/ Language: Русский / Genre:sf_action, sf_cyberpunk / Series: Файролл

Файролл. Край холодных ветров

Андрей Васильев

Нет покоя журналисту, которого судьба занесла в игру под названием «Файролл». На этот раз его дорога пролегает по Северу – древней и мрачной земле, где в курганах спит древнее зло, в Железном лесу плетет свои интриги бессмертная ведьма и где так сильна власть таинственного Великого Фомора. Сможет ли наш герой собрать все рати Севера, чтобы победить зло на этих землях? И что в результате его ждет в конце пути как в игре, так и в реальной жизни?

Андрей Васильев

Файролл. Край холодных ветров

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Глава 1,

в которой речь пойдет о сведении счетов

– Ну что поделаешь, солнышко, так оно всегда и бывает. – Я чмокнул Вику в щеку. – Умирают всегда молодые, талантливые и умные, а старые, бездарные и глупые коптят небо до ста лет. Таковы законы жизни.

– Я не хочу, чтобы ты умирал, – надула губы Вика. – Мне с тобой хорошо.

– Ну кабы меня кто спрашивал. Придет гражданка с косой, стукнет в дверь: «Кто тут Никифоров, выходи». И все. И привет. Но – спасибо за комплимент.

– Дурак. – Вика убрала подбородок с моего плеча. – Не накаркай. Некролог на администратора сам писать будешь?

– А у тебя есть желание помочь родной газете?

– Ни малейшего. Я вообще таких вещей боюсь. – Вика передернула плечиками. – Напиши сам, а?

– Напишу. Только сначала надо съездить кое-куда.

– Куда? – нахмурилась Вика и уперла руки в бока. – Куда это ты намылился, а?

– Эй-эй-эй! Все только для тебя. Посмотри в окно, видишь машинку у входа? – Я ткнул пальцем в «Импалу».

– Ага, прикольная. Ретро.

– Ретро. Эх ты, дитя джипов. Это «Шевроле-Импала», легенда на четырех колесах. И с сегодняшнего дня – наш верный спутник, от дома до работы и обратно. Ну и если еще куда ехать придется.

– А-а-а! – завизжала Вика негромко. – Ты купил машинку!

– Ну как купил? – потупился я. – Подарили. За верную и беспорочную службу!

– Эти? – Вика ткнула указательным пальцем в потолок.

Я кивнул.

– Круто. И сколько такая стоит?

– Чертову тучу нулей. Ручная сборка, индивидуальный заказ. Точно даже не представляю.

– Ты чего такое сделал для них? – вытаращила глаза Вика. – Убил, что ли, кого?

– А то, – сказал я, иронизируя над самим собой. – Конечно. Тыщу людей!

– Шеф, – бесцеремонно влез в наш разговор Юшков. Столь тесное общение меня и Вики парней уже не смущало, они уже поняли суть наших отношений, смирились с тем, что Вика теперь уж точно мой зам до скончания веков, и перестали по этому поводу загоняться. – С передовицей что-то будем делать? Первую полосу теперь, я так понимаю, займет некролог?

– Перенесем в следующий номер. Сейчас фотки придут, отберите такую, где он повеселее. Все, я ушел, буду через пару часов, – распорядился я, накинул куртку и направился вниз.

Человек у машины оказался бойким пареньком из породы «те, что всех знают». Он экспрессом провел меня по всем необходимым инстанциям – от ГИБДД до страховой, время от времени задавая вопросы типа:

– Номерок желаем какой? Пафосный или попроще? Страховочку у кого делать будем, предпочтения есть?

Я вяло ему отвечал, что номерок мне по барабану, какой дадут – такой дадут, но, конечно, такой, чтобы было ясно, что с владельцем этой машины лучше не шутить, только это, поди, дорого. А, это входит в стоимость? Страховая? Страховая мне тоже по барабану, какая – если такая машина бьется, то ни одна страховка не возместит ее стоимости в полном размере.

Пройдя все круги постановки машины на учет, мы отправились обратно в редакцию. По пути я предавался размышлениям.

Мысли мои конечно же в основном крутились возле сегодняшней новости о кончине бедолаги Ставроса. Ну как бедолаги… Он явно был крысой, царствие ему небесное, а потому понес хоть и очень суровое, но явно заслуженное наказание. Не думаю, что он получал так уж мало, чтобы еще и приторговывать секретами «Радеона» на сторону. Если я, малая, по сути, сошка, получаю такие деньги, то он, сильно не последняя фигура в корпорации, наверняка имел доход, сопоставимый с годовым бюджетом средней африканской республики. А может, и какой из республик бывшего СССР.

Если честно, я не испытывал совершенно никаких нравственных мучений по поводу того, что был одной из причин подписания ему смертного приговора. Да и причиной я в общем-то не был, так, небольшим катализатором. Не считайте меня совсем уж нравственным уродом, которому абсолютно безразлична человеческая жизнь, просто род моих занятий не предполагает излишней рефлексии, к тому же я точно знаю, что платить надо за все свои поступки. Вот он и рассчитался в полной мере за содеянное.

Что же до подаренной машины – мне четко указали мое место. Вот ты, Никифоров, честно нам служишь – и ты имеешь все: деньги, должность и новую машинку. Ах тебе еще и красивая девочка нравится? Так пусть будет твоим замом, не вопрос. (Я так думаю, если я скажу, что мне шале нужно где-нибудь в предгорьях Альп, так мне и его подарят.) А если ты, Никифоров, начнешь с нами крутить, то получишь сердечный приступ, а то и чего попроще. Как вариант – пулю в затылок. Выбирать тебе.

И я особо не собираюсь думать о том, что выберу. Потому что быть сытым и здоровым – это всегда лучше, чем бедным и больным. Тем более, от меня не требуется заниматься чем-то противозаконным. От меня требуется исключительно честность во всем ее многообразии. Честно делать свою работу, честно докладывать о ее результатах и так далее.

В редакцию я прибыл, почти полностью убедив себя в том, что все нормально и идет так, как и должно идти.

На работе был очередной сюрприз – дама из «Радеона», которая терпеливо ждала меня почти час. Оказывается, грянул день зарплаты, и она привезла нам причитающееся жалованье. Ощутив и оценив плотность врученного мне конверта, я окончательно уверился в правильности сделанного выбора.

– А чего в конвертах дают зарплату? Чего не на пластик кидают? – удивился Самошников.

Я было открыл рот, но меня опередила Вика:

– Самошников, ты странный человек. Мы где официально числимся?

– В «Столичном вестнике», – ответил ей Самошников.

– Правильно. И зарплату мы получаем тут, в ведомости расписываемся. Так с какого тогда «Радеон» будет нам что-то куда-то перечислять? Нет, если ты недоволен, что тебе дают денежку в конверте, позвони в «Радеон»…

– И будет еще один некролог, – закончил ее фразу Юшков.

– Думай, что говоришь, – тут же пресек его я. – Ты знаешь, что слово – оно не воробей. Оно если выскочит, то сильно нагадить может.

– А я чего? – струхнул Юшков. – Я пошутил не подумав.

– Думай, с кем и о чем шутишь, – веско сказала Вика и посмотрела на меня.

– Правильно, – подтвердил я. – Вообще мозги включай иногда. И это ко всем относится. Работать идите, хорош языками молоть.

Я быстренько набросал некролог, доработав присланный текст и разбавив его стандартными штампами, просмотрел статьи моих человекоподобных, отметив, что от стадии «головоногие» они плавно приближаются к стадии «прямоходящие», и отправился домой на новой машине.

Ну что сказать про «Шевроле-Импала»? Это «Шевроле-Импала». Боюсь, точно так же будут рассуждать и лихие угонщики, которых не остановит ни навороченная сигнализация, ни блатной номер, ни страх перед уголовным наказанием. Поэтому, выбросив Вику у своего дома, я рванул в сторону недавно открывшейся парковки, где, уплатив по прейскуранту, получил место за номером сто один и, чрезвычайно довольный, отправился домой. Понимаю, что не самый козырный вариант, но за неимением гербовой пишут на простой.

Осень уже вступила в свои права, а коммунальные службы – еще нет, поэтому, хотя давным-давно стемнело и наступила ночь, фонари так и не зажглись. Может, по этой причине я заметил трех парней, стоящих у моего подъезда, только тогда, когда подошел к нему.

– Ты Никифоров? – спросил один из них.

– Ну и? – ответил ему я и тут же получил удар в солнечное сплетение. Я не успел даже хватануть ртом воздух, как в глазах вспыхнули искры – это мне саданули коленом в лицо и снова пробили в живот.

Дальше все было просто и незамысловато – меня били со всем старанием, усердием и прилежанием. Попинали ногами, потом двое подняли меня, и тот, который интересовался, я это или не я, со всей дури саданул мне ногой по причинному месту. И слава богу, что он немного промахнулся. После этого серия коротких ударов по лицу показалась мне легкой щекоткой. Под конец кто-то пару раз пнул меня, снова упавшего, ногой по почкам, и я услышал:

– Это тебе, паскуда, за сестру мою. Я говорил ей – не хороводься ты с ним, но она разве меня слушает?

– Опа, Равиль, гляди, чего у него из кармана выпало!

Мне стало интересно, что же у меня выпало из кармана, но глаза не спешили открываться из-за текущей по лицу крови – у кого-то из этих орлов на пальце был перстень, и украшение сорвало мне кожу со лба.

– Бабки, Равиль. Реально, бабки. И много.

– Берем. Считай, компенсация за сестру. А ты помни – это только начало.

– Слушай, – раздался голос третьего отбойщика. – Одно дело – ему по рогам навешать, а другое – бабки прибрать. Это уже статья, это на фиг надо.

– Да он ведь никому не скажет.

Мою голову приподняли за волосы.

– Ты же никому не скажешь? Ты же все понимаешь, да?

Я предпочел промолчать.

– Ну вот, видите. Он умный и трусливый. Чего сестра в тебе нашла?

Мою многострадальную голову отпустили.

– Ну мы еще встретимся, как эти лавэ кончатся. – Равиль хохотнул. – Пошли, парни.

И, весело обсуждая свою удачно проведенную акцию возмездия, мститель за честь сестры с соратниками удалился.

Я еще немного полежал и предпринял попытку встать. Не сразу, но все-таки получилось. Пачкая кровью все попадающееся мне на пути, на гудящих ногах я добрел до лифта, ввалился в него и нажал кнопку своего этажа.

Вика в очередной раз меня удивила. Увидев меня, всего в кровище и с начинающим синеть лицом, она не стала метаться по квартире, кричать о том, что надо позвонить в полицию, издавать вопли вроде: «Да что же это такое?» или: «Кто же это тебя так?» Она быстро и деловито подперла меня плечом и повела ванную комнату, где открыла холодную воду, сунула под струю мою многострадальную голову и сказала:

– Аккуратно умойся, руками не три ничего особо, чтобы заразу не занести. Где у тебя аптечка?

– В кладовке была старая автомобильная, я особо лекарства дома не держу, – прогнусавил я. Говорить было трудно и больно – рожу мне раскроили по полной.

Вика издала звук, похожий на тот, что производит Мардж Симпсон в момент раздражения, и вышла из ванной.

К ее возвращению я уже умылся и, видимо, перестал производить впечатление человека, который вот-вот откинет коньки.

– Сейчас будет больно, – честно предупредила меня Вика. – Я у тебя перекись водорода нашла, так что терпи. Садись вон на табуретку, мне так удобней будет.

Я честно терпел, пока она обрабатывала мои многочисленные ссадины, и шипел при этом сильнее, чем сам препарат.

– Хорошо тебя отделали, от души, – заметила она в конце процедуры. – Кто хоть, ты запомнил? Надо же ментов вызывать.

– Каких ментов? – спросил у нее я. – И что значит – запомнил? Я прекрасно знаю, кто это, потому и ментов вызывать не буду.

– Я ничего не понимаю, – сказала Вика. – Ты знаешь, кто это, они тебя отмутузили так, что на тебе живого места нет, и ты ничего не будешь делать?

– И еще деньги отобрали, – дополнил я.

– Вдобавок еще и ограбили. Ты прямо какой-то Иисусик всепрощающий. Может, в следующий раз ты на них квартиру перепишешь? – В голосе Вики звучала нескрываемая злоба пополам с сарказмом.

– Да не галди ты. Я сказал тебе, что ментов не надо, но не говорил, что ничего не буду делать. Сейчас оклемаюсь за пару дней, а там посмотрим, чьи в лесу шишки.

Я попытался встать, но только охнул – по телу разлилась боль. К тому же заныли почки.

– Вот гады, по почкам-то зачем было, – схватился я рукой за спину. – И так с ними фигня…

– Какая фигня? – присела передо мной на корточки Вика.

– Обычная для служившего в армии человека. Вода у меня по месту службы паршивая была, а кипятить ее не всякий раз удавалось. Вот и подсадил почки маленько. А эти дебилы по ним еще и раза два-три берцами прошлись.

– Вот твари. Так кто это был-то?

– Да Элькин брат с друзьями своими. Потому я и в ментовку не хочу обращаться. Если я его посажу, в следующий раз пулю разрывную в голову получу, Эльвира может, она КМС по пулевой стрельбе. Хотя, конечно, и просто так это оставлять нельзя. Знаю я этот молодняк – если один раз погрелись на чужом кармане, уже не остановятся, пока им шею не свернешь. Молодые, они все безбашенные, жизнь их еще не обломала. Но это потом, ладно. Пойду лягу.

– Конечно, – ответила Вика, о чем-то задумавшись. – Я сейчас тебе йодовую сетку сделаю. И ночью меня буди, если что. Хотя я теперь вряд ли вообще засну.

Утром у меня болело все, даже то, что болеть не может. Особое опасение накануне вечером мне внушали две части моего тела. Но обошлось – и одна функционировала исправно, и крови при утреннем… кхм… ну, вы поняли, тоже не увидел, что говорило о том, что почки мне не отбили. Хотя из дома мне выходить было противопоказано – с такой физиономией все встречные полицейские мои. Да и народ в редакции пугать (а кого-то и радовать) не стоило. Я себя в зеркало не видел, но был уверен, что похож на морского зверя спрута или даже на покойного Флинта – вся рожа синяя и распухшая.

– Ты не надумал в полицию обратиться? – спросила меня Вика, одеваясь. – А еще лучше – позвонить кое-кому другому. Я тоже таких шакалов видела, они всегда возвращаются. А ты мне стал как-то дорог, не хотелось бы цветочки за твоим гробом нести.

– Ой, Вик, не парь себе мозги, я решу эту проблему, – сказал ей я, морщась от боли в губах.

– Ну да, ну да. Видел бы ты себя со стороны. – Облачко набежало на ее лицо. – Дома сиди, никуда не ходи.

– Смешно. Куда я пойду, в таком-то виде?

– Вот-вот. А если эти твари повадятся тебя так каждую неделю…

– Вик, все, пока. Я баиньки буду.

Вика, нахмурившись, вышла из комнаты, и через секунду хлопнул замок входной двери.

Конечно, я не планировал так просто спускать с рук этим поганцам ни мое избиение, ни тиснутые ими у меня деньги. Но надо было понять, с кем мне начинать на них охоту, благо выбор был – и из старых друзей еще по школе, и из новых, благоприобретенных за последние несколько лет. Когда ведешь клубный образ жизни, выполняя профессиональные обязанности, то волей-неволей обрастаешь самыми разными связями. Мечтая о мести и расправе, я незаметно для себя самого заснул.

Разбудил меня телефонный звонок. Телефон, уцелевший при вчерашнем происшествии, лежал на журнальном столике, и я, охая и подстанывая, отправился в нелегкое путешествие к нему. На экране светилось «Зимин».

– Але, Киф, это ты? – услышал я в трубке голос Зимина.

– Да, Максим Андрасович, я.

– Скажи мне, Киф, хорошо ли ты помнишь мой разговор с тобой в кабинете у твоего шефа, ну, когда мы с тобой познакомились? – Голос не предвещал мне ничего хорошего.

– Ну так, более-менее, – промямлил я.

– Может быть, в раздел «Более» отложились мои слова про то, что ты теперь под защитой корпорации?

– Да я не подумал… – Интересно, откуда он узнал. Хотя, чего тут гадать-то…

– А вот мне это ясно, причем ясно предельно. – В голосе Зимина прорезалась явная сталь, и он перешел со мной на «вы», что, наверное, было не самым благоприятным признаком. – Если бы вы подумали, то позвонили бы мне еще вчера. Ну или хотя бы сегодня. Причем, сами позвонили – это было бы проще и быстрее. Хорошо хоть ваша гражданская жена умнее оказалась, в нашу службу безопасности сообщила, а те уже мне доложили, и от них, а не от вас я узнал, что вас избили и ограбили.

– Кто оказался умнее? – Я подумал, что ослышался.

– Ну так она представилась. Мне сказали, что она так представилась.

– Ну да… – Ай да Вика. Хотя… может, и не самый поганый вариант. По крайней мере, умеет решения принимать, а после их реализовывать.

– Все вводные она по этим лиходеям дала, наши люди уже вовсю действуют. Может, заедут к тебе, если что – не пугайся, дверь открывай.

– Конечно. – Ф-ф-фу, снова на «ты» перешел. – Вы простите, что я не позвонил. Мозги совсем набекрень были.

– Да, о мозгах. Через часок приедет наш врач, посмотрит тебя.

– Да нормально все, – начал я свою песню.

– Вот он это мне и подтвердит. Тебе спокойней – и нам спокойней.

– Спасибо. – Я в самом деле был тронут. Нет, понятно, что о барашке тоже заботятся, прежде чем на шашлык пустить, но все равно приятно.

– И помни – ты под защитой. И Вика твоя, кстати, тоже, ты дай ей мой телефон. Чую, в вопросах твоей безопасности и быта ей доверия будет больше, чем тебе. И это… На свадьбу не забудь пригласить.

– Мне смеяться больно, – сказал я Зимину, тот коротко хохотнул и отключился.

Врач приехал, явно непростой врач, а очень знающий, не поликлиничного типа, осмотрел меня и сообщил, что все нормально, ребра целы, все раны и ранки обработаны грамотно, абсцессов не предвидится. Теперь сон нужен, и хорошо бы еще витаминчиков попить, хотя это вообще никогда не лишнее. Отказался от тысячи рублей и покинул меня.

А еще через час пожаловали безопасники. Не одни. С собой они приперли трех порядком измочаленных молодых людей, которых, особо не заморачиваясь, положили на пол в моей прихожей.

– Ну вот они, – кивнул головой крепкий парень, представившийся мне Евгением. – Это они вас вчера отбуцкали.

– Надо же, совсем молодые ребята. Еще моложе, чем я думал, – удивился я. – В темноте-то непонятно было.

На вид им всем было лет восемнадцать – двадцать.

– Да, вот такие молодые – самые опасные и есть, – подключился к беседе второй безопасник, невысокий крепыш, который не представился. – Таким железкой под ребро вам ткнуть – как нечего делать. В голове-то пузырьки, ветер да гадость химическая всякая – коктейли да энергетики.

– Ладно, делать с ними что будем? – спросил у меня Евгений.

– А что с ними делать? – на автомате пожал плечами я, охнув от боли. – В лес, лопаты в зубы, по пуле в затылок – и привет. Только пусть деньги вернут.

– Ага, понятно. А деньги мы у них уже забрали. – Евгений протянул мне мой же конверт, правда, уже порядком замусоленный и не такой плотный, как был. – Те, что были. Ну все, мы пошли?

И он пнул одного из налетчиков:

– Поднимайся давай, у вас выезд за город. Правда, билет только в один конец.

И я понял – елки, они их реально в расход собираются пустить. Я-то пошутил, а вот они – нет. Однако дисциплина в «Радеоне» какая!

– Стоп, – сказал я Евгению. Тот остановился, на лице было написано: «Чего, пожалел?»

– А деньги-то сильно не все, – продолжил я возмущенно. – Тут три раза по столько было.

Этих орлов надо было спасать, а то их и вправду, того и гляди, прибьют. Жалости особой у меня к ним не было, но и три души на свою совесть, и без того не сильно чистую, мне вешать не хотелось.

– Мы отдадим, – вдруг горячо заговорил один из них. – Мы все отдадим, мы больше отдадим, только не убивайте.

– Больше не надо, – сказал я ему. – Мое верните.

– И так их отпустить? – жестко сказал Евгений.

– Ну зачем же так, – ответил ему я и присел на корточки, немного поморщившись, около молодого парня с до боли знакомыми резкими чертами лица. – С чего бы так. Поучим, само собой. Привет, Равиль.

Парень смерил меня взглядом и промолчал.

– Да ты не дури, сам во всем виноват. Если бы ты вчера не коллективом меня метелил, а так, по-людски, один на один предложил помахаться за сеструхину честь, а после не угрожал бы мне, не глумился, не обобрал, то и претензий бы не было. А теперь – отвечать надо. Ты же мужик?

Парень молчал.

– Молчишь? Правильно молчишь, говорить тебе все равно нечего.

– Не убивай пацанов, – сказал Равиль. – Все отдадут, слово даю.

Безопасники засмеялись.

– Само собой, отдадут. Куда им деваться? – сказал крепыш.

«Не совсем парень гнилой. Про ребят сказал, про себя – нет», – подумал я.

– Ну как решим с ними? – спросил Евгений.

– Ну а чего тут решать? – ответил я. – Деньги пусть отдадут – и шабаш.

– А штраф брать будете? – деловито поинтересовался крепыш.

– А как же! – хмыкнул я и мрачным голосом ОЧЕНЬ серьезного злодея, не оставляющим сомнений, что это шутка, добавил: – По конечности каждому сломайте. Конечности на ваш выбор. Только хребтину никому не повредите.

– Понятно, – засмеялся крепыш. – Пошли, клоуны.

Закрыв за ними дверь, я ощутил не страх, нет. Ко мне пришло то неприятное липкое чувство, что я впутался во что-то такое, что выше моего понимания и больше моих возможностей.

Мне стало ясно, что если я сделаю неверный шаг или приму неверное решение, то за мной придет вот такой же Евгений, которому пустить мне пулю в затылок совершенно ничего не стоит. Без каких-либо эмоций, просто это его работа. Да, сейчас я под их защитой, но только потому, что я им нужен. А когда я им стану не нужен, что тогда? Скорее всего наградят и отпустят с миром, а может, и предложат непыльную работенку в корпорации. Вон, дальше газету редактировать. Но это при условии, что я не наделаю ошибок. А значит, надо быть в десять, в двадцать раз внимательней в словах и поступках. Это в моих интересах.

Одно только непонятно – как вообще не допускать ошибок?

Глава 2,

в которой герой наконец отправляется на Север

Спокойно отдохнуть мне не дали. Вслед за ушедшими безопасниками позвонила Вика, явно опасавшаяся, что я начну ее ругать за проявленную инициативу. Поняв, что расправы над ней не будет, она доложилась по текущей работе и сбросила мне макет номера, по которому я дал несколько советов.

Потом звонили мои гамадрилы, выражали сочувствие. Они не были в курсе того, что случилось на самом деле, официальная версия, придуманная и изложенная Викой, – растяжение связок на ноге. Растут мальчуки, начинают понимать, с какой стороны масло на бутерброде.

Через пару часов снова появился Евгений, правда, на этот раз в одиночестве, отдал мне пачку денег и попросил, чтобы я все пересчитал, и если там чего не хватает, позвонил ему. Я пообещал, что так и сделаю, и мы распрощались.

Вечером появилась уставшая Вика, долго осматривала меня, цокая языком, успокоенно кивнула, узнав, что приходил врач.

– Слушай, ну ты же не в претензии, что я позвонила в «Радеон»? – Через пару часов она наконец решила выяснить, не злюсь ли я на нее за допущенное самоуправство. Ее это явно тяготило.

– Вик, ты сделала то, что сочла нужным. Почему я должен злиться? – сказал я нейтральным тоном. – Зимин просил тебя поблагодарить за это и дать тебе его прямой номер, чтобы ты позвонила, если я опять чего выкину.

– Прямой номер Зимина? Мне? – удивленно сказала Вика. – Ничего себе.

– Ну да, ты сегодня набрала свои сто очков, – подтвердил я. – Судя по всему, тебе доверяют больше, чем мне. Ты, как и любая женщина, более рассудительна, чем наш брат-мужчина, а значит, и доверия к тебе больше.

– Мне кажется, что ты все-таки меня осуждаешь.

– Золотко, давай не будем говорить фразами из дамских романов. Ты сделала то, что сделала. Я бы решил эту проблему немного по-другому, но что есть, то есть. При этом надо признать, что способы «Радеона» более эффективны, чем те, к которым бы прибегнул я. И все, закрыли эту тему.

Вика успокоенно вздохнула, а я подумал, что надо перевести разговор вообще в другую плоскость.

– Ты мне лучше вот что скажи, прелестное дитя. Тебя твоя сестра не потеряет? Я понимаю, что ты совершеннолетняя и половозрелая особь, но все-таки?

– Сестра? – Вика подняла брови. – Нет, не потеряет. Я ей сказала, что переезжаю жить к своему мужчине.

О как. Она сказала, потому как она это для себя решила. Как всегда, мнение второй стороны не слишком учитывается. Приятное отличие нашего эмансипированного времени – не жди инициативы от сильного пола, проявляй ее сама.

– И что сестра? – поинтересовался я.

– Да ничего. «Вы же практически незнакомы? Надо сначала узнать друг друга», – приложив руки к щекам, Вика, судя по всему, передразнила свою близкую родственницу.

– Ну в этом есть некое рациональное зерно, – лояльно отметил я. – И что ты ей на это ответила?

– Я? Сказала, что в отличие от нее живу и сплю с нормальным и живым мужиком, тогда как все, что у нее есть, это только какие-то цифровые дятлы в ее игре. В тридцать-то лет!

– Н-да, жестко ты с ней…

– Нормально. Она, правда, заявила, что и у нее появился кто-то, я так поняла, из этой ее игры.

– Такое бывает, причем сплошь и рядом. Познакомились в онлайне, перенесли отношения в реал, – отметил я.

– Да кому она нужна! Всю жизнь была такой, сколько ее помню. Тихоня, ботаничка и зануда.

– Высокие у вас отношения, – отметил я.

– А ну ее. Скажи мне лучше…

Тут Вику перебил городской телефонный звонок. Я было стал подниматься, но она остановила меня: мол, сниму трубку сама. Через полминуты она выглянула из прихожей, где еще с дедовых времен стоял дисковый телефон (кому сейчас нужен городской? Я даже аппарат не менял), и с каким-то странным выражением лица сказала:

– Это тебя.

Я подошел, взял трубку и чуть не оглох.

– Никифоров, скотина! Ты знаешь, что я с тобой за Равиля сделаю? Ты пожалеешь, что вообще на свет родился! Ты…

– Эля, ты бы помолчала и меня послушала, – пресек я достаточно громко и жестко ее словоизлияния. Если мягко, она не замолчит никогда.

– Что? Ты мне рот затыкать будешь? Ты, неудачник, рохля…

– Слушай, ты! – Я начал выходить из себя. Ей-ей, семейство Гинматуллиных за последние два дня выпило из меня слишком много крови. – Если ты сейчас не замолчишь, я сделаю так, что ты будешь жалеть о своих словах, причем искренне и долго.

– Что ты сделаешь? – Тон никуда не делся. Но голос стал немного потише. – Натравишь на меня своих бандитов, как на Равиля?

– Я на Равиля кого-то натравил? Эва как. Интересно, что он тебе рассказал? Какую версию происшествия? Ну так, для справки, без протокола?

– Ничего он мне не рассказывал. Но я так думаю, что он пришел с тобой поговорить, по-людски, как положено. Уж не знаю, зачем ему это надо было, я его об этом не просила. Ты не стал с ним даже разговаривать и напустил на него каких-то уголовников, которые сломали ему руку.

– О как. – Я чуть не сел на пол от удивления. Во-первых, меня крайне удивила ее версия – нет, Эля всегда страдала болезненными фантазиями, но чтобы так… Во-вторых, я был уверен, что на этот раз Евгений со товарищи таки поняли, что я шучу. Но, по всему видать, не поняли, на несчастье этих трех обалдуев. Ну вот нет у них чувства юмора, что поделаешь. – Да ты что? Так и было? Серьезно?

– Я в этом уверена, – торжественно сказала Эля. – И тебя я знаю, козла.

– И зря ты своей интуиции веришь, – ответил ей я. – Все было с точностью до наоборот. Он вчера с двумя своими дружками меня у подъезда встретил и разделал, как бог черепаху. Потом они у меня деньги из кармана вытащили и пообещали часто ходить в гости, за данью. Поэтому я и попросил помощи у своего нового работодателя, и его служба безопасности им сегодня объяснила, что чужое брать нехорошо и бить людей – тоже. И поверь: что твой брат, что его друзья еще очень легко отделались. Я вообще не думал, что им что-то сломают, но, видать, нет чувства юмора у наших безопасников.

– Ты врешь, как всегда, – убежденно сказал Эля.

– О, боги. Дорогая, дай мой мобильный телефон, – попросил я Вику.

– О, уже дорогая, – язвительно сказала Эля. – Ты еще на ней не женился?

– Еще нет, – ответил я, глядя на Вику, протягивающую мне мой телефон. – Пока живем гражданским браком. Но, думаю, скоро и до загса доберемся. Ты представляешь, есть женщины, которые не только орут, бесятся и дурят, но еще и готовят, стирают и гладят. Офигеть, да?

В глазах Вики вспыхнули торжествующе-радостные искры – слова сказаны, да еще и бывшую унизили. День-то задался!

Эля ничего не сказала.

– Дорогая, фоткни меня по пояс. Погоди, майку сниму. – Я положил трубку на полочку и стянул майку. Вика щелкнула вспышкой.

– Лови фотку, – сказал я Гинматуллиной, отправляя с телефона сообщение. – Посмотри, как твой брат порезвился.

– Не думаю, что фото твоего тела меня заинтересует.

– Смотри, я говорю, – добавил я в голос холода. – Тебя не заинтересует – полицию заинтересует наверняка.

В трубке установилась тишина, через пару минут в ней раздался голос Эли, снизивший шумы до нормального значения. Она, конечно, тварь, каких поискать, но не дура – это уж я точно знаю.

– Это действительно сделал Равиль?

– Натурально, он. И деньги на самом деле у меня забрал.

– Откуда у тебя деньги? – скептически хмыкнула Эля. – Или я чего-то не знаю?

– Не знаешь, – ответил ей я. – Я с недавнего времени работаю не только в газете. Меня взяла на службу одна из крупных корпораций, обойдемся без названий, и потому я получаю довольно солидные деньги. Сама понимаешь – серьезная компания, серьезные зарплаты…

– Не врешь, похоже, – протянула Эля. – Больно Равиля хорошо отделали, и дядя Амир сказал, что тебя лучше не трогать.

– Повторю тебе: твой братец легко отделался, поверь мне.

– Вы теперь думайте, как вам отделаться, – резко заявила Эля. – Я завтра всех на уши поставлю, я…

– Ну да, как же. Правду тебе дядя Амир сказал. А ты в курсе, что я прямо сейчас могу отправить твоего брата на нары за грабеж? Да еще и с отягчающими, поскольку он был с группой лиц, плюс по предварительному сговору, и вдобавок с нанесением тяжких телесных повреждений. И свидетели найдутся, смею тебя заверить. Думаю, что от пяти до семи лет как с куста ему отвесят. Но у меня есть другое предложение. Я не хочу, чтобы кто-то на кого-то держал зло. Я вообще забуду всю эту историю. Но ты должна мне пообещать, что я больше никогда ни тебя, ни твоего брата не увижу и не услышу. У вас своя жизнь, у меня своя. Давай не будем их друг другу портить.

– А ты сволочь, – услышал я в ответ. – Я даже не догадывалась какая.

– Что посеяла, то и сжала. Или пожала, – ответил я ей. – Ты думала, что я так и буду держать язык за зубами, когда на меня орут, меня бьют, меня грабят? Не слышу ответа. Мы договорились?

– Да, – сказала Эля и повесила трубку.

Я выдохнул и прислонился к косяку.

– Сведет меня в гроб это семейство, – пожаловался я Вике.

Та с довольной улыбкой подмигнула мне и спросила:

– Стало быть, в загс скоро пойдем?

Я уклончиво промолчал и сказал:

– Я есть хочу. Давай пиццу закажем, тебе, поди, готовить неохота?

Треволнения начала недели уходили в прошлое, четверг я провел вообще замечательно. Играть я пока не мог – тело все-таки ныло. Зато телевизора насмотрелся за все прошедшие годы. Слушайте, сколько всего интересного по будням днем показывают, куда там вечерним эфирам или эфирам выходного дня! Такое ощущение, что прайм-тайм – это уловка телебоссов.

Вечером я изучил третий выпуск «Вестника Файролла» и остался очень доволен – у газеты появлялось свое лицо, узнаваемый стиль и почерк. Это хорошо, это уже своего рода традиции.

В пятницу, проводив Вику на работу, я с чувством какой-то просто тихой радости направился к капсуле – все-таки в Файролле не так плохо. Там как-то уютней, спокойней. Вроде верчусь там, как уж на сковородке, никогда не знаю, с какой стороны прилетит, а поди ж ты… Или просто там ты больше на себя самого рассчитываешь и от других не зависишь? Поди знай…

В Файролле все было без изменений. Солнышко светило, птички пели, по улицам ходили неписи, изредка встречались игроки.

Как мне кажется, Кройцен не самый популярный город в игре, а тут еще и будний день. Хотя какая мне разница. Мне главное не опоздать к сбору группы. Впрочем, как я опоздаю – за полчаса пришел. Надо бы кое-какие дела поделать.

Первым делом я отправился к почтовому ящику – конвертик на интерфейсе показывал, что мне пришли от кого-то письма. Полагаю, это денежки с аукциона капать начали.

Помимо аукционных писем я с удивлением обнаружил в почтовом ящике два совершенно неожиданных письма. Одно было от Элины, моего любимого кланлидера, второе же – от Милли Ре.

Еще больше меня удивило, что письма практически не отличались по смыслу, который сводился к одному – обе дамы за каким-то лешим непременно хотели видеть меня в ближайшее время для некоего крайне важного разговора. И по этой причине я должен, да что там должен, прямо-таки обязан был им просигнализировать сразу же после своего появления в игре. И непременно терпеливо ждать, пока они ответят. Боги, им-то что от меня надо? Как же хорошо было в самом начале. Никто меня не знает, никому я ничего не должен… Только Эуыыху на дороге не попадайся, а в остальном – живи себе спокойно… Может, плюнуть на все и уйти ко всем чертям в болото, тем более, что у меня там невеста есть.

Однако ответ написать надо было – я все-таки человек воспитанный, культурный. Поэтому я заготовил один шаблон на двоих:

«Дорогая (а вот тут разные имена)!

Я был бы рад встретиться с вами, но не имею такой возможности, поскольку сегодня, в пятницу, в десять часов утра, отбываю с группой товарищей в длительный переход по горам, который приведет меня в северную часть материка. По прибытии на место я непременно свяжусь с вами, и мы договоримся о встрече.

Искренне ваш,

Хейген».

А что? Вежливо и понятно – не могу, дорогая, бреду по перевалу, уворачиваясь от камнепадов, и думаю о тебе. Романтика.

После эпистолярных забав я посетил торговца, прикупив у него вяленого мяса. В принципе, в Файролле вопрос с питанием обстоял не так остро, как в других играх. Единственный прок от еды – более-менее ускоренная регенерация жизненной энергии. В ряде игр, употребив какого-нибудь, к примеру, жареного поросенка, на определенный отрезок времени можно неплохо поднять статы. У нас такого нет, и даже если ты вовсе не будешь есть, то у тебя не снизятся жизнь и характеристики. Но вот если хочешь поскорее восстановиться после тяжелого боя – съешь чего-нибудь, и будет тебе счастье.

Забежав на секунду в гостиницу и скинув излишек денег, я рысью потрусил к воротам – время выхода из города в составе отряда особого назначения стремительно приближалось.

У ворот уже стояло человек пять, над всеми был значок, ясно дающий понять окружающим, что это члены клана «Гончие Смерти». Видимо, это был тот самый молодняк, который вели на Север. Ну как молодняк – никого с уровнем ниже пятидесяти там не было.

Там же стоял и знакомый мне по кабинету Седой Ведьмы бравый служака Фитц. В данный момент он орал на одного из моих будущих спутников, видимо, в воспитательных целях:

– Ах ты думал? Хочешь сказать, что вот этот кочан капусты, сидящий на твоих плечах, – это то, чем ты думаешь? То есть процесс гниения, который в нем происходит, – это на самом деле мыслительный процесс? Так я тебя расстрою – слово «мыслительный» к тебе вообще не относится.

Я подошел к кричащему Фитцу и громко доложился:

– Хейген, один из участников похода.

Фитц повернулся ко мне, повращал глазами, вспомнил, кто я такой, и прорычал:

– Встать к остальным. Да, вон к тому стаду парнокопытных баранов. Пусть среди них будет хотя бы один человек, для статистики.

– Ох, Фитц, все бы тебе орать, – раздался голос с какими-то барственно-ленивыми нотками.

Я обернулся. Обладателем голоса оказался эльф-воин девяносто восьмого уровня по имени Мюрат. Видимо, все-таки его дали нам в усиление.

– Да? Ты, как известно, из любой переделки вылезешь, а мне этих звероящеров доставить на ту сторону гор надо, причем желательно всех, – проорал Фитц. Сдается мне, что он так все время разговаривает, на повышенных.

– Ну что значит, что я из любой переделки вылезу? – вальяжно ответил ему Мюрат. – Я иду с вами, я разделяю с тобой ответственность за этих ребят, и если что-то пойдет не так, как и ты, буду решать, что нам делать.

– Ну да, как тогда, в Мирроне? – рявкнул Фитц.

– Ты говори-говори, да не заговаривайся, – довольно зло, моментально сбросив с себя некую жантильность, сказал Мюрат. – Тебя там не было, ты не можешь судить о произошедшем.

– Ладно, согласен, занесло, – быстро проговорил Фитц. – Так, все тут?

– Все, пятеро, – ответила девушка-лучник с труднопроизносимым именем Тирнувинуэль, обладательница пятьдесят первого уровня.

– Все верно, – подтвердил Мюрат. – С нашим другом из клана «Буревестники» – шестеро. С нами – восемь. По идее, должны пройти.

– А чего это с нами «Буревестник» идет? – поинтересовался воин-гном Фраг.

– Потому что потому, – нахмурил брови Фитц. – Потому что «Буревестники» – наши союзники, друзья нашего клана. Вы все зелены еще, не видели, как они недавно под стенами цитадели «Диких сердец» воевали. А этот хотя внешне вроде и хлюпик… – Фитц ткнул своей рукой в мою сторону. – Так он на среднем «Мышонке» был, на верхней площадке. И выжил, между прочим, один из немногих. Так-то.

– Да ты что? – поднял брови Мюрат. – Так это ты? Мне про тебя Валент рассказывал, ты вроде даже ему жизнь спас.

Спутники посмотрели на меня с уважением, Фитц и Мюрат сделали мне хорошую рекламу.

– Да прям, спас. Так, подстраховал немного, – скромно заметил я.

– Ну потом пообщаемся. На привале, – сказал мне эльф и встал рядом с Фитцем.

– Так, бойцы, – заревел во всю ивановскую Фитц. – Все ли взяли то, что следует, проверьте в последний раз. Зелья, еда, оружие. У всех ли починено снаряжение? На все про все у вас есть десять минут – и выходим. Кто не уложится в срок, может дальше ковыряться в носу.

Черт! Снаряжение! Я его лет сто не чинил. Вот позорище-то.

Я завертел головой в поисках кузнеца. На мое счастье, он был совсем недалеко, и я, соблюдая неспешность (ну не портить же созданную репутацию), подошел к нему.

Слава богу, вещи в Файролле ремонтируют довольно быстро, хотя, конечно, дороговато. Я уложился в отведенное время, и в результате вскоре после криков: «Ну, все?» и «Да чтоб вас!» – мы покинули спокойный и тихий Кройцен. Впереди были горы.

Выходя из города, я почувствовал легкий мандраж. Я, похоже, ввязывался в одно из своих самых рискованных приключений в Файролле. Нельзя сказать, что моя жизнь в этой игре хоть когда-то была спокойной, но раньше я орудовал в пределах своего уровня или за моей спиной было надежное прикрытие. Тут же – локация, для прохождения которой требуется уровней на семь больше, чем у меня есть, при этом еще и обладающая какой-то нехорошей славой; группа таких же, как я, игроков с несильно высокими уровнями; бравый вояка-сержант с ухватками строевика и звучным голосом и довольно мутный пижон-эльф. Не расклад – сказка.

Погруженный в свои мысли, я как-то незаметно переместился в конец отряда и стал его замыкающим. А нет, вот нас еще Мюрат догоняет.

– Не волнуйся, – сказал он, поравнявшись со мной. – Не так страшен черт. Шахты, конечно, место паршивое, но я, например, их проходил три раза – и туда, и оттуда. Да и Фитц там бывал. Ну и потом – неужели мы не прикроем личного друга Седой Ведьмы, а?

Он подмигнул мне и двинулся вперед, догонять Фитца.

Из третьего номера газеты «Вестник Файролла».

«…по уверениям коллег, был прекрасным человеком и отличным профессионалом. Файролл в том виде, в котором мы его знаем, – во многом его детище. И даже не верится, что с его уходом не исчезнет жизнь в этом мире, мире, который он прошел из края в край».

Из рубрики «Классы – кого выбрать. Маги, часть третья». «…и иные заклинания. Также для мага на начальных уровнях крайне важен выбор школы, которую он будет практиковать, – воздуха, огня, воды или земли. Именно это будет определять, насколько действенными станут заклинания в той или иной сфере применения…»

Из рубрики «История мира от его сотворения». «Приход богов в пределы Файролла был неожиданностью для всех. Драконы восприняли их появление, как вызов своему могуществу, светлые расы – как защитников и покровителей, темные – как тех, перед кем можно и нужно преклоняться. Истинной же целью прихода богов было абсолютное владычество над миром Файролла».

Из рубрики «Объявления для всех». «Дорогие читатели. Как вы понимаете, мы не в состоянии, как бы мы того ни хотели, отслеживать все, что происходит в пределах Файролла. Поэтому предлагаем вам присылать нам краткие отзывы о тех событиях, которые, по вашему разумению, достойны того, чтобы о них рассказали».

Из рубрики «Хроники Файролла. Новостная лента». «В Пограничье был проведен ежегодный турнир «Серебряная стрела». Сотни лучших лучников со всех концов света съехались в Ноттсбург, где в течение двух дней состязались в меткой стрельбе из лука. Победителем стал Эллан с Равнины, стрелок из клана «Левиафаны». Ему была вручена традиционная серебряная стрела и двадцать тысяч золотых призового фонда».

«Клан «Глаза зверя» отправился в пещеру Оук в рейд на эпического монстра Клаторнаха. В пещеру зашел весь клан, из пещеры не вышел никто. И так бывает…»

«Смертью отважного экстремала закончилась попытка спуска с водопада Набия, что в Южных пределах. Гном ТурДал, известный путешественник, решил покорить огромный и практически вертикальный водопад Набия, для чего распорядился засунуть себя в бочку и кинуть ее в реку, неподалеку от водопада. Когда бочка закончила падение и ее выловили из воды, в ней обнаружили только вещи смелого гнома. ТурДал не теряет оптимизма и раздумывает над другими способами обуздания водной стихии».

Из рубрики «Забавное в Файролле». «Сегодня мы еще раз убедились, что в мире Файролла возможно многое. Недавно в городке Ансельм на южном побережье трое игроков-алхимиков заключили пари. Каждый из них в течение недели попробует создать из алхимических ингредиентов самую настоящую гранату. Результаты спора ошеломительны – одно сгоревшее здание, частично растворенная мостовая и десять ошпаренных жителей тихого до спора городка. Администрация города эвакуировала часть населения. Мы будем следить за дальнейшим развитием событий».

«Читайте в следующем номере интервью с Гарри Глазом, главой самого сильного клана Равенхольма. Вы узнаете о том, как стать лидером и что, по словам Гарри, помогает ему удерживать первую строчку в рейтинге Файролла».

Глава 3,

в которой герой в очередной раз лезет под землю

Горы вблизи были огромны. Я, признаться, таких серьезных гор в жизни не видел – ну не считать же Пиренеи или Аю-Даг серьезными горами по сравнению вот с этими. Стоя у подножия таких гор, как Ринейские, понимаешь свою незначительность и сиюминутность. Они как бы тебе говорят:

– А, букашка. Сейчас под нами поползешь? Ну ползи, ползи. Вся твоя жизнь – для нас только миг, лишь небольшое дуновение ветерка над нашими вершинами…

Но ветеранов «Гончих» такие эмоции, похоже, не переполняли, поскольку эти горы для них были не в новинку, и поэтому, дав нам пару минут поглазеть на всю эту величественную красоту, а также оценить мрачность входа в пресловутые шахты (ощерившийся обломками камней темный и страшный проем), они начали свой первый и, надо думать, последний инструктаж.

– Так, молодежь, – Фитц был крайне лаконичен, – нас ждут Ринейские заброшенные шахты – место неприятное и нехорошее.

Я зашевелился, собираясь задать вопрос, мое движение уловил Мюрат и успокаивающе махнул мне ладонью: мол, все вопросы потом. Тем временем Фитц продолжал:

– Ваша задача проста – выжить. И чтобы выжить в шахтах, надо действовать как один организм – слаженно, четко и уверенно. Если этого не будет, то с той стороны гор выйдут только двое – я и Мюрат. А может, и вообще только я. Вывод в таком случае напрашивается сам собой: ваши амбиции ни к чему, ничего вы собой не представляете и на Севере вам делать пока нечего. Вопросы?

Фитц встопорщил усы, откашлялся, сплюнул и обвел всех грозным взглядом, как бы уведомляя нас, что если будут вопросы, то с огромной долей вероятности он затолкает их нам же в глотку. У молодого поколения «Гончих» вопросы явно были, но они так испуганно смотрели на Фитца, что мне стало ясно – эти не спросят. Мне же с Фитцем детей было не крестить, по этой причине я не стал слишком скромничать.

– У меня парочка имеется, – поднял я руку.

– Ну? – грозно сдвинул брови вояка.

– Что значит нехорошее место? Такое, как, не к ночи будь помянут, Снэйквилль? Или что-то другое?

– Ну что там, в Снэйквилле, – этого никто не знает, а кто знает – тот не рассказывает, – ответил мне вместо Фитца Мюрат. – Тут же все просто. Эти шахты – альтернативный путь на север. Короткий, быстрый, удобный. И не холодно там, в шахтах, не то что на перевале. Но за удобство надо платить. Поэтому предстоящий нам путь еще и очень опасный и ментально усложненный.

