/ Language: Русский / Genre:det_action / Series: Демон Войны

Антиловушка

Андрей Воронин

Обезвреживая хитроумные мины-ловушки, майору спецподразделения "Антитеррор" Сергею Леонову удается напасть на след маньяка-подрывника.

Андрей Воронин

Антиловушка

Глава 1

«Вы — слабое звено, прощайте!» — и сразу же, синхронно словам популярной телеведущей взрыв невиданной мощности вдребезги разнес стекла в маленькой квартирке пенсионеров Аверьяновых, недавно переехавших в Подольск из Звенигорода. Деда Василия убило осколком прямо в комнате, перед телевизором. А бабу Машу отвезла «скорая» — от испуга и переживаний у старушки приключился инфаркт. Это уже потом отважная Мария Аверьянова будет рассказывать журналистам, как смотрела на мужа, истекающего кровью, и как бежала в страхе из квартиры, ожидая, что дом вот–вот разлетится на кусочки. Жители Подольска еще долго ужасались этой нелепой и страшной трагедии, но мало кто из них знал, что это — всего лишь первое звено череды страшных и загадочных событий.

Все началось со звонка в опорный пункт. Некий таинственный «доброжелатель» пожелал сообщите, что в тринадцатом доме по улице Матросской заложена бомба. Барышня, дежурившая в тот день, всегда внимательно смотрела новости по телевизору, а потому была хорошо осведомлена о том, какая это страшная угроза в наше время — терроризм. Девушка немедленно передала информацию по назначению.

Разумеется, тут же все службы, имеющие дело с бомбами, минами, подозрительными пакетами и прочими предметами, связанными с террористическим актам, были подняты на ноги. К дому номер тринадцать подъехали две спецмашины — зеленые армейские «ГАЗ–66». Из них выскочили бравые ребята из подольского ОМОНа, экипированные и вооруженные до зубов, и мигом оцепили дом. Прибывшие вслед за омоновцами иные сотрудники милиции принялись названивать в квартиры и убеждать жильцов срочно покинуть дом.

Весть о том, что здание заминировано, быстро распространилась по этажам. Старики с клюками, женщины с детьми, молодые мужчины в спортивных шароварах, вертящие головами подростки — словом, все, кто населял дом с несчастливым номером, в спешном порядке стали выбегать на улицу. Не обошлось без паники, была и ругань, и даже рукоприкладство. Однако четкие и уверенные действия работников милиции помогли навести порядок, и население дома было эвакуировано, движение по прилегающим улицам перекрыто, выставлено оцепление, в переулках поставлены пожарные машины, а в дело вступили прибывшие саперы.

Как ни странно, звонок не оказался ложным — в доме действительно находилась бомба. Натасканная на запах взрывчатки служебная собака сразу же начала возбужденно лаять, едва вошла в подъезд.

Вскоре саперы установили, что взрывчатое вещество находилось на крыше кабины лифта.

Двое специалистов увели собаку, загнали лифт на последний этаж, взобрались по пожарной лестнице на чердак дома, вошли в лифтовую и спустились по шахте прямо на крышу кабины. Там они и увидели взрывчатку, состоящую из брусков, туго примотанных синей изолентой, и некий хитроумный механизм, несомненно служащий пусковым для взрыва. Этот механизм состоял из мотоциклетного аккумулятора, металлического цилиндра, внутри которого вращался крыльчатый ротор, и блока радиоэлектроники с электронным табло наверху. Бесстрастный индикатор показывал, что до взрыва осталось тридцать минут.

Саперы по ведомственной принадлежности были милицейские, из городского управления внутренних дел. Эта недавно организованная служба была оснащена новейшим американским оборудованием, которое состояло из микроавтобуса, начиненного сложнейшей радиоэлектронной аппаратурой, включая цифровые видеокамеры с подачей сигнала на центральный монитор и переговорные устройства, позволявшие фиксировать каждое движение сапера и давать ему по рации ценные указания. Звук и картинка записывались на пленку, что давало возможность впоследствии анализировать ход разминирования. Подобная аппаратура стоила немалых денег, но после Каширского шоссе мэр города решил не скупиться, а его решение поддержали как крайне левые, так и демократы из городского совета.

Поняв, что мину просто так не извлечь и не обезопасить, саперы вызвали подкрепление. На крышу кабины лифта спустился еще один сотрудник, более опытный. Он посмотрел устройство и сказал, что мина самодельная, ее взрыватель не принадлежит ни к одному известному типу и поэтому по инструкции его следует отнести к разряду неизвлекаемых.

Командир саперного отряда сообщил об этом начальнику городского УВД полковнику Уточкину, Тот связался с мэром Подольска Александром Никулиным.

— Как? Мина не подлежит разминированию?

Выходит, она должна взорваться? — кричал в трубку мэр города.

— У нас нет другого выхода, — попытался спокойно ответить полковник Уточкин.

— Так вас и разэтак! — заорал мэр, быстрый на руку и крепкий в выражениях. — Городская казна опустошена на эту чертову аппаратуру, а вы говенную мину не можете раскурочить! Хотите взорвать дом, которому сносу нет?! Кроме того, это ведь почти центр города!

Начальник милиции понял, что придется рисковать людьми. Он позвонил командиру саперного отряда и сказал:

— Слушай, Игнат. А попробовать разминировать нельзя?

— Опасно, товарищ полковник. Мина — самоделка.

— Ну а если все–таки как–нибудь?! Авось пронесет…

Командир саперного отряда Игнатий Варанов, для начальства просто Игнат, почесал затылок.

Он мог сослаться на инструкцию и категорически отказаться. Но мог и попросить ребят, все еще сидевших на крыше лифта, попробовать отсоединить взрыватель от взрывчатки. Без особого риска. Просто попробовать. Начальство это зачтет.

Но его минутное размышление вдруг прервало настойчивое зудение рации: саперы запрашивали разрешение разминировать взрывное устройство.

Разумеется, на это было дано соответствующее указание Баранова. Саперы принялись за работу, а Варанов сообщил начальнику милиции, что ребята взялись за дело. В свою очередь начальник милиции перезвонил мэру города и проинформировал о проделанной организационной работе.

То, что администрация рискует по крайней мере двумя человеческими жизнями, она, конечно, понимала, но жизни–то были не свои, чужие.

Между тем два сапера разложили вокруг взрывного устройства инструменты и приступили к разминированию.

— Господи боже мой! Ты только посмотри на эту маму, — сказал один из саперов, парень с красной физиономией и белесыми, как у поросенка, ресницами.

— Да, мама что надо, — ответил его товарищ с такими тонкими губами, что казалось, рот на лице нарисован простым карандашом. — Это серьезный парень, он здесь все подсоединил намертво… Начнем с самого начала. Так, коричневый у нас горячий, голубой — холодный. Если кусачками перекусить, то взрыватель обесточится…

— Думаешь?

— А что тут думать? Больше проводов нет.

Давай, ты слева, я справа. Ну, начинаем.

Узкогубый поднес кусачки к проводу, но руки предательски дрожали.

— Трясусь, — прошептал он, — как в лихорадке.

— Что, первый раз, что ли? — приободрил его краснощекий товарищ. — Давай!

Саперы разомкнули цепь, и ничего не случилось.

Табло по–прежнему высвечивало уменьшающееся количество минут, оставшихся до взрыва.

— Часы пусть работают. Даже если реле времени выдаст сигнал, то на взрыватель ток не поступит — мы его обесточили… — прошептал краснощекий. — Давай дальше… Видишь зеленый провод?

— Вижу…

— Это у нас первый провод. Давай его откусим…

Краснощекий минер щелкнул кусачками и на секунду замер.

— Все в порядке? — спросил он у узкогубого. — Теперь ты со своей стороны перекуси зеленый провод. Только осторожно… Молодец. Теперь реле времени.

— Хорошо.

Снова щелкнули кусачки. Табло часового механизма перестало светиться.

— Видишь, как просто. Теперь открутим аккумулятор на всякий случай… Не дай бог, заискрит…

— Думаешь?

— Да.

— Ну что у вас там? — послышался голос командира саперного отряда Баранова.

— Все в порядке, — обрадованно ответил узкогубый. — Снимаем аккумулятор, и все…

— Проверьте. Самое главное, чтобы он был без проводов, — давал указания Варанов.

— Проводов нет, тока нет, — пробормотал краснощекий. — Чего тут бояться? О боже!

— Что у вас там? — тут же послышался встревоженный голос Баранова, но ему никто не ответил, потому что под аккумуляторной батареей обнаружились сразу два новых красных провода.

— Проверь, куда идет этот проводок… Не видно? — весь мокрый от волнения, произнес сапер с красной, теперь уже багровой физиономией.

— Нет. Смотри, как секунды побежали, мать их… — пробормотал узкогубый. Он явно начинал терять контроль над собой и был склонен убраться от этого места подальше. Однако краснощекий увлекся и, заново распутывая провода, совершенно позабыл об опасности. Его пример заразил и узкогубого.

— Пять минут осталось… Ничего не получается… — бормотал он. — Что у тебя здесь?

— У меня здесь фильтр, ток в три ампера.

По–моему, все готово. Ничего горячего. Режь красный!

Узкогубый щелкнул кусачками. Ничего не произошло.

— Есть…

— Давай второй, быстро. Это просто дублирование…

— Уверен?

— Давай, черт возьми, режь, ведь время идет! — прошептал краснощекий и тыльной стороной ладони утер лоб.

***

Варанов на всю жизнь запомнил этот момент, когда Сергей Вострухин утер тыльной стороной ладони пот со лба, а Лева Карасев, сомкнув и без того узкие губы, перекусил красный провод, ведущий от батареи к взрывателю.

Послышался щелчок, и неожиданно ослепительно белое пламя захлестнуло монитор в салоне спецавтомобиля. Варанов понял, что произошло, втянул голову в плечи, словно спасаясь от грохота взрыва. Автомобиль сильно качнуло, но он устоял. Варанов выскочил на улицу и успел увидеть, как верхние два этажа заминированного дома развалились на куски, оголяя штыри арматуры. Кирпичи, обломки бетонных стен разлетались на десятки метров. Сразу же вспыхнула разрушенная гудронная кровля дома, и в центре города возник черный столб дыма. Почти во всех строениях, прилегающих к месту взрыва, повылетали стекла.

Впоследствии оказалось, что, кроме двух саперов, погиб пожарный, подошедший слишком близко к дому; контузило троих милиционеров, стоящих в оцеплении, а осколок стекла, разбитого взрывом, убил мужа пенсионерки Марии Аверьяновой, мирно смотревшего в это время телепередачу «Слабое звено».

***

Взрыв привлек внимание множества зевак.

Толпы людей сгрудились возле линии оцепления.

Несмотря на опасность, всем было интересно поглазеть, как действуют санитары «скорой», пожарные, заливавшие тугими струями воды из брандспойтов плавящийся гудрон. Те же, кто не сподобился оказаться в нужное время в нужном месте, узнавали свежие комментарии с места событий от знакомых и родственников, умудрявшихся одновременно следить за происходящим и тараторить в трубки сотовых телефонов. Кто–то предприимчивый снимал происходящее на портативную видеокамеру.

В толпе любопытствующих находился и отставной майор антитеррористического спецподразделения «Святогор» Сергей Леонов. Как бывший военный, он заинтересовался происшедшим взрывом чисто профессионально. В свое время ему приходилось проходить курсы взрывного дела, а уж сколько взрывных устройств, фугасов, мин–ловушек ему пришлось поставить и снять за время службы, майор не смог бы и перечесть.

Кроме того, в настоящее время Сергей Леонов шатался без дела после долгих и мучительных приключений, в которые он постоянно попадал на протяжении последних полутора лет. В результате целой эпопеи с загадочными убийствами, погонями, любовными историями и даже тюремным заключением Леонов потерял преподавательскую работу в академии, значительную сумму денег, любимую девушку, часть здоровья и уверенность в будущем.

В настоящее время отставной майор разъезжал на автомобиле по стране и подыскивал себе мало–мальски подходящую работу. В большинстве предлагаемых ему вариантов требовались обыкновенные ребята–качки для сопровождения жен и любовниц новых русских в супермаркеты. В Подольск Сергей заехал случайно, пробовал искать работу, но ему предложили только место соглядатая детей местных воротил. Таскаться с дочерьми–недорослями финансовых выскочек в молочные бары и ночные дискотеки бывший преподаватель Питерской академии не захотел.

Когда прогремел взрыв, Леонов находился в полукилометре от места происшествия. Он медленно подошел к полуразрушенному зданию.

Осмотрев следы разрушений, отставной майор оценил силу взрыва. Почему–то ему вспомнилась история с мощной взрывчаткой. Именно с той, которой снабжал его Николай Хининов по кличке Троцкист, в свое время работавший на одном из засекреченных НИИ в лаборатории взрывчатых веществ.

Сам Хининов оказался легок на помине, потому что Леонов вдруг увидел его за красной лентой оцепления. Тот был в новенькой форме омоновца.

— Эй, Николай! — окликнул Леонов товарища.

Тот обернулся, узнал Сергея и приветливо помахал рукой. Леонов подошел ближе, и они пожали друг другу руки.

— Ты что, в омоновцы записался? — удивленно спросил Леонов.

— Не совсем, — улыбнулся Николай, — понимаешь, нужда загнала. Я инструктор у этих ребят…

— У саперов?

— Нет, не у саперов. Я инструктирую бравых ребят ОМОНа, чтобы руки–ноги у них оставались всегда в целости и сохранности…

— Но ты же ученый, какой из тебя инструктор?

— Ну это как сказать, — бросил Николай. — Это я для тебя был ученым, на самом деле я всю свою сознательную жизнь давал бесплатные советы спецслужбам по этой части, — и он кивнул в сторону дымящегося дома.

— И теперь решил, что тебе должны за подобные советы платить?

— А почему бы и нет?! Кроме того, работа–то ведь интересная.

— Какой интерес, когда гибнут люди, — Леонов указал глазами на санитаров, несущих носилки с телом пожарного…

— Да, — насупился Николай, — погиб пожарный, да еще двоих ребят из саперного отряда, самых толковых, на куски разнесло… Только ты, Серый, особо не распространяйся без нужды… — Хининов понизил голос.

— А что, бизнесмена какого угрохали или как? — поинтересовался Леонов. — Мину–то для чего подкладывали, неизвестно?

— А черт их знает, подложили мину и сообщили в префектуру…

— А кто в этом доме живет?

— Думаешь, я знаю? Милиция подняла всех на ноги, сейчас разбираются, кто в доме жил.

Скорее всего попугать решили. Из жильцов вроде никто не погиб, успели эвакуировать.

— Но ты смотри, как разворотило… Тут специалист работал, вроде тебя…

— Или вроде тебя, — парировал Хининов. — Впрочем, здесь поработал бомбист что надо… Если он не остановится, быть беде. А ты чем занимаешься?

— Да пока ничем, — пожал плечами Леонов. — Болтаюсь без дела.

— Ты свои проблемы решил?

— Да, решил, — Леонов посмотрел в глаза Хининову. — Видишь, на свободе. Пока не трогают…

— Слушай, Серый, иди к нам работать… — неожиданно предложил Николай.

— Под твое начало? — едко заметил Леонов.

— А почему бы и нет? — Хининов в свою очередь посмотрел в глаза Леонову. Зрачки глаз инструктора ОМОНа по взрывному делу были очень узкие, словно проткнутые иголкой. От этого его взгляд казался особенно колючим. — Оклад солидный, премиальные, надбавка за риск.

Сергей отвел глаза и сказал:

— Заманчивое предложение, я подумаю… Все равно без дела шляюсь.

Глава 2

— А специалисты в твоей группе очень даже ничего… — с некоторой долей ехидства протянул Леонов, увидев выходящую из машины девушку.

Молодая симпатичная блондинка. Ее странно было видеть в рубашке цвета хаки, чуть мешковатых форменных брюках и омоновской шапочке.

Но даже эта форма поразительно ей шла, а прядь волос, кокетливо выбивающаяся из–под шапочки, заставила Леонова ненадолго потерять нить разговора.

— Это не моя группа, — мрачно заявил Хининов. — Это саперный отряд.

— Саперный отряд? — вновь съехидничал Леонов. — Она одна? И как же это она справляется?

— Не одна, конечно, — не принял шутки Хининов. — Но сапер она профессиональный. Даст фору любому мужчине.

— Ага. Только вот, сдается мне, она больше не по саперной части, а по подрывной. Ставит, так сказать, мины замедленного действия, — ухмыльнулся Леонов.

— А тебе наглости не занимать.

— Да ну тебя. Уж и пошутить нельзя. Хорошая ведь девушка.

Блондинка подошла к Хининову, козырнула и сказала:

— Товарищ лейтенант, вас просит к себе Варанов.

— Ну что ж, Сергей, — обратился Николай к Леонову, — вот тебе мой номер телефона, позвони как–нибудь. — Хининов написал на листочке блокнота номер. — Может, и впрямь захочешь поработать у нас. Правда, специалисты требуются не лично мне, а в саперный отряд, я ведь просто инструктор, даже не начальник над сей симпатичной девушкой, — при этих словах блондинка смущенно улыбнулась и несмело глянула на Леонова, который почему–то угрюмо таращился на нее. — У них начальник Варанов, молодой оболтус, пусть меня извинит товарищ старший сержант Марина.

Николай улыбнулся, они обменялись рукопожатиями и разошлись.

Леонов начал пробираться через толпу, в которой сновали вездесущие репортеры, и остановился возле миловидной девушки, тележурналистки; она брала интервью у одного из жильцов дома. Леонову стало интересно, что говорил этот парень, и он прислушался к разговору.

— Я находился в квартире, когда нас начали выгонять… — говорил парень.

— Чем вы занимались в это время?

— Я читал газету, потом увидел, что наехало много милиции, нам сказали, что нужно покинуть здание.

— Вы боялись? — последовал вопрос тележурналистки. В профиль девушка была особенно хороша. Она чем–то напоминала породистого курносого котенка с большими зелеными глазами.

— Я не знал, что происходит, нам ничего не сообщили. Стали грубо выгонять, и все…

— И ничего не объяснили?

— Я услышал только уже на улице, что они будут искать какое–то взрывное устройство… А теперь — моей квартире конец… Там столько вещей…

Леонов заметил, что красивая курносая девушка, которая брала интервью у растерянного парня, за несколько секунд потерявшего квартиру, несколько раз глянула на него. Она была немного ниже его ростом и с осиной талией. Леонов уже полгода как не был в женской компании, сильно тосковал, хотя эта проблема не слишком занимала его. Отставной майор думал, что достаточно постарел, чтобы интересоваться молоденькими девушками. Но тележурналистка почему–то поразила его воображение. Может, потому, что была необычайно свежа и энергична. Конечно, было бы хорошо, если бы он был, скажем, жильцом этого дома и эта миниатюрная мадам взяла у него интервью, или еще лучше, чтобы он был минером, обезвредившим взрывное устройство, а значит, личностью героической. Дамочка сделала бы репортаж о нем, потом он бы пригласил ее в ночной ресторан, и встреча закончилась бы, скажем, у нее на квартире.

«Что за беда? — подумал Леонов. — Она мне чертовски нравится, пусть я не жилец взорванного дома, пусть я не сапер–герой, но могу же я попытаться познакомиться с этой глазастенькой, даже если она и на работе. Попробую ей дать дельный совет, где раздобыть информацию. Ведь инструктор ОМОНа по минерной части — мой товарищ. У него есть блондинка, а у меня будет брюнетка».

С этими мыслями Леонов шагнул к тележурналистке.

— Девушка, — сказал он, — можно к вам обратиться?..

— Да, — спокойно ответила та и перевела взгляд с интервьюируемого, который стал ей абсолютно неинтересен, на новый объект, в котором она почувствовала избыток мужской силы.

***

В это время начальник городского УВД полковник Уточкин и полковник областного управления ФСБ Третьяков рассматривали следы разрушений и вели довольно напряженный разговор.

— Все телефоны раскалены докрасна, — сказал Уточкин. — Все городские банкиры переполошены…

— Учуяли, что паленым пахнет, — усмехнулся полковник ФСБ. — А мы не знаем, что происходит, черт возьми.

— В отличие от остальных, у вас есть опыт в этом деле, возможность привлечь специалистов из центра, — произнес Уточкин. — Дали бы запрос в Москву…

— Полковник, у вас в распоряжении саперный отряд с новейшим оборудованием… Чего зря центр беспокоить…

— Ладно, я сделаю все, чтобы саперы потрудились. А с вашей стороны мне нужен психологический портрет человека, подложившего бомбу в дом, в котором проживают лишь челноки да мелкие чиновники. Вы займитесь этим человеком, полковник, а мы займемся бомбой…

— Которая разлетелась в пыль, — иронично произнес Третьяков.

Два чиновника ведомств, отвечающих за безопасность горожан, пошли к служебным машинам, но тут к ним наперерез бросилась миниатюрная девушка с микрофоном, за которой спешил оператор с камерой. Это была именно та глазастая брюнетка, которая только что брала интервью у жильцов дома и успешно отбивала атаку Сергея Леонова. Казалось, Сергей уже успел ее уговорить на вечерний коктейль, за которым он обещал рассказать ей много интересного о взрывном деле, но тут она увидела Третьякова и Уточкина, которых знала в лицо, поскольку уже успела сделать несколько репортажей с их участием. Она бесцеремонно оставила Леонова в одиночестве и поспешила навстречу потенциальным источникам информации с заранее приготовленным вопросом:

— Независимое телевидение. Товарищ полковник, как вы считаете, имеется ли в происшедшей трагедии чеченский след?

— А–а–а, Оксана… — пробормотал Третьяков, который как огня боялся журналистов. — Как–нибудь в другой раз…

— Господин Уточкин, вы бы могли прокомментировать события?

Полковник милиции журналистов не боялся.

Он вообще ничего не боялся. Он приосанился и официальным тоном произнес:

— Я не могу комментировать, мы еще не получили последние сведения о проживавших в доме…

— Связан ли, по вашему мнению, террористический акт с ситуацией в Чечне? Или это внутренняя разборка местных криминальных структур? — затараторила журналистка.

— Я пока ничего не могу сказать, всю информацию вы получите через пресс–службу.

— Полковник Уточкин, вы будете работать вместе с ФСБ? — не сдавалась Оксана.

— Да, — неожиданно выступил вперед полковник Третьяков, — мы хотим, чтобы наши люди жили спокойно. Больше такого терроризма на наших улицах не будет!

***

Отбив атаку настырной тележурналистки, полковник Уточкин и полковник Третьяков сели в автомобиль и поехали в антитеррористический центр, в котором был размещен саперный отряд.

Командир саперного отряда старший лейтенант Варанов сидел в кресле и морщился. За время службы в армии он так и не привык к грубой армейской обуви. Слишком нестандартной была его нога. Вот и теперь новые омоновские ботинки сорок пятого размера немилосердно поджимали в пальцах, хотя он распустил шнуровку насколько мог. Смерть двух саперов, Вострухина и Карасева, конечно, не входила в его планы. Ему было по–человечески жаль ребят.

Тем более что они были самые толковые в группе. Но больше всего в данный момент Баранова волновала предстоящая разборка с начальством, перед которым он, командир саперного отряда, должен был ответить за гибель подчиненных.

Когда на пороге комнаты появились Третьяков и Уточкин, Варанов стиснул зубы. Он знал, " что без накачки дело не обойдется. Недавно ему присвоили звание старшего лейтенанта. И он занимал должность не по званию. Это налагало особую ответственность, тем более что своей работой. Варанов дорожил. По образованию он был радиоэлектронщик, но страшно любил риск.

— У вас есть что–нибудь новое для нас? — хмуро спросил Третьяков.

— Мы работаем над этим, товарищ полковник, — ответил Варанов.

— Пожалуйста, не надо дипломатии. Мы имеем дело с безжалостным убийцей, который мог отправить на тот свет всех жильцов ставосьмиквартирного дома! Это терроризм, старший лейтенант.

Предыдущая бомба на вокзале не взорвалась по чистой случайности, а вы до сих пор не представили отчета по ее устройству…

— Товарищ полковник, бомбы оказались слишком сложны для моих людей. Этот сукин сын, по–моему, меняет взрыватели.

— Вы обращались за помощью к инструктору по взрывному делу Хининову? — спросил Уточкин.

— Я, конечно, уважаю талант Хининова, — занервничал Варанов, — но мои люди работают над этим не первый месяц и являются специалистами достаточного уровня. Зачем унижать их, привлекая людей со стороны?..

— Вы говорили так же и после первого взрыва.

Я думаю, что мы должны работать вместе над этой штукой. У Хининова есть опыт подобных разминирований…

Неожиданно в помещение вошел один из минеров; не говоря ни слова, подошел к телевизору в углу и включил его. На экране возникла тележурналистка.

— Передаем последние сообщения с места событий…

— Вот быстроногая! — воскликнул Третьяков. — Уже в эфире… Интересно, кто позволил?

— А им что, — ответил полковник Уточкин, — они независимые, от горсовета… Давай послушаем, что она наплетет…

Вначале на экране показали крупным планом развалины дома, затем последовало интервью с жильцами, мелькнуло лицо Третьякова, Уточкина, а затем была показана беседа с кряжистым, довольно молодым человеком по имени Сергей Леонов, который давал исчерпывающие ответы на все вопросы тележурналистки по взрывному делу…

— Секундочку, — неожиданно произнес Третьяков, — так это ведь тот Леонов, которого я знаю… В прошлом году он такой шумихи наделал… Кстати, взрывное дело знает как свои пять пальцев…

— Василий, — скептически поморщился Уточкин, обращаясь к полковнику Третьякову, — не видишь, он просто треплется…

— Тише! Может быть, это тот самый человек!

— Конечно, есть такая вероятность, — насторожился начальник милиции.

— Я думаю, это больше чем вероятность…

Просто за последнее время кто–то изготовил две бомбы, четыре человека уже погибли. И неожиданно в нашем городе появляется этот Леонов…

— Давайте пригласим его в саперный отряд.

Пусть он посмотрит на взрывное устройство, — неожиданно произнес Варанов. — И тогда станет все ясно, он это или нет.

— Хотите? Делайте, — ответил на предложение Баранова Третьяков.

— Ну и отлично, — неожиданно обрадовался Уточкин. — Ведь, насколько я знаю, ключ в том, чтобы разгадать, как думает террорист. Варанов, разыщите его и пригласите…

Варанов облегченно вздохнул. Гроза прошла стороной.

***

На самом деле Леонов приехал в студию местного телевидения только для того, чтобы потрепаться и привлечь внимание глазастенькой тележурналистки. Однако все его попытки назначить ей свидание ни к чему не привели. Беседу в прямом эфире она провела, а затем, даже не поблагодарив Леонова, сослалась на занятость и окунулась с головой в студийную работу.

Раздосадованный Леонов зашел в первый попавшийся бар и заказал выпивку. Неожиданно к нему подсела женщина в ажурных чулках.

— Это ты только что был в телевизоре?

— А что, ты видела?

— Да.

— И как я выгляжу?

— По телевизору ты выше ростом, — сказала женщина и улыбнулась так, что майор заметил отсутствие у нее во рту по крайней мере двух зубов.

Леонов попробовал определить ее возраст и пришел к неутешительному выводу, что женщине перевалило за сорок.

— Как тебя зовут?

— Таня.

— Отлично, Таня. Как ты насчет выпить?

— Только шампанское.

Неожиданно Леонов заметил, что в пустой бар зашла его сегодняшняя пассия.

«Слава богу, — подумал майор, — мне не придется тратить деньги на кого попало».

Он окликнул тележурналистку:

— Оксана!

Девушка направилась прямо к нему.

— Вы, я смотрю, даром времени не теряете, — иронично заметила она, присаживаясь рядом с Леоновым.

Беззубая дама фыркнула и поспешно ретировалась.

— Я так и не поблагодарила вас за то, что вы пришли на передачу.

— Пожалуйста. Выпить хотите?

— Очень хочу. Мне стакан сухого белого вина, если можно.

— Можно.

Бармен налил девушке стакан вина, Леонов заказал порцию коньяку. Оксана на одном дыхании осушила стакан и сказала:

— Не помню, чтобы на улице было так мало народу.

— Они боятся. Кроме того, завтра рабочий день…

Они помолчали, а Леонов сделал бармену знак, чтобы тот снова налил Оксане вина. Девушка не воспротивилась, но стала пить маленькими глотками.

— О чем вы думаете? — неожиданно спросила она.

— Я думаю о человеке, пожелавшем взорвать дом, в котором имелось около сорока детей…

— Вот поэтому вы мне и нужны. Ведь я тоже думаю об этом человеке…

— Не я вам нужен. Вам нужен сюжет, сенсация.

— Нет, мне нужна правда.

— Это нечто новое, мне кажется. Правду никто никогда не узнает. Через неделю–другую все смирятся…

— Вы думаете? Как человек, даже простой обыватель, смирится с фактом, что может умереть в любую минуту?

— Человек — пластичный, у него вырабатывается привычка к любой опасности. Так происходит у подрывников, пожарных, высотников — у всех, кто занимается опасным делом.

— А вы часто встречаетесь с опасностью? — спросила Оксана, и взгляд ее красивых зеленых глаз стал заинтересованным.

— Да так. Бывали делишки, — слукавил Сергей и пошел в атаку. — Может быть, поедим что–нибудь? И выпьем шампанского…

— У меня дома холодильник пустой, — неожиданно сказала Оксана. — Но мы можем взять на вынос.

Это была полная капитуляция с ее стороны.

Глава 3

— «Хрусталь и шампанское, пламя и лед…» — процитировала Оксана одну популярную в восьмидесятых песенку и протянула Леонову бокал. — Давай выпьем на брудершафт, чтоб уж сразу на «ты».

Обычный в таких случаях поцелуй неожиданно затянулся. Оксана оказалась неожиданно жадной. На ее губах, казалось, все еще играли пузырьки шампанского.

— Нравится у меня? Не жалеешь, что пришел? — Оксана мягкими движениями проникла к Леонову под рубашку и погладила его по спине.

Леонов ничего ей не ответил, а просто–напросто прижал женщину к себе и поцеловал. Оксана чуть отстранилась и посмотрела на мужчину лукавым взглядом.

— Ты очень меня возбуждаешь, — прошептал Леонов. — Как только я тебя увидел… Тогда, после взрыва…

— Извращенец! — засмеялась Оксана. — Сейчас я попробую проверить, насколько…

Ее мягкие руки начали нащупывать пряжку ремня, явно изучая сей предмет мужского гардероба на предмет расстегнуть. Леонов даже подумал мимоходом, что мадам желает как можно быстрее получить свое, поскольку на эту ночь у нее запланирована еще одна деловая встреча…

— Ты замужем?

— Нет.

— Тогда зачем так торопиться? Не кролики все–таки… Давай пить шампанское! — Леонов поднял Оксану на руки, покрутил немного над полом, аккуратно приземлил на кресло и направился в кухню.

— А ты? — вслед ему бросила Оксана.

— Что я? — Леонов обернулся.

— Ты женат?

— Разве я произвожу впечатление женатого мужчины?

На лице Оксаны промелькнуло удовлетворение. Она сказала:

— Увы, все женатые мужчины стараются делать вид, что они неисправимые холостяки.

— Может быть, — уже с кухни ответил Леонов, раскладывая пакеты с едой, — хотя кое–какой опыт у меня в семейной жизни есть.

— Ты хочешь сказать, что был женат и развелся?

Оксана подошла к кухонной двери и прижалась к косяку щекой.

— Я действительно был почти женат, — глядя в широко раскрытые глаза девушки, сказал Леонов, — и даже несколько раз. Но мне не везет с женщинами. Они умирают.., или сходят с ума.

— Как это?

— А так. — Леонов копался в кухонном шкафу. Наконец он извлек два бокала, взял шампанское и направился в зал. Оксана последовала за ним. Мужчина явно заинтриговал ее.

— А у тебя в квартирке просто рай, — заметил Леонов. — Но в холодильнике пустовато.

— Ну уж…

— Для одного человека три комнаты не многовато будет?

— А почему ты решил, что я одна?

— Но ты же сама сказала…

— Ты, случайно, не в милиции работаешь?

— Нет, я военный.

— Боже, как интересно, — не то всерьез, не то шутя сказала Оксана.

— И к тому же в свое время работал в разведке.

Леонов наполнил бокалы и один из них подал Оксане.

— За знакомство?

— Давай, — согласилась она.

***

Тихо играла легкая музыка. Два человека, тесно прижавшись друг к другу, танцевали в полумраке посреди комнаты. Вернее, они просто немного покачивались в такт мелодии. На журнальном столике стояли две пустые бутылки из–под шампанского и два бокала.

— Мне так хорошо с тобой, — негромко сказала Оксана и заглянула в глаза Сергею, ища в них ответ на какой–то незаданный вопрос.

— Мне тоже, — произнес Леонов, улыбнулся и поцеловал девушку в ухо.

Но она тут же нашла его губы своими губами и еще сильнее прижалась. Ее страстный поцелуй кружил голову, словно полет в невесомости.

Леонов закрыл глаза и, проведя руками по спине зеленоглазой журналистки, нашел кнопки и стал расстегивать одну за другой.

Оксана не противилась, лишь еще крепче прижалась к нему.

Тогда майор ухватил ткань платья и осторожно потянул его вниз.

«Боже, — подумал Леонов, — как она должна быть прекрасна обнаженной при ярком свете!»

Его рука дотянулась до электрического выключателя.

Яркий свет ослепил глаза.

Оксана прижалась к нему, словно пытаясь спрятаться у него на груди.

— Ты точно извращенец… — сказала она, немного откинула голову, и Леонов закрыл глаза и выключил свет. В сумраке комнаты она стала еще прекрасней, загадочней, желанней. Она уже учащенно дышала, согласная на все.

Сергей подхватил ее на руки, легкую, горячую, и медленно понес в спальню. Платье горкой осталось лежать на полу.

Тихо играла музыка. Но ни мужчина, ни женщина ее уже не слышали.

***

Пока Леонов раздевался, зеленоглазая, нисколько не стесняясь его, неторопливо помогала ему снимать то, что на нем еще оставалось. Потом она потянулась, играя своими стройными ногами.

В сумраке комнаты ее тело, казалось, излучало прозрачный свет. Леонов лег рядом, и Оксана тут же повернулась к нему лицом.

— Ты очаровательна, — сказал Леонов, скользя рукой по ее телу.

— А ты мне.., все расскажешь…

— О чем, дорогая…

— Про твои опасности…

— А если они покажутся тебе неинтересными?

— Не надо меня разочаровывать. Мне показалось, что ты профессионал.

— Я сам не знаю.

— Ладно. Лучше скажи, я тебе нравлюсь?

— Да, очень. Просто фантастика, так не бывает.

Не дав ему больше промолвить ни слова, она наклонилась, поцеловала его в губы, затем в шею, затем медленно провела рукой по груди, от шеи и вниз, и вслед за рукой по его коже заскользили ее горячие губы — ниже, ниже.

«Вот она–то и извращенка», — подумал Леонов.

Вздрагивая всем телом от непривычных ощущений, он схватился за ее мягкие волосы и сильно прижал ее голову к себе.

На мгновение она приподнялась, поправила спадавшие на лицо волосы, и вот уже снова зеленоглазый котенок ищет ласки у него на груди…

Неожиданно ее тело напряглось, она застонала, и Леонов на мгновение перестал соображать, где он и что с ним происходит…

***

Кто–то забарабанил во входную дверь, и это быстро привело их в чувство. Оксана испуганно отстранила Леонова и, накинув на себя покрывало, подошла к двери, прислушалась.

— Открывайте. Нам нужен Леонов Сергей.

Оксана молчала, не зная, как поступить.

— Мы знаем, что он здесь. Лучше откройте…

— Кто вы? — нерешительно пролепетала женщина.

— Мы из ОМОНа. Господина Леонова приказано срочно доставить в саперный отряд к старшему лейтенанту Баранову.

Леонов к этому моменту уже успел натянуть штаны и проковылять к двери. Оксана махнула ему рукой, разрешая отозваться.

— Я сейчас занят, — громко вымолвил Леонов.

— Открой дверь, иначе выломаем, — раздался раздосадованный женский голос.

Леонов опешил. Это был голос Марины из саперного отряда. Такой прыти от самого «воплощения нежности» он не ожидал. Леонов щелкнул замком, открыл дверь и увидел рядом с блондинкой Николая Хининова.

— Что это ты наплел по телевидению? Кто тебя уполномочивал давать такие интервью? — грозно подступил Николай к Леонову…

— Ну, Ник, извини, каждый воюет своим оружием, — майор наклонился к товарищу. Он почувствовал, что находится в неловком положении.

Ведь его слова могла услышать журналистка. — Неужели ты не понял, что это.., треп.

— Что это вам нужно, стервятники? — неожиданно в разговор вмешалась журналистка. — Вы знаете, я очень нервная, могу и скандал устроить… Врываются среди ночи, будят людей.

— Не горячись, милая, — остудила ее блондинка. Носком черного омоновского ботинка она подпирала дверь. — Извини, сейчас мы все очень нервные.

— Мне нужна твоя помощь, Сергей, — просто сказал Николай.

Майор понимал, что попал в неловкое положение: с одной стороны, он подставил тележурналистку, с другой — Николая, разболтав по телевидению кое–какие секреты. А с третьей стороны, блондинка в омоновской форме была ему до чертиков симпатична.

— Что ж, я готов, — мрачно сказал Сергей.

— Прежде чем такое говорить, — съязвила блондинка, — надо застегнуть на все пуговицы штаны…

— Ладно тебе, — огрызнулся Леонов. — Через пять минут ждите меня внизу.

Леонов захлопнул дверь, зашел в ванную, плеснул холодной воды в лицо и почувствовал, как руки Оксаны нежно обвили его шею.

— Так значит, майор, на передаче ты трепался…

— Да нет же, тут серьезное дело, — стал выкручиваться Сергей, но неожиданно Оксана закрыла ему рот поцелуем.

«Черт, за пять минут я не успею завершить начатое. Ничего, если им надо, подождут», — подумал Леонов, обернулся, взял тележурналистку на руки и понес ее в спальню.

***

По дороге в антитеррористический центр Хининов несколько раз упрекнул Леонова в том, что тот нес околесицу по телевидению. Сергей отмалчивался и старался сменить тему, рассказывая блондинке о свойствах различных видов взрывчатки. Девушка слушала его, но не очень внимательно, а под конец и вовсе сказала:

— Хватит болтать чепуху, все это я давным–давно знаю. Ты мне лучше расскажи, для чего служит ротор с крыльчаткой в этом устройстве?

Леонов не знал, для чего служит ротор с крыльчаткой во взрывном механизме, но делать из себя дилетанта не стал.

— Очевидно, ротор приводится в движение электродвижком от аккумулятора. Это некое кинетическое приспособление для отсчета времени, а также своеобразный предохранитель от разминирования. Если ротор остановить, произойдет взрыв.

— Даже если отключить подачу питания на электродвигатель? — поинтересовалась Марина.

— Даже если и отключить ток, — ответил Леонов, в мыслях ругая себя за то, что дает подобную информацию. Ведь такие советы могли оказаться опасными — ему ведь верили. Однако Сергей утешил себя тем, что он не был профаном в саперном деле. Ему приходилось иногда встречать мины–ловушки повышенной сложности, а однажды он даже раскурочил фугас с английским часовым механизмом, чем потом гордился.

Правда, это было стандартное минное устройство, но ведь любое стандартное устройство подобного типа изобретают инженеры, такие же люди, как и тот негодяй, который установил бомбу и разрушил полдома, убив при этом нескольких человек.

— Кроме всего прочего, — сказал Леонов, — если верить тому, что вы мне рассказали об устройстве, которое успели зафиксировать на видеокамеру, мне кажется, в данном случае нужно сначала понять мотивы преступника, такую штуку установившего. Очевидно, что ротор с крыльчаткой не несет какой–либо особой нагрузки для того, кто пожелает мину разминировать. Это своего рода символ времени, движущийся предмет, при остановке которого произойдет взрыв.

— Ну, ты полез в психологию, — подняла брови Марина.

— Не мешай ему рассуждать, — буркнул Хининов.

