/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy, popadanec, sf_cyberpunk, litrpg / Series: Файролл

Черные флаги Архипелага

Андрей Васильев

Игрок предполагает, а разработчик располагает. Причуда создателей игры «Файролл» забрасывает журналиста Никифорова, известного в игровом сообществе как Хейген из Тронье, на неизведанные просторы Тигалийского архипелага, куда игрокам вход пока заказан. Впереди плеск волн, пиратские корабли, загадочные острова, встречи с корсарскими капитанами и морскими чудищами, сабельные бои и шутки богов. Да и в реальной жизни надо держать ухо востро – уж очень тесно завязывается узел событий вокруг шеи главного героя, того и гляди, в петельку совьется…

Андрей Васильев

Файролл. Черные флаги Архипелага

Моему сыну Кириллу. Надеюсь, что все книги в нашей домашней библиотеке все-таки будут прочитаны тобой. Ну или хотя бы те, в которых пахнет приключениями…

Глава 1,

в которой отряд уходит в лес

Я еще раз посмотрел на экран, закрыл браузер и пошел из этого раритетного полуподвала восвояси. Поскольку мне было предельно ясно, что сейчас весь этот выдуманный мною бред рациональной оценке не подлежит, я решил сделать то, что хоть как-то укладывалось в логическую схему и чего мне хотелось в данный момент. Если говорить совсем уж конкретно – мной было принято решение пойти и купить кефира. Ну вот захотелось мне его выпить, видимо, на уровне подсознания сработал какой-то датчик – поговорил о нем и захотел. Да и потом – это я сделать могу, а осознать и принять как реальность то, до чего я умудрился додуматься, – пока нет. К тому же я и сам не уверен, что мои мысли – это не результат профессионального воображения, способного при желании не то что из мухи – из амебы слона сделать. Так что уж лучше подумать о кефире.

Вот ведь что любопытно – с каждым годом сортов кефира становится все больше: кефир такой, кефир сякой, кефир с клубникой, кефир «как раньше». А ведь как раньше-то кефира и нету. Оно, конечно, понятно – раньше и небо было голубее, и трава зеленее, и девушки помоложе, но все равно – не тот стал кефир, совсем не тот. Раньше в нем привкуса химии не было, а вкус правильный, наоборот, был.

Я посетил магазин, получил по ноге палкой от безумной бабки, которая почему-то решила, что я намереваюсь стащить ее кошелек, приобрел пару бутылок заветного кисломолочного продукта, пришел домой и поставил его в холодильник – в последний момент я подумал еще и о том, что кефир – штука коварная, а мне ведь нынче в капсуле неизвестно сколько времени провести придется. А ну как напугаюсь в игре сильно, а кефир-то и сработает?

Ясное дело, что всеми этими мыслями я забивал другие, куда более потаенные думы, что для меня несвойственно: я обычно давлю песца еще до того момента, как он подкрадывается незаметно, я его стараюсь прикончить еще на стадии, когда он виден издалека. Но не в этом случае, ибо, как говорили древние латиняне: «Там, где ты не можешь ничего сделать, там ты не должен ничего хотеть». Изменить, я, конечно, попробовать мог, но не факт, что это улучшило бы мое положение, и это при удачном исходе. Так что лучше гнать мысли прочь, и пусть оно будет как будет. По крайней мере, я сейчас в фаворе, а это уже немало, при резких же телодвижениях, и если я еще и прав, то… Ну на фиг!

Забавная штука – чего только человек не делает, чтобы избавиться от лишних и неприятных мыслей о проблеме, изначально, как правило, небольшого размера. Он выдумывает себе какие-то дела, искусственно бодрится и сам с собой шутит шутки, читает книги, поскольку при чтении интересной книги мысли отходят на второй план, – в общем, усиленно изображает страуса, наивно полагая, что раз проблемка малюсенькая, то авось она сама рассосется. При этом проблема никуда не девается, и, поскольку она не в курсе, что ее судьба – саморассасывание, проблема начинает разбухать, как китайская лапша в кипятке, и когда человек наконец дозревает до того, чтобы попытаться решить, как он думает, «малю-у-усенький вопрос», то получает полноценное и качественное бедствие, разворачивающееся по всем законам драматургии.

Когда градус накаливания страстей в моей голове достиг пограничного уровня и она уже была готова взорваться, я к своему великому облегчению понял, что настало время идти встречать народ, с которым я отправлюсь ведьму ловить, и полез в капсулу.

Центральная площадь Агбердина была заполнена игроками. Нет, не то чтобы игроков было много, просто площадь была сама по себе невелика. Несколько местных забулдыг вылезли из трактира и с недоверием смотрели на воинов «Диких сердец», местные девушки с интересом глазели на них же, даже бейрон Фергус вышел из своего дома и стоял на крыльце на пару с Рэналфом, так же поглядывая на происходящее на площади.

Неподалеку от трактира, около одного из домов, я увидел десяток воинов во главе с Линдс-Лохэном, расположившихся в теньке, причем Гэлинг в этот момент заметил меня и, встав, что-то негромко сказал своим бойцам. Те тоже поднялись на ноги и уставились на меня. Надо же, у них такой вид, словно они знают, что должны сегодня умереть. Несколько лет назад меня каким-то лихим ветром занесло в одну южную республику, где время от времени народ с энтузиазмом принимался убивать друг друга, вот там я видел подобные лица. Люди вроде как еще живы и еще с нами, но одной ногой мысленно уже там, откуда обратной дороги нет. Жуть прямо, брр… Да и поездка та была не из приятных, сам я оттуда ноги унес, причем с большим трудом. До сих пор не понимаю, как мне так повезло – одному из шести. Остальные пятеро корреспондентов из разных газет там и остались, в плен попали, трех вроде потом выкупили, а вот с двумя другими поди знай, что сталось. Может, живы еще, где-нибудь в горах рабскую лямку тянут, а может, давно в какой-нибудь яме сгнили…

– Даже не думай! – Меня схватили за рукав и тряхнули за него. – Я все равно с тобой пойду! Вон сколько народу на эту ведьму собралось!

– Тисса! – простонал я. – Откуда ты здесь?

– Ты дурак? – Нахальная девчонка уставилась на меня огромными эльфийскими глазищами. – Во-первых, я все подслушала, ну, о чем вы у бочки говорили, не думал же ты, что я все это просто так оставлю? Поняла не слишком-то много чего, но потом все, что не поняла, – выяснила. Ведьма – это же прикольно!

– Ну да, конечно, – согласился с ней я. – Злобная бессмертная ведьма с кучей зубасто-клыкастых прихвостней, вешающая море дебафов и живущая в лесу, где полно-полным места для славной и героической гибели, – это очень прикольно. Слушай, я понимаю, что ты за фан душу продашь, но слово тебе даю: не тот это случай. Нет, палки в колеса я тебе вставлять не буду…

– Во-о-от! – Тисса ткнула меня пальцем в грудь. – Я с самого начала говорила, что ты не бука какая-нибудь, а вполне себе продвинутый игрок.

– Я рад, что ты так думала и даже говорила. – Я помахал игроку с ником Рагнар, насколько я помню, именно его Гедрон дал мне в качестве координатора. – А во-вторых, что?

– Что во-вторых? – не поняла Тисса.

– Ты сказала, что, во-первых, ведьма – это прикольно, – кротко объяснил ей я, махая и Линдс-Лохэну. Тот кивнул и пошел ко мне. – А что во-вторых?

– Ну-у-у… – задумалась Тисса. – Я к тебе как-то привыкла, ты хороший, добрый, умный!

– Ми-ми-ми, – скорчил рожу я. – На такие трюки я уже лет пятнадцать не покупаюсь, даже и не думай такой дешевкой меня провести. Еще одна попытка.

Тисса наморщила лоб.

– Да тебе не пофиг ли – пойду я или нет? – наконец выдала она.

– Да абсолютно пофиг, я же тебе сказал, – честно ответил я, отчетливо понимая, что только одно может ее остановить – взвод танков с новейшим вооружением, да и то не факт. Я таких девчонок знаю, у них шило в одном месте, так что шансов избавиться от нее нет вовсе никаких. – Только давай сразу договоримся: ты сама по себе, специально тебя никто не опекает и не прикрывает, если прикончат – тебя никто нигде не ждет, имущество твое не прихватывает, все твои проблемы – это твои проблемы, и претензии потом не принимаются. Опыта тебе тоже никакого не будет, этот квест одиночный и репутационный, не групповой, он только для меня и больше ни для кого.

– Отлично, договорились. – Тисса неожиданно чмокнула меня в щеку и моментально смылась с крыльца, чуть не сбив с ног поднимающегося по лестнице Линдс-Лохэна.

– Твоя женщина? – Гэлинг проводил Тиссу взглядом. – Больно костлява, да вдобавок, судя по ее ушам, она относится к Народу из-под Холмов. Тебе точно нужны дети-полукровки, тем более от девки из этого подлого племени? К слову, я рассказал о тебе Эбигайл, моей сестре, помнишь, я о ней упоминал. Так вот, она будет рада выйти за тебя, если наш поход закончится удачей.

Я закашлялся. Серьезно Гэлинг к делу подошел, с чувством, толком и расстановкой. Что-то в последнее время вокруг меня прямо-таки хоровод из разнообразных девиц образовался, не к добру это. Там-то хоть реальные, в жизни существуют, а здесь вообще цифровые.

– Ну, сначала дело давай сделаем, – веско сказал ему я. – О женщинах следует думать после боя, а не до него.

Гэлинг одобрительно заулыбался.

– В тебе точно нет нашей крови? – спросил он. – По замашкам ты гэльт, хоть и странновато одет.

– Все воины чем-то похожи, – глубокомысленно отметил я. – Потому что война, как ни крути, – это ремесло.

Гэлинг кивнул на подкрепление из «Диких сердец».

– Как тебе удалось договориться с этими бойцами? Я так понимаю, они идут с нами? Это же невероятно дорого – завербовать столько наемников, да еще и на поход, который не принесет ни славы, ни добычи.

– Не дороже денег. Тем более это вовсе не наемники, – ответил я ему. – Просто я знаком с главой их клана, то-се… Не бери в голову.

Гэлинг с удовольствием смотрел на «Диких» – они, по его разумению, давали нам неплохой шанс на то, что ведьма нынче умрет, а мы, может быть, и нет.

Тем временем на крыльцо поднялся Рагнар, игрок сто второго уровня, что само по себе было достойно уважения. Он коротко глянул на Гэлинга, кивнул ему и протянул мне руку для пожатия.

– Рагнар. Стало быть, это тебе мы должны помочь?

– Хейген. – Я тряхнул его ладонь. – Мне. Задача простая (условно, конечно): дойти, найти и убить одну крайне неприятную старушку.

– Делов-то. – Рагнар хмыкнул. – Если надо – дойдем и убьем. И еще один вопрос – кто будет рейдом рулить?

– Координатором будешь ты – это твои люди, ты отвечаешь за них, это дело тебе знакомо, ну и потом, Гедрон мне говорил, что тебя учил большой мастер этого дела. В конце концов, не мое это, я и за себя-то не всегда отвечаю.

– Да? – Рагнар внимательно на меня посмотрел. – Гедрон сказал мне, что ты знающий игрок, и я так понял, что старшим будешь ты…

– Старик, – положил я ему руку на плечо. – Я просто игрок, который привык обделывать свои дела в одиночку, ну или совсем малой группой. Что же до глобальных рейдов – это совершенно не из моей сказки. Ты же, в свою очередь, знаешь, как это делать, тебя этому учили, причем учили настоящие профи – клан ваш этим всегда славился. Так чего дурака валять?

Я видел, что Рагнара очень устроило то, что я сказал, и дело было не в том, кто тут главный. Это действительно его люди, и ему явно пришлось бы не по душе, если бы ими стал командовать человек, который даже не является их сокланом. Интересно, а какими словами его на самом деле напутствовал Старый, что он ему поручил?

– Мои воины тоже в твоем распоряжении, мастер Рагнар, – влез в разговор Линдс-Лохэн. – Если тан Хейген считает, что ты достоин вести нас в бой, не след мне спорить с ним.

– Сколько у тебя человек? – как-то очень по-свойски задал ему вопрос Рагнар.

– Мало, очень мало. Всего десять. Со мной, значит, одиннадцать. – Гэлинг пожал плечами. – Народ очень боится старуху с поляны Файф. Многие хотели бы пойти с нами, но страх – это такая липкая вещь…

– Да ладно, управимся. – Рагнар потянулся. – Я все про эту ведьму почитал, что найти смог, судя по всему, не так опасна она сама, как дорога к ней. Если до ее избушки доберемся, то там ее попросту затопчем, дело несложное.

– У меня одна просьба, Рагнар. – Линдс-Лохэн встал напротив «Дикого». – Сначала с ней будем драться мы, гэльты, это наш долг. Ну, это если мы, конечно, до поляны доберемся.

– Доберетесь. – Рагнар понимающе кивнул. – Куда вы денетесь. А что до мести – я тебя услышал, это дело святое.

Гэлинг улыбнулся, слова Рагнара ему явно понравились – любят гэльты красивые речи, как из саг, есть за ними такой грешок.

– Да, вот еще что… – Рагнар немного помялся. – Там Гедрон обещал тебе хилеров дать…

– Обещал. – Я уже понял, что, видимо, их-то как раз у меня не будет. Досадное обстоятельство.

– Нет хилеров, – развел руками Рагнар. – Ну вот не сложилось, извини, на работе все хилеры, день-то будний. Магов я вместо них привел, и тоже троих. Хорошие маги, что надо.

– Маги – это да, – протянул я. – Но хилеры – это лучше, удобнее и практичнее.

– Ну, будем воевать с тем, что есть, – сказал как отрезал координатор нашей будущей, надеюсь, победы.

– Согласен, – кивнул я. – Выбора все одно нет.

– А ты ведь был в «Буревестниках»? – неожиданно спросил у меня Рагнар. – Я ничего не путаю?

– Был, – не стал отрицать я. – До недавнего времени. И сразу, чтобы не было между нами недомолвок, поскольку нам еще вместе мечами звенеть, – и с Седой Ведьмой я в дружбе. Причем не в союзничестве, а именно в дружбе.

Рагнар улыбнулся, хорошо так улыбнулся, без задней мысли, видимо, он про это знал и был доволен тем, что я не стал ему врать.

– Ну ладно, пойду своим скажу, чтобы потихоньку к выходу готовились. Кто портал открывать будет?

– Вот он нас туда отправит. – Я указал на Гэлинга. – Сама поляна у него в памяти не сохранилась, но с окрестностями, думаю, проблем не будет. Гэлинг, к лесу нас переправишь?

Линдс-Лохэн помялся (ну вот не любил парень магию), но в конце концов кивнул головой.

– Тогда все. Пятиминутная готовность – и выдвигаемся, – командным голосом сказал Рагнар.

– Ты мне рейд не забудь кинуть, – попросил я его. – Твои-то небось все уже подписаны на это дело?

Рагнар ухмыльнулся, подмигнул мне и отправился к своим воинам.

«Рагнар предлагает вам присоединиться к рейдовому походу «На поляну к бабушке». Принять?»

С площади послышались команды, бряцанье подтягиваемой амуниции, топот ног.

– Хейген, скажи вон тому, мордатому, что я с вами, – завопила откуда-то с площади Тисса. – Он меня выгнать хочет!

Я было хотел сделать вид, что не слышу ее, но тут вмешался Гэлинг:

– Рагнар, эта девка и впрямь таскается за таном, я подтверждаю это. Я так думаю, что следует ее взять с собой, ведь коли тан погибнет в схватке, то будет правильно, если она проводит его в последний путь. Вместе с его телом сожжем и ее на погребальном костре.

Бедняга Гэлинг так и не понял, почему его правильные слова вызвали такой хохот у бойцов «Диких» и отчего так завопила Тисса:

– Чего? Вы, я смотрю, совсем очумели! Не хочу я почетного сожжения, я этого Хейгена и знаю-то всего ничего. И не таскаюсь я за ним вовсе!

Портал перенес нас к опушке довольно-таки мрачного леса.

– Брр… – Тисса, которая стояла рядом со мной, сморщилась. – Какое неприветливое место. И еще у меня есть очень неприятное ощущение, что на нас кто-то смотрит.

– Никого не видно, – отметил Рагнар, подошедший ко мне и услышавший слова непоседливой девчонки. – В просветах между деревьями особо не спрячешься.

– Я магичка, – задрала нос Тисса и злобно посмотрела на Рагнара, которого она, похоже, невзлюбила с первого взгляда. – Я такие вещи ощущаю нутром.

– Магичка… – Линдс-Лохэн печально взглянул на Тиссу. – Такая славная, хоть и костлявая девица – и магичка? Зачем?

– Магия – сила. – Тисса зафырчала как еж. Еще бы! Один гоняет как сидорову козу, другой костлявой назвал. – Она, одноглазый, разная бывает, магия-то.

– Всякая магия – зло, – уверенно сказал Гэлинг, совершенно, похоже, не обиженный ее словами. А может, парень просто не воспринимает женские речи всерьез. – Любая магия – зло. Бросай ты это дело, недоброе оно.

Тисса замолчала, уставившись на опушку леса, от которой просто веяло неприятием людей. Знаете, бывают такие места в основном в лесу, где становится не по себе, причем это «не по себе» очень быстро перерастает в «а ну ходу отседова, не то беда случится». Что это за места, откуда они взялись, почему там такие ощущения – непонятно. Но человек с минимальнейшим чувством самосохранения очень быстро их покидает, при этом зачастую ощущая чей-то очень пристальный взгляд, буравящий его спину. И не факт, что это взгляд человека…

Вот и тут было нечто подобное.

– Там кто-то есть, – уверенно сказала Тисса. – Там точно кто-то есть!

– Она права. – Гэлинг глубоко вздохнул. – Это опушка призраков, их вотчина, они смотрят на нас и ждут, когда мы войдем в лес. Пока мы этого не сделаем, они не станут нас трогать, но как только мы ступим под сень деревьев – они тут же атакуют.

– А что за призраки? – поинтересовался Рагнар. – На форуме ничего о них не было. Ну, хотя бы так, в общих чертах?

– Это души тех, кого извела бабка Гоуд. – Линдс-Лохэн снова вздохнул. – Когда она убивает очередную жертву, душа убитого попадает к ней в рабство и отправляется сторожить вход в Каллидонский лес.

– Вообще, призраки – это паршиво, – признал Рагнар. – Перемещаются как хотят, убивать тяжело, опять же скиллы на кровь не проходят – нежить ведь, какая там кровь.

– Огнем их надо, – влезла в разговор Тисса. – Огонь против призрака – первое дело!

– А то я не знаю! – иронично подметил Рагнар. – Спасибо, благодетельница, что просветила меня, дикого. Хлаг, пойди сюда.

– Вообще ничего больше говорить не буду, – буркнула девушка и, оттопырив нижнюю губу, отвернулась от нас.

К нам подошел маг, носящий имя Хлаг. Серьезный такой маг, восьмидесятого уровня, в белом балахоне и в забавном колпаке…

– В этом лесу призраков, как блох на Барбоске, – без предисловий сказал он нам. – Я их вижу. Не отчетливо, правда, но вижу. Если с этого начинается, то что же там дальше будет?

– Предложения есть? – лаконично поинтересовался Рагнар.

– Могу наложить на полтора десятка клинков «Солнечный свет». – Хлаг почесал затылок. – Не слишком много, конечно, но больше не выйдет – у заклинания откат полчаса, а время действия – пять минут.

– Недолго. – Рагнар шмыгнул носом. – Чего так мало-то?

– Так полтора десятка клинков как-никак, – сварливо сказал маг. – Был бы один – действовало бы дольше.

– Нам главное – пройти до тропы, – вклинился в разговор Гэлинг. – Это с полкилометра пути, не больше. Если мы на нее выйдем, призраки потеряют над нами власть, их владения – эта опушка.

– О как. – Рагнар оживился. – Полтора десятка клинков, да вы, маги, может, чем пособите.

– Не «вы», а я. – Хлаг протер рукавом желтый камень, венчавший его резной посох. – Ты забыл, что ли? Тригг – воздушник, Сакс – вообще по водным делам. Чего его с собой взяли, черта ли ему в лесу делать?

– А что, водный маг совсем бесполезен, что ли? – удивился я.

– В принципе «водник» – очень даже полезная специализация для мага, но больно уж узконаправленная. – Хлаг махнул рукой. – Его качали в первую очередь для плавания на Равенхольм, специально. А теперь, после разгрома, клан не тот, Равенхольм соответственно навернулся, а он остался, вот и мучается, бедолага. Кабы тут река была, так он бы «Водных коней» замутил, волну поднял, да мало ли чего. Но лес вообще не его стихия: если нет воды, то и от него нет особой пользы. Конечно, кое-какие активные заклинания у него в запасе имеются, например «Стена дождя», вот только ей он нам больше навредит, чем поможет, это для одиночной драки хорошо, но для рейда вроде этого, да еще против призраков…

Супер. Вместо трех хилеров я получил полтора мага – подозреваю, что воздушник – тоже тот еще боец…

– Ну что, будем клинки зачаровывать? – деловито спросил Хлаг. – Время идет.

– Конечно. – Рагнар нас почти не слушал, он думал о чем-то своем. – Так, народ, подходим сюда.

Нас обступили воины, и Рагнар начал отдавать команды:

– Все, что нам надо сделать, – это дойти до тропы, до нее – полкилометра по лесу. Идем ромбом, по краю – судя по всему, там редколесье. Стараемся особо в чащу не лезть, чтобы не рвать строй. Внешний ряд – мечники, через одного с накастованными мечами, в центре – ханты. Надеюсь, у всех есть огненные стрелы? Хорошо. Пускаете в ход, если кого-то будут на тот свет отправлять, понапрасну не тратьте. Ну и наши друзья из Пограничья тоже идут внутри, что ж теперь.

– Почему?.. – возмутился было Гэлинг, но Рагнар его оборвал, не дослушав:

– Потому что месть – это святое, и она должна свершиться, а здесь вас всех просто порвут на куски, в отличие от моих орлов, и не будет от этого никому никакой пользы. И вот что – это не обидно, вы воины и всегда воевали против воинов, а мои парни и с такими тварями дело имели. Так, всем все ясно? Идем быстро, но осторожно, прикрываем друг друга, не рвем ряд. Если кто-то выбыл – подбираем вещи и смыкаем строй.

Маг взялся за дело, раскладывая мечи на земле, а я тихонько полюбопытствовал у Рагнара:

– Слушай, а почему ты гэльтов в бой не бросил? На мой взгляд, это было бы целесообразнее.

– Не скажи. – Рагнар достал меч, отдал его одному из бойцов, кивнул на мага и рявкнул: – Так, все, строимся. Время действия заклинания – пять минут. Как только Хлаг закончит, сразу идем в лес.

– И все же? – Мне было очень интересно, что он ответит.

– Гэльты эти тем призракам, я так думаю, на один зуб, так, смазка для когтей, передохнут эти молодцы за минуту. Ни нам пользы, ни им толку. А я через их спасение могу репутации с Пограничьем как ложкой зачерпнуть. Пусть будет, это всяко лучше, чем просто слить десяток воинов. Опять же если даже их всех ведьма положит, нам чуть-чуть, но будет легче, какие-то дебафы они на себя заберут. Смекаешь?

Да, хорошая смена у Гедрона растет, толковая. Может, и вправду к ним податься? С таким подходом они былое положение скоро вернут.

– Так, народ, все видят этого человека? – Рагнар показал на меня. – Это друг нашего клана, и личное пожелание нашего лидера звучит так: «Мне бы хотелось, чтобы он достиг цели, и желательно – живым».

– Я его вроде среди «Буревестников» видел, – пробурчал кто-то из толпы.

– А я его видел, когда мы паука валили в песках, – жестко оборвал слова неизвестного мне оратора Рагнар. – А тебя я там не помню.

– Да ясно все, – сказал воин с ником Слауг. – Интересы клана есть интересы клана. Доведем его, куда надо, не волнуйся.

– Хлаг, – скомандовал Рагнар, и маг рявкнул заклинание, взмахнув посохом над мечами.

Те налились темно-красным пламенем, на секунду засияв, как несколько вечерних солнц, и потухли, только режущие кромки клинков остались багровыми.

– Все, мечи в руки – и вперед. – Рагнар подхватил свой клинок и занял место на острие ромба. – И вот еще – кто там поляжет, обратно не идет, ждет на точке сохранения. За вещи не беспокойтесь – подберем, там не оставим.

И мы двинулись к опушке Каллидонского леса.

Глава 2,

повествующая о лесных страстях-мордастях

В лесу было темно, и темнота эта вовсе не походила на мягкий сумрак любого нормального лесного массива – рассеянный свет из-под листвы, мягкая тень, блики солнечных пятен. Нет, здесь было конкретно темно, как ночью – солнечный свет закончился сразу, как только я ступил под сень деревьев.

– Проклятая магия! – ругнулся рядом Гэлинг.

– Ну, в общем, перебор, конечно, – согласилась с ним Тисса, сопящая мне в затылок.

– Слева! – раздался крик, и в унисон ему немедленно прозвучал еще один: – Справа!

– Отовсюду, – спокойно подытожил Рагнар. – Не останавливаемся, идем!

И впрямь – призраки кинулись на отряд, как собаки на кошку. Молча, без всяких там картинных завываний, они десятками появлялись из-за деревьев и, выставив полупрозрачные руки вперед, мчались на нас. Выглядели они при этом преотвратно, видимо, их облик отражал последние мгновения бренной жизни бедолаг. Судя по всему, бабка Гоуд очень сильно не любила людей – об этом говорили вывернутые суставы, вырванные челюсти, отрезанные гениталии. Пожалуй, чертову старушку надо бы как следует попытать перед смертью, для порядка и отмщения.

– Как бы сверху не прыгнули! – испуганно пискнула Тисса. – Страшно-то как!

– Тебя предупреждали, – сказал я, не оборачиваясь. – Чего с нами поперлась?

Над ухом у меня свистнула стрела и сшибла призрака, проскользнувшего в брешь, которая образовалась во время обхода группой особо крупного дерева.

В принципе ромбообразный строй оправдывал себя, что меня крайне удивило – я изначально с недоверием отнесся к идее идти в виде вообще какого-либо построения через лес, пусть даже и не слишком густой, полагая, что деревья просто-напросто не дадут нам этого сделать. Но, судя по всему, у «Диких» были какие-то собственные наработки в данной области, и по этой причине нам удавалось, не теряя темпа, двигаться таким образом по лесу, и даже вполне эффективно – простые мечи отправляли призраков в вечность не слишком успешно, но вот клинки, заряженные магом, разили белесую нежить выше всяких похвал, оставляя в полупрозрачных телах тлеюще-дымящиеся прорехи и снимая с каждым ударом по половине шкалы здоровья. Увы, время от времени строю приходилось на секунду размыкаться, чтобы обойти то или иное очередное дерево (это же лес, хоть, конечно, и не дремучий), и это было огромным минусом. А когда на пути группы возникал какой-нибудь могучий дуб или вяз, становилось совсем скверно. Ряды размыкались, образуя пусть и не огромную, но все же брешь, в которую то и дело норовили проскользнуть особо шустрые призраки.

– Да, елки-палки, так никаких боеприпасов не хватит! – ругнулся один из лучников, отправляя стрелу, наконечник которой мерцал огненно-красным угольком, в голову очередного неуспокоенного духа. – Прах их забери!

И практически сразу истошно заорал кто-то из мечников – несколько призраков буквально вцепились в него, разрывая на части. Когда привидения, затем схлопотавшие по паре стрел в голову, стали сгустками дыма, на земле лежал лишь кокон с вещами, который подобрал кто-то из бойцов.

– Ускоряемся! – У Рагнара в голосе появилась обеспокоенность, и я понял, из-за чего – призраки перестали нападать поодиночке, они явно меняли тактику, не собираясь выпускать нас живыми со своей опушки.

«Вами открыто деяние «Свет разгоняет тень» 2-го уровня. Для его получения вам необходимо уничтожить еще 99 призраков. Награды: пассивное умение «Видеть незримое» 2-го уровня – 2 % к возможности увидеть скрытое от взора – тайную дверь или тайник; 1 % к шансу найти в тайнике редкий предмет. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Пока я проглядывал по диагонали сообщение о деянии, которое открыл вообще невесть когда, нас стало на две единицы меньше – разорвали еще одного мечника, а после и стрелка, поскольку сразу трое духов проникли внутрь, а бедолага стоял у них прямо на пути.

– Ведьмины твари! – блеснул палаш Гэлинга, и один из духов, раскрыв изуродованный рот, превратился в дымок.

– Ой, мамочки! – И с пальцев Тиссы срываются пять ярко-красных искр, прожигающих белесую сущность другого духа.

Кто завалил третьего, я не знаю, но это происшествие чуть не сбило мерную поступь воинов, что, в свою очередь, могло привести к разрыву всего боевого построения.

– Тан Рагнар! – Гэлинг завертел головой. – Берите чуть правее, вон там, за кустарником, уже тропа начинается!

– Берем правее! – гулко рявкнул Рагнар.

– Сзади, смотрите сзади, сколько же их! – завопила Тисса, повторяя трюк с искрами и испепеляя неупокоенного духа, который уже наладился вцепиться в шею одного из воинов в тот момент, когда он отмахивался еще от двух призраков, насевших на него.

Похоже, неупокоенная рать поняла, что мы от них почти ускользнули, поэтому решила взять с нас хоть какую-то компенсацию за то, что мы их побеспокоили, и нанести удар в одном месте. Черт, стратегически мыслящая нежить – это, конечно, очень страшно. Ей положено быть агрессивной, жадной, голодной, но, что самое главное, тупой. А когда она начинает демонстрировать познания в военных науках, это наводит на мысль о том, что жить конкретно в этом мире становится все сложнее. Будем надеяться, что только тутошняя нечисть на досуге, в перерывах между охотой на заблудших в лес случайных путников и их последующим пожиранием, вдумчиво изучает какие-нибудь «Записки о галльской войне» или «Науку побеждать». Потому как если такие книги все представители нечисти и нежити начнут читать, то жизнь у людей, гномов и эльфов пойдет новая, веселая. И спорный вопрос, чьи виды первыми окажутся на грани вымирания.

– Быстрее, быстрее! – Рагнар понял, что происходит, абсолютно верно оценил ситуацию, и отряд с треском и грохотом влетел в заросли очень густого и очень колючего кустарника.

Группа буквально выскочила на очень широкую земляную тропу, воины пропустили за свои спины нас, тех, кто был внутри ромба, и ощерились клинками, таращась на заросли.

Позади никого не было, только сиротливо белел кокон одного из «Диких», который не добежал до тропы всего ничего. И пустота за кустами – ни звука, ни движения.

– Они там? – спросил я у Тиссы, которая, плюнув на условности, плюхнулась прямо на дорогу и вытянула ноги.

– Там, там. – Девушка помассировала виски. – Вам, простым игрокам, хорошо, вы их голосов не слышите, а у меня чуть башка не взорвалась от их гомона. Так они завывали, такие нам страсти и способы смерти обещали, я думала, что описаюсь, если честно. Знаешь, я бы вообще из игры вышла, если бы снова не здесь в нее входить.

Я хотел в очередной раз пнуть ее на предмет того, что она сама нашла приключения на свой зад, но не стал – в глазах у девчонки и впрямь гнездился страх. Даже, пожалуй, не страх, а что-то немного другое, смесь пережитого ужаса на пару с легкой оторопью.

– Они точно сюда не полезут? – Рагнар глянул на Линдс-Лохэна – эти двое очень быстро нашли общий язык. Рыбак, знаете ли, рыбака…

– Абсолютно. – Гэлинг убрал палаш в ножны. – Это знают все, кто был здесь. Да и кто тут не был, тоже знает. Старуха Гоуд у нас – личность известная, ею детей с детства пугают.

– Врад, Сэмми, Триффид, подберите вещи. – Рагнар отдавал команды сухо и деловито. – Лекс, проведи перекличку и доложи о потерях.

Оказалось, что наш отряд стал меньше на шесть человек – пять мечников и один лучник. Причем, когда погиб один из мечников, не понял никто, по крайней мере, его вещи никем подняты не были.

Трое воинов, страхуя друг друга, рванули к кустам, один подхватил кокон, двое очень ловко отогнали шустрого призрака, дернувшегося к добытчику, и пулей вернулись на тропу.

– Вою теперь будет от Рытка по поводу его вещей, – угрюмо и со знанием дела отметил явно очень матерый воин «Диких» по имени Стаффорд. – Он такой жлоб!

– Может выть сколько угодно, – хладнокровно сообщил ему Рагнар. – Все знали, куда идут, зачем и за что. Плюс Гедрон сказал, что если какая-нибудь фигня случится, то затраты компенсируют из кланхрана.

О как. Серьезно Старый подошел к вопросу, многосторонне. Я это запомню на будущее. Да и вообще «Дикие сердца» мне как-то все симпатичнее и симпатичнее становятся. Можно с ними дело иметь, определенно.

– Ну, что у нас дальше будет? – Рагнар испытующе посмотрел на Линдс-Лохэна.

Тот пожал плечами:

– Мы в Каллидонском лесу, это исконная вотчина старухи. Никто не знает, что нас здесь ждет и что выпадет на нашу долю. Если же говорить о том, куда идти дальше, так нам надо к Горелым Мхам. Лучше бы, конечно, деревню стороной обойти, но не выйдет – в этом лесу все дороги ведут именно туда. Магия, будь она неладна.

– И что там? – Стаффорд явно не читал форум. Я, впрочем, – тоже, но мне хотя бы Гэлинг про этот населенный пункт рассказывал. Правда, что конкретно он говорил, в голове у меня как-то не отложилось, но вряд ли что-то хорошее.

– Никогда не предскажешь, что там. Так говорят те, кто смог побывать в деревне и вернуться обратно. – Гэлинг как-то криво усмехнулся. – Иногда там пусто, только ветер гуляет, а иногда – нет. Лучше бы нам повезло и там оказалось бы пусто.

– Не поверишь, мы хотим того же! – в тон ему хмыкнул и Рагнар и заорал: – Ханты и гэльты идут в центре, бойцы – по краям. Двинулись!

Что примечательно – небо над лесом было черное, безлунное и беззвездное, и это совсем сбило меня с панталыку. Это какой же надо обладать силой и магической мощью, чтобы заставить подчиняться себе силы природы в планетарном масштабе? Хотя тут, наверное, надо по-другому формулировать – зачем надо НПС давать такую силу, чтобы он (а в данном случае – вообще она) мог повелевать светилами и небесной твердью?

Тем временем идущие рядом Линдс-Лохэн и Стаффорд заспорили, каким образом лучше ведьму убивать. Гэлинг выступал за расчленение и последующее сожжение, Стаффорд же, явно руководствуясь советами Гоголя, рекомендовал срубить зловредной старушонке голову и приставить ее к заду, отчего якобы вся ее сила уйдет бесследно. Вписался молодой вождь клана в коллектив бывалых рубак «Диких», ничего не скажешь.

– Слушай, – Тисса пристроилась рядом со мной и обеспокоенно заглянула мне в глаза, – а сколько тут всего таких этапов будет, в квесте твоем? Вот этих, белесых, прошли, теперь деревня, а потом?

– Какой-то бурелом, – с трудом припомнил я. – Что там – понятия не имею. Если очень интересно, то вон у одноглазого спроси.

– Да ну его, – махнула рукой Тисса. – Стремный он и нашего брата мага не любит. Бука, одним словом. Нет, даже не бука, а бабайка.

– А ты с какой целью интересуешься? – Я посмотрел на девчушку. – Любознательность покоя не дает или испугалась до крайности?

– Очень испугалась, – вздохнула Тисса. – Я думала, тут фан будет и все такое, а здесь такая жуть… И темно. А я не люблю, когда темно. И назад не дойдешь теперь никак …

Я опять подавил в себе желание зловредно крикнуть ей: «А я говорил!», – покачал головой, вздохнул и достал из сумки свиток портала, сам не отдавая себе отчета зачем. Наверное, потому что не совсем я еще сволочь, что бы про меня кто ни говорил.

– На, горемыка. Умеешь пользоваться?

Тисса схватила свиток, радостно заулыбалась, но потом, слегка померкнув улыбкой, тихонько сказала:

– Нет у меня лишних полутора тысяч. И неизвестно, когда будут, и будут ли вовсе. Я все в амуницию вкладываю.

– Вали отсюда! – рявкнул я. – И в следующий раз думай, кому и зачем на хвост садишься! Головой думай, а не мягким местом!

– Буду! Правда-правда! – закивала девушка и, прищурившись, спросила: – Но мы же еще встретимся?

– В твоих интересах, чтобы нет, – заверил я ее. – У меня все приключения такие, а то и похуже. А ну, брысь отсюда!

Тисса показала мне язык и исчезла во вспышке портала.

– Молодая ушла? – понимающе спросил Рагнар, повернувшись на отблески. – Это правильно, уровень низкий, умеет пока мало что, так что нечего ей здесь делать.

– Ну да, – ответил ему я, глядя на зашушукавшихся гэльтов. – Да и мне спокойнее, я хоть ее и стращал, что приглядывать за ней не буду, все равно постарался бы прикрыть – ты же знаешь, за кого мы в ответе. А когда смотришь за кем-то, то хуже смотришь за своей спиной и в результате подставляешься.

– Потому и говорю – хорошо. – Рагнар вгляделся в темноту и поднял руку.

Колонна остановилась.

– Гэлинг, – уточнил наш координатор у Линдс-Лохэна, – это она, та самая деревня?

Я позавидовал зрению Рагнара, которое было достойно немалого уважения. Сильно не сразу я разглядел развалины довольно крупной, судя по всему, деревни, угрюмо темнеющие на холме и вызвавшие у меня ассоциацию с другими такими же руинами, которые я до сих пор старался по возможности забыть.

Линдс-Лохэн молча кивнул, заиграв желваками, видно, все-таки он тут бывал.

– Гэлинг, не темни, что тут с тобой произошло? – Я подошел к нему вплотную. – Чего нам ждать?

– Я еще раз говорю тебе, тан: я не знаю, что будет здесь сегодня. В тот раз оборотни вырезали наших воинов и отволокли меня и моего старика к бабке Гоуд. Что случилось потом, тебе известно.

– Оборотни – это плохо. – Рагнар потер подбородок. – Хотя оборотень оборотню рознь…

– Эти прекрасно гибнут от стали, – заверил я его. – Сталкивался я с ними на Севере. Да, быстрые и сильные, но вполне замечательно дохнут от стрел и мечей.

Гэлинг отдал несколько команд на незнакомом мне языке, видать, каком-то местном диалекте, и трое его воинов довольно быстро двинулись в сторону деревни.

– Не понял? – нахмурился Рагнар. – Это они куда и зачем? И еще – почему?

– В деревню, на разведку. – Линдс-Лохэн открыто глянул на Рагнара. – Твои люди уже довели нас до этого места, мы не можем все время прятаться за вашими спинами.

– Пусть их, – неожиданно поддержал его Стаффорд. – Уважай их самолюбие, парень, они же воины.

– Но все равно, Гэлинг. – Рагнар ткнул гэльта пальцем в грудь. – Давай так – походом командую я, и ты с этим уже согласился, вон Хейген свидетель. Поэтому я буду решать, когда, кому и куда идти, а не ты. Договорились?

Гэлинг с достоинством кивнул и даже немного наклонил голову, признавая свою вину.

Тем временем его люди добрались до верхушки холма, на котором стояли наводящие на меня тоску и уныние развалины, и двое из них скрылись за какими-то темными обрубками, возможно, остатками частокола. Через несколько минут они снова появились на холме и замахали нам руками.

– Вроде как тихо. – Стаффорд потер переносицу. – Машут вон.

– А что, у нас есть выбор? – Рагнар иронично глянул на него. – И не махали бы, все одно туда бы пошли, другой-то дороги нет!

Тем же порядком, как и по тропе, отряд бодро затопал на холм. Бойцы внимательно смотрели по сторонам, отслеживая, не обозначится ли какое движение, руки воинов крепко сжимали рукояти мечей – мы были готовы в любой момент сталью ответить тому, кто пожелает включить нас в свое меню для обеда. Ибо – фиг вам всем, мы не закуска и не горячее. И уж тем более не компот.

Я, если честно, с великой неохотой вошел в деревню – она была один в один как памятный мне Снэйквилль. Те же темные проемы окон, тот же ветер, гоняющий пыль. Луны вот только не хватало для полного сходства, она скрылась за облаками.

Мы остановились на центральной площади деревни, судя по колодцу, это была именно она. Гэльты немного удивленно оглядывались по сторонам, казалось, что они были немного обмануты в своих ожиданиях.

– Никого. – Гэлинг нахмурился. – Если честно, это пугает и печалит меня больше, чем если бы мы уже вступили в бой.

– Нет никого – и ладно. – Стаффорд брякнул доспехом. – Не накаркай.

– Бабка точно знает, что мы идем по ее душу. – Линдс-Лохэн сказал это так уверенно, что я ему сразу поверил. – Я видел двух улетающих прочь воронов, когда мы вышли на тропу, а все знают, что это ее глаза и уши. Если здесь никого нет, неизвестно, что она придумает потом. Да и перебить ее свиту было бы лучше здесь, без нее, чем там, на поляне, драться и с ней и с ее прислужниками.

– Нормальная стратегия. – Рагнар подошел к нам. – Я бы поступил так же, сберегая силы. Куда идем дальше?

– Дальше спустимся с холма и минут через двадцать подойдем к старой части леса, ее еще называют буреломом, я был там когда-то, но совсем ничего не помню. Живых врагов там нет, и неживых – тоже, но в этом месте очень просто потеряться. Даже скажем так: это место сделает все, чтобы мы разошлись в разные стороны и так там и остались, умирая от голода и жажды. Поэтому нам надо будет взять веревку и идти, держась за нее. А поведет нас вот он, Дуглас. Эй, Мак-Лаффлин, иди сюда!

К нам подошел один из гэльтов, невысокий и огненно-рыжий.

– У Дугласа дар, он никогда не теряется в лесу и всегда находит нужную дорогу, это у них семейное. Он пойдет впереди, а мы, держась за веревку, за ним.

– Отличный план. – Рагнар поджал губы. – Вот только где бы нам веревку взять? У тебя случайно нет с собой веревки, чтобы нам всем хватило?

– Есть. – Линдс-Лохэн вроде даже и не заметил саркастической реплики координатора. – Я когда ваше воинство увидел, сразу у дядюшки Рэналфа ее попросил.

– Все, прости, приятель. – Рагнар сменил тон и положил руку на плечо Гэлинга. – Прости, не подумав, брякнул.

Гэлинг дернул бровью, как бы говоря: «Да ладно, с кем не бывает».

– Так, выходим из деревни, порядок следования тот же. Врад, Грум, ко мне. – Рагнар явно был в своей стихии.

К нему подбежали двое воинов.

– Парни, бережем вот этого, рыжего, как законную молодую супругу от соседа – не отходим ни на шаг, и чтобы даже косо никто на него не смотрел. Это наш пропуск к финишной прямой, – распорядился командир. – Если его, не дай бог, ухайдакают, то путешествие может затянуться, причем значительно.

Бойцы кивнули и, прихватив Дугласа, отправились к основной группе.

– Ну все, чего ждать, двинулись, – подогнал нас Рагнар и побежал вперед, к своему обычному месту во главе отряда.

Когда мы вышли за околицу и первые воины уже даже начали спускаться с крутого склона холма, тишину оборвал старческий голос, медленно и с трудом проговоривший:

– Люди. И снова сюда пришли люди. Зачем вам это нужно? Это место мертво, и оно существует для мертвых, но никак не для живых.

Звякнув доспехами, несколько бойцов немедленно обернулись, выставив перед собой клинки. Некоторые непонимающе переглядывались – они постоянно смотрели назад, чтобы нам не ударили в спину, и никакого старика при этом не видели. Однако же вот, сидит какой-то старый хрыч и буркалами своими из-под клочковатых бровей зыркает!

В тени (ну, насколько это слово подходит для места, где и так была порядочная темнота) дома на вросшей в землю лавочке сидел древний, как кости мамонта, дед в черном балахоне и с длинной седой бородой. Его глаза посверкивали даже в темноте, и казалось, что этот взгляд как рентген насквозь просвечивает каждого. Интересно, как же этого старикана никто не заметил?

– Я не буду предлагать вам уйти восвояси – уже слишком поздно. Вы сделали свой выбор, войдя в этот лес, но если вы сложите оружие, то хозяйка подарит вам легкую смерть. А может, и нет, не стану врать.

За моей спиной чуть слышно скрипнули луки – ханты наложили стрелы на тетивы. Мимо нас прошел Рагнар и встал рядом с воинами, которые не только не опустили мечи, но еще и подняли к подбородкам щиты.

– Зачем нас пугать, старик? – миролюбиво спросил наш лидер у бородатого деда. – Пока не пролилась кровь, еще можно разойтись миром.

– Как не пролилась? – нарочито удивился старик. – А это что?

Оплошали все, чего уж там. По идее все должны были среагировать, и все даже среагировали, но с замедлением – убаюкал нас медленный голос и по-старчески скованные движения хрычучуна. Впрочем, какого там хрычучуна!

В воздухе распласталась черная молния, которая ударила прямиком в грудь Рагнару, с треском и звоном без малейших усилий вспарывая его панцирь, как консервную банку. Уже через секунду загнутые длиннющие когти погрузились в его грудь.

В бока огромной пантере более чем приличного уровня, вообще непонятно что делающей в этих холодных краях, вошли одновременно пять клинков, скрежеща по ребрам и выпуская склизкие кишки из распоротого живота. Чуть позже к первым напавшим воинам присоединилось еще несколько, и их мечи усердно выбили из твари жизнь, но вот только Рагнару это помочь уже не могло. Несколько ударов когтями огромной лапы в грудь, причем один из них пробил тело «Дикого» насквозь, и один удар в голову отправили нашего координатора на перерождение.

– Н-да, учить его еще и учить… – печально сказал Стаффорд и крикнул отряду, который напоминал ежа, поскольку воины встали в круг, выставив клинки перед собой. – Да расслабьтесь, если бы они хотели напасть, так уже напали бы. Даже если здесь кто и есть еще, то теперь они этого делать точно не станут – вы к бою готовы. Да и затевалось это не для того.

– А для чего? – ошарашенно спросил я.

– Лидера убить. – Стаффорд неожиданно смешливо мне подмигнул. – Им нужен был тот, кто все это затеял, вот только обознатушки вышли. Тварь приняла за главного Рагнара, хотя, по факту, ей нужен был ты.

– Если даже и так, то все равно паршивые у нас дела, – мрачно сказал я. – Кто будет рейдом рулить, Рагнар-то тю-тю? Точнее, вечная ему цифровая память. Он сейчас в Агбердине или даже в вашем клановом замке в подштанниках на солнышке греется. А мы тут без него крутиться должны дальше, и я даже не представляю как.

– Ну, тут есть сразу три варианта. – Стаффорд поднял вещи Рагнара и убрал в свою сумку. – Или это будешь ты как наниматель, или я как ветеран, или вон этот парень-гэльт, он хоть и молодой, но повоевать явно успел.

Линдс-Лохэн, по счастью, отошел в сторону и не слышал моей следующей реплики.

– Лидер рейда – НПС? – Я вытаращил глаза. – Ты спятил?

– Вот, один вариант уже отпал. – Стаффорд одобряюще взглянул на меня. – Видишь, уже какой-то конструктив.

