/ Language: Русский / Genre:det_police, detective / Series: Полковник Гуров

Пуля для главы

Алексей Макеев

В мрачных тоннелях московского подземелья стали пропадать диггеры-любители. Тела несчастных экстремалов находили со следами насильственной смерти. У следствия появилась версия, что в преисподней завелся маньяк. Лучшие сыщики МУРа полковники Лев Гуров и Станислав Крячко в сопровождении диггера спускаются в подземелье. Долгие поиски в темной клоаке наконец дают результат. Маньяк убит. Им оказался уголовник по кличке Трамвай. Но дело на этом не закончилось. Напротив, за убитым уголовником потянулась цепочка кровавых следов, которая в итоге привела в коридоры власти…

Литагент «1 редакция»0058d61b-69a7-11e4-a35a-002590591ed2 Пуля для главы / Николай Леонов, Алексей Макеев. Издательство «Э» Москва 2015 978-5-699-84218-6

Николай Леонов, Алексей Макеев

Пуля для главы

© Леонова О.М., 2015

© Макеев А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

Глава 1

О, это сладкое слово «выходной»! Для человека, порой неделями из-за бесконечной работы не видящего просвета в цепкой рутине напряженных будней, оно воспринимается с не меньшим вожделением, чем слово «свобода» для узника, отмотавшего за решеткой не один десяток лет. Шагая по темному подземному коридору какого-то старого технологического туннеля, Лев Гуров и Станислав Крячко – ведущие опера Главного управления угрозыска МВД России – вполголоса обсуждали перспективы передышки, давно уже обещанной им начальством. А оно, это самое начальство, в лице начальника Главка генерал-лейтенанта Петра Орлова отчего-то бессовестно скряжничало, всякий раз лишая своих лучших специалистов по части уголовного сыска стократно заработанных ими выходных.

Нет, его понять можно – над ним тоже есть начальство, которое на него усердно давит, вымогая результаты расследований, особенно по громким делам. Да чтобы порезвее изловлялись лиходеи-душегубцы, да чтобы доказательная база, наработанная сыщиками, была железобетонно-непоколебимой, и на суде ни один ушлый адвокатский комар под нее носа не смог подточить…

Черт побери! Как же здорово закончилась минувшая неделя! Сработанный тандем «Г – К» (то бишь Гуров – Крячко) успешно раскрутил ограбление крупного столичного ювелирного салона. Тут отдохнуть бы после этого дела, оказавшегося крайне муторным по своей запутанности. Мозги кипели выше всяческих пределов. А Орлов? Вместо выходных тут же подкинул еще одно «простенькое дельце». «Простенькое»!..

Месяц назад в столичных подземельях бесследно исчезли сразу трое человек. Двое студентов, жаждущих приключений, под предводительством диггера со стажем, который уже давно подрабатывал в качестве самодеятельного экскурсовода по Москве подземной, отправились на двухчасовую прогулку в общем-то по не самому сложному маршруту. Спустились на пару часов в туннели и всевозможные лазы, где не заблудился бы даже диггер-новичок, и больше их никто уже не видел. Первой тревогу подняла подружка одного из самодеятельных экстремалов. Когда она так и не дождалась в назначенном месте своего возлюбленного, а его сотовый выдавал однозначно-монотонный гундеж о пребывании хозяина гаджета вне зоны действия сети, девушка кинулась звонить спасателям.

Поиски пропавших длились около суток, но оказались безрезультатными. Не помогли и собаки – ни одна из них не смогла взять след. Помимо спасателей, на поиски сгинувших без вести отправились целые бригады диггеров, однако и им не удалось найти хоть каких-то следов своего коллеги и его клиентов. Уже на следующий день в «желтых» СМИ появилась информация о появлении в подземельях гигантских крыс, о которых так много говорилось еще в конце восьмидесятых. Некий «авторитетный генетик» уверял, что в те времена КГБ клонировал подобных тварей и они, вырвавшись на свободу и размножившись, готовятся обезлюдить всю Москву.

Впрочем, эта «утка» ушла в небытие всего через несколько дней. Диггеры, обследовавшие маршрут своего коллеги, в одном месте внезапно почувствовали ощутимые миазмы трупного тлена. Прибыли сыщики, криминалисты, спасатели и под завалом из камней и мусора в тесном лазе обнаружили трупы всех пропавших. Причина гибели была установлена без особых затруднений – смертельные ножевые ранения, нанесенные чьей-то знающей рукой, вонзавшей свое оружие в те точки тела, откуда могло быть наименьшее кровотечение.

Кто и за что убил этих троих, так и осталось загадкой. Опергруппа райотдела, даже работая сутками, не смогла и близко установить, что же стало причиной столь жестокой расправы. Были отработаны самые разные версии, но ни одну из них подтвердить так и не удалось. Прошло около месяца, и снова разнеслась весть о пропаже еще двоих исследователей подземелий. Но теперь уже все точно знали – их убили. И в самом деле, пару дней назад бедолаг нашли все с теми же ножевыми ранениями.

Поднялась шумиха, министерство стукнуло кулаком по столу, и оба ведущих опера Главка тут же получили ЦУ: найти и задержать кровожадного упырюгу! Вспомнив свои былые контакты с диггерским сообществом, Гуров разыскал одного из тех, с кем когда-то уже довелось побродить под столицей. И не только по туннелям, по катакомбам, созданным руками человека, но и по карстовым лазам и пещерам, о которых знали немногие. Кстати, именно этот диггер и обнаружил тех первых троих, что были убиты.

Михаил Вилюев, успевший разменять уже пятый десяток, согласился помочь без лишних разговоров. Он был наслышан о происшествиях в подземельях. Михаил и сам периодически подрабатывал проведением экскурсий, но в связи со сложившейся обстановкой подобные прогулки временно приостановил. Хотя (вот ведь парадокс!), несмотря на эти два жутковатых случая, недостатка в клиентах он не испытывал.

Отправиться на рекогносцировку в подземелья опера и диггер договорились на следующее утро. Остаток дня Гуров и Крячко изучали материалы, раздобытые районными операми, данные криминалистических экспертиз. А спозаранку, встретившись с Михаилом в назначенном месте, отправились в «мир Плутона», как Вилюев в шутку именовал окутанные вечным мраком многокилометровые подземные коридоры. Впрочем, полковники сразу заметили, что их проводник этим утром отчего-то выглядел каким-то измотанным, даже несколько болезненным. На их сочувственный вопрос он лишь отмахнулся – нечего обращать внимание на всякие несущественные мелочи.

Маршрут, по которому они отправились, и в самом деле какими-либо сложностями не отличался. Пройдя по длинному сводчатому штреку, выложенному кирпичом, с обрывками кабелей на стенах и потолке, поросших бледно-серыми лишайниками, они оказались в туннеле, где текла страдалица Неглинная, уже много лет как ставшая подземной рекой. Бросив в воду монетку, чтобы задобрить незримых обитателей этих сумрачных мест, Михаил что-то пробормотал, а вслух добавил:

– Люди крепко обидели Неглинную. Сначала превратили в сточную канаву, а потом и вовсе загнали под землю. А зря! Она себя однажды еще покажет. Помните, был случай, прошли дожди, и ее русло переполнилось? О-о-о! Я сам наблюдал, как напором воды вверх подбрасывало чугунные крышки колодцев и по асфальту пошли сплошные потоки…

Пройдя с полкилометра в сырой, затхлой атмосфере, опера и их проводник свернули в боковой туннель со старыми выщербленными железобетонными стенами и рыжими пятнами ржавчины. В свете фонарей было заметно, как по бетону на пол стекают капли конденсата. Еще минут через двадцать пути Вилюев объявил, указывая лучом фонаря:

– Пришли. Вон в той норе они все трое и лежали.

Сыщики внимательно осмотрели этот участок подземелья и попытались представить произошедшую месяц назад на этом самом месте жестокую драму. Как считал Гуров, убийца, кравшийся за своими жертвами на всем протяжении пути, здесь использовал фактор внезапности. Он неожиданно напал из темноты, нанося удары ножом. Проводник и один из его клиентов погибли на месте. Третий из этой компании попытался спастись бегством, но был настигнут неизвестным и убит ударом в спину.

Совершив убийство, преступник спрятал тела в заранее присмотренной норе, закрыл ее вход всем, что валялось под ногами, и тщательно убрал с пола следы крови, после чего обработал все какой-то химией, отбивающей у собак обоняние.

– Думаешь, он и это проделал? – с сомнением произнес Станислав.

– Уверен! – В голосе Льва звучала твердая убежденность в правоте своих суждений. – Наверняка он с отдаления наблюдал за операми, когда те доставали убитых. Допускаю даже, что он в этот момент испытывал удовольствие и даже ликование. Вот, мол, какой я удалец! Зарезал сразу троих, и хрен вы меня найдете!

– Стоп! – Крячко встревоженно огляделся по сторонам. – Тогда следует допустить и то, что он сейчас где-то рядом, наблюдает за нами и готовит нападение?

– Вот именно! – Гуров достал из подмышечной кобуры свой «Стриж» и передернул затвор. – Я как будто чувствую присутствие чего-то очень недоброго…

– Правда? – несколько оживился Михаил, который, несмотря на свое бодрячество, к этому моменту и вовсе начал «расклеиваться». – Я тоже чувствую что-то наподобие этого, но говорить не стал, чтобы вы не сочли меня за впечатлительную дамочку.

– Твою контору… Калькулятор ей в корму! – тоже изготовив к бою пистолет, сурово нахмурился Стас. – Ну, добро! Пусть попробует появиться. Я ему покажу такую игру в прятки, что мало хрен покажется. Так, ну что? Место происшествия посмотрели. Куда теперь?

– Наверх, – невозмутимо пояснил Гуров. – Доедем до Бирюлева и там тоже пошарим под городом, посмотрим место второго убийства. Миш, тут рядом выход имеется?

– Ну-у… Как – рядом? – пожал плечами диггер. – Минутах в пятнадцати ходьбы выход имеется. В путь?

– В путь! – откликнулся Лев, напоследок охватывая лучом фонаря пространство.

На мгновение ему вдруг показалось, что в луче яркого света, метрах в ста от них что-то метнулось за угол. Или это действительно ему всего лишь показалось? Они двинулись в обратную сторону, разговаривая о том о сем… Стас вновь ударился в воспоминания о событиях более чем десятилетней давности. Как же долго они тогда гнались под землей за похитителями «атомной бомбы в чемодане»! Становится даже не по себе, когда представишь те узкие каменные норы на многометровой глубине, с сырым, спертым воздухом. Как им все это удалось преодолеть?!

– Лева, а про Черного Диггера помнишь? – хохотнув, обернулся он к Льву. – Мы сейчас далеко от его владений? – тут же уточнил у Вилюева.

– О Черном сейчас лучше не… – заговорил тот, но закончить фразу не успел.

Интуитивно ощутив за спиной присутствие чего-то чрезвычайно опасного, Гуров резко оглянулся и в смутном свете фонарей увидел бесшумно вынырнувшую из темноты крупную угловатую фигуру, мчавшуюся на них, и сверкнувшее лезвие длинного ножа.

Все решали доли секунды. Мгновенно разжав правую руку, в которой он держал свой фонарь, Лев тут же выхватил пистолет и вскинул оружие, наводя дуло на неизвестного. Однако тот тоже сумел явить феноменальное, почти звериное проворство и, стремительно отпрыгнув в сторону с линии выстрела, исчез в кромешной черноте туннеля. Чтобы предупредить вероятность броска ножа или тем более выстрела, Гуров два раза подряд нажал на гашетку. Отрывистые хлопки, ударившие по барабанным перепонкам, наполнили тесноватый объем туннеля. Перебивая ветхую затхлость подземелья, стремительно распространился острый, едковатый запах пироксилина.

– К стенке! Живо! – быстро скомандовал Лев, и все трое разом отпрянули к стенкам туннеля.

Этот маневр был выполнен как нельзя вовремя – в воздухе тут же с шелестящим дуновением промелькнул нож, который где-то далеко, за пределами света фонарей, брошенных на пол, зазвенел о бугристый известняк. Подхватив первый подвернувшийся фонарь, Гуров направил его луч вслед неизвестному, скрывшемуся в отдаленных недрах туннеля, и успел заметить, как вдали мелькнул человеческий силуэт, шустро свернувший влево.

– Быстро за мной! – срываясь на спринтерский бег, скомандовал он и что есть духу помчался вдогонку, рискуя при своем почти баскетбольном росте с размаху налететь теменем на какой-либо выступ из потолка.

Стас и Михаил тоже подхватили фонари и побежали следом. Добежав до того ответвления туннеля, куда свернул неизвестный, но не кидаясь очертя голову в этот куда более низкий и узкий каменный зев, Лев выставил руку из-за угла и осторожно выглянул. Из темноты, примерно с расстояния в полусотню метров, немедленно раздались выстрелы. Насколько он смог понять, неизвестный стрелял из пистолета «ТТ». Пули с писком пронеслись мимо и, влепившись в камни глухой стены напротив ответвления, визгливо отрикошетили, к счастью, никого не задев.

Не мешкая, Гуров в ответ тоже послал несколько пуль, стараясь равномерно закрыть огнем весь объем ответвления. Но судьба, как видно, хорошенько «расщедрившись», в этот раз послала ему не слабого во всех смыслах противника. Едва стихло раскатистое эхо выстрелов, далеко разбежавшееся в разные стороны, в свете фонаря Лев увидел подхватившуюся с пола крупную мужскую фигуру, которая вновь скрылась за поворотом штрека.

И снова погоня. Вилюев, и без того выглядевший ослабшим, теперь совсем раскис и дышал, как загнанная борзая. Досадливо крякнув, Лев коротко бросил Станиславу:

– Оставайтесь оба здесь! Стас, Мише помоги!

– Нет!!! – задыхаясь, с нотками протеста выкрикнул Вилюев, держась рукой за стенку. – А если заблудишься?! Тут есть такие ловушки, что и мне не по зубам! Вперед, вперед, мужики!..

И они ринулись вперед. Чтобы облегчить Михаилу нагрузки от этого сумасшедшего бега, Крячко бежал рядом с ним, придерживая его под руку. А Гуров, добежав до поворота этого штрека, снова посветил из-за угла пологого изгиба каменного коридора. И снова из темноты раздались злые, остервенелые выстрелы.

В этот момент у Льва вдруг возникло ощущение, что неизвестный словно стоял и дожидался, когда они его снова догонят. Получалось так, что тот специально куда-то их заманивал, уводя за собой. Но куда? Наверняка в такие места, которые он заранее изучил и где мог устроить своим преследователям засаду, чтобы разом разделаться со всеми троими. Клюнуть на подобную уловку было бы верхом легкомыслия и даже глупости.

Однажды они со Стасом уже оказались в подобной ситуации, когда вели расследование на прииске Синяжском. Уйдя следом за членом банды в глубь глухой тайги, они, можно сказать, чудом остались живы, едва не утонув в таежном болоте. Теперь, как видно, и этот решил поиграть с ними в кошки-мышки… А это означало только одно: нужно немедленно поменять правила, чтобы эта смертельно опасная игра пошла не по его, а по их сценарию.

Еще минут двадцать попетляв по темным подземным лабиринтам, Лев наконец принял решение: пора! За время погони он израсходовал большую часть обоймы, и в ней оставалось три или четыре патрона. Каким боезапасом обладает преследуемый, было неизвестно, но, видимо, к этой «прогулке» он подготовился достаточно основательно. Наверное, воображает себя всемогущим и неуловимым? Отлично! Пусть так и думает. Это и станет его ахиллесовой пятой. Ну что, пора кончать эту комедию? Пора!

Едва из темноты в очередной раз прогремели три выстрела подряд, Гуров издал болезненный вопль, выронив из руки фонарь, причем с таким расчетом, чтобы он упал на пол, подсвечивая в сторону чужака. Продолжая громко охать и стонать, он повалился на пол, но за пределами светового «занавеса», чтобы тот увидеть его не смог.

– Японский городовой! – скрипел зубами Лев. – Мужики, хана! Он мне, сука, в живот попал! Ну все, звиздец… И пяти минут не протяну… Ой, ну как же больно-то!..

– Терпи, терпи, ща тебе поможем! – ринулся к нему Станислав, но его остановил все такой же стонущий вскрик Льва:

– Куда, т-твою контору?!! Ща он и вас положит! Я сам отползу в вашу сторону… О, бли-и-и-н!!!

При этом он зорко наблюдал за пространством коридора, ловя взглядом каждое движение в его глубине. И его уловка сработала. Всего на пару мгновений метрах в сорока от него из-за угла вынырнул неизвестный со вскинутой рукой. Однако палец Льва на какую-то долю мгновения нажал на гашетку раньше. Сливаясь в один, прогремело три выстрела подряд. Взвыв по-волчьи, неизвестный, как в замедленном кино, рухнул на пол и забился в конвульсиях.

– С-сука ублюдочная!!! – выскочил из-за угла Крячко и с ненавистью всадил в дергающееся тело неизвестного почти всю обойму «Стрижа».

– Эй, ты чего делаешь-то? – проворно вскочив на ноги, схватил его за руку Лев. – Зачем добил? Хоть бы пару вопросов успели ему задать. А теперь – все, кирдык. Теперь ему в мире ином некие рогато-копытные граждане будут задавать свои вопросы.

Ошарашенные неожиданным «исцелением» «смертельно раненного» Льва, Стас с Михаилом растерянно осветили его своими фонарями. Судя по всему, они пребывали в крайнем недоумении – а что вообще происходит?

– Ты… Не ранен? – с некоторой даже обидой в голосе осторожно спросил Крячко. – Все вроде цело…

– Ты уверен? – коротко рассмеялся Лев. – Подставляй ведра – ща кишки полезут. Да, достанется нам теперь от Петрухи! Он нам этот подвиг еще не раз помянет… Ох, Стас! Вечно с тобой – на ровном месте, да мордой об асфальт.

– Ха! Опять я виноват! – возмущенно хлопнул себя руками Крячко. – Хоть бы уж предупредил, хоть бы намекнул, что хочешь его разыграть…

– Ну да, ну да! Надо было организовать маленький курултай, посовещаться, поставить этот вопрос на голосование… Не хватает только трибуны с графином! – приятельски толкнул Гуров Станислава в плечо.

Не выдержав, тот отмахнулся и тоже разразился громким смехом. Не смеялся один лишь Михаил. В какой-то миг он вдруг покачнулся и, придерживаясь рукой за стену, начал медленно оседать на пол. Крячко, глядя на него, укоризненно покачал головой:

– Миш, теперь ты решил изобразить из себя умирающего лебедя?

– Нет, нет! Вот тут-то как раз дело очень серьезное! – встревоженно констатировал Гуров. – Миша, ты как? Постарайся не отключаться!

– Лев Иванович, я-то – ладно… Бог даст, выкарабкаюсь. Вам-то как теперь быть? Тем более что этой территории я вообще не знаю, даже не представляю, куда… – чуть слышно произнес Вилюев и, внезапно дрогнув всем телом, безмолвно замер.

– Что будем делать? – вопросительно посмотрел на Гурова Стас.

Лев шагнул к Михаилу и, проверив на шее пульс, негромко констатировал:

– Живой… Надеюсь, хотя бы еще пара часов у нас в запасе имеется. Давай поднимаем его и пошли искать выход.

– Берем, берем! – охотно согласился Крячко. – Только долгонько нам придется искать отсюда выход. Эти чертовы лабиринты так запутаны, что для полного «счастья» Минотавра разве что не хватает…

Они двинулись в обратный путь, взвалив на себя недвижимое тело своего проводника. Первые три поворота на развилках миновали, точно помня направление своего продвижения в эту сторону. А вот на четвертой развилке у приятелей возник нешуточный спор. Стас был твердо уверен в том, что нужно сворачивать вправо, а Гуров, напротив, был за то, чтобы свернуть влево. По его мнению, вправо надо поворачивать на следующей развилке. В конце концов он отмахнулся и предложил:

– Побудь здесь с Мишей, а я сам пройду вправо, гляну, что там.

– Лева! У нас, может быть, на счету каждая секунда – успеем ли Мишу передать врачам? – вновь закипятился Станислав.

– Лучше потерять пару минут на выверку дороги, чем оказаться в таком месте, откуда не выберемся и до завтрашнего утра! – строго отрубил Гуров и зашагал по низкому ответвлению, все больше убеждаясь в том, что тут они никак не могли проходить ранее.

В какой-то миг он вдруг ощутил ногами слабые, едва уловимые колебания пола. Поняв, что это признак чего-то крайне опасного, Лев ринулся назад, и почти сразу же там, где он только что стоял, участок пола вдруг с треском ухнул куда-то вниз, в какую-то гулкую бездонную пустоту. Ощутив холодок, пробежавший по спине, он осторожно приблизился к провалу и посветил в здоровенную – на всю ширину коридора – мрачную черную яму. Луч света растворился в бесконечной тьме, лишь ближе к краям ямы высветив неровные, выщелоченные водой известняковые стенки карстового провала.

Посветив вперед, в отдалении Лев увидел глухую стенку – там был тупик. «Ни хрена себе, «райский уголок»! – саркастично усмехнувшись, мысленно отметил он. – А если бы улетели в этот провал! Или, еще хуже, дошли бы до тупика и оказались в безвыходной ловушке…»

– Лева! Что там за шум? Ты в порядке? – донесся из темноты далекий голос Станислава.

– В порядке, в порядке! – торопливо шагая назад, откликнулся Гуров. – Идем влево. Тут дороги нет.

– Ну а чего там затрещало-то? – продолжал допытываться Крячко, когда тот вынырнул из правого штрека.

Лев вкратце пояснил суть случившегося. Но Стас и сам все хорошо понял.

– Вот обалдуй твою дуристику! – с досадой проворчал он, стукнув себя по бедру крепко сжатым кулаком. – Ладно, Лева, извини, что чуть не завел в эту гребаную ловушку. Вечно у меня все шиворот-навыворот получается… – Он конфузливо засопел.

– Эрраре гуманус эст, – усмехнувшись, блеснул фразой на латыни Гуров. – Людям свойственно ошибаться. Сказано это две тысячи лет назад. Поэтому ничего страшного – дело житейское. Ну что, двинулись?

– Двинулись! – несколько приободрившись, откликнулся Крячко.

И они снова зашагали по бесконечной путанице ходов и коридоров. Раза два даже тренированная память Льва давала сбои, и они заходили не в ту сторону, куда было нужно, но, вовремя поняв ошибку, поворачивали назад и корректировали маршрут. Прошел час… А может быть, и два, и три… А они все шли и шли вперед, мечтая только об одном – поскорее вырваться из этого осточертевшего подземелья, поскорее увидеть такое бесконечно желанное солнце и вдохнуть свежий, чистый ветерок.

Если бы не необходимость нести на руках по тесным каменным норам такого увесистого мужика, как Вилюев, они бы наверняка преодолели свой подземный путь раза в три-четыре быстрее. Но не бросать же человека на произвол судьбы! В какой-то момент, услышав доносящийся откуда-то сбоку непонятный глухой ритмичный грохот, Гуров объявил:

– Похоже, это метро. Значит, сейчас мы должны выйти к Неглинной…

– Да уж скорей бы! – устало выдохнул Стас.

Лев оказался прав – пройдя еще около сотни метров, они оказались рядом с подземной рекой. И если первоначально, когда они только спустились под землю, Неглинная показалась им чуть ли не Стиксом, придуманной древними греками рекой мира умерших, то теперь она была чуть ли не вестницей счастливого исхода этого непростого путешествия…

Глава 2

Пару часов спустя они вновь отправились во все те же мрачноватые недра подземелий, захватив с собой несколько человек в лице опергруппы местного райотдела. Теперь уже без особых затруднений найдя место последней перестрелки, Лев подошел к трупу неизвестного, буквально изрешеченного пулями, и удивленно присвистнул:

– Ну надо же! Это ведь Трамвай, ешкин кот! Он же – Кушнилин, он же – Рачкин, он же – Гнедухов, и хрен поймешь, какая из этих фамилий настоящая.

– Трамвай?! – удивились остальные.

– Охренеть! – хмыкнув, отреагировал и Станислав. – Этого хмыря объявили в федеральный розыск, а он вон где обнаружился. Ну и ну!..

Впрочем, опера удивились гораздо больше, чем он, когда насчитали на теле Трамвая почти два десятка пулевых ранений.

– Вот это его изрешетили! – хохотнул из тесноты молоденький старлей. – Но что самое ценное, – кучность классная. Лев Иванович, это не вы его так?

– Это он сам себя изрешетил, внезапно испытав глубокое и искреннее раскаяние… – хмуро съерничал Станислав под смех присутствующих.

… Как и предполагал Гуров, Петр Орлов не испытал и тени восторга, когда узнал, что Трамвай «приказал долго жить». Он ведь так надеялся, что серийный отморозок пройдет через пекло судебного разбирательства и остаток дней будет гнить в одном из «санаториев» с железобетонным забором, увенчанным колючей проволокой. Не срослось…

Выслушав его ворчливые сентенции, Лев насмешливо напомнил, что Трамвай, получивший свое прозвище за серию убийств людей, которых подкарауливал на трамвайных остановках, в руках закона уже был. Рискуя своей жизнью, в момент очередного нападения его задержал молодой парнишка, возвращавшийся с тренировки юношеской хоккейной команды. Даже получив удар ножом, к счастью, не самый опасный, хотя подонок метил ему прямо в сердце, парень ухитрился нанести негодяю удар своими коньками с ботинками по голове. Да и проходившие мимо трое мужчин тоже не стали «праздновать труса» и, придя на подмогу отважному парню, скрутили отморозка и передали прибывшему наряду полиции.

– Вот, вот! – глядя в упор на Орлова, язвительно хохотнул Крячко. – Задержали, передали правоохранительным органам, а те его позорно упустили! И снова жертвы. Аж пять человек! Помнится, людоеда Джумагалиева тоже, вместо того чтобы грохнуть на месте и этим самым спасти десятки жизней, каждый раз отправляли на судмедэкспертизу, откуда он постоянно сбегал и продолжал кушать человечину. Отпад!

Насупившийся генерал угрюмо посмотрел на своего подчиненного и сердито пробурчал, что упустили Трамвая вовсе не правоохранители, а «раздолбаи от медицины». И вообще, судьбу обвиняемого должен решать суд, а не самосуд оперов-вольнодумцев, считающих, что им все позволено.

– …Кроме того, как теперь доказать, что убийства в подземельях совершал именно он? – выразительно разведя руками, вопрошал Петр. – Как провести очные ставки, как провести иные следственные действия на месте совершения преступлений?

– С кем очные ставки-то? – прищурился Гуров. – С теми пятью его жертвами? Что ты ерунду городишь? Доказательство его авторства в этих убийствах очень простое – нападение на нас. Почерк с прежними убийствами – один в один. Чего еще надо-то? И вообще… Если ты такой дельный и крутой, шел бы сам в эти крысиные норы, где темень – хоть глаз коли, и задерживал бы этого урода по всем правилам конвенции ООН по правам человека. Только вот не знаю, если бы он вдруг и тебе перо всадил в печенку, стал бы ты в этот «благостный» момент зачитывать ему его права?

Ничего не ответив на эту тираду, Орлов потер ладонью лоб и молча отмахнулся. Он и сам понимал правоту Гурова, но его должность обязывала говорить именно так, как он говорил. Ведь, если по совести, он сам любого нелюдя с превеликим удовольствием пристрелил бы не моргнув глазом. Взять этого же самого Трамвая, абсолютно неисправимого мерзавца и подонка. Он половину своей жизни просидел на тюремных нарах и причинил людям столько бед, что пролитых ими слез хватило бы на целый пруд, где давно уже стоило бы утопить эту гниду. Сидел он за кражи, не гнушаясь обкрадывать даже тех, кто и так еле сводил концы с концами, сидел за грабежи и разбои, сидел и по сто двадцатой нового УК. Последний раз, вернувшись из отсидки за насилие, сопряженное с нанесением тяжких телесных, в результате чего еще совсем молодая девчонка навсегда осталась калекой, Трамвай словно сорвался с цепи и занялся совершенно бессмысленным мокрушничеством.

После задержания и отправки его на судебно-психиатрическую экспертизу – туповатый на вид уголовник умел мастерски изображать из себя психически ненормального – он словно испарился. Почему-то осталось загадкой, кто именно принял решение отправить его не в специализированную клинику наподобие Института Сербского, а в заштатную уездную психбольницу, откуда Трамвай смылся в первую же ночь.

– Петро, что там насчет выходных? – прервав затянувшуюся паузу, напомнил о себе Станислав. – Прошлый раз кое-кто обещал нам вернуть отнятые два дня отдыха, да еще и за нынешнее дело добавить от щедрот своих. Чего молчишь-то?

– Ну два так два… – вздохнув, покорно кивнул генерал и тут же включил свой генеральский рык на полную мощь, заметив, что Стас собирается возразить: – Два! И – точка. Скажи спасибо, что эти даю.

Гуров, не принимавший участия в их диалоге, слушая спорщиков, лишь чему-то сдержанно улыбался. В этот момент резко зазвонил один из телефонов, стоящих на столе Орлова. Петр поднял трубку и, выслушав собеседника, который что-то долго и нудно излагал, отчего-то недовольно поморщился и сокрушенно выдохнул:

– Хорошо, мы займемся…

Он немного помолчал, после чего, конфузливо крякнув и побарабанив пальцами по столу, со вздохом объявил:

– Мои извинения, мужики, но… В общем, выходные переносятся на более поздний срок.

Стас при этих словах зашипел, как разъяренный кот, и стукнул себя кулаком по коленке:

– Да что же это за беспредел такой?!! Лева, а ты-то что ж молчишь?

– Что-то похожее я предчувствовал, как только зазвонил телефон… – все так же чуть заметно улыбаясь, невозмутимо произнес Гуров. – Даже еще раньше, когда Михаила передавали медикам, я уже тогда шкурой чуял, что сегодня обязательно приключится какая-то хрень, которую нас заставят расследовать. Вот, пожалуйста, – сбылось…

– Кстати, что там с Вилюевым? – вопросительно взглянул на него Орлов.

– По мнению врача, у него, скорее всего, отравление каким-то ядом наподобие чего-то нервно-паралитического. Причем пролонгированного действия, – думая о чем-то своем, неспешно ответил тот.

– Как это – пролонгированного действия?

– Это яд наподобие тех, что используют некоторые западные спецслужбы для устранения неугодных. Скажем, сегодня его подсыпали, а действовать он начинает только завтра. За это время диверсант успевает смыться. А человек умер, и хрен докажешь, что это было убийство, а не несчастный случай.

– Я-я-сно… Ну, а Михаил-то жить останется? – спросил генерал с оттенком сочувствия в голосе.

– Врач сказал, что должен сдюжить, мужик здоровый, крепкий. К тому же есть надежда на то, что он употребил не всю порцию отравы, которую кто-то ему втюхал.

– Черт! Кто же мог его отравить-то? И чего ради? Кому он помешал?

– Вот сейчас к нему съездим и, если он уже пришел в себя, попробуем выяснить, – тем же невозмутимым тоном произнес Лев.

Стас, уже несколько остывший, с нотками обиды хмуро поинтересовался:

– Ну, уж рассказывай, мон шер дженераль, что за хренистику опять собираешься нам подсуропить?

Облокотившись о стол, Орлов понимающе кивнул, как бы желая сказать: «На вашем месте я бы отреагировал точно так же, если не круче!..»

– В общем, мужики, дело из так называемых громких происшествий… – тягостно вздыхая, заговорил он.

– Да ты нам «тихих» и не поручаешь! – усмехнулся Крячко.

– Прошу не перебивать! – недовольно поморщился генерал. – Может, слышали, есть на Верхней Волге такой городок – Якорный. Как-то, лет пятнадцать назад, я был там проездом. Это как бы средний райцентр, но кое в чем он не уступает и иным губернским городам. Прежде всего там пересекаются крупные транспортные магистрали – автомобильные, водные и железнодорожные. В свое время там даже был небольшой аэропорт. Правда, летала только местная авиация, уровня «кукурузников» и чешских двухмоторок. И вот сегодня утром в Якорном было совершено покушение на главу района. Он тяжело ранен, сейчас лежит в областной реанимации. Прогнозы неблагоприятные. В своем районе, да и на уровне региона он человек уважаемый, поэтому случившееся с ним там воспринято как чей-то вызов, брошенный всей системе власти в центре и на местах.

– Я так понимаю, он кто-то вроде административного «паханка», который держит всю округу в ежовых рукавицах, – понимающе кивнул Крячко.

– Никаких «паханков»! – Голос Орлова звучал сухо и строго. – Между прочим, очень даже приличный мужик. Так сказать, народный глава, который и перед вышестоящими не прогибался, и нижестоящих не унижал. При нем Якорный воспрянул, и здорово воспрянул.

– Хм… Тогда и гадать не стоит по поводу того, кто мог желать его смерти – их легион, – задумчиво покачал головой Лев. – Быть порядочным во власти – это большая роскошь… Если убивают негодяя, то версий приходится отрабатывать намного меньше. А вот в такой ситуации, как в этом Якорном, искать убийцу можно порой неделями, а то и месяцами.

– Размечтался! – Петр откинулся в кресле. – Дана предельно жесткая установка: найти подозреваемых в течение недели. И – не более того.

– Но вообще-то мы согласия еще и не давали, – чуть развел руками Гуров. – Так что вопрос о том, кто поедет в Якорный, пока остается открытым. Два раза быть обманутым – это уже перебор. Как говорили древние? Если тебя обманул твой друг, то позор ему, а если он обманул тебя повторно, то позор тебе. Улавливаешь, к чему клоню?

– М-м-м… Ну, в общем и целом… – Орлов встревоженно взглянул на Льва – как ни верти, а он полностью прав. – Ладно, говори уж конкретнее. Что?

– Что я хотел бы? Письменную гарантию того, что если кинешь нас и в третий раз, то…

– Хорошо! Если обману, то немедленно пишу заявление с просьбой об отставке, – с безнадежно-ухарским видом махнул рукой генерал.

– Не спеши поперед батьки в пекло! – сурово осек его Гуров. – Ишь ты, заявление он напишет… Нет, милый! Так просто не откупишься. Пиши расписку, что если обманешь с выходными, то в обеденный перерыв, когда все идут в столовую, трижды прокукарекаешь с крыльца Главка. На меньшее я не согласен. Понял? А если понял – пиши!

Придвинув к себе лист бумаги, Орлов взял авторучку, но, начав было писать, отчего-то остановился, глядя в одну точку неподвижным взглядом. Уловив эту заминку, Крячко вскинул перед собой руку и издал саркастичное «Ха!». Толкнув Льва в плечо, он со смехом резюмировал:

– Нет, ты глянь, глянь! Не хочет писать. А почему? Потому что собирается кинуть. Да, ваше генеральшество? Угадал?

– Чего угадал-то? Даже если кукарекать и не придется, сам факт существования подобной расписки сделает меня посмешищем. А ну вас! Ладно… Валите на свои выходные! Пошлю подполковника Рыкова и майора Артюхина… – В голосе Орлова звучала нескрываемая обида. – Все! Валите отсюда!

Но приятели даже не двинулись с места. Изучающе глядя на генерала, Гуров с иронией отметил:

– Да он на нас не иначе как обиделся? О-о-о! Надо же… Видишь, Петро, как неприятно, когда тебя держат за лоха? Ты обиделся. О, как сразу в бутылку полез! А мы как бы деревянные, нам обижаться на тебя не положено. То-то же… Ладно уж, господин начальник, поедем мы в Якорный. Отбываем завтра с утра… Стас, на чем поедем-то? На твоей, на моей?

– Давай уж на моем «меринке», застоялась коняга без дальних поездок, – передернул плечами Крячко и хитро подмигнул Орлову: – Получим выходные, поедем на рыбалку, а тебя с собой не возьмем! Вот так и кисни в своем кабинете.

Всплеснув руками, Петр саркастично рассмеялся:

– Стас! Если бы у меня была возможность, то я бы прямо сейчас посадил тебя в это кресло, чтобы ты хотя бы неделю поварился в моем соку, а потом я бы тебя спросил: ну как, Стасушка ты наш многознающий, хорошо тебе работается в этой должности? Часто ли ездишь на рыбалку? Нет, в принципе, рыбачить можно будет и в должности начальника Главка. Только вот лихорадить его начнет сверху донизу, так что тут и сам не поедешь. Вот что у меня на сегодня?.. Через час надо быть на совещании в министерстве – придется отчитываться за всю минувшую неделю. А еще выслушивать вопросы по поводу того, что число «висяков» за последний месяц у нас возросло на десять процентов. Сразу после обеда встреча с коллегами из СНГ. Надо обмениваться опытом раскрытия особо опасных преступлений. Сразу после этого…

Поморщившись, Крячко торопливо замахал рукой, обрывая Орлова на полуслове:

– Петро, давай не будем друг другу плакаться на свою жизнь. У каждого свои тараканы, свои заморочки. Верю, верю, верю! Тебе тоже непросто. Но! Слово для того и дается, чтобы оно исполнялось, несмотря ни на какие обстоятельства. Только и всего лишь. Ну, да ладно! Засиделись мы, однако… Что, уже можно за командировочными?

– Можно, можно… – устало вздохнул генерал. – А почему ехать решили именно завтра? Что не сегодня?

– Потому что есть необходимость навестить Михаила. Да и собраться надо бы, – поднимаясь с кресла, пояснил Гуров. – Туда сколько? Верст триста? Вот и отлично! Если выедем в пять утра, максимум в восемь будем на месте. Чего суетиться-то?

…Менее чем через час они входили в палату интенсивной терапии, где, обмотанный шлангами и проводами, лежал разом пожелтевший и осунувшийся Михаил Вилюев. Попасть к нему удалось, лишь «достав» заведующего отделением своими настоятельными требованиями и уверениями в том, что предстоящий с ним разговор не будет иметь травмирующего психику характера.

Впрочем, сыграло свою роль и то, что Вилюев, едва придя в себя из токсического забытья, тут же попросил пригласить к нему недавних спутников по подземной экскурсии. Слабым голосом, с несколько вымученной улыбкой диггер поблагодарил оперов за то, что те сумели в самые короткие сроки доставить его на поверхность и передать врачам. Если бы они опоздали всего на четверть часа, спасти Михаила уже не удалось бы.

– Миш, мы обещали докторам, что задавать вопросов тебе не будем. Дескать, это травмирует твою психику… Сам-то ты что думаешь по этому поводу? – покончив с дежурными диалогами, поинтересовался Гуров.

– Чепуха! Я пока что и крышей не съехал, и умирать не собираюсь. Спрашивайте обо всем, что вам кажется нужным…

Кивнув в ответ, Лев первым делом поинтересовался, не употреблял ли Михаил в последние дни какие-либо сильнодействующие лекарства или препараты, близкие по своим свойствам к психотропным веществам. Выслушав его, Вилюев отрицательно качнул головой.

– Лекарств не принимаю – слава богу, не болею. Всякие психотропы вообще на дух не переношу. Я вон даже курить бросил после тех наших похождений, когда мы искали в подземельях «карманную атомную бомбу». Навсегда запомнил, как тяжело дышать в карстовых лазах, если легкие загажены никотином. Единственное, что себе позволяю, – кружечку доброго пива, особенно если с воблой… М-м-м! Мечта!..

– Секунду! А вчера в какой-нибудь компании пивком не баловался? – о чем-то начиная догадываться, вставил свой вопрос Крячко.

– А! Было дело, было… – улыбаясь, кивнул Михаил. – Вчера перед вечером, когда уже поднялся со своими клиентами из катакомб, заглянул в пивбар «Заходи!». Ну, употребил там кружечку «бархатного». Рыбешек пару съел. Вот и все…

– А пиво дегустировал один или с кем-то в компании? – Стас выжидающе прищурился.

– Ну-у… Начал один, потом прибился один знакомый. Как его зовут? Ну-у, мужики! Вы думаете, что это он меня траванул? Не-е-е-т, исключено. Мужик проверенный, серьезный, я его хорошо знаю. Гм! Ну ладно, ладно, скажу, Тимофей Шарахин его зовут. Он таксист, возит мне клиентов. Как познакомились? Месяца три назад он увидел мое объявление и сходил на экскурсию. Ему очень понравилось, и он стал подземные экскурсионные туры рекламировать среди своих знакомых. Потом предложил приличную сделку. Он возит мне клиентов, ну а я какую-нибудь копейку презентую ему.

– И сколько же он запросил? – последовал очередной вопрос Гурова.

– Он оставил этот вопрос на мое усмотрение. Я прикинул, что к чему, и предложил ему треть суммы. Он сказал, что это даже слишком много, но я его уговорил на эту долю. Нет, нет, Тимофей – замечательный мужик. Насчет него даже не заморачивайтесь.

Как рассказал далее Вилюев, к их столику никто не подходил. О чем говорили? Да так, «за жизнь», что на ум придет… Обсуждали дела на завтрашний день. Михаил сказал Тимону, в смысле Тимофею, чтобы тот клиентов не привозил – предполагается сопровождение оперов угрозыска, спецов высшего класса. Разумеется, как их зовут, он тоже сказал.

– Ну и как на это отреагировал Тимон? – чему-то усмехнулся Лев.

– В целом – положительно. Очень заинтересовался, сказал, что и сам когда-то мечтал стать сотрудником «угро», но сложилось так, что пошел в таксисты. Вот… Ну что еще? Спросил про маршрут. Я ответил, что поведу по маршруту покойного Гриши Лещука к тому месту, где его нашли с клиентами. Ну и про то, что на завтра опять клиенты будут не нужны – намечен выход по маршруту второго убитого – Ромки Скокачева. Ну, он с пониманием это воспринял. Вот, собственно говоря, и все.

На просьбу описать таксиста Вилюев сообщил, что лет тому примерно сорок, роста Шарахин выше среднего, физически крепкий, волосы темные, чуть вьются, глаза серые, два резца подряд сверху – из желтого металла, на тыльной стороне ладоней татуировки. На левой – какой-то замысловатый вензель с орлами, мечами, пиками и лентами, на правой – древнеримский гладиатор в полном облачении, с надписью на щите «УК».

– «Убей козла…» – тут же расшифровал Станислав. – Типичный зэковский китч. Каких-то характерных примет не заметил? Ну, шрамы там, родинки, бородавки?

Подумав, Михаил припомнил, что на левой скуле Тимофея имеется малоприметный дугообразный шрам. Чего-то еще, достойного интереса оперов, он не припомнил. Впрочем, уже сказанного им было достаточно для того, чтобы его собеседники вдруг посерьезнели и многозначительно переглянулись. Сообразив, что услышанное подвигло оперов на какие-то серьезные выводы, он встревоженно спросил:

– Мужики, я где-то в чем-то свалял большого дурака?

– Пока не уверены, но… – набирая на своем сотовом номер замначальника информотдела капитана Жаворонкова, пожал плечами Гуров.

Он назвал имя таксиста, перечислил все его внешние данные, не забыв о шраме на скуле, и попросил срочно пробить по всем базам данных людей с подобными параметрами и характеристиками.

– Все-таки он вызвал у вас подозрение… – огорченно вздохнул Вилюев.

Минут через десять на телефон Льва пришло текстовое сообщение и несколько снимков людей, когда-то преступивших закон и потому навсегда оставшихся в электронной «фотогалерее» угрозыска. Выведя на монитор снимки, Гуров начал их по очереди показывать Михаилу. Тот, лишь взглянув на очередное изображение, тут же мотал головой – не он. Однако пятый или шестой по счету снимок ему показался знакомым. Вглядевшись, Вилюев растерянно пробормотал:

– Блин! Этот на Тимона чем-то очень похож. Особенно глаза… Да, я бы сказал, что это он и есть!

– Ну что ж… – удовлетворенно кивнул Лев. – Попробуем разобраться, тот ли это Федот.

В этот момент раздался звонок, и капитан Жаворонков доложил, что по его поручению сотрудники отдела оперативно обзвонили таксопарки города. В одном из них до вчерашнего дня и в самом деле числился некий Тимофей Шарахин. Однако сегодня утром на работе он почему-то не появился. Его сотовый постоянно недоступен. Дома, на съемной квартире, на звонок в дверь никто не открывает.

– А вот это уже интересно… – Стас пальцами потер подбородок. – И что это там у нас за «Тимон» на самом деле?

– Наш с тобой общий знакомый – Кирилл Демьясных по кличке Скорпион.

– Ах, во-о-н оно что! Ну-у, тогда все ясно! – Крячко от души рассмеялся.

В этот момент в палату вошел заведующий отделением, который удивленно застыл у двери библейским соляным столбом.

– Вы все еще здесь?!! – ошарашенно спросил он, переводя взгляд со своего пациента на его гостей и обратно. – Вы же сказали, что пришли всего на пять минут, а на самом деле находитесь в палате уже не менее получаса! Наверное, давайте прощаться, больному нужен покой.

Но, к его неудовольствию, завозражал Михаил:

– Доктор! Вы знаете, я сам попросил их остаться. Присутствие Льва Ивановича и Станислава Васильевича для меня очень важный фактор – именно оно придает мне сил и бодрости. Видите? Я уже стал чувствовать себя намного лучше. Честное слово! Это… Ну, можно, мы еще минут десять-пятнадцать пообщаемся?

– Хорошо… – неохотно согласился врач. – Надеюсь, мое присутствие вам не покажется излишней назойливостью? – с некоторым вызовом взглянул он на гостей.

Заверив, что «уважаемый доктор» им ничуть не мешает, Стас вкратце поведал историю десятилетней давности. Как-то раз они с Гуровым поехали на рыбалку на небольшое подмосковное лесное озеро. О его существовании мало кто знал из поклонников поплавочной удочки, и поэтому оно буквально кишело карасем. Проезжая через лес, они заметили в отдалении кое-как замаскированный джип. Это оперов заинтересовало, и они решили проверить – кто же это там надумал хорониться от постороннего глаза?