— Так вот, раз для преступника важно продемонстрировать ход времени, то это свидетельствует о том, что он находится в навязчивом состоянии, характерном для всех людей, увлеченных минно–саперным делом.

— Да, я тоже кое–что знаю в этом направлении, — произнес Хининов, — подобное случается при игре в рулетку, когда шарик замедляет свой ход и останавливается где–то рядом с выбранной цифрой…

— Вот–вот, — воскликнул Леонов, — я и говорю, это своеобразное искажение в психике и именуется взрывным синдромом…

— То есть ты хочешь сказать, что этот преступник вовсе не террорист, а просто псих? — спросила Марина.

— Пожалуй, да, — вздохнул Сергей, посматривая в окно автомашины на темную пустую улицу с таким выражением лица, словно увидел человека, подложившего мину. И Хининов, и Марина тоже внимательно посмотрели в окно.

— Если он мастерит механизм, который демонстрирует лишь текучесть времени, то он не преследует цели обязательной смерти кого–либо из окружающих, — сказал Леонов, — для него важен сам акт взрыва. Возможно, и процесс раз-. минирования.

— То есть мы, саперы, — сказала Марина, — оказываемся участниками этого сумасшедшего спектакля, режиссером и актером которого является шизофреник?

— Невероятно, но это так, — сказал Леонов и ужаснулся всему тому, что успел наговорить.

Редко в жизни ему удавалось обмануть за несколько часов двух девушек сразу.

— Если это так, то в вас можно влюбиться, — улыбнулась Марина. — Вы действительно тот специалист, за которого выдавали себя по телевидению. А я подумала вначале, что вы просто заливаете…

— А что, было похоже?

Леонов, поинтересовался — Очень сильно. Я же видела, как эта брюнеточка сучила коленками. Она влюбилась в вас и готова была верить всему, что бы вы ни говорили, — произнесла Марина, нисколько не смущаясь. — И она своего добилась, затащила вас к себе в постельку…

— Говорят, она трахается со всеми, у кого берет интервью или с кем готовит передачу… — добавил Хининов. — Кроме того, она страшная интриганка…

— Ты, часом, не выступал по телевидению? — спросил Леонов.

— Выступал, — саркастически сказала Марина и толкнула Хининова. — Не отпирайся… Эх, мужики, мужики, все вы одним миром мазаны…

«Таких откровенных людей мне еще не приходилось встречать», — подумал майор и улыбнулся. Улыбка вышла натянутой.

***

В антитеррористическом центре их уже ожидали. Аппаратура была включена, и Леонов некоторое время разбирался с ней.

— Добрый день, Сергей Леонов, — подчеркнуто официально поздоровался с ним командир саперного отряда Игнатий Варанов. — Я рад, что вы здесь. Начнем?

— Ну так что у вас? — вместо приветствия сказал Леонов.

— Мы делаем модель.

— Модель? И она работает?

— Это часть оболочки одной детали взрывного устройства. К сожалению, только часть… — Варанов показал Сергею кусок серебристого металла.

— Она чистая, без отпечатков пальцев? — поинтересовался майор.

— Какие отпечатки? Абсолютно чистая. Он, по–моему, делает разные вещи как настоящий профессионал. Сейчас мы покажем тебе пленку, на которой зафиксированы моменты последнего неудачного разминирования…

С этими словами Варанов вставил кассету в видеомагнитофон.

Глава 4

Рука поднесла к проводку кусачки, проводок разделился на два, еще один проводок… Взвихрилось пламя. Запись гоняли уже по шестому разу. Ее просмотрели уже все из саперного отряда, включая и Леонова, но никто так и не мог понять, что нужно было сделать саперам, чтобы взрыва не произошло. Леонов обратил внимание, что ребята действовали каждый по–своему. Но и это их не спасло.

Еще тщательней, чем видеозапись, осматривали взрывной механизм. Варанов стоял посреди кабинета, с растерянным видом почесывая пятерней в затылке:

— Ничего понять не могу. Мы проверили все контакты, все провода, по деталькам изучили ротор с крыльчаткой… Но принцип! Из–за чего все взлетает на воздух? Что в этом долбаном механизме срабатывает? Может, вы знаете?

Леонов, к которому, собственно, и обращались, уже целый час наравне с другими сотрудниками изучал взрывной механизм и пришел за это время только к одному выводу: ничего ему в этом навороченном устройстве непонятно. Стоп! А может, и не надо понимать? Может, эта штуковина как раз и рассчитана на специалистов, которые будут гадать, искать, биться над заведомо неразрешимой задачкой…

— Сейчас я на экран выведу, — Варанов сел за компьютер, под его рукой засветился красный огонек беспроводной мышки. — Это виртуальная модель этого же самого устройства в разрезе. Да, сейчас, секунду, — Варанов сел за компьютер и стал манипулировать мышью. — Это то, что мы создали на компьютере, модель в разрезе.

— Да, я вижу здесь много места, где можно установить всякие штуки, — с видом знатока произнес Леонов.

— Вот именно, — сказала Марина.

Майор еще раз внимательно присмотрелся к изображению на экране компьютера. То, что он видел, мог соорудить какой–нибудь любитель.

Для профессионала подобное устройство было загадкой.

— А что это такое? — ткнул Сергей пальцем в хитросплетение проводов.

— Похоже, это какая–то петля…

— Петля? Да нет, это же подпись тех, кто учился в школе саперов.

— Кто его знает, может быть, — неуверенно пробормотал Варанов. — Смотрите, провод заходит сюда и выходит здесь тем же самым способом.

— Дело не в этом. Этот парень пытается сделать так, чтобы мы не поняли его технику, — сказал Леонов. — А она у него есть. Ты, Хининов, чего молчишь?

— Может быть. Да, ты рассуждаешь правильно, — хмуро произнес инструктор.

***

Они спорили до хрипоты почти до самого рассвета. Было уже светло, когда Леонов на своем автомобиле добрался до дома Оксаны.

Журналистка впустила его. Она выглядела довольно свежей. Еще бы, она безмятежно отдыхала после любовных утех, правда несколько укороченных неожиданным отъездом Леонова, а он всю ночь разбирался в хитроумном взрывном устройстве, работа которого так и осталась загадкой для всех.

Нерастраченный пыл и энергию девушка решила излить на майора в утреннем сеансе того, чем они занимались с вечера, и Леонов, страшно уставший после бурно проведенной ночи с саперами, едва ли не с отвращением занялся обычным для миллионов мужчин и женщин делом.

Он не знал, что в это время в префектуру позвонили, и все тот же искаженный до неузнаваемости голос сообщил, что в здании городского торгового центра, недавно отремонтированного иностранной фирмой, заложена бомба.

Опять заработал отлаженный механизм. Сообщение было передано в милицию, саперный отряд поднят по тревоге. Игнатий Варанов уже настолько поверил в авторитет майора, что крикнул Марине:

— Разыщи Леонова!

— Но я не знаю, где он живет.

— Съезди к тележурналистке…

— Вряд ли он там будет, — неуверенно пробормотала Марина. — Кроме того, зачем он нам нужен, ведь он нам все рассказал!

— Выполняй приказание! — рявкнул Варанов.

— Но он же постороннее, гражданское лицо, — попробовала протестовать старший сержант.

— Я беру ответственность на себя, — заявил командир.

***

Через пятнадцать минут Марина стояла у двери квартиры, где уже побывала ночью. На этот раз она негромко постучала в дверь, но Леонов вскочил с постели как ужаленный. Журналистка спала, получив сполна все, что ожидала.

Кратко объяснив суть происшедшего, Марина спустилась во двор к машине. Леонов на этот раз собрался за пару минут.

В городском торговом центре, несмотря на ранний час, поднялась суматоха. На первом этаже был кафетерий, который уже переполнился людьми, забегавшими сюда выпить чашечку утреннего кофе и что–нибудь перекусить. В дверных проемах образовались пробки и давка. Люди скользили по гладкой плитке пола и падали под ноги новым бегущим, звенели выбиваемые стекла, милиция не могла ничего поделать. Несколько человек поранились осколками.

Когда Леонов и Марина подъехали к торговому центру, в основном все его посетители были эвакуированы. А по зданию сновали саперы–кинологи с овчарками. Они искали мину.

— Если это ложная тревога, — произнес Леонов, обращаясь к Марине, — то тебе придется неким образом компенсировать то, что я недополучил в столь сладкий ранний час.

— Перестань ерничать, — ответила старший сержант. — Телефон в префектуре снабжен записывающим устройством. И голос идентифицирован с предыдущим звонком. Так что можешь не сомневаться, мама будет.

«Мамой» на профессиональном жаргоне саперов называлось взрывное устройство. Леонов этот термин недолюбливал и старался им не пользоваться. Марина припарковала автомобиль возле спецмашины отряда саперов. Войдя в салон спецавтомобиля, Леонов убедился, что действительно техника у саперного отряда была на грани фантастики. За пультами управления сидели несколько человек и настраивали приборы. На центральном мониторе появлялось и исчезало изображение, которое передавалось от камеры, укрепленной на шлеме сапера, находящегося в здании магазина.

— Добейтесь устойчивой связи, — крикнул командир саперного отряда Варанов, не обращая внимания на появившегося Леонова.

У Марины зазвонил сотовый. Одним движением раскрыв изящную «раскладушку», она приложила ее к уху и затем протянула Баранову:

— Это тебя. Начальник милиции. Почему–то на мой номер звонит…

— У меня трубка вчера поломалась… — Варанов, словно извиняясь, взял телефон. Спустя мгновение лицо командира вытянулось. — Да, товарищ полковник. Мину вот–вот разыщут… Каковы шансы на разминирование? О каких шансах можно говорить? Если он делает одно и то же, мы можем ее размонтировать, но если… — Варанов вдруг замолк и отдал «раскладушку» Марине. Стало ясно, что полковник Уточкин прервал разговор на полуслове.

Командир саперного отряда вздохнул и взглянул на экран монитора. Из динамика, установленного в салоне автомобиля, послышался голос:

— Товарищ старший лейтенант! Мы обнаружили мину.

— Где?

— В вентиляционной шахте.

— Там есть где развернуться?

— Нет, здесь везде трубы. Мы тут вдвоем еле поворачиваемся. Сколько у нас времени?

— Думаю, минут двадцать… Но, прежде чем вы приступите к работе, пусть мину посмотрит один специалист… — Варанов, не глядя на Леонова, кивнул ему, разрешая идти к взрывному устройству.

Леонов и Марина быстро взошли на третий этаж и пролезли в вентиляционную шахту. Продвинувшись от крышки люка метров на пятьдесят, они увидели мину. На фанерном щитке была укреплена связка взрывчатки, а рядом размещались аккумулятор и крыльчатый ротор, вращающийся в цилиндре.

Леонов, подсвечивая фонариком, долго осматривал устройство. Только сейчас он убедился, что все–таки он не был большим специалистом в подобного рода механизмах. Но отступать было поздно.

— Похоже, это то, что было и в прошлый раз? — неуверенно спросил Сергей.

— Трудно сказать, — прошептала Марина. — Боюсь, что и на этот раз она будет с головоломкой…

— Выходит, это логическая бомба.

— Бомба есть бомба, — снова прошептала девушка, рассматривая переплетения разноцветных проводов. — Это орудие смерти, а не упражнение для тренировки ума…

— Ты не права, Марина, — пробормотал Леонов, притронувшись к аккумулятору. — Тот, кто ее установил, не преследует цель увидеть сотни две трупов. Иначе бы он не звонил и не предупреждал… Он как бы хочет посостязаться с саперами… Много бы я дал, чтобы узнать, о чем он думает, что он чувствует.

— Уходим отсюда, — сказала девушка. — У нас мало времени. Скорее.

Когда они выбрались из вентиляционной шахты, у входного отверстия их уже ожидал Варанов.

— Ну что скажешь? — спросил он Леонова.

— Я отношу взрыватели таких мин к разряду неизвлекаемых, — безапелляционным тоном сказал Сергей.

— Вот те на, — разочарованно протянул Варанов. — А я думал, ты специалист высшего класса.

— Нет, Игнат, он прав, — заступилась за «специалиста» Марина.

— Ладно, ты тоже считаешь, ее нельзя обезвредить? — спросил Варанов. — Но как–то же она устроена? — командир саперного отряда уставился на Сергея.

— С подобного рода механизмами мне еще не приходилось встречаться, — сказал Леонов. На этот раз он не солгал. Более того, ему нисколько не было жаль новенького супермаркета. Он научился достаточно верно оценивать свою собственную жизнь, а значит, и жизнь других. — Если вы начнете ее снимать, она взорвется…

Варанов думал иначе. Гибель его подчиненных, Вострухина и Карасева, в прошлый раз сошла с рук, а в этот раз он надеялся на успех.

— Хочешь совет? — обратился он к Леонову. — Конечно, ты все равно им не воспользуешься. Ты уже давно не работаешь с минами, поэтому тебе лучше вообще к ним не приближаться… — Варанов повернулся к саперам, нашедшим мину:

— Саша и Валера, придется нам ее обезвреживать.

Саперы переглянулись.

— Все будет нормально, я знаю, как это делать, — приободрил их командир. — Идите наденьте противоударные костюмы и возьмите инструменты.

— А у меня плохое предчувствие, у меня трясучка и.., мне обязательно нужно сходить в туалет» — бормотал Саша, которому Марина помогала застегнуть шлем.

— Что происходит? — строго спросила девушка, — Ты же мужчина — Он просто боится умереть, — съязвил более спокойный Валерий.

— Заткнись, — со злостью сказал Саша.

— Что с тобой? — попыталась разрядить обстановку Марина. — Это та самая бомба, которая была и в последний раз. Мы ее обязательно раскурочим…

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, как он это делает. Главное, начать с отсоединения дублирующего провода от аккумулятора…

***

Марина проводила саперов к отверстию в вентиляционной шахте, а сама бросилась к спецэвтомобилю. Леонов ожидал ее.

— Ты не хочешь в этом поучаствовать? — девушка жестом пригласила его в салон.

— После слов твоего командира меня лучше не трогать, — Леонов взмахнул рукой и пошел прочь.

— Ты куда направляешься? — спросила девушка.

— У вас достаточно времени, чтобы взлететь к праотцам.

***

— Что вы скажете об этой бомбе? — неожиданно услышал он голос Оксаны и поразился.

Прямо перед ним стояла тележурналистка с микрофоном в руке, а рядом с ней топтался оператор с камерой на плече. Как она разнюхала, что в гастрономе бомба? И когда она успела подняться, принять душ, привести в порядок волосы, наложить макияж, подвести глаза и губы, а главное, выглядеть столь свежей и энергичной, Леонов не мог приложить ума. Это, наверное, входит в профессиональные качества представителей ее профессии. Кроме того, Оксана работала на камеру и перешла на официальное «вы».

— Господин Леонов? Пару слов о характере взрывного устройства… — вновь послышался агрессивный голос Оксаны. Это были и настойчивая просьба, и нескрываемая угроза порвать с ним всякие отношения.

— Скажу лишь, что в данный момент саперы очень рискуют…

— Они всегда рискуют. Можете ли вы подтвердить, что взрывное устройство изготовил тот же самый человек, который поставил бомбу в прошлый раз?

Леонов понял, что ему придется отвечать за свои слова, и поэтому пожал плечами:

— Мне больше нечего сказать.

— Извините, — ядовито произнесла Оксана.

В ее глазах вспыхнул мстительный огонек, а Сергей махнул рукой и отправился прочь.

***

Тем временем в здании торгового центра разыгрывалась очередная трагедия, режиссером которой был неизвестный террорист.

Два сапера со стандартным набором отверток, щипчиков, буравчиков, пассатижей, вооруженные также сканирующими устройствами и другими электронными приборами, пытались обезвредить взрывную конструкцию с непонятным взрывателем. Казалось, чего проще, пусть уйдут из заминированного здания все люди, пусть мина взрывается, пусть летит ко всем чертям собачьим сооружение из стекла и стали, лишь бы сохранить человеческие жизни! Но профессия есть профессия, и саперы колдовали над миной в узкой вентиляционной шахте.

— Вначале обезопасим зарядное устройство.

Возможно, это справа, — спокойно говорил Саша. — Два предварительных, один из них играет роль вторичного. Ты видишь?

— Да, — отозвался Валерий. — У меня сигнал проходит.

— Ребята, — послышалась команда из спецавтомобиля, — аппаратура показывает, что вы заходите на заземление…

— Нет, не могу найти заземление, — покачал головой Валерий. — Прибор зашкаливает.

— Опять что–то не то, — пробормотал Варанов, сидя за пультом управления в салоне спецавтомобиля. Его не беспокоило, что саперы возле мины не слышали этих слов.

***

Леонов в это время перешел дорогу и уединился в рюмочной. Бармен оказался словоохотливым:

— Что там происходит? — кивнул тот на здание торгового центра.

— Что, много милиции? — в свою очередь спросил Сергей и добавил:

— Дай–ка лучше мне пивка…

— Баночного или в бутылке? — спросил бармен.

— В бутылке. Баночное вечно жестью отдает…

Леонов дождался, пока бармен перельет пиво из бутылки в массивный стеклянный бокал, и маленькими глотками начал поглощать пузыристую жидкость. Он каждую секунду ожидал взрыва: подобное устройство вряд ли по зубам молодым специалистам Баранова.

Глава 5

— Провода отсоединены. Игнатий, что нам делать?

Варанов по рации руководил взволнованными саперами, которые уже начинали чувствовать приближение неизбежного.

— Так, спокойно, ребята, все только еще начинается. Теперь аккуратненько проверяем контакты…

— Есть! Что–то шевелится на зеленом, — Валерий тихонько дотронулся до провода, чтобы наблюдателям было лучше видно.

— Режь.

Кусачки щелкнули.

— Так. Хорошо. Теперь резистор на заряднике.

— Его нет.

— Как это нет?! — возмутился таким нахальством со стороны мины Варанов.

— А так, — Валерий украдкой вытер пот со лба. — Ни единого проводочка, товарищ командир.

— Не может быть! Вы хорошо проверили? — Варанов отчаянно сверялся с чертежами и виртуальной моделью взрывного устройства, на котором подорвались Карасев и Вострухин.

— Куда уж лучше… К заряднику вообще ни одного провода не идет…

— Я не понимаю, что он сделал, — вздохнул Варанов. — Тогда в данном случае он просто не использует подзарядное устройство.

— Здесь у него оголенный провод, — отозвался Александр.

— Ага, вижу, вижу, — сказал Валерий. — Резистор был бы слишком мощным орудием отвлечения… Проклятие, он столько всего напутал.

— Ребята, вы можете в этом разобраться? — начал нервничать Варанов. — Если это безнадежно — уходите!

— Подожди, — пробормотал Валерий, обращаясь к Саше. — Слушай, тебе нужно найти заземление, то, которое выходит на общий блок.

Понял?

— Понял, — Александр повел отверткой по одному проводку.

— Нет, нет, это не то. Возвращайся к первому заземлению.

— Я знаю. Но тут он раздваивается. Видишь зеленый? Я готов его резать.

— Режь.

Саша перерезал зеленый провод, и все в спецавтомобиле облегченно вздохнули. И Варанов, и Марина, и еще трое саперов слышали по рации переговоры Валерия и Александра.

— Что–то здесь не так. Нужно резать второй, — сказал Александр. — Резать?

— Я не знаю.

— Я тоже не могу разобраться в этой схеме…

— Ребята, вы в конце концов придумайте, что делать.

— Зеленый, зеленый надо резать. Там всего два провода осталось, — возбужденно затараторил Саша.

— Командир, — прошептала Марина, — нам надо выводить их оттуда. Они паникуют.

— Черт, табло заработало. У них осталось тридцать секунд… Ребята, — громко произнес Варанов, — режьте последний провод.

— Что нам делать? Объясните, — Валера поднял лицо к камере.

— Двадцать секунд. Режьте.

***

Леонов даже не оглянулся, когда услышал грохот. Взрывной волной откинуло автомобили, припаркованные к гастроному, а обломки разбили витрину рюмочной.

Перепуганный бармен нырнул под стойку. Леонов запрокинул голову и выпил остатки пива. Он знал что взрыв должен произойти, поэтому оставался хладнокровным. Ему до глубины души было жаль погибших парней. А что они погибли, он в этом не сомневался. Да и что он мог для них сделать? Начальником саперов был Варанов. Именно он отдал глупый приказ идти на верную смерть, понадеявшись на русское «авось».

Куски пластика и алюминиевого шифера еще летали в воздухе, когда Леонов вышел на улицу.

Поваленные взрывной волной люди поднимались с асфальта и потирали ушибленные места. Стонали раненые. В суматохе бегали санитары с носилками; уцелевшие саперы с ужасом смотрели на дымящиеся груды обломков, под которыми покоились разорванные тела их коллег. Омоновцы из оцепления сновали взад–вперед, не зная, что предпринять. Только пожарные деловито разворачивали шланги, подчиняясь уверенным и четким командам, и тянули блестящие наконечники брандспойтов к очагу пожара.

Леонов подошел к спецавтомобилю саперного отряда. Варанов сидел на ступеньках у входной двери, отрешенно глядя в землю. За автомобилем на бордюре тротуара сидела Марина. Выглядела она не лучше своего начальника. Леонов подошел и присел рядом с ней. Его рука накрыла плечо девушки.

— Как ты узнал, что она взорвется? — спросила девушка.

— Почувствовал, — ответил Сергей. — Последний раз, когда у меня было предчувствие и я его проигнорировал, я понял, что не гожусь в саперы…

— Саша погиб, Валера погиб, а перед этим погибли Вострухин и Карасев. Так нельзя, — плечи девушки вздрагивали от беззвучного плача.

— Но не ты же поставила эту бомбу туда.

— Я убила их.

— Не вини себя. Никого нельзя винить.

— А ты кого винишь в том, что произошло?

— В том, что погибают люди, виновато общество, создающее опасные ситуации.

— Но наша задача…

Леонов прервал девушку:

— Марина, вот уже год, как я стал избегать подобных ситуаций и смог вытащить себя из собственной задницы. И я не собираюсь больше рисковать жизнью за других.

— Это ответ? — Марина посмотрела Леонову в глаза.

— Это не ответ. Просто подобная работа — дерьмовая. Ты должна понять, что есть много других профессий… А если ты побывал в зондеркоманде типа «Святогора» или разобрал парочку мин, поставленных каким–нибудь фанатиком, то начинаешь ненавидеть эту страну, этих людей. В конце концов Россия — одна большая могила… Пойдем.

Нам нужно выпить.

***

Марина притащила его почти пьяного к себе домой. Девушка тоже достаточно нагрузилась, чтобы залить горе. Когда Леонов, стаскивая с себя куртку, перестал поддерживать девушку, она чуть было не повалилась в прихожей. Он взял ее на руки, отнес на кровать и осторожно поцеловал.

— Любовь и смерть, — промычала Марина, — как они близки друг к другу.

— О какой любви ты лепечешь? — спросил Сергей.

— О физической… — прошептала девушка. — О боже, как меня крутит. Завтра мне Варан задаст.

— Что за варан?

— Не «что», а «кто». Это нави командир — Варанов, — Марина засмеялась и прижалась к Леонову.

— Нет, сейчас не время, — прошептал он девушке. — Мне надо идти.

— Можешь остаться, если хочешь. Или ты увлекаешься исключительно творческими работниками?

— Нет, просто утром мы будем чувствовать себя полным дерьмом.

— Как знаешь…

— Спокойной ночи. Встретимся завтра после обеда…

Леонов медленно вышел в прихожую, надел куртку и ушел. Перед тем как закрыть дверь, он положил на полку в прихожей бумажку с номером своего сотового.

***

На следующий день командир саперного отряда Игнатий Варанов позвонил инструктору ОМОНа по взрывному делу Николаю Хининову.

— Зайди к нам в отряд на минутку, — попросил Варанов.

— Что случилось?

— У нас были три устройства. Каждое из них поставлено на место, к которому трудно подступиться. Понимаешь? Мало свободного места, всякие углы. Он не просто любитель. Он специалист, он знает, куда ставить. Словом, это не телефонный разговор.

— Понятно, сейчас приду. Кстати, если у тебя есть схема здания городской администрации, подготовь его.

— Ладно, я подготовлю. А ты думаешь, что этот сраный минер хочет заминировать здание?

Хининов не ответил, и Варанов положил трубку. Пока Варанов ждал инструктора, зазвонил телефон.

Звонил Третьяков. Он сообщил, что аналитики из столицы решили, что, возможно, установщик мин — человек, который раньше работал сапером.

Кроме того, соответствующие службы ФСБ дали наводку, что установщиком неизвлекаемых мин может быть один из членов группы «Святогор».

Только в этом антитеррористическом подразделении изучались самые последние типы взрывателей, как отечественных, так и зарубежных.

***

Утром майор Леонов проснулся от писка своего телефона. Еще плохо соображая спросонья, он нажал кнопку. И долго размышлял над словами SMS–ки: «Спасибо за вечер. Марина».

Она встретилась с Сергеем после обеда. Девушка сразу же сообщила о подозрениях ФСБ.

— Сережа, они уверены, что установщиком мин является парень, побывавший в группе антитеррора «Святогор»…

Леонов внутренне похолодел, но не потому, что подозрение могло пасть на него, а потому, что он знал одного человека в этом городе, который работал вместе с ним в «Святогоре» и считался специалистом в этой области. Но это было давно, и след его затерялся после одной операции в Чечне. Да Михаил его и не разыскивал. Почему–то подумалось, что Саламахин не такой человек, чтобы свихнуться на минах. Но его могли использовать.

— Ты знаешь, Сережа, — с заговорщицким видом произнесла Марина, — они вычислили одного парня. ОМОН будет брать его.

— Когда?

— Около четырех. Ты хочешь посмотреть?

— Давай поглазеем.

***

Ровно в шестнадцать ноль–ноль возле одного из домов остановился армейский «ГАЗ–66», и один за другим люди в масках и с оружием наперевес выскочили из его будки с зарешеченными окнами.

Они оцепили дом, а несколько бойцов ОМОНа приблизились к подъезду. Подстраховывая друг друга омоновцы заскочили в подъезд и побежали по лестнице. Они одолели несколько лестничных маршей и достигли лестничной площадки, на которую выходила квартира, указанная ФСБ.

Дальше омоновцы действовали грубо и решительно, раздосадованные смертью саперов. Они даже не удосужились вначале позвонить или постучать в дверь. Они просто вышибли ее несколькими ударами и влетели в квартиру.

К их глубокому изумлению, человек, подозреваемый в совершении террористических актов, оказался инвалидом — совсем недавно он участвовал в боевой операции, и вражеская пуля перебила нерв на бедре, отчего нога усохла. Подозреваемый мог передвигаться только на инвалидной коляске.

Когда обескураженные омоновцы скопом вывалили из подъезда, Леонов вышел из–за соседнего дома. Не таясь, он подошел к Баранову и Хининову, которые выпрыгнули из омоновского автомобиля.

Варанов не стал утаивать от Леонова информацию, которой располагал благодаря усилиям ФСБ.

— Комитетчики прокололись, — в сердцах сплюнул он. — Этот парень — инвалид, а кроме того, у него орден России. Если захочет, задаст жару всем… Пропечатают нас на всю страну…

— Тем не менее я тоже уверен, что установщиком мин может быть кто–то из группы «Святогор», тонко знающий саперное дело, — сказал Хининов.

— Кстати, как фамилия этого инвалида? — поинтересовался Леонов.

— Саламахин, а что? — заинтересованно посмотрел на Сергея Варанов.

— Я знаком с Саламахиным… Но не знал, что он инвалид. Надо навестить, если это тот самый Саламахин…

— Это он. Недавно на пенсии. Он пальцем пошевелить не может. Почти парализован.

Леонов распрощался с Барановым и Хининовым и исчез в подъезде дома.

Игнатий посмотрел ему вслед и сказал Хининову, криво улыбаясь:

— В досье на Леонова, которое пришло из ФСБ, написано, что у него были нервные срывы, проблемы с поведением. Жена у него или любовница в психушке. Чокнулась от пыток. Он мстил преступникам, и именно взрывчаткой.

— Ну и жук, — сказал Хининов, почему–то нервно поеживаясь. — А досье на него ты запросил?

— Я.

— Ты парень не промах.

— А ты думал.

— Ну раз у этого Леонова такая характеристика, почему бы не взять его за жабры?..

— Это не я его позвал… — сказал Варанов, намекая на то, что Хининов знаком с Леоновым. — Откуда он вообще свалился на нашу голову, этот мудила?

Хининов пожал плечами.

— Ты знаешь, Николай, — продолжил Варанов, — полковник Третьяков хочет, чтобы наша работа отражалась в заголовках газетных новостей. Население в панике…

— Я пока не вижу, чтобы вы успешно работали, — поднял голову Хининов.

— Так что, мне тебе в ножки поклониться, — вспылил Варанов, — чтобы ты нам помогал?

— Давай, — хмыкнул инструктор, — следующая бомба за мной.

— Именно так и должно быть…

Глава 6

Они сидели в кабинете все вместе: Игнатий Варанов, Сергей Леонов и Николай Хининов, разбирали материалы, которые удалось получить на предыдущих операциях. Вокруг них сгрудились остальные саперы отряда.

— Подвинься чуток, а то у меня цвет искажается, — попросил Баранова Сергей. Не любил он этих новомодных мониторов. Хоть и говорили все, что излучения от него нет да и контрастность получше, зато сбоку просто смотреть невозможно — все как на негативе.

«Разбор полетов» на этот раз проводил Хининов. Со времени последней стычки с Леоновым он как–то странно подобрел и буквально не вылезал из расположения саперного отряда. И майора стал приглашать. Для консультации, по–видимому. В эту минуту Хининов открывал ребятам из саперного отряда тайны самодельных взрывателей.

— Эти устройства очень часто имеют замаскированные ловушки. Причем я еще ни разу не видел двух абсолютно одинаковых мин. Они, как отпечатки пальцев, у каждого взрывника свои.

«Наш» террорист ставит капкан на силовых проводах от аккумуляторов. Вот, можете сами убедиться, — Николай принялся водить указателем мышки по экрану, показывая.

— Ты, друг, куда–то не туда полез, — вдруг резко встрял Варанов. — Это ж явная фальшивка.

Какой смысл на ней еще что–то ставить? А по–настоящему опасны вот эти провода, которые ведут к реле. Если реле отключить, то устройство можно будет обезвредить…

— Вот Саша с Валерой тоже, видать, так думали! — оборвал Баранова Николай.

— Нет–нет, не надо винить никого, мы делаем свою работу, вот и все, — попыталась разрядить обстановку Марина.

— Боже мой, вы что, не видите, что здесь происходит?! — неожиданно вступил в разговор Леонов. — Этот парень на каждую бомбу ставит новые ловушки. Он каждый раз их меняет. Неужели это так трудно понять? Он психопат.

Ему нравится накалывать тех, кто разбирает мины.

— Неужели? — удивился Хининов. — Уж не потому ли, что подобному учили в саперной школе?

— Да. Он из «Святогора», — почему–то вдруг согласился Леонов.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что провода переплетены особым образом.

— Но ты тоже так умеешь переплетать провода. Ты тоже заканчивал эту школу. Я должен тебя спросить: что ты делал, когда взрывались все эти бомбы? — Варанов уже не скрывал своих подозрений.

— Ты мне задаешь этот вопрос? — вдруг заорал Леонов и принял угрожающую позу. — Ты проверял все списки «Святогора», запомнил все имена?

— Не ори, а то я точно подумаю, что такие ребята–психопаты могут быть родом только из «Святогора»… — осклабившись, произнес Варанов, на всякий случай скрестив руки на груди.

— Сергей, не кипятись, — попытался успокоить приятеля Хининов. — Списки предоставила ФСБ. Я тоже их проверял, твое имя появляется везде. Ты успел везде наследить, черт возьми.

— Я вообще не знаю, откуда ты взялся, — поддержал Варанов.

— Во всем городе и даже в области это дело знают десять–двадцать человек, а вы подозреваете почему–то меня.

— Сергей, никто тебя не подозревает, — сказала Марина.

— Нет, подозреваем, — упрямо возразил Варанов.

— Пошел в задницу, Варан, — брякнул Леонов, нечаянно показав осведомленность о шутливом прозвище командира саперного отряда. Вараном в шутку называли Баранова бойцы саперного отряда.

Варанов побледнел, затем покраснел, стиснул кулаки и надвинулся на Леонова.

— Вы все с ума посходили! — закричала Марина и встала между Сергеем и Игнатием. — Сережа!

Если ты не умеешь сдерживаться, уходи!

Леонов презрительно глянул на Баранова и, хлопнув дверью, ушел.

— Если бы он был плохим, неужели бы он помогал нам? — сказала Марина, но ей никто не ответил.

***

Леонова настолько разозлили подозрения Баранова, что он не выдержал и, когда приблизился к собственной машине, с силой ударил кулаком по капоту. Затем выругался, завел мотор и рванул с места. Если бы сейчас ему представилась возможность развить скорость и устроить бешеную гонку, он не преминул бы это сделать.

Но в городской черте нельзя гнать, так как почти на каждом перекрестке стояли гаишники. Сергей приехал в гостиничный номер, в котором остановился, и стал огромными шагами мерить комнату. Противно запищал сотовый.

— Привет, — послышался хриплый голое. — Я установил взрывное устройство.

— Кто у телефона? — почти крикнул майор.

— Через двадцать пять минут рванет.

— Где?

— В подземном гараже. «Рено» голубого цвета.

Это под высотным домом возле городского парка.

От гостиницы недалеко. Поторопись, у тебя мало времени. Я хочу, чтобы ты был там.

Леонов пулей вылетел из номера и помчался к автомобилю, не став дожидаться лифта. Он вырулил на дорогу и через пятнадцать минут был возле указанного сумасшедшим дома. Верхние этажи еще достраивались, но нижние, представлявшие собой отдельные квартиры, уже были заселены, а в гараже под домом стояли машины.

Гараж был охраняемый, но на охранника, к счастью, Леонов не наткнулся. За стеклом кабинки у входа сидела дежурная, которая начала стучать карандашом по стеклу, протестуя против того, что майор вбежал в проход между машинами.

Леонов не обратил на нее внимания и побежал по проходу, разыскивая указанный по телефону автомобиль.

Это был новенький голубой «Рено–Клио». Единственная в гараже машина подобной марки. Леонов заглянул под днище автомобиля и убедился, что некое приспособление прикреплено к выхлопной трубе.

— Эй, молодой человек, что вы там делаете? — послышался мужской голос.

Леонов оглянулся и увидел, что вооруженный охранник (судя по ленивому и нахальному выражению лица, бывший милиционер, прельстившийся высокой зарплатой и перешедший из милиции в частное охранное бюро) подходит к нему.

Девушка, сидевшая в будке, покинула ее и со строгой миной на лице тоже шла по направлению к Леонову.

— Я его останавливала, а он прет, как бульдозер, — выкрикнула девушка.

— Ты кто такой? — сурово изрек охранник, приседая на корточки.

— Здесь бомба, идиот, — не выдержал Леонов.

— Какая бомба? Ты, что ли, ее сюда подсунул?

Леонов понял, что ничего путного от этого детины не добьется, поэтому лег на свежий, еще не успевший пропитаться мазутом цементный пол и подполз ближе к выхлопной трубе.

То, что он увидел там, поразило его. Прямо перед своим носом он увидел красные цифры индикатора: рядом с неподвижно мерцавшим нулем высветилась цифра девять, затем восемь, затем семь… Леонов как ошпаренный выкарабкался из–под машины и выкрикнул:

— Сейчас взорвется!

Охранник среагировал неадекватно на его слова: криво усмехнулся и вытащил пистолет.

— Убегай! — крикнул Леонов парню и бросился к выходу, на ходу хватая девушку за руку и вытаскивая ее из гаража.

— Стой, мать твою! — так ничего и не понял охранник.

И в этот момент раздался страшный грохот.

Взрывная волна ударила в спину, подбросила Леонова и девушку и швырнула на асфальт. При приземлении Леонов ободрал колени, девушке же совсем не повезло: она упала лицом вниз, так и не успев прикрыть его локтем. Огненный язык лизнул упавших. Сергей почувствовал, как затрещали на голове опаленные волосы. Куски автомобильного капота, подброшенного взрывом, летели прямо на людей. Сергей прикрыл своим телом девушку, но в воздушном вихре жестянки пронеслись дальше. Пламя перестало быть таким ярким, из зияющих ворот гаража повалили клубы густого черного дыма.

В тот же момент Леонов увидел второго охранника, который вышел из–за металлической двери.

В укрытии взрыв не тронул его, однако он, очевидно, был не умнее своего напарника, которого разнесло на куски. Охранник достал пистолет и направил его на майора.

— Стой! Не двигаться!

Леонов мигом сообразил, что второй охранник, услышав разговор и крики Леонова, решил, что именно он, Сергей, и является виновником взрыва. Теперь никакие уговоры и уверения в том, что он не причастен к взрыву, не помогут. Не поможет и уцелевшая девушка. Наоборот, она тоже подумала, что он пытался прикрыться ею от выстрелов охранника. Поэтому Леонов змеей крутанулся по асфальту, вскочил, перемахнул через парапет и оказался возле своего брошенного впопыхах автомобиля.

— Стой! Стрелять буду! — вновь услышал он окрик.

Вслед за этим раздался выстрел. Леонов не стал искушать судьбу, нырнул в кабину, мотор взревел, и майор был таков.

Вечером того же дня он стоял на лестничной площадке одной из соседних с гостиницей пятиэтажек, убежденный в том, что омоновцы посетят его номер. Зеленая машина с зарешеченными окнами не заставила себя долго ждать. В масках, с АКСами в вытянутых руках бравые ребята протопали по лестнице вверх, но, разумеется, они ушли ни с чем. Однако двое последних несли продолговатый ящичек.

«Черт, — выругался Леонов, — это же мои инструменты, и там есть детали от взрывателя, ну, я теперь влип. Почему я их не выбросил или не закопал где–нибудь в лесу?»

Не было ничего удивительного и в том, что на следующий день городская газета поместила портрет Леонова: «Разыскивается опасный преступник, просьба сообщить». С точно такими же комментариями его фотография появилась и на городском сайте.

Теперь он должен скрываться, ему не было где приткнуться, переночевать. Майор не собирался долго околачиваться здесь, а решил махнуть в Москву, где проще было затеряться. Однако его терзала обида. «Надо найти способ обратиться к властям, — думал ой, — и объяснить все». Леонов не сомневался, что сразу же угодит надолго за решетку, прежде чем все поймут, что не он является истребителем саперов. Террорист–убийца охотился и на него самого. Но кто это поймет?

***

Глухой ночью в квартире бойца саперного отряда Марины Аристовой запищал сотовый. Девушка проснулась и первым делом глянула на часы. Электронное табло высвечивало начало третьего.

— Неужели вызов? — прошептала девушка и нашарила в темноте трубку. Прижав ее к уху, она услышала встревоженный голос своего командира Баранова.

— Але, але! — тревожно выкрикивал тот.

— Да, слышу тебя, — ответила Марина.

— Почему молчишь?! — вновь крикнул Варанов.

— Все никак не проснусь… В чем дело?

— Отправляйся в центральную городскую больницу. У нас, кажется, там неприятности…

***

В центральной городской больнице царил страшный переполох. Сотни больных, способных к передвижению, медленной серой волной выползали на улицу. Санитары выносили лежачих.

Саперная группа уже развернула спецавтомобиль, и двое саперов с собакой углубились в здание на поиски взрывного устройства. В салоне спецавтомобиля Варанов отдавал короткие приказания, слышались отрывочные фразы переговоров по рации.

— Где вы находитесь? — спрашивал Варанов.

— В бойлерной, — отвечал сапер.

— Хорошо. У нас слишком мало времени. Надо действовать побыстрее. Дай мне картинку.

— Картинка сейчас будет, — ответил сапер с камерой. — Собака волнуется. Стоп! Товарищ командир, взрывное устройство обнаружено. Кажется, это то же самое, что было в магазине…

— Да, но лежит слишком глубоко, — ответил Варанов, всматриваясь в экран монитора.

— Ничего, мы сможем добраться… — говорил сапер.