– Все, хорош надо мной глумиться, – хмуро сообщил я воину. – Иди рули. Я на себя этот груз точно не взвалю – я не умею.

– Эх, молодежь… – Стаффорд укоризненно покачал головой. – А ведь это очень полезное качество – отвечать не только за себя, но и за остальных. Без него сроду лидером не стать.

– Не та ситуация, – оправдательно шмыгнул носом я. – Это моя война, но не моя армия. И потом – я в прошлом из «Буревестников», и вообще… Да и не мое это – лидерство.

– Это все отговорки, – безжалостно сказал мне Стаффорд. – Ты не мне сейчас это говоришь, а себя убеждаешь. Ладно, время – деньги. Пошли помаленьку, чего стоять.

Раздав пару подзатыльников засмотревшимся по сторонам воинам и построив отряд в привычный порядок, Стаффорд, встав почти во главе группы, но все же под прикрытием, стал спускаться с холма. Когда мы почти подошли к лесу, я увидел двух воронов, сидящих на ветке. Как будто поймав мой взгляд, птицы вспорхнули с нее и скрылись за деревьями, лениво махая черными крыльями.

Глава 3,

в которой у героя в первый раз в жизни по-настоящему отвисает челюсть

– Это и есть соглядатаи? – спросил я у Гэлинга, проводив взглядом черных птиц.

– Скорее всего, – кивнул гэльт и уточнил: – Других птиц здесь, похоже, и вовсе нет.

И впрямь – и птицы здесь не пели, и змеи в траве не шуршали, цикад – и тех слышно не было, хотя обычно в файролльских лесах всякая мелкая живность так и крутится под ногами, да и не мелкая тоже. Одни те зайцы, которые запинали барашка бедняжки Мэри, чего стоили. А здесь – нет фауны, причем никакой. Антураж, однако! Гиблые и мрачные места, все согласно канонам жанра.

– Ну что, бойцы! – Стаффорд обвел глазами наше воинство, мрачно взирающее на лес. – Полдороги пройдено, а вы все еще живы, значит, день-то задался. Меньше эмоций, больше собранности. Если все пойдет удачно, через час наши дела мы здесь закончим.

Отряд построился в уже привычный боевой порядок и двинулся к лесу, оставляя за спиной столь неприятный населенный пункт, который забрал у нас всего одну жизнь, но это была жизнь нашего координатора. Вообще, на мой взгляд, – редчайший случай: координаторы обычно гибнут последними. Тут, наверное, сказалась его неопытность и проистекающее из нее желание все увидеть и потрогать самому, вот в результате и нарвался на столь экзотическую в здешних краях живность. Нет, видно, не врали мне, когда говорили, что эта ведьма во всех сторонах света промышляет, а пантеру небось старуха приперла откуда-нибудь с Юга, там-то такого добра навалом.

– Туман! – охнул рядом хант, оторвав меня от размышлений. – Впечатляет!

Я поднял глаза и увидел то, о чем говорил лучник. Нет, это был не тот туман, который поутру тонкими нитями свисает с веток деревьев, и даже не тот, который стелется над землей после дождливого дня. Сплошное серо-белое марево, стоящее стеной и разделяющее тропу на два мира – первый, где хоть как-то что-то видно, и второй, в котором вообще не видно ни зги.

– Бурелом. – Линдс-Лохэн тяжело вздохнул. – Почти пришли, значит.

– А почему бурелом? – Я удивленно посмотрел на гэльта. По-моему, здесь никаким буреломом и не пахло. – Скорее – туман. Или даже – туман-туманище. Бурелом – это же когда деревья навалены, ветки сплетены, пни все время под ноги попадаются и плесенью пахнет. А тут просто природное явление, странноватое, но вполне обычное.

– Так там все это есть – и пни и стволы, – ободрил меня Гэлинг. – Это все есть, да и еще туман.

Да, по корягам прыгать, к тому же когда ни шиша не видно, – это удовольствие из разряда очень сильно ниже среднего.

– Ну что, рыжий, – к нам подошел Стаффорд, – давай веди нас. Как твоя фамилия-то? Повтори еще раз. Мак-Лаффлин? Ну, слава богу, не Сусанин, а то, знаешь, проводники – они разные бывают. Заведешь на болото, женись потом на лягушке, чтобы оттуда выйти обратно.

– На вилисе, – на автомате ответил я.

– Чего? – Стаффорд повернулся ко мне. – Как сказал-то?

– В местных болотах брачными делами не лягушки заправляют, а вилисы, – разъяснил я ему. – Неужто не слышал?

– Слышал, как же. – Стаффорд почесал лоб. – Сам, правда, не видел.

– Сходи глянь, – посоветовал я ему. – Только клювом не щелкай, окрутят мигом.

Тем временем воины закрепляли на себе длиннющую веревку – кто пропускал ее под ремень, кто наматывал на руку.

– Не ленимся, на авось не надеемся, – приговаривал Стаффорд, обходя отряд и проверяя, все ли закрепили веревку. – Искать не станем, так и будете тут блукать до второго пришествия.

Мак-Лаффлин оглянулся на нас, чихнул и ступил в туман, мгновенно пропав из виду. Потом за ним шагнул один из «Диких», другой, и так, постепенно, мы все вошли в белесое марево.

Против моих ожиданий, это марево было не влажным, как обычно бывает в настоящей жизни. Скорее по ощущениям оно напоминало сухой лед – вроде и лед, вроде и холодный, но какой-то противоестественный, ненастоящий, и он вовсе не холодит, а скорее обжигает. Вот и тут – никакой сырости в этой хмари не было, воздух был сухой, с привкусом чего-то горького.

– Впереди дерево, – неожиданно глухо раздался голос Гэлинга, идущего передо мной. Жаль, немного опоздал он со своей новостью, я уже об это дерево запнулся, успев, правда, сообщить тому, кто шел за мной:

– Впереди дерево. И я еще, не наступи.

Вскоре подобные сообщения стали постоянными, но я уже наловчился реагировать своевременно. Мы перелезали через стволы, спотыкались о пни, пару раз продирались через кустарники, испытывая на себе все прелести леса в одном флаконе. Да еще и вслепую.

Один раз сердце екнуло – мимо нас прошло нечто здоровое, что именно – черт его знает. Ясно было только, что оно высокое, сопящее и гулко топающее ногами. Может, здесь, в тумане, боевой слон заблудился? Или ведьма какие эксперименты противоестественные проводит, тварей неведомых плодит?

Когда мне уже стало казаться, что рыжий Мак-Лаффлин все-таки заблудился, и потихоньку начали терзать нехорошие предчувствия, в лицо внезапно ударил яркий солнечный свет. Я, заморгав как совенок, вывалился из тумана на огромную поляну, которая создавала невероятный контраст с той мглой, где мы провели последние два часа с того самого момента, когда вошли в Каллидонский лес.

«Вы находитесь на поляне Файф, в месте, которое среди населения Пограничья от века считается проклятым…»

Ого, а место-то с историей! И даже с деянием!!!

«Вами открыто деяние «Проклятые места Файролла» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо обнаружить в Файролле еще 9 проклятых мест. Награды: пассивное умение «Праведный огонь» 1-го уровня – 5 % к возможности нанести нежити повреждение огнем; 2 % к возможности обнаружить ловушку. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

– О как, хоть что-то, грац всех! – то и дело раздавалось на поляне – не мне одному досталось деяние. Довольные «Дикие» озирались вокруг, при этом держа оружие наготове и даже приняв боевой порядок. Хорошая все же у них школа, а ведь это восьмидесятые уровни, сильно не элита. И как они умудрились тогда войну проиграть, не понимаю?

– Это поляна Файф. – Гэлинг был необычно бледен, у него резко обозначились скулы. – Вон там, у деревьев, ведьмин дом.

Гэльт показал пальцем на противоположную сторону поляны, где в тени вековых вязов стоял крепкий и добротный двухэтажный дом, более всего напомнивший коттедж одного нашего соседа по дачному родительскому участку. Вокруг строения возвышался частокол.

– Н-да, – почесал я затылок. – А я-то думал: мрачная поляна, полуразрушенная изба в окружении кольев, на которые надеты черепа… После твоего рассказа мне именно что-то подобное рисовалось. А тут – прямо пастораль.

– Королевская кобра – это очень красивая змея, – неожиданно вынырнул откуда-то Стаффорд. – Просто залюбуешься, до чего красива да грациозна. А противоядия нет, если укусит – все, даже маму позвать не успеешь.

– Хорош меня пугать, – рассердился я. – Мне и так страшно!

– И это замечательно. – Стаффорд хлопнул меня по спине. – Хороший боец не тот, кто не трусит, а тот, кто себе признаться в этом может.

– Стаффорд, ваш предшественник обещал, что мы с моими воинами получим право первыми попробовать выпустить кишки бабке Гоуд. – Лицо у Гэлинга стало совсем уж какого-то белого цвета, то ли от предвкушения схватки, то ли от волнения… Но точно не от страха – не тот это парень. – Надеюсь, все договоренности в силе?

– А то! – Стаффорд потер подбородок. – Давай, как только старушку заприметим, сразу стартуй и попробуй ее пришибить. Ну, по ситуации, конечно. Хейген, ты в курсе этих раскладов, тебя это устраивает?

– Меня устраивает смерть старухи в принципе, – немедленно отозвался я. – А кто именно ее отправит в страну Вечной Охоты и каким образом – мне глубоко параллельно.

– Вот и славно! – Стаффорд зычно гаркнул: – Встаем ромбом и двигаемся во-о-он к той халупе. По сторонам смотрим, все подмечаем, ворон не ловим!

Поляна была пуста, дом же вообще выглядел нежилым – труба не дымилась, куры не квохтали, калитка была заперта.

– Слышь, Гэлинг, может, сейчас дома никого нет? – спросил я у напряженного, как струна на гитаре, Линдс-Лохэна. – Может, отлучилась старушка по своим темным делам?

– Ага. А воронов дом сторожить оставила, и Рагнара просто дозорный убил? – Гэльт скептически глянул на меня. – Здесь она, пакость какую-то затевает.

Я печально вздохнул. Ну да, тут просто так ничего не бывает. Сейчас из дома какая-нибудь страховидла выползет, или из печной трубы виверна выпорхнет, и все начнется по новой. Господи, как же надоело-то это все. Ну есть же тут игроки, которые просто играют, спокойно прокачиваются, ремеслами овладевают, выполняя федеральную программу, дружат, ссорятся и никому ничего не должны. Но что ж меня-то все по каким-то диким местам носит?

Я опять вздохнул, ощутив себя горемыкой.

– Стой! – громыхнул голос Стаффорда, и отряд остановился шагах в десяти от частокола.

– Надо бы пойти калитку подергать, – задумчиво предложил кто-то. – Может, и на самом деле хозяев дома нет?

– Ты еще почтовый ящик поищи, – оборвал говорившего Стаффорд. – И если стопка старых газет лежит – стало быть, все в город уехали. Мы вообще-то к ведьме пришли, все вокруг может быть искусной иллюзией.

– Да ладно тебе, – не согласился с ним еще кто-то. – Ну ведьма, но не маг же черный, в самом-то деле?

– Маги, сынки, – они против нас, ведьм, в коленках слабоваты, – влез в спор дребезжащий старушечий голос, глумливый при этом донельзя. – Куда им до нас! Вся их сила – в амулетах да в посохах, а без них ничегошеньки-то они и не могут.

Воины среагировали мигом, звякнув мечами и повернувшись на голос. Гэлинг сделал стойку как охотничья собака и напрягся, готовый в любой момент рвануться вперед.

Старуха стояла недалеко от частокола, на самой границе с лесом, почти у деревьев. Все та же противная рожа, сама замотана в какую-то немыслимую драную зеленую шаль, из-под которой торчат лохмотья, и улыбка самая что ни на есть препакостная.

– Гоуд! – выдохнул Гэлинг. – Вот она!

– Зря вы так, уважаемая, – миролюбиво сказал Хлаг, сплетая за спиной пальцы руки в какой-то знак. – Мы, маги…

– Что вы, маги? – хмыкнула старуха. – Отними у вас ваши цацки да чуть подольше помучай, чтобы магическая энергия из вас вся вышла, – и вы не опаснее детей будете.

Старуха щелкнула пальцами, и из земли, просто-таки как пружины, вылетели пять здоровенных черных змеюк, оплетя Хлага, как древнего героя мифов Лаокоона. Их клыки начали впиваться в тело мага с неимоверной силой, и случилось это все очень быстро. Так быстро, что, боюсь, даже сам Хлаг до конца не понял, почему он оказался на точке возрождения. Видимо, количество и качество яда и мощь ударов зубами были настолько сильны, что даже довольно высокий уровень не помог «Дикому» выжить. Да еще и жизненной силы у магов традиционно не так уж много…

Как только кокон с вещами Хлага упал в траву, змеи превратились в клубы дыма и исчезли.

– Вот вам и маг! Был, да весь вышел! – захохотала ведьма, показывая свои зубы-иголки. – Ну, найдутся еще желающие поспорить со мной о том, кто сильнее?

Конечно, я не думал, что все будет очень просто, но после этой демонстрации силы я здорово проникся и впервые всерьез пожалел, что поперся сюда. Черт бы с ними, с инквизиторами, похоже, что на этих землях проклятая старуха сильнее, чем у Фомора. Права народная мудрость: дома и стены помогают.

– Ну, герои! – Бабка продолжала торжествовать и буквально измывалась над нами. – Пришли, стало быть, прибить безобидную старушку, да еще и такой толпой. Ай-ай-ай, как не стыдно!

Стены, дома… Дома… Слушайте! Не факт, но все же хуже точно не будет. Читал я как-то давно, в одной умной книжке, что зачастую природные ведьмы черпали свою энергию из своих же жилищ, потому они их никогда и не меняли, а наоборот, передавали по наследству. Эдакая обратная намоленность. Поэтому на Руси ведьму частенько сжигали не на костре, а в ее собственном доме, знали наши пращуры толк в таких делах.

– Слушай, у тебя еще стрелы, воспламеняющие которые, остались? – очень тихо спросил я у ближайшего ко мне ханта. – Кивни, если есть, и у остальных спроси, только тайком.

Хант кивнул и зашептался с остальными.

– Ну что, сынки? – Гоуд скрипнула суставами и злобно обвела нас взглядом. Я вздрогнул – зрачки у нее были вертикальные, как у кошки. – Не пора ли вам под зелененькое одеяльце, а? Я потом на месте ваших могилок травки посажу волшебные. Очень они любят на местах массовых захоронений произрастать, большую силу набирают.

– Ты, мать, погоди, – надо было хоть как-то отвлечь старуху. – Твоя правда, бабушка, мало где сейчас найдешь настоящих колдунов, все в маги подались, чихают на традиции. Но с другой стороны – ты же сама всех конкуренток и перебила, поди!

Я про это доподлинно ничего не знал, но, учитывая паскудный характер колдуньи, можно смело предположить, что так оно и было на самом деле.

– Так конкуренция в нашем деле – штука такая, – дружелюбно начала было вещать Гоуд, но после присмотрелась, близоруко прищурившись, и всплеснула руками. – Вот праздник-то! Никак это ты опять, неугомонный? Что ж ты ко мне как репей прицепился-то, а? Но молодец, что сам ко мне в гости пришел, я-то уж сама было собиралась тебя искать идти и всем своим слугам наказала, чтоб в оба глядели и тебя не пропустили. Сейчас я этих всех поубиваю, а уж потом с тобой позабавлюсь от души.

– Это не я к тебе прицепился, бабушка, – хмуро ответил я ей. – Это нас с тобой жизнь сводит всю дорогу. А может, и судьба. Но для забав ты больно стара да страхолюдна.

– Ой, сынок, да ты не торопись судить обо мне навскидку, – улыбаясь, ответила мне Гоуд. – Не-э-эт, ты мне забава на весь вечер. Побалуюсь я маленько с тобой, да и тебе скучно не будет, уж ты поверь.

– Э нет, бабуля, – замахал я руками, ловя взглядом кивок ханта и отдельно отмечая восемь пальцев, которые он мне показал. Стало быть, у восьмерых есть воспламеняющие стрелы. – Нет у меня на это времени, дел полно.

Бабка меленько засмеялась, с повизгиванием и всплесками рук. Очень кстати!

– Как крикну: «Огонь», – шмаляйте по дому, – шепнул я лучнику. – Старайтесь, чтобы стрелы внутрь попадали, так загорится быстрее. Пока вы стреляете, мы ее от вас отвлекать будем. Стаффорду об этом скажите.

– Понял, – кивнул лучник и снова начал шептать что-то своим друзьям.

Будем надеяться, что я не ошибся и наш шанс на победу – именно в пироманских действиях. Я уже давно смекнул, что здесь у каждого сложного и многопланового квеста есть как минимум один вариант, который позволяет пройти задание в немного облегченном варианте, без заваливания серьезного монстра горами трупов своих сопартийцев. Что-то вроде чита, только легального, изначально заложенного в условие квеста, именно на это мне намекнул Зимин, когда я освобождал Ульфриду из лап злобного северянина, который ее похитил. «Было решение, только более простое» – так или примерно так он сказал мне тогда, и сейчас я точно знаю: в любом серьезном задании всегда есть некий упрощающий путь, только надо его верно просчитать. Жалко только, что у меня, как правило, нет на это времени.

– На этот раз, воин, я заберу твою душу, но перед этим как следует тебя помучаю, потерзаю. Уж очень часто ты стал у меня под ногами путаться и карты мне путать. – Взгляд старухи стал очень пристальным, как у лучника, она смотрела на меня так, как, наверное, смотрит мясник на разделываемую тушу.

– Так, бабуля, и ты мне покою не даешь. Всякий раз пакостишь там, где я своими делами занимаюсь. Да и вообще – антисоциальный ты элемент и очень вредный для населения Файролла.

– Готовы, – шепнул лучник.

– Ну тогда не обессудь. – Бабка воздела руки к небу, и в этот момент я заорал:

– Огонь!

Восемь стрел с пылающими наконечниками взвились вверх и ударили в стену дома, несколько из них влетели в окна, было слышно, как зазвенели стекла. Стрелы были качественные, огонь побежал по стенам и крыше моментально.

– Ы-ы-ы! – Старухин вопль чуть не оглушил нас. – Мой дом!

Бабка направила на нас руки и провыла заклинание, с ее пальцев сорвались синие разряды. Несколько молний вышибли из наших рядов пару человек.

– Опять молнии, – скривился я. – Семейное это у них, что ли?

Воины кинулись к неистовавшей старухе, бабка гаркнула какую-то абракадабру, и на «Диких» невесть откуда – то ли из-за деревьев, то ли из-за частокола – вылетело десятка два-три оборотней, похожих на ту образину, что я видел на Севере.

– Залп! – И новые стрелы летят в уже вовсю полыхающий дом. Ну и правильно, кашу маслом не испортишь. Гори, гори ясно, чтобы не погасло.

– Ты? – Бабкин визг перекрыл рев и крики боя. – Вот зря я тебя тогда не добила!

Упрямый Линдс-Лохэн таки добрался до старухи. Рядом с ним было, правда, уже всего семь гэльтов. Одного я приметил недалеко от места основной схватки с разодранным горлом, двое где-то затерялись, но и восемь воинов, окруживших шипящую старушонку, выглядели серьезной силой.

Я понял, что не резон тянуть. Бабка не дура, не ровен час надумает смыться. «Дикие» умело разделывали оборотней под орех, стрелки тоже не зевали, и исход драки не оставлял сомнений. Ищи потом эту старушенцию по всему континенту.

Я рванул в сторону гэльтов, и не зря. Явно с домом я угадал – бабка выдала всего пару молний, которые свалили двух жителей Пограничья, и бойцы с дымящимися дырами в груди повалились на землю. Но на этом, похоже, ведьмина батарейка села, поскольку еще один гэльт отлетел в сторону с распоротой шеей – бабка быстро и ловко махнула каким-то кинжалом, извлеченным ею из своих лохмотьев. Интересный такой кинжал, больше на серп похож. Раз кинжалом машет – стало быть, с магией беда.

– В бабку пару стрел шмальните! – заорал я, напрягая связки.

Три стрелы воткнулись в старуху, когда я был совсем рядом. Чертова ведьма даже не почесалась, но все-таки ее движения стали скованными – торчащие из плеч и груди древки мешали ей свободно двигаться.

Один из гэльтов кинулся ей в ноги, бабка упала навзничь, и тут же на нее сверху навалились еще двое. Если быть честным, все это напоминало бы сцену изнасилования, если бы ведьма не была такой безобразной, а Гэлинг в тот же момент, когда старуху распластали на траве, не воткнул бы ей в грудь нож.

– Ты хочешь убить меня сталью? – клекочуще захохотала бабка. – Дурак!

Я понял, что времени у меня в обрез, эту тварь и впрямь не убьешь так легко. Даже Странник тогда ее вон как всю истыкал, да не стальным ножом, а каким-то магическим, но и то сдохла она сильно не сразу. Стало быть, надо очень спешить.

Я достал свитки и первым развернул тот, который был, собственно, заклинанием.

– «Поисковик»! – выкрикнул я и махнул свитком – я точно не знал, как он действует, просто предположил, что аналогично заклинанию портала. И угадал.

Свиток вспыхнул и моментально сгорел прямо у меня в руках, совершенно, впрочем, не обжигая. Пепел, оставшийся от него, не осыпался, а превратился в золотистую змейку, которая скользнула к голове Гоуд. Старуха в это время билась в умелых руках гэльтов, выгнувшись в дугу, и шипела то ли заклинание, то ли проклятие. Облетев вокруг ее головы, змейка вернулась ко мне и с легким «пш-ш-ш» впиталась во второй свиток, который я развернул за секунду до этого.

«Вами было успешно использовано заклинание «Поисковик». Напоминаем, что только Академия мудрости поставляет всему Файроллу подлинные заклинания по самым доступным ценам. Академия мудрости – мы с вами от рождения и до смерти (а за отдельную плату – и после нее)».

Я глянул на свиток – там прямо на моих глазах появлялся какой-то текст, как будто его кто-то писал на листке пергамента. Я свернул лист и убрал его в сумку – после почитаю, сейчас не до того.

«Вами выполнено задание «Пойти, найти и узнать». Для получения награды обратитесь к инквизитору Жилю де Бласси».

– А-а-а! – Бабка снова дернулась и все-таки вывернулась из рук гэльтов. Сбросила с себя Гэлинга, который нацелился попросту перерезать ей глотку и тем самым решить все проблемы, и опрометью бросилась к горящему дому. Линдс-Лохэн прыжком встал на ноги и кинулся за ней.

– Шмаляй в нее, в паскуду старую! – рявкнул Стаффорд зазевавшимся лучникам, которые только что утыкали стрелами последнего оборотня.

Несколько стрел вонзились в спину старухе, но она даже не сбавила скорость. И только у самого дома ее догнал Линдс-Лохэн, сбил в прыжке, и, вцепившись друг в друга, они влетели, как одно целое, в зев пылающего дома.

Спустя несколько секунд объятое огнем строение затрещало, дернулось, и крыша провалилась внутрь, похоронив в огне и поганую старуху, и славного вождя клана «Линдс-Лохэн».

«Вами выполнено дополнительное задание, входящее в квест «Пойти, найти и узнать». Расскажите инквизитору Жилю де Бласси, что старуха Гоуд убита, и получите за это награду».

– И неизвестно, сдохла эта старая карга или понапрасну парень погиб, – хмуро сказал Стаффорд, вытирая клинок тряпицей.

– Сдохла, с гарантией, – так же невесело ответил ему я. – У меня квест закрылся. Жалко Гэлинга. Хоть и НПС был, а славный малый.

Я споткнулся обо что-то, лежащее на земле. Нагнувшись, я увидел, что это серпообразный кинжал ведьмы, который она выронила во время схватки с Линдс-Лохэном. Поразмыслив секунду, я поднял его и положил в сумку.

– Я верно услышал? – подошел ко мне один из гэльтов. – Старуха мертва?

– Верно, – ответил ему я. – Сгорела, совершенно точно.

Пятеро оставшихся в живых гэльтов обнялись.

«Вами выполнено задание «Глаз за глаз». Для получения награды вам следует посетить Эринбуг, главное поселение клана «Линдс-Лохэн».

– Стаффорд, передай от меня спасибо Гедрону, – попросил я воина, который закончил полировать свой клинок и вложил его в ножны. – Без вас я бы не справился, это к гадалке не ходи.

– Ну, я так понимаю, там все оплачено было, и более чем щедро, – прямолинейно сказал мне Стаффорд. – Но спасибо конечно же передам, доброе слово и кошке приятно.

– И вам всем, парни, спасибо, – громко сказал я. – Для меня была честь пройти этот рейд с вами.

«Дикие» мне кто помахал рукой, кто кивнул, кто даже и не повернулся. Воины были заняты делом – собирали вещи павших и обирали трупы оборотней.

– Стаффорд, еще одна просьба, – обратился я к «Дикому». – Доставь этих ребят в Агбердин, вот свиток портала.

– А ты сам чего? – взял у меня свиток Стаффорд.

– Пойду квест сдавать, – абсолютно честно сообщил ему я. – Чего тянуть? Они еще минут пять в себя приходить будут, а у меня время поджимает.

– Не вопрос. – Стаффорд мне подмигнул. – Поди, награда – сто миллионов до неба?

– Да уж не маленькая, – состроил ему рожу я, помахал рукой гэльтам и, открыв портал Орта, сиганул в него.

Последнее, что я услышал:

– Ишь ты, зеленый портал.

Черт, это я, по ходу, обсохатился, забыл совсем. Все, считай, слился Гедрону – он не дурак, поймет, что к чему. Нет, что за портал такой зеленый, он, конечно, не раскопает, но то, что дело нерядовое – поймет наверняка. По этой причине закрыта мне дорога к «Диким сердцам» теперь точно и намертво, жить в клане, где за тобой следят все, – это, считай, не жить вовсе.

– Ну добыл? – без «Здрасьте» и «Как дела» уставился на меня Пепельный.

Я молча достал часть ключа и протянул ему. Орт вцепился в обломок, что-то бормоча под нос, достал из портков коробочку и аккуратно уложил туда кусочек.

– Вот же молодец! И быстро как обернулся. – Отшельник посмотрел на меня с довольным видом. – А ну-ка, постой здесь.

Он ушел за занавеску, погремел там чем-то и вышел ко мне с запылившимся большим круглым щитом.

– Вот, держи. – Отшельник протянул щит мне. – Когда-то он верой и правдой одному славному парню служил, теперь, стало быть, тебе помогать будет. Только, если что, ты с ним не церемонься.

Я ничего не понял, но взял щит и поблагодарил деда.

– Ну и золотишка вот возьми.

В сумке приятно брякнуло. Могли бы для красоты сделать так, будто он мне кошель отдал, антуражнее было бы.

– Ну, теперь дуй за второй частью ключа, правда, у кого она сейчас, точно я не знаю, но зато знаю где.

«Вам предложено принять задание «Вторая часть ключа». Условие – найти 2-ю часть ключа. Награды: 2000 опыта; 1000 золотых; 1 активное умение, соответствующее классу игрока; 1 пассивное умение, соответствующее классу игрока. Принять?»

– Совсем не знаешь? – обеспокоенно поинтересовался я.

– Ага… – Старик вздохнул. – Ну да ты парень башковитый, разберешься там, на месте.

Н-да уж… Только это и слышу: ты башковитый, ты не дурак… Все только хвалят, а вот чтобы помочь… Кстати!

– Вот что, деда, – я уставился на Орта, – расскажи мне, как обещал…

– Расскажу, сынок, все расскажу. – Орт широко улыбнулся. – Но только потом, время поджимает очень. Вот вернешься – и все расскажу!

– Стой! – Я понял, что он делает, но не успел даже сдвинуться с места. Орт с силой толкнул меня рукой в грудь, и я спиной вперед влетел в раскрытый им портал.

Приземлился я мягко, на песочек, в положение «лежа».

– Восток… – вздохнул я. – Если песок – я на Востоке.

Плеск волн сообщил мне, что я еще и на самом его краю – это явно шумел морской прибой, речная волна – она по-другому плещет.

Кряхтя, я сел и увидел море.

– Так я и думал, – подтвердил я вслух свою догадку и повернул голову в другую сторону.

И вот тут случилось то, чего я никак не ожидал: у меня впервые в жизни натурально отвисла челюсть от увиденного. До настоящего момента я полагал, что это всего лишь фигура речи, но теперь я убедился – бывает такое и в жизни. Я закрыл рот, сглотнул, потер глаза и снова посмотрел. Елки-палки, это куда же я попал-то?

Глава 4,

в которой герой понимает, куда он попал. Ну и что он попал, тоже понимает

Море, по неизвестной мне причине, было не только передо мной, но еще и позади меня. За двумя-тремя чахлыми пальмами и полоской песка шагов в семь – десять длиной о берег плескал бирюзовой волной точно такой же прибой, как и рядом со мной. Но и это можно было бы хоть как-то объяснить – песчаная коса, залив… Ну, можно что-то придумать.

Но, ек-макарек, как и чем объяснить наличие недалеко от этой предположительно песчаной косы двух кораблей, на которых, судя по воплям, долетавшим даже сюда, явно одна команда другой глотки резала? Откуда в землях Востока бригантина и баркентина под черными флагами? Что за галлюцинации? И что-то в этом есть очень неправильное, только пока не могу понять что.

Я встал на ноги и, то и дело проваливаясь в песок, перешел на другую часть косы… Да какого черта, стоит ли себя обманывать?

Я повертел головой и убедился в том, что таки не стоит – никакая это не коса. Это остров, причем совсем небольшой. Два десятка пальм, чахлый ручеек, колония черепах… И все это – на клочке земли размером шагов в триста в поперечнике.

– Вот черт! – не сдержав чувств, взмахнул я руками.

Одновременно с моим взмахом на бригантине, что была ко мне поближе, что-то гукнуло, и фок-мачта с жутким треском медленно и печально завалилась на корму. Оттуда раздался многоголосый ор, в котором явно различалась забористая ругань.

– Да что же это такое?! – Скорее всего, если бы меня увидел сейчас сторонний зритель, он бы подумал, что я болен базедовой болезнью, – настолько я выпучил от удивления глаза.

Как будто услышав меня (а может, и услышав), на интерфейсе начали появляться строки системных сообщений. После первых же из них я снова плюхнулся на песок и схватился за голову.

«Уважаемый игрок! Уведомляем вас, что в процессе выполнения цепочки эпических заданий «И да вернутся боги в Файролл» вы попали в локацию «Тигалийский архипелаг». Данная локация в настоящий момент имеет статус «Закрыта для игроков» (за исключением зоны «Надветренные широты») по причине внутреннего тестирования контента с целью обнаружения ошибок и несоответствий. При этом, учитывая, что ваше присутствие в ней обусловлено прохождением крайне важного для дальнейшего развития игры квеста, который, в случае успеха, запустит соответствующее глобальное обновление, администрацией игры принято решение позволить вам продолжить выполнение вашего задания, а также прием и выполнение иных заданий, существующих в данной локации».

Дальше – веселее…

«Администрация игры предупреждает вас о следующем. Все квесты в данной локации работают в тестовом режиме, и по этой причине они могут иметь ряд ограничений к выполнению, вариативные пути решения или же, напротив, полное их отсутствие. В связи с тем что данная локация полномасштабно не интегрирована в общий контент, вы не можете пользоваться почтой, инвентарным хранилищем, находящимся в гостинице Раттермарка, и аукционом за неимением доступа к таковым. Точки сохранения и продавцы-НПС, которые могут вам продать редкие товары или выдать квест, есть только в трех самых больших городах Архипелага – Морто-Фриско, Брабудасе и Порт-Реале. Продавцы-НПС, торгующие обычными товарами, а также готовые купить у вас то, что вы им предложите, есть во всех поселениях Архипелага. В случае вашей смерти до того, как вы привяжетесь к одной из трех точек, вы будете перенесены в Порт-Реал, самый крупный город Архипелага, находящийся на острове Тратугас».

Прямо поэма какая-то, а не инструкции! Вот, продолжение даже есть…

«Важно! Вы не можете покинуть Тигалийский архипелаг до того момента, пока вами не будет выполнено задание «Вторая часть ключа». Свитки порталов Раттермарка на Тигалийском архипелаге не действуют, для ускоренного перемещения между островами существует сеть стационарных порталов, пользоваться которой вы сможете после выполнения соответствующего квеста. Важно! В целях стандартизации нахождения в локации «Тигалийский архипелаг» отношение к вам ряда корсарских фракций будет изменено со статуса «Вражда» (изначальный статус любого НПС данной локации) на статус «Безразличие». Соотношение нейтральных и враждебных фракций – 60 % к 40 %. Вам не воспрещается зарабатывать репутацию и повышать свой статус в глазах фракций, что может принести вам определенные дивиденды в виде квестов и иных бонусов. НПС, не относящиеся к корсарским фракциям, изначально будут иметь статус «Безразличие» (за исключением определенных квестовых персонажей). Предупреждение! В случае повышения вами репутации в глазах одной фракции вполне вероятно понижение ее в глазах другой фракции, что может порядком осложнить вам жизнь».

Н-да, бесконечная какая-то предупреждалка. Постарались разработчики, нечего сказать!

«Важно! В целях компенсации за принесенные неудобства вам предоставляется достаточно подробная карта Тигалийского архипелага. При этом следует учитывать, что на ней нанесены лишь основные части локации, тогда как секретные и скрытые зоны, в том числе атолл Грота, остров Демона и отмели Ловцов, а также мелкие острова на ней отсутствуют и будут добавлены на карту только после того, как вы сами там побываете. Важно! Следует учитывать, что за время нахождения здесь, на Тигалийском архипелаге, у вас есть возможность получить умения, навыки и титулы, которых нет ни у кого в игре. Но не рассчитывайте, что это будет сделать так просто, как вам того хотелось бы! Придется потрудиться. Удачи вам, игрок. И помните: администрация игры пристально следит за вами».

Господи святый боже, где ж я так нагрешил-то? И кстати – что-то в последнем сообщении знакомое есть, сдается мне, я автора-то знаю.

Я вынул из сумки свиток портала и попробовал его активировать.

«Предмет не предназначен для использования в данной локации».

Я достал свиток, который дал мне Орт Пепельный, и, глубоко вздохнув, попробовал использовать его.

«Данный предмет может быть использован только после выполнения соответствующего задания».

Ну почему я? Ну почему? Куча игроков отдаст пару-тройку лет своей физической жизни за право поиграть здесь хотя бы пару недель, но мне-то это на фиг не надо! Черт!

Я было собрался открыть карту и посмотреть, насколько далеко я от материка, от такого родного Раттермарка, но скрежет, донесшийся со стороны моря, заставил меня отвлечься на сражение двух корсаров – а в том, что это они, самые что ни на есть настоящие джентльмены удачи, у меня сомнений не было.

Сдается мне, что бригантине пришел конец. К поваленной мачте добавилась, судя по всему, еще и пробоина ниже ватерлинии. Судно вовсю кренилось набок, явно стремительно набирая воду, народ сигал в воду, пытаясь отплыть от корабля подальше, хотя людей было не так уж много, видать, основная часть погибла при схватке с экипажем баркентины.

Кстати, парни с баркентины добротой и сочувствием не страдали, вовсю соревнуясь друг с другом в игре «Прикончи утопающего». За неимением в Файролле пороха и пуль они азартно пуляли в барахтающихся корсаров из луков и арбалетов.

Именно в этот момент я понял, что конкретно во всей этой сцене мне показалось ненормальным – отсутствие пушечной пальбы. Морской бой – и без дымящихся бортов кораблей и свиста ядер? Противоестественно это.

Знаете, ведь мы все – рабы стереотипов. Если фильм про войну – то погибнет именно тот герой, который давеча влюбился или спел грустную песню, если про милиционеров, то кто-то из них – непременно оборотень в погонах, ну а если речь зашла о пиратах, то непременно должна быть пальба из пушек, повязки на головах, попугай-матерщинник и кривая абордажная сабля. А тут – нет канонады, и это режет глаз. И слух тоже.

Пока я рассуждал о несовершенстве ведения боя местными флибустьерами, негодяи с баркентины практически добили всех пловцов, азартно крича и жестикулируя, и именно поэтому прозевали момент, когда от почти уже совсем затонувшей бригантины отплыл и с огромной скоростью направился прямиком к моему островку маленький ялик. Насколько я мог видеть, в нем находились трое человек – огромный чернокожий гигант, с невероятной ловкостью орудовавший веслами, высокий мужчина, сидящий на носу, и, судя по фигуре, совсем еще молоденький юноша в широкополой шляпе с пером, который то орал на здоровяка-гребца, то, махая кулаком, посылал проклятия в адрес баркентины.

Когда на баркентине обратили внимание на то, что кое-кто из экипажа потопленного корабля спасся, то там жутко засуетились и принялись спускать на воду шестивесельную шлюпку. В нее мигом набился народ, который с гиканьем бросился в погоню.

На ялике преследователей заметили практически сразу, после чего мужчина, сидящий впереди, тоже начал во всю ивановскую вопить на гиганта. Но, как чернокожий ни старался, два весла против шести не катят, и в результате ялик опередил лодку всего на пару минут.

Все три пассажира выскочили на берег и в этот миг заметили меня, стоящего и глазеющего на них.

– Что это здесь за чучело? – пискляво заорал юнец, но ответа ему никто не смог дать, во-первых, потому что, кроме меня, его никто не знал, во-вторых, по той причине, что к островку спешили корсары из шлюпки. Надо отметить, они явно не любили не только новых колонистов моего островка, но и меня самого – их статус был красный, агрессивный. Но, глянув на их уровень, я успокоился – от сорок пятого до пятьдесят пятого, то есть по идее я могу спокойно выходить в одиночку против трех-четырех членов берегового братства.

– Дэйзи берем живьем, остальных – к крабам, – проревел один из них, в полосатой фуфайке и с абордажной саблей в руке.

Трое из ялика встали спина к спине, в руках долговязого мужчины появилась сабля, юноша вытянул из ножен рапиру с невероятно длинным клинком, чуть ли не больше, чем он сам, темнокожий гигант держал в руках невесть откуда появившуюся у него здоровенную колотушку, которую он крутил с потрясающей легкостью, хотя было видно, что она адски тяжелая.

Но шансов у этой троицы было немного – их маленький отряд окружало не менее полутора десятка корсаров, вооруженных до зубов и злых, как тысяча чертей.

На меня пираты особого внимания не обратили, но я не сомневался, что это только до поры до времени, и потом они меня непременно в расход пустят. По этой причине я решил помочь выжившим с бригантины, тем более что у них и статус был зеленый, нейтральный. А значит, они хоть и непредсказуемые, но все-таки союзники.

– Эй, небритыши! – громко крикнул я. – Ну-ка валите с моего острова, у вас ни паспортов, ни визы нет.

На меня с удивлением глянули не только пираты с баркентины, но и трое «окруженцев».

– Чего у нас нет? – решил уточнить Фуфаечник. – Какой визы?

– Это мой остров, – достал я меч. – И я решаю, кому тут можно быть, а кому – нет.

– Это ничей остров! Да и не остров это вовсе, так, одно название, – возмутился пират. – Но коли у тебя есть такое пожелание, так ты можешь остаться тут навсегда, не вопрос. Эй, парни, вон стоит ваша выпивка в Порт-о-Прент. За металлолом, который на нем надет, Джейкоб Камбала, думаю, выставит нам небольшой бочонок грога, может, даже с закуской.

Четверо пиратов кинулись ко мне, остальные навалились на трех беглецов с бригантины.

Первого из четырех, самого быстрого и опередившего всех, я встретил прямым ударом, подкрепленным «Памятью о боге», выбив из него процентов шестьдесят жизни, после чего пират покатился по песку.

– «Душа волка»!

И мой серый брат, надо отметить, подросший и в силе, и в уровне жизни, и визуально, в прыжке валит одного из пиратов на песок.

Третий попадается на нижний финт, про который я узнал в Сети, сидя на форуме, – после того как побывал в стольких схватках, я решил повысить свое образование и почитал, что пишут умные люди по поводу боевых навыков ближнего боя. Умные люди писали, что если ты, к примеру, нацелился на долгую и успешную игру, то не худо было бы походить на занятия по практическому фехтованию или, как его еще называют, «кинематографическому». Спортивное же тут не вариант, проку от него ноль – специфика, однако. Но следует учитывать, что все это не более чем факультатив, поскольку твои удачи в реальном фехтовании без должных игровых умений так и остануться не более чем балластом. Ну и попутно я нашел детальное описание нескольких финтов, один из которых сейчас и применил, отправив саблю бородача в драных штанах в полет к морским волнам.

– А, чтоб тебя! – ругнулся пират, кинувшись за ускользнувшим от него оружием.

Я увернулся от удара четвертого корсара, нанес нижний удар, увы, не достигший успеха, принял его удар на щит, перед боем перекинутый со спины и надетый на руку, и толчком отбросил пирата от себя.

Шорох песка сказал мне, что очухался недобитый мной лидер забега за моей жизнью и имуществом, я крутанулся на месте и одним ударом снес его голову с плеч.

«Важно! Цензура в данной локации временно отключена, по этой причине вам могут встречаться ситуации с натуралистическими сценами, сценами откровенного характера и ненормативная лексика. Просим прощения за доставленные неудобства».

Ну, кровищи бьющей из перерубленной шеи фонтаном, нет – и ладно, остальное не страшно. Да и фонтан крови мне уже не страшен, после Коннора-то душегуба.

«Вами открыто деяние «Не только в петле» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо уничтожить еще 99 агрессивно настроенных в отношении вас корсаров. Награды: пассивное умение «Абордажная сабля» 1-го уровня – вы получите дополнительные навыки обращения с этим оружием, грозным в умелых руках; титул «Гроза корсаров». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Визг сообщил мне, что мой волк, увы, отправился на небеса, но, будем надеяться, что погрыз он своего противника достаточно качественно.

– «Память о боге»!

И успевший подобрать свою саблю, но замешкавшийся флибустьер падает на песок – сорок пятый уровень, куда ему…

«Вами открыто деяние «С одного удара» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо убить еще 49 противников одним ударом. Награды: пассивное умение «Напор и натиск» 1-го уровня – 2 % к силе удара; титул «Потрошитель». Примечание: при выполнении деяния в зачет идут противники исключительно гуманоидных рас, с уровнем не ниже 40-го, при этом разница игрока и его противника должна быть не более 20 уровней. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Ну ты погляди, а! Прямо задался день! Кабы еще не этот Архипелаг, так его растак…

Следующим я прикончил погрызенного моим волком супостата – увы, только с пары ударов.

– Душа волка, куси корсара! – напустил я по новой волка на последнего из противников. Пират как-то вяло начал отмахиваться саблей, прозевал, как я зашел сбоку, и печально глянул на меня, когда мой меч скрежетнул о его ребра. Вскоре и он упал на песок, и я поспешно шуганул прочь промелькнувшую в голове скаредную мысль о том, что неплохо было бы обшарить тела покойных корсаров и проверить их карманы на наличие в них пиастров. Мародерство – это святое, но сейчас для меня важнее, чтобы те трое уцелели, ну или хотя бы двое, негр-то явно слуга, малец тоже не в счет, а вот долговязый мужик явно…

Но, глянув на схватку, я понял: кем был долговязый мужик раньше и насколько он бы мог быть мне полезен, я, скорее всего, теперь и не узнаю, поскольку сейчас он уже стал покойником. Буквально на моих глазах он получил удар кончиком сабли в горло и, упав на колени, схватился за шею, пытаясь задержать уходящую из него жизнь. Вот досада, а!

При этом следовало признать, что троица с бригантины действовала очень умело и эффективно. На песке уже валялось шесть трупов нападавших, у трех была размозжена голова – негр с колотушкой явно знал свое дело. Он и сейчас лихо махал своим оружием, отгоняя оставшихся в живых пиратов от своего молодого спутника.

Ладно, надо хоть юнца этого не дать убить – мне позарез нужен любой источник информации. Больше мне ее получить неоткуда – на форуме никто ничего не знает, да и знать не может, на хозяев из «Радеона» вообще никакой надежды – они мне все в последнем «Важно» из вводной части про Архипелаг сказали. Да еще и с учетом их свары с «Консорциумом»… Не смешите меня, догадываюсь я, что это за «Консорциум». Разборки, понимаешь, третьего уровня…

Я рассудил, что пираты – они такие пираты, и без зазрения совести саданул с оттягом по шее одного из них. Конечно же со спины. Очень эффективный удар вышел, а с учетом того, что корсар и так был подранен, получилось все просто замечательно и скоропостижно.

– Проклятье! – заметил меня все тот же бородач в фуфайке. – Живой?

– Живее всех живых, – не стал оспаривать очевидное я, принимая его саблю на щит. – Не могу тебе пообещать того же.

Под ноги к нам шмякнулся еще один пират с практически расплющенной головой – страшная же штука эта колотушка, особенно в умелых руках. Жуть!

– Н-на, – дискантом пискнул юноша, и острие его рапиры вышло из спины еще одного негодяя.

Оставшийся в живых пират посмотрел на лица юноши и негра и рванул в море, видимо решив, что утонет он или нет, плывя к кораблю, – еще неизвестно, а вот здесь его точно прибьют.

– Крысы… – просипел Фуфаечник, вращая саблей и описывая ею замысловатые восьмерки. – Трус…

Негр не стал мудрить и попросту кинул свое грозное оружие в пирата как некий темнокожий Тор, бог местных викингов. Что примечательно – попал, и тело последнего корсара упало на песок.

– Ух ты! – Достав из кармана тряпицу, я начал протирать клинок – и забота об оружии, и вынимать по новой меч из ножен, если что, не надо будет. Кто их знает, что это за люди?

– Дядька Себастьян! – заорал юнец во всю глотку и, сорвав шляпу, замахал ей. – Дядька Себастьян, чего так мало своих убогоньких послал нас убивать, нам они на один зуб!

Длинные волосы разметались по плечам пирата, который оказался вовсе и не юношей, а девушкой. Надо же, старею, не распознал. И надо отметить – прехорошенькая такая барышня, глазастая, с тонкими чертами лица и, похоже, с тем еще характером, поскольку к уже произнесенному она добавила на редкость грамотно сплетенное ругательство, не хуже малого загиба Петра свет Алексеевича. Ну да, не соврали разработчики – и натурализм на месте, и ненормативная лексика – тоже. Чудо что за локация!

– Не беспокойся, племяшка, я еще до тебя доберусь! Твоя удача, что времени у меня сейчас нет, – донесся со стороны баркентины мужской бас, явно усиленный рупором. – Не будь я Себастьян Фирейра, если я не отправлю тебя на корм акулам, по-свойски, по-родственному!

На это девица обернулась к баркентине спиной и хлопнула себя ладонями по заду. Вот тебе и откровенная сцена, теперь все упомянутое в наличии, хорошо еще, что она портки не спустила. «Робин, бедный Робин, куда ты попал?»

На корабле звякнули в колокол, баркентина развернулась к нам кормой, поймала ветер и стала удаляться.

– Чертов старый осьминог, чтоб тебе словить риф под киль! Дали же боги дядьку, врагу не пожелаешь. – Девушка бросила шляпу на песок, подошла к своему погибшему спутнику и потыкала его носком ботфорта.

Негр что-то промычал, покачав головой, и пошел за своей колотушкой.

– Да, Просперо, вот и кончилась удача Питера, – печально вздохнув, отметила девушка. – Жаль, славный был костоправ.