– Ментально? – недопонял я.

– Ну да. Там, под землей, в шахтах, всем, даже, представь себе, гномам, жутко неуютно. Все время ты находишься под неустанным психологическим прессингом. Тебе мерещатся души сгоревших рудокопов, ты слышишь шаги, стоны, крики, темнота что-то в уши нашептывает. Даже иногда фрагменты битвы видишь. Да и недавно упокоенные тоже не прочь тебя постращать. Один мой приятель там свою знакомую по клану встретил. Сильное впечатление на него эта встреча произвела, особенно с учетом того, что за час до того он ее живую видел.

– А что за сгоревшие рудокопы? – с любопытством спросил я.

– А, это интересная история, – оживился Мюрат. – Дело было…

– В Пенькове! – рявкнул Фитц. Его усы встали дыбом. – Потом лясы точить будете. Нам сегодня хорошо бы дойти до девятого зала, это часов восемь пути, да с привалами, да еще и мечами придется помахать наверняка.

– Ладно, – негромко сказал мне Мюрат. – По дороге расскажу. И вообще – держись поблизости. Ты как, к героизму склонен вообще?

– В каком смысле? – не понял его я.

– В прямом. Ну вот эти дела вроде: «Один за всех, все за одного», «На миру и смерть красна», «Сам погибай, а товарища выручай». Ты как, герой по жизни?

– Я-то? Нет, это не из моей сказки, – честно ответил я. – Конечно, я не сбегу от опасности, группу не брошу и буду честно драться, но и на рожон сам не полезу.

– Ну и славно, – сказал Мюрат. – В общем, повторю: ты давай меня в шахтах держись.

– Хорошо, – кивнул я.

– Так, бойцы, еще раз напоминаю, – заливался соловьем Фитц. – Самое главное в шахтах – дисциплина. Расслабился, оторвался от группы – все, считай пропал. Одиночка там не выживет, это проверено неоднократно, причем игроками куда выше уровнем, чем вы. И еще. Коли тут сгинул – простись со своими вещичками, свитки порталов здесь не действуют. Да что свитки порталов – здесь даже почта не работает. Это понятно?

– Понятно, – нестройно ответили мы.

– Идем таким порядком. Впереди я, за мной Фраг и Морис.

Гном и человек, оба воины, кивнули. Фитц увидел их кивки и продолжил:

– Потом Тринувинуэль, – Фитц мотнул головой, будто отгоняя муху. – Язык сломаешь, будешь Трина. С тобой в паре идет Флорес.

Эльфийка-лучница и девушка-маг также кивнули, принимая информацию к исполнению.

– Так, потом ты, Хейген, и Энгис (стоящий рядом со мной парень-хилер коротко глянул на меня). Ну и замыкающий Мюрат. Вопросы?

На этот раз вопросов не было даже у меня.

– Вот и славно. Давай, Флорес, бафни нас чем можешь и пошли. Мы уже час как в шахтах должны быть.

Флорес махнула посохом, выпалила что-то неразборчивое, и у меня появилась ускоренная двадцатипятипроцентная регенерация жизненной энергии сроком на два часа.

– Ага, – удовлетворенно порычал Фитц. – Вот и славно. И еще, чуть не забыл. Там часто бывают заманухи в виде валяющихся доспехов, оружия и всего такого. Не дай вам бог к ним прикоснуться. Даже на выручку не пойду, шансов уцелеть – ноль. Или и того меньше.

– Жа-а-аль, – протянул Фраг. Гномья жадная душа, еще даже не увидев валяющихся бесхозных предметов, уже по ним плакала.

Фитц свирепо на него глянул и скомандовал:

– Все, двинулись.

И мы проследовали в наводящий уныние провал, служащий входом.

«Вы вошли в заброшенные шахты Ринейских гор. Когда-то именно здесь трудолюбивые гномы разрабатывали жилы, богатые золотом и драгоценными камнями, пока в Последнюю войну не произошло столкновение между…»

Мне было бы очень интересно почитать, что же там случилось, но Фитц подгонял нас, и я закрыл сообщение.

Внутри было мрачно. Вообще в подземельях, на мой взгляд, редко бывает весело – что тут, что в реальной жизни – простора нет, воздух спертый, чего же в этом забавного? Здесь же на душу давили не только стены и потолок, но сама атмосфера. Создавалось впечатление, что из нас по каплям, по крохам высасывают жизнь.

– Что, пробирать начало? – не слишком громко спросил Фитц.

Мы синхронно кивнули. Все, кроме Мюрата.

– То ли еще будет. И молитесь богам, чтобы маршевый отряд темных дварфов не встретить, вот где жуть-то будет. Все, не стоим, пошли.

Отряд двинулся вперед, в тусклом свете, озарявшем дорогу, мы, наверное, выглядели достаточно инфернально.

Свет давали грибы, обильно покрывавшие стены. По всей видимости, они успешно заменяли осветительную плесень, которую я видел в подземельях разрушенной цитадели.

– А что за отряд темных дварфов? – негромко поинтересовался я у Мюрата, идущего за мной.

– Темные дварфы? О, брат, долго рассказывать.

И эльф поведал мне историю шахт. К ней прислушивался и идущий рядом со мной Энгис, судя по всему, полностью он ее раньше не слышал.

Оказывается, эти шахты были крупнейшим поставщиком золота и бриллиантов для целого континента. Ну и прочими драгоценными камнями они Раттермарк тоже снабжали. И жили тут мастеровые-гномы, жили не тужили, махали кайлом, шуровали иным инструментом, гранили добытые камушки и вставляли их в разные украшения, которые сами и делали. Благополучно переждали здесь почти все войны, не ввязываясь в них, поскольку в отличие от многих иных своих сородичей были абсолютно неагрессивны, но вот с Последней войной вышла неудача. Именно в эти шахты нагрянули остатки темной армии, которую гнали по пятам не сдержавшие данного ими слова отдельные представители светлой стороны, исповедующие принцип: «Чтобы победить Зло, надо всем хорошим расам собраться вместе и поубивать все плохие».

Группа, завалившаяся в шахты, состояла из двух полков темных дварфов – немногочисленной расы невероятно сильных и фанатично преданных темной стороне коротышек. В отличие от гномов, в промежутках между войнами, в которые они ввязывались по необходимости, обычно мастерившими что-нибудь высокохудожественное, темные дварфы всегда были готовы воевать, частенько наемничали, а ковали исключительно оружие или доспехи. Тьме они были верны всей душой, поскольку, по слухам, были созданы самим Чемошем, богом мрака.

Именно этих славных парней занесло в шахты, по которым сейчас мы идем. Тут они быстренько перебили большинство местных представителей, заняли оборону, с немалым мастерством понастроили защитных сооружений и приготовились отражать нападение светлых.

Тем временем какие-то гномы, умудрившиеся слинять из шахт через тайные ходы, добрались до ставки этих самых светлых и наябедничали, что дварфы занимаются под горами убийствами и насилием, в связи с чем их, конечно, надо уничтожить.

Светлым очень не хотелось лезть в узкие и тесные подземные ходы, где все преимущества были на стороне защищающихся, находящихся к тому же в родной природной среде. Немного посовещавшись, они не стали мудрить и приняли простое в общем-то решение. Они запустили в шахты Огненного Червя – порождение светлой магии, требующее безумного количества магической энергии, но зато и безотказное, как винтовка Мосина, – этот гигантский червь, пока не выжжет все живое, из помещения, в которое его запустили, не уйдет.

Для ускорения же процесса и в гуманных целях (сжигать заживо – это же так жестоко, так больно, не правда ли?) светлые маги подпустили в шахты еще и пару «Ядовитых цветков». Тоже то еще заклинание, типичное оружие массового поражения – иприт, зато с приятным запахом.

В результате кто не сгорел, тот отравился. Причем это коснулось не только темных дварфов, но и оставшихся гномов и еще кучи разумных и неразумных существ, обитающих в шахтах, – ледяных чертей, феллингов, йети. Сгинули в никуда и остатки племени прелестников-загадочников – странного народца, живущего на берегах подземных озер, тихих, миролюбивых рыбоедов, мухи сроду не обижающих, у которых в жизни было только две безобидных страсти – коллекционирование колец да загадывание загадок.

Кто из погибших кинул посмертное проклятие – доподлинно неизвестно. Но кто-то его шандарахнул. И души всех, кто принял в шахтах смерть от руки светлых рас, тут и остались, не получив упокоения. Миролюбия им это не добавило, хотя, по большому счету, прямо уж все заниматься смертоубийством не стремились, они больше жуть нагоняли. Впрочем, отдельные представители сгинувших в шахтах стали еще теми кровопускателями.

Гномы много раз пытались снова закрепиться здесь, организовывали отряды и упорно спускались под землю, при этом уходили тысячами, а возвращались десятками. Те, кто выживал, в большинстве своем не слишком любили вспоминать и тем более рассказывать о том, что здесь видели.

Со временем гномы махнули на шахты рукой, сказав, что такого добра им больше не надо – нерентабельно выходит.

С тех пор прошли века. Зло из шахт не исчезло, но и внимания на него особо не обращают – наружу оно не лезет ни днем ни ночью. Стоит сделать только шаг от входа или выхода из шахт – и оно не причинит тебе вреда. Но вот внутри…

Чего здесь только за это время не добавилось. Появились новые тоннели, невесть когда и кем пробитые, море ловушек, кровожадные призраки, поселившиеся в пещерах представители местной фауны – те же ледяные черти, зловредные и клыкастые твари, абсолютно не страшные поодиночке и неимоверно опасные в стае, случаются частые обвалы, происходящие в самый неподходящий момент. Но самое неприятное – это страх, постоянно вытягивающий душу и ослабляющий внимание, без которого тут не выжить.

Поэтому большинство путников предпочитает несколько дней карабкаться по перевалу, в снег и мороз, только бы не соваться сюда и не идти короткой, но жуткой дорогой заброшенных шахт.

– Вот так, – закончил свой рассказ Мюрат.

– Однако. Стивен Кинг и сыновья, по-другому и не скажешь, – уважительно покачал я головой.

– А ты как думал? – согласился со мной Мюрат. – Опа. А вот и началось. Первый зал.

Идущий впереди Фитц поднял правую руку, давая недвусмысленное указание остановиться. В тусклом свете было видно, что он стоит у выхода из тоннеля, по которому мы все шли.

Я не особо видел, что там происходит, в этом самом первом зале, – из-за спин впередистоящих обзор был невелик. Но там явно творилось что-то нехорошее.

Фитц помахал ладонью, подзывая нас. Мы подошли к нему и осторожно стали выглядывать из проема. Не знаю, как остальным, а мне было сильно не по себе, и если бы не осознание того, что отсюда по-другому не смоешься, и не жаба, связанная с вещами, я бы точно теперь предпочел прогулку с контрабандистами.

Увиденное не добавило мне оптимизма. В не слишком большом, но и не маленьком зале, в самом его центре, активно махали инструментами с полдюжины гномов, по-видимому, разрабатывая золотую жилу. Бороды топорщились, мастера друг с другом переговаривались, время от времени нагибались и складывали что-то в напоясные кошели. Нормальная такая картина, с работающими коротышками. Портило ее только одно. Все эти бородачи были призраками. Синими, полупрозрачными и отвратными донельзя. Причем если одежда была визуально целая, то сами гномы имели такой вид, в котором, судя по всему, и скончались. Черные обгоревшие лица, опаленные бороды, изъеденные ожогами руки. Сказать, что картина мерзопакостная, – это вообще ничего не сказать.

– Так, – шепотом проговорил Фитц, – идем по правой стене, один за другим, к следующему проходу. Что значит – к какому? Вон, видите, с той стороны зала?

Мы кивнули. Мы видели.

– Не громыхаем, смотрим, куда ноги ставим. Если пройти тихо, есть шанс, что они не нападут, даже если и заметят. Если громыхнем сильно, то придется драться. Вы не смотрите, что соотношение у нас больше, чем один к одному, они очень сильные, да еще и дебафы могут вешать.

– И на помощь своих позвать могут, – добавил Мюрат.

– Я иду первым, дальше в установленном порядке. Расстояние – пять шагов друг от друга. Дойдем до того прохода – все, уже не страшно.

И Фитц скользящим, невесомым шагом двинулся вперед. Было странно видеть, что этот гигант обладает какой-то просто кошачьей пластикой.

Мюрат толкнул засмотревшегося на призраков Фрага.

– Давай, не спи. И – тихо.

Так потихоньку настала и моя очередь. Я двинулся в путь по стеночке, внимательно смотря под ноги и опасаясь задеть какой-нибудь камушек. На призраков я не глядел – уж больно они были страхолюдные.

В это время Трина, почти уже достигшая желанного прохода в следующий тоннель, задела луком стену. Раздался негромкий скрежет и одновременно с ним шепот Фитца:

– Стоять всем!

Мы застыли. Против своей воли я посмотрел в центр зала. Гномы-призраки отвлеклись от своих праведных трудов и глядели в нашу сторону.

Клянусь небесами, один из них уставился на меня. На секунду мы встретились глазами, и я понял, как это, когда на тебя глядит бездна. В этих глазах было бушующее безумие.

Время застыло, я был готов к тому, что сейчас эти шестеро кинутся на нас. Если бы кто-нибудь из нас пошевелился, наверное, так и было бы, но мы не двигались. Еще раз посмотрев на нас, один из гномов, видимо, старший, погрозил нам пальцем и махнул своим коллегам: мол, давайте работайте, чего встали?

– Вперед, – снова раздался шепот Фитца, и мы двинулись.

Если до этого мы старались идти тихо, потому что выполняли приказ, то теперь мы буквально пробирались, как мыши, понимая, что второй раз они нам не пальцем грозить будут, а просто-напросто на лоскуты порвут.

Когда Мюрат вошел в проход, Фитц уже минуты три как шепотом орал на Трину. Та стояла ни жива ни мертва, опустив глаза в пол и шмыгая носом. Прооравшись, Фитц скомандовал:

– Вперед, тем же порядком. И смотрите у меня!

Мы были готовы смотреть, лишь бы выбраться отсюда.

Надо отметить, что шахты не отличались разнообразием. Одинаковые стены, тоннели, время от времени открывавшиеся по сторонам, грибы на стенах, похожие друг на друга залы, которые мы то и дело проходили, слава богу, без местных жителей. Через час мы впервые позвенели оружием, наткнувшись в одном из тоннелей на двух йети – здоровенных и агрессивных, но крайне тупых животин. В одиночку и даже вдвоем мы вряд ли уделали бы их, а вот коллективом – запросто.

Часа через три пути наш командир снова поднял руку.

– Ну что, дошли до первой достопримечательности – пятого зала. Смотрим по сторонам, зал большой, неожиданности возможны всякие. Бывает, группа пройдет и никого не встретит, а другим каждый сантиметр клинками брать приходится. Сейчас проверим, какая у вас удача и насколько она сильна. Держитесь близко друг к другу, но не мешаясь.

Мы с опасением вошли в огромный зал, противоположная стена которого терялась где-то во тьме. Я ожидал колонн и иного антуража в стиле Мории, но нет. Ничего такого не было. Просто зал с разбросанными там и сям кучами мусора. На одной из этих куч я увидел кокон, видимо, оставшийся после какого-то бедолаги, и толкнул в бок Энгиса:

– Смотри, хабар лежит.

– Ага, – кивнул тот. – А прикинь, сколько тут всего?

– Много, – сказал Мюрат, вертящий головой так, что создавалось ощущение, будто она у него на шарнирах. – И все это только и ждет, чтобы вы за ним нагнулись.

Мы с Энгисом переглянулись и поняли друг друга без слов. Ну его на фиг. Как бы себе дороже не вышло.

Зал был очень велик. Мы шли мимо темных пятен, какие бывают на местах кострищ, нас до жути перепугали языки пламени, вырвавшиеся из-под пола в тот момент, когда мы миновали какой-то провал в стене. Казалось, что темнота у стен движется и вот-вот бросится на нас.

Тут и там лежали коконы наших предшественников. Фраг даже зацокал, когда увидел торчавшую из пола алебарду с изукрашенной рукоятью.

– Почти пришли, – шепнул Мюрат. Я обрадовался – тесный тоннель мне был приятнее и уютнее этого огромного зала, в котором я чувствовал себя незащищенным.

– Ё! – услышал я голос Фрага в тот момент, когда Фитц миновал проход, отделяющий пятый зал от тоннеля. – Да это же сетовый молот!

Фигурка гнома метнулась от прохода, не реагируя на окрик Фитца:

– Стой, балбес!

Я увидел, как рука бородача сомкнулась на рукояти молота и потянула его из кучи мусора, в которой он лежал.

«Может, обойдется», – подумал я.

Не обошлось. Рукоять молота растаяла у нас на глазах, а после ниоткуда появилась белесая пелена, которая начала окутывать Фрага. Она делала это настолько быстро, что фигура нашего брата по оружию скрылась под ней за секунды.

– А-а-а! – раздался его вопль.

Больше мы ничего не услышали, кроме рыка Фитца:

– Всем стоять. Ни шагу!

Мог бы и не говорить. Мы бы и сами не пошли, и так было понятно, что гному конец.

Белая пелена несколько раз содрогнулась, как будто сделала пару вдохов-выдохов, повисела еще с минуту и опала.

Перед нами была все та же рукоять молота, рядом с ней лежал кокон. Все, что осталось от Фрага.

– Сам виноват, – констатировал стоящий за нами Мюрат. – Жадность фраера сгубила. Ну что встали, двинулись помаленьку.

Дальше все было одинаково – тоннели, залы, тоннели. Мы брели по этим однообразным местам, все сильнее ощущая их безнадежность и понимая, что мы тут чужие и, наверное, теперь обречены скитаться здесь, пока сами не станем частью местного пейзажа, найдя в нем упокоение. Казалось, кто-то шепчет:

– Ты не выберешься отсюда. Не мучь себя, умри. Так проще. Так легче.

Но мы шли. Боковых тоннелей стало больше, а вот свет от грибов все тускнел.

– Я узнаю эти места, и это очень хорошо, – сказал мне Мюрат и, ускорив шаг, ушел к Фитцу, что-то говоря ему на ходу. Вояка кивнул и показал нам рукой: мол, поворачиваем направо, что мы и сделали. Потом мы снова и снова поворачивали, пока не увидели какие-то яркие отблески. Через пять минут мы вышли в небольшой зал с холмиком посередине. В центре холмика ярко горел костер.

– Место ночевки, – сказал Мюрат в полный голос. – В этих шахтах таких пять. И в каждом большом подземелье они имеются. Сюда не придут монстры и призраки, тут не действует ментальное давление и нет ловушек. Тут остановимся.

И впрямь – с души спал гнет последних часов и стало легче дышать.

– Энгис, – окликнул я своего напарника. Тот не ответил. Я завертел головой. Энгиса в зале не было.

– Фитц, – тихо обратился я к нашему вожаку, предчувствуя неладное. – Энгиса нет.

– Когда ты его видел в последний раз? – спросил меня Фитц.

– Когда ты рукой махал. Потом я за тобой шел, по сторонам не глядел.

– Сколько было поворотов, не меньше пяти? – спросил Фитц у Мюрата.

Эльф кивнул.

– Все, нет больше с нами Энгиса, – спокойно констатировал Фитц. – Ну что, надо спать ложиться.

Я посмотрел в темноту тоннеля, из которого мы вышли, и пошел устраиваться на боковую.

Глава 4,

в которой герой выходит из тоннелей на свет

Когда все вскарабкались на холм в центре зала, Фитц сообщил:

– Так, воинство, на сегодня все, разбегаемся. Завтра в девять утра все должны быть здесь, опаздывать не в ваших интересах, поскольку всех, кто проспал, ждать мы точно не будем. Так и будете здесь куковать до конца времен.

Воинство сообщением прониклось, поскольку после сегодняшнего дня все отчетливо понимали, что в этом заповедном месте шутить никто не будет – не располагает оно к шуткам.

Я устроился рядом с костром, с минуту задумчиво посмотрел на языки пламени и вышел из игры.

Было довольно странно ощущать себя вне подземелья. Пробыл я там всего ничего, но, видно, голова не могла перестроиться быстро, поскольку контраст между привычным мне домом в реальной жизни и синевато-мрачным подземельем в игре был уж слишком силен. Как у резко всплывающего с глубины аквалангиста начинает кипеть в жилах кровь, так и у меня начал закипать мозг.

Для снятия напряжения я принял рюмочку текилы, без всяких этих кинематографических приблуд вроде соли и лимона, и поймал слегка укоризненный взгляд Вики, видимо, давно уже пришедшей из редакции.

– Чего? – немного раздраженно спросил я.

– Ничего, – спокойно ответила она. – Так-то текилу хлестать зачем? Я вон борщ сварила, под него бы и выпил. С горячей закуской крепкое всегда лучше идет. И экзотично получится – текила с борщом.

Мне стало немного совестно – она ведь как лучше хотела, а я на нее чуть собак не спустил. Нехорошо.

– Ну да, – улыбнулся я. – Хотя профессор Преображенский супом закусывать не рекомендовал.

– Ой, надо тебе всяких профессоров слушать, – махнула рукой Вика. – Ты не думай, я не обижаюсь. Эльмирка иногда из игры еще не такая выходит. Они недавно какую-то крепость брали, так она вылезла из капсулы среди ночи, злая, как черт, ругалась так, что меня разбудила, и еще к какой-то мелочи прицепилась и наорала. Уж не знаю, что там произошло, но я даже отвечать ей не стала, она вообще неадекватная была.

– Кто вылез из капсулы? – уточнил я.

– Сестра моя, Эльмира. Ну я тебе про нее говорила, она тоже в «Файролл» играет.

Забавно. Эльмира. Сестра. Крепость и недавно. Я ее, часом, не знаю?

Впрочем, я все эти вещи быстро выкинул из головы и начал поглощать борщ – организм восстанавливался и требовал своего: душистого, горячего, круто перченого и с картошечкой. Ну и еще пару… А-а-а… тройку рюмочек. И в люлю.

Вика еще спала, когда я, выкурив пару сигарет (да, пару. Думаете, так охота снова лезть в эти шахты? Мне после них такая чушь всю ночь снилась, что просто хоть святых выноси) и повздыхав, снова расположился в капсуле. Что делать, назвался груздем, полезай в кузов.

Как выяснилось, я пришел одним из первых. Фитц и Мюрат уже были здесь и, стоя у костра, о чем-то спорили. Увидев меня, Фитц улыбнулся в усы и помахал рукой:

– Молодец, парень. Вот у «Буревестников» дисциплина, я понимаю. Не то что у наших.

На своих он наговаривал почти зря – в последующие пять минут пришли все, кроме Трины. Не появилась она и еще через пять минут.

– Все, время. Отряд, готовиться к выходу, – рявкнул Фитц.

– Точно ждать не будем? – тихо спросил у него Мюрат.

– Нет, я всех предупреждал – опоздавших не ждем, пусть выбираются сами.

Мюрат хотел сказать что-то еще, но только покачал головой. Понятное дело, отсюда в одиночку – только вперед ногами.

– Поскольку нас стало почти вдвое меньше, порядок следования такой. – Фитц окинул нас взглядом. – Впереди я, за мной Флорес, за ней Хейген и Морис, и замыкающим Мюрат. Если придется драться – строим кольцо вокруг Флорес. Вопросы?

– Да какие тут вопросы, – уныло сказала магичка. – Есть шансы, что сегодня дойдем до выхода?

– Не знаю, – честно ответил ей Фитц. – Как получится. По идее, должны. А уж что там будет – это одни боги знают. Давай, бафни нас, как вчера, и пошли.

Выходя из пещеры, я оглянулся. У костра так никто и не появился. Трина, как я полагаю, допустила серьезную ошибку, это опоздание ей, скорее всего, дорого обойдется – и сейчас, и потом. Но это ее проблемы, тут самому бы до выхода дойти.

И снова тоннели, ответвления и все то, что мне надоело еще вчера. И снова это чувство безнадежности и беспросветного отчаяния, выматывающее и обессиливающее. Ко многим вещам в этой жизни можно привыкнуть, но вот к этому, наверное, привыкнуть невозможно. Кажется, проще умереть, чем терпеть такое. Кстати, недурственная идея, может, это выход? Взять да и ткнуть в себя железкой – и все, и на волю. «Правильно, – раздался голос у меня в голове. – Не мучь себя. Смерть – это всего лишь миг, так же, как и жизнь».

Моя рука стиснула рукоять меча, и это движение уловил Мюрат.

– Ты давай это брось, – сказал он мне и скинул мою ладонь с навершия рукояти. – Фитц, мы с тобой все гадали, кто суицидальником будет, – так вон, нашему союзнику карта выпала.

– А я думал, что Флорес достанется, – прогудел в усы Фитц.

– Не понял? – посмотрел я на Мюрата.

– Шахты всегда выбирают кого-то одного из группы, кому начинают внушать желание убить себя. Вот такие у них забавы. Если не успеть этого самоубийцу остановить, то рано или поздно он себя прикончит. Хорошо, что ты мечник, я твое движение заметил. А вот с ворами да магами беда – успевают кинжал достать и себе его в горло сунуть.

– Зато такой поступок очень небесполезен для остальных, – отметил Фитц. – Потом два часа можно вообще не бояться – ничего с группой не произойдет, проверено. Такой вот вариант жертвоприношения.

– Ну да, – со скрытой иронией отозвалась на это сообщение Флорес. – Кровь одного спасет всех.

– Что поделаешь, – грустно развел руками Мюрат. – Ну ты как, передумал суицидничать?

Пока они вели свой диалог, к гнусавенькому голосу, который советовал мне незамедлительно отправиться в страну вечной охоты, прибавился второй, суровый и хриплый, который сразу же начал на меня орать.

– Что такое? – вопил второй голос. – Ты воин или тряпка? Что это за мысли о легкой смерти? Суть воина – смерть на поле боя от вражеского клинка, только так и никак иначе должны умирать бойцы!

Мюрат посмотрел на меня.

– Ну да, – буркнул я. – Больше не хочу, отпустило.

Голоса в голове и впрямь исчезли, оба, как и желание пустить себе кровь. Рассказывать о внутренней перебранке я, понятное дело, никому не стал, поэтому просто посмотрел на нашего старшего взглядом человека, который явно не стремится на тот свет.

– Ну коли отпустило, тогда идем дальше, – скомандовал Фитц. – До девятого зала рукой подать, минуем его – полдороги, считай, позади. Да и вообще дальше будет проще.

– А что там, в девятом зале? – тихо спросил я у Мюрата.

– Да как и везде тут – неизвестность. В этих шахтах рассчитывать на какую-то предсказуемость – самое глупое дело. А если в частностях – я лично в девятом зале был два раза. В первый мы прошли его за десять минут из края в край и не встретили никого и ничего. Тишина, пыль и полумрак.

– А во второй?

– А во второй раз я в нем и остался. И еще половина группы вместе со мной. Ближе к середине на нас из ниоткуда, как они это умеют, навалилась стая ледяных чертей и ополовинила наш отряд. Вылетели и покрошили нас на мелкий ливер.

– Тихо, – шикнул на нас Фитц. – Пришли.

Мы встали у входа в огромный зал. Что он огромен, можно было понять даже по тому виду, который открывался из проема.

– Так, идем, как всегда: тихо и по возможности незаметно, – скомандовал Фитц. – И помните – все неприятности в шахтах происходят с теми, кто шумит и кто приказы начальства не выполняет.

Он вышел из проема, держа наготове секиру. Повертел головой, видимо, не обнаружил прямой и явной угрозы и мотнул подбородком, показывая, что нужно идти.

«Вами открыто деяние «В глубинах». Для его получения вам необходимо побывать в 10 огромных пещерах, которые находятся в различных подземельях Файролла. Награды: титул «Прошедший сквозь тьму»; + 2 единицы к мудрости. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Ух ты. Хоть какая-то польза от этих подземелий. Правда, вероятность закрыть деяние стремится к нулю. Я после этих шахт еще долго от любой дыры в земле шарахаться буду.

Зал и впрямь был огромен. Причем синеватое грибное освещение здесь перемешивалось с солнечным светом, мелкими пучками сочащимся из трещин в своде пещеры, – видимо, над нами был один из склонов Ринейских гор. Это световое смешение создавало причудливую и забавную игру теней, которая просто завораживала. Было видно, что гномы не стали трогать природную красоту этого зала, и их инструменты не касались его стен.

Мы шли тихо и молча. Уж не знаю, какие чувства возникали у моих спутников, лично я, как и у входа в шахты, осознавал свою ничтожность в сравнении с этим великолепием и величественностью.

Кроме нас и теней в зале больше никого не было, и, похоже, это не на шутку встревожило Фитца, который все сильнее и сильнее ускорял шаг.

Дневной свет по мере приближения к выходу начал меркнуть, уступая дорогу привычной синеве, и наконец пропал вовсе. Зато синий свет становился все ярче, а за выходом из зала, к которому мы подошли, было просто какое-то буйство ультрафиолета.

– А чего это… – открыл я рот, чтобы задать вопрос, но Фитц, вытаращив глаза, шепотом проорал (надо же, никогда не предполагал, что шепотом можно орать):

– В угол! Все в угол! Живо!

– Так вроде ты сам говорил… – начал возражать ему Морис, но Фитц, вообще его не слушая, рванул в угол зала, прочь от выхода.

Я не понял, что случилось, но, рассудив, что понапрасну Фитц, не склонный к рефлексии и нервозности, паниковать не будет, потрусил за ним.

В углу наш лидер уже подыскал место за какими-то кучами мусора, залег на пол и теперь махал нам рукой, приказывая сделать то же самое. Мы рухнули рядом с ним, и, похоже, вовремя.

Ультрафиолетовое сияние из коридора переместилось в девятый зал, и вслед за ним из прохода стали выходить призраки гномов, только каких-то странных. Отличие этих гномов от обычных было не в том, что они были чуть выше и не с такими длинными бородами, а в выражении их призрачных лиц. Даже лица тех обгоревших гномов, которые перепугали меня насмерть, сохраняли остатки свойственной этой расе миролюбивости. Эти же существа были полны ненависти и злобы ко всему живому. Они шли рядами, образуя колонну и чеканя шаг, одетые в одинаковые доспехи и с секирами на плечах.

Ряд за рядом они выходили из прохода. Окружающее их сияние разгоняло мрак по обе стороны зала и нагоняло на нас очередную порцию страха. Я вообще не знаю, есть ли тут, в этих шахтах, существа, которые не источают эти эманации ужаса? Давешние йети показались мне близкими и родными, они, по крайней мере, хотя бы были теплокровные.

Колонна темных дварфов – а кто бы это еще мог быть? – наконец полностью вышла из тоннеля и стала удаляться в глубину девятого зала. Фитц приподнял голову и проводил их внимательным взглядом, чтобы удостовериться, что все они точно ушли и не оставили дозора.

Когда сияние, источаемое темными дварфами, окончательно погасло, вояка встал, отряхнулся и сообщил нам:

– Фартовые вы, однако. Куча народу ни разу парада не видала, а вам прямо в первый раз его посмотреть удалось.

– Парада? – удивился Морис.

– Ну так говорят, – объяснил Фитц. – Это ж призраки темных дварфов маршировали, тех, которых тут сожгли и потравили. Они все здесь и остались, вышагивают вот. Не дай бог попадешься им на дороге – тут тебе и конец. И не убежишь – догонят. А самое паршивое – они единственные в этом подземелье, а может, и в целом Файролле, кто не убивает нашего брата игрока сразу. Сначала мучают.

– Да ладно? – не поверил я. – А игровые ограничения? А цензура?

– Не знаю, так говорят бывалые люди, – нахмурился Фитц.

– Я тоже про это слышал, – подключился к беседе Мюрат. – Мне рассказывали. Еще говорят, что темные дварфы тут, в шахтах, ждут возрождения Темного властелина, и когда он займет свой трон, займут место в гвардии. Именно поэтому они убивают всех встречных на своем пути – чтобы те не выдали тайну их местонахождения.

– А вот это точно байки, – хмыкнул Фитц. – Откуда вообще взяться Темному властелину? Чушь все это, как и всякие драконьи квесты. Ладно, пошли. После прохода дварфов все пути еще с час пустые будут, а то и поболе. Их даже местная нечисть и нежить боится.

Мы подошли к выходу, отряхиваясь от мусора, – пол был ну совершенно нестерилен. Идущая рядом со мной Флорес бурчала:

– Я дома-то полы не подметаю, а тут…

Я даже не успел сказать о том, что бардак дома – это явно не повод для гордости, как с противоположной от нас стороны зала метнулась черная большая тень и нанесла Флорес ужасный удар когтистыми лапами, выбивая из нее жизнь. Девушка с воплем упала, я выхватил меч, а Фитц заорал:

– Пещерник, чтоб его! Что ж за день-то такой! От дварфов тут прятался!

Выхватив свою секиру, он попытался в прыжке нанести этой тени быстрый удар, но не преуспел.

В это время все оставшиеся попытались достать этого самого пещерника своими клинками, но он вывернулся из-под ударов и длинными прыжками убежал вслед за отрядом дварфов.

Когда мы повернулись в сторону лежащей на земле Флорес, то увидели лишь кокон с вещами, которые Фитц забрал себе, сказав:

– Передам ей, само собой. Все, в колонну по двое, Морис со мной, пошли отсюда.

Шагая рядом с Мюратом, я спросил у него:

– А это что было?

– Пещерник-то? О, брат, это та еще тварь. Он условно разумен, невероятно силен, очень ловок и вдобавок обладает великолепным слухом и зрением, поэтому драться с ним один на один в Файролле рискнут, может, всего человек двадцать из самых сильных игроков или даже меньше. Пещерники прекрасно ориентируются в ситуации и умело рассчитывают баланс сил. Поверь, если бы с нами не было Фитца, он бы не сбежал. И с огромной долей вероятности лежать бы нам там всем.

– Ну ничего себе. И много тут таких?

– Один, от силы два. Это его подземелье, они не делятся с себе подобными ни едой, ни территорией. И слава богу, что их, таких, мало. Надеюсь, он за нами не увяжется.

Мы двигались дальше, вперед и вперед, час за часом. Были залы и переходы, в одном месте нам пришлось преодолевать завал, причем совсем свежий, что очень напрягло Фитца. Мы без происшествий миновали десятый и одиннадцатый залы, и перед последним, двенадцатым, Фитц сказал нам:

– Ну что, парни. Почти дошли, за залом – тоннель, потом еще один, потом совсем маленький зальчик, небольшой проход, поворот – и все, мы на свежем воздухе. Морис, ты молодец, хорошо себя показал. О тебе, Хейген, напишу твоей лидерше.

– Фитц, не торопись награды раздавать, плохая примета, – осадил его Мюрат.

– Ой, да ладно, я в приметы не верю, – коротко хохотнул Фитц. – Ну что, двинули.

Мы вошли в зал, который был велик, но не чрезмерно, а на фоне девятого, можно сказать, так и совсем не выделялся размерами. Двигались, как обычно, по центру, по едва заметной дороге, прошли примерно половину, все было как всегда, и в первый момент я даже не понял, что случилось. Мелькнуло что-то белое, и Морис с криком исчез из моего поля зрения, а через секунду я услышал его удаляющийся вопль.

– Бегом! – раздался рев Фитца – вояка, похоже, оставил всякую маскировку. – Бегом в тоннель, это ледяные черти!

Мюрат толкнул меня, ускоряясь, и я помчался за ним, обернувшись на ходу. Все, что я увидел, – это какую-то черную дыру посреди дороги, в которую то ли свалился бедолага Морис, то ли его столкнули, и непонятную белую массу на дороге, находящуюся еще далеко, но очень быстро движущуюся в нашу сторону. Я понял, что никакая это не масса, а попросту ледяные черти, мчащиеся в виде однородной толпы, и это совершенно не добавило мне оптимизма, но весьма помогло набрать скорость, поскольку быть растерзанным недалеко от выхода, после всего того, что я пережил в этих чертовых шахтах, – это даже не обидно, это просто невероятнейшее невезение какое-то.

Все новые и новые ледяные черти, издавая протяжные вопли, выскакивали из трещин в стенах, из дыр в потолках и присоединялись к толпе, мчащейся за нами и жаждущей нашей крови. Пол сотрясался от топота огромного количества лап.

Мы влетели в тоннель под вопль Мюрата:

– Фитц, это ты, сволочь, накаркал!

Я врезался в остановившегося Фитца и заорал:

– Чего тормозишь?

– Беги давай, – быстро скомандовал он мне. – Я накаркал, есть такое дело. Минуту-другую я их придержу, уходите. И ждите меня на площадке!

Он встал у входа в зал и занял оборонительную стойку. Что было дальше, я не видел, поскольку Мюрат потащил меня по тоннелю, приговаривая:

– Давай-давай, время не ждет.

Мы пробежали этот тоннель и почти весь следующий, когда совсем рядом, за спиной, снова послышался топот.

– Не успели, – охнул Мюрат. – Вот гады!

Мы влетели в зал, действительно совсем небольшой, шагов двадцать в поперечнике.

– Дальше сам, – скомандовал мне эльф, обнажая клинок. – Тут всего ничего осталось, давай. Встретимся снаружи.

– Я тебя дождусь, – крикнул я, вбегая в проход.

Не знаю, услышал меня Мюрат или нет, поскольку последний переход погасил все звуки. «Переход и поворот», – вспомнились мне услышанные всего несколько минут назад слова Фитца. Я проскочил переход, повернул и увидел выход, до которого было шагов двадцать и из которого лился мягкий свет. Там, снаружи, похоже, уже был вечер, и судя по всему садилось солнце.

И в это время меня сбили с ног, я покатился по каменному полу, вскочил и развернулся, обнажая меч.

В узком проходе, шагах в трех от меня, стояло десятка два мерзких тварей, покрытых белой свалявшейся шерстью, с витыми рогами на голове (за которые они и получили название «ледяные черти») и с зубастыми пастями. За счет узости прохода они могли меня атаковать только по трое, но с учетом их количества шансов выжить у меня не было. Я никак не успел бы преодолеть эти оставшиеся несчастные шаги, даже побежав очень быстро, – они бы просто свалили меня. Все, что мне оставалось, – это героически погибнуть в бою, а потом попросить Мюрата забрать мои вещи и отдать их мне. И идти через перевал с контрабандистами, если Фитц с Мюратом уже смылись из Кройцена. Эх, чего ж я зелий не прикупил, как Фитц советовал, чего пожадничал…

Черт, стоявший чуть впереди остальных, довольно рокотнул и приготовился к прыжку, я выставил меч перед собой и прикрылся щитом. И в это время вспомнил про ту штукенцию, что дал мне Странник. Как он сказал? Разломи, когда будет совсем худо? Куда уж хуже, чем сейчас?

Я сдал влево и, мгновенно перекинув щит за спину, сунул руку в сумку и достал хрустальный предмет, который так и лежал там с того момента, как Странник мне его отдал, и сжал его в руке. Он хрустнул, и в это время черт сиганул на меня. Я поймал его на меч, сбросил с клинка, встретил второго прямым ударом, рубанул и не устоял на ногах – по инерции меня крутануло на противоположную стену, и спина открылась для удара.

Я сжался, ожидая его, но вместо этого услышал хрусткие звуки, которые издают топоры, рубящие плоть.

Обернувшись, я был готов увидеть что угодно, но только не то, что увидел.

Ледяных чертей рубили в капусту призрачные темные дварфы. Пять дварфов, пользуясь тем, что они меньше чертей, перегородили проход и лихо орудовали одноручными секирами. За их спинами стояли еще две пятерки, готовые к бою, и даже командир. У меня возникло ощущение, что я схожу с ума. Самые жуткие из обитающих в шахтах существ защищают меня! Ледяные черти явно тоже почувствовали некий дискомфорт, поскольку часть из них потихоньку начала убегать в темноту перехода.

В это время командир дварфов повернулся, посмотрел на меня и сделал рукой жест, который можно было трактовать однозначно: «Вали отсюда». Дав мне это указание, он снова повернулся к своим бойцам.

Я решил не испытывать судьбу и подумать обо всем этом уже там, на воздухе, и очень быстро выбежал из прохода на волю. Я оказался на небольшой каменной площадке, вырубленной в горе, с каменной же узкой тропинкой, ведущей вниз.

Меня встретило огромное красное солнце, садящееся в небольшую тучку и озарявшее бескрайнюю зеленую равнину с башенками какого-то городка, теряющегося вдали.

Господи, я все-таки выбрался! Я прошел эти чертовы шахты и скорее разругаюсь со всеми работодателями на свете, чем снова туда вернусь!

Я сел на край площадки и стал смотреть на солнце и размышлять. Мне есть над чем подумать, пока я буду ждать Мюрата и Фитца.

Глава 5,

в которой действие происходит на маленькой каменной площадке

Вопросов у меня в голове было пока явно больше, чем ответов. Что это за ерунда с темными дварфами, откуда они вообще взялись? В смысле, откуда они взялись, я более-менее представляю – должно быть, из стены вылезли, но с какого перепугу они меня спасать надумали? Насколько я помню, даже сам отчаюга Фитц в кучу мусора залег, лишь бы с ними не встречаться, и любой представитель светлых рас для них – это как красная тряпка для быка. Кто вообще этот Странник? Нет, я прекрасно понимаю, что он невероятно подозрительный тип, но не настолько же? И самое главное – как он заставил темных дварфов прийти мне на помощь? Почему Мюрат так явно спровоцировал прямодушного Фитца на то, чтобы он нас прикрыл, ради чего? Ради какой-то своей цели или чтобы вывести меня из-под удара? Потом-то, как ни крути, этот хитрюга пожертвовал и собой…

Поломав над подобными вопросами голову еще пару минут, я забросил это дело – все равно ничего путного не придумаю, а мозги окончательно взорвутся. «Всему свое время», – сказал я себе и выбросил все это из головы. До поры до времени, естественно.

Я сидел на краешке площадки и болтал ногами над пустотой – расстояние до земли здесь было порядочное, но это меня не пугало, после шахт было бы странно бояться таких пустяков. По моим прикидкам, Фитц с Мюратом должны были появиться довольно скоро: что там делов-то – дойти до гостиницы, приодеться да портануть сюда. Кстати, интересно: можно использовать свиток прямо здесь, на этой площадке, или все-таки только у подножия? Попробовать, конечно, можно, но уж больно свиток жалко.

Я было собрался занять себя чем-нибудь полезным, а именно – разобрать накопившиеся у меня квесты и отказаться от выполнения некоторых из них, как снизу, с лестницы, раздались голоса. Я встал, полагая, что это пришли мои спутники, но с удивлением увидел, что это два совершенно незнакомых мне игрока, люди-воины Дэмиан и Моро. Интересно, что они тут забыли? Впрочем, вроде на вид нормальные ребята, по крайней мере, значков агров над ними нет.

– Привет! – Я поднял руку и помахал воинам.

– Привет, – ответил мне Моро, а Дэмиан просто помахал в ответ. – Ты никак оттуда? – И Моро кивнул подбородком на темный зев шахты.

– Ага, – подтвердил я. – Оттуда. Ну и натерпелся страху, если честно. Очень нехорошее место. И вдвоем там делать нечего, поверьте, парни, мы вон ввосьмером не прошли, я один выбрался.

– Стало быть, везучий, – поддержал разговор Дэмиан. – Если один из восьмерых выжил. Остальные-то, поди, еще в середине пути полегли?

Вопрос был задан нейтрально-сочувственным тоном, но мне это как-то не понравилось.

– Да по-разному, – уклончиво ответил я. – А что?

– Да просто интересно. А ты чего тут-то сидишь, чего в бург не идешь? – поинтересовался Моро.

– Ну значит, надо так. Нервы вот успокаиваю после похождений.

– А. Нервы – это да. Все болезни от нервов. Кроме потешных – те от удовольствия, – покивал головой Моро. – Да еще, поди, и спутников своих ждешь, а?

– Ну а если и так? – Эти ребята нравились мне все меньше и меньше. – Может, и жду, это дело такое, личное.

– Стало быть, недалеко от входа полегли-то, – нехорошо улыбнулся Дэмиан. – Высокого уровня были?

– Ну это уж вам совсем ни к чему знать, – добавил стали в голос я. – Какого были – такого и были. Вы, парни, с какой целью интересуетесь?

– Да цель простая, – продолжал улыбаться Дэмиан. – Бизнес у нас тут. Мы время от времени сюда наведываемся и проверяем местность в шахтах недалеко от входа. Частенько всякие хорошие вещички находим, бесхозные – там ведь, в основном серьезные игроки ходят. И смерть часто именно у входа их застает – вроде всего ничего до конца осталось, они расслабляются, тут хоп – и нечисть на них нападает. И как прибьет игроков, так обратно вглубь шахт и уходит, нечисть да нежить – они света не любят. А мы тут как тут.

Надо отметить, что свой резон в этом был, хотя вряд ли наша компания полегла из-за расслабухи – ледяные черти нас прищучили бы в любом случае. Но вообще-то Фитц, конечно, расслабился – это было. И Морис тоже.

– Ну, парни, не в этот раз, – решил я попробовать все-таки не обострять ситуацию. – Скоро придут мои друзья и сами заберут свои вещи, так что бесхозными их никак не назовешь.

– Ну почему не назовешь? – хмыкнул Моро. – Они же не твои? Если твои – так иди и возьми. А если ты не пойдешь, так мы пойдем. Кто успел – тот и съел.

– Ребята, зачем вам эта головная боль? – драться мне не хотелось, причем сильно. Оба эти черта – шестьдесят плюс. Если с одним я, может, и справился бы, что, конечно, не факт, то с двумя не совладаю наверняка. – Это были бойцы из «Гончих Смерти», ветераны, ближники Седой Ведьмы. Оно вам надо?

– Ой, ладно гнать, – фыркнул Моро, окончательно сбрасывая личину воспитанного человека. – На фига «Гончим» брать с собой середняка из зачуханных «Буревестников»? Сам себя послушай – ветераны топ-клана в шахтах слились, а какой-то заморыш из них вышел. Ну не бред? Скажи еще, что они полегли, тебя прикрывая! Самому не смешно?

Я невольно улыбнулся – рейдер был прав. И впрямь – правда, истинная правда, звучала как откровенный бред.

– Ну верить или не верить – это ваше дело. Я сказал, как оно есть на самом деле. И так, для информации, – я достал меч, перекинул на спину щит и встал спиной к выходу из шахт, – пока я жив и пока не придут мои друзья, я вас туда не пущу. А уж нужен вам подарочный комплект, состоящий из значка агра и места в черном списке сразу двух кланов, или нет – это уж решайте сами.