— Нет, больше я не собираюсь терять людей, — вздохнул командир саперного отряда.

— Но, товарищ старший лейтенант, нельзя сидеть сложа руки, — вступила в разговор Марина. — Если все взорвется, будет много жертв.

На вид это простая штука, я могла бы ее сама попробовать разминировать… Только минут пять, Игнат, разреши.

— Хорошо, — произнес Варанов, — но ты пойдешь вместе с Хининовым. На все про все у вас три минуты.

Хининов, которого тоже успели вызвать, заколебался.

— Спасибо, Варанов за доверие, но я не готов для этой работы.

— Ты же тренировался. Кроме того, ты ведь обещал, что очередная бомба — твоя.

— Прости, Игнат, но я не готов морально.

— Поздно, Ник. Ты думаешь, начальство не знает о нашем уговоре?

Хининов несколько секунд раздумывал.

— Хорошо, дайте мне стандартный набор. Ну что ж.., пожелайте мне удачи.

Николай Хининов и Марина побежали по коридору навстречу валившей из разных отделений толпе больных. Саперы добежали до бойлерной, вошли в узкое помещение и пробрались по металлической лесенке на небольшую площадку. Именно с этой площадки среди котлов можно было рассмотреть взрывное устройство.

— Да, места мало, — осмотрелась Марина.

— Пошли, — сказал Хининов.

Когда Марина и Николай пробрались к проклятой адской машинке, красные цифры на ее табло показывали, что до взрыва осталось шесть минут.

Три минуты, отпущенные Барановым для попытки разминировать бомбу, начали свой бег.

Мина состояла из тех же двух частей: собственно взрывчатки и электронного блока. Металлический цилиндр содержал медленно вращающийся ротор с крыльчаткой.

Николай Хининов сразу же отвинтил крышку цилиндра и вынул из него ротор так, что тот продолжал вращаться на оси электромотора.

— Вначале нужно обезвредить эту штуковину, — сказал он, — но перед этим мы прозвоним провода…

— Ребята так и делали, — произнесла Марина.

— Давай первое реле на выход амперметра, — приказал инструктор.

— Это опасно…

— Не бойся. Все будет нормально. Есть ток?

— Нет.

— Тогда режь первое реле.

— Первое?

— Да, первое.

Марина щелкнула кусачками и с опаской посмотрела на табло. Время продолжало свой стремительный бег.

— Не получилось…

— Ничего, Марина, посмотри, есть ли ток на втором реле. Если нет, режь второе…

Когда сапер отрезала провод, ведущий к реле, на электронном табло цифры неожиданно мигнули и вместо четырех минут и тридцати секунд индикатор высветил сто секунд.

— Это ловушка! — прошептала Марина и почувствовала, как рубашка прилипла к спине. Секунды стремительно убегали к нулю. Она понимала, что секунды отсчитывались на табло так, как и в нормальной, спокойной обстановке, но для людей, жизнь которых могла прерваться менее чем через минуту с половиной, секунды текут с фантастической скоростью.

Глава 7

— Все. Часы встали, — чуть слышно выдохнула Марина после того, как Хининов, то ли побожившись, то ли ругнувшись, перекусил один из проводов.

— Да, — спокойно ответил Николай. — Теперь смотри. Видишь, как петелька проходит: мимо реле — к фальшивке. Если тут что–то не то тронуть… Кстати, знаешь, как навсегда избавиться от головной боли?

Хининов сейчас делал то, чего Марина совершенно не ожидала в этой ситуации: пытался шутить. Про себя девушка подумала, что, возможно, очень ошибалась, считая своего инструктора человеком мягкотелым.

— Не знаешь? — переспросил Хининов и продолжил, чуть растягивая губы в улыбке:

— Для того чтобы избавиться от головной боли, голову нужно отрезать. Тогда никогда и ничего больше болеть не будет.

— Часы опять появились, — Марина подумала, что Хининов хочет ее подбодрить, но взгляд ее помимо воли был прикован к мигающим цифрам. — Но ничего, у нас еще есть несколько секунд. Около тридцати.

В наушниках послышался голос Баранова, который требовал, чтобы они оба немедленно убирались подальше, но Хининов так же спокойно сказал, что будет продолжать:

— Все равно уже поздно. Не успеем уйти. Кстати, Марина, ты, часом, не знаешь, куда подевался наш новоявленный эксперт по взрывному делу?

— Нет.

— Как истинный разведчик, он имеет кое–какие заначки и так называемые лежки — квартиры, где может перекантоваться ночь–другую… Возможно, и эта мина дело его рук. Так, если хочешь уходить — уходи. Я сделаю эту штуку, или мне конец…

— Я остаюсь.

— Ладно. Сейчас мы ее замкнем. Коричневый совмещаем с оголенным медным. Но к негативу не дотрагиваться. Дотронься до медного.

— Слишком маленький. Я не смогу.

— Получится, получится. Главное — медленно.

Буквально за две секунды перед возможным взрывом Марина зацепила зажимом именно за тот оголенный проводок, который ей указывал Николай. После замыкания цифра «два» так и осталась на табло.

— Вот и все, — улыбнулся инструктор.

Аристова удивленно посмотрела на него. Такого хладнокровия, такого спокойствия она не ожидала от инструктора ОМОНа по взрывному делу.

Он даже не вспотел, у него даже не дрожали руки, как это бывает у всех, жизнь которых висит на волоске.

«Неужели он такой выдержанный? — подумала Марина. — Если это действительно так, — продолжила она свою мысль, — то он не просто герой, а уникальный человек. И он мне нравится».

***

Несмотря на ранний час, у центрального входа в больницу уже толпились вездесущие репортеры местных и столичных газет, сновала между милицейскими начальниками энергичная тележурналистка, осматриваясь, в кого бы это вцепиться и вырвать необходимую информацию.

— Снимай, — крикнула оператору Оксана, едва увидев выходящих из здания больницы Марину и Николая, а сама устремилась к ним с ворохом вопросов:

— Что это была за бомба? Считаете ли вы, что в городе действует террорист–одиночка? Вы сейчас спасли жизнь матери и только что родившегося ребенка, что вы скажете по этому поводу?

— Мальчик родился или девочка? — устало улыбнулся Хининов.

— Мальчик, — ответила наугад Оксана. — Это произошло несколько минут назад.

— Я не знал об этом, но буду не против, если мальчонку назовут моим именем.

— Вы уже встречались с подобными бомбами раньше?

— Я очень рад, что никто не пострадал, — отмахнулся от тележурналистки инструктор и скрылся с Мариной в спецавтомобиле.

***

Леонову пришла в голову мысль постричься под панка. Боясь, что его опознает парикмахер, он все же уселся в кресло и стал показывать, как его стричь.

— Это несколько не по возрасту, — пробовала урезонить его юная парикмахерша с острыми коленками и такой же грудью.

— Пожалуйста, прошу вас, — голосом, который мог сойти и за любезный, проговорил Леонов.

Юная цирюльница выстригла затылок, а на темени оставила залихватский чуб, некое подобие хохолка, что коренным образом изменило облик Леонова. Большое металлическое лезвие на груди, две массивные цепи на запястье вместо браслета не могли бы сбить с толку только опытного сыщика.

Короткая кожаная тужурка с наклепками довершила образ неунывающего в годах панка.

Теперь Леонов мог не прятаться от прохожих.

Весь этот маскарад позволил беспрепятственно пройти к дому, в котором жил ветеран абхазской войны с усохшей ногой Саламахин. Именно через него Леонов решил попытаться найти неуловимого минера–убийцу. Вскоре майор стоял перед дверью прибежища своего бывшего сослуживца и ждал, когда тот после долгого звонка откроет.

— Не заперто, — послышался голос.

Леонов проскользнул в прихожую. Из прихожей было видно, что в глубине слабо освещенной комнаты стоит инвалидная коляска. Саламахин даже не оглянулся; наверное, видел его из окна.

— Я знал, что ты придешь ко мне.

— Почему?

Саламахин промолчал.

— Где твоя мебель? — спросил Леонов.

— Я на нее постоянно натыкался. Вообще–то ты здорово трепался по телевидению…

— Ты видел?

— Телевизор — для меня единственное утешение.

— Я чувствую, что ты все еще злишься на меня. Ты должен избавиться от этой злости. Ведь никто не виноват, что я уцелел тогда в Абхазии.

— Ты пришел для того, чтобы бередить мне раны?

— Нет, у меня проблемы.

— Я слышал. Ты хочешь у меня остановиться?

— Нет. Ты должен посмотреть одну штуковину, — с этими словами Леонов протянул Саламахину кусок цилиндра от мины, который он стянул из расположения саперного отряда. — Ты ведь хорошо в этом разбираешься…

— Это сплав, — сказал Саламахин, щелкнув выключателем бра, привинченного к стене. — Полагаю, что хромовый…

— Усиленный?

— Усиленный до последней степени.

— Ну и что?

— Ты чувствуешь маленькие, почти микроскопические выбоинки на поверхности?

— Да. Что это значит?

— Это означает, что работали на плохоньком токарном станочке, а доводили вручную.

— И что это дает? — не понимал Леонов. — Представляю, каково сверхтвердый сплав опиливать вручную.

— Вот именно. Этот человек — фанат. Он постоянно работает, и у него навязчивая идея смастерить совершенную маму.

— Я так и предполагал, что он ненормальный, — сказал Сергей.

Они помолчали.

— Ты принес что–нибудь? — спросил Саламахин.

— Да, — ответил Леонов и достал из кармана бутылку водки. Перекидываясь односложными фразами, они распили бутылку, и Сергей ушел, оставив Саламахина одного в затемненной квартирке.

***

В лаборатории саперной группы царило оживление. Впервые в их практике удалось заполучить мину, которая принадлежала к печально знаменитому семейству с неизвлекаемыми взрывателями.

Теперь каждая деталь мины была отсоединена, пронумерована и подвергнута тщательному анализу. Изучались провода, радиодетали и материалы, из которых они были изготовлены. Список частей обезвреженной мины и образцы материалов послали в Москву в лабораторию для проведения более тщательного исследования.

Все это делалось для того, чтобы хоть каким–то образом помочь работникам особой следственной группы, занимавшейся поиском террориста.

Старший сержант Аристова была поглощена работой, когда неожиданно зазвонил телефон. Она почти с ненавистью посмотрела на незнакомый номер, который высветился на экранчике «раскладушки». Тем не менее отвечать пришлось.

— Здравствуй, — услышала она голос Леонова. — Это я. Чем ты занимаешься?

— А чем ты занимаешься? — со злостью спросила девушка. — Готовишь очередную бомбу?

— Ты тоже веришь в эти глупости, Мариночка? Нет, я ищу этого человека вместе с вами.

— Что ты хочешь?

— Мне нужно встретиться с тобой!

— Где?

— Общежитие маргаринового завода. Комната четыреста двадцать один, через два часа.

***

Марина недолго раздумывала. Она тут же сообщила о звонке Баранову. Тот выбежал из лаборатории и понесся к командиру группы ОМОНа.

Ровно через час и сорок пять минут автомобиль «ГАЗ–66» цвета хаки с решетками на окнах с визгом затормозил у заводского общежития. Омоновцы перекрыли черный ход, стали на углах здания, а Марина, вооруженная пистолетом, вместе с Барановым и командиром взвода омоновцев двинулась к входу в общежитие. Впереди в бронежилетах и черных масках с автоматами в руках шли три дюжих омоновца.

Омоновцы ворвались в фойе общежития, как во вражеский окоп. Приказав не двигаться всем, в том числе и мамашам с детскими колясками, бравые ребята метнулись на четвертый этаж.

Комната четыреста двадцать первая оказалась складом кастелянши, и ничего, кроме вонявших жидкостью от тараканов рваных полотенец и таких же простыней, там не было.

Марина, оглядев помещение, поняла, что Леонова здесь и не могло быть.

«Неужели он меня проверял?» — подумала она.

Расспросы коменданта ни к чему не привели.

— А ты уверена, что звонил Леонов? — спросил Варанов.

— Пошел к черту, — отрезала девушка.

Они вышли на улицу, отбиваясь по пути от оравшего коменданта, который требовал отремонтировать сломанную дверь четыреста двадцать первой комнаты.

— Скорее всего, — сказала Марина, — он находился где–то поблизости и думал зайти только в том случае, если я приду одна. Мы сглупили и спугнули его…

***

После безуспешной попытки арестовать Леонова Марина почувствовала себя страшно уставшей, поэтому дальше работа у нее не клеилась. Девушка решила, что сегодня она достаточно поработала, и отправилась в библиотеку сдать кое–какие книги по саперному делу. После библиотеки она заехала к подруге, с которой они проболтали до девяти вечера. Домой Марина вернулась поздно.

Девушка вошла в квартиру и сразу же открутила краны, чтобы напустить воды в ванну. Тугие струи с шумом ударили о дно. Затем Марина решила заняться почтой. Она отделила письма от газет и журналов и, усевшись на диван, принялась читать письмо из Германии от друзей, которые на этот раз воспользовались услугами обычной почты для того, чтобы передать Марине в конверте маленький подарок — серебряный кулончик на цепочке. Внезапно Марина почувствовала, что в квартире что–то не так. Ей показалось, что на балконе кто–то сидит в шезлонге.

Девушка медленно поднялась, вернулась в прихожую и вытащила из кобуры пистолет. Поставив его на боевой взвод, она стала приближаться к балкону. Плотные шторы не давали возможности видеть, что там было. В просвете между шторами она заметила, что в шезлонге, откинув голову назад, действительно сидит человек.

«Неужели Леонов?» — подумала Марина. Она рванула на себя незапертую дверь и выскочила на балкон.

— Руки за голову! — приказала девушка.

Майор лениво обернулся, и его глаза впились в лицо Марины. Девушке стало не по себе.

«Если он сумасшедший, то мне придется в него стрелять», — подумала она и крепче сжала рукоятку пистолета.

Словно прочитав ее мысли, Сергей произнес уставшим голосом:

— Ты не выстрелишь в меня, Марина.

— Но арестовать попробую, — сказала девушка. — Если ты дернешься, я выстрелю…

— Вся милиция ищет террориста, и я тоже его ищу, — сказал майор. — Мало того, кажется, я его нашел…

— Ты не заговаривай мне зубы. Ты не можешь покинуть мою квартиру просто так! Я тебя арестую, — голос девушки стал угрожающим. — Не двигаться!

В это время, словно по иронии судьбы, по телевизору в последних городских теленовостях показывали торжествующего по причине разминирования больницы Николая Хининова. Инструктор отвечал на вопросы вездесущей Оксаны, и его довольный голос наполнил квартиру:

— Никакой я не гений минерного дела. Это было сочетание удачи и опыта.

— Вот выпендривается! — недовольно буркнул Леонов.

— Ты уже побывал на его месте… Руки за голову! — старший сержант угрожающе подняла пистолет.

— Маринушка, мне надо тебе кое–что сказать…

— Говори здесь!

— Вот ваш террорист, — вдруг рявкнул Леонов, кивая головой в сторону телевизора.

— С какой стати Хининов станет делать бомбы, а потом их обезвреживать?! Я знаю этого человека, так что лапшу на уши мне не вешай. Тебя же я не знаю… Не ты, а он обезвредил мину…

— Еще бы! Он ее смастерил, он ее и разобрал.

Нет ничего проще. Он использует провод от аккумулятора как ловушку… Это старая уловка. Верно, вы замкнули петлю, которая проходила мимо реле.

— Откуда тебе это известно? — Марина сняла палец со спускового крючка.

— Он бы этого не сделал, если бы не знал. А он знал, потому что спаял этот провод сам. На девяносто процентов такие вещи взрываются сами по себе. Никогда ты не сможешь понять, в чем тут дело, если сам не сделал эту бомбу.

— Ну и что? Для чего это Хининову? Только ради того, чтобы стать героем?

— Я не психолог, — вздохнул Сергей, — но парень был обделен всем. Вообще, ты никогда не задавала себе вопрос, зачем ты возишься со взрывчаткой? Или я? Или Варанов?

— Ты мне сам скажи.

— Я и скажу. Потому что это тебе нравится.

Щекочет нервы. И Хининов дощекотался до того, что ненавидит эту работу. Он не в себе, понимаешь?

Достаточно не в себе, чтобы ставить бомбы.

На лице девушки мелькнула тень сомнения.

— Тогда скажи, что ты делал в подземном гараже? Там убило охранника и едва не покалечило детей…

— Мне позвонили в гостиницу и сообщили, что в гараже, в «Рено», бомба. Эта бомба была сделана для меня.

— Для тебя?

— Я же говорю, он псих. Я нашел тот секрет.

— Но ведь мы смотрели все списки, и Николая там нет.

— Да, потому что он работал потом в засекреченном НИИ.

— Я не верю тебе. Я не хочу верить, но все подсказывает, что ты, наверное, прав, — сказала девушка, все еще не опуская оружие.

— Доверяй своим инстинктам, Маринка, — посоветовал Леонов. — Это не только твоя работа, но и то, что имеет главное значение в жизни.

— Я знаю, где он живет, — девушка наконец опустила пистолет.

— На квартире он держать ничего не станет, — облегченно вздохнул Леонов. — Я проверил, по приезде в ваш город он сразу купил себе дачу поблизости. Фундамент дачи — это бетонный громадный короб, зарытый в землю. Говорят, это остатки каких–то царских казематов. Там для отвода глаз Хининов разводит вешенки. Думаю, что именно там он и мастерит свои мамы, — бесконечно уставшим голосом произнес Леонов.

— Едем сейчас?

— Пожалуй, да, — сказал Сергей. — Возможно, мы успеем предотвратить еще один террористический акт. Ведь после того, как он «геройски» демонтировал собственное взрывное изделие, он захочет взять реванш и устроит показательную мясорубку…

Глава 8

Марина оказалась неплохим водителем — она настолько умело вписывалась во все виражи и повороты, не сбавляя при этом скорости, что и двадцати минут не прошло, как темно–синий «Фольксваген–Гольф» подъехал к небольшому домику в дачном поселке.

Ударом ноги Леонов вышиб дверь, и они оказались внутри. В домике была всего одна большая комната, в которой не было ничего особенного: старый книжный шкаф, продавленная кровать, потертые резиновые сапоги в центре. Майора гораздо больше интересовал подвал. Откинув люк, он помог Марине спуститься.

В подвале стоял стойкий запах грибов и плесени. С потолка, словно декорации к фильму «Чужие», свисали мешки. Сквозь прорези в целлофане пробивались, словно уродливые отростки чудовищ, грибы. Специальные лампы под потолком испускали мертвенно–бледный свет. Сергей посмотрел на Марину. Здесь она была похожа на покойницу. «Наверно, и я выгляжу не лучше», — насмешливо подумал Леонов.

Сергей и Марина выбрались из подвала и проникли в дом. Только через час безуспешных поисков в одном из встроенных в стену шкафов Аристова неожиданно наткнулась на крышку люка в полу.

— У тебя нос, как у гончей, Маринушка, — сказал Леонов.

Они подняли крышку, полезли в люк и очутились в помещении с низким потолком, стены которого были заставлены металлическими шкафами.

Посреди комнатки располагался письменный стол.

На нем возвышался старомодный компьютер.

— Наверное, из своего института приволок, — сказал Леонов. — В свое время их списывали в массовом порядке…

— Да, компьютер действительно советский, — отозвалась Марина. — На нем даже маркировка есть — Павлоградский химический завод…

— Это на Украине, — произнес Леонов. — В свое время этот химзавод был ведущим производителем боевых взрывчатых веществ в СССР.

Марина начала рыться в ящиках стола, как при обыске. Да это и был обыск. Она раскрыла папку с чертежами, увидела схемы и проговорила:

— Ты прав, Сережа. Хининов — террорист.

— Покажи, — поинтересовался Сергей ее находкой. — Что это, чертежи мин?

— Нет, это тактические наброски…

— А я вижу, что ты настоящий специалист в этом деле, — сказал Леонов.

На столе была разложена карта города и в беспорядке разбросаны большие листы миллиметровки.

— Ты знаешь, что это? — сказала Марина, указывая Леонову на миллиметровку.

— Какие–то схемы, — предположил майор.

— Это технические паспорта общественных зданий, — мрачно произнесла девушка. — Смотри сюда, это схема торгового центра.

— Вот как!

— Это что, его следующая цель?! — прошептала Марина.

— Да, — бросил Леонов.

— Неизвестно только, когда он это сделает, — сказала девушка. — Может, нам подскажет его компьютер?

Леонов нажал на кнопку запуска компьютера.

— Так, сейчас попробуем посмотреть, что у него на диске… Кстати, ты умеешь работать на этих мастодонтах?

— Полагаю, что они айбиэмсовместимые, — ответила Марина. — Здесь «Волков» стоит. Это, в принципе, то же, что и «Нортон». Разница небольшая.

— Ты права, — заметил Леонов. — Садись, попробуй посмотреть, чем он дышит…

Марина уселась перед компьютером, но экран высветил требование ввести пароль.

— Сережа, у него код безопасности.

— Постарайся его разгадать. Для начала попробуй набрать его имя, — предложил Леонов.

— Секундочку… Не работает, — вздохнула Марина.

— Тогда в обратном порядке слово «Николай», — снова предложил майор.

Девушка проделала и это, но компьютер и на этот раз указал на ошибку ввода.

— Послушай, дорогая, — вдруг осенило Леонова, — а набери–ка ты слово «Троцкист»!

— «Троцкист»? — удивилась Марина. — Это что еще такое?

— Это его кличка, так звали его в институте, — объяснил Леонов.

К обоюдному удивлению, слово «Троцкист», действительно, оказалось ключевым — компьютер раскрыл две синие панели, которые были испещрены именами файлов.

— Посмотри, — сказал Леонов, — здесь у него есть графические программы, позволяющие моделировать пространственные устройства.

— Запустить?

— Попробуй, — сказал Леонов.

Вскоре на экране высветилась странная картинка. Человек с распростертыми руками и ногами был вписан в круг, как в известном модуляторе Леонардо да Винчи, а у его головы располагалось какое–то устройство.

— Это что, человек–бомба? — иронично спросил Леонов.

— Похоже, — серьезно ответила девушка.

Майор отошел в сторону и на небольшом верстачке увидел несколько цилиндров и роторов с крыльчаткой.

— Вот подлец, — тихо прошептал он. — Сколько он уже их подготовил…

— Наверное, на нас всех хватит.

— Послушай, Марина, здесь еще есть комнатка, — неожиданно сказал Леонов, обнаружив обитую жестью дверь. Он с трудом отворил ее и вошел внутрь. Его взору открылось невиданное зрелище. Вдобавок в нос ударил тошнотворный трупный запах, смешанный с запахом вешенок и навоза.

Посреди комнаты стоял длинный металлический стол, на котором лежал труп женщины, обложенной кусками льда. Труп был опутан проводами и трубками, ведущими к аппаратуре.

— Вот гадина, он даже осциллограф не отключает, — прошептал Леонов Марине, которая вошла вслед за ним и стояла рядом, боясь шелохнуться от ужаса.

— Что это за женщина? — прошептала Аристова.

— Откуда мне знать, — отрезал Леонов. — Украл где–то из морга, а может, и укокошил. Если он чокнулся, то и на это способен.

— Ты думаешь, он шизофреник?

— Скорее всего маньяк. У Хининова, видать, крыша поехала на взрывчатке.

— Вот как, — девушка, зажав пальцами нос, нагнулась над трупом, чтобы разобраться в хитросплетении красных, зеленых и синих проводков, опутывающих запястья трупа.

— Это действительно то, о чем я думала, — произнесла она в нос, — это человек–бомба. Именно ее он смоделировал вначале на компьютере, а здесь попытался на своем испытательном стенде воплотить…

— Черт, — сказал Леонов, — мне кажется, мы теряем время. Надо срочно звонить Баранову, предупредить омоновцев. Нам нужно подкрепление.

Ведь он может прийти сюда в любую минуту.

— Мне кажется, что он уже заминировал торговый центр, — сказала Марина, задумчиво глядя на плавающий зеленый огонек осциллографа.

— Почему ты так думаешь?

— Недавно ты учил меня доверять своей интуиции, — ответила девушка.

— И тебе она подсказывает, что мина уже установлена? — спросил Леонов.

— Да, Сережа.

***

Из будки поста ГАИ они дозвонились до Баранова, и Марина сбивчиво рассказала ему обо всем. Тот не хотел верить, но, когда Леонов и девушка добрались до торгового центра, омоновцы уже оцепили здание. К счастью, был поздний вечер, и центр уже закрыли. Кассиры подсчитывали выручку, технический персонал приступил к уборке.

Варанов встретил Марину и Леонова у центрального входа.

— Взрывное устройство обнаружено? — спросила Марина.

— Ты ведешь себя так, словно командир здесь не я, — неожиданно разозлился Варанов. — Мне кажется, ты много на себя берешь.

— Ладно тебе, Варан, — миролюбиво произнес Леонов. — Собака мину не учуяла?

— Пока ничего не нашли, но мы обследовали только два этажа. Кроме всего прочего, тебе, Леонов, слова здесь никто не давал. Тебя все еще разыскивает милиция…

— Хватит вам грызться, — произнесла Марина. — Лучше идем внутрь. Только необходимо вооружиться нашими причиндалами.

Они взяли из спецавтомобиля саперного отряда необходимые инструменты, и Леонов предложил:

— Начнем с крыши здания…

— Дельное предложение, — отметил Варанов. — Вероятнее всего, он именно в лифтовой шахте и расположил свою мину.

— Игнат, — сказала Марина, — ты еще не представляешь, что он задумал.

— Что же?

— На этот раз он изготовил человека–бомбу!

— А что это?

— Он заминирует человека, мы видели это у него на компьютере…

— Вот как?! — уставился на девушку Варанов. — Тогда надо поспешить.

Леонов и Марина вошли в кабину лифта и поднялись на последний этаж. Они не ошиблись — дверь, ведущая на пожарную лестницу, была приоткрыта, там явно кто–то был.

Марина взобралась на пожарную лестницу и увидела, что возле металлических конструкций, огражденных проволочной сеткой, копошится Николай Хининов. Он оглянулся, и его рука дернулась к поясу, к рукоятке пистолета.

Марина выстрелила первой. Она стреляла ему в руку, пусть и руку мастера, но мастера, который нес смерть ее собратьям по профессии. Однако пуля угодила в бедро. Николай дернулся и, не удержавшись, свалился на пол лифтового помещения, где располагались устройства скоростной подъемки лифта.

— Ты в него попала? — спросил Леонов, догнав девушку на лестнице. Он не был вооружен и чувствовал себя довольно глупо. Ему не хотелось быть мишенью для сумасшедшего. Однако и оружия он не мог взять, потому что еще совсем недавно находился под пристальным вниманием органов правопорядка.

— Кажется, я в него попала.

— Сама–то в порядке? — спросил Сергей. Он знал, что не все могут хладнокровно стрелять на поражение, тем более женщины. Но, кажется, Марина справилась с волнением.

— Ничего, — сказала Марина, — похоже, мы помешали ему с установкой мамочки.

Аристова держала оружие наизготовку, и они подошли к тому месту, откуда сорвался вниз Николай. К металлической штанге синей изолентой был примотан брусок синтекса — чешской пластиковой взрывчатки. От бруска к противоположной металлической стойке тянулся тоненький проводок растяжки.

— Видишь, он ловушки ставил, — сказал Леонов. — В темноте запросто можно напороться…

— Может, он не успел установить мину? — предположила Марина.

— Хотелось бы надеяться, — ответил Леонов.

Глава 9

Посмотрев вниз, в шахту лифта, Леонов понял, что повозиться придется. Когда–то давно он смотрел исторический фильм, в котором показывали казнь колесованием. И, хотя сейчас был не тот случай, в голову майору пришел именно этот эпизод. На крыше лифта, растянутая за руки и за ноги, лежала девушка в униформе торгового центра. У изголовья черным пятном выделялось взрывное устройство, возле которого кучей деталей и проводов валялось оборудование, с помощью которого Хининов, вероятно, тестировал свою адскую машинку. Сбоку от девушки лежал осциллограф.

Марина завороженно смотрела, как в такт пульсу девушки мигает огонек. Из ступора ее вывело прикосновение майора:

— Обрати внимание, куда ведут провода.

— Ага. Видела такие в поликлинике. Прибор «для снятия кардиограммы. Это к нему подключен осциллограф. Чуть изменится сердечный ритм — и все…

— И где он только все это оборудование берет?

— А ты уверен, что мина активирована? Уж больно все тут сложно наворочено.

— Я ни в чем не уверен, — сказал Леонов, — но думаю, дорогая, что мы не находимся в ситуации охотника, который может проверить работу капкана, ткнув туда кол.

— Ты совершенно прав, дорогой, — сказала Марина.

Она вымолвила слово «дорогой», подражая Леонову, но это не меняло дела; возможно, в экстремальных условиях девушка не думала о том, что говорит, и подсознательно выдавала свои чувства.

«Черт побери, — подумал Леонов, — может, в самом деле, после того как она убедилась, что я не сапер–убийца, у нее проснулись ко мне нежные чувства?»

Распластанная на полу девушка застонала и открыла глаза.

Леонов склонился над ней.

— Милая, только не дергайся, — сказал он, — мы с тобой, все будет в порядке.

— Как я здесь очутилась? — удивленно спросила девушка, пытаясь все же вытянуть руки, привязанные тонкими и прочными веревками.

— Расслабься, крошка, — сказал Леонов, — мы из милиции.

— Я только помню, что в кафетерии пила коктейль с каким–то мужчиной, — пробормотала девушка и всхлипнула. — Потом… Он привел меня сюда… Я ученица, два месяца занималась в школе продавцов…

— Ты не на допросе, — сказал Леонов, — главное — не шевелись. Сейчас мы попытаемся тебя избавить от этих проклятых веревок, и ты пойдешь допивать свой коктейль.

— Он поставил бомбу на крышу лифта, — произнесла Марина, — чтобы затруднить доступ к ней. Это его почерк…

— Марина, иди посмотри, что с нашим шизиком. Кажется, он провалился в щель между пассажирским и грузовым лифтами. Пожалуйста!

— Хорошо, — Марина послушно направилась за проволочную сетку, а Леонов стал спускаться по тросу на крышу лифта.

— Сережа, — неожиданно раздалось из–за сетки, — здесь все заминировано.

— Что значит «все»?

— Боже, я заглянула в лифтовую шахту ниже кабины; почти на каждом этаже к металлическим направляющим, по которым скользят катки грузового лифта, примотаны бруски взрывчатки.

— Да, он постарался.

— Это не все, — вдруг снова закричала Марина, — Хининов исчез!

— Как исчез? — всполошился Леонов и поднял голову.

— Его нет там, куда он упал.

— Если ты его ранила, попытайся определить по следам крови, куда он уполз. Свяжись с Барановым, пусть пришлют нам подмогу, — скомандовал Леонов.

— Сереженька, я боюсь, — вдруг послышался жалобный голос девушки.

Леонов ухватился за трос и, помогая себе ногами, выбрался из шахты лифта.

— Идем вместе, — грубо скомандовал он. — Если эта юная мымра начнет дергаться, все взлетит к чертям.

Леонов забрал у Аристовой пистолет, передернул затвор, и они пробежали вниз по аварийной лестнице. Леонов внимательно осматривал ступеньки. Двумя этажами ниже он увидел на светло–сером бетоне темные размазанные пятна.

Следы крови вывели его еще на этаж ниже. Двери в торговый зал были приоткрыты, и они вошли туда с девушкой спина к спине, внимательно вглядываясь в ряды вешалок и пустующие прилавки, за которыми днем толпились покупатели.

— В этом зале можно упрятать роту десантников, — сказал Леонов.

— Смотри, кровь! Он пошел к эскалатору, — Марина показала ему темные пятна на голубом линолеуме.

Свежая, еще не запекшаяся кровь на ступеньках эскалатора указывала, что раненый Хининов спустился вниз.

Но они ошиблись, потому что неожиданно услышали голос над собой:

— Здравствуй, Леонов.

Майор дернулся, но стрелять наугад не стал, а медленно поднял голову. Хининов, в изнеможении опершись на барьер эскалатора этажом выше, смотрел на него.

— Привет, Коля. Чего ты тут такого натворил?

Хининову было трудно говорить, но по его лицу, искаженному гримасой боли, можно было догадаться, что ему хочется высказать многое.

— Ты знаешь, Леонов, — прохрипел маньяк, — у тебя была прекрасная карьера. А я двенадцать лет работал за хрен собачий, двенадцать лет. Ты успел за границей побывать, а я? Нигде не был, ничего не видел…

— Глупости говоришь. Афган разве заграница? — стараясь говорить спокойнее, произнес Леонов.

— Двенадцать лет я сушил мозги. Ты знаешь, что я получал? Раз в десять меньше твоего…

— Коля, — мягко произнес Леонов. — Не дури. Идем, развинтишь свою железку и отправимся выпьем…

— Твоя дура меня подстрелила, — Хининов указал глазами на Марину, — а ведь она тоже, Серый, дур–р–а!

— Это почему же?

— Они берут шестнадцатилетних парней или девчонок, учат их в спецшколах при университетах и говорят им, что их услуги понадобятся обществу и они будут героями. Я работал, Серый, двенадцать лет и ни разу даже не был на юге. Понимаешь… Натренировали, заставили работать, а потом забыли, выбросили на помойку.

— И ты решил отомстить? Или стать героем… — выпытывал Леонов мотивы поведения безумца. Он присматривался к рукам Хининова, прижатым к бедру, желая убедиться, что в них нет пульта радиовзрывателя. Хининов, несмотря на ранение, был уверен в себе.

— Леонов, знаешь, что сотворил я в конце концов? Убери пушку, я не вооружен… Мой пистолет упал в шахту лифта…

— Знаю, видел.

— Я создал человека–бомбу! Ты, Леонов, ничего не знаешь… Я учил чеченских террористов изготавливать бомбы, я работал со специалистами Ливии, Ирака, Судана, Палестины. Ты ничего не знаешь, Серый. Эх, Серега, ты думаешь, что я сумасшедший. Так ты ошибаешься. Я знаю тебя, ты тоже завернут на этом.

— Марина, иди к девушке, — неожиданно велел Леонов. — Здесь будет мужской разговор.

Аристова попятилась, а Леонов передал ей пистолет.

— Иди, не бойся…

Марина с опаской наставила оружие на окровавленного Хининова.

— Иди туда, иди к ней, иначе мы сейчас взорвемся! — рявкнул Леонов на Марину. Та поспешно удалилась.

Пока Леонов разбирался с Мариной, Николай использовал заминку на все сто процентов — он исчез. Леонов взметнулся вверх по эскалатору и внимательно осмотрел то место, где минуту назад находился сумасшедший.

Следы крови повели его к стойкам, на которых висели десятки, сотни ковров. Среди этих ковров где–то прятался Николай, истекающий кровью.

Мозг его был безнадежно болен.

***

Марина взбежала по лестнице, забралась в лифтовое помещение и спустилась по тросам к девушке, превращенной в живую мину.

Та ошарашенно смотрела на Марину и все время пыталась освободить руки.

— Сколько раз говорить тебе: не дергайся, — сказала Марина. — Я специалист по разминированию. Полежи немного, мы тебя освободим.

— Я боюсь, я боюсь, — шептала девушка.

— Ничего не бойся, — успокаивала Марина. — Как тебя звать?

— Вика… Я не хочу умирать.

— Успокойся, Вика, ты не умрешь. Мы спасем тебя. Нас этому учили — спасать людей…

— Есть простой выход, Леонов: убить заминированную девушку, — неожиданно, словно из могилы, раздался голос Николая из–за ковров.

— Ты хочешь сказать, — произнес Леонов, — что разминировать твою маму можно только в том случае, когда сердце остановится?

— Абсолютно верно, — произнес сумасшедший. — Для этого надо стать убийцей.

Леонов внимательно следил за коврами. Ему показалось, что один из них немного колыхнулся.

Леонов разогнался и изо всей силы ударил ногой в это место.

Он не ошибся. За двумя коврами стоял раненый Хининов. От удара он не удержался и тяжело рухнул на пол. Теперь Леонов видел его и, переполненный праведным гневом, изо всей силы снова ударил ногой.

— Ты не человек, — крикнул он. — Ты выродок! Ты уже убил стольких ни в чем не повинных людей, а теперь хочешь смерти этого почти ребенка. Ей всего восемнадцать лет. Она ведь только два месяца проучилась на продавщицу и клюнула на тебя…

Маньяк корчился на полу. Ему, очевидно, было тоже несладко. Измазанный кровью, с перекошенным бледным лицом, он хотел жить, но весь смысл его жизни заключался теперь в бомбе на крыше лифта.

Леонов не принадлежал к числу людей, у которых обострено чувство законности и правопорядка.

Он предпочитал вершить правосудие собственными руками. В данном случае, чтобы оно свершилось, ему даже не требовалось шевелить пальцем.

Николай истекал кровью. Вот он приподнялся на руках и в изнеможении плюхнулся в натекшую из его бедра лужу крови. Леонов пожал плечами, повернулся и устремился на помощь Марине.

Глава 10

— Вот смотри. Здесь аккумулятор. Но каким чертом он подключен ко всей этой красоте, я, хоть убей, понять не могу, — Марина взволнованно взглянула на спустившегося на крышу лифта Леонова. — Может, хоть ты мне поможешь? Авось вдвоем справимся? Вот тут идут два провода, а вот тут один. Одно неверное движение кусачками — и конец. Сережа, у меня руки трясутся…

— Тихо, Мариша. Все обойдется. Это я тебе говорю, — Сергей, несмотря на собственный страх, пытался говорить спокойно и уверенно, чтобы придать девушке сил. — Вот проверь–ка этот проводок. Есть контакт?

— Ничего не соображаю…

— Закрой глаза, скажи «ом–м–м!», потом открой — и действуй. Понятно?

Марина последовала совету майора, потом повернулась, чтобы отблагодарить за поддержку, но внезапно ее взгляд привлек странный предмет неподалеку от осциллографа.

— Здесь еще одна взрывчатка!

— Скажи, каков герой! Ты там поосторожнее.

В это время наверху загрохотали ботинки омоновцев.

— Только их здесь не хватало, — буркнул Леонов, распутывая провода у запястья девушки.

Неожиданно в шахту лифта заглянул Варанов.

— Что у вас?

— Не ори, Игнат, а то наша красавица потеряет сознание. И тогда может бабахнуть…

— Что, он подсоединил бомбу к заложнице?

— Да. Табло показывает, что у нас на все про все десять минут. Ты бы, Варанов, поискал на четвертом этаже своего дружка Хининова. Он там истек кровью…

— Хорошо, я спущусь…

***

— Вы все время этим занимались? — неожиданно спросила Вика, приободренная спокойными голосами Леонова и Баранова.

— Да, — ответил Сергей. — Как начал в школьном туалете порох палить, так вот до сих пор тянет к таким вещам… — Рассказывая, он зорко следил за действиями Марины. Та осматривала осциллограф.

— Здесь еще один заряд. Только бы он не сработал. Руки трясутся. Они все на одной линии…

— А провода напрямую идут?

— Через резистор. Что, резать будем?

— Подожди, давай лучше откусим зарядное устройство. Бери кусачки…

— Не могу.

— Давай быстрее.

***

В это время наверху послышались крики, омоновцы изо всех сил мчались по пожарной лестнице к лифтовому помещению. Они не смогли обнаружить Хининова ни на четвертом, ни на пятом этаже и предположили, что их спятивший инструктор решил пробраться наверх, чтобы помешать разминированию.

Леонов редко ошибался, но от ошибок застрахован не был. Редко удается верно оценить силы человека, маниакально охваченного идеей смерти.

Николай Хининов потерял много крови, но все же нашел в себе силы приподняться и, шатаясь, направился к лифту. Его брюки пропитались кровью, но в, заднем кармане их лежал кусок пластита.

В другом кармане находился взрыватель. Соорудить примитивную бомбу не представляло труда, надо было только вставить взрыватель в гнездо во взрывчатке и поджечь бикфордов шнур.

Безумие, охватившее Николая, требовало одного: создать и испытать человека–бомбу. Хининов предчувствовал, что два таких специалиста, какими были Леонов и Аристова, смогут без особого труда обезвредить его взрывное устройство, тем более что оно не было установлено как следует.