Подобравшись поближе, на глухой лесной полянке они увидели четверых мужчин. Причем один из них стоял на коленях с плотным мешком на голове и связанными за спиной руками. Прочие стояли вокруг него и, по всей видимости, проводили какой-то непонятный ритуал. Один что-то нараспев, с завыванием, вычитывал из толстой потрепанной книги, а двое его, как это можно было понять, помощников стояли неподвижно, держа в руках орудия убийства – большой нож со сверкающим лезвием и моток пеньковой веревки с петлей.

Странная компания и ахнуть не успела, как с двух сторон какие-то неизвестные навели на них свои пистолеты. У державшего петлю не выдержали нервы, и он попытался убежать, проигнорировав команду не двигаться и предупреждение о прицельном огне. Тут же под кронами старых сосен хрястнуло два выстрела подряд, с интервалом в пару секунд. Первый в воздух, второй – в ногу. «Спринтер», как видно, ранее даже не подозревал, что пистолетная пуля может летать так быстро и столь больно жалить. Благо стрелок (а им был именно Стас) своим оружием владел виртуозно, и ранение оказалось поверхностным, по касательной…

Будучи доставленными в КПЗ, неизвестные перестали играть в молчанку, и только там выяснилось, что эти люди представляют собой правление некоего благотворительного фонда с претенциозным названием «Милость к падшим». По своему официальному статусу этот фонд позиционировал себя как общественная благотворительная организация, содействующая социальной адаптации людей, выпавших из гражданского общества. Проще говоря, бомжей. На самом же деле это было подпольное предприятие с использованием рабского труда и технологиями зомбирования его узников, фактически являвшееся псевдорелигиозной общиной тоталитарного пошиба.

Люди, оказавшиеся в руках «благотворителей», очень скоро понимали, что выйти на свободу им уже не суждено. Приходилось работать за скудную порцию баланды по шестнадцать часов в сутки. Всякий, кто пытался вырваться из этого «социального рая», подвергался избиениям, лишению пищи и даже пыткам. Особо упорных главарь и его подручные, одним из которых и был Кирилл Демьясных, казнили в лесу.

Свою кличку Скорпион Демьясных получил еще на «малолетке», куда попал в конце восьмидесятых, будучи учащимся захолустной ремеслухи. Напившись разбавленного «Рояля» – технического спирта, которым усердно спаивали Россию «сердобольные» иноземцы, он зверски избил своего однокашника, отказавшегося платить ему дань. После того срока было еще несколько. Во время последней отсидки сокамерник рассказал о «Милости к падшим».

Выйдя на свободу, Демьясных пришел на прием к «президенту фонда» и был немедленно принят в управленческий штат. Очень скоро он стал правой рукой, выполняя роль одновременно и его телохранителя, и палача. После задержания в лесу во время несостоявшейся казни Демьясных сразу же начал сотрудничать со следствием, усердно перекладывая вину на своих подельников. И хотя ему первоначально инкриминировалось сразу несколько убийств, от большинства обвинений он сумел отвертеться и пожизненного срока, как его главарь, не получил. Ему дали около двадцати лет, но совершенно загадочным образом полгода назад Демьясных вышел из заключения, отсидев всего лет шесть или семь.

– То есть получается так, что этот Демьясных, выйдя на свободу, поменял паспортные данные и устроился таксистом в Москве… – выслушав это повествование, негромко подытожил Михаил. – Но для чего? Неужели только для того, чтобы просто зарабатывать на жизнь? Сомнительно… Может быть, он опять втихаря взялся за старое? И вот эта сегодняшняя история… Тут запросто заподозришь, что он окопался в Москве, чтобы выбрать удобный случай и свести с вами счеты. Вам не кажется?

– Ну, дела-а! – не выдержав, вклинился в разговор завотделением, который все это время внимательнейшим образом слушал Станислава. – Носит же земля таких уродов! И где же он теперь может быть?

– Трудно сказать… – пожал плечами Лев. – Допускаю, что весь состав того «фонда» в две тысячи шестом изобличить и задержать не удалось, и Демьясных вполне может скрываться у своих бывших подельников. С Михаилом он познакомился неспроста. Ему для чего-то нужно было изучить хотя бы часть подземных маршрутов, нужен был человек, хорошо знающий катакомбы. Поэтому он и поддерживал с ним знакомство… Я не думаю, что он мог заранее знать о том, что мы со Станиславом пойдем в подземелья. Но, случайно узнав об этом у Михаила, тут же этим решил воспользоваться. Подсыпал ему в пиво отраву, с тем расчетом, чтобы она сработала в определенное время.

– Подождите, а как же Трамвай? – Вилюев даже приподнялся на подушке.

– Тут вообще понять очень трудно – или этот тип сам решил нас убить, или… Или его подослал все тот же Скорпион, чтобы разделаться с нами наверняка. Ну, если вдруг окажется, что, даже оставшись без проводника, мы выберемся на поверхность. Пока не поймаем Демьясных, вряд ли узнаем об этом…

– Да и ловить-то нам его теперь когда? – безнадежно махнул рукой Гуров. – Петру надо позвонить. Раз уж у него Артюхин без работы мается, пусть он Скорпионом и займется.

– А что? Это мысль! – обрадовался Стас. – Сейчас вот выйдем и позвоним…

Попрощавшись с Михаилом, сыщики направились к двери.

К их звонку Орлов отнесся вполне благосклонно.

– Ну, это дело! – согласился он. – Сейчас же прикажу Артюхину заняться этим самым Демьясных. Деньги уже получили? А сумки еще не собрали… Ну-ну… Удачи вам!

Вслушиваясь в отзвуки голоса, доносящегося из сотового Гурова, Стас иронично ухмыльнулся:

– Ты глянь, какой добрый стал! Надо было под шумок выбить из него повышенную квартальную премию. Эх, блин! Не догадался… Правильно говорят: хорошая мысля всегда приходит опосля. Во сколько выезжаем? В пять, как и надумали? Добро! В пять спускайся – буду ждать.

Глава 3

«Мерин» Стаса несся по шоссе, ведущему на северо-восток. Глядя на разгоревшееся зарево утренней зари, приятели, с трудом подавляя неудержимую зевоту, обсуждали перипетии предстоящего расследования. В этот ранний утренний час трасса была полупустой, поэтому вести машину было одно удовольствие – ни обгоняющих, ни обгоняемых, ни подрезающих, ни притирающих…

Глядя на проносящиеся мимо летние пейзажи, где сельские пасторали Подмосковья то и дело разбавлялись урбанистикой разросшихся высотками райцентров, Стас неспешно философствовал на тему нравственности российского чиновничества:

– …Правильно ты вчера сказал, что у нас быть порядочным человеком на руководящем посту – непозволительная роскошь. Нет, в самом деле! Отлаженный механизм, скажем так, нелегальных финансовых потоков в недрах чиновничьей среды не потерпит структур, препятствующих свободному перемещению взяток, «откатов», всяких там незаконных «бонусов»… Поэтому там и идет постоянный дарвиновский «естественный отбор» по признаку преданности своей управленческой корпорации. Типа, ты с нами не одной крови? Кыш отсюда! Ах, ты не хочешь кыш? Тогда – пиф-паф… Селекция наоборот, когда не лучшие отбираются из лучших, а худшие из худших…

– О, куда тебя занесло-то! – громко рассмеялся Лев. – Эй, «спиноза», глянь-ка на ту фуру! – оборвав смех, встревоженно произнес он, толкнув приятеля в плечо.

– Вижу! – озабоченно нахмурился Крячко, чуть пригибаясь к рулю при виде огромного тягача с нескончаемо длинным крытым полуприцепом, тянущимся за ним.

Тот летел по осевой, время от времени повиливая то вправо, то влево. И было совершенно непонятно, куда именно и как далеко сместится эта громадина в следующий миг. Но было яснее ясного, что в соответствии с общеизвестным «законом подлости» фура запросто может направиться именно туда, где сможет нанести наибольший урон.

Зорко наблюдая за несущимся навстречу автопоездом, Стас напряженно прикидывал – выйти ли ему во избежание столкновения на встречку, или и на своей стороне гарантированно пронесет? Эх, если бы сейчас перед ними оказалось боковое ответвление дороги! Уйти можно было бы туда, как говорится, от греха подальше. Но его нет, а все решают секунды.

В тот самый миг, когда «Мерседес» и «Катерпиллер», летящий где-то чуть ли не за девяносто, разделяли сотни полторы метров, громадина тягача ринулась им прямо в лоб. Если бы Крячко не был готов к этому, трудно сказать, чем бы закончилось подобное «рандеву». Но Стас уже внутренне настроился на нечто подобное и поэтому, круто сворачивая на обочину, до предела выжал педаль акселератора. «Мерин», резко прибавив скорости, буквально на каких-то полметра разминулся с лихо промелькнувшим мимо него чадящим синим дымом авточудовищем.

Где-то позади почти сразу же раздался грохот падения, сопровождаемый лязгом и звоном металла. Крячко ударил по педали тормоза, и опера поспешили к фуре, лежащей на боку. Через разбитое лобовое стекло они увидели ворочающегося за рулем водителя с окровавленным лицом, который пытался выбраться из кабины.

Вытащив дальнобойщика наружу, сыщики принесли свою аптечку и тампоном с перекисью водорода обработали ему ссадины и порезы. Благо отделался тот лишь мелкими ранениями и крупными ушибами. Морщась от щиплющей боли, он только недоуменно повторял:

– Японский городовой! Как же так получилось-то? Вот, четко помню – еду по шоссе. И вдруг – щелк, и все как будто отключилось. Открыл глаза – лежу под откосом…

– Ты лучше скажи, когда последний раз спал? – иронично усмехнулся Гуров.

– Давно это было… – тяжело вздохнул водитель. – Вчера днем часок прикорнул и – опять в дорогу. А что прикажешь делать? Машина последние сроки дохаживает, а хозяин, зараза, скупердяйничает, запчастей у этого крокодила не допросишься. Случается, за свой счет их покупаю. Отсюда и поломки. Отсюда – выход из графика. А как его наверстывать? Только экономить за счет сна. Зарабатывать-то как-то надо на жизнь. А если нам выставят пеню, она целиком будет из моей зарплаты. Ну а что тут скажешь? Все. Этот рейс, считай, сгонял бесплатно. Если только с работы не выкинет. Слава богу, отказался от груза посуды. Взял чай, он не бьется. А то и не знаю, как расплачивался бы. Эх, жизнь, туды ее в лоскуты!..

Выруливая на шоссе, Стас через зеркало взглянул на фуру, подле которой, прихрамывая, уныло брел дальнобойщик, поджидающий вызванную им подмогу.

– Ну что, приедем в Якорный, отметим наш очередной день рождения? – как-то невесело ухмыльнулся он. – Хотя их у нас с тобой и так с переизбытком. Вчера в катакомбах чудом остались живы, сегодня – на трассе. Слушай, а тебе не кажется, что там, наверху, в небесном ведомстве, от нас уже отвернулись и мы теперь предоставлены сами себе?

– Нет, не кажется, – без тени улыбки произнес Гуров, хотя в глазах его мелькали искорки смеха. – Скорее, там уже задолбались вытаскивать нас с тобой из разных передряг, куда мы не так уж и редко попадаем по собственной дурости.

– Это ты про тот случай на болоте? – попытался угадать Крячко.

– На болоте… Да если бы тот случай был единственным! – Лев укоризненно покачал головой. – Гарантирую, что нам и здесь светит немало «веселых приключений». Так что, граждане ангелы-хранители, готовьтесь! Скоро всем нам будет жарко, – громко объявил он, глядя куда-то в потолок.

– Ну а я тогда обращусь к нашим персональным бесам-искусителям, – с подначкой в голосе подхватил Крячко. – Граждане бесы! Не слишком усердствуйте по части искушения нас на всевозможные грехи – мы и сами на них то и дело нарываемся. И вообще, если лимит по искусительству превысите, трижды плевать через левое плечо буду, только набрав перед этим в рот красного перца. Гарантирую, мало вам не покажется!

– О-о-о! Это нелишне! – Гуров вскинул указательный палец. – А то в Якорном, мне так думается, есть немало пригожих провинциалочек искусительного вида, от которых ты, праведничек наш, конечно же, будешь решительно отворачиваться… Кстати, глянь-ка! Впереди придорожный магазин. А вон рядом с ним стоит какая-то молодая-интересная автостопщица, голосует нам. За перцем заедем?

– А на кой он? Ах, да-а-а!.. Понял, понял! – Стас рассмеялся и хлопнул себя по лбу – классно поддел его Лева! – Ладно, обойдемся пока без перца. Надеюсь, мой искуситель борзеть не станет. Тем более что рядом со мной – ты как главный блюститель моего морального облика.

Он остановился подле девушки, изящно изобразившей своей рукой характерный жест всех автостопщиков.

– До Стогова не подбросите? – заглянув в кабину, спросила она приятным густым контральто, от которого у Стаса сразу же защекотало где-то в животе.

– А где это? Мы – в Якорный, – сказал Гуров.

– Как раз в той стороне. Не доезжая Якорного километров сорок, – улыбнулась автостопщица. – Только я не одна, со мной еще две девочки. Как на это смотрите?

– Нормально смотрим, пусть садятся, – откликнулся со своего места Станислав.

Оглянувшись, девушка кого-то громко позвала:

– На посадку! Быстренько!

Опера ожидали, что на ее зов откуда-нибудь, например, из-за угла магазина выбегут две девочки, эдакие резвушки-попрыгушки в платьицах с косичками. Но их взору предстали две бабули лет под восемьдесят, которые, тяжело дыша и переваливаясь на ходу, вышли из магазина.

– Это и есть девочки? – высунувшись из окна, ошарашенно спросил Крячко.

– Да! – рассмеялась девушка. – Если кто-то докажет, что это мальчики, пусть первым бросит в меня камень.

– Ну-ну! Ильфа и Петрова мы тоже читали… – усмехнулся Гуров. – Берусь предположить, что лично вы вообще никуда не едете, а голосовали только для того, чтобы с кем-нибудь отправить этих двух почтенных дам. Я прав?

– Абсолютно! – Девушка одарила его уважительной улыбкой. – Но вы, надеюсь, явите настоящее джентльменство и доставите тетю Веру и тетю Женю до места назначения?

– Разумеется! – заверил Стас, выходя из машины.

Откинув крышку багажника, он взял у женщин их кладь и загрузил в недра своего «мерина». Девушка тем временем помогла бабулям сесть в кабину. Как видно, донельзя довольная тем, что все так удачно сложилось, она решительно подошла к Крячко и, быстро коснувшись губами его щеки, поспешила к магазину, на ходу помахав всем рукой.

– Как тебе повезло-то! – рассмеялся Лев, когда Станислав, несколько взбудораженный неожиданным демаршем «автостопщицы», плюхнулся на водительское место.

– А то ж! – подмигнул Крячко. – Ради этого можно было согласиться и на рейс до Хабаровска. Какая у вас внучка хорошая – и умница, и красавица, и, самое главное, добрая.

– Да вот жаль, что она нам вовсе не внучка, – вздохнула одна из бабулек. – Мы сами ее сегодня впервые увидели, Вареньку-то…

Как рассказали далее попутчицы сыщикам, они ехали на такси, но машина сломалась аккурат возле этого магазина. Шофер вернул им деньги и на буксире уехал назад. Вот они и застряли на полпути к дому.

– … Голосовали с полчаса – никто не остановился, – с горечью повествовала бабуля, назвавшаяся Евгенией Федоровной. – Да и кому нужны старые, дряхлые клячи? Пошли к Варе, спросили: может, у нее поблизости есть знакомые, кто мог бы нас отвезти? Мы бы заплатили! А что еще делать-то? Автобус рейсовый ушел как раз перед нами, а следующий – только часа через два. Ну, она и начала тормозить машины. Было дело, останавливались. Но как только нас увидят, так сразу по газам… Вот она и пошла на хитрость.

В ходе завязавшегося разговора опера поинтересовались, слышали ли в их районе о главе соседей, Александре Лосеве.

– Так что ж его не знать-то? – многозначительно произнесла вторая бабуля, Вера Николаевна. – Он же наш, стоговский. Родился у нас, вырос… Он, кстати, года два учился в моем классе. Я русский язык преподавала. Очень, очень умный мальчишка был. Конечно, не паинька. И дрался, случалось, и озорничал… Но злым не был никогда. Закончил в Москве Плехановский, вернулся обратно, работал на разных должностях. Потом его перевели в Якорный. Мы так этого не хотели! Все надеялись, что рано или поздно он станет главой нашего района. Нет, не получилось… А там… Самый что ни на есть бандитский район! И как только он согласился?

– А ваш район спокойнее? – не оборачиваясь, спросил Станислав.

– Даже слишком… – с оттенком сарказма пояснила Евгения Федоровна. – Спокойствие, скажем так, кладбищенское. Глава уже лет десять спит в оглоблях, и весь район вместе с ним. Был бы Саша Лосев, он бы живо подкрутил хвоста всем этим «спящим красавицам», что только бездельничать да поворовывать горазды.

Известие о том, что вчера утром кто-то стрелял в Лосева и тяжело его ранил, обеих женщин очень расстроило. Посетовав на то, что зря он согласился «влезть в этот чертов гадюшник», Вера Николаевна сокрушенно сказала:

– Ну а чего еще ждать от этих якоринских? Там у них на всех должностях бывшие местные бандиты. В девяностые на рэкете нажились, должности себе купили, а теперь вот хапают без меры да убирают тех, кто им мешает. У нас рассказывали, что самый там первый ворюга и бандит – начальник по всей тамошней коммуналке. При прежнем главе он там что хотел, то и творил. А как Лосев стал, он ему сразу дал по рукам. Вообще хотел снять, да не вышло – у того в области все схвачено, везде есть свои люди. Но все равно стало намного лучше. И тепловые магистрали заизолировали, а то только небо грели, и водопроводы поменяли. Теперь хоть люди с водой.

– Да, там многие из старых чинуш на него зуб имеют, – шумно вздохнула Евгения Федоровна. – Трудно в наше время быть порядочным и честным. Ой, трудно!..

За разговорами время пролетело быстро. Высадив бабулек у павильона автобусной остановки на окраине типично провинциального райцентра с замусоренными обочинами и обшарпанными постройками, опера поспешили дальше.

– Занятная информация! – констатировал Гуров, когда машина вновь помчалась по шоссе. – Это чем-то напоминает «дело молотобойцев». Помнишь? Ну, когда завистливый урод, он же – олигарх Гришкаев, убил Ритушина, человека вот такого же формата, как и Лосев.

– Да, да, я помню, – энергично кивнул Крячко. – Особенно того суггестолога, гришкаевского холуя… Как его? Крапивинский вроде бы? Вот, вот… И тут, как мне кажется, какая-то ведьмовщина замешана.

В этот момент зазвонил мобильник Гурова. Это был майор Артюхин.

– Лев Иванович! – Голос звонившего звучал устало и даже несколько минорно. – Короче, что удалось узнать по Скорпиону… ну, Демьясных. Я опросил его соседей по подъезду, и вот что удалось выяснить. Одна из пенсионерок сообщила, что дня три назад она видела его с каким-то незнакомым мужиком. Я показал ей фото Трамвая, и она сказала, что это именно тот человек. То есть они меж собой были знакомы. Но сам Демьясных уже больше суток дома не появлялся. Сейчас беру пару криминалистов, квартирную хозяйку, понятых и буду проводить обыск.

Поблагодарив Артюхина за информацию, Лев вкратце передал Стасу услышанное.

– Вот это новости! Да, тут есть над чем поломать голову… – удивленно резюмировал тот. – Но уже сейчас понятно, что Трамвай напал на нас не с бухты-барахты, а по конкретному заказу Скорпиона. Кстати! А что, если случай в подземельях был хорошо спланированной местью за наше последнее дело по «ювелирке»? Почему бы нет? Конечно, идея отчасти бредовая. Но, согласись, резоны в этом все же имеются.

– Честно говоря, у меня самого промелькнуло нечто похожее, – рассмеялся Гуров. – Но я не уверен, что есть какие-то реальные основания так думать. Что-то уж очень шаткой получается эта логическая конструкция. Хотя… Время покажет. Особенно, если Артюхин поработает как следует и сумеет связать концы с концами…

Как и планировали приятели, невзирая на всевозможные задержки в пути, к месту назначения они прибыли около восьми утра. На пологом склоне, окруженном холмами, раскинулись кварталы Якорного. Были видны ряды пятиэтажек, высоченные трубы заводов и теплоцентрали, несколько больших черных барж в речном порту.

Первым делом сыщики направились в местный райотдел. Он размещался в двухэтажном здании из белого силикатного кирпича. С трех сторон его окружала каменная изгородь с железными воротами и двумя «дотами» на переднем плане, сложенными из железобетонных параллелепипедов фундаментных блоков. Где-то позади виднелись крыши гаража и других вспомогательных помещений.

Начальник райотдела – плотный, объемистый подполковник, которого с проходной оповестили о прибытии гостей из столицы, – их появлению очень удивился. По его словам, никакой информации о том, что в Якорный выехали сотрудники Главка, здесь не получали. К тому же, особо подчеркнул хозяин кабинета, местное ОВД располагает достаточно сильными и квалифицированными кадрами, которые в состоянии оперативно и грамотно провести расследование. Тем более что этот прискорбный случай с главой района держат под личным контролем начальник областного УВД и даже сам губернатор.

– …Не знаю, где бы вас можно было разместить… – с огорченным видом широко развел руками подполковник. – Ведомственной жилплощади гостиничного типа для приезжающих у нас нет, а городская гостиница с прошлого месяца на ремонте. Если только попробовать снять квартиру в частном секторе, только стоят они очень недешево.

Уведомив его, что люди они неприхотливые и сами найдут, где им обосноваться, опера изъявили желание ознакомиться с исходной документацией по расследованию покушения, а также увидеть свидетелей, поговорить с местными операми, первыми прибывшими на место происшествия… Без особого восторга кивнув в ответ, подполковник вызвал сухощавого капитана лет сорока и, указав на него рукой, представил:

– Капитан Реонкин, Анатолий Геннадьевич. Начальник уголовного розыска. Он вам окажет содействие по всем интересующим вас вопросам. Если возникнут какие-либо проблемы, можете обращаться прямо ко мне.

Сдержанно поблагодарив хозяина кабинета, гости прошли следом за капитаном в правое крыло здания, где и размещался местный угрозыск. Там разговор о случившемся минувшим днем был продолжен. Капитан, не в пример своему непонятно чем излишне замороченному начальнику, оказался вполне адекватным собеседником. Он в подробностях, к тому же без лишней «воды», рассказал о том, что случилось с руководителем их района.

Как явствовало из слов Реонкина, покушение произошло вчерашним утром, а точнее, в восьмом часу. Где-то в семь сорок пять Лосев вышел из дома – проживает он в одноэтажном особняке, который купил себе у местного коммерсанта, перебравшегося в облцентр. От калитки до служебной машины, прибывшей за Лосевым, пройти предстояло всего около пяти метров. И в тот самый момент, когда глава района был на полпути между калиткой и авто, внезапно откуда-то появился мотоцикл с двумя седоками, оба в камуфляже и мотошлемах с тонированным лицевым щитком. Сидевший сзади выпустил в Лосева короткую очередь из автомата «АК» десантного образца. Водитель мотоцикла тут же дал форсаж, и киллеры в один миг исчезли за углом. По свидетельству шофера главы и случайных прохожих, бандиты ехали на ретромодели мотоцикла «Ява». Госномер никто не запомнил.

Нападение длилось всего несколько секунд. Водитель главы подбежал к своему начальнику и поспешил занести его обратно во двор, вполне обоснованно опасаясь, что возможна еще одна группа бандитов, цель которых – «контрольная зачистка». То есть задача – добить Лосева, если тот только ранен.

Врачи прибывшей «Скорой» на теле потерпевшего насчитали пять ранений, два из которых пришлись на живот и грудь, а еще три – в конечности. Раненого немедленно отправили в центральную областную клиническую больницу, где ему сделали операцию. Хотели отвезти в Москву, но состояние Лосева резко ухудшилось, и из опасения, что дороги он не перенесет, его транспортировать не рискнули. В данный момент Лосев находится в коме, его состояние стабильно тяжелое, прогнозы неопределенные.

Опергруппа, прибывшая к дому главы в считаные минуты, произвела осмотр места происшествия. Были опрошены все, кто проживает или находился рядом, собраны гильзы, из ствола дерева, росшего рядом с калиткой, извлечены две пули, прошедшие мимо потерпевшего. Вчера, в течение дня, гильзы и пули прошли трассологическую экспертизу, но, как оказалось, ни в каких базах данных они не значатся. Мотоцикл, которым воспользовались киллеры, минувшей ночью был угнан предположительно у жителя одного из сел района, о чем тот написал заявление. Куда скрылись преступники – осталось неизвестным.

– Какие-то версии случившегося уже прорабатываются? – спросил Гуров, выслушав Реонкина.

Тот, пожимая плечами, досадливо пояснил, что, по его мнению, причина покушения – профессиональная деятельность главы. Но кто именно заказал его убийство – остается только гадать. У Лосева были трения, например, с местными «латифундистами».

– А это кто такие? – откинувшись на стуле, поинтересовался Крячко.

– Скажем так, сельхозпредприятия, разросшиеся за счет разорившихся соседей, – закуривая, хмуро потер переносицу капитан. – Внешне это выглядит как дело благое. Крепкие хозяйственники, сумевшие выжить в девяностые и первое десятилетие двухтысячных, раза в три-четыре нарастили свой земельный клин за счет соседей, которым выжить не удалось. Они как бы благодетели для безработных в окрестных селах, как бы спасители сельского хозяйства для государства. Но не все.

– А сколько их тут у вас, этих самых «латифундистов»? – поинтересовался Лев.

– С конца девяностых, когда во время дефолта в районе разорилась львиная доля колхозов и совхозов, таких вот гигантов у нас образовалось четыре. У двоих – Зинина и Бурханова – люди живут еще так-сяк. У Хомулина, из-за его жадности, присоединенные села почти обезлюдели. Поля, которые, было дело, после присоединения распахали, снова стали зарастать бурьяном. У Шалопаева своего населения тоже почти не осталось, поэтому он вахтовым методом завозит работников из соседнего, Грицунского района – там дела идут еще хуже, чем у нас. Завозит даже вокзальных бомжей. Понятное дело, криминальная ситуация в тех селах самая сложная.

– Ну а в чем же суть конфликта между главой и этими хозяйственниками? – Стас недоумевающе развел руками.

Усмехнувшись, капитан пояснил, что Лосев, будучи человеком принципиальным и не склонным к потаканию аппетитам «латифундистов», очень жестко поставил вопрос о поддержке сельчан, интересы которых до этого попросту игнорировались. Он добился того, чтобы по льготной цене частным подворьям отпускались корма, в том числе и пенсионерам, и врачам, и учителям. Это сразу же снизило отток специалистов и массовое бегство молодежи. Кроме того, Лосев установил факт наличия двойной бухгалтерии. И ладно бы она была ради развития хозяйства – это еще куда ни шло. Но у тех же Хомулина и Шалопаева, вечно ноющих об убыточности сельхозпроизводства, почти вся прибыль левыми маршрутами уходила на счета открытых ими фирмочек, базирующихся в областном центре.

– Да, он много чего сделал для того, чтобы села не обезлюдели окончательно, – уважительно резюмировал Реонкин. – Люди его там обожают. Еще Лосева не любят перекупщики. Он им здорово перебил аппетиты. Раньше они высасывали из фермеров последние соки. Из-за этих клопов – у нас их так зовут – из ста восьмидесяти жизнеспособных, крепких КФХ на сегодня осталось всего сорок. Теперь и фермеры под его покровительством. Кто еще? Поприжал он кладбищенскую мафию, коммунальную, торговую. До Лосева в магазинах иной раз продавали сущее дерьмо. Случалось даже, такими продуктами травились люди. Напрямую воздействовать на жуликов он не мог – нынешние законы тем дали полный карт-бланш. Но он их прижал обходными маневрами. Все! Кончилась дуристика. Перечислять тех, кто не любит Лосева, можно долго. Пальцев на обеих руках не хватит загибать.

Обсудив с Реонкиным план работы на предстоящий день и выяснив у него, где бы можно было снять жилье, опера отправились к своей машине. По совету капитана, который дал им телефонный номер некоего Антона Борисовича, они отправились на улицу Новую, где, заверил Реонкин, можно было снять «однушку» по вполне приемлемой цене.

Глава 4

До улицы Новой приятели добрались за считаные минуты. Она представляла собой длинный ряд пятиэтажек, построенных лет тридцать назад, на «излете» социализма, в ту самую пору, когда страну уже начали «перестраивать» не только вдоль и поперек, но еще и вкривь и вкось.

Набрав номер Антона Борисовича, Гуров услышал чуть хрипловатый басок, который подтвердил, что с жильем обязательно поможет. Вскоре появился и сам обладатель баса – широченный гражданин с крупными чертами лица и столь же крупными руками пожизненного дальнобойщика. Следом за Антоном Борисовичем сыщики поднялись на третий этаж дома двенадцать, где сразу же согласились взять внаем предложенную им жилплощадь.

– Тут, кстати, в этом же подъезде, недавно тоже поселился какой-то мужик из Москвы, – показав гостям интерьер «однушки» и передавая им ключи, сообщил провожатый. – Он только этажом ниже.

Расположившись в квартире, где, в принципе, имелось все необходимое для проживания, за исключением продуктов в холодильнике, приятели решили зайти в ближайшее кафе, после чего опять идти в райотдел, чтобы продолжить фактически уже начатую работу. Когда они спускались по лестнице, дверь расположенной прямо под ними квартиры на втором этаже громко щелкнула замком, и опера увидели перед собой не менее удивленного их появлением полковника ФСБ Александра Вольнова.

– О-о-о! – рассмеявшись, протянул тот. – Приветствую доблестных детективов! Вон оно кто прибыл сюда устанавливать торжество закона!

Поздоровавшись, Гуров и Крячко поинтересовались причинами пребывания их знакомого в этих краях. Вольнов пояснил, что сюда он приезжает уже третий раз, чтобы разобраться с ситуацией на местном рынке крупной недвижимости. В ФСБ поступила информация о том, что ваххабиты, которым последнее время на Северном Кавказе был нанесен серьезный урон, начали перемещаться в центральные регионы, где при содействии некоторых прозападных бизнес– и управленческих структур предпринимают попытки скупить различные стратегические объекты.

Цель этого маневра понятна. Западные «кураторы» фундаменталистов, уяснив, что грубые, вульгарные действия террористического характера Россию запугать и дестабилизировать не способны, перешли к более тонким и изощренным методам ведения тайной войны. Скупка подставными лицами объектов жизнеобеспечения целых регионов, при определенной концентрации их в одних руках, становится куда более серьезным фактором воздействия на государство и общество, нежели такая пещерная примитивщина, как взрывы домов и общественного транспорта.

– Первый сигнал нам поступил еще в прошлом году, – вполголоса повествовал Александр, спускаясь с операми по лестнице. – Некий предприниматель попытался выкупить местное химпредприятие. Оно, в принципе, карликовое, малозаметное, но выпускает продукцию, востребованную по всей Федерации. И вот какой парадокс: при всей своей востребованности начиная с середины двухтысячных завод стабильно «шел ко дну». По непонятным причинам прибыль его была смехотворно мала, зарплаты падали, начали разбегаться кадры. Лосев попытался разобраться, что к чему, но его сумели отшить: типа, это структура закрытая, подчиненная головному московскому предприятию. И вот тогда подключились мы.

– То есть инициатива взять ситуацию под контроль, как ни верти, исходила от местной власти в лице Лосева? – уточнил Гуров, открывая дверь и выходя на улицу. – Кстати, Саш, мы со Стасом сейчас в кафе. Ты с нами?

– Да, да, я тоже не завтракал. Зайдем! – согласился Вольнов. – Так вот, о Лосеве. Да, можно считать, что именно он первым поднял тревогу. Я привез с собой пару хороших экспертов, и мы прошерстили все заводские дела. Хотя сопротивление этому было запредельное, мы своего все же добились. И, знаете, обнаружилось такое! В общем, в две тысячи пятом под надуманным предлогом областной минпром поменял директора химпредприятия – нормального, приличного хозяйственника – и на его место пропихнул жулика – клеймо ставить негде. Этот тип создал ряд хитрых схем увода прибыли в офшоры и, по сути, обескровил производство. А цель была одна: искусственным путем довести завод до банкротства, чтобы потом за бесценок он был продан в частные руки.

– А эти самые руки тянулись к нему не иначе из-за бугра… – понимающе резюмировал Крячко.

– Вот именно! – усмехнулся Александр. – Губа у них, у этих иноземцев, не дура! Мы прозвонили подноготную непосредственного покупателя и выяснили, что он всего лишь двуногая ширма, за которой скрывался некий Багди-Аль-Рухубалли, уроженец одной из стран Ближнего Востока, объявленный в международный розыск как агент «Аль-Каиды». Но, что интересно, он тоже был всего лишь ширмой, за которой маячил международный полукриминальный торговец оружием Сэмюэл Томпс, тесно связанный с Лэнгли. Вот такая интересная компания нарисовалась в итоге нашего расследования.

– Взять кого-то удалось? – поинтересовался Лев, шагая к сияющей огоньками вывески «стекляшке» еще советской постройки.

– Не получилось, – досадливо поморщился Вольнов. – Рухубалли каким-то образом просек факт нашего интереса к его персоне и ударился в бега, предварительно пристрелив «покупателя». Но и сам через пару недель был уничтожен в горах вместе с еще тремя бандитами при попытке перехода закавказского участка российской границы. Ну а Томпса – как возьмешь? Хотя… Я руководству предлагал этого гуся лапчатого незаметно умыкнуть и вывезти в Россию, чтобы потом обменять на наших граждан, которых америкосы гноят в своих тюрьмах.

– А такие возможности были? – мелькнул в глазах Станислава огонек рискового азарта.

– Конечно! Полгода назад он приезжал в Польшу, чтобы подбросить оружия в лагеря подготовки бандеровских отморозков, которые сейчас зверствуют на юго-востоке Украины. Правда, этот визит был сугубо секретным. Но для нас – какие могли быть секреты? Мы знали не только где он остановился, но и что заказывал на завтрак. Организовать его вывоз в Россию для нашего спецназа – вовсе не какая-то там глобальная проблема. Однако… Руководство признало такой вариант недопустимым – в отличие от америкосов, мы обязаны работать в рамках международного права. А жаль!

– Ох уж это «международное право»! – сердито рассмеялся Гуров. – Если бы мы в позапрошлом году устроили сеанс жеманничанья с этим самым правом и не захватили прямо в море спецаппаратуру для стратегических ракет, то сегодня едва ли могли бы спать спокойно. Да, помнится, хай в «Ефроппе» поднялся немыслимый. Ну и хрен бы с ним! Поорали, поорали, да и заткнулись. Зато теперь на некоторое время можно забыть о Третьей мировой. Ну а если вернуться к ситуации с Лосевым, то получается так, что заказ на его устранение мог поступить и с этой стороны.

– Вполне! – согласился Александр. – Эти люди способны на все.

– Слушай, а что же областной минпром? – с прокурорскими нотками в голосе заговорил Станислав. – Он что, так и остался «белым и пушистым»?

– Ну, вообще-то да… – развел руками Вольнов. – Его тогдашний глава сейчас проживает за границей, где-то в Швейцарии. Он смылся туда еще лет шесть назад. А с нынешних – какой спрос?

– Вот сволочь! – нахмурился Стас. – Правильно делают моссадовцы, которые предателей отстреливают в любой точке мира. Я бы эту тварь тоже «угостил» свинцом сверх любых диетических норм…

В полупустом зале кафе с громким названием «Пища богов» появление сразу трех импозантных мужчин нехилого сложения немедленно обратило на себя внимание прочих посетителей. Свой несколько запоздавший завтрак, с учетом проделанного пути, приятели поглотили в ускоренном режиме. Наблюдая за ними, Вольнов лишь посмеивался, подшучивая над их разгулявшимся аппетитом.

Энергично разделываясь с антрекотом, Крячко неожиданно вернулся к теме служебного задания Александра.

– Слушай, Саш! – азартно пережевывая хорошо прожаренное мясо, многозначительно взглянул он на Вольнова. – Не хочу показаться занудой, но… Деятельность ЦРУ на фоне здешних провинциальных коровников смотрится как-то не очень серьезно. Нет, я не спорю, что ваххабиты в этих краях развили какую-то свою деятельность, которая нам явно не на пользу. Но вот искать истоки всех этих темных дел где-то в Лэнгли? Хм-м… По-моему, полная нелепица – Джеймс Бонд в лаптях ведет разведку в деревне Кверхупоповке. Х-ха!

Внимательно выслушав Стаса, Александр снисходительно рассмеялся и, покачав головой, негромко спросил:

– А кого бы ты записал в «двигатели двигателей», в число тех, кто по всему миру баламутит, стравливает, гадит, разжигает… Кого? «Аль-Каиду»? Так она действует по указке того же Лэнгли – это факт уже общеизвестный. Кто еще?

– А хрен его знает!.. – Крячко безмятежно ухмыльнулся, как бы желая сказать: мое дело – задать вопрос, а ты уж выкручивайся, доказывай, обосновывай…

– Ты про «Петлю анаконды» что-нибудь слышал? – Вольнов вопросительно прищурился. – Это американский проект постепенного удушения России. Суть его – в создании вдоль нашей границы «санитарного кордона» из цепочки баз на территории стран, настроенных к нам не самым лучшим образом.

– Слышал! – с важным видом подтвердил Станислав.

– А про «Нэтвок вайс спайдо» – «Сеть мудрого паука»? – откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, окинул его испытующим взглядом Александр.

Отхлебывая чай с лимоном из тонкого стакана в старинном подстаканнике, Крячко отрицательно мотнул головой.

– А это, дружок, именно то, с чем я сейчас имею дело…

По словам Вольнова, Якорный – одна из узловых точек громадной информационно-организационной сети, уже около двадцати лет существующей на территории России. Создана она была еще в те времена, когда в кремлевских кабинетах заседали американские «советники» из ЦРУ и АНБ. К той поре все причастные к развалу Союза уже цепляли на мундиры ордена за крушение «империи зла». Тем не менее, хотя всякий и каждый на Западе был уверен в том, что Россия уже обречена на полный распад, для контроля за процессами на российских просторах (а вдруг эти русские каким-то образом сумеют избежать уготованного им сценария?!), а также их своевременной «корректировки» и была создана эта сеть.

Рассматривая Россию как аналог закаленного стекла, которое легче разбить, воздействуя на определенные «критические точки», в качестве таковых было намечено около сотни городов как из числа областных центров, так и районных. В числе последних оказался и Якорный. Разумеется, здесь не планировалось внедрять резидентуру из самого Лэнгли, даже третьестепенную – это и в самом деле было бы смешно. Но вот «вахтовая» работа агентов, набранных из числа граждан России, которые прошли и поныне существующую в Москве «школу пятой колонны», практикуется достаточно широко.

Время от времени для координации работы аборигенных агентов на места наведываются представители псевдобизнеса, различных НКО, сектантски-религиозных структур, подконтрольных западным спецслужбам. В большинстве своем «кураторы» также были российскими гражданами, которые сумели выслужиться перед своими заграничными хозяевами. Частично это выходцы с постсоветских территорий, как, например, Прибалтики. Но случаются эмиссары из Польши и Румынии в лице перебравшихся туда на ПМЖ украинцев и молдаван.

Задача и агентов, и их «кураторов» заключается в сборе информации о настроениях российской глубинки и одновременно их активном формировании, причем в определенном ключе, наподобие идеологии той же «болотной оппозиции». Эта работа щедро подпитывается финансовыми вливаниями, которые идут, например, в НКО и различные «церкви». Кроме того, эти же финансы направляются на то, чтобы продвинуть в местную и региональную власть людей, лояльных к «либеральным ценностям», а также на устранение тех, кто эти самые «ценности» считает враждебными России и действует им вопреки.

– Стас, эпоха Джеймсов Бондов уже ушла. Сейчас работают неприметные «серые человечки», которые наших законов как бы не нарушают и как будто даже стремятся нам помочь. Но на самом деле из таких вот Якорных они стараются сформировать «гнилые дыры», как это называется на сленге наших «заклятых друзей». – Вольнов многозначительно цокнул языком. – Что такое «гнилая дыра»? Это российская территория, которая формально от всех прочих ничем не отличается, но реально она – тухлое, сонное, спившееся болото, безразличное абсолютно ко всему. Появись в такой «гнилой дыре» десант потенциального противника, его никто не будет встречать двустволками и вилами. Его или вообще не заметят из-за пьянки, или даже выйдут встречать с хлебом-солью.

– Да будет тебе! – отставив стакан, недоверчиво отмахнулся Крячко. – Это ж какую работу надо развернуть, чтобы всего этого добиться. Да и кто им позволит заниматься чем-то подобным?

– Так уже развернули! – саркастично хохотнул Вольнов. – Скажем, в Екатеринбурге студентам открыто читаются русофобские лекции с идейками отделения Урала и Сибири от европейской части России. То бишь ее расчленения. Там выступают те же «либерализаторы», кто, например, готовил киевские майданы.

Станислав мрачно потер лоб, и Лев насмешливо глянул на него:

– Ну, а чему ты удивляешься? Помнишь, как-то мы с тобой были в Перми? Если не забыл, сайентистов там – орда. А они, по-твоему, там что, ведут кружки вышивания и бисероплетения? Щас! И еще момент. Думаешь, эти сектанты в Перми появились сами по себе? Вряд ли… Да, конечно, прежде всего они решают свои шкурные вопросы, обдирая наших лохов и простаков. Но решают они и задачи, поставленные им «старшими товарищами».

– Вот именно! – сокрушенно вздохнул Вольнов. – Где-то – сайентисты, где-то – иеговисты, где-то – ваххабиты, мормоны, муники, аумсинрикевцы… Внешне они разные, а вот суть у всех одна – ослабить Россию, снизить ее, скажем так, иммунитет ко всевозможным иноземным заразам. И кормушка у всей этой разношерстной публики в конечном счете одна и та же. Знаешь, Стас, один из натовских идеологов расчленения России выдвинул такую теорию: у основания дуба маленькая мышка незаметно выгрызает кору кольцом вокруг всего ствола. И все, он обречен усохнуть. Убийственный «пустячок»… Так что эти двуногие «грызуны» сегодня намного опаснее любой открытой интервенции.

Крячко открыл рот то ли чтобы возразить, то ли чтобы как-то прокомментировать его последние слова, но в этот момент неожиданно зазвонил телефон Гурова.

– Кто бы это мог быть? – удивленно отметил Лев, доставая сотовый из кармана.

Звонил Орлов. Вскользь поинтересовавшись, все ли у них в порядке, он деловито сообщил:

– Как мне сейчас стало известно, в Якорном в данный момент находится и Александр Вольнов. Постарайтесь его найти, вдруг у него есть какая-то нужная для вас информация?

С трудом сдержавшись, чтобы не рассмеяться, Гуров совершенно серьезно пообещал:

– А-а, ну прямо сейчас и спрошу. Вот он тут сидит, начинаю выуживать из него полезные для нас секреты.

В телефоне что-то булькнуло – видимо, от неожиданности Петр даже закашлялся, после чего недоуменно уточнил:

– А вы что, знали заранее, что он в Якорном?

– Нет, чисто случайная встреча. Судьба, уважаемый, судьба!.. – Лев изобразил сокрушенный вздох. – Так ты только из-за этого и позвонил?

– Ладно, пока! – не ответив на его вопрос, нажал на кнопку отбоя Орлов.

Прямо из кафе опера пешим ходом двинулись в райотдел. Вольнов, пообещав делиться с ними информацией, если случится найти что-то дельное, отправился на какую-то свою очередную встречу. Как видно, уже поджидая гостей, Реонкин встретил их у входа в райотдел. Капитан сообщил, что подготовил для ознакомления все необходимые материалы, что позволит «товарищам полковникам» более детально изучить обстоятельства покушения.

Поблагодарив его за ответственное отношение к их пожеланиям, сыщики прошли следом за ним в кабинет. Впрочем, чего-то кардинального из предложенных бумаг они, в общем-то, так и не заполучили. Описанное в мельчайших деталях положение гильз, схема расположения служебного авто у дома Лосева и положения тела раненого главы, а также справка о погоде на момент покушения и тому подобная информация, по сути, ничего не давали. Вот показания очевидцев случившегося оказались несколько более информативными.

Жительница улицы Щорса, где и находится дом главы, которая назвалась Клавдией Сыровой, рассказала о том, что видела в окно пролетевших мимо ее двора неизвестных на каком-то мотоцикле (женщина особо подчеркнула, что в марках мототехники не разбирается). Причем, по ее словам, пассажир, не таясь, держал в руке короткоствольный автомат. Это она разглядела очень хорошо. Прочитав показания свидетельницы, Гуров сделал вывод, что убийцы чувствовали себя абсолютно уверенно и даже не пытались маскироваться.

– Борзая отморозь! – также пробежав глазами по ровным строчкам, выведенным женской рукой, констатировал Станислав. – Какие-то непуганые, видимо, хорошего дрозда не получали еще ни разу. Тут что-то одно – это или суперпрофи, или абсолютные дилетанты, по случаю нанятые заказчиком.

Слушая его, Лев согласно кивнул.

– Но если эти двое – дилетанты, то тогда и заказчик – или дилетант, или негодяй, каких поискать, нанявший «одноразовых» киллеров. Не исключаю даже и того, что сейчас эти два «деятеля» валяются где-нибудь в безымянной яме с простреленными черепками.

– А тогда надо будет немного погодя взять данные по пропавшим без вести, – авторитетно стукнул пальцем по столу Стас. – Если эти двое местные, то их обязательно хватятся не сегодня-завтра.

