/ Language: Русский / Genre:det_police / Series: Полковник Гуров

Приговор полковника Гурова

Алексей Макеев

Полковнику Гурову не повезло. Он приехал в Крым, чтобы как следует отдохнуть, но не получилось. Прекрасным ранним утром на пляже был обнаружен труп молодого мужчины. Увядающая красотка Алевтина, соседка Гурова по номеру, тотчас кинулась к сыщику с мольбой: никто не должен знать, что убитый молодой человек – ее любовник Алик! Никто! Ибо если о тайной связи узнает муж Алевтины, влиятельный столичный чиновник Виктор Кроханов, то разразится грандиозный скандал. Тут из Москвы приходит приказ Гурову заняться расследованием этого убийства, причем с тем же условием: ни словом, ни намеком не упоминать в отчетах Алевтину. В общем, главная свидетельница оказалась неприкосновенной фигурой. Что ж, полковник Гуров привык к сложным задачам. Он звонит в Москву своему коллеге Стасу Крячко и просит навести кое-какие справки об убитом Алике…

Литагент «1 редакция»0058d61b-69a7-11e4-a35a-002590591ed2 Приговор полковника Гурова / Николай Леонов, Алексей Макеев. Издательство «Э» Москва 2015 978-5-699-83455-6

Николай Леонов, Алексей Макеев

Приговор полковника Гурова

© Леонова О.М., 2015

© Макеев А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

Глава 1

– Гуров! – Послышался звук отпираемой двери, и Мария влетела в комнату. – Гуров, привет! Это я!

Лев сонно повел бровями, пытаясь определить, снится ему это или нет. Когда он ложился, Марии дома не было, да и быть не могло…

Шел первый день его августовского отпуска, и он собирался честно и заслуженно отоспаться хотя бы первые три. К тому же Мария уехала на гастроли, и закончиться они должны были только через три недели. Увы, их отпуск редко приходился на одно и то же время: Мария служила в театре, и лето всегда было у нее гастрольным сезоном. А он, будучи опером по особо важным делам в Главном управлении внутренних дел, и вовсе уходил в отпуск не тогда, когда пожелает, а когда для этого появится возможность. И то никогда нельзя было быть уверенным, что ему дадут отгулять законные четыре недели.

В любой момент могли позвонить и потребовать срочно выйти на работу, если вдруг происходило какое-то особо тяжкое или громкое преступление. Формально, конечно, Лев мог отказаться, однако практически никогда этого не делал. Во-первых, требование явиться в главк всегда исходило от его непосредственного начальника генерал-лейтенанта Петра Николаевича Орлова, который был для Льва не только начальством, но и давним другом. И вызывал он Гурова, своего лучшего опера, не из вредности старческого характера, как порой язвительно заявлял второй лучший сыщик отдела и друг Гурова Станислав Крячко. Орлов делал это в случае крайней необходимости, и сам, даром что дослужился до генерала, был лицом подчиненным.

А во-вторых, Лев Гуров свою работу любил и относился к ней ответственно. Будучи прирожденным сыщиком, который пошел работать в тогда еще МУР по призванию, а не ради сомнительных привилегий, он знал, что все равно не сможет спокойно отдыхать, если в ставшем за несколько десятков лет родным ему ведомстве произошло нечто важное и все другие сотрудники сейчас не имеют и минуты отдыха. Знал, что не сможет спать, пока не будет пойман преступник или преступники. Поэтому он всегда, лишь услышав голос Орлова в телефонной трубке, звучавший казенно и в то же время виновато, кратко отвечал: «Выезжаю!»

Словом, Марии и Льву, мужу с женой, редко удавалось полноценно отдохнуть вместе. Не получалось это и в нынешнем году: Лев неожиданно получил отпуск в августе – прекрасное время, он уж и забыл, когда в последний раз уходил в него летом. Он и сам не ожидал ничего подобного; ближайшей датой, которая ему светила, был ноябрь. Но генерал-лейтенант Орлов лично вызвал его и сказал, что приказ готов, так что пусть Лев ставит свою подпись и бегом бежит в бухгалтерию за деньгами. Внезапно выдавшееся затишье в делах, отсутствие громких преступлений, укатившее на отдых в дальние страны министерство – все это сыграло свою роль, которой поспешил воспользоваться Орлов.

Казалось бы, радуйся, бери в охапку жену и мчись куда угодно – хоть на гламурные Мальдивы, хоть в «народную» Турцию, хоть вообще прокатись по России; загляни на Дальний Восток, если утомила жара. А она не просто утомила, она откровенно допекла уже и москвичей, и всех жителей средней полосы.

Но жены-то как раз и не было… Она отправилась с труппой на гастроли в Голландию, и нечего было даже и мечтать о том, чтобы отправиться куда-нибудь вместе. Вчера вечером Лев все же сообщил ей по телефону, что отныне занимается заслуженным бездельем, хотя знал, что она будет расстроена. Не тем, конечно, что муж получил наконец долгожданный отпуск, а тем, что снова не получается провести его так, как давно мечталось. И вот Мария неожиданно появляется дома на три недели раньше. Голос ее зазвучал над самым его ухом:

– Гуров! Слышишь меня? Просыпайся, мы едем в Крым!

– В какой Крым, ты что? – Лев оторвал голову от подушки.

Все еще надеясь, что это продолжение сна, он хотел уже перевернуться на другой бок, но прикосновение к его плечу было более чем явственным и реальным. Причем Мария особо не церемонилась: обхватив Гурова за плечи, она довольно сильно затормошила его, приговаривая:

– Ну просыпайся же ты наконец! Понимаю, что ты решил, пользуясь счастьем одиночества, проспать весь отпуск, но поверь, есть куда более интересное ему применение!

– Да уж конечно… – пробормотал Гуров, протирая глаза.

Мария сидела рядом на диване – живая, настоящая, с растрепанными волосами и возбужденно блестевшими глазами – и водила по его плечам холодными пальцами. Они у нее всегда, даже в жару, почему-то были прохладными, и летом это было особенно приятно.

– Ты мне лучше скажи, откуда ты взялась? – садясь на постели, спросил Лев. – У тебя же гастроли!

– С самолета! – сообщила Мария, весело улыбаясь. – А гастроли мои закончились!

– Это еще почему? Ты наконец высказала главрежу все, что о нем думаешь, и грохнула на стол заявление об увольнении по собственному?

– Увы, я слишком малодушна для этого, – притворно вздохнула Мария.

– Да ладно, рассказывай! – Гуров, смеясь, обнял жену. – Что случилось?

– Да! – Мария махнула рукой. – Ничего особенного, не бери в голову. Просто этот новый продюсер, который повез нас в Голландию, оказался обыкновенным дерьмом!

– Это стандартная твоя характеристика продюсеров, – продолжая посмеиваться, сказал Лев.

– Ну я же не виновата, что они все на одно лицо! – пожала плечами Мария. – Из всех, что попадались мне, только Войниченко был нормальным!

– Помнится, он тогда попался на мошенничестве с билетами, и его с треском уволили, – заметил Гуров. – И ему еще крупно повезло.

– Зато он к артистам относился по-человечески! – возразила Мария. – Мошенничал там себе, не впутывая нас, и не наживался на наших талантах!

– А этот что? – полюбопытствовал Гуров, которому, в сущности, была не очень интересна личность нового продюсера театральной труппы; главное, что Мария была дома, живая и здоровая и даже, кажется, ничуть не расстроенная преждевременным окончанием гастролей. Любопытство его к кандидатуре нового продюсера было связано в первую очередь с тем, что было подогрето предшествующими событиями.

Нужно признаться, с продюсерами театру в последнее время действительно не везло. Предыдущий отличался тем, что брал за свою работу слишком большие гонорары, которые в конце концов выросли до неприемлемых для театра возможностей, и худрук вынужден был отказаться от его услуг. Тот, что был еще раньше, вел себя поскромнее, но и работал, увы, еще более скромно. В итоге весь прошедший летний сезон труппа просто проскучала в Москве, толком ничего не заработав. Предшествующий ему Войниченко, которому вскользь симпатизировала Мария, в глазах Гурова был обыкновенным пройдохой.

Вот почему он даже обрадовался, когда узнал, что в театр пришел новый человек, изъявивший желание продюсировать труппу в летний период. Назвался он Заруцким Ильей Витальевичем. Гуров сам не имел чести его лицезреть, но по словам Марии, тот держался очень уверенно и даже вальяжно. Сразу заявил, что работал в Европе несколько лет, знаком с ведущими театрами и их руководителями и способен организовать такие гастроли, что довольными останутся все.

Худрук растаял от таких перспектив, тем более что сам он улетал в Штаты по приглашению и должен был отсутствовать в Москве до начала осени. Поэтому он был рад, что театральная труппа мало того что не остается бесхозной, так она еще отправится в тур по Европе со спектаклями нового сезона. Ну и дополнительный заработок, который новый продюсер охарактеризовал многозначительным подъемом бровей, его очень прельщал. Словом, худрук с чистой совестью улетел в Штаты, а вверенная ему труппа засобиралась в гастрольный вояж, первым пунктом которого должна была стать Голландия. По словам нового продюсера, в этой стране его особенно почитали. И вот теперь Гурову было интересно, что же такого непредвиденного могло случиться в Голландии, что его жена, будучи не только ведущей актрисой, но и очень дисциплинированной, прервала гастроли в самом начале.

– Этот! – презрительно фыркнула Мария и разгладила юбку на коленях. – Этот отнесся к нам как к каким-то гастарбайтерам! Использовал нас как рабов!

– Вы работали за еду? – участливо спросил Гуров.

– Не иронизируй, пожалуйста, практически да! – поморщилась Мария. – Началось с того, что повезли нас на каком-то допотопном автобусе. Я уж молчу о самолете, ладно, доехали бы автобусом – не далека дорога! – но должен же это быть хотя бы комфортабельный транспорт! А это просто какая-то жуть! Мотор ревет, в салоне вонища, окна не открываются, кондиционера нет… Да что там кондиционера – туалета нет! Артистам приходилось бегать в кустики на редких остановках, потому что этот гад экономил на всем и запретил останавливаться часто.

– Так он тоже ехал с вами? Как его там, Заруцкий, кажется?

– Как бы не так! – ехидно сказала Мария. – Да, Заруцкий. Не знаю, на чем добирался он, но приехал в Голландию раньше нас. Еще недоволен был, что мы задержались! А как на такой развалюхе раньше получится? Три раза этот драндулет ломался по дороге, по полчаса завести не могли! Водитель даже просил, чтобы мы подтолкнули, представляешь? Если бы мне рассказали, что такое возможно, я бы не поверила!

– А ты не преувеличиваешь? – с сомнением посмотрел на жену Лев.

– Я? – Мария аж задохнулась от возмущения. – Ты же знаешь, Гуров, один из моих главных недостатков – это патологическая честность!

– Да-да, именно поэтому ты оправдываешь вашего прежнего проворовавшегося продюсера, – улыбнулся Лев.

– Ну это совсем другое! Войниченко никогда бы не позволил себе такого хамского отношения к артистам! Мы ехали восемнадцать часов! Пошел дождь, в итоге добрались до места измотанные, голодные, грязные, мокрые, и единственным нашим желанием было вымыться в горячей воде и завалиться в постель! Но даже такой малости мы оказались лишены, потому что этот прохвост поселил нас в какой-то гадюшник на окраине, где не было даже горячей воды! Представляешь себе такое? В цивилизованной Европе найти место без горячей воды – это же еще постараться надо!

– Да уж, действительно! – с удивлением заметил Гуров. – Что же это за отель такой?

– Отель! Как выяснилось, это какая-то частная гостиница, которой владеет добропорядочная гей-пара. Так вот, горячая вода у них, разумеется, есть, вот только пользоваться они ею не разрешают и просто перекрывают кран, потому что это слишком дорого! Как тебе такое?

– М-да… – Гуров почесал голову. – Я бы тоже не поверил… А как же ваш продюсер на это реагировал?

– Да его-то как раз все устраивало! Ты что, еще не понял? Он намеренно экономил на нас, находил все что подешевле! Ей-богу, я себя чувствовала какой-то крепостной актрисой! – Мария передернула плечами.

– Но вы подняли вопрос об этом безобразии?

– Еще бы! Высказали ему все, правда, только на следующий день, потому что он сам поехал ночевать куда-то еще, даже не предупредив нас! Мы пытались уехать и поселиться в каком-нибудь приличном месте, за собственные деньги, но нас просто тупо не отпустили! Сказали, что все оформлено документально, и помахали перед носом какой-то бумажкой. Когда мы попросили об ужине, предложили кофе с какими-то дерьмовыми бутербродами с селедкой. Ты представляешь себе такое сочетание – кофе с селедкой? Я, знаешь ли, не привередлива, к тому же за годы работы в театре привыкла совершенно спокойно питаться бутербродами, да и вообще я не сноб, но это уж слишком!

– А альтернатива была какая-нибудь? – поинтересовался Гуров.

– А как же! Просто селедка, без хлеба! А из напитков – молоко. Кушать селедку с молоком я сочла еще большим безумием, чем с кофе, поэтому просто выпила чашку молока и пошла спать. Дождь не прекращался, в комнате было сыро и холодно, так называемые «номера» находились в самом низу, в подвальном помещении, теплых одеял не было. Мы проворочались всю ночь, пытаясь уснуть, встали злые и невыспавшиеся. Тут звонит наш драгоценный продюсер и требует, чтобы мы ехали на спектакль. Даже без репетиции! Наши разумные доводы, что нам нужно хотя бы вымыться и привести себя в порядок, да и поесть не мешало бы чего-нибудь посущественнее селедки, его не убедили. Он вообще был удивлен нашим возмущением, говорил, что это обычные дорожные издержки и что мы вообще должны быть счастливы, что нам довелось выступать в амстердамском драмтеатре! Ну, тут уж мы не выдержали и заявили, что немедленно уезжаем. Он, правда, тут же примчался, орал, что театр должен будет выплатить ему неустойку, грозил еще какими-то штрафными санкциями…

– Ну и чем все кончилось-то? – спросил Гуров, которого прежде всего интересовал итог.

– А ничем! – повела плечами Мария. – Послала я его подальше да и поехала в аэропорт! И через три часа уже высадилась в Шереметьеве!

– Ты одна уехала? – уточнил Гуров. – Или все?

– Не совсем все, но большинство. Котова уехала, Смирнова, Полозов, Крутицкий, Морозов – словом, весь основной состав. Остались полтора человека с массовки, и все!

– А худруку-то позвонили?

– Пришлось, – вздохнула Мария. – Он, конечно, был недоволен, но когда мы хором ему сообщили, что сами подадим в суд на этого продюсера, смягчился. Сказал, чтобы до его приезда ничего не предпринимали, просто ждали, и все.

– Понятно, – кивнул Гуров. – Я тебе, конечно, очень сочувствую и сейчас же приготовлю нормальный кофе. Кстати, и нормальные бутерброды.

– Надеюсь, не с селедкой? – с подозрением спросила Мария.

– Ну о чем ты! Сыр, колбаса, ветчина – все, как ты любишь.

– Ну вот и славно! – Мария поднялась, выгнула длинную узкую спину и потянулась. – Как все-таки хорошо быть дома!

– Ты мне лучше скажи, при чем тут Крым, – осторожно поинтересовался Гуров, нарезая сыр и ветчину. – Или это ты просто так?

– Нет, что ты! – Мария оживилась. – Понимаешь, я в самолете разговорилась с попутчицей, так вот, у ее сестры в Москве туристическое агентство. И она рассказывала, что в этом году они с семьей уже отдыхали в Крыму и им там здорово понравилось. А сейчас как раз есть несколько горящих путевок с хорошей скидкой. Пятизвездочный отель! Если поедем немедленно, сэкономим пятьдесят процентов! Так что собирайся! – Мария изящно подцепила бутерброд и принялась есть.

– Подожди, подожди… К чему такая импульсивность? Во-первых, ты только что вернулась, причем не из самой лучшей поездки, – начал возражать Гуров.

– Вот именно, – тут же перебила Мария. – И я очень хочу сгладить эти незабываемые впечатления. Поездка в Крым кажется мне вполне достойной компенсацией. Да еще и за половину цены!

– Ох, не нравится мне это, – покачал головой Гуров. – С чего такая щедрость? Все эти попытки сэкономить ни к чему хорошему не приводят. А вдруг там тоже будет какая-нибудь дыра с ночевкой в курятнике? Ты же только что на этом обожглась!

– Ничего подобного, я уже залезла по дороге в Интернет и все узнала. Отличный пятизвездочный отель, море в двух шагах, трехразовое питание, двухместный номер с душем и телевизором, бар, бассейн – словом, все замечательно.

– И за полцены? – недоверчиво спросил Гуров.

– Я же говорю, у них сейчас скидки! Все-таки это первый российский туристический сезон в Крыму, народу не так много.

– Не знаю, – с сомнением протянул Гуров. – Надо подумать.

– Некогда думать, – решительно заявила Мария. – Я уже заехала по дороге в агентство и оставила заявку на заказ, оплатила половину, теперь нужно только все оформить. Мне нужен твой паспорт. Самолет сегодня вечером.

Гуров остолбенел и чуть не выронил нож. В изумлении он смотрел на жену несколько секунд, в течение которых та лишь беспечно покачивала ногой и невинно улыбалась.

– Ну ты даешь, мать! – только и произнес Лев. – Могла бы хотя бы посоветоваться!

– Ты обязательно стал бы тянуть резину, и в итоге мы остались бы дома! – возразила Мария.

– Ты утомилась с дороги, тебе надо отдохнуть и отоспаться хотя бы три дня!

– Ничего, я вполне могу сделать это в Ялте.

– Ты авантюристка! – воскликнул Лев.

– Да, и тебе это прекрасно известно! – Мария принялась за второй бутерброд.

Гуров постоял в замешательстве, потом лишь развел руками, отложил нож и вышел из кухни. Мария, посмеиваясь, прислушалась. До нее донеслось легкое пиканье – Гуров нажимал кнопки на своем сотовом телефоне.

«Йес! – подумала она. – Согласился. Орлову звонит. Ну слава богу, все удалось!»

Вот так и вышло, что полковник Гуров, еще днем мирно почивавший в одиночестве в своей квартире, вечером того же августовского дня приземлился в курортной столице Крыма и шел по дорожке, ведущей к пансионату под названием «Лазурная бухта». Мария в солнечных очках легкой походкой шла рядом, держа его под руку, смотрела по сторонам и была счастлива. А он думал, что сорваться вот так из душной Москвы на Южный берег Крыма действительно не так уж и плохо. И вообще, в спонтанных поездках есть свои преимущества.

Собрались они быстро, буквально в считаные минуты. У только что вернувшейся из неудачного вояжа Марии багаж был не разобран, и ей оставалось взять лишь купальные принадлежности и кое-что по мелочи, а Гуров вообще в быту был неприхотлив. Покидав в сумку самое необходимое, он закинул ее на плечо, подхватил дорожный чемоданчик жены, и они вместе отправились в турагентство, где и получили свои путевки.

По дороге в аэропорт Гуров сделал два звонка – генерал-лейтенанту Орлову и Станиславу Крячко. Орлов к заявлению Гурова о поездке в Крым отнесся сдержанно, но благословил. Крячко же открыто выразил и белую зависть, и радость, и досаду, что на целых три недели остается в отделе один за старшего: отпускать сразу двоих своих лучших оперативников генерал-лейтенант отказался категорически.

– Смотри, в политический конфликт не ввяжись, Лева! – напутствовал Станислав друга.

– Какой конфликт, о чем ты? В Крыму все спокойно.

– Э, не скажи, Лева! Сейчас спокойно – завтра по-другому. Ситуация такая, знаешь, нестабильная!

– Ладно, я тут вообще ни при чем! Я не в военном ведомстве служу, а в Крым вообще еду отдыхать.

– Вот и отдыхай, – отозвался Крячко. – Загорай, поправляйся, набирай вес!

– А то тебе одному обидно с пузом ходить, – сыронизировал Гуров. – Ладно, пока!

Словом, в Ялту полковник Гуров прилетел с легким сердцем. Он действительно собирался эти две недели предаваться сплошному безделью, имея на это полное право.

Пансионат «Лазурная бухта» располагался в одном из небольших крымских поселков, у которого, кажется, даже не было названия. Здание было четырехэтажным и построенным давно, но видно, что совсем недавно в нем сделали свежий ремонт.

Двухместный номер, в котором Гурову с Марией предстояло прожить ближайшие две недели, оказался небольшим, но при этом довольно комфортабельным и оснащенным всем необходимым.

Поставив вещи в углу, Лев лег прямо на застеленную кровать и с наслаждением вытянул ноги. Однако полежать всласть ему не пришлось: Мария тут же затеребила его, говоря, что в Ялту они приехали не для того, чтобы валяться в номере, и утащила мужа на пляж, предварительно обрядив его в цветастые шорты и широкую гавайскую рубаху, а на голову водрузила какой-то немыслимой расцветки панаму.

– Я похож на какого-то стареющего фрика! – воскликнул Лев, украдкой ловя свое отражение в стеклах стоявших на парковке машин.

– Не выдумывай! Старение – объективный процесс, – невозмутимо отвечала Мария. – А этот наряд хоть как-то придает тебе оттенок молодости.

– Ну знаешь! – возмутился Гуров. – Посмотрим, как ты будешь одеваться лет через пятнадцать!

– Я с тобой столько не проживу, – смеясь, проговорила Мария, уже устраиваясь в шезлонге и подставляя лицо солнцу. – Шучу, шучу! Не ворчи, Гуров!

Лев, подавив вздох, опустился в соседний шезлонг. Народу было не очень много: пляж принадлежал пансионату, и это была закрытая территория. Публика присутствовала довольно однообразная, в основном это были пары разного возраста, некоторые с детьми, молодежи наблюдалось немного – для них на побережье наличествовали отели иной направленности, с обилием баров и дискотек.

Все вели себя обычно. Несколько выбивалась из всеобщей массы одна пара: парень лет двадцати – двадцати двух и его спутница – женщина средних лет, хотя и моложавая, стройная и очень ухоженная. Особенно хороши были длинные волнистые волосы рыжеватого оттенка, казавшегося натуральным. Косая, небрежно подстриженная челка падала на лоб, и такая прическа очень молодила женщину. Хотя при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что ей уже за сорок.

Парень обладал классической внешностью, на которую часто «западают» женщины разных возрастов: загорелый блондин со смазливым лицом, мускулистыми плечами и узким тазом, на котором красовались ярко-алые стринги. Парень производил впечатление явного мачо и вел себя соответственно. Он ловил невольные заинтересованные взгляды окружающих женщин, сам при этом поглядывая на них снисходительно, плавал, демонстрируя хороший спортивный стиль и атлетическую фигуру, потом потягивал коктейли в шезлонге, не забывая подносить их своей спутнице. Та преимущественно загорала, лишь изредка и ненадолго заходя в море.

Зато Мария плескалась вовсю и, кажется, была абсолютно счастлива. Гуров не мешал ей, он был, в сущности, доволен, что жена получает хорошую моральную компенсацию за причиненные в неудачном гастрольном туре неудобства. Откинувшись в шезлонге, он задремал, а проснулся от оживленного диалога неподалеку. Открыв глаза, он увидел Марию, которая беседовала о чем-то с соседкой – спутницей того самого блондинистого красавчика.

– …Это невероятно интересно! Я всегда с большой теплотой относилась к артистам! – долетел до ушей Гурова восторженный голос женщины. – Знаете, в юности я и сама мечтала стать актрисой, но, увы, не сложилось. Знаете, раннее замужество, семейные хлопоты, в которые я окунулась с головой, потом рождение сына… Порой, знаете, жалею о своей юношеской мечте, ведь мне говорили, что у меня талант, – кокетливо вздохнула она. – А вы в каком театре работаете?

– Служу, – кратко поправила даму Мария.

– Знаете, давайте прогуляемся по берегу, и вы мне расскажете о своей замечательной профессии! – предложила дама, беря Марию под руку.

Та едва заметно поморщилась: Гуров знал, что жена терпеть не может чужих прикосновений, а также расспросов о своей профессии. И еще она не любила людей бестактных и навязчивых – впрочем, как и он сам. А дама, кажется, вцепилась в нее не на шутку.

– Алик! – крикнула она, приложив ладонь ко лбу и всматриваясь в даль моря. – Не хочешь составить нам компанию?

Алик, заплывший довольно далеко, помахал рукой и крупными гребками стал приближаться к берегу. Выйдя на сушу, он склонил голову перед Марией, а новоявленная знакомая тут же сказала:

– Мы хотим прогуляться и поболтать. Моя новая приятельница Маша – актриса московского театра.

Последнюю фразу дама произнесла многозначительно и одарила парня выразительным взглядом. Но ни он, ни Мария не разделяли восторгов дамы. Мария вообще стояла с мрачным видом, и настроение ее явно потускнело. Ее совершенно не радовало близкое знакомство с этими явно чуждыми ей людьми. К тому же она терпеть не могла панибратства, и это фамильярное «Маша» покоробило ее. Причем настолько, что она даже не пыталась включить свой актерский талант, чтобы это скрыть. Парень же, извиняясь, прижал руки к груди, негромко что-то сказал и направился к шезлонгу, где принялся обмазывать свое мускулистое тело кремом для загара. Мария сдержала вздох облегчения, однако у дамы была иная реакция.

– Вот так всегда! – вздохнула она. – Конечно, ему с нами неинтересно. Молодежь!

– Ваш сын? – сочувственно спросила Мария, увлекаемая дамой в сторону.

Ответа Гуров не расслышал. Он хотел было прийти на помощь жене и позвать ее купаться, дабы избавить от общества сына навязчивой особы, но ситуация разрешилась сама собой.

Когда Мария со спутницей отошли, Гуров поднялся из шезлонга, потянулся и пошел к морю, решив наконец искупаться, пусть и в одиночестве. Вода была отличная, и полковник с удовольствием проплыл метров двести, после чего перевернулся на спину и отдыхал, покачиваясь на волнах, лишь слабо шевеля ногами.

Гортанно кричали пролетавшие мимо чайки, слышался плеск волн, легкое дуновение ветра, доносился смех плещущихся в воде детей, и в этой мирной обстановке Лев вдруг различил какой-то жалобный вскрик. Он тут же повернулся и посмотрел в сторону берега. Там все было спокойно. Мария уже вернулась и теперь сидела в своем шезлонге, поглядывая, как муж наслаждается морскими волнами. Ее спутница куда-то исчезла, но Гурову это было совершенно неинтересно. Мария помахала ему рукой, и Гуров ответил. Он решил, что ему показалось – принял крик чайки за человеческий, – однако спустя несколько секунд все повторилось, только вскрик стал более приглушенным.

Гуров нахмурил брови и огляделся. В море не было ни лодок, ни яхт, лишь где-то совсем вдалеке проплывал белоснежный теплоход, но он находился на таком отдалении, что расслышать что-либо с его палубы было просто нереально. Из пансионата, стоявшего на берегу, тоже не доносилось ничего похожего, да и вообще, Гуров был уверен, что вскрик прозвучал с левой стороны.

Повернув туда голову, он увидел только поросшую кудрявой зеленью деревьев и кустарников гору. Гора, казалось, была пустынной, никаких туристов на ней не было. Гурову был виден лишь обращенный в его сторону пологий склон. Возможно, кто-то проходил по другой стороне, но увидеть этого было невозможно.

Заинтересованный, Гуров медленно поплыл вдоль берега к склону горы. Мария, наблюдавшая за ним, окликнула его, но он лишь махнул рукой в знак того, что все в порядке. Дамы, вызвавшейся на прогулку с Марией, и ее аполлоноподобного сына поблизости не было.

Гуров быстро достиг горы, снизу она казалась совсем крутой и неприступной. В этом месте берег закруглялся, образуя мыс, и Гуров поплыл туда. Обогнув склон, он снова поднял голову, однако так и не увидел никого из людей. Он подождал некоторое время, но никакого крика не повторилось. Вообще было тихо, никаких посторонних звуков не доносилось до ушей полковника, не считая обычного визга детей на пляже и смеха их родителей.

Торчать здесь без явной цели было по меньшей мере нелепо, и Гуров повернул обратно. Выбравшись на берег, он поспешил к Марии и сел рядом с ней.

– Устал? – спросила Мария, заботливо накидывая на его плечи полотенце.

– Нет, ерунда, – небрежно ответил он, – я и плавал-то всего ничего.

Мария едва заметно усмехнулась, ничего не сказав.

– Ну а как вы прогулялись? – торопливо поинтересовался Гуров. – Вижу, у тебя появились новые знакомые?

– Да! – Мария отмахнулась. – Совершенно бесполезное знакомство!

– Молодящаяся мама и ее сынок? – улыбнулся Гуров.

Мария бросила на него недоуменный взгляд:

– Какой сынок, я тебя умоляю? Это ее бойфренд!

– А-а-а, – протянул Лев. – А ты же сама вроде бы ей сказала, что он ее сын.

Мария усмехнулась уголком рта:

– Слушай, Гуров, ей-богу, я порой просто поражаюсь твоей наивности! Разумеется, я сразу поняла, что это любовник при богатенькой тетеньке. Просто сыграла дурочку. Не забывай, я ведь все-таки актриса! Не могла же я сразу дать понять, что мне все очевидно. Нужно было сыграть в вежливость. Подумай сам – разве станет ТАКОЙ сынок отдыхать с мамой? И вообще, думаю, для него это не отдых, а работа.

– В каком смысле? – не понял Гуров.

– Да в самом прямом, – хмыкнула Мария. – Ты и в самом деле наивен, сыщик, несмотря на свой колоссальный жизненный опыт!

– Просто для меня работа подразумевает несколько иное, – усмехнулся Гуров. – Ладно, бог с ними. Скажи мне лучше, ты ничего не слышала?

– Нет, – Мария пожала плечами, – я так понимаю, что ты имеешь в виду нечто необычное. Что случилось?

– Да скорее всего, ничего, – успокоил ее муж. – Пойдем-ка лучше ужинать, а то я, знаешь, здорово проголодался!

Мария пристально заглянула ему в лицо.

– Что-то все-таки не так, – констатировала она.

– Да все в порядке, – успокоил ее Гуров. – Просто сила профессиональной привычки – видеть во всем подозрительные факты.

– Ладно, сыщик! – рассмеялась Мария, поднимаясь. – Пойдем! А то и впрямь скоро ужин.

Она подхватила полотенце и направилась в сторону пансионата. Постояв еще некоторое время, Гуров двинулся следом за женой.

Глава 2

Пансионат располагал двумя ресторанами: первый больше походил на кафе, в него мог зайти пообедать любой желающий, и меню было соответствующим. Второй же, предназначенный исключительно для посетителей пансионата, больше соответствовал своему названию. Он располагался на четвертом этаже, и именно туда отправились Гуров с Марией на ужин. Все эти организационные тонкости выяснила Мария, причем Гуров мысленно только удивлялся, когда она успевает узнавать вещи, о которых он понятия не имеет.

Многие обедали внизу – там было дешевле, к тому же кафе находилось на террасе, что в условиях летней жары было очень кстати, – так что ресторан на четвертом этаже был полупустым.

Подошедший официант в униформе пансионата учтиво склонил голову и поинтересовался, выбрали ли они что-нибудь. Мария, уже просмотрев меню, принялась увлеченно диктовать ему заказ. Официант торопливо записывал его в блокнот. Тут Гуров ощутил, насколько он проголодался, и решил присоединиться к выбору жены, которая на этот раз не скромничала.

– Ты просто совсем оголодала после голландских разносолов, – усмехнувшись, заметил он.

– Сто лет не ела крымской кухни, так что не могу дождаться, – Мария откинулась на спинку стула, обмахиваясь листком с меню.

В помещении работал кондиционер, так что было прохладно, но очень душно: все окна были закрыты.

– Может быть, нам стоило поужинать на свежем воздухе? – заметил Лев, наблюдая за ее манипуляциями.

– Конечно, стоило! – усмехнулась Мария. – Но там наверняка устроилась Аля со своим жиголо!

– А, ты об этой возрастной даме? – Гуров поморщился. – Ее зовут Аля?

– Ее зовут Алевтина Федоровна! – раздраженно отозвалась Мария, увеличив амплитуду размаха листка. – Но она, разумеется, мнит себя девочкой и просит называть Алей! К тому же, по ее мнению, это нас с ней сблизит! И меня она называет исключительно Машей! Аля и Маша – какая прелесть!

– Спасибо еще, что не Маня! – посмеиваясь, сказал Лев и добавил: – Может быть, ты к ней несправедлива? В смысле, что ты ей понравилась и она искренне хочет подружиться?

– Понравилась, как же! – фыркнула Мария. – Как будто непонятно, что ей от меня нужно! Да она этого и не скрывает! Она хочет пристроить своего альфонса на сцену. А мне это надо? И вообще, по-моему, она этого хочет куда больше, чем он.

– И что же, мы так и будем от них бегать все время? – пожал плечами Лев.

– Не знаю! Не могу придумать повода, чтобы от них отделаться! Надеюсь только, что она найдет себе другую жертву. Когда поймет, что, в сущности, от меня проку мало. Что я могу? Замолвить словечко, чтобы мальчика взяли в театр? На нищенскую зарплату? Статистом, рабочим сцены? Я ведь не в шоу-бизнесе работаю. Вот и пытаюсь ей это втолковать, чтобы она наконец-то переключилась на кого-то более влиятельного. Наверняка среди отдыхающих можно такого найти.

– Может быть, уже нашла, – успокаивающе проговорил Гуров, видя, что жена его завелась всерьез от этой ситуации. – Давай лучше спокойно поужинаем вдвоем.

Он оглянулся посмотреть, не несут ли заказ. В это время как раз появился официант с подносом и принялся расставлять блюда на стол.

– Вот вы где! – послышался над ухом Гурова тонкий женский голос. – А мы так и подумали, что вы пошли в ресторан! И мы решили подняться сюда же. Внизу, знаете ли, поднялся ветер – аж салфетки со столиков сдувает. Алик, располагайся!

И Алевтина Федоровна, она же Аля, не церемонясь, отодвинула от соседнего столика стул и уселась за тот, где сидели Гуров с Марией. Алик, подавив усмешку, послушно устроился рядом. Гуров бросил искоса взгляд на Марию. Лицо той было похоже на недозрелую сливу. Но Алевтина ничего и никого, кроме себя, не замечала и продолжала щебетать:

– А вы что выбрали? Ой, каре ягненка! Я тоже хочу! А вот солянку не буду – я ее терпеть не могу! К тому же после соленых огурцов наверняка захочется пить. Алик, я закажу нам…

Алик равнодушно пожал плечами, давая понять, что он согласен с любым решением, которое примет его спутница. Она окликнула официанта, тот подошел к столику и вопросительно уставился на них. Алевтина тут же принялась перечислять выбранные блюда. Она так быстро тараторила, что официант попросил ее диктовать помедленнее, поскольку не успевал записывать. Алевтина недовольно поморщилась, а когда официант отошел, проговорила:

– Наберут кого попало, а потом заказа два часа ждешь! Профессионализм на нуле! Все-таки Крым в этом отношении деревня, правда?

Она подняла бровь, посмотрев на Гурова с Марией и явно приглашая их принять участие в дискуссии. Ни Марии, ни полковнику не улыбалась подобная перспектива. Мария вообще уткнулась в тарелку, а Гуров из вежливости проговорил:

– Давайте все-таки будем снисходительны. Парень молодой, не слишком опытный. Все у него впереди!

– Нет, нет! – стояла на своем Алевтина. – Это все издержки провинциального сервиса! В Москве ни с чем подобным не столкнешься! Здесь вообще безобразие творится! Вы, кстати, слышали, что вчера ночью ограбили кафе неподалеку? Кучу денег вынесли! Так и нас всех могут ограбить! Здесь же деревня фактически!

Гуров не стал продолжать бесполезный спор. Он, подобно Марии, сосредоточился на ужине, который оказался по-настоящему вкусным. Солянка была приготовлена по высшему разряду, и полковник, с аппетитом поглощая горячее блюдо со щедрой порцией мяса, увлекся процессом и перестал обращать внимание на капризную соседку. Та, потеряв на время собеседников, переключилась на своего Алика, принявшись вдруг убеждать его, насколько необходимо молодому человеку иметь хорошую профессию. И если бы Гуров не знал от Марии, что за отношения связывают этих людей, то был бы уверен, что наблюдает за тем, как мать читает нравоучения великовозрастному сыну-балбесу.

Алик ничего не возражал, с легкой безразличной улыбкой внимая словам спутницы, и ей вскоре надоело говорить в пустоту. Гуров уже понял, что Алевтина относится к особам нервным, не терпящим ожидания и молчания. Поэтому она тут же начала искать новую тему и быстро нашла. Оглядевшись, она принялась сетовать на то, что кондиционер работает со слишком большой мощностью и от этого в зале холодно.

– Нужно попросить убавить мощность! – завершила свою тираду Алевтина требовательной репликой, явно обращенной к мужчинам за столом.

Но ни Гуров, увлеченный вкусным обедом, ни Алик, уткнувшийся в айфон, никак не отреагировали. Алевтина открыла было рот, чтобы продолжить высказывать недовольство, но тут подошел официант и принялся выставлять на стол тарелки с широкого подноса. Он поставил перед Алевтиной ее заказ и повернулся к Алику, когда та окликнула его:

– Вы не могли бы выставить кондиционер на меньшую мощность? – сказала она, похлопав парня по спине.

Официант от неожиданности выпрямился, стал поворачиваться к Алевтине, но, потеряв равновесие, качнулся, инстинктивно опершись рукой о столик. Поднос наклонился, с него со звоном посыпались тарелки и вилки. Алевтина вскрикнула и отпрянула.

– Простите… – виновато пробормотал парень. – Мы сейчас все исправим!

– Что исправите? – Алевтина вскочила. – Вы испортили мою блузку! Выплеснули на нее соус!

Она оттопыривала ткань на груди, пытаясь рассмотреть пятно.

– Успокойся, дорогая, – вмешался Алик. – С твоей блузкой все в порядке, на ней нет никаких пятен. Сейчас тебе принесут новый заказ. Так ведь?

Он посмотрел на официанта.

– Да-да, разумеется! – торопливо проговорил тот. – Еще раз извините!

Он быстро исчез и вскоре появился перед их столиком с мокрой тряпкой.

– Боже мой! – закатила глаза Алевтина. – Куда я попала! И что, вы теперь этими же руками будете брать тарелки? И нести мой заказ?

– Дорогая, ну у него же нет других рук, – стараясь скрыть насмешливый тон, проговорил Алик.

– Ты что, издеваешься? – округлила глаза Алевтина. – Ты не понимаешь, что я хочу сказать?

– Я просто хочу сказать, что ничего страшного не произошло. Сейчас он принесет тебе новый заказ, и все. Успокойся!

Гуров почувствовал явственное раздражение в интонациях Алика. Его самого тоже стало откровенно тяготить присутствие Алевтины, и про себя он твердо решил прекратить на этом общение с надоевшей парочкой.

Тем временем Алик резко одернул свою спутницу: к ним спешил официант с новым подносом. Алевтина поджала губы. Парень подоспел и склонился к столу, расставляя тарелки. Но в этот момент то ли он споткнулся, то ли просто нервничал, но рука его почему-то дрогнула, тарелка перевернулась в воздухе, и горячее содержимое щедро выплеснулось на грудь женщины.

Алевтина взвизгнула и вскочила на ноги. Официант шарахнулся в сторону и с ужасом уставился на нее. Посетители ресторана стали оглядываться на их столик, не скрывая любопытства. Алик, как показалось Гурову, усмехнулся.

Алевтина отчаянно голосила на весь зал.

– Позовите администратора! – кричала она, тряся блузкой. – Безобразие!

– Извините, я не нарочно… – пролепетал официант.

Привлеченный громкими криками, к ним спешил мужчина в строгом костюме, на груди которого был прикреплен бейдж с надписью «АДМИНИСТРАТОР».

– Прошу прощения, что случилось? – учтиво заговорил он, подходя к столику.

– Вот он, он! – Алевтина ткнула пальцем в официанта, который готов был сквозь землю провалиться. – Он меня обварил! Выплеснул огненную тарелку! Это он нарочно!

– Да что вы такое говорите, я нечаянно! – прижал руки к груди парень.

– Он уже второй раз меня обливает! В первый я еще промолчала, но теперь все! Это уже слишком! Я напишу жалобу, принесите мне жалобную книгу! – бушевала Алевтина.

Администратор, вежливо слушая и сочувственно кивая, произнес извиняясь:

– Не волнуйтесь, пожалуйста, это досадное недоразумение! Мы сейчас все исправим!

– Хватит! – Алевтина притопнула ногой. – Сколько можно? Он уже исправил! – с сарказмом в голосе кивнула она на официанта.

– Я сейчас сам разберусь, – отталкивая официанта подальше, сказал администратор. – Разрешите?

Но Алевтина ничего не слушала, продолжая возмущаться. Администратор нахмурился и, отведя официанта в сторонку, заговорил:

– Слушай, в чем дело? Откуда у тебя руки растут? Это уже который случай!

Парень пытался оправдаться, но у него плохо получалось. Администратор мрачнел на глазах.

– Вот сразу не хотел я тебя брать! – в сердцах проговорил он. – Теперь вот расплачиваюсь!

Алевтина навострила уши. Желая еще и отомстить для полного удовлетворения, она во всеуслышание заявила:

– И вообще… Я требую, чтобы его уволили!

Официант вспыхнул и вздернул голову на администратора. У того шевельнулась губа. Он явно колебался. Алевтина продолжала настаивать на своем.

– Хорошо, – наконец произнес администратор. – Мы так и сделаем. Только успокойтесь, пожалуйста.

Мария приоткрыла было рот, чтобы вмешаться – Гуров по выражению ее лица видел, что она хочет заступиться, но не успела: официант, секунду постояв, вдруг резко сдернул фартук, швырнул его прямо в Алевтину и, развернувшись, размашисто зашагал к выходу.

– Наглец! – ахнула та, брезгливо стряхивая с себя фартук.

Администратор поскорее забрал его и спросил:

– Вы удовлетворены?

Алевтина не знала, что сказать. Она, похоже, не чувствовала удовлетворения, осознавая, что парень не оказался растоптанным, как бы ей того хотелось. Но тут она поймала каменный взгляд Алика, и, видимо, это немного отрезвило ее.

– Да, все в порядке, – пробормотала она.

– Мы сейчас принесем вам ужин, – пообещал администратор и торопливо пошел прочь.

Возле дверей он остановил за плечо официанта, и было слышно, как он произнес слово «расчет». Официант, теперь уже бывший, дернул плечом и, отрицательно помотав головой, вышел из ресторана. Пару секунд постояв, администратор прошел на кухню.

Гуров, быстро доев второе, произнес:

– Ну, нам пора. Спасибо за компанию.

– Как, вы уже уходите? – округлила глаза Алевтина.

– Да, – быстро вмешалась Мария, поднимаясь. – Мы ведь только сегодня прилетели. Хотели немного прогуляться по берегу – и спать!

Видимо, зря она произнесла последнюю фразу, потому что Алевтина сразу же воскликнула:

– Ой, подождите нас! Мы тоже хотели прогуляться по берегу! Сразу после ужина – да, Алик?

Тут принесли заказ. Причем администратор лично принес ужин на двоих – на Алевтину и ее спутника. Однако Алик вдруг резко поднялся и произнес:

– Прости, я сыт. И по берегу гулять не расположен.

Он развернулся и пошел на выход. Алевтина, не ожидавшая ничего подобного, вскочила и бросилась за ним. Она на ходу пыталась ухватить Алика за руку и что-то говорила ему, явно оправдываясь. Однако Алик был холоден и сдержан. Решительно качнув головой, он высвободил руку и быстро вышел. Алевтина в растерянности стояла посреди зала, потом медленно пошла обратно к столику. Когда она присела за него, в глазах ее появились слезы. Гуров с Марией поднялись и попрощались с ней.

Когда они вышли на свежий воздух, Мария облегченно вздохнула.

– Полностью с тобой солидарен, – тут же произнес Гуров, не давая ей начать тему. – Машенька, я прекрасно знаю, какие чувства тебя обуревают, но не хочу вообще об этом говорить. – Лев сжал ее руку.

– Спасибо за понимание, сыщик! – засмеялась Мария, но не слишком весело. – За годы совместной жизни ты научился понимать меня не то что с полуслова, а с полувзгляда!

Не торопясь, они спустились к морю, радуясь возможности побыть вдвоем, но тут их неожиданно окликнули сзади. Гуров с Марией синхронно повернулись: по лестнице торопливо, чуть подняв подол длинной юбки, чтобы не споткнуться, спускалась Алевтина. Гуров едва не выругался вслух и уже собрался резко заявить, что они хотят побыть вдвоем, но Алевтина жалобно произнесла:

– Подождите, пожалуйста!

После инцидента в ресторане она успела переодеться и даже туфли сменила с босоножек на закрытые шпильки, что было явно неподходящим вариантом для прогулок по пляжу. Гуров и Мария стояли молча, готовые сразу же уйти.

– Я вас прошу, не оставляйте меня, пожалуйста, – все тем же жалобным голосом попросила Алевтина. – Я знаю, что испортила вам ужин. Простите меня! Я только теперь поняла, как была не права, после того как Алик обиделся и ушел.

– И куда же он ушел? – спросила Мария скорее из вежливости.

– Не знаю, – Алевтина шмыгнула носом. – И телефон у него отключен.

– Ну, вернется, – безразлично проговорил Гуров и, никак больше не комментируя ситуацию, повернулся и вместе с Марией пошел вдоль берега.

На берегу было тихо. Уже стемнело, и спала жара. Народу почти не было. Волны еле слышно колыхались, слегка набегая на берег. Говорить не хотелось, не хотелось нарушать эту вечернюю благость. Даже Алевтина притихла и как-то погрустнела. Хотя, возможно, это было связано не с созерцанием крымского вечера, а с личными переживаниями. Она шла чуть поодаль, медленно, явно думая о чем-то постороннем. Скорее всего, переживала из-за размолвки со своим Аликом.

В голове Гурова наряду с поэтическими мыслями были самые заурядные: он мечтал о том, как вытянется на чистой постели и погрузится в спокойный сон до завтра. А завтра снова будет беспечно лежать на солнце, пробовать крымские разносолы и местное вино, после обеда отдыхать в номере, и так каждый день, пока… Пока ему это не надоест. А надоест, должно быть, скоро, потому что не умел полковник Гуров отдыхать. Вот не научился за всю свою не короткую жизнь, и все тут. Наверное, Мария подумала о том же, потому что несколько раз искоса бросила на мужа оценивающий взгляд – она слишком хорошо его знала и уже догадывалась, о чем он думает. Однако вслух Мария ничего не сказала.

Внезапно тишина была нарушена каким-то слабым вскриком со стороны, будто донесенным ветром. Гуров невольно остановился и замер, повернув голову. Мария удивленно спросила:

– Ты что?

– Тихо! – Гуров прислушался. – Ты ничего не слышишь?

– Нет, – пожала плечами Мария. – А что такое?

– Вон там, – Гуров показал рукой на скалу, откуда сегодня днем ему был слышен крик. – Там кто-то кричит или стонет.

– Глупости! – поежилась Мария. – Кто там может кричать? Там располагается какой-то санаторий.

– Вот оттуда и кричат, – стоял на своем Лев. – Я сегодня днем уже слышал.

– Ну мало ли! Люди громко разговаривают, смеются…

– Нет, это не похоже на смех!

– Ну и что ты предлагаешь? – усмехнулась Мария. – Подняться на гору и спросить, кто тут у вас кричит?

– Нет, конечно. Просто странно немного.

– Ох, сыщик! – Мария покачала головой и взяла мужа под руку. – Вечно ты во всем видишь криминал!

Неожиданно Гурова поддержала Алевтина:

– Знаете, про это место ходят нехорошие слухи! – Она понизила голос. – Говорят, там насильно держат людей! Ну, как рабов…

– Это кто же говорит? – заинтересовался Гуров.

