Соболев. Но Строева врачи пока не хотели выпускать из больницы — его рана оказалась более серьезной, чем казалась вначале. А областной уполномоченный по правам уехал в Москву, в МВД — там решался вопрос о назначении нового начальника областного УВД. Так что завершение расследования и одновременно прощание с московскими сыщиками отмечали впятером.

— Ну что, Александр Дмитриевич, вам тоже, я надеюсь? — спросил Стас, повернув горлышко бутылки, словно пистолет, в сторону Новикова.

— Нет-нет, мне никак нельзя, — покачал головой правозащитник. — Меня врачи на этот счет предупреждали. У меня ведь еще головокружения не прекратились…

— А вам, Тарас Григорьевич? Вас врачи ни о чем таком не предупреждали?

— Меня предупреждали, чтобы с крыш больше не прыгал, — ответил Козенко. — А насчет общения с друзьями — нет, на это запрета не было.

— Вот и отлично, — заключил Крячко, наполняя его стопку. — Стало быть, давайте поднимем наши бокалы за успешное завершение нашего расследования!

— Я бы выпила в первую очередь за Льва Ивановича, — поправила его Оксана. — Это ведь он все так рассчитал — и все получилось!

— Ну нет, тогда я лучше воздержусь, — запротестовал Гуров. — Терпеть не могу, когда меня хвалить начинают. За расследование так за расследование!

Выпили, захрустели приготовленными Оксаной солеными огурцами, приступили к ужину.

— Ну как там у следователей дела идут? — спросила Оксана. — А то я своими журналистскими делами занималась, ничего не знаю. У кого самые свежие сведения?

— У меня, наверное, — ответил Лев. — А что тебя конкретно интересует?

— Мне интересно, кто вообще всю эту схему придумал — склонять одиноких пенсионеров к продаже квартир, а потом их убивать, — объяснила Оксана. — И распределение ролей, и вообще все. Басюк?

— Нет, не Басюк, — покачал головой сыщик. — Конечно, предстоит еще многое уточнить, расследование в самом разгаре, но уже сейчас ясно, что инициатором всего дела была, как ни странно, Настя Клочкова.

— Не может быть! — воскликнула Оксана. — Выходит, всю эту цепочку убийств придумала женщина?

— К сожалению, да, — подтвердил Гуров. — Она, конечно, все отрицает, но Наталья Куницына, у которой вина меньше, чем у остальных, пошла на сделку со следствием, признала вину и теперь дает подробные показания. В частности, она рассказала, что они с Клочковой познакомились три года назад. Спустя короткое время, когда у них установились доверительные отношения, Настя ей пожаловалась на то, как много квартир, можно сказать, пропадает. Живут в них одинокие старики, которыми никто не интересуется. «А какие квартиры! — говорила она. — Одна на набережной, просто блеск! Еще две в центре. А одна у меня под боком, в Заводском районе. Там старуха живет, подруга моей мамаши, только зря небо коптит».

— Постойте, так это она о Евгении Кокошкиной говорила! — воскликнул Новиков. — Помните, я вам о ней рассказывал? Бывшая работница нефтеперегонного завода. Мы еще удивлялись, что «черные риелторы» соблазнились квартирой в таком непрестижном районе. Выходит, Клочкова сама тут жила!

— Да, наша энергичная Настя большую часть жизни провела недалеко отсюда, — кивнул Гуров. — Жила с родителями и братом в однокомнатной квартире, в доме барачного типа… и все время мечтала оттуда вырваться. Из-за этого и в риелторы подалась. Быстро заработала себя на квартиру в хорошем районе. Но этого ей показалось мало. Страсть к деньгам стала главной чертой ее характера.

— А как она с Басюком познакомилась? — спросил Козенко.

— Познакомились они на деловой почве, вместе одну квартиру продавали, — объяснил Лев. — Потом сошлись ближе, уже в постели. И в какой-то момент Клочкова поведала любовнику свой замысел — как можно поживиться за счет одиноких стариков. Тот сразу клюнул, и возникла банда. Басюк создал свое охранное предприятие, сотрудники которого стали киллерами. Клочкова привела свою подругу Куницыну, а потом и второго риелтора, Гришина.