А если мина не взорвется, идея человека–бомбы не будет воплощена.

Что же, у него есть запасной вариант. Он должен сам превратиться в человека–бомбу. И для этого не надо ни хитроумных электрических цепей, ни вертящихся крыльчатых роторов, ни двойных обманок в проводах, ни вычурных приспособлений с электрокардиографом. Для этого достаточно всадить взрыватель в гнездо взрывчатки и поджечь хвост бикфордова шнура. А чтобы здание взлетело на воздух, ему достаточно вызвать лифт и войти в его кабину — вся шахта, начиная от цокольного этажа здания до самой верхушки, заминирована. Для этой цели он использовал несколько ящиков взрывчатки, которые пронес в хозяйственный отдел универмага, используя хитроумную комбинацию…

Несколько дней назад Хининов заключил договор на реализацию через парфюмерную секцию торгового центра импортной косметики. Под видом этой косметики ему удалось протащить внутрь здания взрывчатку. Бруски ее теперь были туго прибинтованы к силовым конструкциям лифтовой шахты. Если взорвется хотя бы одна из шашек, сдетонируют все остальные. Сила взрыва будет такова, что межэтажные перекрытия сломаются, как спички, и прошьют здание сверху донизу, словно карточный домик.

Николай с трудом переставил непослушные ноги. Делая шаг за шагом, подошел к дверцам лифта, нащупал кнопку вызова и нажал ее.

***

Несколькими минутами раньше на крыше кабины лифта происходило следующее. Девушке неожиданно сделалось плохо, и она стала терять сознание.

— Марина, займись девушкой, — , приказал Леонов.

— Вика… Вика… Ты меня слышишь?

Девушка едва шевельнула губами.

— Не теряй сознания, Викуля, постарайся. Тогда мы тебя спасем.

Заложница начала усиленно моргать глазами.

Ее дыхание стало спокойнее.

— Все, Марина, мы можем ее освободить, у нас почти нет времени. Режем… — сказал Сергей.

Действуя согласованно, они перерезали несколько проводов. На табло возникла цифра сто. , — Сейчас все взорвется, черт. Такое уже было, — встревожилась Марина.

— А ты перережь четвертый провод, и мы посмотрим, что получится… — пробормотал Леонов, поглощенный процессом разминирования, но тут сообразил, что именно он советует делать…

— Стоп–стоп! Четвертый не режь! — внезапно закричал майор.

— Уже поздно.

Вика, будучи невольной свидетельницей того, как переговаривались саперы, задергалась, лицо ее побледнело и глаза закатились.

— Проклятие, опять она переволновалась, — вскрикнул Леонов. — Если девушка потеряет сознание, мы взлетим вверх тормашками. Режь красный.

— Почему красный? Должен быть зеленый!

— Режь красный, я тебе говорю!

***

В это время Николай Хининов нажал кнопку вызова лифта. Кабина дернулась и поехала вниз;

Леонов и Марина переглянулись. Они не ожидали этого.

— Ой, у нас пятнадцать секунд, не больше. Постарайся подсоединить красный обратно.

— Есть.

— Мы все умрем? — неожиданно прошептала девушка.

— Вика, не мели чепухи. Будешь с нами, ясно?

Осталось недолго.

— Мы спускаемся на лифте, сейчас будет взрыв? Да? И мы умрем, да?

— Все хорошо, детка, все хорошо, — говорил Леонов, не зная, что ему делать: то ли попытаться остановить лифт, то ли продолжать разминирование.

Драгоценные секунды безвозвратно убегали.

***

— Я знаю, что делать, — вдруг закричал Варанов.

С этими словами он подбежал к пожарному стенду, что находился на лестнице, сорвал с него лом, вернулся к дверцам лифта. Два омоновца, из самых сообразительных, поняли его намерения и руками вцепились в наружные дверцы лифта, пытаясь раскрыть их. В тот момент, когда луч света из лифта блеснул в щели, Варанов всадил лом между створками. Еще один омоновец стал на конец лома. Лифт опустился, и кабина задергалась и остановилась, обретя своеобразную опору.

— Сейчас рванет, — сказал Варанов, но взрыва не последовало. Вместо взрыва этажом ниже раздался ужасающий рев. Омоновцы бросились вниз.

Обнаружилось, что Николай Хининов стоял на коленях возле лифта и пытался зажечь бикфордов шнур. Но залитая кровью зажигалка не срабатывала. Маньяк даже пытался кусать взрывчатку, стучал ею об пол, лишь бы она взорвалась, но у него ничего не выходило. Омоновцы заломили руки преступнику за спину и потащили к выходу.

***

— Держись, майор, — вскричала Марина на последних секундах перед взрывом. — Теперь мы должны одновременно сделать последний разрез.

— Последний и предпоследний. Ведь это замыкание. Все, режем.

Щелкнули кусачки. Цифры на табло замерли.

Вика по–детски захныкала.

— Я думала, что у меня голова оторвется, — прошептала Марина.

— Уф–ф, — вздохнул Леонов. От напряжения он взмок.

— Сережа, ты просто догадался, что надо резать оба провода?

— Да… — Леонов в изнеможении распластался на полу возле спасенной девушки.

— Ты хочешь сказать, что не знал?!

— Какая теперь разница, Марина? Мы спасены. Все кончилось, — майор принялся отвязывать Вику. Девушке помогли подняться.

— Кажется, меня ноги не держат… — с виноватой улыбкой произнесла юная продавщица.

— Ничего, мы тебя поддержим, было бы что держать, — улыбнулся Леонов. — Ты только успокойся и не дрожи, как хвост у овечки…

На улице в лучах расставленных прожекторов сновали репортеры. Леонов увидел все так же изящно выглядевшую Оксану. Однако журналистка не бросилась к майору, а пыталась добиться хоть нескольких слов от Вики, которую Варанов вел к машине.

— Как вас зовут? Как ваше имя?.. — тараторила тележурналистка.

— Мы не отвечаем на вопросы. Извините, дайте пройти. Разойдитесь вы, черт вас возьми! — нервничал Варанов.

— Господин Варанов, — наехала Оксана на Игнатия, — верно ли то, что инструктор ОМОНа по взрывному делу и есть установщик неизвлекаемых мин?

— Отвяжись, — отмахнулся Варанов.

— Николай Хининов жив? Говорят, он покончил с собой, так ли это?

Варанов молчал.

***

Марина и Леонов стояли на террасе универмага и дышали свежим прохладным воздухом.

— Что бы я делала без тебя? — сказала девушка и уткнулась Сергею в грудь.

— Ты просто доверилась своим инстинктам, Марина.

— Можно, я сейчас доверюсь своим инстинктам?

— Доверяйся, — сказал Леонов.

И Марина впилась в него затяжным поцелуем.

Глава 11

Леонов был уверен, что Николай Хининов — сумасшедший, маньяк–взрыватель, для которого работа стала болезнью. Он слишком хорошо помнил, как Хининов с огнем в глазах рассказывал об идее человека–бомбы.

Но врачи из комиссии судебно–медицинской экспертизы, по–видимому, считали иначе. То ли взрывателю удалось обмануть комиссию, то ли нужда была в дармовом труде такого профи, как он. Хининова признали вменяемым и осудили на пятнадцать лет строгого режима.

Передряга, в которой побывали Сергей и Марина, настолько сблизила их, что скорой свадьбе никто в саперном отряде не удивился. А спустя год Марине пришлось покинуть любимую работу — нужно было воспитывать дочку Дашеньку. От грозящего безденежья Леонов сбежал в отдел милиции, хоть и понимал, что работа эта неблагодарная и большой любовью и симпатией у населения не пользуется. Но кормить семью необходимо.

Сергей, действуя по своей старинной, еще в «Святогоре» отработанной методе, заставил уважать себя не только местную пацанву, но и матерых «урок». Известный подольский авторитет Папа Карло уже подумывал о том, как бы пришить нахального мента, но понимал, что вряд ли его братва с таким делом справится. Казалось, жизнь налаживается и бьет ключом. Но, к сожалению, оказалось, что если и бьет, то все по голове…

Началось все с того, что рано утром уборщица самого известного в Подольске казино взялась, по обыкновению, за уборку туалетов — почему–то это были самые «чистые» площади во всем казино и служили «теть Лизе», как ее называли работники заведения, своеобразной разминкой перед основной работой.

В женской половине туалета, небольшой, всего на три кабинки, со стенами облицованными импортной кафельной плиткой с причудливыми узорами она набрала из–под крана воды в ведро, привычно и ловко отжала губку на металлической швабре, а когда подняла глаза, лицо ее вдруг исказилось, она вскрикнула, швабра выскользнула из рук и со звонким лязгом ударилась о гладкий пол.

У крайней кабинки, у окна, прислонившись спиной к батарее отопления, на полу сидела девушка. У нее были выпучены глаза, розоватая пена засохла вокруг приоткрытого рта, руки раскинуты врозь. Но ужаснее всего было лицо девушки. Между синими под перламутровой помадой губами весь в розоватой пене торчал маленький темный комочек. Кому и зачем понадобилось убивать символ казино, было совершенно непонятно!

Несколько секунд уборщица таращилась на кошку, на задушенную девушку и, наконец–то поняв, что перед ней труп человека, дико взвизгнула, попятилась, споткнулась о порожек, отделяющий туалет от небольшого фойе с зеркалами, и только затем повернулась и побежала наверх.

Сердце у нее отчаянно колотилось, а перед глазами стояла завернутая набок голова девушки со следами то ли размазанной помады на щеках, то ли крови и маленькие птичьи лапки в золотых колечках, торчащие изо рта жертвы.

В казино еще никого не было, поскольку первые посетители появлялись только после двенадцати дня, а вахтер, дежуривший в эту ночь, с разрешения уборщицы пошел в киоск покупать газеты, предварительно заперев казино на ключ.

Уборщица, стоя у парадной двери, справилась с первым испугом, дождалась вахтера, дородного седовласого мужчину, и сообщила ему об увиденном.

— Чегой–то ты говоришь?! Какой труп? Какая птица? — пробормотал вахтер, бросил газеты на подоконник, запер парадную дверь казино и уставился на уборщицу.

— Истинный бог, те говорю, неживая девка в женском туалете! — скороговоркой тараторила уборщица. — И Никуша наш казиновский изо рта торчит…

— Ну так я сейчас вызову милицию, — отвечал вахтер. — Раз неживая, что поделаешь?

Уборщица боялась, что вахтер позвонит в милицию, так и не взглянув на найденную в туалетной комнате мертвую девушку. Вдруг уборщице показалось, что виденное там, внизу, ей причудилось.

— Степаныч, идем посмотрим… — сказала уборщица вахтеру. — Милицию пока не вызывай, идем посмотрим, а потом уж и вызовем… А птица–то изо рта торчит… Никуша наш…

— Ходить еще, — заметил Степаныч, — раз труп, значит, нужно звонить в милицию. И при чем тут птица?

Но старик встал и пошел вслед за женщиной.

— Может, нажралась водяры?.. — высказывал на ходу свои предположения вахтер. Он тоже успел струсить, взволноваться, и рука его шарила по карману, где у него обычно лежали таблетки нитроглицерина.

Уборщица подвела старика вначале к мужскому туалету, и они заглянули туда. От страха уборщице подумалось, что там тоже может быть труп. Но там было пусто и почему–то подозрительно чисто.

И вот старик и женщина заглянули в женскую половину туалета.

Труп девушки был на месте. На месте была и птица.

Вахтер и уборщица присмотрелись к окоченевшему телу совсем еще молодой, лет девятнадцати–двадцати, девушки со вздернутым носиком, в джемперке каштанового цвета, коротенькой красной юбке с серебристыми блестками, задранной на крупных бедрах так, что было видно белье. Ноги у девушки были раскинуты, словно у сидящего пластмассового пупса.

Степаныч отважился пройти внутрь туалета и, показывая пальцем на шею девушки, произнес:

— Задушили…

— А я думала — ожерелье какое–то черное…

— Вишь, губы распухли… — мрачно добавил вахтер и начал осматривать птичий хвост, торчащий изо рта девушки. По всему выходило, что это и был Никуша, заведенный управляющим казино для понта (казино имело претенциозное название «Черный дрозд»). Еще до того, как впервые всерьез заговорили о строительстве в городе троллейбусной линии, Ищенко повесил у себя в кабинете шикарную клетку и посадил туда то ли пойманного, то ли купленного дрозда. По утрам дрозд звонко распевал в клетке и бодро переступал лапами, на которых сверкали золотые колечки. Теперь эти самые колечки тускло поблескивали на фоне посиневших губ убитой.

— Бедняжка, — прошептала Лизавета. Было непонятно, к кому относилось это слово — то ли к птице, то ли к девушке.

— Вишь, губы распухли… — мрачно повторил вахтер и пошел наверх, задыхаясь от внезапного приступа грудной жабы.

На лестнице Степаныч сообразил, что гораздо правильнее поступит, если сообщит о находке управляющему, прежде чем звонить в милицию.

К удивлению вахтера, в холле расхаживал, засунув руки в карманы модного пальто, молодой стройный человек. Он подошел было к вахтеру, но тот замахал рукой, не желая разговаривать с неожиданным гостем. Задыхаясь от приступа и волнения, весь покрытый крупными каплями пота, вахтер поспешно набрал номер квартиры управляющего казино.

***

Василий Петрович Ищенко, он же управляющий казино «Черный дрозд», в то утро невыносимо страдал с похмелья. Вчера вечером он в очередной раз здорово проигрался в карты, растратил кое–что чужое и теперь не знал, как выпутаться. Тело ломило, кожу охватывал нестерпимый зуд, и вообще чувствовал он себя весьма гадко.

В довершение ко всему к нему напросился ночевать известный в московских шулерских кругах катала по прозвищу Юлька, которому он был должен около трех тысяч долларов. Этот долг был сильно просрочен, но возвратить его у Василия Петровича не было никакой возможности, исключая невероятное — внезапный выигрыш.

Юльку нельзя было не пустить в квартиру, а тем более обругать и выгнать сейчас. Тот с перепоя дрых на его кровати в спальне, тогда как сам Василий Петрович вынужден был прикорнуть на диване.

Вчера вечером в тайной надежде одолжить денег управляющий предложил Юльке посидеть в его кабинете. Он знал, что катала голубой, и любое проявление внимания к его особе льстит этому высокому, нескладному брюнету с дряблыми мышцами и сиреневыми мешками под глазами.

— У меня к тебе просьба, Юлиан, — сказал Василий Петрович, наливая Юльке стакан. — Я тебе должен, знаю. Придет время — отдам. Не можешь ли ты, друг, дать мне взаймы тысчонку, а? Через недельку отдам…

Юлька неподвижно уставился на управляющего и молчал.

— Я не стал бы тебя просить, если бы не моя проруха. Скверную штуку сыграла со мной судьба–злодейка… Жена на днях дала мне заложить колье с бриликами… Нужно дочке скрипку хорошую купить. Я, понимаешь, заложил в ломбарде, и вот… В «Японский сундучок» сел играть и при тебе же неожиданно все спустил…

Юлька задвигался и хмыкнул.

— Ты мне мульку не гони, Петрович, — сказал шулер со злой усмешкой. — Капуста счет любит.

Если бы я включил счетчик да пожаловался Папе Карло, то обобрали бы тебя до нитки… Какое ты имел право садиться играть, зная, что это деньги на скрипку? Ну серьезный ли ты человек после этого?

Постой, не перебивай… Дай я хоть раз выскажусь, — Юлька хлебнул вина. — К чему эти вечно новые кожаные пиджаки? К чему эта булавка с бриллиантом? Тебе ли, живущему на зарплату, садиться за стол с каталами? К чему это вечное хвастанье своими несуществующими знакомствами? Знаком и с Кобзоном, и с Басковым, и с девчонками с «Фабрики звезд»… Когда ты выдрючивался перед этими бабами в фойе, мне за тебя стыдно было. Лжешь прямо в глаза…

— Перестань, давай лучше коньяку выпьем… — быстро пробормотал управляющий, напуганный упоминанием о Папе Карло — бывшем жуке, что на воровском жаргоне означает лицо отвечающее в преступном мире за порядок в «подведомственном» казино. — Я понимаю, тебе обидно, что…

Юлька неожиданно хриплым и грубым голосом, словно ворон, закаркал:

— Допустим, ты любишь форс, ладно. Я согласен допустить это, Петрович. Но я не пойму одной вещи… Как ты мог играть с бабами колодой, которую сам наколол? Я видел, как ты, сдавая, щупал карты. Тьфу!

Василий Петрович покраснел, как беременная школьница у гинеколога, и начал оправдываться.

Катала настаивал на своем. Спорили долго и утомительно. Наконец оба умолкли и задумались.

— Что же мне делать, Юлька? — сказал Василий Петрович после долгого молчания. — Как выкрутиться?.. Не осуждай меня, Юлька, мне и так тяжело.

— А ты еще по пятьдесят зеленых швыряешь на минет с этими сучками… Нагнал полное казино малолеток… Да, манеры у тебя, пиджак в бутике куплен. Вообще вас, таких… (Юлиан не мог подобрать соответствующее управляющему оскорбление) бабы любят. В вас влюбляются… А я–то при чем, почему я должен страдать? — по лицу шулера пробежали гримасы досады и гадливости.

Он машинально, сам того не сознавая, взмахнул рукой и.., слабо ударил управляющего по щеке.

Все это произошло очень быстро и вышло пошло и некрасиво. Юлиану стало стыдно за эту пощечину, и он настороженно уставился на Василия Петровича.

«Ревнует, — подумал тот. — А значит, денег даст».

Действительно, после долгих уговоров Юлька дал управляющему пятьсот долларов, которые позже постигла та же печальная участь.

Поскольку жена управляющего вместе с дочерью уехала в Москву на три дня на прослушивание к профессору музыки, Юлька напросился к нему. С чувством отвращения Василий Петрович был вынужден подливать шулеру в водку и вино спирт, чтобы погасить его пылкие чувства.

Под утро Юлька отрубился, но, едва зазвонил на прикроватной тумбочке телефон, механически цапнул трубку, поднес ее к уху и, словно ворон спросонья, каркнул, в чем–то подражая экс–президенту страны:

— Шта нада?

***

«Кто это? — подумал вахтер, услышав хриплый голос. — Неужели Петрович опять с голубыми связался?» — ив трубку произнес:

— Степаныч это, с вахты, из казино, мне Петровича…

— Сейчас… — манерно ответил «ворон», и тотчас раздался спокойный и вежливый, совсем не похмельный голос Василия Петровича, словно управляющий не пил водки и всякой дряни до четырех утра, а после еще не добавлял дома в сомнительной компании:

— Да, слушаю…

— Василий Петрович?

— В чем дело, Степаныч? — строго спросил управляющий. — Чего ты сипишь? Приступ, что ли?

— Василий Петрович, — повторил вахтер, — приезжайте немедленно. Дрозд.., ваш дрозд…

Вахтеру совсем не хотелось распространяться о трупе по телефону в присутствии малознакомого и довольно наглого молодого человека, который, делая вид, что просматривает купленные Степанычем газеты, на самом деле прислушивался к телефонному разговору.

Видно, уловив в голосе вахтера тревожную ноту, управляющий не стал ничего уточнять, понял, что вовсе не в птице дело, и бросил в трубку:

— Еду.

В это время уборщица выбежала на улицу, добежала до телефонной будки и закрыла за собой дверь. У уборщицы дрожали руки, и она почему–то усиленно вытирала их о край халата. Несколько раз палец скользил по кнопкам, нажимая по две сразу. А когда наконец она набрала номер телефона своей подруги, то сдавленным, чужим голосом, запинаясь, сразу крикнула в трубку:

— Викентьевна? Это Лизавета, из казино! У нас труп, здесь, возле кабины… И Никуша наш изо рта торчит…

— Кто это? — отозвался сонный женский голос в трубке. — Господи, какой Никуша?

Лизавета не придала значения тому, что ее не узнали.

— Мертвая девка, понимаешь, задушили! — повторяла уборщица. — А дрозда нашего в рот засунули. Только хвост и торчит…

— Да пошла ты, дура! Чтоб тебе самой чем рот заткнули! — раздраженно ответил все тот же голос, и в трубке послышались короткие гудки.

Уборщица отупело посмотрела через стекло телефонной будки на улицу. Утренние сумерки начали рассеиваться. Лизавета медленно сообразила, что не правильно набрала номер и попала к совершенно случайным людям. Уборщица заставила себя успокоиться, медленно, на этот раз верно набрала нужные цифры. Трубку подняли тотчас, словно ждали звонка.

— Викентьевна слушает… Это ты, теть Лиза?

Уборщица обрадовалась и скороговоркой выпалила:

— У нас в казино девку одну придушили! Удушили насмерть… Вафлистку одну…

Освободившись от распиравшего ее желания поделиться с подругой потрясающей новостью, Лизавета вышла из телефонной будки и увидела, что молодой человек, прохаживавшийся в холле казино, вышел из здания и быстрой походкой удаляется в сторону стоянки такси.

«Чего ему было надо? — подумала женщина. — И как он вошел в казино? Ведь когда мы спускались со Степанычем вниз, дверь–то была заперта…

Или открыта?»

Глава 12

Лизавета Петрунина со Степанычем долго еще будут ломать голову над вопросом, была ли закрыта дверь в казино тем ранним утром. И если была, то каким же образом в помещение смог проникнуть ранний посетитель? Ответа на этот вопрос они не узнают никогда, потому как посетителю вовсе не нужно было проникать в закрытое казино — он попросту не выходил оттуда всю ночь.

Ближе к полуночи молодой человек наконец почувствовал себя счастливым — две тысячи выигранных долларов немало этому способствовали.

Но счастье оказалось весьма переменчивым, как и удача при игре в рулетку. Администрация казино во главе с предприимчивым управляющим быстро взяли парня в оборот. В кабинете на втором этаже в компании все того же управляющего молодой человек предался разгулу по полной программе: водка, шампанское, девочки и фирменный коктейль «глубинная бомба».

Это последнее его и доконало — парень еле добежал до туалета. «Отдав честь белому другу», парень решил, что сегодня с него хватит, и направился к выходу. Он успел даже одеться в гардеробе, но вездесущий управляющий поймал его на выходе, принял от него норковую шапку, перчатки и любезно препроводил обратно в «комнату отдыха». Дальше было все смутно. Какие–то пьяные рожи, новые порции коктейля, голые женские сиськи и опять «белый друг». Во время последней «ходки» сознание окончательно покинуло молодого человека.

Очнулся он среди ночи от страшной головной боли в курительной комнате при туалете. Сразу же захотелось выйти на улицу, но он сообразил, что вахтер может просто–напросто не выпустить его и вызвать милицию, приняв за вора. Ведь как–никак казино было под охранной сигнализацией — в сейфах могли храниться приличные суммы денег.

Молодой человек вспомнил о вчерашнем двухтысячном выигрыше и полез в карман.

— Боже мой! — прошептал он, не найдя в кармане ни гроша. — Неужели все просадил? Ну пусть, пусть заказывал клубнику в шоколаде этой шалаве Огородниковой, пусть пил бутылками шампанское… Но ведь не на две тысячи… Обобрали…

Пьяненького обобрали, сволочи… Где моя шапка, перчатки, кашне? О боже!

Разозлившись, молодой человек собрался было уже пойти наверх, как неожиданно услышал шаги, стук ведра о кафельный пол, шум воды в кране, внезапный громкий взвизг.

«Уборщица!» — сообразил молодой человек.

Внезапный страх охватил его. Он прислушался, как женщина побежала по лестнице наверх.

«Чего она разоралась?» — подумал молодой человек, выскользнул из кабинки мужской половины туалета и заглянул в приоткрытую женскую. Возле батареи в неестественной позе сидела… Валентина Огородникова. Приглядевшись, молодой человек увидел, что она мертва.

«Неужели это сделал я? — подумал он. — Надо спрятаться, немедленно спрятаться…»

И тут взгляд его остановился на странном темном комке во рту Огородниковой. Молодого человека едва не вытошнило. Он быстренько вернулся в мужской туалет, затем вышел в курительную и взглянул на лестницу. Под ней находилась каморка, в которой уборщица держала свои ведра, перчатки и швабры. Делом минуты было устроиться поджав ноги за тоненькой дверцей из пластика и замереть, надеясь только на авось.

Минут через десять парень услышал характерный скрип открываемой парадной двери, затем послышались голоса, и тяжело дышащий вахтер в сопровождении уборщицы начал спускаться по лестнице.

Когда вахтер и уборщица скрылись в женской половине туалета, молодой человек выскользнул из–под лестницы и тихонько поднялся в холл.

Он дернул ручку парадной двери и помертвел — дверь была заперта.

«Поймают! — подумал он. — Нет, дудки, сделаю вид, что я только что пришел… Может, они не помнят, заперта была парадная дверь или нет…»

Внутренне окаменев, молодой человек дожидался, когда вахтер и уборщица поднимутся наверх.

— Я вчера у вас забыл шапку, норковую.., новую, — довольно грубо сказал парень вахтеру.

Но тот, как и уборщица, не обратил на него никакого внимания. Они озабоченно переговаривались между собой, и их вовсе не интересовал неизвестно откуда появившийся посетитель, поскольку внимание их было целиком сосредоточено на покойнице.

Для вида походив несколько минут возле вахтера, полистав свежие газеты на подоконнике, молодой человек несколько раз потребовал шапку, перчатки и кашне, а потом увидел, как уборщица попросила у вахтера ключи от входной двери, отперла дверь и побежала к телефонной будке. Они, эти люди, не могли сообразить, что молодой человек не мог войти в казино снаружи. Они воспринимали его как пришедшего с улицы.

Молодой человек проскользнул в дверь и был таков.

***

Утренние сумерки еще не рассеялись, когда у подъезда зашуршали шины автомобиля, и в казино вошел в отглаженном костюме, при бабочке, выбритый, чистый, пахнущий дорогим одеколоном Василий Петрович.

Уборщица сидела возле ящика с молодой пальмой, вахтер Степаныч дышал через трубочку ингалятора, сражаясь с приступом астмы. Он видел, как молодой человек, так и не сказав ни слова, ушел.

Управляющий казино всегда вызывал своим видом и поведением у уборщицы Лизаветы страх и высочайшее уважение, впрочем как и у любой женщины с поломанной жизнью. Он был намного старше ее, но выглядел всегда моложе.

Уборщица забормотала:

— Я зашла, а она там.., лежит, сидит… И птичка ваша…

— Во–первых, здравствуй, — спокойно, одним голосом внушая женщине уверенность, произнес Василий Петрович, — во–вторых, кто где сидит или стоит. Расскажи толково…

— Там, в туалете, труп, — совладав с собой, произнесла уборщица.

Ищенко направился в туалет, жестом приглашая следовать женщину за собой; та, идя по лестнице, начала тараторить:

— Я прихожу, ну, как всегда, набираю воды, только я, значит, набираю воды в ведро, тут вижу, значит…

В туалет управляющий вошел спокойно, начал осматривать помещение, словно он это делал каждое утро и словно его каждый рабочий день начинался с обозрения трупа в заведении.

Но вдруг, вглядевшись внимательно в мертвую девушку, он побледнел. Рука его нервно задергалась, и он, не зная, куда ее деть, сунул в карман.

Затем он нагнулся над трупом девушки, протянул к ее голове трясущуюся руку, собираясь повернуть ее лицом к свету и рассмотреть получше, но тотчас отдернул ее.

— Черт возьми, — пробормотал он. — Черт возьми, неужели это она?

— Кто она?

— Да, она… — не отвечая уборщице, сказал Василий Петрович. — Но почему именно здесь?

Затем управляющий казино повернулся к уборщице и довольно неприятным голосом произнес:

— Ты ничего не трогала? Не прикасалась к ней?

А к сумочке?

— Да что вы?! Я так испугалась… Я набираю, значит, воды в ведро…

— Ступай наверх, скажи Степанычу, пусть вызывает милицию… Немедленно! И ничего не трогайте.

Дождавшись, когда уборщица вышла, Василий Петрович выглянул следом, убедился, что Лизавета ушла по лестнице вверх, плотно закрыл дверь и быстро осмотрел кабинки. Ничего подозрительного он не обнаружил. Потом подошел к окну, до половины закрашенному белой краской, вынул из кармана носовой платок и, через него нащупав защелку сумочки, которая валялась возле мертвой, открыл ее. Сама покойница его больше не интересовала.

Первое, что бросилось в глаза среди содержимого сумочки, был распечатанный шприц разового пользования, скомканные рублевые купюры и две тоненькие пачки по двадцать долларов и по двадцать евро.

Василий Петрович вздохнул с облегчением.

Он словно не верил словам уборщицы, боялся, что та выпотрошила сумочку, оставив на ней свои отпечатки.

Управляющий казино кончиками хорошо ухоженных ногтей вцепился в одну из долларовых купюр и вытащил ее на свет. Тщательно осмотрев купюру, он убедился, что та не фальшивая, и перехватил ее пальцами, нисколько не опасаясь, что на ней останутся отпечатки его пальцев.

Ведь в самом деле, одна из таких двадцаток еще вчера принадлежала ему, но после сеанса орального секса бумажка перекочевала в сумочку юной особы, регулярно обслуживавшей клиентов казино и безобразно удушенной неизвестным убийцей. Подумав, Василий Петрович вытащил из сумочки всю пачку. И переложил в карман.

Ведь совершенно неизвестно, на какой из двадцаток остались его отпечатки. Рубли и евро он не тронул.

***

Милицию управляющий казино встречал у входа. Их было человек шесть, четверо в форме. Они все вошли в холл и стали с любопытством оглядываться по сторонам.

К Василию Петровичу подошел один в штатском и представился:

— Следователь майор Леонов…

Остальные сотрудники милиции громко разговаривали между собой, курили… Странно было слышать чужие громкие голоса, такие непривычные и резкие утром в пустом заведении, в теплом и уютном холле, который так располагал к жизни, и нисколько не верилось, что смерть где–то рядом.

Ищенко первым протянул руку майору, но тот почему–то не спешил. Видно, в каждом свидетеле немолодой следователь видел подозреваемого.

«Работа такая, никому не верить, всех подозревать», — подумал управляющий и не обиделся за непожатую руку.

Василий Петрович вплотную приблизился к служителю закона и негромко произнес:

— Господин майор, прежде чем вы начнете осмотр, я хотел бы…

— Что вы хотели? — сухо спросил Леонов.

— Я хотел бы сказать вам несколько слов…

— Позже, — еще более сухо сказал майор. — Кто обнаружил труп? Где он?

— Уборщица обнаружила, — так же сухо, по–деловому ответил управляющий. — Труп внизу, в туалете.

— Ведите.

Уборщица Лизавета, взглянув на Сергея Леонова и словно получив от него разрешение, в который раз затараторила, ведя работников милиции по лестнице:

— Я набирала воду, значит, только открутила кран.

Работники милиции действовали споро, без лишних движений. Они производили замеры, очерчивали мелом на стене и кафельном полу контуры полусидящего тела. Человек с фотоаппаратом непрерывно щелкал фотовспышкой, и на белых стенах появлялись черные тени людей.

Один раз фотограф был вынужден встать на колено, делая снимок лица девушки. Когда он отошел, то брезгливо вытер платком колено — близость смерти чувствовалась и в этих движениях.

Некоторые из молодых милиционеров перешептывались, глядя на высоко поднятую юбчонку, на известное место, так как ноги были широко раздвинуты.

Майор диктовал протокол. Записывал кто–то в штатском. «Тело полусидит, полулежит. Тьфу, поправь — прислонено к стене. На шее следы удушения. Левая нога развернута влево, правая — вправо…»

«Какой тупой милицейский язык?» — подумал Василий Петрович.

Диктовка протокола продолжалась:

«Одета в свитер цвета… — майор милиции несколько секунд шевелил губами, очевидно подыскивая нужное слово для определения цвета джемпера, — рыжего цвета, — наконец произнес он, — и красную короткую юбку. Белье не снято, а… — Леонов снова задумался, — что исключает изнасилование…»

— Ее могли.., а потом трусы надеть, — неожиданно грубо и не стесняясь предположила уборщица.

Человек в штатском, который писал протокол, хмыкнул. Майор вроде не обратил внимания на слова женщины, но задумался. Кажется, замечание показалось ему не лишенным основания.

Мысленно он учел и этот факт, однако вслух произнес:

— Внешний первичный осмотр исключает изнасилование.

Наступила пауза. Майор думал несколько минут и наконец продолжил:

— В сумочке десять купюр по двадцать евро каждая, восемьдесят российских рублей, пара презервативов, распечатанный шприц одноразового пользования. Во рту находится мертвая птица, предположительно дрозд, с золотыми кольцами на лапках…

***

Майор не скрывал, что ему противно находиться в казино. Перед прибытием машины, которая должна была увезти тело в морг, Леонов спросил у одного из молодых милиционеров:

— Ты сколько получаешь?

— Тысяч шесть, — ответил тот. — Но не получаю с августа… Вы же знаете…

— Шесть тысяч — это чуть больше двухсот долларов, — майор показал упакованную в полиэтиленовый мешочек пачку евро. — Вот видишь, тебе нужно целый месяц вкалывать, а у этой девочки двести евриков за вечер!

— Зачем считать чужие деньги? — произнес управляющий казино. — Это же казино…

— Никто не считает, — ответил майор. — Вот ему за двести баксов надо месяц бегать за карманниками, а ей, — майор кивнул на прислоненное к батарее тело, столько же, а то и больше за вечер удалось заработать.

— Но, помилуйте, у каждого свои, так сказать, таланты…

— Знаем мы такие таланты… Ей еще учиться надо, а она сюда бедрами вилять пришла…

— Ее под конвоем никто не приводил… — иронично заметил Василий Петрович.

Леонов промолчал. Ему был неприятен этот холеный, пахнущий одеколоном субъект. Раздражало его спокойствие, в то время как он, управляющий, скорее всего причастен к этому убийству. Майор не скрывал, что вид денег, которые он держал в руке, волнует его больше, чем вид мертвого молодого тела.

Сергей внимательно рассмотрел документы, которые нашел в сумочке, фамилия и имя ни о чем ему не говорили.

— Валентина Николаевна Огородникова, — пробормотал Леонов и недоуменно пожал плечами. Он знал нескольких проституток из этой части города, но девушка с подобными именем и фамилией не встречалась.

После того как был закончен предварительный осмотр, управляющий вновь обратился к майору:

— Простите, я все–таки хотел бы поговорить с вами…

— Вас допросят…

— Но у меня несколько неконфиденциальный разговор.

Василий Петрович слегка придержал майора за локоть.

— Видите ли, товарищ майор, — управляющий не хотел быть грубым, — эта дамочка — известного рода представитель, так сказать, древнейшей профессии. Ее услугами, простите, пользовались посетители нашего заведения, в том числе ваш покорный слуга… — управляющий говорил так, чтобы его не слышали остальные милиционеры. — Ведь результаты экспертизы могут оказаться, ну–у, интересными…

— Ну и что?

— Так вот, товарищ майор, среди наших клиентов весьма известные люди. Поэтому не хотелось бы, — голос Василия Петровича стал резким и грубым, — чтобы информация об убийстве широко распространилась… Да и следствие, как я понимаю, будет вестись при весьма щепетильных обстоятельствах ..

— А мне какое дело?

— Я надеюсь, вы понимаете меня…

— Я вас понимаю, господин управляющий, — сухо сказал майор Леонов, — но мне надо найти убийцу, будь он хоть министр, хоть мэр, хоть хер — мне все равно.

Майора начинало злить, что на него стали наезжать с самого начала следствия. Этому хлыщу ничего не стоило позвонить в горотдел или в областное управление МВД (связи всегда найдутся), и дело через месяц–другой прикроют, если только у этой бедной девочки не найдется какой–нибудь влиятельный родственник: есть же у нее мать, отец, братья, наконец…

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — уже полный доброжелательности Василий Петрович протянул руку на прощание, уверенный, что на этот раз работник милиции не отвергнет рукопожатия.

Скрепя сердце майор Леонов пожал руку управляющему и покинул игорное заведение.

Глава 13

Василий Петрович Ищенко славился своим умением сохранять хорошую мину даже при самой плохой игре. Например, при жесточайшем похмелье. Причем похмелье у Ищенко было не следствием бытового алкоголизма, а издержками рабочей специфики: поить слишком много выигравшего клиента — первый закон управляющего казино.

А вчера «раскрутка» шла по полной программе. Еще до полуночи пришлось принять немало шампанского и коньяку в зале, поддерживая азарт играющих дружеским тостом «за удачу». А несколькими часами позже Василий Петрович выдержал самый настоящий марафон: водка, шампанское, вино и фирменный коктейль казино «глубинная бомба» — стопка водки, опущенная в бокал с пивом. Невозможно было допустить, чтобы сопляк, выигравший две тысячи зеленых, ушел из казино с деньгами и на своих ногах.

От незадачливого игрока на столе в кабинете управляющего остались лишь норковая шапка да кожаные перчатки.

Василий Петрович вчера был уверен, что, если этот парень вновь сядет за рулетку, деньги останутся в казино. Но для этого надо было заставить упрямого клиента вернуться к игре.

«Зря я вчера понадеялся на «глубинные бомбы», — подумал Василий Петрович. — Башка у самого отваливается, а парень за рулетку так и не сел…»

Ищенко решил позвонить из кабинета на вахту, предупредить вахтера о том, что, если придет молодой человек спрашивать шапку и перчатки, пусть поднимется к нему в кабинет.

— А он уже приходил, этот молодой человек, — неожиданно ответил Степаныч на слова управляющего.

— Когда?

— Да вот еще перед тем, как милиция приезжала…

— Точнее можешь указать время?

— Сейчас, Василий Петрович, скажу точно… — последовала минутная пауза. — Еще раньше приходил, до вашего приезда. Как мы с Лизаветой поднялись от этой.., так он уже в холле расхаживал.

— Без шапки и перчаток?

— Без шапки, а вот без перчаток ли — не помню…

— И что же он? Ушел?

— Ушел… Хотел что–то спросить, но ушел.

***

Молодого человека, забывшего в кабинете управляющего казино шапку и перчатки, а также проведшего ночь в туалете этого игорного заведения по соседству с удушенной девушкой и мертвой птицей, звали Игнатием Барановым.

В свое время он возглавлял саперный отряд городской милиции, но после того, как в Подольске взорвались несколько мин, начальство решило, что он не справляется со своими обязанностями командира отряда, и уволило его.

Варанов ударился в пьянку, а когда кончились деньги, стал добывать средства к пропитанию, занимаясь азартными играми, рулеткой и игральными автоматами. Он любил риск, ему везло, и из бывшего сотрудника милиции он превратился едва ли не в профессионального игрока.

После ночи, когда Варанов «перекантовался» в туалете казино в «полном отрубе», придя домой, он сразу же, не раздеваясь, завалился спать. Около одиннадцати проснулся, и первой его мыслью было немедленно бежать из Подольска в Москву, сесть на любой из поездов, следующих в южном или западном направлении, и уехать в ближнее зарубежье. Для дальнего у него не было документов.

Варанов посмотрел на свои руки.

«Неужели я этими руками смог задушить человека?! — подумал он. — Ведь я и двадцати раз от пола не отожмусь… В саперном отряде ребята в издевку называли меня Вараном именно за то, что я был слабаком… Эти руки созданы только для тасовки карт».

Баранова мучила сильная жажда, но выйти из квартиры, чтобы купить пива, он боялся.

«За квартирой следят, — мельтешили в голове разрозненные мысли, — я убил или не я, никто не знает. Но за мной следят. Я — важный свидетель.

Кто бы принес мне пива? Я мог видеть того, кто удушил Огородникову… Они пришлют мне экстрасенса, и тот под гипнозом восстановит мою память… А вдруг я убил? Взял и задушил. Ведь когда разозлюсь, я становлюсь сильным…»

Варанов поднялся с кровати, привел постель в порядок, снял пальто и осмотрел свою квартиру: довольно просторная комната и крошечная кухня.

«Бардак, конечно, ужасный, — подумал он. — Давно у меня не было в гостях женщины. Надо позвать. Тогда сам к ее приходу и уберу». Варанов поискал в ящике кухонного стола заварку.