– Люди, – ответила Алевтина. – Я вчера ночью тоже слышала, как будто кто-то плакал. Я еще подумала, что это котенок. А теперь понимаю, что это человек! А вы что, действительно сыщик? – резко сменила она тему.

– Полковник МВД, – кратко ответил Гуров, не вдаваясь в подробности. Он не любил рассказывать о своей работе посторонним.

– Надо же, как интересно! – протянула Алевтина.

– Все, пора домой! – громко провозгласила Мария, которая, кажется, опасалась, что Алевтина теперь примется профессионально терзать ее мужа. – Пойдемте в пансионат!

На этот раз Алевтина возражать не стала, и вся компания благополучно вернулась в пансионат. Алевтина бросила взгляд на окно своего номера. Оно было темным, и женщина подавила вздох.

– Не хотите посидеть в баре? – предложила она, но Гуров с Марией решительно отказались, сославшись на то, что у них слипаются глаза.

– Да-да, здешний воздух и впрямь действует удивительным образом! – подтвердила Алевтина. – Я прошлую ночь дрыхла как убитая, хотя в Москве без снотворного заснуть не могу! А тут просто как младенец забылась!

– Ну вот и славненько, сейчас тоже быстро заснете, – скороговоркой проговорила Мария, уже нажимая кнопку лифта.

Алевтина явно не хотела оставаться одна, но деваться было некуда, и она вместе с ними поднялась на шестой этаж. Они попрощались до утра и разошлись по своим номерам.

Мария первой отправилась в душ, а Гуров, раздевшись, лег на постель. Из головы у него не выходил жалобный крик, доносившийся со скалы. Кто там мог кричать и почему? Странно!

«Хотя, наверное, Мария права, – подумал он. – Я просто привык ко всему относиться с подозрением. Похоже, я и впрямь свою профессию выбрал еще не родившись. Уж слишком она на меня влияет, даже на мировосприятие…»

Он хотел еще поговорить с Марией на эту тему, но веки стали предательски тяжелеть, и Лев не заметил, как погрузился в сон. Он не слышал даже, как вернулась из душа Мария, не видел, как она, завернутая в пушистое желтое полотенце, склонилась над ним, не чувствовал, как нежно провела длинными пальцами по лицу и поцеловала в щеку. Сон полковника был крепок и безмятежен.

Проснулся он от стука в дверь и некоторое время не мог понять, что происходит. Подумал было, что они с Марией проспали и опоздали на завтрак и теперь горничная принесла им его в номер. Однако, подняв голову, он увидел, что за окном темно. Стук в дверь продолжался. Мария тоже проснулась и вопросительно посмотрела на мужа.

– Пойду спрошу, кто там, – Лев неохотно слез с постели и пошел к двери.

– Это я, Алевтина, – торопливо проговорили из-за нее, и Гуров, не скрывая удивления, приоткрыл дверь.

В коридоре стояла Алевтина. Лицо ее было бледным и взволнованным.

– Простите, пожалуйста, не могли бы вы позвать Машу? – шепотом спросила та.

– Вообще-то она уже спит, – на сей раз не пытаясь скрыть недовольство, ответил Лев.

– Пожалуйста! – умоляюще повторила та и огляделась по сторонам.

– Может быть, вы войдете, раз это так срочно? – предложил Лев.

– Я? Да, войду. Нет! – вдруг вскрикнула Алевтина. – Сначала позовите ее!

Все поведение женщины выглядело более чем странно. Лев помедлил, но все же подошел к кровати и сказал:

– Там эта ненормальная Алевтина хочет тебя видеть! В три часа ночи!

– О боже! – сонно пробормотала Мария.

– Если хочешь, я сейчас же скажу ей, что ты не можешь подойти!

– Нет, не надо! Вдруг у нее и впрямь что-то срочное?

Мария спросонья сунула босые ноги в тапочки и прошла к двери. Гуров снова опустился на постель, но заснуть уже не мог. Мария что-то задержалась у дверей, Гурову было слышно, как они шептались с Алевтиной, но слов было не разобрать. Наконец послышались осторожные шаги, затем голос Марии произнес:

– Гуров, проснись! Нужна твоя помощь.

Подавив досаду, полковник поднялся, надел рубашку и брюки и собрался было выйти из номера, но Мария уже провела в него Алевтину. Та стояла как невменяемая, ее начинала бить дрожь. Гуров встревожился и прямо спросил:

– Что случилось?

– Сейчас расскажу, – Мария достала из бара бутылку коньяка и налила граммов пятьдесят в бокал, протянув его Алевтине.

– Вот, выпейте, – проговорила она. – И присядьте.

Алевтина покорно опустилась в кресло и выпила коньяк. Затем поставила на столик пустой бокал, который отозвался звоном. Алевтина вытянула перед собой руки и с удивлением обнаружила, что они дрожат.

– Господи! – заикаясь, проговорила она. – Какой кошмар!

– Да что-случилось-то? – не выдержал Гуров.

Алевтина перевела на него взгляд и произнесла:

– Алика убили…

Она сказала это таким тоном, словно сама не верила в то, что говорит, и была удивлена тем, что произносит эти слова. Гуров нахмурился и посмотрел на Марию. Та развела руками, давая понять, что сама толком ничего не знает.

– Я вас прошу, помогите, помогите мне! – Алевтина вцепилась в руку Марии. – Никто не должен знать, что я была здесь с ним! Господи! Это же кошмар! Мне конец! Помогите, я прошу вас!

– Но чем же мы можем помочь? – растерянно спросила Мария, поворачиваясь к мужу за поддержкой. Гурову ситуация нравилась все меньше и меньше.

А Алевтина вдруг разрыдалась. Мария принялась ее успокаивать, Гуров же подумал о том, как действовать дальше, если действительно произошло убийство. И, что хуже всего, если его совершила Алевтина… Тогда ее нахождение в их номере крайне нежелательно. И вообще, все это совершенно не к месту и не ко времени. Впрочем, убийство всегда не ко времени. Но в самом ли деле совершено убийство? Где, как? Известили ли полицию? Если нет, то это нужно сделать… Он не знал ответов на эти вопросы, а получить их нужно было как можно скорее. Поэтому он мягко отстранил Марию и собрался поговорить с Алевтиной сам.

– Вы можете говорить? – требовательно спросил он. – Вам нужно успокоительное?

Алевтина трясла головой, не отвечая, и Гуров заговорил жестко:

– Послушайте, если вы немедленно не прекратите истерику, я вызову полицию и передам вас в ее руки. Дело серьезное, и вашими соплями здесь никто заниматься не станет! Так что если уж вы пришли к нам, то извольте подчиняться!

Алевтина подняла на Гурова испуганный взгляд. Наверное, она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали, но Гуров не собирался церемониться.

– Будете отвечать? – коротко уточнил Гуров, и та сразу закивала. – Хорошо. Тогда скажите, с чего вы взяли, что его убили? Вы видели труп?

Услышав слово «труп», Алевтина вздрогнула, но ответила:

– Да.

– Где, когда? – нетерпеливо продолжал Гуров. – Не заставляйте меня вытягивать из вас клещами каждое слово!

– На берегу, на пляже, – заговорила Алевтина. – Он лежал там на песке, у него кровь текла из головы! Я думала, он просто упал и ударился, но рядом не было ничего, обо что можно удариться! Только песок! И рана такая огромная! Ужас! Я чуть сознание не потеряла, когда увидела…

– Когда это произошло? – перебил ее Гуров.

– Несколько минут назад!

– Что вы делали на пляже в такое время? Вы давно должны были спать у себя в номере!

– Я и спала! Вернее, пыталась заснуть, но почему-то не могла. Алика не было, я переживала, где он. Ведь мы с ним поссорились, я боялась, что он обиделся и уехал в Москву! Но тут мне пришла эсэмэска!

– Вот как? – заинтересовался Гуров. – От кого?

– От него, от Алика! Он просил прощения и еще писал, чтобы я прямо сейчас пришла на берег!

– Посреди ночи? – Гуров недоверчиво покосился на нее. – И вас это не насторожило?

– Нет, я… – Алевтина снова растерялась. – Понимаете, я даже не задумалась над этим! Я была так обрадована тем, что Алик хочет помириться, что даже не подумала о времени! Мне казалось, что это не имеет никакого значения! К тому же выглядело романтично…

Гуров не стал ничего комментировать, он продолжал задавать вопросы.

– Эсэмэс пришло с телефона Алика?

– Да, конечно! Там высветилось его имя! А почему вы спрашиваете?

Гуров по-прежнему ничего не объяснял Алевтине, пытаясь выяснить как можно больше подробностей.

– Можно еще коньяка? – попросила она.

– Можно, только не увлекайтесь, – предупредил Гуров. – Мне еще нужно многое от вас услышать.

– Нет-нет! Я вообще, кажется, не смогу сейчас захмелеть, – ответила Алевтина.

Полковник отметил, что коньяк ее и впрямь, что называется, не брал, но оказал благотворное действие: почти белые до этого щеки Алевтины окрасились румянцем, руки перестали дрожать, глаза немного заблестели. И вообще, за разговором она несколько успокоилась. Гуров продолжал расспрашивать, и в конце концов Алевтина рассказала все с самого начала – с момента знакомства с Аликом.

Гуров узнал, что этот молодой человек подсел к ней в ночном клубе, куда она отправилась «немного развеяться», когда ее муж уехал в командировку. Это была классика знакомства молодого жиголо и не слишком молодой, но обеспеченной дамы. Несколько откровенно льстивых комплиментов «вы чудесно выглядите, я думал, вы моя ровесница», трогательное замечание «у вас такие печальные глаза, неужели вы так одиноки?», будто бы нечаянные касания ладоней, волос, плеч – все это способно покорить женщину, тем более такого склада, как Алевтина. Ей было сорок пять, она была женой крупного чиновника из департамента строительства, детей не имела, и всю жизнь, с момента, как вышла замуж, занималась только собой. Супруг, Виктор Павлович Кроханов, был старше Алевтины на двенадцать лет. Когда они познакомились, ей было двадцать, а ему соответственно тридцать два, и он был в том возрасте, когда самый расцвет у мужчины еще впереди.

И расцвет состоялся: Виктор Павлович пусть не стремительно, но уверенно шагал по карьерной лестнице, во многом благодаря своему дяде, занимавшему завидный пост в городской администрации. К сорока годам Виктор Павлович был заместителем начальника отдела, а после стал и начальником. Жену свою он баловал, не скупился на наряды и украшения и регулярно вывозил на отдых за границу, причем не в Турцию или Таиланд, а в места погламурнее: Канары, Мальдивы, лучшие места Западной Европы. Алевтина же после замужества забросила институт, в котором отучилась три курса, потом с помощью мужа, а точнее его денег, восстановилась и получила диплом, не появившись при этом на занятиях ни разу. Работать она по полученной специальности не стала, так как не понимала в химической металлургии, куда ее непонятным образом занесло в восемнадцать лет, ровным счетом ничего. Впрочем, ни на каком ином поприще она тоже не стала трудиться, сочтя, что ее жизненная миссия и так выполнена: она состоялась как жена состоятельного человека – вот такой каламбур.

Годы шли, Виктор Павлович постепенно входил в возраст, когда сильные страсти уже не так будоражат душу и тело, а само тело постепенно из молодого и подтянутого превращается в рыхлое, с выпирающим животом и прочими издержками старости. Сейчас, на пороге шестидесятилетия, он уже выглядел глубоко пожилым мужчиной, в то время как Алевтина продолжала сохранять привлекательность. Конечно, она не выглядела на восемнадцать, но благодаря регулярным массажам и омолаживающим процедурам была вполне себе ничего. Но мужа уже не очень волновали ее сексапильные наряды, гладкая, атласная от избытка крема кожа, пухлые, подпитанные силиконом губы. Его вообще интересовали только отдых и покой, когда он возвращался домой из своего департамента поздно вечером. И хотелось ему только плотно поужинать и крепко выспаться перед очередным рабочим днем. К тому же он часто уезжал в командировки, так что Алевтина была предоставлена сама себе. И неудивительно, что она заскучала. Салоны красоты и магазины ей успели поднадоесть за эти годы, детей, как уже говорилось, она не родила, никаких увлечений у нее тоже не было. А тело ее, любовно выхоленное в массажных кабинетах, еще хотело многого. Того, чего Виктор Павлович, увы, не мог, а может быть, и не хотел ей дать. Поэтому вполне закономерным было то, что Алевтина откликнулась на ухаживания смазливого парня практически мгновенно. Ему даже не пришлось ее завоевывать – крепость сама пала к его ногам на второй вечер знакомства.

У Алевтины закружилась голова. Конечно, в ее жизни и раньше случались интрижки на стороне, но это были именно интрижки, ничего серьезного, и она отдавала себе в этом отчет. В большинстве случаев это были женатые мужчины, ее ровесники или чуть старше, которые просто искали чего-то новенького на стороне. Ни с кем из них Алевтина не планировала долгосрочных отношений.

– А с Аликом, значит, планировали? – первый раз за время монолога Алевтины позволил себе перебить ее Гуров.

Алевтина вспыхнула и смутилась. Поняв, что выглядит несколько смешно в глазах полковника, она быстро наполнила рюмку коньяком и залпом выпила.

– Понимаю, что кажусь вам наивной, – кивнула она. – Но и вы поймите меня! Я все время одна! У меня, по сути, никого нет! Муж все время занят, а если и дома, то его все равно что нет! Он давно уже не интересуется мною, даже не спрашивает, как я провела день и как у меня дела!

– Может быть, потому, что знает, что у вас нет особых дел? – предположил Гуров. – А ваш распорядок дня ему давно хорошо известен.

– Вы все время стараетесь меня уколоть! – с упреком воскликнула Алевтина.

– Да боже упаси! Просто пытаюсь взглянуть на ситуацию со стороны, – сказал Гуров. – Но вы продолжайте, пожалуйста. И побыстрее, а то скоро светать начнет.

За окном в самом деле появились первые признаки приближающегося рассвета. Алевтина вспомнила, в каком положении находится, и в ее глазах снова повис испуг. Она выпила еще коньяка, и Гуров на всякий случай убрал бутылку, хотя Алевтина выглядела абсолютно трезвой.

Словом, они с Аликом стали встречаться ежедневно. Для этого снимали номера в гостинице, ездили в рестораны и клубы. Поначалу Алевтина еще как-то таилась, опасаясь, как бы муж не узнал о ее романе, но потом быстро осмелела. Муж, как всегда, был занят работой, домой приезжал поздно и ни о чем не догадывался. А когда он уезжал в командировку, Алевтина и вовсе приглашала Алика к ним в дом, заранее распуская прислугу.

В конце концов она убедила саму себя, что занимает в жизни Алика прочное место. Он же занял его в ее сердце. Конечно, она тратила на него деньги – оплачивала все счета. Но Алик был так мил, он принимал эти деньги с благодарностью и взамен дарил Алевтине такие головокружительные впечатления, что она считала пошлым даже задумываться над его ипостасью альфонса. В самом деле, ну откуда у него деньги? Молодой парнишка, приехал откуда-то из Астрахани, кажется, – она даже точно не помнила. Было бы бестактно с ее стороны тыкать его носом в этот факт. И почему она не может заплатить, если у нее есть такая возможность? Алевтина самой себе ни за что не призналась бы, что платит за эти отношения и что готова платить, даже если ей поставят такое условие. За полтора месяца отношений она крепко «подсела» на Алика и совершенно не хотела его терять. Более того, она хотела «вывести его в люди», обеспечить карьерный рост, наивно полагая, что уж за это он точно будет ей благодарен, а посему никогда не решится бросить.

Бесполезно гадать, что бы там произошло и как закончился этот роман, если бы чья-то рука этой теплой августовской ночью не прервала жизнь Алика на берегу Черного моря. Того самого Черного моря, на которое он так уговаривал Алевтину поехать! А ей-то хотелось позвать его куда-нибудь на Бали, чтобы посмотрел мир, ведь без нее ему никогда его не увидеть! А он заладил – Крым да Крым! Говорил, что с детства мечтал побывать в Крыму, но родители не могли позволить подарить сыну такую поездку – жили небогато, можно сказать, перебивались, какие уж тут выезды на море!

И Алевтина, исполнившись щемящей жалости, воспрянула и твердо решила – поедем! Родители не смогли, а она сможет исполнить детскую мечту! Все-таки Алик сумел точно нащупать ее слабое место – материнский инстинкт. Не имея собственных детей, Алевтина перенесла это чувство на Алика, сочетая его с чувственным влечением. Что ж, нередкая картина.

Все складывалось удачно: Виктор Павлович как раз собирался в очередную рабочую командировку. Алевтина, будучи прекрасно осведомленной об этом, надула губки и заявила о своем желании поехать в Крым вместе с мужем, прекрасно зная, что он откажет. Так и вышло: Виктор Павлович сказал, что никак не сможет составить ей компанию, и предложил съездить самой, тут же выделив необходимую сумму на поездку. Алевтина немного покапризничала для вида, но быстро согласилась. Цель была достигнута: проводив мужа, Алевтина упаковала вещи, забронировала двухместный номер в пансионате «Лазурная бухта» и через несколько часов уже дремала в салоне самолета, положив голову на плечо Алика.

И все было чудесно и замечательно, неделя пролетела мгновенно, и Алевтина нисколько не пожалела, что выбрала именно это место для отдыха. Мужу она звонила раз в день, а то и реже, скороговоркой произносила «все хорошо, целую, милый!» и возвращалась к Алику.

Непонятно, почему они вдруг начали ссориться. Целых три раза подряд! Никогда раньше такого не было! И все из-за каких-то пустяков. Алевтине казалось, что Алик нарочно стал к ней придираться. Подумала даже, что он положил глаз на кого-то из молоденьких свистушек, отдыхающих в пансионате. Ненароком проследила – нет, ни с кем не заметила. Грешным делом, даже карманы его проверила – ничего компрометирующего. Залезла в мобильник – тоже чисто: ни эсэмэсок влюбленного содержания, ни посторонних звонков. Немного успокоилась, решила больше следить за собой и собственным поведением, и тут на тебе – ссора на пустом месте! И все из-за какого-то криворукого официанта, будь он неладен! Кто мог подумать, что Алик так оскорбится?

Поначалу Алевтина еще дулась, потом нервничала, после уже готова была сама просить у Алика прощения, когда вдруг от него пришла эта эсэмэска, сразу всколыхнувшая в ней омраченную было радость. Да она бы не только на берег – в соседний поселок помчалась бы среди ночи! Шла в темноте, спотыкаясь, и даже не думала, чего ради он позвал ее именно сюда. Освещенной была только территория пансионата, на пляже же было темно, и Алевтина несколько раз чуть не упала.

Придя на пляж, сощурилась, вглядываясь в южную черную темноту, пытаясь разглядеть силуэт Алика на берегу. Увы, никого не было видно. Она даже позвала, несколько раз негромко крикнула «Алик», но никто не отозвался. Медленно пошла вдоль воды, надеясь, что Алик сам ее найдет. Шла, пока не наткнулась на что-то твердое. Ойкнув, наклонилась – и вся похолодела… Сначала думала, ошиблась, потом решила, что Алик пьян, потом, что это дурацкий розыгрыш… А когда поняла, что это не шутки, резко повернулась и бегом помчалась к пансионату. Бежала, невзирая на темень, на увязавшие в песке ноги, ни о чем не думая – работал только инстинкт самосохранения.

И только вбежав к себе в номер и немного отдышавшись, почувствовала, как ей страшно находиться одной. С берега ее гнала только одна мысль – подальше, подальше отсюда! Теперь, убежав от этого зловещего места, она чувствовала, что ей нужна помощь. Алевтина металась по пустому номеру, периодически ловя себя на невозможной мысли, что вот сейчас придет Алик и подскажет, что делать. И тут же приходила в ужас от следующей: что Алик уже никогда не придет.

Промаявшись так какое-то время, Алевтина вспомнила о своих соседях по номеру. Именно к ним решила она обратиться за помощью – то ли вспомнила о том, что высокий мужчина с благородной сединой на висках – полковник МВД, то ли его жена показалась ей женщиной, способной на сочувствие… Так или иначе, а выбор у Алевтины был невелик, и в третьем часу ночи она решилась постучать в номер Льва и Марии.

Алевтина закончила свой рассказ и теперь умолкла, напряженно всматриваясь в лицо Гурова. Лев, нахмурившись, постукивал пальцами по ручке кресла. Сидевшая на постели Мария тоже смотрела на мужа в ожидании его реакции. Но вместо какого-либо утвердительного ответа Гуров спросил:

– Ну и что вы от меня хотите?

– Как что? Помощи… – Алевтина оглянулась на Марию, ища ее поддержки.

– Это я понял, но какой помощи? – сделал Гуров акцент на слова «какой».

Алевтина на мгновение замешкалась, а потом выпалила:

– Вы должны меня защитить!

– От кого? – поднял бровь Гуров.

– От… От полиции! И от мужа!

– Боюсь, вы обратились не по адресу, – покачал головой Гуров. – Кто я такой, чтобы защищать вас от мужа? Да и как защищать?

– Я… Я… – Алевтина сжимала и разжимала пальцы, силясь сформулировать, что все-таки ей нужно от Гурова.

Полковник внимательно посмотрел на нее и произнес:

– Вот что, Алевтина. Вы вляпались в пренеприятнейшую историю. И сами это понимаете. Но вот дальнейшие события вы понимать, точнее принимать, отказываетесь. А они состоят в том, что вам придется ответить на вопросы полиции и, возможно, вашего мужа, если, конечно, он пожелает поинтересоваться, почему убитый молодой человек проживал с вами в одном номере.

– Но этого нельзя допустить! – вскричала Алевтина. – Ни в коем случае! Виктор – он же… Он меня убьет!

Гуров лишь руками развел, давая понять, что здесь он бессилен.

– Но послушайте… – Алевтина вскочила с кресла и вцепилась в руку полковника. – Вы же сами работаете в полиции – вы же можете что-то сделать!

– Что, например? – снова вопросом ответил Гуров. – Сказать, что вы невиновны в смерти вашего бойфренда и чтобы вас оставили в покое?

Алевтина осторожно кивнула, подразумевая, что именно это она и хотела сказать.

– Боюсь, это невозможно.

– Почему? Вы что, мне не верите? – воззрилась на него Кроханова.

Гуров поморщился и принялся объяснять терпеливо, как ребенку:

– Я, знаете ли, привык верить фактам, а не словам. Но дело не только в этом. С какой стати я стану вмешиваться в дела местной полиции? У меня нет никаких полномочий! Я нахожусь здесь как частное лицо, как простой отдыхающий и ничем в этом смысле не отличаюсь от вас. Меня никто слушать не станет.

– Но вы можете попросить тоже вести это дело! Параллельно с местной полицией! – предложила Алевтина. – И сделаете все так, чтобы меня оно не коснулось!

Гуров подавил вздох.

«Поразительно! – подумал он. – Эгоизм вкупе с наивностью просто зашкаливающие! Сама поехала на юг с любовником, сама вляпалась в историю с убийством, а теперь хочет остаться в стороне, да так, что ее и саму тронуть не моги! Она должна быть чиста как ангел – и перед полицией, и перед мужем! Между тем никаких доводов за это я пока что не вижу!»

Гуров еле сдержался, чтобы не проговорить это вслух, но все же сказал другое:

– Нет, я не могу этого сделать. Нет оснований. И, поверьте мне, местная полиция очень не любит, когда в ее дела вмешиваются всякие приезжие оперативники, будь они хоть полковники из столицы. Так что в этом вопросе вам на меня рассчитывать не приходится.

– Ну и что же мне делать?! – вскричала Алевтина, и в голосе ее появились истерические нотки. – Вы можете мне хотя бы посоветовать?

– Вот это другое дело! – отозвался Гуров. – Посоветовать – пожалуйста. И в первую очередь я советую вам взять себя в руки и сохранять спокойствие. Затем подробно и честно – слышите? – рассказать о ваших отношениях с Аликом и в особенности о сегодняшнем инциденте с обнаружением тела, – Гуров заговорил привычным протокольным языком, каким говорил всегда, когда вел какое-либо дело.

– Нет, нет, что вы! – снова всполошилась Алевтина. – Я не смогу! Они мне не поверят! Они сообщат мужу!

– Ну, мужу они ничего сообщать не обязаны. А вот насчет того, поверят или нет… Вы не дотрагивались до его раны? Кровью не запачкались?

– Вроде нет… – Алевтина растерянно стала осматривать себя. – Но рану я точно не трогала! Что вы!

– Снимите ваши туфли! – потребовал Гуров, и Алевтина протянула ему свои босоножки.

Полковник внимательно осмотрел подошвы. Видимых следов крови не было.

– У вас в телефоне сохранилось эсэмэс от вашего бойфренда?

– Наверное, да. Я не удаляю эсэмэски от Алика!

– Это тоже скорее плюс, – продолжал рассуждать полковник. – Смс примирительного содержания – раз. Любовник сам позвал вас на пляж – два. То есть вы не могли заранее спланировать убийство. Если, конечно, не сами себе отправили это злосчастное эсэмэс…

– Да вы что? – Алевтина чуть не подпрыгнула. – Как вы могли обо мне такое подумать!

– Ох, е! – вслух вздохнул Гуров. – Одним словом, сохраняйте спокойствие и твердо стойте на своем. Прямых улик против вас нет, мотива, в общем, тоже… За исключением ссоры. И вот это плохо!

– Но ведь никто о ней не знает! Вы же не скажете? – Алевтина переводила взгляд с Гурова на Марию.

– Дело не в нас. В эсэмэске открытым текстом сказано, что он просит у вас прощения. Сразу напрашивается вопрос – за что? А за ним следует второй – почему посреди ночи вашего спутника не было с вами в номере? И это подводит нас к ответу, что была ссора. А где ссора – там и мотив. Полиция рассуждает именно так, – пояснил Гуров.

– А может быть, удалить эту эсэмэску? – спросила Алевтина.

– Замечательно умное решение! – не сдержал-таки Гуров своего сарказма. – Вы не в курсе, что практически любые удаленные данные можно восстановить? Для специалистов это дело нескольких секунд. Ну, иногда минут. Этим вы только вызовете больше подозрений. И вообще, мой вам совет – самой позвонить в полицию и все рассказать. И чем быстрее, тем лучше.

– Я? Сама? Нет, что вы, я не могу, я не могу! – Алевтина снова вскочила с кресла и заходила взад-вперед по номеру. – Меня же арестуют! И мужу сообщат! – Неизвестно, чего она боялась больше. Эти две перспективы рисовались ей одинаково устрашающими.

– Кстати, ваш муж уже вернулся из командировки?

– Муж? Не знаю… Я вчера не звонила ему – как-то не до того было, – женщина нервно поправила волосы.

– Алевтина, а вот ответьте мне на такой вопрос… – Гуров пристально посмотрел на нее. – Кто мог убить Алика?

Алевтина ответила ему таким взглядом, в котором явно читалось, что задуматься над этим ей не приходило в голову.

– Успокойтесь, подумайте. Что могло произойти?

И, видя, что Алевтина недоуменно молчит, продолжал:

– Ну хорошо, давайте рассуждать вместе. В Крыму у него знакомых не было, так?

Алевтина кивнула.

– Тогда это должен быть какой-то случайный человек! – подхватила она.

– Хорошая версия, – согласился Гуров. – Но у случайного человека должен быть мотив! Самые частые мотивы в таких случаях – это ограбление либо ссора. Серьезная ссора. То, что он мог с кем-то поссориться на пустынном берегу в три часа ночи, мне лично представляется маловероятным. Остается ограбление. Алик носил с собой деньги, ценные вещи?

– Деньги? Нет, у него не было денег! Откуда? – Алевтина пожала плечами. – А ценные вещи… Господи, ну не настолько они ценные, чтобы из-за этого убивать человека! Ну был у него дорогой телефон и еще перстень – это я ему дарила. Но и все. Все! Неужели из-за этого можно убить?

– Мне жаль рушить ваши радужные представления о жизни, но, поверьте: убить могут и из-за менее значительных ценностей, – усмехнулся Гуров. – Вы не заметили, когда наклонялись, перстень был у Алика на пальце?

– Нет, конечно! Вы думаете, мне до того было? – с обидой в голосе произнесла Алевтина. – Да мне и в голову не пришло ничего подобного! Господи! Да лучше бы у него все, все забрали, но только не убивали! – Алевтина готова была вновь удариться в слезы, и Гуров быстро «снял» ее с этой темы, задав следующий вопрос:

– Алик ни с кем не конфликтовал здесь? На ваших глазах не было никакой ссоры? Ну, может быть, с кем-то из местных повздорил, на рынке, к примеру… А народ здесь горячий, многонациональный состав. Могли счесть за оскорбление.

– Нет, что вы, ничего подобного не было! Алик вообще неконфликтный человек! – принялась защищать Алевтина своего любовника. – Он очень спокойный и миролюбивый. Наоборот, он мог сгладить любой конфликт!

Гуров вспомнил сцену в ресторане, когда Алевтина устроила скандал официанту, вспомнил реакцию Алика и решил, что тут стоит согласиться с Крохановой.

– Значит, версию с ссорой с местными мы отодвигаем. С ограблением пока непонятно… – задумчиво проговорил Гуров. – А что вы вообще знаете об Алике? Ну, фамилия его, где жил в Москве?

– Фамилия его Веретенников, – ответила Алевтина. – В Москве он снимал квартиру. Где-то на Юго-Западе.

– Вы там были? – уточнил Гуров.

– Я? Нет, что вы! Он снимал ее на пару с каким-то приятелем, они вместе приехали из Астрахани. Я предлагала Алику снять отдельное жилье, поприличнее, но он говорил, что не может бросить друга. Они с детства дружат. Он был очень порядочный!

Гуров не стал комментировать последнее утверждение, он ухватился за более ценную информацию:

– Как зовут этого друга? Чем он занимается? Как фамилия?

Увы, ответа ни на один из этих вопросов Алевтина не знала. Приятели Алика ее не интересовали, а уж тем более круг их занятий. Понятно, что они не вписывались в ту систему координат, в которой жила она.

Собственно, и Гурова это не слишком интересовало. Расследованием смерти Алика Веретенникова займется местная полиция. Все эти сведения они должны будут получать самостоятельно. Но профессиональная привычка не оставлять без внимания важную информацию по убийству и здесь сыграла свою роль.

– Одним словом, ничего не понятно, – сделал вывод Гуров.

– Зато мне понятно! – вдруг решительно произнесла Алевтина и резко поднялась.

– Что вам понятно? – уточнил Гуров.

– Мне нужно уехать отсюда! Немедленно! – В Алевтине проснулась активность. Она посмотрела на часы: – Во сколько первый рейс на Москву? Нужно позвонить в аэропорт!

– Не делайте глупостей, – предостерегающе поднял руку Гуров. – Сбежав сейчас, вы только усугубите свою вину!

– Нет-нет! Я знаю, что делаю! Я прилечу домой и скажу мужу, что стала свидетельницей убийства! Убийства совершенно постороннего человека! И что теперь меня необходимо спрятать, оставить в покое! У мужа такие возможности, что он сумеет это сделать! Мне лишь нужно убедить его, что этот человек действительно мне совершенно посторонний! Он же не узнает, что мы жили в одном номере? – Алевтина посмотрела на Гурова так, словно ждала, что он сейчас скажет ей, что план замечательный и что, конечно же, все будет именно так, как она рассчитывает.

Но полковник вынужден был ее разочаровать:

– Я могу привести вам десяток аргументов, выслушав которые вы поймете, что ваш план трещит по всем швам! Но приведу пока только один: вас так просто не оставят в покое! Наоборот, начнут искать усердно! И уж конечно, в этом случае ваша интрижка станет достоянием вашего мужа!

Но Алевтину было уже не остановить. Вдолбив себе в голову, что ее спасение состоит в том, чтобы покинуть Крым, она принялась лихорадочно нажимать кнопки экрана на телефоне. Гуров молчал. Он исчерпал все доводы. К тому же знал, что человека не слишком умного очень сложно убедить в его неправоте. А Алевтина была не семи пядей во лбу…

– Подождите! – Гуров пытался найти хоть какие-то аргументы, которые могли подействовать на женщину. – В пансионате останется запись о том, что вы здесь жили! Также здесь зафиксировано, что снимали номер на двоих! Вы думаете, ваш муж не узнает об этом?

– Нет-нет! Я что-нибудь придумаю, я скажу, что жила в другом номере, что меня попросила подруга так зарегистрироваться под своим именем, потому что не хотела, чтобы узнали о ее романе! Я скажу, что это подруга жила с Аликом под моим именем, а не я! Виктор мне поверит, я умею его убеждать! Только мне обязательно нужно его увидеть и все объяснить! Я скажу, что стала жертвой, я сумею его разжалобить – он всегда смягчается, когда я плачу!

Гуров скептически смотрел на нее. Алевтина убеждала сейчас саму себя. Все, что она хотела, – это убежать подальше от опасного места, как будто в этом состояло решение проблемы! Гуров не знал, что предпринять дальше. Аргументы были исчерпаны.

«Ну и пусть идет! – с раздражением подумал он. – Идиотка! Как хочет, так пусть и выкручивается! В конце концов, это не мое дело!»

Когда Алевтина быстро пошла к двери, он остался стоять на месте, ничего не предпринимая. Сидевшая на кровати Мария легонько тронула его сзади. Гуров обернулся.

– Послушай… – Мария говорила взволнованным шепотом. – Она сейчас не в себе. Я прошу тебя, помоги ей. Ее надо остановить, пока она не наделала глупостей.

– Машенька, она не ребенок, – стараясь говорить мягко, ответил Гуров.

Алевтина уже скрылась за дверью, и Мария заговорила своим обычным голосом:

– Я все понимаю, но еще раз подчеркиваю – она не в себе! И кроме нас, ей некому помочь.

– А почему ты так радеешь о ней? Ты же ее терпеть не могла, – усмехнулся Гуров.

– Не знаю… – задумчиво проговорила Мария. – Да, она не самый приятный человек, и вообще… В подруги себе я бы ее точно не выбрала. Но вот она представлялась поначалу такой успешной, такой из себя удачливой, нос задирала… А на поверку что оказалось? Несчастная одинокая баба, у которой, в сущности, никого нет. Мужу она, скорее всего, давно неинтересна, хоть и не хочет этого признавать. Этот мачо был единственной ее радостью… Какой бы смешной она ни выглядела рядом с ним, все-таки это была какая-то крупица счастья.

– Ты так поэтично заговорила! – с иронией заметил Гуров. – Тебе стало ее жалко. А по мне, так это капризная, эгоистичная, лживая особа, которая никакой жалости не заслуживает.

– Я с тобой во многом согласна, но… Понимаешь, я ведь это прошу не столько ради нее, сколько ради тебя!

Поймав удивленный, непонимающий взгляд мужа, Мария пояснила:

– Просто потом она будет жалеть о сделанном, а ты будешь винить себя.

– Это еще почему? – Гуров удивился еще больше.

– Потому что ты порядочный человек! – Мария встала с постели, приподнялась на цыпочки и поцеловала мужа.

– Слушай, никогда не думал, что для меня это окажется решающим аргументом, – засмеялся Гуров, обнимая ее. А Мария продолжала:

– Пусть она делает глупости – это ее право. Но ты – ты старше, умнее и лучше. И в душе сам понимаешь, что кое-что можешь сделать. Например, осмотреть ее комнату. Впоследствии, если понадобится, ты можешь твердо свидетельствовать, что в ней, к примеру, не было орудия преступления.

– Отлично! А как я при этом буду объяснять, почему осматривал ее комнату? На каком основании я это делал? Значит, знал об убийстве и не сообщил, так?

Мария молчала, но у Гурова кое-что возникло в голове.

– Хорошо, – он легонько отстранил жену. – Осмотреть комнату я действительно имею право. Пока имею. Неофициальное. Ведь о совершении убийства еще не объявлено, дело не открыто, следовательно, никакого дела нет. И убийства пока тоже нет. Мало ли что могла наболтать экзальтированная дамочка! Может быть, это плод ее буйной фантазии или она склонна к черному юмору? Так или иначе, но я, как частное лицо, могу с разрешения хозяев рыться в любой комнате. Хотя бы для себя кое-что уточню, вдруг действительно понадобится…

– Я всегда знала, что ты у меня лучший, – с улыбкой произнесла Мария.

– Ладно, не подлизывайся! И не говори потом, что я даже на отдыхе нахожу себе работу!

– Я даже не заикнусь об этом! – Мария прижала палец к губам.

Гуров вышел из своего номера, подошел к двери Алевтины и тихонько постучал, шепотом сказав, что это он. Алевтина открыла дверь. Вещи в беспорядке были разбросаны по полу. Было видно, что она торопливо собиралась.

– Прекратите, пожалуйста, – попросил Лев. – Я тут кое-что осмотрю с вашего позволения, а вы все-таки подумайте над моими предостережениями. В первую очередь меня интересуют вещи Алика.

Алевтина закивала и поставила перед Гуровым большую спортивную сумку. Полковник принялся методично исследовать ее содержимое, доставая по одной вещи. В основном это были предметы одежды. Гуров осмотрел их все, проверил карманы, но ничего интересного не нашел. Однако на дне сумки лежал какой-то твердый плоский пакет. Гуров достал его. Это оказался конверт из плотной бумаги. Он был не запечатан.

Открыв конверт, Гуров увидел там стопку фотографий. Просматривая их, он увидел, что на всех снимках изображена Алевтина в обществе Алика. Они были сняты на пляже, в кафе, на прогулке, на яхте, во время какой-то экскурсии.

– Что это? – осведомился Гуров у Алевтины.

– Не знаю, – с удивлением проговорила та, быстро пролистывая снимки. – Алик мне их не показывал!

– Вы фотографировались где-нибудь вместе?

– Нет, только по отдельности. Понимаете, я не хотела, чтобы на наши совместные снимки случайно натолкнулся мой муж. Я такая рассеянная, что могла просто их где-нибудь выложить и забыть! Поэтому я сразу предупредила Алика, что против совместных фото. К тому же при этом нужно кого-то просить, чтобы нас сфотографировали. А так – я снимала его, он меня.

– Но ведь кто-то сделал эти фотографии? – подчеркнул Гуров. – Посмотрите, это не фотомонтаж? Вы действительно посещали эти места?

Алевтина еще раз просмотрела фотографии и убежденно произнесла:

– Да, это настоящие фото! Вот это мы в Бахчисарае, на мне как раз было вот это белое платье, а на яхте – синий сарафан. И в ресторане мы садились за столик у окна. Но я… Я ничего не понимаю! Откуда они у Алика? Что все это значит?

– Я пока тоже не знаю, – покачал головой Гуров. – Но это еще один аргумент в пользу того, чтобы вам остаться здесь. Вы не ориентируетесь в ситуации, она не под вашим контролем. Не усугубляйте!

Алевтина ничего не ответила, и Гуров продолжил осмотр номера. Но больше ничего, заслуживающего внимания, ему не попалось. Правда, один факт все же вызвал у него интерес: документов Алика нигде не было.

– Алик носил документы с собой? – спросил он Алевтину.

– Вообще-то нет, – с недоумением отозвалась та. – Мы держали их в номере, так безопаснее, я считаю. Ведь на пляже или на яхте их можно потерять!

– Тогда куда они могли деться?

– Да не знаю я! – с отчаянием в голосе выкрикнула Алевтина. – Я и в самом деле чувствую, что ничего не понимаю!

Гуров не ответил. Он прошел в ванную, хотя там уж точно не рассчитывал натолкнуться на полезную информацию. Но профессиональная привычка заставила его обследовать все помещение. Вернувшись в комнату, он сказал:

– На этом мои действия окончены. Если вы внемлете моему совету и останетесь в пансионате, то убережете себя от многих лишних проблем. Сейчас вам кажется, что это не так, но позже вы убедитесь, что я был прав. Да, вам придется пройти через ряд неприятных процедур, но это временно. Впрочем, не смею настаивать. Вам решать. Но имейте в виду: если полиция станет меня официально допрашивать, я буду говорить правду. Всего хорошего.

И, развернувшись, Гуров покинул номер Алевтины, оставив ее стоять возле постели с раскиданными на ней платьями, юбками и предметами косметики.

Глава 3

Когда он вернулся в номер, Мария по-прежнему сидела на диване. Она ничего не спросила. Гуров подошел к окну. Сон пропал, и неизвестно, удастся ли сегодня заснуть до утра…

Гуров вышел на балкон. Небо уже начинало светлеть. Воздух был еще прохладен и свеж, но чувствовалось, что утро близко. Постояв еще немного, полковник решил все-таки вернуться в постель. Поворачиваясь, он вдруг уловил боковым зрением кое-что, привлекшее его внимание. Повернув голову направо, он увидел в полумраке очертания фигуры, которая спускалась по скале… Это была та самая скала, на которой располагался загадочный санаторий, откуда, по предположению полковника, и доносились странные звуки.

Гуров мгновенно замер и стал всматриваться. Фигура скользила медленно, походя на альпиниста. Внезапно раздался глухой стук, затем тонкий вскрик, а после Гуров увидел, как фигура быстро стала подниматься вверх, словно ее вздернули. Еще раз послышался стук, и все стихло.

Встревоженный полковник подошел к перилам балкона и, опершись на них, высунулся так далеко, насколько это было возможно. Сейчас, с балкона своего номера, он смог различить очертания какого-то здания на скале. Однако, сколько бы он ни вглядывался, таинственной фигуры больше не увидел. Не было слышно ни криков, ни стонов – ничего. Глухой тишиной веяло от этого места, и от этого оно выглядело еще более зловещим.

В номер Гуров вернулся еще более мрачным и встревоженным. Мария, не зная о том, что мужу удалось увидеть с балкона, приняла это состояние за реакцию на известие о смерти Алика. Но приставать с расспросами и давать советы она не стала. Она и сама чувствовала себя совсем усталой.

В ту ночь они с Марией уже не спали. Просто лежали, преимущественно в молчании. Мария лишь один раз спросила, что решила Алевтина, но Гуров лишь неопределенно покрутил рукой в воздухе, и Мария не стала донимать его подробностями. Она и так чувствовала себя слегка виноватой оттого, что мужу пришлось влезть в проблемы постороннего, по сути, им человека. Она знала, что, если бы подобная беда коснулась кого-то из близких людей, ее муж сделал бы все, чтобы помочь. А для человека чужого, к тому же не вызвавшего у Льва особой симпатии, он и так сделал достаточно.

Лев же вообще старался не думать о ночном эпизоде. Точнее, о дальнейшей судьбе Алевтины. Он думал о них с Марией. О том, что утром на территории пансионата наверняка появится полиция, которая начнет трясти всех отдыхающих. К счастью, посетителей здесь довольно много, и для того чтобы уделить пристальное внимание каждому, нужно большое количество сотрудников. А с этим в полиции всегда напряженка. Во всяком случае, в Москве. Как обстоит дело в Крыму, Гуров не знал, но был почти уверен, что так же, если не хуже.

И еще он думал о том, что это происшествие, как ни крути, а подпортило им случайно выдавшиеся каникулы. Убийство само по себе неприятно, а присутствие полиции способно еще больше его усугубить. Раньше Гуров, работая опером и по долгу службы вынужденный вмешиваться в частную жизнь людей, не задумывался над тем, какое неудобство им доставляет. Само это слово «неудобство» он считал неуместным, неподходящим к ситуации. Ведь совершено тяжкое преступление, и раскрыть его – первейшая задача сыщика. Это был его долг, и он рассуждал как офицер полиции (тогда еще милиции). И считал себя абсолютно правым.

Сейчас его позиция не поменялась коренным образом – он по-прежнему считал раскрытие убийства первоочередной задачей, однако он стал по-другому воспринимать отношение к этому обычных людей, волею обстоятельств втянутых в ситуацию. Произошло это после того, как ему неоднократно довелось выступить по другую сторону, то есть когда он в сложившейся ситуации был не сыщиком, не милиционером или полицейским, а простым обывателем. Тогда он сам ловил себя на мысли, что раздражается от присутствия правоохранительных органов на его территории, от их вопросов, на которые, казалось, они не имеют права…

У каждого своя правда, свое видение ситуации. И осознание этого научило Гурова терпимости и пониманию обеих сторон. Но сейчас в нем боролись две ипостаси: сыщика с многолетним стажем – и обычного человека, который впервые за долгое время улучил возможность отдохнуть с женой.

Уже когда совсем рассвело, Гуров наконец провалился в сон, но недолгий: около девяти Мария разбудила его и предложила пойти позавтракать. О ночном происшествии ни он, ни она не заговаривали, молча дожидаясь развития событий. Но когда Лев с Марией пришли в ресторан, пансионат уже гудел, как потревоженный улей. Тело Алика было обнаружено сегодня утром уборщиками пляжа, и теперь все только об этом и говорили. Полиция, правда, пока никого из гостей «Лазурной бухты» не беспокоила, но все этого ждали.

В зале ресторана шло бурное обсуждение. Трагическое событие взбудоражило весь пансионат. Новость сплотила отдыхающих, объединила их в группки по нескольку человек. Если обычно за столиками сидели по двое, то сегодня Гуров с Марией наблюдали компании из шести, а то и восьми человек. Люди за время отдыха уже успели хотя бы шапочно познакомиться, а Гуров с Марией были новенькими. Поэтому они не стали ни к кому пристраиваться, а заняли то самое место, за которым ужинали вчера вечером. К тому же у них было особое мнение по поводу инцидента, и они не спешили делиться им с окружающими.

Они оба обратили внимание на то, что Алевтины в зале не было. Когда они проходили мимо ее номера, оттуда не доносилось ни звука. Это еще ни о чем не говорило, конечно, она могла просто избегать общества. Но почему-то у Гурова было ощущение, что Алевтина не вняла никаким советам и что ее уже нет в пансионате «Лазурная бухта». Да и вообще в Крыму.

Гуров отметил, что возбуждение наблюдается и среди обслуживающего персонала. Официанты были рассеянными, торопливыми и нервными. Не исключено, что сегодняшний день повлечет за собой еще несколько увольнений. Причем, возможно, по собственному желанию. Во всяком случае, Гуров краем уха слышал разговор между двумя официантами.

– Короче, я по ходу сваливать буду, – говорил один. – То воруют, то убивают… Ну его от греха подальше.

– Да я бы тоже свалил, – поддержал его второй. – Только куда?

– Да ладно! Пансионатов и ресторанов полно! Сейчас кругом перемены, новых людей набирать будут. Так что без работы не останемся. А если даже и так, то все равно лучше, чем здесь.

В зале среди отдыхающих царили примерно те же настроения. Сквозь разновысотный гул голосов можно было различить такие фразы:

– Кошмар какой! И это в приличном месте!

– И не говорите! А мне так рекомендовали этот пансионат!

– Может быть, раньше тут и было неплохо, когда еще прежний персонал был! А сейчас, говорят, все поменялось – и вот вам результат!

– Говорила я Стасику – нужно ехать в Грецию! Нет, выбрал Крым! Мало того, что на переправе проторчали больше суток, так еще и здесь сюрпризы. Не отдых, а мучение! Боюсь, по возвращении мне понадобится лечение в санатории!

Подобные эмоциональные фразы в основном исходили от женщин. Мужчины были более сдержанными, а если и высказывались, то старались все-таки по делу. Больше всех усердствовал крупный краснолицый мужчина, с обширной лысиной и длинными усами, похожий на запорожского казака и председателя колхоза одновременно. Мужчина был в вышитой косоворотке, поверх которой был надет костюмный пиджак. И это нелепое сочетание делало его еще больше похожим на киношного персонажа.

Он сидел за столиком, за которым собралось самое большое количество народа – Гуров насчитал девять человек, которые теснились, плотно расставив стулья. Мужчина тоже был достаточно эмоционален.

– Банда завелась, точно вам говорю – бан-да! – говорил он. – Сначала кафе ограбили, потом парня убили!