— И когда произошло первое убийство? — спросила Оксана. — Как и предполагал Александр Дмитриевич, два года назад?

— Нет, чуть раньше, — сказал Гуров. — Первого старика они убили еще три года назад. Но тогда областное УВД возглавлял еще Соболев, убийство привлекло внимание милиции, и наших махинаторов чуть не раскрыли. Они затаились, и следующее преступление совершили только полгода спустя. Потом еще два… Но пока милиция работала нормально, развернуться им не удалось. И лишь когда УВД возглавил Мартынович, для бандитов настали «золотые времена». Схема была четко отработана и почти не давала сбоев.

— Я нашел 14 человек, которых они убили, — сказал Новиков. — А на самом деле сколько их оказалось?

— В общем, выяснилось, что вы ошиблись не так сильно, — ответил Лев. — К настоящему времени мы знаем о совершенных бандитами девятнадцати убийствах. Причем в двух случаях речь шла не о владельцах квартир, а об устранении свидетелей или слишком настойчивых родственников.

— Вроде сына Гилязова? — догадался Новиков.

— Совершенно верно. Таким образом, они сумели заполучить всего 17 квартир и выручить от их продажи чуть больше 50 миллионов рублей. Большая часть этих денег досталась организаторам банды, Басюку и Клочковой. Неутомимая Настя купила себе на эти деньги отель в Чехии, а Басюк кое-что пороскошней — виллу во Франции, на самом Лазурном Берегу. Но этого им казалось мало, они готовы были продолжать. Во всяком случае, Клочкова была готова продолжать. Что касается Басюка, то ему его покровитель Мартынович предложил другую, еще более заманчивую перспективу. И стал бы наш убийца мэром Залежинска, а там, глядишь, и депутатом Государственной думы. Тут бы перед ним открылись совершенно другие перспективы и возможности, да вот мы не вовремя вмешались.

— Вот это размах… — покачала головой Оксана. — Мэр, депутат… Как вовремя мы их остановили!

— За это, я полагаю, следует поднять второй тост! — поднялся Крячко. — Тут в бутылке как раз для него осталось.

— А тебе не хватит? — с тревогой проговорила Оксана. — Тебе ведь завтра рано утром надо будет за руль садиться. Ведь вы с Львом Ивановичем собрались с утра ехать, я правильно поняла?

— Да, часиков в шесть надо уже выехать, — подтвердил Крячко. — Так ведь мы еще чай попьем, верно? А потом ночь впереди. Так что к утру от этих двух стопок ничего не останется.

— А если тебя на посту ДПС остановят? — продолжала беспокоиться Оксана. — Какое-нибудь 0,1 промилле намеряют?

— Думаю, вряд ли сейчас, после этой операции, наша полиция будет останавливать господ Гурова и Крячко, — заметил на это Новиков. — Сейчас их имена у всех на слуху. У меня в местной полиции много знакомых, так они только о московских сыщиках и говорят. Так что господину Крячко можно не опасаться слишком строгой проверки. И вообще теперь, когда областное УВД возглавил — правда, пока временно, — начальник городского УВД Пилюгин, полиция мелочами не занимается. Новый начальник нацелил своих подчиненных в первую очередь на борьбу с организованной преступностью.

— Ну да, ведь с поимкой Басюка и Клочковой преступность в Залежинске не закончилась, — заметил Козенко. — Этого добра у нас всегда хватало.

— Да, к сожалению, не кончилась, — согласился с ним Гуров.

Невеста смерти

Принято считать, что лучше плохо отдыхать, чем хорошо работать. Но у полковников-важняков Льва Ивановича Гурова и Станислава Васильевича Крячко было на этот счет другое мнение. Для них эти майские праздники прошли до того сумбурно, суматошно и нервозно, что, встретившись утром на работе, они обменялись понимающими взглядами и одновременно посмотрели на старшего лейтенанта Александра Вилкова, по совместительству троюродного племянника Гурова, который с недавних пор стал третьим членом их команды.