«Блин, даже чая нет… — промелькнуло в голове. — И чая нет, и кофе нет, и денег никаких…

Вчера последнее вытрясли из карманов, сволочи…» Игнатий прямо из–под крана начал жадно хлестать отдающую хлоркой воду.

Неожиданно в дверь позвонили. Варанов вздрогнул и поспешно закрутил шумевший кран. Подойдя на цыпочках к двери, он глянул в глазок.

Перед дверью стоял шестнадцатилетний сын соседки Генка.

— Чего ты сопишь?! — крикнул пацан. — Отворяй. Я целое утро трезвоню тебе, а ты все не отворяешь и не отворяешь… Ведь я видел, как ты утром пришел…

Варанов впустил Генку, сам прошел в комнату и бухнулся на диван с растерзанными пружинами.

Все в квартире было стареньким — диван, книжные полки, сплошь заваленные нестоящими книгами и вовсе макулатурой в виде трех или четырех разнотипных изданий Макаренко.

Генка снял в прихожей кроссовки, не совсем смело вошел в комнату и сел в потертое до полной потери первоначального цвета кожаное кресло. Он молчал, а Варанов смотрел в потолок.

— Что такой мрачный, проигрался? — неожиданно спросил сосед. Варанов молчал. — Проигрался, спрашиваю? — повторил вопрос Генка и добавил:

— А что это у тебя щека расцарапана?

У Баранова все похолодело внутри, но он медленно перевернулся на диване на живот так, чтобы не было видно царапину. Генка снова помолчал. Он или сочувствовал, или делал вид, что сочувствует.

— У тебя деньги есть? — неожиданно спросил Варанов.

Генка расслабленно улыбнулся:

— Ну есть.

— Пива сходи купи…

Когда Генка ушел, Варанов бросился к зеркалу.

Так и есть — два следа от ногтей. Неужели он убил Огородникову? Варанов ясно помнил, что общался только с одной — старообразной Васильевой Тасей, именно ей покупал фрукты, обнимался, кажется, даже целовался, но вот чтобы с Огородниковой… Нет, не может быть.

Варанов поискал новое лезвие, побрился и удовлетворенно посмотрел на себя в зеркало. Лицо от одеколона стало свежим, порозовело, но следы от ногтей стали заметнее.

«Скажу, что бритвой порезался», — решил он.

Минут через десять Генка принес четыре бутылки «Старого мельника».

— Можно, я закурю?.. — несмело спросил он. На столе, покрытом тяжелой бархатной скатертью, стояла фарфоровая пепельница, наполненная окурками.

— Кури, — пробормотал Варанов, а сам сковырнул при помощи другой бутылки пробку и начал жадно пить.

— Отходняк, да?

Игнатий лежал, ни о чем не думая, и, наверное, не будь у него в квартире Генки, уснул бы. Но то, что рядом находился человек, успокаивало. После вчерашнего, а особенно после утрешнего очень хотелось, чтобы поблизости кто–нибудь был.

— Генка, — наконец произнес Варанов. — Ты меня извини, но мне так хреново, что говорить тяжело, понимаешь?

Парень смущенно улыбался.

— Ты еще молод, поймешь потом. Знаешь, меня турнули из милиции, и сейчас я, сам видишь, игрок, профессиональный игрок, без гроша в кармане, одолжил у тебя на пиво. А тебе мать дала, должно быть, на школьный обед…

— Да нет, — смутился Генка, — у меня свои деньги…

— Ладно, я не об этом, — размахивая бутылкой с пивом, Игнатий начал разглагольствовать.

Ему нравилась сама возможность высказаться перед кем–либо, чтобы успокоиться самому. — Так вот, перед тобой, Геннадий, классическое утро игрока: лежит в постели и у него хлещет прямо через край поток сознания… Ты знаешь, что такое поток сознания?

— Ну, представляю, в литературе что–то там такое…

— Так вот, поток сознания: что я делаю, как я живу, зачем вчера напился, почему живу в одиночестве? И так беспрерывно, под пиво, с сигаретой… — Варанов махнул рукой. — Дай закурить.

Ого, какие ты куришь! «Parlament»!

— Да они дешевые… Это контрабандные…

— Какая разница, уже шикаришь… Дальше… Как ты считаешь, я умен?

Парень замялся с ответом.

— Так вот, Гена, скажу тебе, я умен, и умен чертовски. Но у меня положение не имеющего своей ниши человека. Бомбы раскурочивать мне не доверили, и я человек, который ушел от прошлого, а к настоящему не пришел. Лишился работы, но обучился искусству игры на игральных автоматах. Имея аналитически развитой ум, я квалифицирую собственное состояние как болезнь, духовное падение, игорную страсть. Понимаешь ли ты меня?

— Дядя Игнат…

— Не называй меня больше дядей… Если хочешь, зови Игнатием… Ты уже взрослый, понимаешь… Тебе уже семнадцать…

— Нет еще…

— Неважно, ты выглядишь на все двадцать…

Так вот, мозг у меня силен, как компьютер, но сердце и душа пытаются противиться пагубной страсти. Анализируя эту страсть, я понимаю, что счастье не в деньгах. Только вот зачем вчера я засунул туда эту птицу?

— Какую птицу?

— Никакую, — поспешно ответил Варанов.

Генка подозрительно посмотрел на него и спросил:

— Ты, Игнатий, был счастлив, когда командовал саперным отрядом? И вообще, что такое счастье?

— Что такое? — Варанов открыл другую бутылку пива. — Я ставлю перед собой этот вопрос уже второй год, интуитивно понимая, что страсть к игре рождается не изнутри, а приносится внешней силой… Есть дьявол, и этот дьявол искушает меня.

Словно ты держишь гранату без чеки и тебе хочется просто выронить ее, а не отбросить подальше…

— Дьявол? — улыбнулся Генка.

— Да, в старину это так и назвали бы…

Наступила тишина.

— Игнатий, расскажи мне, как вчера тебе игралось… — попросил Генка.

— Варанов долго молчал, затем начал рассказывать:

— Вчера я, как обычно, пошел в казино. Но я не о себе расскажу, о другом человеке. Он привлек мое внимание тем, что очень уж суетился, нервничал, перебегал от одного рулеточного стола к другому и везде отчаянно проигрывал. Карманы сиреневого пиджака у него были туго набиты жетонами. Когда он их доставал, чтобы сделать ставку, пластмассовые фишки рассыпались на ковер, и, собирая их, он нервничал еще больше. Не знаю почему, но после его очередного проигрыша я шепнул ему: «Ставь на семерку!» Он послушался и выиграл. Когда крупье снова запустил шарик в диск дьявольской машины, в глазах моего неожиданного подопечного горел адским пламенем вопрос — на какой номер ставить.

И я снова шепнул ему наобум: «Девять!» — и выигрыш опять пал на эту цифру… Но в третий раз, увы, угадать не удалось. Мой игрок аж топнул от неудачи ногой.

— Проиграл? — удивился Генка.

— Да, Гена. И чуть не заплакал. Пора, мол, с этим кончать! Разорюсь! Пришлось посочувствовать. Он работает там управляющим и пристрастился к рулетке совсем недавно, но уже просадил столько капусты, что мог бы купить себе бронированный лимузин.

— А зачем ему бронированный лимузин? Кроме того, насколько мне известно, работникам казино не разрешается играть…

— В том–то и дело, — вздохнул Варанов, — что не разрешается. Потом, за стойкой бара, он чистосердечно рассказывал об этом обрушившемся на него наваждении.

— Это у него страсть такая? — глаза у Генки заблестели.

— Да, Геннадий. Нечто вроде болезни. Рассказал, что однажды в Москве случайно с компанией подвыпивших приятелей посетил казино. И в тот вечер крупно выиграл. С того и пошло–поехало.

Проигрыши катили океанскими валами. Сначала думал: только бы отыграться, вернуть свое — и с концами! Но втянулся — и погиб…

— Погиб? — в глазах у Генки была тревога. — Из–за денег? Но он же управляющий…

Варанов посмотрел на третью бутылку пива и с отвращением поморщился.

— Значит, Геннадий, дело не в деньгах. Он и стал управляющим казино, чтобы и деньги иметь и играть можно было. Тут страсть, понимаешь, страсть…

— Может, ему нужно было очень много денег…

— А кому они не нужны? Вот тебе, например, нужны?

Генка покраснел.

— Я понимаю, что у тебя нет отца, что мать–пенсионерка вынуждена подрабатывать. Так вот, сколько тебе нужно денег, чтобы ты себя нормально чувствовал?

В это время дверная ручка задергалась, и женский голос произнес:

— Геночка?!

Варанов вскочил и приложил палец к губам.

— Гена! — громче и настойчивее звал женский голос.

— Иди, — шепнул Варанов, — не впускай свою мать сюда, я не хочу, чтобы она видела, что здесь творится… — Игнатий обвел рукой комнату.

— Сейчас, мам, — отозвался Гена из прихожей, надевая кроссовки.

Варанов поманил пальцем парня, завлек его в кухню и спросил:

— Ты можешь одолжить мне хоть полтинник…

Я вечером верну… Только поздно вечером… Зайдешь ко мне часов в одиннадцать?!

Парень пошарил по карманам, вывернул их и наскреб всего двадцать рублей.

Когда он вышел, Варанов подумал: «Почему же покраснел Генка, когда я его спросил о деньгах?

Может, у него тоже какая–то постыдная страсть, которую он не может реализовать, не имея достаточно денег?»

Половину оставшегося дня и вечер Варанов провалялся на диване, а ночью спал, просыпаясь от мучившего его кошмара: задушенная Огородникова подмигивает ему, пытается подняться, он бросается ей на помощь, поднимает ее, а черная птица неожиданно выпадает изо рта девушки, вцепляется ему в волосы и душит огромными крыльями…

Глава 14

После выезда в казино и опроса свидетелей на месте майор Леонов просидел в своем кабинете до поздней ночи. Нужно было привести в порядок бумаги, подшить протоколы допроса, а кроме того, майор решил послать запрос по Московской области на предмет обнаружения похожих убийств. В том, что такая мера хоть что–нибудь даст, он очень сильно сомневался, но делать нужно было хоть что–нибудь.

А около девяти вечера позвонил начальник ГУВД полковник Уточкин. Леонов с точностью до каждого слова мог предсказать, что будет говорить ему полковник. Так и случилось: начальство интересовалось, что на данный момент сделано для того, чтобы найти убийцу. Леонов так же дежурно отчитался. А вот продолжение разговора оказалось для майора полнейшим сюрпризом.

— Сергей, а не хочешь ли ты вспомнить молодость и съездить в Таджикистан? А то тут у нас областное управление людей просит. А конкретно — тебя.

— Нет.

— Почему? Ты же в «Святогоре» служил.

В самый раз кости размять. Да и дело плевое — приконвоировать какого–то наркодельца в Москву. Командировочные неплохие. Зарплату ведь не скоро выдадут…

Еще раз отказавшись, Леонов со злостью положил трубку. Он хотел было поехать домой, поскольку рабочий день давно окончился, но был вынужден после разговора с полковником остаться в своем кабинете и заняться изучением материалов дела. Ведь Уточкин мог запросто в приказном порядке послать его в чертову Азию, но если майор начнет раскручивать убийство, то поедет кто–нибудь другой.

Леонов вспомнил, что во время предварительного дознания его не покидало чувство, будто его обманывают и вместо существенных вещдоков подсовывают дохлую пичугу.

Леонов внимательно прочитал все находящиеся в папке материалы и вздохнул. Общей картины преступления не вырисовывалось. Опрошенные сотрудники избегали называть имена. Хитрые и осторожные бестии, довольные куском хлеба, который им давало казино. Да и понятно, вахтера и уборщицу не пощадят, если они сболтнут лишнее.

Все же вырисовывалось одно: последними казино покидали управляющий и его друзья, уходили еще какие–то молодые женщины, но имена их не назывались. Именно среди этих лиц мог находиться если не убийца, то тот, кто непосредственно видел убийцу или подозревает в этом кого–либо. Глупо, конечно, подозревать в убийстве какую–нибудь женщину, которая душит в женском туалете такую же развращенную девицу за пару сотен долларов. Но и деньги–то не тронули! Интересно, что покажет вскрытие и экспертиза?

Майор запаролил файл, выключил компьютер, захлопнул папку с бумагами, спрятал ее в сейф и вышел на улицу.

Был унылый вечер, на улицах города царила осенняя слякоть. Леонов влез в остывшую машину, долго прогревал ее и тихо поехал по улицам города.

В рекламных буклетах Подольск называли «одним из самых перспективных городов Подмосковья». Но для тех, кто жил всю жизнь в этом городе, эти перспективы были более чем туманны.

Многие и вовсе работали в столице, лишь там видя для себя перспективы. Благодаря последней жилищной кампании город оброс новыми многоэтажками, выросшими как грибы посреди старых районов, и новыми развлекательными заведениями. Из обыкновенного городка советской эпохи Подольск постепенно превращался в такой же городок эпохи постсоветской с одинаковыми коробками девятиэтажек, перемежающимися тихо отмирающими «хрущобами».

Конечно, не все районы страдали таким унылым однообразием. Например, неподалеку от лесопарка Дубки, на самой окраине города, примостился красивый жилой комплекс «Фетищево». Стоящие здесь шикарные дома и виллы были красивы и уютны, жильцам предлагалось пешком пройти от коттеджа до целого комплекса развлечений, вплоть до парашютного клуба «Кузнечики» или конезавода. Да вот только простым подольчанам такое жилье вряд ли пришлось бы по карману…

Именно сюда и заехал Леонов. Майора успокаивала близость леса. Но рядом мерцали десятками электрических огней миниатюрные замки, строгие коттеджи, шикарные виллы, обитателей которых Леонов не любил. Как правило, люди, имевшие средства на строительство подобных сооружений, балансировали на грани закона.

Вообще после всего того, что Сергей пережил за последние годы, он превратился в мизантропа.

Перестал верить в человечество. Сколько друзей, сколько подруг утеряно! Сергей остался в Подольске, чтобы удалиться от прошлого, но оно настигало его мучительными воспоминаниями. Может, это было из–за того, что он пошел работать в милицию? Куда же он мог еще пойти? В тир, что ли?

Иной раз майору жалко было смотреть на прохожих, снующих по улицам, прущих на красный свет светофоров. Старший следователь считал: то, что человек не останавливается на красный свет, — преступление. Такого ничто не остановит.

И где–то среди таких прохожих бродит убийца, Может, это маньяк, выискивающий очередную жертву.

«Да, надо чаще замечать опавшую листву на тротуаре, чаще вспоминать, что на дворе — прекрасная осень… Мне, «менту», просто необходимо это знать, иначе легкое отупение в конце рабочего дня может перерасти в ступор. Служба не признает суббот, воскресений или других праздников, и ты всегда должен работать, даже в собственный день рождения, особенно если кто–то решил совершить преступление именно в этот день. Ты знаешь, что твою работу крайне трудно планировать в рамках одного дня, поэтому ты научился приспосабливаться к своему рабочему времени и короткому сну. Но ты никогда не сумеешь приспособиться к изнурительному состоянию — следствию большого количества преступлений и малого времени для того, чтобы их распутать. Иногда для молодой жены и собственного ребенка ты становишься настоящей обузой, но это только потому, что ты устал. Что за жизнь! Работа, работа и ничего для души!»

Мысли унесли майора очень далеко…

***

В сочетании с изнурением скука доводит до такого состояния, что уже просто не замечаешь: пятница ли сегодня, лето или осень. Отвращение свойственно только человеческому существу. Правда, в принадлежности к этой породе некоторых работников милиции порой сомневаешься…

Ты можешь проглотить ложь, потому что тебе в той или иной форме приходится пользоваться ею каждый день, чтобы обеспечить функционирование хорошо смазанной человеческой машины и не засорять ее чрезмерно всякой правдивой чепухой.

Ты можешь понять мотивы воровства, потому что, когда был ребенком; сам слямзил карандаш у соседа по парте и присвоил забытый кем–то в саду игрушечный самолетик.

Ты даже можешь иногда понять убийцу, потому что в твоем собственном сердце есть потайной, темный уголок, где всегда живет ненависть, достаточная для того, чтобы убить.

Пожалуй, ты примешь спокойно даже случайно найденный труп — ведь смерть только часть жизни… Труп на трупе — вот что ведет сначала к отвращению, а потом к обычному отупению. Если ты уже не в состоянии отличить один труп от другого, одну кровоточащую голову от другой, как же ты собираешься найти разницу между апрелем и ноябрем?

Черт побери! Зачем же этой сволочи понадобилось так извращаться с птицей?

Леонов отчаянно поскреб затылок. Ему было тридцать семь лет. У него была добрая жена Марина и дочурка Дашка, тяжелая работа и, как ему казалось, никакого просвета впереди. «Может, и вправду Съездить в Таджикистан проветриться?» — подумал он.

***

Когда он подъехал к своему дому, то еще с улицы увидел, что в окнах его квартиры нет света.

«К подругам с Даренкой пошла!» — предположил майор, замкнул дверцы автомобиля и подошел к подъезду. На обшивке лифта красовалась кривая надпись маркером: «Здесь живет ментобраз».

«Нет сомнения, что какой–то прыщеватый юнец адресовал это мне, — подумал Леонов. — Просто так, из удали. Или в отместку за то, что в соседстве с работником милиции надо постоянно вести себя прилично».

Оглянувшись, Леонов наслюнявил палец и стал стирать надпись. «Да, это написано обо мне. В доме, кроме него, нет ни одного сотрудника милиции». Черный маркер, видно, был качественным — зловредные буквы не хотели стираться.

Жены действительно не оказалось дома, а на столе лежала записка:

«Сережа, я уехала к маме. О ребенке не беспокойся. Все будет в порядке. Марина».

Леонов пожал плечами. Он не знал, что и подумать. То ли Марина устала оттого, что он с головой ушел в работу, то ли она просто решила навестить мать, которая после свадьбы дочери расхворалась. Жена была в послеродовом отпуске, мечтала вернуться на службу в саперный отряд, но Сергей отговаривал ее — не для женщин эта работа. Марина злилась и на несколько дней умолкала…

Майор сварил себе кофе и налил в него изрядную дозу «Арарата». Выпил, согрелся, и в голове стало яснее.

Из подозреваемых по делу об убийстве в казино он обязательно вычислит кого–нибудь. Не признаются — заставит. «Черт побери! — разозлился Леонов. — А подозреваемых–то и нет!»

Вспомнились слова полковника Уточкина на одной из летучек: «Нет доказательств?! Не знаешь, как это делается?» Сергей позвонил знакомому, державшему частный магазин охотничьего оружия.

— Игорь, пойдем в казино.

— Да я там сроду не был. Тебе что, взятку большую дали, промотать хочешь?

— Давай сходим, посмотрим хоть, что это такое.

— Может, сделаем проще. Наберем водки и выпьем… Моя банку огурцов открыла, такие махонькие…

— Нет, мне не выпить хочется. Надо расслабиться, забыться от этого кошмара жизни. Да и кое к чему присмотреться.

***

Вскоре они пожали друг другу руки у двери казино и попытались войти внутрь. Дверь оказалась запертой, хотя здание было освещено. Леонов забарабанил в дверь, и швейцар узнал следователя. У старика от удивления отвисла челюсть, и он отпер дверь.

«Почему он удивился, увидев меня? Да, ведь это не просто игорное заведение, не просто бар, а нечто большее, типа клуба местных подпольных миллионеров, воровской элиты, гомосексуалистов… Черт ее разберет, публику такую, поэтому со стариком надо наладить связь», — подумал Сергей.

В баре он выпил с товарищем, перекинулся с ничего не подозревающим барменом парой нейтральных фраз. Бармен явно хотел поговорить с известным следователем, прославившимся после нашумевшего дела с обезвреженными бомбами, но майор не верил ни одному его слову. Друга сразу развезло, и он начал раздражать Леонова.

«Игорь мешает мне работать. А моя работа — вынюхивать и высматривать», — думал майор, потягивая из длинного стакана какую–то бурду под экзотическим названием.

Утолив жажду, Леонов с товарищем подошли к играющим. Тут же голоса игроков стали тише и жесты сдержаннее, словно все уже знали, что он — из милиции.

«Бармен, сука, заложил», — подумал майор.

Но вот появился азарт, игра начала диктовать свое, и все забыли, что сзади стоит следователь.

Мозг майора, словно механическая катушка, наматывал мысли: «Убийцей может быть и этот могучий толстяк с пальцами унизанными перстнями…

Или этот длинный хлыст с глазами красными и затуманенными, как у наркомана…»

Молоденькие девки, явно из начинающих проституток, которые еще не знают, что трахаться можно за очень большие деньги и не каждый день, не обращали на майора и его товарища никакого внимания.

«И это тоже кое–что значит, — подумал Леонов, — а именно то, что здесь есть постоянные клиенты, и девки знают, у кого есть деньги, а кто голый…»

На майора посмотрела хорошенькая девушка, совсем еще девчушка, курносая. Если ей вплести ленты в косы, она походила бы на девятиклассницу. Но уголки рта девушки презрительно изогнулись.

«Срань малая, ей нет и восемнадцати, а уже понимает, что у меня в одном кармане — блоха на аркане, а в другом — вошь на цепи, — вздохнул про себя Леонов. — А ну вас всех к черту. Зачем мне все запоминать? — возникла мысль. — Хрен с ним, с этим наблюдением… Взять бы да оторваться. Хоть раз в жизни. Нет, денег мало, да и стыдно…»

Захотелось выпить еще.

Через два часа разогретый спиртным Леонов держал на коленях юную проститутку, и в голову ему лезли противоречивые мысли: «Ну и жизнь, прошло всего часов восемнадцать, как в этом здании нашли труп, а они как ни в чем не бывало играют! Ведь эта сучка–проститутка, которая сидит у меня на коленях, знает, что вчера вечером убили ее «коллегу», и не боится, что я могу вывести ее куда–нибудь на пожарную лестницу, придушить и засунуть в рот какую–нибудь очередную пичугу.

Кстати, черный дрозд тоже что–то означает, ведь и казино называется «Черный дрозд»…»

— Куда мы пойдем? — приторно–ласково спросила девушка, которую он успел угостить коктейлем и которая поняла, что он вроде бы «клюет».

— А что, тебе здесь не нравится?

— Да здесь бабу задушили прошлой ночью.

А в рот дрозда засунули…

— Дрозда? — неожиданно спросил Леонов. — Птичку певчую… Слушай, у тебя родственники есть?

— Зачем тебе?

— Вот если такое случится с тобой, тебя кто–нибудь будет искать? — Леонов запнулся, потому что понял, что безнадежно все испортил. Действительно, девушка вдруг сослалась на то, что ей надо выйти, и больше ее Сергей не видел. Все — птичка упорхнула.

Впрочем, это было ему на руку. Леонов спустился в туалетную комнату, вымыл руки и лицо. Холодная вода освежила его, и майор смог подвести итог похода в казино инкогнито — да, он кое–что увидел и даже дохнул отравленной атмосферой этого мира, в котором возможно все что угодно. Теперь подозревать можно всех без исключения, и баб в том числе, — задушат за двадцать центов.

Тем не менее в голове по–прежнему был полный сумбур. Не так–то просто в этом преступлении все увязано, а ниточки пока не обнаруживалось.

Леонов стал подниматься по лестнице и в фойе неожиданно увидел молодого человека, на щеке которого просматривались следы от ногтей, замазанные крем–пудрой.

— Варанов? — поднял брови Леонов. — Ты почему здесь?

Глава 15

Еще в детстве Игнатий Варанов любил приключения. Он не только запоем читал книжки про Конана–варвара и смотрел фильмы про мушкетеров и гардемаринов. Если выдавался случай, Игнат с удовольствием и сам шел на риск, недолго раздумывая. Так же недолго он думал перед тем, как начать отстаивать только ему известную правду перед кем угодно — будь то родители, преподаватели или начальство.

С первой работы Варанов уволился через три месяца. Позже он заявлял, что не может работать в гадюшнике, где все только и стремятся выехать на чужом энтузиазме. Работа в засекреченном институте задержала его на более долгий срок — пять лет. Ровно столько терпело начальство любовь Баранова к вольному посещению. Потом был саперный отряд.

Работу свою в саперном отряде Варанов любил. Она как раз давала ему необходимую дозу адреналина. Но и тут дело не сложилось — Игнатия подвела любовь к риску, из–за него погибли люди. Поиски денег и адреналина привели Баранова к игральным автоматам. Эти не слишком умные машинки он научился щелкать, еще работая в институте, периодически выручая вечно безденежных коллег.

По–настоящему развернуться можно было только в Москве. Организуя «тур выходного дня», Варанов каждую неделю отправлялся в столицу на заработки. Соваться в казино высшей категории или в серьезные заведения смысла не было — его бы туда и на порог не пустили. Приходилось обчищать подвальные забегаловки. Скоро на него обратили внимание. Тут Варанов пришел к одной простой истине — даже очень серьезные парни могут оказаться милыми людьми, если не очень жадничать.

Потом казино открыли и в Подольске. Заведение стали посещать люди, которым нравилось щекотать себе нервы. Игнатий заметил, что разница между, скажем, иностранцами и русскими только в том, что наши из славянского максимализма готовы проиграть последние штаны. Заметил также, что бизнесмены сильно не проигрываются. Если человек зарабатывает свои две тысячи долларов, то страдает, когда их проигрывает. А те, которые снимают сливки, — проиграют две тысячи, а на другой день кому–нибудь поставят утюг на живот, возьмут четыре тысячи и снова играют.

Баранову вспомнился один клиент, который вот уже два года каждый день проигрывал по тысяче–полторы. Кричал, ревел, а потом тихо смывался.

Назавтра приходил «отбиваться» и опять проигрывал.

Промучившись в кошмарах первую ночь после убийства, Варанов на следующий день решил начать новую жизнь.

«Черт побери, все никак не выходит из головы Генка, — думал игрок. — Почему он покраснел?

Для чего ему нужны деньги? Где мне раздобыть хоть стольник?»

Игнатий вымыл и сдал все бутылки, которые накопились у него за несколько месяцев. Получилась сумма достаточная для того, чтобы зарядить игральный автомат на десять минут игры. Этого достаточно, чтобы утроить сумму. На жизнь в ближайшее время хватит.

«Только бы не забрали в ментовку из–за Огородниковой, — постоянно вертелась в голове мысль. — Не мог же, в самом деле, я ее убить. Даже по пьянке…»

Для начала Варанов пошел в небольшой кинотеатр, в котором располагались игральные автоматы. Зарядил автомат всего на шестьдесят рублей. Да и денег больше не было. Через полчаса игры он позвал парня, который обслуживал клиентов, и велел снять показания.

— Уходишь? — недовольно спросил парень.

Всякий раз, когда Варанов нуждался в деньгах, он приходил сюда и без труда выигрывал.

Поэтому его здесь не любили.

Имея на руках сто восемьдесят рублей, Варанов снова попил пива и завернул в детское кафе, которое переоборудовали под игральный зал.

Здесь он вначале быстро и крупно проигрался, но один знакомый одолжил ему десять долларов, что дало ему возможность не только отыграться, но и довести сумму выигрыша до трехсот шестидесяти. Но это были мелочи.

Варанов вернулся в кинотеатр, но сразу играть не стал. Он обратил внимание, что возле одного из автоматов толпятся парни.

— Что, жрет? — спросил он у одного рядом стоящего.

— Со вчерашнего вечера, — тоскливо сказал парень, — я всадил в него двести баксов.

— Сейчас я его накормлю…

Варанов дожидался около часа, пока ни у кого из присутствующих не стало денег — каждый вкладывал в аппарат свои деньги в надежде сорвать куш; все знали, что автомат, накопив достаточную сумму выигрыша, начнет «сбрасывать», то есть давать возможность выиграть…

Он зарядил автомат на все триста шестьдесят. Во время игры он больше надеялся на интуицию. Он даже мог предаваться воспоминаниям.

После того как его «ушли» из милиции и он очутился на улице, друзья привели его в игральный зал и показали одного заезжего игрока, настоящего профи… Владельцы отключали автоматы, когда тот переходил из одной игровой точки в другую. Теперь Игнатий сам стал таким. Но его не радовала свита из восхищающихся им мальчишек.

Здесь, в Подольске, все знакомые и полузнакомые называли его Везунчиком.

Почему он выигрывал?

Игнатий этого и сам толком не знал. Может, потому, что у него не было причуд, подобно той, которая была у одного клиента, который, играя в рулетку, все время ставил сто двадцать три доллара на один номер и все время проигрывал. Спускал все деньги и уходил ни с чем.

Правда, Везунчик рулетку не любил. Однажды он был свидетелем, как более десяти раз подряд выигрывало «красное», а когда он поставил на «черное» крупную сумму, то тут же проиграл.

Остальные деньги тогда поставил на тридцать номеров из тридцати шести и снова проиграл. Больше денег у него тогда не осталось. Он понимал, что в рулетке есть какая–то своя тактика, надо помнить очередность номеров, следить за клиентурой… Варанов также понимал, что на автоматах ему везет больше. Рулетка для него была страшнее атомной войны.

***

Уборщица казино Елизавета Ивановна Петрунина в десятый раз рассказывала своей соседке Викентьевне об убитой. Викентьевна охала и ахала, пила валерьянку и сочувствовала подруге, которая перенесла такое тяжкое испытание — обнаружила труп.

Из сумбурных рассказов Викентьевна никак не могла понять одного — что за молодой человек объявился рано утром в казино и почему преступник засунул в рот убитой ни в чем не повинную птицу. Подруга несколько раз расспрашивала Елизавету Ивановну об этом утреннем визитере, но та начинала рассказывать сначала и опять запутывалась.

— Так говоришь, Степаныч пошел по газеты…

— Да… Он всегда ходит. Покупает «Правду», «Виадук», «Московский…

— Хорошо, а ты что делала в это время?

— Известное дело, — удивилась такой непонятливости подруги уборщица, — иду под лестницу…

— А дверь что, не заперта?

— Как не заперта? Она всегда заперта. Степаныч ее запирает всегда.

— Нет, Лизавета, — вздохнула Викентьевна. — У тебя ключи от казино этой есть?

— Нет ключей, зачем мне ключи от казино?

— Значит, дверь тебе отпер Степаныч?

— Да.

— И пошел по газеты?

— Да.

— А дверь запер?

Уборщица Петрунина тупо уставилась на подругу.

— Вестимо дело — запер.

— За собой, да?

— Да.

— А как же вошел в казино молодой человек, о котором ты мне рассказываешь?

— Какая ты непонятливая. С милицией, милка.

— Как же с милицией, когда ты говорила, что милиция приехала около восьми часов, а ты первому, кому рассказала об убитой, так этому молодому человеку, который, как ты говорила, уже стоял в фойе казино?!

— Да, был, стоял…

— Да как же он мог войти в казино, если дверь–то была заперта?

Елизавета Ивановна ошарашенно посмотрела на подругу.

Викентьевна отпила чай из блюдечка и сказала:

— Значит, дверь была отперта.

— Может, и отперта.

— А значит, в это время убийца мог скрыться…

— Да–да…

На лице у Петруниной изобразилось недоумение. Викентьевна знала, что ее мучил вопрос — была ли отперта дверь? Ведь она прекрасно помнила, что сама взяла у Степаныча ключи и отпирала парадную дверь, когда решила позвонить Викентьевне. Теть Лиза решила во что бы то ни стало сообщить об этом важном открытии Василию Петровичу.

***

Тем временем Игнатий выиграл в «заевшемся» автомате, раздал часть денег, чтобы не «возбухали» те, кто всадил деньги в этот автомат, и неожиданно принял решение идти в казино. Варанов утвердился во мнении, что не он убил Огородникову. Не мог он этого сделать, потому что не мог и все. Почему же тогда он должен отказываться от верного выигрыша? Предчувствие никогда не обманывало.

К его удивлению, дверь казино была заперта;

«Траур объявили, что ли?» — подумал Варанов.

Потоптавшись у здания казино минуты три, он начал стучать в дверь и стучал до тех пор, пока не появился вахтер.

— Отдайте шапку и перчатки! — кричал Варанов.

Вахтер пригляделся к скандальному клиенту, узнал в нем постоянного посетителя и молча впустил его. Игра в зале шла вовсю, причем ставки были очень большие.

Через несколько минут Варанов уже сидел за рулеткой, потирая красные с холода руки.

Еще через полчаса весь потный встал из–за стола. Предчувствие на этот раз обмануло его.

За эти полчаса он просадил все, что у него было.

Уборщица Лизавета прибежала в казино, нашла управляющего в его маленьком кабинете и как на духу рассказала ему свои подозрения насчет молодого человека, неизвестным образом попавшего утром в помещение казино.

— Это точно, что дверь была заперта?

— Клянусь! — Лизавета казалась сильно взволнованной.

— Хорошо, Лиза, можешь идти, — задумчиво произнес Василий Петрович. — Только одно прошу — никому пока ни слова. Хорошо?

— Никому! — прошептала уборщица.

— И еще вот что… — управляющий несколько замялся… — скоро мы пересматриваем служебные оклады; возможно, станем больше платить.

Так вот.., знайте.

— Хорошо, хорошо, — закивала Елизавета Ивановна, держась за ручку двери.

***

Когда Варанов встал из–за стола, неожиданно ему на плечо легла чья–то рука. Игрок испуганно оглянулся — это был Василий Петрович, управляющий казино.

— Добрый вечер, — вкрадчивым голосом произнес управляющий. — Кажется, у тебя небольшие затруднения.

Варанов кивнул. Ему была противна эта нахальная рожа.

Кажется, он позавчера пил вместе с ним на брудершафт. Это, как известно, предполагает поцелуй.

Игнатий покосился на руку управляющего, и Василий Петрович убрал ее.

— Молодой человек, у меня к вам небольшое дельце.

— В чем дело?

— Пройдемте в кабинет… — предложил Василий Петрович.

Варанов не желал идти.

— Я ухожу…

— А шапочку–то, молодой человек, вы позавчерась забыли… Да и девочками иногда интересуетесь… А девочек, известное дело, убивают иногда…

«На что гад намекает?» — подумал Варанов и поплелся за управляющим по лестнице.

— Коньяк будешь?

— Нет…

— Смотри у меня, я знаю, что ты ночевал в казино. Не ты ли убил?! По крайней мере, пока помолчу… Бери свои вещи и уматывай на все четыре стороны. Большую радость доставит мне провести тебя до входной двери нашего заведения…

Варанов с трудом проглотил сухой комок в горле и вышел. В фойе он неожиданно нос к носу столкнулся с.., майором Леоновым.

— Ты почему здесь? — удивился тот.

У Игнатия засаднили две царапины от ногтей.

— А где мне быть? — второпях спросил бывший командир саперного отряда и пошел к выходу. Леонов несколько раз оглянулся на него и прошел в игорный зал. От Леонова здорово несло водкой и еще какой–то гадостью, что подавали наверху, в баре.

На лестнице показался управляющий. Он подошел к Баранову и, как истинный гомик, прошептал на ухо:

— Чего шарахаешься от людей? Это же наш местный пинкертон — майор Леонов.

— Да я знаю его, — стараясь скрыть испуг, пробормотал Варанов. — Работали вместе…

— Знаю, как ты с ним работал, — издевательски прошептал Василий Петрович.

Варанов выскочил из здания казино как ошпаренный.

***

Идти было некуда. Домой — нельзя, ведь надо отдавать долг Генке: деньги, пусть и маленькие, были взяты у несовершеннолетнего. Баранову была дорога собственная репутация.

«Как жить дальше? — думал Варанов. — Неужели во всем виновата игра? Вот уж действительно доигрался…»

«Не унывай, не падай духом, — подсказывал игроку внутренний голос. — Иди на главную улицу города, к старым уличным девчонкам. В этом городе шлюх значительно больше, чем полагается по штату для такого захолустья. И ты можешь одолжить у них, поскольку при случае всегда платил как надо и тебе поверят на слово».

Он без оглядки пошел на Матросскую улицу и не видел, что за ним неотрывно бредет человек, в котором можно было узнать владельца охотничьего магазина Игоря Гранчака.

Глава 16

Варанов без дела и цели болтался по городу.

В его голове прокручивалось множество самых различных вариантов добычи большой суммы денег у проституток, но ни один из них не имел никакого отношения к реальности. Неожиданно Игнатий поднял голову и обнаружил, что стоит возле подольской «стройки века» — так он про себя называл дом на углу проспектов Ленина и Революционного: зияющий пустыми глазницами окон, этот огромный заброшенный дом стоял в лесах уже не первый год. Окинув взглядом площадь Карла Маркса, Варанов почесал затылок и решительно направился к ломбарду. Конечно же, закладывать вещи он не собирался — нечего было. Просто он решил действовать наобум.

На небольшом отрезке Революционного проспекта, между ломбардом и культурно–развлекательным центром «Эдем», обычно дефилировали девочки по вызову. От простых горожанок непрофессионалу отличить их было невозможно. Девочки присаживались на лавочки, стоящие вокруг площади Карла Маркса, их не смущал даже возвышающийся неподалеку Троицкий собор. Другая точка была на площади Свердлова, возле гостиницы «Подмосковье». Но до нее было еще несколько кварталов.

У жриц любви Варанов пользовался привилегией постоянного клиента — ему даже иногда давали в долг, зная, что деньги обязательно вернутся. Именно на это сейчас и надеялся незадачливый Везунчик.

Игнатий знал среди проституток нескольких.

Они были разного возраста: кому восемнадцать лет, некоторым было и за тридцать. Молодых он особенно не любил: в постели они изображали фальшивую страсть, а толк в женщинах он понимал.

Такса за час любви была постоянной — тридцать долларов или евро. Хоть оральный секс стоил всего десять, он предпочитал тело. Поскольку он был надежным клиентом, ему верили и его даже уважали. Он знал, что девицы не поддаются на «экзотику» и всегда требуют использовать презерватив. Лесбиянки здесь встречались как исключение. Удобства подобного секса были в том, что проститутки работали без сутенеров Клиенты у дамочек были известные: в изредка подъезжавших иномарках, «девятках» сидели парни с бритыми затылками и широкими плечами.

Молодцы из машин предпочитали не выходить, и девушкам приходилось договариваться через приоткрытое окно.

Игнатий относился к девицам со свойственным ему равнодушием Жизнь была дорогая, и красивым девушкам хотелось не просто жить, а жить хорошо. Нельзя сказать, что Варанов бывал здесь очень часто, у него была цепкая память, и он почти всегда был трезвым.

Разные они были у него.

Одна любила смотреть телевизор, просила его всегда включать. Это смешило его, тем более что дамочка не выбирала, что смотреть: шоу так шоу, политическую программу так политическую.

— Почему ты смотришь на этих болтунов? — спрашивал Варанов, когда дамочка стеклянными глазами наблюдала выступления депутатов.

— Понимаешь, парень, — говорила она, — «большие» солидные дяди при галстуках и в дорогих костюмах торгуют своей душой и совестью… Они гонят из России–матушки нефть, металл, алмазы.

А я вот всего лишь своим телом торгую, мужикам за деньги даю! Наверху родиной торгуют, а я — всего лишь собой. Нас, 6…Й, много, нас не убудет, а родина–то — она одна…

В тот вечер он подошел к какой–то девице.

— Как звать тебя?

— Света…

— Сговорились за сотню долларов на ночь в долг.

Это была выгодная сделка, так как вдобавок они поехали к ней на «хату».

— Слушай, ты знаешь меня? — спросил по дороге Варанов.

— Да, ты играешь…

— Одолжи мне пару сотен, через неделю отдам…

— А у меня нет… — отказала девица.

— Отдам… Я ведь всегда был при деньгах.

— Я могу дать стольник, не больше. Будешь должен два стольника, лады?

***

Понаблюдав за исцарапанным Барановым и не раз встретившись с ним взглядом, Леонов послал за ним Игоря Гранчака, объяснив цель миссии самыми простыми выражениями, на которые был способен после выпитого. Затем дождался, когда посетители стали расходиться.

В казино под конец вечера наступал момент выбора женщин. Сергей тоже выбрал одну и пошел вроде бы за ней вниз, в туалетные комнаты.