После барышня развернулась ко мне и коротко глянула на чернокожего гиганта. Тот, как-то очень ненавязчиво и совершенно не скрывая своих намерений, встал сбоку от меня, поигрывая колотушкой.

– Кто ты? – без всяких экивоков, запросто и при этом очень жестко спросила меня девица. – Кто и откуда?

Я испытывал дикое желание сказать, что я – Робинзон Крузо, моряк из Йорка, но подавил его и ответил честно:

– Я Хейген из Тронье, тан Западной Марки.

– Тронье? – Барышня наморщила точеный веснушчатый носик. – Западной Марки? Это где?

– Это в Раттермарке, на континенте, на Западе.

Честно говоря, я даже и не знал, как ей объяснить, откуда я взялся. Плюс, похоже, вырисовывалась проблема с обоснованием своего появления здесь, на острове.

– На континенте? – Девушка с удивлением посмотрела на меня. – Люди с твоего континента обычно прибывают к нам на кораблях, но, как правило, до Архипелага даже и не добираются, отправляясь на дно морское где-нибудь в районе Надветренных широт или Каракаса. Как же ты оказался тут, в глубине Архипелага?

– Очень много новых названий, – пожаловался ей я. – Я не знаю, где находится Каракас, хотя и не подвергаю сомнению, что там, среди кораллов, лежит много достойных моряков.

– Не виляй, как маркитантская лодка, – жестко потребовала девушка. – Как ты попал сюда?

Негр замычал, поставив свое жуткое оружие на песок, и затейливо покрутил пальцами.

– Верно, Просперо, – кивнула барышня. – И зачем ты принял нашу сторону в драке? Какое тебе было дело до того, прирежут нас или нет?

– Как много вопросов, – хмыкнул я. – Ладно, юная леди…

– Меня зовут Дэйзи Ингленд, я дочь капитана Роджера Ингленда, – отчеканила девушка. – И я сама капитан, так что никаких «юных леди». Капитан Дэйзи – называй меня так и только так, или я перережу тебе глотку.

Я почему-то сразу поверил, что эта юная пиратка именно так и поступит, и счел неразумным дергать тигра за хвост.

– Как скажете, капитан Дэйзи, – с достоинством ответил я ей. – Итак, вас интересует, как я здесь очутился и почему помог вам?

– Совершенно верно. И не вздумай врать. Я сумею распознать вранье!

Ну, может, она и умеет убивать, но юношеское тщеславие и самонадеянность все равно никуда не деть. Сколько ж вас таких у меня было… Ну-с, малышка, ты хочешь правды – получи ее. И еще чуть-чуть лести, смешанной с тайной.

– Не сомневаюсь, капитан. – Я изобразил на лице серьезность. – Иначе вы не стали бы капитаном – кто не знает людей, тот не может быть их лидером.

По лицу Дэйзи пробежал отсвет горделивой улыбки. Господи, как же они все похожи, эти юные карьеристки. Причем не важно какие – настоящие или цифровые, те, кто рвется командовать редакцией, или те, кто стоит за штурвалом пиратского корабля…

– Итак, капитан, попал я сюда не своей волей. Вышло так, что я схлестнулся с одним колдуном, будь он неладен, и в результате мой меч проиграл его магии, а его заклинание забросило меня сюда. Собственно, до нашего с вами знакомства я вообще не знал, где нахожусь, и полагал, что попал в восточные земли Раттермарка – там тоже есть теплое море.

– А какое оно еще бывает? – поразилась Дэйзи. – Не холодное же?

– Бывает и холодное, капитан Дэйзи, – улыбнувшись, сообщил ей я. – По нему даже огромные льдины плавают, уж поверьте.

– Льдины? – Дэйзи оглянулась на Просперо. – А что это?

Я вздохнул. Ну да, откуда девчонке из южных широт знать, что такое айсберг.

– Если хотите, капитан, потом я расскажу вам и про лед, и про серое Северное море, и про морских королей, – заверил я девушку. – Что же до того, почему я встал на вашу сторону… Скажу так – она мне показалась более выигрышной.

– Что же ты врешь? – возмутилась Дэйзи. – Их пятнадцать, нас трое! Просперо!

– Да, но при этом сейчас мы стоим и разговариваем, а они лежат и скоро начнут подтухать, – спокойно ответил ей я. – На вашей стороне у меня были определенные шансы выжить, на их стороне – никаких шансов, они меня прирезали бы сразу, даже не разговаривая.

Негр замычал, явно соглашаясь со мной. Дэйзи с недоумением посмотрела на него и помотала головой.

– Ничего не поняла. Какие шансы?

– Вы просто устали, капитан, вот и все, поэтому и мысли разбегаются, – заверил я ее. – Но чтобы закрыть вопрос, объясню. Я помог вам перебить это отребье, и потому сейчас вы разговариваете со мной, а не машете рапирой. Врать не стану: я ищу союзников – как мне вернуться домой, я пока не знаю, а с вами у меня есть шанс начать поиски обратного пути. А если бы я помог слугам вашего дядюшки, так им эта помощь была бы особо не нужна, и они меня почти наверняка пустили бы в расход. Ни союзников, ни жизни – я в проигрыше.

– Ну да, – согласилась девушка. – Разумно. Сдается мне, что ты изрядный хитрец и пройдоха.

– Поневоле, – пожал плечами я. – Тем и живу. А вопрос можно?

– Можно, – милостиво разрешила Дэйзи.

– А чего ваш дядюшка так с вами обошелся? Ну, если это не секрет, конечно, – поинтересовался у нее я. – И еще – вы Ингленд, а он Фирейра? Он ваш родственник по материнской линии, что ли?

– У моего старика и у этого старого кашалота была одна мать, моя бабка, старая змеюка Дэви, и разные отцы, – пояснила Дэйзи. – И дороги у них были разные, да и взгляды на жизнь – тоже. Мой старик промышлял честным разбоем, а этот выкормыш акулы работал по черному дереву – грязное дело даже для корсара. Потом мой папаша на флагмане пропал невесть куда два года назад, и дядька задумал подмять под себя все его корабли, но я сказала «нет» и сама встала за штурвал. Ну и береговое братство помогло вместе с советом командоров.

– Ишь ты, как все тут у вас непросто, – почесал я затылок.

– Ну да, – тоненько вздохнула Дэйзи и одернула себя: – И чего я с тобой откровенничаю?

– Я не знаю, – честно ответил ей я и сделал то, ради чего все это и затевалось. – Может, потому что новый член вашей команды должен хоть что-то знать о своем капитане?

– Я не беру в свою команду невесть кого! – Дэйзи пытливо взглянула мне в глаза.

– Я похож на невесть кого? – ответил я на ее взгляд. – Я всю жизнь считал себя хоть кем-то.

– Поживем – увидим. – Дэйзи сказала это немного игриво, но ее глаза оставались серьезными. – Если доживем, конечно.

«Ваша репутация у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд» повысилась на 5 единиц. Ваша репутация у фракции «Корсары капитана Фирейры» понизилась на 5 единиц».

Глава 5,

в которой герою дают базовые знания

– Ну, с «дожить» пока вроде все устаканилось, а вот как отсюда выбраться, мне пока неясно, – отметил я. – Шлюпка есть, и вон еще это корытце, но куда плыть-то?

– На Драй-Соу. – Дэйзи подняла с песка свою щегольскую шляпу и начала стряхивать с нее песок. – Что тут плыть-то?

– А это где? – Я посмотрел на гиганта, который в ответ что-то прогудел и ткнул рукой в направлении моря.

– Ты слепой, что ли? – Дэйзи напялила на голову шляпу и убрала под нее волосы. – Вон же виден берег.

Я уставился в указанном направлении, но не смог ничего разглядеть – похоже, у капитанши зрение было куда острее моего. Море и море, никакого намека на землю.

– Ну, раз он там есть, то и хорошо, – кивнул я, рассудив, что выбор у меня невелик, а точнее, его вовсе нет как такового, ибо вариант с закисанием на этом островке меня совершенно не устраивал.

– Просперо, тащи лодку, – скомандовала пиратка, и гигант, схватив за носовую часть шлюпку, доставшуюся нам от покойных последователей дядюшки Дэйзи, попер лодку по песку на противоположную часть острова.

– Помочь? – робко поинтересовался я у него, но негр мотнул головой, как будто отгоняя муху, что-то промычал и продолжил свой путь.

– Не мешай ему, – лениво посоветовала мне Дэйзи. – На нем можно бревна возить, да еще и не по одному зараз.

– Была бы честь предложена, – пожал плечами я и направился к телам убитых мной пиратов, верный своему принципу забирать все, до чего могут дотянуться руки. Тем более мне было крайне интересно, что может оказаться в луте – все-таки закрытая локация…

Лут и впрямь был достаточно забавным и крайне меня порадовал. С первого же корсара мне выпала цепочка с висящим на ней медальоном, изображавшим миниатюрные то ли наручники, то ли кандалы.

«Вам предложено принять задание «Торговцы черным деревом». Условие – снять 10 медальонов с шей корсаров капитана Себастьяна Фирейры и отдать их в Майлаге Черному Мванге, капитану корабля «Разгоняющий тучи» и лидеру фракции «Черные волки». Награды: 2000 опыта; 1000 золотых или 200 пиастров (на выбор); + 5 единиц к репутации у фракции «Черные волки»; шейный платок фракции «Черные волки» (репутационный предмет); вариативно – возможность получения задания от капитана Мванги. Принять?»

Я даже думать не стал, сразу согласился.

«Предупреждение! В случае отказа от выполнения задания по любой причине ваша репутация в глазах капитана Черного Мванги будет снижена на 3 единицы. Репутация с фракцией «Черные волки» будет снижена на то же количество единиц. Будьте предусмотрительней при принятии заданий!»

Вот тебе и раз. Надо теперь мозги включать на предмет принятия заданий. Три единицы, оно, конечно, не сильно много, но все же… Количество заданий, которое я могу принять, не бесконечно, ограничено тридцатью, это немало, но и не до безумия много.

Вообще могли бы и до того, как я квест возьму, предупредить, может, я и не стал бы это задание принимать. Где та Майлага, и где в ней тот Мванга – поди, знай, опять же еще неизвестно, у каждого покойника медальон есть или нет? А если я сейчас квест грохну, то с этими «Черными волками» из состояния «нейтрально» автоматически во «вражду» перейду, ну или в «неприятие», к примеру, фиг его знает, есть там между ними промежуточное состояние или нет.

«А возможно, и правильно разработчики сделали, – внезапно подумал я. – Если сразу сказать, то игрок может и не прочувствовать паскудность момента, а если вот так, как сейчас, то точно думать начнет».

Еще мне перепала корсарская сабля, которую после осмотра я сразу отнес к родственникам оружейного хлама, выпадающего из гуманоидной части населения Раттермарка. Хотя, конечно, если я все-таки умудрюсь найти чертов ключ, надо будет десяточек подобных сабель раздобыть. На аукцион если выставить, можно нехило нажиться за счет коллекционеров оружия, которых в «Файролле» хоть отбавляй. В любой онлайн-игре всегда есть эти странноватые малые, которые скупают все виды оружия, не особо глядя на их уровень и статы, лишь бы редкие были и необычные. С другой стороны, может, и не через аукцион лучше, а через Джокера, чтобы вопросы ко мне не возникали, типа: «А где взял?» или «Это где же такое водится?».

Обобрав остальных своих жмуриков, я обзавелся еще четырьмя медальонами, двумя саблями и одной шляпой, причем достаточно забавной.

«Старая шляпа с обвисшими краями. Предмет экипировки корсара, немного защищает от солнца. + 18 к силе; + 22 к выносливости; + 6 % к силе удара; + 0,3 % к жизненной энергии. Прочность – 427 из 550. Минимальный уровень для использования – 38».

Сразу видно – вещь. От солнца вон защищает… Интересно, а какие еще предметы экипировки корсара есть? Надо будет над этим вопросом подумать или у Дэйзи спросить. Ах да, извините, у капитана Дэйзи.

Трупы пиратов, которых прикончил не я, все еще валялись на песке и как бы говорили мне: «Обшарь и нас, они не смотрят». И в самом деле – Просперо сталкивал лодку на воду, Дэйзи им командовала, и я, решив не мудрить, быстренько обобрал мертвые тела.

«Вами выполнено задание «Торговцы черным деревом». Для получения награды найдите в Майлаге Черного Мвангу».

С почином вас, Харитон Юрьевич! Осталось только на Майлагу попасть!

– Капитан, – окликнул я Дэйзи. – А где Майлага находится?

Дэйзи повернулась ко мне и, вздернув брови, сообщила:

– Это на островах Дэвиса, там этих островов аж целых пять штук, вот на самом большом и находится Майлага. Паршивое место – лихорадка, москиты… И потом, на островах Дэвиса правит семейство Фаттов, а это те еще бандюги, даже по нашим меркам.

Ну вот, все стало гораздо понятнее – она, Майлага, находится на островах, а те, в свою очередь, находятся где-то в море. В этот момент капитан что-то рявкнула Просперо, который уже залез в шлюпку, тот хлопнул себя по лбу и побежал через остров, скорее всего, за яликом. Дэйзи же сняла шляпу, обмахнулась ею и сообщила мне:

– Хотя я туда, наверное, скоро наведаюсь – они раз в год проводят регату без правил, и с очень недурственными призами, да и дядюшка туда явно притащится, а я ему, как ты сам видел, кое-что задолжала.

Просперо припер ялик к лодке и стал его привязывать к корме, я же обшарил последнего пирата и с удивлением уставился на монету, полученную вместе с лутом.

«Пиастр – денежный знак Тигалийского архипелага, который можно получить только в качестве добычи или как плату за выполненное задание. В качестве платежного средства пиастр используется только на Архипелаге, на обоих материках как денежный знак он к оплате не принимается, но может быть продан как товар. На пиастры вы сможете купить редкое и элитное оружие, экзотическую одежду и необычные доспехи, уникальные навыки и умения. Внимание! Товарами и умениями за пиастры торгуют всего три продавца в самых крупных городах Архипелага. Для того чтобы познакомиться с ними, вам необходимо выполнить специальный квест. Вы хотите прочесть его условия сейчас?»

А, ч-ч-черт! От такого отказываться – дураком быть надо! Но молодцы разработчики – теперь каждый квест через сито будешь просеивать!

«Вам предложено принять задание «Торговцы редкостями». Условие – раздобыть любой товар с галеона «Радуга и змей», везшего груз редкостей и попавшего в бурю у острова Медузы. Товары с него разошлись по всему Архипелагу, и теперь их можно найти или купить в совершенно неожиданных местах. Награды: 1500 опыта; 800 золотых или 100 пиастров (на выбор); координаты одного из торговцев редкостями и рекомендательное письмо к нему. Дополнительно – в случае если вы предоставите торговцу 2 и более товара с «Радуги и змея», у вас появится возможность получить у него постоянную скидку от 2 до 10 % на каждую покупку. Принять?»

Что-то мне сердце вещует, что хоть эти товары и разошлись по всему Архипелагу, но все равно фиг их быстро найдешь! Да и пиастры эти, видать, нечасто попадаются – вон всего один с такой кучи тел.

– Эй, приятель, – окликнула меня Дэйзи. – Ты с нами поплывешь или тут останешься и потом на черепахе до Драй-Соу будешь добираться?

– На черепахе? – удивился я и посмотрел на ползущую у кромки воды небольшую черепашку.

– Не на такой, конечно, – заливисто рассмеялась Дэйзи. – На каретте. Говорят, один из капитанов выкинул такую штуку, когда команда высадила его на необитаемый остров, но думаю, что это все враки. Ну, прицепиться к ней – еще ладно, но как ей управлять?

Я оттолкнул шлюпку от берега, зачерпнув сапогами воды, затем запрыгнул в лодку. Просперо бодро ударил веслами по воде, и мы поплыли вперед, надеюсь, что к берегу.

Я думал, что Дэйзи устроится на носу шлюпки, но нет, она присела на скамейку рядом со мной.

– Может, я тоже на весла сяду? – спросил я у нее. Не могу сказать, что сильно этого хотел, но репутация создается не сразу и быстро, а помаленьку, потихоньку.

– Да зачем? – беспечно махнула рукой девушка. – Просперо даже в одиночку, если надо будет, нас не то что до Драй-Соу – до Порт-Реала довезет.

Гигант белозубо заулыбался и кивнул, методично взмахивая веслами.

– А он от рождения немой? – тихонько спросил я у Дэйзи.

– Да нет, это ему язык на корабле у Флейта вырезали, был такой капитан, он от рома уже загнулся, так вот он так со всеми черными поступал. У этого пьянчуги с головой все было не слишком в порядке на предмет цвета кожи своих моряков, он все время твердил что-то вроде: «Все пираты равны, но некоторые равнее», – а потом придумал такое отличие – все белые с языками, а черные без них.

– Брр, жуть какая! – Я поморщился.

– Первостатейная, – согласилась Дэйзи. – Потом Флейт сдох в Морто-Фриско, а его команда разбежалась по другим кораблям, вот так к моему папаше Просперо и попал.

– А вообще он родом отсюда? – Меня все равно удивляла мысль о массовом присутствии в игре чернокожих НПС. – И потом – твой дядюшка торгует черными, откуда он их изначально берет-то?

– С Равенхольма. – Дэйзи потянулась, зевнув как котенок. – Откуда же еще?

Я икнул. Вот так все просто можно решить – договориться с каким-нибудь пиратом, который рванет за «черным деревом», и оказаться на Равенхольме, где и начать новую и счастливую жизнь. Па-ба-ба-бам, хеппи-энд!

– А туда так легко попасть? – вкрадчиво спросил я.

– В море никогда нельзя сказать – легко куда-то попасть или нет, – наставительно произнесла Дэйзи. – Но, в общем, ничего сложного – пять дней пути, не то что к твоему материку.

– А чем мой материк плох?

Елки-палки, кстати, этот вариант я упустил. Ну да, порталом нельзя, но про корабль ничего сказано не было, а стало быть, кораблем назад можно.

Понятно, конечно, что никуда я не поеду, задание ведь выполнять надо, а значит, все, что я могу устроить, так это небольшое фи по отношению к Валяеву. Явно вся эта ерунда – его рук дело. Да и то, очень осторожно действовать надо, особо не борзеть. Хотя при случае я бы на Равенхольм сплавал, чего уж там, просто из любопытства.

– Всем плох, не доплыть до него. – Дэйзи вздохнула. – Многие пробовали, но никто обратно не вернулся, как, кстати, и мой папаша. А правда, что у вас там золото валяется прямо под ногами, только собирай?

Я захохотал.

– Конечно нет. И молочных рек с кисельными берегами тоже у нас нет, и груды драгоценных камней на каждом перекрестке не возвышаются. У нас все так же, как и везде, – все друг дружке глотки режут и выжить пытаются.

– Я так и думала, – рассудительно кивнула Дэйзи. – А то есть у меня на кораблях отдельные горячие головы, все за поход к Раттермарку ратуют.

– Слушай, а дядюшка твой не надумает вернуться? – высказал я не дающую мне покоя мысль. – Сейчас как подплывет, как нас килем перемелет!

Капитан фыркнула:

– Этот трус? Да ни за что! Он уже далеко уплыл. Если бы он не боялся, то нас еще на острове прикончил бы.

– А почему?

– Драй-Соу… – Дэйзи махнула рукой в сторону острова, который и впрямь показался на горизонте, теперь и я его видел. – Это база командора Беллами, а он очень не любит торговцев черными, он этот, как его, слово все время забываю…

Дэйзи пощелкала пальцами с перстнями, явно пытаясь вспомнить.

– А, вот. Он демократ и по этой причине гоняет в своих водах всех, кто занимается ремеслом работорговца, а моего дядюшку вообще на дух не переносит. И потом, если бы не Добряк Сэм, как еще называют командора, то не видать мне папашиных кораблей как своих ушей. Это он тогда совет командоров убедил в том, что суда – моя собственность.

О как. А я всю жизнь считал, что пираты – народ независимый, плавают, где хотят, творят, что на душу ляжет.

– Да и к тому же там, на Драй-Соу, стоят мои остальные корабли, дядюшка это знал, вот и решил не задерживаться надолго – бой могли увидеть с берега.

– А у тебя их много, ну в смысле кораблей?

– Было шесть. – Дэйзи вздохнула, с печалью посмотрев в сторону уже почти скрывшегося из вида островка. – Теперь осталось пять. Жалко «Белладонну», хоть и старая была бригантина, но все же… Правильно мне Тревис говорил, надо было на флагмане идти, тогда бы я этого старого кальмара там бы и притопила. Куда его баркентине против фрегата.

Просперо одобряюще замычал.

– Да ты тоже сегодня разговорился, не уймешь тебя никак, – сердито цыкнула на него Дэйзи.

– А ты вообще куда на этой бригантине собиралась-то? И почему без сопровождения? – полюбопытствовал я.

– Да вот надумала на соседние острова сходить, – вздохнула Дэйзи. – С подружкой повидаться.

– Спонтанно надумала или планировала? – гнул я свою линию.

– А, ты вот о чем, – призадумалась и капитан. – Ну да, спонтанно… Считаешь, кто-то из моих людей с дядюшкой дружбу свел?

– Я, капитан Дэйзи, никак не считаю, – честно ответил ей я. – Тебя я знаю от силы час, людей твоих вообще в глаза не видел, но при этом я и в совпадения не верю.

Дэйзи немного покусала губы, потом уставилась на меня.

– Твоя правда, по всему выходит, что есть у меня крыса среди экипажа. Но вот только как ее поймать?

– Ты у меня сейчас совета спрашиваешь, капитан, или задание мне даешь? Если задание – так я еще не в твоей команде.

Дэйзи покачала головой, удивляясь тому, насколько я нахален, а после сказала:

– Добро пожаловать на борт, Хейген, тан Западной Марки. Кем тебе в команде быть, после определит Тревис, мой квартирмейстер, с ним и соглашение подпишешь, ну а пока скажи мне, что бы ты сделал на моем месте.

«Вам предложено принять задание «Глаза и уши Фирейры». Условие – помочь найти человека Себастьяна Фирейры, находящегося в команде капитана Дэйзи. Награды: 800 опыта; 500 золотых или 25 пиастров (на выбор); повышение вашей значимости в глазах капитана Дэйзи. Принять?»

Ну тут хочу не хочу… Хотя забавный оборот речи «Повышение вашей значимости». Это билет в ближний круг, что ли?

– Капитан, на самом деле тут все несложно. – Я вздохнул. – Сколько человек знали о вашем плане посетить соседний остров? Я имею в виду: знали заранее. Команду бригантины мы сразу исключаем, они бы просто не успели никому ничего сообщить.

– Тревис, Юнион Джек, Окунь, – начала отгибать пальцы Дэйзи, – еще Хромой и…

Она посидела немного, размышляя и уставившись куда-то на дно лодки, после подняла голову и сказала:

– Девять. Девять человек.

– Вот! – Я шмыгнул носом. – А сколько из них потом исчезли из поля твоего зрения, ну так, чтобы ты их до отплытия не видела?

Дэйзи опять задумалась, на этот раз надолго, причем настолько, что когда она встрепенулась, приближающийся остров был виден достаточно детально.

– Трое, – уверенно сказала она. – Джек, Хромой и Биг Бен.

– Стало быть, кто-то из этих троих и есть крыса, – заверил я ее. – Из этих людей кто-то склонял тебя идти под дядюшку, или, может, из них кто-то какой ущерб понес из-за твоего прихода на место капитана?

– Биг Бен раньше квартирмейстером был, – дернула плечом Дэйзи. – Но он пьет здорово, я его на флагман боцманом перевела. Джек ко мне когда-то клеился, все пытался на спину уложить, я ему бедро кортиком пропорола – вроде отстал. А про Хромого вообще ничего не могу сказать, он еще с отцом плавал, с тех пор в совете и значится.

– Ну да. Тут у любого повод быть может, – задумался и я. – Ладно, выведем мы твою крысу на чистую воду, есть у меня мысль.

– Ну и хорошо. – Дэйзи заулыбалась. – Слушай, Хэг, а расскажи мне о твоем мире, ну, как там у вас, на Западе? Интересно же!

– Да не вопрос. – Я улыбнулся. – Как ты меня назвала?

– Хэг, – тряхнула головой Дэйзи. – Хейген – больно длинно выходит, а кличку тебе потом команда даст, даже не сомневайся. Ну так чего там у вас есть такое, чего у нас нет?

Я рассказывал Дэйзи о высоких горах Запада и подземельях под ними, о пустынях Востока и джунглях Юга, о королеве Анне и рыцарях, и сам поражался – это сколько же я всего за несколько месяцев успел повидать? Просперо тоже слушал, время от времени удивленно мыча. Рассказывал я долго, а когда остановился, были уже видны пальмы, которые росли недалеко от линии прибоя.

– Ишь ты… – Дэйзи покачала головой. – Недаром наши парни все время стремятся до ваших земель добраться, у вас там, судя по всему, есть чем поживиться.

– Ну да. – Я кивнул. – Но и клинки у тамошних жителей тоже острые, да и корабли у них есть. Те же морские короли, думаю, не хуже твоих головорезов будут.

– Ну не знаю. – Дэйзи ухмыльнулась. – Ты их и не видел еще, моих орлов. А вообще странно выходит – мы с тобой знакомы всего ничего, а я что-то с тобой откровенничаю, как старый корсар на исповеди в храме Одноногого.

– Что за Одноногий? – насторожился я. Да уж, слово «храм» в последнее время вызывает у меня живой и неподдельный интерес.

– Это наш бог, корсарский. – Личико Дэйзи изобразило что-то вроде вежливой скуки. – Многие в него верят, хотя я никогда не слышала, чтобы Окорок хоть кому-то в чем-то помог.

– Ничего не понял. Этот Одноногий – он действующее божество? Его видели, слышали?

– Как можно увидеть бога? – Дэйзи удивленно уставилась на меня. – Или услышать? Он просто есть ну, так говорят некоторые старики в Порт-Реале, где его храм стоит. Хотя я слышала и иное, мне говорили, что он ушел с другими богами в какие-то древние времена из этого мира, и все, что от него осталось, – это пара-тройка вещей, которые тогда же подевались невесть куда – костыль, треуголка, вроде еще подзорная труба. Но все равно в его храм народ захаживает, подношения отдают жрецам… Тем людям, кто послабее, всегда надо во что-то верить, в кого-то, кто сделает за них то, что они сами сделать не могут или не хотят. Потому что когда они окунутся в дерьмо из-за собственной лени и глупости, то смогут списать все свои беды на кого-то, кроме самих себя.

– Сколько тебе лет, капитан? – внезапно спросил у нее я.

– Двадцать. – Дэйзи сплюнула за борт. – Уже.

«Это что же у тебя такое в жизни-то было, что ты в двадцать лет как умудренный опытом старик рассуждаешь», – подумал я, а после сам себя же и одернул. Что заложили в программу, о том и рассуждает.

– А храм в Порт-Реале, значит, стоит? – уточнил я у Дэйзи, взяв на заметку посетить это место. Небесполезный может выйти визит.

Капитан кивнула, подтверждая, и снова посмотрела на меня.

– Я не знаю, капитан, почему ты со мной откровенничаешь. – Я расценил ее взгляд как требование ответа на заданный вопрос. – Может, я просто на остальных немного не похож?

– Может, – согласилась Дэйзи. – Или, наоборот, кое на кого похож. Скажи мне, ты к нам надолго пожаловал?

– Я не знаю, капитан. Может, даже и навсегда, поскольку мне надо добыть одну штуку, а я не знаю ни как она выглядит, ни где находится.

– Получается, ты сам не знаешь, что тебе нужно? – Дэйзи усмехнулась. – А еще говорят, что это я не знаю, чего хочу…

Лодка уткнулась в песок, и Дэйзи ловко выпрыгнула из нее.

– Просперо, тащи шлюпку к пальмам, чтобы приливом в море не унесло, потом ее на борт возьмем, нечего добру пропадать, – скомандовала капитан и осмотрелась, ткнув пальцем в пальмовую рощу недалеко от нас. – Стало быть, Коса-дель-Кран там будет. Хэг, пошли, Просперо нас нагонит.

– Коса-дель-чего? – Я тоже вышел на берег.

«Вами открыто деяние «Путь в Архипелаге» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо побывать еще на 19 пиратских островах. Награды: +2 единицы к мудрости; титул «Знаток Архипелага». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

– Дель-Кран, – повторила Дэйзи. – Это город, который построил Добряк Сэм и который, по факту, и есть основной оплот командора в этих водах. Там мои корабли, мои люди и крыса, которая мне сильно задолжала. Пошли, я не хочу, чтобы эта тварь успела сбежать.

– Она не сбежит, – заверил ее я. – Я так думаю, что сейчас этот человек ведет среди твоих же матросов уклончивые беседы о том, что им надо подумать о переходе под руку Себастьяна, или, что скорее всего, делает разные намеки на эту тему. Это нормальный ход.

– Нормально все будет тогда, когда я его протащу под килем, – совершенно буднично заявила пиратка. – Или повешу на рее своего флагмана, пусть маленько посушится на солнце.

Просперо одобрительно замычал, показывая ладонью ныряющее движение.

– Думаешь, все же лучше протащить под килем? – наморщила лобик Дэйзи. – Будь по-твоему, приятель.

Здоровяк добродушно и белозубо улыбнулся и поволок лодку к пальмам.

– Все, Хэг, не будем терять времени. Просперо, догонишь нас, – скомандовала Дэйзи и, глянув на солнце, размашисто зашагала к густой пальмовой роще.

Глава 6,

в которой у героя появляются кое-какие виды на будущее

Шагать по пальмовой роще, против моих ожиданий, оказалось не слишком-то и сложно. В фильмах обычно герои пробираются среди зарослей, скрипя зубами и размахивая мачете, отважно и смело прорубают себе дорогу в непролазных сплетениях лиан и время от времени гибнут от укусов ярко-зеленых змей. Нет, тут все было очень даже миленько – никаких лиан, тенек под развесистыми пальмовыми листьями, лениво колышущимися от небольшого ветерка, и затейливая игра солнечных бликов на зеленой низенькой травке.

– Так что ты сделаешь? – спросила Дэйзи, до этого добрых минут десять идущая молча и явно о чем-то думавшая.

– Найду богатую вдову, женюсь на ней, вступлю в право распоряжения имуществом, а после отравлю ее или обвиню в колдовстве, чтобы ее торжественно сожгли на городской площади, – беззаботно ответил ей я.

Тоненько звякнул клинок, вылетая из ножен, и к моему горлу прижалось острие рапиры.

– Ты со мной шутки не шути, мальчик с Запада, я этого не люблю. – Брови-ниточки сурово сдвинулись, глаза мечут молнии – капитан была прекрасна в гневе. – Я спрашиваю – ты отвечаешь, или проваливай на все четыре стороны.

– Так и вопрос надо формулировать по-человечески, – спокойно ответил ей я, не обращая внимания на опасность ситуации. – Чтобы я не гадал, что именно я должен ответить в данный момент.

Дэйзи фыркнула, но клинок от моего горла убрала.

– Вот что я тебе скажу, Хэг, – махнула она рапирой, как учительница указкой, причем надо отметить, явно не слишком легкой. – На моих кораблях поддерживается то же правило, что и при моем папаше, упокой Одноногий его душу в пучинах морских, и правило это такое – если капитан отдает приказ, то матрос, не задумываясь, его выполняет. Это понятно?

– Понятно, – кивнул я. – Не сложились, похоже, у нас с тобой отношения, как у работника с работодателем. А жаль, мне все даже начинало нравиться.

Этой красотке надо сразу четко обрисовать свою позицию, иначе будут здесь меня как осинку гнуть во все стороны, да и в целом это правило полезно везде, а не только тут. Немного рискованно, конечно, но при этом даже если и разбежимся мы с ней в разные стороны, то я все равно в плюсе оказываюсь, до хоть каких-то населенных мест я все-таки доплыл, тут уже и люди есть, и даже какой-то здешний предводитель. Выкручусь как-нибудь… А если нет, то она знать будет, что я ей не замазка оконная и запросто мять меня не выйдет.

– Ишь ты. – Дэйзи рассмеялась, как будто жемчуг по полу рассыпался. – А ты упертый, не тюфяк, как я сначала подумала. Если не пришибут в первом бою, то, может, из тебя хороший корсар получится. Ну и если я тебя сама акулам на корм за дерзость не брошу.

Она убрала рапиру в ножны и деловито сказала, как будто ее клинок и не упирался мне в горло:

– Только вот тебе переодеться надо сразу, а то мои молодцы над тобой потом потешаться будут еще долго. Да и нельзя по морю в твоих железках плавать, не дай бог, за борт сверзишься – так сразу потонешь.

– Согласен, хоть, конечно, и жаль, – с некоторой грустью признал я. – Попривык я к своей сбруе, да и куда ее девать-то, коли сундук мой где-то на континенте остался.

– Деньги есть? – Дэйзи снова зашагала по только ей одной ведомому маршруту, а я двинулся вслед за ней.

– Есть маленько, – застенчиво ответил ей я.

Ну, не сказать, чтобы денег у меня не было совсем. Около двухсот монет я держал при себе постоянно, да от Орта тысяча золотых не так давно перепала, но я абсолютно не в курсе местных цен, а потому совершенно не представляю себе, много ли можно купить на эти деньги, да и каков товар, который продают здешние вендоры? Тем более что есть они только в крупных городах.

– Деньги есть, но где продавца искать? Я же не знаю здесь никого, – печально сказал я Дэйзи.

– Ты знаешь меня, – с ноткой самодовольства задрала нос капитанша. – А я знаю людей, у которых можно добыть неплохое оружие и кое-какую одежду. Надеюсь, у тебя нет каких-нибудь предубеждений против не слишком новых вещей? Или вещей, которые… Мм… Скажем так – немного запятнаны кровью?

– Да нет, – даже удивился я. – Если вещи хорошие, да еще и со скидкой, то почему бы не купить?

Ну, в реальной жизни я бы, конечно, сказал: «Ни за что». А тут как-то все равно, тем более что за такими вещами мог стоять и какой-нибудь квест, кто его знает?

Шли мы еще минут двадцать или около того. Кончилась одна пальмовая роща, потом вторая, а вместо третьей перед нами появились массивные стены города, стоящего между двумя скалами.

– Ого! – с уважением посмотрел я на сложенные из огромных валунов стены и высоченные утесы, прикрывающие вход в город с двух сторон. – Эти ворота так просто, с наскока, не возьмешь.

– Беллами знает, что делает. – Дэйзи направилась ко входу. – Поверь, со стороны моря тоже все по уму сделано. Драй-Соу считается одним из самых безопасных островов Архипелага, и совершенно заслуженно, прошу отметить. Ладно, куда сначала – крысу ловить или же тебя приоденем?

– Сначала меня. Сама сказала, что в таком виде мне только народ потешать, – без сомнений ответил ей я и добавил: – И еще мне Просперо нужен.

– Да вон он. – Дэйзи махнула рукой в ту сторону, откуда мы пришли, и я в самом деле увидел выходящего из леска гиганта с колотушкой на плече.

Он подошел к нам, широко улыбаясь. Да и вообще этот чернокожий великан, похоже, по своей сути был преизрядный добряк. Хотя, полагаю, что и черепа он проламывает с такой же белозубой улыбкой.

– А, капитан Дэйзи, – стоящий у ворот стражник в щегольском колете и широкополой шляпе махнул рукой нашей предводительнице. – А что это вы со стороны леса идете, я слышал, что вы поутру на корабле отбыли?

– Да вот, решила вместо морской прогулки по суше прогуляться, – обворожительно улыбнулась Дэйзи. – Все море, море… Надо и меру знать, ноги разминать, опять же.

– Ну да, ну да, – закивал стражник головой. – Очень верное решение. А это с вами кто, вроде этого дона я раньше не видел в городе?

– Мое новое приобретение. Вот нашла на берегу. – Капитан постучала рукой по моему доспеху. – Хорош, а?

– Хорош, – индифферентно согласился стражник и посоветовал мне: – Парень, смени свою кастрюлю на что-нибудь поприличнее, у нас такое не носят. Да и жарко небось тебе.

– Само собой, – немедленно заверил его я. – Сам жду не дождусь, когда переоденусь.

На этом формальности закончились. Судя по всему, Драй-Соу был оплотом демократии по образу и подобию его правителя: хочешь – иди в город, хочешь – не иди.

Мы вошли в ворота, за которыми простирался довольно тихий на первый взгляд городок с маленькими домиками, стоящими друг к другу буквально впритык. В пыли рядом с домами играли дети и переругивались смуглые поджарые хозяйки, занимающиеся какой-то домашней работой. Вдалеке виднелось несколько высоких шпилей – по-видимому, здесь были предместья, а дальше, похоже, начинался деловой центр, ну, конечно, если так можно назвать центр города, которым руководит самый что ни на есть настоящий пират.

– Просперо, иди к экипажу, – распорядилась Дэйзи. – Скажешь там…

– Просперо идет с нами, – бесцеремонно оборвал ее я. – Он мне будет нужен для провокации, которую я задумал, без него будет сложнее ее провернуть.

Дэйзи слегка нахмурилась, видимо, моя выходка задела ее самолюбие, но взмахом руки оставила Просперо с нами.

– И еще, – продолжил я. – Не хотелось бы, чтобы тебя кто-то увидел в городе прямо сейчас. К нужному нам месту, случайно, никак нельзя пройти закоулками?

– Да пришли уже, – буркнула Дэйзи, все-таки слегка надувшая губы. – Вон в тот дом нам.

Мы вошли в маленький дворик, даже не маленький, а попросту крошечный, поскольку все, что в нем поместилось, – это небольшой дом, площадка перед ним, раскидистая пальма и столик с лавочкой под ней. На лавочке сидел седенький старичок, можно было бы даже сказать – самого что ни на есть миролюбивого вида, если бы не здоровенный шрам, тянущийся через все лицо, от лба и до подбородка.

– Здравствуй, Руфус, – отсалютовала ему ручкой Дэйзи. – Как сам, как твои коленки?

– Болят, девочка моя, – заулыбался старичок. – Нет сил как, особенно перед штормом. Как у тебя дела?

– Дядька Себастьян сегодня мою «Белладонну» потопил, – помрачнела девушка. – И экипаж под волны отправил, вон кроме меня только Просперо выжил.

Старичок нахмурился и цыкнул зубом.

– Тебе надо что-то делать по этому поводу! Не думать, а именно делать. – Руфус сморщился так, что его лицо напомнило мне грушу из набора сухофруктов. – Если ты его не прикончишь сама, то рано или поздно он доберется до тебя. Сам ли, с помощью наемного убийцы или яда, но он тебя достанет, это наверняка.

– Да знаю я, – махнула рукой Дэйзи. – Знаю.

– Раз знаешь, так чего тянешь? – рявкнул кровожадный пират-пенсионер.

Дэйзи фыркнула, как бы сообщая лютому дедуле о том, что она не тянет, а выжидает, и показала рукой на меня.

– Это Хэг, он сегодня нам здорово помог, и я предложила ему место в команде. Но согласись, Руфус, в таком виде его мои парни под лавку загонят, поэтому надо бы его одеть по-людски, да и оружие нормальное подобрать. Меч у него, конечно, неплохой, это видно, но в абордажном бою с ним делать нечего….

Руфус смерил меня взглядом и мотнул подбородком, приглашая нас в дом.

Просперо что-то промычал, судя по всему, сообщая Дэйзи, что он внутрь не пойдет, а тут, на солнышке, посидит, я же шагнул в полумрак прихожей.

Внутри домик оказался совсем уж крохотным, крепко подозреваю, что дед Руфус в годы корсарской юности отжал его у кума Тыквы. Но тем не менее в комнате, куда мы прошли, оказалось сразу несколько сундуков, стоящих на полу, а у стены притулился еще и шкаф.

– Ну, и что ему надо? – Руфус критически оглядел меня.

– Все ему надо. – Дэйзи прислонилась к дверному косяку. – Сам посмотри – у него же толком ничего нет.

– Сколько у тебя денег, приятель? – Старик деловито глянул на меня. – На какую сумму рассчитываешь?

– Тысяча, – ответил ему я, особо не задумываясь. Тысячу я готов потратить, а двести надо заныкать – кто его знает, что там дальше будет. – Тысяча золотом.

– Покажи одну монету, – потребовал старик, получил желаемый золотой, осмотрел его со всех сторон, понюхал, пару раз куснул и кивнул с довольным видом: мол, годится.

– Ну, на тысячу особо не разгуляешься. – Дедок распахнул крышки сундуков. – Но кое-что подберем.

И началось представление!

В этот момент старик Руфус приятно напоминал мне одного моего знакомого армянина, владельца сети овощных палаток со скромным названием «У Вазгена» (как вы понимаете, именно так и звали моего знакомца). Когда я шел за какими-либо дарами земли, я всегда крайне внимательно смотрел на палатку – нет ли там самого хозяина, поскольку если попадешь к этому славному парню в его волосатые руки, то вместо запланированных пары килограммов картошки и пяти яблок припрешь домой еще массу овощей и фруктов, причем среди них будут и такие, названия которых ты даже и не знаешь, но при этом ты не будешь понимать, как вообще дожил до своих лет без этих овощей и фруктов.

А что вы хотели? Армяне – они ведь непревзойденные торговцы и гении маркетинга. Если бы спящая царевна попала не к семи гномам, а хотя бы к трем армянам, они бы не стали ее впустую в хрустальном аквариуме в пещере держать, они бы бедолагу как рекламный материал использовали и открыли бы рядом с ней последовательно, а может и одновременно сразу три точки – магазин «У царевны», шашлычную «Остановись, усталый принц» и мини-рынок «Чисто по-братски».

О чем это я? Ах да, старик. Так вот, похоже, что Руфус был не местный, похоже, что его родиной были Ереван или Дилижан, поскольку поначалу он втюхивал мне даже не одежду, а просто какие-то лохмотья.

– Отличный камзол! – Перед моим носом махали куском ткани с одним рукавом и пятью кровавыми пятнами. – Если бы ты только знал, какой человек его носил! Это был тигр, не человек! Вот ты знаешь, что это был за человек?

– Невезучий это был человек, – лаконично отметил я. – Причем крайне.

– Это был герой из героев! – кипятился Руфус.

– И по этой причине он получил пять ударов шпагой.

– Три удара шпагой. – Камзол вернулся в сундук. – Два других пятна – это его кинжалом потом добили.

У дверного косяка хихикала Дэйзи, которая, явно в отместку за мое упрямство, не желала облегчить мои переговоры с хитрым стариканом.

Наконец шоу кончилось, и открылся третий сундук, в котором нашлись и интересные вещички.

После осмотра вещей я облачился в рубаху с отложным воротником, колет и некое подобие кюлотов, только эти были не по колено, а подлиннее и без пуговок. При этом вредный старик первоначально пытался всучить мне бриджи, мотивируя это тем, что все порядочные корсары в этом сезоне носят именно их, но я был упорен в своих убеждениях, приговаривая: «Нет, папаша, я не ахтунг какой». Тем более что к бриджам в комплекте шли еще и чулки с жуткими ботинками, что делало мое высказывание уже не столь юмористичным, а вот к этим порткам я подобрал отличные ботфорты.

«Ботфорты из кожи морского быка. Предмет экипировки корсара, не промокают никогда. + 29 к силе; + 26 к выносливости; + 8 % к шансу нанести критический удар; + 9 к шансу провести удачную контратаку. Прочность – 533 из 600. Минимальный уровень для использования – 56».

Отдельно стоит отметить, что все вещи были хотя и не элитные, но все же неплохие, с нормальными статами.

– Шляпа! – стукнул себя по лбу Руфус. – Такому молодцу нужна шляпа!

Он вышел из комнаты и через мгновение вернулся с роскошной фетровой широкополой шляпой.

– Что-то она мне знакома, – прищурилась Дэйзи. – Не ее ли, часом, носил Оллонэ?

– Бедняга покинул этот мир, – вздохнул старик. – Не пропадать же добру…

– Да ты что? – Дэйзи злорадно улыбнулась. – И кто его отправил к морским демонам?

– Неизвестно… – Руфус протянул мне головной убор. – Нашли неподалеку от моего дома с ножом под лопаткой. Так распоясались бандюги в последнее время, вечером страшно из дома выходить.

– Ну да, ну да. – Дэйзи засмеялась. – Особенно если учесть, что он тебе денег….

– Не дело это – слухи разносить, – кротко, но как-то очень веско сказал старик, и Дэйзи тут же замолчала.

Я осмотрел шляпу, поначалу собираясь отказаться от нее – у меня же уже есть одна, пусть и с обвисшими краями, но осмотрев ее, понял, что дураком буду, сказав «нет» хитрому деду.

«Шляпа капитана Оллонэ. Головной убор, принадлежавший прославленному корсару, не проигравшему ни одного морского боя. + 34 к силе; + 23 к ловкости; + 15 % к длительности пребывания под водой; + 12 % к устойчивости на палубе при шторме; + 6 % к шансу обнаружить в добыче пиастры. Прочность – 578 из 650. Минимальный уровень для использования – 60».

Вот тебе и на! Однако свезло, вещица-то неплохая.

– Ну и оружие, наконец. – Старик подошел к стенному шкафу и распахнул его. Матерь божья, чего там только не было! Кривые абордажные сабли, какие-то топоры странной формы, шпаги и рапиры, некие двойные крюки, причем один крюк был вообще вделан в протез руки, в общем – арсенал на дому.

– Ух ты… – задумчиво потер я подбородок, разглядывая эту оружейную благодать.

– С абордажной саблей дело имел? – Дедуся наморщил лоб. – Или нет?

– Нет, отец, не имел, – честно ответил я. – Я только мечом орудовал, да еще булавой.

– Ну, меч да булава – это, конечно, неплохо, но все же не то. – Руфус задумчиво посмотрел на свой товар и вытянул из глубины шкафа, как мне в первый момент показалось, шпагу. Присмотревшись, я понял, что если это и шпага, то какая-то сильно модифицированная, с гардой, закрывающей щитками всю руку, и с более широким клинком.

– Пошли во двор, – сказал Руфус. – Махнешь пару раз, скажешь, по руке тебе или нет.

Во дворе я взял шпагу в руки и сделал пару выпадов. Я не специалист, чтобы понять – хорошо оружие сбалансировано или нет, я оцениваю по самой простой шкале – удобно или неудобно. Вот этот клинок был удобен, что и говорить – легкий и при этом какой-то такой очень надежный, основательный.

«Паппенхеймер с острова Дагон. Оружие, выкованное на острове Дагон, где, по слухам, некогда жил кузнец, проникший в тайну морского железа. По этой причине сделанные им предметы крайне ценились среди корсаров. Урон – 268–320 единиц. + 30 к силе; + 18 % к возможности нанести критический удар; + 6 % к уклонению от удара; + 8 % к возможности выбить меч из рук противника; + 7 % к возможности мгновенного восстановления использованного в бою умения. Ограничения к классовому использованию предмета – только воины. Прочность – 610 из 700. Минимальный уровень для использования – 63».

– Вещь, – согласился я. – Ну, отец, сколько за все выходит?

Старик вздохнул:

– Денег тебе уже не хватает, какая тут тысяча, тут побольше будет.

Эх, жаль, славный клинок этот паппенхеймер…

– А ты ведь, приятель, не из наших краев? – Старичок прищурился, склонив голову к левому плечу, и стал здорово похож на всесоюзного старосту Калинина, деятеля сталинских времен, которого я видел в каком-то документальном фильме. – Давай-ка поглядим, может, и у тебя что найдется.