Реонкин, внимательно вслушивавшийся в их диалог, сразу же отошел в сторонку и, достав свой сотовый, вполголоса распорядился:

– Костя, с этого момента все обращения по поводу пропавших без вести немедленно брать на заметку. Никаких там положенных отсрочек и тому подобного – немедленно ставить меня в известность и брать в работу. Это очень важно. Ребят всех предупреди!

Тем временем Гуров ознакомился с показаниями еще одного очевидца – восьмидесятилетнего деда, живущего на окраине Якорного, который между восемью и девятью часами утра видел мотоцикл с двумя седоками, спешившими в сторону села Козловка.

– В стороне Козловки поиски мотоцикла не проводились? – спросил он у Реонкина, дочитав до конца показания старика.

– В Козловку наряд посылали, но чужих мотоциклистов там никто не замечал, – чуть настороженно пояснил капитан. – В принципе, это было проведено чисто для проформы – какой дурак останется рядом с местом преступления? Наверняка эти двое уже где-нибудь в соседних областях, если не за границей.

– Не уверен, – с сомнением покачал головой Лев. – Что касается мотоцикла, то, скорее всего, от него они постарались избавиться сразу же, как только выехали за пределы Якорного, – на кой им эта улика? А дальше уехать они могли на машине, поджидавшей их в условленном месте. Вы не допускаете?

Изобразив гримасу крайней озабоченности, капитан чуть пожал плечами.

– Ну, с вами трудно не согласиться, – отметил он после некоторого молчания. – Если по совести, то я и сам об этом уже подумывал. Но это ведь только предположения. В реальности-то все может быть совершенно иначе.

– Верно… – Лев изучающе взглянул на своего оппонента. – Однако предположения должны или подтверждаться, или опровергаться. А для этого нужно, как выражаются нынешние молодые, тупо бегать и искать. Никто вчера не заметил за чертой города какой-либо столб дыма? А вдруг в какой-нибудь глухомани горел тот самый угнанный мотоцикл? Кстати, показания владельца мотоцикла в деле имеются?

– Они в папке есть, – торопливо мотнул головой Реонкин.

– У меня эта бумага! – оторвавшись от чтения, сообщил Станислав.

– Ну и что он там рассказывает? – поинтересовался Гуров.

– Та-а-к… – Крячко ладонью взъерошил макушку. – Это житель села Потаповка некий Иван Струков. По его информации, мотоцикл стоял в деревянном сарае под замком. Марка – «Ява – триста пятьдесят» семидесятого года выпуска.

– Аж семидесятого?! Ух ты! – удивился и одновременно восхитился Лев. – Сорок лет с гаком! Вот это, я понимаю, техника. Да, видать, и хозяин хороший знаток мотоциклов, раз такой раритет – и до сих пор на ходу.

– Так вот… Украли «Яву» предположительно часа в три ночи. Воры взломали заднюю стенку сарая и вывели ее через огород на пустыри. Оттуда, скорее всего, уехали своим ходом – до пустыря хозяин видел след колес мотоцикла и двух пар ног. А дальше на траве остался только след колес.

Слушая Станислава, Гуров время от времени коротко кивал.

– А сторожевая собака у хозяина имеется? – неожиданно спросил он у капитана.

– Да, имеется… – ответил тот. – По словам владельца мотоцикла, она даже в один момент залаяла, но потом почему-то замолкла. Возможно, воры бросили ей чего-то вкусного, вот она и притихла. Струков вчера грозился ее пристрелить, но потом, правда, передумал…

– А сам-то он что думает по поводу пропажи? – задал свой вопрос и Станислав.

– Только матерится да разводит руками, – усмехнулся Реонкин. – Понятия не имеет, кто мог покуситься на его «ласточку».

– Но если принять во внимание реакцию сторожевой собаки, то не исключено, воры были ей знакомы? – размышляя вслух, вопросительно взглянул на капитана и Крячко Лев. – Тогда надо взять на заметку всех знакомых и родственников Струкова, кто склонен к антисоциальным поступкам, кто был судим, особенно по статье за угоны…

– Сделаем! – поднимаясь со стула, пообещал капитан.

– Слушай, Лев Иванович, а может, давай так: мы с капитаном доедем до Потаповки и там на месте все разберем по косточкам насчет угона мотоцикла? – соблюдая дежурный политес, предложил Станислав. – К тому же мы еще не имеем стопроцентной гарантии, что киллеры использовали именно струковскую «Яву». А ты… Ну, сам решишь, чем заняться.

– Да. Пожалуй, ты прав – мотоцикл у нас сейчас единственная реальная зацепка… – согласился Гуров, тоже поднимаясь со стула. – Езжайте. А я тогда поговорю со свидетелями. Сколько их? Четверо? Хорошо. Сейчас гляну показания оставшихся и пройдусь по городу. Ну а вы – вперед! Правда, неплохо было бы созвониться со Струковым, чтобы там с ним не разминуться…

Его последние слова заглушил стук в дверь, и на пороге кабинета появился какой-то рослый мужчина лет пятидесяти с насупленным лицом.

– Можно к вам? Здрасте!.. – зычно обратился он, озирая всех, кто находился в помещении.

– О! Здравствуйте! – чему-то обрадовался Реонкин и, указав в его сторону рукой, представил операм: – Владелец угнанной «Явы», Иван… э-э-э… Юрьевич Струков собственной персоной. Проходите, Иван Юрьевич, присаживайтесь. Что-то хотели сообщить? А то мы как раз собирались ехать к вам. Кстати, вот товарищи из Москвы. Они приехали разбираться со всеми этими нашими происшествиями, и история с вашим мотоциклом их очень заинтересовала.

– Да, да, я кое-что хотел сообщить… – Струков наморщил лоб и откашлялся. – Нашел я, Анатолий Геннадьевич, свою «ласточку». Точнее, то, что от нее осталось.

– Вот как? – удивился капитан. – Слушаем вас. Давайте в подробностях.

Как рассказал Струков, минувшим днем он немало времени провел в поисках мотоцикла. Изъездил на «Москвиче» всю Потаповку, да и почти весь Якорный. Но никто ничего не видел, не слышал, не знал. Да и кого интересовало случившееся с каким-то там мотоциклом, если тут невесть что произошло с самим главой! Кругом только и разговоров было – выживет он или нет…

– Люди сильно переживают из-за случившегося с ним? – поинтересовался Гуров.

– Ну-у! Переживают, и очень переживают! – Струков шумно вздохнул и покачал головой. – Все боятся – вдруг не выживет? Мужик-то он, конечно, строгий, но справедливый. К нему, кто ни приди, всегда выслушает, всегда найдет чем пособить…

– А вот люди-то что думают о причинах покушения? Кто больше всего хотел убрать Лосева? – задал свой вопрос Станислав.

– Разное говорят… – пожал плечами Струков. – Но большинство считает, что это наши торгаши да бандюганы снюхались и заказали Николаича. Он всем им здорово хвоста прищемил. И насчет рэкета прижал так, что и якорненские, и заезжие живоглоты сразу отсюда вымелись. Да, да, да! Тут и это было на каждом шагу. Бы-ы-ло! Вот… И рынок был только для «своих» – блатных. Местных, нашенских из сел, туда не пускали. Он тут же разогнал все тамошнее начальство, спекулянтов – под зад коленом, и теперь там торгуют все, кто пожелает, за божескую плату.

Возвращаясь к истории с мотоциклом, сельчанин отметил, что еще вчерашним днем обратил внимание на столб черного дыма, клубившегося над дальним лесом. Но он даже и помыслить не мог, что это горит его любимая «ласточка». Изъездив всю округу, истратив почти бак бензина, вечером он узнал, что его «Яву» видели в стороне Козловки, и утром снова поехал на поиски. На полпути к Козловке свернул к Волчьей балке, поскольку, по его мнению, замеченное им возгорание могло быть только там.

Его расчеты оказались верны. С полчаса порулив вдоль извилистой, вытянутой на несколько километров широкой ложбины с крутыми склонами, поросшими кустарником и молодым осинником, в одном из боковых ответвлений этого провала он увидел черный остов мотоцикла. Дабы убедиться, «Ява» ли это, Струков не поленился спуститься вниз. К его огорчению, это и в самом деле оказалась она.

– Ну, тут уж, как ни верти, а остается думать, что «Яву» угнали у меня именно для того, чтобы напасть на Лосева. А потом ее сожгли, чтобы замести следы, – в очередной раз тягостно вздохнув, закончил он свое повествование.

– Мы тут уже обсуждали вопрос о том, кто мог быть организатором кражи, – изучающе взглянул на Струкова Лев. – У вас кто-либо из родственников или знакомых, вхожих к вам домой, не имел конфликтов с законом? Особенно по части угона авто– и мототранспорта? Знаете, реакция вашей сторожевой собаки показалась мне несколько… нехарактерной. Так она могла реагировать только на кого-то из знакомых ей людей.

– Да я и сам уже об этом думал… Есть один такой недоделок из ближней родни… Боря Хрыпушин, племяш по двоюродной сестре. Пожизненный выпивоха и бездельник. Да и на руку нечист. Как-то года четыре назад с дружками из Якорного попался он на краже – уперли у одного пацана мопед. Правда, не новый, но на ходу. Ну и пропили его кому-то. Их быстро поймали. Отделался он условным сроком, но… Сами понимаете, помимо того мопеда сколько они еще воровали, пока не попались.

Как далее рассказал Струков, семья Хрыпушиных изначально была и трезвой, и работящей. Но потом главу семьи словно подменили – бросил работу, начал пить, гулять направо-налево… Пытавшаяся его урезонить жена в конце концов тоже пристрастилась к выпивке, да и с мужем сводила счеты его же способом – тоже загуляла. Сын, оказавшийся предоставленным самому себе, вырос бездельником и выпивохой, хотя отец, пока был жив, хоть как-то пытался держать его в руках. Когда его не стало, Борис совсем отбился от рук. Он мог неделями пропадать невесть где, чтобы потом, появившись на пару дней, опять куда-то исчезнуть. Единственным светлым пятном в его жизни стала служба в армии. Военкомат выловил его на одной из гулянок, и Борис попал в мотострелковый батальон. Там пришлось привыкать к строгой армейской дисциплине и избавляться от своих прежних привычек.

Домой через два года Хрыпушин вернулся совсем другим человеком. Он сразу же устроился на работу, собрался жениться. Но не успел. Старые дружки вновь затянули его в пьяный разгул, и Борис очень скоро стал тем, кем и был до армии. Сейчас ему уже за тридцать, но он все еще, как называют местные, «пацанует».

– А как бы узнать, где он сейчас? – спросил Крячко.

– Ну, это только у его мамаши, Раиски Хрыпушиной. Дай бог, если к этому часу она опять не нахрюкалась. – Иван Струков безнадежно махнул рукой.

Немного перекроив свои недавние планы, сыщики отправились каждый в свою сторону. Крячко и Реонкин на «Мерседесе», захватив с собой эксперта-криминалиста, поехали следом за «Москвичом» Струкова. В их планах была Волчья балка, а затем поездка в Потаповку, где предполагалось навестить Раису Хрыпушину. Гуров, вызвав участкового, в чьем ведении была улица Щорса, отправился взглянуть на место происшествия. Участковый Эдик Коваляш, еще совсем молодой «летеха», недавний выпускник вуза МВД, с этого лета заступивший на свой первый в жизни пост, то и дело поправляя фуражку, живописал о вчерашних событиях.

О покушении на Лосева он узнал из звонка своего непосредственного начальника. В этот момент он пытался разобраться в сути конфликта двух скандалисток с улицы Сиреневой, которые ни свет ни заря учинили форменный дебош по причине того, что персональный, причем абсолютно беспородный котяра одной бессовестно совратил высокопородистую кошечку другой, нанеся ее хозяйке огромные убытки.

Гражданка, занявшаяся племенным котоводством, предполагала получить за каждого котенка благородных кровей не менее чем по пять тысяч целковых. А за полукровок, каковые поимели наглость родиться, едва ли можно было выручить хотя бы «пятихатку». «Оскудевшая», кипя негодованием, требовала с хозяйки кота-совратителя компенсацию в сумме не менее сорока тысяч рублей. Та, оказавшись не менее горластой и агрессивной, совала под нос своей оппонентке два здоровенных кукиша и голосила на весь околоток о том, что «всякие тупые мымры» о деньгах пусть и не заикаются.

Участковый, оглушенный их воплями, уже начал подумывать о том, что обеих скандалисток стоит хотя бы на несколько часов определить в «обезьянник», однако в этот момент неожиданно запиликал его телефон. Услышав голос начальника МОБ, сообщающего нечто очень важное, лейтенант вынужден был заорать во всю силу своих голосовых связок:

– А ну, заткнулись обе!!!

И лишь только тогда он смог разобрать, что менее пяти минут назад, всего в квартале от Сиреневой, некие мерзавцы стреляли в главу района у его собственного дома.

Теперь уже участковый, перейдя на полуцензурный слог, вкратце объяснил скандалисткам, что он думает о них и об их хвостатых любимцах, после чего поспешил на улицу Щорса. Тетки, ошарашенные услышанным, мгновенно помирились и тут же помчались в прокуратуру писать совместное заявление на участкового.

Ну а лейтенант, прибежав к дому Лосева, увидел у калитки около десятка охающих и сочувствующих соседей. Сам глава, подле которого хлопотали его шофер и выбежавшая из дома жена, лежал во дворе на лавочке в окровавленной одежде. Почти сразу же послышался сигнал «Скорой», и во двор вбежали врачи и санитары с носилками. Наспех выполнив первоочередные процедуры, они увезли Лосева в реанимацию. Вместе с ним уехала и его жена.

Еще через минуту прибыла дежурная опергруппа, совместно с которой Эдуард провел все положенные мероприятия по первичному сбору информации. Именно он нашел пули, засевшие в стволе дерева. Он же нашел и свидетеля, который рассказал, что пару дней назад на этой улице заметил какого-то подозрительного типа. Тот, как бы бесцельно болтаясь взад-вперед, явно что-то высматривал. Его лица свидетель издалека в деталях не видел, но описал фигуру, одежду и походку чужака.

– Мужик лет сорока пяти – сорока семи, одет был в обычный костюм коричневого цвета, на голове – серая шляпа, такая, с узкими полями, – шагая рядом с Гуровым, на ходу говорил Эдуард. – Ходит он, немного прихрамывая на правую ногу. Свидетель – медик по образованию, поэтому смог определить, что, скорее всего, у этого типа когда-то была серьезная травма правого коленного сустава.

– Ну, это уже что-то… – согласился Лев, с интересом всматриваясь в местную городскую архитектуру, представленную старинными кирпичными домами с фигурной кладкой стен.

Путь от райотдела до улицы Щорса занял не более десяти минут. Окинув взглядом ряды небедных особняков, тянувшихся по обеим ее сторонам, Лев дотошно осмотрел территорию, прилегающую в усадьбе Лосевых. Ему в глаза сразу же бросилось то обстоятельство, что улица Щорса, будучи вовсе не идеально прямой, в силу некоторого изгиба, безусловно, не самое подходящее место для, так сказать, заказного «киллинга». Особенно с учетом того, что дом главы оказался в самом центре дуги, причем на стороне ее впадины. Это означало, что для организации покушения это место весьма неудобно.

Пройдя к той точке, с которой, как рассказал Эдуард, и велся огонь на поражение, Гуров оглянулся на проулок, откуда предположительно и вынырнул мотоцикл киллеров. Он мысленно смоделировал возможную траекторию движения мотоцикла и его скорость, а также маневр водителя в момент открытия огня – по словам очевидцев, на пару секунд тот сбавил скорость до минимума, после чего резко прибавил газу. Отсюда следовало, что стрелок для гарантированного, прицельного поражения своей жертвы времени имел сущий мизер. Тем не менее даже в этих жестких временных рамках он со своей задачей, в общем-то, справился. Но тогда следовало думать, что к этому покушению готовились долго и тщательно – в подобных условиях без предварительной тренировки мог бы спасовать даже хороший профи. А это означает что? Ну, во-первых, за этим нападением наверняка стоят довольно-таки нехилые в финансовом отношении структуры, которые в состоянии оплатить очень многое. Например, и наем, и подготовку, и предположительно последующую ликвидацию киллеров. Во-вторых, исполнители, скорее всего, довольно долгое время натаскивались на объекте, полностью повторяющем географию улицы Щорса.

«Да, как ни верти, а это здорово напоминает убийство юкосовской верхушкой мэра Нефтеюганска…» – мысленно резюмировал Лев.

Вместе с участковым они прошли к дому Лосевых и позвонили в калитку. Вышедшая к ним женщина оказалась родственницей главы, которая приехала, чтобы присмотреть за домом на время отсутствия хозяев – жена Лосева по-прежнему находилась рядом с мужем, не желая оставлять его без своей поддержки. Детей еще вчера отправили к бабушке в другой регион. Прибыв минувшим вечером, родственница знала о покушении только то, что слышала от здешних соседей. Тем не менее кое-что очень значимое она поведала со слов хозяйки дома:

– Ася, жена Александра Николаевича, вчера часу в десятом вечера ненадолго приехала, рассказывала про него… Говорила, что это несчастье она предчувствовала заранее. Месяц назад вечером он с кем-то говорил по телефону. Асе показалось, что ему угрожают, и она спросила, кто и зачем звонил, но Лосев только отмахнулся. Мужик он такой, знаете, твердый, даже жесткий, и поэтому свои служебные проблемы всегда решает сам, семью никаким боком не впутывает. Вот теперь и гадай, кто и зачем ему звонил.

Уточнив, кто у Лосева сотовый оператор, и задав еще несколько вопросов, Лев откланялся. Когда они направились к одному из свидетелей, проживающему на другой стороне улицы, лейтенант осторожно поинтересовался:

– Лев Иванович, вы рассчитываете взять в сотовой компании распечатку номеров, с которых звонили Лосеву?

– Разумеется! Если удастся вычислить того, кто ему угрожал, то, считай, нужный вектор расследования уже задан. Правда, тут есть и свои сложности… Мне уже доводилось иметь дело с этим сотовым оператором, и могу сказать, что очень уж туго он идет на контакт с нашей «конторой». Так что на легкий успех надеяться сложно.

– Вот и я о том же… – понимающе вздохнул Эдуард. – У нас как-то был случай крупного телефонного мошенничества, и именно с номера этого оператора шли звонки. Наше подразделение «К» выбивало из них информацию чуть ли не месяц, но так ничего и не выбили. Пришлось телефонное жулье ловить обычными старыми методами. Ничего, поймали…

– Молодцы! – лаконично заключил Гуров. – Все правильно. На технику надейся, а собственную голову на плечах все равно имей. Так, это у нас тут кто проживает? – указал он взглядом на особняк из силикатного кирпича под красной крышей из металлочерепицы.

– Березная Алла… Максимовна, – наморщив лоб, припомнил лейтенант. – Утром она случайно оказалась у окна и видела происходившее от начала до конца. Ее показания в деле имеются.

– Да, я читал… – нажимая на кнопку звонка, привинченную шурупами на ограждении рядом с легкой ажурной калиткой, кивнул Лев. – Но там все слишком сухо и обобщенно, а нужны нюансы и подробности.

Вышедшая к ним из дома крупнотелая симпатичная молодка лет тридцати, с пышными россыпями темно-каштановых волос, окинув нежданных гостей изучающим взглядом, певуче поинтересовалась:

– Вам кого?

– Добрый день! Вы – Алла Максимовна? – спросил Гуров и, услышав утвердительное «да», продолжил: – Значит, мы к вам. Эдуарда, я так понимаю, вы знаете. Ну а я из Москвы, Главное управление угрозыска. Гуров Лев Иванович.

– Очень приятно познакомиться! Эдика-то я хорошо знаю… – Хозяйка дома снисходительно усмехнулась и как-то особенно посмотрела на лейтенанта, отчего тот внезапно порозовел и закашлялся. – Вы хотите поговорить о вчерашнем?

– Да, – подтвердил Лев, краем глаза взглянув на своего спутника, который поспешил взять себя в руки. – Ваши свидетельские показания я читал. Но не могли бы вы уделить нам минут десять-пятнадцать? Хотелось бы задать вам несколько вопросов. Где мы могли бы поговорить? Если хотите, давайте пообщаемся прямо здесь.

– Нет, нет! – Она открыла калитку и изобразила приглашающий жест: – Прошу в дом. Выпьем чайку, заодно и побеседуем.

В небедно обставленной гостиной хозяйка и гости расположились за небольшим столиком у окна рядом с большим аквариумом, в котором вальяжно плавали яркие вуалехвосты. Отпивая горячий чай, Лев попросил рассказать об увиденном вчера как можно подробнее.

По словам Аллы, она имеет обыкновение по утрам пить чай, стоя именно у этого окна. Вот и вчера, созерцая ландшафты своей улицы, она увидела, как к дому Лосевых подрулила служебная «Волга» главы. Раньше, уточнила Березная, прежний глава ездил на шикарной «бэхе». Когда это место занял Лосев, первое, что он сделал, выставил ее на торги, пересел на «Волгу», а вырученные деньги пустил на ремонт детского дома, который уже лет десять собирались чинить, да все никак руки не доходили.

«Волга» подрулила ко двору главы примерно без пятнадцати восемь. Шофер Андрей вышел из салона и, подойдя к калитке, нажал на кнопку домофона, после чего достал из кармана сотовый телефон и стал с кем-то разговаривать.

– Минуточку! – упреждающе поднял руку Гуров. – То есть надо понимать так, что на телефон Андрея пришел чей-то звонок. Какова была его реакция? Глядя на него, можно было определить, знает он звонившего или нет?

Алла ненадолго задумалась, после чего ответила с некоторой неуверенностью в голосе:

– Ну, так-то издалека это трудно было разглядеть. Да я особо к нему и не приглядывалась. Но мне показалось, что этот звонок его несколько удивил. Было похоже на то, что он его даже как-то выбил из равновесия. Андрей говорил очень резко и даже махал правой рукой так, как будто кулаком гвоздь вколачивал.

– Хорошо… Что было дальше? – Лев поставил на стол опустевшую чашку, куда Алла поспешила налить свежего чаю.

– А дальше… – порывисто вздохнула она. – Примерно через минуту вышел Александр Николаевич и направился к машине. И тут я услышала гул мотоцикла. Глянула вправо и увидела, как с улицы Гривенной – это вон тот переулок так называется, – выскочила «Ява» еще старой модели. На ней двое в черном, у обоих – каски на головах и лица закрыты.

– Вы разбираетесь в марках мотоциклов? – с интересом уточнил Лев.

– Мой бывший был пожизненным мотоциклетчиком. У него чего только не было! – Алла грустно рассмеялась и устало махнула рукой. – Ну вот… У того, что сидел сзади, в руках было что-то непонятное. Я сразу и не сообразила, что это автомат. Летели они как бешеные. От переулка до дома Лосевых проскочили прямо мухой, за секунды. И вот, я вижу, мотоцикл чуть вправо свернул, на секунду притормозил, и сразу же – тра-та-та-та-та!.. И тут же – вжжжжж!!! – газу дали, и их как не бывало. Я как была в халате, так из дому и выскочила. Подбежала к Лосевым, а Андрей Александра Николаевича уже во двор затащил. И тут я на асфальте кровь увидела… Мне сразу же плохо стало, и я вернулась домой. А со всех сторон люди набежали, суматоха началась…

Выйдя из дома Березной, Гуров и Эдуард пошли по оставшимся трем адресам, обсуждая только что услышанное. В ходе разговора, покосившись в сторону своего собеседника, Лев как бы невзначай обронил:

– Что ж это, такая интересная особа и распивает чаи в полном одиночестве? Неужто некому составить ей компанию?

Закашлявшись от неожиданности, Эдуард внезапно осипшим голосом пояснил с затаенной горечью:

– Говорят, она по Лосеву сохнет. Думаете, с чего каждое утро чаи у окна распивала? Чтобы его увидеть… Она и с мужем-то разбежалась из-за Лосева. Ее соседи мне в деталях расписали про их развод. Он когда просек, что она к районному главе «неровно дышит», начал высказывать претензии – чего это ты, мол, об соседа глаза мозолишь? Ее это, как видно, здорово задело. Ну, она ему и ляпнула, что, вроде того, хоть уж из окна на настоящего мужика поглядеть. Тут уж и вовсе пошел у них раздрай, он собрал вещи и куда-то уехал.

– А дом чей?

– Аллы. Он ей от родителей достался. Они уже давненько уехали в Нижний к своему старшему сыну – тот лет восемь назад попал в аварию, жена от него сразу же сбежала, даже детей бросила. Теперь вот старики и за сыном ухаживают, и его детей растят.

– Да-а-а… Не жизнь у людей, а сплошные коллизии и перипетии, – задумчиво усмехнулся Лев и неожиданно спросил: – А тебе Алла нравится?

Издав громкое «Гм!», Эдуард наморщил лоб и неохотно признался:

– Нравится. Да толку-то с того? Она ж на Лосева запала… Как-то был случай, говорил я ей, типа, давай как-нибудь встретимся. А она обняла меня за плечо, к себе прижала и смеется. Эдик, говорит, я старше тебя аж на шесть лет. Ну на кой тебе тетка-разведенка? Про меня лучше забудь и ищи себе девчоночку еще не целованную. Но это легко сказать – забудь… Если бы все было так же просто, как водички попить…

– Поклонников у нее много? – перебил его Лев. – Особа-то она собой видная, и обаятельная, и привлекательная.

– Ну-у… – пожал плечами лейтенант. – Так-то соискателей ее внимания в Якорном с избытком. Но женщина она приличная, строгих правил. Хотя про нее всякие «доброжелательницы» чего только не треплют. А мне вообще-то как-то все равно, даже если бы это было правдой…

– Ну ничего, не тушуйся, – толкнул его в плечо Лев. – Жизнь штука хитрая, всякое в ней случается. Как говорится, будет и на твоей улице праздник.

Эдуард в ответ лишь удрученно вздохнул. Они остановились у большого деревянного дома с высоким резным крыльцом. Его окна обрамляли красивые наличники и ставни. Резьбой были украшены фронтон, карнизы, даже изгородь. Чувствовалось, что здесь живет человек, у которого и руки растут, откуда им положено, и голова на месте.

– Та-а-а-к… Это у нас здесь Дмитрий Рогов проживает, – потерев переносицу, вполголоса констатировал Лев, нажимая на кнопку в форме поросячьего пятачка – как он уже успел заметить, якорчане питали особое пристрастие к необычным формам звонковых кнопок.

Вышедший на их звонок пожилой мужчина подтвердил, что вчера он видел двух мотоциклистов, которые утренней порой проскочили мимо его дома. Напрягая память, Рогов назвал примерные цифры номерного знака мотоцикла. Гуров сразу же отметил про себя, что они схожи с теми, которые назвал Струков. Кроме того, хозяин терема вспомнил, дополнительно к тому, что ранее уже сообщил для протокола, еще одну важную деталь. Фигура водителя мотоцикла отчего-то показалась ему знакомой.

– Вот если бы мне его еще раз увидеть, я бы его обязательно узнал, у меня глаз-алмаз, – заверил он.

Следующей, к кому направились Гуров и Эдуард, была Клавдия Сырова. Гражданка неопределенного возраста, одетая, несмотря на лето, в теплую куртку, в разговоре с ними лишь повторила то, что ею было уже сказано.

Почти один в один повторил ранее сказанное и житель улицы Щорса, заметивший странного типа, который, вполне вероятно, был наводчиком киллера. Попрощавшись со свидетелем и выйдя на улицу, Лев твердо проговорил:

– В общем, так… Наверное, на этом будем закругляться. Хотя, вот еще с кем стоило бы встретиться… Шофер Лосева отсюда далеко живет? Думаю, есть смысл повидаться с ним. Очень интересует, кто и зачем ему звонил в момент покушения.

– Думаете, звонок был не случаен?

– Допускаю, что не случаен…

– Ну, шофер Лосева, его зовут Андрей Огородников, проживает в микрорайоне, который у нас здесь именуют Хвостовкой. Это рядом с мебельной фабрикой лесокомбината «Эталон», в том конце города, – ткнул рукой в сторону зеленеющих над Якорным лесистых холмов Эдуард. – Пехом туда минут сорок.

– Нет, нет, у нас не будет столько времени для таких длительных прогулок, – рассмеялся Лев. – День-то уже близится к вечеру. Как же нам лучше обернуться? Взять в райотделе машину и поехать туда? Или вот что! Созвонись-ка с дежурным, пусть пригласит Огородникова в РОВД. А пока мы туда дойдем, глядишь, он уже и появится.

Достав телефон, лейтенант начал быстро набирать номер дежурного. Когда он закончил говорить и нажал кнопку отбоя, его сотовый неожиданно разразился требовательным звонком. Это был начальник МОБ, который, перемежая свой спич не самыми мягкими выражениями, попенял подчиненному по поводу его вовсе не деликатного поведения в общении с отдельными гражданами. Как оказалось, полчаса назад ему позвонили из прокуратуры и поставили в известность о заявлении двух жительниц Якорного, которые минувшим днем обратились в «государево око» по поводу грубости лейтенанта Коваляша.

– Вызывает к себе на ковер! – поскучнев, сообщил Эдуард, сунув телефон в карман.

– На, вот мой номер. – Гуров быстро написал ряд цифр на листке блокнота. – Если твой начальник или прокурор слишком уж будут тебя жевать – позвони, я постараюсь их несколько остудить. Кстати! Для тебя есть очень ответственное поручение. Надо собрать максимум информации о бывшем муже Аллы Березной. Ну а уж если тебе удастся установить его местонахождение – то просто слов нет. Справишься?

– Справлюсь, товарищ полковник! – сразу повеселев, энергично кивнул лейтенант. – Это… Лев Иванович! А вы подозреваете, что тем мотоциклистом мог быть Олег Березной? – вопросительно воззрился он на Гурова.

– Ну, полной уверенности в этом нет, однако проверить стоит. Мотогонщиком он, я так понимаю, считался здесь неплохим. Кроме того, сильно ревновал свою жену к главе… Чем не мотив? Так что этот вариант надо отработать от и до. Ну, беги! А то еще и за то, что слишком долго шел, нагорит.

Глава 5

Когда Лев вошел в РОВД, дежурный чуть ли не с порога поспешил сообщить:

– Товарищ полковник, Огородников уже здесь.

Кивнув в ответ, Гуров прошел в коридор и увидел там сидящего на скамейке молодого рослого мужчину «голливудского фасона» – эдакий Грегори Пек рязанского разлива. При его появлении Огородников встал и, поздоровавшись, сдержанно поинтересовался причинами вызова в полицию. Предложив ему пройти в кабинет начальника угрозыска, чтобы там побеседовать в нормальной рабочей обстановке, Лев попросил рассказать о событиях вчерашнего дня с момента выезда из гаража.

Пожав плечами, шофер сообщил, что вчерашнее утро началось, как и обычно. Он пришел на работу, выехал и отправился за шефом. В дороге ничего подозрительного не заметил. Прибыв к дому Лосева, сообщил ему по домофону о своем прибытии. Глава уже ждал его и очень скоро вышел на улицу. То, что было дальше, Андрею запомнилось как дурной, ирреальный сон. Внезапно откуда-то появилась «Ява» с двумя седоками. Мчались они очень быстро. В какой-то миг мотоцикл вильнул в их сторону и приостановился. Сидевший позади водителя тут же открыл огонь из автомата, после чего нападавшие немедленно умчались прочь. Огородников бросился к главе и поспешил затащить его во двор – вдруг эти киллеры не единственные? Вдруг появится кто-то еще?

– Скажи, Андрей, а если бы ты успел среагировать, закрыл бы собой Лосева? – неожиданно поинтересовался Гуров.

Похлопав глазами, тот решительно кивнул головой и ответил:

– Да, закрыл бы.

Хитровато прищурившись, Лев тут же задал следующий вопрос:

– А почему?

– Ну-у… В принципе, в мои обязанности входит не только вождение «персоналки», но и определенные охранные функции. Но, если по совести, он стоит того, чтобы его закрыть. Мужик, конечно, не плюшевый. Скорее, наоборот. Но в любом случае человек он правильный и, я бы сказал, порядочный. Пашет как савраска, постоянно старается что-то сделать именно для района. Да, я бы его закрыл, – твердо добавил Огородников.

– Еще вопрос. А кто и по какому поводу звонил тебе в тот момент, когда ты дожидался Лосева?

– А-а-а! – Андрей хлопнул себя ладонью по лбу и, помотав головой, сокрушенно рассмеялся. – С этим чертовым налетом про звонок я совсем забыл. Да! Было, было… Сначала позвонила жена. Мол, творится хрен знает что! Ни свет ни заря позвонили из «Отечественного ресурса» – это, кол ему в глотку, кредитный банк – и потребовали выплаты долгов по кредиту, хотя мы им ничего не должны. Я попросил ее сбросить мне их номер. А тут и они сами нарисовались. Какой-то мужик, представившийся как замначальника отдела по взысканию кредиторской задолженности, объявил, что по последнему кредиту мы должны «Отечественному ресурсу» десять тысяч.

– А вы кредит у них брали? – уточнил Гуров.

– Брали, но давно уже погасили, – нахмурившись, пояснил Огородников. – Покупали кухонный гарнитур, взяли его в кредит – сразу такую сумму было не потянуть. Зато потом переплатили банку столько, что хватило бы на два таких гарнитура. Но долг мы погасили полностью, и я специально даже положил рублей на полста больше, чем было нужно, чтобы в случае чего к нам никто не смог прицепиться.

– Понятно… О чем дальше вы говорили?

– Ну, я и сказал ему: пошли вы к черту, все долги уже погашены, а любые претензии ко мне – настоящее мошенничество. Ну, а если уж они считают, что долг все-таки есть, пусть подают в суд. А я тогда тоже подам встречный иск о фактическом вымогательстве. И вот, блин, спорим мы с ним, а в этот самый момент раздалась стрельба.

«Надо полагать, именно так они все и запланировали… – глядя в пространство, мысленно констатировал Гуров. – Организаторы покушения решили пойти на хитрость. Они использовали хоть и не самый замысловатый отвлекающий маневр, но он сработал. Понятное дело, местное отделение «Отечественного ресурса» мы проверим. Но… Скорее всего, это были не коллекторы…»

– Теперь вот еще какой вопрос… – Гуров поднялся из-за стола и прошелся по кабинету. – Лосеву кто-нибудь угрожал по тому или иному поводу? Ты что-нибудь знаешь? Может, он сам об этом упоминал или при тебе ему звонили?

Потерев лоб тыльной стороной кулака, Андрей утвердительно кивнул. Он пояснил, что напрямую глава района при нем никогда ничего такого не говорил, но иногда по его репликам можно было догадаться, что общение с тем или иным чиновником или предпринимателем проходило вовсе не в дипломатическом «духе уважения и взаимопонимания».

Как-то раз, еще ранней весной, у Лосева состоялся весьма жесткий разговор с Семеном Шалопаевым, директором и фактически владельцем сельхозпредприятия «Успех». Тот превратил его центральную усадьбу в заповедник криминала, причем, что можно было считать установленным фактом, хорошо организованного. О том, что на самом деле творится в селе Крупянино, узнать удавалось лишь по шепоткам и слухам. Шалопаев сумел создать систему тотальной круговой поруки, и даже явные преступления, совершенные на территории «Успеха», в силу этого доказать и раскрыть было крайне сложно.

– … Был случай, знакомые рассказали, что начальник охраны «Успеха», а он – правая рука Сыча, то есть Шалопаева, изнасиловал свою падчерицу. Жена этого урода тут же вгорячах написала заявление в полицию. Но не успел участковый дать ему ход, как она снова примчалась к нему и объявила, что оклеветала ни в чем не повинного человека. Мол, поссорились, со зла и написала. Участковый – к потерпевшей. Та – это и без очков видно – сама не своя, а тоже доказывает, что никто ее не насиловал, что с ней все в порядке. Вот такие там дела… – широко развел руками Огородников.

– Да, действительно, дела – как сажа бела… – покачал головой Лев. – Ну и чем же тот садист, на твой взгляд, мог принудить мать и дочь отказаться от обвинений?

– Как это чем? – саркастически улыбнулся Андрей. – На территории «Успеха» периодически бесследно исчезают люди. Их ищут, но не находят. Например, в прошлом году без вести пропал какой-то врач из районной ветстанции. Вместе с водителем.

– А он-то чем не угодил этому самому Сычу?

– Говорят, года три назад у Сыча на одной из ферм вспыхнула опасная зараза. А тот ветеринар об этом как-то сумел разузнать и поднял тревогу. Выехала туда комиссия, а фермы уже и нет! То есть помещения стоят, но все пустые. Поголовье – как испарилось. Кто-то, видать, Сыча успел предупредить, и он за ночь неведомо куда вывез больше сотни быков-двухлеток. Все тщательно вымыто, каустиком обработано… Стали спрашивать рабочих – те все, как один, твердят: никакой заразы у нас не было, ферма давно стоит пустая. Мужика чуть с работы не выгнали. Но уж лучше бы выгнали! В прошлом году поехал он в те края и исчез. А с ним шофер и «уазик». Искали, искали – без толку.

– Ну, а на твой взгляд, что с ними могло произойти?

– У Сыча любимая угроза: я тебя живьем закопаю. Кто знает? Может, и в самом деле закапывает? И еще такой момент! У него на втором отделении – это село Сорокино – главная кормобаза. Там всегда закладывают силос на поголовье обоих отделений. И вот не так давно один тамошний знакомый шепнул мне по секрету, что три траншеи силоса они кончили еще месяц назад, в июне, а четвертую почему-то опорожнили только до половины и бросили, хотя и скотину надо кормить, и скоро уже новый силос надо будет закладывать. Вот люди и шепчутся – уж не там ли эти двое упокоились? Тем более что исчезли они как раз когда шла закладка четвертой траншеи.

– А что же ты не рассказал об этом полиции? – Во взгляде Гурова читался укор.

– Чтобы и меня закопали где-нибудь? – со встречным укором ответил Огородников.

Как по секрету рассказывали жители Крупянина, на работу к себе Сыч преимущественно набирал тех, кто отбывал сроки заключения. Такие у него были в особенном почете. Возможно, потому, что бывшие зэки более склонны придерживаться «омерты» (закона молчания).

По мнению Огородникова, Шалопаеву самому давно пора бы сидеть на нарах. Но он благодаря своим связям, невзирая ни на что, был не клят, не мят. Да и чего ему было волноваться? В конце каждого месяца на бойне хозяйства резали быка центнера на три-четыре, грузили в машину банки с медом, ящики со сливочным маслом и везли эту «прикормку» по районным и областным конторам. В итоге все и всегда у Сыча было шито-крыто, и любые к нему претензии и жалобы – как с гуся вода.

– Кстати, Лев Иванович! Ничего этого я вам не говорил. Хорошо? – вопросительно взглянул на Льва Андрей.

– Хорошо… Но давай вернемся к конфликту Лосева и Шалопаева. Расскажи, как именно это происходило.

Крепко стискивая меж собой ладони и морща лоб, Огородников вспомнил события минувшей весны. По его словам, до Лосева не раз доходили сведения о безобразиях в АОЗТ «Успех», и он предпринимал попытки разобраться с происходящим. Но Шалопаев все приглашения в район игнорировал, поскольку считал себя величиной особой, району никак не подчиненной. А любые попытки его приструнить натыкались на окрики из областных контор. Да и как не вознестись, если и в областном минсельхозе, и в обладминистрации почти все двери кабинетов он открывал, можно сказать, пинком?! Поймать его в пределах сельхозпредприятия тоже было делом непростым – он постоянно находился в разъездах. Во всяком случае, так уведомляло его окружение.

Но однажды их встреча все же состоялась. Прямо на дороге. Как-то Андрей вез Лосева на встречу с ветеранами в отдаленное село Колоски, которое находится в самом глухом углу района. Лосев, не так давно восстановивший дорогу до забытой деревни, решил лично проверить качество работы дорожников. Проезжая мимо Крупянина, Андрей вдруг увидел, как на трассу вырулил черный «Лексус» Шалопаева.

– Николаич, вон едет Сыч. Тормознем? – спросил он главу.

– Сыч? Шалопаев? – удивился Лосев. – Тормозни!

Зная, что фарами мигать бесполезно – чванливец Сыч на это даже не обратил бы внимания, – Андрей резко свернул влево, перегородив «Волгой» большую часть дороги. Теперь объехать ее никакой возможности не было. «Лексус», издав громкий сигнал своего раздражения и недовольства, неохотно остановился. Выйдя из кабины, Лосев направился к «японке». Заднее дверное стекло медленно опустилось, и Шалопаев – лысеющий брюнет лет пятидесяти с крючковатым носом и едким, высокомерным взглядом бесцветных, водянистых глаз – язвительно пробурчал:

– В чем дело? Что за выкрутасы?

– Во-первых, здравствуйте, господин Шалопаев, – без намека на нервозность, спокойно заговорил глава района. – Я хотел бы знать, почему вы игнорируете приглашения на районные совещания, где вообще-то вам надо бы присутствовать. Ваш телефон постоянно недоступен, ваши подчиненные хронически не знают местонахождения начальника, а вопросов к вам накопилось более чем достаточно. Ну раз уж не получается поговорить у меня в кабинете или у вас, давайте поговорим здесь.

– А чего нам с тобой говорить-то? – скривив рот, откровенно хамски парировал Сыч. – Тебе надо – говори, я выслушаю. А так-то вообще ты мне не нужен. Я с тобой встречаться не собирался и не собираюсь.

– Будешь! Будешь и встречаться, и говорить! – предельно жестко отчеканил Лосев. – Что съежился? Я смотрю, ты из своей жестяной скорлупки и выйти-то боишься. Или ножки такие хлипкие, что тебя носить уже не в состоянии? – насмешливо добавил он.

– Слушай! – закипая, заорал Шалопаев. – Я таких, как ты, уже десяток пережил. Понял?! И тебя переживу! Ну, что хотел сказать-то? – наконец-то выйдя из машины, зло огрызнулся он.

– Отойдем в сторонку. Там и потолкуем. – Лосев широким жестом руки указал на дорогу, и они неспешно зашагали прочь от своих авто.

Теперь Огородников не слышал ни слова из их разговора и мог судить о нем лишь по жестикуляции собеседников. Они и внешне смотрелись как два антипода. Подтянутый, крепкий, статный глава явно был не чета корявоватому «латифундисту» с сутулой спиной и «рюкзачком» живота, распирающим дорогой итальянский пиджак. Они шли вдоль обочины дороги и о чем-то говорили, судя по всему, в весьма жестких интонациях. Андрей, заметив идущие по трассе машины, отъехал на обочину, чтобы освободить проезжую часть. Из шалопаевского «Лексуса» вышел шофер Сыча и с недовольным видом направился к «Волге».

– … С этим холуем долбаным, Ленькой Басмахиным, мы до этого как-то уже пересекались, – усмехнулся Огородников. – Он весь в своего хозяина – высокомерный, наглый, весь на дешевых понтах… Подошел и цедит сквозь зубы: «Ты, что, всегда так рулишь? Тебя за это еще ни разу не били? А то, смотри, можно и в морду схлопотать!»

– Что, у этого Леньки силы немерено? – сдержанно улыбнулся Гуров.

– Ну, так-то он не слабенький. Ему уже за сорок, но в Крупянине и Сорокине он всех гоняет. Так ведь и я не с помойки! У меня по боксу первый разряд и хорошая подготовка по боевому самбо. Вышел к нему, говорю: «Что, слишком крутой? Давай прямо сейчас крутизны поубавлю!» Он тут же попятился, начал на Николаича бочку катить. Типа того, что это он о себе возомнил? Да Семен Арсентьевич завтра же его выпрет из глав. Один звонок губернатору – и Лосев пойдет улицы мести.

– Неужели этот Шалопаев и в самом деле такой всемогущий? – недоверчиво прищурился Лев.

Рассмеявшись, Андрей пояснил, что Сыч большой мастак по части приобретения нужных «друзей». И среди областных министров, и среди депутатов, и среди правоохранительных структур. Когда ему выгодно, он умеет быть по-лакейски угодливым и предупредительным. Пригласив в гости того или иного влиятельного чина, стелется перед ним ковром и старается предупредить каждое его желание. Зимой организует охоту на косулю и кабана, летом – рыбалку на принадлежащих ему прудах, банкет на лоне природы, с охранниками, стоящими по периметру… Ну и как апофеоз гостеприимства – посещение сауны с юными «массажистками», вербуемыми из соседних сел.

– И чем у вас с Леней этот разговор закончился? – полюбопытствовал Гуров.

– Я ему ответил, что даже если Николаича и снимут, он уйдет человеком. Он себя ничем не замарал. Да и я тоже тогда уйду, потому что тошно будет возить какого-нибудь козла, после того как поработал с нормальным, правильным мужиком. Я себя тоже не замарал и не замараю. Я свою кровную дочь подкладывать под начальника считал бы западло. Он аж зашипел, как гадюка, которой хвост прищемили. Плюнул, заматерился и побежал к машине.

– Насчет дочери – это ты о нем? – На лице Льва отразилось крайнее недоумение.

– А о ком же! – в голосе Андрея звучало нескрываемое презрение. – Года три назад его дочка закончила школу, собиралась в институт. Видел я ее как-то мельком – красивая, даже очень. Этот сморчок Сыч глаз на нее положил и предложил Леньке, чтобы она пошла к нему секретаршей. Тогда ни она, ни Ленька ни в чем отказа знать не будут. Тот обрадовался и лично сам за руку привел девчонку в контору, хотя тут и дураку было понятно, для чего она Сычу.

– Слушай… – ошарашенно развел руками Гуров. – А может, это просто сплетни? Ну, неужели человек до такой степени может быть мразью?

– Еще как может! Кстати! У него, между прочим, имеется мотоцикл «Хонда». И он – это я точно знаю! – гоняет на нем здорово.

Последнее Льва очень заинтересовало.