Как каждый настоящий следователь, Леонов был очень мнителен, что в этот вечер его и погубило. Избранная им дама отвергла его.

«Неужели я для них с виду нехорош, — думал Леонов, — или денег вперед не предлагал?»

Майор вышел из казино, вдохнул свежего воздуха и направился было к ближайшему ресторану — единственному в городе, который работал и по понедельникам, когда увидел подбегающего Гранчака.

— Ну что? — спросил Леонов.

— Ничего, снял девицу и был таков… — отрапортовал Гранчак.

— Идем в ресторан, добавим, — предложил Леонов.

— А башка трещать не будет завтра?

— Потрещит и перестанет, — успокоил Игоря майор.

***

По дороге в ресторан Леонов попытался войти в роль убийцы. Если бы он убил девушку в казино, то ни в коем случае не пошел бы в ресторан: зачем светиться–то? А может, и наоборот. Пойти после казино, где все тебя видели, еще и в ресторан — как бы вовсе не из ухарства, а из психологического расчета: вот убил и не боюсь — к людям пришел.

В ресторане майор Леонов сдал пальто в гардероб, нашел свободный столик в зале и долго ждал официантку. На него не обращали внимания, и только одна из них бросила на ходу:

— Мы не обслуживаем.

— Я хочу выпить.

— Идите в буфет.

Майор Леонов прошел в буфет. В коридоре, из которого были входы в кухню и буфет, увидел, что дверь в конце коридора, выходящая на улицу, открыта.

Почему–то Леонову захотелось выйти, и он вышел. Направился к реке, но не дошел… Из разрытой канализации на него повеяло тошнотворным запахом. Из опыта майор знал, что так может пахнуть только разлагающийся человеческий труп…

***

Они приехали в крохотную квартирку, выпили чаю и занялись любовью. После приступа смертельной тоски, которая терзала Игнатия всякий раз, когда он уставал от покупных утех, ему захотелось слышать человеческий голос, и он попросил:

— Расскажи мне о себе.

— Мужчины всегда просят рассказать о себе…

— А делать–то че, Света?

— Что тут рассказывать? Я — москвичка. Родители продали московскую квартиру, деньги пропили и уехали жить в свою костромскую деревню.

А я жить в селе не захотела. Вернулась в город.

Как жить? Все чем–то торгуют…

— А у тебя нет ничего, да?

— Нет, кроме смазливой рожицы да вот этих ног… Короче, пошла на панель, квартирку начала снимать, как вот эту… Только тогда я дура была, сняла комнату у одной старой алкоголички, которая мужиков водила. Потом ко мне сестра приехала. Устроили настоящий бордель. Малая моя, как отвязанная, все на Канары мечтала поехать. Фигурка у нее что надо, так она днями и ночами на спине трудилась, а я уж обслуживала посетителей — колбасу на кухне резала, за водкой бегала.

Иногда и мне мужик перепадал.

— Знакомых встречала?

— Еще как! Особенно подружки мои, школьницы, досаждали. Понимаешь, какие они стервы: они могут пить водку, а могут и не пить; могут под мужика лечь, а могут и не лечь. А у меня выбора нет. Разумеется, что я могла к ним чувствовать, кроме ненависти? А тут одна из них, Катька, приходит с компанией знакомых взрослых мужиков, пьет со всеми, деньги на водку дает, похабщину говорит, а мужики ее щиплют — и ей охота побаловаться. И балуется, сначала с Васей, а потом с Сеней. Понравилось, нет — не мое дело. Радостная, что попробовала, и убежала. В школе рассказала подружкам, те — кто зенками моргает, кто — мелочи, говорят, и не в таких передрягах бывали, тьфу! — И вот проходит время, Вася с Сеней заваливаются на нашу блатхату — и давай им Катьку.

Нет, говорю, она малолетка, и где я вам ее возьму.

Они — бабки нафтол. Тогда Васька говорит: «Давай адрес». Ну я и дала. Он нашел квартиру, вызвал ее, привел ко мне, выпили они, а он ей прямо в лоб: «Давай побалуемся». — «Не хочу». — «А я все родителям расскажу!» — «А пошел ты…» Короче, начали эти Васька с Сенькой ее ловить и на пол валить. Квартира же на первом этаже, Катька прыгнула через окно и бегом по улице. Да одежду с нее успели, болваны, содрать. Сеня и говорит сестре: «Верни ее, одежду надо же отдать…» И сестра как дура побежала за Катькой, наговорила ей с короб, что, мол, извиниться хотят, как ты в таком виде домой придешь, оденься иди, умойся. Та уши развесила и вернулась. Тут Вася с Сеней на нее и навалились…

— И что, изнасиловали?

— Ну а то как еще? Что она, больно хорошая, пришла, водку выпила — и убежала!

— Милиция повязала?

— Да, Катька — в милицию, вся в соплях да в слезах, все рассказала: и про блатхату нашу, и про то, как в первый раз сама по пьянке согласилась, врать не стала, но мне от этого не легче было. Приехал «воронок», и посадили с обвинением: соучастие в изнасиловании. Как мне было ее жалко, затравленную, злобную…

— Да, конечно, — промычал Варанов, стискивая зубы, — она и жертва, и преступница. А тебя как пронесло?

— Да удрала я оттуда.

Утомленный рассказом ночной подруги, Варанов незаметно для себя задремал.

Ему не жалко было сотни долларов.

На следующий день Леонов обзвонил организации, которые вели ремонтные работы на теплотрассе. Оказалось, что теплотрассу починили, а трубы закопать забыли.

— Почему бросили, не закопали? — строго спросил Леонов.

— - Да так, не закопали.

— Непорядок.

— Ну это не ваше дело, товарищ майор.

— Я обращусь к мэру города… Нарекания со стороны жителей, старик вот в яму упал, едва ноги не сломал, жалобу настрочил, — напропалую врал Леонов.

— Горючки нет, рабочие зарплаты не получают…

— Не дело… Работайте. Я пошлю человека проверить.

— Ладно, до обеда закопаем. Пока земля не замерзла.

Леонов положил трубку и подумал, кому бы поручить проверку этой трубы и под каким предлогом.

«Орлович сходит», — решил он, перебрав в уме сотрудников милиции. Сержант Света Орлович выполняла любые, даже самые сложные, поручения.

Она была молода, в ее глазах Леонов выглядел героем, особенно после того, как обезвредил мину, угрожавшую городу. Авторитет, возрос еще больше после того, как он женился на Марине, которой Света приходилась родственницей.

— Сходи, Светик, проверь возле ресторана, который неподалеку от лодочной станции, как будут засыпать трубу.

— Есть, — как ни в чем не бывало согласилась Света Орлович.

— Только возьми хороший фонарик и посвети перед тем, как засыплют, в водосливные трубы возле реки, колодец канализационный проверь, поняла?

— Есть проверить!

Сержант Орлович нашла в канализационном колодце полуразложившийся труп девушки. Скорее всего погибшая была залетной пташкой, так как никто в городе не заявлял о пропаже дочери, сестры, подруги. Леонова больше всего насторожил тот факт, что труп обнаружили недалеко от здания казино.

Вечером того же дня майор вспомнил, что в конце сентября приезжал из Зеленограда сотрудник милиции, разыскивавший одну особу.

Сергей порылся в документах и нашел: Бондарева Аделаида Вениаминовна, 16 лет, проживавшая в Зеленограде, склонная к противоправным. действиям и аморальному образу жизни, поссорившись с родителями, ушла из дома и не вернулась.

«Вот блудливая овечка, нашла себе успокоение», — сокрушенно подумал Леонов.

Майор послал сообщение в Зеленоград о том, что обнаружен труп предположительно Аделаиды Бондаревой, и просил приехать родственников для опознания. Дело принимало совершенно иной оборот.

***

Под утро у Баранова подскочила температура. Голова трещала, словно сжатая в тисках, тело страшно ломило, и он понял, что где–то подцепил грипп.

Девица не отпустила его, не выгнала, а принялась лечить и заботливо ухаживать. Она побежала в аптеку, накупила панадола, фервекса и прочей растворимой гадости.

— Какой ужас! — сказала она, вернувшись и вытащив термометр из–под мышки у Баранова.

— Что? Высокая температура?

— Да нет, девку нашли мертвую…

— Я знаю…

— Откуда?

— Оттуда.

Светлана недоверчиво посмотрела на Баранова.

— Девушку нашли в трубе… — повторила она.

— Как в трубе?! — вскричал Варанов.

— А вот так, уже почти сгнила…

— Сгнила! — воскликнул Игнатий и вскочил с кровати. — Так она.., живая два дня назад была…

— О ком ты говоришь? Уж не об Огородниковой ли? — пробормотала Светлана. — Так Огородникову задушили в туалете недавно… Гомики, наверное. А ту давно убили…

***

Леонов позвонил полковнику Уточкину и сообщил, что предпримет решительные действия. Тот дал добро — и без того руководство города и население взбудоражено от слухов по фактам неожиданных, явно насильственных смертей. Необходимо было создать хотя бы видимость кипучей деятельности работников милиции, тем более что убийства предположительно были совершены на сексуальной почве. Уточкин даже настоял на том, чтобы по городскому радио сообщили об опасности поздних прогулок.

А майор Леонов сначала крутил управляющего, и тот сразу выдал подозреваемого — Игнатия Баранова. Орлович поехала по адресу, но Баранова на квартире не оказалось. Соседи сказали, что его нет только одну ночь, вчера днем его еще видели. Майор Леонов решил устроить засаду.

Варанов не появился дома ни вечером, ни на следующий день.

«Боится, нашкодил и боится, — подумал Леонов. — Кто бы мог предположить, что бывший сотрудник милиции, сапер, командир отряда станет от нечего делать душить и насиловать девок».

Фотографию Баранова, извлеченную из его личного дела в городском управлении милиции. размножили на ксероксе и раздали постовым.

Безрезультатно прошли сутки.

«Неужели ударился в бега?» — мрачно подумал Леонов.

Глава 17

Светлана оказалась очень сердобольной и заботливой, несмотря на то что жизнь не была к ней особенно добра. Женщина старательно ухаживала за больным Игнатием, поила его на ночь горячим молоком, ставила горчичники и уговаривала хоть что–нибудь съесть. Варанов провалялся в постели еще несколько дней. Сначала ему действительно было очень плохо, он даже бредил ночью, пугая этим свою сиделку. А потом пришел страх. Возле ресторана нашли еще один труп.

Скорее всего Варанов уже находится в розыске как подозреваемый в убийстве. Опасаясь показаться на улице, он не спешил выздоравливать.

Давя на жалость, он остался у Светланы еще на несколько дней. Игнат скучал и занимался с женщиной любовью только лишь затем, чтобы разнообразить уныло проходящие дни.

Однажды Варанов заметил, что Света начала слишком часто плакать, особенно после секса с ним.

— А ведь многие вот так и живут всю жизнь, — всхлипывала она. — Приходят с нормальной работы, готовят ужин, смотрят вместе телевизор… И считают, что это само собой разумеется!

— Да что с тобой сегодня?! — Я — проститутка! — жестко сказала Светлана. — И я не могу жить так, как живет домохозяйка. Я могу лишь мечтать о том, чтобы ждать с работы мужа и воспитывать детей!

— Но ведь сейчас ты со мной. И это — не проституция. Даже по закону.

— Да ну?

— Сама посмотри. Для того чтобы милиционер составил протокол, он должен доказать, что женщина вступила с мужчиной в половую связь за денежное вознаграждение. Сейчас у тебя совсем другой случай.

— Ага, — насторожилась женщина. — Значит, платить ты мне уже не собираешься?

— Да я не об этом! — возмутился Варанов. — Просто деньги для меня — не главное! Понимаешь?

— Ты хочешь сказать, что чувствуешь ко мне что–то?..

— Да.

Светлана прижала голову Баранова к своей груди.

— Миленький мой…

Игнатий понял, что наступил самый удобный момент попросить денег на игру.

— Светочка, ты ведь знаешь, что я игрок…

— Да, милый. И ты просишь у меня денег?

Мы же договорились…

— Да, Света. Но не сто долларов мне нужно.

Понимаешь, чем больше у меня будет денег, тем легче выиграть…

Девушка достала книгу из секции и, утирая слезы, протянула несколько купюр.

— Это все, что я накопила…

***

Убийство Огородниковой перевернуло душу Баранова. Он решил, что должен выиграть крупную сумму, познакомиться с хорошей женщиной, найти работу, зажить простыми человеческими радостями.

Пока же у него была только Светлана, которой нужно было вернуть деньги. Кроме того, нужно было вернуть долг Генке.

В тот вечер Варанов просадил в казино две тысячи долларов. Ему страшно не везло, у него пропало желание жить, но он расстроился бы еще больше, если бы узнал, что за ним охотится милиция.

«Кругом задолжал, что делать? — вздохнул Варанов, выходя из–за стола. — Неужели я запутался? Может, надо жить честно, идти к Генке и признаться, что его деньги проиграл? И Свете признаться…»

Варанов вышел из казино и как побитая собака поплелся домой.

На улице перед домом его встретил Генка.

— Игнатий? Стой! У тебя в квартире менты!

— Как менты?

— - Вот так… Засаду устроили… Ты д–должен б–бежать… — паренек был взволнован настолько, что начал заикаться.

— Куда бежать? Денег нет…

— Я возьму деньги у мамы…

— Нет… А впрочем, давай тащи.

Через полчаса Генка принес деньги;

— Мама знает?

— Ее дома нет, она у соседей…

Варанов взял полторы тысячи и ничего лучшего не придумал, как пойти назад в казино. Там он снова просадил все до последнего рубля.

Едва Варанов вылез из–за игорного стола, как увидел Светлану. В ее глазах почему–то светилась надежда.

— Выиграл? — спросила она.

Варанов молчал.

Возле гардероба Светлана не выдержала и стала плакать навзрыд, потом и вовсе заорала:

— Сука! Скот! Я тебя малиной поила, а ты… ты проиграл мои деньги…

Варанов едва успел выскользнуть в дверь. Он знал, что девушка устроит разборку: в ближайшие дни на него наедут крутые ребятки и вытрясут из него душу. Светлана не пожалеет половины одолженных денег, которые обычно берут вышибалы долгов, чтобы спасти вторую половину.

Только каким образом «крутые» вытрясут из него деньги, когда у него в карманах пусто? Заставят продать квартиру?

Воздух был свеж, это всегда чувствуется при выходе из душного помещения. Баранову показалось, что даже примораживало.

Теперь ему действительно было некуда идти.

Вариант с новой девицей не пройдет — Светка, очевидно, всех уже предупредила, да и менты на улице загребут.

«Пойти в ресторан и напиться до бесчувствия? — возникла мысль. — Только кто заплатит? Снять бабу, не проститутку, старше возрастом? "

Хотя он понимал, что ему надо срочно покинуть Подольск, ноги сами понесли его в ресторан.

***

Варанов редко ходил сюда, и его приятно удивил особый уют и спокойствие этого злачного места. Посетителей, из тех, которые любят посидеть допоздна, и шумных компаний не было. За столиками шептались богатые «челночницы»; двигали мощными челюстями, взгромоздившись на стол с локтями, те из новых русских, которые, имея в карманах приличные суммы, забегают вечером плотно поесть, поскольку бывать в шумных и, — как правило, грязных кафе считают ниже своего достоинства.

Варанов заказал водки и мясной салат. Выпил, закусил и, почувствовав, что голод начинает отступать, впервые пожалел, что он игрок. За две тысячи долларов, которые он оставил в казино, можно было безбедно прожить несколько месяцев. Теперь же он, словно преступник–гастролер, должен обдумывать, как уйти от официанток не заплатив. Предстояло подцепить потаскушку постарше, прикинуться несчастным, намекнуть на то, что было бы неплохо, если дама заплатит. Варанов боялся признаться самому себе, до чего он опустился. Однако вместо того, чтобы заняться поисками «вдовушки», он попросил официантку принести бутылку водки, и, едва та перелила ее в графинчик, Варанов наполнил прозрачной жидкостью большой бокал и опустошил его. Буквально через десять минут все проблемы отступили, особенно страх и стыд.

Варанов оглянулся по сторонам в надежде увидеть какую–нибудь свободную девушку, и вдруг взгляд его замер. По залу по направлению к его столику неторопливо шла женщина с длинными, слегка вьющимися волосами. Дымчатое платье почти полностью скрывало ее длинные ноги, но выгодно подчеркивало великолепную фигуру. Нельзя было сказать, что она красива — у нее выпирала слишком тяжелая нижняя челюсть.

Женщина шла прямо на него, хотя, кажется, и не замечала Баранова, все время глядя по сторонам, словно кого–то разыскивая.

— Прошу прощения, у вас спички есть? — совсем неожиданно для себя спросил Варанов.

Женщина остановилась, улыбнулась и мягким голосом, который контрастировал с ее выпирающей челюстью, сказала:

— Я не курю.

В ее змеиных немигающих глазах светлился таинственный огонек.

— Вот как?! — вызывающе сказал Варанов.

— Да, так. А что?

— Просто хочу спросить: как такая красивая женщина избавилась от пагубной привычки?

«Может, комплимент задержит красавицу хоть на секунду возле меня, — мелькнула у Игнатия мысль. — Интересно, есть ли у нее деньги?»

— А что вы еще хотите у меня спросить?

— Ну, например… — Варанов загадочно улыбнулся. — Например, вы танцуете?

— А–а. Сейчас вы скажете, что я вам нравлюсь… А потом предложите уехать, правда? — равнодушно сказала женщина, но тем не менее не уходила.

— Нет, вы не в моем вкусе, — Варанов притворно покачал головой.

Женщина, не в силах скрыть удивления и некоторого раздражения, вызванного последними словами, качнула бедрами и сказала:

— Это как же?

В ее голосе почувствовались легкая игривость и даже нетерпение. Конечно, она привыкла покорять походя.

— Вы чересчур красивы, и за это надо платить. Мне же, например, нечем оплатить скромный ужин.

Женщина удивленно вскинула брови.

— Вы что? Профессиональный альфонс?

— Нет, я — профессиональный игрок…

— Вот как!

— Вот так…

— И что же?

— А ничего. Вы красивы, как греческая статуя, а у меня нечем заплатить за билет в музей, где находится эта статуя…

Тут Варанов заметил, что женщина в изрядном подпитии. Вдобавок к тяжелой челюсти женщина обладала развитой грудью; она у нее так и выпирала, казалось, за лифчиком у нее по баскетбольному мячу.

— Кстати, о музее, — сказала женщина. — Не хотите ли вы отправиться на экскурсию в один прекрасный музейчик? Муж дал деньги, чтобы его отреставрировали. Презентация завтра…

«Только мужа не хватало», — подумал Варанов.

— ..И знаете, у меня тоже ни копейки. За все платит муж. Но, кажется, он, как обычно, сбежал к своей куколке. Вы любите музеи?

Взгляд у женщины был заговорщицкий и несколько затуманенный. «Рисковать, что ли? Она хочет отомстить мужу, а попадет мне», — подумал Игнатий.

— Ну так что? — женщина заискивающе улыбнулась. — Давать вам приглашение на презентацию?

Варанов посмотрел ей прямо в глаза. Цвет глаз у нее был странный. Светло–зеленый с ржавчинкой, как молодое яблоко, подпеченное слишком ярким солнцем. А белки глаз были чистыми и ясными, как у ребенка. Она долго смотрела в глаза мужчине, потом неожиданно смутилась, пожала плечами и, не сказав больше ни слова и даже не взглянув на него, направилась прочь. Варанов остался на месте, вылил себе оставшуюся водку и выпил. Через полчаса он сидел как в тумане. «Кажется, я вел себя не совсем решительно, — подумал Игнатий, почувствовав, что настроение снова начинает портиться. — И черт меня дернул остановить ее. Как же удрать от этого наглого официанта, он так и стрижет глазами?»

И тут же у себя за спиной Варанов услышал приятный знакомый голос:

— Я тут подумала немного…

Варанов оглянулся. В глазах у женщины прыгали озорные искорки.

— ..Мы можем отправиться в музей прямо сейчас, — продолжила женщина.

— К сожалению, — холодно сказал Варанов, — меня поджидает официант.

— Какой? — деловито спросила незнакомка.

Варанов указал глазами на одного из ухмыляющихся парней в белых рубашках.

— А, это Гоша… Гошенька, запиши на мой счет, — женщина покрутила пальцем вокруг стола, за которым сидел Везунчик.

Глава 18

Машина подвернулась удивительно быстро — незнакомка едва успела поднять руку.

— Поехали, друг! — весело объявила дама. — Давай вперед, а там разберемся.

— Э–э–э… А у меня денег нет, — зашептал ей на ухо Варанов, когда они уже мчались по ночному городу.

— Не проблема. Найду чем расплатиться, — не опускаясь до шепота, заявила дама, а потом обратилась к водителю:

— Давай–ка к нашей новой подольской достопримечательности. Знаешь где?

Водитель лишь молча наклонил голову и повернул на одну из улиц. Варанов благоразумно молчал.

— А ты вообще кто?

— То есть? — с опаской спросил Игнат.

— Ну то есть как тебя зовут?

— Евгений, — он подумал, что соврать будет лучше всего. — А тебя?

— А–а–а… Неважно! — она вздохнула, опустила стекло и закурила.

Варанов понял, чего ждет от него незнакомка, решительно повернулся к ней, обнял, притянул к себе и поцеловал в губы. В ответ его укусили.

Правда, совсем не больно. Даже приятно.

— Я вообще правильно еду? — спросил водитель, поглядывая на парочку и ухмыляясь.

Варанов был не в силах оторвать губы от уст незнакомки и вяло махнул таксисту рукой.

— Понял, — сказал водитель и повернул зеркальце. Руки Баранова скользнули под норковую шубу. Какая была разница между телом этой опытной женщины и телом вчерашней девицы–проституточки! Казалось, что на женщине ничего нет. По крайней мере, лифчика на ней не было.

Его рука скользнула ниже. Точно, под платьем мадам была абсолютно голая.

«А если что и есть, то необычайно тонкое», — подумал Варанов.

Незнакомка несколько раз властно приказывала таксисту повернуть. Через пятнадцать минут машина остановилась почти в центре города у небольшого одноэтажного домика, обнесенного кованой оградой.

Женщина порылась в сумочке и что–то достала. В лучах установленных вокруг домика прожекторов тускло блеснуло золото.

— Зачем? — перехватил Варанов ее руку и отобрал у женщины золотую цепочку. — Достаточно будет и моих часов.

С этими словами он стал расстегивать ремешок У себя на руке, а незнакомка вышла из машины; запахивая полы шубы, подошла к калитке и толкнула ее.

Таксист принял часы Баранова и, недовольный тем, что цепочка ему не досталась, произнес:

— Ты хоть знаешь, кто эта дама?

— Нет. Кто она?

— Жена Симончика. Так что поосторожнее, парень, а то снесут голову в два счета. Она хоть и отвязанная, но муж за нее трясется. У нее двое детей…

Баранова так ошарашила эта новость, что ему расхотелось выходить из такси.

— Где ты, Женя? — услышал он призывный голос непутевой жены банковского воротилы, и ему пришлось вылезти из автомобиля. — Вот и музей, — сказала она, подходя по заасфальтированной дорожке к строению. — Он мой…

— Ты что, приватизировала его? — холодно поинтересовался Варанов.

— Нет, — ответила женщина, нажимая на кнопку звонка, — но я сегодня утром устроила сюда сторожем одного бездомного художника.

Дверь открыл лохматый парень. Женщина что–то шепнула ему, он захлопнул дверь, но вскоре вышел уже одетый.

— Приглашаю, — царственным жестом женщина указала на дверь. Игнатий не без некоторого смущения вошел внутрь музея. Едва закрылась дверь, женщина буквально набросилась на него, тыкаясь тяжелой челюстью ему в лицо. Варанов ответил на ее внезапный порыв.

— Послушай, — Игнатий несколько отстранился, — что это за музей? Краеведческий?

— Дурачок, — прошептала жена банкира, — в этом доме родилась любовница известного революционера.

Женщина была податлива, как воск в горячих руках. Варанов не ошибся: под дымчатым платьем у нее ничего не было.

Когда все бурно и неожиданно завершилось, мужчина почувствовал зверский голод, а также желание снова выпить и побыть среди множества веселых людей. И пожалел, что он здесь, в этом нежилом домишке, остро пахнувшем свежей краской, с женщиной, которая шумно сопит и тяжело ворочает выпирающей челюстью, приходя в себя после недавних конвульсий любви.

— Мы можем отсюда уйти? — сказал Игнатий.

— Женя, тебе со мной плохо? — спросила женщина, жадно прижимаясь к нему.

— Нет, но я не вижу здесь накрытого стола, а сегодня у меня все–таки праздник…

— Какой?

— Я завязал с игрой…

— Вот как?! А я разве не накрытый пиршественный стол? Боже, как я хочу тебя! Побудем здесь немного, а потом поедем к моей подруге…

***

Через полчаса жена Симончика привела Игнатия к многоэтажке на улице Кирова. Дверь в одну из квартир долго не открывали. Наконец дверь отворилась, и появилась заспанная женщина лет сорока в коротком халатике изумрудного цвета.

Хозяйка квартиры недовольно пожала плечами, увидев жену Симончика, но жестом пригласила войти и ее, и Игнатия.

— Тебя уже ищут, Изабелла.

— Привет. Ты что, спишь? — глупо спросила Изабелла.

Хозяйка квартиры не ответила, смерила Баранова любопытным взглядом и лишь потом бросила:

— Программу смотрела и уснула…

— Бугай твой где?

— Там, где и твой.

Она снова бросила любопытный взгляд на Баранова и отступила, пропуская неожиданных визитеров в зал.

— Слушай, Сонька, мне нужна твоя квартира, — деловито сказала Изабелла.

Варанов отвел глаза в сторону. Ему крайне неприятен был весь этот разговор.

— Прямо сейчас? — разочарованно спросила Соня.

— А ты что, не одна? — встревоженно произнесла Изабелла.

— Да нет…

— Значит, тебе просто понравился мой мужчина?

Соня криво улыбнулась.

— Сонька, ты же знаешь, за мной не засохнет.

— Ну ладно. Сейчас ухожу, только переоденусь.

Женщина шмыгнула в комнату, которая, по всей видимости, служила ей спальней, и через минуту появилась снова.

— Пока, — сказала Соня, подошла к двери и, оглянувшись, неожиданно подмигнула Баранову. — В холодильнике шампанское.

***

Пить они не стали, а сразу улеглись. В полумраке комнаты жена банкира Симончика показалась Баранову прекрасной и загадочной.

Изабелла улыбалась, томно закинув руки за голову.

«Блин, — подумал Игнатий, — попросить у нее тысячу баксов? А завтра, если за день не поймают менты, сигануть в казино?»

Неожиданно в дверь квартиры постучали.

— Тс–с! — Изабелла приставила палец к губам, соскользнула с кровати и босиком подбежала к двери.

— Открой, — прозвучал глухой голос. — Иначе выломаем дверь.

Варанов ловил ногой штанину и лихорадочно соображал, что ему предпринять. Его если и не сдадут в милицию, то, во всяком случае, изобьют основательно.

***

Майор Леонов по несколько раз допрашивал работников казино, случайных посетителей и в разговоре с ними приходил к мысли, что допросы и обычные методы дознания ничего не дадут. Следствие шло так вяло, что надежда на успех улетучивалась с каждым днем. Один из главных подозреваемых, Варанов, скрылся в неизвестном направлении, но майор не был уверен, что он маньяк, убивший двух девушек.

Однако последующие события утвердили следователя в этом мнении. Рано утром, когда Леонов только–только сполз с кровати, зазвонил телефон. На проводе был полковник Уточкин.

— Убили жену Симончика, — без обиняков объявил он. — Мусорщики обнаружили в городском парке. В куче листьев…

— Задушили?

— Да. И изнасиловали. Вся избитая…

— Она сейчас в морге?

— Пока нет. Езжай туда. Я там буду.

Несмотря на ранний час, в городском парке было множество народу. Стоя на коленях перед телом жены, рыдал безутешный муж. Похоже, он был еще пьян со вчерашнего.

— Я уже распорядился, — негромко произнес Уточкин, — арестовали двух охранников мужа. Они последними вчера видели убитую. Из первичного допроса стало ясно, что они вытащили ее из квартиры некоей Софьи Сорокиной. Вместе с ней был уже объявленный в розыск Игнатий Варанов.

— Да ну?! — изумился Леонов.

— Дугу гну, — раздраженно бросил полковник. — Утверждают, что избили Баранова и повели женщину домой, где ее ожидал Симончик.

Кстати, — Уточкин понизил голос до шепота, — этот Симончик провел первую половину ночи у любовницы. Понимаешь, почему его покойница жена, добродетельная матрона, искусствовед (полковник зачем–то поднял палец вверх), превратилась за полгода в потаскуху… Так вот, она вырвалась из рук охранников и убежала. Дворник нашел ее в этой куче…

Леонов посмотрел на мертвую женщину, лежащую на багровых кленовых листьях.

— Товарищ полковник, разрешите еще раз допросить арестованных охранников.

— Знаешь, Сергей, они избили этого Баранова, вывели на улицу и сказали, что, если еще хоть раз они увидят его в компании с женой Симончика, его найдут в сточной канаве с перерезанным горлом…

— Куда же он делся?

— Это не твоя забота, Сергей. Я отстраняю тебя от следствия. Но не потому, что ты не потянешь. Надо ехать в Таджикистан.

— Как в Таджикистан?! — ошарашенно глянул на Уточкина майор.

— В приказном порядке, Сережа, — сокрушенно промолвил полковник. — Некому ехать. Кроме того, Баранова опознали хозяйка квартиры и таксист, который возил их по городу. Этого ублюдка теперь ищи–свищи… А в Таджикистане с партией наркотиков задержали Асламбекова. Наркотики сожгли, а поскольку этот делец гражданин России и у нас в городе возбуждено против него уголовное дело, надо ехать забирать.

— Кто еще едет? — мрачно спросил Леонов.

— Семенов. Вдвоем, я думаю, вы его притащите. Отправляйтесь завтра утром в Москву. Ну, не падай же ты духом. Поймаем мы твоего приятеля Баранова.

— Да не приятель он мне. Мы с ним были в контрах, — вздохнул Леонов.

***

Леонов вернулся домой и неожиданно для себя встретил там Марину с Дашкой. Они вернулись, и майору было приятно видеть их накануне отъезда в командировку.

Вечером Леонов предложил сходить на прощание в ресторан. Дашку согласилась присмотреть все та же Орлович.

Собираясь в ресторан, Марина надела темно–зеленое платье, и, хотя она никак не могла справиться с молнией, Леонов не встал, чтобы ей помочь: было так славно смотреть, как она шарила рукой по спине, любоваться ее белой кожей, роскошными волосами и зеленым платьем; и, потом, ему было приятно, что она ничуть не злится. В конце концов она все же подошла к мужу, он привстал с кровати и застегнул молнию.

Глава 19

— Давай! Ну давай же! — Семенов с силой ударил кулаком по руке. Было видно, что треснуть ему больше всего хотелось по автомобильной магнитоле, да технику было жалко. — Ну, Измайлов, друг, не подведи «Локомотив»… Да и меня заодно!

— Да не забьет твой Измайлов! Не даст ему Вишневский забить! — водитель сопротивлялся до последнего, отстаивая любимый клуб «Анжи».

— Не правда! Слабо Вишневскому!

Семенов чуть подкрутил настройку на магнитоле — в трансляцию матча вклинились какие–то помехи. Но тут машину тряхнуло, и настройка на несколько минут сбилась совсем. Семенов выругался и принялся ловить станцию обратно, попутно радуясь тому, что ехать пришлось не на «УАЗе», а на внедорожнике «Мицубиси», где стояла приличная магнитола с мощным приемником. А то фиг с маслом ему был бы, а не трансляция. Но, несмотря на качество техники, волна ловилась все хуже и хуже. Может, сказывалась тряска, а может, виной всему была гористая местность Таджикистана.

В это время машину в очередной раз как следует тряхнуло на каменистой дороге, и водитель от души выругался:

— ..через коромысло! Нет, чтобы вертолет дать. Сейчас бы уже на месте были!

— Не дожили таджики до вертолетов, — ответил водителю Семенов, помощник Сергея Леонова в операции.

Собственно, это была никакая не операция, а рутинная командировка от МВД Российской Федерации. Где–то на границе с Афганистаном, неподалеку от Термеза, российские спецслужбы захватили караван с оружием и наркотиками.

Милиция Узбекистана раскрутила дело, следы привели в Таджикистан, где был арестован некто Асламбеков, в свое время нашкодивший в российском городе Подольске. Дело не ограничилось наркотиками, преступник был причастен к нескольким заказным убийствам. Таджики провели предварительное дознание, и вот теперь по договоренности Асламбекова следовало сопроводить в Россию.

До столицы Таджикистана Леонов с Семеновым добрались по воздуху, назад тоже было решено лететь самолетом. У Леонова в нагрудном кармане уже лежали билеты с открытой датой на рейс в Москву, но в МВД Таджикистана российским оперативникам объяснили, что задержанного Асламбекова в Душанбе нет и неизвестно, когда он будет. У милиции города Эсанбоя, где преступник содержался в следственном изоляторе, не было ни капли бензина.

Можно было, конечно, сесть в гостинице и ожидать, пока таджики пошевелятся, но Леонов и Семенов решили отправиться в Эсанбой своим ходом. После бурных разбирательств им все же выделили водителя и автомобиль из гаража МВД республики. На бензин пришлось все же скинуться. Водитель оказался русским, но дороги знал и взялся управиться за один день.

Дорога шла через пустынную гористую местность, в воздухе висела тонкая взвесь то ли песка, то ли глины, и водитель беспрестанно чихал и чертыхался.

— Японский бог, — всякий раз говорил он после чиха, поднося к слезящимся глазам мокрый платок. — Аллергия у меня на эти камни. Как по городу езжу, все нормально, как за город — начинаю течь, чихать, сморкаться…

— Не переживай, — бросил Семенов водителю. — Это тебе не Вологда.

Водитель опять чихнул.

— Будь здоров!

— Вот прицепилась зараза, — посетовал водитель, снова чихнул и стал жаловаться.

— Ты бы полечился, — посочувствовал Семенов, — есть же сейчас всякие препараты хорошие от аллергии.

— Вообще–то ты прав, — ответил водитель, — но у меня это проходит само по себе, а уж если кумыс начинаю пить, то вообще клево.

— Да, кумыс — хорошая штука, — мечтательно проговорил Леонов.

— Измайлов сейчас забьет, — сказал Семенов, вслушиваясь в радиоприемник. — Вы бы не болтали, а дали бы дослушать матч.

— Ты что, такой ярый болельщик? — спросил Леонов.

— Фанат! — пошутил водитель.

— Да дадите вы мне послушать или нет?! — взорвался Семенов. — Я поспорил с другом, что «Локомотив» выиграет.

— Может, еще и об заклад побился? — спросил Леонов.

— Да. На пять тысяч российских.

— Ну тогда слушай.

Семенов увеличил звук приемника, и стало слышно, как комментатор затараторил:

— Измайлов получает пас, передает Маминову, тот играет с ним в стену, мяч снова у Измайлова, удар! Еще удар! Го–ол!

— Я же говорил, что забьет! — воскликнул Семенов, обращаясь к Леонову.

— Сколько зарабатывают нынешние футболисты? — поинтересовался водитель.

— Да уж не мало, — сказал Леонов. — Побольше нашего.

В это время комментатор сообщил:

— Нет, кажется, гол не будет засчитан. Судья на линии фиксирует положение вне игры…

— Черт! — воскликнул Семенов, схватился за голову и стал с напряжением слушать дальше.

Спустя минуту радиоприемник затрещал так, что нельзя было разобрать ни одного слова.

— Что за чертовщина! — вскричал Семенов, орудуя ручкой настройки.

— Помехи, — сказал водитель. — Видно, где–то поблизости линия высоковольтных передач…

— Так уж и линия, — сказал Леонов, указывая рукой на большую радарную установку, замаячившую на горизонте. — Похоже, это станция дальней космической связи.

— Боже! — вскричал снова Семенов. — Неужели она делает такие помехи? На самом интересном месте…

— Постой, ты попробуй поискать на других волнах, — подсказал Леонов, — у радаров всегда фиксированная частота.

Семенов покрутил ручку настройки, и из динамика полилась заунывная таджикская мелодия.

— Вот видишь, — сказал водитель Семенову, — таджикам радар не мешает петь.

— Почему этого выродка не взяли где–нибудь в Прибалтике? — посетовал Семенов. — Там никаких помех не было бы. Там все прежние советские радары взорвали к чертям собачьим…

Машина выехала на плато, покрытое чахлой растительностью, вдали показались некие строения. Семенов успокоился и уже подпевал в такт таджикской мелодии. Казалось, его уже не интересуют результаты футбольного матча.

Вскоре внедорожник въехал на центральную улицу города, обсаженную садовыми деревьями.

По тротуарам, оглядываясь на автомашину, прогуливалась разношерстная публика, в основном таджики, но попадались и русские.

— Смотри какая, — бросил Семенов водителю, указывая глазами на стройную девушку в цветастом халате.

— Не отвлекай водителя во время езды, — сказал Леонов. — Неизвестно, как строго тут соблюдают правила дорожного движения, надо быть настороже.

***

Когда российские следователи вошли в здание управления милиции города Эсанбоя, чумазый мальчонка в байковых штанах с громким криком помчался по коридору. Из его таджикских слов россияне разобрали лишь аббревиатуру «кэгэбэ»…

— Видишь, как нас здесь встречают, — бросил на ходу Семенов.

Они представились начальству и выложили на стол командировочное предписание.

— Мы давно вас ждем, — обрадовался таджикский блюститель порядка в чине подполковника милиции. — Сейчас мы оформим сопроводительные документы. Эй, Ахтыр, приведи из третьей камеры арестованного.

— Аслама? — последовал вопрос из приемной.

— Асламбекова, Асламбекова… — уточнил подполковник.

Когда в кабинет ввели подследственного, Леонов сидел на предложенном ему стуле возле двери и, повернув голову, встретился с арестантом взглядом. Невысокий, давно небритый мужчина в наручниках и с забинтованной головой смотрел нахально и злобно. Леонову показалось, что он где–то видел этого Аслама, как его назвал таджик–милиционер. Взгляд у преступника был тяжелым. Вдобавок смотрел он исподлобья, и это не обещало ничего хорошего.

— Увозите его, — сказал начальник милиции, — надоел. То не ел три дня, то головой о стену колотился. К тому же в Эсанбое появились какие–то подозрительные типы, крутятся на рынке.

На всякий случай мы удвоили охрану. Видно, важную птицу мы поймали. Как я понимаю, вы не обедали?

Леонов поймал вопросительный взгляд Семенова.

— У нас нет времени, — извинительным тоном сказал он. — Если мы поднажмем, то успеем на вечерний рейс самолета…

Асламбеков метнул настороженный взгляд на Леонова; Майор не опустил глаза и выдержал взгляд преступника. Для него это был не человек, а мразь, подонок, за счет жизни, здоровья и благополучия других людей строивший свое собственное благополучие, действуя по звериным законам.

Майор подумал, что не будет особо церемониться с подобной тварью.

Когда преступника выводили из здания, возле джипа собралась толпа любопытных детей. Они глазели на процессию. Подследственный не выдержал такого повышенного внимания к себе, когда в смеющихся детских глазенках читался немой укор ему, бандюге, преступнику с запятнанной совестью и злым сердцем.

Бандит неожиданно рявкнул на детей:

— Чего собрались!

Его руки в наручниках даже взметнулись вверх, и он выставил два пальца вперед, словно намеревался ткнуть ими в доверчивые детские глаза.

Но Семенов был начеку: ухватив за шиворот негодяя, он резко одернул его, и тот втянул голову в плечи, ожидая удара. Но удара не последовало, Асламбекова затолкали во внедорожник.

— Да я же люблю детей, — неожиданно сказал бандит, поудобнее устраиваясь в кабине.

— Тоже мне, Чуковский нашелся, — буркнул Семенов, захлопывая дверь.