– Господи, но за что? – воскликнула одна из женщин – худенькая, невзрачная, лет за пятьдесят.

– Так он их видел, парень-то! – уверенно говорил мужчина. – Он свидетелем был, сви-де-те-лем! – снова по слогам проговорил он. – Он по ночам гулять выходил, вот и видел! Я сам как-то вышел на балкон посреди ночи, смотрю – он идет со стороны пляжа. Любил прогуляться по ночам, вот и нагулял себе проблем. Нечего по ночам шляться, если ты еще молокосос! – Он решительно рубанул рукой воздух. – Ночью спать надо! А то вот нарвался на бандитов, а куда ему против них? Он кто? Тю! Кутенок сопливый! Они ж его одной левой!

– С ним дама была, – вставила та же щупленькая женщина. – Кто она? Мама его?

– Антонина Павловна! – снисходительно бросила ее соседка по столу – грузная дама с тяжелой шишкой из седеющих волос на затылке и черной каемкой усиков над верхней губой. – Я вас умоляю! Какая мама, о чем вы?

Антонина Павловна вспыхнула и стыдливо захихикала, прикрывая рот сухонькой ладошкой.

– Простите, Вероника Васильевна, я же здесь недавно, – оправдываясь, произнесла она. – Это вы старожилы. А Николай Петрович вообще, по-моему, здесь всех знает.

– Не всех, но многих, – подтвердил лысый усач. – Я ж в Крыму родился! Это уж потом мы в Миргород переехали. Но сюда отдыхать приезжал регулярно – и при Союзе, и когда Украина отделилась.

– Так что же насчет этой женщины? – У Антонины Павловны загорелись глаза. Она, как определил Гуров, скорее всего, была старой девой с ханжескими замашками, которую интересуют разные пикантные подробности чужой жизни.

– Так сбежала она! – с уверенностью проговорил Николай Петрович. – Сбе-жа-ла! И правильно сделала! А то бы и ее саму… того! Она же тоже свидетельница!

– Как сбежала? – ахнула Антонина Павловна. – И что же, теперь скрываться будет?

Гуров не успел услышать, что ответил всезнающий Николай Петрович. Он в этот момент обменялся взглядом с Марией. Та движением бровей указала на столик, за которым сидел Николай Петрович, явно советуя прислушаться к беседе. Гуров понимал, что во всем этом диалоге сплетни и кривотолки составляют процентов девяносто. И честно говоря, он не любил их. В отличие, скажем, от Станислава Крячко, который просто обожал. Крячко придерживался позиции, что слушать подобные вещи очень полезно, потому что в них среди кучи шелухи непременно отыщется золотое ядро истины. И сейчас Станислав наверняка навострил бы уши, весь обратившись в слух. А еще вероятнее, что подсел бы за столик к Николаю Петровичу, перезнакомился со всеми присутствующими, с удовольствием окунулся в беседу и ориентировался бы в ней как рыба в воде. А потом повел Николая Петровича в бар, где под местные вина ловко вытянул бы из него все, что тот успел узнать или размыслить. А уже потом, в одиночестве, Крячко каким-то одному ему известным методом разобрал бы весь этот свал по полочкам и вычленил то, что действительно имеет смысл.

Но то был Станислав Крячко, а за соседним с Николаем Петровичем столиком сидел не он, а полковник Лев Гуров, у которого были свои тактические заготовки. Но сейчас он был готов дослушать до конца. Однако не получилось: оживленная беседа была прервана в самом разгаре. Не успела Антонина Павловна задать вопрос о том, как вела себя пара Алик – Алевтина в пансионате и на пляже, как в зал вошла группа людей, при появлении которых мгновенно воцарилась тишина. Гуров мысленно усмехнулся.

«Всегда удивлялся – как люди обладают таким поразительным чутьем распознавать полицейских, даже если они без формы?» – подумал он.

Вошедших было трое, и все в штатском. Впереди шел мужчина лет тридцати с небольшим, невысокий и стройный, с темно-русыми волосами.

– Доброе утро. Майор Васнецов, криминальная полиция. – Он достал из нагрудного кармана легкой рубашки удостоверение. – Уважаемые отдыхающие! Огромная просьба ко всем – закончив завтрак, не расходиться. Вам нужно будет ответить на некоторые вопросы.

Никто не возражал и не возмущался, как обычно бывает в подобных ситуациях. Видимо, это произошло потому, что об убийстве все уже знали и были готовы к визиту полиции как к неизбежному логическому продолжению. Более того, его даже ждали. Во всяком случае, некоторые. И такой вывод сделал Гуров, боковым взглядом понаблюдав за Николаем Петровичем. Тот тщательно вытер блестевшие от жира усы с прилипшими к ним яичными крошками, затем шумно высморкался в клетчатый носовой платок гигантских размеров и сел, отодвинув тарелку и демонстрируя всем видом готовность помочь следствию. Гуров не сомневался, что говорить Николай Петрович будет много и охотно. И майор Васнецов сначала очень обрадуется, что заполучил такого свидетеля, а потом явно затоскует, когда их беседа перейдет в один сплошной монолог со стороны Николая Петровича.

Майор Васнецов обвел взглядом зал. Гуров был уверен, что он первым делом выберет именно Николая Петровича – уж слишком готовый к протокольной беседе вид тот имел, но Васнецов неожиданно громко спросил:

– Есть среди присутствующих Лев Иванович Гуров?

Гуров на мгновение замер. Признаться, не слишком приятные мысли пронеслись в его голове: например, что Алевтина вовсе не улетела в Москву, а была задержана полицией и теперь дала такие показания, в которых фигурировал он, полковник Гуров, причем не с самой хорошей стороны.

Однако его замешательство длилось доли секунды. Также громко и спокойно Гуров ответил:

– Я Лев Иванович Гуров.

К еще большему удивлению, майор Васнецов заулыбался, быстро прошагал к нему, протянул руку для приветствия и по-мальчишески радостно произнес:

– Очень рад познакомиться!

Гуров особой радости не чувствовал и продолжал мысленно ломать голову, откуда Васнецову известно его имя. И главное, почему он из всех присутствующих произнес именно его. А майор Васнецов продолжал удивлять его и дальше:

– Лев Иванович, я очень рад, что мы с вами будем сотрудничать. Если не возражаете, можем мы с вами поговорить наедине?

Гуров бросил взгляд на Марию. На нее же посмотрел и Васнецов, который тут же спохватился и быстро сказал:

– Прошу прощения, что прерываю ваш завтрак, но нам нужно побеседовать по делу. – И запоздало добавил: – Доброе утро!

– И рада бы ответить тем же, да увы! Обстоятельства как-то не располагают, – слегка улыбнулась та. – А насчет завтрака не беспокойтесь, мы уже закончили.

– Все это, конечно, очень печально, – согласился Васнецов и снова посмотрел на Гурова.

– Хорошо, – полковник поднялся. – Пойдемте.

Васнецов провел его в один из пустующих номеров на первом этаже. Оба опера устроились в креслах, и Васнецов заговорил:

– Мне уже позвонили насчет вас, и я очень рад, что вы отдыхаете здесь именно сейчас! Понимаете, я только месяц назад вступил в свою должность начальника криминальной полиции. До меня здесь был подполковник Волосюк, но он сразу же после присоединения Крыма к России вышел на пенсию. Точнее, его отправили, но не в этом дело. А у меня, признаться, опыта не хватает. Вообще убийства у нас здесь довольно редки. Сами понимаете, городок небольшой, масштабы не те, да и специфика… Сюда же народ в основном отдыхать приезжает. Какие у нас в основном преступления? Кражи, мошенничество… Ну, изнасилования случаются, и то… – Он махнул рукой. – Неизвестно, изнасилование там или по доброй воле. Ну так вот, а убийства в основном по пьянке – в ресторане или кафе, в драке, с поножовщиной… И убийца обычно сразу известен. А тут такой случай нехарактерный… Нет, мне, конечно, приходилось с разными случаями сталкиваться, опыт имеется. Иначе меня бы и не поставили отделом руководить. Просто наше городское начальство решило обновить кадры, освежить, так сказать. Всех стариков поснимали, а ведь у них, что ни говори, опыта больше. В общем, я вас совсем заболтал, – Васнецов улыбнулся и сразу снова словно помолодел лет на десять. – Я просто хотел сказать, что мне как раз не хватает рядом такого вот опытного профессионала, как вы. И то, что мы будем работать вместе, – большая удача для меня. Так что вас мне прямо-таки бог послал!

Выслушав Васнецова, Гуров собрался было спросить, с какой стати тот решил, что они теперь будут работать вместе, но в этот момент у него зазвонил сотовый телефон. Увидев, что на экране высветилось имя Орлова, Гуров извинился и вышел в коридор. Там он нажал кнопку и произнес в трубку:

– Слушаю!

– Лева, привет. – Голос Орлова звучал подозрительно заискивающе. – Как отдыхаешь, дорогой?

– Спасибо, неплохо, – не стал ничего уточнять Гуров.

– Не соскучился, нет?

– По тебе? Нисколько!

– Да я на такую честь и не рассчитываю, – меленько засмеялся Орлов. – Я про работу. Я же знаю, что ты без нее долго не можешь.

– Ах, вот оно что! – протянул Гуров. – Кажется, я догадываюсь, кто есть тот самый бог, который послал меня майору Васнецову! У него даже имя-отчество имеются и звание генерал-лейтенанта!

– Лева, ты меня слишком возвышаешь, – продолжал в шутливой манере Орлов, но Гуров перебил его довольно резко:

– Слушай, Петр! Может быть, ты объяснишь уже мне, какого рожна происходит? С какой стати я должен помогать местной полиции? Что за дела такие?

– Лева, успокойся, – Орлов посерьезнел. – Тут дело такое… Короче, мне позвонили сверху и сообщили, что в связи с убийством этого парня ни в коем случае не должно всплыть имя Алевтины Крохановой. Ты меня понял, Лева?

– Что, муженек постарался? Да уж, шустрая дамочка! Убедила все-таки! А вот если я ему перезвоню и расскажу, чем она тут занималась и по какой причине оказалась замешанной в это дело, тогда как? Думаю, он быстро перестанет ее выгораживать! – в сердцах проговорил Гуров.

– Да он не ее выгораживает, Лева, пойми ты! – Орлов тоже повысил голос. – О себе он печется! О себе, любимом, о репутации своей! Ему такие рисовки на фиг не нужны! А он, кстати, в курсе, что там же отдыхает полковник Лев Гуров. А уж узнать телефон его – твоего то бишь начальника – ему и вовсе труда не составляет. Так что я обещал ему связаться с тобой и постараться поправить ситуацию.

– Интересно, каким образом я могу ее поправить? – продолжал возмущаться Гуров. – Кроханова была зарегистрирована в пансионате, ее здесь видели десятки человек! Что я, им всем платки на рты накину? Они и так уже языками чешут, кости ей перемывают!

– Лева, языками они пусть делают все, что им хочется! Главное, чтобы фамилия Крохановой не упоминалась ни в каких официальных документах! С этим мальчиком, Васнецовым, я уже говорил, он парень понимающий. Ну а ты нужен для закрепления результата. Для контроля, так сказать, за ситуацией. Ну ты меня понимаешь? Чтобы какой-нибудь не в меру рьяный сержант не вздумал землю рыть.

– Петр, это ерунда какая-то! – продолжал сердиться Гуров. – Я вообще-то здесь на отдыхе, как я могу что-то контролировать? На каких основаниях!

– Я уже оформил тут документики кое-какие, – уклончиво сообщил Орлов. – По ним выходит, что ты там как бы по обмену опытом, понимаешь? Проводишь инструктаж младших по званию офицеров. Ну, и заодно следишь за расследованием. Тебе, кстати, за это еще и доплатят, так что ты радоваться должен! – нарочито бодро добавил генерал-лейтенант.

– Ага, прямо полные штаны радости! – с нескрываемой иронией ответил Гуров.

– Лева, ну войди ты в мое положение! – перешел на просительный тон Орлов. – На меня же давят сверху! Этот Кроханов возглавляет отдел в департаменте строительства! Он уже дозвонился до министерства. Мне и оттуда звонили!

– Опять моей шкурой свою задницу прикрываешь, – заметил Гуров. – А обо мне ты подумал? Я в кои-то веки на отдых выбрался! У меня вообще-то отпуск, если ты забыл!

– Я тебе все компенсирую! – пообещал Орлов. – Да тебе и делать-то ничего особо не нужно! Тебе не надо самостоятельно вести расследование. Просто направлять, так сказать, следствие в нужное русло…

– Ну а если выяснится, что эта самая Кроханова причастна к убийству? Я что, должен буду намеренно перевести следствие в другое русло? Подставить кого-то? Или повесить на местный отдел «висяк»?

– Она не причастна, – возразил Орлов не очень уверенно.

Гуров, почувствовав его тон, только хмыкнул.

– Значит, так, Лева. Если вдруг ты выяснишь, что она и впрямь причастна, сразу же звонишь и сообщаешь мне. Лично мне, Лева, ты понял? Не майору Васнецову и вообще кому бы то ни было из тамошних, и даже не Крячко!

– Да понял я, понял, – с досадой проговорил Лев.

– Вот и отлично! – повеселел Орлов. – Я всегда знал, что на тебя можно положиться. Кстати, Станислав тебе тут привет передает, говорит, завидует изо всех сил…

– Ой, ладно, не напрягайся уже! – махнул рукой Гуров. – Ты же уже заручился моей поддержкой, так что можешь не лебезить!

– Обижаешь старика, – с упреком проговорил Орлов, – а я к тебе, между прочим, со всей душой.

– Ладно, хватит казенные деньги прозванивать. Я все понял, разговор можно завершать.

– Ага, давай, Лева, давай, пока! – быстро закруглился Орлов. – Крячко что передать?

– Что я его тоже люблю, – ответил Гуров и разъединил связь. После этого он вернулся в номер, где его дожидался майор Васнецов. Сев в кресло, Гуров закинул ногу на ногу и, усмехнувшись, сказал:

– Ну что же, коллега, какие у вас вопросы?

– Лев Иванович, – Васнецов принял серьезный тон. – Я для начала хочу посоветоваться. Я выяснил, что этот Алик проживал в соседнем номере с вами. Вы с ним не общались случайно?

Гуров подумал о том, что Васнецов наверняка не так прост, как кажется. Что он уже провел разведывательную работу и, возможно, знает не только это. Однако майор пока не спешил выкладывать дополнительных сведений и не выказывал подозрений насчет того, что догадывается о том, что полковник Гуров знает больше, чем говорит. Хотя Гуров пока ничего еще и не сказал.

– Так, поверхностно, – ответил он истинную правду, поскольку с Аликом и впрямь почти не общался. Все внимание оттягивала на себя Алевтина, имя которой пока что не упоминалось, и Гуров не стал опережать события. Он хотел выяснить позицию Васнецова по этому вопросу. И для этого постарался перехватить инициативу в свои руки.

– Вас как по имени-отчеству? – поинтересовался он у Васнецова.

– Денис… Денис Юрьевич, – ответил тот.

– Денис Юрьевич, вы пока расскажите мне о том, что удалось выяснить. Я ведь в курсе дела только в самых общих чертах. На данный момент мне известно лишь, что Алик мертв. Вы уверены, что это убийство?

– Абсолютно, – кивнул Васнецов. – У него череп проломлен.

– Хм… – нахмурился Гуров и уточнил: – На пляже?

– Да. Прямо на берегу. Скорее всего, камнем голову проломили и в море швырнули.

– А когда произошла смерть?

– Наш эксперт сказал, что не раньше полуночи и не позже трех часов. По предварительным данным.

– Так, а осмотр тела что дал?

Васнецов надул щеки, выдохнул и заговорил казенным языком, перечисляя установленные подробности. Из них следовало, что у убитого имелась рана на левой части головы, сделанная твердым тупым предметом. Самого орудия преступления обнаружить не удалось. У убитого при себе были обнаружены документы и мобильный телефон. Денег почти не было, только какая-то мелочь в кармане. Кредитных карт и прочих платежных средств тоже не было. Про перстень на пальце майор ничего не сказал, из чего Гуров сделал вывод, что его не было.

– Из этого можно заключить, что его убили с целью ограбления? – приподняв бровь, заметил Гуров.

– Можно-то можно, но… Тут кое-какие неувязочки образуются. Если хотели ограбить, почему не взяли телефон? Обычно такие вещи первыми отбирают. Телефон дорогой, его даже без документов тысяч за пятнадцать быстро и легко можно толкнуть!

– А может быть, убийца не дурак? И понял, что по этому телефону на него могут выйти? Взял деньги и этим удовлетворился. Кто знает, сколько у него при себе было? Может быть, крупная сумма. Человек все-таки отдыхать приехал.

– Может, конечно, и так… – уклончиво проговорил Васнецов. – Беда в том, что мы не можем опросить главного свидетеля…

Он внимательно посмотрел на Гурова и вдруг сказал:

– Лев Иванович, давайте начистоту?

– Давайте, – пожал плечами Гуров, внутренне насторожившись.

– Мы оба знаем, что Веретенников – это фамилия убитого – отдыхал не один. То есть он снимал номер на двоих с женщиной, чье имя мне упоминать… скажем так, не рекомендовалось.

– Денис Юрьевич, если уж начистоту, то позвольте мне встречный вопрос – кем не рекомендовалось? – спросил Гуров.

Васнецов покраснел. Было видно, что ему неприятна ситуация, в которой он оказался.

– Ну мне так сказал наш начальник полиции. А ему, как я понял, позвонили из Москвы. Подробностей мне не сообщили, но я и сам кое-что проанализировал и сделал выводы. Дамочка, скорее всего, замужняя, из столицы. А муж ее – какая-то шишка. Вот и не хочет, чтобы его имя всплыло в связи с историей с убийством.

«Сообразительный малый», – подумал Гуров, услышав, как верно Васнецов ухватил суть.

– Я знаю, о ком вы говорите. И тоже буду откровенен: мне самому звонили из Москвы с теми же рекомендациями. Так вот, допросить эту даму, скорее всего, не получится. Я полагаю, что ее уже нет в Крыму. Так что придется вести расследование без ее показаний. Это плохо, конечно, но тут мы с вами вряд ли можем что-то изменить.

Васнецов еще больше покраснел.

– Я постарался выяснить ее имя. Она же была зарегистрирована в пансионате. Но тут такое дело… Администратор мне показал документы, в которых номер числится за Аликом Веретенниковым. Стоит якобы его подпись.

– Понятно! – Гуров присвистнул. – Быстро они подсуетились!

– Вы понимаете, да? – закивал Васнецов. – Значит, их тоже предупредили! И они таким образом подправили документы. Подменили их! И я не могу ничего доказать! Как я докажу, что подпись поддельная? У меня же нет образцов почерка этого Веретенникова! А делать запрос в Москву, просить, чтобы достали там… Не мне вам рассказывать. Во-первых, протянут две недели, во-вторых, если даже и пришлют, где у меня гарантии, что это его почерк? Если Москва на стороне мужа этой дамы, она не станет мне помогать. Вся надежда на вас, Лев Иванович…

Васнецов посмотрел прямо в глаза Гурову и закончил фразу:

– Я, конечно, не столь наивен и понимаю, что вы тоже можете играть по московским правилам. Но вы мне почему-то представляетесь человеком порядочным. К тому же я навел о вас справки, и они это подтверждают!

– Вот как? И когда только вы успели! – Гуров было немало удивлен. – Интересно, кто мог дать мне такую характеристику?

– А вы что, с ней не согласны? – улыбнувшись, вопросом на вопрос сказал Васнецов.

Гуров, сочтя замечание Васнецова риторическим, воздержался от ответа. Вместо этого он спросил:

– Что-нибудь удалось выяснить о личности самого Веретенникова?

– Увы, нет, – вздохнул Васнецов. – Слава богу, хоть фамилию его узнали. А так – человек приезжий, никому не знакомый, спутница его сквозь землю провалилась… Вся надежда на отдыхающих. Я так посмотрел, есть там экземпляры, которые очень любят общение. Вдруг и с Веретенниковым общались? В этой ситуации ведь любая мелочь важна! И еще, я думаю, нужно проверять всех подозрительных личностей из числа отдыхающих, особенно тех, кто приехал дикарем. Работа муторная, конечно, и времени требует много, но тут уж ничего не поделаешь. Знаете, я почему-то думаю, вряд ли его убил кто-то из посетителей пансионата. Здесь все-таки публика солидная, обеспеченная… Не станут они убивать с целью ограбления ради небольшой суммы!

– А почему вы думаете, что сумма небольшая? – спросил Гуров.

– А вы что, считаете, что он с миллионами в кармане станет разгуливать? По ночному пляжу? – с иронией в голосе произнес Васнецов.

Гуров улыбнулся в ответ уголком рта, а Васнецов задумчиво продолжал:

– Я вот чего не понимаю. Как он в такое время оказался на берегу? Зачем он туда пошел? У него что, встреча была назначена? Если да, то с кем? И с какой целью? Одни вопросы, – вздохнул он.

Гуров понял, что мобильник Веретенникова полиция еще не просматривала. Да это и неудивительно: слишком мало времени прошло после обнаружения трупа. Скорее всего, Васнецов передал его экспертам, а уж те, исследовав вдоль и поперек, потом сообщат сведения. И там высветится эсэмэс, отправленное Крохановой. Если, конечно, она не соврала насчет его…

– Если бы телефон украли, можно было бы местных скупщиков прошерстить. А так – непонятно, с чем к ним идти! Я же не знаю, что из ценностей у него было, – огорченно сказал Васнецов.

А Гуров подумал о перстне и о том, что им тоже можно поинтересоваться у местных скупщиков и ювелиров. К сожалению, сам он не был ни с кем из них знаком. А обращаться к Васнецову означало выдать себя… Но Гуров быстро нашелся. Наморщив лоб, будто припоминая, он задумчиво проговорил:

– Мне помнится, что у него на пальце был перстень. Мы как-то ужинали за одним столиком, и я обратил внимание. Перстень дорогой. Я так понимаю, при убитом его не было?

– Нет, – удивленно отозвался Васнецов и тут же воспрянул: – Лев Иванович, так это ж здорово! Отличная информация, я сразу же отмечу, – он полез в блокнот и быстро написал несколько слов. Потом поднял голову и спросил: – А вы его описать не сможете?

Гуров снова сделал вид, что напрягает память, хотя она у него была очень хорошей – профессиональной, цепкой, подмечающей мельчайшие детали, – и описал перстень. Васнецов казался очень довольным.

– Ну вот, теперь и по местным ювелирам можно пройтись, – сказал он. – Я вообще, Лев Иванович, думаю, что убийство это не случайное. Кто-то заприметил этого Алика, положил на него глаз. В смысле добычи, – пояснил он. – Нужно обязательно поинтересоваться, с кем он общался, не было ли посторонних на территории пансионата, нет ли у него каких-то визиток… Хотя в номере ничего такого не найдено, но мы пока поверхностно его осмотрели. Походить по барам-кабакам, пообщаться с местным криминалом… В общем, работы непочатый край. Хорошо хоть, что вы не отказываетесь помогать.

– Но я-то что могу? – пожал плечами Гуров. – Не хотите ли вы, чтобы я общался с вашим местным криминалом?

– Нет, не хочу, – серьезно ответил Васнецов. – Да это и бесполезно. Вас сразу вычислят. Вы за своего у них точно не сойдете! Придется подключать кого-то из своих агентов! Вот бывает же так, а? Сколько времени тут ничего не происходило, а как только я приступил к работе, сразу – бах! Ограбление, затем убийство… Вы, кстати, про ограбление… слышали?

– Ну о нем, кажется, только глухой не слышал, – улыбнулся Гуров. – А кто у вас, кстати, им занимается?

– Майор Каспаров. Тоже недавно на своей должности, мой ровесник примерно. Говорит, пока по нулям…

– Не жалеете, что в должность вступили? – полюбопытствовал Гуров.

– Нет, не жалею, – покачал головой Васнецов. – Вы не подумайте, что я ною или жалуюсь. Я, если честно, даже рад, что появились такие серьезные дела. Не век же штаны в кабинете протирать! Никто не обещал, что будет легко, и я знал, на что шел, когда принимал руководство отделом.

– Ну что ж, правильная позиция, – похвалил Гуров. – Мы в органы шли работать, а не штаны протирать. У вас ко мне есть еще какие-то вопросы, Денис Юрьевич?

– Пожалуй, пока хватит, – решил Васнецов. – Большое спасибо. Только просьба есть… Мы сейчас всех опросим, конечно, но вы-то остаетесь в пансионате? Вы же можете неофициально, в непринужденной обстановке пообщаться с посетителями?

– Могу, но после того, как вы громко объявили мое имя на весь зал, боюсь, что меня они уже тоже не считают «своим», – усмехнулся Гуров. – Да я и прилетел-то только вчера, еще не успел познакомиться.

– Ну все равно, Лев Иванович, я вас прошу! Клещами, конечно, ничего вытягивать не надо, но мало ли – где-то что-то услышите, увидите, любую мелочь! Не сочтите за труд, сообщите мне, хорошо?

– Да это без вопросов, – махнул рукой Гуров и поднялся с кресла. – Ну что, пойдемте? Вам ведь и самому опрашивать свидетелей надо.

– Да. Пойдемте, – спохватился Васнецов, – рассиживаться мне действительно некогда.

– Только, Денис Юрьевич, услуга за услугу, – остановился Гуров у двери. – Вы уж, пожалуйста, тоже со мной делитесь полученными сведениями, хорошо?

– Обязательно, – заверил его Васнецов, и они вернулись в зал ресторана.

Оперативники уже разделились по столикам и опрашивали присутствующих. Самые громкие фразы доносились с того места, за которым сидел Николай Петрович.

– …говорю, нужно брать бан-ду, бан-ду! – услышал Гуров, едва вошел в зал.

Николай Петрович покраснел еще сильнее обычного, на лысине выступили капли пота, он то и дело вытирал ее платком. Васнецов обвел глазами зал, остановил взгляд на Николае Петровиче и двинулся к его столику.

Гуров, поскольку не собирался вмешиваться в рутинную работу местной полиции, прошел к Марии. Та сидела за столиком со скучающим видом.

– С тобой уже беседовали? – спросил он, усаживаясь на стул.

– Да, – кивнула Мария. – Когда узнали, что я твоя жена, управились очень быстро. Так, обычные вопросы. Я отвечала односложно. Ничего не соврала, но ничего и не сказала.

– Умница. В данной ситуации самая грамотная позиция, – похвалил Лев и придвинул к себе тарелку с заказом, который без него сделала Мария.

Увы, и салат, и яичница безнадежно остыли. Гуров посмотрел на тарелку Марии. Та тоже стояла нетронутой.

– Ждала тебя, потом собралась есть, а тут полиция подошла с расспросами, – оправдываясь, проговорила жена. – Не знаю, как быть с завтраком – здесь, похоже, все надолго заняты.

Гуров оглянулся. Шеф-повар ресторана сидел за одним столиком с молодым лейтенантом, который старательно записывал его показания. Чуть поодаль сбились в кучку повара, официанты и прочий персонал в ожидании своей очереди.

– Да, пожалуй. Ты права, – согласился Лев, поднимаясь. – Пойдем поищем себе другое местечко. Я, если честно, умираю от голода!

Мария нисколько не возражала, и они прошли на выход. Следователь Васнецов слегка кивнул им обоим и снова погрузился в расспросы. Гуров с Марией прошли по выложенным плитками дорожкам к воротам и покинули территорию пансионата.

Глава 4

Станислав Крячко сидел в своем кабинете, спокойно листая прошлогоднюю газету «Правда». Больше ничего интересного для чтения в кабинете не нашлось. Время от времени он делал глоток из кружки с чаем, громко хлюпая содержимым. Настроение у него было явно не лучшее. Кроссворд, который был отгадан им уже сто раз, стерт и еще раз отгадан, уже был выучен наизусть, а идти за новым в такой зной не хотелось. В кабинете стояла жара, а кондиционер в него никто ставить не собирался. И даже вентилятором спасаться нельзя, ибо в прошлый раз он простудился от посиделок под ним, потом две недели провалялся с температурой, и, когда выкарабкался, жена строго-настрого запретила ему пользоваться «адской машиной».

Собственно, в простуде Станислав был виноват сам, ибо он не просто включал вентилятор и ставил его в дальний угол. Нет, Крячко принимал радикальные меры: он покупал в местном буфете самую холодную минералку из холодильника, затем, сделав несколько глотков, обливался ею, особенно старательно смачивая волосы. Потом придвигал вентилятор практически вплотную к своему столу, врубал на полную мощность и садился так, что воздух трепал его давно не стриженные волосы, а глаза начинали слезиться и краснеть. Так что Крячко, по мнению Гурова, «за что боролся, на то и напоролся».

«А Гуров-то сейчас на курорте отдыхает! – завистливо подумал Станислав, вспомнив своего друга, коллегу и непосредственного начальника. – А мне работай за двоих! Все эти чертовы бумажки перебирай!» – Крячко бросил мрачный взгляд на стопку документов, мирно покоящихся на столе с самого утра. Приступать к ним Крячко так и не приступил, ведь работать в такую погоду совершенно невозможно. К тому же разбор документов был для Станислава самым ненавистным видом деятельности в профессии. Он предпочел бы поучаствовать в погоне, драке, даже перестрелке, но только не заниматься «крючкотворством», как он презрительно выражался.

К тому же у Крячко была патологическая врожденная безграмотность, и, составляя какую-нибудь даже самую простенькую писульку, он делал в ней столько ошибок, что секретарша генерал-лейтенанта Орлова Верочка, в свое время учившаяся на филфаке, стонала, исправляя по личной просьбе генерал-лейтенанта эти эпистолярные образчики. Она даже стала собирать коллекцию из крячковских перлов, среди которых были настоящие шедевры, достойные быть помещенными в учебник для студентов с примером ошибок, причем сразу во все разделы русского языка.

Генерал-лейтенант Орлов, прекрасно зная об этой особенности своего подчиненного, всегда старался поручить бумажную работу какому-нибудь другому сотруднику, а Крячко сажал за нее либо в наказание за что-то, либо когда больше ему просто нечего было поручить. Сейчас был второй случай, и Крячко об этом знал. То есть знал, что работа эта, по сути, дана ему во избавление от безделья, пока не произошло чего-то более серьезного – ограбления, например, или убийства.

Поэтому он мирно пил чай и листал газету. Лень наполняла его всего, он начал поклевывать носом и даже задремал, но в тот момент в кабинет зашел генерал-лейтенант Орлов.

– Чаи гоняем? – с улыбкой осведомился он. – Это правильно! В Японии люди целыми днями им жажду утоляют.

– И вам здравствуйте, товарищ генерал-лейтенант! Только не в Японии, а в Китае, и не чай, а цикорий.

– Ну, не суть важно. Ты с бумагами разобрался?

Крячко нехотя посмотрел на стопку бумаг. Да, работы выше крыши. И ведь не отвяжется! Хотя знает, что она на фиг никому не нужна!

– В процессе, – брякнул он.

– Вижу я твой процесс! – сказал генерал, бросив взгляд на газету. – Считай, повезло тебе сегодня!

– Дальше некуда, – съязвил Крячко.

– Да ты не перебивай! Тут такая ситуация получилась. Гуров в Крыму приключений себе на одно место нашел. Убийство произошло, можно сказать, на его глазах. Во-о-от… – протянул Орлов, искоса бросая на Крячко осторожный взгляд. – Словом, взялся он помогать местной полиции. Ну ты же знаешь Леву – он без дела сидеть не может! Ну а наша с тобой святая обязанность какая? Правильно, помочь другу! Хоть он там и выступает как лицо частное, но помочь разобраться стоит.

Крячко был не шибко обрадован таким поворотом событий, но и возиться с бумагами ему не хотелось. Он мысленно прикинул перспективы. На одной чаше весов – неразобранная пыльная кипа, на другой – поездки по всему городу, бесполезные разговоры и расспросы крайне неприятных личностей. Что же, придется выбирать из двух зол меньшее.

– Ну Гуров! И там вляпался! – с притворным сожалением проговорил Крячко, потому что в душе сам понимал, что оперативная работа, какой бы неприятной она ни была, для него все же привлекательнее бумажной.

– Не вляпался, а оказался свидетелем, – поправил его Орлов.

– Ну-ну! – хмыкнул Крячко, всем своим видом показывая, насколько ему претит заниматься ерундой.

И отвернулся к окну, демонстрируя свое равнодушие. Орлов продолжал наблюдать за ним.

– Ты бы хотя бы поинтересовался у меня, что за дело! – попенял он.

– Давай, – не поворачиваясь, кивнул Станислав. – Только покороче.

– Ну если в двух словах – убийство произошло.

– Короче некуда.

Генералу надоело поведение Крячко, и он начал выходить из себя:

– А ну-ка прекратить мне! Не паясничать! Слушай внимательно, дело обещает быть серьезным.

Крячко тоже надоели пререкания с начальством, да и не хотел он испытывать нервы Орлова, поэтому просто бравым голосом произнес: «Так точно!» и с улыбкой уставился на генерал-лейтенанта.

– Так вот… Убийство произошло, – в третий раз повторил Орлов, видимо, чтобы подчеркнуть серьезность ситуации, и посмотрел на Крячко. Тот, кажется, был расположен к деловому разговору. – Убит парень, молодой совсем, – продолжал генерал-лейтенант. – Двадцать один год. Отдыхал с Гуровым и его женой в одном пансионате, был с мадамой средних лет. Приходился ей любовником. Был убит на пляже ночью. Голову ему проломили, орудие убийства не нашли. Вот все, что я знаю по убийству. Гуров сообщил, что в сумке у него нашли фотографии этого молодого человека с этой самой мадамой, хотя она была против совместных фото, и кто сделал их – не знает. Нужно выяснить, отчего вдруг возникло желание фотографироваться без ведома дамочки. И главное – кто снимал!

– Петр, Петр! – остановил вдруг Орлова Крячко. – Не увлекайся! Это уже не по моей части! Как я тебе, находясь в Москве, выясню, кто фотографировал этого любовничка с его мамзелью в Крыму? Может, тут сподручнее Леве оторвать свой поджарый зад от лежака на пляже и пошустрить?

– Да, пожалуй, ты прав, – согласился Орлов. – Крымские детали оставим Леве. А твоя задача – разузнать все про этого парня. Он же жил в Москве, значит, здесь и надо копать. Фамилия его Веретенников, звать – Алик. Кто такой и чем занимается – неизвестно, тебе это выяснить и нужно. Он в Москве квартиру снимал, вроде бы с другом. Надо съездить, расспросить…

– Будет сделано, товарищ генерал-лейтенант! – вдруг гаркнул Крячко и взял под воображаемый козырек.

Орлов недоверчиво покосился на него и сказал:

– Давай. Вот тебе адрес.

Крячко встал со стула и направился к окну. Да уж, температура за окном явно превышала тридцать градусов, и идти никуда не хотелось. Но разве это не лучше, чем сидеть в душном кабинете, перебирая документы, и пить надоевший чай Гурова с черникой?

«Да кто вообще придумал этот чертов чай с черникой?! Гуров что, не мог обычного оставить?!» – в душе выругался Крячко.

Больше черничного чая он ненавидел, наверное, лишь жару. И в совокупности эти факторы дурно отражались как на его самочувствии, так и настроении.

Жару Крячко на дух не переносил, как и холод, собственно. Вообще погодные условия являлись для него важным атрибутом. А когда жара настолько невыносимая – как можно думать о работе?

Орлов же, видя, что Крячко все уяснил и, поборовшись с дурным настроением, все же отправится выполнять поручение, быстренько покинул стул и, пробормотав на ходу «Ну ладно, я пошел, у меня еще дел по горло!», бочком вышел из кабинета. Крячко проводил его взглядом, в котором читалось сомнение. Что-то показалось ему фальшивым в поведении начальника, что-то уж как-то он не слишком натурально себя вел, слишком любезно приветствовал Крячко и даже откровенно лебезил перед ним в начале своего визита. И это Станиславу не нравилось. Не нравилась ему и перспектива мотаться по столичной жаре и пробкам, однако, бросив взгляд на свой стол и оценив кипу бумаг, к которой, откровенно говоря, он еще и не притрагивался, Крячко собрал все свое мужество и решительно пошел к двери.

Выйдя из отдела, Крячко решил выпить кваса за углом, чтобы не так помирать от жары. Солнце светило ему в глаза, пот стекал ручьем, а ехать ему на другой конец города. Причем на метро, потому что машиной своей Крячко сейчас не пользовался: кондиционер в ней сломался еще в начале лета, а починить у Станислава все руки не доходили. К тому же для этого пришлось бы обратиться к тестю, а тот непременно воспользовался бы ситуацией и напомнил, что зять еще с весны обещает помочь ему выкопать на даче яму под маленький бассейн и, как говорится, услуга за услугу… Работать экскаватором под палящим солнцем Станиславу претило едва ли не сильнее, чем разбирать документы, поэтому он благоразумно не напоминал тестю о своем существовании, рассудив, что лучше пройтись несколько минут пешком, чем париться на даче.

Крячко быстрым шагом шел по улице в поисках разливного кваса и думал, что это – один из его худших дней. Мало того, что напарник сейчас нежится под солнцем на курорте, так еще и в городе стоит такая жара, что работать в ней – вообще грех! Вот в школах при морозах отменяют занятия, почему не отменяют работу при жаре?

Добравшись до точки, торгующей квасом, он взял себе пол-литровую кружку и стал в сторонке, раздумывая о своем походе на квартиру Алика.

«Да там, может, и нет никого. Друг – на работе, а сам Алик уже в гробу, наверное. Стоит мне туда ехать?» – раздумывал Крячко, искушаемый мыслью провести где-нибудь часок, а потом вернуться в отдел и с чистой совестью доложить генерал-лейтенанту, что на квартиру он съездил, но никого там не застал.

Но чувство долга взяло свое. Допив квас, сыщик решительно отбросил грешные мысли и двинулся к метрополитену. Ехать предстояло далеко, до Новогиреева, а там, возможно, еще и пешком колесить. Хорошо еще, что в вагоне ему удалось пристроиться на свободное сидячее место. Крячко рухнул на сиденье и откинулся назад, приготовившись задремать и думая о том, доживут ли его дети до того дня, когда в каждом вагоне метро будет установлен кондиционер. В том, в который он сел, его не было…

По прибытии на нужную станцию Крячко вновь отправился к ближайшей точке с квасом. Пить хотелось постоянно и жутко, а впереди еще долгий рабочий день. В этот раз, подумав о своем положении, Крячко предусмотрительно попросил наполнить полуторалитровую бутылку. Через пять минут, когда Станислав стоял возле нужного дома, бутылка была уже наполовину пуста. Еще раз сверившись с адресом, он посмотрел на дом.

«Да уж, в таком старом доме снимает квартиру такой парень? Любовник богатенькой дамочки? А дамочка наверняка богатенькая, иначе стал бы он связываться с бабой, которая ему в матери годится! Никогда бы не подумал», – отметил Крячко.

И в самом деле, дом представлял собой старенькую панельную «хрущевку». В подъезде держался жуткий запах, поэтому Крячко поспешил подняться до нужной квартиры побыстрее. Позвонив в дверь и дождавшись, когда ему откроют, Крячко был сильно удивлен – его взору предстал вовсе не молодой парень, а молодая девушка, испуганно смотревшая на нежданного визитера.

– Да? – с удивлением произнесла незнакомка. – Вы к кому?

– День добрый. А Алик здесь живет?

– Эмм… вы, наверное, ошиблись адресом… – помявшись, проговорила девушка, и Крячко понял, что она обманывает.

– Не может быть! А он говорил, что живет именно здесь. Снимает квартиру со своим партнером по бизнесу…

– Алик? – переспросила девушка.

– Алик, – мягко ответил сыщик, наблюдая за ее реакцией. – Они мне предлагали один совместный проект. Я подумал, действительно выгодно. Вот хотел, так сказать, обсудить детали. К сожалению, дозвониться не могу до Алика. А проценты там должны быть неплохие.

Упоминание о деньгах явно заинтересовало девушку. Она облизнула губы, соображая, потом сказала:

– Алик и вправду живет здесь. Но сейчас его нету. А никакого бизнес-партнера я не знаю…

– Простите, а вы кем приходитесь Алику? – мягко продолжал Крячко.

– Я… ну, я его девушка…

«Очень интересно, – подумал Крячко. – Похоже, Алик откровенно вешал лапшу своей крымской любовнице».

– Вы позволите пройти? – спросил он.

– Да, конечно, проходите! – спохватилась девушка, освобождая дверной проем – узкий, как и во всех домах подобной застройки.

Крячко не хотелось разуваться, но ноги в ботинках уже почти кипели, а ходить на работу в сандалиях он не мог себе позволить – генерал-лейтенант Орлов категорически запретил такой фривольный стиль. Увидев однажды Станислава на рабочем месте в сланцах (жара тогда особенно допекала, у Крячко потели ноги в носках, и он решил сделать себе послабление), Орлов почему-то пришел в сильнейшее негодование. Совершенно непонятное для Станислава.

– Ты бы еще в спортивных трусах заявился на работу! – бушевал Орлов.

– Петр, так жарко ведь! – с искренним недоумением убеждал Орлова Крячко.

– Ну и что? Ты же не в цирке, не на пляже спасателем – ты в Главном управлении МВД работаешь!

– Так меня тут все равно никто не видит, – продолжал убеждать Орлова Крячко. – Из-за стола не вылезаю!

– А если придется ехать куда-нибудь?

– Тогда я буду уже не в кабинете Главного управления МВД, а на улице, – резонно возразил Станислав.

Но это не явилось для генерал-лейтенанта убедительным аргументом, и он издал официальное постановление о форме, в которой сотрудникам главка разрешено появляться на рабочих местах. Постановление было распечатано на принтере в нескольких экземплярах и развешано по всем этажам здания Главного управления.

Конечно, тут же нашлись остряки, которые внесли в постановление приписанные от руки правки. В частности, о том, что запрещаются кружевные трусы, зеленые галстуки в желтый горошек и носки до колен.

Не удержавшись, приложил к этому свою руку и Крячко, подписав, что только начальнику управления, генерал-лейтенанту Орлову, разрешается носить красные труселя с бантиками. Однако именно он был вычислен по безошибочному признаку – орфографическим ошибкам, которых Станислав в своей правке умудрился посадить целых пять.

Но так или иначе, а с тех пор на работу Станислав всегда ходил в носках. К вечеру они намокали и начинали чуть ли не хлюпать, но приходилось терпеть, что Крячко и делал, скрипя про себя зубами. И сейчас, разуваясь в тесной прихожей, он думал о том, что ноги его, уже основательно пропотев, наверняка будут источать не самый приятный аромат.

Но все же Крячко разулся и прошел следом за девушкой на кухню, оставляя на полу влажные следы. Полы были старыми, крашенными давным-давно коричневой краской, которая уже стерлась, и под ней всплыл слой еще более раннего покрытия – красно-рыжего, с годами приобретшего ржавый оттенок. Ремонт в квартире не делался, видимо, лет тридцать. Крячко не видел, как выглядели комнаты, но, судя по состоянию кухни, они не были отделаны по последнему слову моды.

Мебель в кухне была советских времен периода середины прошлого века: деревянный коричневый буфет со стеклянными дверцами, маленький стол, массивные табуретки с качающимися ножками… Холодильник «Минск» с металлической ручкой, окна, разумеется, деревянные, с облупившейся краской. Снимать такую квартиру мог только человек, ограниченный в средствах. А Алик, если имел близкие отношения с какой-то дамой, должен был иметь неплохой доход. Или дамочка держала его в черном теле? Тогда зачем он с ней встречался, учитывая, что снимал квартиру на пару со своей девушкой? Непонятно… И еще этот неведомый партнер по бизнесу! Кто он, где он?

Девушка тем временем усадила Крячко на один из покосившихся табуретов и вопросительно уставилась, ожидая дальнейших вопросов. Крячко раздумывал, как ему перейти к интересующей его теме. Черт, наверное, не надо было врать, что он собирается затевать с Аликом и его неведомым бизнес-партнером совместный проект, а сразу сказать, что он из полиции. Но Крячко не был готов к тому, что его встретит девушка Алика.

– Может быть, чаю? – тем временем предложила та.

Крячко с радостью согласился на чай, ведь ему нужно было сообщить этой девушке, что Алик умер.

– Будьте добры, – попросил он с признательностью в голосе.

Пока девушка готовила чай, Крячко все не мог придумать, как преподнести столь острую новость. Ведь долго тянуть было нельзя, но и прямо в лоб такие вещи не говорят. Наконец, решившись, он хотел уже перейти к теме, которая вывела бы на смерть Алика, но внезапно в дверь позвонили.

– Пойду открою, – бросила девушка и побежала ко входу. Через несколько секунд сыщик увидел молодого плечистого парня, вошедшего в прихожую. Он обнял девушку, та сразу склонилась к нему и что-то зашептала. Парень негромко что-то спрашивал, девушка шепотом торопливо отвечала. Крячко успел изучить рисунок на кухонных обоях, пока эти двое прошли на кухню.

– Борис, – представился парень.

– Это мой брат, – тут же вставила девушка.

Крячко представился в ответ, не уточняя по-прежнему своего статуса, лишь произнес: «Станислав».

«Брат? Интересно, – подумал он. – А может быть, это и есть загадочный партнер по еще более загадочному бизнесу Алика?»

– А по какому поводу у нас гости? – нарочито весело осведомился Борис, усаживаясь на хромоногий табурет.

Девушка снова вмешалась первой:

– По поводу Алика, какого-то бизнес-партнера его. Опять что-то напридумывал! И не предупредил, что к нему должны прийти, а мне отдувайся! И главное, денег не оставил, за квартиру пора платить, мне хозяйка уже весь мозг проела! А вы не могли бы мне сейчас заплатить в счет его будущих процентов? – пытливо уставилась на Крячко девушка.

– Увы, нет, – развел руками Крячко, решив, что подходящий момент для правды настал.

Девушка не смогла сдержать вздох разочарования. Она потеряла интерес к Крячко и теперь явно ждала, когда он допьет чай и уйдет.

– Вот приедет – я ему устрою! – с чувством произнесла она.

– Боюсь, что не устроите, – отставляя допитую чашку, произнес Крячко и тут же понял о своей ошибке.

Девушка внимательно посмотрела на него и немного прищурилась.

– Что вы имеете в виду? – спросила она, полностью меняя взгляд.

Крячко не ответил. Вместо этого он достал свое удостоверение и показал ей. Девушка уставилась на него круглыми глазами.

– Что случилось?! – резко спросила она.

– Как бы вам сказать… – уклончиво начал Крячко, не решаясь на все откровения сразу.

– Что он натворил?! – повысила голос девушка.

– По всей видимости, ничего.

– Тогда зачем вы здесь?

Девушка явно сильно занервничала. Она выхватила сигарету из лежавшей на столе начатой пачки и закурила, делая быстрые затяжки. Крячко решил все-таки ответить последовательно:

– Мне необходимо было поговорить с бизнес-партнером Алика, с которым он снимает квартиру. Вы должны знать о нем.

– Да не знаю я никакого бизнес-партнера Алика! А квартиру он снимает со мной и с моим братом! И что вам нужно от нас? Если Алик во что-то вляпался, мы тут ни при чем! Боря, скажи ему!

Она повернулась к своему брату, который нахмурился и смотрел на Крячко таким взглядом, будто не ожидал услышать ничего хорошего. В сущности, он был прав в своих предчувствиях… А девушка, не дождавшись ответа от Бориса, эмоционально продолжала:

– Можно мне с ним поговорить? Где он? У вас в полиции? Я хочу поехать туда с вами!

– Думаю, это не имеет смысла. Пока, во всяком случае, – ответил Крячко.

– Но мне надо с ним поговорить! – настаивала девушка. – Алик наверняка что-то сделал по глупости! Оказался каким-нибудь свидетелем, так ведь? Влез в то, что его не касается! Простите его, он такой доверчивый! Правда, Боря? – снова обратилась она к брату.