— Ну вот! Теперь и отдохнуть можно, — заметил Лев.

— Да, очень активная девочка, — вздохнув, поддержал его Стас.

— Но ведь она еще совсем ребенок, — попытался защитить свою сестру Саша.

А дело было в том, что, по традиции, Гуров, Крячко, а также их непосредственный начальник, но больше давний друг генерал-майор Петр Николаевич Орлов проводили с семьями майские праздники на даче у Стаса, хотя на самом деле это был довольно большой дом в подмосковной деревне. В этом году к ним присоединился Саша, но не один, а с четырнадцатилетней сестрой Катей, приехавшей погостить к нему на праздники. Их отец, майор ВДВ, погиб в Чечне, когда она была еще совсем маленькая, мать умерла несколько лет назад от осложнения после гриппа, и девочка жила в Рязани с бабушкой и дедушкой. Катя знала отца больше по фотографиям, но вот излучаемое им ощущение спокойной силы и абсолютной уверенности в себе запомнила навсегда. Теперь же, оказавшись среди мужчин, так напоминавших ей отца, она прилипла к ним насмерть. Ладно бы к одному Гурову — родственник все-таки, но и Стас с Петром не остались без ее внимания. Сначала им это нравилось, но потом они стали откровенно ею тяготиться. А уж когда она увидела жену Льва, народную артистку России Марию Строеву, то, кажется, окончательно сошла с ума и тут же переключилась на нее, представляя себе, как потом в классе будет хвалиться, что знаменитая актриса — ее троюродная тетя. Она согласна была на все, лишь бы быть рядом с Марией: чистить картошку, мыть посуду, резать овощи и все остальное. Марии надолго не хватило, сославшись на несуществующую репетицию, она сбежала в Москву. Следом за ней дезертировали Петр с женой, и на растерзание малолетней прилипалы остались мужчины и жена Крячко, которая практически за шиворот удержала Катю, собравшуюся пойти с ними еще и на ночную рыбалку. Одним словом, когда Саша повез сестру обратно в Рязань, все вздохнули с огромным облегчением.

— Ну, что день грядущий нам готовит? — сказал Лев.

Он стал просматривать оперативные сводки за прошедшие дни, потому что, по той же традиции, сотовые телефоны они на даче отключали, а вот телевизор, наоборот, не включали — ну, чего хорошего там могут показать? Но досмотреть сводки так и не успел, зазвонил его сотовый — это оказался его друг Игорь Болотин, один из богатейших людей России.

— Лева! Ты телевизор смотрел? — поздоровавшись, спросил он.

— Нет, спасибо! Мне негатива и на работе хватает, — буркнул Гуров. — А что? Высадка инопланетян ожидается?

— Мне не до шуток, — мрачным тоном ответил Игорь. — Все праздники по всем каналам полощут моего делового партнера Илью Александровича Крайнова. Ты не мог бы с ним встретиться?

— Игорь, я частным сыском не балуюсь, — напомнил Лев.

— При чем тут это? Просто, если согласишься заняться его делом, тебе его передадут совершенно официально, потому что его сейчас ведет какой-то райотдел с неукомплектованным штатом, так что история затянется надолго, а разобраться надо оперативно.

— В чем обвиняют твоего партнера?

— В организации заказного убийства, совершенного с особой жестокостью, цинизмом… В общем, полный букет.

— Он задержан?

— Нет, под подпиской, а у него срывается заключение очень важного контракта. Кроме того, если эта шумиха будет продолжаться и дальше, это здорово подорвет его деловую репутацию — на Западе очень косо смотрят на такие вещи.

— Ты давно его знаешь?

— Да уж лет пятнадцать, и могу тебя заверить, что он к этому делу непричастен, — твердо заявил Игорь. — Покойничек был той еще мразью, так что желающих спровадить его на тот свет должно быть немало.

— Что же тогда к Крайнову прицепились?