Парочка переглянулась и тоже потянула мечи из ножен: Дэмиан – гладиус с вычурно отделанной рукоятью, а Моро – здоровенный двуручник, что меня немного успокоило. Драться двуручником – это серьезная наука, и для такого боя нужен простор, которого тут толком и не было – площадка невелика, и нас на ней трое теснится.

– Уверен, что мы как-нибудь переживем сию печаль, – витиевато ответил мне Дэмиан. – Да ты и сам подумай – ну кто ты такой, чтобы из-за тебя двух человек в черный список включали? А даже если и включат – тоже переживем. Да и клан наш посильнее твоих «Буревестников» будет, так что ваш кланлидер еще десять раз подумает, стоит ей с нами связываться или нет.

Над рейдерами был значок «Сынов Тараниса». Я слышал о них, это был сильный и амбициозный клан, собиравший под свои знамена в первую очередь физовиков. Я так понимаю, их лозунгом было высказывание одного киногероя, утверждавшего, что на любого доктора приходится всего девять граммов свинца, будь он даже доктором философии. Так что да, если бы все обстояло так, как говорили они, вероятность того, что Элина за меня впряжется, была бы невелика. Но вряд ли то же можно будет сказать о Седой Ведьме. А что будет, когда Мюрат узнает, что его обнесли… А уж когда об этом узнает Фитц!

Поэтому я не слишком волновался. Даже если они меня тут положат и оберут (а уж в этом-то я не сомневался), быстро продать они все не смогут – такие вещи вендору не сдают, их на аукцион ставят, и это еще при условии, что они вообще успеют отсюда уйти. Кавалерия-то будет с минуты на минуту, и так уж припаздывает. Вот опыта благоприобретенного маленько жаль…

– По-хорошему, в последний раз предлагаем: уйди с дороги, – медленно и с угрозой процедил Моро.

– По-хорошему, в последний раз предлагаю: шли бы вы с миром, – в тон ему ответил я.

– Ты сам выбрал, – лениво сказал Дэмиан и двинулся ко мне.

Не удалось мне уйти от боя и скорее всего от смерти. Досадно. А если сюда все-таки нельзя телепортировать?

– «Душа волка», – выкрикнул я. Вот и подвернулся повод проверить, что же это за соратника я могу вызвать.

Из ниоткуда, буквально из воздуха, выскочил серый волчище приличных размеров и встал передо мной, оскалившись на подходящих противников.

«Интересно, а как им руководить?» – подумал я и крикнул:

– Куси вон того, с коротким мечом, – и указал своим клинком на Дэмиана.

Волк немедленно прыгнул на воина, огласив площадку рычанием. «Жаль только, что надолго его не хватит», – расстроился я. Этот Дэмиан – тертый калач, его таким зверем не испугаешь. Впрочем, полминуты, а то и минуту я себе отвоевал. А там видно будет, в бою минута – это просто бездна времени.

Моро, против моих ожиданий, несмотря на тесноту, довольно лихо вертел двуручником, и если бы я имел глупость попасть под меч, то скорее всего одного-двух ударов мне бы для перерождения хватило, да и на щит такие удары принимать не рекомендовалось. Но я под них попадать не стремился, поэтому при третьем его замахе попросту присел и плавно перетек рейдеру за спину, в которую и ударил, не забыв сопроводить свои действия «Памятью о боге». Этим ударом я выбил из него процентов двадцать жизни.

Жалобный визг волка сообщил мне, что, похоже, пришло время умирать, и урон, нанесенный Моро, – моя единственная удача в этом поединке. Я поднял меч и…

– Ого, да здесь убивают! – раздался веселый голос Мюрата. – Вы кто, ребята? Вроде вы не с нашего двора?

– Да они даже не с нашей улицы, – в тон ему отозвался еще один, незнакомый мне голос.

– Ты тут как? Жив более-менее? А то мне ведь обидно будет, что я за просто так помер. – Мюрат, растолкав плечами «Сынов Тараниса», подошел ко мне. – Что у тебя с этими орлами за разборки?

Я убрал меч в ножны и закинул щит за спину.

– Да ничего. Они испытывали желание прибрать к рукам вещички, твои и Фитца, – без зазрения совести заложил я этих двух гавриков. – Я сказал им, что это плохая идея, что это вещи серьезных людей из клана «Гончие Смерти», что они могут рассердиться и наказать их за такие дела. Эти двое мне не поверили и ответили, что им чихать на владельцев вещей, потому как их бизнес – обирать трупы, и мешать им в этом никому не стоит. Ну а дальше мы махаться начали.

– Ну вообще-то все было не совсем так, – хмуро начал оправдываться Моро.

– Мюрат, разбираться, выяснять и наказывать – это по твоей части, – рявкнул появившийся на площадке следом за эльфом и одним из ветеранов клана Фитц. – Вещи мои они не тиснули, на свое счастье, а потому я за ними сам сейчас пойду. Но ты эту погань взгрей как следует, от души, чтобы до них дошло, до всего их ливера чтобы дошло, что крысятничать – это плохо. Твои вещички я тоже захвачу. Ты в зале ведь полег?

Мюрат кивнул.

– Вперед, – скомандовал Фитц и первым нырнул в темноту проема, за ним последовали человек восемь ветеранов, обвешанных железом. Один из них мне показался знакомым, тем более, заходя в шахту, он махнул мне рукой. По-моему, это был Турок. Хотя, может, и Нокс. Под шлемом поди разбери, кто это.

– Ну-с… – Мюрат потянулся как кот и вкрадчивым голосом продолжил: – Так в чем же врет мой друг? Он вам говорил, что у вещей хозяева есть? Отвечать! – Эльф резко сменил тон на агрессивный.

Дэмиан и Моро синхронно кивнули.

– Так. Говорил. А что эти вещи принадлежат ветеранам из серьезного клана – говорил?

Они снова кивнули.

– Вы его послушали? Нет. По лицам вижу, что нет, и по мечам, что не в ножнах лежат, тоже вижу.

Неудачливые грабители стали, суетясь, убирать клинки в ножны.

– Да теперь-то уж чего, – сочувственно сказал Мюрат. – Вы уже в этом практически по ноздри. Нападение на союзника клана «Гончие Смерти», более того – на личного друга его лидера, крысятничество, грабеж… Беда. Что с вами Глен сделает, я вообще боюсь представить. Чтобы в его клане да крысы… А с учетом его принципов нам, «Гончим», вообще можно отдыхать.

– Может, без него обойдемся, может, договоримся? – неуверенно сказал Моро.

– Без кого – без него? – непонимающе-издевательски поинтересовался Мюрат.

– Без Глена, – ответил Моро.

– Ну были бы тут только я да Хейген – может, и обошлись бы. Заплатили бы вы отступные – да и все. Но вот Фитц не успокоится, пока вы кровавыми соплями не умоетесь. Он очень упорный человек, просто до невозможности упорный. Да? – Мюрат посмотрел на меня.

Я поджал губы и потряс головой вверх-вниз: мол, таки да, это такой упорный человек, прямо не человек даже, а просто какой-то жук-древоточец. Пока своего не добьется – не успокоится.

Зачем им знать, что дядюшка Фитц скорее всего про них уже вообще забыл? Думаю, это лишнее.

Парочка стояла, понурившись, и когда на лестнице раздались шаги, а потом и голос, они ощутимо вздрогнули.

– Мюрат, старый ты черт. Не дай бог ты меня дернул не по делу, я тебя тогда на британский флаг порву. И сразу говорю – я в твоих аферах не участвую.

На площадку вышел мужчина в зеленом плаще, с шотландским мечом у пояса (страшно представить, сколько денег он в него вложил, поскольку это была точная копия горского меча, явно купленная за живые деньги) и с аккуратной бородкой. Судя по нику, к нам на огонек заглянул сам Глен, глава клана «Сыны Тараниса».

Он по-дружески обнялся с Мюратом – похоже, они были старые знакомые, приветливо кивнул мне и с легким недоумением посмотрел на своих сокланов.

– Мюрат, дружище, – произнес он задумчиво. – Я чего-то не знаю, что мне надо знать?

– Думаю, что да, – дружелюбно ответил ему эльф. – Позволь, я расскажу тебе о небольшом доходном предприятии, которое основали твои подопечные.

И Мюрат поведал Глену всю историю, которая была довольно далека от той, что ему рассказал я, и уж совсем не была похожа на то, что случилось на самом деле. Зато это было остроумно, я пару раз еле удержался от того, чтобы не захохотать: рассказчиком эльф был чудо каким, я это еще в шахтах подметил.

– Ну что… – констатировал Глен. – Половину ты, конечно, придумал, это само собой, зато вторая половина – правда. И этой правды вполне достаточно для того, чтобы вас, твари, гонять по всему Раттермарку с полгода. Так гонять, чтобы у вас под сапогами земля горела.

Он свирепо посмотрел на Дэмиана и Моро:

– Ну погодите, мы сейчас в клановый замок отправимся, там большой совет решит, что с вами делать.

Глен еще раз смерил их горящим взглядом и подошел ко мне:

– А ты молодец. Один против двух. И по делу, не с куража или с психа. Уважаю. – Он протянул мне руку. – Глен.

– Хейген, – протянул я ему свою. – Воин клана «Буревестники».

– Повезло Элине, хорошего бойца к себе заманила. А чего с этим делаешь? – Глен кивнул подбородком в сторону Мюрата. – Ты от него держись подальше, тот еще жук.

Эльф скрестил руки на груди и принял обиженный вид.

– Ладно, говори, какую контрибуцию за этих дуралеев хочешь. Если золотом – то сколько.

– Да никакой не хочу, – пожал я плечами. – Все закончилось нормально – и слава богу. А день рождения ежа вы им и без меня устроите!

– День рождения ежа? – поднял брови Глен.

– Ну я так полагаю, что они его сегодня против шерсти точно родят, – подмигнул я ему.

Глен захохотал.

– А мне по душе этот парень, – сказал он Мюрату. – Наш человек.

– А то, – кивнул Мюрат.

– Ну все равно, не по мне это, без извинений такой косяк моего клана оставить, – обратился снова ко мне Глен. – О, придумал!

И он скинул свой плащ и протянул мне:

– Держи. По-братски, не в обиду, не с барского плеча.

Я взял его в руки и рассмотрел.

«Плащ сэра Бержа. Принадлежал великому воину, пожертвовавшему всем ради счастья своей возлюбленной. Защита – 280–346 единиц. + 22 к силе; + 16 % к возможности парировать удар; + 12 % к шансу увернуться от удара; + 7 % к защите от холода; + 3 % к шансу получить скрытое задание. Поднимает пассивное умение «Достойная награда» до 2-го уровня (действует при наличии данного умения 1-го уровня. Использование способности – разовое, эффект умения – постоянный). Ограничения к классовому использованию предмета – только воины. Прочность – 378 из 440. Минимальный уровень для использования – 45».

– Ух ты, – только и сказал я. – Это очень дорогой подарок.

– По делам и награда, – пожал плечами Глен. – Все справедливо. И вот еще до кучи.

Он вынул из сумки кольцо и протянул его мне.

«Перстень друга клана «Сыны Тараниса». + 22 к выносливости; + 18 к ловкости; + 18 % к защите от огня; + 9 % к защите от урона любым видом оружия. Прочность – 232 из 260. Минимальный уровень для использования – 45. Украсть, потерять, передать, продать – невозможно. При смерти владельца не остается на месте его смерти».

– Я всегда ношу такое кольцо с собой, но очень редко его кто-либо получает. В данном случае я считаю, что награда нашла героя. Полагаю, что между тобой и моим кланом не осталось вражды?

– Да ее и не было, – абсолютно искренне сказал я, убирая плащ в сумку и надевая кольцо. – С чего бы? Идиотов, думаю, везде хватает, их не сеют и не пашут, они сами на земле произрастают.

Глен улыбнулся:

– Это да. Крепость нашего клана находится тут, на Севере, недалеко от бурга Хольфстриг. Если что – заходи, будешь желанным гостем. На воротах покажешь перстень, этого достаточно.

– Обязательно загляну, похоже, я тут надолго, – заверил его я.

Глен пожал мне руку, кивнул и повернулся к Дэмиану и Моро, молча стоящим в сторонке и смотрящим себе под ноги.

– Ну что, паразиты, пошли на разбор полетов. Мюрат, бывай.

В это время из шахт вышел довольный Фитц в своем привычном для меня доспехе.

– Эй, Мюрат, забирай свои манатки, – проревел он. – О, Глен, здорово. За своими гаденышами пожаловал? Мало ты их гоняешь, мало. Вон они чего творят, честных воинов обирают, по могилам их шарятся.

– Привет, старый медведь. – Глен махнул Фитцу рукой. – Да уж в курсе, вот думаю, что с ними делать. А ты все молодняк по шахтам таскаешь? Ох, смотри, изведешь молодую поросль клана напрочь. Ты бы что-нибудь попроще придумал.

– А нечего! – рявкнул Фитц. – Пусть сразу знают, что у «Гончих Смерти» не в бирюльки играют, а выживают. Пусть готовы ко всему будут. Тем более, после шахт им любой бой за рай сойдет. А, Хейген, разве не так?

– Так точно! – вытянувшись, рявкнул я.

– Вот! – ткнул латной дланью в мою сторону Фитц. – Видишь, каких молодцов растим!

Глен кашлянул, скрывая улыбку.

– Вообще-то он Элинин молодец, – медовым голосом сказал Мюрат.

– Ы-ы-эмм, – прокашлялся Фитц. – Сегодня Элинин, завтра наш! Все, бери свое тряпье.

Мюрат подошел к Фитцу, Глен помахал всем рукой и повел друзей-грабителей вниз, причем Дэмиан, обернувшись, обжег меня взглядом, полным ненависти. Все понятно: я заполучил очередного врага.

– Ну вот и славно. – Мюрат облачился в свои доспехи и стал еще веселее. – Все хорошо, что хорошо кончается.

– Здоров, Хейген. – В плечо мне прилетел удар, снесший у меня с ходу процентов пять жизни. Это был Нокс.

– Привет, Нокс. – Я боднул рукой в плечо башню, закованную в железо. – Как там, внутри, черти разбежались?

Черти меня интересовали мало. Мне было интересно другое – остались ли там темные дварфы? Мимо такой темы этот недалекий гигант не пройдет.

– Да нет, они же после того как перебьют всех или не догонят, всегда в глубину уходят. Пещерника мы завалили, он около вещей Фитца ошивался. Крепкий был, черт такой. Сам посуди – нас восемь рыл, все здоровые, как сарай у бабки, и все равно – минут пять его метелили. Как он вас не пришиб, почему – не знаю. Фитц сказал, что вы его встречали при переходе, он у вас вроде магичку убил.

– Ага, – немного погрустнел я, вспомнив глупую смерть Флорес. – Убил, паскуда.

– Ну и что? – захохотал гигант. – Отомстили же! И вещи ее целы, это мне тоже Фитц сказал.

– Ну все равно. Она почти до конца дошла. Жалко.

– Да ладно тебе!

– А вы когда познакомились? – подошел к нам Мюрат. – Я-то думал, что ты у нас кроме руководства и не знаешь никого. А у тебя знакомых полклана!

Я на секунду задумался, поскольку уж очень Мюрат был любознателен, но простодушный Нокс сразу вывалил всю правду:

– Так мы недавно с Хейгеном, Милли и еще парой парней Свисса выносили. По «экстре».

– Да ты что! – удивился Мюрат. – По «экстре»? А квест на ком был?

– Так на нем, – ткнул в меня Нокс. – Красавец!

– Ну да, – качнул головой Мюрат и быстро спросил у меня: – А чего со своими не пошел?

– Да не успел даже предложить, – немедленно ответил ему я. – Только квест получил – и Милли Ре тут как тут. Ну от добра добра не ищут же. И потом – красивая она.

– Это да, – причмокнул Нокс.

– Не то слово, – протянул Мюрат. – Ну и хорошо. Дружба между кланами – великое дело!

– Вы там не наговорились еще? – раздался рык Фитца. – Мы в замок. Ты с нами?

– Фитц, ты иди, – сказал ему Мюрат. – А я Хейгена в бург отведу, а то у него есть великолепная особенность – он мастер находить неприятности на свое мягкое место. И Нокса оставь на всякий случай.

– На кой тебе Нокс? – грозно спросил Фитц.

– Ты не забыл, что тут полно разбойников? Нокс их разгонит одним своим внешним видом, а если его не будет, то нам драться придется. А мне сегодня драться уже неохота.

– Лентяй, – припечатал Фитц. – Нокс, проводишь их – и в замок, понятно? Хейген, поди сюда.

Я подошел к усатому вояке.

– Ты молодец, воин. Из тебя будет толк. Если надумаешь – приходи к нам, всегда тебе место в своей сотне найду.

Он похлопал меня по плечу, неожиданно нагнулся и гулко прошептал мне прямо в ухо:

– Ты особо Мюрату не верь, у нас про него всякое говорят. Понял?

Я кивнул. Фитц развернулся и пошел вниз по лестнице, за ним, громыхая, проследовали его воины.

Мюрат подошел ко мне, посмотрел на удаляющихся бойцов, на почти севшее солнце и сказал мне:

– И нам пора. Скоро стемнеет совсем, а нам еще с час идти, а то и больше. Нокс, догоняй.

Я еще раз кинул взгляд на вход в шахты и пошел вниз по лестнице.

Глава 6,

в которой герой понимает, что на Севере не все так просто

Солнце уже совсем село, когда мы спустились вниз. С лестницы мы видели, как сверкнули два портала: один отправил в замок «Гончих Смерти» Фитца с его группой быстрого реагирования, второй перенес Глена с неудачливыми любителями чужого добра.

– Нокс, иди вперед, – скомандовал эльф, и закованный в броню великан двинулся в заданном направлении. – Если что – обозначь голосом.

Мы последовали за ним, на расстоянии шагов эдак десяти.

– Мюрат, – решил я задать несколько интересующих меня вопросов идущему рядом и благодушно насвистывающему что-то ветерану. – Можно, я спрошу кое-что?

– Валяй, – разрешил Мюрат. – Я даже знаю приблизительно, что ты спросишь. Первый вопрос: что будет с теми, кто отсеялся по дороге, угадал?

– Ага, – соврал я. Вообще-то меня больше интересовало мироустройство Севера, а вот судьба моих спутников не волновала вовсе. Чего мне о них думать? И так все понятно. Но если человеку приятно считать, что он знает про все, что творится в моей голове, то зачем его разочаровывать?

– Прежде чем объяснить, что с ними будет, надо рассказать, зачем все это делалось – поход в шахты, экстрим и так далее. Догадки есть?

Простодушным выглядеть можно, а вот тупым не следует. Это может выйти боком.

– Тоже мне, бином Ньютона, – сообщил я Мюрату. – Аттестат боевой зрелости, я такое уже видел. Ну не такое, конечно, но что-то вроде того. Хотя там все было попроще, что и говорить.

– Ну да, многие кланы проводят подобные отсевы молодняка, но не у всех есть Фитц, точнее, Фитца нет ни у кого, кроме как у нас. Он всегда самых перспективных тащит в шахты.

– А они все были перспективные? – удивился я вполне искренне. Вот не подумал бы, что кто-то из нашей группы блистал талантами.

– Ну раз их поперли в шахты, стало быть, какие-то способности были. Поверь мне, что из всего нашего молодняка до середины шахт едва ли добрались бы четверо из пяти, а ведь тут двое перевалили аж за девятый зал. А уж как ты меня удивил!

– Это чем же?

– Стойкостью к ментальному воздействию, притом, что у тебя нет вещей на защиту от него. Как ты смог суициду не только сопротивляться, но еще и очень быстро его сбросить? До сих пор гадаю.

– Сам не в курсе, – развел руками я. – Знал бы, честное слово, рассказал.

Впереди раздался рев Нокса, звон стали и какие-то крики. Я было кинулся ему на помощь, но Мюрат поймал меня за рукав.

– Да ладно тебе, – мягко успокоил он меня. – Нокс мальчик большой, лоб и кулаки у него стальные, он их сам всех поубивает, поверь мне. Да, кстати, уже и поубивал. Нокс, дружище, что там было? Или кто?

Топая ножищами, к нам подошел танк.

– Так это, разбойники, в количестве пять штук. Я их того, перебил всех, – довольно проревел Нокс.

– Ну и зря. Зря так быстро перебил! – сообщил ему Мюрат. – Они же на тебя не агрились?

– Нет, – растерянно потер Нокс затылок, прикрытый шлемом. – А что не так-то?

– Ты бы подошел к нам да группу вон Хейгену кинул. Ты бы их всех штабелями уложил, а нашему общему другу экспы бы капнуло. И тебе развлечение, и человеку польза.

– А-а-а, – протянул Нокс. – А я и не сообразил! И верно ведь!

«Игрок Нокс предлагает вам присоединиться к группе. Принять?»

Я, не думая, согласился – уж свезло так свезло. Халявная экспа – это всегда прекрасно.

– На чем мы остановились? – спросил меня Мюрат.

– На том, что я тебя удивил, – ответил я честно, хотя эта тема меня не грела. Ментальную защиту я получил бонусом, в виде умения за вступление в легион Света, но рассказывать об этом Мюрату, которому я не доверял все больше и больше, причем скорее интуитивно, чем опираясь на какие-то факты, было бы верхом глупости. Об этом вообще никто знать не должен.

– Ну да, ну да, – согласился Мюрат. – Вот и остальные имели какие-то способности, отличающие их от других новичков в клане. Какие – не скажу. Не потому что не хочу, а потому что сам не знаю. Но ты прав – шахты были тестом, определяющим их дальнейшую судьбу в клане. Могу предположить, что Флорес и Морис этот тест сдали успешно, несмотря на смерть, а вот трое других – точно нет. Гном – из-за несдержанности и жадности, да и еще, пожалуй, до кучи, из-за невыполнения приказа. Фитц ему говорил не зариться на халяву, а он полез. И вот теперь быть ему рядовым членом клана до скончания веков.

– А двое остальных?

– Ну того, что заблудился, может, к повторному заходу в шахты допустят, если, конечно, он сам захочет. А лучницу пожалуй что и выгонят.

– Да ладно? – не поверил я.

– А ты сам подумай, – посмотрел на меня Мюрат. – Она не просто не явилась на место сбора. Она сознательно ослабила группу, находящуюся в боевом поиске. Это, знаешь ли, такое дело, у нас с подобными вещами строго. Подводить клан – ни-ни, за это сразу разжалование, изгнание, а то и черный список. Вот недавно был случай – один игрок получил скрытый квест и утаил это от кланлидера и от совета. Знал бы ты, как мы его по всему Файроллу гоняли.

Мюрат мечтательно прикрыл глаза, видимо, вспоминая.

– Он аж в самые джунгли на Юге залез, чуть ли не к Обезьяньему храму, а шахты по сравнению с этим храмом и прилегающими к нему территориями – санаторий или пансионат. Хотя там по-разному бывает, я, по крайней мере, много чего слышал. Кто никак добраться не может, а кто по дороге к храму как по городскому проспекту гуляет, совершенно без проблем. Мутное место, в общем. Все одно нашли его и там. Ну и, соответственно…

Эльф сделал движение руками, из которого следовало, что моему коллеге по сокрытию тайн от родного клана, похоже, свернули шею.

– Так что, если есть, что рассказать клану, это всегда лучше рассказывать сразу и самому. Это так, совет на будущее. А лучнице теперь точно изгнание.

– Да и правильно, – согласился я с ним. – За дело!

Впереди снова раздались какие-то звуки, чье-то повизгивание и ругань Нокса:

– Я тебе покусаюсь, поганка хвостатая!

«Вами открыто деяние «Человек волку – волк» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо уничтожить еще 99 матерых северных волков. Награды: + 4 % к ориентированию в лесу; титул «Волчья погибель». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

– Ты чего? – Мюрат заметил, что я застыл на месте.

– Деяние открылось, – радостно сообщил ему я.

– А, волки, – кивнул головой эльф. – Ну да. Там третья часть хороший бонус дает. Не забег с эпиком, но хороший. Умение волка призывать. Его только по этому деянию получить можно, больше его в игре нигде нет. Правда, для этого тысячу волков придется перебить, а на такое не любой способен.

Я чуть было не ляпнул, что у меня такое деяние уже есть, но остановил себя, а после второй части фразы Мюрата за эту остановку мысленно погладил себя по голове.

– Вещь! – сказал я. – Надо будет этот деяние до ума довести, волк мне нужен.

Проходя мимо мертвых зверей, я обобрал их тушки, обогатившись на три шкуры и пару клыков.

– Нокс, тебе с этих трупов чего надо? – окликнул я нашего танка.

– Не, на фиг не надо, – донеслось до нас.

– Ну ты получил ответ на первый вопрос? – спросил у меня Мюрат.

– Абсолютно. И еще вдобавок и на второй.

– Ну и славно. Я так понимаю, есть и третий? – прищурился мой спутник.

– И четвертый тоже.

– Ну валяй, спрашивай. Только давай так. Я отвечу на все твои вопросы, а потом ты на один мой, только честно. Идет?

– Да само собой, хоть на два, – жизнерадостно сказал ему я, а сам подумал о том, что вряд ли этот хитрец поинтересуется у меня, как пройти в библиотеку. Тем более, уже почти час ночи…

– Ну что тебе еще рассказать? – Мюрат наклонился, сорвал травинку, которую невесть как разглядел в сгустившейся темноте, и засунул ее в рот.

Кстати, темнота упала на землю, как мешок на голову, едва скрылось солнце. Вообще такие вещи обычно происходят на Юге, на Севере я такого не видал, но тут ведь не наш мир, может, так и надо. Нет, темноты класса «хоть глаз коли» тоже не было – вскарабкавшаяся на небо луна давала достаточно света для того, чтобы видеть Нокса, темной глыбой вышагивающего впереди, но вот чтобы травинку углядеть…

Мне очень хотелось спросить, с каких это кренделей эльф проявлял и проявляет ко мне такую трогательную заботу, но спросил я другое:

– Мюрат, а расскажи мне о Севере. Как оно тут, что надо знать, куда стоит сходить.

– А гайд почитать? – хмыкнул Мюрат. – Экая ты ленища!

– Ну гайд – это гайд, а ветеран-профи – это таки ветеран-профи, – польстил я немного Мюрату.

– Ну ладно, слушай, – и эльф начал мне рассказывать, что тут, на Севере, происходит.

Север, как выяснилось, – это совершенно обособленная локация. Если остальные три стороны света Раттермарка худо-бедно похожи какими-то общими принципами существования, то Север предъявляет к игроку свои собственные, индивидуальные требования.

На Востоке, Западе и Юге понятие зарабатывания игроком репутации у неигровых персонажей является весьма относительным, она, репутация, там толком ни на что не влияет, так, по мелочам. Иногда, правда, для некоторых квестов жизненно нужна, но это уже совсем другая история.

– Ну не скажи. Не только для квестов, – перебил я Мюрата в этом месте. – А плавание по Крисне? Без репутации такие деньжищи надо выкладывать!

– И что? – возразил Мюрат. – Деньги можно заработать, или, на худой конец, пешком пойти. А тут без репутации ты в иной бург даже и не войдешь – стража тебя не пустит и все. Не нужен ты в бурге – и шабаш. И ты это, давай не перебивай меня. Слушай да мотай на ус. Нет усов? Тогда мотай на уши, вырастут усы – перемотаешь.

Нокс тем временем впереди пришиб еще трех волков, Мюрат крикнул ему:

– Экий ты живодер, Гринписа на тебя нет, – и продолжил свой рассказ.

Репутацию у северян заработать было непросто, но вполне реально. Можно было идти обычным классическим путем – выполняя квесты и овладевая ремеслами. А еще выбрать более сложный и очень затратный по времени способ – вступить в армию одного из риксов.

Тут Мюрат приостановил свой рассказ о репутации и поведал мне о социальном укладе и геополитике северян.

На всей немалой территории Севера, оказывается, имелось всего восемь городов (или, по-местному, бургов) плюс столица – Хольмстаг. Формально она вроде как руководила всеми бургами. Вот только правители городов – риксы – не сильно задумывались о том, что они подчиняются федеральному центру, и все больше управляли своими территориями без оглядки на него, не заморачиваясь с уплатой налогов.

Все это очень не нравилось восседавшему в Хольмстаге кенигу (так назывался представитель высшей власти на Севере), и именно по этой причине он периодически предпринимал небольшие походы, устраивал под стенами особо зарвавшихся бургов миниатюрные осады, грозился вырезать все население, но слово свое не держал, поскольку риксы, для вида пару-тройку дней продемонстрировав сопротивление, раскрывали городские ворота и сдавались на милость победителя.

Кениг, убедившись в том, что он силен и могуч, и немного пограбив бург, отправлялся в столицу, приговаривая: «То-то, сукины дети, запомните этот день! И глядите у меня!»

Риксы, плюнув кенигу вслед, бормотали себе под нос: «Запомним, запомним, умоешься ты еще кровавыми слезами, самодержец чертов».

На то, чтобы объединиться всем вместе и насыпать соли кенигу под хвост коллективно, у восьми риксов то ли ума не хватало, то ли амбиции им не позволяли. А может, и вовсе программа такого не предусматривала – тут остается только гадать.

Такова была власть на суше. Но Север – это не только земная твердь, но и вода. Причем соленая.

Берега Севера омывали Северное море и Студеный океан. Как это так получилось, что море и океан соседствовали вместе, а не сливались в определенной географической точке, было никому не ясно. Но факт остается фактом.

На Северном море владычествовали морские короли. Это были веселые и слегка сумасшедшие ребята, в блестящих кольчугах и рогатых шлемах, они не имели своего дома на суше, его им заменяла палуба их кораблей класса «драккар», как водится, украшенных деревянными драконьими и змеиными головами. Экипаж такого корабля называл себя «хирд».

Они таскались по морям, по волнам и вели обычный для бродяг образ жизни – когда грабили, когда нанимались на воинскую службу к риксам и иным платежеспособным гражданам, и, говорят, время от времени даже оказывали какие-то услуги кенигу.

Власти над собой морские короли не признавали никакой, единственной управой на них был выбранный ими самими вожак, которого они называли ярлом. Выборы ярла обычно носили стихийный характер, причиной перевыборов могло быть что угодно – смерть прежнего ярла, совершенный им неблаговидный поступок, а то и просто отсутствие пива.

При этом морские короли всегда держали данное ими слово, нанимаясь, весь срок службы они честно выполняли свои обязанности, даже если при этом погибал весь хирд, их невозможно было перекупить или переманить. Впрочем, когда заканчивался срок службы, они незамедлительно покидали бывшего нанимателя, если тот, конечно, не продлевал контракт, и запросто могли пойти к его врагу, если тот предлагал выгодные условия.

Еще по Северу была разбросана масса мелких селений. Но они обычно находились под юрисдикцией того или иного бурга.

Кроме этих представителей власти человеческой имелось здесь еще одно существо, также обладавшее властью, и даже очень большой.

На самом краю Севера, там, где кончалась земля и начинался Студеный океан, там, куда никогда не заплывали даже драккары безбашенных морских королей, возвышалась огромная Ледяная стена и находился дворец Великого Фомора, существа непонятного и крайне опасного. Расу, к которой относился этот Фомор, определить не мог никто, откуда он пришел на земли Севера – неизвестно, и убивать его никто и никогда не пытался по одной простой причине – не было смысла. Дело в том, что Великий Фомор не являлся ни эпическим монстром, ни просто даже противником – он был НПС. А убийство НПС, как известно, пользы игрокам не приносит, а очень даже наоборот – сильно вредит. Нет, находились горячие головы, которые просто из любопытства, в поисках скрытых квестов, добирались до его дворца. Чаще всего, таких выносила охрана Фомора. Правда, поговаривают, что пара-тройка игроков умудрилась-таки добраться до тронного зала этого персонажа и с ним пообщаться. Квестов тот никаких не дал и посоветовал к нему больше не таскаться, поскольку род людской он не любит, дел с ним не имеет и вообще лелеет планы по порабощению всего Севера, а они, приключенцы, мешают его, Фоморовой, умственной деятельности и в зале вон как натоптали. После чего везунчиков стража под белы рученьки вывела из Ледяного дворца, дала им сопроводительный пендель и отправила головой в сугроб.

После таких рассказов игровой народ убедился, что Великий Фомор в плане каких-либо плюшек бесперспективен, и больше туда никто не ходит.

При этом определенное влияние на расклады власти на Севере у товарища Фомора есть, и, по слухам, даже некоторые риксы находятся под его рукой.

Тут Мюрат остановил свои речи и посмотрел на Нокса, подошедшего к нам.

– Что такое? – спросил он у великана.

– Это, мне спать надо. Режим, – смущенно, как ребенок, пробасил воин.

– Н-да, – почесал затылок Мюрат. – Да ладно тебе, идти минут двадцать осталось. Доведешь до стен – и иди себе баиньки. Вон, бург уже виден.

Нокс согласно качнул головой и снова проследовал вперед. Мюрат же продолжил свой рассказ.

– Итак, репутация. Квестами, конечно, поднять ее можно, и даже очень, тем более почти в каждом бурге есть задания-цепочки, за которые отсыпают конфеты в обе руки, но раскачать до предела только на них не получится. Этого мало. И вот тут есть путь службы риксам. А позднее, если будешь трудолюбив – то и кенигу.

– А если сразу кенигу?

Мюрат ухмыльнулся и поведал мне следующее.

Оказывается, в землях Севера репутация – это очень тонкая материя. Изначально в ней нет разных «дружелюбие» или «почитание». Имеется четкая шкала, от нуля до ста единиц. Если ты для конкретного бурга никто, то, значит, и репутации у тебя ноль. Если доберешься до ста единиц репутации, то можешь открывать с пинка дверь в дом рикса, и тебе еще там нальют чарку и на закуску подадут что-нибудь солененькое.

Но следует учитывать, что полностью прокачанная репутация в одном бурге совершенно ничего не значит в другом, все, что она тебе дает, – это возможность войти в город и шанс на то, что с тобой соизволят поговорить местные жители, но не более. И там ты снова начнешь с нуля и будешь бегать, как подорванный, выполняя задания, или демонстрировать упражнения с мечом в качестве хирдманна на воинском дворе около дома рикса.

При этом вся твоя репутация среди восьми бургов не слишком много значит для кенига, это так, семечки. И говорить он с тобой будет только после того, как ты минимум в четырех городах своим станешь. Но в саму столицу вход изначально свободный. Оно и понятно, там аукцион и все такое.

А кениг – он куда как непрост. У него своя шкала для твоей оценки, и там сотней баллов не обойдешься, там надо все двести набрать. Шкала называется «Уважение народов Севера» и складывается понемножку из всех твоих поступков. Стал своим в одном бурге – пара единиц пойдет на твой общий счет. Выполнил цепочку квестов – получи какие-то сотые балла. Но вот если ты ее доведешь до абсолюта, то будет тебе почет и уважение по всей территории Северных пределов, есть шанс, что откроются скрытые и даже эпические квесты, – но с этим вариативно. Тем не менее такие прецеденты были. Хотя прокачать эту шкалу очень тяжело и очень долго.

В общем, моя задача как игрока – набирать первичную репутацию, без этого здесь никуда.

– А вон в тот бург-то хоть пустят? – опасливо посмотрел я на городские стены, до которых оставалось идти совсем чуть-чуть.

– В Хексбург? Конечно, он же первый от перевала, считай, стартовый на этих землях, тут все просто. А вот в следующий – уже не факт, если, конечно, тут репутацию не наберешь.

– Как все запутанно здесь, – покачал я головой. – То ли дело на Западе – ходи где хочешь, твори что хочешь…

– Ну а ты как думал? Потому там и ошивается в основном народ, который напрягаться не любит. А тут игроки посерьезней. Ролеплейщиков много, у меня знакомец на викингах помешан, так он на все забил и полгода уже кормчим на каком-то драккаре ходит с морскими королями. Бороду отпустил, эль бочонками пьет и ругается по-шведски. Потеха!

– Прикольно, – оценил и я подвижничество этого человека.

– Солидные хаи есть – здесь с полдюжины инстансов серьезных присутствует. Мировой Змей, пещера йотунов, еще какие-то… Там такая жесть, что я даже и лезть не пытался, вон, Нокс небось ходил. Но тебе это без разницы должно быть – там сто плюс, так что…

– Согласен, хотя на Мирового Змея я бы посмотрел, – протянул я.

– Ролик в сети глянь, – посоветовал Мюрат. – Ну что, я на все твои вопросы ответил?

– Да вроде как, – кивнул я. – Спрашивай.

– Седая Ведьма дала тебе билеты на флагманский корабль, идущий до Равенхольма? – Мюрат опять прищурился.

– Дала, – ответил ему я, поразившись нелепости вопроса. Я-то думал…

В это время Мюрат кинул в меня горсть порошка, от которого я расчихался. Запах был мне знаком. Порошок правды.

– Елки, ну зачем? – разнылся я. – У меня на него аллергия! Чего мне тебе врать?

– Ну знаешь. Доверяй да проверяй, – ответил мне Мюрат. – Не буду извиняться, ты взрослый мальчик, сам все понимаешь.

Насчет взрослого я, конечно, согласен, а вот насчет «все понимаешь» – это нет. Это сомнительно. Уж очень странный вопрос, к чему бы?

Мы подошли к воротам бурга, где уже переминался с ноги на ногу Нокс.

– Ты чего танцуешь? – спросил его Мюрат. – Пи-пи хочешь?

– Я пошел, а? Меня тренер убьет! – жалобно сказал Нокс.

– Да иди, иди, – махнул рукой Мюрат. – Молодец, свой долг выполнил.

– Спасибо, Нокс, – успел сказать я, до того как гигант, помахав нам рукой, исчез.

Мюрат начал долбить рукой по закрытым воротам и орать:

– Сова, открывай, медведь пришел!

Сверху, видимо с площадки над воротами, свесилась голова стражника и сонно спросила:

– Вам чего?

– Нам внутрь, – ответил ему Мюрат. – Нам в общий дом – и спать. Странники мы.

И он глянул на меня. Я кивнул и подтвердил:

– Натурально, калики перехожие.

– Кто там пожаловал? Не гонец? – раздалось из-за стены.

– Нет, – ответил стражник, внимательно смотревший на нас. – Путники, иноземцы видать. Уж больно непонятно говорят.

– Ну так пусти их, не дело даже иноземцев в ночи за воротами держать.

Стражник скрылся за забором, через пару минут скрипнули ворота, и я вошел в Хексбург.

«Вами открыто деяние «Города Севера». Для его получения вам необходимо посетить все 8 бургов Севера (1 посещен) и побывать в Хольмстаге. Награды: титул «Знаток Севера»; + 5 % к защите от холода; + 1 единица к уважению народов Севера. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

– Деяние на бурги получил? – улыбнулся Мюрат.

– Ага.

– Ну оно несложное, реально выполнимое. Ладно, тебе в общий дом – тут так гостиница называется, вон она, а я пошел. Если что – пиши, звони, будут деньги – высылай, будут новости – вызывай.

«Мюрат хочет добавить вас в друзья. Согласиться?»

– Почту за честь, – ответил ему я.

– И еще, чуть не забыл. Репутация не только зарабатывается. Если ты совершишь что-то, компрометирующее тебя в глазах северян: тебя поймают на воровстве, побьешь женщину, предашь кого-нибудь, ну и так далее, и тому найдутся свидетели, то репутация будет снижаться. Так что думай над каждым словом и каждым делом. Хотя это стоит делать всегда, а не только здесь.

Мюрат шутливо отдал мне честь, прикрыв голову ладонью, и сиганул в открытый им портал.

Я из последних сил добрел до замеченного мной надгробия, от него дотащился до общего дома, где разбудил хмурого мужика по имени Хольм, спящего за стойкой консьержа.

– И чего шатаются? – заворчал Хольм. – Все приличные люди давно уже седьмые сны видят, а этот шляется. Тем более, еще и номер не оплачен.

– Как не оплачен? – удивился я.

– Вот так. Плати или выметайся, – рявкнул Хольм.

Наверное, те деньги, что я тогда отдал той милой девчушке в городке… Как бишь его… Ну, не важно. Видимо, они подошли к концу, обычное дело.

– Вот сотня золотом, давай ключ, – устало сказал я Хольму.

Тот, что-то бурча под нос, сгреб деньги, дал мне ключ такого размера, что любой порядочный Буратино удавился бы от зависти, и снова улегся спать.

Я поднялся в номер, рухнул на кровать и вышел из игры.

В Москве тоже была ночь, Вика безмятежно спала, тихонько сопя. Я лег на диван рядом с ней, пребывая в полной уверенности, что сейчас выключусь, как телевизор.

Глава 7,

в которой герой сначала думает, что ему просто не повезло, но вскоре убеждается, что все совсем уж плохо

Находясь в игре, я думал о том, что как только окажусь дома, то сразу бухнусь на подушку и усну, как бревно. Да вот фигу! Я вертелся, крутился, так и эдак взбивал подушку, разбудил Вику, которая сонно пробормотала:

– Чего ты все вертишься? Спи давай.

Но сон не шел. Виной ли тому было море адреналина, которое сегодня впитала моя кровь, накопившаяся за последние дни усталость (и так бывает. Когда градус усталости преодолевает допустимую планку, то количество утомления переходит в качество, и я уже ни есть, ни спать не хочу) или что-то еще – я не знаю. Но факт есть факт. Сна ни в одном глазу.

Поизводив себя таким образом с полчаса, я еще повертелся, потом собрался идти курить и поковыряться на форуме Файролла. Приняв такое решение, я сразу же благополучно заснул.

Воскресенье я решил сделать разгрузочным днем, поскольку последние дни были слишком плотно забиты похождениями в виртуальном мире, ну, не до такой степени, конечно, чтобы реал и виртуал смешались в моей голове, но все равно всего должно быть в меру. Да и, в конце концов, – сегодня выходной или как?

Осень в Москве уверенно брала права в свои дождливые руки, но сегодня был славный солнечный денек, который оттеняла уже вовсю начавшая желтеть листва. Я вообще люблю осень – дышится легко, и глазам отдохновение. И очень приятно гулять в это время года по каким-нибудь припорошенным листвой дорожкам в каком-нибудь уютном парке.

Именно этим мы и занялись с Викой в воскресенье. Мы отправились в «Кусково», одну из самых симпатичных московских усадьб-музеев, где можно было погулять среди аллей, повосхищаться высотой и толщиной дубов, по слухам, посаженных еще чуть ли не Петром Алексеевичем (как известно, он питал слабость к дубам и даже велел всем вельможам сажать их повсеместно. Возможно, по этой причине у нас такая традиционно дубовая политика?) и посетить музей-экспозицию в доме Шереметева.

Вика раньше здесь не была и, похоже, ей здесь все очень пришлось по душе – и эта тишина, и этот покой, и шелест листвы под ногами, и даже желуди, которых здесь было великое множество. Мы подбирали их, и Вика хихикала над хрестоматийными мультипликационными шутками типа:

– Когда желудь спелый, его любая свинья съест.

Скажу вам честно, у меня не было такого спокойного и умиротворяющего дня очень давно. В принципе, так ли много надо человеку для счастья? Нет, конечно, надо много чего, но я был сегодня счастлив.

Я не знаю, почему это было так – то ли у меня запросы невелики, то ли амбиции малы, то ли я так примитивен в своих желаниях. Хорошая погода, девушка, с которой не хочется бормотать себе под нос: «Когда ж ты уймешься-то» (что само по себе немало, по крайней мере для меня), – и с которой так приятно идти рядом, отсутствие дефицита денег и кое-какая уверенность в будущем. Этого для меня вполне достаточно, чтобы ощущать полноту жизни. И видит бог, я очень не хотел, чтобы этот день заканчивался.

Но, как говорится, финал неизбежен, и утром понедельника Вика отбыла в редакцию, а я, часика через два после ее ухода, ближе к полудню, полез в капсулу, совершенно без какого-либо желания, убеждая себя, что, по большому счету, это же не ассенизатором работать или там газетами в переходе торговать. Бывают работы и похуже, и потяжелее, и уж точно куда ниже оплачиваемые…

Надо отметить, что жизнь в бурге ничем не отличалась от той, что была во Фладридже например. Тот же колодец, те же молодки с ведрами, только разве что покрупнее маленько. Крепко сбитые такие молодки, кровь с молоком, и размах плеч будь здоров какой. Северянки, чего уж там. Белокурые бестии, однако.

Кузнец так же, как и в остальных городах Файролла, лупил молотом по железу, и именно к этому мастеру я и направил свои стопы.

– Добрый день, коваль, – обратился я к нему, выбрав момент между ударами по стальной полосе, которой, судя по всему, в ближайшем будущем суждено было стать мечом.

Тот окинул меня взглядом и начал снова лупить по железке, не удостоив даже приветствием.

Нет, я понимаю, репутация на нуле и тому подобное. Но не до такой же степени?

– Кузнец, – снова улучил я момент, когда молот перестал долбить по железке. – Я понимаю, что я тут человек новый, но тем не менее я не делал не только тебе, но и никому в этих землях зла. Почему же ты не хочешь просто выслушать меня? По меньшей мере, это недостойно доброго человека.

Кузнец опустил свой инструмент и уставился на меня, видимо ожидая, что же я такое ему скажу. Ну уже что-то.

– Мне хотелось бы починить мои доспехи, они немного повреждены после путешествия, – ткнул я пальцем себе в грудь.

Здесь я немного кривил душой – не так они и сильно повредились, тем более чинил я их всего три дня назад, в Кройцене. Но это повод зацепиться за разговор с местным жителем. И потом, мне надо начинать прокачивать соответствующее пассивное умение, которое в будущем поможет мне сэкономить немало денег. Курочка, знаете ли, по зернышку клюет.

– Я не выполняю работу невесть для кого, – наконец выдавил из себя кузнец. – Не имею такой привычки.

– В чем же дело? – пожал плечами я. – Меня зовут Хейген, Хейген из Тронье. Я вольный лэрд, искатель приключений.

Вот ведь. За это время у меня появилась и малая родина со звучным названием, вылезшая из моего подсознания сто лет назад, и титул, который невесть почему мне присвоил один старый, но достойный рыцарь. Ну а «вольный» прилепился сейчас черт знает откуда. Но звучит красиво: «Вольный лэрд».

– А мое имя тебе без надобности, – пробурчал кузнец. – Вот что, лэрд. Если тебе надо, чтобы я что-то для тебя сделал, так сначала окажи-ка мне услугу. Такой вариант тебя устроит?

– Почему бы нет? – пожал плечами я. – Чем помочь?

– Добудь мне двадцать обломков могильного железа из старых курганов, – как мне показалось, немного ехидно сказал кузнец.