– То есть надо понимать так, что он хороший мотоциклист и к тому же как верный пес предан своему господину? Занятно… Выходит, теоретически он тоже мог быть за рулем «Явы»? Так, так, та-а-к… И все же, о чем говорили Лосев и Шалопаев во время того разговора, не знаешь?

Пожав плечами, Андрей пояснил, что и в самом деле этого не знает, но догадывается. Буквально на следующий же день на поля «Успеха» отправилась комплексная комиссия райсельхозуправления и земельного комитета, которая установила факты хищнического землепользования, приводящего к фактическому уничтожению плодородного слоя почвы. Шалопаев, стремясь выжать максимальную прибыль из арендуемого им госфондовского клина пахоты, лет по семь-восемь кряду на одних и тех же полях сеял подсолнечник. В результате такой «агрономии» сотни гектаров превращались в бесплодные пустыри. Охранники Шалопаева, пытавшиеся помешать работе комиссии, были задержаны нарядом полиции и отправлены в «обезьянник».

На следующий же день районная прокуратура начала проверку по факту рукоприкладства в отношении индивидуального предпринимателя, приезжавшего в Крупянино торговать арбузами. Стремясь контролировать все и вся, Сыч огородил центральную усадьбу трубами, а единственные ворота охраняли его холуи. Всякий желающий торговать на территории села был обязан испросить личного согласия Шалопаева, соответственно подкрепив свою просьбу подношением.

И вот торговец из соседнего района, решивший открыть торговлю невдалеке от ворот в село, был избит охранниками. Его машину тоже крепко «покоцали», а товар побили и разбросали. И если жаловаться на Сыча ходили только в полицию и прокуратуру, где любые заявления уходили в никуда, то этот коммерсант пошел прямо к Лосеву. Хоть и не без сопротивления, но глава района нашел способ заставить «служителей закона» исполнять свои обязанности.

– … Сыч сначала попробовал подергаться, но, по слухам, ему сказали его же кореша: знаешь, братан, ты всех уже затрахал своею простотой. Улаживай сам – на Лосева у нас ничего нет, а убрать его просто так не получится, за него поднимется все население, а нам на хрена такой геморрой? – смеясь, продолжил Огородников. – Ну, он тут же и пошел на попятную. Тому коммерсанту выплатил компенсацию, возместил за машину и товар. С ворот тут же убрал охрану. Начал ездить на районные совещания… Хотя – это и козе понятно – он остался сам собой, такой же сволочью, как и был, а на Николаича зло затаил страшенное. Вот такие дела…

– Этот Сыч очень злопамятный?

– Не то слово! – убедительно кивнул Андрей. – Это яд двуногий, ходячая бочка отравы.

По воспоминаниям людей, знавших Шалопаева, его еще в школе прозвали Сычом за злобный и нелюдимый характер. Он в школе всегда сидел один на самой последней парте. И даже если кто-то желал сесть с ним вместе, он любыми путями выживал соседа. Всех без исключения он считал отбросами, а себя непризнанным гением. Поэтому всегда сидел, надувшись и таращась, как сыч из дупла.

Всякого, кто хоть как-то его задел, он немедленно записывал в специальный блокнот. В те годы над этим смеялись. А потом, когда он влез во власть, тем, кто был туда вписан, стало не до смеха. Его месть была изощренной и беспощадной. А мстить он умел и любил. Всех своих обидчиков (или тех, кого он воспринимал таковыми) Сыч очень быстро выжил. Иным пришлось бежать, бросая нажитое. И даже сейчас, по прошествии многих лет, случись дотянуться до занесенных в «расстрельный список», Шалопаев может учинить самую гнусную подлость.

Задав Огородникову еще несколько вопросов, Гуров на всякий пожарный взял его номер и отправился в «Пищу богов» – уже был пятый час, и под ложечкой сосало не на шутку. Когда он вышел из здания РОВД, запиликал его сотовый. Это был майор Артюхин.

– Лев Иванович, провели мы обыск в квартире, которую снимал Демьясных, он же Скорпион. Зачистил он там все досконально, даже отпечатки пальцев стер. Но в мусорном баке рядом с домом наши ребята нашли джинсовую куртку. Тамошние бабульки сказали, что ее туда бросил жилец той квартиры, где проводился обыск. Он куда-то сильно спешил, можно даже сказать, драпал, поэтому-то и обратил на себя их внимание.

– Молодцы! Куртку уже исследовали?

– Да, Лев Иванович. Криминалисты ею занимаются, но уже самый первый экспресс-анализ показал наличие в одном из карманов микрочастиц препарата, которым был отравлен Михаил Вилюев.

– Отлично! Что еще?

– Мы запросили у сотового оператора информацию о звонках этого Скорпиона – куда звонил он и кто звонил ему. Так вот, большая часть звонков была по Москве – но это, скорее всего, связано с его работой в службе такси. Еще четыре или пять звонков – тоже непонятно, чьи и откуда. Возможно, у кого-то из круга общения Скорпиона имеется мощная аппаратура, позволяющая подавлять любую идентифицирующую его информацию. Единственное, что нам сообщили из сотовой компании, Демьясных общался с заграницей. Скорее всего с Европой. Это пока все.

В позитивных эпитетах оценив работу оперов, Лев порекомендовал продолжить начатую работу, хорошенько изучив связи Скорпиона с Трамваем.

– Лев Иванович, уже начали! – бодро доложил майор. – Среди соседей по дому этого Кушнилина-Рачкина-Гнедухова ищем свидетелей его контактов с Демьясных. Сделали запросы в те ИТК, где они отбывали сроки.

Едва Гуров закончил разговор с Артюхиным, как его телефон снова разразился сигналом вызова. На этот раз звонил Стас.

– Лева, как там успехи? Мы уже возвращаемся в Якорный. Ты сейчас где? – жизнерадостно и бодро поинтересовался он.

– Иду в «Пищу богов», потому что чертовски проголодался… Вас-то небось в Потаповке покормили? – с утрированным упреком проговорил Лев.

– Гм… – на секунду замялся не ожидавший подобного вопроса Крячко. – Врать не буду – покормили. Но перехватить чего-нибудь еще все равно не отказался бы. Ты же меня знаешь! Так что без меня не начинай, минут через десять прибудем! Кстати, едем не с пустыми руками. Есть интересные результаты.

– Ну, и у меня тоже кое-что нарисовалось. Есть даже подозреваемый. Правда, боюсь, хоть он и мразь запредельная, но… Не все там стыкуется, как хотелось бы. Ладно, подъезжай, обговорим.

…Поездка Станислава в сторону Потаповки и Козловки выдалась хоть и не изобилующей открытиями, зато интересной и познавательной. Озирая живописные просторы Якорненского района, он катил по шоссе вслед за синим «Москвичом» Струкова. Анатолий Реонкин и эксперт-криминалист Евгений обсуждали разницу в характерах потаповцев и козловцев. По мнению капитана, потаповцы были куда более открытыми и приветливыми, нежели козловцы. Для вторых, считал он, что соврать, что чихнуть и пожелать здоровья, разницы не было никакой, тогда как обитатели Потаповки, по его мнению, всегда были и правдолюбами, и правдорубами.

– В Козловке могут купить с рук только что украденное у их же соседей и никому об этом не сказать. А вот в Потаповке за это же самое тут же всех поставят в известность, да еще и сами морду набьют… – соглашаясь с ним, констатировал Евгений. – Правильно говорят: что ни город – то норов, что ни деревня – то обычай.

– А с чем же это может быть связано? – не отрывая взгляда от дороги, спросил Крячко. – Села находятся в одном районе, люди, в принципе, везде есть и хорошие, и не очень. Ну не может же быть так, чтобы все село без исключения – или «честняки», или «крысы»!

– О-о-о! Это еще с очень давней поры тянется, – махнул рукой Реонкин. – Рассказывают так, что лет двести назад хозяином Козловки был какой-то отмороженный помещик – то ли из торгашей он происходил, то ли из разбойников. И сам был по характеру, как тогда называли, форменный башибузук, и дворню свою на это же нацеливал. Он и лес посылал рубить по чужим рощам, и скот заблудший угонять… Коль его мужик украл и не попался – от барина похвала, коль сплоховал и влип – выкручивайся сам, он ничего не знает. А в Потаповке хозяином был отставной поручик, герой Отечественной войны. Тот человек был очень порядочный – и сам чужд воровству, и сельчан приучал к честности. Вот так оно и пошло, от корня, от века…

– Это что! – рассмеялся Евгений. – Вон, в Грицунском районе, говорят, есть село. Так оттуда никто девок замуж не берет. У них тоже испокон веку в порядке вещей выбрасывать мусор прямо под окно. Там по улице-то не проедешь – вся дорога усыпана золой вперемешку с горелыми гвоздями. Как они сами ездят, хрен его знает.

– Женя! – в голосе Реонкина звучал ироничный укор. – О чем ты говоришь? Да у нас половина дорог в России с обочинами, загаженными мусором. Грубо говоря, таких безголовых засранцев и помимо той деревни – пруд пруди. Это сейчас, при Лосеве, наш район стал почище. А что было до него?! Все придорожные полосы представляли собой сплошные помойки. Да, Лосев действовал жестко – и штрафовал, и выгонял всех на субботники. Зато теперь всем нравится, что у нас лучше, чем у соседей. А сколько было злости, матов, сплетен?! Одна эта тупая кошелка, Феофания Крючок, в своем «Либеральном фронте» вылила на него не один ушат грязи.

– Что за «Либеральный фронт»? Можно подробнее? – заинтересовался Стас.

– Лет пять назад, когда Лосев еще только заступил на свою должность, помимо старой районки «Вести Якорного» появилась бесплатная газета «Либеральный фронт». – В голосе капитана звучал едкий сарказм. – Она позиционировалась как чисто рекламная, но в ней выходила и новостная полоса. И вот там все то, что происходило в районе, частенько выворачивалось наизнанку. Скажем, задержала наркополиция «пушеров» с наркотой – тут же статья о «неоправданно жестких мерах пресечения». Попалась на взятке начальница отдела образования – статья: вы только гляньте, кого Лосев берет на работу. Ну и так далее…

– Феофания, сокращенно – Фофа, она местная, – вступил в разговор Евгений. – Мы с ней учились в одной школе. Она года на два моложе. Мне сейчас тридцать, значит, ей – двадцать восемь. Вот… Талантами особыми не блистала. Кое-как закончила педучилище. Но работать пошла корректором в районку. Начала пописывать статейки. А тут, как говорится, откуда ни возьмись, какой-то «добрый дядя» выделил финансы на новую газету. Фофе предложили стать ее редактором. Ну а она, как пионерка, всегда готова. Вот теперь и коптит районное небо своими перлами…

– Но тем не менее, этот «Либеральный фронт» все равно кто-то читает? – утвердительно спросил Крячко.

– Понятное дело! – язвительно хохотнул Реонкин. – Все, для кого Лосев – кость в горле, обязательно читают. Вся торгашня из числа полукриминальной, вся чинушня подколодная, кому он перекрыл денежный «кислород», кто до него хапал и ртом, и задом… И в нашей «конторе» немало таких, кто ручки сейчас потирает и ждет, что Лосев не выйдет из комы. До него тут как было? Пару лет жезлом помахал – «Опель» или «Дэу» у крыльца. Еще лет пять позагребал «бабло» – коттеджик где-нибудь под областным центром. А сейчас – все. Он и сам живет только на зарплату, и других к этому приучает. А отвыкать от больших денег – ох, как сложно!

Глава 6

Машины катили по вполне приличного вида шоссейке. Хоть и латаной, но без ям и рытвин – обычного «компонента» очень многих провинциальных российских дорог. Эта местность изобиловала сосновыми и березовыми рощами, озерцами и речушками, из-за чего трасса иной раз выписывала общеизвестные «семь загибов на версту». Отмахав километров двадцать с лишним, «Москвич» свернул на грунтовый проселок, и дальше машинам двигаться пришлось то на второй, а то и на первой передаче.

– Так, значит, сейчас мы направляемся к Волчьей балке. А вот, кстати, и она сама… – ткнул пальцем куда-то вправо капитан, и Крячко увидел в просветах между густой порослью кленов и осин обширную, глубокую низину с достаточно крутыми склонами, поросшими кустарником и молодыми деревцами. В этих местах дорога, тянущаяся вдоль края балки, огибала примыкающие к ней боковые овражистые ложбины, из-за чего выписывать приходилось и петли, и зигзаги.

Наконец «Москвич» остановился, и Струков, выйдя из машины, направился к краю узкого, глубокого «каньона», но его тут же остановил Евгений:

– Иван Юрьевич! Стойте! Вы здесь, я так понял, уже и до этого наследили? Хреново! Мне нужно найти следы, оставленные преступниками.

– А-а! Понял, понял! – закивал Струков и поспешно отступил обратно к своему автомобилю.

Стараясь не затоптать едва различимые отпечатки ног людей, которые приехали сюда на «Яве», чтобы здесь предать ее огню, криминалист подошел к овражку с глинистыми стенками, подзакоптившимися от горелого масла и резины. На его дне лежало то, что совсем недавно было мотоциклом.

– М-да, условия весьма экстремальные… – объявил Евгений. – Но куда денешься? Приступаю к работе…

Используя специальные порошковые препараты, он опылил следы ног и колес «Явы», оставленные на траве и глине, что сделало их гораздо более контрастными и различимыми. Попутно ему удалось обнаружить в густой траве окурок со следами слюны.

– Ну вот и материал для генетической «дактилоскопии» нашелся… – удовлетворенно объявил криминалист.

Когда обследование этой территории криминалистом было завершено, к нему присоединились все остальные. Окинув взглядом луговину, Крячко интуитивно догадался, где следует искать следы машины сообщников, на которой уехали киллеры. Его расчеты оправдались. Немного походив по старой заросшей колее заброшенной дороги, в одном месте он увидел отчетливый отпечаток автомобильной шины. Стас подозвал Евгения, и тот, примчавшись туда со своими «прибамбасами», приступил к фиксации и съемке следа протектора.

– Скорее всего, это был «Фольксваген» – резина уж очень характерная, – флегматично заключил криминалист, оперируя своими порошками, кисточками и прочим.

– Возможно… Но точно такой же протектор я видел и у некоторых моделей «Ауди», «Шкод», некоторых других машин, – наблюдая за его работой, возразил Крячко.

– Допускаю, – согласился Евгений, не отрываясь от своей кропотливой работы. – Кстати, вон какой-то шплинт валяется. Видимо, тачка не из тех, что с иголочки…

Когда и эта часть работы была закончена, опера помогли Струкову вытащить из овражка обгорелые останки «Явы».

– Ничего, ничего… Я тебя восстановлю! – осматривая части мотоцикла, бормотал он, ощупывая руками раму, руль, амортизаторы, затем ласково похлопал ладонью по развороченному взрывом бензобаку: – Мы еще погоняем!

Вскоре «Москвич» и следующий за ним «Мерседес» отправились в сторону Потаповки. Ехать туда пришлось по проселкам, чтобы не возвращаться обратно к Якорному. В отдалении от асфальтированной трассы тянувшиеся вдоль нее обработанные, засеянные поля внезапно сменились огромными пустырями, заросшими сорняком и, судя по всему, уже давно забывшими, что такое плуг.

– Это поля АОЗТ «Юрьевское», где директором Алексей Хомулин, – указав взглядом на дебри двухметровых бурьянов, пояснил Реонкин. – Похоже, эта шарашка доживает последние денечки. Ну а что? Большинство работников разбежалось, а кто остался – на ферму и на поле не очень рвутся. Кто самогон гонит, кто в Москву ездит, кто тряпками торгует… Лосев Хомулина не так давно «причесывал» на районном совещании. Тот вышел из зала заседаний, как из бани – мокрый, багровый, аж пар идет! Говорили, что у себя в Юрьевке он клялся и божился сровнять Лосева с землей.

– То есть это уже можно квалифицировать как мотив к организации убийства… – слушая его, резюмировал Крячко. – Хорошо! Возьмем на заметку еще одного кандидата в подозреваемые…

Миновав руины какого-то сооружения, скорее всего, бывшего полевого стана, через пару километров они вышли на шоссе и, свернув вправо, помчались к Потаповке. Еще километров через пять меж стволов деревьев небольшой березовой рощицы вдали замелькали сельские дома. Следуя за «Москвичом», «мерин» вскоре покатил по не очень богато обстроенной, но вполне чистой и прибранной улице.

– Потаповка у нас в районе постоянно занимает призовые места по чистоте и благоустройству, – уважительно пояснил Евгений. – Тут у меня теща живет, приезжать сюда всегда одно удовольствие.

Свернув в один из проулков, «Москвич» остановился у небольшого домишки, в отличие от большинства других обшарпанного и обветшалого, с калиткой, болтающейся на одной петле, и давно уже не мытыми окнами. Выйдя из машины, Струков пояснил:

– Вот оно, это Раискино бугнало… То есть бунгало. Ща попробую достучаться.

На его мощный стук минут через пять на крыльце, покачиваясь, появилась особа неопределенного возраста, одетая в халат, запахнутый на груди.

– Так, Раиса, к тебе приехали люди из района и из Москвы. Насчет твоего Борьки. Он где сейчас?

– А мне-то откуда знать? – изобразив размашистый жест рукой, фыркнула она через сжатые губы. – У него – своя жизнь, у меня – своя. А их ко мне ты привез? И за каким хреном? Че, думаешь, что это он твою железяку спи… стыбзил?

– А ты откуда знаешь про мою «Яву»? – Струков пристально посмотрел на свою родственницу.

– Об этом у нас только глухой не слышал, – пренебрежительно бросила она. – Пошла утром за пузырем, а мне уже все как один: смотри, Раиска, сядет твой беспутяка! Вот и они прикатили… Ну ладно, пусть заходят, раз уж приехали. Спросят – отвечу!..

Она приглашающе махнула рукой и, все так же пошатываясь, вернулась в дом. Пояснив, что прямо сейчас он собирается взять прицеп и отправиться за мотоциклом с рабсилой в лице шуряка Игоря, Струков торопливо попрощался и, сев в «Москвич», отбыл восвояси. Опера, переглянувшись, направились к шаткому, давно не мытому крыльцу.

Войдя в кое-как прибранное помещение, пропитанное стойким водочным перегаром, Стас увидел Раису, уже сидевшую за столом, уставленным со вчерашнего дня немытыми тарелками и пустыми бутылками. Наливая себе очередную рюмку, хозяйка дома с пьяным радушием поспешила предложить:

– Пр-рошу присоединиться. Могу плеснуть по сто граммулек!

Станислав в ответ показал ей свое удостоверение и представился. Сев на свободный стул, он повторил вопрос, который хозяйке дома только что задавал Струков: где может находиться ее сын Борис? Женщина, одним глотком опорожнив рюмку, лишь молча развела руками.

– Но хоть каких-то его знакомых вы должны знать? – вступил в разговор Реонкин.

– Нет, не знаю… – покосившись в сторону капитана, хмуро пробурчала Раиса. – Вообще никого не знаю! Во-об-ще!

– А как же Лида Тарасенко? В селе говорили, что он за ней с самой весны приударяет. Ее-то вы знаете? – неожиданно спросил молчавший до этого Евгений.

– Чего, чего?.. А ты про нее откуда знаешь? Постой… Ты не Иванихин ли зять? – подавшись вперед, напряженно прищурилась Раиса. – Женька, что ль, Ломухин? Так тебя зовут? Ну, точно! То-то я и гляжу, физиономию эту где-то уже видела. Да, дружились они. Только разбежались. А че ему с ней валандаться, раз она «слаба на передок»? То под одного ляжет, то под другого…

– Что, что? – язвительно рассмеялся Евгений. – Это Лида-то слаба? Да они с моей Галей лучшие подруги, и я хорошо знаю, кто и чем тут дышит. Девушка она серьезная, в отличие от Борьки. Так-то я с ним не знаком, но от людей о нем наслышан. Он же ей ежедневно клялся, что бросит пить и устроится на работу. А сам? Да ладно, его проблемы. А вот ваша проблема знаете в чем? Борька, мне так думается, влип в очень хреновую историю, и если он вдруг сядет за кражу, то благодарите бога, что вышло именно так. С ним ведь может случиться и кое-что похуже. Уточнять не надо, о чем речь?

– Чего несешь-то? – вперила в него недоверчивый взгляд Раиса. – Ишь ты, похуже… На что намекаешь? Чего каркать тут взялся? – раздраженно зачастила она.

– А что «каркать»? – с сожалением покачал головой Ломухин. – Борька, скорее всего, причастен к серьезному преступлению. Он связался с людьми, которые свидетелей, как правило, в живых не оставляют. Это-то вам понятно? Поэтому для его же блага Бориса нужно найти как можно скорее!

Схватившись за сердце, хозяйка дома некоторое время сидела недвижным изваянием, после чего залпом опрокинула в рот полный стакан водки и, вперив взгляд в Станислава, трясущимися губами прошептала:

– Это… правда? Его и в самом деле могут убить?

– К сожалению, да… – лаконично и жестко подтвердил Крячко.

Издав стонущее мычание, Раиса взмахом руки оттолкнула от себя стаканы и тарелки и пробормотала заплетающимся языком:

– Боренька! Кровиночка моя!.. Ща… Ща я ему позвоню и все узнаю…

Она вскочила со стула и достала из ящика комода простенький сотовый телефон. Набрав номер, Раиса прижала трубку к уху и замерла в ожидании. Опера молча выжидающе смотрели на нее. В какой-то миг, обессиленно уронив руку с телефоном, Раиса даже не произнесла, а пьяно прорыдала:

– Он вне сети… Что это может значить? А? Господи! Да неужто с ним и вправду что-то случилось?! Ой-ей-ей… А мне на днях и приснилось, будто скачет мой Боря на черном как сажа коне по черной дороге. Мимо меня пролетел, не останавливаясь, и ускакал куда-то в черную ночь. И что ж я ему тогда не позвонила? А его дружков я и вправду не знаю. То он с каким-то Олегом перезванивался, то с каким-то Томом… Может, иностранец, я не в курсе… Это все, что могу вам сказать.

Она вдруг схватила со спинки стула грязное полотенце и, спотыкаясь, спешно направилась в «красный угол», где на полочке тускловато поблескивали несколько старых образов. Всхлипывая и что-то бормоча, Раиса принялась смахивать с них полотенцем пыль и паутину, скорее всего, лишь сейчас осознав весь драматизм сложившейся ситуации. Переглянувшись, опера, не прощаясь, вышли на улицу – как видно, хозяйке дома в этот момент было не до них. Впрочем, Стас все же на минуту вернулся и выпросил у горестно охающей Раисы фото ее сына.

– Да, поздненько она вспомнила про силы небесные! – с осуждающим сочувствием обронил Реонкин. – Об этом раньше надо было задуматься… Куда едем теперь? В Якорный?

Смущенно откашлявшись, Евгений неожиданно предложил:

– Мужики, а может, к теще моей заглянем? А? Перекусим, о делах потолкуем… Она нам о потаповцах лучше всякого ТАСС расскажет. Может, и про Борьку что-нибудь слышала… А то, понимаете, узнает, что я здесь был и не заехал – все, обидится вусмерть. Ну как?

Реонкин вопросительно мотнул головой в сторону Станислава.

– Ну что, Васильич, заедем к теще?

– Да надо бы… – кивнул Крячко. – Раз вопрос стоит об укреплении семейных уз, что ж не пойти навстречу?

Они поехали в другой конец села, где на самой околице стоял добротный, ухоженный дом с обширной усадьбой, за дощатым забором которого привольно разрослись яблони и груши. Хозяйка дома, назвавшаяся Ольгой Витальевной, их появлению очень обрадовалась. Наблюдая за общением зятя и тещи, Стас мысленно отметил, что их отношения и в самом деле по-настоящему родственные.

– Ай, молодцы, что заехали! – накрывая на стол, без конца повторяла хозяйка. – Как там Галя? Как Светочка и Васек?

Когда с семейными новостями было покончено, Евгений рассказал ей о причине своего прибытия в Потаповку. Выслушав его, Ольга Витальевна сочувственно вздохнула:

– Я чувствовала, что однажды этим все и закончится… Борьку не видела уже порядочно, но люди говорили, что он чем-то очень нехорошим занялся. Лиду я сегодня утром видела. Она сошлась с каким-то приезжим, он тут открывает гончарное производство. Говорят, достойный мужчина. Так-то ему за сорок, но… И здоровьем не слаб, и работящий. А Борька вроде бы об этом узнал и тайком от всех с ним встречался. Мол, оставь Лидку в покое – она моя. Но тот его так попер, что, говорят, после этого Борька больше сюда и носа не совал.

– А когда это было? – заинтересовался Крячко.

– Примерно недели две назад…

– А Лиду эту как можно повидать? – уплетая жареную утку, поинтересовался Стас.

– Ой, как же не хочется ее дергать! Личная жизнь только-только начала налаживаться… Ну да ладно, вы обедайте, а я ее сейчас позову, – повязав косынку и выходя на улицу, пообещала Ольга Витальевна.

Лида – улыбчивая и жизнерадостная (очень обаятельная молодая женщина), рассказывая про Бориса, несколько помрачнела. По ее словам, расстались они уже давно, по ее инициативе, после целой череды его обманов, после беспросветного пьянства и вранья. Но Хрыпушин из ее жизни уходить не желал, периодически так или иначе напоминая о себе. Последний раз он ей звонил дней пять назад.

– …Как всегда, обещал златые горы, обещал исправиться, клялся, что любит и хочет жениться, – говорила Лида, морщась, как от зубной боли. – Но я ему сказала, что между нами все кончено, я выхожу замуж за другого. Он начал орать, мол, я купилась на большие деньги, а вот он скоро будет невероятно богат, и тогда я очень пожалею, что отвернулась от него… Ну, я его слушать не стала и отключила телефон – чего уж переливать из пустого в порожнее?

Выслушав Лиду, Крячко, стараясь изложить свою мысль как можно деликатнее, попросил ее позвонить Хрыпушину, невзирая на разрыв их отношений. На ее протестующее «Нет!» он ответил самой дружелюбной из своих улыбок:

– Лида, если он ответит, то телефон вы тут же передадите мне. Уж у меня-то найдется, что ему сказать.

Нехотя согласившись, она набрала номер своего бывшего жениха, но… Автоматический голос сообщил, что данный абонент вне зоны действия сети. В глазах девушки вдруг заплескалась нешуточная тревога. «Вот и расстались… А чувства – остались», – мысленно срифмовал Стас с оттенком сочувственной иронии. Переписав себе номер Бориса, Стас бодрым тоном пояснил, что, скорее всего, тот жив-здоров, но, как видно, набедокурил и теперь где-нибудь залег на дно.

Когда они прощались с Ольгой Витальевной (выйдя провожать зятя, та выволокла из кладовки пару сумок с гостинцами для дочери и внуков), она неожиданно тронула Стаса за рукав:

– Станислав Васильевич, тут я вот что припомнила. Месяца два назад Борька приезжал в Потаповку. Я шла домой, вижу – Хрыпушин. Поздоровалась с ним, спросила, где он и чем занимается. А он важно так надулся и говорит: «Я сейчас в фирме «Мегатрон», занимаюсь реализацией электроники». Вот такие дела. Может, вам это окажется нужным?

Поблагодарив, Стас подтвердил – информация и в самом деле интересная.

…Запоздало обедая в «Пище богов», приятели не столько работали ложками и вилками, сколько обсуждали результаты сегодняшних изысканий. Просчитав все «за» и «против», они с сожалением были вынуждены прийти к общему, но не самому утешительному выводу. Да, Хомулин тупой раздолбай, наподобие гоголевского Плюшкина. Да, Шалопаев – откровенная мразь. И все же это вовсе не означает, что они имеют отношение к покушению на Лосева. Ну разве что косвенное. В этой криминальной «оркестровке» по устранению Лосева, судя по всему, тон задавала совсем другая «скрипка», куда более крупная по рангу и мощная по финансовым возможностям.

– Сдается мне, тут замешаны люди уровня как минимум областного олигархата, – наконец-то покончив с уже остывшим вторым, подытожил Гуров.

– А то и выше! – отхлебывая остывший чай, откликнулся Станислав.

– Не исключено. В наши дни возможно все, что угодно. Кстати! Тебе Раиса Хрыпушина сказала, что ее сын созванивался с каким-то Олегом. Уж не с Березным ли? Надо будет поднапрячь подразделение «К».

После кафе приятели отправились в райотдел. Через капитана Реонкина они передали сотрудникам подразделения «К» задание пробить все телефонные контакты Бориса Хрыпушина, а отдел угрозыска РОВД загрузили работой по выяснению адреса и контактных телефонов фирмы «Мегатрон».

Когда они вернулись к себе на квартиру, минут через пять к ним зашел и Вольнов. Александр выглядел если и не сияющим, то уж, во всяком случае, довольным жизнью.

– Ну что, коллеги, как успехи? – с хитрецой в голосе поинтересовался он.

– А что это ты такой радостный? – вопросом на вопрос ответил Крячко, в честь прихода гостя ставя на кухне чайник.

– Сегодня завершилась операция по выявлению и нейтрализации вооруженного ваххабитского подполья, – как о чем-то малозначащем, сообщил Вольнов. – Нам удалось вычислить их «эмира» – главного координатора всей здешней группировки – и взять его вместе с ближайшими помощниками. Операция прошла без сучка и задоринки. Их взяли так тихо, что даже соседи по лестничной площадке ничего не заметили.

– Молодцы! – одобрительно кивнул Гуров. – Теперь надо ждать сообщения информагентств. Что-то наподобие: сегодня в результате активной наступательной операции, силами доблестного подразделения ФСБ, возглавляемого полковником Вольновым… – с утрированной помпезностью заговорил он.

– Нет, мужики, никаких «тассовок» на эту тему не будет, – засмеялся Александр. – Все гораздо скучнее и обыденнее. Да, мне позвонили, поздравили, поблагодарили и… Угадайте – что еще сказали? – прищурившись, он сделал многозначительную паузу.

– … И дали команду во взаимодействии с опергруппой Главка МВД принять участие в расследовании покушения на главу Якоринского района Лосева, – продолжил Лев его же тоном.

На лице Вольнова отразилось нескрываемое удивление.

– Вам что, уже сообщили? – разочарованно спросил он.

– Да нет, никто ничего не сообщал, – пожал плечами Гуров. – Интуиция…

– Тогда – снимаю шляпу. – Александр изобразил жест, словно и в самом деле снимал головной убор. – Ну ладно, давайте, как это уже бывало, садимся рядком и поговорим ладком о делах наших сыскных…

Выслушав повествование и суждения оперов, он некоторое время размышлял, после чего одобрительно произнес:

– Отличный старт, мужики! Да, досадно, что, скорее всего, эти «латифундисты», хоть и плачет по ним тюрьма, к покушению отношения не имеют. Это – пираньи. А нападение организовала какая-то крупная акула. Кстати, по поводу исчезновения людей в «Успехе»… Ну, нам, наверное, все же стоит разобраться с этим безобразием. Как вы думаете?

– Да была мысль съездить туда и попробовать раскрутить на явку с повинной кого-то из холуев Шалопаева, – сообщил Стас, прибыв из кухни с чайником и расставляя на столе чашки. – Заодно это было бы полезно и в смысле проверки на вшивость шалопаевской кодлы: а не причастна ли она к стрельбе в Лосева хотя бы потому, что личный шофер Сыча, например, – классный мотоциклетчик?

– У тебя есть уверенность, что кто-то дрогнет и сдаст своего главаря? – Вольнов окинул взглядом своих собеседников. – А вдруг нет? Облажаться можно по полной. Не лучше ли было бы через судебные инстанции принять решение о следственных действиях на территории «Успеха», раскопать курган силоса и…

– Саш! О чем ты? – отпивая чай, покачал головой Лев. – Мы об этом только заикнемся, как Шалопаев уже будет знать, что нас заинтересовал его силосный курган. И пока инстанции будут волокитить решение – раскапывать или не раскапывать, – там все будет раскопано до нашего появления и концы надежно спрятаны. Нет! Об этом знать должны только мы трое, больше никто. И еще момент. Ты подумай о масштабах работы. Даже если бы мы сами каким-то образом смогли заставить тамошних механизаторов разгребать силос, ты знаешь, сколько это времени может занять? Там ведь не одна сотня тонн. Неделя уйдет – не меньше. Нет, нет! Надо знать наверняка, где именно захоронены люди, и копать именно в том месте.

– Да, Лева прав – тут надо действовать быстро и жестко, – подчеркнул Станислав. – И первым стоит брать за жабры того урода, который возглавляет их охрану. А взять его проще всего в связи с уже известным нам фактом изнасилования падчерицы. Это формальный повод. Только допрос надо обставить правильно, по уму… Скажем, допрашиваете этого типа вы вдвоем. Я думаю, он обделается, когда узнает, что им одновременно заинтересовались и МВД, и ФСБ. Вот… В ходе разговора Леве звоню я, как некий житель Крупянина или Сорокина, и говорю, что хочу дать информацию о пропавших без вести людях. А потом объявляю этого фрукта виновником их убийства. Понятное дело, телефон надо поставить на повышенную громкость, чтобы слышал и он.

– А вдруг это не сработает? Он может упереться! – Александр изобразил убедительный жест рукой. – И что тогда? Применить к нему пытки?

– Зачем? – невозмутимо улыбнулся Гуров. – Проще применить к нему проверку на полиграфе. Уперся? Поехали в область. Если даже в областном УВД полиграфом еще не обзавелись, сегодня в любом крупном кадровом агентстве такая хрень имеется. Посадить его на аппарат и предупредить заранее, что если его причастность будет установлена полиграфом, то никакой ему «чистухи», никакой явки с повинной. В активе – только отягчающие. Вообще-то нормальный вариант. Я – за!

– Ну-у, я тоже – за… – смеясь, проговорил Вольнов. – После той нашей пиратской авантюры в Финском заливе с захватом контейнеровоза уже ничему не удивляюсь.

– Ну что, тогда завтра прямо с утра и выезжаем? – подытожил Крячко.

– Да, чтобы прибыть туда с первыми лучами солнца, – с хрустом потягиваясь, откликнулся Лев. – Все, ложусь спать. И сегодня утром выехали затемно, и завтра опять ранний подъем… Отбой!

Как и было запланировано, еще до восхода солнца по трассе в сторону Крупянина помчался отсвечивающий полировкой в свете утренней зари шикарный «Мерседес». Пусть он был и не из последних моделей, зато с отличным движком, без натуги выдающим свои лошадиные силы. Глядя на только еще начавшую просыпаться природу, его пассажиры вели свои дорожные разговоры. И главная их тема – кто же может быть заказчиком и исполнителем покушения на Лосева?

– Не знаю, мужики, рассказывал вам или нет, но в местных районных общественных «дебрях» обитают две занятные, на мой взгляд, компашки, – заговорил Вольнов, глядя в окно на тянувшиеся вдоль обочины высокие дубы. – Одно время они обращали на себя пристальное внимание нашей «конторы» в смысле вероятной принадлежности к тем или иным экстремистским организациям. Но сейчас мы их просто держим в поле зрения. Ну, в порядке общего контроля, чтобы не выкинули какой-нибудь глупости.

– И что же это за «занятные граждане», хотелось бы знать? – лихо поддавая газу, поинтересовался Крячко, с трудом сдерживая зевоту.

По словам Александра, еще лет восемь назад на базе местной ячейки к тому времени уже почившей общероссийской левой партии «Набат революции» образовалась полуподпольная группировка, по своему идейному характеру радикального толка, названная ее членами «Народной истиной». В принципе, условно говоря, «истиновцы» ведут себя без каких-либо выкрутасов. Иногда собираются у кого-то на квартире, что-то обсуждают, принимают какие-то решения, иногда ездят к кому-то из своих «единоверцев» обмениваться опытом.

Создателем «Народной истины» считается бывший школьный учитель истории. Человек он образованный и весьма неглупый, по своему характеру ярый приверженец левой идеологии, причем в ее «фундаменталистском» формате. Зовут его Чижевич Вилен Аркадьевич.

Его общественные дела очень нервировали директора школы, где он работал. Тот случайно узнал об «истиновцах» и тут же поставил вопрос ребром: или работа в школе, или организация. Чижевич выбрал второе. Он уволился, организовал сапожную мастерскую, чтобы сводить концы с концами, и с той поры, если и не стал закрыт для внешнего мира, на публике появлялся нечасто.

Он и его соратники лишь два раза в год проводили публичные акции, собираясь у памятника Ленину – первого мая и седьмого ноября. Причем отдельно от других левых и коммунистов, которые в их глазах были отступниками от подлинного марксизма-ленинизма. В своих выступлениях «истиновцы» ратовали за все ту же «мировую революцию». В остальное время их не было видно и слышно.

– Ну, и ты полагаешь, что эта компания может быть причастна к тому, что случилось с Лосевым? – недоверчиво прищурился Гуров.

– Напрямую? – пожал плечами Вольнов. – Скорее всего нет. Но косвенно… Например, из этой среды мог выйти человек, который способен нажать на гашетку. Думаю, что не открою вам Америку, если скажу, что фанатизм в определенной ситуации эквивалентен очень большим деньгам. То, что платный киллер будет выполнять за десятки и сотни тысяч долларов, хорошо сориентированный фанатик выполнит бесплатно. Меня всегда напрягали группировки подобного рода. Я уже не раз замечал: чем тише она живет, тем более громкий «нежданчик» можно от нее заполучить.

Кроме «истиновцев», по словам Александра, в Якорном базируется еще одна группировка, именуемая «Меч небес». Правда, «меченебесники» придерживались идеологии правого, в чем-то даже коричневого оттенка. Появилась эта группировка позже, лет шесть назад, и объединила в себе сторонников построения жестко централизованного, унитарного государства мелкобуржуазного типа. Как былой социализм, так и недавний олигархат девяностых, который во многом и сегодня имеет место быть, члены группировки «Меч небес» отвергают начисто.

«Меченебесники» о себе заявляли почаще. За последние пять лет они несколько раз устраивали несанкционированные, пусть и малочисленные, зато шумные акции на районном рынке, в ходе которых обличали местную власть, потакавшую, по их мнению, торговцам из южных регионов и притеснявшую местных. Правда, погромов и рукоприкладства себе не позволяли, однако обстановку создавали довольно напряженную. Даже приход Лосева и наведение им порядка в рыночной торговле «меченебесников» не остудили.

– Откровенно говоря, я и этих не считаю организаторами покушения при всей их одиозности, – особо отметил Вольнов. – Но «прозвонить» их, думаю, не мешало бы.

– А у этих кто главный? – поинтересовался Станислав.

– Мичман запаса морской пехоты, зовут его Верстовой Валерий Савельевич. Работает начальником охраны на местном заводе по переработке молока, там же и вербует себе кадры. Что интересно, у Чижевича контингент группировки постарше – в основном от сорока до шестидесяти. У Верстового помоложе – от двадцати до сорока. Но это, так сказать, ядро. А так и у тех, и у других есть и доармейская молодежь, и пенсионеры.

– Ну, «Народная истина» – это понятно, а почему – «Меч небес»? – иронично усмехнувшись, спросил Гуров.

– Этот Верстовой большой поклонник истории, но в узком ее прочтении – прежде всего истории славян. Вроде бы он откуда-то узнал про некий «Меч небес», который сокрыт на территории России. Его отковали древние славянские боги и оставили своим потомкам для защиты русских земель. И этот меч явится русам в час испытаний, когда будет поставлен вопрос о самом факте существовании русской земли – быть ей или не быть.

– Впечатляюще! – сдержанно рассмеялся Крячко.

– А на что они живут? Я имею в виду, и «истиновцы», и «меченебесники». Ведь всякая организация требует расходов. У них какие-то взносы или что-то еще?

– Про взносы ничего не слышал, – ответил Александр. – Ими как-то заинтересовались налоговики. Ну, они сослались на частные анонимные пожертвования и использование своих личных средств. Тут к ним не придерешься. Хотя… Да! И те и другие явно не бедствуют. Чижевич ездит на хорошей «Шкоде», Верстовой – на новой «Дэу». Не исключаю даже того, что при всей своей несхожести они питаются из одной и той же кормушки.

«Мерин», проворно пожирая один за другим десятки километров трассы, менее чем за полчаса преодолел путь до Крупянина. Вырулив из-за большой куртины молодых осин, разросшихся справа от дороги, машина покатила в жиденьком утреннем тумане в сторону довольно-таки большого села, которое уже успело проснуться. Из широких ворот в сторону трассы, громко мыча и принюхиваясь к утреннему ветерку, тянулось немногочисленное стадо щупловатых коров.

Свернув с шоссе на дорогу, ведущую к селу, Стас сочувственно отметил:

– Прямо какой-то коровий Бухенвальд на прогулке. Похоже, животина тут содержится на голодном пайке. Ну что, мужики, как и обговаривали, сейчас везу вас в здешнюю контору и сразу же еду в Сорокино? Лева, не забудь в нужный момент отправить мне сигнал.

– Не забуду, не забуду! – усмехнулся Лев и добавил: – Смотри уж, сам там не увлекись какой-нибудь сорокинской красоткой. А то сигнал придет, а тебе будет недосуг.

– Когда такое было? – осторожно прорулив по коровьим лепешкам, чтобы не закидать их ошметками машину, возмущенно парировал Крячко.

– Да совсем недавно, в том же самом Мехико… Или забыл уже? – почти нейтрально, с совершенно серьезным видом обронил Гуров.

– А что там было, в Мехико-то? – заинтересовался Вольнов.

– Как-то раз был случай: звоню Стасу, а он – в трудах нелегких, ведет массово-политическую работу с молодой красивой продавщицей… Пашет и пашет! Пашет и пашет!.. – все так же серьезно, с некоторым даже сочувствием пояснил Гуров.

– Вот ябеда! – укоризненно вздохнул Крячко.

– Счастливчик наш Стас, счастливчик! – с утрированной завистью резюмировал Александр. – Мне такого не светит. Нет, нет, возможности и были, и сейчас есть, поступали даже откровенные предложения, но… У нас с женой «джентльменское соглашение» – друг друга не обманывать. Слово дано – держи!

– Вот и у меня та же самая беда… – Лев выразительно развел руками. – Шаг вправо, а тем более налево – увы, карается как измена семейному очагу. Стас даже не понимает, как я ему завидую…

– Ой, он мне завидует! – оставив руль, возмущенно всплеснул руками Крячко. – А сам чуть что пилит, как какая-нибудь злая дуэнья. Все, хватит надо мной куражиться. Тему закрываем! Лучше бы сказали, где тут контора? Кстати, гляньте, сколько домов с заколоченными окнами! Через один. Охренеть!..

Поскольку ни Гуров, ни Вольнов, так же как и он сам, в этом селе еще не бывали, дорогу пришлось спрашивать у случайного прохожего. Как оказалось, контора была уже совсем близко – за соседним поворотом. Оставив Льва и Александра у двухэтажки, стоящей в окружении туй и кипарисов, Станислав отбыл в село Сорокино, которое, как сообщил тот же прохожий, от центральной усадьбы всего в четырех километрах.

Глава 7

В этот ранний час в конторе было немноголюдно. Войдя в приемную директора и увидев там секретаршу, Гуров мысленно сразу же согласился с Огородниковым – губа у этого Сыча не дура. Этой бы очаровашке сниматься в кино в главных ролях, а она обслуживает прихоти не первой молодости отмороженного селадона. Узнав о том, что прибывшие представляют собой два весьма суровых ведомства и оба желают видеть начальника охраны сельхозпредприятия, девушка, назвавшаяся Викой, поспешила набрать чей-то номер на своем рабочем телефоне. Услышав вальяжное «Да!» и немного волнуясь, она сообщила, что Максимилиана Альбертовича желают видеть гости из…

– Райцентра! – поспешил подсказать Гуров.

– Из Якорного… – кивнув и одарив Льва улыбкой, сообщила секретарша.

Ее собеседник, что-то недовольно пробурчав, уведомил, что скоро будет.

– Минут через пять он подъедет. – Положив трубку, девушка предложила: – Может, чай, кофе?

Когда Вольнов и Гуров допивали уже по второй чашке, в приемную вошел рослый тип с угловатым лицом и жесткими, резкими чертами, говорящими о неуступчивости характера. На его руках были заметны характерные татуировки. Отлично зная тюремную символистику, Лев с первого же взгляда прочел их содержание, из чего тут же сделал вывод: у мужика два срока, первый – за грабеж на «малолетке», второй – за убийство. Окинув присутствующих колючим взглядом завзятого мизантропа, отчего Вика сразу же поменялась в лице и несколько даже съежилась, пришедший хрипловато прорычал:

– Ну и кто меня хотел видеть?

– Полковник Гуров, Главное управление угрозыска МВД, – показав удостоверение, представился Лев.

– Полковник Вольнов, Федеральная служба безопасности, – развернул свою «корочку» Александр. – А вы?

– Зебалев Максимилиан Альбертович… – отчего-то сразу осипшим голосом ответил главный охранник, несколько даже подавшись назад. – Начальник охранной службы АОЗТ «Успех».

Предупреждая его возможные попытки дать деру, Лев суховато обронил:

– Убегать не советую. У нас к вам есть ряд вопросов, и любая попытка к бегству будет расцениваться как подтверждение того, что вы замешаны в чем-то серьезном и не желаете работать со следствием. Где бы мы могли с вами побеседовать?

Разом вспотев, Зебалев моментально растерял всю свою зловещую многозначительность и, чуть запинаясь, объяснил, что пообщаться они могут в его кабинете, который находится на этом же этаже, при этом как-то особенно взглянул на секретаршу, словно давая ей какой-то знак.

– А Семен Арсентьевич о вашем прибытии в курсе дела? – уже собираясь выходить, спросил он, снова взглянув на Викторию.

– Пусть это для него будет маленьким сюрпризом, – миролюбиво улыбнулся Вольнов. – Не стоит беспокоить его по пустякам. Ну, вы же меня понимаете? – И тоже одарил секретаршу достаточно выразительным взглядом.

Та, торопливо закивав в ответ, быстро приложила свой тонкий пальчик к губам – молчок!