– Ну, есть кое-что, – ответил ему я. – Но ничего такого, что могло бы быть интересным для обмена.

– Ну не скажи. – Старик ткнул своим пальцем в мою руку. – Как насчет вот этого перстня?

Это оказался Перстень мороза, который я получил во времена своей северной эпопеи и до сих пор носил, не снимая. Ну да, старик не промах, и глаз у него алмаз. Там же статы морозного урона, в этом-то климате никем и невиданные, хотя, с другой стороны, там еще и защита от мороза, откуда здесь такой угрозе взяться… А может, он его как экзотику хочет взять? Впрочем, раз хочет, так пусть забирает, невелика потеря.

– Ну отдаешь его мне – и мы в расчете! Слово старого корсара!

Что это у тебя, старый, голос таким елейным стал, а? Явно где-то дуришь меня.

– Ну я не знаю… – Я стянул кольцо с пальца и подбросил его на ладони, раздумывая, как бы мне половчее этого дедусю еще на что-нибудь раскрутить…

– А ну-ка. – Дэйзи взяла перстень у меня с ладони и осмотрела его. – Ох ты, какая цацка, перстень с морозом, невиданная тут штука, да еще и западной работы. – Капитанша с укоризной посмотрела на Руфуса. – Морской ты таракан, тьфу на тебя. Ну ладно, чужаков обираешь, это святое, но этого-то я сюда привела.

– Вот и не стыдно мне вовсе, – не смутился старый жулик. – Если человек хочет быть одураченным, так это его почетное право. Ладно, постой тут, будет тебе довесок, доведем до полной цены.

Через минуту он вернулся, неся в руках широкий пояс, перевязь для шпаги (Дэйзи мне объяснила, что паппенхеймер все-таки тоже шпага, только более защищенная и с широким лезвием) и кинжал.

– Держи, – сунул он мне все это в руки. – Теперь в расчете. Давай перстень.

Я глянул на Дэйзи, та кивнула и перебросила кольцо, которое все это время было у нее, Руфусу. Тот дыхнул на перстень, обтер рукавом и убрал приобретение в напоясный кошель, после чего сел на лавочку.

«Благодаря тому, что вы экипировались в предметы, произведенные на территории Тигалийского архипелага, вами получены следующие бонусы: + 25 % к устойчивости на палубе; + 5 % к шансу нанести критический удар; + 5 % к шансу парировать удары противника. Данные бонусы действуют в абордажном бою вне зависимости от того, на чьем корабле он происходит».

И перевязь и пояс оказались очень неплохими, я фактически компенсировал убыток по силе и выносливости, нанесенный мне сменой гардероба, хотя все равно кое-что потерял. Что же до кинжала – это был не совсем кинжал, а дага, причем из разряда тех, что я раньше только в кино видел. Она была с ловушкой для вражеского клинка. Стоило нажать на кнопку, убранную в рукоять, как одно лезвие распадалось сразу на три, и при попадании шпаги противника в эдакий трезубец острие вражьего клинка могло запросто переломиться. Впрочем, дагой и просто так можно было орудовать, одна радость.

– Это откуда ж ты такой к нам пожаловал? – Руфус с искренним любопытством таращился на меня. – Перстенек-то западной работы, да еще и непростой. Не скажу, что не видал западных вещей, гости оттуда у нас бывают, хоть и ненадолго, но вот чтобы так, в моей лавке…

– С континента, с Запада, – не стал таить я. – Не доброй волей, правда, но оттуда.

– Это как же так – не доброй волей? – Руфус захлопал глазами, при этом хитрыми-хитрыми. – Колдовство, что ли?

– Оно, – подтвердил я. – И пока не найду здесь одну вещь, к себе вернуться не смогу.

– Какую вещь-то? – спросила вдруг Дэйзи. – Я же тогда так и не узнала у тебя про нее.

– Часть ключа. – Я обвел их глазами. – А как она выглядит – я и не знаю даже. Только предположить могу. И где находится – тоже не знаю.

– Поганое твое дело, парень. – Руфус встал с лавки и закряхтел, взявшись двумя руками за поясницу. – Хотя кое-что сделать можно.

– Это что? – в голос спросили мы с Дэйзи, и даже Просперо что-то промычал (он уселся у забора и почти не двигался, напоминая некий черный холмик, я был уверен, что он задремал, однако же вот…).

– Тебе к Фурро надо сходить, в белую башню. – Руфус посерьезнел и последние свои слова сказал без улыбки. – Я думаю, что если тебе кто и поможет, так только он.

– Старик Фурро, точно! – Дэйзи щелкнула пальцами. – Как же это я про него забыла-то, а? Хотя, конечно, в каком он еще расположении духа будет… Там ведь как попадешь.

– А какой у нашего западного гостя выбор, ну если только он не хочет навсегда остаться здесь? – Руфус почесал за ухом. – Где искать – не знает, что искать – тоже не знает. Так хоть какая-то ясность будет.

– Стоп-стоп, – остановил я их. – Что за Фурро, кто это?

Старый и малая переглянулись и с умилением посмотрели на меня.

– Фурро знает все, ну или почти все, он мудрец и маг, – ответила мне Дэйзи. – Он живет в большой белой башне на острове Медузы, и к нему иногда ходят за советом разные люди. Он отвечает всем. Иногда по-человечески, в смысле понятно, а иногда загадками, да такими, что фиг растолкуешь, все зависит от того, в каком он настроении. А когда его совсем уж разбирает, то он еще и задания дает посетителям и только после этого ответ на вопрос говорит.

– Мудрецы – они всегда непредсказуемы, – обрадованно сказал я – появлялась хоть какая-то перспектива. Хуже нет, когда не знаешь, куда идти, это так бесит.

– Какая там непредсказуемость, – вздохнул Руфус. – Просто надо ловить момент, когда он не с похмура. Пьющий он.

Глава 7,

в которой герой получает прозвище

Ну а что, в принципе все логично. Какой маг и мудрец может быть в этом веселом месте? Только пьющий.

– А как же узнать-то – с похмела он или нет? – озадачился я.

– Не сомневайся, узнаешь, – успокоил меня Руфус. – Если трезвый, то на острове тишина будет, а коли поддатый… Он в этом состоянии либо песни горланит, либо огненными шарами кидается, у него это запросто. Да, вот еще… Вроде с ним там слуга проживает, веселый карлик, он завсегда за монету-другую все расскажет.

Слуга – это прекрасно, вот бы еще узнать, где этот остров, и туда попасть.

– А… – открыл я было рот, но Руфус перебил меня:

– Ну, вещички все подошли?

– Все, – ответил ему я и снова было собрался узнать координаты острова мудреца-пьянчуги, но Руфус как-то очень ловко выставил нас с Просперо вон со двора, приговаривая:

– Вечереет уже, у меня режим дня, кушать надо по часам, подорвано здоровье боями да походами, так что валите, мальчики, валите. А тебя, капитан Ингленд, я попрошу остаться.

Калитка захлопнулась, Дэйзи и Руфус, судя по шагам, ушли в дом.

Просперо что-то промычал и развел руками.

– Ну да, – поддержал я его. – Все как в песне: «А паразиты – никогда». Не вышли мы с тобой рожами для серьезных разговоров.

Здоровяк ухмыльнулся и показал мне знаками, что рожей только я не вышел, а он, Просперо, очень даже хорош собою.

Когда задумчивая Дэйзи вышла из калитки, дело уже вовсю шло к вечеру, первые звезды еще не высыпали на небо, но оно уже приобретало тот насыщенный темно-синий цвет, который так радует глаз отдыхающих на море. Этот цвет сулит назавтра хорошую погоду, а значит, и купание, валяние на пляже и все прочие отпускные радости. А вечером такое небо означает для отдыхающих ужин на свежем воздухе, шашлык и вино, а если повезет, то и знакомство с какой-нибудь одинокой в данный момент женщиной… в общем, все тридцать три южных удовольствия. Но это в моем мире и у каких-то счастливых свободных людей. У меня же впереди был трюк с крысой, который должен выгореть, иначе реакция капитана может быть непредсказуема. Интересно, что Руфус ей такого сказал, что у нее так мозги скрипят?

Дэйзи вела нас по каким-то закоулкам, в которых я бы по доброй воле и днем не стал шастать, не то что вечером. Иногда за домами мелькали какие-то темные тени, видимо, местная интеллигенция собиралась на вечерние чтения, оценивающе-алчный взгляд я ощущал даже спиной.

В какой-то момент капитан остановилась в достаточно узеньком проулке, из которого была видна пристань (этот вывод я сделал из того, что там находились причалы и корабли) и сказала:

– Все, мы на месте. Но дальше я не пойду. Ты вроде как говорил, что у тебя план есть и я в него не вписываюсь. И, кстати, может, ты его мне все-таки расскажешь?

Господи, да что там рассказывать-то? Банальщина невозможная, в реальной жизни сроду бы такая ерунда не прокатила даже у распоследних идиотов, но здесь, я думаю, выстрелит, поскольку награда за квест плевая, а значит, и задача передо мной стоит немудреная и примитивная.

– Спровоцируем крысу, да и все, – беззаботно ответил ей я. – Просперо вон горе изобразит, а я, благо меня никто не знает, о смерти твоей сообщу да вопрос кое-какой задам, вот и глянем, кто первый на него ответит.

Просперо замычал, махая руками.

– Что такое? – Я посмотрел на негра. – Что случилось?

– Амымыма. – Просперо что-то пытался донести до меня, только я не понимал, что именно. – Ым!

– Он не уверен, что сможет горе изобразить, – пояснила Дэйзи. – Убить кого-нибудь – это пожалуйста, а вот так, чтобы притворно показать что-то – это не к нему.

– Сделай грустную рожу и молчи, – сказал я. – Брови сдвинь и моргай почаще, будто слезы едва сдерживаешь. А когда спросят, кто я, глаза вверх поднимай и башкой маши.

Просперо кивнул и уставился на капитана.

– Слушай его. – Дэйзи показала на меня рукой. – Может, и вправду что выйдет. А если не выйдет, так ты его тогда потом и прибьешь.

– Ты во мне сомневаешься? – не без самоуверенности спросил ее я, опасливо поглядывая на ощерившегося Просперо.

– Да нет, что ты, какие там сомнения. – Капитан щелкнула пальцами. – Я тебе вообще не верю, потому что знаю тебя всего ничего. Но если дело выгорит, считай, что я у тебя в долгу, пусть и в небольшом, и в уплату этого долга я тебя подброшу на остров Медузы. Как тебе такой вариант?

– Идет. – Я сказал это хладнокровно, как мне казалось, но внутри у меня все приятно ходило ходуном – пошли дела помалу. Если честно, меня очень смущала ремарка из сообщения администрации о том, что ряд квестов недоработан (ну или что-то вроде этого). Понятное дело, что, скорее всего, это какие-то левые квесты, абсолютно не сюжетные, но все-таки кто его знает…

– Вон моя флотилия. – Дэйзи показала на несколько кораблей, стоящих особняком. – А вон там команды квартируют. Видишь, дом стоит?

Ну, домом я бы этот огромный сарай поостерегся называть, но придумано было неплохо. Всяко лучше, если команда не шляется по городу в поисках приюта, а спокойно сидит на одном месте. Ну, если к пиратам вообще можно применить слово «спокойно». В принципе они, наверное, могли бы жить и на корабле, но полагаю, что подвесные гамаки им за то время, что они находятся в море, порядком надоедают. Мне бы надоели, к гадалке не ходи.

– Все, стой здесь и жди, – сказал я Дэйзи и обратился к Просперо: – Так, мой правдивый друг, запоминай, что я тебе скажу. Первое – сначала в этот сарай захожу я, ты заходишь за мной, но секунд через десять. И второе, самое главное – когда я тебе скажу: «Хватай», – и покажу, кого именно, ты это сделаешь и вытащишь нашу крысу на улицу. Понял?

Гигант кивнул, и его лицо снова озарила совершенно детская улыбка.

– Дэйзи, как только наш могучий друг и его ноша окажутся на улице, настанет время твоего выхода. Эту гниду надо будет давить сразу, пока не опомнился.

– Не учи, знаю, что сказать и что сделать, – мрачно заверила меня пиратка. – Ты, главное, найди его.

Я ухмыльнулся, махнул Просперо и направился к сараю, откуда доносился жуткий гвалт.

Сарай внутри был похож на барак – трехъярусные нары, столы, табуреты, ядреный духан и куча полуголых мужиков крайне немиролюбивого вида.

«А прикольно будет, если крысы тут нет, а?» – внезапно подумал я. А что, запросто может быть, что этот черт живет отдельно или вообще тут не ночует. Биг Бен вроде как боцман, а стало быть, командный состав, Джек, похоже, еще тот ходок, Хромой… Про него мне вообще ничего неизвестно. Что-то расслабуха меня одолела, видать, слишком просто все даваться стало, в старые времена я куда более ответственно к подобным вопросам подходил. Хотя, с другой стороны, если цель крысы – смущать умы, то не может этот человек быть в отрыве от коллектива, неразумно это. Ладно, поздняк метаться, вон меня уже заметили.

– Что это за ферта к нам занесло? – раздался чей-то хриплый голос. – Экий красавчик! Ты ничего не перепутал, а?

Тут в сарай вошел Просперо и встал за моей спиной. Не знаю, что там у него было с лицом, но вся эта орава затихла, переводя взгляд с меня на здоровяка. «А много у Дэйзи народу, – подумал я на редкость некстати. – На глаз – сотни полторы-две головорезов, не меньше, и надо полагать, что еще и не все присутствуют. Хотя – пять кораблей. На фрегате, поди, только экипажа – десятка четыре, да абордажная команда…»

– Ничего, – скорбным тоном ответил я. – Ничего я не перепутал, как это ни грустно. Крепитесь, корсары, нет у вас больше капитана. Дэйзи Ингленд мертва.

– Кто? – выдохнуло короткий вопрос сразу десятка три глоток.

– Себастьян Фирейра и его люди, – склонил я голову. – Сам ее последний вздох принимал, на моих руках она отошла.

– Просперо? – подошел к нам мужчина лет сорока в явно дорогом камзоле и со шпагой на боку. – Все так?

Негр закрыл лицо ладонью и что-то промычал.

– А ты кто? – Мужчина в камзоле посмотрел на меня. – Я тебя никогда не видел.

– Неудивительно. Дэйзи всегда хохотала, когда говорила мне, что для всех я – ее подружка. – Я демонстративно сглотнул, как бы загоняя слезы в глотку. – Не хотела, бедняжка моя, чтобы кто-то о нас узнал, не хотела слабость свою показывать. Вот только Просперо и был в курсе, да и то лишь потому, что рассказать никому не мог.

Я подергал глазом, показывая, какое у меня горе. Просперо трясся, не отнимая руки от лица, причем изрядно сомневаюсь, что он плакал.

– Как этот дьявол узнал о том месте, где мы встречаемся, – не знаю, но он пришел, и пришел не один. Мы дрались и убили всех его людей, но вот ее, мою Дэйзи, мою маленькую девочку, не сберегли.

– Чтоб вам всем! – хрустнул пальцами стоящий перед нами пират, весь белый, как лист писчей бумаги. – А где Фирейра?

– Идет сюда на своей баркентине, – быстро ответил я, выходя на финишную прямую. – Еще есть время его встретить и показать ему, что мы не простим смерть…

– Сам Одноногий нам говорит, что надо идти под руку Фирейры! – над молчаливой толпой дискантом взвился голос мужичка, который, растолкав всех, прихрамывая, подошел к нам. – Что теперь мстить за эту бестолковую девку? Она уже мертва, и ей все равно, отомстят за ее смерть или нет. А вот если мы заключим договор с Фирейрой, то у нас будут ром, слава, девки и обеспеченная старость. Фирейра никого не обидит – я-то его знаю!

– Вот же ты гниль, Хромой! – сплюнул мужчина в камзоле. – Тварь!

– А ты бы мотал отсюда подобру-поздорову, Тревис. Тебя-то наш новый капитан не помилует, это точно!

А, так это Тревис, квартирмейстер. Большая шишка, однако. Квартирмейстер – это вам не просто так. Квартирмейстер на судне – это все. Это распределение и снабжение всем сразу, от досок и канатов до оружия, это расстановка команды и дележ добычи. Именно квартирмейстер определяет, насколько ценен захваченный груз и как с ним вообще поступить. Когда капитан ведет судно в сражение, квартирмейстер чаще всего возглавляет абордажную команду и рубится на самом жарком участке боя (ну, если это ему не запретит капитан). Кроме того, он выступает судьей в спорах между членами команды, что тоже очень почетно. Не капитан – судья на корабле, прошу заметить, а именно он. Серьезный пост, что уж там, и мужик, похоже, этот Тревис правильный, вон за шпагой потянулся. А команда молчит, это плохо, тянуть больше нельзя.

– Просперо, вот этого бери. – Я указал на Хромого, а это явно был именно он.

Просперо сделал пару шагов, хлопнул тщедушного хромца ладонью по голове, отчего тот сразу сомлел, взвалил его на плечо и вышел из сарая.

«Вами выполнено задание «Глаза и уши Фирейры». Для получения награды вам следует обратиться к капитану Дэйзи Ингленд».

– Эй, парень, что вообще происходит? – В голосе Тревиса, помимо явной угрозы, абсолютно точно чувствовалось некоторое беспокойство, идущее от непонимания ситуации.

– Тревис, поверьте, все, что происходит, абсолютно точно санкционировано сверху. – Я широко улыбнулся. – Пойдемте на улицу, там все и поймете.

В ответ на мои слова щелкнуло и брякнуло сразу десятка два ножей, и я понял, что, похоже, никто за мной на улицу идти не спешил, и скорее всего, меня сейчас ломтями стругать будут, причем сразу за все хорошее – и за то, что приперся без спроса, и за капитана, и потому, что ничего не понятно. Опять косячок-с, опять ляп. Если бы за мной сейчас наблюдал какой-нибудь особо скептичный зритель, он бы непременно гаденько улыбнулся, и получил бы я от него на пряники по полной программе…

– Стоп! – Тревис поднял руку и нехорошо сузил глаза, глядя на меня. – На улицу, говоришь? Ну пошли, мил человек, коли просишь об этом, только учти, что живым отсюда ты сегодня уйдешь вряд ли.

– Что так? – по возможности беспечно спросил у него я.

– Не ндравишься ты нам, – ответил мне вместо Тревиса здоровенный детина с волосатой грудью и занятной татуировкой на ней – человек в треуголке и с костылем под мышкой, стоящий на внушительной горке монет. А по кругу надпись готическими буквами: «Фиг вам сабля и петля!» Высокохудожественная работа, впечатляет. – Очень не ндравишься.

Ну что теперь поделаешь, я не юбилейный рубль, чтобы всем ндравиться… Тьфу, дьявол, нравиться.

Солнце садилось в море, это невероятно красивое зрелище, доложу я вам. Знаете, когда здоровенный красный диск погружается в темные волны, разбрасывая по ним последние светлые дорожки, и все это – на фоне темнеющего неба с появляющимися звездами. Безумно красиво. Такое зрелище может затронуть лиричные струнки в любой, даже самой заскорузлой душе… Но только не в душах тех лихих ребят, которые топали за мной.

Просперо стоял на площади, под фонарем, держа за шиворот приходящего в себя Хромого. Тот время от времени дергал ногами и что-то неразборчиво бормотал себе под нос.

– Эй ты, большая черная угроза, за что ты его так? – спросил кто-то из толпы пиратов Просперо. – Он все-таки член совета!

– Который чаще всего попросту спит на этом совете, – отметил Тревис.

– Тебе конец, тупая горилла! – внезапно ожил Хромой, засучил ногами гораздо активнее и замахал руками, как мельница, по этой причине Просперо даже поднял его повыше. – Конец тебе, я сам тебе кишки выпущу, лично! Вот сейчас Фирейра придет в порт…

– Да как он сюда придет, тупица? – Из сумерек вышла Дэйзи и остановилась напротив онемевшего от удивления Хромого. – Как, ты бы хоть подумал! Он с Добряком Сэмом на ножах уже сто лет как! Клянусь Одноногим, какие же вы оба идиоты – что ты, что дядюшка мой, и как же вы друг дружке подходите… А как бы вы славно вдвоем смотрелись на рее моего флагмана!

– Тва-а-арь! – завыл Хромой, поняв, что его попросту развели и цена за ошибку будет запредельной. – Дэйзи Ингленд, будь ты проклята во веки веков!

Дэйзи улыбнулась так, как, наверное, улыбается первоклашка, вручая букет своей первой учительнице, и нанесла Хромому короткий удар в живот, причем как-то так изящно она его стукнула, даже без замаха, но мужику хватило. Он выпучил глаза, застыл на мгновение, штаны его сзади обвисли, чуть потяжелев, а после, обмякнув, он и сам повис в руке Просперо без движения.

– Капитан. – Тревис подошел к Дэйзи, на его лице было написано явное облегчение. – Ты жива?

– Конечно, жива. – Дэйзи хлопнула его по плечу. – Не родился еще тот человек, который мою жизнь приберет.

– Ну, не знаю… – Тревис покачал головой. – Твой любовник был очень убедителен, я почти поверил, что тебя прикончили.

– Мой кто? – Капитан уставилась на него. – Какой еще любовник? Ты же вроде не пьешь?

Мне сразу стало как-то неуютно и очень захотелось нажать «логаут». Черт, ведь сто раз себе говорил, что надо быть умнее, что мои шутки когда-нибудь доведут меня до преждевременного окончания моей биографии.

– Вон тот. – Тревис показал на меня. – Он сказал нам всем, что вы давно уже спите вместе, но ты просто не хотела лишних разговоров…

Вот скотина! Причем про давно я вообще ни слова не говорил… Может, он думает, что я ему конкурент, и потому меня топит? Дикость какая-то, азиатчина…

– Дэйзи, я все объясню, – выставил я перед собой руки и попятился от подходящей ко мне пиратки, лицо которой было перекошено от злости. – Ну, это тоже была часть плана!

Моя спина уперлась в корсарские ряды, которые меня придержали, поддержали и задержали, дружелюбно хмыкая. Дэйзи, приблизившись ко мне, улыбнулась и со словами:

– Ах ты, мой сладкий, – со всего маху саданула мне…

В общем, хорошо, что я был в игре, кабы это была жизнь… Но даже тут мне мало не показалось, и я скрючился с воплем:

– А вот и натурализм, елки-палки!!!

– Не будешь в следующий раз всякую чепуху молоть! – назидательно заметила Дэйзи, наклонившись ко мне.

Я распрямился, виновато посмотрел на нее и еще раз попытался оправдаться:

– Надо было сказать что-то такое, что лежит за гранью, иначе эта сволочь могла бы и не среагировать. А тут – небольшой шок. Сама посуди: капитан Дэйзи – и с мужиком! Чушь же!

«Переиграл я, видно, сегодня, мозги совсем не варят», – понял я, сгибаясь от нового удара и слыша удаляющееся цоканье подковок на каблуках Дэйзи. Кто ж такое женщинам говорит… Ну, кроме идиота вроде меня, которому спать пора идти, пока еще каких-нибудь глупостей не натворил.

– Все, парни, идите спать, – раздался голос Дэйзи, когда пираты вдоволь нахохотались надо мной. – Завтра последний день здесь, отдыхайте, послезавтра уходим в море.

Переговариваясь между собой, пираты направились к сараю, некоторые из них, проходя мимо меня, отпускали шуточки вроде:

– Ну что, красавчик, познакомился с Дэйзи поближе?

– Ишь, как она тебя любит-то, прямо до смерти!

– Приласкала так приласкала…

– Видать халтурил ты, Красавчик, коли она твой инструмент не пожалела.

Под конец слово «Красавчик» явно поменяло маленькую букву «к» на большую, а я, похоже, обзавелся кличкой…

– Эй, Красавчик, иди сюда, – раздался голос Дэйзи, которая конечно же все слышала.

– Я Хейген, – пробурчал я, медленно приближаясь к ней.

– Э-э-э нет, – хихикнула Дэйзи. – Теперь ты Красавчик, и не скажу, что это очень уж лестная кличка.

Я вздохнул, рассудив, что пусть хоть горшком назовет, только на остров Медузы доставит. Кстати – а чем она плоха, хотел бы я знать? Может, в ней подтекст какой есть обидный?

– Кто это, капитан? – Тревис смотрел на меня без особой симпатии. – На самом деле?

– Это парень с континента, его зовут Хейген. – Дэйзи, похоже, сменила гнев если не на милость, то по крайней мере подостыла. – Он нам помог отбиться от дядюшкиных бойцов, когда «Белладонна» затонула. Если бы не он, и впрямь все могло бы быть худо.

– С континента? – Тревис покачал головой. – Странно, а выглядит, как мы, никогда бы не подумал, что там так же одеваются. Вроде те, которых мы топили, в доспехах были, в кольчугах. Тонули, по крайней мере, быстро.

– Да приодела я его уже. – Дэйзи фыркнула. – Мы к Руфусу заходили. Кстати, напомни, по этому поводу надо нам с тобой переговорить, он мне кое-что посоветовал.

Тревис кивнул.

– Итак, Красавчик, ты сдержал свое слово, а я сдержу свое. – У Дэйзи в голосе появилась некая торжественность. – Послезавтра ты можешь на моем флагмане отправиться с нами на остров Медузы.

«Вами выполнено задание «Глаза и уши Фирейры». Награды: 800 опыта. Дополнительная награда – капитан Дэйзи отвезет вас на остров Медузы».

Так, а деньги?

«Вы можете выбрать то, что получите в качестве награды, – 500 золотых монет или 25 пиастров. Произнесите вслух или про себя название игровой валюты, и обозначенная сумма будет отправлена в ваш кошелек».

Что-то новенькое, не было раньше такого. Пусть будут пиастры. Денег нет, конечно, но пусть будут.

Да, еще там было что-то про хорошее отношение.

– И вот еще что, – Дэйзи продолжила свою речь, – я могу предложить тебе место в своей флотилии, не среди командного состава, конечно, пока только в абордажной команде, но зато на флагмане. Подумай, и если согласишься, то можешь подписать договор с Тревисом.

– Служить капитану Ингленд – это большая честь, – добавил от себя квартирмейстер. – Тем более сразу на «Розе ветров».

Простым абордажником, смазкой для мечей… А чего я мог еще ждать? Что меня сразу за офицерский стол посадят и пряников в обе руки сунут? Э-хе-хе… «Роза ветров», на редкость девчачье название. Что, давит корона, привык к хорошему?

– Это немалая честь, – согласился я, поклонившись Дэйзи и шаркнув ножкой. – Но если ты не против, я обдумаю это завтра, день был тяжелый, я устал очень.

– А ты с гонором. – Капитан, видимо, подумала, что я решил покочевряжиться после пары ударов по… кхм… – Сразу говорю – извиняться я не умею, что заслужил – то и получил.

– Да при чем тут это? – Я устало вздохнул. – Я правда вымотался сегодня – утром еще дома был, среди холмов и гэльтов, сейчас здесь стою – море, чайки и прочая экзотика. Поспать бы, чтобы в башке все это устаканилось.

– Вон там, – Тревис вытянул руку, – видишь, фонарь зажгли?

Я посмотрел туда, куда он показал, и увидел, что на другом конце причала кто-то и впрямь зажег фонарь и, судя по всему, повесил его над крыльцом.

– Это таверна «Веселый утопленник», – пояснил мне Тревис. – Там можно переночевать, за деньги, естественно.

– И сразу дам тебе полезный совет, – добавила Дэйзи. – Дверь на ночь чем-нибудь припри, никому ее не открывай и держи оружие под рукой. А послезавтра в девять я жду тебя здесь, на причале. Если не придешь, уйду в море без тебя.

Капитан повернулась и пошла к самому большому кораблю, явно фрегату, видимо, как раз и носившему гордое название «Роза ветров». За ней, повинуясь взмаху ее руки, последовали Тревис и Просперо, тащивший за собой так и не очухавшегося Хромого.

Я же кивнул и направился к таверне, держа руку на эфесе своего нового клинка, которым еще предстояло приноровиться орудовать. Это все-таки не меч, да и вместо щита у меня теперь дага, а значит, и защита теперь снижена. Сколько всего нового навалилось, скоро мозги через уши полезут от напряга.

Таверна оказалась именно такой, какой она и должна быть. Летали бутылки, разбиваясь о стены, кто-то кого-то лупил по голове, периодически пьяные голоса требовали рому, хохотали полуголые шлюхи, а рожа кабатчика была настолько отвратной, что хотелось сразу его прирезать.

– Номер? – оттопырил губу этот тип в засаленном фартуке. – Десять серебряников в день, и живи, сколько захочешь. Да еще и завтраком накормлю поутру.

– Идет. – Я сунул ему золотой. – Тут за десять дней.

Не хватало еще копаться в сумке у него на виду. Плюс надо было проверить одну теорию, если все верно, я ему завтра, точнее, послезавтра, еще девять золотых дам.

– Третья дверь слева на втором этаже. – Кабатчик попробовал монету на зуб и довольно заулыбался. – Девка не нужна?

– Не сегодня, – бросил я ему и пошел наверх, уворачиваясь от пьяных корсаров.

Комната была стандартная, и да – в углу стоял сундук.

«Вы арендовали номер в таверне, это ваши личные апартаменты. На тех островах Тигалийского архипелага, где есть таверна, теперь у вас будет куда прийти и где оставить свои вещи. Доступ в номер имеете только вы, а также лица, пришедшие с вами, и только в вашем присутствии. Не забывайте своевременно оплачивать аренду номера. В случае неоплаты вам будет запрещен доступ в апартаменты, но ваши вещи останутся там и никуда не денутся в течение месяца, после они будут изъяты в пользу владельца той таверны, в которой вы были в последний раз».

Я открыл сундук и для пробы бросил туда пузырек с зельем – ну, мало ли…

«Предупреждение! Все вещи, положенные в сундук на территории Тигалийского архипелага, не будут перенесены в ваш сундук, находящийся в Раттермарке, и останутся в данной локации в том случае, если вы ее покинете. Не забудьте взять их с собой, если они вам еще нужны».

Все верно. Ну, лучше так, чем никак. Я побросал вещи в сундук, практически не глядя на них, осмотрел только серп ведьмы, поднятый после драки с ней. Вещичка оказалась забавная, но, прочитав ее описание до конца, я нахмурился.

«Серп бессмертной ведьмы. Оружие ведьмы, известной во всех уголках Раттермарка под разными именами. Не может использоваться игроками. При передаче его в руки некоторых НПС может выступить в роли квестстартера. Внимание! НПС, получившие данный предмет, могут выдать вам как одинарный квест, так и цепочку квестов. Предупреждение. Взяв данный предмет в руки и присвоив его, вы навлекли на себя гнев предводительницы всех ведьм Раттермарка. Будьте готовы к тому, что теперь на вас будут охотиться все ведьмы материка и ряд наемных убийц, с которыми водит дружбу старуха Гоуд».

Черт меня дернул забрать эту железку! Только вражды с ведьмами мне и не хватало для полного счастья. Ладно, доберусь до Жиля де Бласси, вдруг он сумеет мне чем-нибудь помочь.

Я подвинул к двери шкаф – раз посоветовали, то неспроста, хотя, как по мне, сюда и так никто войти не может – и с невероятным удовольствием нажал кнопку «логаут», завершая этот безумно длинный и тяжелый игровой день.

Глава 8,

где говорится о жадинах, хитрецах и странных планах

– Ой, как же это все-таки интересно и увлекательно – играть в игры нового поколения, – нежным голоском практически пропела Вика, глядя, как я, кряхтя и сопя, вылезаю из капсулы и, хрустя суставами, занимаю вертикальное положение. – Ты сейчас просто их ходячая реклама!

– Спасибо тебе, добрая девочка, – оценил я ее сарказм. – Даже поклонился бы тебе в пояс, но вот беда – согнуться я еще согнусь, а разогнуться – боюсь, уже фигушки, не выйдет.

– Во-о-от! – Вика подняла указательный палец. – Я и говорю…

Тут она прищурилась, пристально осмотрела ноготь, заметила там что-то не то, достала невесть откуда пилочку для ногтей (она, пилочка для ногтей, у женщин есть с собой всегда, это факт. Иногда мне кажется, что у них на теле имеется специальный отсек, в котором они эти самые пилочки и хранят) и стала, поджав губы, орудовать ей.

– Что?

Я присел на диван. Надо и впрямь как-то начинать это дело дозировать – что-то сердце уж очень здорово о грудную стенку долбит. Эдак меня игра в могилу свести может.

– Что «что»? – Вика скрежетнула пилкой о ноготь.

– Что ты говорила? – Я потихоньку начинал думать, что это просто пытка уже какая-то.

– Что я говорила? – Вика остановила процесс обработки ногтя и вопросительно уставилась на меня.

– Ничего ты не говорила, моя радость, – вздохнул я. – Меня кто-нибудь искал?

– Никто, причем совершенно. – Вика снова взялась за свое. – Даже странно.

И вправду странно, обычно после выхода из игры я непременно кому-то да нужен, а тут на тебе – никто даже не позвонил, никто не обозначился. Обидно даже как-то…

Рассудив, что раз я никому не нужен, так и мне никто тоже не нужен, я залег спать, причем сон меня прихватил в свои руки еще до того, как башка подушки коснулась. Вот ведь как вымотался я с этими пиратскими страстями-мордастями.

А на работе тоже все было тихо и спокойно, в чем я убедился поутру, притащившись в редакцию. Народ трудился, каждый знал свое место и дело, хотя, если честно, моей заслуги в этом всем особо не было – если раньше я хоть пару дней в редакции появлялся, как-то махал руками и щеки надувал, то за последнее время я и на это уже не расщедривался. Кстати, язва Шелестова не преминула по этому поводу пройтись.

Когда я появился на пороге, она сделала круглые глаза и кукольным голосом спросила:

– Ой, а кто этот дядя? Я его не знаю!

– Ты дура, что ли? – уставилась на нее не обладающая каким-либо чувством юмора Соловьева. – Это Харитон Юрьевич! Доброе утро, шеф!

– Ой, да это наш начальник! – обрадованно пропищала Шелестова и немного попрыгала на месте, изображая детскую радость. – А то мы ведь уже почти и забыли, как вы выглядите! Я подумала: чужой дядька к нам пришел!

– Я оценил шутку юмора, – заверил я Шелестову. – За мысль спасибо, пять; за реализацию сценки – три.

– Чего это? – уже своим нормальным голосом спросила Елена. – Все было реалистично, как по мне.

– Да щас, – хмыкнул я. – А где волосы, собранные в хвостики, и платьице «Мечта педофила»? Нет реализма – нет высшего балла.

Шелестова надула губы, села и демонстративно уставилась в экран, видимо, к признанию своего театрального таланта она относилась серьезно.

Я же прошел в кабинет, где, усевшись в кресло, призадумался о жизни.

По своей сути я человек, совершенно не склонный к рефлексии. Нет у меня вот этого: «Господи! Как же неверно я живу, не так, как должно», – вылетающего из раздираемой противоречиями мятежной души после первых трех стопок. Такой ерунды у меня и после пол-литра не бывает, а критическое отношение к себе любимому у меня проявляется только в кресле парикмахера, это когда полчаса поневоле на свою рожу в зеркало приходится пялиться. Вот тут да, тут, конечно, против правды не попрешь – и щеки вроде все больше становятся, и прыщ вон на носу какой выскочил, и вообще жутковато я стал выглядеть. И, оказывается, у меня дома не фильм ужасов каждое утро показывают по зеркалу, все-таки я сам в нем отражаюсь…

Но на этом все мои глубокие копания в себе самом и завершаются, и мне всегда искренне жалко тех людей, которые любят вытащить из себя какой-нибудь ма-а-аленький узелок собственного несовершенства, а после умело и тщательно пестовать его до гигантского комплекса, ну и в финале платить большие деньги психологу, который от него же и лечить будет. Или бедолаги, которые мастера сами придумывать себе проблему, это вообще ужас что такое. Сначала такой человек вечером усиленно копается в голове – что же не так сегодня было, потом вспоминает, что не зафиксировал в памяти: закрыл он окно в кабинете, уходя с работы, или нет, потом этот чудак убеждает себя, что не закрыл, вот точно не закрыл, и вот уже у него перед внутренним взором предстает начальник службы безопасности, на фоне этого самого окна, и ведет обличительные речи:

– Что, вражина, не блюдешь правила внутреннего распорядка? Ужо тебе! А если кто в ночи проникнет в твой кабинет через это распахнутое окно и украдет пачку бумаги «Снегурочка», что тогда будет, как ты жить с этим станешь, а?

К двум часам ночи ворочающийся без сна горемыка уже уверен, что завтра его точно уволят, да еще и по статье, не иначе. И вот он прибегает на работу первый, за час до всех, и все это только для того, чтобы убедиться в том, что окно закрыто, а охранник дрыхнет без задних ног.

– Ф-ф-фух! – выдыхает моральный мазохист и счастливо работает целый день, чтобы вечером придумать себе новую напасть. Я же говорю – несчастные люди.

Слава богу, что из меня такие вещи выбил сначала КВН, потом армия, ну и работа журналистом, плюс примкнувший к профессии алкоголь. Некогда мне этим заниматься и незачем. Но вот в данной ситуации повод для раздумья есть, поскольку если я за ум не возьмусь, то скоро меня в здание перестанут пускать, что уж о подчиненных говорить. Ну и самое главное – командование Вики хорошо до первого серьезного косяка, и я сейчас не о легких наркотиках речь веду. Когда бахнет (а бахнет непременно, без этого не бывает), спросят не с нее, спросят с меня, причем совершенно справедливо, ибо всегда отвечает старший, а это я, ваш покорный слуга. И все эти отмазки, типа: «Да я же в игре был, ключ добывал», – не прокатят.

Я должен успевать везде, за это мне деньги платят, машины и дома дарят. Надо, надо как-то пересматривать график деятельности, пока еще не поздно. А то ведь оно всегда так – пушной зверек подкрадывается незаметно, хоть и виден издалека…

А с другой стороны – вот как мне завтра в игру не заходить? Ну хорошо еще, если все эти «Мы опоздавших не ждем» от Дэйзи – только пугалка, и будет она там, на пристани, когда бы я ни заявился. А если и впрямь не ждут, и это заложено в программе? Кто не успел – тот опоздал, так что сам дурак? И все, к острову Медузы только вплавь добираться, и то при условии, что он на карте есть.

Я еще немного поскрипел мозгами и, так и не придя к единому мнению в споре с самим собой, сел писать передовицу.

После этого я затребовал в кабинет все те новости, которые были отобраны для завтрашнего номера, чем немало удивил ребят и, по-моему, немного задел Вику, по крайней мере, гримаску, на секунду перекосившую ее лицо, я успел заметить. Эх-эх, вот все-таки что не говори, а сестры есть сестры, было в ее лице в этот миг что-то от Элины. Кровь – великое дело…

Возможно, после этого я бы еще чего-нибудь придумал – сходил бы к Мамонту, запросто, по-соседски и по-дружески, или, может, закатил бы перед своими головоногими речугу на тему «Как правильно подать материал, чтобы тебе за него нормально заплатили и чтобы потом он бы тебе не аукнулся по-недоброму», да мало ли хороших забав можно придумать, но нет, не судьба …

– Всем добрый день. Виктория, здравствуйте, – прозвучал от входа до боли знакомый голос, а другой, уже не менее привычный для моего уха, добавил:

– Девчули, привет. И вам, мужчины, тоже. Ох, да у вас пополнение! И какое!

Вчера забыли, сегодня вспомнили. Видать, перед завтрашним будут накачивать…

– Добрый день всем, – раздался и еще один знакомый голос. Ух ты, сам Азов до нас доехал. Однако ничего себе! Ладно, надо все-таки соблюдать субординацию, как-никак хозяева приехали. Хотя, конечно, теперь слово «хозяева» звучит как минимум забавно, а как максимум… Как максимум, лучше даже и не думать.

– Добрый день, – вышел я из кабинета, поручкался с Зиминым, устроил обнимашки с Валяевым и в очередной раз поразился силе рукопожатия Азова.

– Ну, как тут у вас? – Зимин обвел глазами кабинет, прошелся взглядом по сотрудникам, притихшим и занимающимся имитацией бурной деятельности. – Все в порядке?

– Да абсолютно, – совершенно честно заверил его я. – Грех жаловаться, всего хватает, люди к нам пришли толковые, ну, по крайней мере, они производят такое впечатление.

– И красивые какие, эти новые сотрудники. – Валяев остановился напротив стола Шелестовой и нескромно уставился на нее. – Вот говорят, что пресса – это четвертая власть, а я, глядя на вас, уверен: вы власть первая и единственная. И этой власти я готов подчиняться безропотно.

– Тогда первым же указом я издам запрет на вмешательство в дела работающих журналистов любых лиц, отсутствующих в списочном составе издательства, – бойко ответила Шелестова.

Валяев непонимающе заморгал, а Зимин с Азовым захохотали, оценив внешне вроде как бессвязный, а на самом деле достаточно резкий ответ Шелестовой. Я же только головой помотал – ну что за язва…

Валяев добродушно улыбнулся и повернулся ко мне:

– Слушай, старый, ты когда машину заберешь?

– Какую машину? – не сразу понял я.

– Ту самую, ключи от которой я тебе в качестве выполнения давно данного обещания отдал. Я смотрю, она как стояла у нас в гараже, так там и стоит, и юрист по вопросам доверки ко мне не бежит. Если ты думаешь, что я сам этим буду заниматься, так это вряд ли.

Я хлопнул себя ладонью по лбу – точно. Было дело, отдавал он мне ключи, только я со всеми этими штурмами и квестами вообще про все забыл, напрочь просто.

– Так я пока и не придумал еще до конца, что с ней делать, – пожал плечами я. – Вот и рассудил – пущай стоит, хлебушка-то не просит.

– Хлебушка не просит, но мое место на парковке занимает, – сварливо сообщил Валяев. – А если не знаешь, что с ней делать, – так вон у тебя Виктория сидит, ей и отдай, пускай катается. Ей эта машинка пойдет, она в ней отлично смотреться будет.

Вика и так держала ушки на макушке, а тут и вовсе оживилась.

– А о чем речь? – влезла в нашу перебранку она, плюнув на приличия. – О какой машине?

– Да я вон Кифу давеча отдал свой «Авендатор», спортивный, маленький и ручной сборки, а он все никак его не заберет со стоянки, – пояснил Валяев.

Вика как-то очень неприятно сузила глаза, глядя на меня.

– Слушай, у меня просто не было времени, – немного заискивающе сказал я ей и сам удивился – откуда во мне это? Я, никак, оправдываюсь?

Иронично-презрительная улыбка на лице Шелестовой убедила меня в этом предположении. Что происходит-то? В это время Вика выставила ногу вперед и явно собралась что-то сказать, причем вряд ли это что-то способствовало бы повышению моего настроения. И я нанес превентивный удар, во избежание.

– Ты на курсы вождения записалась? – выпалил я, глядя ей в глаза.

– Со следующей недели иду, – не мигая, уставилась она на меня. – А ключи от машины где?

Жадновата все-таки, ну есть у нее это… Хотя – мимо рта ложку не пронесет, и быть дому, где она будет проживать, полной чашей. Только вот вопрос – чьему дому?

– Не волнуйся, – заверил я Вику. – Отдам их тебе, бога ради.

Валяев засмеялся, Зимин же даже не улыбнулся.

– Правильно, Виктория, – сказал он покрасневшей девушке. – Не заработать сложно, сложно сберечь заработанное и приумножить его. Вы молодец, говорю вам это совершенно искренне. Киф, ты как, все дела на сегодня здесь сделал?

– Все, – хмуро ответил я, мне было как-то неловко перед ребятами за всю эту сцену, уж не знаю, почему, а особенно было стыдно перед Шелестовой, которая, не упирая глаза в стол, как это сделали остальные, явно собиралась досмотреть все представление до конца.

– С приобретением вас, Виктория Евгеньевна! – громко сказала она моему заместителю, судя по всему решив, что быть только зрителем ей неинтересно. – Вот ведь, наредактировали себе машину, стало быть!

Вика, сжав зубы, ничего не ответила, только сдула прядь волос, упавшую ей на глаза.

– Вот все вы о ерунде какой-то говорите, – раздался голос Таши. – А есть серьезный вопрос, который требует именно вашего вмешательства как представителей компании – разработчика игры.

Все трое радеоновцев с удивлением взглянули на миниатюрную девушку, которая сурово смотрела на них, сидя за столом.

– А вы?.. – Зимин щелкнул пальцами, как бы предлагая ей назвать свое имя.

– Я Таша, я здесь работаю, но не это главное. – Малышка, как всегда, плевала на условности. – Вот мы проводим конкурсы, и, как мне видится, нам непременно надо одним из главных призов в каком-нибудь из них, самом таком многоуровневом, сделать посещение «Радеона», такие вещи игроков, как и читателей, очень стимулируют.

– Ну не знаю… – немедленно сказал Азов. – Посторонние люди на территории «Радеона»… Не очень хорошая идея, как я думаю.

– А я ничего такого жуткого в этом не вижу. – Валяев, как всегда, был само благодушие. – Что они у нас там могут такого секретного увидеть, мы же не режимный объект?

– Правильно. – Таша наконец-то встала из-за стола и строго оглядела всех трех функционеров «Радеона». – Открытая политика компании – это всегда располагает к себе коммьюнити. И еще – мы могли бы заявить такой конкурс уже в этом номере.

– Надо посоветоваться кое с кем, – наконец сказал свое слово и Зимин. – Но заявить этот приз можно, почему нет? В конце концов, мы его всегда потом на что-то другое заменить сможем.

– Не-не-не, – вклинился я в беседу. – А вот это – ни за что. Если приз заявлен – вынь его да положь, и это не обсуждается. Лучше мы спешить не будем, лучше выждем, но говорю вам со всей ответственностью, что нет ничего хуже, чем ожидания читателей обмануть!

К таким вещам я относился трепетно, и на то была причина, я бы даже сказал, что глубоко личная. Лет пятнадцать тому назад одна компания, уже не помню ее названия точно, то ли «Бублтокс», то ли «Тригимракс», затеяла выпускать коллекционные фигурки по одному известному литературно-киношному сериалу. Хорошие такие фигурки, хотя и очень даже недешевые, но оно того стоило. Размахнулись широко – хотели выпустить чуть ли не под сотню, включая всех персонажей, причем частично даже и неодушевленных, то есть вообще всех, до последнего пня. И первые фигурки полностью оправдали ожидания коллекционеров – металлические, красивые, добротные, в руках держать приятно, сердце радуется, а душа поет. И на полке книжной красиво смотрятся, ну просто загляденье. Ряды покупателей росли, и после очередной статуэтки издатели решили, что рыбка в лице поклонников серии заглотила крючок полностью и что дальше пипл схавает уже любую лабуду. Состряпав в качестве объяснения какую-то нелепицу, вроде того, что больше статуэтки из металла делать нельзя, поскольку это незаконно (видимо, по законам того произведения, чьих героев они увековечивали), эти удальцы пошли шлепать фигурки из пластмассы, причем не самого высокого пошиба, невероятно ломкой и неказистой, да еще и на редкость вонючей, но зато дешевой. Цена при этом конечно же не поменялась.