Тот откашлялся и решил взять инициативу в свои руки:

– Если Алик ни в чем не виноват, то и правда непонятно, что вам от нас нужно.

Крячко вздохнул:

– Мне нужна от вас информация об Алике.

– А вы что, у него не можете спросить? – воскликнула девушка.

– Рад бы, да не могу. Вы только не волнуйтесь. В общем… Ваш молодой человек… Мертв.

Глаза девушки расширились еще больше. Она застыла посреди кухни, затем машинально загасила сигарету в стоявшем на столе блюдце и тут же потянулась за следующей. Брат ее, ошеломленный не меньше сестры, протянул ей зажигалку – руки у девушки задрожали. Сделав три затяжки подряд, она с беспомощным видом посмотрела на Бориса, и тот спросил:

– Это как понимать?

– Предполагаю, что так и понимать, – пожал тот плечами.

Тем временем девушка пришла в себя и громко вскричала:

– Как это мертв? Как? Что с ним случилось?

– Успокойтесь, пожалуйста. Мне пока самому мало что известно. Поступили сведения, что Алик убит в Крыму, на пляже.

– Не может быть! Вы врете! – истерически вскричала девушка.

Она отшвырнула сигарету, которая ударилась о стену, рассыпав в разные стороны искры, и покатилась под стол. Борис наклонился, чтобы поднять ее, затем быстро затушил под струей воды из-под крана, после чего взял девушку за плечи, прижал к себе и стал говорить что-то успокаивающее.

Однако та не успокаивалась, продолжая взахлеб что-то говорить. Голос ее периодически взлетал вверх, превращаясь чуть ли не в визг, затем опускался до глухих рыданий.

– Есть что-нибудь, успокаивающее? – тихонько спросил Крячко сзади.

Борис молча кивнул на буфет, и Крячко, открыв дверцу, достал оттуда круглую коробку с лекарствами. Найдя пузырек с валерьянкой, он не церемонясь с высчитыванием капель щедро плеснул в чашку, полагая, что девушке, обладающей повышенной эмоциональностью, лишняя доза не повредит. Затем он разбавил жидкость и протянул чашку Борису, надеясь, что от него девушка скорее согласится ее принять. Так и вышло: уговариваемая братом, она послушно выпила лекарство, потом снова принялась плакать.

Крячко, поставив пустую чашку в раковину, вернулся на табурет, приготовившись терпеливо ждать, когда девушка придет в чувство. Ничего другого ему не оставалось.

Спустя пять минут девушка более-менее пришла в себя. Борис усадил ее на стул, она сидела обмякшая, потерянная, глядя перед собой в одну точку и постоянно повторяла:

– Не может быть… Как же мы без него проживем? У нас же денег нет… совсем. Чем я буду платить за квартиру? Я же обещала хозяйке… Она нас выгонит, обязательно выгонит…

Вид у девушки сейчас был далеко не самый привлекательный. Показавшаяся Крячко весьма симпатичной при знакомстве, сейчас она выглядела разбитой и опустошенной.

– Вы можете сейчас говорить? – обратился он к ней.

Девушка повернулась к нему с видом сомнамбулы и произнесла медленно:

– Квартира… Деньги… Чем мне заплатить за квартиру?

Кажется, эта мысль была единственной, что шевелилась в ее голове. Скорее всего, это была своеобразная реакция на шок от полученного известия. Во всяком случае, Крячко не связал ее с меркантильностью девушки. Ему показалось, что она и впрямь всерьез переживает из-за гибели своего парня. Состояние, которое она испытывала, – страх. Страх перед хозяйкой, страх перед будущим, страх оказаться на улице…

Но Крячко нужно было двигаться дальше, нужно выводить девушку из этого состояния и добывать информацию, поэтому он сказал:

– А вы работаете?

Он намеренно задал этот простой будничный вопрос, желая создать контраст между трагедией, казавшейся девушке катастрофой, и обыденной жизнью с ее заботами, которая продолжалась. И это возымело действие: девушка вздрогнула, потом подняла на Крячко глаза и ответила своим обычным голосом:

– Да, работаю. В фастфуде.

– Зарплату регулярно платят?

– Да, каждую неделю.

– Ну вот, значит, все не так страшно, – успокаивающим тоном резюмировал Крячко. – К тому же у вас, возможно, есть какие-то накопления?

– Да какие накопления! – воскликнула девушка. – С моей зарплаты много накопишь?

– Ну у Алика, возможно, что-то осталось, – предположил сыщик.

Девушка наморщила лоб, что-то соображая, потом быстро кинулась в комнату и принесла оттуда борсетку. Открыв ее, она достала пластиковую карту.

– Вот, – проговорила она. – Это карта Алика. Он не стал ее брать с собой, она всегда лежала у него в борсетке, но он не разрешал ею пользоваться. Говорил, что откладывает деньги. Но я не хотела его ослушаться, никогда ее не брала. Я даже не знаю, сколько там денег. Но теперь-то я могу ею воспользоваться?

Крячко с сожалением протянул руку:

– Позвольте сначала ознакомиться с суммой, которая на ней есть.

– Но это моя карта! – резко воспротивилась девушка. – Это подло – так поступать, я вообще могла не говорить вам о ней!

– Я ценю вашу откровенность и обещаю со своей стороны не чинить препятствий, – проговорил Крячко. – Я вам ее верну сразу, как только выясню, сколько на ней денег.

Крячко мог себе это позволить в этот раз: дело он вел неофициально и не обязан был прикреплять карту в качестве вещдока к материалам. Тем более что и дела-то у него не было. А крымская полиция… Что ж, это проблемы крымской полиции. Вот пусть сами выясняют о существовании этой карты, сами ее ищут… А когда найдут, там будет ноль без палочки. В этом Крячко не сомневался, бросив взгляд на девушку и усмехнувшись про себя. К тому же крымская полиция вообще не поедет в Москву и до карты этой, скорее всего, не доберется.

«А так – и овцы целы, и сыщики довольны», – подумал он, а вслух спросил:

– А вы код знаете?

– Нет… – растерянно проговорила девушка и снова повернулась к брату.

Тот лишь развел руками.

– Боюсь, вы долго будете его подбирать, – со вздохом прокомментировал Крячко. – Так что лучше дайте ее мне. Я постараюсь что-нибудь придумать.

Девушка с огромным сожалением протянула ему карту, несколько раз заставив сыщика повторить обещание, что он вернет ее. Видя, что она уже окончательно пришла в себя, Крячко попросил:

– Расскажите мне о себе и об Алике. Желательно, как можно больше.

Девушка снова закурила, сделала глоток из своей чашки и тут же поморщилась: чай безнадежно остыл.

– Черт, про чай забыла совсем, – проговорила она.

– Я налью, – сказал брат, включая конфорку под эмалированным чайником.

При этом он вопросительно посмотрел на Крячко. Но тому в такой обстановке пить чай по второму кругу совершенно не хотелось.

– Вас как зовут? – мягко спросил Крячко, обращаясь к девушке.

– Саша… Александра.

– Расскажите о своем знакомстве с Аликом, пожалуйста.

– В общем, Алик – парень мой. Родом мы из Астрахани, сюда учиться приехали. Брат поступил в институт, а я вот не прошла. Пришлось искать работу. А какая работа в Москве для приезжих без образования? Или посуду мыть, тарелки разносить или на панель! Но это не про меня, – тут же подчеркнула она, видя, как нахмурился ее брат, и на всякий случай добавила: – Да мне и в голову такое не приходило! И Алик бы ни за что не одобрил.

– А сам он чем занимался?

– Алик-то? Ну, он учиться поступать и не думал! – махнула рукой Александра. – Он в школе-то с тройки на двойку перебивался. Надеялся на свою внешность. Всем даже говорил: «Мой хлеб – мое тело». Это верно, парень он симпотный… Был… – со вздохом прокомментировала она. – На него бабы всегда западали, в школе все девчонки влюблены были. В общем, нашел работу в модельном агентстве. Заработок, конечно, не ахти по московским меркам, но на жизнь хватало. Мы тогда сразу эту квартиру сняли. Она, конечно, плохонькая и от центра далековато, но все же в Москве! И недорого.

– Алик до последнего времени работал в модельном агентстве?

Александра замотала головой:

– Нет, два месяца назад уволился. Даже не знаю почему. Говорил, что это не его, что его «стремает» за гроши работать… Хотя не такие уж гроши. Он же попутно еще и подрабатывал – ну, в клубах там ночных, в стриптиз-барах… Я сначала против была, а потом рукой махнула. Деньги приносит, и ладно. К тому же он не раз говорил, что там у него только работа, ничего личного… Ну а если бы и случилось что-то, бог с ним! Главное, что я не знаю. И потом, это же несерьезно! Мужику как устоять, когда бабы сами на него кидаются, верно?

Крячко никак не стал комментировать это утверждение, он попросил девушку продолжать рассказ.

– …Я ему говорила, мол, подожди, сначала найди что-нибудь другое, но он и слушать не хотел. Никогда ничьих советов не слушал, на себя надеялся. И скрытный очень. Вроде на вид простой – добрый, улыбается, – а захочешь что-нибудь разузнать – фиг получится.

– И на что же вы жили, после того как он ушел из агентства? – полюбопытствовал Крячко. – На ваши деньги?

– На мои! На мои долго не протянешь! – с иронией в голосе поведала Александра. – Алик деньги приносил. Правда, пропадать из дома начал. Даже не ночевал несколько раз. Я сразу подумала, что он нашел себе кого-то, забеспокоилась… Вдруг уйдет – как я одна-то буду? Брат учится, стипендия – пшик! Подрабатывает, конечно, но этого мало. Стала наблюдать… Смотрю, деньги приносит, нормальные. Даже побольше, чем в агентстве получал. Ну, я успокоилась немного. Ведь если бы бабу нашел – на нее бы тратил, правильно? А так – деньги в дом несет, чего мне волноваться?

Несмотря на совсем юный возраст, девушка уже прочно определила свой главный жизненный критерий – деньги. Деньги были для нее основным показателем. Есть деньги – остальное не страшно. Ради них можно на многое закрыть глаза, пойти на разные жертвы… Что ж, подобная жизненная позиция для многих стала самой приемлемой. И все-таки Крячко сочувствовал девушке. По крайней мере, она не была из тех избалованных кукол, которые считают, что за красивую мордашку и длинные ноги их должны осыпать роскошью. Александра, по крайней мере, сама зарабатывала на жизнь, и жизнь эту легкой не назовешь.

А девушка, разоткровенничавшись, продолжала, возвращаясь к своему эмоциональному настрою:

– Но в последнее время я уже злиться начала! Алик дома совсем редко стал появляться, деньги принесет – и снова уходит. Я спрашиваю, куда, а он – я деньги зарабатываю! Знаю я его деньги! Думала, опять в криминал вляпался!

– В криминал? Опять? – перебил ее Крячко. – Ему что, приходилось нарушать закон?

Борис выразительно кашлянул. Девушка сразу замялась, спохватилась и быстро заговорила:

– Да это я про агентство! Там какой-то случай у них был, вроде кто-то что-то украл – не помню! В общем, подозревали каждый друг друга. Но Алик там ни при чем был. Так вот. На самом деле он с богатыми дамочками водился, по ресторанам с ними ходил, с них бабло и тянул. Про то, что изменял, – я вообще молчу. Ну а что мне делать прикажете? Уходить мне просто некуда. Приходилось терпеть. Зато хоть обеспечивал.

– А с чего вы взяли насчет богатых дамочек? – заинтересовался Крячко.

Александра замялась и виновато покосилась на брата.

– Проследила даже однажды, – призналась она. – Хотела убедиться, что он мне изменяет, а потом носом его ткнуть! Ну и проехала следом. Он в ресторан прошел – правда, один. Я проторчала у входа – мне-то там делать нечего, там один обед стоит как моя месячная зарплата! Ждала, когда выйдет. Так и есть, вышел вместе с женщиной. Я хотела подойти, а они сразу в ее машину сели и укатили. Пришлось домой тащиться. Правда, Алик вечером пришел, я ему разборки устроила, а он говорит: «Это совсем не то, что ты думаешь. Это деловые отношения!» И колечко мне дарит в коробочке. Ну, я и растаяла. Потом думаю: «Да пусть какие угодно отношения, фиг с ним! Любит-то он меня и обеспечивает!»

Она с гордостью покрутила перед Крячко пальцем с тоненьким колечком, в котором поблескивал какой-то камешек, но явно не бриллиант.

– Теперь, наверное, продать придется, – с горечью вздохнула Александра.

Крячко посмотрел на ее брата. В глазах Бориса читалось явное неодобрение поведения как Алика, так и сестры. Но он ничего не говорил. Крячко уже понял, что Борис был из породы молчунов. У Крячко к нему тоже пока не был вопросов, поэтому он перешел к следующей теме:

– А Алик вам говорил, что собирается в Крым?

– В Крым? Нет, что вы! Он знал, что я ему устрою! Он, значит, по курортам будет разъезжать, а я в пиццерии загибаться! Сказал, что в командировку уезжает, по делам. Обещал много денег привезти. Я, конечно, понимала, что здесь нечисто. Какая командировка, если он официально не работает? Но решила – пусть едет, может, действительно хорошие деньги привезет. Вот и привез… – грустно заключила она.

– То есть с кем он уехал, вы не знаете? – уточнил Крячко.

Девушка подтвердила, что не знает, и добавила, что Алик собирался вернуться двадцатого числа. Сегодня было девятнадцатое.

– А вы можете описать ту женщину, с которой видели его в ресторане? – спросил Крячко.

– Да я ее и видела-то мельком, – пожала плечами Александра. – Крашеная брюнетка, старая уже, лет за сорок…

Крячко и на этот раз удержался от комментариев. Ему самому в двадцать лет сорокалетние мужчины казались глубокими стариками, а женщины – бабушками.

– Номер машины вы, конечно, не помните, – кивнул Крячко.

– Конечно нет! – ответила Александра, чего Крячко и ожидал.

Он проанализировал услышанное. Занятно. Судя по рассказу Александры, Алик нигде не работал, но при этом часто не ночевал дома, имел вполне неплохой доход и собирался привезти из Крыма крупную сумму. Ну, с первой частью понятно: находил богатых женщин и играл роль альфонса. Ситуация, вполне распространенная в наше время. Но вот почему из Крыма рассчитывал приехать с деньгами? Эта его мадам – она что, обещала заплатить ему за совместную поездку? Бред!

Крячко решил обратиться к брату девушки:

– А вы, Борис, что-нибудь можете добавить к рассказу сестры?

– Ну, а я что? – пожал тот плечами. – Саша уже все сказала, мне добавить нечего. Я вообще дома мало бываю, у меня учеба, работа. В отношения их с Аликом я никогда не лез. Скажу только, что Алик – нормальный парень. Крутиться явно умеет. Ума не приложу, кому понадобилось его убивать. Хотя друзей у него вряд ли много было, а вот врагов – очень даже. Но вот чтобы убивать – понятия не имею, кто бы стал.

– Вот как? – заинтересовался Крячко. – И кто же его враги?

– Ну, не враги, – поправился Борис. – Скорее завистники. Из модельного агентства. Модельный бизнес – это же такой серпентарий! Все друг друга сожрать готовы! Алик сам рассказывал, какие ему там подлянки устраивали. Завидовали, что его чаще приглашают в клубы и на показы. Он действительно смазливый был, женщинам такие нравятся. Пользовался успехом. Вот другие и старались ему навредить. Мужики, а хуже баб! Один раз в крем толченое стекло подсыпали, хорошо, он вовремя заметил! Но это самый серьезный случай, а по мелочи сколько было! То слабительное подсыплют, он потом в туалете торчит, на подиум не выходит. То в шампунь краски нальют.

– Да-да, я помню! – подхватила Саша. – Он один раз пришел с рыжими клочками, ругался, как черт! Два часа в ванной торчал, пытался краску смыть – не получилось. Пришлось перекрашивать в белый, обесцвечивать…

– А что за агентство такое, как называется? – уточнил Крячко.

Саша задумалась на пару секунд, потом ответила:

– Кажется, «Арт-стайл» называется. Я могу посмотреть в компьютере, у меня записано.

– У вас есть компьютер? – с удивлением спросил Крячко.

– Ну да, а что такого? – слегка обиделась Саша. – Думаете, раз из провинции, значит, совсем темные и нищие? Да мы сразу компьютер купили, как зарплату получили! Я по нему и работу искала через Интернет!

– Вы разрешите посмотреть?

– Пожалуйста!

Саша поднялась и проследовала в комнату, Крячко прошел за ней. Комнат в квартире было две: одна побольше, в которую они и прошли, и маленькая боковая, дверь в которую была приоткрыта. Сыщик мельком успел заметить, что в ней стояли только узкая кровать и шкаф. По-видимому, это была комната Бориса, в то время как Алик с Александрой занимали большую. Здесь тоже обстановка была не ахти, но, по крайней мере, мебели было больше, к тому же на стене висел современный телевизор, а на столе стоял компьютер.

Александра нажала кнопку, компьютер загрузился, и она полезла в какие-то файлы.

– Вот, – открыла она один из них в папке «РАБОТА». – Так и есть, «Арт-стайл». Это же я ему эту работу нашла! – с гордостью сообщила она.

– Вы позволите? – Крячко отстранил девушку и сам сел за компьютер.

Адрес не был указан, зато наличествовал телефон, который Крячко старательно переписал. При девушке он никуда звонить не стал, равно как и просматривать остальные документы. Он задумался, бесцельно барабаня пальцами по клавиатуре. Компьютер следовало изъять. У него не было на это полномочий, но изъять нужно было непременно. Нет, можно было, конечно, просто забыть о существовании компьютера, выкинуть его из головы и уйти. Но нет, нельзя. Орлов да и Гуров категорически не одобрили бы такого поступка. Да и сам Крячко все же был сыщиком-профессионалом.

Он размышлял сейчас даже не о том, забирать или не забирать компьютер – этот вопрос не стоял у него в голове, – он думал, каким образом его отсюда транспортировать. Переть многокилограммовую махину на себе, да еще пешком, ему совершенно не улыбалось. Машины у него не было, вызывать служебную бесполезно – никто не поедет из-за такой мелочи. Более того, потом будут долго чесать острыми языками, язвительно перемывая кости Станиславу, который оказался таким слабаком, что не мог привезти «какую-то железяку»! Еще и насчет старческой немощи пройдутся! Станислав знал своих коллег как облупленных и совершенно не хотел стать объектом для их насмешек. Он сам любил насмехаться.

Размышления длились недолго: Крячко достал свой сотовый телефон и набрал службу такси. Продиктовав адрес, который был запечатлен у него в голове, он сделал заказ. Машину обещали прислать в течение пятнадцати минут.

– А что вы хотите делать? – встревоженно спросила девушка.

– Хочу позаимствовать вашу машину на пару деньков! – нарочито бодро заявил Крячко.

– Ой, а как же я? – забеспокоилась Александра. – Я не могу, это мой компьютер!

– Да я верну вам его буквально завтра! – уверял Крячко. – Не хотите же вы, чтобы я за ним группу изъятия присылал?

Девушка не знала, что такое группа изъятия, не знала также, что полковник Крячко выдумал ее существование на ходу, и снова повернулась к брату, который стоял в дверях. Крячко же, перехватив инициативу, продолжал, зайдя с другого конца:

– Наши эксперты просто проверят все файлы. Вдруг им удастся найти тот, в котором содержится код от карты? Алик же наверняка его запаролил! А наши специалисты помогут открыть, и вы получите свои деньги!

Этот аргумент сыграл свою роль. Девушка уже не возражала так горячо, она только спросила:

– А они точно смогут его открыть?

– Наши эксперты? Ха! Да они что хочешь взломают, хоть швейцарский банк! – с самодовольством заявил Крячко. – Мы же Главное управление МВД! Это вам не шарашкина контора!

И, подмигнув девушке, принялся быстро демонтировать компьютер, пока та не стала настаивать на соблюдении формальностей, тем более что ему уже прислали эсэмэс о том, что машина на указанный адрес выехала.

Под клавиатурой Крячко обнаружил газетный лист. Он машинально отодвинул его в сторону, но красные пометки фломастером привлекли его внимание. Крячко приблизил газету к глазам. Это была страница с объявлениями о вакансиях. Некоторые из них были помечены. В основном это касалось работы официантом.

– Это вы искали работу? – спросил Крячко Александру.

– Нет, – ответила она. – Наверное, Алик для меня искал, давно еще.

– Угу, – отозвался Крячко, на всякий случай свернув лист и сунув его в карман.

Отсоединив все провода, Крячко подхватил системный блок под мышку и протопал с ним в прихожую. Став у двери, он сердечно произнес:

– Спасибо вам большое! Мы обязательно постараемся во всем разобраться в ближайшее время!

– Скажите, а при Алике не нашли никаких денег? – спросила Александра.

– Насколько я знаю, нет, а что?

– Жаль, – закусив губу, вздохнула та. – Они бы мне сейчас очень пригодились! Эх, Алик! Как же ты меня подвел!

И, покачав головой, Александра с расстроенным видом прислонилась к стене. Крячко начал обуваться, ища, куда бы поставить системник: прихожая была настолько узкой, что им двоим, крупногабаритному Крячко и громоздкому системному блоку, было в ней тесно.

– Давайте я вам помогу! – неожиданно предложил Борис, принимая из рук Крячко системник.

Когда Крячко обулся, Борис вызвался его проводить, неся системник на плече. Он был довольно мускулистым парнем, и создавалось впечатление, что нести системник ему не составляет никаких усилий.

Когда они спускались по лестнице, Борис неожиданно произнес:

– Вы знаете, она зря так про Алика. Он неплохой парень, деловитый. Про закон – это она себе напридумывала. Никогда он ничего такого не делал.

– И даже в модельном агентстве? – уточнил Крячко.

– Ну, там была какая-то странная ситуация, я в подробности не вдавался. Но скажу вам одно, если бы не Алик – кто знает, где бы я сейчас был.

Они вышли во двор и стояли возле подъезда. Борис по-прежнему держал в руках системник. В этот момент у Крячко пискнул сотовый: пришла эсэмэска о том, что его ожидает синий «Фольксваген Гольф». Крячко посмотрел в конец двора: туда действительно въехала машина.

– Понятно, так и запишем! Спасибо большое! – Крячко торопливо потряс руку Бориса, выхватил у него системник и торопливо пошел к такси.

– А вы нам сообщите, если станет что-то известно? – в спину ему крикнул Борис.

– Непременно, – на ходу заверил Крячко, не уточняя, как именно собирается это осуществлять.

Опустив системник на заднее сиденье машины, Крячко сам плюхнулся рядом с водителем, первым делом отметив, что в салоне прохладно: работал кондиционер. Сразу же расслабившись, Крячко откинулся на подголовник и, блаженно улыбнувшись, произнес:

– На Петровку!

Подъехав к управлению, Крячко посмотрел на часы. Было семнадцать пятнадцать. До конца рабочего дня еще оставалось сорок пять минут, а возиться с документами не входило в его планы. И чтобы избежать этого, у него было два варианта: первый – отправиться в модельное агентство «Арт-стайл» и второй – постараться не пересечься с генерал-лейтенантом Орловым до шести часов, после чего благополучно отправиться домой с чистой совестью. Крячко больше устроил бы второй вариант…

Пройдя в свой кабинет, он бухнул системный блок на пол и плюхнулся на стул, обмахиваясь сложенной «Правдой». Больше всего ему хотелось, чтобы генерал-лейтенант не приставал к нему ни с писаниной, ни с другими делами, а дал спокойно отдохнуть от всей этой жары. Удобно расположившись на стуле, Крячко открыл бутылку с новоприобретенным квасом и стал спокойно потягивать темную жидкость, поглядывая на дверь, не появится ли Орлов.

Орлов, на его счастье, не появился, зато неожиданно позвонил Гуров. Нажав кнопку, он услышал голос старого друга.

– Здорово, Стасик! – весело произнес тот. – Все дурака валяешь?

– На себя посмотри! – огрызнулся Крячко. – Это ты там ерундой занимаешься, влезаешь в какие-то мутные дела, а мне за тебя отдувайся! Лева, вот скажи мне, какого хрена ты связался с этим убийством?

– Так получилось, Стас, сам не хотел, – вздохнул Гуров.

– Не хотел он! А знаешь, какая у нас тут температура? Плюс тридцать два! Думаешь, мне приятно по всей Москве рысачить, пока ты там пузо греешь?

– У меня нет пуза, – тотчас возразил Гуров.

– Появится! – убежденно сказал Крячко. – Обязательно появится, если ты будешь прохлаждаться, в то время как всю работу за тебя делает твой друг!

– Стас, можешь не напрягаться, я уже понял, что ты там скачешь козликом. Скажи мне только, есть хоть какой-то толк от твоих скаканий?

– Обижаешь, Лева! Еще какой! Я тебе тут информации насобирал – анализировать замучишься. Это же твое любимое занятие – а-на-ли-зи-ро-вать, – по слогам проговорил Крячко. – Это мы, голытьба, головой работать не умеем, поэтому ногами приходится.

– Ну, каждому свое, – снисходительно отозвался Гуров, который слишком хорошо знал своего друга и его манеру прибедняться. – Кто, как говорится, на что способен. И что же твои длинные стайерские ноги набегали?

Крячко сглотнул обиду. Он никогда не отличался длинноногостью и стройностью фигуры. На эту тему между ним и подтянутым, поджарым Гуровым постоянно велись словесные перепалки.

«Вот приедет – я уж на нем отыграюсь!» – подумал Станислав, мысленно рисуя картину, как пройдется по гуровскому загару, который, по утверждению Крячко, старил его лет на десять. А то я еще ему тут помогаю! – продолжал мысленно точить зубы Крячко. – Повесили все на меня с Орловым и радуются! Вот съезжу завтра в это агентство, отзвонюсь Гурову и больше не стану им заниматься! В конце концов, убийство в Крыму совершено, а не в Москве! Может, это вообще тамошние разборки!»

– Тамошние разборки! – в сердцах произнес он вслух.

– Что? – удивленно спросил голос Гурова, вынужденного прерваться на полуслове.

– Ничего! – сердито отозвался Станислав. – Я тут, между прочим, тебе материала нашел, да такого! – с гордостью сказал он вместо очередной «шпильки».

– Слушай, давай быстрее, времени совсем нету, – поторопил Гуров.

– Между кафе и пляжем?

– Если бы так. Ну, что ты там узнал? Я уже понял, что это сенсационная бомба, можешь не повторяться!

– Ну, если в двух словах – нету никакого друга у Алика. С бабой он жил молодой и братом ее. Приехали вместе из Астрахани. Работы постоянной у Алика не было, как и партнера делового, по всей видимости.

– Так я и думал.

– Конечно, конечно, я даже не сомневаюсь.

– Ладно, дальше!

– Ну, работал он сначала в модельном агентстве, из которого уволился в связи с какой-то мутной историей. Подробностей не знаю, но собираюсь наведаться в это агентство в ближайшее время, – слегка приврал Крячко, потому что намеревался отложить поездку в «Арт-стайл» до завтрашнего утра. – Водил знакомство с богатыми дамами, кормился, по всей видимости, за их счет.

– Это я тоже понял, дальше! – нетерпеливо перебил Гуров.

– Дальше… Все, – заключил Крячко.

– Все? Тоже мне сенсация! – насмешливо отозвался Гуров.

– Слушай, у меня вообще-то тоже куча информации, в которой приходится разбираться! – возмутился Станислав. – Компьютер вон у этого Алика изъял, на себе его пер! Теперь еще предстоит копаться в этой бандуре, а там черт ногу сломит!

– Ну ты его передал экспертам?

– А то! Давно уже, – Крячко покосился на стоявший на полу системник. – Но ты же сам знаешь, как они у нас работают! Обещали не раньше завтрашнего дня, и то к вечеру. А то и послезавтра…

– Ладно, я им сам позвоню, потороплю, – проговорил Гуров.

– Не надо, не надо! – моментально взвился Крячко и даже подскочил на стуле. – Зачем тебе тратить время и деньги на межгород? Я сейчас к ним забегу и скажу, чтобы поторапливались. А то привыкли волынку тянуть.

– Ладно, хорошо, – согласился Гуров. – Я попрошу Петра, чтобы выделил оперов для этого модельного агентства. Не думаю, что там что-то серьезное. Спасибо тебе большое, Станислав! Выручил. Все, давай, мне идти нужно, времени совсем нет.

– Удачи! – сказал Крячко, удовлетворенный похвалой от Гурова, и облегченно вздохнул.

Потом взял компьютер и направился в кабинет экспертов. Приняв строгий тон, Крячко отдал распоряжение разобраться в информации «самым тщательным образом», особое внимание уделить фотографиям, адресам, телефонам и переписке.

– Гуров лично просил все проверить! – проговорил он напоследок и вышел в коридор.

Там Крячко снова посмотрел на часы. Без двадцати шесть… Он скосил взгляд в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.

«Может, уйти пораньше, – мелькнула мысль. – Что я за двадцать минут успею-то?»

Но не успел Крячко подумать об этом, как в конце коридора показалась фигура Орлова. Станислав мгновенно развернулся и пулей промчался в свой кабинет, что было несвойственно при его комплекции.

Быстро закрыв дверь изнутри, Крячко бросил взгляд на стол. Как ни крути, а придется заняться бумагами. На сей раз это лучше, чем объяснения с Орловым, потому что потратить придется всего двадцать минут.

Быстро допив квас, он уселся за бумаги. Подпись, штамп, подпись, штамп – Крячко особо не церемонился, в содержимое не вчитывался, а просто с остервенением штамповал справки, протоколы и прочие документы как прошедшие проверку.

Разложив все по местам, Крячко потянулся, и в этот момент на пороге появился генерал-лейтенант. Крячко изобразил нечеловеческую усталость и посмотрел на него грустным взглядом.

– Ну что, все сделал? – присаживаясь на край стула, осведомился Орлов.

– Так точно, товарищ генерал! – снова перейдя на иронически-официальный тон, ответил Крячко. – Даже с бумагами разобрался!

Орлов недоверчиво посмотрел на стол. Гора бумаг перекочевала с левого края на правый. Орлов вытащил наугад одну папку из середины стопки и просмотрел ее. Все страницы были подписаны, штампы на месте. Удивленно хмыкнув, Орлов вернул папку на место и одобрительно произнес:

– Молодец. С Гуровым связался?

– Связался, доложил ему все. Могу быть свободен? – Он выразительно посмотрел на висевшие на стене часы. Они показывали пять минут седьмого.

– Да, рабочий день как раз закончен, – признал Орлов, и Крячко понял, что он не собирается углубляться в подробности и выяснять у Крячко, что конкретно тот сделал. Дело, которое вел Гуров, а теперь еще и Крячко, не числилось в его ведомстве, и он не обязан был в него вникать.

Он поднялся со стула, демонстративно показывая Орлову, что уходит домой, поскольку план на сегодня перевыполнил. Орлов первым двинулся к двери, но возле нее остановился и не удержался, чтобы не добавить:

– Завтра не опаздывай – работы еще много предстоит!

Крячко скрипнул зубами и неопределенно мотнул головой. Дождавшись, когда Орлов покинет наконец кабинет, он вышел следом, запер его и отправился домой.

Глава 5

Выйдя за ворота «Лазурной бухты», Гуров с Марией двинулись по тенистой улочке в поисках подходящего кафе. Оба были уверены, что долго бродить им не придется: с чем с чем, а с заведениями питания здесь должно было быть все в порядке. И точно: не успели они пройти и двадцати шагов, как увидели вывеску с надписью «Хуторок». Гуров вопросительно посмотрел на жену.

– Кажется, подходящее местечко, как ты считаешь?

Мария кивнула, они прошли к кафе и сели за столик. К ним довольно скоро подошла официантка – уже немолодая, полноватая женщина с живыми черными глазами на скуластом лице.

– Шо желаете? – спросила она певуче.

– Нам бы что-нибудь повкуснее, для завтрака, – попросила Мария, которая уже просмотрела меню и поняла, что ресторанных изысков в «Хуторке» не водится.

– Вареники желаете? – тут же нашлась женщина и принялась перечислять с ярко выраженным украинским акцентом: – С вишней, картошкой, грибами, сыром, творогом… С деревенской сметанкой, натуральным маслицем – все свеженькое, горяченькое!

– Ой, вы так вкусно рассказываете, у меня уже слюнки текут, – засмеялась Мария. – Давайте любые, на ваш вкус.

– О це дило! – одобрительно кивнула женщина. – Варенички все добры! Значит, две порции?

Гуров с Марией подтвердили, и она ушла выполнять заказ. Гуров осматривал помещение. Оно было небольшим, лишенным помпезности как в архитектуре, так и в отделке интерьера, но при этом довольно уютным, хорошо воссоздающим домашнюю атмосферу. Публика здесь была довольно простой, скорее всего состоящей из провинциалов, приехавших отдохнуть в Крым, ставший теперь частью их родины.

«А вообще мило, – подумал Гуров. – Все гармонично, все к месту: и герань на подоконниках, и вышитые занавесочки на окнах, и народная музыка из колонок».

Однако царившая в кафе гармония была вскоре нарушена. Гуров сразу уловил перемены, едва к кафе подъехал черный джип с тонированными стеклами. Передняя дверь открылась, и оттуда вышел высокий загорелый мужчина, одетый в фирменную футболку и джинсы. Черные очки скрывали его лицо, не давая возможности определить возраст.

Следом за ним потянулся верзила в голубой майке-борцовке, открывающей круглые литые плечи. Он был практически лыс, голая макушка поблескивала под солнцем.

Они вдвоем прошли в двери кафе, но не сели за столик, а сразу направились через зал к внутренним помещениям. Гуров заметил, как нахмурилось и помрачнело лицо женщины, принимавшей у них заказ. Она опустила поднос, который до этого держала в руках в ожидании заказа, и с тревогой в глазах проводила их взглядом.

Мария перехватила взгляд мужа, и на ее лицо тоже легла тень. Она посмотрела на женщину. Та, забыв про поднос, сделала несколько шагов к проходу, в котором скрылись незнакомцы, и остановилась, прислушиваясь. Гуров с Марией сидели слишком далеко, и до них не доносилось никаких звуков. Женщина же, видимо, что-то слышала, поскольку лицо ее мрачнело все больше. Она переступала с ноги на ногу и явно нервничала.

Вдруг послышался грохот, словно уронили что-то тяжелое. Женщина прижала руки к груди и, решившись, вбежала в коридор. Однако она тут же была грубо оттолкнута рукой, а следом из коридора вышли уже виденные Гуровым незнакомцы. Первым шел лысый увалень в голубой борцовке, это он оттолкнул женщину. За ним следовал загорелый.

Подходя к двери, лысый обернулся и процедил женщине:

– И передай своему сморчку – в следующий раз шишкой не отделается!

Затем он сплюнул на пол и, ногой открыв дверь, вышел из кафе. Загорелый тип безо всяких эмоций проследовал за ним. Женщина охнула и рванулась обратно в коридор, но оттуда выбежал низенький мужчина лет пятидесяти, с усами, одетый в белую рубашку и светлые брюки. Спереди на рубашке расплывалось кровавое пятно. На лбу у мужчины набухала шишка, а кровь сочилась из разбитого носа и капала на пол.

Мужчина добежал до дверей, открыл их и высунулся наружу.

– Тебе сказано: в семь приедем – бабки чтоб были! – послышался оттуда голос.

– Леша, передай Руслану – это не я! Я не успею до вечера! Пусть подождет хотя бы три дня! – в отчаянии прокричал он вслед визитерам, однако они не отреагировали на его слова. Они уже сели в машину, и джип, резко стартанув, рванулся с места.

Мужчина некоторое время стоял, бессильно шевеля губами и, кажется, не замечая своего плачевного вида. Женщина подошла к нему сзади и тронула за рукав.

– Петя, пойдем, пойдем! – заговорила она, уводя мужчину в сторону коридора. – Не нужно на людях!

Мужчина опомнился и увидел кровь. Он повернулся к залу, улыбнулся какой-то жалкой улыбкой и, пробормотав «Извините! Приятного аппетита, кушайте на здоровье!», пошел, увлекаемый женщиной, в глубь коридора, повторяя на ходу: «Галя! Галя! Галя!» Вместо звонкого «г» у него звучало «х» – «Халя, Халя!»

Настроение у всех упало. Многие торопливо выкладывали деньги на столики и спешили покинуть кафе. Вскоре внутри остались несколько человек: Гуров с Марией, которые так и не получили свои вареники, и еще одна пара, молодой человек и девушка, показавшиеся Гурову совсем юными. Они, в отличие от других, наблюдали за происходящим с любопытством.

– Похоже, мне на роду написано умереть голодной смертью, – невесело пошутила Мария. – Голландская голодовка перекинулась на Россию!

Гуров, не отвечая, поднялся и решительно двинулся к проходу, в котором исчезла женщина. Никто его не остановил: кафе явно не имело большого штата сотрудников, и в зале была только девушка, которая вытирала со столов.

Впереди были две двери: правая вела в туалет, судя по табличке, а левая – в кабинет. Изнутри доносились причитания, сквозь которые Гуров различил слова:

– Уезжать отсюда надо! Уезжать! Не дадут жизни!

Гуров повернул ручку. Дверь была не заперта. Гуров просунул голову. В кабинете на небольшом диванчике полулежал тот самый мужчина, а склонившаяся над ним Галя прикладывала к его носу и лбу завернутые в салфетку кусочки льда.

– Прошу прощения за беспокойство, – проговорил Гуров от двери, и мужчина сразу резко выпрямился и сел на диване.

– Да, да, что вы хотели? – скороговоркой произнес он, отодвигая руку Гали с платком.

– Для начала я хотел позавтракать, – Гуров улыбнулся. – Вы мне скажите только – вы в состоянии обеспечить заказ? Если нет, мы с женой пойдем в другое кафе. Я вижу, сегодня у вас не самый лучший день.

Мужчина сконфузился и тут же быстро заговорил:

– Шо вы, шо вы, усе у порадке! Ну, бывают неприятности – шо же, не без этого! Мы щас же усе организуем у лучшем виде! Халя, иди, обслужи хостей, а то ж стыда не оберешься – хости холодные сидят!

Его украинский говор был еще более выраженным, чем у Гали.

«Халя» ничего не стала возражать, она просто поднялась и двинулась к двери, бросив на ходу Гурову:

– Один момент, сейчас все будет. Идите за столик.

Гуров вернулся к Марии, а вскоре появилась и Галя с большим круглым подносом, расписанным под хохлому, и принялась ловко выставлять дымящиеся глубокие миски на столик, от которых исходил изумительный аромат.

– О це з вишней, це з творогом, – показала Галя, – а те – з грибами да з картошкой. Усих понемножечку, тильки отведать!

Галино «понемножечку» оказалось, по меркам Гурова и Марии, огромными порциями, каждая из которых была рассчитана как минимум на двоих здоровых мужиков. Ну, или на одного голодного Станислава Крячко.

– Мне столько не одолеть! – покачала головой Мария, перед которой стояли три здоровенные миски вареников с разными начинками.

Три такие же были предназначены Гурову.

– Та шо тут пробовать – на один укус! – махнула рукой Галя и поставила на стол сметанницу на пол-литра и утерла блестящий лоб полотенцем.

Гуров и Мария принялись наконец за еду, а Галя стала собирать с опустевших столов посуду, прикрикнув на молодую девушку, которая отвлеклась, заговорившись о чем-то с юной парочкой за соседним столиком. Девушка подошла к ней, и они принялись о чем-то шептаться, бросая поочередно взгляды на коридор, ведущий во внутренние помещения.

Гуров слышал отдельные обрывки фраз: «Руслан грозился, до семи надо…», «Не знаю, где брать!», «такие деньжищи!», «подставили…», «тетя Лина». Он понял, что незнакомцы, бывшие, скорее всего, из местного криминала, приходили к владельцу кафе с требованием денег. Ну это понятно – с чем еще могут приходить бандиты? Гурова это не касалось, но все же он подумал, что неплохо бы дать знать об этом следователю Васнецову. Помнится, Денис Юрьевич говорил, что собирается навести здесь порядок в этом вопросе…

Но долго раздумывать над этим Гуров не стал – уж слишком он был голоден, а вареники на столе уж очень аппетитными. Мария, забыв обо всем остальном, уже основательно налегла на них: одна тарелка была пуста, и она принялась за вторую.

Гуров тоже с удовольствием ел и чувствовал, как растягивается у него желудок, плотно набиваясь тестовой массой со всевозможными начинками, и не мог остановиться. Наконец он все-таки сделал над собой усилие и отложил вилку. Они с Марией посмотрели друг на друга и смущенно улыбнулись.

– Ну вот, а говорила – не одолеть, – улыбнулся Гуров.

Он запил завтрак, который по времени и сытости больше походил на обед, двумя стаканами компота и хотел было заказать еще и кофе, но, обернувшись на Галю, увидел, что та, отойдя в сторонку, взволнованно разговаривает с кем-то по телефону, а по лицу ее текут слезы. Гуров положил на столик деньги, присовокупив к ним достаточно щедрые чаевые, и встал из-за столика.

Когда они проходили с Марией на выход мимо Гали, Гуров услышал, как женщина говорит в трубку:

– До семи вечера надо, Лина, понимаешь? Срочно, иначе не жить нам!

– Да уж, в этом благословенном маленьком поселке творятся нешуточные страсти, – заметила Мария, когда они вышли из кафе «Хуторок». – Надеюсь, нас с тобой они не сильно коснутся.

В последнем ее замечании явственно слышался немой вопрос, и Гуров поспешил успокоить супругу:

– Не волнуйся. Что касается расследования, то я здесь участвую неофициально. Следовательно, напрягать меня никто не имеет права. Основное расследование ведет Васнецов, ну и Крячко в Москве помогает. Ну, или сержанты по приказу Крячко, – добавил он, посмеиваясь.

– Знаю я твое «неофициально»! – погрозила ему пальцем Мария. – Опять небось собираешься куда-то по делу?

– И в мыслях не было! – заверил ее Гуров, приобнимая за плечи. – Более того, сейчас мы с тобой отправимся на пляж и ни о каких делах думать не будем.

Они и впрямь пришли на пляж и расположились в шезлонгах. Многие жильцы пансионата уже освободились после беседы с полицией и теперь тоже перекочевали сюда, бурно обсуждая произошедшее. Гуров в душе думал, что после совершения убийства мало кто захочет появиться на пляже, ставшем местом преступления. Однако это обстоятельство, как выяснилось, никого не отпугнуло. Более того, многие специально шли туда, где еще пару часов назад лежало тело Алика, и с любопытством его осматривали.

Тела уже не было, его увезли в морг, а морские волны смыли контур, которым его очертили эксперты. Крови тоже не было. Море скрыло все следы трагедии, разыгравшейся на мирном берегу прошлой ночью.

– Любопытство – главный человеческий порок, – глубокомысленно заметил Гуров, наблюдая за интересом отдыхающих к месту происшествия, и добавил: – После гордыни.

На пляже они пробыли не слишком долго. Мария сама отказалась здесь задерживаться. Немного поплавав, она вышла из моря и сказала:

– Пойдем-ка отсюда. Какой-то нездоровый ажиотаж тут наблюдается. Как будто я попала на сомнительное зрелище типа боя быков или корриды.

Гуров не стал спорить. Он вообще не был поклонником многочасового лежания под солнцем, да и мысли его, как бы он ни скрывал это от самого себя, крутились вокруг убийства. Поэтому он вслед за Марией пошел с пляжа.

Однако в пансионат Гуров не спешил возвращаться. Когда они вышли на тропинку, он взял жену под руку и мягко потянул ее направо, хотя к пансионату следовало повернуть налево.

– Ты что? – удивленно спросила Мария.

– Машенька, давай-ка прогуляемся вон к той скале, – показал Гуров рукой. – Там очень живописно.

– Ясно! – усмехнулась Мария. – Тебе не дают покоя мысли о том, что там находится концлагерь, где пытают людей! Гуров, я же говорила тебе, это обычный санаторий!

Но они уже шли к скале. Гуров не стал рассказывать Марии о том, что видел ночью странную фигуру, спускающуюся оттуда по веревке. Он видел скепсис жены и не хотел, чтобы она окончательно его задразнила.

А та тем временем продолжала:

– Между прочим, им заведует очень милая женщина. Я ее видела вчера – правда, мельком. А Антонина Павловна – ну помнишь, пожилая женщина, похожая на селедочку, за соседним столиком, – мне рассказала, что санаторий очень дорогой, закрытый и туда кого попало не пускают. Она сама хотела там остановиться, но после того как заполнила анкету, ей отказали. Она до сих пор расстроена.

– Анкету? – поднял брови Гуров. – Совсем интересно.

Они уже подошли к подножию скалы. Вблизи это место совсем не казалось зловещим: обилие пышной яркой зелени, цветы, белый домик наверху – под солнечными лучами все это казалось картинкой из сказки.

– Видишь, чудесное место! – заметила Мария.

Гуров глазами искал тропинку, ведущую вверх, и двинулся вдоль скалы. Никакого подступа к вершине он пока не видел.

– Гуров, уж не собираешься ли ты карабкаться на эту верхотуру? – возмутилась Мария. – Имей в виду – я с тобой не полезу! У меня каблуки!

Гуров, не отвечая, остановился и прислушался. Сверху доносился шум мотора автомобиля. Он дернул Марию за руку и увлек под пышно цветущий куст рододендрона. Выглянув оттуда, он увидел, как вниз съехала машина. Это был миниатюрный «Фольксваген»-«жук» синего цвета. За рулем, как заметил Гуров, была женщина. Она явно спешила, потому что, едва машина съехала с горы, она сразу прибавила скорость и быстро покатила по тропинке, по которой только что пришли Гуров с Марией.

Гуров снова взял Марию за руку, помог ей выбраться из-за куста и прошел вперед. Там, сквозь заросли, он увидел наконец неширокую асфальтированную дорожку, на которой сложно было бы разъехаться двум автомобилям. Гуров вскинул голову вверх. В синем небе летали птицы, виднеющаяся часть санатория выглядела мирной и дружелюбной.

– Ну и что? – насмешливо спросила Мария. – Ты продолжаешь раскручивать версию, что за страсти там творятся? Ладно, Гуров, я тебе помогу избавиться от паранойи!

– Интересно, каким образом? – усмехнулся Лев.

– Да просто пойду туда и сама все узнаю! Ну, разумеется, не с пистолетом ворвусь! Просто побеседую с хозяйкой, и все! Я уверена, что после этого все твои домыслы развеются!

– Не вздумай! – Гуров крепко сжал руку жены. – Это может быть опасно!

– Гуров, я не устаю тебе удивляться! – фыркнула Мария. – Я же замужем за сыщиком много лет! Неужели ты думаешь, я не смогу отличить реальную опасность от мнимой?

– Маша, Маша! – предостерегающе покачал головой Гуров. – Ты не понимаешь, куда собираешься вмешаться! Быть замужем за сыщиком еще не означает самой быть сыщиком-профессионалом. И вообще, зачем тебе это нужно?

– Я не понимаю, зачем тебе это нужно! – не унималась Мария, сделав акцент на слове «тебе». – Потому и хочу поставить точку!

– Не надо, – повторил Гуров. – Я не стану больше об этом беспокоиться. Все, считай, что точка поставлена.

– Ну вот и славно, – кивнула Мария. – Значит, на гору не полезем?

И, услышав отрицательный ответ, пошла вместе с мужем к тропинке. Когда они прошли несколько метров и впереди показалось кафе «Хуторок», Мария вдруг остановила мужа и шепнула:

– Смотри!

Гуров уже и сам увидел, что возле кафе стоит припаркованный тот самый «Фольксваген Гольф», что встретился им несколько минут назад.

– Вижу, – спокойно ответил он. – И что? Она, наверное, зашла туда пообедать.