Войдя в свой кабинет, Зебалев, как это можно было заметить по его осанке, сразу же несколько успокоился и даже приободрился. Гуров и Вольнов, сев без приглашения за стол, предложили сесть и ему. Вновь придав себе вид эдакого крутяка, которому «сам черт не брат», начальник охраны опустился на стул и, с некоторым вызовом воззрившись на своих гостей, проронил:

– Слушаю вас, господа. Какие ко мне вопросы?

– Пару лет назад в райотдел полиции города Якорного поступило заявление о факте изнасилования несовершеннолетней жительницы села Крупянино неким гражданином Зебалевым. Что вы можете сказать по этому поводу? – сурово произнес Гуров, глядя в упор на начальника охраны.

В определенной мере Лев отчаянно блефовал, поскольку никакого заявления в анналах РОВД не было и в помине. Он даже не знал имени и фамилии потерпевшей. А для того, чтобы разыскать хоть какую-то информацию по этой истории, им с Крячко вчера пришлось в стенах РОВД провести настоящее расследование, роясь в старых документах и опрашивая местных коллег.

Он говорил ровно, жестко, без угрожающих интонаций и какого-либо нажима. И это себя оправдало. Если бы он хоть как-то мимикой, интонацией нагнетал «ужахи», то, скорее всего, Максимилиан, изобразив показное возмущение, с ходу объявил бы услышанное несусветным бредом и чьей-то злостной клеветой. Но, как видно, он никак не был готов к тому, что предъявленное ему обвинение прозвучит крайне обыденно, как некий уже давно доказанный факт. Зебалев, снова выбитый из колеи, на этот раз взмок еще сильнее и допустил стратегическую ошибку, начав искать оправдание в том, что его якобы злонамеренно оклеветала сожительница. После некоторого чрезвычайно напряженного молчания он растерянно поинтересовался:

– А-а… Разве она, ну, Тонька, моя жена, его не забрала из мили… По-полиции, это… свое заявление? – И тут же зачастил: – Хочу официально заявить: это она, зараза, злокозненно облила меня грязью! Да! Мы с ней поссорились, и она придумала эту брехню, чтобы от меня избавиться. Еще и подговорила свою дочку, чтобы та наврала, будто я с ней это сделал…

– Как подговорила? – вступил в разговор Вольнов. – Насколько явствует из материалов дела, потерпевшая, наоборот, объявила участковому, что ее никто не трогал. Правда, сам участковый ясно видел, что девушка выглядит испуганной и подавленной. Но если факта изнасилования не было, что подтвердила ваша падчерица, то почему вы говорите о том, что мать ее подговорила? Насчет чего подговорила? Вам не кажется, что вы путаетесь в логике событий? А кстати, из-за чего вы поссорились со своей Антониной?

Поняв, что, уйдя в детали, да еще и завравшись, он влипнет всерьез, Зебалев попытался хоть как-то вывернуться из этой крайне невыгодной для него ситуации. Взяв себя в руки, он рассказал байку о том, что его сожительница – сущая мегера, для которой весь смысл ее существования – только деньги. По его словам, она всячески пыталась сжить его со свету, поскольку присмотрела себе кого-то другого. Ну, а от него хотела избавиться, чтобы не делить совместно нажитое имущество… И вот, когда все прочие способы ею были исчерпаны, Антонина и пошла на такую нехорошую аферу, как попытка упрятать Максимилиана за решетку по грязной статье, а самой принять другого сожителя.

Усердно сочиняя небылицы, Зебалев наблюдал за реакцией своих оппонентов и, холодея внутри, понимал все очевиднее и очевиднее – они ему не верят ни на йоту. В какой-то миг, осекшись на полуслове, он с ненавистью окинул взглядом обоих полковников и вне всякой логики неожиданно объявил:

– Я требую адвоката! Говорить буду только в его присутствии!

На этот демарш он ожидал реакции какой угодно – удивления, злорадства, язвительности, негодования, однако полковники вновь обманули его ожидания. Они восприняли его заявление так, словно заранее его ожидали. Кроме того, услышанное их как будто даже обрадовало. Максимилиан растерялся окончательно – где же и в чем он прокололся? В чем подвох, черт побери?!! Что же у них на него есть такое, что может его в любой миг смять и уничтожить? А в том, что на него у этих двоих имеется серьезная «компра», он уже не сомневался.

– Хорошо, будет вам адвокат, – как-то непонятно улыбнувшись, пообещал Гуров. – Теперь вот еще какой вопрос. В прошлом году на территории вашего хозяйства без вести пропали два человека – сотрудник райветстанции и водитель. По некоторым сведениям, они были зверски убиты. Причем при вашем непосредственном участии. Будете и от этого отпираться? Кстати, забыл предупредить, весь наш разговор записывается на диктофон – он в моем сотовом, – так что сказанное вами может быть использовано против вас. Итак, слушаем!

Уже и без того смятый и растерянный, начальник охраны на сей раз застыл, словно пораженный взглядом мифической горгоны Медузы. Это и в самом деле было сродни удару под дых. И это был его второй промах. Зебалев вдруг сообразил, что своей реакцией выдал себя полностью и безнадежно. Теперь оставалось только идти в полную несознанку. Просто тупо молчать и требовать адвоката.

– Молчим? – почти сочувственно усмехнулся Вольнов. – Вы их и вправду живьем закопали? В силос? Они ж, наверное, просили вас не делать этого. Но приказ Шалопаева – превыше всего. Понимаю…

От этих слов по спине Максимилиана пробежал мороз. В его ушах словно ожил отчаянный крик, прорывающийся сквозь рев бульдозера: «Гад! Будь ты проклят!!! Нас все равно найдут, и ты сядешь пожизненно!..»

– Оружие есть? Сдать сюда! – стукнул ладонью по столу Александр.

Все так же молча Зебалев достал из кармана «ПМ» и положил на стол, испытывая жгучее желание передернуть затвор и всадить всю обойму в этих двоих ненавистников. А потом… Потом бежать куда глаза глядят. Но полковник ФСБ, как видно, был готов и к такому повороту событий. Он похлопал себя по карману и внушительно произнес:

– Без глупостей!

Наблюдавший за ними Гуров чуть снисходительно спросил:

– Решил поиграть в партизана на допросе? Ну, дело хозяйское… Сейчас попробую созвониться со свидетелем. Может, он чего скажет? – Он набрал чей-то номер и, подержав сотовый у уха, огорченно констатировал: – Что-то не отвечает… Может, телефон дома оставил?

Но в этот момент его телефон зазвонил сам.

– Да, слушаю, – произнес Лев, нажав кнопку включения связи.

Словно приговоренный к смерти, но все еще надеющийся на помилование, Зебалев напряженно замер, ловя каждый звук. Происходящее сейчас напоминало ему какой-то нелепый, фантасмагоричный сон. Еще каких-то минут десять назад он входил сюда, ощущая себя всевластным и неуязвимым. Да и как могло быть иначе? По сути, он второе лицо в этой мини-империи, созданной его патроном. А теперь он, сломанный и задавленный чужой волей, прошедшейся по нему асфальтоукладочным катком, сидит перед какими-то двумя чужаками, пытаясь угадать свою дальнейшую судьбу. Что может быть унизительнее?

– Это Лев Иванович Гуров? – послышался малоразборчивый мужской голос. – Мне дал вашу визитку один человек, и я решил вам позвонить вот по какому делу. Я готов дать свидетельские показания насчет того ветеринара и его шофера. Их убили, и я знаю кто. Это начальник охраны Зебалев и его дружки. Тоже бандиты, как и он сам. На них трупов немерено. Себя я называть не буду – боюсь за свою семью, но я готов лично с вами встретиться и все, как есть, рассказать.

– Хорошо, спасибо за информацию. Я вам перезвоню. – Положив телефон перед собой, Гуров испытующе взглянул на Зебалева: – Слышно хорошо было? Замечательно! Ну тогда, собственно говоря, все… Пересказывать и что-то объяснять – нужды нет. А дело, между прочим, пахнет пожизненным сроком заключения.

От этих слов в голове Максимилиана как будто что-то помутилось, и он с трудом выдавил:

– Я могу написать чистосердечное?

Полковники молча переглянулись… После некоторой паузы Лев утвердительно кивнул и подал ему авторучку и несколько листов бумаги.

– Пишите. Но только обо всех эпизодах исчезновения людей – а их тут у вас чуть ли не десяток. Ну, и не забудьте про историю с падчерицей. Все как есть!

И Зебалев, поминутно утирая рукавом лоб, начал выкладывать на бумаге все самые черные тайны «Успеха», не забывая при этом преуменьшать свою роль и одновременно гипертрофируя роль приказов, отданных Шалопаевым. Гуров, набрав номер Реонкина, негромко распорядился:

– Анатолий, подъезжай с фургоном для задержанных в Крупянино. Мы здесь в конторе. Аллюр – «три креста»!

А корявовато выводивший буквы Зебалев все писал и писал… На эту, судя по всему, не очень привычную работу у него ушел почти час. Когда он закончил и Гуров, внимательно просмотрев, аккуратно уложил исписанные листы в папку, дверь кабинета с грохотом распахнулась, и из коридора почти вбежал мордастый тип в дорогом костюме и темных фасонистых очках. За ним, безутешно плача и держась за лицо, следовала Виктория, которая на ходу причитала:

– Семен Арсентьевич! Ну, не виновата я! Мне приказали ничего вам не сообщать…

– Заткнись, сука! – сипло заорал Сыч, замахиваясь кулаком. – Я сейчас из тебя сам веревок нарежу. Вы кто такие и какого черта тут делаете?! Кто вам разрешил тут хозяйничать? А ты чего скукожился, баран тупорылый?

Шалопаев замахнулся на Зебалева, но тот на это никак не отреагировал. Судя по всему, он был деморализован настолько, что этот хай своего хозяина не воспринимал вовсе.

– Эй, охрана! – обернувшись к двери, жестко выкрикнул Сыч. – Всем сюда, оружие к бою!

Не дожидаясь появления сычевских отморозков, и Лев, и Александр разом выхватили пистолеты, после чего Гуров стремительно шагнул к Шалопаеву и, левой рукой схватив его за ворот пиджака, одним рывком развернул лицом к двери. Поднеся ствол «Стрижа» к его голове, он со сталью в голосе проговорил:

– Дай команду своим бандитам сложить оружие и лечь на пол, иначе твои мозги сейчас повиснут вон на той стене. Тебе это ясно?!

Вбежавшие в кабинет четверо здоровенных татуированных парняг с пистолетами в руке растерянно замерли, увидев своего повелителя вовсе не в качестве хозяина положения. Да и наведенный в их сторону пистолет одного из незнакомцев к оптимизму не располагал.

– Федеральная служба безопасности! – сурово отчеканил Вольнов. – Пистолеты – в тот угол, самим лечь на пол. И – поживее!

В этот же момент в коридоре забухали чьи-то шаги, и за спиной четверки раздался свирепый рык:

– Не двигаться, скоты навозные! Стреляю без предупреждения! Оружие на пол!!!

Окончательно струхнув, охранники поняли – сегодня не их день. Лучше подчиниться этим суровым людям, чем получить лишнюю дыру в голове. Почти одновременно в дальний угол со стуком полетели четыре пистолета, а их недавние обладатели неохотно растянулись в ряд на полу. Лев убрал пистолет от головы Шалопаева и толчком заставил его сесть на свободный стул. Вошедший в кабинет Стас Крячко в своей знаменитой кожанке смотрелся весьма эффектно. Окинув любопытствующим взглядом всхлипывающую секретаршу, у которой выступила на губах кровь, он с грубоватым сочувствием поинтересовался:

– Кто тебя бил? Этот, что ли? – и ткнул пальцем в сторону Сыча.

Интонация его голоса была чрезвычайно многообещающей, словно он горел желанием стереть Шалопаева в порошок.

– Если я задержан, значит, задержан! – испуганно поспешил уведомить тот, порываясь вскочить на ноги. – Бить не имеете права!

– Да, к сожалению, не имею, а то раздавил бы как слизняка. Ну ничего, я сделаю все, чтобы ты не скучал в СИЗО. – Станислав свирепо усмехнулся. – Ой, не заскучаешь!..

– Зря вы все это устроили… – Тяжело дыша, Шалопаев поправил ворот пиджака. – Даже если вы меня и засадите в СИЗО, сегодня же я буду на свободе, а вам придется писать объяснительные. Сильно об этом пожалеете!

– Смотря в каком СИЗО ты окажешься! – язвительно парировал Крячко. – Из того, куда мы тебя отвезем, тебя уже никакие покровители не вытащат. И выйдешь ты на свободу в лучшем случае лет через двадцать. Если только выйдешь вообще.

Позеленев, Сыч на сей раз не нашелся что ответить.

– А я могу написать заявление? – подрагивающим голосом неожиданно спросила секретарша. – Я хочу заявить о том, что этот скот изнасиловал меня, когда мне было семнадцать. Пусть сгниет в тюрьме, урод!

При ее последних словах дрябловатые щеки Сыча позеленели, и он, скрипнув зубами, ссутулился, низко свесив голову.

– Ну, конечно, можете! – ободряюще улыбнулся Лев. – Пишите и не бойтесь. Сюда он уже не вернется. Мы сейчас все вместе поедем в Сорокино и в присутствии понятых произведем раскопки в силосной траншее, где год назад заживо были похоронены два человека. Ну, на ветеринара, я понимаю, ты был зол, поэтому его убил. Что ж шофера не пощадил, мразь? Его-то за что?

Услышав про предстоящие раскопки силосной траншеи, Шалопаев окончательно скис. Поняв, что это и в самом деле конец, он с ненавистью взглянул на Зебалева и зло прошипел:

– Сдал, с-сука?!

– Интересно, а куда ветеринарский «уазик» дели? – спросил Станислав. – На металлобазу, что ль, в утиль сдали?

– Утопили в Волге… – пробурчал Сыч.

Заглушая его слова, с улицы донесся громкий сигнал автомобиля. Выглянув в окно, Гуров увидел спецфургон для перевозки задержанных и капитана Реонкина, который в сопровождении нескольких оперов, вооруженных автоматами, направлялся к конторе.

– Ну вот и «карета» прибыла, – объявил он с ироничной торжественностью. – И будет как в той песне – в далекий путь на долгие года!..

Этот день оказался запредельно долгим и весьма насыщенным раскаленными эмоциями. Для не слишком многочисленного населения Сорокина происходившее на территории кормовой базы хозяйства было чем-то сродни катаклизму местного масштаба. Вернее, революции. Им всегда казалось, что уже лет двадцать подряд правивший этой территорией наивсевластнейший владыка вечен и несокрушим, неподвластен ни времени, ни официальным законам. Многие из сорокинцев и родились, и выросли под властью этого уездного деспота и тирана, воспринимая его владычество как нечто должное и неизменяемое. Власть Шалопаева для них была некой жизненной константой, наподобие закона всемирного тяготения и смены времени суток.

И вдруг эта скала, эта несокрушимая твердыня оказалась низложенной и повергнутой… С любопытством и затаенным злорадством собравшиеся наблюдали за своим еще вчера – царем и богом, который, внезапно сникнув и измельчав, стоял в наручниках. Наблюдали за тем, как грейферный погрузчик вгрызается в дымящиеся парами органических кислот зеленоватые пласты силоса, разнося на всю округу запах моченых яблок.

Стоявший неподалеку от Сыча его главный цербер и держиморда Зебалев, которого порой боялись даже больше, чем самого босса, теперь выглядел потерянным, понурым и жалким.

Прошло около получаса. Погрузчик, урча мотором и выбрасывая из выхлопной трубы фонтаны синего дизельного дыма, продолжал хватать своими когтями слежавшийся силос и, развернувшись влево, швырять его в выросший за это время приличной величины курган.

Сквозь рев мотора Гуров неожиданно услышал звонок своего телефона. Незнакомый сытый баритон барственно поинтересовался:

– Это полковник Гуров?

– Гуров, Гуров. – Сразу поняв, откуда подул ветер, Лев говорил с суховатой иронией, без намека на какой-либо пиетет. – А кому, простите, я, собственно говоря, понадобился?

– Это – вице-губернатор, Рвачев Викентий Трофимович, – со значением в голосе и некоторой даже заносчивостью уведомил баритон. – Господин полковник, будьте добры дать объяснения по поводу того беспредела, который вы учинили в АОЗТ «Успех». На каком основании вы задержали всеми уважаемого человека, одного из лучших хозяйственников региона? Я жду ваших объяснений.

– Знаете, господин вице-губернатор, – ответил Лев, выделив голосом «вице», – я не знаю, почему наши совместные с ФСБ действия по задержанию особо опасной криминальной группировки вы квалифицируете жаргонным термином «беспредел», но мы действуем строго в рамках закона и на основании полномочий, предоставленных нам вышестоящими структурами МВД. В частности, с одобрения начальника Главка угрозыска генерал-майора Орлова и замминистра генерал-полковника Лихаченко. Если считаете наши действия противозаконными, обращайтесь в Главк и в министерство.

Упоминание об Орлове и Лихаченко, судя по всему, административный пыл и чванливую амбициозность Рвачева заметно остудило. Но вице-губернатор продолжал играть роль эдакого «сюзерена», единолично вершащего закон и справедливость.

– Я хотел бы знать, где сейчас находится Семен Арсентьевич, – все еще пытаясь надавить авторитетом, потребовал баритон.

– В следственном изоляторе, где же еще? – саркастично усмехнулся Лев. – В каком именно? Во всяком случае, за пределами вашего региона…

В этот момент, заглушая его последние слова и рев трактора, толпа собравшихся издала общий вопль недоумения и испуга. Трактор тут же сбросил обороты и притих, словно тоже чего-то испугавшись. Гуров взглянул в его сторону и увидел довольно-таки жутковатое зрелище, достойное лишь людей с достаточно крепкими нервами. Из очередной охапки силоса, поднятой вверх, торчало что-то напоминающее шар, облепленный измельченной зеленой массой. С другой стороны этой же охапки торчала… босая человеческая нога – багрово-зеленоватая, распухшая, со свисающими с нее лоскутами кожи и расползшейся ткани брюк.

Механизатор, выглянув из кабины, с вопросительным испугом взглянул в сторону оперов, как бы спрашивая совета – что же ему делать дальше? Вольнов жестом приказал ему опустить страшную находку на землю и отъехать назад. Стас тем временем подошел к опергруппе РОВД и коротко скомандовал:

– Ну, ребята, начинайте! Где там судмедэксперт? Жень! Ломухин! Давай сюда!

Те, словно опомнившись – судя по всему, подобное зрелище их тоже торкнуло весьма неслабо, – засуетились и забегали, приступая к своим прямым обязанностям. Несколько мужчин из числа сорокинцев, вооружившись вилами, спустились в силосный раскоп и принялись осторожно разгребать липковатые влажные груды, чтобы разыскать второй труп.

– Что там происходит? Что за крики? – недоуменно пробаритонил в трубке вице-губернатор.

– Только что было найдено материальное подтверждение преступлений, совершенных бандой Шалопаева, – невозмутимо пояснил Гуров. – В силосной траншее найден труп человека, пропавшего без вести в прошлом году. Сейчас группа добровольцев из числа местного населения занимается поисками второго трупа. Согласно чистосердечному признанию непосредственного исполнителя убийства, эти люди по приказу Шалопаева были похоронены заживо – завалены силосной массой и прикатаны гусеничным трактором.

– Что за бред вы там несете?! – уже отчего-то испуганным голосом выпалил Рвачев. – Какие трупы? К вам сейчас же выедет опергруппа областного УВД, которая на месте разберется с происходящим и примет все необходимые меры. И запомните, полковник Гуров, если будет установлено, что вы превысили свои полномочия, то…

– Господин вице-губернатор! – в голосе Льва зазвучал металл. – Давить на меня и пытаться запугать не стоит. Не хотел бы хамить, но вынужден напомнить вам народную поговорку о том, что ежа бесполезно пугать некой голой частью тела. Для меня закон – высший авторитет, даже выше, чем настроения господина вице-губернатора. И последнее. О вашем звонке я немедленно поставлю в известность генерал-майора Орлова. Известит свое руководство и полковник ФСБ Вольнов. Честь имею! – Он нажал кнопку отбоя и сунул телефон в карман.

Александр, вслушивавшийся в их диалог с Рвачевым, молча показал большой палец – мол, классно уделал заносчивого чинушу.

– С этими-то что будем делать? – спросил он, указав взглядом на Шалопаева и Зебалева. – Видимо, их и в самом деле надо вывозить за пределы области. Иначе Сыч тут же окажется на свободе, а всех собак гарантированно повесят на его холуев… Видимо, в области у этого фрукта все хорошо повязано.

– В течение ближайшего часа мы их отправим в сторону Москвы, – согласно кивнув, пояснил Гуров, – а сейчас надо бы провести перекрестный блиц-допрос по поводу причастности всей этой шайки-лейки к истории с Лосевым. Думаю, местные опера с оформлением трупов справятся и без нас, а мы ненадолго вернемся в контору, где побеседуем с обоими главарями. «Шестерок» тоже захватим с собой – чтобы спасти свою шкуру, они могут рассказать много чего интересного.

Набрав номер Орлова, он вкратце изложил последнюю информацию (первый раз он ему звонил сразу после задержания Зебалева и Шалопаева) и особо отметил звонок Рвачева. Петр, сразу же перейдя на повышенные тона, грозно пообещал:

– Пусть только попробует вмешаться! Я ему быстро ума вставлю! Ишь ты – вице-губернатор он… Сейчас же созвонюсь с Лихаченко, пусть выйдет по своим каналам на кого следует, чтобы князьков этих губернских поставили на место. Я так понимаю, они этим Шалопаевым и куплены с потрохами, и в грязи хорошо извалялись, вот и боятся, что шило вылезет из мешка. Свою работу продолжайте, а всю эту шайку-лейку отправляйте в Лефортово.

Когда Лев закончил разговор, со стороны силосной траншеи донеслось:

– Есть! Вот второй! Это ветеринар.

Подошедший туда Вольнов, покачав головой, достал телефон и вполголоса стал кому-то докладывать о ходе следственных действий. Как видно, на том конце их результатами остались довольны, поскольку, завершая разговор, он отчетливо произнес:

– … Разумеется, товарищ генерал-полковник! Продолжим в том же темпе.

Гуров подошел к угрюмо молчавшим Шалопаеву и Зебалеву и лаконично приказал:

– Идемте! Посмотрите на, так сказать, плоды «трудов» своих неправедных. Ну, чего топчетесь?! Давай, давай, шевелись, душегубы. Вам это надо видеть обязательно.

Понукаемые Львом, Сыч и его главный подручный бочком подошли к тому месту, где на траве лежали два человеческих тела, обезображенных смертью и тленом. Впрочем, именно то обстоятельство, что погибшие находились в кислой среде силосного брожения, помогло им сохраниться относительно неплохо. Несмотря на трупные изменения, на лицах обоих мужчин можно было различить застывшие гримасы боли, ужаса и отчаяния.

– Как же им хотелось жить! Оба – молодые, здоровые мужики, у обоих семьи… – Жесткие слова и не менее жесткий взгляд Льва наряду с весьма страшненьким зрелищем двух покойников, как видно, произвели на обоих негодяев шокирующее впечатление. – А что, если бы вас сейчас закопали в силос и поездили поверху на тракторе? Как бы это вам понравилось? А?

Душегубы с позеленевшими лицами испуганно отшатнулись назад.

– Вы… Это… – захлебываясь и заикаясь, заговорил Сыч. – Не имеете права устраивать моральный террор!..

В ответ на это восклицание со стороны опергруппы раздался негромкий, но язвительный смех – надо же, он вспомнил о морали!

Распорядившись работу по осмотру места происшествия провести до конца в самом полном объеме, Гуров отозвал Реонкина в сторону и негромко сказал:

– Мы сейчас всю эту банду повезем обратно в здешнюю контору. Надо будет, пока они лабильны для допроса, «прозвонить» их на предмет причастности к покушению на Лосева. Думаю, за час, а то и менее того, вполне управимся. Сразу же после этого сопроводишь их в сторону Москвы. У Стогова вас встретит транспорт, передадите всю шайку им. Кстати, мне тут уже шепнули, что, помимо этих четверых, есть еще трое охранников. Видимо, они пронюхали, что к чему, и поспешили скрыться. Надо будет выяснить, что это за люди, и обязательно их разыскать.

– Лев Иванович! – конфузливо развел руками капитан. – Этих-то мы разыщем. Тут в другом проблема. У нас бензина не хватит даже до Стогова, не говоря уже об обратном пути.

– Понял! – Лев огляделся по сторонам. – Где тут заведующий здешним складом ГСМ?

Увидев вышедшего из толпы сельчан ветхонького дедка в застиранных камуфляжных штанах и потертом черном пиджаке, он безапелляционно распорядился:

– Заправить эту машину по полной. Это – приказ! Ну что, насмотрелись? – обернулся Лев к Шалопаеву. – Давайте-ка на погрузку!

Он специально не стал говорить им о том, куда именно их сейчас повезут. Более того, приказал водителю фургона закрыть окна, после чего обратился к Стасу и Александру:

– Едем, мужики! Нам еще стоило бы допросить шалопаевского шофера Леонида Басмахина. Уж доработаем с этой бандой до конца и отбываем в Якорный.

В обратный путь они выехали часа через два, покончив с дополнительным допросом задержанных. К некоторому разочарованию оперов, он лишь подтвердил их прежние предположения о том, что, несмотря на всю свою низость и склонность к уголовщине, Шалопаев к покушению на Лосева отношения не имел.

А вот для Сыча и его подручного было настоящим шоком вновь оказаться в Крупянине, у своей же конторы. Идти с руками, скованными браслетами наручников, под взглядами озадаченных сельчан, собравшихся у офиса АОЗТ, для них, недавних здешних всемогущих владык, было сущим кошмаром. Шагая по коридору конторы, Шалопаев неожиданно увидел Викторию, которая в этот момент выходила из приемной.

Девушка никак не отреагировала на своего недавнего босса, лишь мельком взглянула на него с гримасой презрения на лице, и он поспешил опустить голову. Теперь Сыч напоминал побитого, общипанного петуха. Еще час назад он был грозен и задирист, а теперь смешон, ничтожен и нелеп. Это было лишним подтверждением того, что эпоха империи Сыча закончилась окончательно и бесповоротно. Теперь, даже если каким-то чудом ему и удалось бы отвертеться от суда и снова вернуться в свой кабинет, вчерашние рабы завтра таковыми уже не будут. Это был его крах, полный и окончательный.

Секретарша Виктория по просьбе Гурова созвонилась со своим отцом и суховато уведомила о том, что его желают видеть в конторе. Лев сразу же понял – девушка папашу так и не простила за то, что в отношении собственной дочери он выступил в роли сутенера. Прибывший в контору крепкий, жилистый мужик, суча подрагивающими руками, усердно доказывал, что последние дни он находился дома, взяв сразу несколько отгулов, и поэтому за пределы села не выезжал. А значит, в Якорном в день покушения на Лосева не мог быть вообще.

– Ну ей-богу, я из дома никуда даже не выходил – отлеживался. Ну сами посудите: две недели без передыху за рулем – откуда набраться здоровья? Давайте спросим у Вики! Где она там? В приемной? Идемте к ней! Доченька! Ну, подтверди, что я был дома! – чуть ли не вбежав в приемную, умоляюще обратился он к Виктории.

Та, делая вид, что крайне занята бумагами, словно ничего не слышала. Леонид, подойдя к столу вплотную, заговорил снова:

– Вика, доченька! Неужели ты не поможешь своему папке?

Подняв лицо, залитое слезами, девушка жестко отчеканила:

– Моего папки не стало в тот день, когда он своими руками, как последний позорный холуй, отдал меня на потеху своему хозяину. Из-за тебя я потеряла парня, которого любила и который уехал отсюда навсегда! Как тебя земля только носит? Да, Лев Иванович, к сожалению, это правда – Басмахин был дома все эти дни. Вынуждена подтвердить… – Закрыв лицо руками, девушка выбежала из приемной.

– Гнида ты, гнида! – уничтожающе глядя на Басмахина, Крячко плюнул ему под ноги. – По стенке тебя размазать мало… И хоть к нападению на Лосева отношения ты не имеешь, все равно свое получишь. Анатолий! Сюда подойди, пожалуйста. Вот этого фрукта отработай по статье «сводничество» и «соучастие в изнасиловании». Я думаю, Шалопаев на него показания даст.

– А еще возьми на заметку его пристрастие к малолетним, – добавил Гуров. – Надо разыскать и опросить «массажисток». Кроме того, стоило бы поговорить со школьными учителями – они могут располагать информацией о его, так сказать, увлечениях. Думаю, статья о причастности к педофилии для Басмахина будет нелишней.

Лихо руля по трассе в сторону Якорного, следом за бегущим впереди фургоном с задержанными, Стас как бы невзначай поинтересовался:

– Ну и в какую сторону теперь двинем свое основное расследование?

– Подумаем! – пожав плечами, обронил Лев.

– Есть смысл попробовать копнуть в сторону «Эталона», – задумчиво произнес Вольнов. – Внешне это нормальное, цивильное предприятие, а на деле – хорошо замаскированный, затаившийся гадючник.

– А если подробнее? – разом спросили и Лев, и Станислав.

Невольно рассмеявшись, Александр пояснил, что речь идет об одном из местных градообразующих предприятий.

В относительно недалеком прошлом Якорный был обычным провинциальным городишком, где жизнь текла, как и в любом другом провинциальном райцентре. Но еще до назначения Лосева главой района с некоторых пор сюда зачастили довольно-таки подозрительные личности. Достаточно крупный для провинции лесопромышленный комбинат «Эталон», в состав которого входила еще и мебельная фабрика, в девяностые годы был акционирован. Несколько раз перейдя из рук в руки, в конечном итоге он стал собственностью некоего Константина Цапцана – крупного толстосума, уроженца областного центра, который последние годы постоянно проживал за границей, предположительно в Швейцарии. Кое-кто поговаривал даже о том, что его вилла находится в той же альпийской «рублевке», что и домовладение бывшего мэра одного из российских мегаполисов. Впрочем, существовали между ними хоть какие-то контакты или нет – уверенно сказать не мог никто.

Местные жители вполголоса поговаривали о многочисленных финансовых махинациях и хитроумных схемах увода прибыли в офшоры. Ходила информация о хищнической системе заготовки древесины. «Эталоновцы», опустошая предоставленные им лесные массивы, вели себя как оккупанты на завоеванной территории. Они оставляли после себя громадные пустыри, усыпанные древесным мусором, с торчащими пеньками и жиденькими щетками непрофильного дерева. О рекультивации лесных массивов «Эталон» даже не задумывался. На не слишком настойчивые напоминания из областного центра о необходимости энную часть прибыли тратить на лесовосстановление «эталоновцы» отвечали тем, что прибыли у них нет и не предвидится.

Нездоровая атмосфера «Эталона» привлекала к себе множество самой разной криминальной публики. Не раз исполнительный директор комбината обращался в полицию с заявлениями о крупных хищениях то дорогого импортного оборудования, то лесоматериалов, когда целые фуры бруса и доски исчезали в неведомом направлении.

Полиция похитителей искала, но поймать ей удавалось лишь всевозможную мелкоту – бомжей, тащивших с территории вышедшие из строя детали машин для сдачи в металлоутиль, да мелких несунов с парой досок или охапкой штапика… Сами полицейские прекрасно понимали, что в реальности крадет комбинатовская верхушка, а для того, чтобы было оправдание хищениям, заявления и писались. Но как докажешь ее причастность? Ведь общеизвестно, если не пойман, то и не вор…

– А тебе с управляющим комбината пересекаться не доводилось? – покосился в сторону Вольнова Крячко. – Кстати, зовут-то его как?

– Мумого Гарри Эрастович. Такое вот заковыристое имя. Натощак хрен запомнишь и произнесешь. Раза два мы с ним виделись. Это было, еще когда я первый раз приезжал в Якорный для обзорного знакомства с городом. Ну что я могу о нем сказать? Лис. Хитрый-прехитрый. По глазам видать, что из пройдох – пройдоха. Этому в рот палец не клади – по локоть откусит, и не заметишь как.

– А между ним и Лосевым какие-то трения имелись? – поинтересовался Гуров.

– Внешне особых таких конфликтных моментов я не наблюдал. Но, говорили, по поводу восстановления лесов споры у них были очень жесткие. И если бы не постоянное давление из области, которая костьми ложилась за шкурные интересы Цапцана, то, скорее всего, Лосев своего добился бы. Да и по поводу положенных перечислений в районную казну доходило до очень жестких дебатов. С Мумого насчет денег договариваться очень трудно. Он налоговиков-то ни во что не ставит.

На вопрос Льва о том, какова «цена вопроса» по финансовому вкладу в районный бюджет и насколько упорно Лосев выбивал его из «Эталона», Александр пояснил, что речь шла о пятидесяти миллионах рублей в год. Для комбината с ежемесячным оборотом, выражаемым куда более крупными цифрами, это было не разорительно.

– То есть это не тот случай, чтобы нанимать киллеров, – задумчиво проговорил Гуров.

– Скорее всего нет. Тем более что Мумого постоянно находил массу уловок, чтобы почти ничего не платить. На сегодня общий должок комбината – что-то уже около двухсот миллионов. Кстати! Да-а! Вот эта цифра смотрится уже куда солиднее… – неожиданно согласился Вольнов. – За двести «лимонов» могут и заказать. Но с другой стороны, а как, с какого боку подобраться к «эталоновцам», если вдруг они и в самом деле виноваты?

– Как сказал один комедийный герой: будем искать! – безмятежно улыбнулся Лев. – Нам это не впервой. Ну, а что еще в этом Якорном есть такого занимательного, что могло бы стать причиной разборки?

Александр кивнул и продолжил. По его словам, в Якорном имеется речной порт, который называется ООО «Фарватер». Его контрольный пакет акций принадлежит муниципалитету. Есть в городе механосборочный цех, но он полукустарный – сплошная «отверточная» сборка. На базе бывшего завода лет семь назад его же бывший директор организовал сборку мопедов. Пока это производство держится на плаву, однако цех не из преуспевающих. Свое положенное в казну отдают, но с них много не возьмешь. Поэтому можно быть вполне уверенным в том, что в отношении цеха конфликта интересов нет никакого.

– А про порт подробнее можно? Что это за шарашка? – снова спросил Станислав.

Несколько наморщив лоб, Вольнов рассказал, что с этим портом всю жизнь – сплошная головная боль. Еще со времен социализма. Ему хронически не везло на директоров. А изначально не повезло на проектировщиков, которые неправильно рассчитали профиль фарватера, наколбасили с причальной стенкой. Не повезло с оборудованием – установили и краны с дефектами, и складские помещения не того формата возвели… Последние годы он почти не функционировал. Его долги росли как на дрожжах, и просвета этому не было видно.

Когда пришел Лосев, помимо всего прочего, он решил взяться и за порт. Оказавшись неплохим организатором, новый глава сумел утрясти массу вопросов, связанных с собственностью порта. Найдя дельных адвокатов, оспорил продажу в начале двухтысячных крупного пакета акций некоему банку с сомнительной репутацией. Этому способствовало то обстоятельство, что банк оказался крупным должником и района, и вкладчиков. В конечном итоге, после года всевозможных исков, мировых соглашений и иных крючкотворских маневров, муниципалитет стал обладателем контрольного пакета акций. И с этого момента дела порта пошли на поправку. Лосев нашел хорошего руководителя, и из хронически убыточной шарашки этот объект стал вполне прибыльным предприятием. После восстановления портового оборудования в Якорный стали заходить крупнотоннажные речные баржи. Наладились и пассажирские перевозки. Правда, для этого пришлось отсудить у некоего «бизнесмена» причальную стенку, которую тот неведомо как сумел приватизировать и довел до аварийного состояния.

И вот, после того как порт стал тем, что он представляет собой в настоящий момент, вокруг него вдруг началась какая-то мутная возня. Года два назад облминтранс, по непонятной причине приняв сторону бывшего держателя акций – все того же банка-должника, кстати, уже вошедшего в штопор банкротства, попытался переиграть вопрос о собственности с тем, чтобы ему был возвращен пакет акций. Но Лосев оказался человеком несгибаемым. Он успешно отбил эту, по сути, рейдерскую атаку. И похоже, областные чинуши подобной непокладистости и нежелания идти на уступки «старшим товарищам» строптивому главе не забыли. В его адрес участились разносы на совещаниях и всевозможные проверки. В этом наезде очень уж усердствовал вице-губернатор Рвачев.

– И тут этот Рвачев! – покрутив головой, рассмеялся Гуров. – Наш пострел везде поспел.

– То есть надо понимать так, что порт стал серьезным яблоком раздора? – одновременно и спросил, и резюмировал Крячко. – Тогда почему бы мотив покушения не поискать в ситуации с портом? Раз есть люди, жаждущие прихапать себе солидный кусок муниципальной собственности, но этому противится глава, то возникает вопрос: что делать? А выход один – нанять, как в девяностых, киллера.

– Но кто именно может быть заказчиком? – Лев изобразил вопросительный жест рукой. – Рвачев? Минтранс? Банк? Или кто-то еще, стоящий за их спиной?

Александр ответил, что это на самом деле настоящая головоломка, даже не с одним, а со многими неизвестными, поскольку слишком для многих Лосев стал серьезной помехой. Был бы он таким, как многие другие его коллеги: хапал бы из бюджета, делился бы с корешами по чиновному цеху, никто бы и не подумал его устранять. А тут – попробуй определи, кому сильнее всего якорненский глава «наступил на любимую мозоль»? Таковых, даже на первый взгляд, вырисовывается воз и маленькая тележка.

– Пока что, как видно, нам придется распыляться по всем направлениям, – сдержанно заметил Лев. – Никуда не денешься. Ситуация слишком неопределенная, а время работает против нас. Кстати! Одно из направлений мы сегодня все же закрыли, так что хоть какая-то часть работы сделана. Давайте определимся, на что употребить остаток дня. Я, например, хотел бы встретиться с лидерами «истиновцев» и «меченебесников».

– Ну-у… Я бы встретился с Мумого… – откликнулся Вольнов. – Завтра могу взять на себя банк. Он называется «Золотой бонус».

– Ну а я… – Станислав почесал кончик носа. – Саш, тут какие-нибудь объединения мотоциклистов имеются?

– Да, – утвердительно кивнул Вольнов. – Есть неформальный клуб местных байкеров, называется «Гепард». Они собираются по вечерам у городского детского парка. Называют это место «Песочницей». Их предводитель – Жора Штык, он же – Георгий Жуков. Правда, не Константинович, а вроде бы Андреевич, но все равно очень этим гордится. Его тут все знают.

– Вот и отлично! Я встречусь с ними! – объявил Крячко. – Раз киллеры использовали мотоцикл, то, не исключено, байкеры о них что-то могут знать.

– Разумно! – согласился Лев. – Значит, сейчас приедем, подкрепимся и – за дело!

Глава 8

Вскоре за жиденькой рощицей стали видны окраины Якорного. У развилки обе машины остановились. Гуров, выйдя из «Мерседеса», подошел к автофургону. Реонкин тоже выпрыгнул из кабины. Лев дал Анатолию последние напутствия, в том числе и строжайшее ЦУ: никому не позволять останавливать фургон и тем более проверять отсек с задержанными, вплоть до применения оружия сопровождающими автоматчиками. После этого каждая из машин пошла своей дорогой. «Мерин» – в сторону Якорного, фургон – в направлении Стогова.

Проводив его взглядом, Крячко флегматично обронил:

– Первый зримый итог нашей работы.

– О чем ты? Это разве итог? Ее еще делать – не переделать, эту хренову работу… – с нотками иронии произнес Александр. – Да чтобы разобраться со здешней чертовщиной, попыхтеть нам придется еще немало.

– В смысле? Что ты имеешь в виду насчет чертовщины… – с интересом обернулся к нему Стас.

Устало проведя по лицу ладонями, Вольнов пояснил, что, по его мнению, даже навскидку видно – ситуацию в Якорном кто-то целенаправленно и методично раскачивает. Покушение на Лосева – лишь одно из наиболее заметных звеньев в цепи самых разных происшествий, случившихся в этих местах. И нацелены они на то, чтобы взорвать город и район смутой и хаосом.

Например, год назад здесь была крупная авария на железнодорожном переезде. Недоумистый водила, оказавшийся к тому же наркоманом, как будто нарочно выехал на железнодорожную линию в тот самый момент, когда уже приближался поезд. В результате столкновения погибло восемь человек, в том числе и сам виновник, а шестнадцать попало в больницу.

В позапрошлом году в местном ДК во время фестиваля народного творчества непонятно отчего возник пожар. Из-за этого началась паника, произошла давка, трое зрителей были затоптаны насмерть, а десять с травмами попали в больницу, это не считая тех, кто отравился дымом.

В ряду перечисленных громких происшествий немало пусть и не из категории чрезвычайных, но тем не менее весьма болезненных. Этой весной некий молодой отморозок на иномарке, ранее уже лишенный прав и не раз задерживавшийся за езду в пьяном виде, на перекрестке насмерть сбил целую семью. Молодых мужчину и женщину с двумя малолетними детьми он буквально раскатал по асфальту. Причем произошло это на пешеходном переходе, когда семья переходила улицу на зеленый свет.

– Его задержали? – На скулах Станислава заходили злые желваки.

– Да, спустя неделю. Но он сумел отвертеться – доказал, не без помощи богатых родителей, что машину у него угнали, а за рулем был другой. Его освободили прямо в зале суда.

– Убил бы эту суку поганую!

– Уже… – тягостно вздохнул Вольнов. – Отец погибшего из двустволки влепил в него два жакана. Сам пошел в полицию. Месяц назад состоялся суд, дали ему десять лет строгого режима как за умышленное.

– Ты считаешь, что все это не случайно? – с сомнением произнес Лев. – Ну, скажем, пожар – это еще можно подстроить. Но два этих ДТП?.. Не знаю, не знаю…

– Лева, ты имеешь дело с уголовной отморозью. А мне частенько приходится иметь дело с отморозью совершенно иного рода. – Александр говорил со сдержанной улыбкой, без намека на многозначительность. – Поэтому в случайности в таких делах я не верю.

Некоторое время в салоне автомобиля царило полное молчание, разбавляемое лишь гулом мотора. Увидев опущенный шлагбаум у железнодорожного переезда, Стас притормозил в хвосте небольшой очереди и заглушил мотор – ждать предстояло не одну минуту.

– Хорошо, скажем, ты прав, и все эти ЧП кем-то были искусно инспирированы, – заговорил Лев. – Но почему именно Якорный? Ладно, я понимаю, расшатывать областной центр… А эта глубинка чем так значима?

Немного подумав, Вольнов указал взглядом в сторону появившейся на железнодорожной линии цепочки вагонов, ведомых тепловозом, которые казались игрушечными, и повторил однажды уже сказанное:

– Якорный – достаточно крупный транспортный узел региональной значимости.

Кроме того, по мнению Александра, Лосев, сам того не ведая, повысил статус своего района в глазах неких структур, восстановив работу порта. А если учесть, что любой областной центр опирается на сильные районы, то достаточно их ослабить, чтобы и область в целом начала чахнуть.

– Но есть ли в этом какой-то практический смысл? Много ли добьешься, превратив Якорный в гнилую дыру? – саркастично заметил Станислав.

– Ну вот и поезд прошел, – перебил его Лев. – Едем дальше!

Глянув вслед промелькнувшим вагонам, Стас запустил двигатель и неспешно покатил вслед за застоявшимися автолюбителями.

…После ускоренного перекуса в «Пище богов» Лев взял у Вольнова телефонный номер Чижевича и, выходя из кафе на улицу, созвонился с лидером «истиновцев». Услышав в трубке ровный, несколько бесцветный голос, он представился и предложил встретиться в любом удобном для собеседника месте. Тот, немного подумав, сообщил, что сейчас он уже выехал на встречу со своими единомышленниками, которая должна состояться в сельском клубе пригородного поселка.

– Если желаете, можете подъехать, – предложил Чижевич. – Мы с удовольствием ответим на ваши вопросы. Это поселок Кольцово. Он буквально через дорогу от Якорного, в паре сотен метров от его окраины.

Поблагодарив за приглашение, Гуров вновь вернулся в кафе. Стас в этот момент еще только поднимался из-за стола, о чем-то любезничая с хорошенькой улыбчивой официанточкой. Вольнов, все еще управляющийся со вторым блюдом, иронично улыбаясь, косил одним глазом в его сторону. Увидев Льва, Крячко что-то торопливо шепнул девушке и поспешил приятелю навстречу.

– Ну, вертопрах хренов! – вполголоса обронил Гуров. – На шаг нельзя отойти – тут же кого-то начинает охмурять. Ты к «Песочнице» когда отправляешься?

– Где-то через полчасика, а что? – поинтересовался Стас, продолжая постреливать глазами в сторону официантки.

– Добросишь меня до Кольцова? Это прямо за околицей Якорного. А назад я и пешком дойду, – пообещал Гуров.

– А где это Кольцово? – Стас недоуменно пожал плечами и вопросительно взглянул на Александра.

Но тот только и смог сообщить, что это совсем рядом, вроде бы в южном направлении. Оглянувшись, Крячко спросил у официантки:

– Юленька, а как от вас доехать до Кольцова?

Одарив его милой улыбкой, девушка пояснила, что ехать им надлежит именно в южном направлении, по улице Щорса, никуда не сворачивая.

– Трассу пересекаете и попадаете прямо в Кольцово, – добавила она.

Садясь в кабину «мерина», Лев, с искорками смеха в глазах, поинтересовался:

– Насколько я смог догадаться, у тебя сегодня свидание?

– А если и так? – с некоторым вызовом ответил Крячко. – Что из того? Кстати, когда я от своих… гм-гм… знакомых получаю какую-либо ценную информацию, вы с Петрухой пользуетесь ею с огромным удовольствием, закрывая глаза на то, каким образом она добыта.