— А у тебя, начальник, дети есть? — спросил преступник у севшего впереди него Леонова.

— Заткнись, а то урою! — оборвал его майор, вспоминая о дочери Дашке. — Семенов, защелкни наручник…

Они развернулись, проехали городскую улицу на небольшой скорости, а за городом водитель выжал педаль газа до упора. Снова из–под широких колес «Мицубиси» посыпались мелкие камешки в облаке пыли.

***

Несколько часов они ехали молча, от скуки разглядывая унылые виды пыльных гор, мелькавшие за стеклом.

— Зря в Эсанбое не пообедали, — сказал водитель. — Сильно есть хочется.

— У меня есть пара бутербродов, — сказал Семенов.

— Бутербродами не спасешься, — водитель нервно сплюнул в окно. — Ладно, в Лохуре в чайхану заедем…

Некоторое время снова ехали молча. Затем голодный водитель стал рассуждать:

— Ну да, арестовали этого чурбана, а теперь ему впаяют на полную катушку, да?

— На полную, — лениво отозвался Семенов.

— Он что, наркоту в Россию поставлял? Говорят, что у них целый синдикат образовался. Петербург, Москва, Прибалтика…

Следователи промолчали.

— Эх, жрать хочется… — зевнул водитель.

— Сейчас дам куснуть, — сказал Семенов водителю, — а то ты, я вижу, звереть начинаешь.

Он отщелкнул кольцо наручника со своей руки и подцепил его за металлический стержень на водительском сиденье.

— Так, где моя сумка? Там есть бутерброды…

В это время джип обогнал справа один мотоцикл, а затем другой слева.

— Вот чурбаны! — воскликнул водитель. — Двадцать лет езжу, а им что справа, что слева, один хрен…

Мотоциклисты снизили скорость и стали держаться впереди.

— Сбавь скорость, — приказал Леонов водителю, — пусть уезжают. Зачем они нам?..

Водитель сбавил скорость, мотоциклисты ушли вперед. Семенов дал Леонову и водителю по бутерброду.

— Ты, бандюга, пообедал? — спросил Леонов, оглядываясь на подконвойного.

— Я не бандит, начальник, — неожиданно ответил преступник. — А ты оперуполномоченный Леонов?

— Откуда ты знаешь? — удивился майор, обернувшись и пристально посмотрев на преступника.

— Я, начальник, все знаю, — пробормотал тот. — Знаю, что у вас вечером самолет, например…

— В этом нет ничего удивительного, — ухмыльнулся Леонов. — Я при тебе об этом говорил.

— Начальник, — хрипло произнес Асламбеков. — Я не тот, за кого вы меня принимаете. И нет никакого синдиката, который кормит Москву и Петербург наркотой. А тебе, майор, привет от черного дрозда.

— Черного дрозда? — удивленно вскинул брови Леонов, перестав жевать.

— Мужики, у вас будут крупные неприятности, — неожиданно сказал преступник. — Уж поверьте мне на слово…

Глава 20

Леонова заставил обернуться страшный гул, доносящийся с дороги. Прямо на него на бешеной скорости шла фура. «Ивеко» был похож на ураган, несущийся в облаке песка, пыли и камней. Тент был снят, а на площадке стоял человек, который как раз в это самое время вскидывал на плечо автомат Калашникова.

Леонов кинулся вниз, под сиденье. Достал пистолет. Чуть приподнялся, чтобы видеть противника, но не стать мишенью самому. Несколько раз выстрелил. Прокашлялся, когда пороховой дым попал в легкие. И только тут увидел, что водитель уже мертв — парень не обладал реакцией десантника спецподразделения «Святогор». Изо рта убитого сыпались на руль перепачканные хлебные крошки…

«Мицубиси» пошел по синусоиде — от обочины к обочине широкой дороги. Рядом с Леоновым пытался защититься от взбесившегося Асламбекова Семенов. Как и водитель, напарник майора тоже не успел доесть свой последний перекусон.

— Держи руль! — заревел Семенов, приходя в себя.

Затем он ударил бандита кулаком. Тот ответил тем же, а Леонов ухватил левой рукой руль, выровнял «Мицубиси» и еще раз выстрелил через плечо. Машину неожиданно подбросило, потом раздались новые выстрелы со стороны «Ивеко». Пули щелкнули по крыше внедорожника.

— Руль держи! Этот ублюдок кусается! — кричал Семенов, заламывая руку Асламбекову.

Леонов откинул мертвого водителя от руля, ухватил руль обеими руками и снова выровнял машину. Но ее потянуло вправо — автоматная очередь прошила одно из колес. Семенов сумел справиться с преступником, едва не выломав ему руку, достал из кобуры пистолет и выстрелил прямо в водителя приближавшегося «Ивеко». Фура резко свернула, съехала с дороги и врезалась в каменистый склон.

Майор Леонов перегнулся через мертвого водителя, открыл дверь со стороны водительского сиденья и вытолкнул труп. Заняв место за рулевым колесом, он рванул «Мицубиси» вперед, надеясь уехать подальше. Но пули догнали их. Семенов охнул и осел на заднем сиденье. Асламбеков выпрямился, вырвал стальной стержень из водительского кресла и попытался открыть дверь со своей стороны. Семенов обхватил его слабеющими руками. Преступник перевернулся, уперся спиной в запертую дверцу, поджал колени к подбородку и сильнейшим ударом откинул Семенова.

Дверца со стороны Семенова распахнулась, и он едва не вылетел из машины.

Леонов обернулся и без жалости выстрелил в преступника, метя ему в бедро. Но Асламбеков с яростным рычанием повторным ударом вытолкнул Семенова из автомобиля. Тот успел зацепиться за болтающуюся дверцу, еще несколько секунд повисел над бешено убегающей дорогой и рухнул вниз. Леонов ударил по тормозам, испытывая неукротимое желание приставить пистолет к голове Асламбекова и прострелить ему череп. Майор так бы и сделал, но увидел, что навстречу им, лоб в лоб, мчится рейсовый автобус. Слева и справа по обочинам высились каменистые склоны. Леонов, чтобы уберечь себя, мгновенно свернул вправо и прижал автомобиль к выступу. Громадный бордовый «Икарус» с ревом пронесся мимо, и вслед за этим Сергей услышал отдаленный глухой удар колес автобуса о тело человека. Было понятно, что Семенов за долю секунды превратился в бесформенную груду костей и мускулов.

Асламбеков использовал заминку на все сто процентов. Леонов даже не заметил, что преступник покинул машину. Лишь оглянувшись, Сергей увидел, как бандит поднялся с дороги, вскочил на ноги и, сильно прихрамывая на одну босую ногу (его ботинок так и остался в салоне «Мицубиси»), бежит вслед за тормозившим «Икарусом».

Леонов догнал бы Асламбекова и убил, если бы не мотоциклисты, которых майор уже видел и которые ехали теперь ему навстречу, держа автоматы Калашникова.

Майор выбросил пустую обойму из пистолета и вставил новую. Он прекрасно понимал, что находится почти в безвыходном положении и если будет нерасторопен, то обязательно проиграет.

Дуэль была явно неравная: мотоциклистов было двое, и у них были автоматы.

— Ну, сволочи, держитесь! — заорал Леонов и, включив самую высокую передачу, выжал педаль газа и направил внедорожник прямо на мотоциклиста, который ехал по левой стороне.

Мотоциклист вильнул вправо, влево, схватился за руль другой рукой, бросив автомат на бензобак и прижав его грудью. Второй «дуэлянт» навел автомат на Леонова, но майор нырнул под приборную доску, направив внедорожник на выбранную жертву. Прогрохотала короткая очередь, а вслед за этим «Мицубиси» врезался в мотоцикл. От удара внедорожник развернуло, двигатель бешено ревел, стекло рассыпалось вдребезги.

Леонов сбросил газ, развернулся и стал догонять уцелевшего мотоциклиста. Тот обернулся и попытался дать очередь из автомата, но майор выстрелил первым. Пистолетная пуля разбила затемненный плексиглас мотоциклетного шлема.

Бандит выронил автомат и, словно мешок с песком, рухнул на дорогу. Он закрыл руками в крагах лицо и засучил ногами. Мотоцикл закувыркался по дороге.

Леонов подъехал к раненому и направил на него пистолет. Ему некогда было разбираться, что к чему. Его душили гнев и ярость. Он даже не осознавал, что творит.

Протараненного мотоциклиста добивать не пришлось: голова его была неестественно завернута назад.

***

Леонов подобрал автоматы и поехал к телу погибшего товарища. Неожиданная автоматная очередь выбила остатки заднего стекла. Майор лишь чудом уцелел, снова нырнув под приборную доску. Еще двое мотоциклистов — и откуда они только взялись — показались справа и слева от внедорожника. «У этих тоже автоматы.

Надо бежать в барханы, иначе изрешетят, — подумал Леонов. — Следующей атаки не выдержать».

Словно в подтверждение его слов прошитая автоматной очередью автомобильная дверца покосилась и отвалилась от корпуса машины. Леонов сбросил газ и выпрыгнул из автомобиля, пытаясь прокатиться по гравийке как можно дольше, чтобы не получить слишком сильного удара о землю. К его счастью, приземление оказалось удачным. Автомобиль забрал влево, на невысокой скорости съехал с дороги и забуксовал в песке.

Двигатель заглох.

Леонов поднял голову, огляделся и мгновенно оценил ситуацию. Выбирать ему не приходилось: убийцы успели развернуться, и их мотоциклы, ревя двигателями, быстро набирали скорость и мчались прямо на майора. Сергей приподнялся, оперся на колено, прижал автомат к плечу, подвел мушку под грудь мотоциклиста и спокойно, как на стрельбище, одиночными пулями стал разряжать магазин.

Мотоциклисты тоже подняли автоматы и принялись отстреливаться очередями. Пули вонзались в дорогу возле самых колен Леонова, поднимая фонтанчики желтой пыли. Майор понял, что автомат не пристрелян и надо брать немного ниже.

Перестрелка походила на некое состязание в стрельбе, своеобразную дуэль, тем более что расстояние между ними катастрофически сокращалось и все преимущество Леонова, состоящее в том, что он мог спокойно прицелиться, стоя на одном колене, также катастрофически уменьшалось.

Леонов нажал на спусковой крючок, приклад толкнул в плечо. Мотоциклист вместе с мотоциклом покатился по дороге, поднимая клубы пыли, а из–за поднятого пыльного облака выскочил второй мотоциклист, держа автомат стволом вверх. Этот умник не успел выстрелить ни разу и с простреленным горлом грохнулся на землю.

Когда ветер отогнал клубы пыли, Леонов увидел «Икарус», метрах в двухстах стоящий на обочине, рядом с ним — «Ивеко». Размахивая автоматами, бандиты выгоняли людей из автобуса. Вот в кузов «Ивеко» взобрался человек с автоматом, и грузовик поехал в сторону Леонова. Для автоматчика, защищенного металлическим корпусом кузова, Леонов представлял легкую добычу, тем более что в полупустыне, лишь местами усеянной чахлым кустарником, укрыться было негде. Местность была такой же угрюмой, как этот убийца, приближавшийся на «Ивеко».

Леонов повернулся и побежал к джипу. У него оставался единственный выход. В багажном отсеке внедорожника хранился автомат Калашникова с подствольником и хороший боезаряд к нему — два набитых патронами магазина и четыре заряда к подствольнику. Вытащив оружие из–под ящика, находящегося за спинками задних сидений, Леонов устроился под днищем внедорожника, полностью прикрытый левым задним колесом, которое было спущено. В знойном мареве силуэт спешащего навстречу своей гибели самосвала расплывался. Майор понимал, что, если он из своего укрытия ударит из подствольника прямо в кабину, ее разнесет на куски, убив водителя и того, кто находится рядом. Но автоматчик в кузове грузовика уцелеет. Поэтому для начала Леонов решил убрать именно его.

Автоматчик не спускал с Леонова глаз и непрерывно держал внедорожник на прицеле — жертве больше некуда спрятаться, кроме как под машиной.

«Неужели им обязательно нужно покончить со мной? Ведь бандит Асламбеков ушел. Они его вырвали из наших рук. Возможно, они убьют и его.

Да, работают профессионалы. Никаких следов. Никаких свидетелей», — подумал Леонов и плавно нажал на спусковой крючок автомата. Автоматчик вскинул руками, ухватился ими за голову, словно пытаясь заткнуть дырку между глаз. Водитель свернул резко в сторону, бросил автомобиль вправо, затем влево. Из кабины показалась рука с карабином, но Леонов ухватился за рукоятку подствольника и так же плавно нажал на спуск. Раздался громкий хлопок, и через секунду кабина «Ивеко», объятая дымом и пламенем, развалилась прямо на глазах. Фура по инерции продолжала двигаться, забирая все время вправо, пока не начала заваливаться на правый бок, и, наконец, круто повернула и застыла, остановленная рытвиной.

От удара в песок из кабины вывалился дымящийся труп водителя. Леонов зорко следил за грузовиком, ожидая, не покажется ли кто–нибудь еще. Но никого не было.

***

Очевидно, понеся большие потери, банда нападавших не осмеливалась атаковать Леонова. Возможно, этого делать было некому, а возможно, оставшиеся просто струсили. Преступники обобрали сбитых в кучу пассажиров, затем вошли в «Икарус» вместе с раненым Асламбековым, и автобус поехал в сторону Эсанбоя.

Майор поменял пробитое колесо джипа и стал выезжать на дорогу. Колеса пробуксовывали в песке, и Леонову пришлось обратиться за помощью к пассажирам угнанного «Икаруса». Увидев, что один из участников перестрелки направляется к ним, перепуганные люди побежали куда глаза глядят. Потом, заметив, что он безоружен и сам является потерпевшим, останавливались и возвращались к тем, кто посмелее.

Мужчины помогли вытолкнуть «Мицубиси» на проезжую часть, и Леонов, забрав двух женщин с маленькими детьми и расспросив дорогу, поехал к ближайшему поселку, из которого можно было позвонить.

Провал задания и потеря товарища сильно его расстроили. Леонов чувствовал себя совершенно разбитым и несчастным. Никогда раньше ему не приходилось так проигрывать. Правда, до службы в милиции он всегда знал, кто его противник, и ожидал от врага любого подвоха. Но разве можно было ожидать, что эти мотоциклисты нападут на них?

«Преступники опасны потому, что нападают внезапно, — успокаивал себя Леонов — Этим вооруженный бандитизм отличается от военных операций, ход событий в которых можно в известной степени предугадывать».

Майора расстраивало и то, что на него понадеялись, его посчитали профессионалом, а он попался как кур во щи. Разве теперь он сможет козырять тем, что служил в спецподразделении «Святогор»?

***

Из первого же отделения милиции Таджикистана, которого он достиг поздно вечером, Леонов дозвонился до Душанбе. Там сразу переполошились и пообещали поднять на ноги всю республиканскую милицию. В Эсанбой сразу же обещали выслать машину ОМОНа.

— Уже поздно, вы никого не найдете! — попробовал образумить их Леонов. — Вот если бы вертолет…

— Но мы же должны провести следственные действия, — услышал он в ответ.

— Делайте что хотите, — устало произнес Леонов.

После его заявления о вооруженном нападении местный участковый пытался состряпать протокол, но у него ничего не выходило, так как Леонов вразумительно ничего не объяснил. Сказал, что на группу сопровождения опасного преступника напали бандиты, — и все. Круглолицый таджик вертел ручку и не осмеливался задавать вопросы, понимая, что в эту крупную игру, которую затеяли наркомафия и российская милиция, ему нечего совать нос, ибо он слишком мелкая сошка. Кроме того, у него здесь дом, жена, дети.

Омоновцы приехали ночью, и только утром следующего дня Леонов показал на местности, что же произошло с ним и его погибшими товарищами.

К его удивлению, на дороге остался лишь искореженный остов «КамАЗа». Тела убитых и мотоциклы бесследно исчезли. Исчезли и автоматные гильзы. Однако Леонову и оперативникам, из тех, которые были повнимательнее, все же удалось найти несколько штук.

— Похоже, — сказал Сергей начальнику опергруппы, — здесь здорово поработали.

— Заметали следы, — ответил тот, нюхая гильзу. — Зачем им светиться?

***

Через сутки Леонов вошел в кабинет начальника одного из следственных подразделений Таджикского МВД. Самого хозяина кабинета не было, а за столом сидел его российский коллега, срочно прилетевший из Москвы.

— Сергей Леонов, — представился майор.

— Подполковник Свечников, — ответил высокий мужчина с густыми бакенбардами. — Я из следственной группы МВД России по особо важным делам. Мне поручено провести с вами ориентировку. Нам стало известно, что прошлой ночью на территории России прошла воровская сходка.

Наши источники сообщили, понимаешь, что бежавший бандит по кличке Аслам поклялся, понимаешь, отомстить вам.

— Асламбеков? Мне? — удивленно спросил Леонов. — Наоборот, он должен быть благодарен мне за то, что я его упустил.

— Психологи–криминалисты иногда заходят в тупик, понимаешь, при разгадке мотивов некоторых преступлений. Он заимел на вас зуб. Вот и все. Кстати, данные получены в результате радиоперехвата. Может быть, понимаешь, они таким образом пытаются просто запугать вас.

— Какие мои дальнейшие действия? — Леонова начало раздражать, что подполковник в разговоре слишком часто употребляет слово «понимаешь».

— Это я у вас должен спросить, какие ваши дальнейшие действия?!! — неожиданно рявкнул Свечников. — На вас, понимаешь, государство затратило бешеные деньги, чтобы вас нельзя было взять голыми руками. А вас провели на мякине.

Какой же из вас тогда стреляный воробей?! И вы еще спрашиваете, что делать?! Да другой на моем месте приказал бы, понимаешь, за неделю найти и доставить в центр этого Аслама!

— Товарищ подполковник, — попытался оправдаться Леонов, стиснув кулаки. — Они убили водителя и моего напарника…

— Подполковник метнул взгляд на побелевшие кулаки майора, понял, что погорячился, но тем не менее продолжал изливать свои эмоции:

— Мы полгода гоняли этого преступника по Узбекистану, устраивали засады, понимаешь, и вот наконец здесь, в Таджикистане, он попался нам с сорока килограммами героина, мы почти довели дело до тюрьмы. И вот на тебе, появляются столичные няньки и упускают…

— Выбирайте слова, товарищ подполковник! — в свою очередь закричал Леонов. — Повторяю, это было спланированное вооруженное нападение, в результате которого погибли два человека. Это ценой их жизни преступник получил свободу.

— А почему вы здесь? — совершенно не думая, что говорит, закричал на Леонова подполковник Свечников.

— По–вашему, я должен быть тоже там? — майор кивнул в сторону окна. — Наверное, вам хотелось бы, чтобы был еще и мой труп? Черт побери, у меня тоже есть жена и ребенок!

— Ладно, — опомнился подполковник. — Опять нервы… Извините. До утра вы свободны. В любом случае вас затребуют для дальнейшего разбирательства уже дома, в России…

— Мой билет остается за мной?

— Да, — сухо ответил подполковник. — Билет напарника сдайте в канцелярию.

Глава 21

К рекомендациям подполковника Свечникова Леонов отнесся со всей серьезностью. Слишком кровавой оказалась эта неожиданная командировка. В гостиничный номер Сергей входил осторожно: теперь для него любое непроверенное помещение — вражеская территория, где может притаиться убийца.

Леонов тихо открыл дверь в номер. Стараясь не издать ни звука, он прошел два шага, заглянул в душевую. Там тихо журчал унитаз. Вероятно, прохудился бачок.

Дверь в комнату была открыта, как и оставил ее майор накануне. Щелкнув выключателем, Леонов на всякий случай отступил к стене. Комната была пуста. Проверив шкафы, окно и шторы, Сергей закрыл входную дверь на два оборота и упал на диван. Сказывалось напряжение последних дней, хотя майор прекрасно понимал, что это только начало и что отдохнуть по–настоящему ему удастся еще не скоро. Взяв в руки телефонную трубку, он набрал подольский номер полковника Уточкина.

Полковник слушал молча, не перебивая. Узнав О смерти Семенова, полковник судорожно вздохнул и приказал отправить детальный рапорт о случившемся по электронной почте, чтобы было быстрее.

— И еще, — прокричал Леонов в телефонную трубку, — обязательно найдите способ сообщить о смерти маме Семенова. У нее он один–то всего и был…

— Обязательно переговорим, Серега, пошлем нашего сотрудника, не тебе нас учить, — буркнул в трубку полковник. — Это вы там, в «Святогоре», тайком шушукались, если что случалось, а у нас все открыто. У тебя все?

— Все, — тоже буркнул майор и, стукнув пальцем по рычагу, стал набирать номер телефона своей квартиры. Слова Уточкина о «Святогоре» оставили неприятный осадок.

Трубку поднял сын соседки. Он часто приходил к ним «посмотреть маленькую». К удивлению майора, слышимость была идеальная. Казалось, соседский мальчик находится рядом: слышно было даже его дыхание. Впрочем, дышал он шумно; видимо, прибежал к телефонному аппарату из другой комнаты и немного запыхался.

— Дядь Сережа, это вы? — прокричал он. — Позвать тетю Марину?

— Да, Алеша.

— Хорошо, позову. А вы откуда звоните? Вы уже в Москве?

— Нет, еще в Таджикистане.

— А вы уже выполнили задание? — перейдя на шепот, спросил мальчик.

— Я бы тебе ответил, Алеша, — измученным голосом промолвил Леонов, — если бы о подобных вещах можно было болтать по международному телефону. Ты позовешь мою жену?

Лешка с криком: «Теть Марина! Теть Марина!

Вас муж к телефону зовет» побежал в соседнюю комнату. Вскоре жена взяла трубку.

— Привет, какие новости? — услышал Леонов.

— Да какие новости, — совсем невеселым голосом сказал Леонов. — У вас все в порядке?

— Абсолютно. Дашка здорова. Тебя ждет не дождется, Сережа. В чем дело, почему ты еще в Таджикистане?

— Марина, — сказал Леонов, — ты помнишь, я тебе рассказывал о Семенове? Это мой напарник по командировке. У нас произошло непредвиденное. Поэтому я в ближайшее время не смогу приехать…

— Сереж, ты меня пугаешь, — послышалось с другого конца провода. — Что у вас там случилось?

— Ничего существенного, — начал успокаивать жену Леонов. — Лучше я тебе позвоню завтра.

— Нет, лучше ты мне сейчас расскажи, а то я не засну, буду волноваться.

Неожиданно Леонов ясно расслышал звон разбитого стекла и в первое мгновение подумал, что Марина в приступе ярости разбила стеклянную дверь из прихожей в детскую комнату. Но то, что» произошло дальше, сразило его, словно через него прошел электрический ток высокого напряжения. Он услышал, как запищали дети — Дашка и Леша, а затем последовал истошный женский крик.

— Нет! Нет! Помогите! — слышал Леонов в телефонной трубке, и мертвенный холод сковал все его тело.

— Маринка, что случилось?! Маринка! — кричал майор в трубку, но жена не отвечала, а в трубке слышались звуки отчаянной борьбы.

Чья–то неумолимая рука пыталась закрыть женщине рот.

«Неужели они напали на мою жену?» — подумал Леонов и от сознания собственного бессилия заскрежетал зубами. Где–то там, за тысячи километров, творилось ужасное: насилию подвергалась его семья, а он ничего не мог поделать, будучи здесь. В телефонной трубке послышался грохот падающей мебели.

— Марина, объясни, что там такое стряслось? — орал в трубку Леонов. И напрасно. Именно в этот момент, когда он все внимание переключил на другой город, он не расслышал, как дверь его номера распахнулась. В комнату ворвались несколько человек в масках. Леонов поздно заметил их, но все же попытался вытащить пистолет. Ему тут же нанесли удар по голове обрезком металлической трубы, и он отключился.

***

Очнувшись, увидел перед носом ствол пистолета. Он поднял глаза. Перед ним стоял Асламбеков, злобно оскаливаясь.

— Ты думаешь, меня так легко провести? — промолвил он. — Мои хозяева не прощают оплошности с моей стороны, и я должен выйти из ситуации.

Двое мужчин грубо схватили майора за руки, потащили к окну и приковали наручниками к трубе парового отопления. Асламбеков поднял телефонную трубку.

— Алло, — произнес бандит. — Курьер на проводе. Алло! Привет, Колян. У тебя все в порядке? Соседский мальчик? Ничего…

— Не трогайте мою семью, — с трудом сообразил Леонов. Он понял, что эти ублюдки захватили Марину с ребенком и теперь он в их власти.

— А ты сообразительный, братан, — сказал Асламбеков, на секунду прикрыв микрофон телефона. — Но в свою очередь ты должен понять и меня.

Без тебя мне не перевезти наркоту в Россию, — он отнял ладонь от телефонной трубки и произнес в нее:

— Колян, не откажи в любезности пригласить мадам Леонову к телефону.

— Сволочи! — злобно прошипел Сергей.

— Не ругайся, майор, — ядовито улыбнулся Асламбеков. — А скажи своей женке, чтобы она была паинькой и не дергалась. В таком случае она и щенята — твоя дочь и мальчик — останутся жить. — С этими словами бандит протянул Леонову трубку.

Мертвенно бледный Леонов взял телефонную трубку и приложил ее к уху. И услышал беспомощное хныканье жены.

— Марина, успокойся, это я.

— Сережа, Сереженька, помоги нам, спаси нас… — зарыдала на другом конце провода жена.

— Марина, успокойся и делай все, что они скажут. От этого зависит жизнь твоя и детей.

Умоляю тебя, успокойся…

— Сережа, спаси нас, — билась в истерике жена.

— Я даю слово: вас освободят, — как можно тверже произнес Леонов.

Асламбеков отобрал телефонную трубку и в свою очередь произнес:

— Дорогая, будешь вести себя хорошо — все будет ништяк. Поцелуй за меня выродков и иди спать, — Асламбеков небрежно бросил трубку на рычаг. — Вот так, Сергей Леонов, ты думаешь, что операция твоя провалилась, но ты ошибаешься.

Очень большие дяди в Москве хотят, чтобы ты все же этапировал меня в первопрестольную, но вместе с нами будет небольшой чемоданчик. Если тебе мои ребята не отшибли мозги, так ты сообразишь, что будет в этом чемоданчике. Билеты у нас на руках, а вылет самолета через сорок минут. Или вы, господин комиссар, хотите принять ванну, выпить кофе и улечься в кровать?

Помощники Асламбекова коротко заржали.

Вымуштрованные преступники вели себя в этой стране словно хозяева; по крайней мере, в гостинице они никого не боялись, так как дверь в номер была даже не заперта.

— Понимаешь, братан, — ухмыльнулся Асламбеков, — моя рожа слишком примелькалась в аэропортах. Но если я буду сопровождаем работником, у которого имеются внушительные документики (бандит пнул дипломат Леонова, в котором находились сопроводительные документы на еще подследственного, арестованного наркокурьера), так ни таможенная, ни милицейская крыса не станет нас задерживать или проверять. Если ты меня правильно понял, братан, и не будешь рыпаться, то увидишь жену и детей завтра же.

Понимаешь, завтра же.

Леонов зло взглянул на Асламбекова. В такую переделку ему еще не приходилось попадать.

— Так вот, если же будешь выпендриваться и случится так, что мой чемоданчик не окажется у нужных людей, то я, — глаза наркоторговца мгновенно обрели безумный блеск, — я, Аслам, порешу и тебя, и твою жену, и детей самолично!

***

Самолет российской авиакомпании «Уральские авиалинии» приземлился в Екатеринбурге поздно вечером. Таможенный досмотр протекал вяло, и Леонов подумал, что при таком досмотре можно провезти хоть тонну наркотика. Но Леонов знал, что Асламбеков хочет подстраховаться. Слишком громким был скандал, связанный с его арестом.

Вероятно, это было его последнее дело в качестве курьера, поскольку фотоснимок бандита уже показывали по телевидению. Видно, Асламбеков хотел исправить положение хотя бы подобным образом и уменьшить недовольство подпольных воротил, которое он заслужил тем, что засветился и потерял крупную партию товара.

Ночь они просидели в аэропорту в окружении трех охранников и утренним самолетом вылетели в Москву.

К удивлению Леонова, ситуация в столице повторилась. Никто не обратил достаточного внимания на его вещи, вещи следователя, этапировавшего опасного преступника. Тем не менее в столичном аэропорту Асламбеков здорово струхнул и постоянно нашептывал Леонову о том, что его чемоданчик стоит годовой зарплаты целого министерства внутренних дел и в случае провала операции Аслама просто размажут по стене.

На это Сергей всякий раз отвечал вопросом:

— Что с моей семьей?

— Что с твоей семьей? — переспрашивал бандит. — За кого ты меня принимаешь, братан? Что я — педрило какой–нибудь? Я дал тебе слово.

С твоими ничего не случится. Если ты только проведешь меня в город.

— Проведу, — процедил сквозь зубы Леонов.

Когда они уже были в безопасности, Асламбеков потянул Леонова к группе автомобилей, стоящих в сторонке от скопища такси.

— Нам сюда… А ты, мент, с головой. И нервы у тебя словно воловьи жилы. И глазом не моргнул. Хочешь, братан, поедем с нами, выпьем нашару, телку закажешь. У нас классные телки! — глаза у Асламбекова от недавнего волнения в аэропорту лихорадочно бегали.

— Здравствуй, Колян! — вскрикнул он, увидев поджарого молодого человека возле «Лексуса», к которому они подходили. — Как дела? У меня, как видишь, прекрасно.

— Ты плохо выглядишь, Аслам,. — ответил тот, кого бандит назвал Коляном.

— Но я же не на курортах был, а в дерьмовом таджикском изоляторе, — стал оправдываться Асламбеков.

Леонов глянул на Коляна пристальнее и.., оторопел. Перед ним стоял не кто иной, как Николай Хининов.

— Ты?!! — выдохнул майор.

— Я, — усмехнулся бывший приятель Леонова.

— Ведь ты должен быть в тюрьме?

— Не люблю сидеть возле параши, — презрительно сплюнул Хининов.

У Леонова дыхание сперло от удивления. Неужели этого маньяка из тюрьмы вызволила мафия? И за какие услуги?

— Серега, специалисты везде нужны, а я, видишь ли, в некотором роде парень башковитый.

— Зря я тебя тогда в универмаге не пристрелил, — прохрипел Леонов, задыхаясь от возмущения.

***

Сергея бесцеремонно затолкали в «Лексус».

Теперь уж получилось так, что не преступник у него, работника милиции, был подконвойным на цепи в наручниках, а он, Леонов, был в плену у бандитов.

— Косячок хочешь дернуть? — предложил Хининов Асламбекову, когда «Лексус» помчался к Москве.

— Это можно, — согласился тот и протянул руку за анашой, набитой в гильзу «Беломора».

— Кстати, обнаруживаю у тебя полное отсутствие культуры, — сказал Хининов. — Ты не познакомил меня со своим новым другом, — в голосе преступника слышалось ехидство.

— Да, извини, манеры мои никудышные, — хохотнул Аслам. — Но все же разреши представить моего нового друга: майор Сергей Леонов, оперуполномоченный по особо важным делам.

— Хотите, расскажу свежий анекдот? — с хохотком предложил Хининов. — Так вот, знаете, какая разница между презервативом и ментом?

— Ты опять хочешь натянуть кого–нибудь? — сказал Асламбеков, делая затяжку и выпуская приторно–сладкий дым в салон.

— Он презерватив, его и натянем! — ткнул Троцкист пальцем в Леонова. Бандиты заржали.

Хининов принялся рассказывать анекдоты, один пошлее другого.

«А ведь был интеллигентным человеком», — подумал майор, отвернулся и всю дорогу молчал, с трудом сдерживая гнев.

«Лексус» приехал в Москву, промчался через несколько городских кварталов и снова вылетел на трассу, ведущую за город. Несомненно, они ехали куда–то в пригородную зону.

— Ну что, мент? Сейчас мы завяжем тебе глаза, — сказал Хининов, вытаскивая женский платок из плотной темно–синей ткани. — У черной птички лапки цепкие? Попался сам, попались твоя жена и детки…

— Надеюсь, они в порядке? — процедил Леонов сквозь зубы. Его уже второй раз настораживало то, что преступники настойчиво напоминали ему о какой–то птице. «Что бы это значило?» — подумал майор, а вслух произнес:

— Зачем вам соседский мальчик?

— Не трясись, ментура, они в полном порядке. И запомни, все менты, особенно в твоем Подольске, вот где у нас, — Хининов похлопал себя по карману. — А мальчик, — глаза бандита хищно сощурились, — мальчик просто подвернулся под руку.

«Маньяк, он и есть маньяк», — подумал Леонов.

Вскоре по запаху Леонов определил, что автомобиль въехал в лес. Они долго петляли по заасфальтированной узкой дорожке, ветки кустов и деревьев хлестали по лобовому стеклу «Лексуса». Затем Леонову развязали глаза, и он увидел впереди несколько дорогих автомобилей.

— Останови здесь машину, — приказал Хининов водителю, и они все вместе вышли, оставив Леонова в салоне, предварительно приковав наручниками к сиденью.

Асламбеков с чемоданом в руке отправился по дороге вперед вместе с водителем, а Хининов неожиданно обернулся и в приотворенную дверку произнес:

— Ты, чувак, не скучай!

— Я хочу поговорить с женой, Николай!

— Сейчас что–нибудь придумаем, — с самым серьезным видом сказал Хининов, — может, шеф разрешит. Я попрошу, ты не сомневайся.

— Я хочу убедиться, что она в безопасности, — настаивал Леонов.

— Может, тебе пива принести, а? Ладно, посиди здесь, — сказал Троцкист и побежал догонять Аслама и водителя «Лексуса».

Леонов откинулся на спинку сиденья и тяжело вздохнул. Как же он так попался? Тут он неожиданно вспомнил, что в кармане пиджака у него есть запасные ключи от наручников. Но был ли смысл убегать?

Майор увидел, как из автомашин вышли несколько человек, среди которых один выделялся своей грузностью и черными пышными усами. Он кивком головы указал на «Лексус», а Николай кивнул и что–то достал из кармана. Леонов напряг зрение. Вне всякого сомнения, это было что–то вроде радиопульта.

«Неужели они пожертвуют такой дорогой машиной? — лихорадочно соображал Леонов. — Так вот зачем они приковали его к автомобилю. Сейчас машина взорвется вместе с ним. Как он раньше не мог додуматься до этого?! Зачем им лишний свидетель? Зачем возиться с его женой и детьми? Они устроили спектакль с похищением, обвели его вокруг пальца и сейчас уберут, как ненужный хлам!»

Глава 22

Щелчок ключа, входящего в замочную скважину браслета наручников, прозвучал для Леонова лучшей музыкой в жизни. Сорвав проклятые железки, майор тихо опустился под сиденья, надеясь, что его движения не заметят бандиты, открыл дверцу, медленно сполз на асфальт и, сложившись в три погибели, выглянул из–за колеса «Лексуса». Возле дома Хининов оживленно спорил с кем–то похожим на раздобревшего цыганского барона.

Барон горячился и тыкал пальцем в направлении машины. Леонов сообразил, что надо бежать, пока не стало слишком поздно. Местность здесь глухая, и взрыв разве что окрестных пичуг напугает. А кто и заметит, так смолчит — жизнь каждому дорога. А ошметки, бывшие когда–то «Лексусом», нетрудно закопать в близлежащей канаве.

Стараясь не привлекать внимания, Леонов отполз на несколько шагов от машины и потихоньку скатился с поросшего ромашками склона прямо в осинник. И побежал, пригнувшись, иногда падая на четвереньки, от гиблого места. Через пять минут он радовался своей удаче: в спину ему громыхнуло, он даже почувствовал нечто наподобие ударной волны и, обернувшись, увидел автомобиль, объятый пламенем.

Леонов вскочил и, делая огромные прыжки, помчался в глубь леса.

***

К собственному дому Сергей Леонов подходил с замиранием сердца. Когда он увидел возле Подъезда машину скорой помощи и два «УАЗа» оперативников, сердце его екнуло, и он почувствовал, как ноги становятся ватными. Он медленно приближался к машинам, понимая, что Асламбеков не сдержал свое слово. Но все еще теплилась крохотная надежда. Когда же майор увидел два маленьких холмика на одних носилках, покрытых простынями, он понял, что это были дети — Дашка и Алешка. Сердце у него оборвалось. Надежда исчезла. Этот проклятый мир снова отомстил ему. Только за что?

Расталкивая журналистов, знакомых и незнакомых милиционеров, Леонов поднялся по лестнице в свою квартиру. Дверь была распахнута.

В квартире толпились сотрудники его отделения.

Стоял угрюмый полковник Уточкин. Увидев Леонова, он покраснел, лицо его сделалось еще более угрюмым.

— Что здесь творится? — майора трясло.

Уточкин беспомощно развел руками. На полу, на окровавленном ковре, накрытая простыней, лежала Марина. Майор упал на колени и сжал себе голову руками.

Из состояния оцепенения его вывел знакомый голос:

— Что за цирк? Почему здесь снимают? Немедленно прекратите!

Леонов медленно поднял глаза и увидел, что Светлана Орлович выталкивает оператора с камерой, а тележурналистка Оксана, с которой Леонов старался больше не встречаться, направляется к нему.

— Нет, нет, — вмешался полковник Уточкин, — пожалуйста, выйдите. Черт! Кто пустил?

Уберите камеру! Труп еще не вынесен! Уйдете вы отсюда, наконец, или нет?

Леонов нисколько не стеснялся плакать перед этой женщиной. Его плечи сотрясали рыдания, он дал волю своим чувствам. Сотрудники милиции покинули квартиру, оставив лишь полковника Уточкина и сержанта Светлану Орлович. В промежутках между приступами рыданий Леонов слышал, как Светлана говорила полковнику:

— Пусть поплачет, ему легче станет…

— На, Серый, выпей, полегчает, — сказал Уточкин, протягивая стакан воды.

Леонов отвел руку Уточкина, поднялся с пола и взмахнул рукой. Двое санитаров, топтавшихся у дверей, взяли носилки и стали спускаться по лестнице. Уточкин закрыл дверь квартиры.

— Серый, я понимаю твое состояние, но для дела важно: расскажи, что с тобой произошло, может, по горячим следам удастся что–нибудь предпринять. Разве кто–нибудь ожидал увидеть здесь такое?

Леонов уже овладел собой, отпил немного из стакана, закурил и злобно взглянул на Уточкина:

— А что вы ожидали здесь увидеть, полковник?

Тот промолчал.

— Когда это произошло? — продолжал спрашивать майор.

— Вечером соседка позвонила в дверь, и ей никто не открыл, — стала рассказывать Орлович. — Она подумала, что Марина уехала. Уехала к матери. Тогда она стала искать мальчика на улице и лишь поздно вечером обратилась в милицию. Алешу искали по всему городу ночь, потом целый день и вот только сейчас решились взломать дверь…

Леонов докурил сигарету и, не обращаясь ни к кому, произнес:

— Они шантажировали меня. Угрожали убить Марину и детей. Я был вынужден провезти Асламбекова в Москву. Из аэропорта они завезли меня в какую–то дыру и пытались взорвать вместе с автомобилем.

— Ты примерно можешь указать место?

— Очень приблизительно, — ответил Леонов. — Они же завязали мне глаза… Надо искать подорванный «Лексус» в лесопосадке, которая примыкает к кварталам, южного округа Москвы.

Я уже был там в милиции, дал наводку, но думаю, все бесполезно…

— Да, не повезло… Думаю, после похорон тебе следует отдохнуть, — голос Уточкина был очень доброжелательным. — Весьма сожалею, что эта командировка принесла тебе такое горе. После отпуска ты вернешься к исполнению своих обязанностей.

Леонов мрачно уставился в стену. Он хотел возразить, сказать, что всегда доводит начатое дело до конца, но сдержался. Он не исключал и то, что полковник мог быть подкуплен бандитами. Леонов теперь не доверял и самому себе.

Словно читая его мысли, Орлович проговорила:

— Извините, я вам очень сочувствую.

Леонов уставился на Светлану. Та почему–то отшатнулась от него и неожиданно села на диван.