— А у него со СМИ любовь давняя и взаимная — он несколько раз выигрывал у них процессы по защите собственной чести и достоинства, — объяснил Болотин. — Вот они, едва появился повод, и вцепились в него мертвой хваткой.

— Ладно! Давай я с ним встречусь и поговорю, — согласился Гуров. — Но, если почувствую, что он крутит-вертит…

— Это не в его интересах, он, наоборот, готов оказывать следствию любую посильную помощь.

— Если ты о деньгах, то мы на зарплате. Пусть приходит ко мне…

— Лева, лучше на нейтральной территории, например, у меня в офисе, — перебив Гурова, предложил Игорь. — Когда ты сможешь подъехать?

— Да хоть сейчас, пока ничем не загрузили.

— Замечательно, мы будем тебя ждать.

В офисе Болотина Гурову приходилось бывать неоднократно, так что его без лишних разговоров сразу пропустили в кабинет шефа, где, кроме хозяина, находились еще два человека — сам Крайнов и его адвокат, мужчина средних лет и на вид довольно приличный, только кто их, адвокатов, разберет? Игорь представил мужчин друг другу, и Лев не без интереса посмотрел на Крайнова — иски о защите чести и достоинства против СМИ подавали многие, но вот редко кому удавалось их выигрывать. На вид Илье Александровичу было под шестьдесят, крупный, крепкий, уверенный в себе мужчина с жестким волевым лицом и довольно тяжелым взглядом.

— Давайте перейдем к делу, — с ходу предложил он.

Они вчетвером прошли в комнату для отдыха и расселись вокруг журнального столика, на который Илья Александрович тут же поставил диктофон и, включив его, объяснил:

— Когда-то давно меня подловил на слове человек, которому я абсолютно доверял, и это нечаянно вырвавшееся слово обошлось мне очень дорого. Я усвоил урок, так что теперь все без исключения разговоры фиксирую.

— Поэтому и суды против СМИ смогли выиграть, — понятливо кивнул Лев.

— Да! Если я даю интервью, то оно моими людьми обязательно не только записывается, но и снимается. И, когда кое-кто, вырвав из контекста несколько слов, поставил их в заголовок статьи на первой странице одной газетенки, мне было чем ответить.

— То-то они вас так нежно любят! — хмыкнул Гуров. — Но давайте действительно к делу.

— Я буду краток, а если появятся вопросы, спрашивайте, — сказал Крайнов и начал: — У меня было двое детей: сын и дочь. Сын, воспитанием которого я занимался лично, потому что прочил себе не только в наследники, но и в преемники, погиб вместе с семьей в Египте, когда автобус с российскими туристами перевернулся. На пирамиды им, видите ли, посмотреть захотелось! Осталась дочь. Ни по характеру, ни по воспитанию, ни по образованию она моей преемницей быть не может. Я стал искать толкового зятя, а уж условиями брачного контракта я бы обезопасил ее от всех возможных и невозможных случайностей. И нашел! У моего делового партнера два сына. Парни толковые, не бездельники, но дробить бизнес — ему резону нет. Старшего он решил оставить при себе, а вот младшего мы решили на моей дочери женить, чтобы было кому продолжить мое дело. Мы их познакомили, они понравились друг другу — один круг, одно воспитание, общие интересы. Все обговорили, и все было нормально, уже и помолвку отметили. И тут моя дурища прошлым летом…

— Влюбилась в другого, разорвала помолвку, и разлучником оказался именно наш покойник, — продолжил за него Лев и в ответ на удивленный взгляд Крайнова объяснил: — Я не смотрел телевизор, не читал газет, но догадаться несложно.

— Да, именно так. Причем проделала все это за моей спиной. И вы знаете, кем оказался это другой? Стриптизером! Подруженьки затащили мою идиотку в стриптиз-клуб, где она с этим типом и познакомилась! И влюбилась, кретинка, насмерть! Начала с ним тайком встречаться, а тут жених должен был прилететь. Вот она и сообщила ему, что свадьбы не будет. Я, как обо всем узнал, охраннику и водителю дочери морды начистил собственноручно за то, что не доглядели и мне вовремя не сообщили. А потом свою службу безопасности напряг, и они об этом парне всю подноготную узнали.