– А что, есть шанс выудить что-то очень важное для нашего расследования? – перейдя на сугубо деловитый тон, уточнил Гуров.

– Вот именно! Юля хорошо знакома с женой зама Лосева. Они учились в одной школе, только та лет на пять старше. Но часто встречаются и обмениваются новостями. А ведь тебе хорошо известно, что, если пострадал босс, процентах в пятидесяти замешан его зам. Или не так?

– Хм-м-м… Ну, тогда я самый горячий сторонник твоего рандеву, – смеясь, развел руками Лев.

В обширном зале, уставленном многосекционными креслами самого разного фасона – от фанерных, времен годов шестидесятых, до современных «концепт-моделей» – собралось около тридцати человек обоего пола. Председательствовавший на этом «форуме» худощавый мужчина с усами и бородкой клинышком, в старинном пенсне – ни дать ни взять портрет Чехова из школьного учебника литературы, – в этот момент говорил что-то о значении консолидации всех левых сил.

Увидев Гурова, он вопросительно вскинул голову:

– Лев Иванович Гуров? Прошу, как говорится, к нашему шалашу!

Поздоровавшись, Лев с ходу уведомил, что много времени у «форумчан» отнимать не намерен и готов ограничиться всего несколькими общими вопросами.

– Вообще-то вопрос у меня, собственно говоря, один, – окинул он взглядом присутствующих. – Что думают о происшедшем с главой района Лосевым члены «Народной истины» – и как члены общественно-политической организации, и просто как граждане, как жители этого города?

После некоторого молчания Чижевич пояснил, что, как и все прочие якорчане, члены их объединения крайне возмущены этим безобразным происшествием.

– К власти мы находимся в конструктивной оппозиции, но подобная уголовщина абсолютно неприемлема независимо от политических взглядов. Да, мы не согласны с современным олигархизмом, когда государство, по сути, обслуживает интересы кучки толстосумов в ущерб интересам миллионов трудящихся. Но мы никак не сторонники индивидуального террора и тем более разжигания гражданской войны. На мой взгляд, здесь замешан крупный криминал, тесно смыкающийся с криминальной буржуазией. Едва ли ошибусь, если скажу, что в этом деле может быть замешана верхушка посреднической компании «Честный торг». Когда-то они тут были всевластными хозяевами, диктуя сельхозтоваропроизводителям любые цены. А вот последние годы, не без усилий господина Лосева – уж отдадим ему в этом должное, – этим обнаглевшим спекулянтам с селом пришлось считаться.

Прочие из присутствующих высказались примерно в том же духе. Охранник в камуфляже даже сказал, что, если бы «истиновцам» пришлось выбирать между прежним главой и Лосевым, все без исключения выбрали бы именно его.

На вопрос Гурова о «Мече небес» Чижевич иронично улыбнулся. По его словам, с «меченебесниками» общего у них крайне мало, и поэтому меж собой они никак не контактируют. В частности, он отметил, что группировка Верстового в плане религиозных культов ударилась в сплошную мистику, где официальное православие смешано с культом родноверов.

– Единственная точка нашего возможного соприкосновения – отношение к олигархам. И мы, и они считаем их социальным злом и угрозой национальной безопасности страны. А в остальном… Мы твердо стоим за общенародную собственность на природные ресурсы, средства производства, за подлинное народовластие, они – сторонники мелкобуржуазного властвования лавочников. Мы – твердые интернационалисты, они – сторонники теории национального и расового превосходства одних людей над другими. И так – во всем остальном.

– А как в отношении к Украине и к тому, что там сейчас происходит? – с хитринкой в глазах поинтересовался Гуров, отчего председательствующий даже закашлялся.

– Ну-у-у-у… – протянул он, явно не находя слов, – мы видим в них происки мирового империализма, использующего бандерофашистов как свою ударную силу, направленную против России. А вот они в этом вопросе исходят из уличного принципа «наших бьют».

В ходе выступления Чижевич сообщил, что двое бывших афганцев, состоящих в «Народной истине», уже месяц как воюют в рядах ополченцев Донбасса. Впрочем, упомянул он и о том, что трое «меченебесников» воюют там же, только «истиновцы» в Донецке, а те – в Луганске. Завершая разговор, председательствующий еще раз настоятельно посоветовал присмотреться к «Честному торгу».

Выйдя из клуба, Лев уже знакомой дорогой зашагал в сторону города. Когда он вышел из поселка и приблизился к трассе, пролетавшая по шоссе черная «Мазда» неожиданно вильнула к обочине и почти сразу же остановилась. Переднее дверное стекло с пассажирской стороны опустилось, из салона выглянул юноша с раскормленной физиономией и с подчеркнуто глумливым подтекстом хамовато поинтересовался:

– Эй, мужик, а почему эта деревня называется Гомосековкой? Если сам не знаешь, то у мужа своего спроси…

Из окна тут же раздался громкий глумливый гогот. Гуров знал этот анекдот, имевший, кстати, длинную «бороду», поэтому, не моргнув глазом, насмешливо ответил:

– А что, твой муж этого не знает? Жаль… Но я могу сказать почему… Дело в том, что сюда иногда приезжают гомосеки, которые задают идиотские вопросы.

Тут же переменившись в лице, мордастый свирепо возопил:

– Что-о-о?!! Ты че, падло, давно п… ей не получал? Ща получишь!

Выскочившие из салона «Мазды» трое нехилых парней с бейсбольными битами в руках оголтело ринулись на, как им казалось, «лоха педального». Скорее всего, они были уверены, что этого прохожего им ничего не стоит избить, чтобы потом, бросив окровавленным на обочине, преспокойно уехать. Но то, что произошло дальше, стало для них настоящим потрясением. Кандидат в «лохи педальные», ничуть не испугавшись их кодлы, с ловкостью фокусника неожиданно выхватил пистолет и, особым приемом – хваткой обеих рук – вскинув его в боевое положение, трижды нажал на гашетку.

– Каххх! Каххх! Каххх! – оглашая окрестности резким, бьющим по ушам эхом, пистолет трижды выплюнул оранжевый фонтанчик пламени. Три металлические «сливы», в мгновение преодолев расстояние между стволом пистолета и нападающими, сокрушительной мощью заложенной в них кинетической энергии расщепили оказавшиеся на их пути полированные дубины китайского производства и выбили это оружие из рук отморозков.

Явив весьма резвое проворство, невзирая на грозный окрик: «Стоять! Ни с места!», трио мордоворотов запрыгнуло в кабину «Мазды», намереваясь немедленно смыться. Но сделать этого они не успели. Прогремело еще два выстрела, и оба правых колеса авто, издав громкий хлопок и последующее шипение, сели прямо на обода.

Шагнув к машине с пистолетом на изготовку и постучав по крыше салона кулаком, Лев громко уведомил сквозь лихорадочное лязганье стартера, который, по странному стечению обстоятельств, почему-то никак не мог запустить двигатель:

– Всем выйти из кабины и лечь на землю, иначе стреляю в бензобак. Кто не успеет выскочить – сгорит заживо!

Это решило все. Через минуту ноющие и взывающие к милосердию негодяи рядком лежали на земле, а Гуров, набрав номер капитана Реонкина и в нескольких словах обрисовав ситуацию, попросил прислать опергруппу для транспортировки задержанных.

– Послушайте! Как вас там? – повернув голову в сторону Льва, заговорил брюнет, который до этого сидел за рулем. – Давайте цивилизованно уладим наш конфликт. Мы признаем, что были в корне не правы, и приносим за это свои извинения. Но я хотел бы сказать вот о чем. У этой ситуации две стороны. Первая – да, вы можете поставить вопрос о неких правовых санкциях, каковые будут иметь характер наказательных. Но ведь и мы, согласитесь, вправе выдвинуть свои претензии по поводу несанкционированного применения вами огнестрельного оружия, что несло в себе риск нанесения огнестрельных ран, несовместимых с жизнью, не только нам троим, но и третьим лицам, случайно оказавшимся на линии выстрела. Вы этого не допускаете?

– Юрист, что ли? – изучающе оглядев «парламентера», поинтересовался Гуров с нескрываемой иронией в голосе.

– Студент областного университета права! – горделиво ответил тот.

– Мне почему-то думается, что уже сейчас к слову «студент» можно использовать определение «бывший»… – с долей задумчивости заключил Лев, покачивая стволом «Стрижа».

– А вам не кажется, что сейчас, по сути, вы не справедливость восстанавливаете, а занимаетесь вульгарным отомстительством, – снова заговорил «парламентер», как видно, надеясь «утрясти вопрос» до прибытия опергруппы. – Не спорим, наш друг повел себя не очень достойно, да и мы позволили разгуляться своим эмоциям. Но неужели это настолько вас уязвило, что вы всем троим, вот так, походя, собираетесь сломать жизнь?

Однако Гуров в ответ на это велеречивое суждение даже не шелохнулся. Он лишь одобрительно отметил:

– Хорошо излагаешь… Вот такую бы замечательную логику, да чуть раньше использовать. Что ж ты ее не задействовал, когда твой подельник нагло хамил, когда вы все трое готовы были измолотить меня битами? – Их взгляды встретились, и брюнет поспешил опустить глаза. – И ты сейчас такой хороший только потому, что у меня в руке многозарядный пистолет. Говоришь, я собираюсь сломать вам жизнь? Могу дать слово – тут ничего личного. Просто я твердо уверен в том, что вы, даже не задумываясь, уже успели сломать не одну жизнь. И вот это мы сейчас проверим. Думаю, после вашего задержания не один «висяк» и «глухарь» превратится в раскрытое, законченное уголовное дело.

Побагровев, брюнет, уже без всякой дипломатии, безапелляционно заявил:

– Слышь, мужик, если мы задержаны – а ты, я так чувствую, имеешь отношение к полиции, – то будь добр соблюдать закон. Как задержанные, мы имеем право на один телефонный звонок!

Не явив никаких эмоций, Гуров суховато проговорил:

– Только после прибытия опергруппы и детального обыска – лично вас и в машине. У меня есть все основания предполагать, что в «Мазде», возможно, сокрыто взрывное устройство, которое своим звонком вы можете привести в действие, отчего пострадают случайно оказавшиеся рядом люди.

– Ты че, мужик, совсем, что ль, борзой? – запсиховал лежавший посередине мордастый. – Да ты знаешь, на кого наехал? Че, большой «бугор», что ль? Есть люди и покрупнее, которые могут тебя с плинтусом сровнять! Да пошел бы ты!..

Он попытался вскочить на ноги, но точный удар ребром подошвы под коленку заставил его вынужденно присесть, а второй толчок ногой в спину обрушил на землю.

– Еще раз дернешься, что-то нечаянно могу отстрелить! Чисто случайно. Понял? Зато в камере потом будешь самым ценным человеком, – Лев говорил, не повышая голоса, но его жесткие интонации для троицы были страшнее звука пистолетных выстрелов.

Прибывший вскоре наряд полиции во главе с Реонкиным, заковав всех троих в наручники, оперативно позвал из ближайшего дома пару понятых и приступил к обыску. Он оказался весьма результативным. В вещевой коробке, по-шоферски именуемой «бардачком», были обнаружены несколько сигарет с марихуаной, в тайнике под водительским сиденьем – пистолет Макарова с запасной обоймой. В заднем кармане чехла водительского кресла эксперт-криминалист Евгений Ломакин обнаружил ажурные женские трусики со следами крови. Следы крови нашел он и на заднем сиденье салона.

– Это у вас откуда? – указал взглядом на находку Лев.

– Мы будем говорить только в присутствии адвоката! – зло бросил будущий юрист.

– Да, он вам теперь очень даже понадобится… – покачал головой Реонкин. – У нас на территории района, начиная с весны, было несколько жестоких изнасилований, последнее – буквально неделю назад. А еще – пять зверских избиений, в результате чего один пострадавший умер в больнице, а трое стали калеками. Мы весь свой район перевернули, а тут – вон оно кто у нас паскудничает. Лев Иванович, знаете, кто это такие? О-о! Так называемая «золотая молодежь» из Грицунов. Да-а-а! Этот вот, – кивнул он на толстомордого, – сын Андриякина, главы района. Вот этот, рыженький, мне кажется, Вальцман, сын главврача районной клиники. А ты… А ты, по-моему, Сабриэлян. Твой папаша – хозяин колбасного цеха и маслозавода. Я угадал? – вопросительно взглянул он на студента.

Тот, понурив голову, в ответ лишь буркнул что-то маловразумительное.

– Они нам в поле зрения как-то уже попадались, но… Не было реальных улик, реальных доказательств. Потерпевшие и свидетели молчали, как партизаны. Видимо, кого-то из них запугали, кого-то купили… Ну а теперь, хлопцы, я вам никак не завидую. Влипли вы по полной! Этот пистолет с трусами спалили вашу свободу лет на десять каждому как минимум.

Вернувшись на квартиру, Лев застал там Стаса и Вольнова, распивающих чаи за жаркой дискуссией. Налив и себе чаю, он поинтересовался результатами встреч.

Стас прибыл к «Песочнице» в тот момент, когда байкеры, уже прогрев моторы, собирались отправиться на свое вечернее ралли. Узнав, что поговорить с ними приехал представитель Главка угрозыска, парни заглушили мотоциклы и охотно поделились своими суждениями о происшедшем с главой района. О Лосеве они были весьма высокого мнения. Как же! При нем не стало дорог, напоминающих полигон для испытания проходимости танков. Пусть они и в латках, но ездить по ним можно вполне безбоязненно, не опасаясь, что в темноте влетишь в яму и своротишь шею.

Жора Штык, с прямолинейностью своего металлического тезки, однозначно определил киллеров как «козлов уродских», по которым пуля плачет. Он слышал, что те совершили нападение на главу, использовав угнанную «Яву». Более того! Штык припомнил, что тем утром он сам мельком, всего каких-то пару секунд, видел мотоцикл, промчавшийся в сторону Козловки.

– Их морд, понятное дело, я не мог увидеть – оба в «кастрюлях» с забралом, но тот, что сидел за рулем – гадом буду! – мне почему-то показался знакомым. Правда, не могу припомнить, где именно я мог его видеть. У него, знаете, такая характерная фигура… М-м-м… Ну, словами описать у меня не получится, но если бы я увидел его в «косухе» – гарантия, что узнал бы с полпинка. Да! И вот еще что! По-моему, у него, как мне показалось, очень короткая шея. «Кастрюля» на его голове сидела так, будто просто лежала на плечах. Заднего стрелка даже по фигуре узнать не смогу. Не знаю почему, но такое ощущение, что он не отсюда, не якорненский. В общем, мы с ребятами эту «инфу» перетрем, будем на взводе. Чуть что забрезжит – звякнем обязательно.

Далее, в ходе разговора, байкеры рассказали занятную историю, очень заинтересовавшую Станислава. По словам Штыка, неделю назад к одному из их команды, по прозвищу Рэпер, подошел какой-то странный тип, который, по сути, пытался завербовать его в качестве своего агента. Человек этот не местный, но в городе появлялся уже не раз. Байкер сделал вид, что купился на предложенные ему деньги, и пообещал незнакомцу, который назвался Василием, давать компрометирующую информацию на своих приятелей.

Впрочем, незнакомец действовал не только «пряником», предлагая деньги, но и «кнутом». Откуда-то он узнал о том, что у Рэпера подружка несовершеннолетняя – ей всего шестнадцать, тогда как их отношения уже давно были вовсе не платоническими, на что имелось неопровержимое свидетельство – неведомо кто, как и когда во всех подробностях заснял на видео одно из их свиданий у Волги.

Расспросив Рэпера о незнакомце – как он выглядит, на какой машине приезжал, Стас пообещал парню, случись чего, оказать поддержку и порекомендовал ему продолжать начатую игру.

Сразу после разговора с байкерами он созвонился с Реонкиным. Его очень интересовала фирмочка «Мегатрон», где работал Борис Хрыпушин. Тот, пообещав выяснить у своих сотрудников, что им удалось накопать, вскоре перезвонил и рассказал, что на сегодня такой организации уже нет. Она закрылась недели полторы назад. Причем сразу же после этого в прокуратуру и полицию поступило несколько заявлений от граждан с жалобой на мошенников, выманивших у них крупные суммы денег.

Как оказалось, в Якорном пару месяцев назад появился филиал одноименной фирмы, обосновавшейся в областном центре. Себя она излишне не рекламировала, предпочитая работу по типу сетевой торговли. Ее представители втирались в доверие к пенсионерам, обещая тем «по льготной цене» некий препарат для лечения от всех болезней, якобы американского производства. Стоил он немалых денег, но тем не менее изрядное число пожилых людей решили им обзавестись.

Судя по всему, под видом американской панацеи им впаривали таблетки, содержащие сильные анальгетики широкого спектра действия, с примесью некоторых афродизиаков и, не исключено, наркотиков. Те, кто первым купил препарат, воспринимали кажущееся облегчение своего состояния как исцеление, а ощущение медикаментозной эйфории – как признаки омоложения и повышение жизненного тонуса. Они усиленно рекомендовали его своим знакомым, и те, уже не раздумывая, выкладывали по пять тысяч за «чудодейственное лекарство».

Долго «пастись» на якорненских просторах мошенники и не собирались. Как только появились первые жалобы и претензии, они тут же закрылись и бесследно исчезли. Офис «Мегатрона» располагался во временно снятой частной квартире на улице Свободы, сорок. Единственным человеком из местных жителей, работавших в фирме, кого удалось разыскать, была жительница того же дома, которую приняли уборщицей.

Станислав сразу же отправился по названному адресу и, разыскав квартиру тринадцать, позвонил в дверь, не так давно окрашенную в кремовый цвет – в подъезде все еще витал запах краски. В ходе разговора с хозяйкой квартиры он выяснил, чем же в «Мегатроне» занимался Хрыпушин. Она рассказала, что тот был шофером, развозившим «толкачей» препарата по микрорайонам города и окрестным селам.

Впрочем, исчез Борис гораздо раньше, чем закрылась фирма. И не по той причине, что ему стало стыдно участвовать в обмане пожилых людей. Кто-то предложил ему некое «клевое дельце», где он планировал срубить кучу денег. Об этом Борис сказал сам, когда они случайно встретились в городе. Больше о нем она ничего не знала…

Выслушав Крячко, Гуров высоко оценил тот момент, что теперь у них есть два человека, которые увидели в мотоциклисте что-то знакомое.

– Значит, мотоциклист – точно местный, – констатировал он. – Интересно узнать бы у кого-нибудь, как внешне выглядел муж Аллы Березной. Ешкин кот! Что-то Эдик не звонит… Давай-ка сейчас позвоню ему сам…

Лев достал свой телефон и начал набирать номер, но в этот момент он завибрировал в его руках. Это был Эдуард Коваляш. Его голос в трубке звучал уныло и даже, можно сказать, убито.

– Ты где сейчас? – спросил Гуров, ответив на его приветствие. – У нашего дома? Поднимайся, здесь у нас поговорим.

Но Коваляш, извинившись, попросил Льва спуститься к нему, поскольку хотел некоторые моменты обсудить приватным образом. Заранее догадываясь о том, что он сейчас услышит, Гуров направился к выходу.

Эдуард стоял у подъезда живым символом досады и огорчения. Подойдя к нему, Лев с ходу поинтересовался:

– Проблемы с Аллой?

– Еще какие… – тягостно вздохнул тот. – Хотя, если разобраться, их теперь уже не будет никогда, поскольку между нами все кончено, даже не начавшись.

– Восприняла твои вопросы как нечто для нее обидное? – спросил Гуров с сочувственным дружелюбием.

По словам Коваляша, Алла вначале встретила его вполне приветливо. Однако когда узнала, зачем Эдуард к ней пришел, то мгновенно переменилась. Строго нахмурив брови, она жестко спросила его, сам ли он придумал эту уловку или кто посоветовал.

– Какую еще уловку? – не понял Коваляш.

Из глаз Аллы только что не посыпались искры.

– Ну раз уломать меня, уболтать не получается, так решил через Олега надавить? – с гневной обидой спросила она. – Вроде того, или ляжешь со мной в постель, или твоему бывшему дело пришью? Да? Так, что ли, действовать решил? Уходи и больше не появляйся! Видеть тебя не желаю!..

Эдуард рассказывал о состоявшемся разговоре и, казалось, готов был скрежетать зубами.

Чуть заметно улыбнувшись, Гуров приятельски посоветовал:

– Прежде всего тебе надо успокоиться, запастись терпением и оптимизмом. Нет крепостей, которые взять было бы невозможно, есть слабые стратеги. Поэтому учись быть сильным. Уловил суть вопроса?

– Уловил! – расплываясь в конфузливой улыбке, кивнул Коваляш.

– Расскажи-ка мне, ты хорошо знаешь Олега Березного? Можешь его описать?

– Да, конечно! Роста он выше среднего, примерно моего, темноволосый, лицо европейского типа, женщинам нравится. Что еще? Осанка правильная, ходит немного вразвалочку. Ах да! Лицо худощавое, овально-угловатое. Нос прямой, темные усы, глаза синие, уши – обычные овалы, не прижаты, не оттопырены.

– Шея – длинная, короткая?

– Нормальной длины, соразмерная.

– Понятно… Выходит, это не он был за рулем «Явы». Но чую, какое-то отношение к этой истории имеет. Нам его надо найти во что бы то ни стало! – Лев говорил, крепко сцепив меж собой пальцы рук. – Для его же блага. Передай Алле через ваших общих знакомых от моего имени, что сажать Олега, лишь бы закрыть дело, никто не собирается. Его могут убить, поэтому пусть она поможет его спасти.

– Будет сделано! – заверил повеселевший лейтенант. – Спасибо вам, Лев Иванович! До свидания!

– Счастливо! – усмехнулся Гуров, глядя ему вслед.

Он поднимался в квартиру, размышляя о том, сколь много в этой жизни самых разных странностей, которые иногда способны сделать ее совершенно невыносимой. Столкнувшись в дверях со Стасом, Лев лишь лаконично обронил:

– Пошел?

– До утра не жди! – игриво спрыгивая со ступеньки на ступеньку, негромко сообщил Крячко. – Наша служба и опасна и трудна! – пропел он с наигранным пафосом, выходя из подъезда на улицу.

Продолжив чаепитие с Вольновым, Гуров рассказал о своем, мягко говоря, приключении – задержании шайки негодяев из соседнего района.

– Видать, избалованы родителями донельзя, – констатировал он, – все для них, все ради них. Вот и вырастили пацанов отморозками. Я так понял, сегодня эти бездельники впервые в жизни поняли, что такое отвечать за свои дела и поступки. Когда опера загружали их в свою машину – все, гонора у них уже как не бывало. Хныкали и уверяли в том, что случаи насилия и избиений – это не их рук дело. Ну, думаю, как бы уже не сегодня примчится полк адвокатов. Прискачут и папочки с «лопатниками», набитыми «баблом», начнут отмазывать своих непутевых чад всеми правдами и неправдами…

Поведал Лев и о встрече с «истиновцами».

– Я так понял, люди они, в общем и целом, нормальные, а негативные характеристики – не более чем болтовня. У нас любят всему, что непонятно или плохо знакомо, пририсовывать клыки и когти. Теперь вот надо бы встретиться с «меченебесниками». У тебя каких-либо контактов с ними не найдется? – спросил он Александра.

– Завтра раздобуду, – пообещал тот.

В свою очередь, Вольнов рассказал о встрече с исполнительным директором ЛПК «Эталон» Гарри Мумого. В принципе, эта встреча могла бы и не состояться, если бы он не использовал маленькую военную хитрость. Александр позвонил в приемную директора «Эталона» и, представившись замом местного прокурора, уведомил секретаршу о том, что к ним в офис направился полковник ФСБ Вольнов, имеющий чрезвычайные полномочия. Переполошившаяся помощница босса поблагодарила за предупреждение и, как видно, сразу же помчалась в кабинет своего начальника с тревожной вестью. Менее чем через минуту на крыльцо здания пулей вылетел Мумого, которого немедленно перехватил Александр, выскочив из припаркованной рядом машины.

– Гражданин Мумого? – остановил он переполошенного главного администратора ЛПК. – А я и есть Вольнов. Извините, но мне пришлось вас немного разыграть, чтобы наша встреча стала возможной.

Директор «Эталона», мгновенно сориентировавшись в обстановке, изобразил радушный вид и заверил в том, что никуда сбегать и не помышлял, а всего лишь хотел лично встретить гостя, дабы проводить в свои апартаменты. Сделав вид, что поверил этому изворотливому лису, Александр последовал за боссом ЛПК в его роскошно обставленный кабинет, где задал несколько вопросов, от которых тот успешно открутился. Впрочем, Мумого это только казалось. Он так и не понял, что внешне обыденные вопросы и его уклончиво-изворотливые ответы позволили Александру получить богатую пищу для выводов. Слушая разглагольствования хозяина кабинета, где и состоялась беседа, сопровождаемая кофепитием, он безмятежно улыбался, тогда как его мозг подобно суперкомпьютеру перерабатывал полученную информацию.

– …В общем, Лева, шкурой чую, за ним есть что-то очень и очень нечистое, – наливая себе чай, сказал Александр. – Если бы «Эталон» вообще не имел никакого касательства к случившемуся с Лосевым, этот скользкий вьюн изворачивался бы несколько иначе. А вот исходя из его «отмазок», какие он дал на мои вопросы, можно сделать твердый вывод, что он очень боится разоблачения.

– Саш, а ты твердо уверен, что он тебя не раскусил? Ну, в смысле того, что ты его зондируешь своими вопросами, – смеясь, поинтересовался Гуров.

– Надеюсь, что нет… – пожал плечами Вольнов. – Да… Похоже, не напрасно начальство нацелило меня совместно с вами на расследование этой истории. Видимо, тут не просто уголовщина, замешенная на сведении счетов или устранении живой помехи в переделе собственности. Нет! Тут что-то куда более глубокое и серьезное. Знаешь, у меня такое ощущение, что мы задели за щупальце какую-то опасную тварь. Она заворочалась, задергалась, изготовилась к броску… – Уходя к себе, он напоследок добавил: – Не исключаю и того, что твоя сегодняшняя стычка с отморозками – это первое звено в создании локального «управляемого хаоса». Так что будь начеку! Мне кажется, теперь возможно все, что угодно. Начиная с мелких пакостей и кончая нападением на нас самих. Как говорится, враг не дремлет!

Глава 9

Вернувшийся ранним утром Стас появился в дверях с отрешенно-гордым видом и синяком под правым глазом. «Предположительно бил левша…» – увидев его, мысленно отметил Гуров и обыденным тоном поинтересовался:

– Террористический наскок не вовремя вернувшегося ревнивого мужа?

– Я так и знал, что ты скажешь именно это, – вешая кожаную ветровку в прихожей, парировал Крячко, – что говорит о зашоренности твоего мышления и склонности твоей логики к шаблонам. Нет, уважаемый, не муж, ибо таковой давно уже смылся в Данию, польстившись на бульонные кости обитательницы этого королевства. Нет… Все гораздо проще. Двое каких-то козлов пытались угнать моего «меринка». Застал их в тот момент, когда они отключили надежнейшую китайскую сигнализацию и уже начали усаживаться в кабину.

– «Надежнейшая китайская»? – Лев недоуменно наморщил лоб. – А-а-а… Понимаю! Это ты иронизируешь. А какого ж хрена ты ее купил?

– Вообще-то я купил немецкую систему. И только год спустя мне подсказали, что на самом деле она китайская, сработанная в одном из подвалов солнечного Хайхэ. – Голос Станислава был преисполнен негодования по поводу столь низкого обмана. – Так вот… С обоими козленышами я разделался в момент, хотя они, я так понял, на уровне зеленого пояса карате махались вполне реально. Но кто бы мог подумать, что есть еще и третий?! Причем правша. Просто он подскочил слева. Нет, нет, Лева, и не мечтай! Смыться он не успел. А за свой фингал я расквитался с ним пятью – не менее того.

– И где же они сейчас, эти «веселые ребята»? – с интересом прищурился Гуров.

– Вызвал дежурную группу ППС, и их увезли в «обезьянник». Сейчас позавтракаем, и я пойду поучаствовать в оформлении документов на задержание и возбуждение уголовного дела. Кстати! А что это за история, которая вчера приключилась с тобой? Мне опера в нескольких словах сказали, что и ты вчера вечером каких-то наглых засранцев «заластал». А что к чему – они пока и сами не в курсах.

Рассмеявшись, Лев в нескольких словах обрисовал ситуацию с тремя уездными «мажорами» из Грицунов.

– А мне-то что ж вчера не рассказал, японский городовой! – искренне возмутился Стас.

– А когда мне было рассказывать? То сам трендел, не давая вставить слова, то потом резко смылся на свидание. Нет, ну надо же! Кстати, Юля хоть как-то оправдала твои ожидания?

– «Хоть как-то»… – многозначительно ухмыльнулся Крячко. – Это не то слово! Это было нечто невероятное, на грани фантастики. О-о-о! Она – сама женственность и нежность… Мечта всякого понимающего мужика.

На эти эпитеты приятеля Лев рассмеялся, качая головой:

– Стас! Про это «что-то невероятное» я слышу всякий раз, как только у тебя появляется новая пассия. Ладно уж, пусть будет считаться самой непревзойденной. Но я спрашивал не о том, какая она в постели, а о другом. По нашим-то делам хоть что-то от нее узнал?

Стас в ответ на это сразу же угас и, наморщив лоб, скучным голосом пояснил:

– А, да-а… Говорили с ней о происшествии с Лосевым. В общем… Ну, знает она о случившемся примерно то же самое, что и все другие. Хотя! Вот еще что… У нее двоюродная сеструха работает на «Эталоне» в бухгалтерии. Так, в мелких клерках состоит. Но неделю назад она слышала, как главбух ругалась, что босс херней страдает, а ей теперь надо кучу денег на разные мелкие затраты расписывать.

– Вот! С этого и надо было начинать! – иронично укорил Гуров.

Набрав на своем сотовом номер Вольнова и услышав его голос, он поздоровался и спросил:

– Саш, ты сильно занят? К нам не поднимешься?

– Есть что-то интересное? – мгновенно догадался тот. – Бегу!

Когда появился Александр, Стасу пришлось повторить только что сказанное, причем в мельчайших подробностях. Выслушав Крячко, Вольнов удовлетворенно констатировал:

– Очень интересная информация! Очень! Это серьезное подтверждение того, что ветерок дует со стороны этой мутной шарашки. Я уже не раз писал своему руководству, что ее надо бы «прозвонить» от и до. Но… За них кто-то хорошо «молится» и на уровне губернских властей, и выше, на уровне вице-гм… гм… гм… Ну, вы меня понимаете.

– Так называемая «пятая колонна» внешнего супостата не дремлет… – сурово рассмеялся Гуров. – А потому просто жизненно необходимо «прозвонить» на предмет продажности очень многих, на самых разных уровнях власти.

– Ага! Попробуй, устрой такую проверку! – поморщился Александр. – Наша «либерастическая обчественность» тут же начнет обычную визготню о «тридцать седьмом». Кстати, Лева, вот тебе номер Верстового. Только сразу должен предупредить – этот тип весьма далек от интеллигентности, типичный боцман с парусного флота.

– Да мне хоть с «Летучего Голландца», лишь бы не глухонемой, а то их языком жестов я не очень владею… – с дружеской иронией парировал Лев, забивая длинный ряд цифр в свой телефон. – Ты сегодня в «Золотой бонус»?

– И в «бонус», и еще хрен знает куда… – махнул рукой Вольнов. – Наверное, с десяток контор наберется. А ты сейчас, я так понимаю, поедешь к Верстовому?

– Да тоже наметил себе несколько адресов… – кивнул Лев. – Хочу после рандеву с этим «боцманом» доехать до порта. Ну, раз уж затронул флотскую тематику, то надо бы доработать ее до конца.

– Е-мое! И я туда же намылился… – воскликнул Александр. – Ну, давай вместе махнем. Ты когда примерно собираешься?

– Ближе к обеду, часов в двенадцать. – Лев взглянул на настенные часы и бросил: – Созвонимся!

– Снюхались, черти! – с ревнивым сарказмом проговорил Крячко, прислушиваясь к их разговору.

– Сударь, вас же никто не пилит за то, что вы, снюхавшись с очередной красоткой, ее ласками пользуетесь единолично, как последний жлоб и куркуль, даже не подумав о своих лучших друзьях? – под смех Гурова мгновенно нашелся Вольнов и тут же об этом пожалел.

– Ловлю на слове! – просиял ликующей улыбкой Стас. – Сегодня к Юле придут две ее лучшие подруги – молодые, красивые, знойные. И – что самое главное! – истосковавшиеся по настоящим мужчинам. Так что идем на свидание втроем. И только попробуйте отказаться!

– Ч-черт побери! – растерянно пробормотал Александр. – Вот это вляпался!

– А я тебе говорил – с ним надо осторожнее, – усмехнулся Лев. – Жук еще тот! Подловить может на чем угодно.

– Я все слы-шу-у!.. – направляясь на кухню, голосом мультяшного героя произнес Станислав.

После завтрака в кафе – предложение Крячко обойтись чаем с бутербродами было отвергнуто на корню, – Гуров созвонился с лидером «меченебесников». Побурчав насчет своей крайней занятости, тот все же согласился уделить гостю из Москвы полчаса своего времени.

Встреча состоялась в той же «Песочнице», что и у Стаса с байкерами – в городском детском парке, куда Лев дошел менее чем за четверть часа. «Боцмана» он узнал издалека, хотя до этого не видел ни разу. Ему достаточно было взглянуть на крупного, с толстенными ручищами и бычьей шеей гражданина, обладающего, помимо всего прочего, еще и пышными, типично «боцманскими» усами, чтобы понять – это он. Тот тоже, взглянув в сторону Гурова, как видно, сразу же узнал в нем звонившего ему по телефону.

Обойдясь без излишних дежурных любезностей, собеседники не спеша обговорили вопросы, интересовавшие Льва. Первое, о чем спросил он Верстового, как и всех прочих, с кем до этого были встречи, – что именно думает экс-мичман о случившемся с главой района.

– А что тут думать? Уголовщина – она и в Африке уголовщина, – закуривая трубку, сумрачно пробасил Верстовой. – Вас интересует, не причастно ли к этому наше объединение? Конечно, нет. С какой стати? Мы что, банда какая-нибудь? Ни в коем случае! Мы – самодеятельная общественная организация, придерживающаяся определенных взглядов… Кстати! Я так понимаю, на нас характеристику вам уже дали. Небось «коричневыми» обозвали, рога и копыта пририсовали? – саркастично усмехнулся он.

– Хм… – пожал плечами Лев. – Не скажу, чтобы шла речь о рогах и копытах, но говорят всякое. Впрочем, не об этом речь. Мне важно понять, кто и почему стрелял в Лосева, кому именно он встал поперек дороги. Скажу сразу – «Меч небес» у нас не в числе «фаворитов» по части подозрений. Но, согласитесь, проверить мы должны всех, кто даже теоретически может быть им недоволен. Вот лично вы что о нем думаете?

– Что думаю? – Пыхнув дымом, Верстовой издал какое-то непонятное междометие, после чего хмуро обронил: – Вопро-о-с… Ну в сравнении с той конченой сволочью, что правила тут раньше, он еще ничего. Так-то, краем уха я слышал, что им кое-какие охламоны недовольны. Ну это в основном наша местная уголовщина, торгашня и чинушня. Да, их Лосев прижал неплохо. Хотя мог бы подкрутить гайки и покрепче.

Как пояснил собеседник Льва, «меченебесники» стоят за самые радикальные действия в отношении той же оргпреступности и коррупции. По его мнению, Россию от уголовщины всех форм и разновидностей очистит система «народных трибуналов», имеющих чрезвычайные полномочия, вплоть до применения исключительной меры наказания – расстрела. Верстовой был убежден, что нынешней системе полиции, суда и прокуратуры нет никакого доверия, а потому они подлежат радикальной ломке и переформированию. Нынешние управленцы – сплошь ворье, взяточники, недоумки и предатели, состоящие на содержании ЦРУ. Поэтому всякий управленец, попавшийся на взятке или казнокрадстве, должен караться как изменник Родины и пожизненно лишаться права занимать руководящие посты.

На осторожный вопрос Гурова об акциях «меченебесников» на городском рынке – не считает ли их лидер подобные действия экстремизмом, ведущим к тем или иным потрясениям, – Верстовой лишь отмахнулся:

– Между прочим, мы ни разу никого не тронули и пальцем. А высказать свою точку зрения и свое отношение к контингенту, который приехал в наш город невесть откуда и при этом берется диктовать нам свои условия, мы имеем право. А иначе как его высказать? «Брехунок» наши мнения никогда не публикует, второй «брехунок», который стряпает проституточка Крючок, нас тоже замечать не желает. Чтобы нас услышали, одно время я даже пошел в депутаты. Люди меня поддержали, а на выборах голоса подсчитали – у меня ноль. Их приписали какому-то коммерсанту, и он стал депутатом. О как! Народ знаете как возмущался?!

– Считаете, что была подтасовка? – поинтересовался Лев сугубо нейтральным тоном.

– А что считать-то? Ко мне лично приходили члены участковой комиссии и говорили: прости, Савельич, но председателю дали прямое указание – прокатить любой ценой. Мол, в районном собрании нечего делать фашисту и нацисту. Это я нацист и фашист? Но, кстати, это было еще при старом главе, так что к Лосеву у меня претензий нет. А назвали меня так взяточники и ворюги, живущие на содержании торгашей и воровских «общаков». Вы знаете, что зама Лосева еще до него пропихнули во власть уголовники? Сашка от него пытался избавиться, только вот область ему запретила покушаться «на святое».

– Уж не Рвачев ли, случайно? – наобум предположил Гуров.

– А кто же, кроме него, кроме этой сволочи криминальной? – Покрутив головой, Верстовой хлопнул себя мощной ладонью по коленке. – Тоже бандит – клеймо ставить негде. Было время, пол-области «крышевал». А теперь он, видите ли, вице-губернатор. И опять при кормушке, опять карманы набивает. Кстати, у них с Лосевым отношения очень натянутые. Если по совести, то друг друга они ненавидят. Думается так, что Мопс – это его погоняло такое – Сашку и заказал…

Неожиданно из нагрудного кармана рубашки «боцмана» донеслась трель сотового. Кто-то спрашивал его, когда они выезжают.

– Да сейчас, уже иду… – Сунув телефон на место, Верстовой попрощался с Гуровым, поднялся со скамейки и с решительным видом, вразвалочку по-флотски, зашагал к выходу.

В порт Лев прибыл к одиннадцати с местным «бомбилой». Вольнов уже ожидал его у ворот, через которые без конца сновали легковушки и грузовики. Даже издалека на фоне синего волжского простора и лесистых холмов противоположной стороны были видны стоящие у причалов баржи и портальные краны, которые, вальяжно двигая стрелой, перемещали какие-то грузы. Спросив у вахтера, как найти директора порта, оба полковника прошли к двухэтажному зданию еще старой, как бы не довоенной постройки. Кабинет директора размещался на первом этаже.

Пройдя через приемную с утомленной секретаршей в годах, которая кому-то кричала в телефон, чтобы он, «трутень гребаный», немедленно вышел на смену, они заглянули в кабинет. Худощавый «фитиль» пенсионного возраста в форме капитана речного судна, увидев гостей, поднялся навстречу и, предложив присесть, согласился уделить им «часа с четверть».

В ходе состоявшегося далее разговора Виктор Викторович, как звали хозяина кабинета, особо подчеркнул, что в порту все, без исключения, огорчены случившимся с главой района. Если последние годы здесь стабильно росла зарплата, обновлялась техника, ширился грузопоток, то теперь вновь загуляли пессимистические настроения – а вдруг Лосев не выживет? А вдруг порт захапают какие-нибудь мафиозные живоглоты?..

– Вон, Тамара Степановна никак не вызвонит главного механика – запил, зараза, хотя уже давно таких фокусов не откалывал, – посетовал хозяин кабинета.

Впрочем, услышав донесшийся из приемной радостный доклад секретарши о том, что «бежит, паршивец, на работу», он довольно улыбнулся и заказал ей чаю по-флотски. За чаем, да еще после позитивного доклада, директор откровенно рассказывал о том, с какими сложностями ему довелось столкнуться после назначения руководителем «Фарватера». По его словам, несмотря на то что на сегодня жизнь порта более-менее устаканилась, безоблачной назвать ее было бы опрометчиво.

– До сих пор то одна акула, то другая так и норовят сожрать нас со всеми потрохами, – неспешно повествовал Виктор Викторович. – Этих долбаных рейдеров вокруг нас крутится – полк и рота в придачу. От одних отобьемся – другие лезут. Но от всякой там мелкой шушеры отбиться не проблема, а вот когда идет наезд со стороны хищников покрупнее, тут уже держим круговую оборону. С весны этого года – ох, и наезд был! Самое главное, непонятно, кто нападает. Но их поддерживала наша губернская власть. Формально претензии выдвинул банк «Золотой бонус». Но что он нам? Мелкая шавка. А вот кто за ним – выяснить так и не удалось.

В этот момент в дверь постучали, и на пороге возник молодой мужчина с заросшим лицом и красными глазами.

– Вот, полюбуйтесь! – простер руку в сторону визитера директор. – Наш главный механик. Что, Леша, проспался? А у нас тут вопросов накопилось выше крыши. Иди, собирай бригадиров, и все живо ко мне!

Поняв, что хозяину кабинета будет сейчас не до них, Гуров и Вольнов, переглянувшись, засобирались уходить. Уже направляясь к двери, Лев поинтересовался:

– А вот губернская власть, поддержавшая рейдеров, мы ее персонально можем озвучить? Это, часом, не вице-губернатор Рвачев?

Директор «Фарватера» молча мотнул головой, указав пальцем на стены, давая понять, что и здесь у них могут быть уши.

– Толком даже и не знаю… – хитро улыбнувшись, вслух уведомил он.

Выйдя за ворота, Гуров и Вольнов увидели свободное такси, стоявшее в тени тополей, и направились к нему.

– Как думаешь, куда сейчас стоило бы поехать? – Александр выглядел несколько раздосадованным.

В отличие от результативной встречи Льва с Верстовым, его самого везде постигла неудача. Банк «Золотой бонус» оказался на замке, ни один его телефон не работал. В компании «Честный торг» с порога заявили, что высший менеджмент весь в разъездах… Было похоже на то, что все те структуры, что вызвали повышенный интерес оперов Главка МВД и сотрудника ФСБ, решили поиграть с ними в кошки-мышки. Даже их информационно удачная встреча с руководителем «Фарватера» не слишком улучшила настроение Вольнова. Выслушав сетования приятеля, Гуров предложил:

– Давай сделаем так… Теперь я пробегусь по всем этим шарашкам, где уже ходил ты. Согласись, что ты у нас в большей степени интеллигент и тебе трудно решиться на что-то экстремальное. Мы со Стасом – «рабочие лошади» оперативной «пахоты», и грубая, жесткая работа для нас норма. А ты, если, конечно, у тебя нет других планов, может быть, попробуешь встретиться с Рвачевым?

– Ну, насчет Рвачева мысль интересная, – сразу же оживился Вольнов. – А как бы с ним созвониться? Все-таки ехать в область – это не в соседний гастроном сходить за батоном. Придется же в РОВД ангажировать машину.

– Так у меня в телефоне есть его номер, он же мне вчера звонил по поводу Шалопаева… – Гуров достал свой телефон и с искорками озорного азарта в глазах предложил: – Сделать можно так… Попробуй связаться с Рвачевым и намекни ему о том, что готов обсудить вопрос о Шалопаеве. Тут главное – добиться самой встречи, а уж там прозондировать его ты сумеешь.

– Класс! – согласился Александр. – Давай, сбрось мне его номерок по блютузу.

Он набрал номер Рвачева и после нескольких гудков услышал женский голос – скорее всего, ответила секретарша. Вольнов, явив недюжинное умение вешать на уши лапшу женскому полу, очень быстро нашел нужный контакт с сотрудницей аппарата вице-губернатора и вперемешку с комплиментами, адресованными лично ей, сумел втюхать информацию, касающуюся Шалопаева. Как видно, эта информационная «мина» оказалась весьма успешной. Когда они с Гуровым выходили из такси у «Пищи богов», телефон Александра неожиданно ожил, и тот же женский голос сообщил, что Викентий Трофимович будет ждать его в своем кабинете в пятнадцать ноль-ноль.

– Ну, вот одна из губернских акул и клюнула… – рассмеялся Лев и, увидев направляющегося в их сторону Стаса, добавил: – О, Стас появился. Шагает, аж подпрыгивает. Видимо, накопал что-то интересное.

Отчасти он оказался прав. После оформления задержанных автоугонщиков, что вместе с дополнительным осмотром авто и места происшествия заняло около полутора часов, Крячко связался с подразделением «К». По части определения авторов звонков, приходивших на телефоны Лосева и Огородникова, результаты были не самыми радужными – как оказалось, немалое число сим-карт, использованных звонившими, оказалось левыми, да еще и одноразовыми – больше никто и никуда по этим «симкам» не звонил. Киберполицейские отсеяли официальные номера, и в сухом остатке обнаружилось, что с левых сим-карт за последний месяц Лосеву звонили не менее семи раз, Огородникову – всего один, и именно в день покушения. Кроме того, Станислав позвонил Андрею Огородникову, и тот сообщил, что созванивался с «Отечественным ресурсом». Там категорически открестились от того, что это их коллекторы могли звонить ему по поводу якобы имеющегося долга.

– …Но самое интересное тут то, – азартно повествовал Стас, – что все звонки с левых сим-карт сделаны из Якорного! То есть где-то в недрах города прячется какой-то ушлый паук, который дергает за неприметные паутинки, и в Якорном начинается всякий дурдом.

– Боюсь, найти его будет очень непросто, – сокрушенно покачал головой Гуров. – Кстати, сеньоры, вы не заметили, что за нами, по-моему, уже началась наглая слежка?