«Вам предложено принять задание «Могильное железо». Условие – добыть 20 обломков могильного железа, которое встречается у старых могильных курганов. Это могут быть обломки оружия или часть доспехов воинов, умерших в древние времена. Награды: 600 опыта; + 10 % скидки у кузнеца Хексбурга; + 3 единицы к уважению общины Хексбурга. Дополнительная информация – данный квест является повторяемым. Вы сможете выполнить его еще 4 раза, но не более 1 раза в день. При этом возможны изменения в задании и награде. Принять?»

Ага. Значит, некая лазейка все же есть. Если тут таких квестов много, то набирай их каждый день да выполняй. Там единица, сям единица – так и поднимешь репутацию в этом бурге, да и в остальных городах такие задания должны быть. Вот интересно только, какие изменения в них возможны?

– По рукам, кузнец. Будет тебе твое железо, – твердо, как и подобает воину, сказал я.

– Ну вот когда будет, тогда и познакомимся, – хмыкнул он и снова начал долбить своим молотом по полосе стали.

«Ну что, с почином меня. Пойду поброжу по бургу, может, еще чего надыбаю», – решил я.

Увы, но единственным, кто пожелал по доброй воле со мной хоть как-то разговаривать, оказался местный торговец, да и тот за мой товар предложил пару медяков, зато за свой заломил чуть не гору золота. По идее со мной скорее всего еще пообщался бы местный рикс, но он как назло уехал в гости к владетелю соседнего бурга под названием Фьодаль. Это мне неохотно сообщил охранник, стоящий около ворот дома рикса, да и то небось только потому, что это входило в его обязанности.

Я понял, что без хоть какой-то стартовой репутации ловить тут нечего, и пошел к воротам, ведущим на равнину, при этом попутно открыл карту, чтобы посмотреть, где там эти курганы с железом. Надо туда днем наведаться, прямо сейчас, поскольку вечером и ночью там наверняка будь здоров чего творится, это к гадалке не ходи. Плавали, знаем.

На карте неподалеку от бурга были отчетливо видны два красных пятна, обозначающие зоны квестов. Я свернул карту и остановился.

Что за фигня? Почему пятна два? Может, эти курганы не в одном месте находятся, а в разных?

Я снова открыл карту и посмотрел, к каким квестам относятся пятна. Одно обозначало места скопления могильного железа. А второе, которое располагалось немного левее курганов (и вот тут я чуть не сел прямо на землю от удивления), показывало, что совсем поблизости отсюда (ну что такое полдня пути?) квартирует местная дриада. Сказать, что меня это удивило и обрадовало, – это вообще ничего не сказать. Обычно эти зашуганные замарашки обретались где-то на задворках и добраться до них было серьезной проблемой. А тут прямо вот сразу… «Весьма подозрительно, – задумался я. – Как бы какую свинью не подложили разработчики, с них станется… Хотя если гадость и есть, мне ее все равно не избежать, так что какая разница?»

Поскольку решение было принято, я еще разок забежал к торговцу и купил у него пару яблок, поскольку помнил, что замызганные чуды их уважают, а мой запасец фруктов подошел к концу, и маленько вяленого мяса – хоть особого прока в еде и нет, но пусть будет. Фиг его знает, куда меня занесет и что со мной станется?

Выйдя из бурга, я бодро зашагал в избранном направлении. Если карта не врала (а с чего бы ей врать?), то, двигаясь все время прямо, я должен был рано или поздно добраться до заданной точки.

Местный ландшафт не слишком поражал воображение. Небольшие рощицы чередовались с равнинным пейзажем, где-то слева поблескивало озерцо. То и дело из-под ног прыскала какая-то мелкая живность, бить которую я не собирался – прошли времена, когда я охаживал оружием по головам змей и сусликов. Мне за них сейчас экспу не дадут, так чего ради их убивать? Пускай бегает живая природа, себе на пользу, людям на радость. Вот то, что курганы эти могильные в стороне немного остаются, – это жаль. Были бы по дороге – я бы порадовался. Или все-таки заложить петлю? Потом все равно придется идти, еще раз ноги глушить. Ну если я даже дойду к дриаде вечером, то все равно ничего не изменится, их места обитания довольно спокойные, как правило. На край там и заночую. Хотя, конечно, надо было свиток портала захватить, не выкладывать его в сундук. Всегда его с собой иметь надо, обсохатился я тут, конечно. Сгубит меня жадность когда-нибудь, точно сгубит.

И я стал забирать вправо, решив все-таки сначала наведаться в места, богатые могильным железом. Если честно, я даже не слишком торопился. После пыльно-песчаного и одноцветного Востока зеленый и свеже-воздушный Север был мне очень по душе. И этот путь не могли испортить неприятности вроде время от времени выскакивающих на дорогу одиноких волков. Поодиночке давить их было несложно, главное, чтобы стаей не набежали. Опять же деяние потихоньку выполняется.

Часа через два пути на горизонте появились некие холмы, которые скорее всего и были теми самыми курганами. Уж не знаю, почему их так назвали, издалека они были похожи на гигантские кучи песка и щебенки, вроде тех, которые у нас так любят насыпать при строительстве дорог, – насыпали и забыли и про них, и про дорогу, поскольку финансирование дошло до своего предсказуемого финала в чьих-то карманах. Только эти побольше были. Хотя… Может, курганы так и выглядят, я их никогда и не видел.

Но что я точно чувствовал – места эти были нехорошие. С шахтами, конечно, не сравнить, но в воздухе витало что-то такое неуловимо-опасное. Плюс под ногами время от времени можно было увидеть то человеческие кости, то обрывки и обломки доспехов, чуть позже на глаза начали попадаться черепа. Причем если некоторые из них были человеческими, то принадлежность других к каким-либо расам идентифицировалась с трудом. Хотя я же не антрополог.

И я совершенно не удивился, услышав знакомый трескучий звук собирающихся в единое целое костей. Повернувшись влево, я увидел скелета. Обычного, восставшего, традиционно агрессивного. Он, по доброй скелетьей традиции, потрясал ржавым мечом и стремился меня уничтожить.

– Здорово, ходячий, – дружелюбно поприветствовал я его. – Ну что, иди сюда. Знакомиться будем.

Скелет, как будто поняв меня, побежал, скрипя суставами и подняв меч, чтобы выбить из меня жизнь. Я был в корне против этого и встретил костлявого косым ударом, нацеленным этому исчадью тьмы в ноги. Меч был хорош, замах тоже, скелет такой подлянки от меня не ожидал, к тому же был он сорок пятого уровня. И после совпадения этих фактов он из прямоходящего превратился в слабо ползающего. Добить его не составило большого труда. Причем его смерть совпала с приятным сюрпризом.

«Вами открыто деяние «Неупокоенные Севера» 1-го уровня. Для его получения вам необходимо уничтожить в Северных землях еще 49 скелетов-воинов, призраков воинов или призраков магов. Награды: + 4 % к ментальной защите; + 1 к уважению народов Севера; титул «Победитель немертвых». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Странно, в свое время вроде на скелетов уже деяние давали, лет сто назад. Надо будет покопаться в разделе и посмотреть, идут ли местные скелеты в общий зачет.

В луте, доставшемся мне от дважды покойного, я без особого удивления увидел могильное железо, о чем меня любезно известила система. Она же сообщила мне следующее.

«Для выполнения задания вам осталось собрать еще 19 обломков могильного железа».

Стало быть, погоняем скелетов. А что, хорошее дело, богоугодное.

Через некоторое время, прибив по дороге еще пару костлявых, я подошел к подножию курганов. Ну да, как я и думал. Обычные насыпные холмы, здоровенные, высотой, наверное, с девятиэтажный дом, в количестве двух штук, изрытые какими-то норами. И с историей.

«Курганы павших воинов. В старые времена на этом месте, в долине Свельтьяттир, произошла великая битва двух племен северян, окончившаяся гибелью одного из них. Победители, похоронив павших, насыпали два кургана – один над телами своих сородичей, другой над телами неприятеля, проявив тем самым свое к ним уважение, поскольку сражались те отважно и бесстрашно, а именно это северяне ценят более всего.

После прихода Тьмы с Запада, во время второй войны Ненависти, тени погибших в битве были потревожены Злом, и с тех пор горе ждет неосторожного путника, забредшего в эти места днем. Того же, кто попал сюда ночью, караулит смерть, а если он встретится с Королем-из-под-Курганов, то и жуткое посмертие».

Вот такая вот фигня. Король-из-под-Курганов, ишь ты. Не пойду сюда ночью, ну его к лешему. Сейчас добью еще семнадцать скелетов и вообще отсюда свалю, тем более день клонится на вторую половину, а мне еще ноги сколько глушить. Да и солнышко скрылось за облаком, вон, даже ноги холодом обдало. О, а вот и знакомый звук. Эхо, что ли, чего так громко-то?

Я глянул влево, и холодом обдало не только ноги, но и все остальное туловище. Матерь божья! Из-под земли, из каких-то нор вылезали десятки скелетов, и все они явно пожаловали по мою душу.

Я человек нетрусливый, даже отважный. И поэтому я смело и отважно припустил от этих мест с такой скоростью, что сам удивился. Остановился я, отбежав от курганов километра на два, и только после этого обернулся, искренне надеясь, что за мной не несется толпа костлявых, жаждущих моей крови.

Слава богу – нет, толпы не было, лишь лениво и не спеша, поскрипывая на ходу суставами, ковыляли два неупокоенных, которых я с удовольствием и перевел в разряд супового набора, отомстив за пережитый испуг.

Постояв минутку, я решил не экспериментировать и все-таки выдвинуться в сторону дриады. С курганами мне все было понятно. Сюда надо или группой приходить на предмет методичного кача, или отлавливать этих друзей по одному на дальних подходах. Отлов было, конечно, не слишком сложно организовать, но уж больно затратно по времени – часа полтора вынь да положь, а мне еще идти и идти. По темноте мне этого делать не хотелось, насколько я помнил по предыдущей ночи, в темноте тут и волки не поодиночке, а стаями бегают, и разбойнички на промысел выходят, в общем на фиг надо. Я лучше там, у дриады заночую, а в пятницу, не торопясь, сюда вернусь и отведу душеньку на костлявых.

Я в очередной раз заглянул в карту, сверился с направлением, потом глянул на небо, убедился, что до темноты вроде успеваю, и зашагал по зеленой траве навстречу очередному мозголомному квесту. Почему мозголомному? А что, может быть простой и легковыполнимый? Не верю.

Рощица, в которой явно и обитала очередная бедолага, обреченная на лишения, была опознана мной сразу. Ну во-первых, на нее указывала карта, а во-вторых, других рощ в окрестностях не наблюдалось. Небо уже совсем потемнело, поэтому я прибавил шаг, минут через десять вошел в убежище дриады, состоящее из трех десятков невысоких деревьев, и с ходу заорал:

– Эй, Северная, ты где? От сестер тебе привет, от Огины да Эйлианы. Они велели тебе кланяться. И хорошенькие снова стали – просто глаз не отвесть.

Что-то зашуршало, и откуда-то из-под корней одного из деревьев, из какой-то ямки, высунулась всклокоченная голова и спросила:

– Не врешь?

– Да с чего бы? – развел руками я. – Да и не приучен врать.

– Стало быть, не подвело меня чутье, освободились сестрицы, – довольно просопело существо и вылезло на свет божий целиком.

Была эта дриада не только такой же ободранной и зачуханной, как поначалу и ее сестры, но еще и невероятно чумазой, что не странно для существа, живущего под землей.

– Стало быть, ты герой-победитель? – уточнила дриада.

– Всего Файролла освободитель, – немного раздраженно, но в рифму ответил я. – Конечно, кто же еще. Я же не просто так тебя искал.

– И нашел, – подняла палец вверх дриада.

«Вами выполнено задание «Найти Хильду Северную». Награды за задание: 7500 опыта; корона Белого Принца; свиток классового умения; возможность получения 3-го задания из цепочки «Дети богини».

Бдзынь!

«Вами получен уровень 49! Доступных для распределения баллов: 5».

О как. Приятно, черт побери.

– Найти меня – это полдела, – деловито изрекла замарашка. – Надо еще мне помочь.

– Да ладно? – хлопнул я себя по ляжкам. – Не может быть!

– Точно-точно, – закивала головой Хильда. В разные стороны полетели комочки земли.

– В жизни бы не подумал, – делано удивился я.

Чумазая дриада свела брови, с трудом угадывающиеся на замурзанном личике, уперла кулачки в бока и попыталась грозно посмотреть на меня. Грозно не получилось. Получилось невероятно смешно, и я с трудом удержался от того, чтобы не засмеяться.

– Ну не надо так сопеть, – вытянул я ладони перед собой. – Я уже боюсь. И конечно, я тебе помогу, иначе зачем бы я пришел? Ты только скажи чем?

Дриада посмотрела на меня.

– Мне мою корону вернуть надо.

– Какую корону? – не понял я.

«Вам доступно скрытое задание «Корона Севера». Данное задание является 3-м в цепочке скрытых заданий «Дети богини». Условие – вернуть Хильде Северной ледяную корону, украденную в давние времена слугами Великого Фомора. Дополнительное условие – Великий Фомор должен умереть. Награды за задание: 12 000 опыта; + 50 единиц к уважению народов Севера; + 10 единиц к уважению в каждом бурге Северных земель; сетовый предмет, соответствующий классу героя, – вариативно; элитный предмет, являющийся квестстартером, – вариативно; + 10 % к жизненной энергии или мане – вариативно; + 20 % к возможности того, что животный мир Файролла придет к вам на помощь в минуту опасности. Возможность получения 4-го задания из цепочки «Дети Богини».

Только перечитав все это в третий раз, я понял, в чем засада. Все как всегда. Невозможно из букв «о», «п», «ж» и «а» сложить слово «победа». Как убить Великого Фомора, если он является НПС, а все НПС – под защитой администрации? И если его убиваешь, то квест не засчитывается, а твоей игре – хана. А если его убьет для тебя кто-то другой, то зачем ему это надо? И с чего бы вдруг этому кому-то отдавать тебе корону? Это даже не бег по кругу, это как-то по-другому называется. Зато с офигительной наградой. Вот он, локоть, на, кусай.

Я на автомате протянул дриаде яблоко и присел на бревнышко, лежавшее на краю рощицы. Дриада примостилась рядом, вцепилась во фрукт, захрустела и с набитым ртом принялась рассказывать мне свою историю.

– Я первую тысячу лет еще ничего жила. Голодно, конечно, и невесело, но притерпелась. Все возрождения ждала. А потом ведьма эта, помощница Фомора, у меня корону украла. Запалила мою рощу, а пока я пожар тушила, она ее и умыкнула. А кто я без короны? Никто. Там же вся сила моя, власть над погодой, над растениями и над животными. Фомор корону использовать не может, но пока она у него, я не могу ему помешать, даже после возрождения не смогу. Я обрести силу свою не могу, так что ты ее верни мне, а? Ты меня слушаешь?

Дриада подергала меня за рукав.

– Слушаю, маленькая, слушаю, – грустно откликнулся я.

– Маленькая, – фыркнула Хильда, повертела огрызок яблока, прикидывая, что с ним делать, и в результате сунула его в рот. Видно, совсем оголодала. – Я не помню зарождения мира. Но зато помню мир еще под властью богов, поскольку была создана Месмертой, величайшей из богинь. А было это тысячи лет назад.

– Я, понятное дело, такого не помню, конечно. Я не применительно к возрасту сказал, а применительно к росту. Да какая разница. Вот что мне с твоим заданием делать?

– Иди да убей этого Фомора, – невозмутимо сказала Хильда. – Ты воин, для тебя убивать – обычное дело.

– Не всякого врага легко победить, – возразил ей я. – И совсем уж непонятно, как убить того, кого убивать нельзя?

– Любого врага можно одолеть, – уверенно сказала мне Хильда. – Надо только правильно подобрать клинок. Так говорил бог войны, которому ты поклоняешься. Я была тогда в Чертогах Воина, когда он это произнес, меня Месмерта с собой брала, да и сам Повелитель Дружин мне благоволил. В древние времена он чаще иных мест бывал тут, на Севере. Это была его вотчина.

– Да ты что? – удивился я. – И какой он был?

– Отважный, – задумчиво ответила Хильда. – Бескомпромиссный, иногда безрассудный, прямой. Не любил кривых путей, шел напролом.

– Н-да, как он шею-то не свернул себе и как ему ее другие не свернули? – хмыкнул я.

– Так он же бог, – сморщила нос дриада. – Кто ж ему ее свернет?

– Другие боги, – уверенно посмотрел на нее я. – Я так понимаю, там еще то общество было. Гадючник, одним словом.

– Ты о богах говоришь, пусть и об ушедших, – укоризненно глянула на меня Хильда. – Хотя бы какое-то почтение проявляй. Но – да, там все было непросто. Потому он и бывал чаще всего здесь. Север других богов не слишком интересовал, тут только жадные до крови и битв воины жили, а они богов ставят невысоко, больше доверяют стали и мышцам. Потому и кровь друг другу пускают в основном за золото да власть, а не во славу богов. То ли дело Восток или Юг.

– Везде одно и то же, что тут, что у меня дома, – покачал головой я.

– Ну да, – согласилась дриада. – Так что ты не отчаивайся, подумай об оружии, которым можно сражаться с тем, с кем сражаться нельзя. Еще яблоко есть?

Она с надеждой уставилась на меня.

– Ну как не быть, – вздохнул я и достал ей яблоко.

Она взяла его в лапку, глубоко и счастливо вздохнула и вгрызлась в него, брызгая соком. Ее глаза-плошки сияли детским счастьем.

Я тоже вздохнул. Хоть кому-то хорошо. Мне лично было тоскливо.

На Север упала ночь, как и вчера, темная, но на этот раз еще и беззвездная. Хотя… На горизонте показалась россыпь огоньков, только каких-то странных. Они двигались в мою сторону, причем очень быстро.

– Слушай, а это что? – Я указал дриаде на горизонт.

Глаза Хильды расширились, что меня удивило – куда уж больше, чем есть. Она спешно спрятала недоеденное яблоко где-то в складках рубища и протараторила:

– Дикая охота. Не повезло тебе. Беги. Хотя ничего из этого не выйдет скорее всего. Но вдруг не учуют, вдруг стороной проскачут. Беги, тут они тебя точно найдут. Да беги же!

Она метнулась к своей норе и спешно скрылась в ней.

Я ничего не понял, кроме того, что, похоже, нашел очередную беду на свою филейную часть. Ну почему я выложил оставшийся свиток в гостинице? И что я за баран?

Следуя совету, я побежал, заметив, что огоньки приближаются невероятно быстро. Возникало такое ощущение, что эта Дикая охота перемещается на каком-то суперскоростном транспорте.

Уже очень скоро я услышал за спиной сначала топот, а после девичий голос:

– Вон дичь, вон она. Ату ее!

Топот нарастал, и в какой-то момент я понял, что бежать бессмысленно, все равно догонят, так чего ради себя мучить. Еще я пожалел, что смылся из рощицы, можно было попросить Хильду припрятать мои вещички после смерти, так они были бы целее. Но снявши голову, по волосам не плачут. Особенно обидно, что я даже не посмотрел, что же мне за корона досталась.

Я развернулся навстречу смерти, увидел дюжину всадников и всадниц с молодыми, нечеловечески красивыми лицами, в блестящих доспехах и кольчугах, с копьями в руках. Одна из всадниц вздыбила коня-скелета и замахнулась копьем для удара. Я зажмурился.

Глава 8,

в которой герой получает несколько неожиданных подарков судьбы

– Сигню, стой! – услышал я мужской голос в тот момент, когда копье, по-видимому, уже должно было пронзить мою грудную клетку.

– Должно быть, Рагнар, у тебя есть веские причины остановить меня от убийства этого труса! – Девичий голос дрожал от с трудом сдерживаемых эмоций, и я, пожалуй, не возьмусь сказать, каких именно – жажды убийства или раздражения от того, что ей не дали его совершить.

– Не торопись называть его трусом, – спокойно заметил еще один мужской голос. – Бегство не всегда есть признак трусости.

– Так ты объяснишь мне, почему я должна была остановиться? – не унималась кровожадная девушка.

Я открыл один глаз и попытался осмотреться. Второй я по какой-то причине держал закрытым, по какой – и сам не знаю.

Я стоял в окружении всадников на жутко страхолюдных конях. Ну как конях? Это были лошадиные костяки, покрытые попонами. В глазницах черепов этих созданий горели зелено-желтые яркие огни, эдакие фары, видимо освещавшие охотникам путь. Эти огни я скорее всего и приметил издалека, в такой темноте они были видны будь здоров как. Они и сейчас освещали то место, где мы стояли, заливая его неестественным люминесцентным светом.

Сами всадники были не менее колоритны, чем их животные. Мертвенно-бледные люди, по ухваткам и облачению – воины, с ног до головы запакованные в железо, с той небольшой разницей, что на мужчинах были доспехи, на женщинах же – глухие кольчуги, закрывавшие все туловище.

– На нем печать Отца Ратей, – немного торжественно сообщил всем собравшимся еще один всадник. – Приглядись внимательней, Сигню, неужели ты ее не видишь? И это не просто печать. Он первый из смертных, вновь присягнувших на верность Повелителю Дружин.

– К тому же он первый из возрожденного легиона, – услышал я голос того, кто спас мою жизнь. Это был воин с огромным мечом за спиной и абсолютно седыми волосами, стянутыми в хвост, но при этом с молодым лицом, как и у всех остальных здесь. Он сидел на своем жутком коне прямо передо мной, рядом с, видимо, той самой Сигню, которая так до сих пор и не опустила свое копье. – Пророчества не соврали, мир и впрямь ждут перемены.

Тот, кто меня спас, легко спрыгнул со своего скакуна и подошел ко мне. Я открыл второй глаз, осознав, что, видимо, прямо сейчас меня убивать-таки не станут.

Говоривший встал напротив меня и принялся оценивающе меня разглядывать. Я не могу сказать, что это мне понравилось, но тем не менее я осознавал, что сейчас меня взвешивают, измеряют и запросто могут признать негодным. Последствия подобной оценки могут быть весьма предсказуемыми и в случае моей отбраковки для меня безрадостными. Но есть вариант, что выйдет и наоборот, а это значит, и выгода какая-никакая может обломиться. Выходит, надо пробовать разные модели поведения. Какая-то да выстрелит. Надеюсь.

Я расставил руки в разные стороны и неторопливо повернулся вокруг собственной оси, попутно заметив, что мои догадки оказались верны: всадники стояли вокруг меня, образовав кольцо.

– Может, еще станцевать? – елейным голосом спросил я у все так же бесстрастно смотрящего на меня седого бойца.

– Он неплохо держится, – засмеялся один из воинов.

– Наглец, – буркнула уже знакомым мне голосом белокурая красотка с копьем, носящая, судя по всему, звучное имя Сигню.

– Ну да. Нагловат, – согласилась с ней какая-то дама за моей спиной. – Но зато оценил обстановку и проверил, что у него сзади творится. Стало быть, все-таки не крестьянин, а воин.

– Трина, ты, как всегда, говоришь неумные речи, – заметил еще один из стоящих сзади мужчин. – Стал бы Отец Ратей возлагать свою длань на землепашца? Его всегда интересовали только носящие меч, и только их он почитал достойными внимания. Ну в какой-то степени.

Седой поднял руку, и речи смолкли.

– Кто ты? – спросил он у меня.

– Я Хейген из Тронье, вольный лэрд, – заученно ответил я.

– Лэрд – это титул, принятый на твоей родине? Или это как-то связано с твоим положением среди воинов?

О как. Первый любознательный из тех, кого я встретил, нарисовался? И что мне ему теперь объяснять, что это невысокий дворянский титул в Шотландии? А потом еще и рассказать, где находится сама Шотландия?

– Это дворянский титул, – ответил я, надеясь, что не придется уточнять, не только где находится Шотландия, но и в какой части света расположено Тронье. – Но я третий сын своего отца, поэтому кроме титула у меня есть только меч и кое-какие пожитки. Ну и умение пользоваться этим мечом.

Красотка фыркнула, видимо, ей все еще не давал покоя тот факт, что я ускользнул от ее копья.

– Не заметила я этого, когда ты бежал от меня, как заяц.

– Вовремя отступить – это не значит показать трусость, – возразил я. – Принять бой и умереть может почти любой. Принять бой, выбрав место для битвы и смерти, может смелый. Предусмотрительно отступить, чтобы потом дать бой и выжить, – только умный. Я себя не то чтобы считаю умным, но просто так умирать не желаю.

Всадники в большинстве своем одобрительно покивали головами, красотка с копьем сморщила носик: мол, видали мы таких. Стало быть, верным курсом иду.

Седой неожиданно для меня улыбнулся и представился:

– Я Рагнар, эйнхерий, ближний воин Отца Ратей, твоего и моего повелителя. Перед тобой все, кто остался от некогда большой ближней дружины великого Витара, бога воинов. Шесть эйнхериев и шесть валькирий, последние из тех, кто помнит великие битвы прошлого. И я рад приветствовать того, кто впервые за многие века принял на себя печать нашего отца – а он нам отец, ибо мы его дети. Каждый из нас когда-то был воином или воительницей, лучшими среди своих племен. Каждый из нас после своей смерти в бою сделал выбор между уходом в посмертие или преданной службой богу и возродился вновь для вечной жизни и вечной битвы.

– Так боги-то давным-давно ушли, – пожал плечами я. – А вы чего тут, чего не с ними?

– Ушли, – согласился со мной Рагнар. – Нас с собой взять они не могли, но и от клятвы верности нас никто не освобождал. Мы не можем служить своему богу в других мирах, но вправе ждать его в этом. Многие из нас перестали верить в его возвращение и исчезли из этого мира. Многие – но не все. Мы – ждем, и мы – есть. И вот пришел ты, живое подтверждение того, что мы все эти века надеялись не зря. Скажи, что ведомо тебе о его возвращении, где ты принес ему клятву верности?

Остальные воины и воительницы слезли со своих скакунов, вид которых до сих пор вгонял меня в дрожь, и обступили меня. Одна упрямая Сигню осталась сидеть верхом, всячески показывая, что слушать меня не собирается, и вообще ей на меня плевать. Принципиальная, уважаю!

– Да в общем и рассказывать особо нечего, – пожал плечами я. – Я нашел храм Витара и там принес ему клятву верности, поскольку из всех богов он мне ближе, чем кто-либо другой. Я воин, он к ним благоволит – чего тут думать.

Эйнхерии и валькирии опять одобрительно зашумели.

– Понятно, – кивнул Рагнар. – Что тебе известно о его возвращении в наш мир? Это самое главное.

– Да почти ничего не известно, – ответил я ему.

– Если ты принес клятву верности и если не врут знамения и предсказания, возвращение его уже близко, но для этого ты что-то должен сделать. Что именно? – слегка повысил голос Рагнар.

– Я выполняю некое задание, – взглянул в его глаза я. – Оно не связано с его возвращением. Но после его выполнения многое может измениться. Очень может статься, что и Отец Ратей вернется этот мир. Рассказывать же тебе о сути задания я не стану, это не моя тайна.

– А если я очень попрошу? – Рагнар пристально взглянул мне в глаза.

– То я все равно этого не сделаю. – Я вернул ему такой же взгляд и положил руку на рукоять меча.

– Молодец, – хлопнул меня по плечу Рагнар. – Ты все сделал так, как должно настоящему воину. Скегги-скальд, скажи мне, ведь он не лжет?

– Нет, хевдинг, – ответил кудрявый юноша с открытым лицом. – Ни словом, ни мыслью. Хитрит, всего не говорит, но не врет. И задание у него есть, и тайна есть.

– Скегги всегда видит ложь, таков его талант. Ты можешь натянуть любую личину и говорить сколь угодно убедительно, но он всегда проникнет в глубину твоих мыслей и вытащит истину наружу, – объяснил мне Рагнар. – Стало быть, час настал.

Я увидел, что на лицах воинов появились улыбки, такие, какие бывают на лицах детей, получивших на день рождения или на Новый год давно ожидаемую игрушку. Они толкали друг друга, поднимали руки к небу, и даже суровая Сигню слезла с коня.

– Скажи, Хейген, что ты делал тут? – спросил меня Рагнар. – До самого ближнего из человеческих селений полдня ходьбы, а здесь небезопасно для одиночки, особенно в ночи.

– Дела, – уклончиво ответил я.

– Да он, наверное, у Хильды был, – сообщил громко Скегги. – Тут же больше никого нет.

– Пфе, – сморщила носик Сигню. – Чего еще от него ждать, разве на него нормальная женщина посмотрит! Вот он и выбрал себе под стать. Хильда и в былые времена была не красавица, а сейчас и вовсе как земляной червь выглядит! Видела я ее пару раз недавно.

– На себя посмотри, железяка ходячая! – донесло до нас эхо голос со стороны рощи.

– Что-о-о! – взревела было Сигню, хватаясь за меч на поясе и явно намереваясь наведаться под сень деревьев с целью беседы с Хильдой.

Рагнар пресек ее порыв, опустив ей руку на плечо.

– Ну вот мне и стало кое-что понятно. Значит, ты помогаешь Хильде, а она, насколько я помню, была одной из любимиц супруги нашего повелителя. Не думаю, что ты взвалил на себя легкий груз, воин.

– Правильно не думаете, – вздохнул я. – Причем чем дальше, тем он тяжелее. А плечи-то одни.

– Тяжелая дорога либо закалит воина, либо сломает его, – заметил Рагнар. – По-другому не бывает.

– Бывает. Можно с нее свернуть и пойти другой дорогой, – возразил ему я.

– Можно. Но ты это вряд ли сделаешь.

– К тому же ты не один, – влез в разговор Скегги-скальд. – Я вижу, что на своем пути ты встретил несколько человек, которые тебе помогли и еще помогут. Хотя есть и такие, которые постараются помешать.

– Ты, Скегги, как гадалка, говоришь много, и все ни о чем, – засмеялась валькирия по имени Фрейдис. – Была у нас такая, все погоду предсказывала. Может, говорит, завтра солнышко будет, а может, и дождичек пойдет. Все, мол, в руках богов, а что им в голову придет – то мне неведомо. Иногда даже угадывала.

– Я не гадалка, – произнес Рагнар. – Я скажу прямо: нас ты встретил на свою удачу, поскольку теперь наши дороги связаны воедино. А от твоей удачи напрямую зависит наша судьба, и чтобы она была сильнее, я, Рагнар Олаффсон, даю тебе, Хейгену из Тронье, клятву в том, что приду тебе на помощь тогда и там, когда и где тебе это понадобится. Когда ты призовешь меня, я буду сражаться честно и умру за тебя, если в том будет необходимость.

Рагнар достал небольшой ножичек, сделал надрез на ладони, и несколько капель его крови упали на землю.

Один за другим эйнхерии и валькирии проделывали операцию по надрезанию ладони и выдаче мне клятв. Я стоял, опешивший, и думал о том, что это все, конечно, круто, но как мне их использовать? Это офигенная боевая группа, и все они очень сильно за сотый уровень, но как же мне их за собой таскать? Тем более по городам и весям? Да меня как колдуна сожгут за одних их костяных лошадей. Или камнями побьют. А если их с собой не таскать, то как я их призову в нужный момент?

Последней поклялась Сигню, сбросившая маску злобной пофигистки. Против моих ожиданий, деяния мне никакого не дали, наверное потому, что ситуация была нетипичная, и все остальные игроки, встретившись с этими товарищами, не имели шансов не то что с ними подружиться, но и просто от них убежать.

– Ты можешь нас призвать на помощь в любой момент, – торжественно возвестил Рагнар. – Но имей в виду, что днем наши силы ограничены, и мы не можем сражаться при свете солнца более чем десять минут. Но там, где солнца нет, или ночью, мы будем с тобой до смерти – твоей, нашей или врага. И еще – мы можем помочь тебе только в Северных землях. На Юг, Запад или Восток нам дорога заказана. Ты можешь призвать нас всех или кого-то одного, достаточно назвать имя того, кто тебе нужен…

Ага, можно подумать, я вас всех вот так и запомнил уже.

– А как вас призвать-то? – спросил я Рагнара. – Может, заклинание есть или, к примеру, крикнуть чего надо?

– Не надо кричать, – улыбнулся Рагнар. – Держи.

Он протянул мне небольшой серебряный рог. Я принял его и рассмотрел.

«Рог Дикой охоты. Уникальный предмет, существующий в единственном экземпляре. Позволяет призвать остатки ближней дружины бога войны Витара. Ограничения: вызов может быть осуществлен не более чем один раз в день. Действует только в Северных пределах. Украсть, потерять, сломать – невозможно. После смерти владельца не исчезает из инвентаря».

Уникальный, елки-иголки. Я и не знал, что такие предметы есть.

«Вами открыто деяние «Знаток редкостей». Для его получения вам необходимо собрать еще 4 из 10 существующих в Файролле уникальных предметов. Награды: титул «Коллекционер»; + 2 единицы к интеллекту; + 5 % к возможности получить скрытое или элитное задание. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Н-да. Не думаю, что хоть кто-то выполнит это деяние. Пять уникальных предметов, которые почти наверняка невозможно купить и уж точно нереально получить в одни руки, они же в единичном экземпляре. Но денег рог, наверное, стоит огромнейших. Хотя продавать его – это совсем уж не по уму, по крайней мере сейчас. Двенадцать воинов, которые не за страх, а за совесть будут при необходимости беречь мою шкурку, – это просто подарок небес.

– Я рад, что мы встретились. Думаю, что это было предопределено, – положил мне руку на плечо Рагнар.

– Я тоже в этом вижу немалую удачу. Врагов не бывает мало, а друзей не бывает много, – склонил я голову в ответ.

– Хорошо сказано, – зажмурился Скегги. – Красиво!

Еще один эстет. Мало мне было фон Рихтера…

– Куда ты направлялся, лэрд Хейген? – поинтересовался Рагнар. – Может, мы тебя туда довезем, ведь наши кони не знают усталости и очень быстры.

– В Хексбург хотел попасть, – не стал выкаблучиваться я. – Но вы ведь тоже куда-то направлялись, поохотиться, насколько я помню.

– Никуда этот Король-из-под-Курганов не денется, – флегматично ответил мне Рагнар. – Да и не все же мы тебя повезем. Вон, Скегги отвезет или Сигню.

– Я? – возмущенно ткнула пальцем себе в кольчугу Сигню. – Почему я? Рагнар!

– Эй-эй-эй! – Я замахал руками. – Вы на Короля собрались?

– Ну да, – кивнул Рагнар головой. – До меня донеслись слухи, что он не слишком-то почтительно отзывался как о нас, так и о нашем повелителе. Надо его поучить уму-разуму. Убить насовсем не получится – он бессмертен, но перерождение для него неприятно и мучительно, так что не следует лишать его этой неприятности.

– Возьмите меня с собой! – попросил я.

– Тебе-то это зачем? – удивился Орм, один из эйнхериев.

Я, памятуя о том, что рядом со мной стоит живой детектор лжи, не стал врать.

– Задание у меня, от кузнеца из Хексбурга, могильного железа достать. А там его полно, оно из местных жителей курганов падает. Вы все равно скелетов давить будет, а я железо пособираю. Ну и потом – интересно же. Когда еще смерть Короля-из-под-Курганов увидеть доведется?

Рагнар коротко глянул на Скегги, тот кивнул.

Вот, я же говорил. Никогда не врите без большой нужды – это невыгодно. Уж лучше промолчать или сказать правду.

– Ну поехали с нами, коли есть такая охота, – кивнул Рагнар и показал мне на свою лошадь.

От езды на костяном скакуне у меня осталось два воспоминания – очень быстро и очень неудобно. Плюнув на все условности, я вцепился в бока Рагнара и думал только об одном – как бы не свалиться, поскольку если бы это случилось, то отряд бы на такой скорости не заметил потери бойца. А вот я бы наверняка расшибся насмерть.

Расстояние, которое я прошел от курганов до рощи Хильды за несколько часов, мы покрыли минут за двадцать пять, попутно расшугав все живое в округе. В свете глаз коня я успевал заметить тени, стремительно удаляющиеся с нашего пути. Правильно я рассудил, что тут в темное время суток таскаться не стоит, здесь довольно активная ночная жизнь, не хуже, чем в Москве, да и не менее опасная, я полагаю.

У курганов отряд спешился, воины и воительницы мимоходом пришибли несколько особо шустрых скелетов, приветливо вылезших из-под земли, вложили копья в специальные чехлы у седел, достали мечи, лезвия которых испускали довольно яркий свет, отчего я невольно хмыкнул, подумав: «Ну прямо джедаи какие-то», – и с коней же прихватили разноцветные круглые щиты с непонятными фигульками в центре.

– Гудрун, охраняй нашего друга, чтобы чего плохого с ним не случилось, – скомандовал Рагнар одной из валькирий. Та, высокая и красивая, с толстой, длинной соломенного цвета косой, кивнула и встала рядом со мной.

– Я, это, скелетов оберу? – взглянул я на воительницу. Она снова молча кивнула.

– Поболтать с ней не рассчитывай, – шепнул мне Скегги. – Гудрун молчальница, я от нее двух слов не слышал за все время. Я так думаю, она и вовсе говорить не умеет.

Гудрун хмуро зыркнула на него и отвесила скальду подзатыльник, который, видимо, обозначал неодобрение ею подобных комментариев.

– Ла-а-адно, – мяукнул Скегги и пошел вслед за отрядом, направившимся в расщелину между курганами, попутно множа на ноль попадавшихся скелетов.

Все, что оставалось мне, – это потрошить груды костей, оставшиеся от неупокоенных, радоваться халяве и плакать в душе о тоннах накрывавшегося медным тазом опыта, утекающих на моих глазах. Но как предложить группу НПС, я не знал. Нет, можно было попробовать, но холера его знает, как на это отреагирует суровый северный воин Рагнар. А ну как скажет:

– А, негодяй, чужую славу решил присвоить. А ну, Сигню, шандарахни его таки копьем, да посильнее, сдается мне, что он не тот, за кого себя выдает!

И все. Так что уж ладно, пусть будет, как есть, весь опыт не получишь.

Буквально через несколько минут я порадовался сообщению:

«Вами выполнено задание «Могильное железо». Вами добыто 20 обломков могильного железа. Для получения награды обратитесь к кузнецу в бурге Хексбург».

Ну слава богу. Уже не зря прокатился. Плюс Короля, я так думаю, эти ребята пришибут. Глядишь, я и там неплохо погреюсь, навряд ли Рагнар будет его потрошить на предмет лута.

Вообще смотреть на то, как эти дети ушедших богов орудуют мечами, было просто удовольствие. Я помнил свое восхищение Турком, Эрадором и Ноксом, когда те давили нагов, но они были детьми по сравнению с эйнхериями и валькириями. Казалось, что северные воины не прилагают никаких усилий к тому, чтобы разнести врагов в клочья, но скелеты грудами костей летели во все стороны, и я не заметил, чтобы был задет хоть кто-то из нашего отряда. Мечи сверкали, как молнии, в их отблесках были видны разлетающиеся черепа, что добавляло картине некой инфернальности.

В какой-то момент на нас с Гудрун откуда-то из темноты бросились четыре скелета, так я даже и мечом махнуть не успел. Она четырьмя ударами, смазавшимися в одно движение, раскидала костлявых в разные стороны.

Путь, который неплохо сработавшийся рейд прошел бы, наверное, минут за двадцать, мы просто пробежали за пять. Подойдя к середине расщелины, Рагнар закричал:

– Эй, самозваный Король. Иди сюда. Проверим, так ли ты силен, как об этом все говорят. К тебе обращаюсь я, Рагнар Олаффсон, я думаю, ты слышал мое имя.

– А, верный пес давно забытого бога, – послышался скрипучий голос, и у подножия одного из курганов зажглись два красных огонька. Раздались шаркающие шаги, и в пятно света, испускаемого мечами, вошел здоровенный скелет с короной на голове, в черных замызганных доспехах и с двуручным мечом в руках… Или даже клешнях. Видок у него был жутковатый, и, что интересно, на кирасе у него явно угадывался рисунок – башня, в которую попала зигзагообразная молния, и все это на фоне цифры «два». Забавно.

– Ну чего хотел? – ворчливо спросил Король-из-под-Кургана – а кто бы это еще мог быть?

– Мне странно, что ты задаешь этот вопрос, – поднял брови Рагнар. – Ты говоришь скверные слова обо мне и моих людях, что уже обрекает тебя на смерть, да еще и треплешь имя моего повелителя. Этого достаточно для того, чтобы я пришел за твоей головой.

– Не думаю, что моя голова тебе достанется, – скрипуче рассмеялся Король. – Я бессмертен, и ты это знаешь. Твое оружие может поразить мою оболочку, это правда, но оно не в силах повредить моей сущности. Все, что ты сможешь сделать (это если сможешь), – отправить меня в небытие на краткое время, которое мне покажется мигом, пусть и мучительным, а потом я снова займу свой трон.

– Ну что ж, если понадобится, я стану приезжать к тебе почаще, – улыбнулся Рагнар. – Не будем терять время, ночь не бесконечна.

– Как пожелаешь, старый дурак. Что же до твоего повелителя – я тоже в курсе предзнаменований. – Король гадко ощерился костяным ртом. – Вернется не только твой повелитель, но и мой. И вот тут-то и начнется самое интересное. Эй, смертный, ты же видел его мощь, пусть и самую каплю?

Король-из-под-Кургана уставился на меня. По телу пробежала дрожь от этого взгляда, но я правда так и не понял, о какой мощи этот неприятный тип говорит.

– Ну до чего же вы, неупокоенные, любите нести всякую чушь, – вздохнул Рагнар и взмахнул мечом, пытаясь достать Короля.

– В круг, – раздался крик Сигню. Я не успел опомниться, как оказался в кольце моих соратников, отбивавшихся от толп скелетов, сыплющихся десятками с обоих курганов.

Возникло сразу две драки: одна – Короля и Рагнара, в которую не лез никто, и вторая – наша, в которой мы отбивались от орд неупокоенных.

Хотя «отбивались» – слово неверное, мои новые друзья особо не напрягались, перемалывая в труху одну волну скелетов за другой. Я же вообще стоял в кольце, с опущенным мечом и мечтал о том, чтобы потом обобрать хотя бы процентов десять тел и непременно Короля.

– Мы еще встретимся, – услышал я скрипучий голос красноглазого скелета в короне, а после ответ Рагнара:

– Обязательно встретимся.

Вслед за этим раздался лязг меча о кирасу, и сверкнула красная молния, видимо, ознаменовавшая кончину Короля-из-под-Кургана. С его смертью испарились, как будто их и не было, все скелеты, окружавшие нас.

– Вот и все, – буднично сказал Рагнар.

Впечатляет – завалить такую тварюгу и не испытать никаких эмоций. Ох уж эти НПС, все у них так просто. Так просто… Просто… Просто взял и завалил именного монстра. Хм. Забавно. Стих. Ну ладно, это потом.

– Рагнар, – подошел я к седому воину, который уже собрался дать народу отмашку типа: «Встаем и уходим». – Я вещички покойничка приберу, ты не против?

– Бери, коли хочешь, – безразлично ответил Рагнар. – Мне они без надобности.

Я обшарил труп Короля.

«Вами получено: 2700 золотых; кираса Мольтона; браслет Ульфриды; 12 кусков могильного железа; 5 зубцов ржавой короны Короля-из-под-Кургана».

Кираса Мольтона. Мать моя, это кого же мы завалили? Это же сетовый предмет, я помню, мне из этого набора перчатки уже перепали. Стало быть, он не просто местный босс был? Или это потому, что его не игрок завалил? Надо форум читать.

– Хейген, ты идешь? – поторопил меня Рагнар.

– А то! – ответил я бодро и побежал за ним. Следом за мной шла молчаливая Гудрун.

Где-то в километре от бурга Рагнар остановил скакуна и ссадил меня на землю.

– Скажи, что это костлявый болтун имел в виду? Я говорю про его повелителя. – Рагнар посмотрел на меня очень строго.

– Я не знаю, – пожал я плечами. – Правда не знаю, сам удивлен. Скегги, подтверди.

– Он не врет, – кивнул Скегги. – Действительно не знает. Ну или не в состоянии пока связать какие-то события воедино.

Рагнар спрыгнул с коня и протянул мне руку:

– Я думаю, у нас впереди еще много битв, лэрд Хейген, и полагаю, мы не опорочим наши имена.

Мы пожали друг другу руки, и вскоре Дикая охота скрылась в ночной тьме.

– Могли бы и до стен проводить, у меня добра с собой на многие тыщи, – проворчал я и направился к бургу.

Слава богу, добрел я без происшествий и вошел в гостиницу живой и здоровый.

Местный комендант опять дрых. Я стукнул кулаком по конторке, но он продолжал сопеть.

– Эй, мужик, счастье свое проспишь, – гаркнул я.

Тот открыл глаза, поднялся, секунд тридцать таращился на меня и после промычал:

– А, постоялец. Давайте деньги, у вас просрочка, номер-то не оплачен.

Вот тут я взорвался. Я был уверен, что он и в прошлый раз меня напарил, у меня там математика явно не сходилась. Но человек я неконфликтный, а сумма небольшая, так что решил – черт с ним. Но вот чтоб так, каждый раз, разводить на деньги…

Я мелкими шажками обошел конторку и саданул со всей дури наглому Хольму под дых, когда же тот согнулся, прихватил его за волосы, задрал ему голову так, чтобы он меня видел, и тихонько сказал:

– Ты что же думаешь, деревенщина, что меня как корову доить можно? Я сейчас тебе глотку перережу и за ограду тело перекину, и никто никогда ничего никому не докажет. Да и докапываться до правды, думаю, никто не будет особо – больно ты гниловат для того, чтобы из-за тебя кто-нибудь шум поднимал.

Само собой, я понимал, что прирезать его не получится, но попугать-то его никто мне не запрещал. Эх, жаль, что его убить нельзя, я бы убил…

– Я все понял, я все понял, – забормотал Хольм, явно проникшись. – Я и вчерашнее верну! Полностью верну!

– На счет мой положи, – сказал я ему. – И смотри у меня!

– Смотрю, смотрю, – закивал Хольм и подал мне ключ.

«Вы проявили уверенность и прямоту в отстаивании своих интересов, что очень почитается на Севере, и получаете + 2 единицы к уважению общины Хексбурга; + 0,5 единицы к уважению народов Севера».

О как. Еще один сюрприз. День-то задался. Ладно, пора на выход, потом все полученное добро рассмотрю, на свежую голову.

Я зашел в номер и нажал «логаут».