— Документы принесли?

Адвокат тут же, достав из «дипломата» папку, протянул ее Гурову, и тот стал просматривать бумаги, а, закончив, покачал головой:

— Светлая личность! И что же вы предприняли?

— Сначала с дочерью поговорил, понадеялся, что переубедить ее смогу, да не получилось. Я ей, что он на сцене… трясет, а она мне — это искусство. Я ей, что он пожилых баб за деньги трахает, а она мне — это его работа. Я посоветовал ей на себя в зеркало посмотреть — она не красавица, в меня пошла — и понять, что этому мерзавцу нужна не она, а только мои деньги. А она мне на это — он ее любит. Понял я, что мои слова ей как об стенку горох, плюнул и сказал: пусть живет как хочет, но содержание урезал до минимума. Решил, что дуры должны на собственном горьком опыте учиться, если родителей слушать не хотят. Ничего, она еще молодая, пусть обожжется как следует, авось поумнеет.

— И долго продолжалось ее безоблачное счастье?

— Два месяца, а потом он ее бросил. Видно, понял, что ему до моих денег не добраться. Моя дурища сначала в истерике билась, а потом наглоталась таблеток — жить она, видите ли, без него не может. Хорошо, что и мы с женой, и вся прислуга настороже были, так что трагедии не произошло. Отвалялась эта идиотка в больнице, а потом я отправил ее с матерью в Майами — у меня там дом. И что вы думаете? Она об этом мерзавце на следующий же день и думать забыла — там-то таких мачо хоть пруд пруди, есть с кем время провести. Был я у них на Новый год, врезал своей дурище пару раз по морде и спросил: «Кто оказался прав?» А она только носом хлюпает: «Ты, папа». Мы уже к свадьбе начали готовиться, а тут эта история, будь она неладна!

— А свадьба с тем же человеком? — поинтересовался Гуров.

— Да, Лев Иванович! Это бизнес! — кратко ответил Крайнов. — Дело поручили какому-то сопляку, я попытался с ним нормально поговорить, а он начал такую ахинею нести, что уши вянут. Тогда я к начальнику райотдела пошел. И ведь русским языком объяснял, что мне смерть этого подонка ни с какой стороны не нужна, он мне вообще больше не интересен и тем более не опасен, что меня в то время и в Москве-то не было. А он мне в ответ — в протоколе допроса хозяйки дома, где произошло убийство, черным по белому написано: она, со слов потерпевшего, знает, что я ему неоднократно угрожал, чего вообще не было и быть не могло! Потому что, во-первых, я с ним никогда даже не встречался, а, во-вторых, я, как уже говорил, очень аккуратен в словах.

— А не мог это быть кто-то из ваших подчиненных, который… — начал было Гуров, но Крайнов жестко перебил его:

— Лев Иванович! В моем хозяйстве подобная самодеятельность невозможна. Уж поверьте мне на слово. А тут еще журналюги шум подняли и начали меня, что ни день, склонять. Вот этот начальничек мне и заявил, что подписку о невыезде отменить не может, потому что преступление получило широкий общественный резонанс! Можно подумать, что это не стриптизера убили, а члена правительства!

— А что у вас есть по самому убийству?

— Все, что есть у них, то и у нас, — ответил адвокат и протянул Гурову еще одну папку.

— Откуда? — удивился Лев.

— За деньги и черти пляшут, — отмахнулся Крайнов. — А ксероксы для того и придуманы, чтобы копии снимать.

Лев прочитал документы, а, когда начал смотреть фотографии с места преступления, невольно прочистил горло и, судорожно сглотнув, заметил:

— Знаете, на моей памяти такого не было. Я даже определение точное подобрать не могу. Это не изверги, не садисты, не отморозки, а все вместе плюс еще буйное помешательство.