– Обшарпанный такой, неприметный «опелек»? – улыбнулся Вольнов. – Да, тащился за нами от самого порта. Госномер – три, три, два.

– Тогда, выходит, и за мной уже был «хвост» – зеленая «семерка», номер – один, пять, девять! – объявил Крячко.

– Надо же, за нами открыта настоящая охота… – констатировал Александр. – Это следует иметь в виду в контексте того, о чем мы уже говорили! Ну что, сейчас перекусим, и я погнал на встречу с Рвачевым. Видимо, сегодня вернуться уже не успею… – выразительно взглянув на Стаса, развел он руками.

– Ой! Да я так и знал, что вы струсите и найдете, как отвертеться, бабофобы хреновы, – язвительно усмехнулся тот. – Ну, Лева, а ты какую придумал себе отмазку?

– Я? – Гуров на мгновение задумался. – Значит… К вечеру в городе случится такое, что всем нам будет не до красоток и не до свиданок!

– Типун тебе на язык! – замахал руками Крячко, словно отгонял от себя стаю назойливых комаров. – Нам этого только не хватало.

Догадывался ли в тот момент кто-то из них, насколько провидческой окажется мрачноватая шутка Гурова? Сразу после обеда и отбытия Вольнова в областной центр Лев и Станислав отправились к зданию банка «Золотой бонус». Подрулив к парадному входу, приятели убедились, что достойный купеческих амбарных ворот здоровенный замок, демонстративно висящий на входной двери, только что не покрыт слоем пыли толщиной в ладонь.

– Гляди, какой раритет былых эпох! – язвительно хохотнул Крячко. – Где они его только откопали?

– Да, вижу, что раритет… – о чем-то напряженно думая, откликнулся Гуров. – А тебе не кажется, что этот замок висит не столько для того, чтобы кто-то не смог взломать дверь и прорваться внутрь, сколько для того, чтобы показать: сюда не суйтесь, нас тут нет! Прямо-таки демонстративный жест…

– Хм-м-м… – Крячко потер подбородок. – То есть надо понимать так, что запертый фасад – не более чем показуха, а в реальности… В реальности банк работает, причем в подпольном режиме.

– Вот именно! – Лев внимательным взглядом окинул окна с арматурой решеток между стеклами и плотными занавесками на заднем плане проемов. – Давай-ка отъедем подальше, как будто поверили, что банк закрыт, а сами тишком подберемся к черному ходу и там устроим засаду.

Минут через пять, затаившись на задворках здания, они приготовились ждать. Но им повезло – всего через пару минут к двери, обитой цинкованным железом, крадучись подошла молодая женщина, которая выбила кулачком замысловатую дробь. Дверь тут же приоткрылась, но… К удивлению стоявшего на стреме охранника, кроме хорошенькой визитерши, в здание буквально вломились два здоровенных мужика, наделав немало переполоху среди служащих, оказавшихся поблизости.

– Спокойствие! – вскинув «корочку», громко произнес Гуров. – Главк МВД России. Нам нужно увидеть директора. Только не говорите, что его здесь нет. Иначе мы сейчас вызовем сюда взвод спецназа для его поиска, и тогда тут начнется такой кавардак, что мало никому не покажется.

Писки и охи тут же закончились, а приятелей чуть ли не под руки проводили на второй этаж. Директор оказался раскормленным молодым человеком, который нервно вертел в руках авторучку и без конца прикуривал и без того не потухшую сигарету. После не очень долгих душеспасительных вразумлений оперов банкир наконец решился расколоться. В обмен на обещание гостей забыть о том, что банк втихаря продолжает вести кое-какие операции – директор клятвенно заверил, что денно и нощно трудится только над тем, чтобы погасить свои долги, и прежде всего перед физическими лицами, – он согласился дать кое-какую информацию.

По его словам, год назад, когда у «Золотого бонуса» начались более чем серьезные проблемы с оборотным капиталом, к нему обратился личный представитель Константина Цапцана. Он предложил банку выступить в роли юридического лица, которое предъявит свои права на контрольный пакет акций «Фарватера». В случае удачного исхода дела Цапцан пообещал «Золотому бонусу» пятнадцать процентов общего пакета.

– Но всю музыку вам испортил Лосев… – слушая банкира, резюмировал Лев.

– Да. Откуда он только взялся, это бессребреник хренов? – огорченно вздохнул директор. – Как легко и просто работалось при прежних главах! А сейчас – все, кирдык полнейший! Но прошу учесть: к покушению на Лосева мы не имеем абсолютно никакого отношения. Мы чисты, как слеза праведника. Уж поверьте!

Задав ему еще несколько уточняющих вопросов и пообещав, что о его откровенности знать будут только они, приятели отправились в офис компании «Честный торг». Здесь их встретили только что не скрежетом зубовным. Высшего топ-менеджмента и в самом деле на месте не оказалось, но опера явили чисто восточную технику взятия измором. Они пошли по кабинетам, общаясь с их обитателями – и с рядовыми клерками, и кое с кем из заведующих отделами, по крупицам выуживая ту или иную информацию. В итоге приятели пришли к выводу, что и эта гоп-команда, хоть по ней тоже плачут нары, по части покушения никак не засветилась.

Когда они вышли на улицу, телефон Гурова зазвонил как будто даже несколько нервозно. Это был Реонкин. Его голос звучал встревоженно.

– Лев Иванович! В городе серьезное ЧП. В райотдел сейчас подъехать сможете?

– Будем минут через пять! – лаконично ответил Гуров.

– Что там стряслось? – насторожился Станислав.

– Какое-то громкое ЧП… – пожал плечами Лев. – Погнали в райотдел – Анатолий просил подъехать.

– У, блин! Накаркал! – запуская двигатель, проворчал Крячко.

– Уж чья бы мычала… – отмахнулся Гуров. – И вообще, не фига было подбивать нас с Александром на супружеское изменничество.

Когда они вошли в райотдел, к ним навстречу быстрым шагом направился ожидавший их Реонкин. Недоуменно мотая головой, он посетовал на то, что подобных безобразий ни в их городе, ни во всей губернии никогда еще не было.

– Черт знает что! – возмущался капитан. – Полчаса назад, средь бела дня, прямо с людной улицы – свидетелей как бы не сотня человек – какие-то обормоты похитили молодую женщину и увезли с собой в машине в неизвестном направлении. У нас уже все телефоны раскалились от звонков, у нас уже куча заявлений очевидцев…

– А кто похищен-то? – вопросительно прищурился Стас.

– Пока не установлено, – пожал плечами Реонкин, – но некоторые свидетели утверждают, что девушка местная, ее в городе мельком видели.

– А это не может быть инсценировкой, каким-нибудь там розыгрышем… – задумчиво предположил Гуров. – Или, как это называется у нынешних молодых, флешмобом?

– Ну, в общем-то, можно и это предположить… – утвердительно кивнул капитан. – Но… Все почему-то уверены, что это было всерьез. О! Вон еще идет, скорее всего, свидетельница происшествия… – указал он взглядом в сторону пожилой гражданки, с решительным видом вошедшей в вестибюль.

– Кому тут можно написать заявление? – громко спросила она.

Как выяснилось из дальнейшего разговора, похищение молодой якорчанки произошло прямо под окнами ее дома. Жертву неизвестных негодяев она тоже как-то уже видела, а вот похитителей не знает ни одного. По ее словам, это были, скорее всего, кавказцы, которые ехали по улице на большом черном джипе с тонированными стеклами.

– Я на окне цветы поливала и видела все от начала до конца. – Свидетельница говорила торопливо и очень возмущенно. – Гляжу – едут они не спеша, видно, высматривали, кого сцапать. По тротуару идет приятной наружности девушка лет двадцати пяти, в красивом таком кружевном черном платье, волосы темные, в темных очках. Они около нее остановились, двое из задней дверцы выскочили, схватили ее за руки и грубо поволокли в кабину.

– Она отбивалась, что-то кричала? – спросил Гуров.

– Да, и пыталась вырваться, и кричала: «Что вы делаете?! Помогите! Полиция! Спасите меня! Мама! Мамочка!!!» И так громко, испуганно – вся округа переполошилась. Несколько мужчин кинулись к ней на выручку, но не успели – слишком быстро все произошло. Дверца захлопнулась, и машина сразу рванула с места. Так и из открытого окна такой крик разносился, у меня аж сердце закололо. Я половину пузырька корвалола выпила, прежде чем смогла сюда прийти. Сейчас на площади народ уже собирается, все аж кипят – это что ж за скотство-то такое?!

– Три наших экипажа только что отправились на поиски, – устало сообщил Реонкин. – Замначальника поехал в местный техникум, чтобы мобилизовать студентов. Сделали объявление по местному радио, чтобы к РОВД подошли желающие помочь в поисковой операции. В областной ГАИ дали ориентировку на машину похитителей. Жаль, номер был заляпан, поэтому установить ее возможности нет никакой…

– Более чем уверен, что это – отвлекающая спецакция наших, так сказать, оппонентов… – негромко обронил Гуров.

– Думаешь, они устроили такое вот показательное представление с конкретным умыслом? – с некоторым сомнением в голосе спросил Станислав.

– Уверен на девяносто девять из ста, что это попытка отвлечь нас от расследования по Лосеву. Кто-то очень сильно занервничал и теперь ищет способы хоть как-то его или затормозить, или даже сорвать. – Лев внимательно посмотрел на приятеля. – А ты считаешь, это что-то другое?

Стас неопределенно передернул плечами:

– Ну, в принципе, на провокацию очень похоже. Ну, что, давай и мы поколесим по окрестностям, порыскаем. Не в Подмосковье же они ее увезли? Пусть думают, что мы на их уловку клюнули.

– Резонно! Анатолий, с нами поедешь? – предложил Гуров.

– Да, конечно! – охотно согласился тот. – Наши экипажи работают в стороне Грицунов и Стогова. Мы можем поехать в сторону Замостного – это соседний райцентр, он ниже по течению Волги.

Заправив полный бак, Крячко запустил двигатель, и «Мерседес» покатил в южном направлении, обогнув Кольцово.

– Кстати, Анатолий, а что там со вчерашними грицуновскими охламонами? Где они сейчас? – оглянувшись, поинтересовался Гуров.

– Отправили в областное СИЗО… – иронично усмехнулся капитан. – За ними вылезло такое! Короче, вчера поздно вечером у одного не выдержали нервы, и он пошел на чистосердечное. Расписал про все «подвиги» своей компании. Видимо, его очень впечатлило то, кто именно их задержал. Ну, мы им популярно дали общую информацию о потенциальных возможностях ведущего сотрудника Главка, которые могут повлиять на их судьбу. Ну, и растолковали, какие возможные сроки им светят.

– И кто же явил «чистосердечие»? Студент? – попытался угадать Гуров.

– Нет, Андриякин. Это только с виду он самый упертый, а на деле первым кинулся сдавать своих дружков. За ним дрогнул Вальцман. Сабриэлян держался дольше всех. Как видно, надеялся, что его правовые знания помогут ему выйти сухим из воды.

– А информацию им дал, конечно же, ты! – многозначительно улыбнулся Стас.

– Ну, было такое дело… – признался Реонкин. – У меня из-за этих трех недоумков столько крови попили на совещаниях! Надо же было как-то простимулировать их откровенность. Ну, а что? Я всего лишь сказал, типа того, что вас задержал человек, не знающий слова «жалость», а его полномочия таковы, что все три ваших папы в сравнении с ним – сущая пыль. Ну, они впечатлились!.. Станислав Васильевич, давайте двинемся по той дороге, – указал он влево, куда уходило боковое ответвление от трассы. – Там впереди деревня Шишкино, а дальше на берегу есть территория, куда наши любители пикников выезжают почудить, покуролесить. Тоже место – не приведи Господь! За последние два года – три случая насилия. Приедут, напьются, а потом вытворяют черт знает что… Вот и подумалось – не туда ли увезли похищенную?

Но на берегу, где уже жарили шашлыки три или четыре компании, о похищении и похищенной никто ничего не знал. После осмотра еще нескольких «пикниковых» территорий, где найти ничего нужного так и не удалось, было решено проехать вдоль нескольких «проблемных» лесополос. По словам Реонкина, в тех местах тоже как-то было несколько происшествий, попадавших под статьи УК.

Когда Станислав в очередной раз свернул с асфальта на разбитый проселок, у капитана неожиданно зазвонил телефон. Один из его сотрудников сообщил, что похищенная найдена в пяти километрах от Якорного в глухом лесном массиве. Она жива, в сознании, но самостоятельно идти не могла, ждала помощи. На ее теле видны следы побоев. По словам потерпевшей, неизвестные привезли ее в глухое место, где подвергли групповому изнасилованию, после чего ограбили, избили и бросили в лесу на произвол судьбы. Выяснили спасатели и ее имя – это издатель и редактор газеты «Либеральный фронт» Феофания Крючок.

– Кто?! – переглянувшись, разом выпалили Гуров и Крячко.

– Фофа, Фофа! – усмехнувшись, подтвердил Анатолий. – Она самая. Тем, кто ее нашел, сказала, что с ней могли расправиться сторонники Лосева, которые, возможно, подозревают, что именно ее статьи спровоцировали покушение. – Положив телефон в карман, Реонкин изобразил жест рукой, который можно было понимать как: «А хрен его знает?..»

– Очень и очень странная история… – недоверчиво хмыкнул Стас.

– Да, чувствуется явная фальшь, – согласился Лев.

Полчаса спустя они входили в приемный покой районной больницы Якорного, куда к ним спустился заведующий хирургическим отделением и заодно травматологией. По словам врача, у потерпевшей и в самом деле на лице и на всем теле есть синяки и ссадины, а гинекологи установили факт того, что интимные повреждения соответствуют заявлению об их насильственном характере.

– А пробы на генетическую экспертизу взяли? – уточнил Реонкин.

– Брать нечего, – широко развел руками врач. – Эти негодяи оказались чрезвычайно предусмотрительными, пользовались «изделием номер два». Тут уже был сотрудник прокуратуры, который считает, что с учетом характера происшествия это и в самом деле могла быть месть и желание унизить девушку.

На вопрос Гурова о возможности увидеть потерпевшую врач вначале сказал категоричное «Нет!». Однако когда тот немедленно созвонился с Орловым и, вкратце изложив суть происходящего, передал телефон доктору, генеральский рык немедленно убедил эскулапа в обратном. Получив халаты и бахилы, все трое прошли в палату к Феофании. По пути завотделением несколько раз напомнил о том, что девушка пережила тяжелое потрясение, была избита, унижена, поэтому было бы логичным и резонным не терзать ее лишними расспросами.

Пообещав не усердствовать по части следственных действий, опера вслед за доктором, который туда вначале постучал и лишь потом открыл дверь, шагнули в палату, пропахшую лекарствами и дезсредствами. Войдя внутрь, Лев увидел лежащую под капельницей молодую особу, чем-то очень похожую на некую теледиву, которая на центральном ТВ долгое время вела эротически-скандальное реалити-шоу. Голова забинтована, на лице пластырные наклейки. Глаза были открыты, но девушка на происходящее рядом с ней словно не реагировала.

– Феофания, вы меня слышите? – Врач произнес эти слова с печально-скоробной интонацией, как если бы говорил с умирающей.

Та в ответ молча качнула головой. Пояснив девушке, что с ней желают поговорить представители уголовного розыска, он приглашающе указал операм рукой. Первым заговорил Гуров, спросив, знает ли Феофания напавших на нее людей, доводилось ли ей видеть их ранее? Та в ответ так же молча отрицательно качнула головой. На вопрос об угрозах – поступали они или нет, снова отрицательный ответ. Крячко интересовал вопрос, имелось ли у них оружие – холодное или огнестрельное. И вновь все то же молчаливое «нет». Не получил положительного ответа и вопрос Анатолия – называли ли преступники друг друга какими-то именами или кличками.

Взглянув на часы, и без того беспокойно переминавшийся с ноги на ногу врач, как видно, потеряв терпение, напомнил операм, что его пациентка уже основательно утомлена предыдущим визитером, поэтому с беседой стоило бы заканчивать. Опера, сдержанно попрощавшись, направились к выходу из палаты, а навстречу им чуть ли не вбежал некий долговязый носастый брюнет в дорогом костюме и фасонистых туфлях. На его плечи кое-как был накинут белый халат, а в руке он нес букет белых роз.

Идущей за ним дежурной медсестре он недовольно бросил на ходу:

– Я имею право на посещение человека, разделяющего мои политические взгляды! Я – председатель губернского координационного совета партии «Либералы России».

Приостановившись, Лев оглянулся и с интересом проследил, как «либерал», подойдя к больничной кровати, положил на тумбочку цветы и, взяв руками руку Феофании, с чувством провозгласил:

– Феофания! Фаня! Мы потрясены зверским нападением на такую прекрасную девушку, на замечательную журналистку и человека с большой буквы. Мы сделаем все возможное, чтобы негодяи не ушли от ответа. Сейчас мы прорабатываем вопрос о том, чтобы перевезти вас в лучшую областную клинику, где вы сможете быстро восстановить свое здоровье…

Мельком взглянув на завотделением, Гуров заметил отразившееся на его лице нешуточное беспокойство. Выйдя на улицу, он коротко резюмировал:

– Да, тут и в самом деле что-то очень нечисто! Анатолий, а где проживает Феофания, ты не знаешь?

– Ну, примерно в курсе… – утвердительно кивнул Реонкин.

– Едем туда! – Голос Льва звучал твердо и решительно.

«Мерин» снова покатил по городским улицам. Глядя на мелькающие дома, Гуров жестко отметил:

– Доктор тоже почему-то особого доверия не вызывает. Что-то он очень испугался, когда этот «либерал» пообещал забрать Феофанию в областную клинику. Кстати, нам это тоже было бы очень невыгодно. Да и вообще следует признать, что этим происшествием нам подгадили очень и очень крепко. Теперь все будет крутиться только вокруг этой страдалицы, а наши вопросы уйдут на второй план. Если же, не дай бог, произойдет что-то еще более громкое, тогда вообще труба. Поэтому на этом похищении точку желательно поставить прямо сегодня.

Когда «мерин» пробежал мимо городской площади, в глаза операм сразу же бросилось немалое число людей, стоящих перед стационарной трибуной на высоком помосте, с которой размахивал руками какой-то выступающий.

– Вон чего творится! Прямо аналог киевского майдана… – указал рукой Лев на волнующуюся толпу.

Когда машина остановилась у многоквартирной двухэтажки, он попросил подождать его и, узнав у бабульки, прогуливающей своего пуделя, где проживает Феофания Крючок, направился к среднему подъезду. Найдя дверь с номером семнадцать, из-за которой доносился шум какой-то перебранки, Лев нажал кнопку звонка.

Выглянувшая из-за двери женщина в стареньком халате вопросительно воззрилась на незваного гостя. Достав удостоверение, Гуров пояснил, что занимается расследованием нападения на ее дочь, поэтому хотел бы задать несколько вопросов.

Пройдя следом за хозяйкой квартиры, он увидел в гостиной девушку лет восемнадцати, которая стояла, уперев руки в бока. Не обращая внимания на гостя, та задала матери, судя по всему, уже не единожды за этот день заданный вопрос:

– Ну, и ты хочешь сказать, что мы с Фофкой для тебя всегда и во всем равны?

– Да, Мариночка, равны! – косясь в сторону Гурова, желчно ответила мать. – И давай пока отложим этот разговор, не будем скандалить при постороннем.

– Как раз наоборот, при постороннем-то я все и скажу: ты одну только Фофку любишь! Да! Хотя мы обе твои дочери. Пусть об этом все знают! Кто ей в том месяце купил новый обалденный смартфон?

– Ну, смартфон купила я, потому что он ей нужен для работы, – нехотя признала мать.

– Вот! – Марина вскинула над головой указательный палец. – А теперь купила еще и золотые серьги с понтовыми брюликами. Ни финды себе! Три штуки «зелени» отстегнула, не пожалела! Что, все свои заначки вытрясла или кредит взяла?

– Но может быть, это всего лишь стразы? – Лев, мгновенно уловив, что эта информация как раз для него, решил вмешаться в семейную разборку.

– Где-е-е?!! – возмутилась дочь хозяйки и, сбегав в соседнюю комнату, принесла коробочку, в какие обычно упаковывают ювелирные изделия. – Вот! Это что? Стразы? Вон, даже этикеточки лежат с пломбами, где черным по белому написано: золото пятьсот восемьдесят пятой пробы, бриллианты – ноль пять карата.

Осмотрев этикетки, Гуров согласился – и в самом деле бриллианты. В переводе на рубли такое украшение стоило более ста тысяч. Вернув коробочку девушке, он спросил у хозяйки квартиры:

– То есть вы Феофании эти серьги не покупали?

– Да откуда мне столько денег взять? – возмущенно всплеснула она руками. Может, Фофа у какой-нибудь подруги на время взяла? Они только сегодня появились – Марина застала Фофу перед зеркалом, когда та их примеряла. Откуда они – не говорит. А эта дуреха взъерепенилась, орет, хочу такие же!

– Да, непростая ситуация, – согласился Лев и, взглянув на Марину, ненавязчиво посоветовал: – Вы бы их спрятали от греха подальше. Да и столь громко эту проблему обсуждать не стоило бы. Мало ли кто услышит?

Марина, досадливо вздохнув, отнесла серьги обратно.

Задав для проформы еще несколько вопросов, он собрался уходить. Хозяйка квартиры, выйдя его провожать, тягостно вздохнула:

– Я у Фофы уже была. Вот, опять собираюсь… Как вы думаете, кто мог с ней так поступить? Это не может быть связано с этими серьгами?

– Да, у меня тоже такая мысль возникла, – сдержанно кивнул Гуров. – Будем разбираться…

Сев в машину, он лаконично объявил:

– Едем в больницу к Феофании.

– Что? Что-то удалось выяснить? – запуская мотор, заинтригованно спросил Стас.

– У Феофании откуда-то появились бриллиантовые серьги стоимостью более ста тысяч в рублях. Похоже, расщедрился какой-то «добрый дядя».

Войдя в приемный покой, Лев попросил дежурную медсестру вызвать к нему заведующего хирургией. Вскоре появился доктор, который недоуменно поинтересовался:

– В чем дело? К больной я вас больше не пущу!

– Пустите! – строго произнес Лев, измерив его изучающим взглядом. – Идемте в ваш кабинет. У меня есть ряд вопросов лично к вам.

Моментально позеленевший эскулап неохотно повлекся по коридору. Войдя следом за ним, Гуров спросил жестким тоном, не допускающим возражений:

– Сколько вам заплатили за всю эту комедию? Только не надо изображать праведного негодования. Да, Феофания получила кое-какие травмы, но не настолько серьезные, чтобы лежать под капельницей. Я жду ответа! И помните, что ваша откровенность – залог вашей свободы!

Немного помявшись, завотделением признался, что и в самом деле сегодня к нему приходил некий молодой человек, который сообщил, что скоро в больницу привезут девушку, пострадавшую от рук неизвестных негодяев. Задача доктора – оказать ей максимум внимания и заботы. И было бы неплохо, если бы степень ее физического состояния воспринималась как гораздо более тяжелая. Пусть все знают, что потерпевшая пребывает в предкоматозном состоянии и нуждается в очень серьезном лечении.

– И сколько он вам дал?

– Десять тысяч… – чуть слышно признался врач. – Меня арестуют?

– Есть вариант, – снисходительно усмехнулся Лев, – вы прямо сейчас пойдете в райотдел полиции, найдете капитана Реонкина и все ему расскажете, очень подробно опишете того молодого человека, по акту сдадите деньги. О нашем разговоре можно не упоминать. Пусть считается, что это вы сами так решили.

– Спасибо! Огромное вам спасибо! – признательно раскланялся врач.

– А сейчас мы с вами зайдем к вашей пациентке, и вы объясните, что со мной ей надо быть предельно откровенной.

– Разумеется!

Когда они вошли в палату, Феофания встретила их удивленным взглядом.

– Фаня, – то и дело откашливаясь, сипловато заговорил доктор, – Лев Иванович все уже знает. Он человек очень умный и порядочный, все правильно поймет, поэтому будь с ним откровенна.

Поминутно вздыхая, «потерпевшая» рассказала, что сегодня утром к ней в редакцию, размещающуюся в бытовке одной из коммерческих организаций, пришел молодой человек, назвавшийся Леонидом, который предложил принять участие в, как он назвал, реалити-флешмобе. По его словам, существует некий клуб поклонников экстремального секса из числа очень состоятельных людей, члены которого в погоне за остротой ощущений идут на всевозможные сумасбродства. Один из членов клуба (клуб, разумеется, элитарно-засекреченный!), проживающий в Якорном, как-то случайно увидел Феофанию и рассказал о ней своим клубменам. Те сразу же загорелись интересом и направили к ней своего клуб-менеджера, в круг обязанностей которого входит организация их «досуга».

Как далее пояснил Леонид, с участием Феофании намечен реалити-флешмоб, имитирующий похищение девушки с улицы города и последующее ее групповое изнасилование в глухом лесу. Разумеется, ее жизнь вне опасности, но правила такого развлечения подразумевают довольно грубое умыкание, в ходе которого она должна сопротивляться, кричать, звать на помощь, как при настоящем похищении. То же самое – в дороге и в лесу. Причем надо быть готовой к побоям. Пусть и не запредельным, но синяки могут остаться.

А взамен этого она еще до начала предложенного ей садистского секс-приключения получает дорогой подарок в виде золотых серег с бриллиантами, стоимостью три тысячи долларов. Когда в руках Феофании оказались драгоценные побрякушки и она лично убедилась в их подлинности, предложение Леонида приняла безоговорочно. После этого они с визитером обговорили все необходимые детали, вплоть до того, в каком именно месте ее будут похищать, что ей в момент умыкания кричать стоит, а чего и не стоило бы. Он же сказал ей и о том, что в больнице предстоит изображать из себя жестоко избитую, находящуюся при смерти.

Выйдя из больничного корпуса, на вопросительный взгляд своих спутников Гуров пояснил:

– Липа! С ее слов, это был так называемый реалити-флешмоб в обмен за золотые серьги с бриллиантами.

– Это она, получается, за серьги согласилась на интим с несколькими мужиками и даже на побои? – с ироничным недоумением покрутил головой Крячко.

– Как видишь! – подходя к машине, саркастично усмехнулся Лев. – Три тысячи баксов – сумма солидная… Едем на площадь. Пора кончать с этой бессмысленной, дурацкой митинговщиной.

Когда они прибыли к администрации города, то сразу же заметили, что с приближением вечера людей на площади прибавилось существенно. Выйдя из машины, опера стали пробираться через толпу в сторону трибуны, с которой в этот момент выступал Чижевич, напоминавший собравшимся о том, сколь низким был уровень криминала во времена социализма, и в их сторону то и дело обращались не вполне дружелюбные взгляды. Когда до Гурова донеслось:

– Вот они, эти бездельники московские!.. – он сразу же все понял – за эти несколько часов кости им перемыть успели основательно.

Наверняка это было не случайно. Скорее всего, возбудить у населения недоверие и даже ненависть к «столичным бездельникам» и было главной целью сегодняшнего флешмоба. Подойдя к «лобному месту» из металлоконструкций, на котором была установлена трибуна, он взмахом руки подозвал к себе Чижевича, уже спускавшегося с помоста вниз. Склонился к уху лидера «истиновцев» и негромко объявил:

– Вилен Аркадьевич, этот митинг – пустопорожнее мероприятие, поскольку факт преступления таковым не является.

– Что вы имеете в виду? – всполошился тот.

– Случившееся с Феофанией Крючок произошло с ее согласия. Причем за материальное вознаграждение, в рамках ныне модного так называемого флешмоба. Тс-с-с! – погрозил он пальцем своему собеседнику, который, возмущенно округлив глаза, явно вознамерился крикнуть об этом на всю площадь. – Вы что, хотите, чтобы ее сейчас же линчевали за обман? Сделаем так… Вы вон тем своим молодым единомышленникам шепотком сообщите, не уточняя причин, что этот случай – хрень с морковенью, муть стопудовая. Дескать, своим соседям это тоже передайте, а сами – по домам. Хватит митинговать, толочь воду в ступе безо всякого на то приличного повода.

– Понял, Лев Иванович! – сверкнув линзами пенсне, утвердительно кивнул Чижевич. – Лишний раз убеждаюсь в ваших высочайших нравственных и интеллектуальных качествах.

Подозвав к себе из толпы двоих парней, он что-то шепотом сообщил им на ухо, погрозив при этом пальцем. Те, кинув в ответ, вернулись на свое место и, через минуту передав сообщение сразу нескольким соседям, неспешным шагом двинулись прочь. За ними тут же последовали еще трое, потом – десять, пятнадцать… Толпа начала таять на глазах.

Начавший свое выступление вслед за Чижевичем начальник РОВД удивленно осекся на полуслове, глядя на то, как митингующие рассасываются в разные стороны. Но тут и ему что-то прошептал на ухо поднявшийся на помост Реонкин, и он, понимающе мотнув головой, поспешил к своему служебному авто.

Последние из митингующих, узнав, в чем подоплека подобного финала этого стихийного «саммита», отреагировали на известие достаточно бурно. Дед с буденновскими усами свирепо заорал на всю площадь:

– Так это нас, что же, всех тут надурили?!! Ах, туды т-твою, растуды!!! Башку ей оторвать мало, этой Фофке дебильной! – И, плюнув, зашагал восвояси.

После ужина в кафе, вернувшись к своему дому, Лев и Станислав увидели Вольнова, который выходил из машины с полицейскими мигалками.

– О! А вот и наш Саша вернулся! – изобразил злорадный восторг Крячко. – Ну и замечательно, теперь точно едем на рандеву втроем!

– А Лева что, уже согласился? – подойдя к ним, недоверчиво посмотрел на Гурова Александр.

– Ага! Но только после того, как на ближайшей горе свистнет вареный рак, – язвительно рассмеялся тот. – Слушай этого балабола больше и чаще. Лучше расскажи, о чем там с Рвачевым беседовали.

– Да мы общались-то всего минут пять, – досадливо отмахнулся Вольнов. – Только дошли до самого главного, как у него зазвонил прямой телефон губернатора, надумавшего всю свою контору собрать на внеочередной «курултай». Впрочем, мне хватило и того, что я от него услышал. Хапуга он – клеймо негде ставить, наглец и аферист. Очень хитер! Но при этом – трус и хлипак, он мастер чужими руками жар загребать. Не знаю, как только ухитрялся крышевать полгубернии, по-моему, он годится только кошельки по трамваям тырить. На покушении каким-то боком может быть завязан – но не главный заказчик. Это определенно…

– Ну что ж, раз он тоже сбоку припека – сосредоточимся на «Эталоне», – поднимаясь по лестнице к своей двери, решительно проговорил Гуров. – Только как нам к нему подобраться?

– Завтра у нас будет фоторобот Леонида, – напомнил Крячко.

– Если только он из этого района, – парировал Лев. – В реальности и его, и брюнетов-похитителей, скорее всего, в Якорном уже не найти. Как говорится, ищи ветра в поле! Нет, надо искать что-то другое. А что?

– Напомню! Нам еще надо иметь в виду и то, что в связи с провалом сегодняшней провокации наши оппоненты могут затеять что-то другое. Давайте подумаем над этим, – предложил Александр.

– Это верно… – согласился Гуров. – Давайте проработаем варианты того, что именно могут учинить господа подонки.

За чаем, задействовав метод «мозгового штурма», приятели отработали массу вариантов, как Якорный поставить на уши. Загляни к ним кто-нибудь в этот момент, он бы заподозрил, что перед ним опасные террористы, обсуждающие свои коварные замыслы.

Исходя из срочности и простоты исполнения теракта, по общему мнению, таковым мог бы стать только поджог. Но что именно злоумышленники захотят предать огню? После почти получасовых дебатов, не без нажима Вольнова, спорщики пришли к общему знаменателю. Было решено считать наиболее вероятным объектом поджога дом настоятеля храма Успения Богородицы протоиерея Ильи, в миру – Угольского. Храм и дом настоятеля находились в селе Звоновке, втором пригороде Якорного.

Священник Угольский был одним из самых уважаемых священнослужителей в этих местах, да и далеко за их пределами. Случись с ним нечто очень нехорошее, общественный резонанс по своему размаху мог бы многократно превзойти то, что было сегодня. На втором месте были детдом и районная библиотека. На третьем – центральный Дом культуры.

– Но тогда встает вопрос: что конкретно нам следует предпринять? – Лев окинул взглядом своих собеседников. – Хотя уже сейчас яснее ясного, что на всякий случай священника обязательно надо поставить в известность о наших подозрениях. Теоретически-то поджечь его могут прямо сегодня!

– Тогда… Тогда едем к нему! – решительно объявил Александр. – Время терять негоже…

– Эх, плакало мое рандеву! – поднимаясь из-за стола, горемычно вздохнул Крячко.

Они спустились вниз и, когда уже садились в «Мерседес», в сгущающихся сумерках Гуров увидел появившегося из-за угла Эдуарда Коваляша. Лейтенант выглядел меланхолично-задумчивым, но держался молодцом. Он доложил, что задание Гурова выполнил в точности, через общих с Аллой знакомых передал ей просьбу Льва разыскать Олега и предупредить его о нависшей над ним смертельной угрозе. Та, также через знакомых, передала, что обязательно постарается разыскать своего экс-мужа.

– Слушай, Эдь, а ты Звоновку хорошо знаешь? – выслушав лейтенанта, поинтересовался Крячко.

– Ну да, сейчас это мой участок, – подтвердил тот. – Тамошний участковый Захар Самсонов уволился, вот мне и добавили его территорию. Она всего в километре от Якорного. А что вас там интересует?

– Есть подозрение, что там может произойти какая-то опасная провокация. Например, поджог дома священника… – пояснил Гуров.

– Отца Илью могут поджечь? – Евгений был не на шутку встревожен. – Ну ничего себе! А вы сейчас туда, к нему? Меня с собой возьмете?

– Садись! – Лев кивком указал на машину, и через минуту они уже мчались в сторону пригорода.

– Кстати! Шпиков что-то больше не вижу! – оглянувшись назад, отметил Вольнов.

– Да, почему-то их не видать… – согласился Станислав. – Похоже, эти твари просекли, что их вычислили. Но шпионить-то они не перестали! Что ж они задумали на сей раз? Мы с Анатолием Реонкиным разговаривали, он выяснял у своих гаишников – и «Опель», и «семерка» не здешние, из Стогова. Сейчас делают запрос по их хозяевам.

Менее чем минут через пятнадцать они уже были в Звоновке. Вечернее село выглядело вполне оживленным. С жизнерадостной визготней бегали стайки мелкоты детсадовского возраста. На лавочках у палисадников кучковались компании тинейджеров, то здесь, то там заседали пенсионерские «консилиумы», прохаживались парочки влюбленных.

– Хорошее село! – окинув взглядом Звоновку, резюмировал Крячко. – Я бы тут пожить не отказался…

– Да, село замечательное! – откликнулся Эдуард. – Народ тут дружный, отзывчивый, да еще и голосистый. Не знаю почему, но звоновские всегда славились голосами. На районных и областных конкурсах они постоянно первые места занимают… А еще у них тут хорошие церковные звонари. Может, поэтому так село и назвали? Станислав Васильевич, сейчас надо свернуть направо. Там выедем на площадь, где и церковь, и дом батюшки. Кстати, его тут очень уважают и ценят.

Отец Илья, выйдя к нежданным гостям и с некоторой торжественностью поздоровавшись, пригласил их к себе в дом. За самоваром и пирогом, который достала из настоящей русской печи его супруга – матушка Анастасия, опера, стараясь не нагнетать «ужасов», обрисовали ситуацию в районе и их предположения о возможном варианте развития событий. Выслушав их, священник некоторое время молча размышлял, глядя в темнеющее окно, после чего задумчиво произнес:

– На все воля божья… От лихого человека уберечься трудно. Он всегда имеет преимущество в том, что никогда не знаешь, когда и как он нападет. Ты же можешь только обороняться, что иногда и не удается. Ну, допустим, меня и в самом деле хотят поджечь. Что я могу этому противопоставить? Ну, не буду спать всю ночь, ходить в карауле. Но ведь все равно же подожгут! Верно?

– Мы вас постараемся подстраховать, для этого и приехали, – оптимистично улыбнулся Вольнов. – Как говорится, не так страшен… Гм-гм… Ну, понятно, кто и как его малюют. Главное, чтобы вы, случись непредвиденное, были готовы к каким-либо неожиданностям. У вас из дома есть запасной выход?

– Ну, если только через подпол… Там у нас есть окошко, через которое мы загружаем зимние запасы – картошку, капусту со своего огорода. Ну, чтобы через дом не таскать и не сорить. Вот и все.

– Не хотелось бы быть навязчивым, но я вас попрошу… – начал Гуров, однако его перебил мальчишеский галдеж вбежавших в комнату троих сорванцов разного возраста.

Увидев незнакомых людей, мальчишки разом замерли и очень вежливо поздоровались, после чего старший из этой троицы обратился к священнику:

– Батюшка, а вы нам позволите на улице с ребятами поиграть еще немного? Там еще светло!

– Никакой улицы! – укоризненно покачала головой вошедшая в горницу матушка Анастасия. – Сейчас умоетесь, прочтете молитву и спать!

Не капризничая и не возражая, мальчишки послушно пошли с ней на кухню.

– Так вот, – продолжил Лев, – хотя бы ради этих «трех богатырей» я бы очень попросил вас прямо сейчас проверить состояние окна и прилегающей к нему территории, чтобы в случае чего можно было беспрепятственно покинуть помещение. Ну, а мы будем действовать так, чтобы наши предположения предположениями и остались. Хорошо?

– Быть посему! – тягостно вздохнул хозяин дома.

Попрощавшись и выйдя на улицу, опера вкратце обсудили свои дальнейшие действия. Дежурить в округе дома отца Ильи взялся Эдуард.

– Это мой участок, мне за него и отдуваться, – улыбаясь, пояснил он. – Дома жена не ждет, дети малые не плачут… Так что пост принял!

Дав ему ЦУ – чуть что, звонить им немедленно, все прочие отбыли в Якорный. Машина помчалась по шоссе, уже окутанному тьмой.

– Мужики! А знаете, мне кажется, было бы неправильным и прочие объекты, намеченные нами, оставить без присмотра! – нарушив установившееся молчание, неожиданно заговорил Гуров. – Давайте-ка выйдем на райотдел и попросим усилить дежурство по городу. Да и сами малость подежурим… Блин, такое предощущение чего-то хренового, что даже воздух словно сгустился. Что-то обязательно будет.

– А чего ж не произойти? Сегодня как раз полнолуние! – многозначительно ухмыльнулся Крячко, указав взглядом на луну, прячущуюся за жиденькими тучками. – Упыри, вурдалаки, вампиры, оборотни – у-у-у-у-у! – на промысел выйдут!..

– Да, это серьезно – упыри, оборотни… Но Лева прав, надо заехать в РОВД и обязательно решить вопрос с усилением дежурства по городу, – высказал свой вердикт Александр.

Одиноко прохаживаясь в тени деревьев у давно уже уснувшего ЦДК – обещанного подкрепления из райотдела почему-то так и не прибыло, – Гуров внимательно отслеживал обстановку. Было уже около двух ночи, но ничего, кроме нескольких запоздалых прохожих и автомобилей, он не заметил. Однако в третьем часу за угол здания ЦДК шмыгнула какая-то непонятная, сгорбленная тень. Достав пистолет, Лев крадучись последовал за неизвестным.

Тот, озираясь по сторонам, подобрался к двери запасного выхода и, немного чем-то поманипулировав, открыл ее, собираясь войти внутрь. Гуров приготовился к броску, и тут… Проезжавший по улице автомобиль охватил его сзади слепящим лучом света, и неизвестный, оглянувшись, тут же ринулся наутек, не разбирая дороги. Догнать его так и не удалось – он исчез, словно растворился во тьме. Вернувшись к запасному выходу ЦДК, Лев увидел какой-то сверток, брошенный на землю.

Он достал свой сотовый, чтобы позвонить в райотдел, но в этот момент телефон сам разразился звонком. Встревоженный голос Стаса сообщил:

– Лева! В Звоновке пожар! У тебя там зарево тоже должно быть видно.

– Хреново дело! У меня сейчас тоже какой-то тип пробовал забраться в ЦДК, но сумел смыться, зараза… Правда, что-то выронил – надо вызвать спецов по пиротехнике. Ладно, давай быстренько за мной, а я пока созвонюсь с райотделом.

После звонка Гурова всего через пару минут к ЦДК подлетел «уазик» с мигалками. Предоставив коллегам возможность заняться местом происшествия, Лев вышел к дороге. Еще через пару минут перед ним остановился крячковский «мерин», в котором уже сидел Вольнов.

– У вас там как? – сев в машину, спросил Гуров.

– Да вроде спокойно. От музыкального училища только доносился какой-то шум, похоже, даже стрельба… – с трудом сдерживая зевок, сообщил Александр.

Когда они выехали за пределы города и помчались в сторону Звоновки, над которой жутковато колыхалось огромное кровавое зарево пожара, Гуров неожиданно скомандовал:

– Стас! Быстро вон за ту купу берез! Живо!

Крячко тут же ударил по тормозам и, круто свернув вправо по примыкающей грунтовой дороге, быстренько зарулил за тесную компанию молодых берез.

– А в чем дело? – почти хором спросили Вольнов и Станислав.

– Вон, сзади свет фар. Видите? Надо глянуть, что там за тарантас катит. Не из соглядатаев ли?

Ждать пришлось недолго. Летевшая по трассе машина непонятной при лунном свете темной окраски, поравнявшись с березняком, почему-то вдруг несколько сбавила ход, после чего покатила дальше, но уже без прежней резвости.

– Стас, ты своего «мерина» давно обыскивал на предмет наличия «блох», «жучков» и прочей гадости? – выходя из машины, сердито спросил Гуров.

– Ты считаешь, что у нас установлен «жучок»? – выходя следом, уточнил Александр.

– Уже уверен в этом! – Лев досадливо вздохнул. – Стас, ну-ка дай фонарик.

Общими усилиями обшарив машину, они и в самом деле нашли нечто непонятное, напоминающее заколку галстука. «Маячок» был затиснут под задний номерной знак. Яростно выругавшись, Крячко, казалось, готов был взорваться.

– Лева, а ну дай мне сюда эту шпионскую дрянь! Я ее сейчас молотком в пыль раздолбаю! – потребовал он.

– А смысл? Чего кипятиться-то? – негромко рассмеялся Гуров. – Мы сейчас для этих соглядатаев устроим хорошую ловушку. И приманкой будет… Что?

– Браво, Лев Иванович! В очередной раз снимаю шляпу, – тоже рассмеявшись, вскинул большой палец Вольнов.

Найдя в перелесках заросли поглуше, они бросили «жучок» в дупло старой вербы, а на пути к этому месту через самый непроходимый участок дороги перебросили миниатюрный «еж», имевшийся в багажнике «мерина», замаскировав его пылью, листьями и травой…

Как и следовало ожидать, горел дом священника. Увидев высоченный столб бешено пляшущего пламени, с которым безуспешно пытались бороться хлипенькая местная «пожарка» и два экипажа из райцентра, Лев почувствовал, как внутри что-то сжалось. Неужели семья не успела спастись?! А с Эдькой что? Неужто убит? Выйдя из машины и оказавшись перед толпой встревоженно гомонящих сельчан, он громко спросил:

– Семья жива? Все выбраться успели?

– Все! Все! Слава богу, все! – одновременно ответили несколько человек. – Через подпол еле успели уйти!

– А участкового нового не видели? Он как?

– «Скорая» его уже увезла! Ему голову разбили, лежал в беспамятстве… – ответил высокий мужчина, внимательно вглядываясь в прибывших. – А вы кто и откуда будете-то?

– Главное управление угрозыска, – коротко представился Лев.

«Да, прав был отец Илья – лихой человек всегда имеет преимущество, потому что удар наносит первым, – мысленно резюмировал он, глядя на огненные вихри, уносящиеся в небо. – Ну ладно… Теперь удар нанесем мы! И ударим очень ощутимо!..»

Под пронзительные гудки сирен пожарных машин, прибывших из других сел района, «мерин» вырулил из Звоновки и покатил в сторону Якорного.

– Ну и ночка выдалась! – глядя на небо, устало рассмеялся Вольнов. – О! Уже и утренняя заря забрезжила.

– Сейчас отдохнем! Но вначале свернем к нашему «капкану». Посмотрим, что там за «дичь» попалась… Стас, свет погаси, хватит и подфарников.

Оставив машину у берез и взяв на изготовку оружие, они крадучись прошли по дороге в сторону установленного на ней «ежа». Выглянув из-за пышно разросшегося ивового куста, Лев увидел метрах в десяти от себя темный силуэт какого-то автомобиля, подле которого, без конца матерясь, копошились двое мужчин. Неизвестные даже не поняли, что произошло, когда рядом с ними, словно из ниоткуда, появились три крупные тени и прозвучала команда:

– Руки вверх! Не двигаться!

Один из неизвестных выхватил пистолет, однако тут же получил столь резкий нокаутирующий удар, что пришел в себя уже будучи примотанным к стволу молодой вербы.

Окинув взглядом пленников, лица которых все еще скрывал утренний сумрак, Гуров задал вопрос, жесткий и однозначный:

– Кто ваш хозяин? Кто и для чего поджег дом священника?

Неизвестные (при них вообще не обнаружилось никаких документов), как видно, решив «сыграть на дурачка», начали нести всякую околесицу, объявив себя грибниками, угрожая пожаловаться в прокуратуру…

– Все понятно! – взмахом руки Лев оборвал это словоизвержение. – Тряпки какие-нибудь у нас есть? – обернулся он к Стасу.