Само собой, когда я взял первую из этих фуфлыжных фигурок в руки, то испытал дикую злобу, а когда на форуме (есть коллекция – есть форум в Сети, это закон жизни) узнал, в чем дело, просто-таки дико рассвирепел. Естественно, серия была послана лесом (так поступили почти все покупатели, ну, кроме особо упертых фанатов), но вот разочарование от этого облома осталось на всю жизнь – задумка-то была ох как хороша, жаль, в руки к неразумным жадюгам попала. Поэтому здесь я буду стоять до конца. Что объявили – то и сделаем. А если нет такой возможности, значит, и вовсе объявлять конкурс не будем.

– Киф прав. – Зимин слегка наклонился к Таше. – Давайте мы пока оставим этот вопрос открытым, я его проработаю, а мой секретарь вышлет вам ответ, и будет это сделано в ближайшие пять-шесть дней. Такой вариант вас устроит, моя строгая маленькая леди?

– Вполне, – кивнула Таша, снова садясь за стол.

Зимин с явной симпатией глянул на нее и обратился ко мне:

– Киф, ну долго мы тебя ждать будем?

– А куда мы едем? – полюбопытствовал я, направляясь в свой кабинет за верхней одеждой.

– Обедать едем. – Валяев снова подошел к Шелестовой и прислонился к стенке рядом с ней. – Мы на переговорах были поблизости и решили тебя с собой прихватить, наверняка ты нам несколько добрых слов хочешь сказать.

– Ну, почему только несколько, – не стал скрывать я. – Там много слов будет, хороших и разных.

– Поехали тогда скорее, – поторопил меня Зимин. – Я очень голоден, я даже не завтракал сегодня.

– Да и я тоже поел бы, – поддержал его Азов.

– Милая дама… – Валяев не стал торопить меня, а вкрадчиво обратился к Елене: – А вы не желаете отобедать с нами?

– Я так похожа на голодную? – Глаза Шелестовой были настолько прозрачно-наивны, а голос – по-детски звонок, что и я и Азов с трудом подавили улыбки.

– Кит, тебя только что очень изысканно послали. – Зимин же был сегодня на редкость прямолинеен. – Не по твоим зубам орешек, идем.

– Смею вас заверить, что мы еще увидимся. – Валяев щелкнул каблуками и направился к выходу.

– Это предупреждение, угроза или констатация факта? Мне просто надо понять, чего делать: бояться или прятаться? – сообщила Шелестова, обращая эти вопросы не к Валяеву лично, а ко всему обществу.

И чего она добивается, я не понимаю…

– Ишь, какая щучка, зубастая да длинноногая, люблю таких, – даже в машине горячился Валяев.

– Смотри, откусит она тебе чего. – Зимин иронично посмотрел на друга. – Как по мне, так от таких девиц подальше держаться надо.

– Да ладно. – Валяев хлопнул в ладоши. – Нет таких крепостей женского пола, которые не смогли бы взять деньги, лесть, алкоголь и планомерная осада.

– Ну да. – Зимин фыркнул. – Или, минуя все описанные тобой формальности, просто штурм, как тогда, в Дижоне.

– Я был молод и распален страстью, и потом там все было проще и неинтереснее. – Валяеву явно не понравилось то, что сказал ему собеседник, потому что он замолчал и уставился в окно.

Но, похоже, всерьез он сердиться не умел, ну или просто решил не омрачать обед злобным выражением лица. Так или иначе, когда мы вышли из машины у ресторана с чудным названием «Константинополь», он первый спросил у Зимина:

– Макс, а ты тут до этого ел? Надеюсь, здесь не кормят какой-нибудь дрянью вроде той, что подавали к столу базилевсов?

– Название ресторана не всегда отражает его меню и тем более класс его поваров, – ответил за Зимина Азов. – В иной шашлычной мясо будет куда лучше, чем в самом элитарном ресторане.

– И дешевле, – буркнул я, представляя, какой тут будет чек. Не то чтобы у меня денег при себе не было, но, если честно, я не слишком понимаю, как кусок свинины величиной с ладонь может стоить столько же, сколько стоит средней величины поросенок на свиноферме. Или, может, они из этого поросенка один кусочек вырезают, а остальное с почестями хоронят и стоимость погребального ритуала тоже включают в счет? Дело не в жадности, дело в принципе. Опять же не факт, что будет вкусно, иной раз даже свинину, которую вроде бы фиг испортишь, и ту испохабить умудряются, а чтобы замаскировать это, придумывают, что сия хрюшка приготовлена по-старинному каламбрийскому рецепту, омыта в трех водах, пяти винах и четырех источниках, зажарена на огне из можжевеловых палочек и обмазана секретной смесью из шестисот шестидесяти шести трав и специй. Кушайте, не обляпайтесь. Тьфу…

– Нормальный это ресторан, я тут даже со Стариком был. – Зимин подошел к двери, которую немедленно открыл перед ним швейцар. – Идем, я хочу есть.

Нас посадили в общем зале, Зимин почему-то не захотел идти в отдельный кабинет. Сказав что-то вроде: «Надо быть к народу поближе», – злобно буркнул мне:

– Да выбирай ты! За все платит фирма, – видимо, заметив, как расширяются мои глаза при виде цен, после попенял Азову на нерасторопность персонала ресторана, в общем, досталось всем, а я намотал себе на ус, что иметь дело с голодным Зиминым, похоже, чревато.

Через полчаса я сделал второй вывод: с голодным Зиминым, конечно, общаться опасно, зато с только что поевшим – милое дело.

– Ну, так какие слова ты для нас припас, дружище Киф? – уже совершенно не раздраженно спросил он у меня, попивая кофе из фарфоровой чашечки. – Что опять не так мы сделали?

– Ну, как вам сказать. – Я на сытый желудок тоже был добр, но у меня было ощущение, что все-таки что-то в этой еде не так, пресная она тут какая-то. – Все бы ничего, но я в игре попал туда, где никого, кроме меня, нет.

– Ну да. – Зимин излучал доброту и приязнь. – Ты там один, совсем один.

– Так, а зачем? – недоуменно спросил у него я. – В чем тут смысл?

– Смыслов тут несколько, и все важные, – ответил мне Зимин. – Но основной из них – нам надо было тебя спрятать, хотя бы на время.

– Спрятать? – не понял я. – От кого?

– Не от кого, а зачем, – пояснил мне Азов. – Сейчас объясню.

Я сковырнул ложкой с кусочка торта, стоящего передо мной, крем, закинул его в рот и приготовился слушать.

Глава 9,

рассказывающая о первом разговоре

– Ну, вообще-то слово «спрятать» не слишком верное, если не сказать – неверное вовсе. – Валяев с удовольствием поглощал торт. – Палыч, ну он же не денежка, чтобы его за подкладку ховать?

Азов поправил галстук, почесал лоб и продолжил:

– Ну да, согласен, слово явно не то. Назовем это так: мы решили временно изъять тебя из большого мира.

Я как-то даже офигел. Нет, мои работодатели, конечно, ребята с фантазией и с закидонами, это у меня и раньше не вызывало сомнений, но чтобы изъять меня откуда-то – это, знаете ли… Даже слова не подберешь сразу… Бодрит, наверное?

– А зачем? – осторожно спросил я, положив ложечку с остатками крема на тарелку. – Чего меня изымать-то, это для чего нужно? Ну, если это не секретная тайна, разумеется?

– Забавно выходит. – Зимин отпил кофе. – Это тайна, но не тайна. Немного парадоксально.

– Максим Андрасович хочет сказать, что, разумеется, информация является закрытой, но не для тебя, – пояснил мне Азов.

– Да я понял, не дурак, – махнул рукой я. – Так что к чему? Зачем вся эта канитель с пиратскими берегами и экзотикой? Если надо на время затихнуть и раствориться, я бы мог просто не заходить в игру, да и все.

– Э нет, приятель, шалишь! – Валяев облизал ложечку, которой ел торт, и как-то по-кошачьи с удовольствием зажмурился. – Вку-у-усно было! О чем я? Ах да. Нет, братец, так не пойдет. Нам надо, чтобы все знали, что ты в игре находишься, но при этом никто не мог тебя найти.

– Да как такое возможно? – не поверил ему я. – У вас же там куча всяких программистов, администраторов, каких-нибудь еще специалистов по компьютерам, я не знаю? Вы же можете, наверное, любого игрока найти?

– Мы – можем, ну, я так думаю, – очень серьезно сказал Валяев. – А вот куча программистов и администраторов, про которых ты говоришь, – нет, по крайней мере, без нашего на то разрешения. Про то, где ты находишься, знает всего семь сотрудников «Радеона» – и все, больше никто. Трое из них перед тобой.

– И все равно у меня пасьянс не складывается, – упорствовал я. – Как я вообще попал в недоделанную и закрытую локацию? Это же, выходит, вы изменили квест, ведь правильно? А как же та суперпрограмма, которая отслеживает его выполнение, она же должна тогда мне сразу санкции ввинтить?

– Ошибочка. – Валяев расплылся в улыбке. – Вот смотри. В это задание изначально было вписано приключение на правом берегу Крисны, тоже, конечно, то еще местечко в плане безопасности, но при этом у тебя как у игрока осталась бы возможность прибегнуть к чьей-нибудь помощи и воспользоваться всеми ресурсами – аукционом, инвентарем и прочим, что значительно упрощает прохождение квеста.

– То есть ты просто подставил мне более сложную локацию для прохождения, – понял я.

– Верно. – Валяев ухмыльнулся, явно довольный собой. – Программа работает в сторону упрощения, а не усложнения, такое же уже было, вспомни. Вместо хоть сколько-то населенных мест ты получаешь вообще безлюдные места, в смысле без игроков, лишаешься всех средств коммуникации и какой-либо сторонней поддержки. Здорово, да?

– Да просто офигенно! – У меня внутри все клокотало. – О чем ты! Это же такая экзотика – пальмы, пираты, кашалоты…

– Ну я же говорил вам, что ему понравится! – искренне завопил Валяев. – А вы все: да нет, ему сложно будет!

– Слушай, Никит. – Я как-то просто и естественно стал ему «тыкать». – А что там с Крисной, какой квест был?

– Да замок Тот-Лауха, бывшего первого советника бывшего Темного властелина, – махнул рукой Валяев. – Живописные развалины, нежить, подвал на три уровня, огромный зал с призраком хозяина замка в финале. Красиво и предсказуемо. Ну и, понятное дело, вся эта ерунда – на уровень сто плюс.

– Н-да. – Я почесал затылок. – Тоже не сахар, однако.

– Ой, да ладно. – Валяев махнул рукой. – Ты еще тот жук, либо кого-нибудь опять бы обманул, либо вон тех же рыцарей на него натравил бы. В общем, выкрутился бы, я тебя знаю, но это так скучно. То ли дело тут! Запоминай, что тебе там не глянется, запоминай, потом мне будешь докладывать, понятно?

– И выходит, что по факту тебя в игре нет. – Азов был сама сосредоточенность и явно хотел вернуть разговор в прежнее русло. – Но любой из администраторов подтвердит кому угодно, что ты в игре. Нет, ну как же это бредово звучит, а?

– На самом деле тут пришлось попыхтеть. – Валяев откинулся на спинку стула. – Мои мальчики ночь работали над тем, как скрыть место твоего пребывания от всех, чтобы никто не смог понять, откуда идет твой сигнал.

– Ну, думаю, они работали не столько над тем, как спрятать меня, – глубокомысленно заявил я, – сколько над тем, чтобы кого-то, интересующегося моей персоной, можно было за руку схватить или хотя бы понять…

– Мыслящий человек – это прекрасно. – Зимин поставил пустую чашку на стол. – Но иногда мысли бывают и лишние, а то и вредные.

– Я понял, – выставил я ладони перед собой. – Сдуру сказал, не судите строго.

– Но по факту – все верно. – Азов коротко глянул на Зимина. – Нам надо понять, кто тобой интересуется, поскольку было замечено, что твой персонаж в игре иногда привлекает внимание отдельных личностей, крайне интересных нам. Вот и поглядим, что эти личности будут делать, в твое-то отсутствие.

– Да я вас понимаю, – вздохнул я. – Но и вы меня поймите – незнакомые места, другой стиль игры… И потом, у меня дела на материке остались, вещи…

– Никуда они не денутся твои дела, и уж тем более вещи. – Зимин махнул рукой. – Что с ними будет?

Я сделал рукой замысловатый финт, показывающий всем, что знаем мы это, обернуться не успеешь, как все упрут, несмотря на все ухищрения администрации игры.

– Ладно, пошутили – и будет, – пресек наше хихиканье Азов. – Ты все понял?

– Ну, если говорить о глобальной стороне вопроса – то да, ну, кроме, может, пары вещей.

– Каких именно? – Безопасник вопросительно глянул на меня.

– Если до меня доберутся в реале с вопросом: «Ты где там есть, в Файролле-то чего тебя найти никто не может?», – то кому мне звонить? Вам, дежурному, в службу поддержки? И вообще – надо ли звонить или следует изображать несгибаемого борца за дело «Радеона»?

– Киф, не выпендривайся. – Валяев хоть и говорил добродушно, за нарочитой беззаботностью голоса я услышал вполне серьезное предупреждение.

– Я не выпендриваюсь, – пояснил я. – Я боюсь, это разные вещи.

А что здесь такого? Ну да, когда я понял, чего ради была затеяна вся эта круговерть, я немного струхнул, и нет в этом ничего зазорного. Дураку понятно, что опять где-то в «Радеоне» сквозануло, и на меня, как на живца, сейчас ловят рыбку, большую и маленькую. Просто, удобно, практично. А заодно и механизм работы новой локации можно проверить – все ли колесики вертятся, все ли шурупчики на местах. А клюнуть на меня, видимо, должны, иначе бы они меня сейчас тут кофием не поили.

– Правильный и хороший вопрос. – Азов одобряюще мне подмигнул. – Вот, сразу видно отслужившего человека, по существу спрашивает. Что, страшновато?

– Есть маленько, – не стал скрывать я. – Но не думаю, что кому-то нужна моя голова, ну, чтобы прямо уж так сильно.

– Правильно, – ободрил меня Азов. – Не нужна, смею тебя заверить. Сведения нужны, а голова – нет. Это хорошо, что ты себя не переоцениваешь. Но тем не менее могут попробовать подобраться и с этой стороны, будь к этому готов.

– Это-то и пугает, – печально сказал я. – Тушка у меня одна, другую в комплекте не дали.

– Верно. – Азов залез в карман и достал оттуда небольшую коробку. – И я не погрешу против правды, сказав тебе, что она нам крайне дорога. А посему – держи.

Он передвинул коробку по столу в моем направлении, я ее поймал и открыл. Там лежали часы, красивые, позолоченные, на широком металлическом браслете. Я повертел их в руках, осмотрел и сообщил глядящим на меня хозяевам:

– Подделка, поди? Не тянут они на настоящий «Ролекс».

– Ну почему сразу подделка? – слегка суховато ответил Зимин. – Китай, конечно, но фабричный, качественный.

– Ну, это в корне меняет дело, – проникся я осознанием того, что мне не совсем уж фигню вручили. – А зачем они мне вообще нужны? Я часы уже лет десять не ношу.

– Надень. – Азов махнул рукой. – Прямо сейчас надень.

Я защелкнул браслет на руке, маленько повращал кистью, привыкая к давно забытым ощущениям.

– Вот. – Азов довольно улыбнулся. – А теперь резко подними кисть, до упора.

Я проделал эту манипуляцию и услышал легкое попискивание, оно шло от Азова, державшего в руке миниатюрный прибор, который он невесть когда успел откуда-то достать.

– Ну вот, теперь мы знаем, где ты, а дальше – пара пустяков. – Азов показал мне прибор, на экранчике которого билась точка. – Вражья техника сигнал распознать не должна, он закодирован, ты, если что, сидишь и ждешь подмоги. И не геройствуй.

– Об этом можете не беспокоиться, – заверил их я. – И не подумаю. А как его выключить?

– Так же, как и включал, – объяснил Азов. – Кисть вверх – и все.

Я проделал указанную манипуляцию, и точка на экране, наверное, потухла, по крайней мере, писк точно смолк.

– А можно еще вопрос? – Скорее всего, не стоило мне расспрашивать о некоторых вещах, но уж больно интересно было.

– Ну валяй, только если совсем сокровенные вещи тебя интересуют, то не обессудь, ответа не получишь, – порадовал меня Зимин.

– Скажите, что, опять в компании кто-то постукивает? Мы еще одну крысу снова ловим? – мне все-таки надо знать, на что я иду. Если бы не это – фиг бы я такие вещи спрашивал.

Трое функционеров переглянулись, а после Зимин, вздохнув, ответил:

– Не совсем так, Киф. Тут немного другое происходит, то-то и оно, что мы сами не все знаем, и это нас ох как беспокоит.

– Ничего не понял, – честно сказал я. – Вообще ничего.

– Смотри. – Азов сделал знак Зимину: мол, сам объясню. – В игре стали происходить вещи, которые не вполне поддаются анализу наших сотрудников. Все, что творилось в игре раньше, всегда было объяснимо, укладывалось в понятийные нормы. Но в последнее время многие вещи вышли из-под контроля. Стихийно возникают и распадаются временные союзы сообществ, кто-то искусно разжигает межклановую вражду, и не скрою, что все это нас очень беспокоит.

– Может, «Консорциум» шалит? – предположил я.

– Да нет, с этими-то все как раз было бы просто, – процедил сквозь зубы Зимин. – Мы знаем их так же хорошо, как они нас, это не их работа. Это некая третья сила, причем отлично информированная и организованная. И ее надо перемолоть в труху, если мы хотим восстановить статус-кво.

– Согласен, – кивнул я. – Но я-то тут при чем?

– Мюрат, твой старый приятель, – один из тех, кто явно работает на эту третью силу, и мы думаем, что он не рядовой боец, а одно из доверенных лиц. Мы хотим, чтобы он задергался, а там, глядишь, и его хозяева себя проявят. – По тону Зимина было ясно, что хозяевам душки Мюрата хорошего ждать не приходится, не завидую я им…

– Так, может, его в реале поспрошать? Или еще кого из «Двойных щитов»? – на голубом глазу спросил я.

– Да неплохо было бы, – зло посмотрел на Азова Зимин. – Вот только наши доблестные безопасники никак его пропасти не могут, кодированный сигнал, видите ли.

– Причем совершенно уникальный, впервые такое вижу, вообще не отслеживается. – Азов вздохнул. – Первый прокол за столько лет, даже Кит не помог, представляешь?

Кит скроил рожу, как бы говоря: «И так бывает, что уж теперь…»

Однако…

– Что до его клана – мы полагаем, что их трогать не стоит, чтобы не спугнуть хозяев. – Азов был сама серьезность. – Но вот потом… Потом…

Он потер руки, и у меня по спине побежали мурашки.

– И все это представляет определенную угрозу для компании, – закончил свои пояснения Зимин. – Это наша игра, и мы должны ее контролировать полностью, если ты понимаешь, о чем я.

– Еще бы, – заверил его я. – Теперь ясно. Хотя все равно, эта локация… Там как-то непривычно очень – ни игроков, ни почты…

– Да ладно тебе, Киф, – бодро сказал Валяев. – Подумай о том, что ты на самом деле крут, ты первый пришел в локацию, где до тебя не был ни один игрок.

– А бета-тестеры? – не понял я. – Вы что, в эту локацию их не запускали?

– Бета-тестеры, – захихикал Валяев. – Смешно.

– Скажи мне, Киф. – Зимин был очень серьезен. – А ты вообще что-нибудь о бета-тестерах в «Файролле» слышал?

Я напряг память, но так ничего по этому поводу в ней наскрести и не смог. Странно.

– А как же вы тогда исследуете новые локации, ну, на предмет ошибок или там глюков? – удивленно спросил я. Вот умеют они все-таки, собаки такие, удивить.

– Уж как-нибудь да исследуем. – Зимин помассировал виски. – Своими силами управляемся кое-как. А если говорить об этой локации, так она уже полгода как к релизу готова, остается только мелочи зачистить, но то одно мешает, то другое…

– Чистая правда. – Валяев закивал головой. – Вообще у этой локации довольно странная судьба вышла. Ну, вот посмотри.

И Валяев рассказал мне довольно занимательную историю Архипелага.

Изначально эту локацию написали только для того, чтобы корабли игроков без особой надобности по морю не шастали, на тот момент еще бескрайнему и безбрежному, поскольку Равенхольмом тогда еще не пахло. В игру были введены два острова, пролив между ними, толпа корсаров и пара больших кораблей для них. Ну и еще кракен как последний рубеж обороны и последний аргумент для особо шустрых игроков, чтобы не лезли, куда не надо.

Время шло, игроки привыкли к тому, что пираты есть, а игровой зоны в местах их обитания нет. Одно время было модно искать боя с пиратскими бригами и галеонами, в надежде, что удастся их потопить. Бытовало мнение, что с пиратского корабля можно снять какие-то совершенно нереальные трофеи. Мнение было, а фактов не было, поскольку потопленные корабли мигом шли на дно, оставляя на поверхности только доски и обрывки такелажа.

Потом мода на это прошла, и пиратов стали воспринимать исключительно как некое неудобство по дороге к Равенхольму, который к тому времени уже появился на карте Файролла, то есть как некое неприятное промежуточное звено, способное создать кое-какие проблемы странствующим и путешествующим. Джентльмены удачи при этом задумывались как серьезная сила, и, заметив спад моды на пиратов, Валяев, хитро кхекая, дал команду разработать дополнительные локации среди морской безбрежной глади. За год появились остров Медузы и острова Гнилого Черепа, Надветренные широты (раньше корабли игровых сообществ отправлялись на дно в колоритном месте с незамысловатым названием Коралловый риф) и атолл Висельников, и уйма других мест, где корсары воевали, развлекались, пили ром и играли в карты. Система Тигалийского архипелага становилась все больше и больше, ну и, конечно, активно заселялась НПС, причем не просто пиратами с минимальными показателями искусственного интеллекта, а полноценными персонажами, с квестами, с историей, со всем что надо. Острова прирастали торговцами, плантаторами, губернаторами, скупщиками награбленного и еще много кем. И где-то с полгода назад локация обрела почти законченный вид, о чем и говорил Зимин.

Понятное дело, что такое мимо игроков пройти не могло, на форумах предсказуемо возникли дискуссии по поводу того, когда обновление увидит свет и будет ли введен для игроков класс «пират» (ну или «корсар»), но от «Радеона» не последовало ни комментариев, ни обещаний, и разговоры потихоньку затихли.

– Ну, это, наверное, неправильно, – покачал головой я. – Игроки – это такой народ, они внимание любят…

– Да ты понимаешь, заспорили мы. – Валяев ткнул пальцем в Зимина. – В той части заспорили, как игру подавать игрокам после релиза.

– Не понял? – Я искренне захлопал глазами. – Что значит «как»? Через анонсы, акции, рекламу, сайт, наконец. А если еще и дать пару-тройку деньков на халяву поиграть…

– Ну, ты нас совсем уж идиотами не считай, – иронично отметил Зимин. – Другой разговор, под каким соусом было подавать эту локацию – то ли как бонус ВИП-подписчикам, что было самым верным…

– Это было предложение Макса, – пояснил Валяев.

– То ли сделать ее открытым и бесплатным дополнением, что, конечно, экономически безграмотно, – саркастично закончил Зимин.

– Зато это было бы отличной рекламой. – Валяев не собирался сдаваться. – И тогда через годик правый берег Крисны продавался бы влет.

– А что там с правым берегом? – Я уже второй раз за сегодня про него слышал.

– Там тоже ведутся работы по созданию очень большой локации, прямо от полей Смерти и почти до левобережного Селгара, – пояснил Зимин. – Это, правда, коммерческая тайна, неразглашение и все такое, конечно…

– Но ты ее уже выдал, – усмехнулся Азов.

– Да ладно, мы с ним уже плотно повязаны одной веревочкой. – Валяев хлопнул меня по плечу. – Не так ли, старина Киф?

Его глаза блеснули, рот растянулся в улыбке.

– А то! – подтвердил я. – Куда я теперь от вас денусь…

– В общем, единства мы так и не достигли, а локация – вот она, есть. Мы уже почти договорились, и тут возник… – Валяев выдержал паузу. – Па-бам! Киф Великолепный, Единственный и Неповторимый и пошел ломать все наши наработки.

– Мы все-таки собирались изначально запустить эту локацию в рамках программы для ВИП-игроков, – пояснил Зимин. – Через сложные квесты они бы достигали Архипелага, плюс он бы был открыт как для ВИПов Раттермарка, так и для ВИПов Равенхольма, причем ни о каком сотрудничестве там бы речь даже и не шла – они были бы в состоянии войны друг с другом.

– Да, а фракции пиратов тоже были бы поделены на союзников Раттермарка и Равенхольма, могло бы выйти здорово. – Валяев мечтательно вздохнул. – Но увы, не успели. Стартовал квест по возвращению богов, и нам стало не до того.

– А теперь еще и вот это, – подытожил Азов. – Неладно что-то в датском королевстве.

– Ну да, – согласился я. – А мне что там делать, в Архипелаге? Там хоть ключ-то этот есть, как бы навеки не зависнуть? У меня срок – полгода!

– Само собой, есть, – заверил меня Валяев. – Ищи, родной, это работа твоя.

– Так даже наводки нет никакой, кроме какого-то алкаша с острова Медузы, – пожаловался я. – Хоть маячок дайте!

– Да прямо, – фыркнул Зимин. – Крутись давай, ты мальчик взрослый!

– И ушки на макушке держи постоянно, – попросил меня Азов. – Места там непростые, имей в виду. Ну, я вот от этого всего далек и то в курсе.

– А вот еще вопрос, – решил я выжать максимум информации из работодателей. – Как так выходит, что пираты всегда игроков топят? У игроков же и маги есть, и доспехи лучше?

– А что маги? – Валяев захохотал. – У них в морском бою с неписями ограничения вступают в силу, плюс пираты тоже не с пустыми руками воюют. Да и больше их всегда.

– Ага, значит, все-таки есть у них какой-то дальнобой, – понял я. – А какой?

– Доплывешь – увидишь, – заявил Зимин. – Не филонь, говорю!

Вот же зануда!

– Плюс нам пока не слишком нужно, чтобы кто-то доплыл до Равенхольма, – ехидно сказал Валяев. – Всему свое время, особенно большой войне, а там будет большая война, поверь мне. Не до нее сейчас. Видишь, с ее репетицией в Архипелаге даже не сложилось.

Всегда знал, что в онлайн-играх есть те, кто направляет действия народных масс. Вот тебе и: «Все зависит только от тебя».

– Ты не думай, Киф, это не жульничество. – Зимин вздохнул. – Просто интерес надо подогревать понемногу, но постоянно, иначе игроки пресытятся впечатлениями. Радость хороша порционно и дозированно, иначе это будет не радость, а всего лишь ее суррогат.

– Да я чего? – сообщил ему я. – Мое дело сейчас – на кораблях плавать, по морям, по волнам.

– Вот и умница. – Зимин одобрительно сверкнул белоснежной улыбкой.

Я набрал воздуха в грудь и сказал:

– Еще один вопрос, последний. – Валяев устало глянул на меня. – А вот там сказали, что ряд квестов невозможно довести до ума по причине их недоработки. И как?

– Да никак. – Валяев допил остывший чай. – Все ключевые квесты в порядке, проверено, даже не переживай. Если попадется мертвый квест, откажись от него, да и все.

– Так это еще понять надо, – протянул я. – Что он неживой-то.

– Поймешь, ты не дурак. – Валяев встал из-за стола. – Ну, если совсем невтерпеж будет – у меня спроси, не комплексуй.

Официант принес счет, Зимин расплатился, и мы пошли к машинам.

– Ты сейчас куда? – перед тем как сесть в салон, спросил у меня Валяев. – Может, подбросить?

– Не, я своим ходом, – отказался я. – Мне вон три остановки на метро до дома, а с вами я все пробки соберу.

– Рационально, – согласился он и закрыл дверь.

– Киф, еще раз – бдительность и осторожность, – попросил Азов. – Если что – звони днем и ночью, это не проблема. Любая информация важна, помни об этом.

– И вот еще, – ко мне приблизился Зимин. – Завтра ты встречаешься с нашими… Скажем так, конкурентами… Помни о том, что тебе говорил Старик. Будь мудрым и хитрым, это важно. И потом – сразу ко мне на доклад, ясно? Ну или хотя бы позвони, что ли, лентяй ты эдакий!

– Будет сделано, – козырнул я.

Зимин сел в машину. Азов тоже почти влез в нее, но после, передумав, подошел ко мне.

– Да, Киф, может, девочке твоей с правами помочь? Ну, с их получением. Один звонок – и уже сегодня домой привезут, со всем уважением.

– Нечего, – жестко сказал я. – Пусть сама учится водить, и так вон смотрю, разбаловалась чересчур.

– Вот это правильно! – Азов одобрительно хохотнул. – Я тоже на это обратил внимание, ты с ней построже. Они, когда молодые, часто расслабляются быстро, мозгов еще немного, а амбиций – хоть отбавляй.

Машины уехали, а я отправился к метро, размышляя об услышанном и о своей несчастной доле. Жалея себя, я добрел почти до дома, но попасть в квартиру так быстро и так рано мне нынче была не судьба.

– Харитон Юрьевич, – раздался голос Еремы у меня за спиной, прозвучав чуть позже, чем звук затормозившей машины. – Увы, но день встречи нам пришлось перенести на сегодня. Не затруднит ли вас сесть в мою машину?

Глава 10,

рассказывающая о втором разговоре

– Ну, не могу сказать, что у меня вызывает большую радость подобное изменение в моем расписании, но я так понимаю, что вы все равно найдете массу аргументов для того, чтобы я это сделал, – выдал я фразу на редкость сложного плетения.

– Все зависит от ваших пожеланий. – Ерема был само примирение и миролюбие. – Но лучше было бы согласиться, смею вас заверить, что это в наших обоюдных интересах.

Все это звучало бы как изрядно завуалированная угроза, если бы не выражение лица Еремы, на котором не было ни малейшего намека на возможное применение силы, причем совершенно не наигранное и не фальшивое.

Я вздохнул и сел в машину, которая, как только я закрыл за собой дверь, резко набрала скорость.

В какой-то момент я подумал о том, что можно было бы и апробировать свежеподаренные часы, но, подумав еще маленько, выкинул из головы эту идею. Во-первых, никакой угрозы для себя я пока не видел, во-вторых, кто его знает, какие они методы будут применять для моего освобождения, ну и, в-третьих, кто поручится, что эти часы обо мне и так постоянно не сигнализируют, просто я этого не знаю. Вся эта демонстрация с экранами и точками на них может быть попросту муляжом, в который я должен поверить, знаем мы такие штуки.

– Вы о чем-то задумались? – Ерема, сидящий рядом со мной на заднем сиденье, повернул ко мне голову. – Какие-то неприятности?

– Да вы знаете, в последнее время моя жизнь настолько насыщена событиями, что я уже и не знаю, что в ней неприятности, а что – нет, – совершенно честно ответил ему я. – Все настолько перепуталось, что свет от тьмы не отличишь.

– Ну на самом деле между светом и тьмой очень много общего. – Ерема был предельно серьезен. – Единственное отличие между ними – это то, что они служат разным целям, вот и все. Но вообще-то это тема для очень и очень долгого философского спора, и я не думаю, что здесь для него время и место.

Я промолчал, поскольку вовсе не люблю длинные и уж тем более философские споры. Споры, как правило, заканчиваются не слишком хорошо – каждый остается при своем мнении, но некий зазор в отношениях возникает. Тут один зазор, там другой – и вот готово, вроде бы неплохие знакомые перестают испытывать друг к другу приязнь, а при определенных условиях и вовсе не хотят ни видеть, ни слышать друг друга. Вот и возникает вопрос – и кому эти споры нужны? Ну а если они еще и философские, то тут хоть святых выноси.

Ехали мы долго, и это при том, что вроде бы нигде особо и не стояли. Время от времени я поглядывал в окно, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, куда меня везут, и по всему выходило, что пока мы движемся в район Хорошевки, по крайней мере, мы проехали памятник Народному Ополчению, дальше маленько попетляли по улицам, проскочили Звенигородский путепровод, пару раз пересекли по мостам Москва-реку и наконец затормозили у небольшого здания.

– Приехали. – Ерема открыл дверь и вышел из машины.

– Крылатское, – отметил я, покинув салон через другую дверь.

– Хороший район, нам нравится здесь, – откликнулся мой спутник и протянул руку в жесте, который я расценил, как приглашение зайти в здание.

Внутри было пустынно, безлюдно и гулко. Гулко, потому что наши шаги отдавались эхом и тогда, когда мы шли по фойе, и когда поднимались по лестнице. Ни ресепшен, ни сотрудников, снующих туда-сюда, – никого. Пустые коридоры, тусклый свет ламп дневного освещения и какая-то заброшенность, хотя ни пылью, ни тлением не пахнет. Но все равно странно для столь влиятельной организации.

– Скромно тут у вас все, аскетично, – отметил я. – Не то что в «Радеоне». Там-то у них и девочки в шейных платочках, и лифт с зеркалами, и кафе со СПА.

Ну давай, приятель, скажи то, что я от тебя жду, и я получу подтверждение своей правоты.

– Это их привычный стиль, – мягко ответил Ерема. – Антураж всегда был любимым орудием наших… мм… конкурентов, это им кажется более простым путем к сердцам и душам людей. Мы же действительно предпочитаем аскетичность. Лучше быть, чем казаться. Это, конечно, не девиз, но образ нашей жизни. И, знаете ли, пусть наш путь примет лишь один человек из десяти, даже из ста, но это будет думающий человек, умеющий отделять внутреннее от внешнего.

Именно после этих слов я на один шаг приблизился к тому выбору, который мне неминуемо придется сделать. Терпеть не могу идеалистов и фанатиков, препаскуднейшее племя…

– Вот мы и пришли. – Ерема открыл передо мной дверь. – Прошу вас.

В приемной (а это явно была именно она) тоже все было непривычно – вместо грудастой красотки за столом сидел молодой человек с правильными чертами лица в строгом сером костюме и что-то печатал на компьютере. Напротив него, у стены, по-простому, на стуле, сидел еще один мужчина, внешностью очень похожий на секретаря.

– Привет, – помахал я им рукой, решив, что вежливость в данном случае точно не будет лишней. Впрочем, двое из приемной, одинаковы с лица, только кивнули мне, широко улыбнувшись и тем самым, видимо, обозначив местное радушие.

– Харитон Никифоров к Игорю Ивановичу, – немного торжественно сказал Ерема секретарю.

Тот кивнул и сделал приглашающий жест рукой, одарив нас еще одной радушной улыбкой.

Ерема постучал в дверь и, услышав: «Да-да», – открыл ее, дождался, пока я войду, и закрыл ее за моей спиной, оставшись с той стороны.

Кабинет был неожиданно велик и столь же неожиданно уютен. Причем из чего складывался этот уют, было непонятно, – мебель достаточно скромная и расставлена в помещении довольно-таки хаотично, но тем не менее здесь было как-то спокойно. Хотя, возможно, все это казалось из-за контраста с пустынным зданием и гулкими лестничными пролетами.

Хозяин кабинета был седовлас, несмотря на еще не такой уж и почтенный возраст (я бы дал ему на глаз сороковник, никак не больше), довольно высок ростом, облачен в черный костюм и не очень идущий к нему пестрый галстук.

– Харитон, я рад наконец познакомиться с вами лично, – сообщил он мне, встав из-за стола и протягивая руку. – Наслышан, наслышан.

Интересно, от кого и про что именно? Хотя, возможно, это всего лишь знак вежливости…

– Не могу сказать того же, ну просто потому, что мне никто ничего о вас не рассказывал, – вежливо ответил ему я, пожимая крепкую руку. – Надеюсь, я вас не очень этим обидел?

– Совершенно не обидели. – Хозяин кабинета сел за стол и указал мне на кресло рядом с ним. – Да и откуда вы про меня слышать могли? Хотя странно, что ваши работодатели вам ничего о нас не рассказали.

– Не скажу, что совсем уж ничего, – заюлил я. – Но и конкретики никакой не дали.

Игорь Иванович с доброй улыбкой смотрел на меня, явно понимая, что на самом деле сказали мне не так уж и мало и что я попросту прибедняюсь. Мне стало как-то стыдно под его добрым и каким-то всепрощающим взглядом, что меня удивило – давненько я за собой такого не замечал.

– Харитон, зачем вы лукавите? – мягко спросил он. – И сказали вам достаточно, да и сами вы обо всем уже явно догадались. Ну, может быть, не так уж давно, но догадались, я же вижу, как вы глазами по моему кабинету шаритесь. Вы ведь что-то пытаетесь тут увидеть?

– Почему-то я думаю, что у вас есть прекрасный обычай, такой же, как и у ваших конкурентов: что-нибудь да хранить в своем кабинете, что-нибудь эдакое, как память о прекрасной и далекой юности, – негромко сказал ему я. – В вашем случае, я полагаю, должен быть меч.

– Нет. – Игорь Иванович покачал головой. – Меч не у меня, меч у моего командора. А у меня – вот.

Он встал, раскрыл створки шкафа за своей спиной и достал оттуда весы, старые настолько, что аж позеленевшие и какие-то… Ну не знаю, несовременные, что ли?

Я шумно вздохнул. Все мои домыслы о том, что я всего лишь нафантазировал себе страсти-мордасти нечеловеческие и что пора со спиртным завязывать, с грохотом и дребезжанием покатились под откос.

– Вы простите, – хмуро глянул на Игоря Ивановича я, пытаясь пальцем остановить глаз, который реально начал дергаться. – Я в теософии не силен, не смогу сразу определить, кто вы и как вас на самом деле звать.

– Вот в том и есть главная беда сегодняшнего человечества, что многие знания утрачены или просто потеряны, – печально сказал Игорь Иванович (или как там его зовут на самом деле). – То, что про меня и моих братьев забыли, – это ничего, мы к этому привыкли, но ведь и отца нашего вы тоже забыли, а вот это беда, и беда ужасная.

– Чему учили, то и помним, – буркнул я.

Игорь Иванович осуждающе покачал головой:

– И чем для вас это кончилось? В чьи лапы вы попали?

И вот тут меня как будто что-то отпустило, словно морок развеялся, который меня незаметно окутал.

– А в чьи лапы я попал? Надо заметить, что они мне ничего плохого не сделали, – с вызовом произнес я. – Наоборот, все очень даже неплохо складывается.

– Вы так полагаете? – Хозяин кабинета поудобнее устроился в кресле. – А потом?

– Мне интересно то, что происходит здесь и сейчас, – уточнил я. – А что будет потом… Да какая мне разница, я во все эти страсти про Высший суд и прочее такое вообще-то не верю. Вот скажите мне – там и вправду что-то есть?

«Черт, какую статью можно забабахать!» – проснулся во мне журналист. Конечно, это никто не напечатает. Скажут, что чернуха, фуфел, совсем исписался, и посоветуют попробовать поработать с желтой прессой. Или на принудительное лечение отправят в сопровождении крепких ребят и в белой рубахе с длинными рукавами. А уж как хозяева посмеются…

– И не подумаю вам ничего рассказывать, – совершенно неподобающе для своего положения фыркнул хозяин кабинета. – Не хватало только этого еще.

– Ну вот. – Я торжествующе улыбнулся. – Стало быть, нечего вам сказать.

– Совет. – Игорь Иванович нахмурился. – Мне говорили, что вы довольно дерзкий и непредсказуемый человек, но все-таки постарайтесь держать себя в руках, по крайней мере, в моем присутствии. Да и в целом помните, что смирение есть добродетель.

– И еще надо подставлять другую щеку после того, как по первой ударили, – ухмыльнулся я. – Не мой случай. Вы уж извините, но это не по мне.

– Скажите, а вас совершенно не смущает то, с кем вы говорите? – неожиданно спросил Игорь Иванович. При этом в его глазах явно читалось искреннее любопытство, он совершенно не пытался напугать меня этой фразой.

– Вы в контексте беседы или так, вообще, в мировом масштабе? – уточнил у него я.

– Вообще, – пояснил собеседник. – Без привязки к нашей полемике.

– Да нет, – пожал плечами я. – Не скажу, что это дело для меня обычное и заурядное – вот так запросто говорить с личностями вашего калибра, но в кино, да и в книгах столько народу с вами уже пообщалось, что если шок кое-какой поначалу и был, то сейчас совершенно уже прошел. Вон и глаз уже не дергается.

– А ведь еще лет двести назад человек при общении со мной мог запросто и с ума сойти, – с затаенной печалью сказал мой собеседник.

Двести лет назад… Двести лет назад существа подобного толка не становились героями сериалов, комедий и порнофильмов. Я уж молчу про книги и комиксы…

– Скажите, а как вас на самом деле зовут? – полюбопытствовал я. Собеседник показал глазами на весы, но я помотал головой – Ну не знаю я, не знаю!

– Мое имя тебе ничего не скажет, поверь мне. Но я не один из семи, известных смертным.

– Да что за детский сад? – удивился я. – Или там что-то неблагозвучное?

– Имя мне – Иеремиил. – Мой собеседник явно был не слишком доволен тем, как я с ним держусь. Он, похоже, ожидал почтения и подобострастия, и ему очень не нравилось то, что я перехватил инициативу в разговоре.

– Иерем… – Я запнулся на произнесении этого крученого имени и спросил у смотрящего на меня хозяина кабинета: – А можно я вас по старинке буду называть? Имя у вас, конечно, красивое, но язык сломать можно…

– Извольте, – разрешил мне он.

Я помолчал, переваривая новость, покачал ногой и тут сообразил, что не так, что меня смутило.

– То есть вы из воинства божьего, выходит? – уточнил я. – Так там вроде специально обученные для этого сущности есть? А вы, я так понимаю, не из них?

Знания в этих науках у меня были разрозненные и неполные, но это я помнил точно – как-то из любопытства меня в одну секту занесло, в поисках материала для статьи, так там про это самое воинство божье подробно рассказывали.

– У нас много чего есть, – немного раздраженно сообщили мне. – Но данная миссия поручена мне.

– А какая у вас миссия? – немедленно спросил я.

– Не ленись и посмотри сам в этом вашем Интернете, – осек меня собеседник. – Человек должен трудиться.

А потом удивляется, почему мы такие беспамятные. Нравоучения нынче никому не нужны, учить – это вообще самое простое, а особенно – просто другим мораль читать. Да и вообще, какой-то этот… кхм… посланец небес мутный очень.

– Сейчас вы обо мне подумали плохо. – В глазах Игоря Ивановича плеснулась печаль. – А зря.

– А вы мысли читаете, что ли? – возмутился я. Одни в моей башке с помощью программы шарятся, этот вон вообще… Вольф Мессинг крылатый…

– Вовсе нет. – Игорь Иванович улыбнулся. – У вас все на лице написано.

Я насупился – вот уж не думал, что я такой предсказуемый.

– Да ладно, – хмуро пробормотал я. – С вашими-то возможностями.

– Все наши возможности придумали вы, люди, а на самом деле не так их и много. Точнее, их много, но мы не можем ими пользоваться здесь, внизу. Мы не можем читать мысли, убивать силой взгляда и перемещаться в любую точку планеты. У себя, там, мы всемогущи, но не здесь. Есть правила, которые невозможно обойти, это грозит нам утратой своей сущности.

– Только вам? – уточнил я.

– И нашим извечным врагам тоже. И поэтому мы действуем теми методами, которые нам присущи. Наше оружие – это слово и убеждение, а наши оппоненты используют деньги и игру на низменных инстинктах рода людского.

– То есть вы не можете причинять вред людям? – слегка ошарашенно спросил у него я.

– Не совсем так. Тут очень важный аспект – что именно считать вредом. Вот вас, например, купили…

– Чего это! – возмутился было я, но замолчал, поняв, что глупо спорить – ведь купили же?

– То, что вас купили, – это воздействие на вашу личность, но вы сами для себя вредом это не считаете, а стало быть, это допустимый метод игры. А вот если бы вас перед этим пытали, навязывая свою волю и мировоззрение, – это нарушение правил.

– То есть действия, направленные на меня, должны быть одобрены мной? И все?

Мой собеседник поморщился.

– Вы все упрощаете. Тут все очень непросто, здесь нет четких границ, но есть твердые правила. Скажем так – все решает ваша добрая воля. Все, что вы делаете, должно происходить потому, что вы этого хотите сами. Представьте себе избирательную кампанию – вы же все равно кого-то выбираете, а избираемые борются за ваше мнение, используя разные методы: агитацию, материальное стимулирование, лесть, обещания… Да мало ли…

– Я могу и против всех проголосовать, – заметил я.

– Можете, – ответил Игорь Иванович. – Но кто-то все равно вам будет ближе, по той или иной причине.

– Наверное, – согласился с ним я. – Только вот непонятно: а почему именно я? Игроков в «Файролле» немерено, чего вы ко мне-то прицепились?

– Судьба, – вздохнул мой собеседник. – Так вышло, что именно вы стали той фигурой, на которую сделали ставку наши недруги.

– Слушайте, – посетила меня совершенно уже безумная идея. – А «Файролл» – это вообще игра? Или это ворота в какое-нибудь другое измерение, в параллельный мир и все такое?

Елки, а что, если это и в самом деле так? Это что же такое выходит, я же там самолично головы людям рубил и перевороты устраивал…

– Нет, это действительно игра, – успокоил меня собеседник. – И не более того. Эти, как их… Цифровые технологии. Увы, наши конкуренты додумались до такого первыми, и мы теперь должны играть на их поле.

Я выдохнул. Мне полегчало.

– Тогда вернемся к предыдущему вопросу. – Я решил прояснить ситуацию до конца. – С чего это именно я стал избранным?

– Вы не избранный, – спустил меня с небес на землю Игорь Иванович. – Просто вы оказались в нужном месте в нужное время, тем самым, кстати, спутав не только их, но и мои карты. Вашу роль должен был взять на себя мой игрок.

– Ваш игрок? – Все становилось еще более непонятным. – Какой еще ваш игрок?

– Я же вам сказал – это игра, – кротко объяснили мне. – Когда-то полем битвы была Земля, но тогда люди были крепки в своих убеждениях и вере. Сейчас вера – понятие немодное, она не в этом… Как его… Не в тренде, но это ничего не меняет для нас – кто-то все так же охотится на души людей, кто-то пытается их спасти, только все это происходит в виртуальном пространстве.

– Почему именно в нем? – Сегодня у меня явно был день вопросов.

– Именно там то место, где люди становятся сами собой. И доброта, и злость, и лживость – там все подлинное, там все хоть и ходят в чужих личинах, но зато не считают нужным скрывать свою сущность.

– А почему именно в этой игре? Почему именно «Файролл»?

– Не только «Файролл», – спокойно ответил мне собеседник. – Игр много, но эта – одна из самых основных, так уж вышло. И потом – именно с нее все когда-то началось, ее наш извечный враг придумал первой. Недосмотрели мы.

Понятное дело, что есть повод для печали, не они же там рулят – все рычаги в руках моих… Работодателей, скажем пока так. Интресно, а если бы первыми были они, что было бы тогда?

– Да, мы были вторыми, – с грустью сказал Игорь Иванович. – Мы поздно поняли, что они затеяли, но это не значит, что мы сдались. И смею вас заверить – сейчас у нас в игре сильные позиции, там нашлись люди, разделяющие наши убеждения. Но мы были не готовы к вашему появлению, к тому, что в игру смогут вернуться боги.

– А они-то тут при чем? – совсем уж оторопел я. – Это же квест?