Глава 9,

в которой герой утверждает для себя план действий

В действиях моих подчиненных явно прослеживается некая осмысленность. В целом это и неудивительно – они работают над «Вестником Файролла» уже больше месяца, изо дня в день, благодаря этому появилась некая устойчивость в распорядке дня, возникло ощущение определенной рутины, что тоже способствует акклиматизации в новом деле, опять же, худо-бедно перезнакомились с народом из редакции «Столичного вестника», и те надавали им полезных профессиональных советов во всех областях производства газеты – от того, как лучше подать текст, до того, почему не следует спать с корректоршой Ленкой.

Войдя в наше крыло во вторник утром, я был приятно удивлен тем, что совсем еще недавно хаотично-броуновское движение этих трех особей приобрело определенную осмысленность и завершенность.

Надо отметить, что общение с моими бывшими коллегами вообще сказалось на их поведении. Из их речи пропали вбитые им в голову в вузе верные названия предметов и процессов, их, слава богу, заменил привычный для меня сленг, костюмчики сменились джинсами и майками, от Юшкова исходил запах перегара – легкий, но устойчивый, видать, он сдружился с кем-то из спортивной редакции. В общем, вчерашние краснодипломники потихоньку становились нормальными людьми, без этих их пафосных замашек. И правильно. У нас тут не гламурный журнал, у нас тут многотиражка.

Основной темой номера в этот раз мы решили запустить Равенхольм. Осветить, так сказать, этот материк со всех сторон, рассказать о его наиболее интересных местах, о кланах, которые там набирают силу и готовятся дать отпор интервентам с Раттермарка, если таковые все-таки до них доберутся, о монстрах, которые не водятся в Старом Свете, но присутствуют в Новом. Это должно было подстегнуть не только бывалых игроков в стремлении достичь-таки Новой Земли, но и стимулировать вновь пришедших в игру геймеров выбирать в качестве места появления на свет именно новый материк.

Кое-какие материалы по этой теме уже были готовы, в том числе и интервью с лидером клана «Терра инкогнита» Гарри Глазом. Резкий мужик, пришел на Равенхольм одним из первых, перед этим то ли продав, то ли потерев предыдущего персонажа, между прочим, очень прилично раскачанного физовика в Раттермарке, и основал первый на новом материке клан. Переселенцы с ним намучаются, точно вам говорю.

Помимо этого имелось много других материалов о Новой Земле, по этой причине мы даже сняли часть привычных рубрик, а в заголовок газеты вынесли дополнение «Специальный выпуск, посвященный материку Равенхольм». Все остальное перенесли на следующий номер, ну, кроме объявлений, пары небольших рубрик и хроники событий. Случилось это все спонтанно, но в такой спонтанности есть своя прелесть.

– О, шеф, – услышал я через некоторое время голос Юшкова, которого отправил рассортировать не пригодившиеся пока материалы. – Прикольно. Тут игрок – ну прямо вылитый вы.

– Чего? – не понял я. – Ты о чем?

– Да вот, – подошел ко мне Нос. – Сами смотрите.

Я посмотрел. И впрямь, вылитый я. Еще бы не я, коли это я и есть. Это был не снимок, а скриншот финального момента убийства Жвалобоя с записи, сделанной кем-то из игроков. На нем было все как надо – тварь с отрубленными конечностями и руководство клана на холме. Ну и я, чуть поодаль, но вполне узнаваемый в деталях. Ну и видок у меня – глаза вытаращены, броня разносортная…

– Не, ну согласитесь! – гомонил тем временем Юшков. Не журналист, а фоторепортер. Зоркий глаз, чтоб его. Того и гляди, меня спалит. Ни к чему тут никому знать, как меня в игре зовут. Не секрет, конечно, но…

К нам подтянулись остальные и тоже стали рассматривать скрин.

– Ну да, как есть наш патрон. Может, это и впрямь вы? Вы ведь тоже вроде поигрываете? – заржал Самошников.

Я тоже хмыкнул, показывая, что оценил шутку. Мол, да, я. Легендарного паучка гоняю…

– Я слышал, что в параллельных реальностях у нас есть двойники, – замогильным голосом сказал Геннадий. – Может, и в играх есть? И это игрок, с которым у нашего шефа имеется астральная связь?

– Ген, – оборвал его я. – Ты давай с этими таблеточками завязывай. И с синенькими, и с зелененькими… Добром не кончится.

Вика же посмотрела на все это, отдельно задержалась глазами на Жвалобое, немного сморщив лобик, а потом спросила:

– А это кто такой страшный? Прямо Морра какая-то!

– Какая Морра? Это Жвалобой, – снисходительно объяснил ей Самошников. – Один из элитных монстров. А еще писать про них собралась!

– А кто такая Морра? Я про такую не слышал, – заинтересовался Юшков.

– Да есть такая, – улыбнулась Вика, глядя на меня. – Враг Тофсл и Вифсл.

– И это мне еще про таблетки говорят! – закатил глаза Самошников.

Слава богу, на этой ноте разговор о моем двойнике сошел на нет, а я сделал для себя соответствующий вывод: надо в следующий раз зарываться в толпу, не светить своей рожей. Вреда особого от этого, конечно, нет, но и перспектива стать публичной персоной меня совершенно не грела. Мое дело тихое – пройти между всеми линейными кораблями в виде кланов, выполнить квесты, не привлекая к себе внимания, и тихонечко свалить из Файролла на веки вечные. Ну или заходить туда время от времени, ностальгически приговаривая:

– Не тот стал Файролл, не тот. Вот помню, в наше время…

А Вика хитрюга… Добралась до Туве Янсон. Вот ведь шкатулочка с секретом.

И вообще, наша команда (Нет, не люблю это дурацкое слово, применительно к работе. «Кто мы? Мы команда!». И в ладоши – плям-плям-плям), поэтому правильно написать вот так:

И вообще, наша компания потихоньку начала притираться друг к другу. Парни поняли, что я не такой уж зверь, равно как и осознали, что сами были во многом неправы в первый день. Первый номер еженедельника нас более-менее сблизил. Затем была пьянка, как ни крути, среди родных осин являющаяся самым лучшим средством знакомства, потом ребята втянулись в работу, и сейчас можно смело говорить о том, что даже при имеющихся еще шероховатостях толк из них выйдет.

Два дня перед выходом нового номера пролетели как всегда – экспрессом. Хотя в среду кроме отдельных мелких рабочих моментов я сам особо ничего и не делал. Как и полагается хорошему руководителю, я наладил процесс, и он шел сам по себе, а я вносил только некоторые корректирующие правки и время от времени надувал щеки. Ну а «Слово от главного редактора» я еще во вторник написал, вечером, благо Вика отправилась домой, к сестре.

В среду я в основном размышлял и изучал. Точнее, сначала изучал, а вот сейчас, вечером размышлял. Буквально десять минут назад я завершил чтение всей найденной информации, связанной с получением репутации на Севере. Почему репутации? Потому что перед этим я ознакомился с тем, что творится и около замка Великого Фомора, и в нем самом. Офигеть, чего там творится, вот что я вам скажу.

Но обо всем по порядку. Мыслишка, мелькнувшая у меня в голове в тот момент, когда я обирал труп Короля-из-под-Кургана о том, что НПС запросто могут убить кого угодно, со временем соединилась со словами дриады Хильды о выборе верного оружия. Чумазая любительница яблок была совершенно права. Да, все дело в выборе оружия, и совершенно не важно, кто это оружие держит, важно то, что оно служит моим целям. Чем плох клинок в руке у НПС? Он убивает так же просто и эффективно, как и мой, а то и попроще и поэффективней, но штрафных-то санкций у непися нет. Про то, кто именно должен прибить Великого Фомора, в квесте ни слова, и, стало быть, кто его убьет – я или кто-то другой, – это не важно. Вот и выходит, что мне делов-то всего-ничего – добраться до Ледяной стены, заглянуть на огонек к Фомору и сказать «фас» моим славным новым друзьям. И все.

Так я думал до того момента, пока не прочел посты тех, кто уже был у Ледяной стены. Оказывается, те счастливцы, которых Фомор после небольшого разговора вышиб из своих чертогов, попали туда не столько по удачному стечению обстоятельств, сколько по желанию самого хозяина дома. Фомору просто надоели постоянно отирающиеся у его замка игроки, и он дал команду своим гвардейцам поймать кого-нибудь из них. Ну а дальше вы знаете. Всех остальных, невзирая на уровень, и до, и после той беседы отправляли на перерождение еще на дальних подступах, что совершенно неудивительно.

Великий Фомор, судя по всему, крайне ценил свою жизнь, поскольку помимо постоянной охраны в его чертогах – личной гвардии, созданной им же изо льда, числом ровно в сто клинков, вблизи замка квартировала еще пара тысяч теплокровных, привлеченных им на службу и являющих собой пеструю смесь всех народностей Файролла, да в придачу к ним имелся еще пяток курсирующих в прибрежных водах кораблей с полностью укомплектованными экипажами, всегда готовыми к бою и на море, и на суше. Были еще и кордоны на дальних подходах, призванные своевременно останавливать и уничтожать тех, кто идет к Ледяной стене. Ну или как минимум подать знак регулярным войскам, чтобы готовили комитет по встрече.

Так что взламывать такую эшелонированную оборону со столь небольшим числом пусть даже очень крутых бойцов – это даже не безумие, это бред. Их просто завалят телами, ну и меня с ними.

Когда я впитал эту информацию, то было маленько приуныл, рассудив, что задача честным, нечитерским путем все-таки нерешаемая. Нет, я понимал, что невыполнимых квестов в играх не бывает, ну если, конечно, администрация изначально не ставит подобную задачу. Здесь такого быть не могло, квест был предназначен для исполнения, значит, некий вариант должен быть. Но он мог быть и абсурдным, вроде как – прокачайся до уровня «Мегасилач», пойди и всех убей. Мне такой вариант совершенно не подходил, хотя бы даже по затратности времени.

И вот тогда я подумал о том, что вся эта возня с репутациями скорее всего не просто так. Ну рассудите сами – три полноценных огромных локации (я на всякий случай Юг проверил – ничего там такого нет) живут себе без репутации преспокойно и в ус не дуют. И где-то там, за морями-океанами, целый материк тоже живет – не тужит без нее, родимой. А вот на Севере без репутации шагу не ступишь, пока ее не заработаешь, ты никто. С чего бы такой дисбаланс?

«И вот что еще интересно, – подумал я. – Может ли человек, обладающий абсолютной репутацией, влиять на народные массы, заставляя их выполнять необходимые для него действия? А проще говоря, собрать достаточно большое количество бойцов, с которыми можно будет штурмовать Ледяную стену и прибить Великого Фомора?» И вот тогда-то я и стал читать все, что смог найти про Север и репутацию. И про то, что она дает, и про то, как ее получить.

Надо отметить, что Мюрат все рассказал мне абсолютно верно, но одну мелочь он упустил. Совсем небольшой пустячок забыл упомянуть. Если прокачать репутацию с кенигом до максимума, то процесс прокачки репутации в бургах упростится, причем значительно. Тебе сразу упадет некий бонус, довольно солидный, и за выполненные поручения будут отсыпать куда как больше плюшек все в тех же единицах.

Более того, кениг мог своей волей решить тот или иной вопрос в нужном игроку бурге. В моем случае он мог, например, объявить сбор народного ополчения под девизом «Айда бить ледяного супостата». Хотя полностью раскачанная репутация все равно не помешала бы, поскольку именно от нее зависело, насколько активными будут ополченцы и насколько сильны они будут в своем желании победить врага.

Жаль только, что получение репутации у кенига было делом не простым, причем очень. Были игроки, которые прокачивали ее до максимального значения, но сколько времени они на это тратили, мама моя… Следовало учитывать, что к кенигу на прием для принятия какого-либо из стартовых заданий надо было еще как-то попасть, а без начальной репутации это сделать было бы не просто трудновато, а почти невозможно. При этом репутация у кенига начинала капать только после выполнения стартового задания. Хотя в некоторых постах мелькало что-то об альтернативном пути прокачки и каких-то нестандартных заданиях, но сообщения эти были довольно старые, а написано все было крайне коряво. Хотя и среди них мне все-таки попалось некое рациональное зерно. В них упоминался орден Плачущей Богини, с которым я был в большой дружбе еще с Запада. Надо будет навестить столичную миссию, может, чего полезное узнаю.

Пока это был хоть и очень замороченный, но единственный путь, которым я мог идти, чтобы попытаться выполнить задание дриады. Других вариантов для себя я попросту не видел. При этом нельзя сказать, что меня чрезмерно напрягала та куча условностей, которая была связана с этим решением, в конце концов, в афере с тем же Жвалобоем «если» было куда как больше. А здесь у меня и ясность кое-какая имеется, и козырь в виде Дикой охоты в рукаве припасен. Хотя конечно, пока туманны поводы, по которым кениг должен окрыситься на Великого Фомора до такой степени, чтобы пойти его воевать, но повод – это дело такое, наживное. Сегодня его нет, а завтра появится. Да и пособить в этом судьбе завсегда можно… Эх, рано об этом думать, сначала репутацию надо заработать.

Стало быть, завтра сдаю квест кузнецу и выдвигаюсь в сторону Хольмстага. Жаль, что Дикая охота днем только десять минут активна, они бы на своих скакунах меня до столицы за час довезли. А ночью я спать люблю, и так после последних бдений уже шарики за ролики заходят.

Сформировав в голове какой-никакой план, я повеселел и дружелюбно поинтересовался у подчиненных:

– Ну чего там у нас?

– Да в принципе все, – ответила мне Вика. – Подписывайте номер, и в тираж его.

На работе она принципиально была со мной на «вы». У Вики были правильные понятия о субординации в частности, и о жизни в целом.

Я подписал номер и помахал ребятам:

– Все, опричники, по домам. Дальше интересного не будет. И я пойду потихоньку.

– А чего пойду? – поинтересовался Юшков. – Чего не поеду?

– Ну да, поеду, – поправился я. – Никак не привыкну, что машинка снова есть.

– Зря вам такую подарили, – философски отметил Стройников. – Как бы не умыкнули.

– Тьфу-тьфу, – сплюнул я. – Типун тебе на язык.

– Да хоть типун, хоть нет, – не унимался Стройников. – У папахена друг был, ну как был – и есть, конечно, так он из Америки себе за огромные деньги машину выписал, «Бьюик» какого-то лохматого года, чуть ли не довоенный, коллекционный. Ну как в гангстерских фильмах.

– И чего? – с интересом спросил Самошников, который прислушивался к нашему разговору.

– Да ничего хорошего. Угнали его через пару недель. Вроде и гараж весь под сигналками, и в машину спутниковый маяк вставили, и чего там только еще не было – а угнали.

– Что б тебе! – искренне пожелал я Геннадию, но в душе был с ним согласен. Я видел взгляды, которые кидают на мой автомобиль отдельные носатые граждане со свежей утренней щетиной, и понимал, что рано или поздно заказ на эту машину кому-нибудь да поступит. Вот только не знал, как этому воспрепятствовать, и уповал на репутацию «Радеона». Авось угонщик пробьет, откуда у моей машины колеса торчат, и не рискнет связываться. Я уже молчу о том, как забавно моя «Импала» смотрится на общей парковке, хоть и платной…

В машине Вика молчала, она вообще со вчерашнего дня была какая-то неразговорчивая. Это надо было как-то переламывать, а поскольку нет ничего лучше, чем прямой вопрос, я не стал слишком мудрить.

– Что случилось, о моя юная сожительница? Чем ты недовольна?

– Да ничего не случилось, – насупившись, ответила Вика. – Просто устала.

– О боги! – патетически завел я глаза. – И ты туда же! Как за двадцать лет половой жизни мне надоела эта фраза, ты себе даже не представляешь.

– Ого. Двадцать лет? Припозднился, – покачала головой Вика.

– Не-а, другие времена были, – просветил ее я. – Но это не важно. Что тебя тяготит, солнышко?

– Да правда ничего. Ну почти ничего. – Вика явно что-то скрывала.

– Вик, я всю эту чушь не люблю, поэтому давай договоримся так. Если есть что-то, что стоит между нами, – лучше говори сразу. Если это физиология – то лучше тоже уточнить, чтобы я мозг не морщил. Если совсем личное – так и скажи, что касается только тебя. Поверь, от недоговорок один геморрой, я точно знаю. Сегодня ты или я промолчали, друг другу правды не сказали, а завтра нас уже другие просветят, только хуже будет. Мир, он не без добрых людей.

Вика засмеялась.

– Да чушь какая-то, сестра напрягла. Мы с ней вчера болтали вечером, она в свою игру даже не пошла, вообще как-то разговорились, давно такого не было, я удивилась даже. Она про работу мою расспрашивала, потом о тебе – какой ты, что любишь, как выглядишь.

– И чего?

– Ну я тебя описала, подробно так. А она почему-то очень заволновалась, сказала, что ты крайне похож на ее знакомого. Вот я и думаю, у тебя с моей сестрой ничего не было? По возрасту вы друг другу подходите.

– Она сколько уже учительницей работает? – спросил я у Вики.

– Давно, как институт закончила. Лет восемь.

– Тогда точно не было. У меня вообще никогда учительниц не было. Даже среди случайных связей.

– И все-таки посмотри на фотку. – Вика достала телефон, поколдовала над ним и показала мне фото весьма симпатичной дамы средних лет, с волосами, стянутыми в хвост, и крайне волевым выражением лица. Кстати, да, возникало ощущение, что я ее видел, но какое-то очень размытое. И про это точно не стоит говорить, тем более они сестры, и очень может быть, что в ней я всего лишь узнаю черты Вики.

– Нет, солнышко, никогда не видел.

Все это время Вика пристально смотрела на меня, я это чувствовал. И она мне поверила, поскольку я физически ощутил, как ее отпустило нервное напряжение.

– В следующий раз не забивай себе голову всякой ерундой. И мне тоже, особенно когда я за рулем, – наставительно произнес я.

Вика кивнула и шутливо нахмурилась:

– Это моя сестра ерунда? Вот я тебе!

Проблема разрешилась, но мне стало почему-то дискомфортно. С чего это ее сестра так разволновалась? Я точно ее не встречал, с памятью у меня все нормально. Значит, мы знакомы не в этом мире, а в том? Забавно будет, если это именно так.

– А ты ник мой ей не называла? – между делом спросил я у Вики.

– Нет, – твердо ответила Вика. – Она несколько раз спрашивала, не знаю ли я его, а я сказала, что не знаю.

– Ты же знаешь, – хмыкнул я.

– Я знаю, а ей ни к чему, – поджала губки Вика. – Перебьется.

Женщины… Вас не понять и не спрогнозировать…

Утром я держал в руках четвертый выпуск и был им очень доволен. Карту Равенхольма мы размещать в нем не стали, приберегли на потом, но и без нее он был на диво хорош.

От разглядывания меня отвлек телефонный звонок. Это был Зимин.

– Доброе утро, Киф. Как твое здоровье?

– Доброе утро. Замечательно, даже более чем. – Я удивился. К чему бы это он?

– И очень хорошо, что тот инцидент прошел для тебя бесследно, – корректно уточнил Зимин.

Я понял, о чем он говорит, и решил перевести тему в более нейтральную плоскость.

– Как вам новый выпуск? – горделиво поинтересовался я.

– Вот. Именно по этому поводу я и звоню. Ты выбрал довольно странную тему для номера, тем более не согласовал ее со мной, – немного раздраженно ответил мне Зимин.

Вот так. Хозяин недоволен излишней инициативой. Поздравляю вас, Харитон Юрьевич, обкакамшись. Не рассчитали малость, отведут вас сейчас на конюшню и выпишут плетей. Если только вы не выкрутитесь. Как там говорил один мой коллега…

– Максим Андрасович, это хрестоматийный медийный ход – сделать выпуск издания на абсолютно неожиданную тему, которую никто не может даже спрогнозировать. Такие вещи обычно производят эффект внезапности, что привлекает новых читателей, подписчиков и, самое главное, новых игроков.

– Н-да? Ну ты медийщик, тебе виднее… Тем более, о чем-то таком я слышал. – Голос ощутимо помягчел. – Да и Кит мне то же самое говорил. Но все равно, в таких случаях не ленись звонить, это вопрос принципиальный. А вообще ты молодец, нестандартно мыслишь, вон опять выкрутился…

– Ну прям уж и выкрутился… – смущенно пококетничал я. Понять бы, в чем выкрутился – с газетой или в игре? Ну его, не буду спрашивать.

– Как машина? – ни с того ни с сего поинтересовался Зимин.

– Ездит.

– Ну хорошо. Ты бы забежал как-нибудь к нам с Никитой в офис. Посидели бы, по рюмочке выпили, как между людьми водится.

– Буду, Максим Андрасович, на следующей неделе – как штык.

– Ну хорошо. Отбой.

Вот ведь человек. Позвонил, напугал… Как же с руководством все-таки тяжело…

Придя к такому выводу, я решил облегчить жизнь своим подчиненным и смылся домой, где незамедлительно залез в капсулу.

Во-первых, поджимало время. Сколько я угрохаю на Север – кто его знает, а там ведь еще и Юг, с которым вообще ничего не понятно, вплоть до того, как туда добираться. И бракосочетание с вилисой уже не за горами – один месяц из шести миновал. Да еще и с гаком.

Во-вторых, мне было любопытно – это чего же такого я надобывал?

Засунув руку в сумку, я вытащил первую вещь. Это был браслет Ульфриды, выпавший из Короля-из-под-Курганов. Прочитав описание, я даже присвистнул.

Из четвертого номера газеты «Вестник Файролла».

«От главного редактора». «…новые земли, новые квесты, новые трудности и новые открытия. И не важно, как вы попадете на эту обетованную землю – во время регистрации, быстро и просто, или же преодолев многие трудности, моря и океаны, шторма и штили. Главное, помните – эта земля ждет вас!»

Из интервью с Гарри Глазом, лидером клана «Терра инкогнита». «И пусть они все, эти ветераны Раттермарка, не думают, что тут им будет очень просто. Типа, они пришли, и мы сразу должны под коряги в лесах прятаться. Это наша земля, мы здесь были первые, и дальше тоже мы первые будем. Хотят тут играть – пусть учатся прогибаться. А если не захотят учиться – так мы научим».

Из рубрики «За передовую магию». «Невероятным фурором закончилось испытание свитка с новым в пределах Файролла умением для магов «Звездопад», добытым в одном из подземелий Раттермарка. Умение рассчитано на магов огня выше сто тридцатого уровня и представляет собой удар огнем с довольно большой высоты. Зона поражения составляет более километра в диаметре, затраты маны – более пяти тысяч единиц, что довольно много. Рощица, на которую был направлен удар заклинания, была полностью уничтожена».

Выдержки из рубрики «Хроники Файролла. Новостная лента». «Был расформирован клан «Сила смелых». Причина расформирования – конфликт отцов-основателей. Противоречия оказались столь сильны, что было принято решение закончить долгую и славную историю одного из старейших кланов Раттермарка. Предполагаем, что в ближайшее время в игре появятся два или даже три новых клана».

«Клан «Глаза зверя» повторно отправился в пещеру Оук, в рейд все на того же эпического монстра Клаторнаха. В пещеру опять вошел весь клан, из пещеры снова не вышел никто. Упорство, достойное уважения».

«Клан «Гончие Смерти» сообщает о большом празднике, который запланирован на следующую неделю, в честь сразу нескольких событий, которые будут названы непосредственно на торжестве. В настоящее время уже разосланы приглашения лидерам всех дружественных кланов. В программе вечера – фаер-шоу магов, смотр петов, армрестлинг, танцы, конкурсы, иные забавы».

«Клан «Дикие сердца» объявляет набор в свои ряды. Приглашаются все игроки уровня двадцать и выше, независимо от класса и умений. И помните все – древнее золото редко блестит».

«Читайте в следующем номере. Новая рубрика «Легенды Файролла». Игроки, которых знают, перед которыми преклоняются, которым подражают».

Глава 10,

в которой герой делает рокировку

«Браслет Ульфриды. Украшение, принадлежавшее любимой дочери кенига Харальда Кудрявого. Квестовый предмет. В случае если у вас нет квеста, к которому относится данный предмет, вы можете принять его прямо сейчас. Принять?»

Кхгм! Квестстартер. И, стало быть, выходит, что Рагнар завалил квестовую нечисть? Вот будет прикольно, если в квесте сейчас будет указано, что надо было не только отобрать у товарища данный браслет, но еще и грохнуть его самого, причем собственноручно. И все по новой… Впрочем, квест принимать надо, тут без вариантов. Халява, сэр. И везение. Вот только везет мне в последнее время как-то сильно, как бы не пришлось за это потом расплачиваться…

«Вам предложено принять задание «Любимое украшение». Данное задание является 5-м в цепочке квестов «Пропавшая дочь». Условие – отобрать любимое украшение дочери кенига у Короля-из-под-Курганов и доставить его кенигу Харальду Кудрявому. Награды: 1000 опыта; 1500 золотых; редкий предмет из казны кенига, соответствующий классу игрока; + 5 единиц к уважению народов Севера. Предупреждение – это задание одному будет выполнить невозможно. Для его выполнения возьмите с собой от 18 до 24 друзей. Рекомендуется создание рейда. Предупреждение – уведомляем вас, что ваш уровень недостаточен для комфортного прохождения данного квеста. В данный момент вы не сможете доложить квестодателю о выполнении данного квеста, поскольку вами не выполнено 4 предыдущих задания из цепочки».

Ух ты, как много текста. Однако. Это куда ж я вляпался-то опять?

«Дополнительная информация – основной фигурант данного квеста является редким именным монстром с уникальными способностями, причинившим немало вреда жителям Севера, по этой причине рекомендуем поискать квестовые задания с упоминанием его имени у других НПС. Дополнительная информация – данный квест является частью цепочки квестов «Пропавшая дочь». Вы можете принять стартовое задание, но предупреждаем вас, что ваш уровень и репутация недостаточны для комфортного прохождения всей цепочки. Для получения дополнительной информации по цепочке квестов «Пропавшая дочь» необходимо обратиться к квестстартеру (кенигу Харальду Кудрявому). Принять стартовое задание?»

Ладно, беру квесты, пусть будут. И стартовый, и с украшением. Хоть разговор с этим кенигом есть с чего начать…

«Вам предложено принять задание «Горе отца». Данное задание является стартовым в цепочке квестов «Пропавшая дочь». Условие – выслушать рассказ кенига Севера Харальда Кудрявого о пропаже дочери. Награды: 500 опыта; + 1 к уважению народов Севера. Получение следующего квеста в цепочке. Предупреждение – ваша репутация недостаточна для общения с кенигом. Рекомендуемые действия – приложить все усилия для увеличения репутации или найти альтернативный путь к подножию престола кенига. Принять?»

Не станет, стало быть, папаша со мной общаться покуда. Беда. А я-то ему цацку дочкину отдать собирался. Ладно, уже то неплохо, что есть некий официально подтвержденный альтернативный путь, поскольку прямой меня не устраивает своей длиной. Вот только найти бы его.

А вообще интересно выходит. Я выполнил квест, до которого еще не дошел, но не могу его сдать, потому что не выполнил предыдущие, а выполнить я их не могу, поскольку пока рылом не вышел. Какая-то вывихнутая логика. С другой стороны, ждать от виртуального мира невывихнутой логики…

Покачав головой, я снова засунул руку в мешок.

«Корона Белого Принца. Принадлежала Эйрику Призрачному, великому воину и мореплавателю, который создал первую империю в Раттермарке и основал династию Имриров. И по сей день государи Запада утверждают, что являются потомками этого великого человека и что в их жилах есть капля его крови. При этом каких-либо доказательств родства с Эйриком ни один из правителей предоставить не мог и не может, поскольку все, что связано с Белым Принцем, за тысячелетия было или уничтожено, или утеряно. По этой причине следует учитывать, что обнародование новости о появлении этого предмета вызовет невероятную сенсацию».

Дальше мне поведали, что обладатель короны Белого Принца фактически может претендовать на трон Эйгена, а значит, править Западом, следовательно, огромное количество претендентов на престол будет стремиться завладеть ею, причем разными способами – от подкупа до убийства.

Владелец короны, решивший с ней расстаться, может рассчитывать как на любое вознаграждение от правящего на Западе королевского рода или от их соперников – претендентов на престол, так и на нож под ребро. И еще там говорилось, что данная корона практически не имеет цены.

Эм… Это как? Предмет ни о чем? Просто предмет? А где свойства, где статы, сообщения где, что он силы добавляет или там еще чего? Надо же, и такое бывает.

Хотя корона неплоха, неплоха. Интересные перспективы открывает, даже весьма. Можно, например, плюнуть на все, жениться на Эльмилоре и попробовать завоевать трон, ссылаясь на то, что я королевской крови. И вообще, кто тут в цари-анпираторы, к примеру, последний? Или выставить ее на аукцион, загнув начальную сумму нулей эдак в семь с единицей в начале. Да мало ли что придумать можно. Кстати, любопытно – а местные руководители заключают династические браки? Нет ли какой связи у Севера с Западом? Или с Югом?

Я сунул руку в мешок и достал свиток.

«Умение «Огонь и Лед». Для использования классом – лучник. Уровень игрока – от 110. Использование – одноразовый. Дает возможность изучить индивидуальное классовое умение «Огонь и Лед» (затраты на использование – 360 единиц маны), которое позволяет выпускать одновременно две стрелы. Одна наносит одномоментный урон холодом (до 960 единиц урона), другая – огнем (до 880 единиц урона). После нанесения одномоментного урона есть вероятность в 55 %, что будет наноситься длящийся урон огнем или холодом до 340 единиц урона в секунду на протяжении 30 секунд. Для изучения необходимо произнести вслух название свитка и добавить: «Изучить».

Тоже круто… Наверное. Не слишком представляю, какова ценность данного свитка, надо будет на аукционе посмотреть. Мне самому он вообще не нужен, а любимый клан перетопчется. Продам я его, чего тут думать. А если свои пропасут, откуда взял, скажу, что в шахтах выпал, и тут я никому ничего не должен. Могу продать по рыночной цене с десятипроцентной скидкой. Хотя конечно, в клане у меня те еще сквалыги. Вылезет та же Элина и скажет:

– Подобные предметы являются достоянием клана. Давай сюда, быстро.

И все. Ладно, подумаю об этом потом, пока пусть в сундуке полежит.

Зубцы от короны оказались явно тоже квестовыми предметами, но без выдачи оного сразу, надо думать, что рано или поздно пригодятся. Ну и на сладкое я изучил кирасу.

«Кираса Мольтона. Принадлежала великому рыцарю – защитнику старых богов. Предмет из сета «Рыцарский набор». Состав сета: шлем Уилфреда; наплечники сэра Найджела; перчатки сэра Ариана; кираса Мольтона; пояс Черной Розы. + 40 к силе; + 43 к выносливости; + 18 % к возможности нанести болезненную рану; + 22 % к возможности выбить оружие из рук противника; + 11 % к прочности всей амуниции; + 7 % к скорости восстановления маны; + 5 % к шансу получения скрытого или эпического задания. Прочность – 2500 из 2500. Минимальный уровень для использования – 92. Для использования классом – воин. Украсть, потерять, сломать, подарить – невозможно. При наличии трех предметов из сета после смерти владельца не исчезает из инвентаря. При полном использовании сета будут доступны следующие бонусы: 3 активных классовых умения – вариативно; 2 пассивных классовых умения – вариативно; увеличение одной характеристики на 3 единицы – вариативно; + 15 % к шансу выпадения из убитого врага вещи; + 13 % к увеличению жизненной энергии».

Ну что. Достойная вещь, пусть займет свое достойное место в сундуке, со всеми остальными вещами. Интересно, а что-нибудь еще добыть получится? Какую-нибудь третью часть сета? Если дотяну до девяностого с гаком, я б такую красоту поносил. Да и вообще, у меня неплохая коллекция скопилась уже, и это я еще медальон клану отдал. Когда все закончится, надо будет по-быстрому все это дело толкнуть на аукционе или перекупщикам. И еще – пораскинуть мозгами, как потом все игровое золото в реальную денежку превратить. Соблюдая осторожность, понятное дело. В игре это вроде как не запрещено, но и не поощряется. А уж как мои хозяева на подобное отреагируют – вообще вопрос вопросов.

Ладно, это в будущем, сейчас с настоящим бы разобраться. Надо вон кузнеца посетить да думать, как в местную столицу попасть. Сдается мне, все дела там делаются, и вся информация там, и альтернативный путь к престолу тоже там. Эх, такси бы туда найти, хоть какое-никакое.

Прихватив из сундука свиток портала, я отправился на улицу, рассудив, что в номере мне вроде как делать больше нечего. Проходя мимо алчного Хольма, я не преминул злобно на него зыркнуть, напоминая, что нечего проезжающих дурить, и довольно улыбнулся про себя, увидев, как тот побледнел.

Бург жил своей обычной жизнью, люди перемещались в разных направлениях и по разным делам. Рассудив, что поиск такси в столицу в данный момент – дело куда более важное, нежели посещение грубого кузнеца, я подошел к почтовому ящику.

В нем я обнаружил некоторое количество писем, все с аукциона. Какие-то сообщили, что мои лоты продались, и одарили золотом, несколько уведомили о том, что на мои предметы не нашлось покупателя, и я занес их в раздел «Возможные потери», поскольку тащиться в Селгар за вещами, стоимость которых вряд ли покроет расходы на затраченные свитки, – это как минимум неразумно. Ладно, месяц у меня есть, а что там дальше – посмотрим. Вообще они возврат вещей сделали реалистично, но неразумно. Почему бы не получать непроданные вещи на любом из аукционов в любой из столиц? Куда удобнее было бы народонаселению игры.

Рассортировав почту, я открыл бланк нового письма и, немного подумав, написал следующее:

«Добрый день, веселая минутка.

Как и обещал, при первой же возможности пишу вам в надежде встретиться и выслушать то, что вы хотели мне сообщить. В данное время я нахожусь в Хексбурге».

Ну, будем ждать. Ловись, ловись рыбка, большая и маленькая. А я пойду, квест пока сдам. Хотя нет, надо еще кое-что проверить.

Я заглянул в местную харчевню, носившую гордое название «Мьельнир». Как я и ожидал, было там сумрачно, грязновато и жутко воняло прокисшим пивом и жареным луком. Из посетителей присутствовали несколько спящих за столами местных забулдыг и два сильно поддатых игрока-гнома Трюх и Партави. Они, видимо, уже давно наливались пивом, поскольку лица у них были здорово покрасневшие. Один из них, Партави, объяснял другому:

– Раньше, когда у меня на заду табличка была, я был нереально крут. Я мог луну, ик, притянуть к земле, как, ик, бог или там еще кто. Я всех мог победить, вообще без вопросов. А теперь? – Гном попытался обозреть себя сзади, немного покрутился на месте, не преуспел, пожевал от расстройства пегую бороду и продолжил: – А теперь я как клоун.

– Ладно тебе, – подбодрил его приятель. – Клоуны в цирке или там в стране дураков. А ты… ты… ты…

Где именно находится расстроенный потерей таблички с зада гном, друг объяснить не смог, поскольку присоединился к числу спящих бедолаг, единственно с той разницей, что как подкошенный упал прямо на пол.

Бестабличный гном с печалью поглядел на рухнувшего друга и продолжил грустно дуть пиво. На его лице было написано неподдельное страдание.

– Очень плохо, – восхитился я столь паскудным видом заведения. – Это очень хорошо!

После чего, окончательно приободренный, отправился к кузнецу.

Этот нелюдимый субъект занимался тем же, чем и всегда, – долбил по железу молотом. Увидев меня, он даже не кивнул, видать, имеющиеся у меня две единицы репутации не слишком много значили.

– Добрый день, кузнец, – громко поприветствовал его я. – Удачны ли твои дела?

– А что тебе до моих дел? – Он в очередной раз махнул молотом. – Мои дела – это мои дела.

– Не стану спорить, – согласился я. – Я выполнил твое задание. Вот могильное железо, получите и распишитесь.

– Я не умею писать, – хмуро глянул на меня кузнец. – Но за железо спасибо.

«Вами выполнено задание «Могильное железо». Условие – добыть 20 обломков могильного железа. Награды: 600 опыта; + 10 % скидки у кузнеца Хексбурга; + 3 единицы к уважению общины Хексбурга».

– Ну что же, хорошо. – Кузнец, довольный, перебирал куски железа. – Жалко маловато. Может, еще добудешь?

Я задумался, заглянул в сумку. Там болталось еще с десяток железок, но на квест не хватило бы. И в те места я пока не собирался.

– Увы, кузнец, сейчас времени у меня на это нет. Но если хочешь, я могу просто подарить тебе еще несколько кусков. Мне они не нужны, а ты найдешь им применение.

Я достал из сумки пять обломков и положил их на горн, раздумывая, угадал я или нет.

«Вы проявили бескорыстие, что очень почитается на Севере. + 3 единицы к уважению общины Хексбурга; + 0,4 единицы к уважению народов Севера».

Ага, работает. Я так и думал, кое-какие намеки на подобное я видел и на форумах.

Тут оценивают не только исполненные квесты и выполненные деяния, но и остальные твои качества, в том числе личные – доброту, прямоту, бесстрашие, бескорыстие. Все подвергается оценке, причем в обе стороны. Это хорошо, это надо использовать и очень внимательно следить за тем, что я делаю и что говорю, поскольку как дают единицы репутации, так их и отобрать могут.

Дзынькнуло оповещение о получении письма. Ага. Надеюсь, это мое такси.

– Все, кузнец, было приятно оказать тебе услугу, – слегка поклонился я мастеру. – Если буду в ваших местах, еще зайду.

– Заходи конечно, – неожиданно для себя услышал я. – И если что – меня зовут Трюггви.

Ага. Восемь единиц – это уже кое-что, вот и сообщил мне безымянный до того кузнец свое имя.

Письмо было от Милли Ре. Ну что ж, неплохо, Милли я буду рад видеть куда больше. Элина опять начнет нагнетать ситуацию, добавлять в голос этот свой трагизм. С Милли проще. Ну что мне пишут?

«Привет! Это хорошо, что ты уже на Севере. Тема, о которой я хотела с тобой поговорить, немного устарела, но все-таки давай увидимся. Жду тебя в Хольмстаге у северных ворот через полчаса».

Да, детка, да. Сейчас примчусь, я уже в пути. Нет уж, давай плясать по моим правилам, мне в Хольмстаг позарез надо.

«Милли, ты меня переоцениваешь. В Хольмстаг мне никак не попасть, я там еще не был, поэтому если тебе очень надо меня увидеть, то жду тебя в Хексбурге, если не очень – можем встретиться позже. Ну или терпеливо жди меня у северных ворот, я буду через месяц-другой, но не обижайся, если местные жители дадут тебе имя Хатико. Если что, еще минут двадцать я буду у харчевни «Мьельнир».

«Ну сейчас она или пошлет меня, или минут через пять я буду ее лицезреть», – прикинул я, направляясь к харчевне.

Через семь минут полыхнул портал, и провинциальный покой Хексбурга был нарушен явлением столичной штучки Милли Ре с ее прямыми суждениями и экстравагантным видом.

Из портала она появилась ос сморщенным носиком и фразой:

– Ну кто назначает встречу молодой и привлекательной воительнице в этой дыре?

– Я назначаю. Где могу, там и назначаю. Пошли в харчевню, пивка бахнем. Там, конечно, не комильфо…

– Да сейчас. Знаю я эти пивные в бургах. Не комильфо ему, дипломат чертов. Так и говори – свинарник. Куча обалдуев дрыхнет на столах и под столами, и вонища такая, что хоть святых выноси. Нет уж, эти заведения не по мне. В Селгар лучше двинем, там экзотичней.

Какой-такой Селгар. Не надо нам Селгара, окстись, милая.

– Милли, да ну его, этот Селгар, я неделю как оттуда. Давай тогда уж в Хольмстаг, я там не был еще.

Милли посмотрела на меня и улыбнулась.

– Ну в Хольмстаг, значит, в Хольмстаг. Ну ты и… Прелесть.

Прелесть так прелесть. Да хоть плюнь, только портал открой.

Через минуту меня встретил Хольмстаг. Первое, что я почувствовал, выйдя из портала, – это запах моря. Чуть солоноватый, с легким привкусом водорослей и приятно холодящий воображение. Как там: «Случайно, на ноже карманном…».

Народ вокруг ходил спокойно, без беготни, без суеты, игроки были большей частью с довольно приличными уровнями, уличных торговцев не наблюдалось – торговля шла в лавках и даже магазинах, причем очень прилично оформленных и даже с витринами. Около одного из них я застыл в изумлении. Это был магазин одежды, причем довольно нестандартной, для игры в стиле «меч и магия». В витрине стояли манекены эльфа и гоблинши, одетые ну совершенно неожиданно – на золотоволосого красавчика-эльфа напялили фрак со всеми сопутствующими деталями вроде белоснежной манишки, бабочки и цилиндра, ушастую же гоблиншу обрядили в бальное платье и меховое боа. Вот такая вот сладкая парочка.

– Сюр, а? – подмигнула мне Милли Ре. – Народ здесь давно уже от этих двоих тащится. Угадай, как прозвали?

– Бонни и Клайд? – предположил я.

– Не-а. Кейт и Лео, – засмеялась Милли. – Ладно, пошли. Тут рядом есть очень приличное заведение, «Мечи Ланкмара».

Заведение и впрямь было приличное. Как, похоже, и все остальное в этом славном городе, который с первого момента пришелся мне по душе настолько, что я был готов выделить себе день, чтобы просто по нему погулять. В нем было что-то сразу от двух нежно любимых мной городов – Санкт-Петербурга и Стокгольма: прямые улицы, неторопливость речи и движений, основательность, стройная и величественная красота без каких-либо излишних изысков. Здесь надо было просто медленно гулять, а не мчаться галопом с воплями: «Опаздываю».

Вот и «Мечи Ланкмара» были явно правильным заведением. Табличку, расположенную над крышей, поддерживали две статуи, которые, видимо, изображали каких-то героев древности – здоровяка в кольчуге с огромным мечом и тощенького человека в сером плаще с тонким, но длинным клинком, больше смахивающим на ветку или прутик.

– А это кто? – спросил я у Милли.

– А я откуда знаю? – уставилась она на меня.

Внутри тоже все было так, как должно быть. На первом этаже – общий зал со здоровенными дубовыми столами, на втором – отдельные кабинеты, один из которых мы и заняли.

Сделав заказ, причем сразу за нас обоих, Милли положила руки на стол, голову на руки и уставилась на меня.

Я почувствовал себя неловко и заерзал.

– Хорошо здесь, – промямлил я, не зная, как себя вести в подобной ситуации. Вообще это один из любимых трюков женщин. Вот она уставится на тебя и молчит, хотя перед этим проела тебе весь мозг о том, что надо поговорить. И гадай – о чем, зачем… Молчит же!

– Хорошо, – не стала спорить Милли. – Ладно, не вертись. Вот о чем я хотела с тобой поговорить. Ты же в шахты с Мюратом ходил?

– С Мюратом, – кивнул я.

– А из шахт вышел с ним?

– Ну не совсем. Он меня у самого выхода уже прикрыл, если бы не он, и я бы не вышел.

– Согласна. Но вот только если бы ты даже в пяти метрах от входа дуба дал, то ничего бы не потерял, все равно наши за вещами бы прыгали и тебя бы захватили. Вот и получается, что героизм его гроша не стоит.

Я задумался. А ведь Милли права. Ну с Фитцем все понятно, он служака, и, как все они, не семи пядей во лбу. А вот жертва Мюрата… В ней и впрямь смысла не было.

– И теперь выходит, что ты его должник, – закончила свою мысль Милли.

– Ну он мне этого не говорил.

– И не скажет, пока счет не предъявит. А он его непременно предъявит, смею тебя заверить. Это же Мюрат.

– А кто он? – задал я давно интересующий меня вопрос.

– Мюрат? Это кот, который гуляет сам по себе. Причем гуляет, уже не разбирая, где чья крыша, и собирая еду из чужих мисок. И это кое-кому начинает очень не нравиться.

– И что этот кое-кто хочет от меня? – задал я вопрос в лоб.

– Скажем так. Своевременно сообщать кому-нибудь, ну например, мне, о том, что именно интересует Мюрата.

– Ну это при условии, что я с ним встречусь или он меня найдет. Мы как тогда у Хексбурга расстались, так больше и не виделись.

– Найдет, найдет, – успокаивающе обнадежила меня Милли Ре. – Ты ему нужен.

– Я? – Мое удивление было вполне искренним. – Да на кой?

– Ты любимец Седой Ведьмы, – констатировала Милли. – А значит, знаешь чуть больше, чем остальные. Ну или можешь знать.

– Да ладно. Я в большую политику не суюсь. Рылом не вышел.

– Ну да. И именно поэтому Ведьма поручает Мюрату приглядывать персонально за тобой, чтобы ты до выхода дошел. Ну или до точки, где можно вещи забрать.

Эва как. Не знал, забавно. Но почему у меня появляется чувство, что я в очередной раз становлюсь пешкой на чужом поле?

– Трогательная забота, – отметил я. – Я иногда начинаю забывать, к какому клану принадлежу. Такое ощущение, что «Гончие» меня опекают больше, чем родные «Буревестники».

– Да так оно и есть. И вообще, переходил бы ты к нам, не мудрил бы. Что тебя держит у этой истерички Элины?

– Я подумаю. Кстати, Мюрат задал мне один вопрос, который меня удивил.

– Да? – заинтересовалась Милли. – И что за вопрос?

– Он спросил, есть ли у меня билеты на флагман армады, уходящей на Равенхольм.

– И?

– Я сказал правду, что есть. А что здесь такого, это не закрытая информация.

– Ну да, ну да. – Милли задумалась.

Тем временем нам принесли заказ, после еды разговор сам собой сошел на нет, и вскоре Милли отбыла, предварительно напомнив мне, что, если Мюрат возникнет, что-то спросит у меня или о чем-то попросит, я ей сразу же просигнализирую.

Я рассчитался по счету, отметил, что, пожалуй, расчет за такси был честный – еда и информация.

Придя к такому выводу и решив подумать обо всех этих хитросплетениях и интригах после, я отправился в город, на поиски моего следующего пункта плана. И вот если он выгорит, то у меня есть все шансы попасть к подножию трона в ближайшее время.

Глава 11,

в которой репутация героя начинает приносить ему дивиденды

– Скажите, уважаемый, – остановил я городского стражника, идущего куда-то с гордым и важным видом. – Где здесь миссия ордена Плачущей Богини?

– Это почти рядом с чертогом кенига. – Стражник вытянул руку. – За квартал до него. Идите туда и будьте уверены, что мимо не пройдете.