– Владелица санатория идет обедать в чужое кафе? – недоверчиво спросила Мария. – Она что, в своей вотчине поесть не может?

– Машенька, кто из нас параноик? – улыбнулся Гуров. – Мы же, кажется, закрыли эту тему.

– Да-да, конечно, – отозвалась Мария.

В это время женщина вышла из кафе. Гуров с Марией хоть издали, но смогли рассмотреть ее получше. Она была не слишком высока, но достаточно стройна. Определить возраст мешали солнцезащитные очки и легкий, прозрачный бирюзовый шарф, небрежно повязанный на голову. На женщине был костюм темно-голубого цвета. В руках она несла спортивную сумку, которая, по всей видимости, была пуста: женщина складывала ее на ходу.

Бросив сумку на переднее сиденье, она села за руль и завела машину. «Фольксваген» тронулся с места и, не разворачиваясь, поехал вперед, в противоположном от Гурова и Марии направлении.

Ничего не говоря, супруги продолжили путь. Когда они проходили мимо «Хуторка», то заметили, что на кафе висит вывеска «ЗАКРЫТО»…

В ресторане пансионата худо-бедно все пришло в относительный порядок. Во всяком случае, ужин был организован как положено, с единственным минусом: некоторые блюда на сегодня были вычеркнуты из меню.

– А что вы хотите? – разводил руками администратор, вышедший в зал по требованию особо вздорных посетителей. – Полдня потеряли, к тому же двух официантов не стало: одного уволить пришлось, второй сам сбежал. И главное, за разбитые тарелки не заплатил, подлец! Вот и приходится поварам совмещать и готовку, и раздачу!

– «Пятизвездочный отель»! – посмеиваясь, передразнил Гуров Марию. – В официанты неквалифицированных сезонных работников нанимают! Понятно, почему тебе сюда путевку с такой скидкой продали!

– Гуров, прекрати! – Мария предостерегающе блеснула на него глазами. – И вообще, ты не был в Голландии! После той вонючей ночлежки – это просто мегаотель! Будь великодушен и снисходителен! В конце концов, убийство есть убийство. Если бы не оно, все было бы как надо. И вообще, мне здесь нравится!

Однако не все разделяли оптимизм Марии. Николай Петрович, лысина которого покраснела от многочасового пребывания на пляже, возмущался больше всех, что в меню отсутствует кубете – пирог с мясом и картофелем, так им любимый.

Администратор терпеливо разъяснял, что сегодня в связи с визитом полиции просто не успели приготовить тесто и что завтра кубете обязательно появится в меню, и предлагал сегодня довольствоваться чебуреками. Он потратил около пятнадцати минут на уговоры, после чего Николай Петрович наконец согласился на чебуреки.

После ужина Мария захотела подняться в номер и отдохнуть. Гуров же сказал, что выйдет подышать, заранее настроенный выслушать недовольство жены. Вообще-то Мария никогда не была сварливой и даже к работе мужа за годы совместной жизни выработала лояльное отношение. Она не ограничивала его свободу и старалась не вмешиваться в дела. Но вот на отдыхе ей всегда хотелось, чтобы муж не отвлекался ни на что постороннее и уделял ей больше внимания. Что ж, ее можно было понять: слишком редко им удавалось отдохнуть вдвоем.

Однако, к удивлению Гурова, Мария не высказала никаких упреков. Напротив, она, кажется, была довольна тем, что может побыть одна.

«Может быть, вздремну немного», – проговорила она на прощание.

Гуров же, выйдя на улицу и пройдя до ворот пансионата, достал свой сотовый и набрал номер Васнецова.

– Слушаю, Лев Иванович, – раздался голос Васнецова.

– Денис Юрьевич, мне бы хотелось встретиться с вами.

– Что, появились новости по нашему делу? – не скрывая радости, отозвался Васнецов.

– Не совсем по-нашему, но обсудить стоит, – уклончиво ответил Гуров. – Минут через десять у ворот «Бухты» вас устроит?

– Да, я подъеду, – пообещал Васнецов.

Гуров убрал телефон и вышел на тропинку. Не спеша двигаясь по ней, он прошел несколько метров. Впереди уже был виден дом, в котором располагалось кафе «Хуторок», но приближаться к нему Гуров не стал. Он остановился, наблюдая издали. Пока возле кафе ничего не происходило. Скорее всего, оно было закрыто: посетители не входили, не выходили, а редкие машины проезжали мимо.

Гуров посмотрел на часы. Времени было без десяти семь. Он остался стоять на месте, дожидаясь развития событий. Прошло десять минут, но пока ничего не происходило. Прошло еще пять минут, но Васнецов так и не появился. И возле «Хуторка» тоже все было по-прежнему.

Ситуация переменилась мгновенно, когда к входу в «Хуторок» на стремительной скорости подъехала все та же черная «Тойота», на которой в обед в кафе заявились нежданные визитеры. Все те же двое вышли из машины и решительным шагом направились к входу.

Гуров сделал несколько шагов по направлению к кафе, одновременно доставая телефон и набирая номер Васнецова.

– Лев Иванович, я извиняюсь! – Васнецов ответил не сразу. – Тут у меня дурацкая ситуация – один чудак в служебную машину врезался! Пришлось задержаться. Даже не знаю, когда освобожусь. Может быть, перенесем нашу встречу?

– Да я бы с удовольствием, Денис Юрьевич, да боюсь, не от меня это зависит, – усмехнувшись, на ходу проговорил Гуров, хотя интуиция подсказывала, что ситуация складывается не из смешных…

Полковник понял это, еще не дойдя до «Хуторка»: двери кафе распахнулись от удара ногой, и на улицу вышел тот самый детина в борцовке с голыми плечами, неся в руке полиэтиленовый пакет. За ним, сгибаясь, семенил хозяин кафе. Из повторно разбитого носа его сочилась кровь, он спотыкался на ходу и что-то говорил. Детина круто развернулся и громко произнес:

– Что ты меня лечишь? Тебе какую сумму сказали вернуть?

Гуров уже подоспел достаточно, чтобы расслышать, как мужчина ответил:

– У меня нема больше грошей! Это все, что удалось собрать! Но я же сказал – передай Руслану, я верну остальное!

– Не может он больше ждать, понял? – злобно проговорил детина и вдруг, размахнувшись, ногой ударил хозяина кафе в лицо.

Гуров был уже рядом. Экономя время, он перемахнул через плетень и в два прыжка достиг детины. Схватив его сзади за борцовку так, что трикотажная ткань затрещала, Гуров рванул его на себя. Детина едва удержался на ногах, балансируя в воздухе руками. Обернувшись с изумлением, он уставился на Гурова и занес тяжеленный кулак для удара. Но Гуров был начеку: в руке его уже появился пистолет, табельный «ПМ», с которым полковник не расставался даже на отдыхе.

В это время из кафе вышел второй спутник детины – тот самый загорелый коротко стриженный брюнет с голливудской улыбкой. Увидев незнакомца с пистолетом в руке, он невольно замер, потом перевел взгляд на своего приятеля.

– Предупреждаю – я шутить не намерен, – спокойно, но твердо проговорил Гуров. – Так что руку опусти, а то прострелю.

Вид пистолета отрезвил детину и заставил опустить кулак. Но взгляд его оставался злобным. Угрюмо набычившись, он смотрел на Гурова, потом спросил:

– Ты кто такой?

Вместо ответа Гуров левой рукой достал из кармана служебное удостоверение и в раскрытом виде показал так, чтобы обоим бандитам были видны его должность и звание.

– Полковник… – проговорил детина. – Из Москвы, значит? Ну и что тебе надо, полковник?

– Для начала позвольте спросить, что нужно вам от этого человека? – Гуров показал на хозяина кафе, который после удара собирался с силами и теперь сидел на земле, пытаясь подняться.

Второй бандит сделал несколько медленных шагов вперед. Он приподнял на лоб солнцезащитные очки, как бы рассматривая Гурова внимательнее, после чего сказал:

– Ну, у нас тут свой разговор. Без посторонних, так сказать. Да и у Пети к нам никаких претензий нет. Правда, Петя? – ласково, но со скрытой угрозой в голосе обратился он к хозяину «Хуторка». Тот колебался пару мгновений, но после отрицательно помотал головой.

– Вот видите, – улыбнулся загорелый. – Все в порядке. Идите своей дорогой. К тому же мы уже закончили на сегодня. Пошли, Малыш! – обратился он к своему спутнику.

Однако Гуров не отпустил их так просто. Протянув руку, он выдернул пакет у детины в борцовке и заглянул в него. Там лежали пачки денег. Непонятно сколько, но на вид сумма была довольно внушительной. Гуров коротко присвистнул и перевел взгляд на хозяина кафе Петю.

– У вас отобрали эти деньги? – спросил он.

– Шо вы, шо вы! – замахал тот руками. – Да я сам отдал! Это же мой долг, я должен, понимаете? Спасибочки вам огромное, но и взаправду мы сами как-нибудь разберемся.

– Вы напрасно боитесь, – возразил ему Гуров. – Я же прекрасно вижу, что все совсем не так, как вы хотите представить.

– Слышь, полковник! – подал голос детина.

Лишившись пакета с деньгами, он озлобился еще сильнее. Загорелый положил ему руку на голое плечо и сжал в знак того, видимо, чтобы он держал себя в руках. Детина поморщился, сбросил руку, а его спутник заговорил:

– Полковник – это, конечно, хорошо. Только ты ведь из Москвы, а сюда отдыхать приехал. Следовательно, полномочий у тебя здесь нет, и ты обычный гражданин, как и вон те отдыхающие, – он неопределенно кивнул в сторону пансионата.

Загорелый бандит был определенно более интеллигентен, чем его спутник, однако особого значения для Гурова это не имело.

– Вы не совсем правы, уважаемый, – в тон ему ответил Гуров. – Официальных полномочий я могу добиться в кратчайшие сроки.

– У Васнецова, что ли? – небрежно проговорил загорелый, но Гуров почувствовал в его интонациях досаду. Вмешивать в эти разборки полицию бандитам все же не хотелось.

– Слышь, полковник, – снова вступил детина в борцовке. – Ты, конечно, человек там уважаемый и все такое. Большая шишка в Москве, наверное. Но это в Москве! – Он поднял короткий палец. – А тут у нас все по-другому устроено! И ты сейчас в чужой базар влезаешь, так что по-любому ты не прав.

Гурову показалось на минуту, что он попал в девяностые годы. Надо же, в этом поселке еще сохранились рудименты того разухабистого времени в лице такого вот детины. И лексика та же, да и вид похож. В подтверждение этому детина блеснул толстой цепью, надетой прямо на борцовку.

– За что деньги? – не комментируя заявления бандитов, спросил Гуров.

Загорелый, снова подавив досаду, повернулся к хозяину кафе:

– Петя, скажи ему!

– Да я ж говорю – долг это мой! – чуть не плача проговорил тот. – Я вас прошу, драгоценнейший господин полковник, верните им деньги! Умоляю, верните! Вы сейчас мне хуже сделаете.

Гуров задумался на мгновение. Решив, что разбираться с этим придется позже, для начала разузнав подноготную истории, он молча протянул пакет детине. Тот быстро выхватил его и спрятал за спину.

– Можете идти, – проговорил Гуров, не убирая пистолета. – Но если вы еще позволите себе избивать этого человека, я поговорю с вами по-другому. С полномочиями ли, без – неважно.

– Понял, – кивнул загорелый и первым двинулся к калитке.

За ним, обретя прежнюю уверенность, вразвалочку пошел и детина с трогательным прозвищем «Малыш». Когда они сели в машину и уехали, Гуров обратился к Пете:

– Ну а теперь, может быть, расскажете, что тут все-таки происходит?

Из дверей кафе на шум отъехавшего автомобиля выглянула Галя. Увидев, что с мужем все в относительном порядке, она вышла во двор. Но тут заметила в руке Гурова пистолет, который полковник не успел убрать, и шарахнулась было в сторону. Но страх за супруга, видимо, пересилил испуг за себя, и она торопливо подошла к ним и вцепилась в руку мужа.

– Петя, шо такое? – спросила она с тревогой.

– Вот господин полковник из Москвы интересуется нашими делами, – проговорил Петя. – А я ему говорю, что все в порядке, обычные недоразумения между приятелями. Чего не бывает, правда?

– Хороши приятели, которые бьют с ноги в лицо, – заметил Гуров и повернулся к Гале: – Ваш муж сильно напуган. И это зря. Сейчас у вас есть возможность все рассказать мне и решить проблему.

Он посмотрел прямо в лицо Пете, который старательно отводил глаза в сторону и пробормотал:

– Вы, господин полковник, через неделю обратно в Москву уедете, а нам тут жить еще. Да и дочка у нас.

– Повторяю – если вы сейчас мне все расскажете, я постараюсь вам помочь. Вы же в курсе, что у вас новый начальник полиции? Так вот он собирается навести в поселке порядок. И я окажу ему в этом всяческое содействие.

– Порядок! – с горечью проговорил Петя. – Прежний начальник тоже все про порядок говорил. А сам от бандитов и кормился!

– Слава богу, на пенсию его спровадили, – подхватила Галя. – А надо бы в тюрьму! По три раза на день у нас столовался и ни за что не платил! Да что там у нас! Все частные кафе и гостиницы на побережье данью обложил. А теперь вот новый пришел, молодой… Может, и правда порядок наведет? – с надеждой посмотрела она на Гурова.

– У-у-й! – махнул рукой Петя, выражая своим возгласом скепсис. – Все они единым миром мазаны! Даже если поначалу хорошим покажется, год-другой пройдет – и такой же станет! Вот Руслан с ним познакомится, и…

Петя прикусил язык, но Гуров тут же спросил:

– Что это за Руслан? Почему вы ему платите? Это что, дань? Почему такая большая?

– Ох! – прижала руки к груди Галя. – Да тут такая история поганая приключилась! Петя, ты как хочешь, а я расскажу! Все равно нам терять нечего! Да шо мы тут стоим? – обратилась она к Гурову. – Пойдемте до хаты!

Они вошли в кафе, в котором никого не было, кроме той самой девушки, что убирала со столиков днем. Сейчас она сидела на стуле и нажимала кнопки на своем сотовом телефоне. Выражение лица у девушки было грустным. Галя бросила на нее озабоченный взгляд и тихонько вздохнула, пробормотав себе под нос: «Господи, господи!»

– Дочь? – кивком указав на девушку, спросил Гуров.

– Да, Наталка, – ответила Галя. – Восемнадцать лет вот на днях исполнилось.

– А почему такая хмурая? Из-за ваших проблем переживает?

– У них в восемнадцать лет свои проблемы, – Галя снова вздохнула и, понизив голос, добавила: – Встречаться начала с парнишкой одним, приезжим. А он вон к себе в Москву укатил и на звонки ее не отвечает! А я ж ей сразу говорила – не надейся ты с ним ни на что! Он подработать приехал на лето, уедет – и забудет тебя! А он ей совсем голову задурил! Цветы носил, подарочки разные. Дешевенькие – тьфу, по правде говоря! Но сопливой девчонке и этого с лихом хватило! Влюбилась по уши, в Москву с ним собралась! А он из ресторана уволился в один день, вещички собрал и укатил. Вчера вот как раз. А она, дуреха, слезы льет теперь!

– Из пансионата «Лазурная бухта»? – спросил Гуров.

– Да, – удивленно подтвердила Галя. – А вы откуда знаете?

– Я там остановился, – объяснил Гуров. – Похоже, увольнение этого паренька на моих глазах произошло. Вы не волнуйтесь, может быть, он еще и ответит. Успокоится дома, подумает… Там сцена и впрямь некрасивая произошла.

– Ой, ты лучше б не вспоминал! – махнула рукой Галя. – Так Наталка пару недель поплачет, да и забудет! А то, глядишь, и впрямь в Москву соберется!

– Галя, человек, поди, занятой, а ты у него еще время забираешь, – попенял жене Петя.

– Да и правда! – спохватилась та. – Вы о деньгах этих хотели узнать? Деньги эти мы Руслану должны. И не только дань, он же нам на кафе аванс дал, на раскрутку, как говорится. С процентами, конечно. А мы с ним договорились, что каждую неделю будем отдавать часть выручки. Только сумма большая получалась из-за его процентов! Он такие проценты накрутил, что самим шиш доставался! Вот мы и решили сразу побольше отдать. Попросили его месяц подождать, а потом сразу большую часть долга погасим, разом! Мне как раз еще и мама прислала денег, она в Краснодаре живет, знает нашу историю. Короче, откладывали, набрали хорошую сумму… Утром должны были люди от Руслана приехать. А той ночью… – Голос Гали задрожал. – Ограбили нас! – выпалила она и заплакала.

Гуров подождал, когда она успокоится, и стал расспрашивать подробнее. По словам Гали и ее мужа он стал представлять себе картину.

Супруги Костенко жили в Крыму четвертый год. Работали где придется, а потом решили организовать семейный бизнес, благо готовить оба умели превосходно, к тому же подрастала Наталка – помощница, лишние руки. Дом у них был – большой, с мансардой. Решили, что на первом этаже будет кафе, а жить и на верхнем можно. Получили разрешение, оформили бумаги – прежнему начальнику полиции пришлось отстегнуть немало. И тут выяснилось, что в их расчеты закралась ошибка. Считали-то стоимость продуктов, а на деле получилось, что санэпидстанции заплати, пожарной заплати, налоговая вообще все соки выжимала. Да и ремонт пришлось делать, перестраивать нижний этаж под кафе, кухню отдельно огораживать, да и оборудование для нее покупать. Подсчитали – и сели: денег явно не хватало.

И тут приехал Руслан. Как понял Гуров, личность мутная, связанная с криминалом, а скорее всего, этот криминал и организовавшая, хотя вообще Крым в этом плане был спокойным местом. Руслан сам предложил Костенко денег взаймы на раскрутку. Взамен за такую щедрость потребовал платить ему часть выручки. На радостях супруги согласились, и Руслан тут же дал им договор на подпись. И только потом, внимательно вчитавшись, они обнаружили там нюансы, согласно которым их проценты не снижались, а только росли.

Потекли нерадостные дни. Несмотря на то что дела в «Хуторке» сразу пошли хорошо, доходы семьи не увеличивались: львиную долю выручки приходилось отдавать Руслану, точнее не ему самому, а его людям, которых он регулярно присылал. Причем списывались только проценты, а основная сумма долга стояла на месте. Хотели поговорить об этом с Русланом, но он сам больше ни разу не появился в «Хуторке».

Тогда решили накопить сразу побольше и отдать с условием, чтобы списал хотя бы треть долга. Руслан согласился, стали копить деньги. Все было готово, и тут как снег на голову – деньги пропали. Причем ни Галя, ни ее муж не понимали, кто и как мог о них узнать, ведь дальше семьи информацию не выносили. Руслан, узнав об этом, очень сильно рассердился. Даже сам приехал. Как ни убеждали его Костенко, что они тут ни при чем и сами пострадали, как ни умоляли войти в их положение – все было без толку. Назначив срок в три дня, Руслан уехал. И вот сегодня приехали от него Малыш и Леша, главные вышибалы, и потребовали деньги немедленно. Дали отсрочку до семи вечера.

– Остальное вы видели, – завершила Галя рассказ. – Часть денег удалось достать, но этого оказалось мало. А где ж мы всю сумму возьмем? Это ж какие деньги!

– А в полицию вы обращались? – поинтересовался полковник.

– Какая полиция? – горько спросила Галя. – Я ж вам говорила: подполковник Волосюк с нас же и тянул и с бандитами был на короткой ноге!

– Но сейчас же новый начальник!

– Хрен редьки не слаже! – махнув рукой, отозвался Петя.

– А как фамилия этого Руслана, вы не знаете?

– Да мы и не интересовались никогда, – развела руками Галя. – Хотя можно в договоре посмотреть, там написано.

Она проворно прошла наверх по лестнице и вернулась оттуда с бумагами. Гуров попросил разрешения взять их с собой, Костенко не возражали.

– Вас попрошу еще вот о чем: расскажите, что предшествовало ограблению? – сказал Гуров.

Супруги Костенко переглянулись и стали вспоминать. По их словам выходило, что ничего особенного не происходило. Собранные деньги они положили в сейф, ключ от которого был только у хозяина кафе. Сами спокойно отправились спать. Спали крепко, ничего не слышали. А наутро обнаружили, что на первом этаже выставлено окно, а денег в сейфе нет. Причем сам сейф был заперт…

– То есть даже не взломан? – уточнил Гуров.

– Нет, – подтвердили Костенко. – Просто закрыт.

– Тогда остается только один вариант, – пожал плечами полковник. – Его открыли ключом. И если вы говорите, что он существует в единственном экземпляре, значит, вашим ключом и открыли!

Костенко изумленно переглянулись.

– Господи! – всплеснула руками Галя. – Да как же ключ-то могли утащить? Он же вот, на месте!

Гуров внимательно посмотрел ей в лицо. Притворяется или нет? Выглядит очень искренней. Но не слишком ли? Старается показаться этакой простушкой, а сами со своим мужем присвоили деньги, сымитировав ограбление. Через неделю уедут отсюда потихоньку, и поминай как звали. Неужели этот Руслан станет их искать по всей России, а может, и Украине? Да мало ли куда они могут податься, а у местного бандитишки вряд ли такие длинные руки. Скорее всего, это здесь он король, а в более крупном масштабе – личность ничтожная.

Хотя с другой стороны, зачем им это? Ведь они уже столько ему переплатили! Тогда уж нужно было уезжать сразу после того, как взяли деньги взаймы!

Но кто-то же открыл сейф ключом Пети или дубликатом, сделанным с него. Как плохо, что Костенко не вызвали полицию! Экспертиза точно определила бы, родным ключом открывали сейф или дубликатом.

– Разрешите взглянуть на ваш сейф, – попросил полковник.

Костенко провели его в тот самый коридор, в который он проходил сегодня днем. В крошечном кабинетике в углу стоял сейф. Обычный металлический сейф старого образца. Гуров попросил принести ему лупу и фонарик и стал тщательно осматривать замочную скважину. Все, конечно, было очень кустарно, но других, более подходящих инструментов у него все равно не было. Навскидку полковник заметил на бороздке свежие царапины. Это, по крайней мере, означало, что супруги Костенко, скорее всего, к ограблению не причастны. Либо же настолько хитры, что так все и спланировали. Но это вряд ли. Они же не могли предполагать о том, что появится полковник Гуров, который захочет проверить их замок. А в полицию обращаться не собирались, так что про эти царапины никто не должен был узнать.

– Как же вы решились оставить такую сумму без присмотра? – спросил Гуров.

– Да как же без присмотра, когда в своем доме? – наивно спросила Галя.

– Да и про деньги никто не знал, – добавил Петя. – Кроме Руслана…

Лицо его вдруг переменилось.

– Я понял! – воскликнул он, хлопнув себя по тощенькой ляжке. – Это Руслан все и подстроил, пес шелудивый! Он один знал, что мы деньги приготовили, вот и послал своих, чтобы украсть! А теперь с нас вдвойне требует!

– Такая версия возможна, – кивнул Гуров. – Но это только версия. И я все-таки настоятельно рекомендую вам обратиться к майору Васнецову с заявлением о похищении денег.

Синхронный вздох супругов Костенко свидетельствовал о том, что они вряд ли решатся на такое.

– Дело ваше, – сказал Гуров, бросив взгляд на наручные часы. – Я и сам могу ему рассказать. Только дело без вашего заявления он все равно заводить не станет. Ладно, я пошел, а вы подумайте. Вот завтра снова явятся посыльные от Руслана – что вы станете делать? Или надеетесь, что он оставит вас в покое? Не надейтесь.

С этими словами полковник вышел из кабинета. Проходя через зал, он ненадолго остановился. Наталка сидела все в той же позе, согнувшись и набирая что-то на телефонной клавиатуре. Гуров обратил внимание, что глаза и нос у девушки красные – по-видимому, она плакала. Пока была в одиночестве.

– Что читаете, Наташа? – дружелюбно поинтересовался Гуров, подходя к девушке. – Или пишете?

– Так, ничего, – ответила Наталка, поспешно убирая телефон.

– Ну, всего хорошего, – Гуров улыбнулся на прощание.

– А вы в полиции работаете? – спросила вдруг девушка.

– Ну да. В Главном управлении МВД, – уточнил Гуров. – А что?

Наталка молчала-молчала, а потом вдруг выпалила:

– А вы можете разыскать человека в Москве? По имени и фамилии?

– В принципе, могу, – снова улыбнулся полковник. – Но не стану.

– Почему? – насупилась Наталка.

– Потому что вам самой это не нужно, – ответил полковник и, оставив вспыхнувшую девушку одну, вышел на улицу.

Время приближалось к девяти вечера, и Гуров направился в пансионат. За дверью было тихо. Он думал, что Мария, наверное, действительно задремала, и открыл дверь, стараясь не шуметь. Тихонько разувшись, он прошел в комнату. К его удивлению, в номере никого не было, а постель был нетронутой.

Гуров прошел в прихожую. Босоножки Марии на каблуках – те самые, в которых она была сегодня днем, – стояли на месте. А вот кроссовок не было. Это обстоятельство еще больше удивило Гурова – Мария никогда не была поклонницей спортивной обуви и надевала ее только в случае необходимости. К примеру, на прогулку в лес или для какой-нибудь спортивной игры.

Гуров снова спустился вниз. На территории пансионата находилась спортивная площадка, туда он и направился. Несколько человек играли в волейбол, Марии среди них не было. Полковник вернулся в пансионат и проследовал в тренажерный зал, но и там не обнаружил супруги.

«Куда она делась? – думал он. – Может, в ресторане сидит? Больше негде: массажные и процедурные кабинеты закрыты, на пляж она так поздно не пойдет, к тому же в кроссовках…» Да и купальник Марии, как заметил сыщик в номере, висел на балконной веревке.

Он вошел в ресторан. Народу там было достаточно. Николай Петрович, кажется, вообще отсюда не уходил. Для него существовали два места: ресторан и пляж, из которых он перемещался туда-сюда. Как и утром, он сидел в окружении дам не первой молодости, которым убедительно, с расстановкой что-то объяснял своим густым басом. Возможно, ему льстило внимание женщин, вот он и старался не потерять позиции.

Но Гурова это мало заботило. Он сел за столик, который они с женой облюбовали еще вчера, и заказал себе кофе. Допив, попросил еще одну чашку. Пробыв в ресторане минут пятнадцать, он вышел, недоумевая, куда могла деться Мария.

Ломать голову Гуров больше не стал, решительно достав свой телефон. И только тут заметил в нем два пропущенных эсэмэс-сообщения: одно было от компании сотового оператора, а второе от Марии. Оно гласило: «Милый мой сыщик, я все-таки решила выиграть наше с тобой пари и отправилась в таинственный санаторий. Сегодня тайна «Зловещей скалы» будет раскрыта! Не волнуйся, я скоро!»

– Черт! – вслух выругался Гуров, поймав на себе изумленный и явно осуждающий взгляд Антонины Павловны, которая как раз входила в ресторан.

Однако ее сердце явно больше занимала фигура Николая Петровича, и к нему она и поспешила, не задержавшись возле Гурова.

Гуров вышел на улицу и набрал номер жены. Ответом ему послужили длинные гудки – Мария не отвечала. Нахмуренный, он посмотрел на скалу. Было уже довольно темно, в вышине были едва различимы контуры санатория. Но по очертаниям, конечно же, невозможно было понять, что происходит внутри.

Гуров пошел по тропинке. На душе у него было неспокойно. Хотя он и подбадривал себя мыслями о том, что с Марией ничего не может случиться. Что бы ни происходило за стенами этого санатория, не станут же его хозяева открыто причинять вред пришедшей туда женщине! Ведь она могла сообщить о том, куда идет, следовательно, ее будут искать. Не совсем же они отмороженные, эти владельцы санатория!

Впрочем, судя по доносившимся оттуда звукам, которые довелось слышать Гурову, вполне может быть, что у них не все в порядке с головой… И вот это его больше всего страшило, не давало успокоиться теми здравыми аргументами, которые он сам себе приводил.

Гуров дошел до подножия скалы и остановился. Снова и снова набирал он номер Марии, пока наконец не услышал механический голос «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Теперь Гуров выругался уже в полную силу. С досады чуть не швырнул телефон о камень, но привычка к сдержанности взяла свое. Подумав пару секунд, Гуров позвонил Васнецову. Но и тот оказался недоступен. Гуров посмотрел на часы. Время приближалось к одиннадцати. На юге темнеет быстро, и все вокруг уже погрузилось в темноту. Мысли о том, что Мария просто мило заболталась с хозяйкой санатория, не казались конструктивными…

Гуров присел на лежавший на земле большой камень и задумался. Похоже, он остался один на один со своей бедой. Можно было, конечно, просто обратиться в местную полицию, но все же полковнику не хотелось этого делать, особенно после того, как он услышал мнение о ней семьи Костенко. Единственный, кого он знал там, это Васнецов, и он пока единственный произвел на Гурова благоприятное впечатление. Но до Васнецова было не дозвониться, и полковник решил действовать сам.

Вскинув голову, он посмотрел наверх. Окна санатория в большинстве были темными, только кое-где мерцал тусклый свет, словно от свечей или ночников. Вокруг было тихо: ни машин, ни прохожих. Даже с пляжа не доносилось ни голосов, ни смеха: все-таки после свершившейся трагедии люди остерегались гулять в темноте.

Гуров поднялся с камня и, светя перед собой фонариком от телефона, стал искать асфальтированную дорогу – ту самую, по которой сегодня спустилась на синем «Фольксвагене» хозяйка санатория. Выйдя на дорогу, Гуров пошел по ней вверх, периодически набирая на телефоне номер жены и слыша в ответ всю ту же фразу о недоступности абонента…

Глава 6

Мария, одетая в джинсы и футболку, бодро шагала по дороге, ведущей к санаторию. Настроение ее было хорошим, немного игривым и даже авантюрным. Ей казалось, что она принимает участие в увлекательной игре. Она с детства любила приключенческие истории с тайнами, мрачными средневековыми замками и заточенными в них красавицами…

Конечно, все это было много лет назад. С тех пор Мария давно повзрослела, и наивные представления улетучились из ее головы. Любовь к игре воплотилась в профессии. И, играя на сцене, Мария не стремилась впускать дополнительные приключения в свою жизнь. Страстей и тайн ей хватало на сцене. Она никогда не завидовала в этом смысле своему мужу-детективу и не очень-то вникала в те дела, которые он расследовал. Каждый из них старался оставлять тонкости своей профессии за дверью дома.

Конечно, волею судьбы случалось, что Мария оказывалась вовлеченной в дела, которые вел ее муж, и порой это грозило опасностью. И никогда ей и в голову не приходило без спроса, без совета с мужем влезть в его дело.

Но сейчас был другой случай. Так, по крайней мере, казалось Марии. Во-первых, Лев не расследовал никаких дел, связанных с санаторием. Во-вторых, им лично никто не угрожал. В-третьих, инициатива исходила от самой Марии. Ей, честно признаться, и самой захотелось чего-нибудь остренького.

Дорога была хорошей, свежей, Мария поднималась легко, почти бежала вверх. Правда, потом подъем стал круче, и ей пришлось замедлить шаг. Но минут через десять она уже стояла перед воротами санатория и с удивлением осматривалась.

Стены были очень высокими. Они и впрямь напоминали стены средневекового замка, служившего городским укреплением. Металлические тяжелые ворота были закрыты, и не просто захлопнуты, а заперты на замок.

Вокруг была полная тишина: ни голосов, ни смеха, ни музыки, ни звука телевизора. А ведь Мария стояла вплотную к воротам. Ей захотелось заглянуть внутрь, и она пошла вдоль ограждения, но не смогла найти даже маленькой щелочки.

На поселок стала надвигаться вечерняя мгла. На какой-то миг Марии стало страшно, она ощутила легкое покалывание мурашек по телу, но в этот момент из-за ворот послышался женский голос:

– Вы не меня хотели видеть?

Мария резко повернулась. У ворот стояла та самая дама, которую они с мужем встретили на дорожке пару часов назад. Сейчас она сменила легкий голубой костюм на длинное платье свободного покроя, а на голове вместо шарфа была шляпка.

– Возможно, и вас, если вы хозяйка этого места! – нарочито веселым голосом проговорила Мария.

– Я хозяйка, – подтвердила та. – Что вам угодно?

– Я бы… Понимаете, мне очень нравится ваш санаторий, и я хотела бы здесь поселиться! – выпалила Мария, продолжая улыбаться. – Место очень романтичное, а я люблю романтику.

– Боюсь, что, познакомившись с ним поближе, вы не найдете здесь романтики, – усмехнулась дама. – Хотя, если у вас нестандартное мышление…

Она окинула Марию оценивающим взглядом, подумала пару секунд и произнесла, широко распахивая одну створку ворот:

– Проходите!

Мария прошла в ворота, непринужденно двигаясь за хозяйкой и осматриваясь по сторонам. Внутри было очень живописно: все в аккуратно подстриженных кустах, усыпанных цветами. Высокие деревья, шелестящие листвой, вымощенные кирпичиками дорожки… Правда, во дворе не было ни души, а сам санаторий был безмолвным.

– А что же ваши постояльцы? – обратилась Мария к хозяйке. – Неужели уже спят?

– Да, у нас рано ложатся спать. В десять часов, и это общее правило. Вы должны его учесть, раз уж действительно собрались у нас поселиться, – проговорила та.

Мария отметила, что, как только они прошли в ворота, сразу бесшумно появилась фигура охранника, и ворота тут же снова оказались запертыми на замок. Марию опять кольнуло какое-то неприятное чувство, она даже сама не могла понять, с чем связанное. Пока никаких видимых признаков опасности не было, но Мария не могла отделаться от щемящего ощущения тревоги…

Мария обратила внимание, что внутри находится винтовая лестница – точь-в-точь такая, как в старинных замках, в которых ей неоднократно доводилось бывать во время гастролей по европейским странам.

«Должно быть, это не слишком удобно, – подумала она. – Хотя здесь немного этажей, и лифт, наверное, сочли излишним».

Она намеренно старалась думать о самых обыденных вещах, чтобы отбросить наконец это чувство беспокойства, против воли овладевавшее ею все сильнее.

Женщина тем временем подвела ее к одной из дверей, отперла ключом и вошла внутрь. Входя следом, Мария обнаружила, что электричество не горит. Вместо этого в комнате на стене висел канделябр с зажженными свечами, что еще больше подчеркивало атмосферу Средневековья.

Комната была со сглаженными углами. В ней стояли два кресла, между которыми располагался овальный столик на резных ножках, и большой стол возле окна. Это был единственный современный образец, все остальное было выполнено под старину.

Женщина села в одно из кресел и пригласила Марию занять другое.

– Меня зовут Ангелина, – представилась она.

Из-за полумрака Мария так и не могла определить ее возраста, даже примерно. Явно старше тридцати, а скорее всего и сорока, но вот насколько?

Голос у женщины был низким, грудным и сильным, и Мария почему-то подумала неуместно, что она могла бы петь в опере.

– Маша, – кивнула Мария, положив руки на подлокотники кресла.

– Ну и как вам у нас, Мария? – обратилась к ней Ангелина.

– Очень мило! – храбро соврала та. – Я с удовольствием осталась бы здесь!

На самом деле это было то, чего бы Марии не хотелось категорически, но она продолжала исправно играть свою роль.

– Прежде чем рассказать о наших порядках, я бы хотела кое-что узнать о вас, – склонила голову Ангелина.

– Пожалуйста, я готова рассказать.

– Вы замужем? – пытливо спросила женщина.

Мария была удивлена подобным вопросом, но тем не менее ответила:

– Да, замужем. Но здесь я отдыхаю одна. Я остановилась в пансионате «Лазурная бухта».

– Вы приехали в Крым одна? – переспросила Ангелина.

– Да, у мужа много работы.

– А кем работает ваш муж, позвольте узнать?

– Он… У него свой бизнес, – не стала распространяться Мария. – И к сожалению, редко выдается свободное время.

– Что ж, распространенная ситуация в наше время, – кивнула хозяйка. – А чем же вас не устраивает «Лазурная бухта»? Прекрасное место, многие стремятся остановиться именно там. В нашем поселке, пожалуй, лучший пансионат.

– Может быть, это и так, – согласилась Мария. – Но очень уж там… неспокойно.

Ангелина приподняла бровь, и Мария начала объяснять:

– Во-первых, публика очень суетная. Любят собираться группками, всех обсуждать… А мне это не нравится. Во-вторых, обслуживание, на мой взгляд, оставляет желать лучшего. Ну и наконец… – она понизила голос, – криминальная обстановка! Вы, может быть, слышали, там кафе ограбили?

– Но это, насколько мне известно, не в «Лазурной бухте»?

– Неважно, все равно это там, внизу. А ваш санаторий расположен на горе, так уединенно, тихо. И самое главное – там же произошло убийство! Прямо на пляже! Разве вы не слышали об этом? И как после такого можно там оставаться?

Ангелина не ответила на вопрос Марии о том, известно ли ей об убийстве на территории «Лазурной бухты». Она продолжала рассматривать Марию. Почти все время женщина смотрела ей прямо в глаза, и от этого Мария также ощущала дискомфорт.

Ангелина потянулась в сторону, взяла в руку спадавший за спинку кресла длинный шнурок и несколько раз дернула его. Мария не поняла вначале, что это такое, и лишь когда в дверь постучали и вошла девушка в одежде горничной, догадалась, что это звонок для вызова прислуги. Она никогда не встречала ничего подобного: в тех местах, где ей довелось останавливаться – а таких было немало, – все давным-давно было снабжено электроникой.

– Ольга, два чая, пожалуйста, – попросила Ангелина и обратилась к Марии: – Простите, я не уточнила. Вы, может быть, предпочитаете кофе?

– Вообще-то да, но не на ночь, – ответила та.

– Вот и хорошо. К тому же чай у нас особый, на местных травах. Моя бабушка была большой мастерицей по части таких настоев. Кстати, она дожила до девяноста двух лет и умерла, можно сказать, цветущей женщиной.

Мария сделала любезный комплимент почившей бабушке хозяйки, попутно похвалила то, как выглядит она сама, но прямо спросить о возрасте так и не решилась. Вскоре был принесен чай в вазочках из сервиза, а также розетки с каким-то вареньем, вкус которого Марии очень понравился, но из чего оно, она так и не могла определить.

– Это кизиловое варенье, – опередила ее Ангелина. – Не правда ли, вкусное?

– Изумительное, – честно призналась Мария, откладывая ложечку. – Так что вы скажете? Я могу у вас остановиться? Мне бы хотелось услышать расценки…

– Расценки у нас очень высокие. Очень, – подчеркнула Ангелина, глядя на Марию.

– Да, я понимаю, антураж и все такое… – закивала та.

– Дело не только в этом, – покачала головой Ангелина. – И не столько. Я вам говорила, что хотела познакомить вас с нашими порядками. Так вот, они могут показаться довольно строгими, к тому же должны соблюдаться неукоснительно. Во-первых, подъем в семь утра. Потом легкий завтрак, причем на него собираются в обязательном порядке все посетители санатория. Никаких заказов в номера! После – оздоровительные процедуры, от которых нельзя отказываться. Затем – психотерапевтические занятия в группах. Сначала в помещении, затем на свежем воздухе. Посещение обязательно. Затем обед, после снова занятия. В четыре часа все – абсолютно все! – посетители собираются в салоне – так я называю зал для общения. Собственно, общение там и происходит. Я в нем тоже принимаю участие, ежедневно. Потом – совместное чтение либо просмотр фильмов, по выбору. Но! Только тех произведений, что я сочту нужным разрешить. Затем вечерняя прогулка по саду, совместный вечерний чай во дворе. Если, конечно, не идет дождь. После чая мы еще общаемся, затем возвращаемся в помещение на ужин. После ужина – общий сбор в салоне примерно на час, после чего все расходятся по своим номерам, и объявляется отбой.

Мария молчала, несколько ошарашенная услышанным, потом спросила:

– Постойте, а море, пляж? Ваши посетители что, не ходят на пляж? И на прогулки по городу?

Ангелина молча поставила пустую чашечку на блюдце, откинулась в кресле и ответила:

– У нас закрытый санаторий. Здесь прежде всего лечатся. Поэтому никаких пляжей и прогулок. Методика лечения разработана мною и должна выполняться неукоснительно. Да, кстати, вы обратили внимание, что посетители остаются одни только ночью? Все остальное время упор на общение.

– Да, обратила, и вот это мне тоже не совсем понятно. Почему так?

– Это важный компонент успешного лечения, – сказала Ангелина.

– Но какого лечения? От чего лечатся ваши пациенты? – недоумевала Мария. – Я думала, это санаторий, а ваши условия больше похожи на клинику!

Ангелина не спеша встала и подошла к окну. Оно было занавешено плотной тяжелой шторой. Женщина не стала их раздвигать, она просто постояла так немного и сказала, не поворачиваясь:

– Здесь лечатся, пожалуй, от самого бессмысленного заболевания. От того, что причиняет, по моему мнению, наибольшие страдания.

«И что же это, по-вашему?» – подумала Мария, которой в голову пришло, что здесь, возможно, какой-то наркологический диспансер.

Ангелина повернулась к ней.

– Вы продолжаете интересоваться? – усмехнулась она. – Вас еще не отпугнули наши порядки?

– Ну… пока нет. В принципе, все это довольно интересно. Думаю, мне может подойти ваше место, если вы мне еще немного о нем расскажете.

– Увы, – качнула головой Ангелина. – Боюсь, что вы не подойдете этому месту.

– Но почему? – удивленно спросила Мария.

Ангелина вдруг резко шагнула ей навстречу, наклонилась и четко произнесла, глядя прямо в глаза:

– Потому что вы мне лжете!

* * *

Проснувшись с утра от будильника, Станислав Крячко первым делом выглянул в окно. Его удивлению и радости не было предела: судя по всему, на улице только что прошел дождь, а отметка термометра не превышала двадцати пяти градусов. Асфальт был черным и мокрым, во дворе дома образовались многочисленные лужи.

– Красота! – отметил сыщик и, радостно насвистывая, направился на кухню.

Жена его тоже уже проснулась и приготовила завтрак.

– Доброе утро! – с улыбкой на лице приветствовал ее Крячко.

– Доброе-доброе, – отозвалась Наталья, но с недовольным видом.

– Чего грустим?

– Да ты погоду на улице видел?

– Ага! Райская погода! Наконец эта проклятая жара спала, хоть по улице пройтись можно нормально!

– Ага! – передразнила Наталья. – Тучи вокруг, все хмурое и серое, чего же хорошего?

– Да ты все равно дома сидишь, тебе-то что? А мне по городу мотаться, потом в душном кабинете сидеть – помирать! – с видом страдальца сказал Кряко.

– Да и не очень-то хочется в такую погоду из дома выходить… Ладно, ты ешь давай, на работу опоздаешь.

Станислав жадно откусил большой кусок хлеба с маслом и колбасой и запил горячим свежесваренным кофе, с улыбкой еще раз посмотрел за окно и направился в душ.

Через пятнадцать минут он уже шел по улице в сторону отделения. Если в жару он не пользовался машиной, то сегодня тем более не стал этого делать, решив прогуляться по улице. Когда еще выдастся такая возможность? На завтра, как он услышал из приемника во время завтрака, опять обещали повышение температуры… Мотивировал он себя тем, что пешие прогулки для него очень полезны, да и денег на транспорт тратить не хотелось. А уж какая экономия на бензине!

С наилучшим настроением он добрался до своего кабинета, открыл дверь и вальяжно развалился на стуле. В ту же минуту за окном хлынул ливень с грозой. Отметив свое везение, сыщик отправился на поиски еды. В шкафчике Гурова была найдена наполовину полная коробка конфет и пакетик хорошего черного чая, а с собой Крячко взял почти что новый выпуск газеты «Жизнь» – всего лишь за прошлый год. Газету Крячко прихватил в дежурке, попеняв дежурному, что на работе нужно работать, а не макулатуру читать.

Заварив чаю и наслаждаясь конфетами, он читал прошлогодние новости и разгадывал «судоку». В этот момент Крячко был почти счастлив: бумажная работа была-таки доделана еще вчера, ненавистная жара спала, Гуров на курорте, так что он с чистой совестью может посвятить время самому себе. Одиночество его ни капли не напрягало, и, казалось бы, никто и ничто не могло испортить ему настроение. Но генерал-лейтенант Орлов, кажется, принадлежал именно к таким людям, которые могут испортить что угодно. Это Крячко понял в тот момент, когда у него зазвонил сотовый телефон и на экране высветилась фамилия Орлова. Нехотя сыщик поднес телефон к уху и нажал кнопку ответа.

– Крячко у аппарата! – нарочито гнусавым голосом произнес он.

– И тебе привет, Станислав! Слушай, тут такое дело… Я вчера не поинтересовался у тебя, что тебе удалось выяснить – ты извини, просто спешил сильно, дел еще по горло было, – суетливо добавил Орлов, и Крячко понял, что он врет. Во-первых, никуда он вчера не спешил, а наоборот, очень даже медлил. Во-вторых, когда генерал-лейтенант начинал вот так суетливо оправдываться перед своими подчиненными, это означало, что он чувствует свою вину. Поэтому Крячко, мгновенно раскусив своего начальника, ответил:

– Ну-ну. Да ты не волнуйся, Петр! У меня все под контролем.

– Правда? – Орлов явно обрадовался. – Ну так расскажи мне в двух словах, куда там повело следствие и что ты собираешься предпринимать дальше.

Крячко хотел было ответить честно, что ничего он больше по этому делу предпринимать не собирается, и вообще, Гурову надо – пусть и расследует, но жизненный опыт научил его, что правда-матка хороша далеко не во всех случаях. А в большинстве, по убеждению Крячко, даже вредна. Поэтому он кратко произнес:

– Я Леве вчера говорил уже.

– Леве? – уточнил Орлов. – Молодец, молодец… М-да. Ну а ты все-таки сделай одолжение, поделись со мной.

– Не понял! А тебе-то это зачем? – недоуменно произнес Крячко. – Тебя же это дело вообще не касается!

– Меня – нет, – тут же открестился Орлов. – Ладно, Станислав, сейчас я сам к тебе загляну. Там Лева кое-что еще просил передать, так вот я лично передам, ага…

И Орлов отключил связь.

Доев последнюю конфету, Крячко мысленно возмутился наглости Гурова. Ладно – он, отпуск его, пусть отдыхает, как хочет, хоть работает. Но зачем ввязывать в это его, Станислава Крячко? Отказать другу он не мог, да и не хотел, но зачем звонить Орлову и просить того, чтобы он воздействовал на Крячко? Зачем? Что, Гуров сам не мог его попросить? Ведь только вчера общались по телефону и Станислав обо всем ему доложил! Нет, с утра пораньше нужно было зачем-то позвонить Орлову и накапать ему на мозги!

А может быть, Гуров все-таки позвонил экспертам, и те ему сообщили, что Крячко принес им системник перед самым концом рабочего дня? Ну ладно, если даже и так! Зачем Орлову-то звонить? Это вообще уже какое-то наушничество! И совсем не свойственно Гурову!

– Лева, ты там не перегрелся часом? – вслух произнес Крячко, сдвинув брови, и в это мгновение в кабинет зашел генерал-лейтенант, дружески поприветствовав Крячко вопросом:

– А ты с кем это разговариваешь?

– С одним умным человеком, – буркнул Крячко.

– Ты же здесь один, – оглядевшись, с удивлением заметил Орлов.

– Вот и я об этом, – со значением ответил Крячко.

– Ясно. – Генерал-лейтенант опустился на стул и кивнул на кружку: – Опять чаи гоняем?

– Некогда мне чаи гонять! – раздраженно отозвался Крячко. – Вы с Левой покоя не даете! Что там еще ему понадобилось, зачем он тебе звонил?

– Просто просил узнать, что ты выяснил, – повторил Орлов.

– Он еще вчера это выяснил, что за дела такие?