– Квест, – кивнул мой собеседник. – Но это такой квест, что…

Он махнул рукой, и я понял, что он вряд ли продолжит свою фразу. А жаль!

– Плюс наш игрок еще не до конца выполнил свою миссию, да и то, что он сделал, не слишком нас устраивает. Он, похоже, ведет еще и какую-то свою игру, а это нам не слишком нравится.

– А кто он? – невинно спросил я, не очень-то надеясь на ответ.

– Извините, Харитон, но это не только моя тайна, – мне тактично дали от ворот поворот.

– Ну и ладно, – махнул рукой и я. – А что вы от меня хотите, зачем звали? Только за тем, чтобы рассказать о том, какие вы хорошие и какие они плохие?

– По большому счету – да, – согласился со мной Игорь Иванович. – Ну, не совсем так, я не могу говорить и судить о том, кто плох, а кто хорош, но я точно знаю, что ваши нынешние хозяева – это зло, зло изначальное и извечное. Подумайте о том, что они могут сделать с вашей душой, у вас еще есть шанс ее спасти.

Я вздохнул. Этого сомнительного товарища опять понесло в какую-то странную степь.

– И если я что-то надумаю, что мне делать? Прийти к вам и принести клятву верности? – проникновенно спросил я.

– Нет, нам не нужны никакие клятвы, – с небольшой поспешностью ответил Игорь Иванович. – Нам нужно искреннее желание прийти к свету, идущее от души. И если вами от души будет предложена помощь, мы с радостью ее примем.

– Какая помощь? – Я вытаращил глаза и изобразил неимоверное внимание.

– Консультации по игре, ответы на кое-какие вопросы, может, изредка кое-какое содействие нашему игроку.

– О планах «Радеона» можно рассказать, – поддел его я.

– Нет, это нельзя, – покачал головой хозяин кабинета. – Это против правил большой игры.

– Какая жалость! – продолжал развлекаться я. – А на какие вопросы ответы нужны?

– Например, где сейчас вы находитесь в игре, – немедленно спросил Игорь Иванович. – Мы знаем, что вы в ней присутствуете, но не можем вас найти.

– Если я сочту возможным вам это сообщить, я это немедленно сделаю, – заверил я его. – Сразу же.

– То есть сейчас вы этого делать не желаете? – уточнил Игорь Иванович.

– Не желаю, – подтвердил я.

– Жаль, я считал, что мы поняли друг друга.

– Правильно считали, – ответил ему я. – Друг друга мы поняли, но моя воля пока такова.

– Вы делаете ошибку, серьезнейшую и, возможно, непоправимую. – Игорь Иванович напомнил мне памятник, который я видел на одной из могил Старого Донского кладбища – ну прямо вселенская скорбь во плоти. – Это же не пустяки, это ваша душа.

– И моя жизнь, – резко ответил я. – А как мне жить – решать только мне.

– Тогда не смею вас более задерживать. – Тон хозяина кабинета как-то резко поменялся, из голоса ушли елейные нотки. – И вот еще что – полагаю, если я или кто-то из моего руководства захочет вас увидеть, вы не ответите нам отказом?

– Не вижу причин для него, – тут ерепениться не стоило, это могло выйти боком.

– Всего доброго. – Игорь Иванович уставился в монитор, стоящий у него на столе, имитируя деятельность большого начальника.

Дверь в кабинет открылась, на пороге ожидал тип из приемной.

– А у меня два вопроса еще есть. – Я все равно ничего не терял, так почему бы не узнать интересующие меня детали?

Игорь Иванович оторвал взгляд от монитора и посмотрел на меня.

– А вот тот Ерема, с которым я сюда приехал, он кто?

– Пророк.

– Вам пора, – прозвучал глубокий голос – это был охранник.

– Да знаю, – отмахнулся я. – Сейчас. Скажите, Иеремиил (удалось повторить!), мой работодатель – это тот, о ком я думаю? Я видел у него на полке кувшин, это тот самый кувшин?

– Я не знаю, что вы вкладываете в слова «тот самый кувшин», сам я его никогда не видел. Скажу вам только, что Сулейман ибн Дауд и его печать спасли многих людей от злобных порождений ночи. Прощайте, Харитон, надеюсь в нашу следующую встречу вы будете умнее и сговорчивей.

Охранник провел меня по коридорам к выходу, но, выйдя из здания, машины Еремы я не увидел.

– Мелочно, – сказал я вслух. – Вот же сволочи!

С неба посыпалась какая-то мокрая труха – снег не снег, дождь не дождь, но мерзкая донельзя.

Я поднял воротник, закурил и побрел по улице вслед за народными массами. Это старый проверенный способ – иди туда, куда идут все, и рано или поздно ты придешь к метро.

Глава 11,

в которой герой почти со всем соглашается

Минут через десять, когда я уже порядком промок (надо отметить, что сильнее всего одежда сыреет не во время ливня, а именно при вот такой хмари, когда вроде бы и не сильно льет, но при этом с тебя капает, как с невыжатой половой тряпки) и продрог, на горизонте показался столб с буквой «М».

– Хвала небесам! – пробормотал я и осекся – эта фраза теперь звучала довольно двусмысленно.

Тут моего носа коснулся очень знакомый и крайне приятный запах. Я повертел головой и увидел небольшой домик с надписью: «Чебуречная «Олимпиада».

– Вот! – Я даже подпрыгнул на месте. – Вот-вот-вот!

Какая-то девушка, проходившая мимо, опасливо на меня покосилась. Ну, оно и понятно – ни с того ни с сего человек подпрыгивает так, что от него брызги в разные стороны летят, и что-то под нос бормочет. Кто его знает, что у него на уме…

Я бодро двинулся к домику, из которого просто лился аромат теста и мяса, заставивший мой желудок издать пару протяжных трелей.

Внутри все было очень пристойно – чистенько, аккуратненько, народу немного, бомжей и синяков видно не было, да и вообще – видимо, названо заведение было не в честь той, давнишней летней Олимпиады, а в честь зимней, которая случилась не так уж и давно, поскольку декорирована чебуречная была не в зеленых, а в синих тонах.

– Два с мясом, два с сыром и кофе, – сообщил я плотной даме, стоящей на раздаче, через несколько минут был облагодетельствован подносом с вышеназванным заказом, причем чебуреки были правильные, очень горячие и ушастые, а кофе был налит в граненый стакан.

Уже расплатившись, я понял, что речь, похоже, шла все-таки не о той Олимпиаде, что я застал в детстве, а о той, которую и мой батя помнил смутно, по причине малолетства, ну, той, первой, где мишка в небеса улетал. Рядом с кассой стояла бадейка со столовыми ложками и табличкой: «Для тех, кто понимает». Я хмыкнул и прихватил парочку. Я бы, может, и не понимал, о чем речь, да мне этот фокус родитель показывал. Но креативненько, молодцы.

Устроившись за столиком у окна, я ухватил чебурек по всем правилам и начал его жадно пожирать. Только в этот момент я понял, как же я устал, замерз и проголодался. Теплая волна пробежала по желудку, мне стало хорошо. К третьему чебуреку голод уже приутих, скорость поедания снизилась, и я дружелюбно рассматривал идущих за окном, промокших и озябших людей.

Вместе с насыщением ко мне вернулась способность размышлять, а одновременно и все то, что вертелось в моей голове в течение всего разговора в безлюдном и гулком здании и после него.

Вот ведь какая фигня выходит – до визита к этому… скажем так, Игорю Ивановичу я был полностью уверен, что меня занесло на поле не совсем человеческих сущностей. Нет, я себе твердил, что все это чушь, выдумки и так далее, но после того, как в интернет-кафе увидел фото кувшинов времен Сулеймана ибн Дауда и прочел о том, кого он в него засадил (Хоттабыч и брат его Омар ибн Юсуф не в счет), и описание самого сосуда… Прибавив к этому ряд прочих наблюдений, я уже не сомневался, к кому на службу попал. И, ради правды, не сильно-то я по этому поводу и расстроился, наверное потому, что никогда в подобные вещи всерьез не верил, современная жизнь не оставляет времени на веру – слишком много у нас других дел.

Я смирился с этой мыслью, и тут на тебе – возникают другие граждане, приходят ко мне, все в белом, и начинают указывать, что я должен делать и чего не должен. При этом даже не объясняют, с какого лешего я им вообще чего-то должен. И самое главное – им я не верю вовсе, ни до их появления в моей жизни, ни тем более после него. Ситуация выходит абсурдно обратная. Те мне ничего такого не говорили, ни на что такое даже не намекали, но я кое-как поверил в них, основываясь на второстепенных деталях, эти же мне все сказали, но я им не верю, просто потому что все это выглядит слишком уж… Да водевильно это смотрится и несерьезно!

Ну, сами рассудите: привозят меня в какое-то левое здание, там сидит какой-то мужик с ржавыми весами и говорит мне, что он – иномирная сущность, и уже только по этой одной причине я просто-таки обязан немедленно вступить на путь благочестия и ознаменовать это действо немедленным предательством своего работодателя. Па-ба-бам, играют райские трубы! И на что же, я вас спрашиваю, это похоже? Да на разводку это похоже! На скверный театр это похоже, знаете, уровня районной театральной студии. И самое главное – где доказательства? Их нет, причем никаких. А сказать что угодно я и сам могу, ну, что я, например, испанский гранд. И попробуй мне не поверь, заколю, как быка на корриде. Так что вот так, без доказательств, веры ему нет никакой. Кабы он крылья развернул или, к примеру, воду в вино превратил, вот тогда бы да, да и то…

Кстати, о вине. А не дернуть ли мне граммчиков сто коньячку? А то и все сто пятьдесят?

Я доел последний, уже подостывший чебурек и подошел к раздатчице.

– Мадам, а нацедите мне соточку коньяку, – вкрадчиво сказал я этой закаленной в борьбе с клиентами даме. – На предмет профилактики простудных заболеваний.

– В разлив не отпускаем, тут чебуречная, а не бар, – рявкнула «мадам», но после, чуть смягчившись, посоветовала: – Ты вон пивка возьми темного, только сегодня привезли кеги.

– Увы, мадам, – печально сказал ей я. – Пиво я не пью, не люблю. А вареники у вас с вишней?

Через пять минут я сидел и поглощал очень вкусные вареники, обильно политые сметаной – я всегда умел производить впечатление на общепитовских дам, вот как-то любят они меня. Думалось под вареники даже лучше, чем под чебуреки.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Первое – этих якобы представителей небес, ничем подобные заявления не подтвердивших и вполне способных оказаться мистификаторами, специально нанятыми актерами или же попросту мошенниками. В чем цель мистификации или представления? Развести меня, апеллируя к моим чувствам порядочного христианина, и тем самым получить необходимую им информацию, которая больших денег стоит, притом получить из первых рук. Но весь этот театр так притянут за уши, что на такое хорошо только девочек-старшеклассниц покупать, из тех, которые в каждом дятле с искусственными зубами и припудренным лицом рокового красавца-вампира видят. Со мной же такие штуки давно не проходят, поэтому в любом случае вся эта компания во главе со странным «не-пойми-кем», настоящим или липовым, с огромной вероятностью идет на фиг. В любом случае, если даже они и вынудят меня встать под свои знамена, бесплатно я работать не буду, и вопрос цены, если он и встанет, будет решающим. И вообще, еще сто раз подумать надо – вести ли с ними хоть какие-нибудь переговоры. Мне и на моей стороне хорошо живется.

Вторые, кто у меня есть, это представители… кхм… ада? Я не знаю, как там чего, но только они мне ничего такого не говорили, и все, на чем я основываюсь, – это старый кувшин, невероятная и не слишком объяснимая щедрость и доброта ко мне, да еще пара крайне косвенных доводов, которые и рассматривать не стоит. Ну и конечно же слова все того же сомнительного Игоря Ивановича, который уже пошел в заданном направлении в компании с Еремой и был почти не виден.

Если же все это окажется правдой, то выходит и вовсе ерунда. Ну с какого перепугу я, не самый добродетельный человек, но и не самый закоренелый грешник, мог привлечь интерес столь высокого собрания? Да ни с какого. А это значит только одно – используют меня как марионетку и те и эти. А вот это уже обидно. И в затеянной ими игре отведена мне роль пешки.

Я прожевал последний вареник и отвалился на стуле, поглаживая живот. Мне было совсем уже хорошо, все-таки великая это штука – еда, а особенно та, что проходит под грифом «вредная». Вот сейчас все помешались на диетах, на правильном питании и всяком таком, но как только наступает суббота, только и слышишь: «Пойдем какой-нибудь гадости поедим!» Вот и стоит ли себя всю неделю изводить?

Стало быть, вот как оно будет дальше, по крайней мере, для меня. Уж не знаю, кто они все на самом деле – и «Консорциум» и «Радеон» – пришельцы из небесных сфер, бандосы, коммерсанты или вообще инопланетяне, я предпочту считать их теми, кем считал и до этого: одних – своими работодателями, других – их конкурентами, и без всякой религиозной чепухи. А стало быть, кто мне платит, тот и будет заказывать музыку, так в моем понимании будет честно и справедливо.

И вот еще один интересный факт – а кто же у нас есть третья сила, про которую говорил Зимин, а? Опять же это рушит напрочь всю космогоническую картину, делая ее нереальной. Если одни оттуда, другие отсюда, из какого места вылезли третьи? Третьей силы, по всем канонам, вовсе нет, а значит, это в любом случае люди. И что же, предвечные сущности на полном серьезе тягаются с людьми? Фигня выходит, однако, не бывает-с.

Вопрос очень интересный, только слишком мало у меня по нему информации, почитай, и вовсе нет. Так, одни ошметки. Но это дело наживное, либо что-то Зимин скажет, либо рано или поздно я что-то сам узнаю. Вернусь же я когда-нибудь в большой мир?

Я достал телефон и набрал номер Зимина – если решено, что я служу ему, то и поступать надо соответствующим образом, а если говорить конкретнее – своевременно и добросовестно описать ему встречу с этим владельцем весов.

– Максим Андрасович, это Киф.

– Вот тебе и раз! – Похоже, Зимин был немного навеселе. – Не ждал, не гадал. Тебе чего, вроде же мы сегодня уже встречались?

– Это да, – подтвердил я. – Но вы же сказали, чтобы я сигнализировал о встрече с представителем «Консорциума». Ну вот – повстречался я с ним.

– Почему сегодня? – Благодушие ушло из голоса Зимина. – Встреча была назначена на завтра.

– Переиграли, – равнодушно ответил ему я. – Мало ли почему? А мне так даже проще, а то завтра мне в игру. Этот комик Ерема мне же в тот раз не сказал, во сколько у нас встреча, вот и выходи из игры, жди звонка… А так все замечательнейшим образом вышло. Поговорили и разбежались.

– И о чем говорили?

– Да все о том же, – лениво ответил ему я. – Он нес какую-то дичь о необходимости выбора, правда, я так и не понял, какого и чего, потом полез в какие-то дебри на предмет сравнения добра и зла.

– И? – Зимин был лаконичен.

– И я спросил его, что он от меня конкретно хочет.

– И? – повторил Зимин.

– И все встало на свои места, – продолжил я. – Сначала скажи ему, где я в игре нахожусь, потом еще что-то. И что главное – даже цену не назвал. Если уж покупаешь – так покупай, а этот так все хочет бесплатно и по полной, как мент от проститутки.

– То есть ты не оплошал? – Голос Зимина был сух и лишен каких-либо интонаций, я даже не понимал – одобряет он меня или нет. Странно.

– Смотря что вы имеете в виду. – Нет уж, я воздержусь от прямых суждений. – Если вы о том, согласился я на его предложение или нет, – так нет, отказался.

Зимин помолчал.

– Молодец, я знал, что к тебе в бане можно спиной поворачиваться, – наконец сказал он. – Давай-ка завтра, как свои дела в игре сделаешь, к нам подъезжай, пообщаемся.

– Буду, – заверил его я. – Куда я денусь.

Ну вот, все, что я собирался сделать, – я сделал. А то, что рассказ неполным вышел, так я обещал рассказать ему все своевременно и добросовестно, а про исчерпывающе и досконально я ничего такого не говорил. Кто много говорит и много откровенничает, тот почти всегда остается в дураках, эту истину я усвоил давно и прочно.

Полудождь-полуснег сменился просто снегом – наступил вечер, температура упала, и с неба полетели здоровенные мокрые хлопья, которые, падая на асфальт, сразу же превращались в капли воды. Первый снег в этом году. Однако зима наступает, время доставать сапоги из шкафа…

– Ты где ходишь? – Дома меня встретила обеспокоенная Вика.

– Там, – не стал я вдаваться в подробности, стягивая мокрый плащ.

– Там – где? – настырничала Вика, забирая плащ и унося его в ванную.

– На улице, – пояснил я, проходя в комнату и доставая из секретера ключи от машины, которые когда-то вручил мне Валяев.

– Весь промок. – Она заглянула в комнату. – Не простыл бы. Может, чайку или сразу ужинать?

– На, держи. – Я аккуратно кинул ей ключи от машины. – Авто – на парковке «Радеона», завтра уточню, где именно. Но вопрос с его перегоном на нашу стоянку решай сама, я на таких бибиках не езжу, мне в них тесно.

– Зачем ты так? – Вика держала ключи на ладони, губы у нее подергивались, глаза заполнялись влагой. – Ну зачем?

– Как так? – немного ернически спросил я. – Ты днем задала мне вопрос – где ключи, почему они до сих пор не у тебя? Так вот они, а на днях и документы оформим, я завтра Марине позвоню, она мне какого-нибудь радеоновского юриста даст, он все сделает.

– Марине? Это какой-такой Марине? – Дрожание губ моментально прекратилось, глаза сузились. – Этой облезлой кошке преклонного возраста?

– Стоп-стоп. – Я поднял руку, останавливая тот текст, который, похоже, Вика собиралась выдать в адрес Вежлевой. – Давай не будем устраивать кинематографические сцены, мы все-таки нормальные взрослые люди и можем решить наши вопросы путем спокойного обсуждения сложившейся ситуации.

– Мне страшно, – неожиданно спокойно сказала Вика. – Ты говоришь нехорошо сейчас, неправильно. Не пугай меня, ладно?

Я проигнорировал ее реплику как неконструктивную.

– У тебя есть толковый юрист? Нет? У меня его тоже нет, а в «Радеоне» их наверняка целая стая. При этом я точно не стану по этому поводу тормошить Зимина или Азова, а вот Марину – запросто. Тем более что мы с ней….

«Дзи-и-инь». Ключи полетели в угол, Вика же стояла, глядя на меня, без улыбки и без дрожащих губ. Взгляд ее был острый и жесткий, как у рапириста на дорожке перед решающей схваткой.

– Вот ты умный-умный, а какой дурак. Да мне не нужна машина, мне не нужна карьера, мне вообще ничего не нужно в последнее время, мне другое нужно. И я сама не знаю, откуда и почему из меня лезет вся эта дурь, ну не знаю я… Просто все эти Шелестовы, Вежлевы… Да чтоб им пусто было, да и тебе тоже!

Вика издала какой-то горловой звук и вышла из комнаты, через секунду хлопнула дверь ванной комнаты.

– Вот поэтому я иногда и сомневаюсь, а стоит ли жениться во второй раз, – сказал я сам себе тихонько и пошел на лестницу – курить.

Когда я докуривал вторую сигарету, дверь квартиры тихонько скрипнула, в проем просунулась голова Вики.

– Ты здесь? – улыбнулась она. – Правильно, нечего на балконе уже курить, там мокро и холодно. Пошли есть.

Нет, все-таки она не совсем дура, очередной хороший ход, надеюсь, и выводы сделаны верные. Ну и мы будем соответствовать, раз обнуляем данные, значит обнуляем. Вот только есть я не хочу…

– Вик, только сегодня порцию поменьше, – затушил я сигарету в банке, привернутой проволокой к перилам.

– С чего это? – удивилась она.

– Чтобы достаточную прыть после еды продемонстрировать, – подмигнул ей я.

Вика зарделась, оглядела лестничную клетку и с невероятно довольным видом тихонько ругнулась:

– Фу, дурак!

Ключи лежали в секретере, там, откуда я их и достал, – я залез в него сразу после того, как совершенно уже умиротворенная Вика отправилась на работу, шепнув мне перед этим на ухо: «Прости дуру». Детский сад, будто я строгий учитель, который рассердился за то, что уроки не сделаны. Прав тогда был Зимин, во всем прав…

Волны бились о причал, кораблей нынче у него было понаставлено ох как много – видно, популярен этот остров среди берегового братства, коли вон еще три судна у входа в бухту лавируют, лавируют, да все никак не вылавируют.

– Послушайте, ну что вам стоит переставить вашу шхуну? – У потрепанной ветрами посудины стояла очень и очень красивая девушка-НПС в кокетливой маленькой треуголке и в колете и, жестикулируя, убеждала кого-то на борту вышеупомянутой шхуны в своей правоте. – Вы встали у пирса так, что больше ни одно судно не может тут пришвартоваться, а если вы переставите свой корабль вон туда, то здесь еще два смогут якорь бросить. Ну давайте же уважать друг друга.

– Э, слюшай, ну тэбэ какое дэло, а? – возражал ей горбоносый корсар в жилетке, надетой на голое и невероятно волосатое тело, и в пестрой бандане. – Стаю как хачу, да? А ти иды отсуда, э! Или я тэбя так поуважаю, ва!

– Может, вы не в курсе, но существуют еще и правила приличия. – Девушка сурово сдвинула брови. – А также есть правила навигации в портовой зоне, одинаковые для всех.

Рядом с ней стояли двое ребят, один из которых спешно что-то чиркал на большом листе пергамента угольком.

– Э, что он там рысует, а? – гортанно спросил волосатый корсар. – Какое он имеет право миня рысовать, э?

– Полное, – лаконично ответил парень с пергаментом. – Кто мне запретит? К тому же наш губернатор – большой любитель живописи.

– Э, я тэбя сийчас! – Корсар потянул кривую саблю из ножен и устремился к трапу.

– Стража! – заорала симпатичная девица.

– Э, ви кто такой вообще, что вы за создания такой? – Волосатик подбежал к пареньку-художнику и попытался отнять у него рисунок. – Что за дэла, а?

– Фокси, малышка, у тебя какие-то проблемы? – К девушке подошли три воина в одинаковой униформе, надо полагать, местная стража.

– Да вот шхуна этого капитана встала так, что перекрыла остальным подход к причалу, – пожаловалась им девушка. – А это же неправильно!

– Правильно, – поддержал ее один из стражников. – В смысле – правильно, что неправильно. Давай, носатый, переставляй свое корыто.

– Зачэм так говорыш? – возмутился капитан шхуны. – Мой корабл – самый быстрый на Архипелаге, мама клянус.

Но дальше он спорить не стал, и вскоре его судно освободило место, и туда немедленно встали еще два корабля.

Девушка была явно очень довольна собой и любовалась на дело рук своих, после же еще что-то заметила и побежала на другой конец причала.

– Вот людям делать нечего, – раздался у меня за спиной звонкий голос. – И не лень ей?

– Здравствуйте, капитан Дэйзи, – поприветствовал я молодую пиратку. – И вам, Тревис, доброе утро.

– Ну что, Хейген, надумал выйти в море под моим флагом? – Дэйзи сверкнула глазами.

– Надумал, – подтвердил я ее предположение. – А почему нет? Флотилия у тебя большая, слово тобой относительно острова Медузы дано, ну и потом – красивая ты.

– Ну, прямо уж красивая? – кокетливо спросила Дэйзи.

Тревис же за ее спиной чуть скривился. О как. Отелло, стало быть, у нас тут, корсарского разлива.

– Очень, – заверил я ее. – И даже крайне.

– Ты такой милый, эти твои слова так трогают мое сердце. – Девичьи пальчики легли на мою щеку, ее глаза приблизились к моим. – Но если ты еще раз позволишь себе что-нибудь подобное, я тебе глотку перережу, кальмар ты без щупалец!

В мое горло уперлось что-то узкое и острое, надо думать – кинжал.

– Побереги такие речи для жен купцов, эти коровы такое любят, им лишь бы повычурней да повитиеватей, а я – капитан Дэйзи, мне все эти ваши сопли до реи, ясно?

– Я все понял, – немедленно подтвердил ее правоту я. – Ни капельки ты не красивая, да и не факт, что ты вообще женщина!

– Ты-ы-ы! – Дэйзи аж побелела от злости. – Я тебя сейчас-с-с!

Кинжал двинулся вверх, и я зашипел:

– Клянусь морским дьяволом, ты хоть скажи, чего тебе говорить? И так тебе не так, и эдак тебе не эдак!

– Ничего не говори. – Дэйзи убрала сталь от моего горла. – Раз ты такой болван, то лучше молчи! Пошли на корабль.

Ну, болван не болван, а пошли мы на фрегат, на «Розу ветров». Стало быть, ходить мне на флагмане, что само по себе приятно. Может, даже порулить дадут, всей этой фигней побаловаться: «Лево руля, право руля». Прикольно!

– Флейк, Черный Пит, Тренд, ко мне, – скомандовал Тревис, когда мы поднялись на борт. – Вот новичка привел, хочет договор подписать.

– Что-то он какой-то не такой, – сказал один из морских волков (серьга в ухе, трубка в зубах, бородища просоленная – все как полагается). – Не похож он на моряка.

– А это не тот, который говорил, что нашего капитана охаживает? – присмотрелся ко мне другой. – Не дело это, капитан Дэйзи, своего пахаря грозного на борт тащить, не дело!

– Какого пахаря? – заорала Дэйзи. – Пит, ты сбрендил?!

Снова скрипнули ножны, выпуская из себя кинжал.

– Так, отцы, – вступил в разговор я. – Хорош капитана из себя выводить. Что от меня надо, чтобы в команду вступить?

Отцы поухмылялись, после один из них сказал:

– Ну, ты это, про себя расскажи в двух словах.

– Хейген, воин с Запада, когда-то – честный боец, но вот сейчас связался с вами, с корсарами, и надо думать, что теперь покачусь по наклонной, – выдал я свою характеристику, после немного подумал и добавил: – Не женат.

– Коротко, но ясно, – покивали ветераны морских битв. – Фиг с ним, пусть будет. В крайнем случае будет кого кракену отдать в жертву.

– Ну и хорошо. – Дэйзи кивнула Тревису. – Неси текст договора, подписывайте, и пора отдавать швартовы.

Тревис отошел, я же спросил у Дэйзи:

– А что Хромой, все рассказал?

– Ничего не рассказал, – помрачнела Дэйзи. – Прирезали его в ту же ночь.

– О как! – присвистнул я.

– Вот так, – вздохнула Дэйзи. – Утром приходим – а он весь в кровище и остыл уже.

– Стало быть, все только началось, – сообщил ей я.

– Что началось?

– Ловля крысы только началась, и эта, новая, будет куда хитрее, чем уже пойманная, – порадовал ее я.

Дэйзи задумчиво уставилась на меня и буравила взглядом все время, пока я подписывал договор, который принес мне Тревис.

Глава 12,

в которой герой подвергается испытанию

«Поздравляем! Вы заключили договор с капитаном Дэйзи Ингленд, отныне вы – полноправный член ее команды. Данный договор заключен на один календарный год по игровому времени. Покинуть команду капитана Ингленд досрочно и без штрафных санкций можно в следующих случаях: нарушение капитаном Ингленд кодекса берегового братства (см. раздел «Информация»); невыполнение капитаном Ингленд взятых на себя обещаний; смерть капитана Ингленд; расформирование или переформирование флотилии; смещение капитана Ингленд со своего поста в результате бунта или заговора (если заговор или бунт будет организован игроком, возможно получение дополнительной награды, а также есть возможность получения скрытого задания или цепочки заданий); в случае если капитан Ингленд сама выгонит вас из команды или добровольно вас отпустит. Данный список не является закрытым и варьируется по игровой ситуации».

Ну и штрафы, как же без них…

«В случае если игрок покидает флотилию без согласования с капитаном и (или) по собственному желанию, то он получает следующие штрафные санкции: минус 25 % к репутации у всех нейтральных и дружественных корсарских фракций; минус 7 единиц ко всем характеристикам. По усмотрению капитана в этом случае за игрока может быть назначена награда, и он может стать желанной дичью для всех охотников за головами, находящихся на Архипелаге».

О правах – ничего, зато обязанности – нате вам.

«Обязанности игрока как члена команды пиратской флотилии: принимать участие в боевых действиях флотилии; подчиняться капитану Ингленд и ее офицерам; неустанно овладевать премудростями корсарского мастерства; научиться штопать паруса и затыкать пробоины телами; научиться вразвалочку сходить на берег».

А, нет, вот и права.

«Права игрока как члена команды пиратской флотилии: законная часть трофеев; своевременная оплата ратных трудов, предусмотренная договором; одна чарка рома в день и незамысловатое, но сытное питание; почетные похороны в море (с предоставлением куска парусины и груза, привязанного к ногам)».

Ну и всякое-разное.

«Входя в игру, вы будете оказываться там, где находится капитан Ингленд или большая часть флотилии. В связи с вступлением во флотилию капитана Ингленд вами получены следующие бонусы: + 4 % к получаемому опыту; + 5 % к умению обращаться с холодным оружием; + 2 % к защите от холода; + 2 % к защите от огня; + 3 % к скорости роста умений; + 40 секунд ко времени нахождения под водой; титул «Корсар»; титул «Один из берегового братства». В случае роста авторитета игрока в глазах членов команды список бонусов может быть расширен. По мере роста вашего авторитета в глазах членов команды, офицеров и капитана велика вероятность получения квестов, как обычных, так и скрытых. Важно! Если игрок отсутствует в игре более чем три дня, договор с капитаном Дэйзи Ингленд считается расторгнутым, и в этом случае к игроку будут применены вышеупомянутые штрафные санкции. Если игрок сочтет данное решение администрации неправомерным, он имеет право обратиться к ней с апелляцией, которая непременно будет рассмотрена».

Вах! Сколько всего и сразу мне этот договор принес. На глаз выходит даже поболее, чем в Вольных ротах выдавали.

– Подписал? – колокольчиком прозвенел голос капитана.

– Подписал, – помахал я рукой, которую умудрился заляпать чернилами. Хотя чего тут странного: пером писать – это вам не ручкой. Как Пушкин им еще и рисовать всякую ерунду на полях черновиков умудрялся?

– Куда его определим? – Тревис взглянул на Дэйзи.

– Ну, не к экипажу, дохловат, не сдюжит. – Дэйзи критически осмотрела меня. – В абордажную команду его отправим, к Харрису. Если после первого абордажа выживет, то будет из него толк, а если нет, так, значит, судьба у него такая.

– Понятно. – Тревис махнул мне рукой, подзывая к себе, и собрался куда-то идти.

– Погоди, – остановил нас голос капитана. – Так ты думаешь, что у меня на борту есть еще один человек моего дядюшки, красных муравьев ему в штаны?

– Полагаю, что да, особенно с учетом того, что Хромой явно не сам себя прикончил. Глупо думать, что он выпустил себе потроха из-за мук внезапно пробудившейся совести.

Черт, надо как-то избавляться от привычки говорить с сарказмом. Тут вам не гэльты и не Гунтер, местная валькирия просто мигнет кому-нибудь, и этот кто-то меня саблей два раза рубанет и за борт отправит, снабдив полагающейся мне по договору парусиной, и с причитающимся грузом, привязанным к ногам. Вон как насупилась.

– Ты можешь его найти? – хмуро спросила Дэйзи. – Я не хочу гадать в бою, куда мне смотреть – перед собой или за спину.

– Я могу попробовать это сделать, – честно ответил ей я. – Что точно найду – обещать не стану, а попробовать – попробую.

«Вам предложено принять задание «Крыса на борту». Условие – найти еще одного осведомителя Себастьяна Фирейры, находящегося во флотилии капитана Дэйзи. Награды: 2000 опыта; 1500 золотых или 100 пиастров (на выбор); шейный платок капитана Ингленд; + 5 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд». Принять?»

Богато тут за квесты отсыпают, хорошо живется на островах, доходно. Но квесты-то однообразные, вон одно и то же по второму кругу пошло.

– Когда, вернее, если я его найду, мне надо сказать тебе об этом или убить его? – решил уточнить я, из задания не было понятно.

– Он мне нужен живым, – быстро сказала Дэйзи. – Нам будет о чем поговорить. И вот еще – мне понадобятся доказательства того, что этот человек точно служит моему дядюшке, это важно.

«Дополнительная информация к заданию «Крыса на борту». Осведомитель Себастьяна Фирейры должен быть жив в тот момент, когда вы укажете на него капитану Дэйзи. У вас должны быть неопровержимые доказательства того, что человек, на которого вы укажете капитану Дэйзи, точно осведомитель Себастьяна Фирейры».

Ну вот, теперь ясно, отчего за квест, не жалея, награду отсыпают. И вдоль надо и поперек, да еще и вокруг да около. Чтобы, значит, и не одетым, и не голым быть, как в загадке того царя. Хотя, по факту, все равно одно и то же, только с вариациями.

– Как скажете, капитан. Но гарантий, что его найду, не дам.

– Да на кой мне твои гарантии? – фыркнула Дэйзи. – Гарантии ты себе оставь, а мне этого гаденыша отыщи.

Она достала из напоясной сумки коротенькую трубку, сунула ее в рот, встала к большому рулевому колесу, положила на него ладошки и неожиданно громко проорала:

– Боцман, трави цепь, поднимай якорь. Курс на остров Медузы. Ловите ветер всеми парусами, проклятые лентяи!

Загромыхали цепи, завопили моряки, сообщая капитанам остальных кораблей, что мы выходим в море, там тоже народ забегал, засуетился.

– Пошли к Харрису, я тебя ему сдам и побегу дальше, – поторопил меня Тревис. – У меня и без тебя дел полно.

Мы спустились с капитанского мостика, где и происходил наш разговор, и пошли по палубе, по которой туда и обратно бегали корсары. Что-то загрохотало, причем очень громко, я даже вздрогнул. Я огляделся и увидел, что это якорную цепь выбирают.

– До этого на кораблях не ходил? – вздохнув, спросил меня Тревис.

– Почему, ходил, – ответил ему я. – Просто не на таких здоровых и от берега недалеко. На Севере дело было, там вообще все по-другому.

– Ну, тут не этот твой Север, – сурово пояснил мне Тревис. – Это Архипелаг.

– Да это понятно, что тут вам не там, – изрек я в ответ избитую истину.

Пройдя через всю палубу, мы подошли к полуюту, насколько я помню, это место называется именно так. Хотя, может, я чего и путаю, в морских делах я не силен. Все мои познания об устройстве кораблей получены в детстве из книг Сабатини и Жюля Верна.

На довольно большой площадке, немного утопленной в корму, сидел совершенно звероподобного вида мужик с абсолютно лысой головой, с бородищей, заплетенной во множество косичек, и с полностью татуированным торсом. Причем все татуировки сплетались в один замысловатый узор. Надо думать, это и был Харрис.

Он сурово смотрел на двух корсаров, также обнаженных по пояс, которые лихо рубились на абордажных саблях. Время от времени он взрыкивал на них густым басом, выдавая преимущественно брань и какие-то междометия.

– Харрис, принимай новенького. – Тревис подтолкнул меня к этому страховидлу. – Капитан Дэйзи его к тебе определила, так что теперь это твоя головная боль.

После таких оптимистичных слов Тревис развернулся и ушел, даже не глянув на меня. Экий мавр, однако! Хотя оно, конечно, надо будет от него подальше держаться, знаем мы таких тихушников. Молчит-молчит, а потом вечерком не заметишь даже, как через борт перелетишь, в набежавшую волну.

– Мясо, – утробно прорычал Харрис. – Свежее мясо. Ты откуда прилетел на наш корабль, птенчик?

– Оттуда, – показал я пальцем на удаляющийся берег – пока суд да дело, мы уже вышли из бухты, возглавив конвой. – Это если про сегодня говорить. А если в мировом масштабе брать, то вообще фиг знает откуда.

– Хрр, – выдохнул Харрис. – Я ни пса не понял, о чем ты говоришь, очень много слов. Что ты умеешь?

– Писать, читать, есть, – начал было я загибать пальцы и тут же кубарем полетел по палубе, теряя на ходу процентов пять жизни.

– Много говоришь, птенчик, – рыкнул Харрис. – Очень много!

– Он не птенчик, – вмешался один из корсаров-поединщиков, они прекратили звенеть железом и подошли к нам, с интересом слушая наш разговор. – Это Красавчик, он давеча Хромого на чистую воду вывел. Ну, я тебе рассказывал.

– А-а-а. – Харрис дернул себя за бороду. – Да, помню. Красавчик, стало быть.

Он задрал лицо к небу и разразился гулким хохотом, от которого мне стало не по себе.

– Значит, вот что, приятель. – Внезапно смех стих, и Харрис навис надо мной. – Сейчас ты будешь драться с Калле, если победишь ты, ну или хотя бы быстро не сдохнешь, то будем считать, что ты кое-как мне подошел. Ну а если победит он…

– То что? – Мне одинаково не понравилось ни то, что эта бородатая горилла замолчала, ни пакостные улыбки собравшихся на полуюте пиратов.

– Ну, иногда в походе нам бывает скучно, а ты такой… Красавчик! – И лысый черт причмокнул губами.

Вот скотина! И потом – куда смотрит «Радеон»? Что за пропаганда насилия и гомосексуализма?! Валяев, чтобы тебе пусто было, это явно твои штучки! Ох, попомнишь ты меня, в следующий раз я тебе слабительного напополам со рвотным в коньяк сыпану. А может, еще и снотворного добавлю!

– Эва как. – Я положил руку на эфес шпаги. – Не припоминаю такого пункта в подписанном договоре.

– Договор! – захохотал Харрис – Договор, вы слышите?

Вокруг нас собралось уже человек десять, это были крепкие мужики с тяжелыми взглядами и изрезанными шрамами лицами. Надо думать, мои потенциальные соратники, хотя они меня как-то слегка напрягали, поскольку я до конца не понимал, что именно они пытаются оценить и с какой точки – с профессиональной или с плотоядной?

– Ладно, приятель, хорош реготать. – Я рассудил, что если здесь что и котируется, то уж точно не приличные манеры. – Кого там надо к праотцам отправить?

– Ишь ты! – Харрис прекратил смеяться. – Прямо вот так к праотцам? Калле, надеюсь, ты уже объяснил, кому что из твоего добра достанется, после того как ты уйдешь в команду к Одноногому?

– А как же, – ответил ему один из тех поединщиков, которые звенели саблями в тот момент, когда я пожаловал пред очи Харриса. – Всем все известно, тебе я, к слову, завещал статуэтку голой бабы, ну ту, что я на Надветренных взял пару месяцев назад. С живыми у тебя, по слухам, не очень-то выходит, так хоть с этой побалуешься! А что, удобно, уютно, спокойно, и слов разных хороших ей говорить не надо.

Окружившие нас корсары разразились хохотом, при этом Харрис смеялся громче других. Сдается мне, что здесь, в абордажной команде, есть свобода слова, надо же.

– Ну, Красавчик, вот его попробуй заколоть своей зубочисткой. – Харрис уселся поудобнее. – А ты, Калле, смотри его не прибей, очень он мне нравится, попа у него как орех! Ну, по крайней мере постарайся этого не сделать.

– Вот уж не знал, что в абордажной команде такие нравы, – хмыкнул я, снимая ремни, ножны и колет. И попортить жаль, если что, да и мешать не будут. – Ну, когда боец провинится, тут ладно, понятно, что ты его наказываешь, что уж теперь. А вот когда ты сам с абордажем прокалываешься, тебя Тревис за ошибку пользует или Дэйзи каким предметом наказывает, ну там ручкой от швабры или еще чем?

Улыбка сползла с лица Харриса, а его рожа покраснела, как борщ. Я не переборщил, часом? При этом раздалось дружное ржание окружающих, которые, похоже, эту скользковатую шутку оценили. А вот нечего меня стращать!

– Р-р-рых! – Харрис повел бордовой шеей. – Шутник, стало быть, да? Я передумал, Калле, подрежь-ка ему язычок, да по полной!

– Надо бы ему кровь пустить, – озабоченно сказал я корсарам, столпившимся на полуюте. – Или краник в голову вкрутить какой, чтобы пар выпустить, вон он, бедолага, как покраснел, не преставился бы!

Я достал шпагу и махнул ей пару раз.

– Пока не посмотрю, как тебя проучат, не помру, – заверил меня Харрис.

«Квалификационное задание. Вам необходимо выиграть бой с корсаром Калле. Победа будет засчитана при следующих условиях: вы выбили оружие из рук пирата; вы провели серию из 5 атак подряд; вы показали такой высокий класс боя, что Харрис его остановил; вы завоевали симпатии команды, и они остановили бой; вы продержались в схватке не менее 20 минут, при этом нанесенный вам урон составил менее 50 %. В случае если вы выиграете, вы получите место в абордажной команде. В том случае, если вы проиграете, вы будете убиты или выброшены за борт, но независимо от того, что именно произойдет, все невыполненные задания, связанные с данной фракцией, будут считаться проваленными. Внимание – вы не должны убивать своего противника, максимально допустимый предел нанесенного ему урона должен составлять не более 50 %. Если вы убьете противника, то сами будете убиты, а ваш договор с капитаном Ингленд будет считаться расторгнутым».

Ну ничего себе! То есть он меня может на ноль множить, а я его – нет? Отличный подход к вопросу. И это все еще и без награды! Просто чума!

– Начинайте. – Харрис, похоже, успокоился, краснота потихоньку покидала его лицо. – Калле, отделай-ка этого хлыща хорошенько, чтобы он надолго запомнил, как лезть в команду к серьезным людям. Ну а коли убьешь его – так и невелика беда, не такой уж он и потешный.

Мы стояли в круге, довольно-таки широком. Похоже, сюда добрались уже и члены экипажа, а не только абордажная команда. С мачты раздался свист – марсовый тоже смотрел на нас. Зрители подбадривали Калле, которому это было вовсе и не нужно, он стоял напротив меня весь такой красивый, поигрывая мышцами и помахивая саблей, причем не абордажной, а палашом, который он где-то успел подхватить. Обидно, я рассчитывал компенсировать недостаток умений длиной клинка.

Корсар со свистом выписал палашом «восьмерку» и сделал выпад, рассчитывая прикончить меня первым же ударом. Да, этот парень, похоже, не будет думать, сколько процентов урона мне можно нанести.

Одновременно с этим в правом верхнем углу возник таймер, который показывал мне время, оставшееся до конца поединка. Долго еще…

Я увернулся от удара и попытался провести ответную атаку, но Калле тоже не дремал, клинки звякнули, столкнувшись, но этим все и кончилось.

Народ галдел, махал руками, давал Калле советы, а я с печалью думал о том, что история всякий раз повторяется – опять поединок, и опять нельзя применять магию. Нет, формально-то – запросто, но если удар будет хорош, да еще и кританет, а до кучи – и с усилением от скилла, то урон, не ровен час, может превысить пятьдесят процентов. И все…

– М-му, му-му, му-у-у! – услышал я знакомое мычание в тот момент, когда пропускал саблю Калле над головой. И точно, это был Просперо с привычной улыбкой на лице. Он поддерживал меня, ну, по крайней мере, мне так показалось.

Калле рубился лихо, ничего не скажешь. Пару раз он задел меня – предплечье и совсем чуть-чуть бок, разок я зацепил его плечо, но это все было несерьезно.

Он беспрестанно нападал, закручивая все новые и новые атаки, он двигался как ртуть, он рубил и колол так быстро, что я еле успевал защищаться, о нападении я уже и не думал. И ведь уровень-то его пониже будет, чем у меня, хоть и ненамного! А если бы вровень был?

Но при всем этом я не ленился комментировать любую его атаку, хоть это чертовски меня и сбивало:

– И это укол? Черт, да моя бабуля Гедран (я так сроднился со старой чертовкой, что можно ее уже считать моей бабушкой) ловчее орудует своими спицами. Может, и ты мне что-нибудь свяжешь, это у тебя выйдет лучше, чем махать клинком! Ну, братец, если ты так будешь двигаться на танцах, то, боюсь, все девки от тебя разбегутся! Поторопился ты статуй подарить Харрису! Слушай, а ты не из землепашцев? Они так же косой машут, как ты саблей. Озимые взошли, вперед, в поля!

Но все это говорилось с доброй улыбкой и не злобно. Толпе на полуюте мои комментарии явно пришлись по душе, потихоньку каждую из реплик начали сопровождать смех и свист. Да и сам Калле пару раз улыбнулся.

Это был мой единственный шанс. Что против этого бойца мне не устоять, и так понятно, двадцать минут продержаться – тоже утопия, а вот понравиться команде – это реально, это можно попробовать. По разговору перед боем я понял, что народ здесь подобрался смешливый, ценящий острое и соленое словцо, а значит, зрителя надо распотешить.

На десятой минуте Калле закрутил мой клинок финтом, вынудил раскрыться, и острие его палаша уперлось в мое горло.

– Черт, жалко юнгу, – просипел я.

– Не понял? – Калле улыбался.

– Да парень явно только-только палубу вымыл, а вот на тебе – кровища и все такое, – оскалился я.

– Молодец, – сказал кто-то из толпы. – Может, и болван, но не трус – это точно.

– М-му, – закивал Просперо, глядя на говорившего, и что-то изобразил руками.

– Харрис, что с ним делать? – спросил Калле.

Лысый великан задумался, глядя на меня. Впрочем, похоже, он всего лишь ждал решения команды.

– Да пусть его, забавный малый, – раздался голос из толпы. – Харрис, надо брать его в абордажную команду.

– Поучи трактирщика ром бодяжить, – резко оборвал говорившего Харрис. – Я еще ничего не решил!

– Да чего тут решать-то? – удивился немолодой пират в дорогом камзоле с золотым шитьем, одетом прямо на голове тело.

– Ладно, принят, – махнул мне Харрис. – Калле, забирай его к себе, во вторую линию.

«Вы выполнили квалификационное задание и получаете место в абордажной группе. Ваша репутация у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд» повысилась на 5 единиц».

– Ну и колючий у тебя язык, – очень дружелюбно сказал мне Калле. – Как тебя до сих пор не прибили-то?

– Да пес его знает, – совершенно искренне ответил я ему. – Сам удивляюсь.

Калле заулыбался, хлопнул меня по плечу, натянул кожаную куртку, протянул мне мои шмотки, лежавшие рядом с ней, и сказал:

– Идем, покажу, где ты спать будешь. Ну и вообще корабль посмотришь.

Мы двинулись по палубе, и я все-таки задал Калле вопрос, который меня мучил:

– Слушай, приятель, а если бы я все-таки проиграл, этот лысый демон и впрямь меня бы употребил?

Калле долго хохотал, держась за живот, а после прохрипел, утирая слезы:

– Да ты что! У нас такое не принято, просто это одна из любимых шуток Харриса. У него вообще-то с юмором плохо, и это его печалит, а этот трюк всегда вызывает хохот, вот он и старается.

– Тьфу, шутник! – Видно, мое лицо так перекосилось, что Калле снова захохотал. Похоже, что он вообще был очень смешливый парень.

Калле провел меня по кораблю, давая краткие комментарии, которые зачастую мне ничего не говорили. Ну, что такое мачта, я, конечно, знаю, хотя чем фок-мачта отличается от грот-мачты, я фиг скажу, но словечки вроде «носовой дейдвуд» или «старнпост ахтерштевня», которые Калле бросал между прочим, меня не то чтобы ужаснули, но всерьез озадачили. Впрочем, почти сразу я успокоился, рассудив, что экзамен мне по этим наукам не сдавать, а значит, и повода для печали нет вовсе никакого. Хотя – забавные названия.