Тот, ни слова не говоря, достал из багажника целый пакет ветоши. Пару минут спустя задержанные стояли с кляпами во рту и мотали головой, чтобы отогнать назойливое комарье. Они что-то пытались сказать маловразумительным мычанием, но их уже никто не слушал. Сев в кабину «Мерседеса», опера мгновенно уснули, измученные и вчерашней беготней, и ночными бдениями.

Лишь когда взошло солнце, дверца «мерина» открылась, и Гуров, выйдя на свежий ветерок, с удовольствием потянулся. Умывшись минералкой, он подошел к пленникам и скучающим тоном поинтересовался:

– Говорить будем? Кстати! А ты похож на того типа, который шпионил у дома Лосева. Я сразу, как только вас взяли, заметил, что прихрамываешь, – ткнул он пальцем в мужчину с мясистыми щеками. – Ну так как насчет доверительного разговора?

Те, что-то мыча, дружно закивали в ответ. Лев выдернул кляпы и обронил все с той же скукой:

– Слушаю!

– Я пвотефтую! Я… – заорал было один из пленников, но, увидев, что подошедший к ним Крячко подбирает кляпы, чтобы вернуть их на место, мгновенно замолчал.

– Вы сейчас останетесь здесь на неопределенный срок. И я не знаю, что с вами будет, если сюда вдруг нагрянет стая бродячих собак, – сказал Гуров, глядя на них почти с сочувствием.

– Ладно, ваша взяла… – выдохнул щекастый. – Мы работаем на Игоря Быблова, его погоняло – Быбло. Кто он и чем занимается – мы не знаем. Он нам платит бабки, мы делаем то, что он прикажет. Вот, дал команду установить «жучок» и следить за вами, мы и ездили следили. Но ничьего дома не поджигали.

– Где он живет?

– Сосновая, сорок… – Свесив голову, щекастый скривился, как от зубной боли.

«Упаковав» задержанных в наручники, опера усадили их на заднее сиденье «Мерседеса» и направились в сторону улицы Сосновой. За недолгие минуты езды вынужденные пассажиры в нескольких словах рассказали о себе. Оба только недавно освободились из мест заключения и поэтому именовались погонялами Краб и Маклер. Они приехали в Якорный, надеясь устроиться здесь на работу, но с «багажом» нескольких сроков их нигде не принимали. И тогда знакомый по зоне дал «наколку» по части трудоустройства. Их нанял очень небедный человек, у которого они исполняли обязанности и личной охраны, и домашней обслуги. Семьи у него нет, дом где-то далеко, а здесь – «летняя резиденция».

Сосновая, сорок, оказалась небедным коттеджем за высоким забором из металлопрофиля. Во дворе, почуяв чужаков, истошно залаяли собаки. Вскоре послышались чьи-то шаги, и сипловатый тенор недовольно пробурчал:

– Кого там принесло?

– Это мы, Краб и Маклер! – откликнулись его прислужники.

Как видно, уловив что-то неладное, тот, немного помедлив, приказным тоном распорядился:

– Ждите там! Я сейчас…

Опера переглянулись. Было яснее ясного, что Быблов сейчас запросто может смыться. Но куда и каким образом? Словно отвечая на этот безмолвный вопрос, где-то за углом ограждения внезапно раздался рев мотоциклетного мотора. Гуров, в несколько прыжков достигнув угла быбловской усадьбы, увидел, как по узкому проходу между этой и соседней усадьбами стремительно убегает черный японский мотоцикл.

– Смылся, сволочь!!! – Запоздало выхватив пистолет, Лев яростно рубанул им воздух.

– Не смоется! – Крячко, достав телефон, набрал чей-то номер и, услышав отклик, быстро заговорил: – Жора! Это Крячко! Техника у вас уже прогрета? Отлично! Надо срочно догнать одного типа, который замешан в покушении на Лосева. Поехать он мог предположительно в сторону Грицунов. Какой мотоцикл? Ну-ка, быстро, номер и марка мотоцикла! – повернулся он к Крабу и Маклеру.

Сообщив лидеру «Гепарда» всю необходимую информацию, Станислав связался с Реонкиным. В нескольких словах объяснил капитану ситуацию и попросил его немедленно дать ориентировку на Быблова дэпээсникам, чтобы те предприняли меры к его поиску и задержанию. Заодно попросил прислать на Сосновую, сорок, опергруппу, чтобы оформить задержание двоих и провести обыск в доме беглеца.

Передав с рук на руки Краба и Маклера, опера отправились в «Пищу богов». Сидя за столом и орудуя ложками и вилками, только что не клевали носом. Официантка Юля, проходя мимо них и встретившись взглядом со Стасом, сочувственно улыбнулась, настолько он выглядел усталым и измотанным. Тот тоже вымученно улыбнулся в ответ и сокрушенно развел руками.

Но, выйдя на улицу и ощутив струю свежего ветерка, все трое сразу почувствовали себя бодрее. Окинув себя критичным взглядом, Крячко досадливо отметил:

– Натуральный бомж! Все, едем к себе, я хоть рубашку поменяю. Да и под душем неплохо бы ополоснуться. А то у нас будет не «мерин», а поросятник на колесах. Жду возражений! – победоносно воззрился он на приятелей.

Оглядев себя и принюхавшись, Александр огорченно вздохнул:

– Да и я не лучше бомжа!

– Не возражаю! Едем к себе, – усмехнувшись, согласно кивнул Гуров.

Полчаса спустя, когда они вновь встретились внизу у «Мерседеса», телефон Станислава издал требовательный звонок. Это был Жора. Он сообщил, что общими усилиями «гепардовцев» беглец обнаружен. Но, как оказалось, Быблов был вооружен пистолетом. Отстреливаясь на ходу, он ранил в руку одного из байкеров. В данный момент, описав большую дугу по полям и бездорожью, Быблов свернул в сторону райцентра Стогово.

Крячко снова связался с Реонкиным и сообщил дополнительную информацию о перемещениях беглеца. Через минуту капитан ему перезвонил. По словам Анатолия, стоговские дэпээсники пообещали перекрыть все дороги в сторону райцентра, и задержание Быблова – вопрос ближайшей четверти часа.

– Быблов… Что-то эта фамилия мне напоминает… – Александр напряженно наморщил лоб. – В информационной базе нашей «конторы» один Быблов, по-моему, значится… Не он ли это? Сейчас созвонюсь, уточню…

Переговорив с кем-то по телефону, он удивленно покрутил головой.

– Охренеть! Поступила информация, что в Якорное на этих днях был сделан мощный финансовый вброс. Кто-то завез сюда около миллиона долларов наличными. Доставленные деньги предположительно депонируются в некой НКО, которая работает на западных грантах. Но таких тут несколько, попробуй, угадай, в какой именно. Теперь информация о Быблове. Это и в самом деле тот тип, о котором я говорил. Для публики он – московский коммерсант, занимающийся электроникой. Но в реальности отмывает деньги западных спонсоров, которые потом идут на счета НКО как частные пожертвования российских граждан. Имеет прямую связь с лондонским благотворительным фондом «Алмазный каньон», который через «зиц-директоров» управляется эмиссарами ЦРУ и МИ-6. В Якорном он появляется лишь время от времени. Но всякий раз по его приезде тут обязательно что-то происходит.

– А что ж его не возьмут-то? – недоуменно хмыкнул Стас.

– Работает очень чисто – никаких следов, никаких зацепок. Да и наши законы не вполне совершенны. В них достаточно лазеек для таких вот «благотворителей». То-то он сейчас и ударился в бега, раз появились реальные свидетели и факты, которые гарантированно обеспечат его посадку на нары.

Как далее пояснил Вольнов, предыдущая «закачка» денег произошла полгода назад. Это связывалось с визитом в Якорный столичной, скандально известной светской львицы Жанетты Топорякиной, представительницы московской НКО «Фонд укрепления подлинного народовластия», финансируемой неким меценатом, не желающим себя афишировать. Формально ее приезд был связан с проведением в Якорном «Симпозиума неортодоксальных церквей». Таковые были представлены обосновавшимися в этом и ряде соседних райцентров баптистами, адвентистами, иеговистами, сайентистами, мормонами и прочими сектантами. Но именно с того времени в областных либеральных изданиях и в здешнем «Либеральном фронте» начались массированные информационные атаки на Лосева и все то, что им тут делалось.

– А на кой он разрешил тусоваться в Якорном всей этой сектантской швали? – нахмурился Крячко.

– Они имеют официальную регистрацию, и отказать им реальных оснований как бы нет. Кроме того, на их стороне наша сплоченная либерастная гидра. Но самое главное, был сделан мощный нажим из губернских кабинетов, и прежде всего со стороны Рвачева.

Снова зазвонил телефон Станислава. Усталым, охрипшим голосом Жора Штык доложил, что погоня закончена, но… Беглец мертв. Как пояснил «гепардовец», Быблов покончил с собой, выстрелив себе в голову.

– Когда дэпээсники дорогу ему перегородили, он было дернулся назад, – повествовал Жора, – а там – мы на «хвосте» всей колонной. Ну, он каску скинул, в голову себе – хлоп! – и финита ля комедия. Зря они, конечно, так демонстративно заранее все перекрыли. Можно было оставить на дороге небольшой прогал, а перекрыли бы его в самый последний момент, и все было бы в шоколаде.

– Да ладно уж – как срослось, так срослось… – Стас старался придать голосу невозмутимость, хотя внутренне ощущал разочарование и досаду. – Жора, спасибо за помощь. Чем буду обязан?

– Да что об этом речь вести? – великодушно отказался «гепардовец». – Тут наши парни, наоборот, просят вас поблагодарить за такой классный кросс. Даже уже придумали новый конкурс – «Поймай шпиона». Дергаем спички, и кому короткая – шпион. Даем ему фору, а потом – в погоню. Обалденная будет гонка, с поисками и преследованием…

Сообщение Станислава о гибели Быблова Гуров воспринял с абсолютно невозмутимым видом. Пожав плечами, он коротко прокомментировал:

– Его выбор…

– Да, это его выбор, – понимающе покачал головой Вольнов. – И он продиктован членством в секте «Священная смерть», которая, кстати, недавно появилась и в России. Она сатанистского толка, замешена на воспевании суицида. Их идеал – японские самураи. Высшая доблесть – долгая мучительная агония.

– Шиза тупая! – сердито фыркнул Станислав.

– Мужики! Я вот о чем вспомнил… Эдика надо бы навестить, – резко сменил тему разговора Гуров.

– Надо! – согласились Вольнов и Крячко.

Не откладывая в долгий ящик, они тут же отправились в ЦРБ, купив по пути традиционные бананы-апельсины. Когда в приемный покой спустился приглашенный по их просьбе завхирургическим отделением, он едва не споткнулся на ступеньке и растерянно остановился, глядя на «делегацию».

– Вы… к Феофании? – робко поинтересовался врач.

– Нет, мы к Эдуарду Коваляшу, – испытующе взглянул на врача Лев. – Как он там?

Несколько успокоившись, тот пояснил, что состояние данного пациента тяжелое, но относительно стабильное.

– …У него явное отравление каким-то нервно-паралитическим газом и черепно-мозговая травма. Благо удар пришелся вскользь, поэтому кости черепа не повреждены, только рассечена кожа на волосистой части… Видимо, ему сначала прыснули в лицо из баллончика, а потом чем-то наподобие металлического прута нанесли удар. Вы хотите его увидеть?

– Да, желательно… – кивнул Крячко.

Они прошли в палату, соседнюю с той, где находилась Феофания. Эдуард лежал на больничной кровати с забинтованной головой, опутанный какими-то проводами и шлангами. Глаза его были закрыты.

– Он пару раз приходил в себя, но тут же снова терял сознание… – огорченно сообщил завотделением.

– А что ему поможет выкарабкаться? – глядя на парня, спросил Гуров. – Может, какие-нибудь дефицитные лекарства нужны?

– Нет… Тут скорее помог бы какой-то сильный положительный эмоциональный всплеск… А все лекарства мы ему нашли.

– Да-а? Нужен всплеск эмоций? – Лев о чем-то ненадолго задумался и повернулся к Станиславу: – Ключи от «мерина» дай-ка на минуту! Сейчас обеспечим положительные эмоции в самом полном объеме.

Он быстро вышел из палаты.

– А куда он? Что хочет сделать? – растерянно взглянул на Вольнова завотделением.

– Ну, поедет в московский цирк на Цветном бульваре, чтобы привезти группу лучших коверных клоунов… – не дрогнув ни единым мускулом лица, под фырканье Стаса флегматично ответил тот.

Войдя во двор дома Аллы Березной, Гуров хотел постучать в окно, но сзади послышался знакомый голос:

– Я здесь. Здравствуйте. Слушаю вас…

Оглянувшись, Лев увидел Аллу и, ответив на приветствие, окинул девушку взглядом, сдержанно резюмировав:

– Выглядите потрясающе. Самое то, что нужно!

– Кому и для чего нужно? – с ноткой неприязни уточнила Алла.

– Эдику. Он сейчас в очень тяжелом состоянии, и врач сказал, что его у смерти может отвоевать только очень большая радость. Вы не могли бы хотя бы просто появиться в его палате и сказать ему что-то ободряющее?

Судя по реакции Аллы, услышанное ее потрясло.

– Эдик в больнице?! Он в тяжелом состоянии?!! – растерянно произнесла она, как видно, не в силах поверить услышанному. – А… Меня… К нему… Вы не могли бы отвезти?

– За тем и приехал, – кивком головы указал Гуров на «Мерседес».

Когда Алла вошла в палату, Эдуард все так же лежал без малейшего движения. Но, словно почувствовав ее присутствие, в какой-то миг он задвигался, попытался повернуть голову и что-то беззвучно произнес. Алла быстро подошла к Эдуарду, присев на краешек кровати, осторожно обняла его за шею и произнесла сквозь слезы:

– Бедный мой мальчишка! Прости меня за то, что тогда наговорила. Я тебя никогда не брошу! Я всегда буду с тобой! Обещаю…

Стас и Александр с двух сторон хлопнули Гурова по плечам, как бы желая сказать: ну, ты крутой! Врач смахнул с глаз непрошеные слезинки и, взяв гостей под локоть, настойчиво повел их к выходу, уверенно пообещав:

– Теперь он точно будет жить!

Выйдя из больничного корпуса, Лев увидел шагающего им навстречу капитана Реонкина.

– Вы были у Эдуарда? Как он там? – измученно проведя по лицу ладонью, спросил Анатолий.

– Будет жить! – жизнерадостно улыбнулся Крячко. – А у тебя что новенького?

– Полчаса назад начальник ППС майор Сизый задержал подозреваемого в покушении на главу района. Мужик – он когда-то уже отбывал срок за покушение на убийство председателя колхоза – дал ему признательные показания… – сообщил Реонкин.

– Что-о-о? – разом вырвалось у всех троих.

– А где он сейчас? – спросил Гуров, с трудом сдерживая язвительный смех.

– В «обезьяннике»… – Анатолий, как видно, уловив сомнение в голосе Льва, сконфузился и невольно даже закашлялся.

– Сам-то ты в это веришь? – с ноткой сарказма уточнил Вольнов. – Или пришлось поверить, потому что майор старше по званию?

– Сизый у нас – фигура. Он депутат районного собрания и, поговаривают, первый претендент на место главы района, – досадливо вздохнув, пояснил Реонкин.

– Так вот откуда ветер дунул! – удивленно присвистнув, рассмеялся Стас.

– Едем в райотдел! Посмотрим, чего оно стоит, это чистосердечное… – решительно произнес Гуров.

Невзрачный мужчина лет сорока, выше среднего роста, с большой плешью на голове, уныло сидел в клетке, сваренной из арматурного прута. Лишь взглянув на него, Лев вполголоса пробормотал:

– Ничего себе «киллер»!.. Ты что, и в самом деле стрелял в Лосева? – спросил он задержанного.

Тот в ответ лишь уныло кивнул. В этот момент где-то рядом загрохотали торопливые шаги, и к КПЗ подошел крупный, сутуловатый майор.

– В чем дело, коллеги?! – недовольно пропыхтел он, дымя сигаретой и с неприязнью глядя на москвичей.

– Хотим посмотреть на якорненского киллера, – не скрывая насмешки, уведомил Гуров.

– А что на него смотреть? Мне поступила агентурная информация о том, что этот человек причастен к покушению на главу района. Группой сотрудников ППС он был задержан, мною допрошен, дал признательные показания. Что тут неясного?

– Неясного тут гораздо больше, чем ясного, – иронично усмехнулся Вольнов. – Скорее всего, он такой же киллер, как я – папа римский.

– Не вам судить! – грубо огрызнулся Сизый.

– Нет, именно нам и судить, – жестко определил Крячко. – Открывай свою клетку, пусть он нам покажет на месте преступления, как и с какого места покушался на Лосева.

Побагровевший майор неохотно отомкнул замок и жестом приказал задержанному выйти…

Появление столь представительной компании на улице Щорса сразу же собрало и ближних, и дальних соседей. Задержанный, назвавшийся Павлом Рыжанкиным, выйдя из машины, некоторое время растерянно озирался по сторонам. По нему было заметно, что он здесь впервые.

– Ну, показывай, «киллер», откуда вы с подельником выехали, с какой точки вели огонь, куда уехали… – Гуров изобразил широкий жест. – Кстати, а на каком вы ехали мотоцикле?

Павел растерянно взглянул в сторону Сизого, но тот отвернулся и глядел куда-то в пространство.

– На «ижаке», на «Планете», – выдавил «киллер» под сдавленный смех Станислава. Немного походив взад-вперед, он ткнул пальцем себе под ноги и объявил: – Вот отсюда я стрелял!

– А в какую сторону велся огонь? – тут же спросил Александр.

– Вон… Туда! – Павел указал на дом Аллы Березной.

Теперь уже смеялись все собравшиеся. Майор, наблюдая за происходящим, то багровел, то зеленел. Неожиданно раздалось рычание мотоциклетных моторов, и на Щорса выкатила целая команда байкеров. Среднего роста, крепкий как кремень русоволосый парень с недельной щетиной на щеках, лихо козырнув Крячко, приятельски доложил:

– Станислав Васильевич, клуб «Гепард» вас приветствует. Привет и всей честной ком… – Он вдруг осекся, с каким-то непонятным любопытством рассматривая стоящего ко всем спиной майора. Затем подозвал к себе одного из своих клубменов и попросил: – Вася, свою кастрюлю дай-ка на минуточку!

Взяв мотошлем, Жора подошел к майору и простецки предложил:

– Будьте добры, наденьте-ка эту касочку!

Ошарашенный его предложением Сизый немедленно вскипел и заорал:

– Ты вообще кто такой?! Да я тебя сейчас в подвал отправлю!

– Майор, наденьте! – мгновенно сообразив, что просьба Жоры прозвучала неспроста, железным тоном отчеканил Гуров. – Это – не просьба, это приказ старшего по званию.

– Майор, надень! Или тебе помочь? – шагнул в его сторону Крячко.

Тот все еще пытался возразить, но, как видно, не находил слов. Наконец Сизый сунул фуражку Штыку и надел на голову мотошлем, который, в силу его аномально короткой шеи, сел почти на плечи. Обойдя майора со спины, Жора всплеснул руками:

– Век мне не гарцевать на своем байке, но я бы сказал, что за рулем «Явы» сидел именно он!

– Ты что, охренел, идиот!!! – снова заорал Сизый, круто повернувшись к своему обвинителю.

– Мать честная! Да это точно – он! Он, он! – донесся из толпы голос Дмитрия Рогова. – Это он был!

Пенсионер, выйдя из толпы, указал на майора пальцем. Сбросив с головы шлем, Сизый схватился за кобуру, но сзади тут же раздалось суровое и однозначное:

– Не двигаться! Стреляю без предупреждения!

Майор медленно оглянулся и, увидев сразу несколько пистолетов, нацеленных в его сторону, нехотя поднял руки…

Лишь после этого в отделении стало известно, каким образом было добыто чистосердечное у Рыжанкина. Задрав рубаху, тот показал спину и бока, усеянные синяками. А майор Сизый, в лучших традициях криминального мира, тут же ушел в несознанку. Он категорически отрицал свою даже теоретическую причастность к покушению на Лосева, хотя при этом не мог вспомнить о том, где был и что делал два дня назад. Спешно вернувшийся из области начальник РОВД бушевал и возмущался «произволом московских дилетантов», которые «карьеры ради пихают за решетку одного из лучших сотрудников райотдела».

Впрочем, настроение майора существенно изменила очная ставка с Крабом и Маклером. Войдя в кабинет начальника угрозыска и расчухав, что майор-пэпээсник сейчас пребывает в одной с ними роли, они весьма охотно поделились информацией. По их словам, они видели лично, как Сизый несколько раз встречался с Быбловым и получал от него деньги.

– Что за бред?! Где это вы могли видеть? – возмущенно заорал майор. – И как? Мы с ним были только вдвоем… – Проговорившись, он осекся, но было уже поздно.

– Понятное дело, ты нас не видел, потому что мы наблюдали за вами через дыру в стене – специально для этого ее провертели, – пояснил Маклер. – И уж если на то пошло, то могу еще кое-что рассказать… Например, о том, кто из вас, кого и в какое место штырил!

При этих словах, изобразив брезгливо-конфузливую гримасу, Краб разразился смехом, закрывая лицо одной рукой, а другой отмахиваясь. Сизый, мгновенно залившись краской и пряча глаза, хрипло заорал:

– Уберите их! Уберите! Иначе вообще ничего не скажу!..

Когда Краба и Маклера увел конвой, Сизый, тяжело дыша, заявил, что и в самом деле встречался с Быбловым и брал у него деньги. Но он всего лишь обычный взяточник, за что и готов понести наказание.

– У него в доме был гей-притон, где продавались наркотики. Вот он мне и платил за то, чтобы я об этом молчал, – уверял майор.

– А какие сигареты вы курите? – чему-то улыбаясь, спросил Вольнов. – «Граф»? Именно такой окурок и был найден у Волчьей балки. Криминалисты уже выделили генетический материал, и установить его принадлежность труда не составит. Есть и другие следы, оставленные вами. Ну что, так и будем отпираться?

Будучи зажатым в угол, Сизый наконец-то нехотя признался, что это он был за рулем «Явы». А вот человека, который стрелял, он якобы не знает.

– Гражданин Сизый, я бы не советовал вам врать и выкручиваться, – жестко посоветовал Гуров. – Это не в ваших интересах, поскольку каждая брехня – минус годы жизни, проведенные на нарах. Меня интересует, кто напал на лейтенанта Коваляша и поджег дом священника Угольского?

Немного подергавшись, майор свесил голову и угрюмо пробурчал:

– Мой подчиненный, сержант Таракашин.

Обернувшись к своим сотрудникам, Реонкин вполголоса коротко приказал:

– Таракашина немедленно найти и задержать! Смотрите, чтобы обошлось без стрельбы.

Выдержав недолгую паузу, Лев продолжил:

– И опять возвращаемся к стрелку. Кто он, как его имя?

– Кто он – не знаю. Откуда приехал – тоже. Знаю только, что зовут его Тимохой. Вот и все…

– Адрес! – жестко потребовал Гуров.

– Первомайская, шесть, квартира восемь… – с трудом выдавил Сизый.

Лев выразительно взглянул в сторону Реонкина, и тот, мгновенно поняв, что от него требуется, быстро поднялся из-за стола и, выходя из кабинета, лаконично бросил:

– Выезжаем!

– Теперь вопрос о жителе Потаповки Хрыпушине и жителе Якорного Березном. Какова была их роль и где они сейчас? – Гуров изучающе смотрел на окончательно раскисшего Сизого.

Тот, достав из кармана сигареты, нервно закурил и, глядя в сторону, хрипловато сообщил о том, что эти двое убиты, а тела их закопаны в Волчьей балке.

Как оказалось, Бориса и Олега Сизый уже давно держал в поле зрения. Хрыпушин попал на крючок после кражи мопеда. А еще в «активе» тунеядца Бори была торговля наркотой и фактическое изнасилование – пробравшись с целью кражи в чужую квартиру, он застал там хозяйку, перебравшую спиртного. Воспользовавшись ее беспомощным состоянием, Хрыпущин, говоря языком протокола, «совершил сексуальные действия насильственного характера». Чтобы избежать срока по «грязной» статье, он согласился стать информатором майора, окончательно «замарав» себя в глазах криминального сообщества со всеми вытекающими последствиями.

Олег Березной – трутень того же пошиба, что и его кореш Боря, – раза два попадался на мошенничестве и попытке педофилии. Алла даже не подозревала, что ее благоверный, для блезира ревнуя ее к Лосеву, на самом деле тяготел к малолеткам. Эта его порочная сторона характера тоже стала крепким крючком, с которого он сорваться уже не смог.

Когда от Хозяина поступила команда устранить Лосева, Сизый и Тимоха решили задействовать Березного и Хрыпушина. Для этого кандидатов в киллеры пришлось около месяца натаскивать в поле, где вешками была изображена конфигурация улицы Щорса и расположение домов. Пластмассовые манекены изображали людей. Однако в последний момент «киллеры» струсили и участвовать в акции отказались наотрез. Взбешенный Тимоха тут же на месте пристрелил обоих и объявил Сизому, что поедут они сами.

– А почему воспользоваться решили именно «Явой», к тому же старого выпуска? – спросил Станислав.

– Это причуда Хозяина… Быблов как-то раз говорил… – экс-майор криво усмехнулся. – Он обожает символизм везде и во всем. Собирая информацию о Лосеве, Хозяин узнал о том, что тот в молодости мечтал о «Яве» старого выпуска и копил на нее деньги. А когда пошел покупать, как нарочно, появился конкурент, который заплатил больше и перехватил мотоцикл. Лосев так переживал, что неделю не выходил из дома. Вот Хозяин и решил: пусть, мол, дорогу ему в «тот мир» проложит любимая им «Ява» – последний подарок умирающему…

– Так, а за что же Хозяин приговорил Лосева? – выжидающе прищурился Вольнов.

Сизый бросил в пепельницу окурок и тут же прикурил вторую сигарету.

– Точно не знаю, но вроде бы из-за порта. Сашке предлагали такие «бабки», что всем нам тут и не снились. Он мог бы уехать в Лондон и жить там припеваючи. А он оказался недалеким лошарой, даже обсуждать этот вопрос отказался.

– М-да… «Оказался недалеким лошарой…» – с сарказмом повторил Александр. – Это не он недалекий, а душепокупщики, которые думают, что за деньги можно купить все, что угодно, вплоть до пропуска в рай. А среди вас кто был самым главным? – уточнил он.

– Формально – Быблов, но в реале он был просто денежным мешком, – желчно процедил задержанный. – Да и какой из него лидер, организатор? Жадный, мелочный и «озабоченный», как загулявшая сучка. А вот фактически главным был Тимоха. Он тут всем рулил. У него была прямая связь чуть ли не с самим Хозяином. Быбло боялся его как огня, все время пред ним лебезил и заискивал. Ну а я… Я был всего лишь кандидатом в главы района, который после внеочередных выборов должен был подписать продажу контрольного пакета акций «Фарватера»… Господи! Какие открывались возможности и перспективы! А теперь – все, конец…

– Плач Иуды, не успевшего получить свои сребреники… – язвительно прокомментировал Стас.

– Давайте без перехода на личности! – оскорбленно пробурчал Сизый.

– Давайте… – парировал Гуров. – Вы хотя бы знаете, кто он, тот Хозяин, на которого столь усердно работали?

– Меня это не интересовало. «Бабки» платят – и ладно! – ощерился экс-майор. – Деньги не пахнут. Да и вообще, меньше знаешь – крепче спишь. Но могу сказать, что Хозяина знает Быблов. Спросите его.

– Уведите задержанного! – махнув рукой, распорядился Лев. – Быблова теперь уже ни о чем не спросишь… Что-то от Анатолия никаких известий. Как он там?..

На улице Первомайской, застроенной трехэтажными домами еще образца шестидесятых, как и на Щорса, в этот день произошло весьма неординарное событие. К дому номер шесть подкатила малоприметная «Газель» со шторами на окнах салона, наподобие тех, что не слишком успешные мелкие коммерсанты используют для выездной торговли в селах. Из кабины вышел молодой крепкий мужчина в гражданской одежде, в котором можно было бы узнать Анатолия Реонкина. Позвонив в домофон первого подъезда методом случайного тыка, он представился:

– Телефонисты! Откройте, пожалуйста!

Едва из пластмассовой коробки домофона раздалось частое пиканье и, негромко клацнув, открылся электромагнитный запор, Реонкин открыл настежь дверь и коротко махнул рукой. Из «Газели» тут же стремительно десантировались шестеро мужчин в сером камуфляже, в «брониках», в касках, с короткоствольными автоматами. Они в несколько секунд пересекли пространство между микроавтобусом и подъездом и почти бесшумно взбежали по лестнице на третий этаж к двери с прибитой к ней металлической цифрой «восемь».

Увидев лестницу, ведущую на крышу, спецназовцы в момент открыли отмычкой навесной замок, и двое оперативников быстро поднялись наверх, на плоскую крышу. Они привязались специальными лонжами к различным металлоконструкциям, наподобие старого кронштейна из толстого стального уголка, с установленными на нем фаянсовыми электроизоляторами, и замерли в ожидании команды у края крыши.

Получив их сигнал о том, что все готово к штурму квартиры, из которой доносилась громкая, разухабистая музыка и отзвуки чьих-то голосов, Реонкин позвонил в дверь и громко объявил:

– Горгаз!

– А мы не вызывали! – донесся хмельной женский голос.

– А вы сейчас взлетите на воздух! Утечка газа! – продолжал настаивать капитан.

– А мы вам не откроем! А мы вам не откроем! – дурашливо зачастила та.

– Последний раз прошу вас открыть дверь! – уже категоричным тоном потребовал Анатолий.

И вновь в ответ раздалась малоразборчивая пьяная болтовня. Поняв, что добром договориться не удастся, он нажал на кнопку связи мини-рации и негромко объявил:

– Ребята, вариант «два»! Начали!

Парни, стоявшие на крыше, тут же спрыгнули вниз и вперед. Вися на туго натянутых лонжах, они стремительно качнулись в сторону окон и влетели в них ногами вперед, сопровождаемые звоном и грохотом разбитого стекла, оказавшись в квартире, переполненной терпковатыми миазмами тлеющей конопли.

– Стоять!!! Никому не двигаться! – крикнули спецназовцы, увидев картину, словно скопированную с некоего порнофильма. В глубине комнаты на диване с трубкой кальяна в зубах сидел гражданин средних лет в легком китайском халате, перед которым был стол, накрытый снедью и спиртным. По всей квартире порхали под музыку несколько девиц, иные из которых, как видно, тяготясь одеждой, постарались от нее избавиться полностью.

Появления оперативников никто не испугался и не удивился. Напротив, одна из «нимф», подбежав к тому из парней, что был к ней ближе, повисла у него на шее с ликующим возгласом:

– Ой, мальчики пришли! Люблю брутальных мужчин! Я хочу тебя! А ты меня хочешь?

Сообразив, что эта публика едва ли способна оказывать какое-то сопротивление в силу обкуренности «косячками», оперативник решил ей подыграть и предложил:

– А давай пойдем и откроем дверь? Сразу столько мальчиков прибавится!

Они прошли в прихожую, и через несколько секунд в помещение ворвались еще четверо парней с автоматами. Войдя последним, Анатолий только и смог констатировать, что этот «кильдим» требует срочного вызова «Скорой». Свежий ветер, ворвавшийся через разбитые окна, несколько проветрил помещение, и развеселая компания вдруг начала понемногу приходить в себя. Две «нимфы», как видно, накурившиеся меньше других, испуганно взвизгнув и прикрываясь руками, кинулись искать свою одежду. Прочие также приостановили свои пляски и, сбившись в кучку, наблюдали за вооруженными незнакомцами.

Выключив музыку, Реонкин подошел к мужчине и, окинув его внимательным взглядом, строго спросил:

– Гражданин Тимоха? Как твое настоящее имя?

Тот, наконец-то оторвавшись от кальяна, мутным, бессмысленным взглядом окинул незваных гостей и вместо ответа указал на стол:

– Вы куда-то спешите? Присоединяйтесь. Блюда и вина не отравлены. Можете развлечься с этими красавицами – все уже оплачено. Или у вас проблемы с потенцией?

– Думаю, это у тебя сейчас начинаются большие проблемы, – с чуть заметной ироничной улыбкой проговорил Анатолий. – И не с потенцией – боюсь, она тебе теперь не скоро понадобится, а с законом. А он всегда готов. Повторяю свой вопрос: настоящее имя, фамилия, отчество. Забыл? Ну и ладно, в камере вспомнишь. Браслеты! – коротко приказал он.

Двое оперативников, шагнув к задержанному, проворно защелкнули на его запястьях наручники и поставили его на ноги.

– Товарищ капитан, а как же его конвоировать-то в таком виде? Как бы детей во дворе не напугать… – пробасил один из спецназовцев.

– Его одежду разыщите! – распорядился Реонкин. – Брюки и обувь он наденет сейчас – браслеты не помешают, а остальное – в СИЗО. Там времени у него будет достаточно…

На лестнице в это время послышались чьи-то шаги, и в квартиру вошли еще трое оперов в обычной форме, за которыми следовала бригада «Скорой». Представительная медсестра в годах, окинув взглядом девиц, часть из которых так и не удосужилась одеться, укоризненно покачала головой и произнесла звучным голосом:

– Девочки, как вам не стыдно? Как вы можете себя так ронять?

К удивлению Анатолия, это на девиц оказало весьма отрезвляющее действие. Они попросили, чтобы им позволили пройти в соседнюю комнату, чтобы там привести себя в порядок. Взглянув на Тимоху, уже успевшего натянуть брюки, Реонкин поинтересовался:

– А где автомат, из которого велся огонь по главе района Лосеву?

– А мне откуда знать про этот автомат и про этого Лосева?! Кто стрелял, того и спрашивайте! – отмахнулся тот обеими руками сразу.

– Очнись, болезный! – покачал головой Анатолий. – Или ты все еще «под газом»? Сизый арестован, сейчас дает показания сотрудникам Главка. Быблов во время задержания застрелился, а в его квартире в ходе обыска было найдено около миллиона долларов наличными, оружие и наркотики. Все! Приплыли – сушите весла!

Наверное, если бы капитан с размаху ударил задержанного в лоб кувалдой, то, скорее всего, и это не сравнилось бы с эффектом, произведенным перечисленными им новостями. Тимоха замер, растерянно глядя по сторонам. Вероятнее всего, эта новость отрезвила его в один миг.

– О-хре-неть! – с расстановкой произнес он, не в силах прийти в себя от услышанного. – Ох, волкодавы! Ох, волкодавы… Я как чуял, что так и будет! Гражданин начальник! Я могу написать чистосердечное? Поверьте – мне есть что рассказать!

– Разумеется! – Реонкин указал рукой на дверь: – Пройдем, на выход!

Утром следующего дня раритетный «Мерседес» покинул пределы Якорного и помчался в сторону Москвы. Станислав, давая газку, делился со Львом впечатлениями от своего вчерашнего рандеву с Юлей. Оно состоялось уже поздним вечером. После безумно напряженного дня с погонями, задержаниями и допросами им под занавес пришлось еще съездить вместе с опергруппой к Волчьей балке, где была произведена эксгумация тел Хрыпушина и Березного.

Вчера же удалось разобраться и с бандитом Тимохой, прояснить доподлинно точно, кто он и откуда. Полностью отойдя в камере от анаши, задержанный, прекрасно понимая, что ему теперь будет светить пожизненное, расписал в деталях, кто и какое участие принимал в подготовке нападения на Лосева. Впрочем, простимулировала его откровенность еще и встреча с Гуровым и Крячко. Лев, лишь увидев вошедшего в кабинет Тимоху, коротко всплеснул руками и с сарказмом огласил:

– А вот и он – Кирилл Демьясных, он же – Тимофей Шарахин по кличке Скорпион. Какая неожиданная встреча! Кто бы мог подумать, что таинственный Тимоха – это наш, по сути, хороший знакомый?! Его ловят по всей Москве, а он – вот где, в Якорном куролесит.

– Блин! Точно, он! – язвительно хохотнул Станислав. – Ну, рассказывай, голубок, какими судьбами оказался в Якорном, как нас, было дело, заказал Трамваю…

Демьясных, зло засопев, понурил голову, судя по всему, не зная, что сказать.

– Зря, зря я сам не завалил вас в катакомбах, пинкертонов хреновых. Зря! Надо было самому. Доверился этому дебилу Трамваю… Наобещал мне: «Я – как тень! Я – как привидение! Не почуют, как пером располосую!..» Тьфу, козел дешевый! – прохрипел он вполголоса. – Да и Хозяин переумничал, все хотел, чтобы было, как в кино… Уж очень обожает символизм. Ладно, козыри у вас, банкуйте…

– Насчет чистосердечного не передумал? – строго уточнил Реонкин.

– Нет… – нехотя выдавил задержанный.

– Кто такой Хозяин? – жестко спросил Гуров.

– Не знаю! Честно говорю – вообще не в курсах. – Скорпион изобразил убедительный жест руками. – Лично его знал только этот петух гамбургский, Быбло, а я лишь иногда получал от него по сотовому прямые указания. Но Хозяина тут, в Якорном, и близко нет. Скорее всего, он где-то за бугром. А здесь его представитель с погонялом Трумэн. Кто он на самом деле, я вообще без понятия. Ни разу не видел. Может, потому его так зовут, что он американец? Хотя, хрен его знает?..

Гуров и Крячко молча переглянулись. Трумэн! А настоящего Трумэна звали Гарри…

– Так это, выходит, Гарри Мумого?! – ошарашенно спросил Вольнов, окидывая приятелей недоуменным взглядом. – А Хозяин – это, вероятнее всего, Константин Цапцан?

– Девяносто девять из ста – это он, – уверенно ответил Лев и обернулся к Реонкину: – Срочно направить наряд в офис «Эталона» и на квартиру Мумого. Немедленно его задержать и доставить сюда!

Капитан, почти выбежав из кабинета, торопливо зашагал по коридору, на ходу отдавая распоряжения. Отправив Демьясных писать чистосердечное, Гуров досадливо вздохнул.

– Что-то мне подсказывает, Мумого задержать не получится. Увы! Скорее всего, он уже смылся.

Как он и предполагал, менее чем через полчаса обе опергруппы вернулись ни с чем. Старый лис Гарри Мумого успел бесследно скрыться в неизвестном направлении. Теперь было понятно, что он не случайно избегал встреч с операми. Ему было что от них скрывать…

Впрочем, это известие Вольнова не огорчило. С кем-то созвонившись, он объявил, что, вероятнее всего, Гарри Мумого скрывается где-то на территории России. А это означало, что рано или поздно он будет задержан. Если только его не уберут подельники из властных структур.

Пару часов спустя в «чистухе» Скорпиона опера обнаружили куда более взрывоопасную информацию. Демьясных утверждал, что однажды лично слышал, как Быблов по телефону обсуждал с Трумэном детали будущего покушения, по ходу разговора упоминая те или иные указания на сей предмет вице-губернатора Рвачева.

Изучив показания Скорпиона, опера не могли не констатировать, что местный криминально-чиновный «бомонд», жуликоватые предприниматели и даже уголовные «князьки» наподобие Шалопаева, даже ненавидя Лосева, в подготовке покушения участия не принимали. Их обостренные инстинкты, вероятно, подсказывали: слишком рискованная и опасная авантюра. А может быть, они просто выжидали, что кто-то выполнит грязную работу по устранению главы, чтобы потом воспользоваться ее итогами. Один лишь Цапцан, как видно, возомнив себя всевластным и всемогущим, решил пойти на организацию убийства.

Впрочем, и тут были особые мнения. Вольнов, пробежав глазами по коряво исписанным листам, понимающе покачал головой и с сомнением отметил:

– Да, организатор покушения, несомненно, Цапцан. И его целью был не только порт. Судя по тому, что в главы он собирался продвинуть свою марионетку Сизого, прибрать к рукам планировалось весь район без остатка. Только вот ведь какой возникает вопрос – он сам до этого додумался, или ему это кто-то подсказал? Тут есть над чем помозговать…

Его перебил звонок сотового. Выслушав своего собеседника, Вольнов иронично рассмеялся.

– Ну вот, пожалуйста! Мои подозрения полностью подтверждаются. Как удалось выяснить нашим сотрудникам, Цапцан является членом попечительского совета московской «школы пятой колонны», а Мумого – ее почетным магистром. Комментарии излишни!

Показания Демьясных он немедленно отсканировал и в электронном виде отправил в свою «контору». Там эта информация произвела столь сильное впечатление, что его командировку в Якорном продлили еще на две недели. Более того, пообещали прислать в подкрепление пару помощников. Этим же днем был отстранен от работы и взят под домашний арест вице-губернатор Рвачев, в определенных кругах более известный как Мопс. Именно детальную разработку его деятельности и предстояло провести Вольнову с помощниками.

Нынешним утром, провожая Льва и Станислава, Александр сердито посетовал:

– Вот нашел же я приключение на свою… гм… «корму»! Я в этом Якорном и так уже торчу невесть сколько, а тут еще срок накинули. А я что, деревянный? У меня тоже жена есть, я тоже хочу ее увидеть.

– Саш, ты держись, крепись, мужайся! – сочувственно похлопал его по плечу Гуров. – Приедешь из командировки – гарантирую: выбью у Петра выходные, и махнем всей своей бандой на озеро Мраморное – это сотнях в полутора от МКАД, если не больше.

– Что-то не слышал о таком… – озадаченно пробормотал Стас.

– Мне только недавно о нем рассказали. Это карстовый провал – дна не достать. О нем мало кто знает, поэтому там и вода – как хрусталь, и сомы пудовые водятся.

– Да ты что?! – Глаза Вольнова загорелись азартом. – Здорово! Лева, без меня чтобы не ездили!..

– Само собой! Будем ждать тебя как Одиссея ждала Пенелопа.

…И вот они снова в пути. Как принято говорить в таких случаях, с чувством выполненного долга. В самом деле, со своей работой опера справились как подобает – задержали исполнителей покушения, установили заказчиков. И не их вина, что до этих криминальных «богатеньких буратин» им никак не дотянуться. Зато предотвращена серьезная экономическая диверсия в центре европейской части России. И хотя приятели покидали Якорный без оркестров и салютов, без толп провожающих и прощальных речей, их все равно не оставляло ощущение того, что они уезжают победителями. Так сказать, со щитом. К тому же сегодня утром пришла информация, что Лосев пришел в себя и врачи уже обсуждают сроки его выздоровления. Но это уже совсем другая история. А они – едут домой!

– Эх, сейчас приедем, пойду попариться в хорошей баньке… – мечтательно обронил Гуров, глядя на мелькающие справа от дороги дома деревни Кузькино.

– А меня с собой возьмешь? – поинтересовался Стас. – В Сандуны поедем?

– Можно и в Санудуны… – согласился Лев и неожиданно шумно вздохнул: – Слушай, Стас… Не знаю почему, но на душе что-то очень неспокойно. Такое ощущение, будто прямо на ходу тянет выпрыгнуть из кабины. Остановись!

Крячко свернул на обочину, и они вышли из салона. Гуров не спеша обошел машину со всех сторон. Ничего подозрительного заметно не было. Махнув рукой, Стас достал из багажника коврик и, расстелив его на щебенке, растянулся пластом, чтобы осмотреть низ машины. Несколько минут он придирчиво изучал каждый уголок и изгиб днища, но и здесь ничего необычного заметить не удалось.

– Лева, по-моему, у тебя просто переутомление… – продолжая вглядываться в те или иные детали кузова и трансмиссии, констатировал Станислав. – У тебя просто… Е-о-о-о! А это что такое? – неожиданно воскликнул он.

– И что же там такое? – поинтересовался Лев, нагибаясь, чтобы тоже заглянуть под машину.

– На выхлопной, в самом неприметном месте, откуда-то взялся комок засохшей грязи… – озадаченно пробормотал Крячко. – Но даже если мы по грязи, случалось, и ездили, то туда она попасть никак не могла. Это кто-то зачем-то туда ее засунул. А зачем?

– Ну-ка, дай, гляну… – Гуров лег на коврик и сразу же определил. – Ага! Вон оно что! Это мина, срабатывающая от термического воздействия. Наше счастье, что движок хорошо отрегулирован и выхлопная не успела накалиться. Иначе… Взлетели бы мы на воздух, только лишь выехав за Якорный. Надо найти кусок железной проволоки и ее оттуда вытащить.

– А не рванет? – снова заглядывая в багажник, где чего только не было, состорожничал Стас.

– Не рванет… – уверенно ответил Лев, вытаскивая проволочным крючком опасный «комок грязи». – Ишь, куда твари законопатили – прямо под бензобак. Чтобы уж наверняка с нами разделаться. Значит, не всех взяли. Надо будет Александру передать, чтобы он как следует поприжал Скорпиона. Думаю, подсуетились его подручные из числа тех, кто еще остался на свободе…

Посоветовавшись, опера решили уничтожить мину самостоятельно. Они отнесли ее подальше от дороги и, насобирав охапку сушняка, положили на него свою опасную находку. Облив дрова бензином, пролили дорожку и, бросив на нее горящую спичку, поспешили отбежать подальше. Костер тут же живо заполыхал, но мина отчего-то не взорвалась. Подождав некоторое время, приятели решили ехать дальше.

Они уже дошли до машины, а взрыва все не было. Усмехнувшись, Крячко иронично заметил:

– Что-то не хочет взрываться. Лева, а что, если это и в самом деле всего лишь комок гря…

Договорить он не успел, поскольку на месте костра внезапно, с резким, бьющим по ушам треском образовался большой огненный шар, взметнувший вверх горящие дрова и земляные комья. Стас стоял с раскрытым ртом, словно ожидая, что сейчас что-то опять вдруг да бабахнет. Тронув его за плечо, Гуров задумчиво произнес:

– Это вскрик досады нашей смерти, которая, к счастью, в очередной раз промахнулась…