– Стас, ну чего ты сердишься по пустякам? – миролюбиво проговорил генерал-лейтенант. – Ну повтори для меня лично!

– Ну, слушай. – Крячко развалился на стуле. – В общем, нету никакого делового партнера у Алика.

– Как это – нету?

– А вот так. Квартиру он снимает с девушкой и, как ни странно, ее братом.

– Неудивительно, что об этом ничего не знает Алевтина, – вставил генерал-лейтенант, который, кажется, даже в кабинете боялся произносить фамилию Крохановой вслух. – Так-так, продолжай!

Крячко, набрав в легкие побольше воздуха, тезисно пересказал вчерашний визит на квартиру Веретенникова, постаравшись максимально его сжать. Орлов, к его удивлению, слушал с особым вниманием и удовлетворенно кивал.

– Та-ак… – протянул он, когда Крячко закончил, и задумался. – Значит, вот что, Стас… Давай-ка ты собирайся и дуй в это агентство. Разузнаешь там, что к чему, поинтересуешься этой мутной историей. Не нравится мне увольнение этого Алика!

– Да вы что, издеваетесь, что ли, с Левой надо мной? – изумленно спросил Крячко.

– Почему издеваемся? Что тут такого? Обычное задание!

Но Крячко уже вышел из себя:

– Да потому что это черт знает что! Мне только вчера Лева сказал, что ты лично распорядишься выделить для этого задания оперов! Я что тебе, мальчик на побегушках, что ли? Да это работа, достойная сержантов ППС!

Орлов, видя, что Крячко разбушевался не на шутку, поспешил подольститься:

– Стас, Стас, не преувеличивай! Дело, можно сказать, деликатное, тут с наскока нельзя. И зеленые сержанты с ним точно не справятся. Так что ты уж давай, уважь старика… Ну на кого мне еще положиться? Левы нет, один ты остался. А к другим у меня такого доверия нет.

Крячко, прекрасно зная, что это манипуляции, все-таки клюнул на них. Похвала всегда действовала на него расслабляюще, вот и сейчас он внутренне размяк. Но для порядка еще продолжал возмущаться:

– Вот подкинул ты мне прекрасную перспективу в самый ливень! Умеешь ты, Петр, настроение испортить! Такой день хороший, работы мало… Нет, тут это Левино убийство как чирей на одном месте! Пусть местная полиция расследует!

– Крячко! – строго произнес Орлов. – Вспомни о своем долге!

– Действительно, хорошая мотивация! – огрызнулся Станислав. – И главное, я только вчера эту писанину закончил! Вот уж никогда бы не подумал, что стану о ней жалеть! И главное, Гуров же сам сказал, что… Слушай! – Крячко вдруг остановился и с прищуром посмотрел на Орлова. – Я вот не понял: ты, кажется, говорил, будто это Лева просил помочь?

– Ну да, – осторожно кивнул Орлов.

– А ты-то почему тогда проявляешь такой нездоровый интерес к этому делу? Тебе же оно по барабану должно быть!

– Я – начальник главка. Мне не могут быть по барабану дела моих подопечных, – ответил Орлов и поспешно перевел тему: – Вечно ты всем недоволен, Станислав! Ты вообще бываешь в настроении?

– Я всегда в настроении! – отрезал Крячко. – Просто не до веселья сейчас. Работы, знаешь ли, много. И откуда она только берется? И главное, с утра не было никакой! Может, от заботливого начальства, которое обо мне слишком усердно печется?

– Да ладно, не язви! Ну хочешь, возьми мою машину, – предложил Орлов.

– Спасибо, нам милостей не надо! – гордо вскинул голову Крячко и поднялся со стула.

До дверей кабинета они дошли вместе, и Орлов даже прошелся вместе с Крячко до лестницы.

– Кстати! – спустившись на пару ступенек, вдруг вспомнил тот. – Ты мне еще должен за такси, на котором я вчера привез этот компьютер! Так что с тебя пятьсот рублей! К моему возвращению приготовь, пожалуйста!

Выйдя из отдела и раскрыв зонт, врученный женой при выходе из дома, он направился на остановку. Дождь лил как из ведра, поэтому сыщик решил поспешить и направился по указанному адресу. Дойдя до здания модельного агентства, тот отметил, что дверь закрыта. Постучав пару раз, к нему вышел охранник. Оглядев Крячко оценивающе и решив, что услуги модельного бизнеса мало вяжутся с его внешностью, он процедил:

– Мы сегодня не работаем.

– А я к начальству по делу.

– Начальства нету.

– А когда будет?

– Неизвестно. – Охранник собрался уже закрыть дверь перед носом Крячко, но Станислав успел придержать ее ногой.

Одновременно он вытащил из кармана удостоверение и молча сунул его под нос охраннику. После чего повторил:

– Так когда, говорите, будет начальство? Я что-то не расслышал…

Охранник принял более любезный тон и ответил:

– Виола Константиновна должна прибыть через час. Можете подождать внутри.

Но сидеть в модельном агентстве Крячко не хотелось. Кто их знает, есть у них там кондиционер или нет? По идее, конечно, должен быть, но эти жлобы-бизнесмены, а особенно бизнесвумен экономят на всем, это он точно знал. И уж конечно, ради своих сотрудников разоряться не станут. Себе-то в кабинетик наверняка установят и кондиционер, и новое оборудование, и холодильник с баром. А модельки и так перебьются. Тем более молодые, чего им сделается. Так рассуждают практически все хозяева и начальники, в этом Крячко был убежден.

А чего далеко ходить? Взять, к примеру, их Главное управление. Казалось бы, серьезная контора, а поди ж ты – они с Гуровым, к примеру, лучшие сыщики отдела, опера-важняки, полковники, уже который год делят один кабинет на двоих. И в этом кабинете тоже, знаете ли, не евроремонт. Ну окна поменяли, спасибо, конечно. Ну столы новые поставили… Так это же обязательный минимум! А вот ни кондиционера, ни обогревателя для зимнего времени, ни уж тем более холодильника с баром никто устанавливать не собирался.

«Не положено! – всякий раз отвечал генерал-лейтенант Орлов, когда Крячко обращался к нему с подобным вопросом. – Может, тебе еще массажное кресло установить и ванну с джакузи?»

А у самого в кабинете – свежайший ремонт, новый компьютер с экраном на полстены, и вообще личная секретарша на побегушках!

Крячко сам знал, что он несправедлив. Ремонт делался во всем здании главка, не обошел он и их с Гуровым кабинет. Компьютер с выведением изображения на стену был выделен министерством для служебных нужд, да Орлов им практически и не пользовался. А секретарша Верочка работала за копеечную зарплату уже много лет и, кажется, выполняла свои обязанности просто из хорошего дочернего отношения к Петру Николаевичу…

Но Крячко точил зубы на Петра Николаевича, поскольку с утра уличил его в лукавстве, и поэтому сейчас не был склонен к объективности.

Одним словом, он пока что направился в сторону ближайшей кафешки, строго предупредив охранника, что скоро вернется и чтобы Виола Константиновна непременно его дождалась.

Усевшись за столик и заказав чашечку эспрессо, он направил взгляд на оживленную улицу. Когда его заказ принесли, он отметил, что требовать за такое количество кофе аж сто пятьдесят рублей – это издевательство, и принялся растягивать содержимое чашки как можно дольше. За соседним столиком ссорилась пара молодых людей. Девушка модельной внешности, возможно, из того самого агентства через дорогу, и молодой человек вызывающего вида. Крячко сразу же обозвал его про себя «выскочкой». Поведение парня было подобающим. Он говорил с вызовом, иногда даже повышал голос на девушку. Отвлекся Крячко на звонок на мобильный от своей жены.

– Алло!

– Привет. Слушай, не мог бы ты на обратном пути в магазин заскочить и прикупить молока и муки? А то там льет как из ведра, а я пирогов решила испечь, пока жары нет.

Заходить в магазин Крячко совершенно не хотелось, но он понимал, что если откажется, то потом будет весь вечер объектом «распила» жены. К тому же мысль о Наташкиных пирожках – с грибами, которые вчера принес из леса тесть, и с вишней, поспевшей в их с тещей саду, – показалась ему весьма достаточной компенсацией за посещение магазина. Поэтому Станислав как можно добродушнее ответил:

– Да, конечно, не вопрос.

– Вот и славно. Спасибо, – отозвалась Наталья.

Прошло чуть больше получаса, и в кафе больше нечего было делать. Подошел официант и с милой улыбкой протянул счет. Крячко, скрипя зубами, положил туда две бумажные купюры по сто рублей и вопросительно посмотрел на официанта, ожидая сдачи. Но тот лишь еще сильнее улыбнулся и удалился.

– Ну и нравы! – отметил Крячко, грузно поднимаясь и с шумом отодвигая стул.

Настроение ухудшалось с каждой минутой.

Выйдя из кафе, он заметил, что дождь не прекратился. Оставалось только идти в агентство. На входе его вновь встретил охранник, с улыбкой пропустив его вовнутрь и предложив подождать в холле.

– А кроме вас тут никого?

– Ну, тут несколько человек есть. Гримеры, бухгалтеры. А Виола Константиновна должна прибыть через пару минут.

В то же мгновение ко входу подъехала ярко-красная иномарка, из которой вышла женщина средних лет со стильной прической, показавшейся Крячко экстремальной: левая сторона головы была коротко выстрижена, косая длинная челка падала на правую щеку, спускаясь до подбородка, а волосы на затылке были чуть ли не сбриты, образуя разделительную полосу, над которой шапочкой возвышалась макушка. Крячко не одобрял подобных вычурностей, он был сторонником классики и большим консерватором в вопросах моды.

– А вот и она, – тем временем произнес охранник.

Женщина прошла, кивнула охраннику и бросила вопросительный взгляд на Крячко.

– Извините, мы сегодня не работаем и новые кадры нам не нужны.

Охранник немного смутился и, склонившись к женщине, что-то сказал ей на ухо. Виола Константиновна нахмурилась и бросила на Крячко уже иной взгляд.

– У нас все в порядке, – проговорила она негромко. – Только на прошлой неделе я урегулировала вопрос с вашими людьми.

Крячко понял, что полиция этого района снимает дань с директрисы этого агентства и сейчас хозяйка имеет в виду именно этот аспект.

– Вообще-то я из Главного управления МВД, – сказал он. – И пришел всего лишь поговорить с вами об одном из ваших «кадров».

Виола Константиновна на миг застыла, осмысливая услышанное. Затем с облегчением произнесла:

– Хорошо, тогда пройдемте в мой кабинет. Правда, я не знаю, чем смогу вам помочь – я общаюсь со своими сотрудниками только в рамках агентства.

Женщина направилась к лестнице. Следователь направился за ней, и через минуту хождения по лабиринтам они оказались в просторном кабинете.

– Располагайтесь! – проговорила тем временем Виола Константиновна и указала Крячко на кресло. Сев поудобнее, тот решил не терять времени.

– Я хочу спросить у вас про одного человека. Его зовут Алик.

– М-м-м… Алик, Алик… – Виола Константиновна задумчиво прикрыла глаза, делая вид, что старается вспомнить, хотя Крячко сразу догадался, что она тут же поняла, о ком идет речь.

– Его фамилия Веретенников, – подсказал он и, пока женщина продолжала делать вид, что никак не может вспомнить своего сотрудника, положил перед ней фотографию, распечатанную с жесткого диска компьютера, изъятого у Александры.

Виола Константиновна вгляделась в снимок, и на лице ее сквозь искусно наложенный макияж проступили пятна. Она небрежно отодвинула снимок, откинулась на спинку кожаного кресла и произнесла, сцепляя и расцепляя пальцы:

– Да, вспомнила, был такой. Но он давно у нас не работает.

– Четыре месяца, – снова подсказал Крячко, давая понять, что в курсе подробностей жизни Алика Веретенникова.

– Ах, я точно не помню таких мелочей, – поморщилась Виола Константиновна. – Знаете, сколько их у меня? Приходят-уходят…

– Что, такая текучка? – с удивлением поинтересовался Крячко. – А с виду такое представительное агентство!

Виола Константиновна покраснела еще больше, сделав над собой усилие, засмеялась – неестественно, скрывая досаду.

– Разумеется, у меня не только с виду все так хорошо. Работа налажена, дефицита в кадрах нет. Поэтому и требования высокие. Увы, не все их выдерживают.

– Значит, Веретенников не прошел испытания, – кивнул Крячко. – А в чем это выразилось?

– Ну, я уже не помню, – Виола Константиновна перестала сжимать пальцы, но теперь взяла со стола авторучку и стала ее крутить, что выдавало то, что она снова приготовилась врать. – У нас, знаете ли, есть определенные правила: приходить точно к назначенному времени, не употреблять спиртное, не курить на работе, да и желательно после нее тоже. И никаких подработок в других местах без согласования с руководством.

– То есть с вами, – уточнил Крячко.

– А вы думаете, что это противоестественно? – с вызовом спросила директриса.

– Да я вообще об этом не думаю, – честно признался Крячко. – Меня сейчас волнует, почему все-таки он ушел из агентства.

Виола Константиновна, кажется, так и не придумала конкретной версии, поэтому сама задала вопрос:

– А откуда такой интерес к его личности у полковника МВД? Обычный парень, приехал откуда-то из провинции… Таких в Москве – тысячи.

– Он убит. Совсем недавно, – прямо сообщил Крячко, в душе рассчитывая, что это заставит женщину быть более откровенной.

Виола Константиновна замерла. Потом недоверчиво посмотрела на Крячко. Ему показалось, что она немного испугалась. Потом она засмеялась каким-то нервным смехом и произнесла в сторону:

– Стоило догадаться!

– Что, простите? – склонился к ней Крячко.

– Что? А, нет, ничего! – спохватилась Виола Константиновна и стала яростно крутить ручку обеими руками. Через пару секунд хрупкий пластик треснул, и в руках у нее остались две половинки. С досадой швырнув их в мусорную корзину, Виола Константиновна выругалась сквозь зубы, затем снова хихикнула и замолчала, мрачно поглядывая на Крячко.

Крячко не нравилось поведение женщины, поэтому он решил надавить на нее:

– Так что вы можете о нем рассказать? Подробнее!

– Да нечего мне рассказывать! – тут же отозвалась та. – Я его и не помню почти! Высокий, красивый, но работал не много, да и халтурил.

– Ага, все-таки халтурил! И где?

– Да в каких-то ночных клубах, стриптиз-барах… Где им еще подрабатывать? У нас у многих тут по нескольку работ. Считают, что мало получают у меня! Как будто рассчитывают, что за кривляния задницей на подиуме я им миллионы буду платить!

Вот сейчас она была искренна, но только не совсем в том вопросе, который интересовал Крячко. А Виола Константиновна продолжала:

– Им кажется, что, попав в модельное агентство, они окунулись в сладкую жизнь! Подиумы, дорогая одежда, порой съемки в рекламе – все это так красиво со стороны, так привлекательно! Сразу самим хочется сладкой жизни. А на нее деньги нужны! А чтобы были деньги, нужно помногу работать, а работать никому не хочется! Все хотят все и сразу. Вот так!

– Ну, а общался он тут с кем?

В этот момент дверь открылась, и в кабинет без стука зашел парень из кафе, тот самый «выскочка», как окрестил его про себя Крячко. Увидев, что начальница не одна, он тут же прижал руки к груди и произнес:

– Ой, прости. Те. Я попозже зайду.

Виола Константиновна бросила гневный взгляд на дверь, подошла и закрыла ее.

«Совсем оборзели!» – пробормотала она сквозь зубы, возвращаясь на свое место и на ходу быстро отвечая на вопрос Крячко:

– Да ни с кем он особо не общался. У нас тут нет такого понятия, как дружба. В этом бизнесе никому нельзя доверять.

– Ну а все же? Он ведь как-то общался со своими, так сказать, коллегами? Им же ежедневно приходилось пересекаться!

– Они здесь должны работать, а не лясы точить! – повысила голос Виола Константиновна. – Некогда им общаться. А после работы встречаться у нас вообще не принято. К тому же не забывайте, что они все в какой-то степени конкуренты. Поймите, это бизнес. Здесь никакой дружбы нет и быть не может!

– Вот так волей-неволей порадуешься, что не работаешь в бизнесе, – с улыбкой произнес Крячко. – То есть я могу считать, что на работе у него с коллегами были скорее враждебные отношения?

– Ой, ну вы как-то все очень плоско понимаете! – поморщилась Виола Константиновна. – Все в черно-белых тонах!

– А как я еще должен понимать? – пожал плечами Крячко. – Дружба не принята, зависть, конкуренция… Какие из всего этого могут сложиться отношения? А между тем Алик убит.

– Ну если вы намекаете, что его убил кто-то из моего агентства, то это, знаете, уже слишком! – воскликнула директриса и схватила из подставки на столе другую ручку, принявшись крутить ее.

«Этак она все канцелярские наборы переломает! – подумал Крячко. – Непонятно, с чего она так нервничает?»

Вслух же он спросил:

– А с вами он в каких отношениях был?

Виола покраснела.

– В сугубо деловых. Многие считали, что я делала ему поблажки, но это не так. Он был востребованным работником, к тому же универсалом. Я имею в виду, что на нем отлично смотрелся любой стиль. Неудивительно, что я давала ему больше заказов.

– И все-таки он от вас уволился. Почему? – Крячко вперил взгляд в директрису агентства.

– Не зна-ю! – раздельно произнесла та. – Я вам уже рассказала все, что знала. Расстались мы с Аликом мирно, цивилизованно, без всяких там взаимных обид и оскорблений. С тех пор я его не видела. Все, больше я, боюсь, ничем вам помочь не смогу.

– Ну, как говорится, и на том спасибо! – Крячко поднялся и направился к выходу.

Через несколько минут он вышел в холл. Охранник вопросительно глянул на него и открыл дверь. Но Крячко не спешил покидать здание агентства. Он хотел побеседовать с кем-нибудь из персонала. Но, оглядевшись, не увидел никого. Чтобы организовать беседу, нужно было обращаться к Виоле, а она, чувствовал Станислав, не захочет этого.

Охранник уже буквально сверлил его взглядом, и Крячко неохотно прошел в двери. Выйдя из здания, сыщик встал под навес и думал, что можно предпринять. Ведь, по сути, ничего толкового он не узнал, а возвращаться с такими вестями в главк не хотелось. Но что он мог еще сделать?

Внутри у него зажегся огонек азарта, который возникает у сыщика в том случае, когда он чувствует, что напал на след. Станислав Крячко не то чтобы напал на конкретный след, но интуитивно ощущал, что директриса сказала ему намного меньше, чем знала. Чего-то она недоговаривает, и чтобы это выяснить, хорошо бы поговорить с другими сотрудниками агентства, и в первую очередь с теми, кто общался с Аликом Веретенниковым бок о бок.

Крячко задумался, как это устроить. Может быть, подождать до вечера, когда они станут расходиться, и выцепить кого-нибудь прямо на улице? Нет, не вариант: день только начался, до вечера еще уйма времени, не будет же он здесь торчать! К тому же как он определит, с кем стоит общаться, а с кем нет? Вдруг выловит того, кто устроился сюда пару недель назад и про Алика Веретенникова слыхом не слыхивал? Тогда вообще все старания напрасны!

Крячко продолжал размышлять, пока не почувствовал, как его сзади тронули за рукав. Сыщик обернулся.

– Сигареты не будет? – улыбаясь, спросил смазливый парень – тот самый «выскочка», что заглядывал в кабинет начальницы во время посещения Крячко.

– Не курю, – бросил Крячко, с любопытством глядя на парня.

– Ну и правильно! – тут же сказал парень. – Я тоже.

– А чего тогда стреляешь? – хмыкнул Крячко.

– Да я просто поинтересоваться хотел, что вы у Виолы делали?

Крячко внутренне еще раз удивился наглости парня, а вслух спросил:

– А тебе какое до этого дело?

– А может, я помочь могу.

– А ты что, в благотворительный фонд записался? Чем помочь-то?

Парень чуть помолчал, потом проговорил с легкой усмешкой:

– Я тут слышал, что вы про Алика спрашивали. И я, возможно, располагаю некоторой информацией.

Крячко шумно вздохнул, поскреб подбородок и ласково спросил:

– Тебя как звать-то?

– Игорь Ларин.

– Ну что, Игорь, тогда делись той самой информацией, чего тянуть?

Парень еще раз улыбнулся и открыто спросил:

– А что мне за это будет?

«Нет, он и вправду редкостный наглец!» – удовлетворенно подумал Крячко. Удовлетворенно, потому что связал мотивы и поступки парня, и у него сложилась гармоничная картинка. Если бы парень просто стал рассказывать, Крячко бы очень насторожился и не поверил ни одному слову, потому что не доверял такой филантропии. А тут – все предельно просто и понятно: инфа – деньги. Нормальный подход.

Крячко тяжело вздохнул и произнес:

– Скажу тебе так. Если не расскажешь – оформим сокрытие улик. А это, друг мой, – статья. Если же расскажешь – ничего тебе не будет: ни статьи, ни вызова в отдел, ни пятна на репутации…

– Так я и не знаю ничего. Я же сказал, возможно… – Ларин лукаво улыбнулся и помахал Крячко рукой. – Ладно, я пошел.

– Стоять! – Крячко ухватил его своей пятерней за ворот. – Ладно. Чего ты хочешь?

– Как вы уже верно заметили, я в благотворительный фонд не записывался, – продолжал улыбаться парень.

– Короче!

– Ваши предложения? – Он склонился к Крячко.

– Что я тебе могу предложить? – Крячко начал выходить из себя.

– Предложи мне пять тысяч, и я не откажусь.

Крячко аж покраснел от такой наглости. Пять тысяч рублей! Да что там за информация должна была быть? Но это внутри, снаружи же Станислав ничем не выдал своих эмоций. Он согласно кивнул и проговорил:

– Идет, по рукам.

И выжидательно посмотрел на парня.

– Так, а деньги? – напомнил тот.

– Слушай, я тоже не в службе доверия работаю! Товар сначала посмотреть надо, а потом уж решать, стоит он твоей цены или нет. Может, товар у тебя фуфловый, а? – Крячко подмигнул парню. – Так что, как говорится, утром стулья – вечером деньги!

– Вообще-то наоборот! – заметил парень.

– Так, слушай, мне с тобой торговаться не с руки, не на базаре. Не хочешь говорить – не надо, я пошел, – и Крячко повернулся, чтобы уйти, бросив на ходу: – Повестку на адрес агентства пришлю. Как, говоришь, твоя фамилия? Ларин Игорь? Я проверю!

– Ладно, ладно! – остановил его парень. – Я расскажу. Информация самая достоверная и ценная, не прогадаешь!

Крячко остановился, приготовившись слушать.

– В общем, Алик – очень странный тип был. И Виола на него свои счеты имела. Она аж бесилась, когда узнавала, что он в стрип-барах подрабатывает. Зарплату ему увеличила даже, только он все равно в клубы ходил.

– И что же? Мне, знаешь, бабские чуйства малоинтересны!

– Да тут не только «чуйства»!

– Что, она из-за этого его уволила? – спросил Крячко.

– Ну нет! Виола хоть и баба, но бизнес хорошо знает. Не стала бы она из-за этого увольнять сотрудника, который приносит ей наибольший доход. Она с него столько купонов стригла, что могла и закрыть глаза на его левые приработки. Там другой случай…

Парень сделал загадочное лицо и продолжил:

– В общем, закрутил он роман тут, с одной бабой в возрасте. Она его в одном из клубов подцепила после показа. А баба-то замужней оказалась. Ну, и муж ее, когда прознал про это дело, тут такое началось! Мужик пришел в агентство, злой как черт, Алика выволок в холл и морду ему набил. Еле-еле охрана успокоила, а то бы он его совсем покалечил! Ну, Виола прибежала тут же, увела его к себе в кабинет… Уж не знаю, как она его там успокаивала, но мужик ушел уже в большем адеквате. Ну а Алика турнули по-тихому на всякий случай, чтобы проблему окончательно устранить. Не знаю, может, она с мужиком тем так договорилась, чтобы бабок ему не платить. Может, ей дешевле вышло его уволить. Алик, конечно, сам заявление написал, но это формальность, понимаете же.

– Хм… Интересно… – Крячко почесал подбородок. – А что за мужик?

– Я точно не знаю, только то, что мужик при бабках, это и ежу понятно было.

– Супер! Ценная информация! – насмешливо произнес Крячко.

Парень быстро напрягся, наморщил лоб и скороговоркой выпалил:

– На пальце перстень в виде головы бульдога, костюм от «Армани», машина – черная «Тойота» «Ленд Крузер»…

– Номер? – сощурился Крячко, полный уверенности, что парень его не знает.

Однако тот без запинки выпалил вдруг цифры и буквы.

– Ни фига себе! – Крячко с интересом уставился на него. – Откуда такая осведомленность?

– У меня правило такое – запоминать и фиксировать все детали. Очень полезное правило. Я считаю, что любая информация может пригодиться, только нужно грамотно ею воспользоваться, – ухмыльнулся он. – Вот другие располагают информацией, а распорядиться ею грамотно не умеют. А я видите, прав оказался – информация пригодилась.

И он, довольный собой, с улыбкой посмотрел на Крячко.

– Молодец! – хлопнул его по плечу Крячко. – Далеко пойдешь! От лица всего руководства Главного управления МВД выражаю тебе благодарность за помощь в расследовании!

– Благодарности мало, орден жду! – не переставая улыбаться, парень протянул руку.

Крячко вздохнул и полез в карман. Однако достал он оттуда не купюры, а листок бумаги и замусоленный карандаш.

– Ну, на орден ты не наговорил, – карябая что-то на листке, говорил он, – но свою часть сделки я выполню.

Крячко закончил писать, свернул бумажку, потом достал из кармана малюсенький тюбик клея, тщательно заклеил листок и протянул парню:

– Вот здесь записан номер, позвонишь по нему, скажешь, что от Крячко – привезут тебе деньги.

– Эй, что за подстава? Мы так не договаривались!

– Да не волнуйся ты! Это номер моего агента. Ну не из своего же кармана я тебе отдавать буду? – доверительно произнес Крячко. – На что государственный бюджет, по-твоему, идет?

Парень все еще недоверчиво крутил в руках конверт.

– Только смотри, номер секретный! – предупредил его Крячко напоследок. – Не болтай всем подряд! Ну бывай! Спасибо за помощь!

И Крячко поспешил в сторону метрополитена. Дождь снова усилился, и сыщик прибавил ходу и почти побежал, неловко перепрыгивая через лужи.

Парень нерешительно повертел импровизированный конверт, хотел было сунуть его в карман, но, увидев, что Крячко уже скрылся, быстро вскрыл его и достал бумажку. На ней значились две цифры: 02

Глава 7

Гуров быстро поднимался в гору, сцепив зубы. Он не чувствовал признаков усталости от крутого подъема, он просто не замечал его. Понимая, что помощи ждать ему, скорее всего, не придется, полковник был настроен решительно. Сжимая ствол пистолета в кармане, он ни о чем не думал. Он не знал, что его ждет, и потому не мог разработать точного плана. Да и времени на это у него не было. На руку ему должен был сыграть большой опыт, который всегда помогал сориентироваться по ситуации.

Как поднялся на вершину, он практически не заметил. В темноте возвышалось здание санатория. Ночи на юге темные, и вокруг практически ничего не было видно. Гуров, светя фонариком, двинулся вдоль высокой стены, ощупывая ее руками. Наконец рука его коснулась ворот, ощутив холодок металла. Да и глаза начали привыкать к темноте, и теперь он лучше видел.

Ворота, как и следовало ожидать, были заперты. Гуров осветил их фонариком. Наверху он заметил вывеску, выполненную готическим шрифтом. На ней значились два слова «Обитель жизни».

Полковник постоял некоторое время, решив, что, возможно, ему удастся проникнуть на территорию «Обители» незаметно. Он тщательно осмотрел ворота, стараясь не шуметь. Но они были гладкими, литыми, не за что было даже ухватиться, чтобы подтянуться.

Гуров снова двинулся вдоль стены. Верх ее увивали виноградные лозы, а сама стена возвышалась метров на пять.

«Хорошо еще, что не колючей проволокой! – подумал он. – Для чего в мирном санатории делать такие высоченные стены? Да еще непроницаемые ворота? Что за ними скрывается?»

Мысль о том, что там, возможно, находится сейчас Мария, придала ему решимости. Отбросив намерение перелезть через стену и нелегально проникнуть в санаторий, он вернулся к воротам.

Гуров поискал кнопку звонка, но не нашел. Он подергал ворота, догадываясь, что открывать ему не собираются. Набрав в легкие побольше воздуха, он громко крикнул:

– Эй, там! Открывайте!

Никто не отозвался. Гуров продолжил кричать, а затем и колотить в ворота ногами. Ярость накатила на него, затмила разум, он был готов растерзать первого, кто ему попадется в этом чертовом монастыре. Он бил в ворота кулаками изо всех сил, и ему даже начало казаться, что они поддаются. Но это была иллюзия: металл был прочным, и никаких шансов взять его голыми руками не представлялось.

Гуров отступил на пару шагов и достал пистолет. Маловероятно, что пули из него могли пробить толстые металлические листы, но он и не собирался палить по ним.

– Если сейчас же не откроете – стреляю! – крикнул он и, выждав с полминуты, сделал два выстрела в ворота, целясь в замок.

Обе пули достигли цели одновременно. Гуров подскочил к воротам и пнул ногой одну из створок. Послышался металлический писк, но ворота не открылись. Гуров вскинул руку, собираясь выстрелить еще раз, но в это время из-за ворот послышался голос:

– Кто вы? Что вам нужно?

– Откройте, полиция! – крикнул Гуров и для убедительности выстрелил еще раз.

– Полиция устраивает стрельбу в санатории? – недоверчиво спросили из-за ворот. – Мы сейчас сами полицию вызовем!

– Ага, давайте! – со злой радостью отозвался полковник и рассмеялся неожиданно для себя самого – нервы были на пределе. – Лучше сразу ОМОН, мы с ним вместе разнесем вашу богадельню к чертовой матери!

– Спокойно, Ира! – послышался вдруг другой голос – низкий, но принадлежащий женщине.

Только тут Гуров с удивлением осознал, что и первый голос, беседовавший с ним из-за ворот, принадлежал женщине. Это слегка охладило его пыл. При необходимости он мог, конечно, не задумываясь, выстрелить и в женщину, но та, что заговорила с ним, пока не вынуждала к этому. Она неожиданно произнесла:

– Лев Иванович, успокойтесь, пожалуйста! Не надо ОМОНа, я сейчас открою!

Послышался металлический лязг, потом одна из створок ворот отодвинулась, и Гуров различил два женских силуэта. Одна из женщин была крепко сбитой, одетой в униформу с вышивкой на груди «ОХРАНА». Вторая стояла в простом платье. Присмотревшись, Гуров узнал владелицу синего «Фольксвагена» – хозяйку санатория, по словам Марии.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – не убирая пистолета, спросил Гуров.

– Ваша жена сказала, – пожала плечами женщина.

Несмотря на нетипичность ситуации, она не выглядела взволнованной или испуганной. Скорее, ею руководила досада. Держась рукой за створку, она склонилась и, покачав головой, укоризненно произнесла:

– Ну вот, замок сломали! А он электронный и дорогой. Теперь менять.

– Где моя жена? – игнорируя ее реплику, спросил Гуров.

– Ваша жена ушла от меня больше часа назад, – ответила женщина.

– Я вам не верю, – резко сказал Гуров. – У нее отключен телефон, где она? Имейте в виду, я так просто отсюда не уйду! Где Мария?

– Уверяю вас, что ее здесь нет! – с нажимом повторила женщина. – Но если вы мне не верите, можете осмотреть дом. Вообще-то мы не пускаем сюда мужчин, но раз уж создалась такая… нестандартная ситуация, я не стану возражать. Только не шумите, пожалуйста, мои пациентки уже спят. Впрочем, вы и так их уже перебудили своей стрельбой! – Женщина махнула рукой.

Гуров прошел в ворота и двинулся к дому. Женщина шла за ним. То, что ему позволили проникнуть внутрь, отсутствие охраны, кроме этой мужеподобной Иры, а также спокойствие хозяйки заставили Гурова немного успокоиться. Однако он счел предупредить ее:

– Я сообщил майору Васнецову, что отправился сюда, – сказал он. – Если через полчаса я не вернусь, здесь появится полиция.

Это был откровенный блеф – Гуров не сумел никому сообщить, куда он направляется, так что на приезд полиции рассчитывать не приходилось. Оставалось лишь уповать на то, что хозяйка обители об этом не знает и поверит ему на слово.

– Да на здоровье, только зачем? – воскликнула женщина. – Послушайте, Лев Иванович! Может быть, вы сначала поговорите со мной? Неужели вы считаете, что я прячу у нас вашу жену? Зачем? С какой целью? Тем более что мне прекрасно известно, что она жена полковника полиции! Вы считаете меня ненормальной?

– Я не знаю, в порядке ли ваша психика, но вот то, что у вас творится, явно выходит за рамки понятия нормы! Почему отсюда доносятся стоны и крики? Почему от вас ночами по стене пытаются спуститься женщины, а их насильно затаскивают обратно? Почему, в конце концов, побывав здесь, люди бесследно исчезают?

Женщина посмотрела на него пристально и вздохнула.

– Очень много вопросов, – сказала она. – Чтобы на них ответить, нужно время.

– Нет у меня времени! – отрезал Гуров. – Я ищу свою жену, и пока не узнаю, что здесь творится, не уйду.

– Давайте хотя бы присядем! – предложила женщина. – Я вас долго не задержу, тем более что мне еще предстоит успокаивать моих пациенток.

«Кажется, ты сама потенциальная пациентка психушки!» – подумал Гуров, но вслух высказывать своих мыслей не стал, пройдя за женщиной в ее кабинет. По дороге она сообщила, что ее зовут Ангелина. Когда они уселись в кресла, она сказала:

– У меня необычный санаторий. Ваша жена правильно заметила, что он скорее напоминает клинику. Правда, здесь нет врачей. Вернее, есть – я. Я единственный дипломированный врач здесь. Но в моем санатории успех лечения зависит не от медицинских препаратов.

– А от чего? – усмехнулся Гуров.

– От того, насколько тщательно будет соблюдаться методика, разработанная лично мною, – сухо ответила она.

– Давайте поконкретнее. Кого вы лечите и от чего?

Ангелина посмотрела Гурову прямо в глаза и произнесла:

– Я лечу женщин от них самих.

– Как это? – Гуров ожидал чего угодно, но только не такого откровения.

Ангелина принялась разглаживать складки на платье, задумчиво нахмурив лоб и думая, с чего начинать объяснения.

– Вы мужчина, вам будет трудно понять, – заговорила она. – Но все же попытайтесь. Мои клиентки – женщины, пострадавшие от неразделенной любви. Женщины, для которых любовь превратилась в зависимость. Настолько сильную, что они даже предпринимали попытки самоубийства. Излечить их от этой зависимости – моя задача.

– Не понял, – помотал головой Гуров. – Давайте-ка еще подробнее!

Ангелина вздохнула.

– Три года назад я решила основать свой бизнес. Открывать обычный отель или пансионат мне не хотелось – их и так здесь полно, к тому же активно сдается частный сектор. То есть предложение опережает спрос. Мне нужно было что-то принципиально новое, необычное. Идея пришла внезапно. У моей близкой подруги дочка влюбилась, да так сильно, что, когда кавалер ее бросил, она наглоталась таблеток. Слава богу, ее удалось откачать, она выжила и благополучно выписалась из больницы, но окончательно не выздоровела. Она постоянно искала с ним встреч, надеясь все вернуть. Ее любовь приняла патологическую форму. Мать девушки обратилась ко мне с просьбой помочь, она знала, что я изучала психиатрию в мединституте, а потом получила еще и образование психолога. Я решила провести эксперимент. На тот момент у меня еще не было этого здания, я просто привезла ее к себе домой и закрыла в комнате.

– Против ее воли? – перебил Гуров.

– Что вы, Лев Иванович! Я знаю законы! Забегая вперед, скажу, что не нарушаю ни одного из них. Никого из пациенток я не удерживаю здесь силой. Девушка сама согласилась. У нее хватило ума осознать свою проблему, и она захотела от нее избавиться. Я выложила перед ней список условий: на два месяца никаких общений с внешним миром. Никакого Интернета, телефона, писем и прочего. Все, что нужно, она могла передать своим родителям на словах через меня. И разумеется, никакого общения с ее избранником. Полная изоляция. Она выдержала все два месяца, хотя были срывы и истерики. В итоге она вышла от меня полностью здоровым человеком. Она не помышляла больше ни об этом мальчике, ни о самоубийстве. С тех пор, напомню, прошло три года. За это время она закончила вуз и нашла хорошую работу.

– А как у нее отношения с противоположным полом? – поинтересовался Гуров.

– Насколько я знаю, она за это время ни в кого не влюбилась, – Ангелина произнесла это с оттенком гордости, как собственную заслугу.

– И вы считаете, что это хорошо?

– А вы считаете, было бы лучше, если б она вскрыла вены? – возразила женщина. – Ее родители не знали, как меня благодарить. Собственно, это они и помогли мне открыть санаторий. Папа девушки очень обеспеченный человек, у него строительная фирма, он и помог мне все здесь построить.

– Безвозмездно?

– Не совсем. Но многое он мне действительно, можно сказать, подарил. А за остальное я рассчиталась за эти три года. Цены у меня высокие, но тем не менее дефицита в клиентах нет. Наоборот – спрос только растет.

– Подождите, я все-таки не до конца понимаю, – сказал Гуров. – Вот эти женщины – откуда они берутся? Вы что, объявление даете: приглашаю несостоявшихся самоубийц? Несчастных влюбленных?

– Ну что вы, конечно нет. Учитывая специфику моего заведения, подобное объявление не дашь ни в газете, ни в Интернете не выложишь. Клиентская база моя пополняется за счет рекомендаций. Вот, к примеру, после того как у меня вылечилась Аня и открылся санаторий, в первый месяц приехали сразу три женщины, а к концу его появилось еще пятеро. Каждое лето женщин становится больше – работают рекомендации. И поверьте, ни одна из них не уехала отсюда несчастной, хотя условия у меня могут показаться жесткими. Все, как и в случае с Аней: никакой связи с внешним миром, никаких мужчин на территории санатория. У меня весь обслуживающий персонал составляют женщины. Я стараюсь не оставлять своих клиенток одних, только на ночь. Общение для них важно, оно помогает убрать депрессивное состояние и убрать суицидальные мысли. Когда человеку больно, он ни в коем случае не должен находиться один.

Гуров слушал и не верил своим ушам. С подобным «бизнесом» он сталкивался впервые, и он действительно был оригинальным.

– Ну хорошо, а если кто-то из них захочет уехать? – спросил Гуров.

Ангелина покачала головой:

– Нельзя. Таковы условия договора. Мы же непременно заключаем договор, в нем четко прописаны такие пункты, как добровольное согласие на нахождение в санатории до окончания срока действия договора. Кроме того, пациентки пишут расписку, что согласны на то, чтобы их удерживали в санатории до окончания полного курса, даже если они поменяют свое решение.

– А такие случаи были?

– А как же! – усмехнулась Ангелина. – Да практически каждая из них уже на следующий день начинает лить слезы и проситься домой! До истерик доходит! Грозятся, что покончат с собой прямо здесь, обзывают меня фашисткой… Я к этому уже привыкла. Врачу часто приходится причинять боль пациенту, чтобы избавить его от заболевания. Так и у меня.

– То есть все эти крики… – медленно проговорил Гуров, и Ангелина кивнула:

– Да, правильно. Это вопят мои «девочки», когда хотят вернуться. И мне в эти минуты их ужасно жаль. Но я понимаю, что, едва вырвавшись за эти ворота, они наделают глупостей: сразу же позвонят своему «любимому», встретятся с ним, и все пойдет по новой. Поэтому я и говорю, что здесь женщины лечатся от самих себя. Кстати, вчера одной из них удалось почти невозможное: раздобыла веревку, хотя я строго слежу за этим, и ночью выбралась в окно. Конечно, ее тут же поймали: снаружи повсюду установлены камеры. А знаете, почему так произошло? Ее избранник, из-за которого она, между прочим, наглоталась каких-то абортивных препаратов и чуть не умерла сама, не говоря уже о ребенке, неожиданно появился здесь! Не знаю, откуда он узнал, что она здесь находится – может быть, сама проболталась перед отъездом, но только он заявился сюда с намерением поговорить с ней и увезти домой. Дескать, все осознал, просит прощения и готов начать все сначала.

– И вы не пустили его к ней?

– Конечно нет! Она бы тотчас помчалась за ним, роняя тапки! Он тут круги нарезал вокруг санатория, орал из-за забора не хуже вас. Она, конечно, услышала. Вообще-то я планирую установить охрану уже на подъезде. А то вот явится еще один такой же и все испортит. Я поговорила с ним, предупредила, что это частная территория, припугнула полицией, а также родителями девушки. Потом пришлось с девчонкой усиленные тренинги проводить. Ох, как она меня обзывала! – засмеялась Ангелина.

– И вы терпите?

– Конечно, они же не отвечают за себя! Я понимаю, что они сейчас больны. Зато видели бы вы их после выписки! Уезжают совершенно другими людьми! Ни намека на слезы, здраво рассуждают, радуются жизни. А уж как меня благодарят! Хотя и пребывание здесь недешевое, но многие стараются отблагодарить еще и сверх.

– Одним словом, вы не бедствуете, – подвел итог Гуров.

– Нет, жаловаться не буду, – улыбнулась Ангелина уголками губ. – Так что, вы мне поверили наконец? Если вам нужно просмотреть документацию, то пожалуйста, вот здесь все.

Ангелина прошла к письменному столу и достала из него папку с документами. Гуров начал просматривать их один за другим. Они были больше похожи на досье: фотографии, имена, личные данные плюс договора и расписки. Гуров обратил внимание, что все женщины были самых разных возрастов: от совсем юных девочек до дам солидного возраста, если не пенсионного, то близкого к нему.

– Да-да, – подтвердила Ангелина с тихой улыбкой. – Как говорится, любви все возрасты покорны.

В конце каждого досье была прикреплена еще одна расписка, которая гласила, что пациентка такая-то полностью удовлетворена курсом лечения в санатории «Обитель жизни», качеством обслуживания и всем остальным и не имеет к руководству санатория никаких претензий.

– Да, это серьезный аргумент, – признал Гуров. – Вы неплохо подготовились к своему бизнесу.

– Конечно! – с гордостью произнесла Ангелина. – Я даже юридические курсы окончила. Так что? Вы мне верите? Вы удовлетворены или хотите пообщаться с самими пациентками? Это не совсем удобно, а по правде говоря, неудобно вовсе, но если вы будете настаивать, я не стану возражать. Идите, беседуйте.

Гуров верил Ангелине. Представленные ею доказательства в виде документов были довольно убедительны. К тому же сейчас, находясь здесь, Гуров не слышал никаких криков. Да и придумать то, что рассказала ему Ангелина, мало кто бы смог. Если бы искали прикрытие для чего-то нелегального, давно выдумали бы более правдоподобно звучащую версию.

Но вот удовлетворен полковник не был никоим образом, потому что главная его цель так и не была достигнута. А этой целью была Мария.

– Я не стану тревожить ваших пациенток и вообще не стану больше у вас задерживаться, но давайте вернемся к моей жене. Я вам задам ряд вопросов, а вы отвечайте четко, коротко и ясно. В котором часу Мария ушла от вас?

Ангелина ответила на все вопросы. По ее словам, Мария ушла от нее в двадцать один тридцать. Никуда заходить не собиралась, во всяком случае, не озвучивала ничего подобного. На вопрос о том, как они расстались, Ангелина ответила, что вполне мирно.

– Я ведь сразу поняла, что она пришла неспроста и никакое заселение в санаторий ей не нужно. Откуда знаю? Во-первых, видела ее с вами возле «Хуторка». Значит, с мужем отдыхает или, во всяком случае, с постоянным спутником. А потом мне Галя позвонила.

– Галя? – поднял брови Гуров.

– Ну да, Галя Костенко, хозяйка «Хуторка». Мы же с ней родные сестры. И я знаю все об их проблемах. Я ей деньги сегодня привезла – все, что сумела собрать. Хотя и не надеялась, что это поможет смягчить Руслана. Так и вышло. А потом она позвонила и говорит, мол, полковник московский, который вместе с женой у них обедал, вечером приходил, разговаривал с этими бандитишками от Руслана. Кстати, Лев Иванович… Что вы об этом думаете? Можно деньги украденные найти?

– Может быть, и можно. Но для этого нужна работа профессионалов. А ваша сестра с мужем категорически не хотят обращаться в полицию.

– Да, они не доверяют Васнецову, – вздохнула Ангелина. – А зря. Он парень хороший. Я же давно здесь живу, знаю. У нас поселок небольшой, все друг друга знают. А Галя с Петей не так давно сюда переехали, они до этого в Мариуполе жили. Так, значит, вы думаете, не найдутся деньги?

Честно говоря, Гуров сейчас об этом вообще не думал. Все его мысли занимала одна тема – где сейчас Мария. Он не успел ответить на вопрос Ангелины, потому что у него зазвонил сотовый телефон. Решив, что это Васнецов наконец-то объявился, Гуров достал трубку. И едва не выронил телефон из рук: на экране высветилось имя жены!

Мгновенно нажав кнопку соединения, Гуров услышал голос Марии:

– Привет. Тут у меня проблемы образовались…

– Маша, какие проблемы? – закричал Гуров. – Ты где вообще?

Однако Марию он больше не услышал. Вместо нее зазвучал мужской голос:

– Лев Иванович, добрый вечер! Я бы хотел пригласить вас к себе в гости. Не волнуйтесь, с вашей женой все в порядке. Она тоже моя гостья.

– Слушай, ты… – едва сдерживаясь, произнес Гуров. – Я не знаю, кто ты, но предупреждаю сразу: за свою жену я обеспечу тебе либо пулю в лоб, либо решетку пожизненно!

– Вы напрасно так беспокоитесь! Ваша жена превосходно себя чувствует, ей абсолютно ничего не угрожает! Так что успокойтесь и приезжайте.

– Что тебе нужно? – спросил Гуров. – И кто ты вообще?

– Меня зовут Руслан. А нужно мне просто поговорить с вами. Просто поговорить, – подчеркнул он. – Обещаю, что после нашей беседы вы с женой спокойно отправитесь домой.

– Какие у меня гарантии, что ты не врешь? – помолчав, спросил Гуров.

– А какие у вас варианты? – возразил тот. – Да, Лев Иванович, хочу вас очень попросить: не нужно звонить в полицию. Мы с вами и без нее прекрасно обойдемся. Беседа наша будет недлинной и закончится так, как вы захотите и когда захотите. В любой момент вы с женой сможете уйти. Как видите, я не ставлю больше никаких условий. Кроме отсутствия полиции.

Гуров молчал, быстро анализируя услышанное. Решение было принято за секунды.

– Какой адрес? – спросил он.

Руслан продиктовал ему адрес и добавил, что чем быстрее Гуров приедет, тем быстрее вопрос будет решен. Но уговаривать поторопиться Гурова было не надо. Единственное, что его волновало, это отсутствие автомобиля, и сейчас он размышлял, как с этим быть.

Словно прочтя его мысли, Руслан сказал:

– Я могу прислать за вами своих людей. Чтобы вы не заблудились.

Но Гуров отказался от такого предложения.

– Как знаете. Жду, – ответил Руслан и добавил: – Да, я не буду отключать связь. Более того, передам трубку вашей жене. Только включу громкую связь. Для вас это будет гарантией того, что с ней все в порядке, а для меня – что вы не позвоните в полицию. Как у вас включается громкая связь? – Голос Руслана зазвучал в стороне, он обращался к Марии.

– Вы можете взять мою машину, – вдруг произнесла Ангелина негромко.