Вскоре мы спустились в трюм, который, к моему немалому удивлению, оказался многоэтажным – на одном уровне на гамаках дрыхла команда, ниже были крюйт-камера и иные, неведомые мне помещения, еще ниже стояли какие-то бочки.

– Ух ты, – проникся я.

– Да, наша «Роза ветров» – славная детка, – со сдержанной гордостью сообщил мне Калле. – Пусть и не такая шустрая, как шлюп или барк, но зато надежная и много добычи на борт взять может.

– Слушай, о добыче, – зацепился я за его фразу. – Скажи мне, я все никак не могу понять. А кого вы берете на абордаж? Все, кого я видел до сих пор, – такие же корсары, как и вы. Вы друг друга грабите, что ли? По очереди?

– Да ты что! – Калле снова засмеялся. – Конечно нет. Хотя бывает, что и со своим братом морским бродягой схлестываемся, фракций много, и не все ладят друг с другом. Если мы встретим Томаса Харда, Бамболейру, кого-то из вождей «Союза Каракатицы» или их капитанов, мы непременно пустим им кровь, это уж будь уверен. А так в этих водах есть купцы, которые всегда имеют на борту что-то такое, что непременно нужно и нам, вот они и есть наша основная добыча.

– Купцы? – удивился я. – А откуда они здесь взялись?

– Живут они тут, – не меньше удивился моей тупости и Калле. – Не одни же корсары на островах обитают, кому-то мы должны сбывать нашу добычу и покупать у кого-то одежду и оружие.

– Вообще бред выходит, – вытаращил глаза я. – Вы их грабите, а потом им же их товар и продаете?

– Почему им? – хмыкнул Калле. – Кому-то другому, мы же не идиоты. И потом – все равно это по сравнению с их доходами – копеечные потери, к тому же на суше их пальцем никто не тронет. Ну а раз в море вышел – сам виноват!

– А товары они откуда возят? – полюбопытствовал я.

– С континента, – махнул рукой Калле. – С Равенхольма.

Вот оно как. Значит, на Равенхольм можно попробовать попасть с купцом. Запомним.

– Ну и еще иногда на Надветренных широтах удается пощипать конвои, – продолжал Калле. – С другой земли, той, что за океаном, иногда идет какое-то дурачье в железках, уж не знаю, куда они собираются попасть, но, как правило, дальше Надветренных не проходят, все там и остаются.

– Всегда? – Вот я и узнал точное место, где кончается путь всех переселенцев на новый материк.

– Как правило, – пожал плечами Калле. – Борт в борт, а потом кого сразу пускаем по доске прогуляться, кого чуть погодя топим. Хотя бывают и накладки.

– Например? – заинтересовался я.

– Иногда в тех местах кракен охотится, вот тогда всем сразу прямая дорога к Одноногому, эта зверюга не разбирает, кто тут честный флибустьер, а кто – дурачок с другой земли. Всех, до кого дотянется, на дно тащит и там жрет.

Уф… Как интересно!

– А вещички куда деваете? Этих, которые с другой земли?

– Как обычно, барыгам скидываем, правда, за свою цену, не оптом, как купеческий товар: таких вещей ни здесь, ни в Равенхольме не делают, дефицит.

Та-а-ак. Надо будет вызнать адрес этих барыг да к ним наведаться, там же что угодно быть может, вообще без ограничений. И одно я знаю наверняка – шелупонь низкоуровневая на кораблях на Равенхольм не плывет почти, разве только случайно, вот как я, по пригласительному.

И тут меня Калле окончательно добил:

– Но у них товар особо не залеживается, они вроде как его на континент скидывают, тоже перекупщикам или торговым агентам, есть такие, на паре островов сидят, «Фактор» называются, у них и герб есть, и свой флаг. Но они почему-то с корсарами напрямую дело иметь отказываются, ну вот просто наотрез, только с купцами – и все тут. Очень они странные, но вот представь себе – есть специальный пакт, по которому никто из берегового братства корабли под их флагом не трогает, он, пакт этот, хоть и негласный, но соблюдается всегда.

Во как! Контрабандный путь я, выходит, нашел, которым ресурсы с одного континента на другой перекочевывают. Ох как любопытно. И почему-то мне кажется, что про это даже и Зимин с Валяевым могут быть не в курсе.

Дзин-н-нь! На верхней палубе ударил колокол.

– О! – поднял палец Калле. – Сдается мне, что ты скоро покажешь, чего в бою стоишь. Идем!

На палубе народ столпился у правого борта и что-то горячо обсуждал, откуда-то выкатывали здоровенные машины, похоже, что стрелометы.

Калле быстро растолкал людей, глянул в морскую даль, в которой виднелись паруса двух кораблей, и уверенно сказал:

– Бамболейра или кто-то из его капитанов, вымпела пока не вижу. Будет резня.

Я вздохнул. Как не быть, я же у вас на борту…

Глава 13,

повествующая о круговерти событий и непредсказуемости этого мира

На кораблях пока еще не очень известного мне Бамболейры, судя по всему, нас тоже заметили и, как мне показалось, не очень сильно нам обрадовались. На такой вывод меня натолкнул тот факт, что оба судна явно нацелились разворачиваться к нам кормой и делать ноги.

– Не, это не Бамболейра, – сказал обладатель роскошного камзола и голого живота под ним. – Бамболейра даже в одиночку попер бы на нашу эскадру, а эти вон собираются драпать.

– Сигнальте «Барракуде» и «Синей стреле», чтобы пристраивались им в хвост и не дали уйти, – прозвучал сверху голос Дэйзи. – Эти красавцы явно только-только побывали в хорошей переделке и хоть сколько-то приличную скорость развить не смогут. К тому же вон один из них чуть ли не бортом воду черпает, стало быть, либо у него пробоина в днище, либо он доверху забит добычей. В любом случае следует проверить, что из этого правда.

– А сигналить как будут? – спросил я у Калле, все так же глазевшего на пару кораблей вдали.

– Флажками, как еще, – отмахнулся он. – Да, права капитан, вон один из них как осел, даже маневр выполняет еле-еле.

– Точно-точно, – согласился с ним камзолоносец. – Опа, а это что?

Я присмотрелся и увидел, что с одного из кораблей что-то выбрасывают в воду, вроде даже как людей.

– Так они с Надветренных широт идут, – присвистнул Калле. – Стало быть, добыча точно при них!

– А почему ты так думаешь? – дернул я его за рукав.

– А что тут гадать? – ответил мне Калле через плечо. – Вон они пленников в воду скидывают, это же явно не жители Архипелага, даже по одежде видно. Это люди с другой земли, должно быть, Бамболейра конвой взял.

Елки-палки, так это игроки сейчас за борт летят, что ли? Мама моя… Если мне раньше и приходили в голову мысли прокатиться с Седой Ведьмой на ее флагмане, то сейчас они совершенно пропали – да ну его на фиг. Чтобы меня вот так же, как балласт, в воду кинули…

– Будет пожива! – Калле повернулся ко мне, глаза его весело и алчно блестели. Он потирал руки. – И потеха будет! Людям Бамболейры пустить кровь – это такое дело, которое капитан никогда не прочь сделать.

– А чего так? – Как по мне, так Дэйзи, похоже, любому голову проломить рада, и если она кого-то не убьет за день, то ночью и уснуть не сможет. Хотя вообще-то девушке ее возраста надо по танцам шляться и парней менять как перчатки, а не шпагой в море махать.

– Да это старая история. – Калле направился к полуюту, я пошел за ним. – Старик Ингленд как-то давно с Бамболейрой сцепился на совете командоров, то да се, слово за слово, камбалой по столу, в общем – поцапались. А через неделю они еще и из-за добычи здорово поругались. Мы купца поджидали у Черного острова, он точно должен был там появиться, у нас человечек на его борту был. Стоим, ждем и тут слышим: неподалеку бой идет. И оказалось, что этого купца на клинок Бамболейра уже взял. Ну, старик ему, понятное дело, претензию высказал, тот его послал, а как выяснилось, что еще и человека нашего в бою прирезали, тут и вовсе такая ругань началась, что будь здоров. В общем, расстались врагами, странно еще, что прямо там резать друг друга не начали, а только после за это принялись. С тех пор и повелось – где бы они ни повстречались – непременно стычка будет. А когда Ингленд пропал, вражду Дэйзи унаследовала, у нас это дело обычное.

Прямо какие-то латиноамериканские страсти сериального толка. «Я завещаю тебе врага своего, Бамболейру». И эль марьячас по струнам гитар так – дрынь! Шапито, елки…

Калле пошарился по полуюту и обрадованно сказал:

– Ага, вот она. Все время забываю, куда ее положил.

Он взял с бочки, невесть зачем стоявшей на палубе, перевязь с метательными ножами, которую сразу же и надел. Харриса тут уже не было. Повертев головой, я нашел его – он возвышался глыбой над хрупкой фигуркой Дэйзи, которая ему что-то втолковывала.

– Полезная штука, – наставительно сказал мне Калле. – При случае непременно освой этот вид оружия, может пригодиться. И вот еще – сними свой камзол или что это у тебя.

– Зачем? – удивился я.

– У тебя и так нижняя атака слабовата, а камзол еще сильнее сковывает твои движения. И следи за тем, как атакуешь, ты очень раскрываешься при глубоком выпаде. Если бы при мне был кинжал или дага, я бы тебе вспорол брюхо в самом начале боя. Хотя… Если бы было надо, я бы тебе его и без них вспорол.

Вот так. Переоценивал я себя, так сказать, произошло головокружение от успехов, нэ правда ли, таварищ Киф?

– Хотя для сухопутного ты дерешься хорошо, – ободрил меня Калле. – И еще видно, что шпага у тебя недавно, не наловчился ты с ней пока грамотно обращаться. Чем дрался до этого?

– Мечом, – хмуро ответил я.

– Каким? – настырно спросил Калле.

– Стальным, – начал выходить из себя я, но внешне этого не показал.

– Обычный, полуторный, двуручный, гладиус, бастард, фальката – какой у тебя был?

– Обычный, – пожал плечами я. – Прямой, обоюдоострый…

– Ясно, – кивнул Калле. – Ладно, после боя, если живы будем, пообщаемся еще, подучу я тебя, как со шпагой работать.

«Поздравляем! Вы завоевали симпатию одного из наставников воинов и тем самым открыли для себя возможность получать новые навыки в установленном порядке. Внимание – на Тигалийском архипелаге у вас есть возможность изучить экзотические умения и навыки, уместные для данной локации. По возвращении на один из континентов они либо останутся при вас в первоначальном виде, либо будут трансформированы в умения, которые не уступают по эффективности изученным на архипелаге. Предупреждение – берегите свою репутацию. Исходя из нее, наставник может либо предложить вам редкие и очень полезные умения, либо вовсе отказаться вас учить. Только ваши отвага и доблесть могут помочь вам стать еще более умелым воином».

А что, удачно. И очень, кстати, честно. Оказывается, тут наставники по домам не сидят, бороды не чешут, а со всем народом вон по морю шастают в поисках добычи. Главное, чтобы не убили его теперь, где я потом буду другого искать?

– Но это потом, сейчас не время и не место. – Калле хлопнул меня по плечу. – Снимай свой камзол, и пошли к Харрису, вон он бородищей трясет, от капитана вернулся.

– Нет, я вам говорю, – ревел Харрис в ответ на ругань корсаров. – Я понимаю, всем хочется мошну этих двух выползней бамболейровских тряхануть, но капитан уже мне все сказала и объяснила, кто именно будет это делать. А почему, мне думать не следует, а вам – тем более.

– Вот тебе и раз, – расстроенно сказал Калле. – Не мы будем их за вымя трогать.

Не могу сказать, что меня это сильно огорчило, хотя бы потому, что я вообще пока плохо себе представлял, как это будет выглядеть. Не любопытен я в таких вопросах, чего уж теперь…

– Пошли хоть поглядим, – печально вздохнул Калле. – Такое веселье накрылось.

Пока мы с ним бродили по палубе, фрегат не то чтобы нагнал два медленно идущих корабля Бамболейры, но порядком к ним приблизился, видно, и впрямь с судами все было не слава богу. Два же других корабля нашей флотилии, более быстроходные, чем мы, почти их догнали, корсары громко орали на своих потенциальных жертв, требуя, чтобы те ложились в дрейф. Их пожелание было услышано, но, судя по брани, обрывки которой долетали и до нас, а также по неприличным жестам, которые показывали моряки Бамболейры, явно никто не торопился озвученное требование выполнять.

– Еще пара минут – и их догонят, – со знанием дела заметил Калле. – Вон «Барракуда» скоро нос в нос с ними пойдет.

И впрямь, шустрый бриг явно почти догнал левый неприятельский корабль. Впрочем, и второй бриг не отставал, все сильнее прижимаясь к правому судну, тому, что сидело в воде глубже.

Скорость корабля возросла, мы шли под всеми парусами, азарт погони потихоньку меня захватывал – черт, это было почти как в кино. Кабы мне такое, да лет пятнадцать назад, как бы я был счастлив!

Корабли – наши и вражеские – уже шли почти нос в нос, фрегат, где находился я, и еще два судна, идущие по бокам от него, тоже все сильнее и сильнее сокращали расстояние, остров, от которого мы отчалили совсем недавно, уже скрылся за горизонтом, более того – мы уже проскочили пару островков помельче, их тут, судя по всему, было немало.

Раздался хрусткий звук – «Барракуда» ощутимо приложилась бортом к кораблю противника.

– Сейчас кошки забросят, – растолковал мне Калле. – Все, пошла потеха!

И впрямь с борта брига вылетело десятка два каких-то клубков, заброшенных на борт начинавшего останавливаться корабля. Это были абордажные крюки, которые подцепили судно как на крючок, вслед за ними с брига вылетели дреки, имеющие вид якоря и куда более массивные, чем крюки, и, наконец, последними в ход пошли абордажные багры.

Сделано это было ловко и шустро, что выдавало в экипаже «Барракуды» больших мастеров своего дела. С той стороны рубили тросы кошек, но тщетно, и через мгновение наши первые корсары перелетели на палубу атакуемого судна на каких-то веревках, приятно напомнивших мне тарзанки.

При виде всей этой картины меня не оставляло чувство некоторой ее незавершенности, все-таки очень в ней не хватало предупредительных выстрелов по курсу судна, пистолетной пальбы и всего такого. В пиратской тематике есть определенные стереотипы, как по мне, так грохот пушек и пороховой дым от пальбы являются одними из краеугольных камней абордажа, без них никак. Ну вот нет у меня полноты ощущения происходящего, вот ведь какая штука выходит, хотя я это уже говорил.

На палубе одного корабля царил хаос рукопашной, звенела сталь и раздавались крики умирающих, на второй корабль по мосткам между бортами бежали наши ребята, обещая всех, кто есть отправить к Одноногому на обед. Но внезапно раздался пронзительный свистящий звук, и какая-то сила снесла мачту и десяток корсаров соседнего с фрегатом корабля.

– Не понял! – Калле вытаращил глаза, переведя взгляд от побоища на палубах в сторону соседнего барка, мачта которого медленно и печально валилась за борт под вопли команды. – Это что такое?

– Будь я проклята! – послышался неистовый визг Дэйзи. – Это ловушка!

Стоило мне только кинуть взгляд за корму «Розы ветров», как стал понятен смысл этих слов – нас попросту одурачили, причем примитивнейшим способом, хрестоматийным и избитым. И ведь мы купились же!

За нами следовали четыре корабля, надо полагать, до этого прятавшиеся за скалами островка, который мы недавно проскочили на всех парусах, и теперь благополучно догонявшие нас.

Многоголосый вопль, раздавшийся с палуб атакованных нашей эскадрой кораблей, сообщил, что и там все не в порядке.

Так и оказалось. Из трюмов взятых нами на абордаж кораблей полезли на белый свет прятавшиеся там до поры до времени резервы Бамболейры, причем было их ох как немало. Ситуация вмиг изменилась – давившие своим количеством наши абордажники оказались в кольце, а мостки, по которым они перебирались на подставные, как теперь уже стало понятно, суда, послужили трапами для пополнившегося воинства наших врагов, теперь бежавшего на палубы наших судов.

– В сторону! – завопила Дэйзи. – Рубите канаты, скидывайте мостки!

Команда была хорошая, но трудновыполнимая, поскольку первые враги спрыгнули на палубы наших кораблей и отгоняли оставшихся там корсаров и от кошек и от мостков.

– Пропали корабли, – уверенно и как-то холодно сказал Калле. – И те двое и «Удар грома». Надо уходить, или все сегодня кормить рыб будем!

«Удар грома» – это, наверное, тот корабль, у которого мачту сшибли. Кстати, совершенно непонятно чем. Что это такое было вообще? Здесь же нет ни пороха, ни ядер, это фэнтезийный мир. Может, это магия такая? «Каменьбол» или что-то в этом роде?

– Смотри, – дернул меня за рукав Калле. – Что это?

На флагманском корабле противника, который был уже совсем недалеко от нас, что-то блеснуло, и с уже знакомым свистящим звуком по направлению к нам полетело нечто яркое и переливающееся.

– Что это? – повторил вопрос Калле, прежде чем эта штука врезалась в наш фальшборт и, выломав часть его, не свалилась с плеском в море.

– Может, магия? – развел руками я, других версий у меня пока не было, хотя и в это я уже не слишком верил.

– Да что это за магия такая? – завопил он. – Да и кто мага пустит на борт, кто приманкой для кракена быть захочет?

У меня сразу же возник вопрос: что связывает магов и кракена? Но, посмотрев на злое лицо своего нового приятеля, я понял, что он вряд ли мне на этот вопрос ответит, плюс у меня не было уверенности, что его вообще разумно сейчас задавать.

Судно сделало крутой поворот, крутой настолько, что некоторые пираты даже не устояли на ногах.

– Ля Морт, уходи, уходи западнее, не иди за нами, – метнулся над морем крик Дэйзи. – Место сбора ты знаешь!

– Слава Одноногому, не стала геройствовать, – выдохнул мужик в богатом камзоле, во время поворота не устоявший на ногах, упавший и подкатившийся к нам. – Может, еще и уйдем!

– А что толку? – печально спросил у него Калле. – Нет больше флотилии, мы за полчаса три корабля потеряли.

– Зато сами живы будем, а корабли – дело наживное, – поднялся на ноги камзольник. – И потом, для хорошего рубаки всегда нормальная команда сыщется!

Уцелевший корабль развернулся и ходко стал удаляться, вслед ему снова выпустили блескучую штуковину, но та упала в волны, не долетев до судна.

«Роза ветров» завершила маневр, и я с ужасом увидел, что мы идем прямо на вражеские корабли.

– Это чего она? – Я уставился на Калле. – Она что, хочет их атаковать?

Мой будущий наставник ничего не ответил, хлопая глазами. Безымянный пират сглотнул, подтянул штаны из парусины и запахнул на себе камзол.

– Эй, Дэйзи, – прокатился над водной гладью гортанный голос. – Ты решила сама прийти ко мне? Это правильно, может, я и не стану тебя протаскивать под килем, а найду тебе местечко получше!

– Сам Бамболейра, – немедленно сообщил мне Калле. – Значит, он ждал нас! Он знал, где мы пойдем.

– А может, и не найду, – продолжил голос. – В конце концов, я с Себастьяном в большой дружбе, и твоя смерть укрепит ее еще сильнее, к тому же именно это я ему и обещал сделать в качестве платы за информацию о тебе.

Я посмотрел наверх. Дэйзи, побелев то ли от злобы, то ли от страха, крепко держала штурвал, правя прямо на суда врага.

Сдали нас, просто и банально. Этот товарищ со звучным именем точно знал, где поставить свои корабли в засаду, все было рассчитано. А стало быть…

– Все к бортам, – раздался рык Харриса. – Рубить все, что полетит на нашу палубу: веревки, людей Бамболейры, мостки – все!

Я подскочил к борту и на секунду обернулся назад. Бой на кораблях был закончен, и тела моих соратников летели с палуб в воду. «Удар грома» стоял без движения, и к нему направлялся один из кораблей, ждавших в засаде, а также одно из судов-приманок. Флотилии больше не существовало, Калле был абсолютно прав.

Три корабля противника приближались, а с ними, скорее всего, приближалась и наша гибель, что совсем уж неприятно. И тут мне в голову полезли странные мысли, совершенно не отвечавшие настоящему моменту.

Вот странно выходит – туда плыли, ветер был попутный, обратно развернулись – опять же ветер тот, что нам нужен. Я поднял голову и посмотрел на белоснежные паруса, они были надуты, а стало быть, я прав. Странно это и нелогично, не соответствует истине и убирает долю реализма. Так сказать, «не верю». А если бы здесь был не я, а кто-то, обладающий куда более скептическим взглядом на вещи, так критики было бы ого-го сколько. Непременно надо сказать Валяеву, пускай правит.

Раздался скрежет, мы шли между двумя кораблями. Уж не знаю, как Дэйзи умудрилась так точно пройти между судами, но ей это удалось.

– Поворот фордевинд! – заорал Бамболейра – я его уже наловчился по голосу узнавать. – Она же сейчас уйдет!

На палубу так никто и не прыгнул, скорее всего, не понял никто ничего, и сейчас мы удалялись от места гибели флотилии. Два корабля Бамболейры так и стояли к нам кормой, а третий, флагманский, только начинал маневр.

– Ну девка! – Камзольник сел на палубу. – Ну дает! А ведь уйдем, пожалуй что, уйдем!

– Не сглазь, – суеверно цыкнул на него Калле. – Кто тебя за язык тянет, Якоб, знаешь же, что Одноногий этого не любит!

Мы шли ходко, все с опаской время от времени поглядывали назад, перегибаясь через борт. Три корабля, совершив маневр, двинулись было за нами, но через час бросили преследование, видимо сочтя уже одержанную победу достаточной.

– Билли, возьми штурвал, – донесся до меня голос Дэйзи, и к рулевому колесу встал немолодой корсар со шрамом через все лицо. Дэйзи что-то ему объяснила, после чего подошла к лесенке, ведущей с капитанского мостика на палубу, мешком осела на ее верхнюю ступеньку и, стянув шляпу, уткнулась лицом в колени.

– Кончилась капитан Дэйзи, – прошептал стоящий рядом Якоб. – Да и то – какой из девки капитан, а, Красавчик?

– Если бы не она, мы бы уже на дне лежали, – не согласился с ним я. – А она все-таки смогла и из ловушки уйти, и от погони оторваться.

– Да не сильно нас и преследовали. – Якоб плюнул за борт. – Вчера у нас сколько кораблей было? Вот! А сегодня один остался, нас теперь гонять будут все кому не лень. Как только в первый порт придем, я сразу договор с ней разорву. Лишь бы в этот порт еще прийти.

А кстати, да. По большому счету флотилии больше нет, формально можно договор расторгать.

– Так, плотники, что стоим? – раздался голос Тревиса. – Фальшборт заделать, где доски, вы в курсе. Остальным – быть готовым к бою, идем к Лас-Паломас, сами знаете, что это за место.

– Да чтоб вам всем! – Якоб хлопнул себя руками по ляжкам. – На Лас-Паломас!

– А что там? – полюбопытствовал я у него.

– Да все там что угодно: дикари, капитаны из «Союза Каракатицы», рифы… Паршивое место.

– Не скули, – оборвал его Калле. – А ты, Красавчик, его не слушай, он тебе наговорит. Да, Лас-Паломас – место не самое лучшее из всех возможных, но там можно прийти в себя и решить, что делать дальше.

– А долго туда идти?

– При таком ветре часа за три доберемся, – со знанием дела сказал Калле.

Якоб неодобрительно посмотрел на нас и отошел к группке корсаров, собравшихся у грот-мачты и что-то тихонько обговаривающих.

– Собаки шелудивые, – с презрением глянул на них Калле. – Шушукаются, твари.

– Как бы не нашушукали чего, – многозначительно сказал ему я. – Знаешь ведь, как это бывает…

– Пусть даже и не думают. – Калле кивнул в сторону капитанского мостика, где так и сидела Дэйзи. У его подножия стояло трое крепких пиратов, а над съежившейся фигуркой капитана возвышался Харрис как олицетворение мощи и силы. – Ну и потом, есть кодекс пиратов. Если что, то все по нему делается.

– Слушай, все-таки почему эти штуки, ну, которые мачту сломали и фальшборт, не могут быть магическими? – решил я выяснить вопрос, не дававший мне покоя.

– Маги почти не выходят в море. – Калле сел на палубу, я устроился рядом с ним. – Кракен чует творящуюся волшбу, как любой из нас ром, и сожрать мага для него – особенная радость. Поэтому ни один маг из Архипелага, выйдя в море, если он, конечно, ценит свою жизнь, не станет магичить. Да и ни один капитан так рисковать не станет, ты что!

– То есть это точно был не маг. Положим, что ты прав. – Я задумчиво почесал нос. – Но твои слова не опровергают моего предположения о том, что это мог быть магический предмет, если ты понимаешь, о чем я говорю. Одно другого не исключает, ну, если, конечно, кракен не реагирует на любое проявление магии вообще.

Калле замолчал, а потом хлопнул ладонью по палубе.

– У нас есть и кольца магические, и амулетов у каждого пригоршня, ты бы тоже обзавелся, к слову, они здорово помогают. И если ты прав, то я, пожалуй, догадываюсь, что это могло быть, слышал я тут кое-что!

Калле замолчал, задумавшись, я же прислонился к стене полуюта и прикрыл глаза. Вот почему столько игроков даже до пиратов не доходило, кракен любит кушать магов – и все. А их на каждом корабле небось по десятку-другому было, и они, поди, шалили своими умениями на вольном морском просторе по полной…

Холодная вода, окатившая меня с ног до головы, развеяла дрему, в которую я было погрузился.

– Ты что, салага, совсем страх потерял? – орал Харрис, глядя на меня, за ним стоял смеющийся Калле с ведром в руках. – Ты что, в гостинице, с ванной, горничной и ромом за счет заведения?

– Никак нет, сэр! – заорал я, вытянувшись в струнку. – Я не спал, я вынашивал план мести подлому Бамболейре!

– Вынес? – гаркнул Харрис. – То есть выносил?

– Так точно! – выкатил я глаза. – Запустить к нему в штаны змею!

– И как это возможно? – Харрис опять начал краснеть.

– Не знаю, сэр, – заорал я. – Мое дело – придумать, что сделать, а как придуманное реализовать – это не мое дело уже, а кого-то другого.

Харрис окончательно потерял дар речи и стал багровым, его ноздри раздувались как кузнечные мехи.

– Красавчик, пошли отсюда от греха, я его таким всего пару раз видел. – Калле с уважением посмотрел на меня. – Умеешь ты людей до бешенства доводить, позавидовать можно.

– Ты скажи, чтобы его сдуру кто водой не окатил, – посоветовал я Калле. – Он вон до критической температуры кипения, походу, дошел, как бы не развалился на кусочки.

Сзади раздалось гневное мычание Харриса, Калле ускорил шаг, и мы спустились в трюм.

– А куда идем-то? – полюбопытствовал я.

– Капитан Дэйзи тебя велела привести, что-то спросить хочет.

Каюта капитана, как и полагается, была расположена в кормовой части, с видом на море, так сказать.

Калле постучал в дверь, услышал гневное: «Наконец-то, чтоб вы все сдохли!», – удовлетворенно кивнул, и мы вошли внутрь.

Глава 14,

в которой речь пойдет о выборе путей

Капитан Дэйзи была бледна, но спокойна, чего-чего, а самоконтроля этой девочке было явно не занимать. За двадцать минут лишиться почти всего, что было, и практически не поддаться эмоциям (те несколько минут на мостике можно и не считать за проявление слабости) – такую штуку не каждый мужик сможет выкинуть, что уж тут говорить о молоденькой девушке.

– Где ходите? – сварливо спросила она нас.

– На палубе, где еще, – огрызнулся в ответ Калле. – Этот там дрых без задних ног, пока я его разбудил, пока все объяснил…

Глаза бойца сверкнули скрытым весельем, как бы говоря: «Я выкрутился, теперь твоя очередь».

– Я не спал, – предварил я грозную брань, которую совершенно точно собралась выдать в мой адрес Дэйзи. – Я раздумывал над сущностью того явления, которому мы стали свидетелями, и пытался определить его природу.

– Я тоже хочу попробовать то, что он курил, я вроде его с трубкой во рту видел, – заявил из угла Тревис. – Явно нерядовая курительная смесь, вон она как его вдохновила.

– С кем я в море хожу? – вздохнула Дэйзи. – Что тут удивляться, что нас как детей обвели вокруг пальца.

– Ну, ловушка хрестоматийная была, это, конечно, верно, – мягко заметил я. – Но если бы не та ерунда, из которой они пулялись, так, может, и по-другому бы все обернулось, кто его знает. Но вот эта штука… Я даже не понял, что это такое.

– Выходит, и ты не знаешь, что это было, – печально заметила Дэйзи. – Я-то было подумала, может, ты видел нечто вроде этого на своем материке?

– Никогда ничего такого там не видел, – заявил я уверенно. – Я вон и Калле про это говорил уже. Я сразу версию выдвинул про то, что это маг шаманит…

– Нет, – перебила меня Дэйзи. – Какой там может быть маг…

– Я уже в курсе, – кивнул я. – И еще – все, что делают маги, ну, из заклинаний такого калибра, в смысле бросательно-разрушительного характера, – оно все либо жидкое, либо газообразное. То есть огненный шар – из жидкого огня, ледяная стрела…

– Принцип ясен, – сказала Дэйзи. – А это какое было?

– Твердое, – развел руками я. – Мы с Калле недалеко были, оно снесло кучу народу, проломило борт и плюхнулось в море, сразу затонув.

– Может, баллиста? – предположил Тревис.

– Нет, – покачал головой Калле. – Баллиста навесом бьет, а тут эта штука по прямой летела, сам видел. Опять же расстояние, палубные баллисты так далеко ядра не добрасывают.

«Ну не пушка же это?» – подумал я про себя. Во-первых, не было «бума», во-вторых… Не знаю я, что во-вторых! Но не может этого быть, уж не знаю, почему я так в этом уверен.

– Ну и что это тогда было? – Дэйзи растрепала руками волосы. – Что?

– Это точно была какая-то магическая приблуда, – уверенно ответил ей я. – Если поймем, кто и где такое мог склепать, то, может, и ответ найдем.

– Спасибо, господин хороший, – поклонилась мне в пояс Дэйзи. – Не могли бы вы еще раз повторить вопрос, а то мы его не поняли. Вопрос-то на миллион пиастров, но думаю, что мы за минуту на него ответим.

– Да не такой он и сложный, этот вопрос, каким кажется, – влез в разговор Калле.

– Слушай, тебя вообще попросили просто Красавчика привести, – немедленно вызверилась на него Дэйзи. – Ты чего тут остался?

– Ой, да больно надо, – надулся Калле. – Я вообще могу уйти, коли мешаю. Просто я подумал, что одна голова – хорошо…

– А две не бывает, – перебил его Тревис. – Если есть что сказать, так не тяни морского демона за хвост, а если нет – вали на палубу, глянь, что там происходит.

Калле было хотел изобразить неподдельное возмущение, но, посмотрев на окружающих, передумал и сказал:

– Такую штуку могли склепать на Стальном острове. Ставлю тельца против яйца, так оно и есть на самом деле.

– Гномы! – охнула Дэйзи. – Конечно, гномы!

– Не думаю, – скептически отметил Тревис. – Не скажу, что это исключено, но не думаю, что это может быть.

– Почему? – Дэйзи сдула челку, упавшую ей на глаза. – Если кто такое и мог смастерить, то только они.

– С этим согласен. – Тревис кивнул. – А вот то, что они своей волей что-то подобное продали, да еще и Бамболейре…

– А, ну да. – Дэйзи пошмыгала носиком. – Они же под присмотром Фурро свои вещи делают и продают, а он вряд ли кому-то в руки такой козырь даст, даже по пьяни.

– Слушайте, я ничего не понимаю! – чуть ли не крикнул я. – Объясните, в чем дело? Откуда здесь вообще гномы взялись, тут же вам не горы, тут климат иной?

– Ну, климат гному не помеха, – глубокомысленно изрек Калле. – Ему лишь бы деньги в карман сыпались…

– Это да, – признал очевидную истину я. – Но все же откуда они тут взялись?

– Не поверишь – приплыли на какой-то ржавой железной посудине, они ее «Пробным экземпляром» называли, мы все просто тогда своим глазам не поверили. Скажи, капитан? – вытаращил глаза Калле.

– Было такое, – подтвердила Дэйзи. – До сих пор не понимаю, как железный корабль по воде плывет и не тонет.

– В общем, они хотели лодку сделать, чтобы по своим подземным рекам плавать, но куда-то не туда повернули, потом их вынесло в море, долго по нему таскало и в результате принесло к нам, на Архипелаг, – продолжил Калле свой рассказ. – Они на все здесь посмотрели, прибились к дедушке Фурро, он их поселил на одном из своих островов, на Скалистом, правда, они его Стальным назвали, и теперь они клепают свои вещи под контролем старикана.

– Фурро большой затейник, – пояснил Тревис. – Он, когда трезвый, такие идеи выдает – у-у-ух!

– А что он творит с бодуна! – зажмурился Калле. – Вот только сам зачастую не помнит, как что работает.

– Обычное оружие у гномов может заказать любой, были бы деньги, – подытожила Дэйзи. – А вот что-то эдакое Фурро сам решает, продавать или нет, и вряд ли он что-то загнал Бамболейре, чтобы ему в гальюне потонуть.

– А что так? – удивился я. – Деньги, они ведь не пахнут?

– Фурро очень зол на него после того случая, когда Бамболейра лет пять тому назад перехватил корабль, который старику вино вез. А поскольку старик еще и невероятно злопамятен, то этому гаду ползучему Бамболейре нечего и думать о покупке хоть чего-то у гномов.

– Н-да, не связывается в узелок, – почесал я затылок. – Причем никак. Но отработать эту версию надо в любом случае.

– Чего надо? – прищурилась Дэйзи.

– На остров Медузы нам плыть надо, – объяснил я ей. – Узнаем все из первых рук.

– Прямо сейчас? – Дэйзи с сомнением посмотрела на меня. – Вообще-то мы собирались отсидеться маленько, кто этого Бамболейру знает…

– Да ну его. – Тревис был на редкость категоричен. – И время потеряем, и потом – это же Лас-Паломас, остров отверженных, здесь никогда не знаешь что случится.

– А что случиться может? – заинтересовался я. – И почему отверженных?

– На этом острове все зависит от того, в каком настроении Андре Оружейник, – тяжело вздохнул Тревис. – Если в боевом – значит, корабль спалить могут, если в мирном – может, и обойдется.

– Вот что меня раздражает в этом вашем Архипелаге, – прочувствованно процедил я сквозь зубы, – так это умение говорить о непонятных мне событиях и неизвестных мне людях так, как будто я все и всех знаю. Кто такой этот Оружейник, почему остров отверженных?

– Да все очень просто. – Дэйзи взяла разговор в свои руки. – Раньше Андре Крам был одним из самых известных пиратов Архипелага, потом в какой-то момент его занесло в Черную лагуну, очень поганое место, там обосновались негры и, по слухам, творят редкостные непотребства. И что-то он там увидел, что-то такое, что, скорее всего, и видеть-то не стоило. Но мужик он крепкий, интерес к флибустьерской жизни он после этого потерял, но рассудок – нет, хотя понять его с тех пор стало мудрено. Непонятно говорит. Помню, родитель мой, храни Одноногий его душу, ну, если он помер, конечно, с ним советуется, как лучше у Правой Челюсти купца зажать, а Андре ему: «Лови его на границе тьмы». Ну вот и пойми его. А то, бывает, соберет вокруг себя корсаров и давай им о каких-то живых мертвецах рассказывать, да так жизненно. Уж на что народ у нас морально закаленный, и то потом спать не могли.

– Ишь ты! – хмыкнул я.

– Ну да, – поддержал Дэйзи Тревис. – А потом и вовсе что учудил – все распродал и на этот остров уехал, возглавил тут дикарей и назвал его остров отверженных. И никто теперь не знает, что ему в голову придет, если тут корабль остановить.

– Он хоть и странным стал, но воюет до сих пор будь здоров как и местных вышколил так, что они кому хочешь глаз на спину натянут, – вздохнула Дэйзи.

– А «Оружейник» почему? – задал я еще один вопрос.

– А, это у него бзик такой, – махнул рукой Тревис. – Если про оружие начнет рассказывать, то все, часа на три… Не остановишь.

– Да? – заинтересовался я. – Любопытно было бы на него глянуть, на этого Оружейника.

– Чирей тебе на язык, придумал тоже. – Дэйзи поежилась, после хлопнула ладонью по столу, рядом с которым стояла. – Ладно, решено, идем к острову Медузы.

– Надо идти через Эль-Мабденский пролив, – заметил Тревис. – Хоть крюк и заложим, но зато там спокойно сейчас.

– Согласна, – кивнула Дэйзи. – Ладно, надо Билли сказать, куда мы идем, как-никак штурман. Идемте-ка к нему.

Первое, что я услышал на палубе, так это уверенный мужской голос, произносящий довольно неожиданную речь:

– Сила натяжения этого арбалета, конечно, приличная, и за счет этого, как вы видите, он обладает хорошей мощью, да и выглядит весьма внушительно и агрессивно. Начальная скорость полета стрелы – где-то метров семьдесят в секунду, а это весьма приличная скорость. Опять же прицельная дальность – метров под сто, что очень и очень немало. Прицел у этого арбалета сделан из металла и имеет более чем удобную вертикальную регулировку, особенно по сравнению с другими моделями. Что до приклада – так он удобно упирается в плечо. И еще я сделал завышенную щечку, ну и после этого по мишени теперь стрелять стало попросту приятно. Да и по людям тоже.

– Хотел – получи, – мрачно сказал Тревис. – Вот он, Андре Оружейник, собственной персоной.

На палубе стоял крепкий мужчина в зеленых одеждах, я бы даже сказал, в камуфляже, на боку у него висели меч и длинный нож, а может, и мачете, из левого сапога торчала рукоять второго ножа. Не сомневаюсь, что в складках одежды были припрятаны и еще какие-то сюрпризы.

В руках он держал арбалет и рассказывал о достоинствах последнего внимательно слушающим его корсарам.

– Он его им продать пытается, что ли? – тихонько поинтересовался я у Тревиса.

– Да прямо, – поморщился тот. – Он им про него рассказывает, любит он это делать. Хотя вроде в глубине острова у него есть оружейная лавка, но я там не был.

– И что, всем это так прямо сильно интересно? – Я обвел глазами пиратов, столпившихся около Андре.

– За борт глянь, – посоветовала мне тихонько Дэйзи.

Я сделал пару шажков и кинул взгляд в указанном направлении. Около фрегата на волнах болтались с десяток пирог, набитых туземцами, да еще десятков пять размалеванных воинов с комфортом расположилось на берегу.

Ну да, чего ж тут себе не обеспечить аудиторию.

– А вот если бы он был не в духе или опять ему померещилось, что на остров хотят напасть ожившие трупы, так нас бы уже перерезали, – ободрил меня Тревис.

– Итак, приклад. Его я тоже модифицировал, – оживленно демонстрировал свое оружие Андре.

– Скажите, – решил я прервать его увлекательный рассказ, – а вы ведь по оружию эксперт?

– Как ты сказал? – повернулся ко мне Оружейник вместе со своим арбалетом, на который, между прочим, была наложена стрела. – Повтори-ка?

– Эксперт, – повторил я спокойно. – Это значит – знаток, специалист, мастер.

– Это про меня, – согласился Андре. – А в чем дело?

– Несколько часов назад я видел оружие, стреляет на расстояние… мм… Как вон до той пальмы, – ткнул я рукой за борт. – При этом снаряд твердый, похож на камень.

– Баллиста, – уверенно сказал Андре. – Что тут думать?

– Да хорошо бы, кабы так, – покачал я головой. – Но полет снаряда – горизонтальный, не навесом. Настильно, так сказать.

Андре с уважением посмотрел на меня – видимо, его впечатлило знание терминологии, – почесал затылок и скомандовал:

– Подробности давай.

Минут десять мы с Калле ему живописали о произошедшем. Дэйзи, бросив на меня одобрительный взгляд, ушла на капитанский мостик, команда облегченно вздохнула, плотники спешно заканчивали ремонт фальшборта.

– Интересно, что за штука была, конечно, – чесал затылок Андре. – Что магическая – ты, я так полагаю, прав, но все равно – такая дальность, такая мощь. Думать пойду.

Он узнал у нас координаты места боя, не слушая наших возражений, заставил нас нарисовать таинственное оружие (каждый нарисовал что-то свое, кто что заметить успел), одобрительно похлопал по плечам, подарил каждому по стреле от арбалета, назвав их «мародеркой», и, доплыв до берега, скрылся в джунглях вместе со своим диким воинством.

– Ну ты и… Красавчик, – одобрительно проревел Харрис. – Но – молодец! Очень уж он непредсказуемый, этот Андре Оружейник, у него раз на раз не приходится.

Загромыхала выбираемая цепь, якорь потащили вверх, и корабль вновь закачался на волнах.

– Ладно, можно и покемарить, – потянулся Калле. – До завтра все одно ничего интересного не будет, к гадалке не ходи.

– Чего это? – не понял я.

– Ты же сам слышал – пойдем через пролив, а это, считай, ночь пути. Да потом еще через Жемчужные отмели двинемся наверняка, в общем, если завтра к полудню до острова Медузы дойдем, считай, повезло.

О как. Тогда делать мне тут нечего, чего мне – рыбу ловить или за борт плевать?

– Твоя правда, приятель, – кивнул я, – пойду и я поуютней уголок найду.

Калле одобрительно заворчал, а я попросту нажал логаут.

Я испытывал странные ощущения. За окном было светло, часы показывали около двух дня. Обычно в это время я либо вхожу в игру, либо нахожусь в ней, но вот так, чтобы из нее в это время выйти, – это, конечно, необычно.

Помыкавшись по квартире и так и не найдя себе применения, я слазил в Сеть, там прочел новый выпуск «Вестника Файролла» и всерьез призадумался после этого.

Господи, до чего я докатился, а? Я, главный редактор, читаю новый выпуск собственного издания в Сети, и что самое поганое – я отчетливо осознаю, что к нему не имею почти никакого отношения, я даже не знал о конкурсе. Все, что в нем есть моего, так это бездарная передовица да фамилия внизу номера. Я даже не помню, когда последний раз номер в печать подписывал, это Вика обычно делает. Во что же это я потихоньку превращаться стал, а? Нет, я и раньше не слишком заблуждался на свой счет – журналист я посредственный, ни плохой, ни хороший, что-то среднее. Наша профессия такая же, как и любая другая, – коэффициент гениев в ней не очень-то и велик, дураков – тоже, не удерживаются они здесь, по этой причине девяносто процентов – это посредственности, работяги, крепкие профессионалы, на которых все и держится. И я один из них, причем если я не хочу, чтобы к этой характеристике прибавилось слово «был», то срочно надо что-то менять. Вот только что? Работу? Ритм жизни? Принципы? Кто бы мне это дал сделать. Есть у меня серьезные сомнения в том, что такие мои телодвижения будут одобрены. А с учетом вновь открывшихся обстоятельств… Кстати, о них!

Я отложил самоедство и душевные страдания на потом, на тот вечерне-ночной отрезок между бодрствованием и засыпанием, когда человеку, положившему голову на подушку, свойственно себя жалеть и думать что-то типа: «А жизнь-то уходит», «Ведь вроде только вчера школу окончил», «Я не так живу», «Вот завтра перестану жрать жирное».

Задав в поисковике развернутый запрос: «небеса, ад, противостояние, война, люди», я получил море ссылок. Дрейфуя от одной ссылки к другой и время от времени снова и снова мучая поисковик, я за несколько часов перерыл море сайтов, причем неподдельно возмутило меня то, что совсем люди свое писать перестали и тупо воруют тексты друг у друга. Но тем не менее в какой-то момент количество перелопаченной информации все-таки начало переходить в качество, запросы в поисковике стали приобретать все более и более узкий характер, и в конце концов все это закончилось тем, что после одной из прочитанных страниц меня накрыл легкий ступор. Позависав так около минуты, я разразился нецензурной бранью, поминая моего предшественника, старика Канта. Ну нельзя же так, елки-палки, я же не резиновый пупс с полой головой!

Отматерившись, я вернул себе способность рассуждать, и первой мыслью было: «На этот раз я точно прав!» А с другой стороны, может, это я себя накручиваю? В конце концов, я всего лишь человек, а людям свойственно сначала всякую чушь придумывать, потом в нее верить, а потом, получив подтверждение своим домыслам, придумывать себе новую чушь, еще более реалистичную, чем предыдущая, сводящую на нет и сделанные ранее выводы, и убийственные факты, и показания свидетелей.

– Чтоб вам всем! – выплюнул я финальную часть проклятия, после чего выключил компьютер. Нет моих сил больше, достало все! Я с такими делами скоро дураком стану!

В этот момент телефон разразился мелодией. Я, кинув взгляд на экран, саркастически хмыкнул. Ну конечно, кто же это еще может быть?

– Киф, привет, – традиционно произнес Зимин. – Ты вроде как уже давно освободился, а все не звонишь, непорядок…

– Так передохнул чуть-чуть, – немного сварливо ответил я ему. – Устал я очень за последнее время.

– Что поделаешь, приятель, – как-то по-доброму, по-родственному сказал Зимин. – Такая вот жизнь, сплошной бой. И не до передышек нам пока, нет у нас на них времени.

– Да я понимаю, – печально вздохнул я. – Но вот нервы подрасшатались у меня здорово, просто ужас какой-то. Ночью кошмары снятся, да и вообще… Бесовщина какая-то мерещится порой.

– Эк тебя, – посочувствовал Зимин и посоветовал: – Ты на ночь коньяку выпивай рюмочку или две и будешь как младенец спать, точно тебе говорю. Я и сам всегда так делаю, а уж про Кита вообще молчу, там парой рюмочек не обходится! Опять же с пассией своей резвись почаще, это тоже бодрости добавляет.

Н-да, не идет зверь в капкан… Или просто капкан не там поставлен? А может, и вовсе зря я этот капкан на тропе поставил?

– Ладно, это все лирика. Ты, помнится, подъехать к нам собирался? – посерьезнел Зимин. – И?

– Не то чтобы собирался, – возразил я. – Было такое указание от вас – подъехать.

– Что значит указание? – добродушно засмеялся Зимин. – Просьба, друг мой, просьба – и не более. Мы же друзья?

– До гроба, – вырвалось у меня невольно. Привычка, что поделаешь.

– Вот, правильно, – одобрил Зимин. – До гроба, а может, даже и после него, ведь для истинной дружбы нет препятствий ни в жизни, ни в смерти.

Эва как. Совсем бодро. Ну его на фиг, не нравятся мне такие разговоры, хотя по большому счету сам виноват, нечего было его провоцировать, я в голосе ехидство-то уловил.

– Да я все уже, выхожу, скоро буду, – протараторил я.

– Опять на метро поедешь? – В голосе Зимина было недовольство. – Стоит целый парк машин, своих уже три штуки, а ты все на метро катаешься. Ну не студент же ты….