Я поблагодарил стражника и двинулся в указанном направлении. Надо отметить, что добрый стражник не соврал – действительно, пропустить миссию было бы невозможно даже при самом большом желании.

Это было высокое здание из красного кирпича, больше похожее на двухэтажный барак-переросток. Но не это поражало воображение, а приделанная к крыше огромная эмблема ордена, представлявшая собой слезу в круге. В сочетании с красным удлиненным зданием все это вместе смотрелось если не чудовищно нелепо, то как минимум забавно. И здорово смахивало на Цитадель Зла со всевидящим оком Саурона, но в местечковом исполнении. Знаете, эдакий лайт-вариант. Учитывая, что сам по себе орден стоял на защите добра, все вместе это производило убийственное впечатление. Мечта Церетели, одним словом.

Я поднялся по крыльцу, старательно пряча улыбку, – нехорошо входить в серьезное учреждение, лыбясь без дела. Тем более, у входа небось опять сидит какой-нибудь монах с заупокойным выражением лица, и моя улыбка может выйти мне боком.

Войдя в здание, я, как и ожидал, действительно увидел монаха с довольно постным лицом, идущего к двери и видимо услышавшего колокольчик, который брякнул при ее открытии.

– Что орден может сделать для вас, добрый человек? – вежливо поинтересовался он.

– Да ничего особенно не может, – ответил я. – Мне бы с майордом местным поговорить, привет ему передать.

– В нашей миссии нет майорда, – озадачил меня монах, который явно не видел моей репутации в ордене, это чувствовалось по его общению.

– Да? – удивился я. – Но руководитель же есть какой-то?

– Гроссмейстер Улоф дер Боттом возглавляет миссию ордена в Хольмстаге, – торжественно ответил монашек. – Но он принимает только очень важных персон. К тому же он сейчас крайне занят, дела капитула. Боюсь, добрый путник, ты не сможешь с ним встретиться. Но если угодно, я могу позвать кого-нибудь из младших братьев, и ты изложишь свое дело им.

– Скажите, брат… как ваше имя?

– Брат Петер, – смиренно ответил монах. Кстати, что забавно. Богов нет, монахи есть. Какая-то неувязка выходит. Нет, понятно, Плачущая Богиня и все такое. Но Петер не из ордена, так кому же он поклоняется? И монах такой правильный – ряса, четки, поясная веревка, не помню, как она называется…

– Так вот, брат Петер, скажи мне – вовсе нет никакой возможности попасть к гроссмейстеру? Прям такие важные дела? Я все-таки не абы от кого привет принес, от самого Гуго фон Шлиппенштайна.

– Никакой. – Имя майорда Гуго на брата Петера не произвело ожидаемого впечатления. – Я же вам говорю – третьего дня прибыл полномочный представитель капитула, полный рыцарь храма, от самого великого магистра Лео фон Айхенвальда. Они с гроссмейстером дер Боттомом важные вопросы решают. Точнее, будут решать, поскольку рыцарь храма к кенигу отошел, но вот-вот вернется. Да, кстати, вот и он.

Дверь скрипнула, колокольчик брякнул, и я обернулся, чтобы увидеть торчащие хохолком волосы и серые глаза моего старого приятеля. Еще я сразу обратил внимание на две детали – золотую рукоятку меча и такой же золотой символ ордена, выбитый на доспехе слева. Видать, сделал фон Рихтер карьеру в ордене, и неслабую. Когда только успел. Посмотрим, как у него теперь с моральными качествами, – если он все тот же славный парень, то это мой шанс попасть к кенигу. Если нет… Значит, будем думать.

– Ну что же, – громко и с расстройством в голосе сообщил я монашку. – Если у ордена Плачущей Богини на меня попросту нет времени, то жаль. Всего доброго. – Я кивнул брату Петеру и снова повернулся к фон Рихтеру.

– Лэрд Хейген! – неверяще произнес тот. – Это вы?

– А, Гунтер, – улыбнулся я. – Конечно я, а кто же еще. Вот, зашел в твой орден, привет здешнему руководителю передать от дядюшки Гуго, про тебя спросить – как ты, жив ли, здоров? А меня не пускают. Рожей, говорят, не вышел.

– Такого я не говорил, – немедленно сообщил брат Петер. – Я сказал, что гроссмейстер занят.

– И что он принимает только очень важных персон, к коим я, по вашему мнению, не отношусь, – сварливо уточнил я.

– Боги, да что вы такое говорите, лэрд Хейген! Петер, запомни этого рыцаря и пускай его в нашу миссию в любое время дня и ночи.

Гунтер шагнул вперед и обнял меня, как и полагается рыцарю, – сурово, по-мужски. Я вообще не сильно жалую новомодные обычаи – нежные мужские обнимания с поцелуями, все эти: «Здравствуй, дорогой», с чмоками, но тут было другое. Это была некая часть неведомого мне ритуала.

На всякий случай я тоже его приобнял и похлопал по спине.

– Узнал, старый черт, – улыбнулся я. – Узнал!

– Откуда вы здесь? – отпустил наконец меня Гунтер. – Какими судьбами? И как вовремя!

– Так и будем тут разговаривать? – иезуитски поинтересовался я.

– Боги, какой я остолоп! – искренне расстроился фон Рихтер. – Конечно же идемте наверх, в залу. Я немедленно представлю вас гроссмейстеру.

– Гунтер, а ты-то какими судьбами тут оказался? – спросил я, поднимаясь по лестнице. – Тебя вроде куда-то к черту на кулички заслали?

– Ну да, – согласился со мной фон Рихтер. – В капитул отправили, к великому магистру Лео. Там некоторая ситуация вышла, получилось так, что я его спас, к этому времени еще и реляция майорда Гуго подоспела, про ведьмака и все остальное. Тогда Айхенвальд и совет решили меня посвятить в рыцари храма и ввести в капитул. Я-то сам был против, не считаю я, что достоин такой чести, но совет не переубедишь.

И ведь не врет, и впрямь на совете своем говорил, что недостоин, и душой даже не кривил. Хорошо, фон Рихтер, что ты в этом мире живешь, а не в нашем. Тяжело тебе у нас пришлось бы, ой тяжело…

– Если бы не это посвящение, я бы на восток поехал, за вами следом, как и обещал. Но меня сюда направили, по просьбе кенига. Тут очень плохие дела творятся, лэрд, очень. И вас нам сама богиня послала, я вам точно говорю.

Спорный вопрос. Это меня вам или тебя, о мой наивный друг, мне.

Мы вошли в зал, очень вычурно украшенный, с мозаичным полом, большими окнами и оружием, развешанным по стенам. Аскетизмом миссии во Фладридже тут и не пахло. Непохож был на фон Шлиппенштайна, в котором все выдавало бывалого вояку, и колобок, выкатившийся из противоположного конца зала и являвшийся, судя по всему, гроссмейстером ордена Улофом дер Боттомом.

– Фон Рихтер, друг мой, вы вернулись, – немного писклявым голосом сказал колобок. – Вы довольно быстро. Как там кениг, все еще пребывает в печали и растерянности? И кто это с вами? Позвольте сразу представиться – Улоф дер Боттом, гроссмейстер ордена.

Толстячок отвесил мне церемонный поклон.

– Гроссмейстер Улоф, позвольте вам представить одного из самых отважных и благородных людей, каких я встречал в своей жизни.

Черт, я сейчас либо взлечу от гордости, либо умру от скромности. Как же фон Рихтер любит эти высокопарности. Ничему человека Кролина не научила…

– Лэрд Хейген, – и рука Гунтера указала на меня.

Эх-эх. Надо было так «Лэ-э-эрд Хейген»! И толстячок сразу так ладони к щекам: «Вау! Это сам Хейген!»

– Из Тронье, – уточнил я, отгоняя все лишние мысли в сторону, чтобы не засмеяться в неподходящий момент. Конфуз может выйти. – Думаю, Гунтер по молодости приукрасил мои добродетели.

– Отчего же, – не согласился со мной толстячок. – Я слышал о вас. Да и другом ордена кого попало не делают, наша дружба – это награда за смелость и честь, стало быть, вы обладаете этими добродетелями, а значит, вы более чем достойный человек.

– Майорд Гуго предлагал лэрду вступить в наш орден. Но, увы, получил отказ, – сообщил гроссмейстеру Гунтер.

– Да вы что? – всплеснул руками дер Боттом. – И почему?

Да, толстячок выглядит забавно, а подметки режет на ходу. Вроде и беседа дружеская, а попробуй не ответь.

– Я выполняю некую миссию, и до тех пор, пока ее не исполню, нет мне ни покоя, ни свободной воли, – пояснил я ему. – И вот как мне богине служить при таком раскладе?

– Это да, – покивал головой дер Боттом. – Так чем вам может помочь наш орден? В чем явилась нужда? Деньги, крыша над головой? Поединок – и нужны секунданты?

– Да ни в чем, – улыбнулся я. – Просто визит дружбы. Дружу я с вашим орденом. А у вас как? Может, помощь нужна?

Толстячок было открыл рот, чтобы, вероятнее всего, сказать: «Нет», – и тем самым похоронить мои надежды, но Гунтер его опередил:

– Нужна, лэрд Хейген, еще как нужна. И именно ваша! Как вы тогда ведьмака нашли!

– И? – вопросительно взглянул на него я.

– И было здорово, – недоуменно ответил мне рыцарь и пожал плечами.

– Нет, Гунтер, наш гость спрашивает, в чем помощь, которая нам от него потребна, заключаться будет, – объяснил простодушному фон Рихтеру гроссмейстер.

– А! – облегченно вздохнул молодой рыцарь. – Дело в следующем…

– Одну секунду, фон Рихтер, – остановил его дер Боттом. – Я понимаю, что ваше доверие к другу безгранично, и уверен, что оно абсолютно оправданно, но не сочтите за дерзость, лэрд Хейген, лично я вас не знаю, тайна же, которую наш юный рыцарь хочет вам поведать, не принадлежит только нашему ордену. Скажу больше, при всем уважении к вам, фон Рихтер, я считаю, что мы не в праве вмешивать людей, не принадлежащих к ордену, в подобные дела.

– Я понимаю, – кивнул я. – И не настаиваю на своем участии в каких-либо мероприятиях.

– Гроссмейстер! – раздраженно сказал покрасневший фон Рихтер. – Что вы себе позволяете! Вы говорите с благородным человеком, это просто…

– Гунтер, ваш собрат прав, – оборвал я его. – Тайны, хранимые орденом, тем более тайны, доверенные ордену третьими лицами, – это крайне тонкая материя.

– Я рад, что вы все поняли верно, – пропыхтел дер Боттом.

– Гроссмейстер, – холодным и крайне официальным тоном, совершенно не идущим ему, заявил фон Рихтер. – Я, как полномочный представитель капитула и полноправный рыцарь храма, настаиваю на участии лэрда Хейгена в расследовании, порученном нам кенигом Северных земель. Я уверен, что это приблизит нас к верному пониманию сложившейся ситуации, что крайне важно и для кенига, и для ордена.

– Подчиняюсь воле капитула, – неохотно сказал толстяк. – Но настаиваю на принесении лэрдом Хейгеном клятвы молчания. Это мое право как гроссмейстера ордена и как хранителя Северных земель.

– Согласен, – кивнул фон Рихтер. – Лэрд Хейген, я спрашиваю вас: не окажете ли вы честь ордену Плачущей Богини принять участие в неких действиях, направленных на восстановление мира и справедливости в Северных землях?

«Благодаря вашей репутации у ордена Плачущей Богини у вас есть возможность выполнить цепочку скрытых заданий «Тайны Севера». Награды за прохождение всей цепочки заданий: 7000 опыта; 5000 золотых; элитный предмет из хранилища ордена, соответствующий классу игрока; умение, соответствующее классу игрока, – вариативно; титул «Рыцарь Севера»; + 20 единиц к уважению народов Севера; + 10 единиц к уважению в каждом бурге Северных земель. Принять?»

О как. Скрытая цепочка. Еще одна. И вроде пока без ограничений по уровню. Ну поиграем, чего ж нет-то.

«Вам предложено принять задание «Тревожные вести». Данное задание является стартовым в цепочке квестов «Тайны Севера». Условие – выслушать представителей ордена Плачущей Богини и выполнить их требования и пожелания. Награды: 500 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера. Получение следующего квеста в цепочке».

Надеюсь они не будут желать что-то уж совсем паскудное.

– Да, фон Рихтер, я готов сослужить службу ордену Плачущей Богини. И при необходимости дать клятву, которую требует принести достойнейший рыцарь дер Боттом, это ни в коей мере не оскорбляет моего самолюбия. Я прекрасно понимаю его опасения.

Колобок довольно кивнул, явно удовлетворенный моими словами. Фон Рихтер все так же холодно посмотрел на него.

– Тем не менее, – перевел он взгляд на меня. – Я все равно приношу вам извинения за действия моего собрата по ордену.

– Достопочтенные рыцари, – вытянул я ладони перед собой. – Я все понимаю и предлагаю такой план действий. Я сейчас даю необходимую клятву, и мы переходим к делу. Мы теряем время, а оно почти всегда работает против нас.

Фон Рихтер с неприязнью посмотрел на гроссмейстера и процедил:

– Сэр Улоф, это ваша инициатива, вам и проводить ритуал. Приступайте.

Дер Боттом подошел ко мне и скомандовал:

– Лэрд, положите правую руку на сердце и повторяйте за мной. Я, Хейген, принимаю на себя обязанность хранить в тайне все, что мной будет услышано, увидено или узнано в ордене Плачущей Богини в связи с тем делом, которое мне рекомым орденом поручено. Если я нарушу это клятву, пусть на меня падет гнев богини и ордена.

Я покорно повторил эту немудрящую клятву, которой далеко было до присяги в армейке.

Дер Боттом кивнул и продолжил:

– Я, Улоф дер Боттом, услышал эту клятву и подтверждаю ее. С этой минуты Хейген вправе знать тайны ордена и пользоваться его привилегиями до момента исполнения своих полномочий, нарушения клятвы или смерти.

Под потолком слегка бумкнуло, сверкнула змейка молнии, и пахнуло озоном. Где-то явно клятву заверили и запротоколировали. О как.

«В связи с новыми обстоятельствами, возникшими в игровом процессе и связанными с орденом Плачущей Богини, вы временно, до выполнения заданий, выданных вам капитулом ордена в рамках данной цепочки квестов, получаете новые характеристики: + 80 единиц к уважению народов Севера; + 40 единиц к уважению в каждом бурге Северных земель. Городская стража в любом из поселений Севера в любой момент будет готова прийти к вам на помощь и отстаивать ваши интересы. Любой рыцарь из ордена Плачущей Богини будет готов оказать вам всяческое содействие в ваших делах и отстаивать ваши интересы».

И весьма обрадовало второе сообщение.

«Уровень вашей репутации допустим для выполнения цепочки заданий «Пропавшая дочь».

Это я удачно зашел, однако. Хотя надо понять, что там за задания и не связаны ли они с теми, что я уже имею. Больно тематика схожа. Ладно, будем поглядеть.

– С формальностями покончено? – задал я вопрос дер Боттому, который уже отошел вглубь зала и сел в массивное кресло перед горящим камином.

– Разумеется, лэрд Хейген. Еще раз примите мои извинения.

– Извинения, – фыркнул Гунтер, похоже, так до сих пор и не успокоившийся.

– Все нормально, господа рыцари, – заверил я обоих. – Это абсолютно здравое решение – взять с меня подобную клятву. Но мне хотелось бы понять, в чем, собственно, состоит та проблема, с которой вы столкнулись.

– Я расскажу сам. – Фон Рихтер посмотрел на зашебуршившегося в кресле гроссмейстера. – В конце концов, это дело поручено капитулом мне, а не вам.

– Ради всех богов, – безразлично сообщил дер Боттом и протянул руки к огню.

– Видите ли, лэрд. Наш орден был создан для служения богине, давно покинувшей этот мир, как вам известно.

Я подтвердил кивком головы: мол, да, известно.

– Богиня эта была крайне миролюбива и призывала всех не разрушать, а созидать, ей были противны насилие и убийства. Первые рыцари ордена не носили оружия, не надевали доспехов, они выходили к тем, кто проливает кровь, в одних рясах и пытались остановить вакханалию убийств. И почти всегда гибли. Нельзя остановить зло словом, этот мир, увы, пока несовершенен.

– Доброе слово и меч всегда гораздо эффективнее, чем доброе слово, – заметил я, немного перефразировав известную пословицу.

– Именно. Как всегда, сказано великолепно. Это тоже слова самураев? – Может, у юного Гунтера и поменялись полномочия, но любознательность осталась та же.

– Нет, это сказал другой человек. Так что было дальше?

– Да. И когда почти все основатели ордена погибли, один из тех, кто остался в живых, сказал: «Если мы не можем остановить зло словом, мы должны взять в руки меч и нести это слово через него».

Отличный подход. Надо думать, инквизиция начинала так же…

– Этот рыцарь, имя ему было Сонарола, и стал первым великим магистром нашего ордена. Он заложил те основы, по которым мы живем и по сей день. За века орден разросся, усилился, нам верят люди, мы не отказываем в помощи никому, кто был унижен или оскорблен. Для нас не важно, кто перед нами – пахарь или король, для нас важно, что человеку нужна справедливость. И вот сейчас к нам за помощью обратился кениг Севера.

– С Севером у ордена особые отношения, – заметил от камина дер Боттом. – Это наша колыбель, здесь была заложена первая твердыня ордена, ныне, правда, оставленная и заброшенная. Отсюда в орден приходит самое большое количество новиков, и именно на Севере наше влияние особо сильно.

– Да, это так, – кивнул фон Рихтер. – Чистая правда. Как раз поэтому капитул послал меня разобраться, что здесь происходит.

– А что здесь происходит-то? – Меня уже слегка начало донимать хождение вокруг да около.

– Дело в том, что у капитула сложилось мнение, что Север в последнее время стал ареной для чьих-то не очень чистых игр. Без всяких причин умерли риксы четырех бургов, крепкие и сильные мужчины, воины. Рикс бурга Клапторн пропал без следа, как будто его не было.

– Погиб рикс Хексбурга, – раздался голос от камина. – Ты был у кенига, когда пришла эта весть. Официальная версия – растерзан волками. Но куда его понесло вечером из города – вот это вопрос.

– Верно, – вставил слово я. – Я только что оттуда, мне стражники у его дома так и сказали – уехал невесть куда, невесть зачем.

– Оставшиеся в живых риксы – это не воины, а торговцы. Возникает ощущение, что кто-то устраняет сильные и волевые фигуры с доски. Ты ведь играешь в тавлеи?

Гунтер как-то так просто перешел со мной на «ты», что я прямо порадовался. Надоело это «выканье».

– Играю, и понимаю, что ты хочешь сказать. Кто-то собрался забрать себе власть, посадив своих марионеток на ключевые посты, ведь так?

– Совершенно верно, лэрд. Мне надо понять, кто и зачем. Понять и не дать это сделать. И я прошу тебя – помоги мне. Помоги всем нам – ордену и Северу. Я помню, как ты нашел того ведьмака, думаю, что и эта задачка тебе по зубам. Я ведь не дознаватель, не по силам мне подобное. Я воин. Ты тоже воин, но ты умеешь узнать то, что скрыто от всех.

– Куда я денусь, доблестный рыцарь, конечно помогу, – развел я руками.

«Вами выполнено задание «Тревожные вести». Награды: 500 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера».

– Я рад, лэрд Хейген, как же я рад! – Рыцарь бахнул меня по плечу. – Ну тогда нам пора в путь.

«Вам предложено принять задание «Тревожные новости в бургах». Данное задание является 2-м в цепочке квестов «Тайны Севера». Условие – посетить 6 бургов Севера и понять, что могло быть причиной смерти риксов. Награды: 800 опыта; медальон ордена Плачущей Богини; + 5 единиц к уважению народов Севера. Получение следующего квеста в цепочке».

– Стоп, – сказал я Гунтеру. – Это несерьезно.

– Что несерьезно? – удивился рыцарь.

– Видимо, ваш друг намекает на то, что мы не обговорили награду, которую он должен получить за свою помощь, – прозвучало от камина саркастически.

– Не надо, – сказал я негромко, но резко. – Не надо все мерить деньгами. Не считайте, что если вы такой, то и все такие.

Скрипнуло отодвигаемое кресло, и маленький жирный шарик оказался напротив меня. Глаза дер Боттома метали молнии. Надо же, а он, оказывается, и впрямь боец, а не просто хитрый и ленивый жирдяй. Никогда бы не подумал.

– Я бы затолкал ваши слова вам в глотку прямо сейчас, но, увы, вы друг нашего ордена, и я не вправе нарушить закон. Но я терпеливый человек и подожду того момента, когда смогу это сделать, – проникновенно и распевно протянул гроссмейстер.

– Искренне надеюсь, что этого часа надо будет ждать недолго, – не менее лирично ответил ему я. Ну вот не нравится мне он.

– Вы первый оскорбили лэрда, предположив, что деньги и выгоду он ставит выше чести и дружбы, – буднично заметил фон Рихтер. – Поэтому по завершении моей миссии вы будете драться, только не с ним, а со мной, это законом не запрещено. И закончим пока этот разговор. Что ты хотел сказать, Хейген?

– То, что ты уже пообщался с кенигом, а я нет. Мне надо с ним поговорить, ему может быть известно что-то такое, чего мы не знаем.

– Да ничего ему такого не известно, – пожал плечами Гунтер. – Он бы мне рассказал. Да и в печали он – у него же дочь украли третьего дня. Я предложил ему помочь в розыске, но он сказал, что у меня и так очень важное дело.

– Вот, еще один повод с ним пообщаться. Я как раз про кражу дочки кое-что знаю.

– Что ты говоришь! – оживился фон Рихтер. – Тогда, конечно, к кенигу надо идти, что тут думать. Заодно и свои вопросы задашь.

– А он нас сейчас примет? – с сомнением спросил я.

– Конечно. Высшие чины ордена имеют право на аудиенцию в любое время дня и ночи, если дело касается безопасности края или семьи кенига. Это закреплено законами Севера.

– Так чего же мы ждем? – возмутился я.

С дер Боттомом мы прощаться не стали.

Глава 12,

в которой герой узнает много нового о кениге и его окружении

Чертог кенига был, несомненно, самым массивным зданием в Хольмстаге. Я как-то не удосужился обозреть красоты дворца султана в Селгаре и королевского замка в Эйгене – и не до того было, да и дел у меня к ним никаких не имелось, хотя, я так думаю, что там тоже без квестов не обошлось бы – вряд ли в тех королевских семьях все было слава богу. Ну насколько тамошние венценосные семьи были счастливы, я не знаю, а вот у здешней дела явно не задались.

Стража чертога, состоящая сплошь из бородатых мускулистых ребят, беспрекословно пропустила фон Рихтера и нехорошо оскалилась, глядя на меня.

– Кениг ожидает тебя? – проревел один из них, с бородищей рыжего цвета, заплетенной в косички. Этакие дреды снизу.

– Не то слово, – горделиво вскинул я подбородок, но на самом деле удивился. Вроде как городская стража теперь должна меня радостно приветствовать и на руках носить. Может, эти веселые ребята к ней не относятся? – Поди, извелся весь, ожидая.

– Ты, парень, шутки с нами не шути, – рыкнул другой, постарше, с вислыми усами, доставая одноручную секиру. – Мы шутки сами шутить любим, а вот если наоборот, не сильно мы это уважаем.

– Остановитесь, – властно изрек Гунтер. – Он со мной.

– Так бы сразу и сказал, – проворчал вислоусый, убирая оружие обратно в ременную петлю. – А то шляются тут всякие, а у кенига потом дочки пропадают.

Я прошел в чертог, подумав о том, что после получения квеста надо будет поговорить с этими парнями, может, они чего такое знают, что и мне знать не грех?

– Слушай, странная у кенига стража, – заметил я, поднимаясь по лестнице. – И не в форме, и выглядят диковато.

– Это не городская стража, – ответил Гунтер. – Это наемники из морских королей, из хирда Торвиля Магнуссона, лучшие мечи побережья. Как только три дня назад выяснилось, что Ульфрида пропала, кениг врезал «кровавого орла» начальнику городской стражи и обезглавил каждого третьего из тех, кто нес ночной дозор в ту ночь, когда это случилось. В тот же день был заключен договор найма с Торвилем, и его молодцы заступили на посты. Не то чтобы кениг не верит в непричастность стражников, но уж больно странно все это.

– Понятно, – кивнул я. – А кениг суров, однако.

– Суров, – согласился Гунтер. – Но справедлив. И он, на мой взгляд, сделал все верно. Понимаешь, происходящее сейчас в Северных землях наводит на мысль, что затевается какая-то пакость, а этим головорезам можно верить, поскольку их честь – это их жизнь. Ну конечно, ровно настолько, насколько слово «честь» можно применить к этим разбойникам. С другой стороны, никто и никогда не слышал, чтобы морские короли изменили своему слову или отступили в бою во время исполнения договора найма.

– Да и разумнее, чтобы лучшие из мечей побережья оказались на его стороне, а не под рукой кого-то еще, раз настали такие времена, – продолжил я его мысль.

– И это тоже, – не стал спорить Гунтер, останавливаясь перед высокими двустворчатыми дверями. – Вот палаты кенига.

– А где дворецкий, герольд или там мажордом? – удивился я. – Кто-то же должен сообщить о том, что мы пришли?

– Это Север, – хмыкнул Гунтер. – Сами о себе доложим. Если на Западе короля окружает целая свора придворных, то у кенига я видел только двоих – его кравчего и его любовницу. Да и то кравчий у него носит гордое имя «Эй ты, бородатый, налей еще эля», а любовницей становится любая подвернувшаяся под руку служанка, причем подвернувшаяся аккурат в тот момент, когда услуги кравчего больше не нужны.

Он толкнул створки и сообщил в пространство за ними:

– Кениг, это Гунтер фон Рихтер, по делу. Я зайду?

– Клянусь рогами жертвенного быка, ты ко мне таскаешься чаще, чем я к девкам, – раздался хриплый рев из зала за створками. – Ты же вроде только что ушел?

– Так новости есть, кениг, – засмеялся Рихтер. – И неплохие.

– Так заходи, чего в дверях мнешься?

– Идем, – махнул головой Гунтер и двинулся вперед.

Зал был велик, но при этом украшен более чем скромно, по сравнению с той же миссией ордена. На стенах висело оружие, причем было видно, что эта сталь в свое время пролила немало крови. Лезвия боевых топоров и клинки закругленных на концах мечей тускло блистали, отражая пламя огня, полыхавшего в огромном камине.

Посреди зала стоял здоровенный низкий стол, к которому были приставлены скамейки. За столом сидел высоченный и очень крепкий бородатый мужик со спутанными, длинными, тронутыми сединой волосами. Перед ним стояла огромная кружка и блюдо с напластованными кусками мяса.

– Это кто с тобой? – спросил кениг (ну а кто бы это еще мог быть?).

– Лэрд Хейген из Тронье, прославленный воин с Запада, достойнейший человек и мой друг.

– Да? Ну пусть будет, Нидхегг с ним. Эй ты, пузатый, – заорал он неожиданно. – Элю подай моим гостям и пожрать чего-нибудь.

– Мы не голодны, – подозрительно поспешно отказался фон Рихтер, видимо, знающий что-то такое, чего не знаю я.

– Да и водяной конь с вами, не хочешь – не ешь, – равнодушно сообщил ему кениг.

Мы присели напротив правителя.

– Кениг Харальд Сноррисон, повелитель Севера, его столицы, восьми бургов, побережья, дальних мхов и трех холмов, – сообщил мне мужик, вытер руку о волосы и протянул ее мне.

– Лэрд Хейген из Тронье, хозяин самому себе, – потряс я его конечность.

– Скальд, что ли? – уставился на меня мутными глазами кениг.

– С чего бы? – оторопел я.

– Так вон, складно как сказал, – отметил Сноррисон. – Иносказание, конечно, так себе, да прямо скажу – никакое, но все-таки складно.

– Случайно получилось, – честно признался я. – Я не по этой части, не поэт я.

– Не кто? – не понял кениг.

– Не скальд, – перевел ему я. – По воинской части мы. Ну и если разыскать кого надо, то тоже могу помочь.

– Не врешь? – Глаза кенига из мутных моментально стали очень ясными, он взглянул на фон Рихтера, брезгливо обнюхивающего кружку с белой шапкой пены, которую поставил перед ним пузатый мужик в засаленной рубахе. Такая же кружка оказалась передо мной.

– Не врет, – подтвердил рыцарь. – Умеет он такое, сам видел. И при этом еще всегда держит язык за зубами. И, кениг, он знает что-то о твоей дочери, поэтому мы спешно пришли сюда.

– Что знаешь, все говори, – потребовал правитель, пристально глядя на меня.

– Нет, кениг, не с этого мы начнем, – твердо сказал ему я.

– Что? – рявкнул он. – Ты мне указывать будешь? Я тут власть, и я решаю, кто, когда и что рассказывать мне будет! Ребра давно тебе не выпрямляли?

– Тьфу-тьфу, вообще не выпрямляли, – суеверно сплюнул я. – И не дай бог!

– Могу посодействовать, – неожиданно дружелюбно заявил кениг. – Мне это просто. Чик – и ты уже висишь, за руки привязанный, а сзади тебе кожу ме-э-эдленно так подрезать начинают.

– Не сомневаюсь, что если вы обещаете – так оно и будет, – заверил его я. – Но все равно – расскажите сначала вы, что произошло. Только подробно. Все, что знаете, расскажите.

– Ты совесть вообще имеешь? – вытаращился кениг. – Ты мне, в моих палатах, приказы отдаешь? Куда мир катится, никакого уважения к монархии не стало.

– Кениг Харальд, он правда знает, о чем просит. – Гунтер посмотрел на пригорюнившегося властителя Севера, обиженного за вот такую ломку основ абсолютизма. – Вы доверяете мне, а я, как себе, верю Хейгену. Сделайте так, как он говорит.

– Да все я понимаю, – грустно сказал правитель Севера. – Тоскливо мне очень, и за дочку страшно, одна она у меня. А ты молодец, парень, не из трусливых, уважаю.

И он присосался к своей полуведерной кружке.

«Вы произвели благоприятное впечатление на кенига Севера. + 0,5 единицы к уважению народов Севера».

– Кениг, не стоит терять время, – поторопил я его, когда он гигантскими глотками ополовинил нечеловечески вместительную тару и начал мощными нордическими челюстями пережевывать непрожаренное мясо, подхваченное с блюда.

– Так что тебе рассказать-то, дотошный?

– Все, что знаете о пропаже дочери. Все до мелочей, иногда мелочи – это то, что позволяет добраться до правды.

И печальный повелитель трех холмов рассказал мне, что никаких деталей он не знает, поскольку все было просто и незамысловато. Вечером дочь Ульфрида была веселая и шумная. Как и всегда, по традиции наорала на него, своего отца: мол, слишком много он пьет и по девкам шатается. Вот ведь, никакого почтения у молодежи к родителям не стало. Он вот, кениг Харальд, своего папашу Снорри Большое Брюхо до самого его конца побаивался, даже когда его на погребальный костер понесли, и то рядом не шел, опасался. А нынешние…

– Товарищ Сноррисон, вы отклоняетесь в сторону от основного повествования.

– Сам же сказал, чтобы все в деталях, – попенял мне кениг.

– Так в деталях о пропаже, а не о падении нравов среди подрастающего поколения.

– Как-как? Гунтер, скажи своему другу, чтобы он не выражался, все-таки он у кенига в гостях сидит.

– Да не выражаюсь я, – надо было выправлять ситуацию, а то этот кениг – парень простой. Разок махнет топором со стены, и все, я в подштанниках. – Да и все эти претензии к детям я вам сам рассказать могу, мне мой отец то же самое говорит всегда.

– Клянусь копытами Свартхевди, твой отец – явно достойный человек, – отхлебнул еще эля кениг. – Будет в моих краях, скажи, чтобы заходил, мы с ним выпьем.

Самое забавное, думаю, что мой родитель и впрямь нашел бы общий язык с этим диковатым, но очень симпатичным мне северянином. Хотя картина бы была, мягко говоря, полуабсурдная.

Отхлебывая эль (надо отметить, кислющий и какой-то тягучий, я немного отпил из принесенной мне кружки, и мне он не понравился), правитель рассказал, что Ульфрида ушла из залы спать, шума ночью не было, поскольку он, кениг, выпивал чуть ли не до утра и уж точно услышал бы, как его дочь отбивается.

– А с чего вы взяли, что она отбивалась бы? – поинтересовался я.

– Ха! – Кениг показал на меня пальцем и гулко расхохотался. – Это же моя Ульфрида. Не всякий воин рискнет выйти против нее один на один. И оружием она владеет будь здоров, сам учил, ее и спросонья никто просто так не повязал бы. Не-э-эт, тут дело нечисто, тут магией пахнет.

– Это верно, – подтвердил Гунтер. – Я сам видел девицу Ульфриду, ее просто так не украдешь.

– Вот и выходит, что дочка пропала, а никто ни ухом ни рылом, чтоб их! – очень грустно сказал кениг и внезапно заорал: – Дармоеды! Захребетники! Отродья Нидхегга!!! Десять отрядов разослал по окрестностям – никто ничего не узнал!

«Вами выполнено задание «Горе отца». Награды: 500 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера. Получение следующего квеста в цепочке. Награды за прохождение всей цепочки заданий: 5000 опыта; 3000 золотых; + 30 единиц к уважению народов Севера; два предмета из личной оружейной комнаты кенига Севера, соответствующие классу игрока, – вариативно; титул «Друг кенига».

– Ну что, много полезного узнал, гость с Запада? Сможешь чего сделать? Может, еще с кем поговорить надо? – глотнув эля, спросил кениг.

«Вам предложено принять задание «Видоки». Данное задание является 2-м в цепочке квестов «Пропавшая дочь». Условие – опросить обитателей чертогов кенига и попытаться понять, кто, как и зачем похитил Ульфриду. Награды: 700 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера; предмет из оружейной кенига – вариативно. Получение следующего квеста в цепочке. Предупреждение – в случае провала этого квеста будет провалена вся цепочка заданий, что скажется на вашей репутации у народов Севера. Принять?»

– Надо, кениг, надо, – сказал я, глядя ему в глаза. – Со всеми, кто был в тот вечер и ночью в чертогах, нужно поговорить. У вас тут ведь не сильно много народа квартирует?

– Да когда как, – равнодушно ответил кениг. – Раз на раз не приходится. Когда только свои, когда кого из соседей в гости принесет.

– А из родни? Поди, ее много? – тут же спросил я. Родня – это дело такое, чего угодно ждать можно, особенно у венценосных семей.

– Нет. Эти редко бывают, да особо и некому. У меня той родни, почитай, и нет. Из тех, кто остался, только с Федериком Седьмым мы по моей матери родня, сестра она его.

– Правда? – удивился фон Рихтер. – Вот не знал, что ваш отец на сестре короля Запада женат был.

– Ну да, был. Правда, мой папаша не сильно интересовался ее согласием на этот брак, – почесал грудь под бородой Сноррисон. – Когда родитель Федерика, Руго Четвертый, второй раз женился, моего папашу на свадьбу позвали. Ну как позвали – у них выбора не было, он бы все равно притащился, только злой и с хирдом. Обидчивый был – страсть. А так – все честь по чести, пригласили его, как полагается, по всем правилам, и убивать вроде как некого, да и не за что. Там он сестрицу Федерика, дочку старого Руго, увидел и пропал, так она ему глянулась. Матушка моя красивая была и тогда, да и потом.

– И что дальше? – заинтересованно спросил сентиментальный Гунтер.

– А что дальше? Он руки ее попросил. Ну как попросил…

– Понятно, – сказал я. – И?

– Руго и сам был не против породниться, да и хорошо понимал, что если откажет, то мой старик кровью весь Запад зальет, Крисна – река широкая, по ней драккары легко пройдут. Но маменька моя будущая уперлась – не пойду за этого нечесаного, и все тут. Папаша мой на это поглядел минут пять, закатал ее в ковер, сказал старому Руго, что за приданым отдельный драккар пришлет, и отправился сюда, в Хольмстаг.

– Умел ваш батюшка ухаживать, – восхищенно повертел головой я.

– Ну умел не умел… – Харальд почесал пузо. – Однако ж двадцать лет душа в душу прожили, меня и еще трех моих братцев на свет произвели. Вот так-то.

– А братцы где? – полюбопытствовал я.

– Все там, в чертогах Небесного Отца, – ткнул пальцем в потолок кениг. – Давно уже.

– Жаль, – искренне сказал я. Интересная могла бы выйти версия с родственниками, но, видно, не судьба.

– Да как сказать, – покачал косматой головой Сноррисон. – С одной стороны да, жаль, братья все-таки, родная кровь. С другой – резни за престол не было. У нас на Севере при дележке власти очень много крови льется.

– Так, выходит, вы с Федериком Западным хоть и дальняя, но родня? – немного тугодумно переварил наконец новость фон Рихтер.

– Ну да, – кивнул кениг. – Дядей он мне приходится. Один из немногочисленных родичей. У меня, считай, только он со своими детьми да Ульфрида и остались, нет другой родни. Братья неженатыми померли, старик Руго, коли ты, Гунтер, помнишь, детей со второй женой не наделал и от поветрия лет пять назад помер, а родню по моей папашиной линии сам папаша и извел.

– Это как? – не понял я.

– Так я же и говорю: много крови льется, когда власть делят. От всего своего рода только папаша и остался. Кого отравили, кого прирезали, родителю моему два раза змею в постель подкладывали – один раз ядовитую, другой раз – с кинжалом отравленным. Случай был, что одного мальчугана, совсем уж безобидного, вообще из башни с большой высоты выбросили. Вот в конце концов от всего рода и остался только один. И это был мой родитель – Снорри Густавссон по прозвищу Большое Брюхо. А ему я наследовал.

Из вежливости я не стал спрашивать, как достославный папаша в лучший из миров отправился. А может, и не из вежливости, а из инстинкта самосохранения…

– А у Федерика что, родни нету? – поинтересовался я.

– Есть, два сына да дочь, я же говорил. А остальные не родичи, а враги.

– На Западе все кому не лень на трон метят, там у всех право крови вилами по воде писано, – неохотно объяснил мне Гунтер. – Вот и выходит, что ближний родич – первый недруг. А уж дальний – и вовсе лютый враг.

– Так и есть, – согласился Харальд. – Да так, надо думать, везде происходит, кроме Восточного султаната. Там сразу старший наследник всех братьев да сестер еще в пеленках на небеса отправляет. Восток – дело тонкое.

– На Юге с этим тоже ничего, – возразил ему Гунтер. – Там верховной власти нет, кто сильнее, того и право. Нет, в Мейконге сидит какой-то князь Света, но это все несерьезно.

– Жесть какая! – Я проникся не на шутку всей этой чехардой. Какая все-таки добрая и человечная игра этот «Файролл».

– А без родичей, конечно, плохо, – снова затосковал Харальд. – Поговорить по душам – и то не с кем.

– Это да, – пригорюнился и Гунтер. – У меня вроде как и батюшка есть, и братья, и сестры, а все одно. В ордене с малолетства воспитывался, в замке родном и не жил.

Эти два горемыки смотрели друг на друга с сочувствием и пониманием. Надо было заканчивать с идиллией.

– Ну тогда с этой стороны вопрос закрыт. Так как мне с теми поговорить, кто тогда в чертогах был?

– Эй, Магни, тюлень неповоротливый, ты где? – взревел Сноррисон.

– Здесь я, кениг, чего шумишь.

К столу неторопливо подошел мужичок, который приносил эль.

– Давай зови сюда всех, кто в чертогах, кроме этих новых, из охраны, они знать ничего не могут. Да сам всех не обходи, а то до утра не управимся, девок отправь. Чтобы через десять минут все тут были. Кто опоздает – тому ребра выпрямлю!

Видимо, насчет ребер – это была не шутка, потому как через десять минут в зале стояло человек тридцать, похоже, все население чертога. Притащили и охранников, что в ту ночь несли службу (тех, кто еще был жив), прямо из темницы, судя по их потрепанному внешнему виду.

– Так, граждане свидетели, – начал я свою речь. – Сейчас каждый из вас подойдет ко мне и расскажет, где и как он провел вечер и ночь три дня назад. И знайте – ложь я чую, как собака.

– И если лэрд усомнится хоть в одном слове кого-то, то я этому кому-то не завидую. Давай, парень, начинай с палача. В нем я уверен, а работы у него, может, и прибавится сейчас. – Кениг поудобнее устроился на лавке, с интересом наблюдая за происходящим.

Я уважил его просьбу и начал с палача. Потом я последовательно и обстоятельно опросил еще три десятка человек из обслуги: поваров, уборщиков, несколько девиц непонятного рода занятий – то ли горничных, то ли наложниц, причем у одной из них было алиби, подтвержденное самим кенигом, который, похоже, в ночь пропажи дочери не только эль глушил.

И все без толку. Ни один из них не врал, это было видно. И при этом ни один из них ничего не знал, а такого быть не могло – человек, который мог пролить свет на события, должен находиться в чертоге. Это же квест, а не жизнь.

– Кениг, а здесь точно все, кто тогда был?

– Да вроде как, – потеребил бороду Харальд. – Труворссона не хватает, так его уже не опросишь.

– Почему? – не понял я.

– Так затем, чтобы с ним поговорить, надо в небесные чертоги отправляться. Орла мы ему врезали. Крепкий был, долго умирал.

– А охранники все здесь? – уточнил я.

– Которые живы остались – все. Они вон стоят, глазами хлопают, – сообщил мне Магни.

– Флоси-отходника нет, – пискнула вдруг одна из девиц.

– Точно, – подтвердил мордатый повар. – И Ингвара нет.

– А, да, – встрепенулся кениг. – Ингвара нет. Но он ничего и знать не может, я его еще утром того дня по делам отправил в один из бургов.

– А Ингвар – это кто? – заинтересовался я.

– Ингвар? Мой советник, доверенное лицо, – объяснил мне кениг. – Указ написать, переговорить с кем, казной, опять же, ведает. Полезный человек. И проверенный, мы росли вместе. Руки над полоской земли не резали, но в нем я уверен, как в себе.

Надо будет с ним повидаться, такой человек много чего знать может.

– Когда он должен вернуться, кениг? – судя по всему, фон Рихтеру пришла в голову та же мысль.

– Думаю, завтра-послезавтра, – ответил Харальд.

– А Флоси кто такой? И почему «отходник», это у него прозвище такое или фамилия? – уточнил я по второму отсутствующему человеку.

– Ни то ни другое, – сообщила мне девица, которая заметила отсутствие этого самого Флоси. – Прозвище у него – Вонючка, а отходник – это его работа. Отхожие места он, стало быть, чистит. Только его не только сейчас тут нет, я его и вчера не видела.

– Да, точно, – подтвердил здоровяк-конюх. – Он и у меня из конюшен навоз вывозит, так куча здоровая уже лежит, а его нет. Я как раз хотел идти его искать.

– Да пьяный валяется, поди, – включилась в обсуждение необычно невысокая для северян чернявая ключница. – Бывает с ним такое.

– А ну цыц! – рявкнул кениг. – Разгалделись. Хейген, тебе все эти балаболы еще нужны?

– Нет, – пожал плечами я. – В принципе, можно их распускать. Только пусть кто-нибудь из них меня к Флоси отведет. Он же здесь проживает?

– Ну да, только не в самих чертогах, а на заднем дворе, там, где сад. У него там домик маленький, – протараторила все та же девица.

– Ну так и отведи лэрда к нему, – приказал Харальд и повернулся к Гунтеру: – А мы пока с фон Рихтером за родных и близких выпьем.

– Я, наверное, с Хейгеном пойду, – попробовал отвертеться фон Рихтер, но увидел свирепый взгляд кенига.

– Ты меня уважаешь? – грозно спросил у него Харальд.

– Боги, кениг, да конечно, – вздохнул Гунтер.

– Тогда пей!

Стук кружек сопроводил мой уход.

Девица, которую, как выяснилось, зовут Агнес, тараторила всю дорогу до заднего двора, где был сад, дом и Флоси. Я узнал о том, что за ней ухаживал парень по имени Сигурд и дело было шло к свадьбе, да не вышло, поскольку ее родители оказались против по причине бедности жениха. Сигурд же, плюнув на все это и выдав приличный матерный загиб в адрес меркантильной родни Агнес, по слухам, подался к морским королям, да и Нидхегг с ним. По этой причине и сердце, и постель девушки абсолютно свободны.

Слава богу, мы достигли искомого домика, а то ведь неизвестно, до чего могло дойти. А на мне печать Месмерты и заклятие, которое бахнет в случае неподобающего поведения.

– Лэрд Хейген, я с вами не пойду. – Агнес покраснела. – От него так воняет…

– Не ходи, – пожал плечами я. Ее присутствие мне было безразлично, мне главное этого туалетного работника в более-менее вменяемом виде застать.

Я приоткрыл дверь, и в нос мне шибануло дичайшее амбре. Да, товарищ после трудовой вахты явно не злоупотреблял мылом душистым и полотенцем пушистым.

Флоси лежал и храпел, широко раскинувшись на топчане, который занимал большую часть совсем маленького домика. У моих родителей бытовка на участке больше.

Я потыкал его ножнами – руками побрезговал. Флоси забормотал что-то, но не проснулся. Я еще раз потыкал. Тот же результат. Жаль, придется прибегать к радикальным мерам.

Я вышел из домика и скомандовал Агнес:

– Я там у конюшен ведро видел. Тащи-ка его сюда.

Девица метнулась молнией и притащила мне довольно тяжелую деревянную кадку, причем не поленилась даже сразу наполнить ее водой. Ну и крепкие же девки тут, на Севере.

– Дверь не закрывайте, а, – попросила она. – Ох, небось сейчас смешно будет, он воды очень не любит!

– Да? Странно, при его-то профессии, – удивился я.

Зайдя внутрь, я встал у дверей и с размаху обдал Флоси водой.

Раздался дикий рев и ругань, мокрый туалетных дел мастер вскочил с топчана и, вращая налитыми кровью глазами, уставился на меня.

– Ты не зыркай так, – сразу предупредил я его. – Я гость кенига и доверенное лицо ордена Плачущей Богини. Если что – «кровавый орел» щекоткой покажется.

– Чего надо? – нечленораздельно пробурчал Флоси.

– Правду надо, – ответил ему я. – Что ты видел вечером или ночью три дня назад, когда дочь кенига пропала?

– Сны видел, – отвел глаза в сторону Флоси. – Спал я.