— И вот это пытаются повесить на меня, — хмыкнул Крайнов.

— Я займусь этим делом, Илья Александрович, — пообещал Гуров. — Но мне потребуется все документация, какая у вас только есть.

Адвокат молча протянул ему «дипломат» и пояснил:

— Здесь абсолютно все, но, естественно, в копиях.

— Значит, я немедленно созвонюсь с кем надо, и дело тебе передадут еще до конца дня, — впервые подал голос Болотин.

— А я начну заниматься им, как только вернусь на работу, — пообещал Лев, убирая в «дипломат» те папки, что получил раньше, — пухленький портфельчик получился.

— Спасибо, Лев Иванович, — поднимаясь, произнес Крайнов и протянул ему руку. — Игорь мне сказал, что о деньгах даже заикаться не стоит, но если вам для расследования потребуется какая-то помощь: с кем-то поговорить, встретиться, слетать — то звоните мне немедленно. Вот это, — он достал свою визитку и написал на ней несколько цифр, — мой прямой номер. Самолет будет стоять в аэропорту, готовый к вылету в любую минуту, о машине или другой нужной технике я уже и не говорю.

Когда Гуров вернулся на работу, Крячко и Вилков должным образом оценили габариты «дипломата», и Стас спросил:

— Ну и что на этот раз подсунула нам судьба в лице твоего дружбана Болотина?

Судя по тому, что Саша ничего не спросил, Крячко уже посвятил его в подробности взаимоотношений Льва и Игоря.

— Все расскажу, ничего не утаю, — пообещал Лев. — Дело нам передадут в течение дня, но кое-какая информация и документация уже имеются. Итак. Потерпевший — Грищенко Анатолий Борисович, 1990 года рождения, уроженец районного центра Ильичевск Пермской области. Образование среднее, в армии не служил. Единственный ребенок у родителей. Отец владеет в Ильичевске небольшой станцией техобслуживания автомобилей, мать — продавщица. Окончив школу, причем весьма средне, Анатолий уехал в Москву. Чем уж он тут собирался заниматься, не знаю, но, в конце концов, стал стриптизером.

Лев положил перед Стасом и Сашей несколько прижизненных фотографий потерпевшего. Взглянув на них, Крячко заметил:

— Ничего, морда смазливая. Да и мышцы себе накачал неплохо.

— Фу, мерзость какая! — не сдержался Вилков. — По мне, так лучше вагоны разгружать.

— Ну, — хмыкнул Гуров, — образно выражаясь, по ночам он этим и занимался, обслуживая клиенток стриптиз-клуба за очень отдельную плату. Их список прилагается.

— И что же с этой проституткой в брюках случилось? — поинтересовался Стас.

— Пришибли, да не просто пришибли, а впечатление такое, что над ним потрудилась банда садистов с очень буйной фантазией, — сказал Лев, выкладывая на стол фотографии с места происшествия. — Сначала его жесточайшим образом избили — все внутренности отбиты, потом изуверски изнасиловали, затем кастрировали и наконец повесили. Так что официально — это смерть от удушения.

— Кому же он так здорово насолил? — задумчиво проговорил Крячко.

А вот Саша, быстро поднявшись из-за стола, с трудом выдавил:

— Я на минутку, — и выскочил из кабинета.

Они посмотрели ему вслед, и Лев успокаивающе произнес:

— Ничего! Привыкнет со временем.

— А куда он денется? — поддержал его Крячко. — Иначе хоть профессию меняй! — и, кивнув на фотографии, покачал головой: — Давненько у нас такого не было.

— Я вообще такого не помню, — добавил Лев.

Крячко встал, включил чайник и поставил на стол бокалы со словами:

— Сейчас Сашка чайку крепенького выпьет, и полегчает ему. Ты, Лева, фотографии со стола убери, а то ведь чай у него может и обратно пойти. Пожалей мальчонку.

Вернувшийся Вилков был страшно смущен и чувствовал себя очень неловко, но Лев со Стасом успокоили его — у них, мол, по молодости тоже так бывало с непривычки, и Саша благодарно посмотрел на них.