Гуров не стал ничего отвечать, опасаясь, чтобы Руслан не понял, что он не один, и не переменил своего решения. Он молча кивнул, сделав Ангелине жест, чтобы говорила тише.

– Гуров, я на месте, – послышался голос Марии.

– Машенька, потерпи немного, я уже выезжаю, – проговорил он, выходя из кабинета Ангелины.

Вместе они вышли на улицу, прошли через двор «Обители», после чего Гуров подождал, пока Ангелина выведет из гаража свою машину. Благодарно кивнув ей, полковник сел за руль и поехал по указанному адресу.

Ехать пришлось недолго. Успокаивало его то, что он действительно все время слышал голос Марии и знал, что с ней все в порядке. Один раз трубку взял Руслан и спросил, не заблудился ли Гуров. Узнав, где он находится, подсказал, куда ехать дальше.

– А вы на чем едете? – поинтересовался он.

– У соседа по пансионату одолжил автомобиль, – ответил Гуров. – Кстати, если меня остановит полиция и потребует лицензию – это уже не моя вина!

– У нас разговор с дорожной полицией короткий! – рассмеялся Руслан. – Платите две тысячи – и едете дальше. Я вам их компенсирую, если что!

Гуров не стал ничего на это говорить. Уже скоро он повернул на нужную улицу и поехал вдоль ряда домов. Дома здесь были добротными: кирпичными, двух-, а то и трехэтажными, но их было немного. Это, видимо, был местный аналог московской Рублевки – район поселковой элиты. На здешнем, разумеется, уровне.

Гуров быстро доехал до дома номер семь, который назвал Руслан в разговоре, и заглушил двигатель. Выйдя из машины, он подошел к воротам. Они были заперты, и Гуров позвонил.

– Открываю, Лев Иванович! – снова услышал Гуров в телефоне голос Руслана, после чего ворота открылись, и он по выложенной камешками дорожке прошел к высокому крыльцу.

На крыльце стоял детина по имени Леха. Он по-прежнему был в борцовке – видимо, это был единственный признаваемый им предмет гардероба, – но только в другой. Порванную Гуровым голубую он все же сменил на красную.

– Здрасте еще раз! – осклабился он.

Гуров не удостоил его ответа. Он молча оттолкнул Леху и стал подниматься по ступеням крыльца. Леха же пошел к воротам – видимо, убедиться, что Гуров приехал один.

В самом доме его встретил второй бандит – загорелый тип, который сейчас был без солнцезащитных очков, без которых выглядел далеко не столь импозантно. Кроме того, под левым глазом у него пролегал глубокий шрам – видимо, его он и прятал за этим аксессуаром.

Он провел Гурова в одну из комнат. Там, на широком диване, сидел мужчина лет сорока, одетый в белую рубашку, ворот которой был распахнут, обнажая волосатую грудь. Но не на него в первую очередь обратил свой взгляд Гуров, а на кресло – в нем сидела Мария. Она выглядела вполне спокойной, хотя Гуров сразу отметил темные круги, что залегли под глазами жены.

Гуров сделал шаг ей навстречу и крепко сжал руку.

– Привет, – слабо улыбнулась Мария.

Она больше ничего не сказала, да и нечего было ей говорить в этой обстановке.

– Руслан? – повернулся Гуров к мужчине в белой рубашке.

– Да, – тот поднялся с дивана и подошел к Гурову, протягивая руку.

– Не будем тратить время, – Гуров проигнорировал его жест. – Что тебе нужно?

– Лев Иванович, да расслабьтесь вы! Вы же у меня в гостях! Сейчас подадут местное вино – отличное, лучшее из крымских вин! Давайте посидим, поговорим…

Он кивнул на столик, стоявший перед диваном. На нем была уже наполовину пустая бутылка вина и ваза с фруктами. Из двух бокалов один был абсолютно чистым – следовательно, Мария пить с Русланом отказалась, что было очень благоразумно с ее стороны.

– Я к тебе в гости не напрашивался, а ты меня пригласил довольно оригинальным способом. Поэтому скажу сразу – вино пить я с тобой не буду. Говори, что тебе нужно, и мы пойдем.

Гуров даже не стал садиться, он так и стоял рядом с креслом, не выпуская руки Марии из своей.

Руслан вздохнул:

– Ладно, перейдем сразу к делу. Вы в курсе, что у меня пропали деньги.

– Впервые слышу, – возразил Гуров.

– Бросьте, Лев Иванович! Про ограбление кафе «Хуторок» ведь вам известно?

– Но это же не у вас украли деньги, а у хозяев кафе.

– Не суть, деньги мои! И мне нужно их вернуть. Но поскольку я не дурак, то прекрасно понимаю, что могу до посинения трясти несчастных Галю с Петей, но толку от этого не будет. Не соберут они такой суммы, как их ни убеждай. Им просто негде их взять.

– Рад слышать, что ты это понимаешь, – вставил Гуров.

– Но и прощать такую сумму я не намерен! С какой стати? Следовательно, остается один вариант: деньги надо найти. Их явно украли не профессионалы. Какая-то шпана, и скорее всего, залетная. Местных я всех знаю, они у меня под контролем. И не стали бы со мной связываться.

– Может быть, они и не знали, чьи это деньги? – возразил Гуров.

– Они узнали бы об этом сразу же после ограбления, – махнул Руслан. – И если бы были местными, то давно уже наложили бы в штаны и вернули их сами. Подбросили или как – не важно.

– Ну а я-то тут при чем?

– Вы ни при чем, но вы на данный момент единственный профессионал в нашем поселке. С новой полицейской властью у меня пока как-то не нашлось общего языка – надеюсь, что пока, – но в общем, к нашим ментам я обращаться не хочу. Да и не верю, что они найдут. А вы – полковник МВД. Я вам предлагаю очень выгодные условия – десять процентов. Десять процентов от найденной суммы – вам. Без НДС, – засмеялся он, сочтя эту фразу удачной шуткой. Затем налил себе в бокал остатки вина из бутылки, сделал несколько глотков и демонстративно выдохнул с наслаждением, показывая наглядно, что Гуров зря отказался. Затем он вопросительно посмотрел на него и сказал: – Полагаю, ответ очевиден?

– Правильно полагаешь. Ответ очевиден, и он отрицателен, – резко ответил Гуров и, потянув руку жены, добавил: – Пойдем, Маша!

Руслан явно не ожидал отказа. Он потянулся с дивана вперед и выразительно произнес:

– Лев Иванович, там очень, очень приличная сумма! За пару дней работы – а я не сомневаюсь, что больше вам не потребуется, – это более чем хорошо. Кроме того, со своей стороны гарантирую вам всяческую помощь. И моими людьми можете распоряжаться по своему усмотрению.

– Я бы и без твоих людей обошелся, – ответил Гуров. – Я свою часть договора выполнил: приехал, и мы поговорили. Разговор окончен, мы уходим.

Мария приподнялась с кресла, и они сделали пару шагов к двери. Руслан вскочил с дивана и стал у них на дороге.

– Пятнадцать процентов! – произнес он и, видя, что Гуров отрицательно качает головой, вскричал: – Но почему? Вам что, деньги не нужны?

– Не в этом дело, – ответил Гуров. – Просто я не люблю, когда меня такими вот методами пытаются склонить к сотрудничеству. Ты силой похитил мою жену, а меня шантажом заставил приехать. И ты думаешь, после этого я стану тебе помогать?

– А что мне оставалось делать? Если бы я просто позвал, вы бы приехали?

– Приехал бы сам, – пожал плечами Гуров.

Руслан в отчаянии крутанулся на месте, мучительно что-то обдумывая.

– Двадцать процентов! – выпалил он. – Это вообще выше крыши!

Гуров не успел ответить.

– Стоять, руки на голову! – послышалось от двери, а следом в кабинет ввалилось несколько человек в форме с автоматами в руках. Среди них Гуров увидел Дениса Васнецова.

– Денис Юрьевич! – удивленно, но весело воскликнул он. – Какими судьбами?

– Мы и днем и ночью на посту, – скороговоркой ответил тот, оглядываясь, и, заметив Марию, уточнил: – С вами все в порядке?

– Благодарю, все хорошо, – ответила та. – Но с вашим приездом стало еще лучше.

– Значит, не зря спешил, – довольный собой, проговорил Васнецов.

– А ты обманщик, полковник! – повернув голову, зло произнес Руслан, стоя под дулом автомата лицом к стене. – Слова не держишь! Договаривались же без полиции! Западло это!

– Поговори мне еще! – сказал Васнецов. – Я же обещал тебе, что прекращу твой беспредел. Вот и случай появился. А полковник Гуров тут ни при чем, он меня не предупреждал!

Бандитов выводили во двор и погружали в полицейскую машину. Гуров и Мария стояли вместе с Васнецовым рядом с его легковушкой.

– А все-таки, Денис Юрьевич, как вы здесь оказались? – спросил Гуров. – Вы что, следили за ними?

– Ангелина Павловна позвонила, хозяйка санатория «Обитель жизни», – пояснил тот. – Сказала, что, похоже, полковник Гуров поехал к Руслану, который силой увез его жену. Ну, я сразу ребят поднял – и сюда.

– Ангелина Павловна? Хм, надо же! А я думал, что у нее там за кошмары происходят?

– Вам надо было сразу со мной поделиться своими подозрениями, – засмеялся Васнецов. – Я ее хорошо знаю, и санаторий этот тоже. Там все в порядке. Конечно, само ее предприятие неоднозначное, но… Ничего криминального там не происходит.

– Ну что ж, передайте ей большое спасибо, – сказал Гуров. – Да, и машину ей верните. Мне совсем не хочется вновь туда ехать.

– Обязательно. И вам спасибо, благодаря вам я теперь могу его закрыть по полной. Похищение человека – это ведь не шутки. Вы же не откажетесь дать показания? – обратился он к Марии.

Та посмотрела на мужа.

– Только не сегодня! – решительно ответил Гуров. – Ночь на дворе, Мария устала и вообще перенесла стресс.

– Ничего, со мной вполне любезно обращались, – ответила та.

– Ну садитесь в мою машину, я вас отвезу в пансионат, – пригласил Васнецов.

– Как все вообще получилось? – спросил Гуров Марию по дороге.

– Ну я шла себе по тропинке в пансионат, уже мимо «Хуторка» прошла, вдруг подскочили двое, ни слова не говоря меня в машину – и по газам! Я даже пикнуть не успела! Привезли сюда, этот Руслан начал меня всячески ублажать – вино, фрукты… О жизни расспрашивал, о тебе. Я сразу поняла, что ему что-то нужно, поэтому и не велась на его лесть.

– А почему ты сразу мне не позвонила? Они не разрешали?

– Время я тянула, – призналась Мария. – Все пыталась понять, что ему нужно. Боялась, что он меня как живца использует, чтобы тебя выманить. До последнего звонить не хотела…

– Ну ты даешь! – покачал головой Гуров. – А если бы с тобой что-то случилось?

– Да я поняла, что мне они вреда причинять не собираются.

Они подъехали к пансионату, и Гуров спросил напоследок:

– А что с расследованием убийства?

– Работаем, – вздохнул тот. – Сутки еще даже не прошли. Вот что я хотел с вами обсудить, Лев Иванович, – задумчиво добавил он. – У Алика Веретенникова телефон на две сим-карты. В самом же телефоне обнаружена только одна. Конечно, можно предположить, что второй и не было, но наши эксперты установили, что она все же там была. И я думаю, что ее мог вытащить убийца. Вы не могли бы связаться с вашими коллегами из Москвы, чтобы те проверили, не было ли зарегистрировано на имя Алика или кого-то из его близких другой сим-карты?

– Я обязательно это сделаю, Денис Юрьевич, – пообещал Гуров. – Заодно узнаю новости. Должны уже появиться материалы по делу. И спасибо вам за эту информацию.

– Это вам спасибо, что помогаете, – ответил тот, и на сем они распрощались.

Гуров посмотрел на часы. Было уже половина третьего. Его «коллега из Москвы» Станислав Крячко наверняка уже храпел богатырским сном, и будить его сейчас звонком по поводу сим-карты Гурову казалось не слишком удачной идеей. К тому же стоявшая рядом с ним Мария хоть и крепилась, но явно валилась с ног. Поэтому он отложил все дела до завтра и пошел вместе с ней в номер.

Расстилая постель, Мария вдруг сказала не без гордости:

– А все-таки я оказалась права! В этом санатории «Обитель жизни» все мирно и спокойно. Когда я убедилась в этом, то сразу и воспринимать все стала по-другому: чудесный дворик, отличный дом, похожий на замок…

– Это очень хорошо, что так получилось, – заметил Гуров. – Могло быть совсем по-другому. И давай договоримся, Машенька, что больше ты не будешь предпринимать подобных авантюр.

– Не буду, – серьезно ответила Мария. – Я ведь сама до смерти перепугалась! За тебя!

Гуров провел рукой по ее волосам и сказал:

– Давай ложиться спать.

Глава 8

Довольный самим собой и сэкономленными деньгами, Крячко решил, что прямо сейчас возвращаться в отделение ему вовсе не обязательно. Но куда еще податься – он не мог приложить ума. Кинотеатры он терпеть не мог. Зачем платить деньги за билет и смотреть фильм в присутствии кучи народа, если можно сделать это дома с семьей? На кафе раскошеливаться тоже желания не было никакого. В конечном итоге было решено прогуляться по парку и насладиться погодой. Настроение его было просто отличным, и он не спеша шел по умытым дождем улицам, наслаждаясь прохладой.

От этого приятного занятия его отвлек звонок сотового телефона. Станислав нехотя ответил. На связи был специалист из компьютерного отдела:

– Короче, мы просмотрели весь жесткий диск, отметили все файлы, представляющие интерес. Я заходил, но вас не было, так что материалы я передал дежурному. Поспешите, там есть любопытные факты! Я их отметил в отчете.

– А Интернет? – тут же спросил Крячко, которому смерть как не хотелось возвращаться в отдел, и он старался протянуть время.

– Интернет тоже! – разочаровал его компьютерщик. – Все ссылки, закладки, историю посещений за последние три месяца – все проверил и в отдельный файл вложил. Да, и по поводу карты: на ней почти полмиллиона рублей.

– Откуда? – опешив, спросил Крячко.

– А это уже вопрос не ко мне, – выразительно отозвался компьютерщик. – Это вам загадка. Так что вас ждет интересная работа! Удачи!

– И тебе не хворать, – проворчал Крячко, совсем не довольный таким поворотом.

Он терпеть не мог копаться во всяких документах, а представленный материал отличался от бумажной работы только другим носителем. Моментально насупившись, Крячко неохотно пошел в сторону главка.

Взяв документы у дежурного, он отправился в свой кабинет и принялся просматривать их. В пакете лежал сам винчестер, а также распечатка файлов, занимавшая довольно увесистую стопку.

Мысленно прикинув перспективы, Крячко мрачно углубился в изучение. Однако через некоторое время он оживился и уже не с таким отвращением просматривал документы. Прервал его занятие опять же генерал-лейтенант Орлов.

– Крячко! Хорошо, что ты уже здесь. Узнал что-нибудь интересное? Гуров звонил, ему нужна информация, – усаживаясь на стул, скороговоркой проговорил он.

– Я тоже не железный! – возмутился Станислав. – И мне отдых нужен! Гуров там на пляже валяется, загорает да жиром трясет, а мы, народ честной, пашем за двоих!

– Гуров там работает не меньше тебя, а если учитывать тот факт, что он вообще в отпуске, тебе лучше не возникать, а работать!

– Поработай в такую жару! Кондиционер-то мне начальство не предоставило! Сиди и помирай тут.

– Стас, я лично тебе выделил отдельный вентилятор! Чего ты ноешь-то все?

– Под ним можно только воспаление легких схватить, как в прошлом году! Нет, спасибо, такой участи я не хочу!

– Тогда прекращай ныть и говори! Что ты выяснил?

– Так вот. Алик этот – ноль без палочки, жаждущий больших денег. Основной его заработок – это развод дамочек постарше на деньги. Знакомится с ними в клубах, а дальше по стратегии. В деньгах особо не нуждается, и себя обеспечивает, и подругу свою. До недавнего времени работал в модельном агентстве, пока не произошел там некий инцидент… – и Крячко поведал о том эпизоде, который рассказал ему Игорь Ларин.

– Интересно… – проговорил Орлов, кажется, совершенно искренне.

Он даже поднялся со стула и заходил по кабинету туда-сюда, наморщив лоб и о чем-то думая. Потом резко повернулся к Крячко и сказал:

– Вот что, Станислав! Это здорово, что тебе удалось узнать координаты этого мужчины. Это большая удача, Стас! Поэтому теперь быстро звони и выясняй, кому они принадлежат. Как только выяснишь, бегом по указанному адресу. Тряси этого мужика и узнавай все, что ему известно! Пулей, Стас!

Крячко сделал многострадальческое лицо, потом выразительно постучал пальцем по столу и произнес:

– Я, между прочим, тут делом занимаюсь, и не менее важным! Это материалы из компьютера Алика, и они мне представляются весьма любопытными. Например, я выяснил, что…

– Стас, Стас, все это замечательно, но давай ты к этим материалам вернешься после того, как поговоришь с этим мужиком на «Тойоте». Лады?

– Дался тебе этот мужик на «Тойоте»! – пожал плечами Крячко. – Пока я его найду, пока поговорю – это же сколько времени уйдет? Да еще не факт, что вообще сегодня получится.

– А ты попробуй, Стас, попробуй! – настойчиво говорил Орлов.

– Да что такое?! – Крячко непонимающе уставился на своего начальника. – Ладно, хорошо! Давай так: я прямо сейчас поеду к этому мужику, а ты вместо меня будешь разбираться вот с этим, – он кивнул на стол, по всей поверхности которого были разложены листы. Аккуратно скрепленные и разложенные по отдельным файлам заботливой рукой компьютерщика, теперь они были безжалостно расчихвощены Крячко, но разложены вовсе не сумбурно, а по ему одному понятному принципу и порядку. – А то Гуров пузо греет, ты задницу протираешь, а Станислав Крячко один шуршит, как мальчик на побегушках!

Орлов покосился на стол, понял, что с этим завалом ему одному точно не разобраться, и сразу же открестился:

– Я не могу. У меня совещание через пятнадцать минут. А ты давай, Стас, поспеши. И не думай, что я тебя не ценю, я все вижу, Стас! Я тебе премию выпишу в конце месяца!

С этими словами генерал-лейтенант поспешно вышел из кабинета.

– Да что ж за мать твою! – Крячко в сердцах грохнул кулаком по столу, и несколько бумажных листов веером посыпались на пол. Яростно собирая их всей пятерней, Крячко водрузил помятые бумаги на стол и достал свой телефон, решив немедленно позвонить Гурову и высказать наконец все, что он о нем думает.

– Алло? – вопросительно отозвался Гуров.

– Слушай, Лева, что за дела такие? – с ходу напустился на него Крячко.

– Не понял, ты о чем?

– Чем ты так накрутил нашего старика, что он постоянно бегает ко мне в кабинет и торопит? Надоел хуже горькой редьки, только работать мешает! Ты что там, решил за местную полицию выполнить их план по раскрываемости? Тебе что, реально делать нечего? Может, тогда в Москву лучше вернешься, а? Ей-богу, так будет лучше! Тут тоже «висяки» имеются, можешь ими заняться! Только, знаешь, без моей помощи!

– Стас, Стас, погоди, – остановил его Гуров. – Ты с чего так завелся?

– Да с того! Ты Орлова науськиваешь, а он тут на мне отыгрывается! Гоняет, как Моську, по всей Москве! Лева, вот скажи мне откровенно: зачем тебе это надо?

– Да что мне надо-то? – не выдержав, повысил голос и Гуров. – Мне самому это дело на фиг сдалось, я из-за него, между прочим, чуть жены не лишился!

– Как так? – невольно ахнул Крячко, который был совершенно не в курсе ночных приключений Гурова.

Но тот не стал подробно о них рассказывать, вместо этого сказал:

– Орлов меня самого припряг к этому делу, в отпуске припряг! Так что мне оно надо еще меньше, чем тебе.

– Как Орлов? – вмиг севшим голосом переспросил Крячко и тут же протянул: – Ах, старый хры-ы-ыч! Выходит, он меня просто развел? А надо-то это на самом деле ему! Слушай, вот лис, а?

– А то, – посмеиваясь, проговорил Гуров.

– Ну я ему устрою! – разбушевался Крячко. – Я ему что, мальчик, такие шутки со мной шутить?

Гуров не успел остановить Крячко, как тот нажал кнопку разъединения и бегом побежал к кабинету Орлова. Но у генерал-лейтенанта дверь была закрыта, а его секретарша Верочка сообщила Крячко, что Петр Николаевич пять минут назад уехал до вечера.

– Ну, Петр! Все равно ведь вернешься рано или поздно! – Крячко погрозил кулаком запертой двери и, топая ногами, вышел из приемной, оставив Верочку в легком замешательстве. Вернувшись в кабинет, Крячко снова позвонил Гурову.

– Слушай, Лева, этого так оставлять нельзя! – решительно заявил он.

– Да ладно тебе, Стас, – примирительно сказал тот. – Если Петр так настойчиво просил нас с тобой, значит, ему это действительно нужно.

– Нет, ну мог бы сказать по-человечески! – уже остывая, отозвался Крячко. – Что, я не понял бы, что ли?

– Ну, наверное, были причины, Стас. Поверь, я сам ничего не знаю. Могу только догадываться, что на него надавили сверху. И скорее всего, муж Крохановой.

– Ага, вот хорошо, что ты мне фамилию напомнил! – сказал Крячко. – Я теперь знаю, как с Петром разговаривать. Слушай, Лева, а ты не думаешь, что эта самая Кроханова и грохнула своего любовничка? А кому еще, кроме нее? Он же там никого не знал! Не из Москвы же кто-то явился его убивать! Да и кому это надо?

– А что, он был таким милягой, что в Москве никто не мог желать ему смерти? – поинтересовался Гуров. – Ты, кстати, узнал что-нибудь об этом?

– Лева, я за эти полтора дня до фига чего узнал! А если сейчас послушаюсь приказа Петра, то узнаю еще больше! Я только вот сомневаюсь, что эти знания будут для меня лично полезными! Я вообще, сам знаешь, сторонник пословицы «меньше знаешь – крепче спишь!». Вот я тут начал разбираться с материалами из компьютера Алика и даже кое-что интересное нашел, но меня отвлек Петр, послав искать ревнивого мужа одной дамочки…

– Стоп-стоп-стоп! Что за муж, что за дамочка?

– Да Алик наш по приезде в Москву трудился в одном модельном агентстве. А попутно подрабатывал во всяких клубах и барах, там же, как я понял, знакомился с женщинами средних лет и при бабках – ну типа этой Крохановой. В общем, проработал Алик в этом агентстве недолго, потому что выгнали его оттуда. Друзей у него там не было, зато была любовница – одна из этих «дамочек» средних лет, замужняя. Подцепила его в стрип-баре, а мужу кто-то стуканул про Алика, вот он и разнес пол-агентства. Муж в смысле. А Алика уволили по-тихому оттуда, от греха, так сказать, подальше.

– Это тебе все владелица рассказала?

– Да нет, она вообще про увольнение ничего не говорила. Да и отвечала неохотно. Это я на его «коллегу», так сказать, вышел.

– Молодец, друг! Оперативно ты. Родина тебя не забудет.

– А то! – довольно сказал Крячко. – Вот Петр и трясет меня мужика этого разыскивать, потому как его самого – это я теперь понял – трясет этот самый Кроханов. Давит на него. Видать, хочет козла отпущения найти, чтобы от себя и своей блудной жены внимание отвести.

– Ты вот что, Стас, – задумчиво проговорил Гуров. – Пришли мне все документы, что тебе передали компьютерщики. Сфотографируй каждый экземпляр и пришли. Я сейчас ноутбук включу и все просмотрю.

– Вот и отлично! – Крячко даже обрадовался. И перспектива поехать на разговор с «мужиком на «Тойоте» уже не казалась ему столь безрадостной, тем более что дождь за окном, кажется, прекратился. – И вот еще что, Лева! Не знаю уж, важно это или нет – это ты у нас мозг, тебе и решать. Но на квартире у Алика я нашел газету, в которой некоторые объявления обведены фломастером. А в компьютере у него есть сайты, на которых размещены такие же объявления. Все они касаются поиска работы. Причем за пределами Москвы. И некоторые – в Крыму. Я тебе страничку газетную сфоткаю и тоже отправлю.

– Спасибо, друг! – прочувствованно отозвался Гуров. – Век не забуду!

– Даже не сомневаюсь! Орлов вон тоже благодарил, чуть слезу не пустил и премию обещал. А премия у него сам знаешь какая. Пятьсот рублей к окладу.

– Ладно, не ворчи. Давай, Стас, удачи!

На этом они с Гуровым попрощались.

«Мужика на «Тойоте» звали Алексеем Романовичем Вавиловым, и он возглавлял какую-то торговую фирму под незатейливым названием «Товары на дом». Проживал он на Таганке. Однако прежде чем ехать по указанному адресу, Крячко вначале выяснил у операционистов телефон Вавилова. Позвонив на данный ему номер, он услышал глуховатый баритон:

– Слушаю!

– Алексей Романович? Из Главного управления МВД беспокоят, полковник Крячко. Хотелось бы встретиться с вами. Да нет, пустяки, всего-то пара вопросов. Да я сам к вам подъеду! Просто чтобы не вызывать вас повесткой…

Так Крячко обычно всегда разговаривал с людьми, которые по своему социальному положению превосходили средний класс. А Вавилов, судя по автомобилю и наличию жены, посещающей дорогие стрип-бары, его превосходил. Результат всегда был предсказуемым: клиент, мысленно оценив перспективы, соглашался, чтобы полковник Крячко к нему приехал. Вавилов не стал исключением: сообщив Крячко, что его фирма находится на Ленинском проспекте, он сказал, что ждет его и что на домофоне нужно будет набрать ноль-три.

– Хорошо, что только на домофоне, – проворчал Крячко, запирая кабинет.

В фирму Вавилова Крячко пришлось отправляться на метро. Когда он вышел на нужной станции, то прошел еще метров двести, пока не увидел вывеску «Товары на дом». Крячко нажал кнопку домофона, и вскоре услышал голос Вавилова:

– Да!

– Здрасте! – произнес Крячко и широко улыбнулся прямо в глазок камеры. – Я вам звонил, из Главного управления, – пояснил он.

– Проходите, третий кабинет, – послышался ответ, и дверь с электронным писком открылась.

Крячко прошел к третьему кабинету и вошел без стука. Алексей Романович оказался цветущим мужчиной лет сорока с небольшим. Он был высок, фигуру имел крупную, но за счет высокого роста не казался толстым. Здоровый цвет лица с румянцем свидетельствовал о том, что человек этот любит о себе заботиться.

– Прошу вас, садитесь! – Он указал Крячко на кресло напротив своего стола.

Крячко примостился в кресле, мимоходом разглядывая кабинет.

– Так о чем вы, собственно, хотели со мной поговорить? – закидывая ногу на ногу, поинтересовался Вавилов.

– О вашем знакомом, Алике Веретенникове.

Крячко внимательно наблюдал за реакцией Вавилова на эту фамилию. Однако Алексей Романович не стал ломать комедию и изображать, что впервые слышит это имя. Напротив, с его довольно симпатичного холеного лица сразу же сбежало довольное выражение, он нахмурился и сухо спросил:

– Могу я узнать, в связи с чем вы задаете вопросы о нем именно мне?

– В связи с тем, Алексей Романович, что нам известно, что вы имели с Веретенниковым конфликт.

– Ну имел, и что? – с легким вызовом спросил Вавилов. – Этот гаденыш что, еще имел наглость в полицию заявить?

– Нет, он никуда не заявлял, – ответил Крячко. – Да и не заявит уже!

Он снова проследил за реакцией Вавилова. Тот смотрел на Крячко непонимающе.

– Умер он. Убили его, – просто сказал Крячко. – Вот и интересуюсь всеми, с кем у него конфликты были.

– Тогда, боюсь, вам много с кем побеседовать придется! – снисходительно произнес Вавилов.

– А вам известны еще случаи? – с живостью поинтересовался Крячко, доставая блокнот. – Фамилии назвать можете?

– Нет, фамилий я, конечно, назвать не могу, – сразу пошел на попятную Вавилов. – Но судя по тому, что он собой представлял, это тот еще тип! Соблазнял чужих жен – кому такое понравится?

– Никому, – сочувственно кивнул Крячко. – Значит, и вашу жену он… того?

Вавилов покраснел и резко поднялся.

– Мне бы не хотелось это обсуждать! Этот инцидент стоит мне развода с женой, а мы с ней прожили пятнадцать лет, между прочим!

– Вон оно как… – протянул Крячко. – Ну а что же сразу разводиться. Все-таки пятнадцать лет! Неужели не смогли простить? Ну, всякое бывает…

– Не смог! – резко ответил Вавилов. – Я ей доверял, обеспечивал, она дома сидела, не работала – что ей еще нужно было? Нет, повелась на этого сопляка! Да, конечно, я периодически уезжаю в командировки, из очередной вон только вчера вернулся, но ведь я деньги зарабатываю! День-ги! – по складам повторил он.

– А вы, я смотрю, человек ревнивый, – заметил Крячко. – И импульсивный, да? Морду вон Алику набили…

– А вы бы как на моем месте поступили? – вперил в него взгляд Вавилов.

– Не знаю, – честно ответил Крячко. – Но вы были сильно уязвлены?

– Уязвлен? Да я в ярости был! – ответил Алексей Романович. – Я его убить был готов в тот момент! Обоих! Я…

Он вдруг замер на полуслове и вопросительно посмотрел на Крячко:

– А вы почему задали этот вопрос? Вы думаете, я из ревности мог убить Алика?

– А почему нет? – спокойно отозвался Крячко.

– Да потому что я сделал бы это сразу! А теперь… Прошло три месяца, страсти улеглись, мы уже и развелись с Валентиной. Это все в прошлом, и я об этом даже вспоминать не хочу, настолько мне противно!

– То есть Алика вы с тех пор не видели? – уточнил Крячко.

– Конечно нет! Зачем мне с ним встречаться? Я надеялся, что если морду ему набью, так хоть мозги вправлю. И он не станет больше такими паскудными делами заниматься. А оказывается, горбатого могила исправит! Ну вот, видимо, и исправила, – закончил он.

– Вы считаете, его убил чей-то ревнивый муж? – уточнил Крячко.

– А кто еще? – пожал плечами Вавилов. – Нет, может, за ним еще какие грехи водились – мне об этом ничего не известно. Я его жизнью не интересовался!

– Ну что ж, спасибо за беседу, – Крячко поднялся. – А координаты вашей супруги вы мне можете сообщить?

– Я могу только дать номер ее телефона, – сказал тот. – Если, конечно, она его не поменяла. Больше ничего не знаю, мы не общаемся!

– А где она живет?

– Не знаю! – отрезал Вавилов.

– И что, даже не интересуетесь судьбой бывшей жены? – удивленно спросил Крячко.

– Вот именно, бывшей! – подчеркнул Вавилов. – Извините, у меня времени мало. Через два дня опять в командировку улетаю, надо все подготовить.

– Ладно, не стану задерживать, – Крячко попрощался и вышел из кабинета.

Когда он шел к метрополитену, ему позвонил Гуров.

– Слушай, Стас, я тут получил все документы от тебя, сижу разбираюсь, – с ходу начал тот. – И нашел один файл любопытный. Очень короткий, всего три-четыре фамилии, и среди них – Кроханов. Понимаешь? Не Кроханова, а именно Кроханов!

– И что? – не понял Крячко.

– Я сам пока не знаю, что именно! Но тут еще три фамилии. Вот ты бы проехался по ним и побеседовал – что их связывало с Аликом?

– О боже! Только-только решил зайти перекусить! Первый раз за день, между прочим! – сказал Крячко, не упоминая, что плотно позавтракал приготовленными Натальей бутербродами и яичницей.

– Давай-давай, Стас! – воззвал к нему Гуров. – Тут всего-то четыре фамилии! Значит, пиши… Кроханов, Люберецкий, Вавилов, Трошин…

– У Вавилова я только что был, – ответил Крячко. – Он признался, что набил ему морду, и поведал, что даже развелся из-за него с женой. С тех пор не видел. Прошло три месяца.

– Опроси оставшихся, – сказал Гуров. – Насчет Кроханова – не уверен, что к нему удастся подступиться, так что начни с Люберецкого и Трошина.

– Зашибись просто! А как я их разыскивать стану? – спросил Крячко.

– А тут у него телефоны записаны, – сказал Гуров и продиктовал Крячко цифры.

– Ладно, попробую, – вздохнул Станислав. – Жди звонка!

Попрощавшись с Гуровым, он приступил к делу незамедлительно. Во-первых, ему хотелось поскорее покончить с работой и предаться приятному безделью. Во-вторых, сейчас у него самого появился некий интерес. В-третьих, завтра температура воздуха опять должна была повыситься, а мотаться по городу в духоту куда хуже, чем по прохладе. Словом, Крячко лично был заинтересован в скорейшем исполнении просьбы своего друга.

Но желание не означает возможности. Увы, оба звонка Крячко оказались безрезультатными. Когда он набрал номер Люберецкого, тот сразу же сослался на то, что улетает на Кипр, и предложил перенести встречу на две недели. Когда Крячко заикнулся, что может вызвать его повесткой, ответил, что с удовольствием посетит Главное управление МВД, но не раньше чем через две недели.

Упоминание о повестке не сработало и с Трошиным. После того как тот услышал, что его беспокоят из Главного управления МВД и что хотят услышать лишь, знаком ли он с Аликом Веретенниковым, телефон Трошина сразу начал барахлить. Послышался какой-то шум, помехи, сквозь которые сложно было разобрать, что он говорит. Крячко перезвонил, но связь по-прежнему была отвратительной. Разозлившись, Крячко сообщил в трубку, что сейчас лично приедет к Трошину, и даже действительно направился к нему, сумев разобрать «Жду вас».

Трошин – чиновник не слишком высокого уровня, так что Крячко рассчитывал до него добраться без препон. Однако, когда он прибыл в департамент, секретарша с любезной улыбкой сообщила, что «Виктор Алексеевич срочно уехал по делам, но просил его подождать».

Крячко честно протирал штаны на стуле в течение двух часов, однако Трошин так и не появился. Крячко безуспешно набирал его номер, но тот так и не отвечал. Наконец к нему подошла секретарша и сообщила, что Виктор Алексеевич только что звонил и что, к сожалению, его дела затянулись и в департаменте он сегодня уже не появится. Этого было достаточно, чтобы вывести Крячко из себя.

Явившись в главк, он прошагал к кабинету генерал-лейтенанта Орлова, одарил Верочку оскалом зубов и без стука распахнул дверь в кабинет. Не обращая внимания больше ни на что, он прошел к столу Орлова и сразу грозно заявил:

– Ну вот что, дорогой Петр свет Николаевич! Ты тут мной задницу Кроханова и его жены прикрываешь, а я, как дурак, мальчиком на побегушках работаю! Значит, так! – продолжал он, махнув рукой на какие-то робкие возражения Орлова. – Если твой Кроханов хочет, чтобы мы это убийство раскрыли, пускай соглашается на встречу со мной! А то все остальные бизнесмены-чиновнички и прочая братия меня футболят туда-сюда и явно не хотят встречаться! Один Вавилов согласился! А раз не хотят – значит, рыльце у них в пушку! И у этого Кроханова наверняка тоже! Так что пускай делится информацией, так и передай! А то умный какой! Вы ему ищете непонятно кого, а он рот на замке держать будет! Прямо сейчас звони и договаривайся о встрече! Если откажется – я больше пальцем не пошевелю и Леве передам, чтобы сворачивал там лавочку и дальше грел пузо под солнцем! И хватит мне лапшу вешать, что это якобы он там с ума сходит и ищет себе работу на ровном месте!

Орлов, выслушав столь длинную тираду, даже не стал ничего возражать. Он лишь вздохнул обреченно и тихо сказал:

– Выйди, Стас…

Крячко вышел в приемную. Верочка, уже второй раз за день наблюдавшая обычно добродушного Крячко в состоянии бешенства, углубилась в монитор, постукивая пальцами по клавиатуре.

Орлов вышел в приемную спустя минут пять. Протянув Крячко бумажку, сказал:

– Здесь адрес. Кроханов будет тебя ждать через полчаса. У тебя будет пятнадцать минут. Постарайся за них выяснить все, что тебе нужно.

Крячко взял бумажку, посмотрел адрес и пошел к двери. Уже выходя в коридор, он повернулся и буркнул:

– Спасибо!

* * *

Гуров сидел в своем номере пансионата и возился с присланными Крячко документами. Файлов было много, к тому же к этому добавлялся Интернет: история посещений сайтов, ссылки, закладки… Во всем этом предстояло разобраться, что полковник и делал – четко, методично, последовательно. Никто его не отвлекал: Мария, утомленная ночными приключениями, крепко спала.

Более-менее просмотрев все документы, Гуров подошел к окну и задумался. Наиболее интересными ему показались следующие вещи: Алик в конце мая ежедневно по нескольку раз заходил на сайты, публикующие объявления о поиске работы. Зачем? Он же вполне неплохо устроился! И ладно бы искал что-то высокооплачиваемое, но его интересовала не слишком квалифицированная работа, не требующая специальных навыков.

Далее. В его компьютере были обнаружены фотографии. На них был изображен сам Алик в обществе разных женщин. Причем выбранные ракурсы не давали повода усомниться в специфике их отношений: все они были его любовницами. Женщин было две, и Ангелины Крохановой среди них не было. Гуров просмотрел даты создания файлов: все они были созданы в мае-июне…

Много чего еще было в компьютере Веретенникова; да еще и карта, на которой было почти полмиллиона рублей, являла собой занимательный образчик головоломки. И вот эти три момента заинтересовали Гурова больше всего. Меряя шагами номер, Гуров ходил туда-сюда и размышлял, стараясь не разбудить Марию. Потом снова вернулся к файлам. Тщательно просмотрев названия сайтов, на которые заходил Алик, а также запросы, которые он вводил в поисковике, полковник тихонько присвистнул. Потом поднялся и осторожно вышел из номера.

Путь его лежал по тропинке, ведущей к пляжу. Однако на сам пляж полковник не стал сворачивать, а пошел дальше, прямо к кафе «Хуторок». Оно было открыто, и Гуров вошел в двери. Ему сразу бросился в глаза возбужденный вид Гали, которая с жаром обсуждала что-то с Петей. Возле них стояла и Ангелина Павловна, хозяйка «Обители жизни».

Подойдя ближе, Гуров поздоровался и спросил:

– Могу я узнать, что вы так увлеченно обсуждаете? Уж не задержание ли Руслана сегодняшней ночью?

– Да конечно, только о нем и говорим! – воскликнула Галя. – Его ж вместе с его бандитами взяли, кажется? Господи, неужели ж теперь они от нас отстанут хотя бы на время? Мы бы за него насобирали нужную сумму.

– Думаю, что времени у вас будет предостаточно, – улыбнулся Гуров.

– А я думаю, что благодарить за это стоит вас, Лев Иванович? – полувопросительно улыбнулась Ангелина.

– И вас тоже, Ангелина Павловна, – ответил Гуров.

Супруги Костенко непонимающе переводили взгляды с Гурова на свою родственницу, но полковник не стал при них проговаривать никаких подробностей задержания Руслана. Вместо этого он сказал:

– Может быть, вам и не придется отдавать ваши деньги.

– Как так? – поразилась Галя.

– Ну, в ближайшее время Руслану будет явно не до того. А потом… Потом много воды утечет. Во всяком случае, беспредельничать здесь он уже не будет.

– Ну нет, – протянула Галя. – Мы отдадим то, что должны. Пусть хоть без процентов, но что занимали, вернем!

– Ну это дело ваше, – кивнул Гуров. – То есть на то, чтобы искать деньги, вы даже не рассчитываете?

– Галя, я тебе говорила про Дениса Васнецова, может быть, все-таки обратиться к нему? – вступила Ангелина. – Ты же уже убедилась, что ему можно доверять.

– Давайте пока не станем привлекать Дениса Юрьевича, – покачал головой Гуров. – Может быть, справимся своими силами.

– Но как своими-то? – развела руками Галя. – Что мы можем-то?

– Вы, скорее всего, ничего. А вот я кое-что смогу, – сказал Гуров. – Вы разрешите мне для начала поговорить с вашей дочерью?

– С Наталкой? – вытаращила глаза Галя. – А она-то здесь при чем?

– Скорее всего, ни при чем, – успокоил ее Гуров. – Но кое-чем помочь может.

Галя повернулась к Пете. Взгляд ее был испуганным.

– Наталка со вчерашнего дня в своей комнате сидит, глаз не кажет, – сказал тот. – Совсем извелась из-за своего хлыща!

– Позвольте мне к ней подняться, всего на несколько минут. Только поговорить нам нужно наедине. Больше я ее не побеспокою, – сказал Гуров.

Галя секунду подумала, потом развернулась и повела Гурова по лестнице на второй этаж. Постучав, спросила:

– Наталья, можно до тебе?

Девушка ответила что-то невнятное, и полковник, приложив палец к губам, сделал Гале знак, чтобы та уходила. Открыв дверь, он вошел в комнату. Наталка сидела на неубранной постели, лицо ее было бледным, а глаза красными. В руках девушка держала сотовый телефон.

– Наташа, простите, что пришлось побеспокоить вас в вашей комнате, но мне хотелось скрыть нашу беседу от посторонних глаз и ушей.

– Кто вы? – спросила девушка испуганно. – Что вам нужно от меня?

– Не бойтесь, я ваш друг.

– А почему? С какой стати мы стали друзьями? – нахмурилась она.

– Считайте, что так сложились обстоятельства. Не нравится слово «друг» – можете считать меня союзником.

– Союзники в войне, – усмехнулась девушка. – А я ни против кого не воюю!

– Зато так получилось, что вас использовали в войне, – сказал полковник. – Может быть, «война» не совсем то слово, но в конфликте точно. Может быть, вы все же позволите мне посмотреть ваш телефон?

Девушка побледнела еще сильнее и спрятала его под подушку.

– Наташа, – мягко продолжал Гуров. – Я же хочу помочь. Я знаю, что вы ни в чем не виноваты.

– Максим хороший! – жалобно проговорила девушка. – Я уверена, что он не стал бы так поступать со мной по своей воле! Его кто-то заставил, поэтому он и уехал!

– Вот давайте в этом и разберемся, чтобы раз и навсегда поставить все на свои места. Если этого не сделать, Максим так и будет скрываться, а ваши родители ломать голову, где им взять деньги. Вам это нужно? Ведь их интересы напрямую связаны с вами, вы же одна семья!

Говоря это, Гуров внимательно следил за девушкой. Он видел, что она практически готова к откровенности. Гуров протянул руку. Наталка достала из-под подушки телефон и вручила ему.

Гуров нашел список имен, дошел до буквы М и открыл имя «Макс». Высветилась куча эсэмэсок обычного влюбленного содержания, которые Гуров пробежал глазами. Ничего важного для дела в них не содержалось. Гуров переписал номер и вернул телефон.

– Что вам рассказывал Максим о себе? – спросил он.

– Говорил, что живет в Москве, но там работы хорошей нет, – всхлипнула Наталка. – Приехал сюда на заработки, говорил, что имеет профессию официанта, устроился в наш пансионат… Хотел вместе со мной в Москву уехать и вдруг пропал! А перед этим у нас деньги украли! Я не хотела думать, что это он! Но теперь думаю – пусть лучше он украл деньги и из-за этого уехал, чем просто меня бросил!

Гуров подавил вздох.

– Как получилось, что он узнал про деньги?

– Это я проболталась, – призналась Наталка. – Без всякой задней мысли. Просто сказала, что родители должны наконец через два дня рассчитаться с долгами, и тогда я смогу подумать о том, чтобы уехать с ним в Москву. Пока мы были в долгах, я не могла оставить родителей.

– Это вы дали ему ключ от сейфа?

– Нет, что вы! Я думаю, он сам взял. Он… Он напоил меня в тот вечер. Точнее, в предыдущий. Купил хорошего вина – родители как раз уехали к тете Лине в санаторий, – и мы с ним посидели. Правда, я перебрала и уснула на какое-то время. Он, наверное, тогда и взял папин ключ, он дома оставался, в общей связке…

– Понятно, – кивнул Гуров. – Что он вам еще говорил? Где живет, с кем дружит?

– Он говорил, что снимает квартиру где-то на окраине, я точно не знаю. А друзей в Москве у него не было. Он приехал из Астрахани.

– Вот как? Из Астрахани? – поднял брови Гуров. – Хм…

Это подтверждало его догадку, которая уже сложилась в картину. Практически целую, объясняющую и мотивы убийства Алика.

– Как его фамилия, вы хотя бы знаете?

– Нет… Мы никогда не говорили об этом. Что я, в лоб буду спрашивать – как твоя фамилия?

– Ладно, Наташа, спасибо. Я все понял. Не терзайте себя больше.

– Вы расскажете родителям? – дрожащим голосом спросила девушка.

Гуров отрицательно покачал головой и добавил:

– Если захотите, можете рассказать им сами. Но лучше позже, когда деньги найдутся.

– А они найдутся? – воскликнула девушка.

Гуров посмотрел на часы:

– Я очень на это надеюсь, – сказал он.

– А может быть, это вовсе не Максим украл деньги? – Наталка слезла с постели и подошла к Гурову. Расплетенные волосы спадали ниже спины, она была босиком, в длинной ночной рубашке, хотя время уже приближалось к обеду. Большие глаза ее смотрели на Гурова с безграничной надеждой.

– Я это выясню, – пообещал полковник и вышел из комнаты.

Поблагодарив супругов Костенко и не став больше ничего им объяснять, Гуров достал сотовый телефон и набрал Станислава Крячко.

– Стас, теперь уже моя личная просьба. Выясни, не было ли у Алика друга по имени Максим. Как у кого? В первую очередь у его девушки. И еще. Я тебе сейчас эсэмэской скину номер, выясни, на кого он зарегистрирован. Ну левый так левый, ты главное – выясни! – нетерпеливо добавил полковник. – Давай, до связи!

Идя по дорожке в сторону пансионата, Гуров сосредоточенно размышлял. Да, картина получалась цельной. Теперь осталось только продумать, как ему завершить дело. Поручить все Крячко? Как-то нехорошо валить все на ни в чем не повинного Станислава. Самому Орлову как «организатору» расследования? Это уже совсем как-то… Не по-офицерски. Самому? Но как?

Проходя мимо кафе на террасе пансионата, Гуров увидел Николая Петровича, а рядом с ним какую-то женщину. Николай Петрович выглядел каким-то кислым, а выражение лица его было измученным. Женщина выглядела его ровесницей, даже казалась постарше. Она поила Николая Петровича минералкой и назидательно выговаривала ему:

– Ты, Коля, без меня ничего не можешь! Снял самый плохой номер, с каким-то дурацким видом, хотя я сто раз говорила, что нужен номер с видом на море! И опять питался здесь не поймешь чем, хотя я тысячу раз говорила, что тебе нельзя жареное! И врачи то же самое твердят! А ты как ребенок, честное слово! Вот язва и открылась! Все, хватит, я забираю тебя домой! Там как раз внуков привезли, будет тебе развлечение.

Гуров перевел взгляд в сторону. За дальним столиком сидела Антонина Павловна, со стороны наблюдавшая за этой сценой. Губы ее были обиженно поджаты, она сверлила женщину ревнивым взглядом, а на Николая Петровича бросала прямо-таки испепеляющие. Тот как-то стыдливо отводил глаза, стараясь не встречаться взглядом с Антониной Павловной. Бравый вид холостяка-пенсионера, успешного председателя колхоза с него слетел, и теперь это был пожилой грузный человек, одолеваемый проблемами семьи и здоровья.