«Этот точно что-то знает, – понял я. – Вот он, свидетель. И ты мне точно все расскажешь, даже если тебя придется к палачу отвести, уж извини».

– Врешь, – топнул ногой я. – Точно врешь.

У меня за спиной шмыгнула носом явно превратившаяся в одно большое ухо Агнес.

– Девка, иди сюда, – повернулся я к ней.

Когда она подошла ко мне, я очень проникновенно посмотрел ей в глаза и интимно шепнул:

– Беги отсюда быстро-быстро, или умирать будешь долго-долго. И не дай тебе боги подслушать, о чем я с работником унитаза говорить буду. Это не мои тайны, это тайны кенига, и если ты их узнаешь, то по своему женскому нутру непременно всем разболтаешь. Вот и подумай, что с тобой Харальд после этого сделает. Может, живьем в землю закопает, а может, медведям отдаст – у твоего хозяина фантазия богатая.

Девка побледнела, и было видно, что страх таки победил извечное девичье любопытство. Только каблучки сапожек по камням простучали.

Я вошел в домик и прикрыл дверь. Туалетный работник присел на топчан, такой же мокрый и вонючий, как и он сам.

– Кто это был, Флоси? Лучше скажи, все равно ведь я своего добьюсь. Не скажешь мне – скажешь палачу. Он у вас большой затейник, ты ведь знаешь.

– Да, дядюшка Свальд знает свое дело, – согласился Флоси. – Но, может, то, что я видел, страшнее, чем он, откуда тебе знать?

– Ну, – пожал плечами я. – Зато мне точно известно, что старина Свальд тут, а то, что ты видел, – нет.

– Поди знай, – неуверенно сказал Флоси.

– Мне его позвать, и мы измерим близость двух зол? – поинтересовался я.

– Не надо. Я скажу, что видел, – опустил глаза Флоси и замолчал, явно собираясь с духом.

– Не томи, не во МХАТе, не надо паузу держать, – поторопил я его.

Флоси явно не понял, в каком таком МХАТе держат паузы, но наконец заговорил.

– Это была старуха Гедран, – выдавил из себя он.

Глава 13,

в которой герой определяется с ближайшими планами

«Вами выполнено задание «Видоки». Для получения награды обратитесь к кенигу Севера».

Задание выполнено, и это, конечно, здорово, вот только уж больно непонятно. Какая-то старуха… Что за старуха? Хотя ладно, надо этого работника коммунального хозяйства к кенигу отвести, а то начнется игра в испорченный телефон. Или и того хуже – пока я ходить туда-сюда буду, этот туалетный утенок синькой зальется и снова уснет.

– Пошли, приятель, – скомандовал я Флоси, сидящему на своем топчане и раскачивающемуся в такт каким-то своим мыслям.

– Куда? – испуганно спросил меня он.

– К кенигу, куда же еще.

– Но я же уже все сказал, – тоскливо протянул бедолага.

– Нет, приятель, ты только начал говорить. И у меня нет желания тащить из тебя каждое слово клещами. А при хозяине ты сам все выложишь, – уверенно объяснил ему я свою политику.

– Я и тут все выложу, – продолжал канючить Флоси.

– Слушай, ну не заставляй ты меня звать охрану. Тем более, они тебе наверняка, пока вести будут, бока намнут – уж очень ты вонюч, – начал убеждать его я.

– У каждой профессии запах особый. С чем работаю, тем и пахну, – немного обиженно заявил Флоси и, на мою радость, все-таки поднялся с топчана.

«Хорошо бы такого Флоси в метро перед собой поутру пускать», – размышлял я по пути к кенигу. Туалетный работник всех распугал по дороге, все живое шарахалось при его приближении. А я наоборот – вроде как даже принюхался. Чудны дела твои, господи. Нет, конечно, можно и с бомжом каким договориться, но это не так экзотично будет.

Из залы, где остался фон Рихтер в компании с кенигом Харальдом, раздавалось пение в два голоса. Пели громко, с надрывом и явно от души.

Сонм валькирий, что ж ты вьешься
Да над мое-э-эю голово-о-ой,
Ты добычи да не дожде-о-ошься,
Сонм вальки-и-ирий, я не твой!

Войдя в залу, я увидел предсказуемую картину. Чутка захмелевший кениг и здорово захмелевший фон Рихтер. Что бы сейчас ни рассказал знаток отхожих мест, путешествие явно откладывалось. Это непись, не игрок, раньше завтрашнего утра не протрезвеет.

– Слушай, Хейген, да ты совсем умом тронулся, – возмутился кениг. – Ты кого ко мне в покои привел? Давай сюда еще свиней и коров притащим.

– Кениг, он видел, кто вашу дочку похитил, – не обращая внимания на слова Харальда, деловито сообщил я.

«Вами выполнено задание «Видоки». Награды: 700 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера; предмет из оружейной кенига – вариативно. Получение следующего квеста в цепочке».

– Вот ты молодец, – встал из-за стола кениг. – Прямо молодец. Я не поверил этому, в жестянке, а он не соврал.

Гунтер было собрался обидеться на «жестянку», но не стал, только укоризненно помахал в спину Харальду пальцем.

Кениг же нетвердой походкой направился к стене и снял с нее один из топоров. После с этим же топором наперевес направился ко мне.

– Держи, – протянул он его мне, прежде чем я успел испугаться. – Это топор прадедушки Свена, великий был воин. Владей, заслужил.

Он бахнул меня рукою по плечу и, подойдя к столу, снова уселся на лавку.

– Так, теперь давай рассказывай, что там это чучело видело.

«Вам предложено принять задание «Похищение». Данное задание является 3-м в цепочке квестов «Пропавшая дочь». Условие – узнать подробности похищения дочери кенига. Награды: 600 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера. Получение следующего квеста в цепочке. Предупреждение – в случае провала этого квеста будет провалена вся цепочка заданий, что скажется на вашей репутации у народов Севера. Принять?»

Ага. Значит, Флоси надо трепать до того момента, как засчитается квест. Прости, туалетный друг, но если понадобится палач – ты его получишь.

– Этот чудак мне самому еще толком ничего не рассказал. Упомянул лишь про какую-то старуху Гедран, – выдал я всю имеющуюся у меня информацию и немедленно удивился, увидев, какое воздействие она произвела на надрызгавшуюся парочку.

Кениг моментально собрался в клубок мускулов и начал скрести рукой у пояса, явно в поисках любимого меча, Гунтер же практически протрезвел, глаза у него стали из мутных почти обычными.

Ого, похоже, не простая старушка эта Гедран.

– Говори, – повелел кениг, глядя на Флоси.

Тот насупился.

– Рассказывай, милок, – по-отечески посоветовал ему я. – Ведь хуже будет. Ну мы же договорились.

– А чего тут рассказывать-то? – хмуро начал Флоси. – Я вообще мало что видел.

Если убрать мычание, массу невнятных предлогов и междометий, то вырисовывалась следующая картина.

Третьего дня Флоси встретил вечернюю зарю в своем обычном состоянии – то есть надрался до изумления и потихоньку двигался к дому. Но в этот вечер, видать, кто-то сверху решил над ним подшутить, и ослабевшие ноги предательски подвели его и отказали в каких-то двух десятках шагов от домика.

В результате лежал он среди густой травы, под яблоней, и спал. Но Север не Юг, тут и летом не жарко, а в ночные часы и вовсе холодно, по этой самой причине алкогольное опьянение отпустило бедолагу раньше, чем обычно, а интоксикация заставила его разомкнуть веки и задуматься о походе к колодцу.

Минут через десять он нашел в себе силы приподняться и сделать попытку принять устойчивое положение. В этот момент он и увидел старуху с клюкой, стоящую рядом с колесницей, в которую были запряжены два круторогих козла. Еще он разглядел десяток скелетов, несущих какой-то сверток к этой самой колеснице, и костлявого высокого страхолюда в рогатом шлеме и с красными глазами.

Скелеты погрузили сверток в колесницу, отсалютовали клинками и точно провалились под землю. Красноглазый же еще побеседовал со старухой о чем-то, всего Флоси не расслышал, но кое-что разобрал. Костлявый (а это явно был Король-из-под-Курганов, кто же еще) потребовал свою долю, желательно не только оговоренное, но и немного крови. Старуха отказала ему, сказав, что браслета с него будет достаточно, и даже с лихвой, а кровь нужна для другого дела. Скелет еще немного поворчал, забрал какую-то блеснувшую в свете луны штуку и, напоследок сказав: «Вот все-таки какая же ты склочная женщина, Гедран», – тоже провалился под землю.

Да и старуха не стала медлить, забралась на передок колесницы, выкрикнула какое-то заклинание и улетела со двора ко всем чертям.

– Улетела? – удивленно спросил кениг.

– Ну да, это же Гедран, она и не то может, чего уж там какие-то полеты, – потряс руками в воздухе на манер птицы Флоси. – Колесница проехала шага три, а потом козлы вверх рванули. Очень страшно!

В принципе, вот и вся история. Флоси полежал еще маленько, осознал, что пить и по нужде он уже не хочет, и снова уснул. Часа через два он снова проснулся, дополз до домика и два дня уничтожал неприкосновенный запас спиртного, созданный именно для такого случая – когда выходить из дома страшно и неохота. Рассказать же кому-то про увиденное он побаивался – поверить, может, и не поверят, а вот в заболевании головы заподозрят непременно. Про то же, что дочь кенига пропала, он вообще узнал только сейчас. Коли знал бы, всенепременно бы раньше пришел и сам рассказал.

– Я почти ничего не понял, – честно признался я.

– А чего тут не понять, – мрачно повращал глазами кениг. – Старая сволочь Гедран украла мою Ульфриду, а ее браслет у другой нежити. Все очень просто.

«Вами выполнено задание «Похищение». Награды: 600 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера. Получение следующего квеста в цепочке».

– Да кто она такая, эта Гедран? – просто-таки заорал я. – Мне кто-нибудь объяснит?

Все присутствующие в зале удивленно уставились на меня.

– Лэрд Хейген, я понимаю, что вы не местный, но мало кто не слышал о зловещей ведьме Севера. Да и не только на Севере она появляется, поверьте. Если где-то пролилась кровь и речь идет о черных чарах – почти наверняка там побывала Гедран. Ну конечно, она не вселенское зло, но человек она очень и очень зловредный и пакостный.

– И еще она бессмертна, – дрожа всем телом, сказал Флоси. – Мне про нее еще моя бабка рассказывала, она ее видела. Так вот, Гедран уже тогда была старухой, а моя бабка еще даже не была знакома с моим дедом.

– Интересно, что это за красноглазый был? – задумчиво сказал кениг. – И где его искать?

– Может быть, разумнее искать не красноглазого, а Ульфриду? – мягко спросил у кенига Гунтер. – Что нам красноглазый?

– Не найдем красноглазого – не найдем Ульфриду, – проворчал Харальд. – Браслет-то дочкин Гедран ему отдала.

– Да и боги с ним, с браслетом, – махнул рукой фон Рихтер.

– Это не просто украшение, это магическая вещица, мой подарок дочери к ее рождению. По нему всегда определить можно, жива ли она и где находится. Вот и выходит, что прежде чем дочку искать, надо ее браслет найти, – объяснил ему кениг.

Ну вот и славно, пора вступить в разговор. Только надо по уму, чтобы квест не спугнуть. Еще один до вручения украшения должен быть точно.

– Это был Король-из-под-Курганов, – сообщил я присутствующим. – Точно говорю. Сам здоровый, хоть и скелет, и буркалы красные.

– Да что б тебя! – Кениг вцепился в бороду. – Одно к одному прямо.

– А что такое? – посмотрел на него Гунтер.

– Так у этого Короля армия скелетов в этих самых курганах будь здоров какая, а у меня в столице десятков пять солдат да тридцать наемников. Все войска где?

– Где? – в унисон спросили мы с Гунтером.

– На учениях, в полевых лагерях. Меня Ингвар уломал их туда отправить. Ведь как чуял – не хотел. И с кем мне к курганам идти? Ты да я, да мы с тобой. – Кениг сгреб бороду в ладонь и посмотрел на меня. В моем участии он явно не сомневался.

«Вам предложено принять задание «Союзники». Данное задание является 4-м в цепочке квестов «Пропавшая дочь». Условие – найти союзников, которые бы отправились с вами добывать украшение дочери кенига к курганам. Награды: 800 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера. Получение следующего квеста в цепочке. Принять?»

Я посмотрел на Гунтера.

– Вы сомневаетесь во мне, вы, кениг Харальд, и вы, лэрд Хейген? Как вы могли? Конечно же и я, и все воины ордена Плачущей Богини в вашем распоряжении. А это полсотни лучших рыцарей и три десятка стрелков.

– Ого! – вырвалось у меня. Моя армия явно растет.

– Я говорил вам, что тут, в Хольмстаге, у нас одна из самых больших миссий в Файролле, – с достоинством сообщил нам фон Рихтер.

«Вами выполнено задание «Союзники». Награды: 800 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера. Получение следующего квеста в цепочке».

Эх, кабы все квесты так исполнялись… Только получил – и хлоп, сразу награда. Бежать не надо, ноги ломая, черт знает куда…

– Так чего стоим! – заревел кениг. – Давай, труби сбор. Там моя кровинушка где-то мается!

– Спокойно, кениг, – вытянул я руки перед собой. – Не шумите. Уже никто никуда не идет.

– Это почему? – Правитель так удивился, что действительно перестал шуметь.

– На это есть две причины, – спокойно стал объяснять ему я. – Во-первых, темнеет уже, скоро ночь. Далеко ли мы уйдем в темноте? Это не говоря уж о том, что сонный солдат – слабый солдат.

– Согласен, – поддержал меня Гунтер, которого снова начало развозить. – Поутру пойдем, по холодку. Да и служба вечерняя, поди, уже была, сейчас половина братьев дрыхнет, половина в увольнении. А кто вообще в ночном дозоре.

– Вот! – поднял я указательный палец. – А во-вторых, не надо вообще никуда идти. Я же говорил, что есть у меня вести о вашей дочери. И не только вести.

Я достал браслет и гордо, как Буратино золотой ключик, показал его присутствующим.

– Однако! – проревел кениг.

– Да, лэрд Хейген, умеещь ты удивить! – причмокнул фон Рихтер.

– Ох ты ж елки! – удивился Флоси.

«Вами выполнено задание «Любимое украшение». Награды: 1000 опыта; 1500 золотых; редкий предмет из казны кенига, соответствующий классу игрока; + 5 единиц к уважению народов Севера».

Кениг подскочил ко мне, двигаясь, кстати, с грацией дикого зверя, что при его массе тела и возрасте позволяло определить в нем действительно сильного бойца и профессионального воина. Хотя тут, в этих диких местах, другие-то, поди, и не выживают.

– Он! Клянусь копытами Свартхевди, он, браслет дочурки моей! – Кениг взял меня за плечи и потряс. Потом вернулся к столу, присел и заорал:

– Эйвар! Эйвар! Где ты, грязный сын цверга!

В зал зашел невысокий юноша, который, насколько я помню, был хранителем ключей от казны кенига. Вопросами пополнения и распределения занимался неведомый мне до сих пор Ингвар, а этот парень был попросту кладовщиком.

– Так, пойдешь в казну, там у дальней северной стены стоит здоровенный расписной сундук. Найдешь там кинжал, ты его ни с чем не спутаешь, он в этом сундуке один лежит. Найдешь – так сразу сюда неси. Да поторапливайся, лентяй.

Эйвар вышел, кениг снова посмотрел на меня и приказал:

– А теперь рассказывай, как ты его добыл-то?

Я тут же выдал ему трогательную и занимательную историю, как с отрядом моих друзей мы ходили-бродили по просторам Севера, набрели на курганы, всех там перебили, мне по жребию досталась эта цацка, друзья дальше пошли, а я сюда, в Хольмстаг, направился, чтобы узнать, чье же это украшение, поскольку сразу видно – вещица старинная, цены немалой. И от Гунтера узнал о постигшей кенига беде.

Так себе была, конечно, история, и со своим братом-игроком она явно не проканала бы. Но это были неписи, и я получил порцию восхищенных взглядов от Гунтера и еще одно похлопывание по плечу от кенига. И даже Флоси из дальнего угла подванивал как-то с симпатией.

– Кениг, вот этот кинжал? – В зал вошел невозмутимый Эйвар и подошел к Харальду.

– Ага, он. На, держи, Хейген. Владей им, знатная вещица, ее мой папаша в Эндинарде взял, на Юге. Он там черных людей гонял по лесам. А эндинардский трофей – это тебе не просто так.

Я не знал, что такое Эндинард и где он там, на Юге, находится, но кинжал взял. Мне он, собственно говоря, без надобности, но и обижать кенига не хотелось. Продам потом.

– Ладно, это все здорово, но что дальше делать будем? – задал я вопрос, который сейчас меня волновал больше всего. Пока далекое будущее мне рисовалось куда определеннее ближайшего, поскольку дальняя цель была ясна, а ближняя даже в предположениях не существовала. Ну вот, добыл я браслет, и что дальше-то? Это же не компас, на нем стрелки нет…

– Чего теперь, – пробурчал кениг. – К Рине-вельве ехать надо.

Из угла Флоси раздалось бульканье. Похоже, наш веселый туалетный раздобыл где-то кувшин с элем и бодро накачивался.

– Она тоже та еще ведьма.

– Ты слова-то выбирай. И, между прочим, ты что тут делаешь вообще? – возмутился кениг.

– Выпиваю, – невозмутимо донеслось из угла.

– Ну и холера с тобой, выпивай, – внезапно сказал кениг и пояснил нам: – Какой-никакой, а все-таки подданный. Пусть его. Но Рина не ведьма. Она вельва. Народ у нас тут, на Севере, большей частью темный, вот и не отличают черное от белого.

– А какая разница? – спросил я.

– Огромная. Вельва – это прорицательница, врачевательница, хранительница знаний. Ну подколдовывает, конечно, не без этого. Так ведь не во вред же людям, а исключительно на пользу.

– А нам она как поможет?

– А как ты по браслету собираешься узнавать, где моя дочь? Скакать по равнинам и ждать, когда украшение потеплеет? Так у нас тут расстояния такие, что замучаешься скакать.

– А она прямо вот так скажет, куда направляться? – немного с сарказмом спросил я, хотя и знал ответ.

– Прямо так и скажет. Чары-то на этот браслет она и наводила. – Кениг снова взялся за кружку.

– Нет, ну если так, то конечно, – согласился я. – Это другое дело. А куда ехать-то?

– Так ты берешься? – прищурился кениг.

«Вам предложено принять задание «Речи вельвы». Данное задание является 6-м в цепочке квестов «Пропавшая дочь». Условие – добраться до Рины-вельвы и выслушать ее речи. Награды: 800 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера; руна «Эйваз». Получение следующего квеста в цепочке. Принять?»

– А куда я денусь? Мы за этот вечер сроднились прямо уже. Так далеко она проживает-то, эта вельва?

– Да не близко, у священной рощи Тирсхов, это совсем недалеко от бурга Хольфстриг. Если на лошадях добираться – дней за пять доедете.

Ну тут и расстояния, я вам скажу. Пять дней скакать. Это сколько ж я с Гунтером буду все бурги объезжать?

– Ого! – присвистнул я. – Это долго. Пять дней туда да столько же обратно…

– Да ладно, не грусти, – засмеялся Харальд. – Сам знаю, что долго. Выдам я тебе из казны пару свитков портала. Это на Западе маги такие штуки придумали, ну и мы закупаем их у купцов – вещь хорошая, полезная.

– Ну да, – недовольно ответил ему я. – Вот только я не смогу попасть туда, если только сам там не был. Гунтер, ты там был?

– Нет, – ответил немного сонный Гунтер. – И не собираюсь.

– Это как? – опешил я.

– Мне как рыцарю ордена Плачущей Богини не подобает общаться с колдуньей, пусть даже и с белой. Я обязан искоренять колдовство и ведовство в любых его формах и проявлениях. – И фон Рихтер икнул.

Не было печали, на тебе. Он у нас еще и идейный.

– Не согласен я с тобой, Гунтер, – немедленно ответил ему я. – Ну не хочешь ты с ней общаться – не надо, я не против, сам к ней схожу. Ты, пока я там буду, рядом постоишь. Но без тебя никак.

– Почему? – широко раскрыл глаза фон Рихтер.

– Ну во-первых, там рядом один из бургов, в которые мы с тобой собирались наведаться. И во-вторых, а ну как на меня кто нападет? И кто тогда меня прикроет?

– Да? – задумался Гунтер. – Ну хорошо, только в дом ее я не пойду.

– Не ходи, – разрешил я. – И пока все равно неясно, как мы туда попадем.

– Да очень просто, – ответил мне кениг. – Я с вами Свена Селедку отправлю, из морских королей. Он там точно был. И лишний меч, в случае чего, не помешает. Когда отправляетесь?

– Да завтра поутру и двинем, – прикинул я. – Чего тянуть-то?

– Ну тогда мы в миссию, – попытался встать из-за стола Гунтер.

– Сиди уж, – придержал его кениг. – Тут заночуете, чего туда-сюда бегать. Места у меня полно, коли комната пустая – заходи да размещайся. Много тут раньше народу жило. Не то что сейчас…

Я рассудил, что он прав, оставил осоловевшего рыцаря и снова пригорюнившегося кенига и вышел из залы.

Комнату я искать не стал, нашел уголок потемнее и вышел из игры.

Дома меня ожидал неожиданный сюрприз в виде чрезвычайно взволнованной Вики.

– Черт, ты прямо застрял в этой своей игре! – возмущенно гомонила она.

– И? – не понял я причин столь бурного беспокойства. – Дом вроде не горит, ты жива-здорова. Что случилось?

– Тебе Зимин три раза звонил на мобильный и один раз домой. Он меня даже по имени знает, ничего себе.

– А чего не знать, коли я про тебя ему рассказывал, – пожал я плечами. – Я же тебе говорил. Чего от меня хотел, он не сказал?

– Нет. Но просил, чтобы ты ему позвонил сразу, как только выйдешь. На, держи, – и Вика буквально впихнула мне в руки телефон.

Я набрал номер Зимина:

– Але, Максим Андрасович, это Киф. Простите за столь поздний звонок…

– А, Киф. Ну разве это поздний, я еще даже не ложился. Я больше скажу – я еще даже и не дома.

– Вы мне звонили несколько раз, мне Вика передала.

– Да. Ты ведь ко мне на следующей неделе собирался, не так ли?

– Ну да. Во вторник или в среду.

– Не надо ждать. Мне тут приятель «Далмора» привез изрядное количество, ну не 1978 года, конечно, но тоже весьма приличное. В общем, надо его как-то оприходовать. Вот я и решил собрать наиболее приближенных к себе лиц на небольшие посиделки. Так, без повода, по-простому, у меня на даче, у камелька.

– Спасибо. – Я и вправду удивился. Как-то неожиданно все это…

– Ну и славно. Ты и девушку свою возьми, пусть будет. Или тебе лучше без нее?

– Честно? Я и сам пока не знаю, – ответил я как на духу.

– Тогда бери с собой. Глядишь и разберешься заодно. К двенадцати, в субботу, жду у себя. К десяти утра машину за вами обоими к твоему подъезду пришлю.

– Спасибо, я как раз хотел спросить, куда ехать.

– Да не за что. До субботы.

И Зимин повесил трубку.

Я постоял маленько в задумчивости и заметил, что Вика очень внимательно смотрит на меня.

– Ты что так напряглась? – поинтересовался я у нее.

– Чего он хотел-то?

– Да ничего. На вечеринку нас позвал в субботу. На дачу к себе, – как бы между прочим ответил ей я.

– И меня? – Вика ткнула себе пальцем в грудь.

– Ну да. А ты против?

– А я не знаю, – растерянно и немного испуганно ответила Вика.

Я вздохнул и обнял ее.

– Эх, маленькая. Давным-давно один очень мудрый человек и отличный поэт сказал «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». И черт его знает, что из этого хуже…

Вика у меня под мышкой кивнула.

Глава 14,

в которой герой все глубже погружается в хитросплетения Севера

Не могу сказать, чтобы я сильно рвался на мероприятие, устраиваемое Зиминым, хотя с карьерной точки зрения это был отличный шанс приподняться. Как он там сказал? «Приближенных ко мне лиц»? Это могло означать либо то, что я действительно вошел в обойму команды одного из самых главных функционеров преуспевающей корпорации, либо что мне позволяют создать для себя такую иллюзию. В любом случае, это возможность неофициально пообщаться с топами компании-работодателя и дать им понять, что и я не лыком шит, завязать полезные знакомства, а может, даже и умеренно прогнуться в очередной раз перед барином-благодетелем (спина, чай, не переломится, а что до самолюбия… Идеалы – вещь хорошая, но только когда у тебя уже есть кусок хлеба с маслом), ну и, наконец, небрежно бросать в редакции фразы типа:

– Вот когда мы у Зимина на даче бухали…

Но несмотря на все эти плюсы (и еще «Далмор», не забудьте про него), ехать мне очень не хотелось. Не люблю я все это – фальшивые улыбки, неискренний смех, скрупулезная фиксация всех твоих слов вместе с интонациями в памяти собеседника (а может, и на диктофон), смешанный аромат дорогих сигар и не менее дорогих духов… А самое паскудное – тебе тоже приходится принимать участие в этом скверном театре двуличных актеров. По мне, так уж лучше снова с моими гамадрилами накидаться недорогим коньяком, с ними хоть весело. Уж не знаю, почему так – может, потому что я плебей, как это неоднократно утверждала окончательно скрывшаяся с горизонта Элька, или потому что всего этого я нахлебался уже по полной, но все еще люблю жрать с газетки, как мудро было подмечено в одном старом и очень хорошем фильме.

Ну да ладно, все это только завтра, а сегодня у меня в запасе целый день, чтобы посетить старушку-вельву, а может, еще и прогуляться по бургам. Хотя с учетом местных расстояний это пока выглядит пожалуй что проблемой. Впрочем… Если Гунтер там бывал, я даже готов разориться на свитки порталов. Опять же, с нами будет еще этот, как его… Свен Селедка. Ну и имена у этих северян… Селедка… Может, и он где бывал. Жалко, понятное дело, золота, мне оно с неба не падает. Но, ради правды, мне оно пока вроде и незачем, а вот цепочка квестов, да еще и деяние – это завсегда полезно. Цена вопроса – двенадцать тысяч с обратной дорогой. Думаю, не обеднею.

Вика умчалась в редакцию, перед этим предупредив меня, чтобы рано ее сегодня не ждал, поскольку после работы она собирается в парикмахерскую и еще в какое-то место, при упоминании которого прозвучало много незнакомых слов, понятных только женщинам, да и то подозреваю, что не всем. Скажите на милость, зачем молодой девчонке, у которой и так все в порядке и с лицом, и с телом, и со всем остальным тоже, некое биолюминирование? И заодно объясните, что это такое… На вопрос, не дать ли ей денег, она мило покраснела и сказала, что уложится в свои, а если понадобятся – то она мне скажет. Ну была бы честь предложена. Наверное, до сих пор скромничает. Я так понимаю, что любовники у нее, конечно, были, но вот так чтобы жить с мужчиной под одним потолком длительное время – это у нее впервые, вот и нет еще сложившейся модели поведения. На все нужно время, хотя, конечно, женщины врастают в ситуацию куда быстрее и эффективнее нашего брата. Уже скоро на сцену выйдет некая шкатулочка или коробочка, куда будет положена стопочка денег, и прозвучит фраза:

– А сюда мы будем складывать наши деньги, и кому будет надо – тот будет их отсюда брать.

Ну, вроде бы все нормально, но:

– Только чур, глупости всякие не покупать, ну или хотя бы согласовывать их друг с другом.

Вот и все.

А после станет ясно, что «биовитализация» и «контурирование» – это важно и нужно, тебе же не все равно, как выглядит твоя женщина, тебе же приятно, когда на нее оглядываются? Так что это не глупости. Глупости – это, например, прикольный танк на радиоуправлении, в котором, конечно, нет смысла. Да, смысла нет, но он прикольный! А уж двадцатитомник Вальтера Скотта, тысяча девятьсот шестьдесят первого года (в розовом переплете, и пахнет правильно, старой бумагой) – это и подавно глупость несусветная.

Нет, конечно, тебе скажут:

– Ну если хочешь, то покупай, конечно. Но только давай так – ты сделаешь это завтра. Завтра ты точно будешь знать, нужна тебе эта вещь или нет. Просто за ночь подумаешь, взвесишь и поймешь.

И конечно, завтра ты уже ничего никуда покупать не идешь, поскольку за ночь убеждаешь себя, что тебе это не нужно, да и тащиться за этой вещью уже становится лень. И одной радостью в твоей жизни становится меньше. И вот так, радостью, мы, мужчины, платим женщинам дань за то, что они у нас есть…

Так или примерно так я рассуждал, укладываясь в капсулу и отправляясь в мир, где женщинам – и реальным, и виртуальным – наплевать на то, что у них там с кутикулами. Одни воюют не покладая рук, другие хозяйство ведут, им не до того. И тоже иногда воюют.

В чертогах все было без изменений – сумрачно, немного пахнет плесенью, и где-то стучат каблучки одной из служанок. Я устроился на полу поудобнее и посмотрел, что за оружие мне вчера подарил добряк-кениг.

И то и другое оказалось бесполезным хламом. Если эндинардский трофей еще худо-бедно можно было продать, он мог пригодиться какому-нибудь воришке-полурослику, то двуручная секира оказалась даже не редким предметом, она была самой обычной секирой с двумя левыми характеристиками. Вот же жлобы, что кениги, что разработчики.

После я глянул на шкалу опыта – вроде как накидывали мне то там, то сям экспы, а уровня все нет. Оказалось, что до юбилейного, пятидесятого левела мне оставалось всего ничего, и если не случится какого-нибудь форс-мажора, то быть мне сегодня с «грацем».

Я встал с пола и потянулся. Оно, конечно, не худо бы наконец все-таки разобраться с заданиями – многовато мусора скопилось, что-то еще с Запада осталось, да и восточный след прослеживался, но тратить на это время было жаль.

В зале царила томная обстановка. Кениг уже проснулся и с негой во взоре дул эль из своей кружки, с которой, надо думать, не расставался и во сне. Рядом с ним, положив голову на стол, безмятежно дрых представитель капитула, рыцарь храма и прочая, прочая, прочая… Ну и, судя по стойкому запаху, ползущему из дальнего угла, и похрапыванию, хранитель туалетов и выгребных ям тоже был здесь.

– А, Хейген, – заметил меня кениг и замахал кружкой, зажатой в лапищу. – Как спалось? Жалко, ты вчера ушел, мы еще песни пели потом, а Флоси плясал. Забавно, хотя, конечно, он воню-у-уч…

– Работа такая, – донесся из угла сонный голос. – Меньше гадить надо.

– Поговори мне! – рыкнул на него кениг. – Вот, думаю его в шуты перевести. А то что у меня за двор – шута-то нет? А так станет скучно, кликну его, он и пошутит.

– Правильно, – поднял голову с рук Гунтер. – У папеньки тоже все время шуты были. Помню, тогда в замок его друзья приехали, они вроде как сначала попили, поели, попели, а потом загрустили. И тишина такая в пиршественной зале настала, все молчат, друг на друга смотрят. И тут шут взял и про короля пошутил!

– И чего? – заинтересованно спросил кениг.

– Да ничего, – снова положил голову на руки Гунтер. – Все очень смеялись, а труп шута закопали во рву, за замком.

– Не буду я шутом, ну вас в задницу всех, – подал голос угол.

– Все-таки как разболтался народ, – посетовал кениг. – Надо, надо пару-тройку казней провести, а то сначала неповиновение, потом свобода слова, а потом чего?

– Демократия, перестройка и гласность, – хмуро предсказал я. – Гунтер, мы идем? Уже утро, солнце встало, по листам затрепетало и все такое. Теряем время.

– Да-да, лэрд, идем, конечно. – Гунтер резко поднялся на ноги и слегка пошатнулся.

– Ты давай не скачи так, рыцарь, – посоветовал кениг. – Похмелье – штука тонкая, к нему привычка нужна.

– Кениг, ты нам свитками портала грозился и еще человечка дать хотел.

– Да? – удивился кениг. – Правда?

– Было такое, – вякнул угол и заворочался. – Я сам слышал.

– Нет, ну как осмелел, а? – нахмурился кениг. – Вот что, ребята, свитки я вам дам, и Свена Селедку тоже. Но вот этого тоже с собой забирайте.

– Чего? – Я прямо оторопел. – Да он-то нам на кой?

– А мне он на кой? – вызверился Харальд. – Ты его сюда припер, ты его с собой и забирай!

– Я его обратно отведу, если уж на то пошло, – упер руки в бока я.

– Так его два раза вчера обратно уволакивали уже! – в голос заорал кениг. – Он обратно приползает! Так что забирайте. В крайнем случае оставите его где-нибудь там, куда идете, да и все.

– Ну елки! – взмахнул я руками.

Хорошая у меня подбирается компания для путешествия. Рыцарь-идеалист, наемник из морских королей, проще говоря – морской разбойник, и туалетный служитель – алкоголик и правдолюб. Мечта, а не команда. Бедный я…

Кениг проявил к нам большое уважение, встал и подошел к двери, по дороге громко выкрикивая имена тех, кто должен немедленно к нему явиться. Я же подошел к Гунтеру.

– Ты как? В норме? – участливо спросил у него я. Мне его состояние небезразлично, кто знает, что нас ждет там, за тридевять земель.

– Да, все в порядке, – ответил фон Рихтер. – Сейчас придет наемник, поговорим с ним, и мне надо будет сходить в миссию.

– Зачем? – удивился я. – Чего ты там забыл?

– Своего коня. Как я без него?

– Господи. Конь-то тебе зачем? – Последние десять минут явно не задались. Теперь еще и конь.

– Я рыцарь. Я не могу без коня. И Герцог грустить по мне будет, – кротко произнес Гунтер.

– Кстати, о конях. Скажи мне, каким образом мы по бургам будем объезд делать, при таких-то расстояниях? Этак мы месяц будем по равнинам мотаться, – затронул я животрепещущую для меня тему.

Гунтер замялся.

– Вообще у меня тоже есть свитки перемещений, – наконец выдавил из себя он.

– Ну и прекрасно. Ты ведь во всех бургах был?

– Нет. В двух не был. Но дело даже не в этом… – Фон Рихтеру было явно не по себе.

– Елки-палки, Гунтер, не тяни кота за хвост. – Я уже не знал, что и думать.

– Просто свитки… Они подотчетные.

– И?

– Мне за них надо будет отчитываться перед братом Юром. Он в ордене строгой отчетностью ведает и книги денежные ведет, и другие всякие, по учету материальных ценностей. Там за каждый свиток столько потом пергаментов писать надо будет, целесообразность использования обосновывать и соответствующие бумаги прикладывать. Это так утомительно и так долго.

Я не знал – то ли смеяться, то ли плакать. И еще мне было жалко отважного парня, который пасовал перед адской силой бухгалтерии. Черт с ним, с золотом, еще заработаю.

– Любезный фон Рихтер, поверь, мне понятно, что ты имеешь в виду, – начал я успокаивать бедолагу. – И у меня есть предложение. Я не беден и готов предоставить достаточное количество денег для покупки свитков. Может быть, когда ты пойдешь за конем, ты купишь их нам?

– Это неправильно, – насупился фон Рихтер. – И нечестно. Это же ты оказываешь услугу мне, и в моем лице ордену, а не наоборот.

– Слушай, Гунтер, все, оставь ты этот разговор. Мы не знаем, что там будет. У тебя сколько свитков?

– Шесть.

– А бургов нам надо объехать семь да еще обратно вернуться. Вот и все. Купи вон еще восемь свитков и все. На тебе денежку, и идем с наемником знакомиться.

В залу вошел один из морских королей, могучий, волосатый, в кожаной жилетке, обнажавшей мощный торс с многочисленными татуировками (особенно хороша была татуировка на животе. Она изображала русалку с донельзя наглым взглядом, держащую в руках концы якорных цепей, начало же этих цепей скрывалось под ремнем воина. Надпись над хвостатой девой гласила: «Эх, потянем, да и вытянем»).

– Так, Селедка, пойдешь с этими двумя. – Кениг ткнул кружкой в нашем направлении.

Свен окинул нас взглядом и кивнул.

– Тремя, – уточнил угол.

– А, да. Тремя, – поправился кениг.

– Только проводить или? – Воин вопросительно посмотрел на кенига.

– Или. Если что – прикроешь их. Ну и вообще, по ситуации… – Харальд изобразил пальцами в воздухе некую фигуру.

– Главный я? – лаконично уточнил Свен.

– Нет, главный он. – Кружка указала на меня. Я был, мягко говоря, удивлен, так как полагал, что главный – это Гунтер.

– Понятно, – кивнул морской король. – Сделаем.

– Кениг, ты имей в виду, куда мы потом оттуда двинем – неизвестно. Может, сразу за Ульфридой отправимся, может, сюда вернемся, а может, еще по окрестным бургам побегаем. Как пойдет в общем, – уточнил я. Гунтера рядом уже не было, он отправился за своим Герцогом.

– Ничего, он с вами побегает. Тем более, нет такого бурга, где бы он не был.

– В Стриклерд пойдем? – живо поинтересовался Свен.

– Это бург? – уточнил я.

– Бург.

– Тогда пойдем.

– Хм, неплохо! Там отличный эль варят, может, даже лучший на Севере. – Наемник облизнулся.

– Эль? – оживился туалетный. – Эль – это хорошо!

– Флоси, ты вообще как? – дипломатично спросил я его, надеясь услышать ответ: «Плохо».

– В голове у меня, конечно, еще немного жужжит, но это вскорости пройдет, – ответил Вонючка, вставая на ноги и шатаясь, как осина на ветру. – Где эти паразиты, что дочку кенига сперли? Будь я проклят, если не перебью их всех. Причем один.

Кениг смотрел на Флоси со скрытой гордостью за то, какие у него подданные – хоть и вонючи, но отважны. Свен ухмылялся, а я опять испытал чувство, как будто я тут, на Севере, стал участником какого-то авангардистского спектакля. Слава богу, что кениг дал нам отмашку спускаться во двор.

К тому времени как Гунтер появился верхом на своем коне, я окончательно уверился в том, что мне предстоит веселое путешествие. Флоси успел пару раз сплясать, подраться со Свеном под улюлюканье кенига, потом они все состязались в том, кто плюнет дальше (победил кениг), в общем время было проведено весело и с пользой. Хорошо хоть фон Рихтер ходил недолго, а то в такой компании и сбрендить легче легкого.

– Ну что. – Кениг простер свою длань и осенил ей нас. – Благословляю вас в дорогу. Вы идете на святое дело, вызволять мою дочь и карать зло, а я… А я пойду, пожалуй, вздремлю малость. Вот, держи.

И, отдав мне два свитка и браслет, кениг направился в чертог.

– Давай свиток. – Свен протянул руку. – Куда идем?

– К роще Тирсхов, там где-то Рина-вельва проживает, – пояснил я ему.

– Знаю такую, бывал я у нее, – кивнул Свен и активировал свиток, причем было видно, что делает он это не впервые.

Мы вышли из портала у рощи (если, конечно, можно назвать серьезный лесной массив рощей), на самой ее опушке. Невдалеке, шагах в пятистах, стояла приземистая избушка. Вокруг нее высился частокол, на котором висели конские черепа. Из печной трубы на крыше валил густой дым.

– Сразу видно, что в этом доме живет добрая старушка, – саркастически отметил я.

– Я же говорил, что она тоже ведьма, – икнув, сообщил Флоси.

– Все бабы ведьмы, – со знанием дела сказал Свен. – Эта не хуже и не лучше.

– Будьте почтительней, высказываясь о дамах, – высокомерно заметил фон Рихтер.

Я начал офигевать в этом зверинце и поэтому гаркнул:

– Все, закончили дискуссию! Пошли к этой старушке, там разберемся, кто она и что она!

– Я не пойду, я тут погуляю, – немедленно отозвался Гунтер, слезая с коня.

– И я не пойду, я ее боюсь, – присоединился к нему Флоси, улегся на травку и немедленно захрапел.

– Баба с возу – кобыле легче, – плюнул я и в сопровождении Свена двинулся в направлении избушки.

– Это конь! – возмущенно заорал мне вслед фон Рихтер. – И я не баба!

Я проигнорировал его реплику, но на всякий случай шаг ускорил.

Избушка была сильно не новая, но разваливаться, как родительская дача, не спешила, поскольку было видно, что строили ее на совесть и из качественных материалов. Я постучал в дверь, и грудной женский голос ответил:

– Входи, кто бы ты ни был.

Я бахнулся головой о притолоку и в дом вошел, потирая лоб.

Посреди комнаты, довольно большой, с горящим в углу очагом и развешанными по стенам травами, стояла совсем маленькая седенькая старушка в каком-то балахоне с просторными рукавами. Я завертел головой, пытаясь найти еще одну женщину, которой принадлежал голос, услышанный мной после стука.

– Кого потерял, воин? – поинтересовалась все тем же густым голосом старушка.

– Да никого, осматриваюсь. А не вы ли будете Рина-вельва?

– Я и буду, чего скрывать. Что за дело тебя ко мне привело? Слабость мужская или любовь неудачная? – крайне участливо спросила Рина.

Сдается мне, что эта милая женщина явно знает, что именно меня сюда привело, и сейчас просто получает удовольствие, немного издеваясь над мной.

– Да нет, все работает как надо, и с любовью все в порядке. Другое дело к вам есть, – ну хочется бабушке развлечься, пусть ее. С меня не убудет. – Зовут меня Хейген, это Свен, и прислал нас кениг Харальд.

– Ну этого-то я знаю. – Бабуля кивнула в сторону Свена. – А вот тебя раньше не видела. Но раз Харальд сам тебя прислал, тут ты не врешь, вижу, то, стало быть, садись вон на лавку, давай поговорим.

Я присел, бабуся устроилась напротив и уставилась на меня.

– Тут такое дело, – начал я. – Дочку кенига, красотку Ульфриду, из отчего дома умыкнули.

И я рассказал обо всех событиях, которые предшествовали нашему к бабусе визиту. Та слушала внимательно, в нужных местах качала головой и изображала сочувствие бедам кенига и его семейства.

– И вот теперь, бабушка Рина, на вас вся надежда. Может, скажете по браслету, где дочка кенигова, выручать девку надо, пока беды какой не стряслось.

Вельва встала, походила по комнате, держась за поясницу, и, подойдя ко мне, протянула руку. Я все верно понял и вложил в нее браслет. Бабуля сжала его в руке и закрыла глаза.

– О, прошлое прозревает. И будущее! – шепнул сидящий рядом со мной Свен. – Люблю смотреть, когда она колдует!

– Тш-ш-ш, – толкнул я его локтем в бок. – Не сбивай бабулю.

Вельва стояла так минут пять, потом здорово побледнела, разжала ладонь и открыла глаза.

– Ну что я вам скажу, хирдманны, – начала она, присев на низкую скамеечку напротив нас. – Видела я, кто и куда увез Ульфриду. Кстати, с чего ты взял, что она красотка?

Рина посмотрела на меня. Свен заржал.

– Ну не знаю, дочка кенига все же, девка молодая. Если у богов есть хоть капля совести, то некрасивых молодых девок не бывает.

– Э, воин, мало чего ты в жизни видел. Ладно, коли судьба даст, встретишься с ней. Свен, ты мне не окажешь одну услугу? – Голос бабки стал ехидным донельзя.

– Что угодно, мудрейшая. – Свен был галантен и почтителен до невозможности. Видать, тоже знал что-то, чего я не знал.

– Когда Ульфриду найдете, расскажи ей о словах этого ярла.

– Ярла? – удивленно посмотрел на меня Свен, но тут же добавил: – Как пожелаете, мудрейшая.

Я тоже удивился. Когда это я стал ярлом? Впрочем, может, здесь это уважительная форма, вроде того же «лэрд».

– Так что там с дочкой кениговой? Где она?

– Гедран отвезла ее на побережье и отдала воинам, наемникам. Таким же, как он. – Вельва показала на Свена.

– Кому-то из наших? – совсем уж удивился Свен. – Странно. Кто же это такими вещами промышляет?

– Я не знаю его имени, – пожала плечами Рина. – Но у его корабля необычное украшение на носу. Не голова дракона или змея. Это голова коня.

– Торсфель Кривой, – уверенно сказал Свен. – Старая крыса! И паруса полосатые, синие с зеленым?

– Да, – подтвердила Рина.

– Ты его знаешь? – сразу задал я вопрос Селедке.

– Конечно, и он задолжал мне жизнь, – зло ответил Свен. – Эта сволочь распяла моего брата на носу своего корабля, и он умер от холода. Хотя он должен жизнь не одному мне, многие из морских королей с удовольствием вырезали бы ему печень.

– Но его уже нет на побережье, – продолжила свои речи вельва. – Он на острове, недалеко от берега. Там скалы, как иголки.

– На Форсвике, это остров милях в пятнадцати от материка, я слышал, что он там обосновался, – скрипнул зубами Свен.

– И будет он на этом острове еще два дня, сегодня и завтра, после уйдет к Ледяной стене, и Ульфрида будет с ним, на его драккаре.

– А чего это к Ледяной стене? – поинтересовался я. – Никак к Фомору?

– К нему, – кивнула бабуля. – Ему он теперь служит, не за деньги присягнул, за страх да за совесть. Хозяином его назвал.

– Куда мы катимся! – взялся за голову Свен. – Морской король, вольный воин, и кого-то называет хозяином.

– Да, нравы очень испортились, – согласился с ним я. – А скажи, бабуль, это Фомор заказал похищение дочери кенига?

– Ох ты и хитер, – погрозила мне пальцем бабка. – Он это, он. Придумал, конечно, не он сам, но когда услышал такое, сразу согласился. Ему послушный его воле кениг нужен, а с дочкой в заложниках Фомор кенига вот где держать будет!

И вельва показала свою сжатую маленькую жменьку.

– Согласен. Стало быть, идея похищения принадлежала Гедран. Но вот что я в ум не возьму – как она Ульфриду умыкнула, что никто и не заметил? Как она вообще в чертог попала, да еще и скелетов провела?

– А ты подумай. Может, она туда не попала, а?

– Ой, бабушка, загадками говорите! – вздохнул я.

– Да какие тут загадки. – Вельва улыбнулась. – Ладно, воины, пора вам в путь. Времени у вас мало, почитай что и вовсе нету. Где искать девицу, я вам сказала, а дальше сами думайте и делайте!

– Ну да, – грустно заметил я. – Вот только что делать-то?

– А вот это сам думай, ярл. Все, что знала, я тебе рассказала. Хотя… вот тебе еще один совет – не отказывайся от помощи, но не всякую помощь принимай.