— Ну, Лева, и где же потерпевшего так уделали? — спросил Крячко, разливая чай.

— Есть такое модельное агентство «Эмилия». Якобы модельное агентство, — поправился Гуров, — потому что, по моим ощущениям, это бордель. Вот его хозяйка, эта самая Эмилия, и пригласила к себе потерпевшего на ночь для любовных утех. И так он ее, видимо, утешил, да под шампанское, да под коньячок, что проснулась она только утром. И, не обнаружив возле себя наемную сексуальную силу, пошла ее искать. Ну и нашла! В гараже! В петле! А поскольку баба она жизнью крепко битая, в обморок хлопаться не стала, трогать что-нибудь — тоже, а сразу вызвала полицию. Сейчас она сотрудничает со следствием самым искренним образом, заявив под протокол, что со слов Грищенко, Крайнов ему неоднократно угрожал, чего, по утверждению Крайнова, не было, так как они даже ни разу не встречались. Живет сия дама за городом, участок большой, в доме, кроме нее и потерпевшего, никого не было, так что те отморозки, что над Грищенко покуражились, ничем не рисковали. Там есть что взять, но ничего не украдено, так что пришли именно за Грищенко. И, судя по протоколу осмотра места происшествия, следов они не оставили.

— Да, что они там, в районе, найти могут, — отмахнулся Крячко. — Когда это произошло?

— 29 апреля.

— Блин! Опять по холодному следу работать! — поморщился Стас. — Там местные небось уже все, как слоны, вытоптали!

— Не бурчи! Не впервой! — отмахнулся от него Гуров.

— А с какого такого перепуга Болотин этим делом заинтересовался?

— Так Крайнов его деловой партнер, для него и старается. Грищенко пытался к тому в зятья просквозить, да попал под козырной отбой. Понял наш потерпевший, что улыбнулись ему крайновские денежки кислой улыбкой и ручкой на прощание помахали, девицу сам бросил, но всем рассказывал, что поступил так исключительно под страхом смерти — наверное, ущемленное самолюбие в нем фонтанировало. А у Крайнова со СМИ свои счеты, вот они и стали на него всех собак вешать. А он тут совсем ни при чем — невооруженным глазом видно. Если бы он хотел этого подонка убрать, то, я уверен, никто и никогда даже следов его не нашел бы. А тут такая показуха! Прямо просится на первые полосы желтых газетенок!

— Ну если Грищенко себе причинным местом на жизнь зарабатывал, то желающих с ним счеты свести немало, — предположил Стас и начал перечислять: — Конкуренты, отставленные любовники, обманутые мужья, дочки с сыночками, которым очень не нравится, что их мамаша на постороннего мужика деньги тратит, и так далее.

— Саша! Ты как? Уже отошел? — спросил Лев и тот кивнул. — Ну тогда скажи, а что ты по этому поводу думаешь?

— Вы правильно отметили, Лев Иванович: это преступление слишком показушное, но вот для кого? — пожал плечами парень. — То, что пресса и телевидение мимо такого убийства не пройдут, — очевидно, они эту историю будут мусолить еще долго, в малейших деталях распишут. И, как мне кажется, кто-то именно так и планировал, чтобы на всю страну прогремело. Но вот для чего?

— Чтобы привлечь внимание к проблеме мужской проституции! — усмехнулся Стас. — Мало нам было женской, так теперь еще и такая появилась.

— Не язви, — поморщился Лев. — Саша дело говорит. Понимаете, слишком много всего. Могли сделать что-то одно: застрелить, зарезать, повесить, забить до смерти, но то, что они натворили, — уже перебор. Если это, предположим, банда буйных сумасшедших, наркоманов, отморозков, то они бы хоть какие-нибудь следы оставили, а эти чистенько сработали. Вывод: убийцы — люди абсолютно вменяемые, им стриптизера просто заказали! Остается выяснить, кто! Вычислим заказчика, а от него до исполнителей — только руку протянуть!