– Хорохорился-хорохорился, а оказался женатым язвенником! – прокомментировала эту сцену дородная Вероника Васильевна, когда Гуров проходил мимо. – Вчера чебуреков навернул гору и вина бутыль выпил, а ночью «Скорую» пришлось вызывать. Язва открылась. Телеграмму жене дали, она и прилетела. Все, кончился отпуск! И правильно! Нечего хвост распушать, когда у тебя дома внуков семеро по лавкам!

И Вероника Васильевна злорадно блеснула глазами на унылого Николая Петровича.

Гуров прошел в номер. Мария уже поднялась и даже приняла душ. Она одарила мужа улыбкой, спросив:

– Ну что, пойдем на пляж? Ты готов?

– Нет, Маша, – ответил Лев. – На пляж я точно не пойду.

Гуров уже принял решение.

Глава 9

Станислав Крячко только что побеседовал с Крохановым и теперь ехал в Главное управление МВД. Информация, полученная от чиновника, потрясла его, и теперь он думал о том, чтобы скорее поделиться ею с Гуровым. Станиславу хотелось действовать, и немедленно, но сколько бы он ни набирал номер своего друга, он был недоступен. Крячко злился, так как без одобрения Гурова, без совета с ним не мог ничего предпринять самостоятельно.

По его просьбе он уже давно позвонил Саше и выяснил, что у Алика действительно был друг по имени Максим. На вопрос, почему она не сказала о нем раньше, получил логичный ответ: «А вы не спрашивали!»

Координаты Максима он сбросил Гурову эсэмэской, но сейчас даже не знал, получил Гуров сообщение или нет. И с Крохановым он успел пообщаться и узнать от него важные факты. Много чего успел сделать Крячко до вечера, и все это вместе побуждало его к действиям, но без Гурова он не мог взять на себя ответственность. И сейчас, по дороге в главк, Крячко думал о том, что пойдет к Орлову, расскажет все ему, и пусть его начальственная голова решает, что делать дальше.

С такими мыслями он и подходил к кабинету генерал-лейтенанта. Секретарша Верочка одарила его загадочной улыбкой и произнесла:

– А вас ждут…

– Так это же просто здорово, когда тебя ждут, верно? – подмигнул Крячко Верочке и открыл дверь.

Войдя в кабинет, он замер на пороге, постоял так пару секунд, после чего воскликнул:

– Лева! Ну, ты даешь! Какими судьбами?

– Здорово, Стас! – Полковник Гуров поднялся со стула, протягивая Крячко руку. – Вот решил сам наведаться, а то, боюсь, без меня тебя здесь совсем загоняли.

– Не то слово! – бросая взгляд на чинно сидевшего за столом генерал-лейтенанта, выразительно произнес Крячко. – А ты загорел, Лева, а? Ты посмотри! – завистливо поцокал он языком. – Всего пару дней в Крыму пробыл, а сбросил лет десять! Надо бы и мне махнуть, да вот начальство у меня строгое, не пускает. – Он снова одарил взглядом Орлова и продолжал: – Слушай, Лева, я тут материала надыбал – закачаешься! Надо бы обсудить дальнейшие действия.

– Вот садитесь и выкладывайте по порядку, – обозначил свое присутствие Орлов. – Оба! А загары и эликсир молодости потом обсудите.

– Смотри, смотри, строгость включил! – весело кивнул на Орлова Крячко. – Сам загнал нас, как лошадей, а теперь отчета требует.

– Ладно, давай действительно по порядку, – посерьезнел Гуров. – Кто начнет? Могу я. Одним словом, деньги я нашел…

* * *

Полковник Гуров решил лететь в Москву. Без этого никак нельзя было обойтись, что он и втолковывал Марии в номере. Нельзя сказать, что ее такой вариант сильно обрадовал, но и возражений особых она не высказывала.

– Я улетаю ближайшим рейсом, – сообщил Гуров. – И настаиваю, чтобы ты летела со мной.

– Зачем? – удивилась Мария. – Ты же сказал, что это ненадолго!

– Знаю, но так мне будет спокойнее.

– Гуров, у тебя и впрямь паранойя! Что сейчас-то со мной может случиться? Руслан арестован, с «Обителью» мы разобрались, к тому же тут новые друзья появились – Костенко, Ангелина, Васнецов, в конце концов! Так что я буду под присмотром! – улыбнулась она.

В конце концов Гуров согласился, тем более что на долгие споры у него не было времени – до ближайшего рейса в Москву оставалось чуть больше часа, а нужно было еще добраться до аэропорта. Договорились, что Гуров, закончив дело, тут же вылетит обратно. Предположительно это должно было быть уже завтра.

Из аэропорта Гуров поехал не в Главное управление МВД, а по адресу, который пришел ему в эсэмэс-сообщении от Крячко. Связь в самолете не работала, и Гуров только теперь увидел ряд пропущенных вызовов от своего друга. Однако сейчас он не стал ему перезванивать, направляясь прямиком в Бескудниково, где, судя по словам Александры, снимал квартиру Максим Светлов.

Гуров ехал по указанному адресу и думал, как подступить к Максиму, как вывести его на разговор. Ведь прямых улик у него не было. Может, в открытую начать давить на парня, мол, знаю, что ты убил? Но ведь оснований полагаться на это было недостаточно. Парень мог просто отрицать все слова Гурова, и тогда никакого разговора уже не будет. Что, если просто расспросить? Да ну нет, с чего ему откровенничать? Особенно если он причастен к чему-либо?

Может, просто припугнуть тюрьмой? Сказать, что одного только факта знакомства с Аликом и совместного нахождения с ним в Крыму будет достаточно? Что никто не станет впрягаться за парня из провинции, живущего в Москве на птичьих правах? Приплести Кроханова, сказать, что тот будет только рад списать все на него и всячески посодействует, чтобы Светлов получил максимальный срок.

Такие методы работы существуют, и они довольно действенны, и многие опера ими с успехом пользуются. Но Гуров не считал такие действия достойными. В конце концов, он решил действовать уверенно, но не пугать до смерти, а давить мягко и грамотно. Максим Светлов вполне мог расколоться и на этом. Это не матерый уголовник, которого ничем не проймешь.

Домофон на дверях подъезда отсутствовал. Гуров свободно прошел в подъезд. Он был ужасно загажен. Стены обшарпаны, столетняя краска давно облупилась, полы в окурках, потолок в подпалинах от бросаемых в него спичек. Ремонт в этой захудалой пятиэтажке не делался, видимо, с момента ее возведения.

Возле квартиры на первом этаже Гуров увидел мужчину средних лет с бутылкой кефира в руке. Он топтался на месте и заинтересованно смотрел на полковника, внешний вид которого никак не вязался с его собственным обликом, да и, похоже, обликом других обитателей подъезда.

– К кому изволите? – угодливо произнес вдруг мужчина фразу, которую от него никак нельзя было ожидать.

– Пятьдесят шестая на каком этаже? – спросил Гуров в ответ.

– Пятьдесят шестая, это типа… да, вроде это, щас! – Он закатил мутные глаза, зашевелил губами и принялся загибать пальцы на руках. – Третий, четвертый, пятый… На пятом!

– Спасибо, улыбнулся Гуров.

– Всегда рады, – осклабил мужик рыже-коричневые зубы, протягивая ладонь.

Гуров сначала не понял, потом до него дошло, что мужик таким образом требует платы за оказанную услугу. Подобное «коммерческое предприятие» развеселило Гурова, и он протянул мужику пятьдесят рублей.

– Покорнейше благодарю! – согнулся тот в любезном поклоне и поинтересовался: – А кто вам нужен?

– Да по работе, попросили посылку доставить, – не стал посвящать любопытного мужика в подробности Гуров.

– А где посылка?

Гуров улыбнулся и промолчал. Он не собирался отчитываться перед местным пьянчужкой о своих целях.

– Там же, где сейчас будут деньги. – Он выразительно кивнул на зажатый в грязной руке мужика полтинник. Тот проворно спрятал его в карман и стал открывать дверь первой квартиры.

Когда Гуров попытался его обогнуть, мужик слегка наклонил пакет и облил рубашку Гурова кефиром.

– Предико извиняюсь, сударь! – произнес он и быстро прошмыгнул в свою квартиру.

Выругавшись, Гуров достал из кармана носовой платок, протер пятно и стал подниматься по лестнице, костеря мужика за его мелкую месть. Подойдя к пятьдесят шестой квартире, он надавил на ядовито-зеленого цвета кнопку звонка.

– Кто там? – через некоторое время послышался голос.

– Простите, Максима Светлова можно увидеть?

– А по какому поводу? – встревоженно спросил голос, и Гуров узнал его. И страх в нем тоже явственно различил. Теперь он знал, как подойти к разговору.

– По поводу убийства! – жестко произнес он. – Открывайте, полиция!

За дверью все стихло, будто там резко все вымерли.

– Светлов, не дури! – проговорил Гуров. – Я вооружен, а здесь пятый этаж. Лучше открой по-хорошему, тебе это зачтется.

Дверь слегка приоткрылась, и оттуда показалась испуганная физиономия Максима. Гуров сразу узнал в нем официанта из ресторана пансионата «Лазурная бухта».

Гуров шагнул в прихожую, на всякий случай держа в руке пистолет.

– Кто еще есть в квартире? – спросил он.

– Никто, я один…

Гуров, оттолкнув его, прямо из прихожей заглянул в единственную комнату в этой квартире. Там двумя рядами стояло шесть раскладушек. Из других предметов мебели наличествовал только шкаф. Общая обстановка никак не походила на жилое помещение, и даже казарма казалась уютнее.

В комнате и впрямь никого не было. На всякий случай Гуров проверил туалет и ванную, а также кухню, не выпуская из поля зрения Светлова. Наручников у него с собой не было, и приходилось быть начеку. Но парень, кажется, не собирался убегать.

Гуров втолкнул его в комнату, прислонил к стене и сказал:

– Максим, мне уже все известно – и про ограбление кафе «Хуторок», и про убийство Алика. Твоя судьба сейчас зависит только от тебя, точнее, от того, насколько ты будешь откровенен. Срока тебе все равно не избежать, а вот скостить его – твой прямой интерес. Так что предлагаю тебе рассказать все самому.

Страх на лице Максима стал апокалиптическим. Ноги его как-то безвольно подогнулись, и он опустился на раскладушку.

– Я вас не понимаю… – прошелестел он губами.

– Слушай, это худшее, что ты мог сказать! Все ты понимаешь. И как вы вместе с Аликом ограбили кафе, и как ты его убил, не поделив деньги, – все понимаешь!

– Я? Убил? – Светлов вытаращил глаза. – Я не убивал!

– Да что ты говоришь! – воскликнул Гуров. – А кто же, кроме тебя? Может, ты скажешь, что и не знал его вовсе?

– Нет, я знал… Знал, конечно.

– Конечно, знал! Вы с ним вместе и кафе обворовали. А потом спровоцировали скандал, при котором ты нарочно облил блузку Ангелины. Это же его была идея, верно? Видишь, я и это знаю. Алик знал скандальный характер своей спутницы и довел все до увольнения. А тебе только этого и надо! Скрыться с глаз долой под благовидным предлогом. Одновременно этот инцидент обеспечивал и Алику повод уехать: он сделал вид, что оскорбился поведением своей спутницы и оставил ее, уехав домой. На берегу вы встретились, чтобы договориться о разделе денег. Но, видимо, не поделили, и ты его убил. После этого отправил сообщение с его номера Алевтине, вызвав ее на пляж, а сам быстренько ушел. Так все было?

– Нет-нет, все было не так! – заговорил Максим. – Не совсем так! Да, мы украли деньги, я признаю, и действительно все подстроили, чтобы уехать поскорее, но я его не убивал! Когда я пришел на пляж, Алик был уже мертв!

– Ну, это все так говорят, – кивнул Гуров.

– Но я вам не лгу, правда! Зачем мне убивать Алика? Кто я без него? Я же только благодаря ему в Москве и держался! У него всегда голова работала, как устроиться, как денег раздобыть. А я так не могу! Мне сейчас знаете как тяжело без него живется?

– Да уж конечно, тяжело, – с притворным сочувствием сказал Гуров. – Особенно с такими деньгами! Не все еще потратил-то, а?

– Я вообще ничего оттуда не потратил! Ни рубля! Я к ним и прикасаться-то не хотел! Как я жалею теперь, что мы вообще все это затеяли! Все испортили, все! И Наташку подставили, и ее родителей, и Алик погиб!

– Ясно, поехали! – сказал Гуров коротко.

– Куда поедем? – В глазах у парня был нечеловеческий испуг.

– В отдел, – пожал плечами Гуров. – Ты же сознаваться не хочешь. А там люди обычно становятся куда как сговорчивее.

– Но я и правда не убивал Алика! – На глазах у парня выступили слезы.

Он всхлипнул, утирая одну, вторую, а потом уже совершенно по-детски разревелся, уткнувшись в кулаки.

– Зачем я только сюда приехал? – глухо говорил он. – Мне с мамой так хорошо жилось в Астрахани! Что теперь с ней будет?

Гуров молча ждал, когда парень успокоится. Дождавшись, когда тот перестанет всхлипывать, Гуров сказал:

– А кто тогда убил Алика? Разве там был кто-то еще из ваших знакомых?

– Да не знаю я! Вроде не было больше никого. Но кто угодно, но только не я! Я вам могу все-все рассказать, если пообещаете, что не посадите. Я правду расскажу.

– Насчет не посадить обещать не могу. Ты для начала расскажи правду. Если сможешь меня в ней убедить – действуй.

* * *

– Ты пойми, Астрахань – далеко не самый лучший город в России! Уровень жизни в Москве намного выше, чем в Астрахани! Москва – столица! Москва – город возможностей! Образование там лучше, рабочих мест – больше. Да в Москве у каждого жителя в среднем по две машины! – Именно такими восклицательными предложениями характеризовал Алик Москву перед Максом.

Он уговаривал его ехать именно в Москву. Алик заочно любил этот город больше других, хотя ни разу там не был. Чем-то он его манил даже больше, чем европейские города. Максим же считал, что если и переезжать, то лучше уж в Питер. Пускай климат не очень, но все же культурная столица, и образование там лучше. Максим мечтал поступить в какой-нибудь питерский вуз и получить хорошее образование. Алик такими вещами не заморачивался. Он вообще ко всему относился проще, легче, веселее.

– Никакое образование не нужно, если в Москве устроишься! – убежденно говорил он. – А устроиться можно всегда, были бы мозги! А если их нет, никакой вуз тебе их не вставит! Ну а раз уж ты так грезишь дипломом, кто тебе мешает? Поступишь в какой-нибудь экономический вуз, заселишься в общежитие… Параллельно будешь работу искать. И вообще, можно на заочном учиться! Это даже лучше. Первое время продержишься, а потом все хорошо пойдет. Там точно не пропадешь.

Но Макс очень не хотел бросаться в крайности. Ему и здесь, в принципе, неплохо жилось. Мать растила его без отца и очень любила. Баловала, старалась обеспечить по мере возможностей. Очень хотела, чтобы сын поступил в местный институт. Он и собирался.

Но слушая рассказы Алика о чудесном городе Москве, Макс ловил себя на мысли, что ему и самому хочется увидеть все эти чудеса. Да и Астрахань ему порядком надоела. Где он тут сможет устроиться на работу, если не поступит в институт? Промоутером? Грузчиком? Курьером? Идти на эти вакансии совершенно не хотелось, а другая работа либо слишком тяжелая либо требует наличия высшего образования.

Максим не был таким легким на подъем, как Алик. Но все же после долгих раздумий согласился. Алик умел убеждать, к тому же он обладал задатками лидера. К нему прислушивались, его мнение уважали. Думал Макс, думал, пока в один день Алик не поставил его перед фактом, что он с Сашкой едет, а тот может оставаться. Тогда-то парень и решил, что не хочет упускать такую возможность. Мать, правда, пришлось уговаривать, но в конце концов скрепя сердце и она согласилась и даже снабдила сына некоей суммой на первое время.

По приезде все казалось просто идеальным. Денег было достаточно, документы в университет были поданы, осталось лишь подождать месяц и увидеть свою фамилию в списках поступивших. Город очень понравился парню. Большой, красивый. Множество парков и других мест для развлечения. Все было как в сказке. Но у любой сказки есть и конец. Через месяц выданные матерью деньги закончились, срок оплаты квартиры подошел к концу, а фамилии Макса в списках поступивших не оказалось.

Вот тогда-то он и перепугался не на шутку. Город уже его не радовал. Ничего у него не вышло, никакие планы не сбылись. И что теперь? Так быстро сдаться и поехать обратно домой и выслушивать нотации матери? Нет, такое в его планы не входило. Но что ему остается?

Максим решил просить помощи у Алика, у которого дела шли более чем хорошо. Алик практически сразу нашел работу в модельном бизнесе, обзавелся знакомыми, в основном обеспеченными, и вообще чувствовал себя в столице как рыба в воде. Вместе с Сашей они сняли квартиру поприличнее, в которой места для Макса не нашлось: во-первых, у него не было денег оплачивать свою долю, во-вторых, с ними и так уже жил брат Саши.

Максим в душе завидовал Алику, его умению устраиваться в жизни, но зависть эта не была черной. Выслушав Макса, Алик заявил, что если тот сейчас уедет, то совершит самую большую глупость в жизни. Предложил занять денег на первое время и помочь подыскать подходящую работу. Пока Максим снимал комнатенку на окраине города вместе с пятью такими же бедолагами, но скоро и за нее будет нечем платить.

Максим устроился на работу в кафе официантом, но платили там мало. В принципе, на жизнь хватало, но впритык. Он бы, может, и согласился тянуть так лямку, но Алика подобное положение не устраивало.

– Я вот думаю, может, тебе в Крым поехать? – неожиданно предложил он Максу в конце весны.

– Я в Москве-то еле устроился, с грехом пополам, – усмехнулся тот. – А там что делать?

– Да ты погоди! – остановил его Алик. – Ко всему надо подойти с умом! Крым – это что? Курортное место! Работы там полно, хотя бы тем же официантом! Тебе надо искать вариант с проживанием, при каком-нибудь пансионате. До осени поработаешь, деньжат накопишь и вернешься.

– Как же я из Москвы найду работу в Крыму? – сомневался Максим.

– Чудак-человек! – Алик хлопнул приятеля по плечу. – А Интернет на что?

Поскольку у Максима компьютера не было, поиски работы Алик взял на себя. Через неделю выложил перед Максом список вакансий, из которых самой привлекательной показалась вакансия официанта в пансионате «Лазурная бухта».

– Не дрейфь! – напутствовал его Алик на прощание. – Я, кстати, тоже скоро собираюсь в Крым махнуть.

По приезде Макс сразу устроился на работу. Как же он был рад узнать, что персонал оказался дружелюбным, а начальник ресторана вполне нормальным. А еще он познакомился с хозяевами кафе неподалеку, куда его иногда посылали за свежеиспеченным хлебом. У них оказалась очень даже симпатичная дочка, а сами родители казались очень добрыми.

Работа давалась Максу на ура, ведь он не в первый раз занимался этим делом. Народу было много, но никаких особых трудностей парень не испытывал. Обычная работа обычного человека. Но через некоторое время он начал задумываться над тем, что будет дальше. Ведь лето закончится, кафе закроют. Оставаться тут и работать в кафе в его планы не входило, да и такие курортные городки после лета не принесут ему много денег.

И в этот момент появился Алик. Сначала просто сообщил по телефону, что приезжает.

– Отдохнуть? – спросил Максим.

– Не совсем, – уклончиво ответил тот.

К тому моменту Максим уже встречался с Наташей Костенко и даже показал ее Алику – правда, издали. Они с самого начала не стали афишировать свое знакомство: Алик был не один, а с замужней спутницей, и та могла запаниковать, узнав, что здесь есть какие-то общие знакомые. Так что встречались они в уединенных местах по вечерам.

– Хороший выбор, – дал одобрительную оценку Алик Наташе. – Дочка хозяина кафе, в будущем сама хозяйка. Так что перспектива! Но даже если она слишком дальняя, пока тоже ничего. Можешь к ним пристроиться, такие люди обычно очень сердобольны. Приютят сиротинушку, откормят! Через полгода растолстеешь на местных варениках со сметаной! – хохотнул Алик. – А если все хорошо пойдет – так и женишься! И все проблемы решены! Не надо тебе ни в институт поступать, ни в Москву возвращаться. Крым – тоже место клевое! Особенно когда впереди маячит перспектива стать хозяином кафешки. Научишься вареники лепить, чебуреки жарить… А если мозги есть, то и расширить бизнес можно. Со временем будет у тебя сеть кафе, сам уже не будешь у плиты стоять!

По мнению Алика, все выходило просто отлично, нужно только найти грамотный подход к Наталке. Но Максиму не очень-то нравилась идея Алика. Не умел он жить так, как он. Не везло ему в таких авантюрах. Ему хотелось честной жизни и искренности, которой не было у Алика. Зато тот всегда чувствовал, как в шоколаде, а у Максима вечно были проблемы. К тому же ему искренне нравилась Наталка.

Неизвестно, кто дернул Максима за язык поделиться с Аликом тем, что по простоте душевной сообщила ему девушка. Не иначе как тот самый черт. А она, простодушно рассказывая о том, что ее родители вовсе не такие богатые, как казалось, поведала, что деньги на открытие кафе они взяли в долг и теперь его надо отдавать. Но вот буквально послезавтра они рассчитаются сразу крупной суммой, и дальше будет легче.

Услыхав такое, Алик призадумался всерьез.

– Такой шанс упускать нельзя! – заявил он.

– Ты о чем? – не понял Максим.

– Деньги где лежат? В сейфе. Сейф где стоит? На первом этаже! А спят они на втором, сам говорил. Ключ у кого? У отца! А это считай, что у нее самой. Все, что тебе нужно, это незаметно вытащить ключ и сделать слепок. Дальше уже моя забота.

Максим побледнел. Затея не нравилась ему совершенно. Алик, заметив это, продолжал развивать тему:

– Слушай, ты так и хочешь в нищете жить? Да тебе этих денег на несколько лет хватит! При твоей-то экономии! Хоть поживешь как человек.

– Я и так живу, как человек. Как честный человек, – твердо сказал Максим.

– И далеко тебя привела твоя честность? Много денег заработал? Хорошо живешь? Пойми, братан, честным людям не выжить в этом мире. Особенно – в нашем обществе. Выживает сильнейший. А те, кто бездействует, живут в одной квартире вдесятером и думают, где взять денег на буханку хлеба. Так что решай! Со мной ты или нет?

Максима смутила решимость Алика. Он понял, что друг все равно сделает то, что задумал, с ним или без него. Макс молчал. В тот момент в его голове происходила битва двух личностей. Первая говорила ему одуматься, ведь это – неправильно. А вдруг их поймают? А что, если ничего не получится? А что сказала бы мама?! Вторая – наоборот, доказывала ему, что ничего не случится, он просто возьмет деньги, которые даже не принадлежат отцу Наталки! Он ограбит вовсе не его, а какого-то бандита, которого совершенно не жалко!

Эта наивная мысль и стала решающей. Теперь Максим и сам не мог понять, как сумел дать уговорить себя Алику. Но он всегда привык слушать его. Одним словом, по плану Алика, он подпоил Наталку и приложил к нужному ключу кусок пластилина, который дал ему Алик. Он даже не интересовался, где тот потом взял готовый ключ – настолько ему все это было неприятно. Но Алик всегда умел заводить самые разные знакомства, поэтому Максима не удивило наличие у Алика нового ключа.

Лезть в дом нужно было ночью. Перед этим Максу требовалось совершить еще одну подлость: подсыпать снотворное в самовар, из которого по вечерам пили чай супруги Костенко. Сделать это оказалось несложно: вечером Макс, как обычно, навестил Наталку, которая совершенно ни о чем не подозревала.

План был спонтанным и мог провалиться в любой момент. Им могло крупно повезти, а могло и ничего не получиться. И в этом случае оставалось только надеяться на быстроту своих ног…

Но все прошло гладко.

– Видно, сам бог на нашей стороне! – прошептал Алик, доставая из открытого сейфа сумку и расстегивая молнию.

«Скорее черт», – мрачно подумал Максим.

Вид шальных денег его совершенно не радовал. К тому же было ужасно страшно, хоть он и выпил для храбрости. Ему хотелось поскорее покинуть это место, и он все время тянул Алика за рукав.

Вышли они так же, как и вошли, – через окно. Макс перекинул другу тяжелую сумку и спрыгнул сам. В доме все крепко спали и ничего не слышали.

Отойдя на безопасное расстояние, Алик сказал деловито:

– Так, сейчас расходимся. Ты бери сумку, а у меня еще тут небольшое дело есть. Мне с сумкой показываться не стоит. И вообще, уезжать нам нужно порознь. Встретимся с тобой на берегу через полчаса, деньги поделим и разойдемся. Алевтина думает, что я уже свалил – вот пусть так и думает. Я ей в Москве эсэмэс сброшу, что между нами все кончено. Тем более что моя миссия выполнена. Давай, до встречи!

Все эти полчаса Максим не знал, куда деть пресловутую сумку. Она буквально жгла ему руки, и он не мог дождаться момента, чтобы передать ее Алику. Придя на пляж, он искал глазами своего приятеля, но того нигде не было. И только спустя несколько минут он наткнулся в темноте на его тело…

Не помня себя от ужаса, совсем растерянный и насмерть перепуганный, Максим бегом рванул с пляжа. Машинально нащупал в кармане новенький ключ от сейфа, оказавшийся у него, достал и швырнул в море.

Бежал он быстро, даже не ощущая тяжести сумки на плече.

Наконец заметил на дороге попутку, остановил ее, проехал несколько километров, потом пересел на другую, пока в конце концов не добрался до аэропорта и не улетел в Москву, купив билет на деньги, оставшиеся от зарплаты в ресторане. Открывать сумку он даже не посмел.

* * *

– И ты вот так, с сумкой, наполненной деньгами, ехал на попутках? – удивленно спросил Гуров.

– Ну да, – кивнул Максим.

– Тебе крупно повезло, парень. Тебя сто раз могли пырнуть ножом или проломить голову, – заметил полковник.

Максим развел руками:

– Я не думал об этом. Мне хотелось только поскорее убраться оттуда. Вы мне верите?

– Не знаю. Давай-ка сперва ты мне ответишь еще на ряд вопросов. Когда осматривал тело Алика, ты ничего не трогал?

– Нет.

– Алик говорил, что у него еще какое-то дело – он собирался с кем-то встретиться на пляже?

– Да, мне так показалось. Но я не представляю, с кем. Он отдыхал там с Алевтиной. Может быть, с кем-то из пансионата? Учитывая, как он скоро заводил всякие знакомства, может, он успел еще какую-то авантюру провернуть без меня? Я уже ничему не удивляюсь!

Гуров задумался.

– Что он имел в виду, когда говорил, что его миссия закончена? – спросил он.

– Не знаю. Алик не посвящал меня в эти дела.

– Ты их фотографировал вместе с Алевтиной?

Максим вспыхнул:

– Откуда вы знаете?

– Я, братец, многое знаю, если ты еще не понял! Как он это объяснил?

– Никак, – пожал плечами Максим. – Сказал, так надо и чтобы я снимал так, чтобы она ничего не заметила. Камеру он мне сам дал. Куда потом дел – не знаю.

– Что тебе вообще известно о его делах?

– Да почти ничего! Алик был себе на уме. Мог болтать много, но в дела свои не посвящал. Он на этих женщинах как-то деньги зарабатывал, но как – я не знаю.

– Ты видел когда-нибудь рядом с ним незнакомых людей? Можешь описать?

Максим наморщил лоб.

– Вроде нет… Хотя однажды мы с ним сидели в центре, и он отошел в сторону, сказал, подожди минутку. Подъехала черная машина, Алик к ней подошел и о чем-то поговорил с водителем. Но кто сидел за рулем, я не разглядел.

– А что за машина?

– «Тойота», по-моему. Я еще спросил у Алика, мол, кто это у тебя на такой крутой тачке разъезжает? А он усмехнулся и говорит: «Партнер по бизнесу. Только жадный очень. Но я его отучу от этого!»

– Интересно… И ничего не уточнил больше?

– Нет.

– Зачем он приехал в Крым? Только ли отдохнуть?

– Не знаю!

– Ты уверен, что Алик заранее не планировал ограбление кафе?

Взгляд Максима снова стал испуганным.

– Не может быть… – пробормотал он. – Да нет, ерунда! Откуда он мог знать про деньги, про то, что я познакомлюсь с Наталкой? Нет, все спонтанно получилось. Я даже не верил, что у нас получится. И лучше бы не получилось, – вздохнул он.

– Но Алик говорил Саше, что рассчитывает привезти из Крыма деньги! Какие деньги он имел в виду?

– Не знаю! Вот ей-богу, ничего больше не знаю! Я вам и так как на духу все рассказал!

Похоже, Максим и впрямь больше ничего не знал о делах своего друга. Гуров посмотрел ему прямо в глаза и спросил:

– Где деньги?

Светлов вздохнул и полез в шкаф, доставая оттуда матерчатую сумку – баул. Положив ее перед Гуровым, повторил:

– Я ни рубля оттуда не взял.

– И ты хранил ее здесь? Где, кроме тебя, еще живет пять человек? – продолжал удивляться Гуров.

– Ну а куда мне еще было ее девать? – спросил Максим.

– Ну ты точно безбашенный! Но какой везунчик, а? Это ж просто чудо, что у тебя ее не сперли!

– Никого не было. Ребята все на работе. Я только недавно прилетел…

Гуров расстегнул молнию и увидел аккуратно перетянутые резиночкой пачки денег. Он не стал их пересчитывать, да и неизвестно ему было, какая точно сумма, собранная семьей Костенко, хранилась в сумке. Он снова посмотрел на Максима. Тот в ответ сверлил его вопросительным, тревожным взглядом. Наконец, не выдержав, Максим спросил:

– Что мне теперь будет?

– Ну вообще-то это статья, – сказал Гуров. – Даже могу сказать тебе, какая. Но тут вот какое дело: арестовать тебя по ней я не могу.

Выражение лица Светлова мгновенно стало недоверчивым.

– Почему? – выпалил он.

– Да потому, что официально дела такого нет. Родители Наташи не подавали заявление о том, что их обворовали. А следовательно, и привлечь тебя формально нельзя.

Максим все еще ничего не понимал.

– И что? Что теперь будет со мной? – спрашивал он.

Гуров ответил задумчиво:

– Мой тебе совет – уезжай из Москвы. Возвращайся в Астрахань, нечего тебе тут делать. Не для тебя этот город.

– Да я и сам не хочу здесь оставаться! Я домой хочу, я и по маме уже соскучился, – затараторил Светлов, не в силах поверить в свое счастье. Он вскочил и заозирался по сторонам, принимаясь собирать свои вещи и, видимо намереваясь уехать прямо сейчас и при этом косясь на Гурова – не передумает ли тот.

– Ты погоди уезжать, – остановил его полковник. – Следствие по делу об убийстве Алика еще не закончено. Ты мне можешь понадобиться здесь. Так что задержись. Ненадолго, максимум на пару дней. Я тебе позвоню.

Светлову, кажется, хотелось очутиться за сотни километров от Москвы прямо сейчас, но он не стал спорить с полковником. Только осторожно спросил:

– А как мне теперь с Наталкой быть?

– Ну здесь я тебе точно не советчик, – усмехнулся Гуров и поднялся. – В своих отношениях разбирайтесь сами.

– Она, наверное, меня проклинает там, – вздохнул Светлов.

Гуров взвалил на плечо сумку и направился к двери.

– Она плачет и ждет твоего звонка, – сказал он, обернувшись на пороге. – Позвони, а там видно будет.

С этими словами Гуров вышел из квартиры.

* * *

– М-да, – протянул Орлов и посмотрел на Гурова поверх очков. – Думаешь, не он?

– Давай послушаем Станислава, – вместо ответа предложил тот. – А потом сопоставим данные и тогда уже будем делать выводы.

Крячко, оказавшийся в центре внимания, расправил плечи и начал рассказывать.

Кроханов назначил ему встречу в отдельном кабинете одного ресторана, не предназначенного для простых смертных, к коим причислял себя сам Станислав. Приехав на встречу, он прошел в указанную кабинку, где его уже ждал Кроханов. Перед ним стояли тарелки с закусками и маленький графинчик водки. Перед Станиславом Крячко было пусто.

Виктор Павлович был уже в солидном возрасте и внешне годился Алевтине в отцы, хотя Крячко и видел ее только на фотографиях. Держался он сдержанно и солидно. Молча кивнул Крячко, руки не протянул и сразу сказал:

– Давайте свои вопросы, только поскорее!

– Тогда я буду столь же краток – вы убили любовника своей жены? – бухнул Крячко в лоб.

Кроханов застыл. Подобный вопрос он наверняка слышал впервые в жизни. Подумав пару секунд, он сказал:

– Если я отвечу нет, вы что, развернетесь и уйдете?

– Рад бы, да не получится, – вздохнул Крячко. – Профессия научила меня проверять полученную информацию.

– Ну так проверяйте! – раздраженно отозвался Кроханов. – В те дни, что Алевтина отдыхала в Крыму, я находился совершенно в другом городе, и это могут подтвердить десятки человек!

– Ну, разумеется, вы не стали бы сами этого делать, – ласково глядя Кроханову в глаза, сказал Крячко. – Для этого существуют специально обученные люди…

– Послушайте, я не заказной убийца! Вы что, можете это доказать? Нет? Тогда извините! – резко ответил Кроханов.

– Виктор Павлович, – примирительно сказал Крячко. – Я же попросил о встрече не за этим! Если мы продолжим в таком тоне, то она вообще теряет смысл. Мне нужна ваша помощь, вот я и прошу вас помочь.

Кроханов несколько смягчился, убрав с лица раздражение.

– Но чем, чем помочь? – с нажимом спросил он. – Я не знаю, кто его убил!

– А вы вообще знали, что ваша жена отдыхает в Крыму с любовником?

Вилка с наколотым на нее маринованным грибом, которую Кроханов уже подносил ко рту, застыла в воздухе. Он медленно опустил ее на тарелку и спросил:

– Вы, наверное, клоните к тому, что я убил свою жену из ревности?

Крячко не ответил, а Кроханов вдруг сделал то, чего Крячко от него никак не ожидал, – он захохотал. Захохотал искренне, трясясь складками за щеками. Отсмеявшись, он утер уголки глаз платком и произнес, качая головой:

– Да уж! Я и в двадцатилетнем-то возрасте не отличался такими порывами, а уж теперь…

Потом он перегнулся через стол и четко проговорил в лицо Крячко:

– Я вам сейчас скажу то, чего никогда бы не сказал при других обстоятельствах. Скажу неофициально, без протокола и никогда не стану этого подтверждать – имейте это в виду! И когда вы поймаете настоящего убийцу – если поймаете, конечно! – я никаких показаний давать не буду. Так вот, если хотите: я знал о романе моей жены с этим пареньком. Более того, я сам договорился с ним, что он ее соблазнит.

Сказать, что Крячко был изумлен, – значит, ничего не сказать. Однако он постарался не выказать этого. Вместо этого Станислав спросил:

– А вам-то зачем это нужно?

Кроханов усмехнулся:

– Можете считать меня циником – да кем угодно, мне, в сущности, без разницы, – но для меня мой брак был бизнесом, который перестал быть рентабельным. Я вложил в свою жену средства, но она не преумножила капитал, а наоборот, растратила то, что было дано ей авансом. Я имею в виду следующее: она не родила детей, не продолжила мой род и не стала мне самым близким человеком. Хотя это было все, что от нее требовалось!

– А вы ей озвучивали все это? – осторожно спросил Крячко.

– В таких выражениях – нет. Но ясно давал понять, что за свое хорошее отношение, за выполнение ее желаний требую от нее того же. Тем более что мои требования отнюдь не завышены: заниматься мужем и детьми – разве это непосильная задача для женщины? – Крячко не стал отвечать на риторический вопрос, и Кроханов продолжил: – Решение о разводе созрело давно, когда я понял, что являюсь для своей жены лишь тугим кошельком. С мыслью о детях от нее пришлось расстаться. Да и она уже почти вышла из детородного возраста. А я все еще рассчитываю обзавестись наследником. Для этого мне нужно развестись с Алевтиной и жениться на другой женщине. Но при разводе она получает слишком много. Незаслуженно много! – подчеркнул он. – В нашем брачном договоре есть пункт, который гласит, что если причиной развода станет супружеская измена, то виновная сторона не получает ничего!

– Кажется, я начинаю понимать… – наморщив лоб, протянул Крячко. – Вы наняли Алика Веретенникова, чтобы он соблазнил вашу жену, сделал фото, которые явятся вещественным доказательством измены, а затем планировали подать на развод…

– Именно так, – кивнул Кроханов. – Цинично? Жестоко? Я так не считаю! С какой стати я должен отдавать заработанные мною деньги человеку, который мне абсолютно чужой? Этот человек просто прожил со мной под одной крышей, на этом его участие в моей жизни заканчивается. К тому же Алевтина и сама бы прыгнула в постель к кому-нибудь. Да наверняка такое уже было! – поморщился он брезгливо. – Она для меня прозрачна, как зеркальце из женской сумочки. Ей же было скучно! Но развеять свою скуку каким-нибудь созидающим занятием ей не пришло бы в голову – нет, не пришло! Она слишком примитивна и предсказуема.

Крячко сидел, переваривая услышанное. Это было не совсем то, что он ожидал. Но, похоже, Кроханов говорил правду. Этим объяснялось наличие совместных фото Алика и Алевтины – он готовил компромат для своего заказчика. А остальные фамилии в списке? Кто эти люди? Такие же заказчики?

– А откуда вы узнали про Алика и как возникло желание нанять именно его? – спросил Станислав. – Откуда вы знали, что он согласится на это? Откуда вы вообще его знаете? Он что, объявление в газете давал: «Подставлю вашу жену за небольшую плату»?

Кроханов постукивал вилкой по скатерти.

– Мне рекомендовал его один человек, – сказал он. – Давний знакомый. Как вы понимаете, я тоже не мог дать подобное объявление – ни в газете, ни на сайте. Здесь нужны рекомендации.

Крячко перегнулся через стол и, глядя в глаза Кроханову, произнес:

– Кто этот человек? Имя – и мы с вами прощаемся.

Кроханов подавил вздох и ответил:

– Леша Вавилов.

* * *

После рассказа Крячко все трое – он, Гуров и Орлов, обменялись взглядами.

– Это что же получается? – медленно проговорил Орлов. – Вавилов притворялся, что ревнует жену?

– Вот именно, Петр! – подал голос Гуров. – Я подумал о том же самом, когда Светлов упомянул, что видел Алика в компании мужчины на черной «Тойоте» «Ленд Крузер»!

– А я проверил: Вавилов развелся с женой и оставил ее фактически без гроша, – поддержал его Крячко. – На заседании суда – пришлось напрячься, чтобы мне предоставили эту информацию, – Вавилов предъявил доказательства измены жены в виде фотографий. Откуда они могли у него взяться, если он, как говорится, был ни сном ни духом и узнал об этом романе случайно? И еще – ни в какой командировке в Орле он не был! А был в Крыму!

– Но зачем ему убивать Алика? – недоуменно спросил Орлов.

– Возможны разные варианты, – пожал плечами Гуров. – Как мы выяснили, Алик Веретенников зарабатывал на жизнь своеобразным бизнесом, подставляя чужих жен по заказу их мужей. Вот откуда у него на карте значится такая крупная сумма! И Вавилов был его первым заказчиком.

– Вот интересно, а как на него вышел сам Вавилов? – спросил Орлов.

– Через Виолу! – убежденно подал голос Крячко. – Хозяйку модельного агентства. Я сразу понял – неспроста эта бабенка так нервничает! И уволила она его по той же причине!

– Так а шантаж-то тут при чем? – Орлов никак не мог понять своих подопечных, которые ориентировались в ситуации явно лучше его, и от этого начал злиться.

Ответил Гуров:

– Самый простой вариант: Алик начал его шантажировать. Он же для чего-то хранил у себя фотографии его жены! Помните, Веретенников рассчитывал вернуться из Крыма с крупной суммой денег? Скорее всего, Вавилов обещал заплатить ему их там. Наверное, наврал, что как раз будет там в командировке. Или просто предложил это место для встречи, чтобы не светиться в Москве.

– Лева, но этого мало для шантажа! Вавилов мог послать его подальше, сказав, что Алик сам настряпал эти фотографии, по собственной инициативе! – сказал Орлов.

– А это означает, что у него было что-то посерьезнее, – задумчиво проговорил Гуров. – Он должен был хранить где-то свой компромат! А это значит, нужно сантиметр за сантиметром осматривать его квартиру! Нужно срочно послать туда экспертов!

– И брать Вавилова! – добавил Крячко.

– Рано нам его брать! – возразил Орлов. – Доказательств нет! Он такой шум поднимет!

– Нужно искать доказательства, – твердо сказал Гуров. – Списки пассажиров, прибывших в Крым, свидетелей, которые могли его там видеть. Я свяжусь с Васнецовым, отправлю ему фотографии Вавилова, а он пусть напрягает местных жителей и отдыхающих. Поселок маленький, а Вавилов мужчина видный, его обязательно должны там запомнить!

– К тому же Вавилов говорил, что завтра улетает в командировку, – поддержал его Крячко. – Так что лучше ковать железо, пока горячо. Мы же не знаем, куда он на самом деле собрался? А вдруг он собирается не в командировку, а свалить из страны?

Орлов задумчиво барабанил пальцами по бумагам на столе.

– Ладно, езжайте! – благословил он Гурова и Крячко. – Но имейте в виду: не найдете доказательств – выкручиваться будете сами!

– Вот так всегда! – произнес Крячко, поднимаясь. – Делаешь-делаешь работу для начальства, а оно тебе вместо благодарности – втык! Пошли, Лева!

* * *

– Это не доказательство! – произнес Алексей Вавилов, просмотрев фотографии своей супруги в обществе Алика и отодвинув их обратно на край стола Гурова.

– Хорошо, – терпеливо кивнул полковник, – а как тогда вам такие доказательства? Вы зарегистрированы среди пассажиров рейса в Ялту. Вас видели в поселке несколько человек – они вас опознали, показания сняты официально.

– И это не доказательство! – Вавилов лишь мельком бросил взгляд на документы, которые раскрыл перед ним Гуров. – Я даже не стану отрицать, что ездил в Крым. Более того, я встречался там с Веретенниковым. Ну и что?

– Веретенников шантажировал вас, – сказал Гуров, доставая диск и включая запись.

Послышались голоса. Это был записанный на пленку разговор между Аликом и Вавиловым, в котором тот договаривался с Веретенниковым о том, что он соблазнит его жену. Там же обсуждалась и сумма сделки. Видимо, Алик ожидал чего-то подобного и на всякий случай записал эту беседу, чтобы потом пойти дальше и начать шантажировать своего заказчика. Запись была найдена в тайнике, в квартире, которую Алик снимал с Сашей, и скопирована на диск.

– Кстати, я полагаю, что Алик потому и воспользовался этой записью, что вы ему просто не заплатили за выполненный заказ. Судя по тому, как вы обобрали свою жену, вы очень жадный человек, Алексей Романович! Мы проверили – больше никого из своих «клиентов» Веретенников не шантажировал. Это было с его стороны компенсацией за нарушение условий вашего договора.

– Вы можете предполагать все что угодно! – махнул рукой Вавилов. – Даже шантаж! Но вот то, что я его убил – вы никогда не докажете!

– Думаю, вы все же ошибаетесь, – покачал головой Гуров. – К счастью для оперов и следователей, современная экспертиза творит чудеса. Ваши вещи, ваша кожа, пальцы – все будет исследовано самым тщательным образом. Я не сомневаюсь, что мельчайшие следы крови, эпителия Веретенникова или чего-то в этом роде обязательно будут обнаружены, даже если вы постирали рубашку и брюки и протерли ботинки. Нужно только подождать результатов. Вторую сим-карту из телефона Алика вы, конечно, выбросили – ведь на ней сохранились контакты с вами. А с первой послали эсэмэс спутнице Алика, чтобы в случае чего свалить убийство на нее. Но данные несложно восстановить. Сим-карта оформлена на подругу Веретенникова, так что все данные уже обрабатываются нашими экспертами. Меня во всем этом удивил только один момент, – задумчиво продолжал Гуров, – почему вы убили Веретенникова лично? Неужели тоже из жадности, чтобы не тратиться на наемника?

И, поскольку Вавилов молчал, Гуров ответил сам:

– Нет, это потому, что он так вас напугал своим шантажом, что вы зареклись связываться с наемниками. А то вдруг потом убийца вздумает тоже вас шантажировать? Так что вы решили подстраховаться и сами пошли на убийство. Жадность до денег вообще плохое чувство, оно мало кого доводит до добра.

– Это преждевременный разговор, – произнес Вавилов, но уже не так уверенно. Упоминание об экспертизе явно заставило его нервничать. Его крупный широкий лоб покрылся капельками пота, румянец на пышущем здоровьем лице проступил еще явственнее. – Хороший адвокат разрушит все ваши обвинения!

– Посмотрим, – кивнул Гуров. – Пока что у меня достаточно материалов для передачи дела в суд. Я свою работу выполнил.

Эпилог

– Ты надеешься, что он признается? – спросил Крячко, когда они втроем собрались в кабинете у генерал-лейтенанта Орлова.

– Вавилов? Ни в коем случае! – покачал головой Гуров. – Уповать нужно не на него, а на работу экспертов. Кстати, они уже многое выяснили.

– А ты не спрашивал у Васнецова, может быть, орудие убийства удастся найти? – полюбопытствовал Крячко.

– На это я тем более не рассчитываю, – сказал Гуров. – Я почти уверен, что защита в суде затрещит по швам, когда в ход пойдут результаты экспертизы. Брызги крови все-таки попали на рубашку Вавилова, и, слава богу, он не успел ее выбросить. Так что спокойно ждем суда.

– И благодарности начальства! – заметил Крячко, поглядывая на Орлова.

– Я вам всегда благодарен! – отрезал тот. – Не нужно напрашиваться на комплименты, Стас, ты знаешь, как я ценю вас с Левой. Но думаю, что вам не помешает не только словесное вознаграждение?

Он лукаво посмотрел на Крячко, который моментально заинтересовался.

– Неужели долгожданные пятьсот рублей мне пришли? – спросил он. – Кстати, ты мне еще пятьсот за такси не отдал!

– Ты мелок, Станислав Крячко! – снисходительно произнес Орлов, доставая из ящика стола конверт. – Это от Кроханова, – пояснил он. – Передал мне для Гурова. Но поскольку Станислав работал не меньше тебя, Лева…

– …А даже больше! – подхватил Крячко.

– Словом, полагаю, вы сами разберетесь, кому сколько причитается! – махнул рукой Орлов, придвигая конверт. – Я его даже не вскрывал.

– Ну давай, открывай! – подбодрил Гуров Крячко. – Вижу, как у тебя глаза блестят! Только сильно не обольщайся – вдруг там пятьсот рублей лежит?

Крячко вскрыл конверт и довольно присвистнул.

– Знаешь, Лева! – внушительно произнес он. – Я бы на твоем месте никогда не сетовал перед товарищем генерал-лейтенантом на то, что тебе пришлось прервать свой отпуск! Потому что даже половины этой суммы тебе хватит, чтобы еще раз съездить вместе с женой!

– Это здорово, конечно! Но мне бы этот отгулять, – напомнил Гуров. – Я, кстати, и билет уже заказал, так что мне скоро в аэропорт. Деньги нужно вернуть Костенко, с Васнецовым дела подытожить, ну и красавица жена уже заждалась!

– Везет же некоторым! – вздохнул Крячко, вспомнив о том, что и у него есть жена, которая тоже ждет не дождется его с работы, чтобы вместе мариновать грибы, которые вчера притащил тесть.

– Полную ванну… – проговорил Крячко вслух обреченно.