– Зато быстрее, – объяснил я ему. – Время к вечеру, пробки, заторы, дураки на дорогах, брр… Я вообще неизвестно сколько ехать буду и к вам, и от вас. А в метро – тепло, светло, я еду, оно меня везет, все при деле!

– Да ну тебя, – явно махнул рукой Зимин. – Что в лоб, что по лбу. Вот твоя жена в этом плане молодец – что утром, что вечером машина к подъезду, а если сумка с продуктами есть, так водитель эту ношу до квартиры тащит. Одно слово – наш человек, по полной законными благами пользуется!

– Ну да, и впрямь молодец, – согласился я. – Через час буду.

Из девятого номера газеты «Вестник Файролла».

«От главного редактора». «…издание окрепло, у нас появились и свои поклонники, и даже свои противники, что означает одно – мы на правильном пути…»

Из статьи «Великая Река. На берегах Крисны. Очерк первый». «…множество квестов. Надо отметить, что именно здесь можно получить самое первое задание из очень сложной и очень длинной цепочки квестов «Охота на Клаторнаха». Путь в ледяную пещеру легендарного чудовища начинается именно здесь, в одном из самых живописных мест Раттермарка».

Выдержки из рубрики «Хроники Файролла. Новостная лента». «Клан «Ночные ястребы» заявил о своем добровольном присоединении к клану «Двойные щиты». Следует отметить, что за прошедшую неделю это уже третий случай добровольного слияния с «Щитами».

«На плато Фоим тремя игроками был обнаружен необычный враждебно настроенный НПС. Внешне он выглядел как уродливый и горбатый карлик с огромным мешком на спине. Соблазнившись мешком, а также в надежде на неплохой куш, игроки решили поймать и уничтожить карлика, но на поверку он оказался довольно быстрым и увертливым созданием, причем умело владеющим оружием. Все три игрока были им убиты, а их вещи отправились в мешок странного карлика».

«Специальный корреспондент Operand сообщает, что стало известно о завершении членами клана «Ванахейм» семидесятидневного эпического квеста. Несмотря на неразглашение подробностей, удалось узнать, что он был получен магом ван Алленом, владельцем уникальной игровой профессии «звездочет», и заключался в поисках упавшей звезды. Звезда была обнаружена на Востоке, о ее сущности и характеристиках ничего узнать не удалось. Тем не менее о важности этой находки можно судить по сворачиванию работ над постройкой флота и началу возведения нового кланхолла на месте обнаружения звезды. Также стало известно, что руководство клана во главе с кланлидером ван Даммом переместится в этот замок, комендантом же старой цитадели на Севере будет назначен офицер клана ван Хельс 314. Уже построенные корабли с командами под предводительством адмирала ван дер Кейлена присоединятся к флоту другого клана, в обмен на предоставление его членам части посадочных мест».

«В Тронье с вершин Сумакийских гор прилетело существо, немного похожее на дракона, хотя, конечно, им и не являющееся, поскольку драконов не существует (предположительно это одна из последних виверн Файролла). Оно сообщило, что его зовут Ойхо-хо и что, как это ни удивительно, цель его посещения – торговля. Стремясь собрать собственную сокровищницу, в обмен на драгоценности и значительные суммы золота Ойхо-хо поставляет драконью слезу и зубные камни (огромные камни душ), зачаровывает самоцветы, превращая их в мощные амулеты, а также улучшает другие артефакты. Наибольшим интересом, безусловно, пользуется преобразование антрацитовых мечей в пылающие мечи ярости, при этом цена достаточно редких исходных артефактов выросла на четыре порядка».

«В игру постепенно возвращаются маги, временно покинувшие ее во время «бутылочной паники», возникшей из-за выброса на рынок значительного количества крафтовых зелий маны, вызывающих безвозвратное снижение интеллекта на пятьдесят единиц, ничем не отличимых от нормальных. Гном Царь бугра, глава агроклана «Нагиббоны», прокомментировал это следующим образом: «Хе-хе, они решили, что нубье уже все вылакало! Но мы найдем чем их удивить». Напомним, что убийство автора этих зелий Райво зэ Бирэра произошло в окрестностях Одинокого Бугра».

«Конкурс». «Итак, вы уже узнали условия и награды за два конкурса. Пришло время рассказать вам о третьем, самом сложном. «Знаток Файролла» – вот его название. Конкурс будет проводиться в семь этапов, в каждом из которых будет по пять победителей, тех, кто быстрее всех (и при этом еще и правильно) ответит на вопросы, заданные редакцией. Все они получат гарантированный приз – годовую подписку на «Вестник Файролла» и месяц бесплатной игры. Но и это не все! Победители всех семи этапов будут участвовать в розыгрыше главного приза – года бесплатной игры и… экскурсии в святая святых любого геймера – в главный офис компании «Радеон»! Общение с дизайнерами и сценаристами игры, игровые тайны и артефакт, который сделают специально для них, – вот что ждет победителей! Итак, вот первое задание. Перед вами – пять мест в разных локациях Файролла. Опытный игрок по характерным деталям сразу определит, где какое из них находится, и напишет нам об этом. Дзи-и-инь! Вы слышали? Этот звонок сообщил, что время, отведенное на ответы, стартовало. Они принимаются до десяти ноль-ноль дня, следующего за выходом «Вестника Файролла», проще говоря – до десяти ноль-ноль завтрашнего дня. Что задумался? Давай отвечай!»

«Читайте в следующем номере». «Крисна. Все самое интересное о Великой реке. Очерк второй».

Глава 15,

в которой герой начинает собирать камни

Здание «Радеона» было мне уже как родное. Темное стекло, светлый металл, какие-то непонятные флаги у входа – все уже стало привычным и не вызывало у меня того душевного трепета, который возникал всего-то несколько месяцев назад.

– Харитон Юрьевич! – Барышни с ресепшен расцвели улыбками. – Давно вас видно не было, забыли вы нас.

Судя по ширине улыбок, мой визит к Старику не остался для них тайной, а мои акции потихоньку взлетали все выше и выше. А вот интересно, если бы не эта моя близость к сильным мира сего, хоть одна бы на меня посмотрела? Ну, вот так, чтобы просто с интересом и без дальнего прицела? Что-то я в этом сильно сомневаюсь… Хотя, может, и наговариваю на девчонок, кто его знает на самом деле. Вот стану свободным – проверю свои домыслы, в конце концов, в большинстве случаев я, как правило, вижу, когда человек врет или лукавит – профессиональный навык, пассивное умение, так сказать, и притом изрядно прокачанное. Хотя когда речь идет о женщинах, ни в чем нельзя быть уверенным.

– Да нет, просто в последнее время я, как правило, заезжаю тогда, когда вы уже спите ну или в клубах зажигаете, – пояснил я дружелюбно. – Сам не рад такому обороту. Лишний раз вас не увидеть – это и обидно и досадно. Эдакая-то красота – да мимо моих глаз.

– Так заезжайте почаще, – бойко ответила одна из девушек, с огненно-рыжей гривой волос и шалыми зелеными глазами. – Да и других способов кого-то из нас увидеть много, было бы желание.

Я вздохнул:

– Желание есть – времени нет. Опять же старый я для вас, куда мне…

– Ничего-то вы в женщинах не понимаете, Харитон Юрьевич, – нарочито-печально вздохнула зеленоглазка. – Ну ничегошеньки. Видимо, придется вам при случае кое-что объяснить.

– Да? – хмыкнул я. – А вот возьму да и соглашусь. Я ж не дурак, чтобы от урока такой наставницы отказываться?

– Ой! – подпрыгнула рыжая чертовка, похоже, кто-то из девушек ткнул ее под ребра.

– Что такое? – поднял брови я.

– Мышцу свело, – с улыбкой пояснила мне девушка. – Пойдемте, я вас к Максиму Андрасовичу провожу.

– Идем, – согласился я. – С вами – всегда.

Рыжая вышла из-за стойки и поцокала к лифту, я покорно двинулся за ней.

– Меня зовут Дарья, – сообщила она мне, нажимая кнопку вызова.

– Невероятно приятно, – не покривил душой я. – Харитон, но можете меня называть просто Киф.

– Здесь не могу так называть, служба, – бойко ответила мне Дарья. – А вот если в какой другой обстановке – так почему бы и нет?

– В другой обстановке – это да, это можно, вот только… – протянул я.

– Ах, ну да, конечно же! – прижала руки к щекам Дарья, хитро блеснув глазами. – Как же я забыла о Виктории Евгеньевне, мне девочки из другой смены про нее рассказывали, как она пирожные в кафетерии тоннами трескала.

– Виктория Евгеньевна, – промямлил я, понимая, что сейчас меня переигрывают по всем фронтам. – Она такая, Виктория Евгеньевна, она их, пирожные, значит…

Двери одного из лифтов открылись, и оттуда вышла Марина Вежлева, которая, заметив меня, выдала на лице очаровательнейшую улыбку и направилась в мою сторону.

– Лифт подан, – торжественно сообщила Дарья, протянув руку в его направлении.

– Брысь, – коротко бросила ей Марина.

Дарья недовольно сморщила носик и удалилась в сторону стойки.

– Что, окручивают? – Марина глянула ей вслед. – Смотри, осторожней тут общайся с ними, особенно теперь, когда ты в фаворе у самого. Обернуться не успеешь, как у тебя перед носом бумажка с двумя полосками окажется.

– У них сложилось обо мне превратное мнение, – заверил я ее. – Как только любая из них увидит мою берлогу, так тут же сбежит куда подальше, ломая каблуки. Да я и сам уже порядком пошарпанный субъект. Подыстоптался вот за последнее время сильно, гады-годы, понимаешь.

Марина захохотала:

– Чудо в перьях, ты такой только по одной причине – у тебя нормальной женщины нет. Твоя малолетка, ты уж прости, сама выглядит, как колхозница, и тобой толком не занимается, зато какие-то замки воздушные строит да ждет, что ей в руки все само упадет. Мужчину делает его женщина, вот ты и подумай: та с тобой сейчас женщина или нет.

– Зря ты, – сказал я Марине. – Все она делает как надо, я вообще последнее время как в санатории живу. Сыт, пьян и нос в табаке.

– Дурачок ты, тридцать с лишним лет, а ума нет, – ткнула меня Марина в лоб наманикюренным ноготком. – Истинная женщина – это не та, которая хорошо готовит, шьет и стирает, и достоинства такой женщины состоят далеко не в том, что у нее под блузкой и под юбкой. Истинная женщина – это та, которая может заставить своего мужчину ради нее сделать невозможное, и я сейчас не о том говорю, чтобы луну с неба достать или там рычаг дернуть и таким образом Землю с орбиты сдвинуть. По-настоящему сильная и умная женщина может заставить мужчину переступить через его «не хочу» и, что самое главное, через его «не могу». И не только заставить, это-то самое простое, а сделать так, чтобы он этого сам захотел, чтобы он ради ее похвалы зубы сжал и из жил своих рвался, чтобы он ради ее улыбки забыл о том, что есть слово «невозможно». Вот это – да, это женщина. А все эти борщи, до поры до времени тугие сиськи и прогулки по мегамоллам за свитерами – это забавы для школьниц, вон их у стойки сколько стоит, бери не хочу. Пятачок – пучок.

– Эк ты завернула, – прищурился я.

– Подумай о том, что я сказала. – Вежлева провела ладонью по моей щеке. – Подумай.

Она пошла по холлу, я смотрел ей вслед, и ни с того ни с сего мне вспомнилась Элина, сестра Вики, и ее последние слова перед тем, как она ушла домой, в ту, нашу с ней единственную реальную встречу. Все то же самое, да только наоборот. Забавно.

Рыжая красотка из-за стойки подмигнула мне, лукаво высунув острый розовый язычок. Внутри меня что-то екнуло, давление, похоже, повысилось, и рассудив, что количество красивых женщин вокруг меня на квадратный метр, пожалуй, уже начало зашкаливать, я широкими шагами двинулся к лифту, который, хвала небесам, еще не уехал.

В лифте я показал своему отражению язык и снова подумал о том, что как-то очень много вокруг меня стало женщин, причем все как одна – умницы да красавицы. Вот раньше все было проще, я был не слишком интересен им, у меня же соответственно было куда меньше головной боли. Что же до слов Вежлевой – в них, наверное, было рациональное зерно, но оно было явно не для всех мужчин. Как по мне – так тарелка борща и выглаженная рубашка иногда куда важнее и нужнее какого-нибудь мифического Эльдорадо, пусть даже и очень большого. Опять же вот к такой Марине в цепкие лапки попадешь и будешь, как та белка в колесе крутится, пока от инфаркта лет в пятьдесят не сдохнешь. И оно мне надо? Да и была у меня уже ее версия класса «лайт», с раскосыми и жадными глазами. До сих пор вон иногда почки ноют, а особенно к ненастью. Хотя эта рыжая, конечно…

В приемной было непривычно пусто, видать, ушла куда-то Елиза, к моему великому счастью. Ну вот боюсь я ее, реально. Как зыркнет, как чего скажет – так у меня аж колени трясутся. Я в детстве так не боялся даже тогда, когда мамкину любимую вазу кокнул, а она ей от ее мамы досталась, семейной реликвией была.

Около двери Зимина я остановился, подумал: постучать или нет? А может, прикольнуться, открыть дверь с ноги и влететь с воплем: «Елки-палки, кого я вижу!»? После такой мысли я достал из кармана сигареты, вынул одну из пачки и понюхал, заподозрив, что в ней не табак, поскольку подобных бредовых мыслей у меня сроду не было.

В этот момент дверь открылась, за ней стоял Зимин и слегка удивленно смотрел на меня.

– Ты чего? – с опаской поинтересовался у меня он.

– Да вот, пришел, – ответил ему я и хихикнул, поняв, как я выгляжу в его глазах. Ну сами посудите – стоит человек перед закрытой дверью и нюхает сигареты. Реально смешно.

– Ну заходи, коли пришел, – пригласил он меня в кабинет.

Мы сели в кресла и уставились друг на друга.

– Вот как-то так, – наконец сказал я, повертел в пальцах сигарету и убрал ее к остальным.

– Дай-ка сюда, – требовательно произнес Зимин и показал пальцем на пачку в моих руках.

Я протянул ему табачные изделия, он достал одну из сигарет и внимательно ее обнюхал.

– Елки-палки, Киф, я уж подумал, что ты на наркоту подсел, – сказал он, закончив свою экспертизу. – Ты не пугай меня так, а?

– Да вы чего? – возмутился я. – Вот у вас мысли. Да и когда мне…

– Для дури время всегда можно найти, – со знанием дела сказал он и засмеялся. – Кстати, неплохой каламбур, а?

– Ну да, – согласился с ним я. – Пять копеек в копилку.

– Ладно. – Зимин откинулся в кресле. – Рассказывай.

– Что именно? – уточнил я.

– Сначала про вчерашнее расскажи, подробно и с деталями.

Я чего-то подобного ждал, именно поэтому в метро как следует продумал, что и как буду говорить, а также прикинул, какие подробности, пожалуй, утаю. Ну, как утаю? Просто оставлю за кадром.

– А Азова звать не будем? И Никиту? – уточнил я у Зимина. – Чтобы по десять раз из пустого в порожнее не переливать.

– Нет их, – объяснил мне Зимин. – Азов отъехал кое-куда, а Кит… Нет его, но не суть. Ты не волнуйся, я им все расскажу, как и что.

И я повел свой рассказ. Врать я не люблю, это невыгодно, и правды в нем было больше, чем лжи, именно поэтому он, скорее всего, Зимина и удовлетворил. По крайней мере, вопросов он мне после него задал не так уж много.

– Стало быть, на свою сторону они тебя все-таки склоняли?

– Было такое, – не стал отрицать я. – Не слишком явно, но это читалось между строк.

– Вот же… – Зимин чуть не выплюнул какое-то слово, но сдержался.

– Да ладно вам, – махнул я рукой. – Чего, в первый раз, что ли? Вот, помню, меня один крендель из «Московского экспресса» раскручивал на слив информации – вот это было да! Хотите расскажу?

– Да нет, воздержусь от прослушивания этой истории, – отказался Зимин. – А ты молодец, все правильно сделал. Новую встречу он тебе назначил?

– Не-а, – помотал головой я. – Хотя, как мне думается, ее не миновать, это к гадалке не ходи.

– Это да, – согласился со мной Зимин. – Там товарищи упорные, ни отнять, ни прибавить.

Мы немного помолчали, после он спросил у меня:

– А как в игре? Что скажешь про локацию?

– Красиво, интересно, атмосферно, – подумав, сообщил ему я. – Но уж очень заморочно в плане квеста, просто ужас. Топчусь на одном месте и главное, даже и не знаю, правильно я двигаюсь к цели или нет. Да и вообще все не так, как в Раттермарке, ну совершенно.

– Такая задумка. – Зимин взял из коробки, стоящей на столе, сигару. – Если локация будет похожа на тот же Раттермарк, в чем тогда смысл? Игроки всегда хотят в игре чего-то нового, и мы им это даем в полной мере. А иначе прогореть компания может, и очень даже просто.

Ага, прогорите вы, жди…

– Ну все равно, – несогласно пробурчал я. – Все эти дела с работорговлей, хождением по доске…

– Антураж. Экзотика. – Зимин выпустил кольцо дыма. – Без этого никак, милый друг. Все мы читали в детстве одни и те же книги про пиратов, и у каждого есть сложившееся мнение о них, причем это мнение почти всегда стереотипное.

– Да с этим я согласен. – Еще бы, это мои слова, один в один. – Ну хорошо, это все понятно, но орудия-то вводить в игру зачем было?

– Орудия? – Зимин, казалось, удивился. – Какие орудия?

– Там мою флотилию на ноль помножили штуками горизонтального боя, по применению – как есть, единороги какие-то.

– Странно. – Зимин был неподдельно удивлен. – Ни о чем таком не слышал даже. Надо Валяева спросить, может, это его штучки?

– А что на Большой земле? – поинтересовался я.

– Ищут тебя, – хмыкнул Зимин. – Про всех не скажу, но пара человек землю носом роет капитально. Письма тебе пишут, даже угрожать начали. Такая прелесть, такая непосредственность.

– Да вы что, – порадовался я. – Не забыли, значит. Помнят.

Я растроганно шмыгнул носом и стер предполагаемую слезинку.

– Вот ты шут. – Зимин захохотал. – Но это что! Тебя ведь не только люди ищут, ты не поверишь, тебя и НПС разыскивают!

– Чего? – Вот тут я и впрямь опешил.

– А ты как думал? – Зимин явно наслаждался моментом. – Ты в очередной раз сдуру, и даже того не заметив, запустил один очень редкий сценарий. Не уникальный, не элитный, не влияющий на сюжет, просто редкий, да еще и социального характера. Особенной выгоды с него не получишь, но по жизни забавно. Да какой особенной – вообще никакой практически.

– Это что же я такое запустил? – почесал в затылке я.

– Ага, сейчас прямо все расскажу! Вот фиг тебе, – хихикнул Зимин. – Сам думай. Впрочем, если совсем уж в тупик зайдешь, подсказку дам.

– Злой вы, – буркнул я. – Но не уйду я от вас, хорошо мне здесь.

– Молодец, – похвалил меня Зимин. – Будет тебе булька-масло, дядюшка Макс позаботится об этом. Кстати, о булька-масло.

Зимин открыл сейф, покопался в нем и бросил мне на колени пухлый конверт.

– Премия. Старик распорядился. Ты вообще ему по душе пришелся, а значит, быть тебе с нами в одной команде. Если ему кто понравился – считай, дело решенное, это я тебе точно говорю.

– Так я за, обеими руками, – оценил я пухлость конверта. – Как, впрочем, и обычно, главное, чтобы вы голодовку не затеяли и к хипстерам не подались.

– Я не знаю, кто такие хипстеры, – отозвался Зимин. – А вот рабочее место, что я тебе тогда показывал, практически твое. Ну, само собой, если ты дело до конца доведешь.

– Доведи тут, – посопел я. – Сюрприз на сюрпризе.

– Не ворчи, – махнул рукой Зимин.

Мы еще минут двадцать поговорили о всяких пустяках, о том о сем. Под конец он сообщил мне, чтобы я ничего не планировал на двадцать пятое декабря, поскольку на этот день назначен большой корпоративный бал «Радеона», куда я обязан прибыть со своей дамой, причем без вариантов.

– Не люблю я этого, – поморщился я.

– Никто не любит, кроме Валяева, – жестко сказал Зимин. – Но ты быть обязан, и это не просьба. Вопросы?

– В смокинге? – мученически спросил я. – Или в костюме можно?

– Да ты романтик, – хохотнул Зимин. – Тема бала будет известна числа пятнадцатого, они у нас не просто так, они у нас костюмированные. В том году Римская империя была, а до этого детский утренник изображали. Видел бы ты Вежлеву в красной шапочке! Валяев потом еще месяца три себя педофилом чувствовал!

Час от часу не легче! И опять Вика с платьем обломалась, бедолага…

Я уже почти совсем собрался уходить, как вспомнил, о чем хотел еще поговорить.

– Максим Андрасович, а вот награда, ну, которая самый главный приз за самый главный конкурс. Не слишком ли?

– Мы это обсудили и даже вынесли этот вопрос на совет директоров, что нетипично, – понимающе сказал Зимин. – Совет сказал: «Пусть будет». Отведем победителя на третий этаж, там поводим по сценаристам, ничего такого. Кстати, твои ребята вообще поторопились с объявлением приза, мы уже действовали практически постфактум. А ты что, вообще не в курсе ситуации?

– Мне очень стыдно, но нет, – твердо сказал я. – Кто с вами из моих этот вопрос утрясал?

– Вика, – удивился Зимин. – Она уверяла, что ты вроде как в теме, что не против и вроде даже сказал ей, чтобы она этот вопрос решила, ну, я так понял. Постой-постой…

– Стою, – мрачно ответил ему я. – Но, кажись, не очень твердо. Однако распустил я их.

– Не их, – безжалостно сказал Зимин. – Ее. Кстати, я тебя предупреждал.

– Было дело, – покаянно вздохнул я. – Не внял я, не прислушался, каюсь. Но ничего, не все еще потеряно. В смысле ничего непоправимого не произошло. Хорошая вздрючка – это дело такое, способствует нахождению истины.

– Ну, ты не усердствуй особо. – Зимин потрепал меня по плечу. – Девка она хорошая. А что до рвения – для тебя, дурака, старается. Опять же дело молодое, мозгов еще нету, просчитывать ходы не умеет, так что не лютуй особо.

– Постараюсь, – пообещал я мрачно.

– А ты сам хорош. – Зимин сыпанул соли на свежие раны. – Дело подзабросил, в редакции почти не бываешь. Непорядок это, любезный друг, вот я что тебе скажу.

– Сам знаю, как раз по дороге об этом думал. – Я еще раз вдохнул. – Но игра – она столько времени и сил забирает, ужас просто.

– А кому сейчас легко? – язвительно-сочувственно отозвался Зимин. – Крутись как-то, но подчиненных забрасывать не дело. Они от этого хиреют, и мысли всякие фрондерские у них в головах начинают бродить. Один у тебя там уже и спиваться начал, между прочим.

Какая информированность, погляди-ка.

– Ладно, будем считать, что хвост я тебе накрутил, – демократично сказал Зимин и подтолкнул меня к выходу. – Все, свободен. У меня тоже дел еще как у дурака махорки.

Мы пожали друг другу руки, и уже у двери он мне сказал:

– А Вику свою все же особо не прессингуй, нормальная она у тебя. Скажем так – не дурнее остальных и, пожалуй, даже поумнее многих прочих. Будь мудрее.

Я промолчал и вышел из кабинета.

– А, Никифоров, – встретил меня язвительный голос Елизы. – Как это ты меня сумел миновать?

– Удачно, – пискнул я, устремляясь к лифту. – Повезло мне.

На ресепшен меня уже ждали.

– Харитон Юрьевич, позвольте мне проводить вас к машине, – сделала книксен рыжеволосая Дарья, явно копируя сцену из какого-то фильма.

– Извольте, – удивленно сказал ей я. – А к какой машине?

– Позвонила Елиза Валбетовна, сказала, что нечего вам по метро тереться, – пояснила мне Дарья. – А если она сказала…

– Да понятно все, – махнул рукой я. – Кто с ней спорить будет, тот до утра не доживет.

В глазах Дарьи огоньком метнулся страх, как будто я сказал что-то очень пугающее.

У самой машины она как-то тайком сунула мне в ладонь бумажку и одарила еще одной улыбкой.

– Спасибо за ваш визит, – заученно сказала она. – Мы всегда рады видеть вас снова.

– А уж я-то! – ответил я вежливостью на вежливость.

– И слышать, – тихо-тихо прошелестела Дарья.

В машине, когда мы отъехали, я развернул бумажку. Два телефона – городской и мобильный, и приписка: «Я буду ждать. Даша».

По всем законам кинематографии я должен был эту записку скомкать и, опустив стекло, выкинуть ко всем чертям. Но так это в кино, а у меня-то жизнь, да еще такая непредсказуемая, и никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. И уж коли девушка красивая сама телефон дала, да еще и намеки всякие строила, то это как медаль получить и потом ее в кармане таскать – и глупо и нелогично. Опять же вон она какая, рыжая, да еще и зеленоглазая… Телефоны с бумажки отправились в коммуникатор. Подальше положишь – поближе возьмешь.

Ну а что до Вики… Не буду я никакого фитиля ей крутить, ни к чему это пока. Подожду маленько, спешка – дело такое, никчемушное и зачастую вредное. Пусть покомандует, расслабится, силу почувствует, а я на все это погляжу со стороны. Там и увидим, чего она хочет, капля власти как лакмусовая бумажка – рано или поздно покажет, что к чему. Может, это и неправильный вывод из полученной информации, но если это и ошибка – то моя ошибка. Лучше ошибиться сейчас и здесь, по мелочи, чем потом и за большую цену. И мне очень хотелось бы убедиться в том, что Вика всего лишь старается хорошо делать свое дело. Очень…

– Ну ты и здоров спать, а! – Калле был само благодушие. Оно и понятно – корабль бодро идет под всеми парусами, на полуюте морячки тянут какую-то веселую песню, капитан Дэйзи таращится с капитанского мостика в подзорную трубу, а на горизонте маячат два острова, судя по всему, те самые, которые нам нужны. Удачно я в игру вошел, ничего не скажешь, вовремя!

– Это мы почти на месте, что ли? – уточнил я у него.

– Ну да, – кивнул Калле. – Вон тот остров, что поменьше и подлиннее, – это остров Медузы, а тот, что с горой, – это Стальной. Говорят, что внутри этой горы гномы себе такое жилье отгрохали, что будь здоров. Вот бы посмотреть!

– Так сходи да и глянь, – удивился я. – Делов-то!

– Да кто ж мне туда войти даст? – Калле явно был изумлен моей простотой. – Гномы туда никого не пускают, да еще и стражу у входа поставили, и ворота будь здоров какие. И лазы все заделали…

Надо же, какие здесь, на Архипелаге, скрытные гномы. На удивление просто.

– Харрис, иди сюда, быстро! – раздался голос капитана.

Песня стихла, выражение лица Калле изменилось с безмятежного на серьезное.

– Что-то не так? – спросил у него я.

– Определенно. – Калле, увидев, как Дэйзи отдала трубу Харрису и тот в нее уставился, обеспокоенно поцокал языком. – И даже наверняка. Что-то совсем не так, ты не смотри, что Харрис выглядит как какой-нибудь портовый грузчик, на самом деле он очень хороший стратег и лучший из бойцов, что я видел. Что старик Ингленд, что теперь Дэйзи – они всегда советуются с ним по вопросам ведения боя, и он всегда дает путевые советы. И если капитан что-то заметила и позвала Харриса – дело неладно. Или нечисто.

Дело оказалось и неладно и нечисто. Когда мы вошли в пролив между островами, то увидели следы недавнего боя, причем жесточайшего. На одном острове валялись части доспехов и оружие – сломанное и целое, а огромные ворота, ведущие вглубь горы, видимо, в тот самый город гномов, о котором говорил Калле, были сломаны, здесь явно поработали тараном.

Второй остров, Медузы, был совсем невелик, просто широкая полоса земли с пальмовой рощей и высоченной башней. Башне тоже досталось – двери в нее были выбиты, нижняя часть была закопчена, видать, ее подогревали, как банку с пуншем. В общем, невеселая картина, явно тут живые позавидовали мертвым…

– Что здесь случилось-то? – спросил кто-то из команды.

– Не знаю, – мрачно ответила с капитанского мостика Дэйзи. – Но если все, что происходит в последние дни, – это совпадения, то я – морской еж.

– А-а-а! Приперлись, шволочи! – раздался дребезжащий и пронзительный голос, и вслед за этим из верхнего окна башни в сторону фрегата полетел фаербол.

Глава 16,

рассказывающая о том, что мудрецы не терпят простоты

– Ну ни фига себе! – невольно вырвалось у меня. Впрочем, корсары тоже выразили свое недовольство происходящим, использовав для этого как отменную брань, так и на редкость мрачные угрозы.

– Мало вам, шволота поганая? – Визгливый дребезжащий голос, пришепетывая, снова резанул нам уши. – Получи, коршар, подарок!

И еще один фаербол, зашипев, упал в воду.

– Опять Фурро нажрался, – отметила спокойно Дэйзи. – Спивается, бедолага.

– И хвала Одноногому, что нажрался, – рассудительно сказал Тревис. – Потому и попасть в нас не может.

– А был бы трезвый – может, и пулять своей магией не стал бы, – возразила Дэйзи. – Хотя… Поди знай, вон тут все как раскурочено. Видать, серьезный бой был, вот только понять бы, с кем старый пьянчуга воевал. И еще – зачем?

– Может, до селедок в глазах допился? – предположил штурман Билли. – Вот, помню, я ходил на кораблях Флейта, он, бывало, так ром жрал, что просто немыслимо было. От него и подох в результате.

– Это да, было такое, – негромко сказал стоящий рядом с нами и тоже прислушивающийся к словам офицеров Якоб. – Меня тогда к его телу Дэйв водил, мой приятель, он Флейту прислуживал. Жуть просто – пятаки на глазах и рожа вся синяя!

– От рома еще не то бывает, – ответил ему Калле. – А ты его тоже в три горла льешь, и если не завяжешь с этим делом, то тебе даже пятаков на глаза не положат, так как их у тебя нету. Вон последнюю рубаху пропил!

– И камзол пропью, – заверил нас Якоб. – Дай только до таверны добраться.

За бортом зашипел очередной фаербол, в месте его падения пузом вверх повсплывала мелкая рыбешка, причем, по-моему, уже даже вареная.

– Зачерпнуть, посолить, поперчить, – философски сказал я. – И можно есть!

– Солить не надо, – поймал мой взгляд Калле. – Вода морская, уже соленая.

– Шлюпку на воду, – раздалась команда капитана. – Шестеро на весла, со мной еще идут Харрис, Дикки Лучник и… Красавчик, ты тоже. Тревис, Билли – на вас корабль, что-то мне тревожно.

– Всегда готов, – козырнул я и пошел к правому борту, где уже начали спускать на воду просмоленное корыто, носящее здесь гордое название «лодка».

– Фурро, кончай пулять свои огненные шары, – пронзительно заорала Дэйзи, спускаясь с мостика. – Это я, Дэйзи Ингленд. Я иду к тебе.

– Врешь, не возьмешь! – послышалось из башни. – Маги не сдаются!

Еще один фаербол лег почти рядом с кормой.

– Чертов старик! – проворчала Дэйзи, проходя мимо меня. – Если он подпалит мне корабль, то я на него очень сильно обижусь.

– Балтийцы не обижаются, балтийцы мстят, мэм, – заметил я.

– Неплохо сказано, Красавчик, – отметила Дэйзи.

Она перелезла через борт и стала спускаться по веревочной лестнице.

Уже в лодке она спросила меня:

– А кто такие балтийцы?

– Балтийцы, – фыркнул я, держась за борт виляющей в волнах лодки. – Это орден суровых воинов-моряков, от них в День флота все кто куда разбегаются, от греха.

– Н-да? – удивилась капитан. – Странно, обычно экипажи кораблей из твоих земель, которые мы берем на абордаж, ничего не смыслят в мореходстве. Вообще непонятно, как они до Надветренных широт-то доходят.

Я промолчал.

Лодка уткнулась носом в песок, и мы выбрались на берег. Старик наверху затих, фаерболы больше не летели, но я подозревал, что он просто готовит нам какую-то гадость.

«Вами открыто деяние «Знаковые места Архипелага». Для его получения вам необходимо увидеть все 6 мест Архипелага, которые пользуются особым почитанием у корсаров (одно увидено). Награды: титул «Любознательный корсар»; + 2 единицы к интеллекту; старая, потрепанная и просоленная карта Архипелага в рамке в вашу комнату в гостинице (при наличии таковой). Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Стало быть, не пользуется особым почитанием порт в том городе, откуда мы отплыли. Странно, а народу там было много.

Дэйзи дошла до башни, поморщилась от запаха гари и подергала дверь, которая оказалась заперта.

– Фурро, открывай, – бахнула она по ней кулаком. – Я по делу, не просто так.

– Не открою, – раздалось сверху. – Не верю я больше вам, коршарам, шволочи вы все!

– В принципе правильно, – не стала спорить с пьяным магом Дэйзи. – Но я-то тут при чем? Я тебе сроду зла не делала, и папаша мой тоже.

– Все вы одинаковые! – В голосе сверху появилось сомнение. – Эти тоже… Вон што уштроили! Гномов моих побили, башню ижуродовали… Жуб вот я иж-жа них выбил об штенку!

– Эти – кто? – немедленно спросила Дэйзи. – Кто это был?

– Кто-кто. – Голос помолчал, а потом сказал, будто плюнул: – Бамболейра, штоб ему Одноногий швой костыль в жадницу засунул!

– Вот тебе и здрасьте! – присвистнул Харрис. – Однако разошелся он. Народ не поймет.

– Открывай, Фурро, – посерьезнела Дэйзи. – Не до шуток больше, у нас с тобой, похоже, один враг на двоих!

Дверь, ведущая в башню, на секунду засветилась, и на ней проступили какие-то символы (вроде как полумесяц, звезды и неразборчивая надпись, из которой я ничего не понял). Затем дверь скрипнула и открылась.

– Харрис, Красавчик – вы со мной. Остальные ждут здесь, – приказала Дэйзи и шагнула в дверной проем.

– Это вот зачем же такие лестницы делают – крутые и узкие, – сопел у меня за спиной Харрис, пока мы карабкались вверх. – Ужас просто какой-то, а не лестницы.

– Маги – они такие, маги, – пропыхтел я. – У них все не как у людей!

– Да штоб вам, людям, пусто было, – раздалось сверху. – Один навоз от вас, суета и непорядок. Тьфу!

Плевался маг куда прицельней, чем пулял фаерболы, попал он прямиком на голову Харриса.

– Ах ты старый скат! – заревел гигант. – Да я тебя!

– Цыц! – приказала Дэйзи. – Сам виноват!

Под злорадное хихиканье сверху мы продолжали карабкаться по лестнице, пока наконец за одним из пролетов не обнаружили круглое помещение с потрясающим видом на морскую гладь. Посреди овальной комнаты стоял совсем невысокий и на редкость тщедушный старичок в когда-то белой (а теперь серой, и как по мне – так от грязи) хламиде, забавном колпаке с какими-то каббалистическими знаками и в туфлях с загнутыми носками. На маленьком морщинистом личике у него застыла злорадная улыбка, когда-то ухоженная, а сейчас всклокоченная борода была настолько длинная, что ее конец тащился за старичком по полу.

– Ты, ждоровяк, как там тебя? Харрис? Так вот, Харрис, ты сражу иди вниз, фигурально выражаясь – в сад. Ты мне тут весь вождух выдышешь, у тебя объем легких больно большой.

Старичок сложил руки на груди, выставил вперед нижнюю челюсть и попытался принять грозную позу. Получиться у него это получилось, но его тут же качнуло в сторону, и он, ударившись об стену, сполз на пол. Сдается мне, что маг и впрямь был вдрабадан пьян.

– Что-о-о! – окончательно осатанел Харрис. – Да он просто…

– Уходи, – холодно сказала ему Дэйзи. – Давай-давай, не видишь, мудрый Фурро не в духе.

– Да! – заносчиво сказал маг, неуклюже поднимаясь с пола. – Я ужасно не в духе!

Я стоял тихо как мышка и даже не дышал: а ну как старый пьянчуга и меня вниз пошлет – и что мне тогда делать?

Харрис отправился в обратный путь, ворча под нос настолько черные и подсердечные ругательства, что даже ступеньки, по-моему, боялись скрипеть под его ногами.

– Вот так-то! – гордо сказал маг и окинул нас взглядом. – А то ишь ты какой! У, ждоровила!

Фурро погрозил сухоньким кулачком вслед Харрису и подошел к нам.

– А, малышка Дэйжи, – вгляделся он в личико моего капитана. – Ты порядком подрошла за эти годы, помню, раньше ты была такой маленькой, шустрой и все норовила у меня что-нибудь штянуть со штола.

– Взять поиграть, – уточнила Дэйзи, покосившись на меня. – На время, с возвратом.

– А это кто, твой шупруг? – Старичок встал напротив, обдав меня волной застарелого перегара. – Хорош молодец, ничего не шкажу, но вот только…

Водянисто-голубые глаза старичка из бессмысленно-пьяных вдруг стали очень серьезными, придурковатость слетела с него, как шелуха с луковицы.

– Да, юная Ингленд, – маг очень внимательно смотрел на меня, – интересного супруга ты себе нашла, ничего не скажу.

Пришепетывать маг почему-то перестал, видимо, зуб внезапно вырос.

– Он мне не супруг, – фыркнула Дэйзи. – Вот еще не хватало. А что с ним не так?

– С ним-то? – Маг хмыкнул. – С ним все так, вот только очень у него покровители любопытные, да еще и друг с другом крайне не ладящие. И еще кто-то, не из этих, ушедших, но очень сильный.

– Отец, ты про метки? – спросил я у него. – Мне все про них твердят, но никто ничего не объясняет. Хоть ты объясни, а, очень тебя прошу.

– Понятное дело, что не объясняют, – хихикнул маг, снова надевая маску жизнерадостного придурка. – И я не стану, я себе не враг. Все они сейчас далеко отсюда, да вот только если вернутся… Я уж промолчу про Тиамат, эта змеюка везде пролезет, тем более что мне недавно рассказывали…

Тут маг повернулся и пошаркал к столику, так и не закончив фразу.

Тиамат. Я погладил сумку, где лежала статуэтка змеи, которая мне когда-то спасла жизнь. Еще с одной печатью хоть что-то стало понятно.

– Деда, – я чуть ли не бросился к магу, – деда, объясни…

– Какой я тебе деда? – повернулся ко мне маг. – Я Фурро, маг высшей категории, повелитель ветров и вод! Да мне лет знаешь сколько? Деда!

Да, этот старый хрыч ни черта мне, похоже, не скажет…

– Да не слушай ты его, Фурро, – оттолкнула меня в сторону Дэйзи. – Что от тебя хотел Бамболейра?

– Что хотел, то и забрал, – проворчал маг, доставая из шкафчика бутылку, горлышко которой было залито сургучом. – Придумал я тут одну штуку, «камнеметатель» называется. Ежели, к примеру, отлить из железа длинную трубку, в нее положить камень круглый и применить заклинание «Ливитиус корде», так этот камень может с такой силой в борт судна шандарахнуть, что…

– Так это из-за тебя половину моей эскадры Бамболейра заполучил? – завизжала Дэйзи. – Ах ты старый сморчок!

– Чего сразу из-за меня-то? – по-моему, перепугался старик. – Я чего, я сам жертва. Я ему их давал, что ли? Он про них узнал невесть как и сам их у меня отнял. Гномов вот моих перебил, паскуда лысая.

– Вот прямо невесть как? – язвительно поинтересовалась Дэйзи. – Ни с того ни с сего…

– Это, наверное, Жоффруа де Пейр проболтался, я так думаю. – Маг набулькал себе вина, нам выпить не предлагая. – Он недавно ко мне за свитком поиска заезжал, вот я ему и похвастался. Кто ж мог знать…

– Никак все свою жену ищет? – удивилась Дэйзи. – Уж лет десять, поди, прошло, как ее украли?

– Да делать ему нечего, – махнул рукой маг. – Но нужные мне вещи он привозит исправно, вот я ему свитки и даю. На этот раз свиток показал, что его Анджи у султана какого-то, аж в Раттермарке. Раньше-то все проще было, в пределах Архипелага.

Дзинь! Свиток поиска. Хвала тебе… Ну, не знаю, наверное, Одноногий, я явно попал туда, куда надо.

– Ладно, не суть, – махнула рукой Дэйзи. – И сколько этих «камнеметателей» он забрал?

– Почти все. – Маг присосался к бокалу с рубиновой влагой. – Уф… Два забрал.

– Почти? – Я хмыкнул. – Значит, не все.

– Один остался, он в башне был. – Маг поставил бокал на столик. – Я его до ума доводил.

– Отдай его мне, Фурро. – Дэйзи оскалилась так, что ее сейчас испугался бы кто угодно. – Отдай – и мы оба отомстим этой погани.

Маг ехидно посмотрел на нее.

– Вот что, ребята, камнеметатель я вам не дам, вы уж не обессудьте. Просто так не дам.

– А что включает в себя «не просто так»? – Я уже понял, что хитрому старикашке от нас что-то нужно.

– Ты, малышка Дэйзи, права. – Проигнорировав мою фразу, Фурро сел в кресло и уставился на нас. – Отомстить этому выродку Бамболейре нужно, и обязательно. Но я не хочу, чтобы ты его просто потопила, к тому же это еще не факт, кто кого на дно отправит. Я хочу отомстить ему так, чтобы все в Архипелаге знали: Фурро неприкасаемый, и лучше сразу в днище корабля дырку сделать, чем его хоть взглядом задеть. Понимаешь?

– Я все понимаю, – с достоинством кивнула Дэйзи. – Что ты хочешь от меня, Фурро?

– Добудь мне кое-что, Ингленд, и ты получишь три… Нет, два «камнемета». И еще право пополнять запас метательных камней и заклинаний к ним по льготным ценам.

– Пять. – Дэйзи подобралась. – Пять «камнеметов» и клятву, что ты их больше никому не продаешь, кроме меня. И все корабли Бамболейры, что уцелеют.

– Четыре – и это последняя цена. – Старик вцепился руками в ручки кресла. – И, так и быть, все уцелевшие корабли полностью твои, без моей доли.

– И клятва, старый лис, клятва. – Дэйзи буравила мага взглядом.

– Но тогда льготной цены не будет, плюс раз в год ты работаешь на меня. – Фурро не сдавался.

– В смысле? – Дэйзи слегка удивилась. – Полы тебе помыть, что ли, надо будет?

– Ну и какой из девки капитан? – Фурро глянул на меня, ища поддержки. – На кой мне это надо, чтобы ты тут с тряпкой носилась? Сплавать кое-куда, кое-что добыть…

– А, это можно. – Дэйзи успокоилась. – Это можно.

– И вот еще что. Этот молодец должен плыть с тобой, он тебе ох как пригодится. – Фурро ткнул узловатым пальцем в меня. – Ваша встреча была неслучайна, без него ты не справишься. Ну, по рукам?

– По рукам!

– А что надо добыть? – задала Дэйзи вопрос, который следовало бы, по моему разумению, задавать с самого начала.

– Да так. – Фурро взялся за бутылку. – Три вещи Одноногого.

«Вами принято задание «Три вещи Одноногого». Данное задание принято без согласия игрока в соответствии с договором, который он заключил с капитаном Ингленд. Условие – добыть и доставить магу Фурро три вещи бога всех корсаров Архипелага, а именно: костыль; треуголку; подзорную трубу. Награды фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд»: 4 камнемета с боезапасом и заклинаниями; уцелевшие корабли капитана Бамболейры; эксклюзивные права на использование камнеметов. Награды игрока: 5000 опыта; 3000 золотых или 800 пиастров (на выбор); + 20 единиц к репутации у фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд»; повышение в иерархии фракции «Корсары капитана Дэйзи Ингленд».

Ага. Без меня меня женили. А вот фигу вам, у меня еще свой интерес есть, и очень немалый.

– Стоп-стоп! – Я улыбнулся. – Интерес капитана понятен, но давайте поговорим и обо мне. Может, я не хочу впутываться в дела еще одного бога, а?

– Можно подумать, что ты много богов знаешь! – фыркнула Дэйзи. – И вообще, корсар, кто тебя спрашивает?

– Ну, с тем количеством богов, что на тебе уже отметились… Одним больше, одним меньше – это уже несущественно, – заметил маг. – Но тем не менее – говори.

– Мне интересен тот свиток, который вы упоминали, – не стал наводить тень на солнечный день я. – Ну, который может найти что-то или кого-то. Насколько точно он показывает местонахождение искомого?

– Ну, это как постараться, – протянул маг. – Но в принципе с точностью до ста метров могу сделать. Если захочу, конечно.

– Так, может, и захотите, а? – нахально спросил я. Я нутром чуял – с этим стариком не поднажмешь – не получишь, а мне очень-очень нужен этот свиток. – И будет между нами мир и согласие, слово тана Западной Марки.

– Вот наглый, а? – подмигнул маг онемевшей от моего напора Дэйзи. – Люблю таких, вот люблю!

– Кха! – откашлялась Дэйзи.

– А что ищешь-то, парень? – полюбопытствовал добродушно маг. – Вещь какую или девку по душе?

– Да шут с ними, с девками, – отозвался я. – Вещичка одна нужна, мне без нее домой не вернуться.

– То есть ты находишь ее, и на Архипелаге духу твоего тут же не будет? – прищурился маг.

– Точно, – подтвердил я. – Так и есть.

– Ну что, не самый плохой расклад, – покивал Фурро. – Но все равно маловато будет. Давай так – свиток я тебе дам, но будет на тебе еще должок.

– Какой именно?

Долги – дело такое, их ведь платить надо. А уж если долг перед магом…

– Я могу один раз попросить тебя об одном одолжении, и ты мне не откажешь, – медленно сказал старик.

Я задумался. Очень уж широкий спектр всего, что можно попросить, выходит.

– Не пойдет, – ответил я ему. – Может, ты меня попросишь себе вены вскрыть или к кракену в пасть прыгнуть. Не пойдет, меняй формулировку.

– Согласен, – кивнул маг. – Тогда так. Один раз я попрошу тебя что-либо мне рассказать, и ты мне не откажешь.

Это лучше, хотя все равно, конечно, не слишком удачно. Но по лицу старика видно – больше он назад не сдаст. И я либо соглашаюсь, либо застреваю здесь надолго.

– Идет, маг. Мы договорились. Но условие: то, что я тебе расскажу, не будет передано третьим лицам ни в каком виде и не будет использовано против меня.

Старик помолчал и махнул рукой:

– Договорились.

«Обновлено задание «Вторая часть ключа». Вы нашли способ отыскать необходимый вам предмет».

«Обновлено задание «Три вещи Одноногого». В список наград игрока добавлен предмет: свиток с заклинанием «Найти желаемое» (высшей категории, определяет местоположение искомого с точностью до ста метров)».

– Так, Красавчик, ты закончил, надеюсь? – ядовито осведомилась у меня Дэйзи.

– Да, капитан, – улыбаясь, ответил я. – И очень собой доволен.

– А я тобой – нет, – сказала, как отрезала, Дэйзи. – Но об этом потом. А теперь вот что, Фурро, это все, конечно, здорово, ч