— Ну, по поводу дедукции и индукции ты у нас специалист, тебе и карты в руки, а мы с Сашей будем ногами работать, — сказал Стас.

— Для начала, пока дело нам официально не передали, предлагаю всем поработать головой и изучить документы, — предложил Гуров. — А вот потом мы разделимся. Я поеду в район, на месте преступления побываю. Ты, Стас, будешь отрабатывать всех клиенток Грищенко по списку — вдруг там действительно есть за что зацепиться. Ну а ты, Саша, поедешь в стриптиз-клуб и поговоришь с коллегами потерпевшего, с администрацией. Выясни, как там относились к Грищенко, с кем он дружил, с кем конфликтовал. Может, обидел кого-то: например, какая-то дама возжаждала его, а он отказал, вот она и затаила злобу, а когда представилась такая возможность, отомстила, потому что оскорбленная женщина намного опаснее разъяренной тигрицы.

Они сидели и изучали документы, передавая их друг другу. Успели все просмотреть и даже сходить пообедать, а звонка все не было. Наконец Гуров не выдержал и позвонил Болотину:

— Игорь! Что за дела? Если ты что-то переиграл, то мог бы поставить меня в известность. А то мы здесь все уже на низком старте, а отмашки нет. Где дело?

— Лева! Я все устроил! — удивился Болотин. — С кем надо переговорил и меня заверили, что оно поступит к вам буквально в течение часа.

— Тогда я понял, где оно застряло, — вздохнул Лев. — Ладно! Извини, что нарычал.

— Так ты Лев, тебе положено, — хмыкнул Игорь.

Отключив телефон, Гуров посмотрел на Крячко и Сашу и выразительно произнес:

— Орлов решил власть употребить! Пошли дело отбирать! А то сегодня никуда не попадем!

Он оказался прав — Петр Николаевич действительно сидел за столом и просматривал уголовное дело, заведенное по факту убийства Грищенко. Увидев столь внушительную делегацию, генерал нимало не удивился, а только ехидно поинтересовался:

— Лева! Если тебе удобнее действовать у меня за спиной, то занимай это кресло и отпусти мою грешную душу на пенсию.

— Не дождешься! — бросил в ответ Гуров.

— Ну если ты меня все-таки еще за начальника держишь, то хоть ставь в известность, что ты творишь. А если бы я это дело вдруг Богданову отдал?

Богданов был притчей во языцех всего управления. Абсолютно бездарный работник, он нимало не заблуждался на свой счет и, чтобы прикрыть задницу от вполне заслуженной порки, обкладывался бумагами, как смертник-террорист — взрывчаткой. На каждый чих у него было свое «будьте здоровы», на каждое замечание — отписка, причем все строго по закону, по правилам, по инструкциям, так что не придерешься.

— Ну на такое ты даже с учетом подпорченных в праздники нервов не способен, — заметил Лев и спросил, кивая на папку: — Как тебе?

— Впечатляет, — кратко ответил Петр. — Что делать думаете?

Гуров вкратце рассказал ему об их планах. Орлов одобрительно кивнул и на прощание добавил:

— Действуйте-злодействуйте, а я пошукаю, не было ли чего-то подобного раньше. Пусть не в Москве, а по стране. Уж очень слаженно эта команда сработала, явно не впервой.

Выйдя от Орлова, они вернулись в кабинет, заперли документы в сейф и разъехались каждый по своим делам, договорившись встретиться на работе вечером, а в случае экстраординарных новостей, созваниваться немедленно.

Остановив свою машину возле райотдела, Гуров вышел, посмотрел на здание и вздохнул: это чудовище, выстроенное в стиле эпохи развитого социализма, навевало грусть-тоску один своим внешним видом. Следак, который вел дело, оказался действительно сопляком — что по виду, что по сути. Лев предъявил ему свое удостоверение и потребовал:

— Ну, парень, излагай, что ты успел по делу Грищенко накопать!

— Так дело-то у нас забрали, — удивился тот.

— Ага! В