Люблю предсказателей, умеют вывернуть все так, что резко все становится понятным.

Впрочем, бабка Рина больше ничего не поведала, а попросту вытолкнула нас из дома.

«Вами выполнено задание «Речи вельвы». Для получения награды вернитесь к кенигу Харальду».

Я почесал затылок и посмотрел на Свена.

– Так, стало быть, ты говоришь, что у этого Торсфеля врагов пол-Севера?

Глава 15,

в которой герой начинает координировать события

– Да у нас постоянно кто-то кому-то хочет печень вырезать, – пожал плечами Свен. – И повод всегда для этого найдется. Но Кривой, пожалуй, среди прочих выделяется тем, что до его глотки хочет добраться ну очень большое количество народа. Мало у нас ярлов, которым он не насолил.

– Совсем, видно, нехороший человек.

– Еще та сволочь, – заверил меня Свен.

– Скажи, а если те ярлы, что его сильно не любят, узнают, где он и где его можно будет прищучить, они ему печень забесплатно захотят вырезать или же только за наличный расчет и никак по-другому? – вкрадчиво спросил я.

– Ха, – оскалился Свен. – Могут и забесплатно, но тогда не обещаю, что Ульфрида попадет в отцовские объятия дядюшки Харальда. В смысле, сразу.

– Ну да, зачем отдавать кому-то бесплатно то, что можно продать…

– Или зачем кого-то вообще спасать? А если спас, так чего бы не попользоваться? – продолжил мою мысль Свен.

– И почем папаше Харальду выйдет спасение дочки? – Мне и впрямь было любопытно, сколько нынче берут за спасение незамужних девиц из венценосной семьи.

Свен почесал затылок.

– Ну не знаю… У Торсфеля три корабля, «Косатка», на которой он ходит сам, и два драккара поменьше. Народ у него, конечно, одно отребье, но бойцы славные. Стало быть, чтобы прибить его с гарантией и чтобы его точно не упустить, нужно собрать трех ярлов на трех кораблях, и не маленьких, а больших. Что до оплаты – Гуннар Олафссон наверняка пойдет бесплатно и на девицу претендовать не будет. Торсфель его жену и детей утопил.

– Как утопил? – вытаращил глаза я.

– Вот так. Гуннар их на своем кнарре, торговом корабле, к тестю отправил, когда немирье у нас началось. А тут, как назло, Кривой мимо шел, ну и кнарр тот потопил, вместе с пассажирами. С тех пор Гуннар и пытается его прищучить. Если мы ему расскажем, где и когда будет Кривой, считай, он вроде как свою плату за это дело уже получил. Но у него один корабль, хотя и с хорошей командой.

– И что ты предлагаешь?

– Я так думаю, что Фроки Молот и Хрольф Коротконогий сейчас на побережье. Если они там, то за десять тысяч золотом каждый они, пожалуй, согласятся принять участие в этой охоте. И это, поверь мне, очень даже дешево. У них просто тоже есть множество претензий к Торсфелю. Ну и часть добычи, понятно, тоже их.

– Сможешь договориться со всеми тремя на послезавтра?

Свен ухмыльнулся.

– А как же. Если они сейчас не в море – запросто. Только вот один вопрос – деньги точно будут? Дядюшка Сноррисон жутко прижимистый.

– Ну на дочке-то он экономить вряд ли станет, – предположил я.

– Кто, кениг Харальд? Да запросто! Таких жмотов, как он, еще поискать!

Вообще-то сдается мне, что Свен прав, особенно если вспомнить тот хлам, что я получил за задания, и в особенности то, с каким скрипом он выдавал свитки перемещения. Похоже, что славный кениг Севера и впрямь порядочный жлоб.

– Будут, будут, – ответил я Свену. – Если что – из своих заплачу.

Своих столько у меня, по-моему, и не было даже, но имелись вещи, которые при необходимости можно было быстро и дорого загнать. Например, та же корона Белого Принца. Хотя ее, конечно, жалко… Ладно, поглядим. Да и идейка одна у меня в голове появилась.

– Одно плохо – не знаем мы хоть сколько-то точного времени, когда Кривой в море выйдет, – посетовал Свен.

– В море? – удивился я. – Я думал, мы его на острове будем уничтожать.

– Невозможно, – замахал руками Селедка. – Какой остров, о чем ты. Форсвик практически неприступен, там узкий проход вглубь бухты, а Торсфель хотя, конечно, и сволочь, каких поискать, но воин хороший, знающий. Наверняка уже катапульты поставил и пристрелял к фарватеру, так что он нас попросту сожжет еще до того, как мы высадимся на берег. Надо его перехватывать в море. Вот знать бы, во сколько… Если мы там болтаться долго будем, он наши корабли увидит и может в открытое море уйти, да так, что мы этого и не заметим.

– Так в чем же дело? – пожал плечами я, подошел к избушке и забарабанил в дверь кулаками. Свен, завидев такое дело, сделал страшные глаза, отбежал за частокол и исчез из вида.

– Кто там? – раздался голос Рины.

– Да я это, бабанька, я. Хейген, в смысле.

Дверь, скрипнув, приоткрылась, и в нее просунулся бабулин нос.

– Чего тебе еще? – недовольно поинтересовалась она.

– В котором часу Торсфель послезавтра в путь отправится? – в лоб спросил я ее.

– Ишь ты, все ему скажи! – возмутилась бабуля.

– Нет, не все, хотел бы, конечно, все, да ведь из вас лишнего слова не вытянешь.

Бабуля захихикала.

– Есть такое! Ладно, слушай. Точное время не скажу, скажу только, что на пристань к Фомору хочет он до ночи попасть. Вот и думай, сколько ему туда морем добираться.

Нос из щелки исчез, дверь хлопнула, скрипнул засов, и информационный источник иссяк. Ну и ладно.

Из-за частокола показалась голова Свена. Увидев меня целым и здоровым, он облегченно вздохнул.

– Лучше мечом целый день махать, чем со старухой Риной пять минут говорить, особенно когда она этого не хочет, – негромко сказал он. – Боюсь я ее в такие моменты. Ну сказала она чего?

– Сказала, сказала, – ответил я, выходя со двора. – Говорит, что Кривой до темноты хочет к Ледяной стене подойти. Ну а сколько ходу от Форсвика до дворца Фомора – это ты сам считай.

Свен призадумался, кивая головой, видимо, прикидывая время.

– Стало быть, часов в десять утра он с острова выходить будет, – сказал он мне, когда мы приблизились к нашим спутникам.

– Поутру – это хорошо.

– Хорошо. Ну если конечно не будет шторма.

– Да с чего бы? – махнул я рукой. – Да и что нам? Будет шторм – он с острова носа не высунет. А как распогодится – так и мы тут как тут.

Наши друзья отдыхали душой и телом. Флоси по-прежнему дрых, фон Рихтер же тихо-мирно плел венок из каких-то цветов, похожих на ромашки. Идиллия, да и только. Увидев нас, рыцарь спрятал венок за спину, покраснел и принял сосредоточенный вид.

– Ну что узнали? – Гунтер был сама деловитость.

– Плохо дело, – покачал головой я. – Она требует за свои знания невозможного!

– Чего она требует? – Фон Рихтер весь напрягся.

Свен понял, что я собираюсь подкинуть рыцарю подлянку, и тоже придал своему лицу погребально-мрачный вид.

– Видишь ли, друг мой, она потребовала за помощь нам всего-навсего благосклонность рыцаря-храмовника.

– Как-кую благосклонность? – Фон Рихтер начал заикаться.

– Ту самую, – с сальностью в голосе пояснил ему Свен. – Она же женщина!

– Это невозможно, – всплеснул руками Гунтер. – Я обет давал! У меня дама сердца есть!

– А девушку в руках морских разбойников… – Я заметил, что Свен нахмурился. – Которые рядятся под хороших разбойников, оставлять можно?

На лице доброго и честного фон Рихтера отразилась целая буря эмоций.

– Ой, рыцарь, – заворочался Флоси. – Кому ты веришь? Этому шутнику? Или Свену, который до прозвища «Селедка» носил прозвище «Болтун»?

Мы со Свеном засмеялись, чего нам давно уже хотелось. Лицо фон Рихтера сменило за минуту три цвета – из обычного стало сначала белым от удивления, потом зеленым от возмущения, ну а после красным от злости.

– Да чтоб вам, шутники! – Рыцарь плюнул в нашу сторону и сел на траву, спиной к нам.

– Ладно, не дуйся. – Я толкнул его в плечо. – Значит, подведем итоги. Итак, что мы имеем?

Гунтер навострил уши, Свен придал лицу внимательность и даже Флоси приподнялся на локтях.

– Ульфриду умыкнул некто Торсфель Кривой, который даже среди разбойников слывет разбойником. Сейчас она находится на острове в море, остров этот неприступен, и штурм не принесет никаких результатов. Но через два дня, послезавтра поутру, корабли Торсфеля покинут остров, чтобы отправиться к Ледяной стене.

Услышав это, Гунтер повернулся к нам.

– Тогда у нас будет шанс перехватить его в море и освободить девушку. Корабли и люди для этого есть, вопрос в двадцати тысячах золотом. Что мы делаем? Свен отправляется на побережье, договариваться о найме. Я отправляюсь к кенигу добывать деньги.

– Только время зря потеряешь, – заметил окончательно протрезвевший Флоси. – Ни медяка не получишь.

– Как так? – удивился я. – Он же отец!

– И что? Ну был бы еще сын – это ладно, все-таки наследник, опора в старости, ну по крайней мере, пока сам на трон не захочет влезть, а дочь… Может, тысячу и даст, но не больше, – уверил меня Вонючка.

– Девушку надо спасать, – твердо сказал Гунтер. – В крайнем случае, я возьму деньги в миссии ордена.

– Тогда я пошел, – кивнул Свен. – Давай свиток. Встречаемся в семь утра послезавтра, у пирса в Фальдерхалле.

Я протянул ему свиток и оглянулся на своих попутчиков – знают ли они, где это. Флоси кивнул, поймав мой взгляд.

– Я там бывал, ага. Там мой братец живет неподалеку.

– До встречи. – Свен махнул рукой и скрылся в портале.

– А мы куда? – спросил Вонючка.

– Мы? – Я огляделся. – Скорее всего, вон туда.

Я указал Флоси и Гунтеру на пятнышко на горизонте, надо думать, что это были стены бурга Хольфстриг.

– Далеко, – почесал под бородой Флоси. – Я не дойду.

– Куда ты денешься? – хмыкнул я. – Можешь тут остаться, бабуля за водой или овощами отправится, мимо тебя не пройдет.

Флоси подхватился и довольно шустро зашагал по направлению к бургу. Мы последовали его примеру, причем фон Рихтер вел коня в поводу.

– Лэрд, вы так больше не шутите, – обиженно пробубнил он.

– Хорошо, Гунтер, – пообещал я, подумав, что если будет возможность, то я еще и не так над ним подшучу. Да и сейчас можно было бы, но у меня в голове как раз складывался кое-какой план.

Стены бурга были уже совсем рядом, когда стрела, свистнувшая из небольших кустов, воткнулась мне в плечо.

«На наконечнике стрелы был сильнодействующий яд, и теперь вы отравлены! Вы будете терять 0,8 единиц жизни каждую секунду в течение 1,5 минуты».

– Да чтоб вас! – заорал я, доставая меч и ловя еще одну стрелу, уже в ногу.

«На наконечнике стрелы был сильнодействующий яд, и теперь вы отравлены! Вы будете терять 0,8 единиц жизни каждую секунду в течение 1,5 минуты. Поскольку ранее вам уже был нанесен урон ядом, то их действие суммируется. Вы будете терять 1,6 единицы жизни каждую секунду в течение 1,5 минуты».

Из кустов вылетело человек пять разбойников. Почему разбойников? Да над каждым из них так и было написано: «разбойник». И уровень обозначен – пятьдесят шестой.

Еще один из налетчиков остался в кустах и, натягивая лук, выцеливал Гунтера.

– Флоси, твой этот, в кустах. Не дай ему выстрелить! Держи! – Я кинул Вонючке секиру предка кенига Харальда. Для непися сойдет.

– Не воин же я давно! – заорал Флоси. – Я по туалетной части!

И тем не менее он побежал к кустам, стараясь пригибаться и внимательно следя за стрелком. У парня явно имелся боевой опыт.

Разбойники уже добрались до нас, я отбил удар одного из них, клинок второго проскрежетал по доспеху, зацепив мне бок, и мой уровень жизни уменьшился.

– «Душа волка»! – заорал я, начиная опасаться, как бы не сдохнуть в этих кустах. Появился мой серый друг, которого я тут же натравил на одного из трех головорезов, насевших на Гунтера, с большим умением отмахивавшегося от них своим длинным мечом – щит мой приятель с коня снять не успел.

Я некоторое время более-менее удачно парировал удары обоих налетчиков и даже умудрился ранить в руку одного из них. Но, увы, это было единственной моей удачей, поскольку секундой позже я прозевал удар, причем сильный, который выбил из меня прилично жизни, и мой датчик здоровья начал балансировать на красной отметке.

– Эх, – раздался крик Флоси, и у одного из моих противников резко убавилось жизни. Похоже, наш туалетный удачно воевал, причем в ударах в спину он явно знал толк. Да и в прямом бою тоже – лучника он явно не со спины завалил.

Приободрившись, я начал атаковать своего оставшегося противника и преуспел в этом, нанеся ему пару ударов.

– Ага! – раздался торжествующий крик Гунтера, на который я отвлекся.

Оказывается, мой бравый оловянный солдатик пришиб последнего из бандитов, навалившихся на него, как раз погрызенного моим волком.

Но вот отвлекся я зря, поскольку мой противник времени не терял, и хотя удар меча я успел отбить, тонкое лезвие кинжала, который он сжимал во второй руке, нашло дорогу к моему горлу.

Гунтер добил ловкого разбойника и кинулся ко мне. Эх, если бы не чертовы стрелы… Мне не хватило всего ничего для восстановления. Нет, у меня было умение, полученное сто лет назад, но оно не могло меня спасти. Все что я успел – это прошептать:

– Я скоро.

И все. И я в подштанниках, причем даже не в столице, по своему раздолбайству я не там сохранился, а в Хексбурге. Впрочем, это к лучшему – не стоит пугать местное население забегом в исподнем и смущать крутобедрых северянок своими статями в поисках гостиницы.

«В связи со смертью вы теряете часть накопленного опыта».

Понятное дело, не удивили. Черт, черт, жалко-то как… Да, впрочем, леший с ним, с опытом, вещи бы не потерять. Снимется сейчас славный рыцарь с того места, а город в двух шагах, охотники до чужого добра всегда найдутся.

Я залез в сумку. Непропадающие вещи – кольцо Седой Ведьмы и остальное – были на месте.

Пройдоха-консьерж отвел глаза в сторону, когда я пронесся мимо него, подхватив свой ключ, и с такой же скоростью вылетел обратно со свитком в руках.

– Вы нарушаете общественный порядок, – на мое плечо опустилась тяжелая рука.

Обернувшись, я увидел стражника, укоризненно смотрящего на меня.

– Я не нарочно, я ухожу, – заверил я его, но все равно был вынужден еще пять драгоценных минут выслушивать излияния о том, что достойный воин в исподнем по городу не бегает. Как только назойливый страж порядка от меня отстал, я немедленно активировал портал.

– Это не ваши вещи. Они принадлежат моему павшему другу.

Именно эти слова, произнесенные фон Рихтером, я услышал, очутившись на месте своей глупой гибели, причем оказался я в тех самых кустах, из которых палил лучник.

– Непись, ты совсем очумел. Исчезни, – услышал я и, взглянув на говорившего, увидел моего недавнего знакомца Моро. Да и Дэмиан стоял рядом. Все те же и фон Рихтер.

– Предупреждаю вас, что я буду защищать эти вещи до последнего вздоха, – с достоинством заметил фон Рихтер и поднял меч. В другой руке у него уже был щит, подготовился мой друг к бою. Ладно, конфликт надо было гасить, не хватало только вблизи стен бурга драку затевать.

– Что, ребята, все вам неймется чьи-нибудь останки обобрать? – саркастически сказал я, выбираясь из кустов.

Лица мародеров перекосило, как будто они кислую ягоду съели.

– Опять ты? – с кривой улыбкой спросил Моро.

– Представь себе. Тесен Север, плюнуть некуда, чтобы в знакомого не попасть, – улыбаясь до ушей, ответил я, подходя к своим вещам и забирая их. – Ну чего, будем спорить или разбежимся в разные стороны?

– Какие споры, все нормально, – поспешно заверил меня Дэмиан, которого, видимо, совершенно не грели предыдущие разбирательства в клане, надо думать, не слишком приятные. – Мы идем, вещи лежат, что они твои – на них не написано. Ну и непись около них трется. Чего, мимо проходить, что ли?

Я, конечно, мог им объяснить суть термина «крысятничество», но смысла особого в этом не видел, эти двое неисправимы.

– Ладно, замяли. – Я оделся и окончательно почувствовал себя уверенным. – Будем считать, что конфликт исчерпан.

– Я так не думаю, – сказал у меня за спиной фон Рихтер. – И что это за слово – «непись»?

– Гунтер, все допускают ошибки. Молодые люди поняли свою, и мое мнение таково, что на этом мы закончим с ними свою беседу. Худой мир всегда лучше доброй войны. А «непись» – это «рыцарь». Это иностранный язык. Албанский.

Гунтер опустил меч, но по лицу рыцаря было понятно, что добрая война для него куда более привычна, чем худой мир.

– Ну коли все, тогда ладно. – Из кустов, соседних с теми, в которых оказался я, вылез Флоси с топором наперевес. Судя по всему, там он дожидался окончания развития событий. И сдается мне, что не сильно повезло бы друзьям-мародерам, столкнись они с этой парочкой.

– Обойдемся без Глена? – хмуро спросил Моро.

– Абсолютно, – подтвердил я, и, обменявшись кивками, мы разошлись в разные стороны.

– Скажи, Хейген, – как-то смущаясь, спросил Гунтер. – А вот то, что ты пропал, а потом появился, – это ведь не колдовство?

– Конечно нет, – заверил я рыцаря. – Просто у меня как у кошки – девять жизней.

Фон Ритер вздохнул, помолчал и после сказал:

– Это хорошо.

Хольфстриг ничем не отличался от Хексбурга. Прямо города-побратимы. В городе каждый из нас пошел по своим делам. Гунтер направился в местную миссию, узнавать, что к чему, Флоси выпросил у меня золотой и устремился в харчевню, я же подошел к внешнему почтовому ящику – давно следовало проверить почту.

В нем я нашел сразу три письма от моего кланлидера, причем если в первом тон был дружеский, то в третьем она обещала меня прибить, если я ей немедленно не отвечу. Конечно же я ей тут же написал, тем более она была мне крайне нужна для претворения в жизнь моих хитроумных планов.

Как ни странно, она ответила моментально и крайне лаконично. «Где ты?» – вот и все, что она мне написала. После моего ответа о том, что я в славном бурге Хольфстриге, пришло не менее краткое письмо: «Стой и жди. И не дай бог!»

Что именно «не дай бог», я даже подумать не успел, поскольку автор письма оказалась рядом со мной, шагнув из портала.

– Послушай, Хейген, – взвинченно начала она. – У меня в клане было (да и есть) много разных людей. Отчаюги, хитрецы, откровенный дурак как-то раз затесался, школота даже бывала, на нашу голову. Но такого, как ты – не было.

Что меня дернуло ей ответить?

– Такого славного, как я?

Моя кланлидерша взорвалась, как бомба!

– Нет! Такого мутного, такого непредсказуемого, такого неорганизованного! Тебя зачем в клан брали?

– А я знаю? – честно ответил я. – Сами нашли под лавкой, сами взяли. Я вообще-то не просился!

– Но ты хоть немного клан уважай. Хоть немного в его жизни участвуй! Ну и потом – не находишь ли ты, что у тебя слишком много тайн, о которых должен знать и клан?

– У меня? – Я ткнул себе пальцем в грудь. – Да с чего бы? На уровень мой глянь!

Наша перепалка заинтересовала публику, около нас остановилась пара игроков и несколько местных кумушек, которые немедленно стали спорить, кем мне приходится Элина, – женой, которая меня застукала с любовницей, или же, наоборот – любовницей, к которой я не хочу уходить от жены.

Эти подробности довели моего лидера до того, что у нее побелел кончик носа.

– Элина, я могу предложить тебе бокал вина? – спокойно сказал я лидерше.

– На Севере – вина… – вздохнула Элина. – Его здесь сроду не было, разве что у морских королей купить можно. Пошли в харчевню, там эль подают.

– Кислятина, – скривился я.

– Да ладно.

Эльфийка взяла меня под руку, и мы пошли в харчевню.

В харчевне было тихо, по местной традиции на столах дрыхли несколько пьяниц, да у стойки торчал Флоси, успевший выдуть три больших кружки эля, которые стояли рядом с ним. Заприметив меня, он замахал кружкой и заорал:

– Ярл, шикарную шмару подцепил, вот это я понимаю!

– Это кто? – прошипела Элина.

– Мой друг, – честно ответил я.

Флоси тем временем подбежал ко мне. Если я уже как-то притерпелся к его запаху, то бедную Элину амбре чуть не сбило с ног. И это при том, что от валяния в траве Вонючка маленько подрастерял всю первоначальную палитру ароматов.

– Эй, красотка, подружки нет для такого лихого вояки, как я? – проорал он Элине прямо в лицо. – Ярл сегодня добрый, он вам обоим славные подарки купит за вашу любовь.

– Ярл? – Элина приподняла брови и посмотрела на меня.

– Форма уважительного обращения, – пожал плечами я. – Что-то вроде «доктор» или «магистр».

– Ну да, ну да, – согласилась Элина и ответила Флоси: – Извини, красавчик, подруг нет. Но если хочешь, могу позвать тебе безносую Бьерни. У нее, правда, болезнь какая-то, но если тебе невтерпеж…

Флоси поперхнулся элем и быстро ответил:

– Не-не-не, мне не надо, я передумал. Настроения уже нет, да и не было его. Ярл, дай еще денежку, а?

Я дал ему золотой, и Флоси убежал обратно к стойке.

– Стало быть, уже ярл. – Элина села за стол и положила на него руки. Я присел напротив.

– Недоразумение, – улыбнулся я. – Пьющий человек, с экзотической профессией, что с него возьмешь.

– А чего ты его с собой таскаешь? Вообще путешествовать с НПС – это дело необычное. Ладно если еще с квестовым неписем, но этот-то просто болван. И еще от него такое амбре.

– Видишь ли, он мне в подарочном наборе достался, – начал я излагать то, что обдумывал последний час. – Я ведь чего тебя позвал-то…

– Чего ты меня позвал, я не знаю, но уверена, только потому, что я тебе нужна для какого-то твоего очередного дельца. Ты лучше мне ответь на мои вопросы.

– Какие? – Я и впрямь не понял, о чем она.

– Все те же. Что у тебя за тайны? Что у тебя за дела с «Гончими»? Почему у тебя на плечах плащ Глена? Почему ты до сих пор не сказал о получении приглашения на праздник к «Гончим Смерти»?

– Это все? – уточнил я. – Или еще чего?

– Пока все. Хотя вопросов куда как больше.

– Лады, – хлопнул в ладоши я. Это я поторопился, потому что на хлопок обернулся Флоси и заорал:

– Корчмарь! Отродье Нидхегга! Почему мой ярл сидит с твоей шлюхой, пусть и тощей, как весло, и в твоей харчевне, и при этом он все еще трезвый? Тебе выпустить кишки? Или ты сам понял свою ошибку?

Элину перекосило до такой степени, что я начал опасаться за Флоси, но тут подошел хозяин харчевни, окинул ее взглядом и громко сообщил туалетному:

– Это не моя шлюха, он ее где-то в городе подобрал, так что заткнись! Что будешь пить, ярл?

– Два эля, – кротко сказал я, Элина же промолчала, поскольку, по-моему, впала в легкий ступор.

– Итак, – продолжил я, когда отошел корчмарь. – Что до тайн – я не знаю, о чем ты говоришь. Все мои тайны – это тайны клана, которые я непреднамеренно узнал. С «Гончими» меня связывает дружба, и основы этой дружбы заложены тобой. Плащ Глена? Это подарок за косяк, допущенный его бойцами. Подробности могут рассказать Фитц и Мюрат. Ну а что до приглашения – так я никакого приглашения и не получал. Кстати, странно, что не получал.

– Серьезно? Не получал? – Элина смотрела мне в глаза.

– Да матерью клянусь. Ну если есть с собой, кинь в меня порошком правдивым.

– Забавно. Я тоже не получила, – заметила Элина. – Ладно, посмотрим. Если получишь – сразу мне напиши.

– Хорошо, – кивнул я. – Ну а что до жизни клана – так изволь. Готов предложить битву на море с участием морских королей, абордажем и спасением девицы.

– Какой девицы? – уставилась на меня Элина. – Ты совсем сбрендил? Какой абордаж?

– Нормальной девицы, дочери местного кенига, дядюшки Харальда. Послезавтра будем в морском бою ее отбивать. Не желает ли клан поучаствовать? Не все, конечно, но человек пятнадцать с собой взять могу. Без квеста, правда, и без опыта. Зато представь, какой фан!

– А, спасение дочери кенига, помню… – протянул Элина. – А откуда ты все эти морские радости взял? Она же вроде в пещере должна быть? Там задание не рейдовое?

– Должна, но не сложилось, – не подал я вида, что сам удивлен. – Будет с морским сражением, вариативное выполнение квеста. И да – абсолютно не рейдовое. Я его что с вами пройду, что без вас. Но о клане я сразу вспомнил, поди, не каждый может похвастаться, что на абордаж ходил.

– Патч, видно, поставили, квест изменили, – понимающе кивнула Элина. – Ладно, куда и когда подходить-то?

– Тут есть одна загвоздка, – слегка нахмурился я и, увидев вопросительный взгляд кланлидера «Буревестников», уточнил: – Двадцать тысяч золотом.

Глава 16,

в которой герой обделывает кое-какие делишки

Бедняжку Элину все-таки прорвало. Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоить полыхавшее в ней бешенство, даже прикрыла глаза, чтобы меня не испепелило льющееся из них пламя, но, увы, это не помогло.

– Двадцать тысяч? – не проорала, а прошипела она. В этом шипе был столь мощный эмоциональный посыл, что мне захотелось на всякий случай достать меч. – Это, я так полагаю, за билеты на представление? А попкорн и напитки входят в стоимость?

– Да ты чего, начальница? – Мне даже не пришлось разыгрывать испуг, я и впрямь маленько струхнул. Но от идеи своей не отступил. – Ополоумела, что ли? Когда я это со своих деньги брал?

– А двадцать тысяч тогда на что? – В голосе Элины яда было столько, что его хватило бы на стадо слонов.

– Так это что-то вроде вступительного взноса. Ну вот не хотят вольные бродяги забесплатно похитителя девиц по водной глади гонять.

– Давай без этих твоих аллегорий, – поморщилась Элина.

– Хорошо. Морские ярлы готовы помочь скрутить похитителя дочери кенига, но на возмездной основе – за двадцать тысяч золотом. У меня таких денег нет, так к кому же мне идти, не к чужим же кланам? А кениг та еще жлобина, он точно золота не даст.

– И поэтому ты позвал свой клан. А я-то все гадала – с чего это Хейген соизволил широту души проявить, что-то для клана сделать? А тут все как всегда – у тебя просто денег нет.

– Ну зачем же так? – Я изобразил легкую обиду. – При известном желании я мог бы найти эти деньги и без помощи клана, аллах с ним. Есть много игроков, которые будут рады мне помочь.

– Ну например, Милли Ре, – с преувеличенным согласием в голосе подтвердила Элина. – В подземелье Свисса на «экстру» ты же ее позвал, не нас. И в самом деле, зачем твоему родному клану какое-то эпическое подземелье? Есть же другие кланы, чужие? – Сарказм в голосе Элины дошел до отметки «Щас бахнет».

Вот тут мне возразить было нечего. Сказать правду о том, почему я их не позвал, – значит, длить конфликт и потерять двадцать тысяч, которые мне были нужны и часть которых я уже мысленно даже положил в свой карман. Ну не именно этих, но все равно. Врать – а что тут соврешь? Впрочем, чем чудовищнее ложь…

– Ну да, позвал, – нагло сообщил ей я. – Здесь не реал, здесь девушкам букеты не дарят. А вот подземелье – запросто. Симпатия у меня к ней возникла неимоверная, надо как-то на нее было впечатление производить. Вот и подарил ей путевку в подземелье. Ну вот нравится она мне.

Элина булькнула и стала похожа на крабика, больного базедовой болезнью. Сама бледная, глазки выпучились, и вроде даже как и не дышит.

Флоси, на секунду повернувшийся к нам, увидел ее лицо, икнул, с сомнением посмотрел на ряд пустых кружек перед собой и пробормотал что-то вроде: «Все, надо завязывать».

Немую сцену прервал появившийся в харчевне фон Рихтер.

– Лэрд Хейген, с деньгами все в порядке, – сообщил он мне, присаживаясь за стол. – По чести говоря, я был практически уверен, что брат Юр откажет мне в финансировании нашего предприятия, он очень рачительный и экономный человек, да он это бы и сделал, но крайне удачно вышло то, что у него в это время оказался сам фон Айхенвальд, который без раздумий распорядился выделить средства на столь благое дело. А с ним даже бухгалтерия спорить боится.

Гунтер благодушно улыбнулся и заметил все так же безмолвную Элину.

– А это что за леди? У бедняжки, судя по всему, проблемы со здоровьем? Должно быть, щитовидка, такое бывает. У вас большое сердце, лэрд, я всегда это знал. Вы подобрали эту несчастную и решили накормить? Может, еще подбросим ей денег на знахаря, у меня тут что-то было в кошельке.

Элина сменила цвет с белого на красный, но все так же упорно молчала. Гунтер улыбнулся и продолжил:

– Меня зовут Гунтер фон Рихтер, рыцарь храма ордена Плачущей Богини. А как вас зовут, бедное дитя?

Меня душил смех, Элину гнев. По этой причине мы оба промолчали, что простодушный Гунтер расценил по-своему.

– Бедняжка, она еще и немая. Или, – он наклонился к моему уху и громким шепотом спросил: – Или она, увы, еще и некрепка на голову?

Слава богу, это добило моего лидера настолько, что она наконец открыла рот.

– Хейген. Кто. Это, – чеканя каждое слово, спросила она.

– Так, позвольте вас представить друг другу, – негромко, с трудом удерживаясь от того, чтобы, заржав в голос, не испортить гомерическую сцену, скороговоркой выпалил я. – Элина Мудрая, глава клана «Буревестники», к которому я имею честь принадлежать.

Элина наклонила голову, скрывая полыхающие белым пламенем ярости глаза.

– Гунтер фон Рихтер, рыцарь храма, член капитула ордена Плачущей Богини.

Рыцарь встал и раскланялся. Он явно чувствовал себя неловко, что немедленно и попытался исправить. На мою голову.

– Простите, светлая леди. Ваш немудрящий наряд заставил меня принять вас за бродяжку, которую по доброте душевной мой друг решил накормить. Еще раз прошу прощения.

– Нет, я не бродяжка, – просипела Элина. Пальцы ее правой руки уже начали складываться в хитрую фигулину, и я понял, что она себя практически не контролирует и дошла до такого состояния, что готова атаковать НПС.

– Ну и славно, что все выяснилось, – торопливо сказал я.

В это время к нашему столу, покачиваясь, подошел Флоси и сообщил Гунтеру:

– Ты, рыцарь, держись от нее подальше, она, похоже, и сама срамной болезнью болеет, и подруги ее. Я тебе точно говорю!

– Флоси, она леди! – укоризненно сказал рыцарь. – Какие срамные болезни, о чем ты?

– Знаем мы этих леди. Сегодня леди, а завтра носа как не бывало! – обвинительно сказал Флоси и отправился вглубь зала. Я уже не знал, что мне делать – то ли изолировать этого болтуна до ухода эльфийки, то ли держаться за голову обеими руками от осознания бредовости этой сцены.

На леди Элину было настолько жалко смотреть, что я решил немного подсластить пилюлю:

– Вот видишь, Элина, финансовый вопрос, слава богу, разрешился, что конечно же не отменяет участия клана в морском сражении. Гунтер, ты же не против, если дюжина или чуть более воинов из моего клана примут участие в битве? Увы, насколько я понял со слов моего лидера, наш клан несколько стеснен финансово, но…

– Конечно же, – не дослушал меня фон Рихтер. – На пиру и в битве лишних рук не бывает.

Элина прочистила горло и обвела нас глазами.

– Фон Рихтер, благодарю вас за участие к моему здоровью и к моему социальному положению, а также за отношение к моему клану. Думаю, что у «Буревестников» достаточно средств, чтобы мы могли заплатить необходимую сумму, не прибегая к помощи ордена Плачущей Богини. А теперь прошу вас дать мне возможность побеседовать с моим другом наедине.

– Леди Элина, я, конечно, выполню вашу просьбу, только перед этим хочу заметить, что для ордена это не слишком большая сумма. Я высоко оценил вашу гордость и широту души, поэтому, если ваши дела не так уж хороши, как вы о них говорите…

Элина стиснула зубы так, что побелели скулы, после выдала улыбку и мягко сказала Гунтеру:

– Смею вас заверить, что дела клана достаточно хороши, плюс сумма не так уж значительна, если не сказать, что незначительна вовсе. Была рада знакомству с вами.

Тактичный Гунтер все понял верно и, отодвинув стул, встал из-за стола.

– Всегда ваш слуга, – поклонился он Элине, после чего отошел к стойке.

Мимо нас прошел Флоси, бурча себе под нос:

– Бардак тут у них, вообще отхожее место не чистят, загадили все!

Судя по тому, что в гамме его ароматов появились несколько новых запахов, проверял он это не созерцательным путем.

– Что я тебе могу сказать, – уже совершенно спокойным голосом сообщила мне Элина. – Так, как сейчас, надо мной не смеялся никто, и можешь быть уверен – я тебе этого не забуду, это уж точно. Деньги получишь почтой и отпишешься, где и во сколько должны быть наши бойцы. По поводу добычи, полученной в походе, поговорим потом отдельно. Есть что добавить?

– Конечно, – немедленно ответил ей я. – Насчет добычи – как скажешь, ну кроме дочки кенига, конечно. Только имей в виду – в пилке добычи примут участие и ярлы, так что речь может идти только о ее части. Но ты не волнуйся, своего мимо рта мы не пронесем.

Элина кивнула. Я продолжил:

– Где и когда – это уже сейчас известно. В семь утра, послезавтра, у пирса в Фальдерхалле. И лучше не опаздывать, ждать не будем. Ну и самое главное – я-то тут при чем? Ну натрепали НПС языками, чего расстраиваться? Один дон кихот с внешностью ангела и добродетельный, как мать Тереза, другой – дитя унитаза. Был бы повод для горя и обид?

– Ты болван. Ты кретин, – грустно констатировала Элина. – И, похоже, что еще и сволочь. Все, до послезавтра. – Она встала из-за стола.

– Стой. – Я тоже поднялся. – Ты вообще зачем меня звала-то? Чего хотела? Ведь те твои вопросы о «Гончих», я так понимаю, не в счет?

– Чего хотела? – как-то грустно улыбнулась она. – Да уже и не важно, чего хотела. Я уже не хочу, по крайней мере, не сейчас.

Элина развернулась на каблуках и вышла из харчевни.

– Не дала?

Запах Флоси перебил сальность его вопроса.

– Не-а, – вздохнул я.

– И Нидхегг с ней, целее будешь. Вон, эля выпей. И это, дай еще денежку.

Я выдал Флоси денежку, попросил Гунтера присмотреть за ним и следить, чтобы он особо, когда нажрется, не рвался чистить местные отхожие места, пообещал скоро вернуться, чем пресек его активное желание мне что-то поведать, и, выйдя из харчевни, открыл портал в чертог кенига, надеясь, что полторы тысячи золотом за свиток принесут свои дивиденды.

У входа в чертог все так же несли свою вахту бородатые молодцы с татуировками, правда, в этот раз они пропустили меня внутрь беспрекословно, похоже, что я стал тут уже своим.

В зале, где мы сидели в прошлый раз, кенига не оказалось, и я побрел по коридору в надежде встретить кого-нибудь из слуг, чтобы выяснить, где он есть.

Чертог словно вымер, я долго таскался по его переходам и лестницам, пока наконец не встретил Магни, как обычно неторопливого и сонного.

– Эй, Магни, – окликнул я его. – Где кениг? Я все подметки уже стоптал, его разыскивая.

– Да пес его знает, – флегматично ответил мне мужчина. – Но если бы я задался вопросом, где он есть, то посмотрел бы на женской половине. Часа полтора назад он шел туда.

Сообщив эту информацию, Магни собрался было продолжить свой неторопливый путь, но я поймал его за рукав.

– Отлично, тогда хоть объясни мне, где эта женская половина? Пройти туда как?

Магни лениво подергался, пытаясь освободиться, понял, что не выйдет, видимо, прикинул в голове, что дешевле меня отвести в искомое место, чем объяснять, как туда пройти, и сонно пробормотал:

– Идем, отведу.

Через десять минут он остановился у двери, из-за которой раздавались женское повизгивание и довольное порыкивание кенига, бухнул в нее ногой и сообщил:

– Кениг, к тебе этот, с Запада. Который Флоси с собой забрал.

– Я занимаюсь государственными делами, оборону Севера креплю, – послышался бас Харальда.

– И улучшаешь его демографию, это понятно, – не выдержал я. Что-то много переговоров у меня было сегодня, и все сложные. – Новости о твоей дочери, кениг, я кое-что узнал.

– Ждите, – недовольно раздалось из покоев, и через пять минут перед нами предстал кениг, с всклокоченной бородой и очень недовольный.

– Магни, эля в зал, ты со мной, – скомандовал он нам обоим и бодро зашагал по направлению к знакомому мне помещению.

В зале он не стал садиться за стол, а двинулся в самый его конец, где я увидел не замеченный мною ранее трон на небольшом постаменте. Его спинка была примечательна тем, что венчал ее здоровенный череп какой-то тварюги с огромными челюстями и ветвистыми рогами, а боковины были украшены в стиле «милитари» – декорированы разнообразными рукоятками мечей с гардами.

Кениг повертелся на сиденье, устроился поудобнее, подпер подбородок рукой и скомандовал:

– Излагай.

Я поведал ему все, что узнал, умолчав только о том, по чьему заказу была украдена Ульфрида, поскольку всякой информации – свое время. Да еще скрыл точное время операции, чтобы неистовый папаша не приперся туда сам – поруководить. Я старался не смотреть на навершие трона – кениг под рогами смотрелся донельзя анекдотично.

– Вот таким образом, при помощи морских королей, мы отобьем Ульфриду у похитителей.

«Вами выполнено задание «Речи вельвы». Награды: + 800 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера; руна «Эйваз». Получение следующего квеста в цепочке».

Черт. Если бы не эти идиоты-разбойники, сейчас бы апнулся!

«Вами открыто деяние «Руны Севера». Для его получения вам необходимо собрать полный набор рун (25), которые, если верить легендам, придумали сами боги. Награды: титул «Знаток рун»; + 2 единицы к мудрости; возможность получения задания «Рунный камень». Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе «Деяния».

Любопытно. Надо будет эту руну рассмотреть.

– Молодец. Хвалю. Орел. Свободен. А то я там кое-какие важные государственные дела не доделал.

Кениг выдал эту короткую речь и принял кружку с элем из рук подошедшего к нему Магни.

– Тут еще одно дело есть, кениг. Морские короли забесплатно на помощь к вам не спешат и небольшую плату за свои мечи просят.

Кениг в это время присосался к емкости и начал звучно пить. Оторвавшись от нее и вытерев губы, он, как будто не расслышав меня, гаркнул:

– Ты почему еще здесь? А ну бегом мою доченьку вызволять.

– Всегда готов, вашество! – вытянулся я во фрунт… – После соответствующего финансирования.

– Какого еще финансирования, что за слово такое? – встопорщил бороду кениг. – Не знаю таких слов. А коли ты про деньги, так вот тебе мои слова: спасти дочку правителя – сама по себе немалая награда, я сам бы за это мог деньги брать. Вон на Западе на принцев девиц для спасения не хватает, так и скачут по лесам и горам, лишь бы спасти кого. И заметь – бесплатно.

– Так к тем девицам полкоролевства прилагается, с теми самыми лесами и горами, – не уступал я. – Чего ж не поскакать? А к вашей дочке ничего в комплекте не идет, вы мне в лучшем случае Флоси только и дадите, и то лишь потому, что он вам не нужен.

Кениг насупил брови и о чем-то задумался.

– Сколько просят? – наконец выдавил он из себя.

– Двадцать тысяч – и это уже со скидкой, еле выбил, – не стал жалеть его я. А чего жалеть, это мой честный гешефт.

– Ого-о-о! – Кениг замахал руками. – Нет таких цен на спасение. Нету!

– Так спасают-то не монашку, не пастушку, целую дочку кенига. И, кстати, там злодей на трех кораблях будет!

– Ладно. Даю тебе три тысячи – больше у меня в казне нет.

И кениг растрепал бороду, показывая, что на этот раз разговор окончен точно. Ага. «Мы не привыкли отступать», – как пели в киножурнале моего детства, предваряющем киносеанс.

Торг длился полчаса. Я был пламенно-риторичен. Кениг неистов, он сбегал с трона и махал секирой, обещая прибить на месте, он стыдил меня, он обещал меня то казнить, то даже женить на Ульфриде, правда потом, при случае. Он обещал мне место рикса в одном из бургов и Флоси в подарок, коль он мне так по душе. Он даже взывал к теням предков, которые будут являться к нему по ночам и стыдить за расфуфуканную им фамильную казну. Кениг и впрямь был фантастический жмот.

В результате мы договорились на десяти тысячах, причем не потом, со словами: «Ты пока из своих заплати», – а прямо сейчас. И еще кениг все-таки всучил мне в подарок Флоси, как я ни отбивался. Что мне с ним делать-то?

– Ну ты силен торговаться, – с нотками уважения отметил кениг, снова усевшись на трон и взяв кружку. – Ты насчет Ульфриды и впрямь подумай, она, конечно, на любителя, зато верная будет.

– Подумаю, – кивнул я. – Деньги-то где?

– Да… – погрустнел кениг. – Деньги. Ингвар!

Скрипнула дверь и в зал кто-то вошел.

– Вот, Ингвар как раз вернулся сегодня, он тебе золотые и отсчитает, – объяснил кениг.

Ингвар подошел к трону. Это был мужчина средних лет, безбородый и безусый, с тонкими и потому редкими для Севера чертами лица, на котором застыло выражение то ли отчаяния, то ли усмешки. Когда он взглянул на меня, мне показалось, что в его глазах мелькнула тень узнавания, хотя мы точно нигде не встречались.

– Вот, Ингвар, какие пошли корыстолюбивые герои, без денег никого не спасут сроду. Отсыпь-ка этому молодцу восемь тысяч монет.

– Десять, – кротко поправил его я.

– А я сколько сказал? Я и сказал – десять, – изобразил недоумение кениг.

– Хорошо, – склонил голову Ингвар. – Пройдемте.

– Давай, герой, и чтобы девочка моя здесь была, целая и здоровая.

«Вам предложено принять задание «Освобождение дочери кенига». Данное задание является 7-м в цепочке квестов «Пропавшая дочь». Условие – освободить из плена дочь кенига Ульфриду. Награды: 1500 опыта; + 10 единиц к уважению народов Севера; руна «Гебо». Принять?»

– Кабы дали двадцать тысяч, точно была бы целая и невредимая. А так – поручусь только за целость, – не удержался я от ехидной реплики, и, похоже, зря, поскольку кениг нахмурился уже не в рамках своей роли, а вполне даже натурально.

– Ты не заговаривайся. – В гуле его голоса я услышал отзвуки надвигающейся грозы. Это я поторопился, мне он еще ой как нужен.

– Извините, кениг, занесло, – по возможности проникновенно поклонился я.

– Прощаю, – махнул дланью правитель. – Но смотри у меня! Ладно, удачи, верю, ждет она вас, поскольку на святое дело идете – дочку мою от злодеев выручать. А я пойду, мне там еще государством управлять надо.

Мы с Ингваром вышли из зала, и я проследовал за ним по коридору. Глядя в его спину, я размышлял о том, что какой-то он неправильный северянин – и плечи у него узковаты, и на поясе ни меча, ни ножа… Потом мне подумалось, что он финансист, и это нормально. В конце концов, среди силачей и воинов всегда должен быть хотя бы один прагматик.

– Ожидайте здесь.

Мы остановились около кованой двери с замками с этой стороны и явно с засовами с той.

– Да не вопрос, – браво ответил я. – Ныряйте в закрома, я подожду.

Ингвар сделал плечами некое движение, как бы говорящее: «А куда ты денешься», – и скрылся в глубинах сокровищницы.

В процессе ожидания я глянул руну «Эйваз», перепавшую мне.

«Руна «Эйваз». Одна из набора рун, которые, если верить легендам, в древности придумали боги. В том случае, если руна находится в инвентаре, игрок получает минус 7 % к возможности быть обворованным. Бонусы, которые эта руна дает в сочетании с другими рунами, приведены в соответствующей таблице. Ограничения к классовому использованию предмета – отсутствуют. Минимальный уровень для использования – 45».

Ого. А ничего так руна. Надо и про остальные тоже разузнать, дело-то, видать, стоящее.

Громыхнули двери, показался Ингвар, без труда несший мешок, довольно увесистый на вид, с моим (да, моим) золотишком.

– Держите. – Он протянул мне мешок. – Надеюсь, Ульфрида скоро вернется к нам.

– Не сомневайтесь, – заверил его я. – Наш брат-приключенец слов на ветер не бросает.

– А как скоро она вернется? – как бы между прочим поинтересовался он.

– Не знаю, – беспечно ответил я. – Деньков через пять, думаю, не раньше. Надо составить план, подготовиться, дело-то серьезное. Опять же, горы – это вам не шутка.

Не хватало еще кому попало рассказывать о своих планах. Я этого Ингвара знать не знаю, так что дезинформация сейчас самое то. Нет, шила в мешке не утаишь, но сборы морских королей в дорогу – дело обычное, а остальные будут помалкивать.

– Ну и славно, – умиротворенно сказал Ингвар. – Вас к выходу проводить?

Вскоре я вышел из чертога и направился на розыски гостиницы – не хватало еще таскаться невесть где с такой грудой золота.