— Соседку забрали в психиатрическую лечебницу…

— Товарищ полковник, — неожиданно проговорил Леонов, — я не хочу уходить в отпуск. Я знаю этого преступника в лицо. Я найду его…

— Успокойся, Сергей, — полковник Уточкин тяжело опустился на стул. — Это приказ. Ты должен отдохнуть. И именно приказом ты с сегодняшнего дня определен в отпуск. Кроме того, я не хочу, чтобы ты занимался этим делом. Это опасная работа. Чрезвычайно опасная.

— И еще, я забыл сказать, Хининов на свободе… — Леонов посмотрел Уточкину прямо в глаза.

— Вот как, — озабоченно проговорил полковник. — Он что, сбежал?

— Вам лучше знать, товарищ полковник.

— Вероятно, — тот потер виски, — вероятно, он действительно сбежал. Но не из тюрьмы… Знаешь ли, — полковник снова потер виски и искоса глянул на Светлану Орлович, — такого специалиста, как он, днем с огнем поискать… Вероятно, его забрали в систему спецпроизводства МВД. А уж что там случилось… Но я займусь этим делом, этого я так не оставлю…

В голосе полковника слышалась фальшь.

— Да, система спецпроизводства. Теперь–то ясно, на кого работает Хининов, — махнул рукой Леонов. — Эх, ешкин кот! Я знаю Аслама и Троцкиста. И не стану сидеть сложа руки.

— Ты должен успокоиться после всего этого, — полковник Уточкин обвел рукой комнату. — Мы будем держать тебя в курсе, мы обязательно возьмем этого Асламбекова и разгромим «Черного дрозда».

— Черного дрозда? — повторил Леонов.

— Да, эта преступная организация называется именно так, — проговорил полковник. — Кстати, никакой связи с казино, которое носит такое же название. Ты должен прийти в себя, Серый. Я уверен, ты справишься. Я верю в тебя. Хотя мне страшно жаль, что все так случилось…

— Мне тоже очень жаль, — Орлович поднялась с дивана и, распрощавшись, ушла.

***

Начальство настояло на том, чтобы майор Леонов отправился в отпуск. От праздности время шло мучительно медленно. Леонов безвылазно сидел в опустевшей квартире, перелистывая альбомы с фотографиями и растравляя себя воспоминаниями. Он понимал, что ему нужно вырваться из этого порочного круга, разрушающего его психику, но ничего не мог поделать с собой.

Вот его дочурка сидит в песочнице, вот фотография, на которой сняты они втроем. Леонов вспомнил тот последний вечер, когда они собирались в ресторан и он помог жене застегнуть молнию на ее зеленом платье. Когда он сообщил жене, что собирается ехать в командировку, она всполошилась:

— Какие командировки? Куда?

— В Таджикистан.

— Я категорически против, Сережа. У тебя есть я и ребенок. Подумай о нас.

— Ну, Марина, это совершенно безобидная командировка. Забрать и привезти в Россию закованного в наручники преступника. Разве это риск?

— Почему именно ты, а не кто–то другой?

Разве некому поехать за каким–то уголовником из молодых?

— То–то и оно, что молодых не посылают на такие операции. Не волнуйся.

— А ты с оружием едешь?

— Да.

— Но ведь не хулиганов же ты собираешься разгонять пистолетом?

— В любом случае со мной ничего не случится, — сказал Леонов. — Ты сама работала в органах и должна понимать меня. Обещаю, что не буду рисковать…

— Обещаешь? — с этими словами Марина подошла к нему и обняла за шею.

— Обещаю, век свободы не видать, — пошутил Сергей.

***

Леонов отбросил альбом с фотографиями и прошел в ванную комнату. Опустившись на колени, он сунул руку под ванну и вытащил тяжелый сверток. В свертке находились пистолет и патроны. Это оружие было не именным, не табельным.

Промасленный «ТТ» был из старых запасов и припрятан был на всякий случай. Ведь иногда приходят плохие времена. Похоже, такие времена настали.

Леонов разложил на столе кусок холстины и стал удалять с пистолета лишнюю смазку. Пахло очищенным маслом; пистолет был черный и блестящий и вот уже несколько лет лежал без дела. Когда Леонов разбирал его и чистил, пистолет отбрасывал на него особый отблеск — отблеск былой власти, той власти, которую получал человек от легкого нажатия пальца. Раз в неделю, по субботам, когда Марина уходила к подругам, наступал тот особый торжественный час, когда разбирались, ощупывались и смазывались блестящие детали пистолета, когда они лежали на тряпке, подобно внутренностям выпотрошенного животного: туловище, длинный язык курка, части поменьше — суставы. Леонов не замечал, да и не мог заметить, что его лицо излучало сияние; ведь это был культ оружия… Леонов проверял, исправно ли действуют пружины магазина. И они все еще действовали, и только предохранительная скоба удерживала смерть в стволе; ее можно было освободить одним незаметным движением пальца, но Леонов ни разу не сделал этого движения; он бережно собирал части, а потом прятал пистолет под ванну.

Теперь Леонов просто разобрал пистолет, вытер и снова собрал. Механизм работал великолепно. Леонов снарядил магазин, с удовлетворением ощупывая короткие боевые патроны с пузатыми пулями. Он дослал магазин в рукоятку пистолета, передернул затвор. Перед его глазами промелькнула вся его, как он сейчас считал, бестолковая жизнь. Детство в интернате, школа, армия, спецподразделение «Святогор», задания в Афгане, Чечне, Абхазии, череда несчастий, связанных с полковником ФСБ Ершовым. После всех тех событий он хотел построить жизнь по–новому, сумел найти в себе силы забыть прошлое и остаться человеком с нормальной психикой. Затем судьба повернулась к нему лицом, и он встретил Марину. Они поженились, у них родился ребенок. Но прошлое мстило ему. Даже не прошлое, а тот род занятий, которому он посвятил жизнь. Разумеется, если бы он погиб от пуль в пустыне Таджикистана, его не терзали бы воспоминания о Марине и маленькой дочери. Возможно, никому бы и в голову не пришла идея убить этих совершенно невинных людей.

Теперь у него нет ни жены, ни детей, ни будущего. Рука с пистолетом приподнялась, и тупое дуло оружия уткнулось в висок. Металл был холодным, безучастным.

«А что, если нажать на этот спусковой крючочек? Всего одно усилие, серовато–белое вещество брызнет по всей комнате, и ему, майору Сергею Леонову, никогда не будет стыдно перед соседкой за мальчика Алешу, случайно забежавшего в его квартиру и ставшего жертвой злодеев…»

Неожиданно раздался звонок в дверь. Леонов вздрогнул и оглянулся.

— Кто там?

К нему несколько раз приходили друзья по службе, иногда навещал Игорь Гранчак. Все понимали, что ему очень тяжело, но вот уже целую неделю никто не заявлялся, и майор мучился от одиночества.

Звонок повторился. Леонов медленно подошел к двери, все еще сжимая в правой руке пистолет со взведенным курком. Неожиданно послышались стук в дверь и голос:

— Сережа, вы дома?

Голос был знакомым, но Леонов наверняка не знал, кто был за дверью — Товарищ майор! Леоно–о–в!

«Так это же Орлович», — сообразил Сергей, отвел руку с пистолетом за спину и осторожно снял его с боевого взвода. Затем он щелкнул замком и отпер дверь. На пороге его квартиры стояла Светлана Орлович.

— Что тебе, сержант? — недовольно спросил Леонов — Можно войти?

— Пожалуйста, — мрачно ответил майор.

Светлана Орлович медленно вошла в квартиру, оглядывая царивший там беспорядок. Затем она внимательно посмотрела на Леонова. Сергей и сам знал, что лицо у него осунувшееся и небритое.

— Вы уже ужинали?

— Нет.

— Я тут кое–что принесла, — в руках у Орлович был сверток.

Леонов попытался незаметно для женщины спрятать пистолет за ремень на спине. Этот маневр не остался незамеченным — Светлана поняла, что за спиной Леонов прячет огнестрельное оружие.

Глава 23

— Вам сейчас тяжело. Страшно тяжело. Я понимаю… — тихо проговорила Светлана. — Я…

— Да? Неужели?! — резко перебил ее Леонов. — Милая девочка, которая понимает все на свете! Только тебя мне сейчас не хватало!

Он сознательно хамил, надеясь, что Орлович обидится, уйдет и не будет больше беспокоить его.

Никогда.

— Послушайте — Светлана решила не сдаваться. — Оружие — это плохой советчик. Оно советует лишь одно: убить, уничтожить, размазать по стенке.

Вы сами погибнете, если будете его слушать!

Но ее порыв остался без ответа — Леонов просто повернулся к ней спиной и уставился в окно.

Он смотрел на проходящих по двору людей и думал о том, что никогда уже не сможет быть таким же, как они, — легкомысленным и беззаботным.

Не сможет радоваться жизни со своей женой и дочерью. Он покосился на Орлович и заметил в ее глазах жалость.

— Сережа… Ну, если хочешь, давай будем на «ты», — спокойно продолжала говорить Светлана. — Ты ведь понимаешь, что это все не твоя вина?

Внезапно Леонову пришла в голову бредовая идея. Может, Света хочет занять место его жены?

Поэтому и пришла его утешать? Сейчас еще в койку полезет…

Он молчал, не зная, что сказать, и тишина в квартире становилась все напряженнее.

— Надо встряхнуться, Сережа, — прервала гнетущую тишину Светлана.

— Встряхнуться, говоришь… — Леонов поправил сползающий вниз пистолет.

— Что у тебя за спиной? — неожиданно спросила она.

Леонов не стал таиться и вытащил оружие.

— Я… Я чистил пистолет, — сказал Леонов. — Прошу тебя, уйди.

— Поговори со мной, — попросила Светлана.

— Спасибо за заботу, — подчеркнуто вежливо сказал Леонов. — Я не хочу с тобой разговаривать, я не хочу вообще ни с кем разговаривать.

Я не собираюсь совершать глупостей.

— Положи пистолет и давай немного пройдемся, — предложила Светлана.

— Зачем? Я чищу свое оружие и не собираюсь делать никаких глупостей. Зачем мне с тобой идти? О чем мы будем разговаривать?

— Сергей, я восхищена твоим умением работать. Ты должен вернуться к работе. Только в ней ты сможешь забыться.

— Спасибо, — сказал Леонов.

Ему немного стало легче. Наконец–то он понял, почему пришла эта женщина. Ее интересовала работа. Новые обстоятельства, открывшиеся как по делу Асламбекова, так и по делу об убийстве Огородниковой, возможно, интересовали ее больше, чем он сам. Неделю назад она принесла папку с документами, хотела поговорить с ним, но он тогда был нетрезв.

— Ты знаешь, Света, я так и не притронулся к твоей папке, но обещаю, — Леонов поймал руку женщины, — что через три дня у нас будет о чем поговорить.

— Вот и отлично, — мило улыбнулась Орлович и направилась к выходу. — До свидания, Сережа.

— До свидания.

Дверь за женщиной захлопнулась. Леонов уперся лбом в дверь, задержал дыхание. Как все же ему плохо!

Неожиданно он услышал шорох. Если бы его лоб не был прижат к двери, он не услышал бы ничего. Майор приложил ухо к двери и убедился, что под дверью кто–то топчется.

***

Он постоял и послушал еще несколько минут.

За входной дверью квартиры топтались трое или четверо мужчин. Приглушенные голоса невозможно было разобрать. Тут снова раздался звонок в дверь, и Леонов услышал перепуганный голос Светы:

— Сережа, открой.

Женщина действовала по чьему–то принуждению. Сергей понял, что пришли по его душу.

— Сережа, они убьют меня, если ты не откроешь…

«Вот сволочи! Разыгрывают один сценарий, — подумал майор, отпрянув вниз и в сторону. — Не на того напали!»

Он едва успел прижаться к стене, как последовали три или четыре глухих хлопка и в двери появились отверстия с торчащими в сторону кусочками ваты. Пули прошибли насквозь дверь и впились в гипсовый материал стены напротив.

«С глушителями, значит, шума боятся», — подумал Леонов и метнулся из прихожей в зал. Ввязываться в перестрелку, отвечать выстрелами он пока не мое, — за дверью была Светлана Орлович.

«Ничего, — мелькнула мысль, — сейчас я вам устрою!»

Он бросился к телефонному аппарату, но тот был нем как рыба. Они успели перерезать провода. Леонов подбежал к окну и глянул в щель между гардинами: на улице стояли две машины, возле которых расхаживал незнакомый мужчина.

Руку он прятал в кармане. Входную дверь уже взламывали. Причем бандиты действовали осторожно, пытаясь отжать дверь каким–то инструментом.

«Ну, уроды, — подумал Леонов. — Сейчас я вас всех урою».

Его квартира находилась в торце здания, поэтому одно из окон выходило на ту сторону, которую не мог видеть человек, стороживший у подъезда. Леонов открыл окно в торцевой стене, взобрался на подоконник и прыгнул из окна, пытаясь уцепиться руками за перила пожарной лестницы. Это ему удалось, хотя он больно ударился коленом о железные прутья. Впрочем, риска не было. Даже если бы он сорвался, то падал бы с высоты всего лишь второго этажа — парашютный прыжок дает больший удар о землю.

Спустившись по лестнице, Леонов выглянул из–за угла здания, взял на мушку стоявшего на стреме сообщника и без всякого сожаления и долгих раздумий нажал на курок. Грохнул выстрел. Мужчина вскинул свободную руку вверх и повалился на тротуар, неловко подвернув под себя ногу.

В это время бандиты уже успели обнаружить, что Леонова нет в квартире, и спускались по лестнице. Прямо на выходе из дома Леонов уложил еще одного, а остальных (наверное, их осталось двое) погнал по лестнице вверх. Они отчаянно отстреливались. Пули ударяли о металлические стойки лестничного ограждения. Леонов знал, что наверху они упрутся в закрытый люк, разобьют его при помощи своего оружия и проникнут на крышу. Там ему будет труднее с ними справиться. Ведь с крыши они могут уйти по двум пожарным лестницам. Майор спустился, нажимая по пути на кнопки всех звонков подряд. Он не надеялся, что ему кто–нибудь откроет, но верил, что люди вызовут милицию.

Получилось так, как Леонов и предполагал.

Двое бандюг спускались по пожарной лестнице где–то на уровне третьего этажа, представляя собой отличные мишени. Ни оставлять их в живых, ни предлагать им сдаться Леонов не собирался. Он отбежал метров на двадцать пять от здания и укрылся за детской беседкой. Затем, словно находясь в тире, левой рукой охватил запястье упорной правой и хладнокровно послал по две пули каждому из бандитов в спину.

Один из преступников сразу же сорвался и упал на бетонный цоколь, другой еще долго цеплялся за металлические перекладины и так там и застыл, сунув ногу между металлическими прутьями.

Светлану Орлович он нашел в доме под лестницей.

— Ты в порядке? — спокойно спросил Леонов, словно ничего не произошло.

— Кажется, да, они едва не вырвали мне волосы, — ответила женщина, приходя в себя.

— Тебе надо почиститься, у тебя вся спина в побелке.

Леонов повернул ее к свету и попытался отряхнуть мел ладонью.

— Нет, ничего не получится, у меня есть отличная одежная щетка. Китайская. Идем.

Светлана безропотно подчинилась ему. Они поднялись в квартиру, и Леонов осмотрел разломанную дверь.

— Н–да, новая стоит тысячи три.

— Зато мы живы. Дверь будет, — взволнованным голосом сказала Орлович. Руки ее все еще дрожали, но она уже улыбалась.

— Орлович, — глянул на нее Леонов, — я попрошу тебя об одном одолжении.

— О каком?

— Ты должна засвидетельствовать, что я отобрал пистолет у бандитов, — кивнул Леонов в окно.

— А что, это не твое табельное оружие? — поинтересовалась Светлана.

— Нет. Кроме того, оно не зарегистрировано.

Возникнут вопросы. Поэтому прошу тебя: скажи, что, когда они входили, я выбил пистолет у одного из них…

— Хорошо.

— Ну вот мы и поладили. Спасибо, что ты пришла, Света, — полной грудью вздохнул Леонов.

— Кажется, ты принял плохое решение, — сказала она.

— Ты что, умеешь читать мысли?

— Нет, но я надеюсь, что ты не собираешься мстить всем преступникам подряд.

— Разумеется, нет. Но и дрожать за собственную шкуру тоже не собираюсь. Кажется, в меня вселилось нечто, с чем я уже могу жить. Нечто вроде воинственного ангела.

— Демона, Сережа, демона войны…

***

Через неделю Леонов вышел на работу и опять принялся за дело об убийстве Огородниковой. Смерть жены банкира Симончика наделала много шума в Подольске, но под давлением убитого горем мужа и его многочисленной родни прокурор города настоял на том, чтобы по этому факту было возбуждено отдельное дело, хотя все указывало на то, что действовал один и тот же преступник.

Для начала Леонов засел за компьютер и методично, файл за файлом, проштудировал ту часть милицейской базы данных, к которой имел допуск.

А уже потом Сергей отправился в Москву, в архив МВД, чтобы попытаться разыскать дела об убийствах с похожим почерком. Его не интересовали преступления на сексуальной почве, но он хотел знать все, что касалось Асламбекова: подельники злодея, его бывший домашний адрес, школа, в которой он учился, однокашники, учителя, соседи, дружки и подруги, бывшая жена и многое другое, что помогло бы напасть на след убийцы.

Леонов проводил расследование тайно, потому что по–прежнему верил только себе. Иногда ему помогала Светлана Орлович, которая считала, что в майора Леонова вселился демон войны.

Совершенно случайно, роясь среди запыленных папок областного архива, майор наткнулся на дело об ограблении ювелирной мастерской, по которому проходил некто по кличке Аслам. Он был организатором преступления, но сумел избежать ареста;

Зато был арестован и сидел Семен Ромашко, ныне известный Леонову, да и почти всем подольчанам, вор в законе по кличке Папа Карло.

Леонов пришел к Папе Карло и, к своему удивлению, имел с криминальным авторитетом чрезвычайно конструктивный разговор. Когда майор прямо заявил, что ему нужен Аслам, Ромашко спросил:

— Ты его убьешь?

— Да.

— Ты честный малый, — сказал авторитет, — крутить не стал. И ты не знаешь, где он?

— Не знаю.

— Ладно, — задумался Папа Карло. — Тебе надо помочь. Но не думай, что я ментов люблю.

В свое время Аслам подставил меня с бриликами. Я отсидел десять лет. Вот что, пощипай–ка Ищенко.

— Управляющего казино Василия Петровича? — переспросил Леонов.

— Его самого. Он частенько наезжает в Москву и привозит оттуда.., что бы ты думал?

— Понятия не имею, — пожал плечами Леонов.

— Наркодоллары, — очень тихо произнес Ромашко. — В «Черном дрозде» их и отмывают.

Все, больше мне нечего сказать…

— Может, ты знаешь, кто баб в нашем городе душит? — улыбаясь, спросил Леонов.

— Если бы знал, начальник, этого пидерюгу, — хмуро сказал Ромашко, — то я бы его собственными руками задушил.

Леонову повезло: он установил «жучок» прослушивающего устройства под лацкан пиджака предприимчивого управляющего перед его очередной поездкой в Москву. Теперь майор имел возможность прослушать разговор Василия Петровича Ищенко со своими хозяевами. Высидев в машине перед домом, в котором произошла воровская сходка, Леонов понял, что ему, повезло гораздо больше, чем он представлял. На ней присутствовала, кроме ненавистного ему Асламбекова, целая когорта преступников, контролировавших сбыт в одном из районов столицы.

— Босс, — услышал майор голос молодого человека (очевидно, одного из охранников), который провел Ищенко в квартиру, — прибыл человек из Подольска.

— Сейчас иду, — ответил спокойный голос.

Послышались звуки шагов, скрипнула дверь.

— Добрый вечер, господа! — поздоровался тот, кого охранник назвал Боссом.

Леонову почему–то показалось, что это именно тот человек, которого он уже видел в подмосковном лесу, — упитанный, с пышными черными усами, похожий на цыганского барона.

— У меня есть вопрос, — снова сказал Босс. — Вопрос именно к Асламу. Зачем была убита семья мента?

Леонов насторожился.

— Женщина могла опознать моих людей, — ответил Асламбеков. — Убивая мужчин, надо убивать и женщин, уничтожать ментовскую мразь на корню, весь их поганый род.

— Это что значит, истребить весь род? — вмешался еще кто–то.

— Непременно, — послышался голос Асламбекова.

— Я думал, мы деловые люди, а не вандалы. Мальчика соседки и вовсе нельзя было трогать.

Леонов написал в блокнотике: «деловой человек». Майор еще не знал, с кем имеет дело, и решил дать имена незнакомым голосам, чтобы впоследствии более успешно расшифровать и проанализировать магнитофонную запись.

В разговор снова вмешался Босс:

— Натура человека такова, что он мстителен.

Это диалектика природы.

— Я того же мнения, — согласился Асламбеков, думая, что Босс льет воду на его мельницу. — Тем более что мои люди пошли на мокрое дело в наших интересах.

— Если вас заботят интересы дела, — вмешался в разговор еще один голос, который Леонов пометил «стариком», — то груз должен был прибыть раньше, намного раньше, господин Аслам.

— Вы оскорбляете меня уже второй раз, господин Вайнменнен, — сказал Асламбеков. В его голосе слышались нотки угрозы., — Третьего раза я не допущу и пошлю вас к вашей финской матери.

Леонов тут же зачеркнул слово «старик» и написал: «Вайнменнен, финн».

— Из–за чего весь сыр–бор? Что за манера разговаривать? Товар на месте, — произнес Босс.

— Перестаньте грызться, как скорпионы в банке, — сказал «деловой человек». — Это не приведет к добру, уважаемые господа. Давайте лучше вернемся к делу и не будем обсуждать личности.

У каждой собаки своя блоха.

Глава 24

— Аслам! — загремел голос Босса. — Если у тебя где–то свербит, можешь почесаться, я не против. Но думать надо мозгами, а не задницей!

Так. Теперь о деле, — продолжил голос уже чуть потише. — Вот район нашего влияния. Если вы, ребята, хотите протолкнуть здесь наркоту, придется немножко поработать. Во–первых, прищучить частников из цыган и мелкой шпаны, а во–вторых, разобраться с дискотеками. Там сейчас многие работают на собственный карман. В–третьих. Есть несколько личностей, которым наркота достается легально, по медицинским показаниям.

Их тоже надо взять в оборот.

— С такими субчиками могут быть проблемы, — послышался голос «делового человека». — Настучать могут.

— Тоже верно, — согласился Босс. — Но тем не менее, чтобы иметь здесь серьезный бизнес и контролировать рынок, нам необходимо сначала вложить сюда немало сил и средств. Общих средств.

Вложения окупятся быстро и с большими процентами. Тот, кому нужны подробности, может почитать документы, — в наушниках Леонова раздался шелест бумаг. — А для того, чтобы прояснить картину, я пригласил сюда человека из подольской точки. Через это казино уже не раз проводились деньги. Канал, я думаю, налажен.

Леонов услышал какой–то шорох. Очевидно, Василий Петрович Ищенко встал, чтобы представиться. Бандит, которого Леонов, со слов охранника, прозвал Боссом и которого действительно звали Боссом, продолжил:

— Мы пропустили некоторые суммы через казино в виде эксперимента, и все прошло без сучка и задоринки. Дальше нам никто не будет страшен. Думаю, господа, это хорошее заключение.

Мы становимся в какой–то мере неприкосновенными. У нас есть связи как с политиками среднего звена, так и повыше…

— Тем более я не хочу иметь дела с подобными лажаками. Его люди убили беззащитную женщину и двоих детей, а когда вы без моего согласия решили уничтожить и самого майора милиции, он перебил их, как мышей, — неожиданно послышался манерный голос еще одного человека, которого Леонов тут же нарек «гомиком». И этот «гомик» явно имел зуб на Асламбекова.

«Как мне это использовать? — подумал Леонов. — Пусть они в самом деле перегрызутся, как скорпионы в банке».

— Позволю себе не согласиться с вашим утверждением, — послышался уверенный голос Босса. — Аслам здесь ни при чем. Ответственность за ликвидацию мента, который слишком многих узнал в лицо, была возложена на совершенно другого человека. Разумеется, мы не должны быть снисходительными к подобного рода проступкам, но, повторяю, Асламбеков здесь ни при чем, эта миссия была возложена на другого…

— Совершенно верно, Босс, — в унисон голосу главаря еле слышно пробормотал Асламбеков. — Вот кто все провалил.

Леонов, сидя в машине, понимал, что сейчас может последовать самая крутая разборка с тем, кто возглавил неудачную операцию против него.

Майор имел понятие о нравах, царящих в этом обществе. «Отцы мафии», сами отъявленные головорезы, не прощали проступков, когда оставляли в живых человека, имевшего причины мстить членам организации.

Леонов не ошибся: из динамика послышались звуки отодвигаемых стульев.

— Стоять! — вдруг взревел Босс. — Подойди сюда поближе, Хинин.

«Так это они так Хининова нарекли, — удовлетворенно подумал Леонов. — Ну давайте, действуйте, мне меньше работы будет…»

— Тебя убить сразу, прямо здесь? — вопрошал Босс, голос которого неожиданно изменился до неузнаваемости. — Жалко, ты испачкаешь своей поганой кровью палас, а он бельгийский и стоит денег. Ты можешь сказать что–нибудь в свое оправдание?

Послышалось невнятное бормотание.

— Мы простили тебя в первый раз, — гремел голос Босса, — когда мент не взлетел вместе с «Лексусом» в воздух!

— Босс, я сделаю все…

— Мы простили тебя в первый раз, — не умолкал Босс, — и ты обещал, что уберешь этого мента, но вместо того, чтобы убрать его, ты устроил погром, в Подольске, оставил там три трупа…

«Почему три? Четыре ведь! — едва не крикнул Леонов. — Наверное, Хининов скрыл смерть одного из боевиков. Ну тем хуже для него…»

— ..три трупа, опознав которые милиция непременно вычислит одну из наших боевых групп.

Считаю, что ты должен умереть…

— Но, господа, он же прекрасный специалист по взрывчатке, — неожиданно заступился за неудачливого взрывника «деловой человек». — Предлагаю согласно уставу нашей организации отправить его на некоторое время на курорт.

«Так у них и устав имеется», — хмыкнул Леонов.

— Заточить его на некоторое время в тюрьму? — переспросил Босс. В его грозном голосе послышались нотки сомнения, стоит ли уничтожать Хининова. — В принципе, разумное предложение. Не зря мы его купили за такие бабки. Пусть мастерит бомбы для наших ребяток, зачем им рисковать.

Вслед за этим послышались какие–то непонятные звуки, и Леонов понял, что, очевидно, охранники уводили Хининова из квартиры.

— Я бы его собственноручно застрелил, этого лажака, и дело с концами, — вскричал «гомик», когда Хининова вывели.

— Остынь, дружище, — сказал ему Асламбеков.

— Господа, — послышался — голос Василия Ищенко, который все время молчал. — Приглашаю вас в наше заведение. Покрутите, так сказать, колесо удачи. Кроме того, шашлычки, девочки…

Леонов сощурил глаза. Если вся эта мразь соберется в «Черном дрозде», то им всем крышка.

Тем временем три человека вышли из подъезда дома, и майор сразу узнал Николая Хининова.

Его затолкали в машину и увезли.

Не желая светиться, Леонов не стал преследовать машину с провинившимся взрывником. Позже он все равно узнает, где находится тюрьма «Черного дрозда». Майора гораздо больше интересовало посещение Подольска главарями наркобанды.

***

В кабинете полковника Уточкина сидела Светлана Орлович.

— Ну что, Светлана, удалось что–нибудь выяснить? — спросил Уточкин.

— Кое–что удалось, — сказала Орлович. — У Леонова почти нет родственников. Есть одна племянница в Белоруссии. Больше никого. Родственники по линии жены живут в Москве. Он с ними не поддерживает никаких контактов.

— То есть практически все его члены семьи…

— Да, товарищ полковник, убиты… — сделала заключение девушка.

— Но куда же он делся? Орлович, ты можешь мне сказать? — в глазах начальника милиции появился немой укор. — Зря мы не остановили его, когда он начал пропадать в архивах…

— Товарищ полковник, вы же знаете, что наши сотрудники ищут его по всему городу, по всей области, но скорее всего в Подольске его нет.

— Так он что, испарился или, может, опять в Москве?

— Может, в Москве…

— Так вот, товарищ сержант, узнайте, где он находится, иначе он наворотит такого… — полковник не договорил. — Кстати, кто, по его словам, в дето вселился? Демон войны?

— Да, демон войны… — вздохнула Светлана.

— Света, а ты можешь вспомнить, что он сказал при вашей последней встрече?..

— Выдумывать не стану, он убеждал меня в том, что ничего не будет предпринимать…

— Ну, может быть, еще какое–нибудь слово сказал?

— Кажется, он сказал, что старт дан…

— Старт дан? Что бы это могло значить?

— Видимо, ничего хорошего, — вздохнула Светлана. — Он похоронил жену и ребенка. Из–за него погиб ребенок соседей. На него снова напали бандиты. Почему бы ему не предположить, что за ним охотится «Черный дрозд»?

— Черный дрозд? — переспросил полковник. — Черт знает что такое… Да, в его состоянии он способен на все. Никто не знает, что он может выкинуть.

Н–да, подарочек он нам подкинул.

— А вы рассчитывали, товарищ полковник, что он сдастся и станет спокойно искать, кто изнасиловал и убил жену Симончика?

***

Леонов отсиживался в задней комнате в магазине охотничьего оружия у своего друга Игоря Гранчака. С его помощью удалось установить прослушку в казино и быть в курсе всех событий.

Приезд главарей банды намечался на будний день, когда посетителей в казино бывает негусто. Первоначально майор замыслил установить в «Черном Дрозде» мощную бомбу, но Гранчак отговорил его — погибнет слишком много невинных людей.

Леонов согласился с другом.

— Если у тебя так руки чешутся, разберись с ними, а не с теми, кто пришел поиграть… — говорил Игорь. — Кроме того, вся эта затея с местью попахивает ребячеством. Они скрутят тебе голову, попомни мое слово…

— Если скрутят, Игорь, туда мне и дорога.

А жить с памятью о том, что они сделали с Мариной и Дашкой, я все равно не могу…

— Как знаешь, — вздохнул Гранчак.

Через несколько дней в результате прослушивания майор узнал день прибытия злодеев в Подольск. Правда, приехал только один — Босс, но со свитой прихлебателей: охранников и обслуживающих их московских девочек. Около десяти часов вечера майор был возле казино, в котором он побывал несколько раз, занимаясь делом Огородниковой. Небольшой грим, очки и приклеенная полоска усиков сделали его неузнаваемым.

Он сдал вахтеру плащ и медленно поднялся по лестнице на второй этаж. Заведение было переполнено новыми девочками, шныряли вертлявые молодые люди из шулеров, пахло дорогими сигаретами, арабскими духами и слегка тянуло из туалетов русской карболкой.

Майор стал подниматься по лестнице на второй этаж, где находилась рулетка. Еще с лестницы он увидел, что Босс сидит за рулеткой. Это был тот самый грузный мужчина с черными пышными усами, похожий на цыганского барона, которого майор видел в подмосковном лесу. Толстяк громко выкрикивал ставки, обеими руками сгребал выигрыш, опережая конфузящегося крупье с лопаткой.

Услышав этот голос, знакомый по магнитофонной записи, сделанной в Москве, Леонов утвердился в том, что он не ошибается и перед ним сам Босс.

Очевидно, бандиту сегодня везло. Возле его рук с правой стороны лежала целая гора выигранных фишек. За спиной стояли два парня с бочкообразными туловищами и мясистыми щеками и посматривали то на фишки, то по сторонам.

Леонов не стал далее подниматься на второй этаж, чтобы телохранители не увидели его, и прямо на лестнице достал пистолет с глушителем.

Спокойно прицелившись, он влепил преступнику пулю в лоб. Люди, поднимавшиеся и спускавшиеся по лестнице, увидев, как стреляет Сергей, отшатнулись, вытаращили на него глаза, но не предприняли ничего. Только одна из девушек пронзительно закричала, когда оглянулась в том направлении, куда стрелял майор.

Самого Босса за столом не было, но кровь из его головы сильно забрызгала лица телохранителей, которые с пистолетами наизготовку таращились по сторонам, не находя стрелявшего. Вот они сообразили, что стреляли скорее всего снизу, с первого этажа, и бросились с пистолетами к лестнице. Леонов уложил их одного за другим, стреляя через никелированные стойки лестничных перил. Затем он спокойно повернулся и пошел вниз, с напряжением прислушиваясь к шуму за спиной. Он бросил номерок вахтеру, встал в сторону и увидел, что ему ничто не угрожает. Майор спокойно оделся и тут увидел еще двух мужчин, возможно не охранников, а просто друзей Босса по воровским делам, которые умели обращаться с оружием. Расталкивая посетителей казино, они сбежали по лестнице и с криком: «Где он?» устремились к входной двери.

Тут неожиданно одна из дамочек завизжала, указывая на одевшегося Леонова:

— Вот он!

На этот раз Леонов выстрелил, не вынимая руки из кармана. Пуля попала одному из любителей пострелять в живот, он сразу же выронил пистолет, согнулся, но голову поднял и стал искать глазами того, кто же стрелял в него. Его глаза встретились с глазами мстителя. Раненый попытался поднять пистолет, но было поздно — Леонов послал ему вторую пулю прямо в темя. Второй защитник воровской чести Босса все–таки разобрался, что стреляет не кто иной; как этот щеголеватый молодой мужчина. Именно он из–под полы плаща подстрелил его товарища. Бандит выстрелил в Леонова в упор. Пуля ушла прямо под мышку, вспоров кожу левого плеча с внутренней стороны и кожу с левой стороны грудной клетки.

Два–три сантиметра правее — и Гранчак оказался бы прав: вся затея с местью явилась бы ребячеством, стоившим майору жизни. Но выстрелить во второй раз Леонов бандиту не дал. Он выхватил пистолет из кармана и хладнокровно разрядил обойму в обоих преступников.

На улице возле казино стоял мотоцикл, который к этому времени успел подогнать Гранчак.

Леонов не спеша подошел к мотоциклу, повернул предусмотрительно оставленный ключ в замке зажигания, завел двигатель, не отказал себе в удовольствии слегка прогреть его и поехал прочь.

В это время из здания казино выскочили люди из свиты Босса. Они бросились к автомашине, припаркованной рядом.

— Остановите его! — кричали они. — Ребята, мочи подонка!

Ничего путного из этого не вышло, так как Леонова и след простыл.

***

— Товарищ полковник, разрешите доложить, — Уточкина остановил в коридоре дежуривший офицер.

— В чем дело? Докладывай.

— Только что произошла перестрелка в казино «Черный дрозд».

— Вот как? Жертвы есть?

— А то как же. Пять трупов… Среди них опознали воровского авторитета по прозвищу Босс.

— - Каким же образом это произошло, кто стрелял? — спросил Уточкин.

— Да скорее всего майор Леонов!

— Неужели? Что же это такое делается?! — возмущался полковник.

На самом деле Уточкин был доволен. Босса как главаря, хорошо законспирированного и прикрытого вполне легальными фирмами, московские сыскари не могли прищучить на протяжении нескольких лет. Плохо было лишь то, что теперь могли возникнуть осложнения — новые перестрелки и трупы в столице и по всей области в связи с перераспределением власти в преступном мире.

— Свидетелей много?

— Человек тридцать, — ответил докладывавший.

— Ты говоришь, что Леонов убил?

— Предполагают, что да.

— Дай описание…

Дежурный зашелестел бумагой и стал читать:

— Выше среднего роста, в очках и при усиках. Вахтер казино утверждает, что это именно он, Леонов, поскольку он знал майора в лицо. Он принимал и выдавал ему одежду в гардеробе…

Говорит, что от убийцы даже запах шел особый, милицейский…

— Ну, Леонов не убийца, а… — Уточкин глянул на дежурного, — а каратель. Об особом милицейском запахе я что–то не слышал. Это раньше участковые ваксой сапоги чистили… — почесал за ухом Уточкин. — А теперь–то в ботинках ходим…

Кто еще убит?

— Люди из свиты Босса. Подавать майора в федеральный розыск? — спросил дежурный.

— Я те подам! — неожиданно разъярился полковник Уточкин. — Он громит бандитов, а мы тут…

Полковник не договорил, но дежурный ясно понял намек.

Глава 25

— У нас ЧП… — объяснялся полковник Уточкин мэру города Александру Никулину. — Майор Леонов…

— Знаю такого. Дальше.

— Так вот, майор пришел в казино «Черный дрозд», убил руководителя преступной организации по прозвищу Босс, застрелил почти всех его охранников, вышел из казино и пропал в неизвестном направлении.

— Вы что хотите сказать?! Он так вот запросто явился в казино и учинил расправу?

— Да, — окончательно сник полковник. — Двое насмерть, еще у двоих тяжелое огнестрельное. Удивительно еще, что никто посторонний не пострадал: в казино было полно народу.

— Вы что?! — взорвался Никулин. — С ума там все посходили? То у вас инструктор саперного отряда — маньяк–убийца, то сотрудник милиции воображает себя Шварценеггером! Антикиллер, блин, новоявленный!

— Понимаете, — попытался исправить положение Уточкин. — У него убили жену и ребенка. Еще и мальчишка соседский погиб. Скорее всего это акт мести. Он объявил войну бандитской шайке.

— Надо же, — несколько успокоился мэр. — А по виду и не скажешь. Совершенно вменяемый человек…

— Со всяким может случиться. Такая трагедия…

— А как ты думаешь, полковник, он и дальше будет мстить за жену и ребенка?

— Да. Вероятно, это только начало, он будет чистить всю организацию. Но я думаю, нам–то ничего не грозит.

— Ну смотри, а то, если он вконец чокнулся, дойдет очередь и до нас. Кстати, где Леонов сейчас? В федеральный розыск объявили?

— Нет.

— Смотри, полковник, как бы не было потом осложнений с тем, что его не подали в розыск.

А с ним кто–нибудь из наших контакт поддерживает?

— Да, одна наша сотрудница. Родственница погибшей жены. Кстати, она к нему неравнодушна, очень боится за него, но утверждает, что он вполне вменяем.

— Вот как? И что, теперь действительно следует ожидать новых жертв? — спросил мэр Подольска.

— Кто же его знает… — неуверенно пробормотал полковник Уточкин.

— Ну ладно, — сказал Никулин. — Так ты говоришь, он пришел в казино и убил Босса? Как это произошло?

— Прямо за рулеткой.., всадил пулю в лоб и был таков.

Полковник Уточкин водрузил локти на стол и опустил голову, разглядывая свое отражение в лакированной плоскости столешницы.

— Мы целый год пытались подкопаться к этому Боссу, заслали своих людей в его организацию, несколько раз ловили его на мелочах, даже арестовали, но засадить в тюрьму так и не смогли. И вот, на тебе, Леонов пришел и убил его.

Взял и убил, — на лице у начальника было явное удовлетворение.

— Послушай, Уточкин, — неожиданно прервал его Никулин, — нехорошо получается, не по–христиански. Он укокошил человека, пусть самого раскрестного отца мафии, но ведь он учинил самосуд!

— Да, он съехал с тормозов. Это факт, — все еще не отрываясь от собственного отражения, ответил начальник милиции.

— Надо остудить его пыл. Вы призваны не казнить, а ловить преступников, бандитов, воров, насильников и доставлять их в суд. А наказывать будут судья и прокурор.

— Да, вы правы, — сказал полковник Уточкин, а сам подумал: «Пошел ты к черту! Попробовал бы сам поймать хоть одного из них».

***

Сразу же после того, как весть о смерти Босса дошла до Москвы, Вайнменнен приехал к Асламбекову, забыв о своей неприязни к нему.

— В чем дело? — хмуро уставился на него Аслам.

— Как, ты не знаешь, что Босс погиб? — удивился финн.

— Конечно, знаю, его тот мент укокошил.

— Господин Асламбеков, — очень ласково сказал Вайнменнен, — не откажите мне в любезности сообщить: почему этот Леонов уходит от нас во второй, нет, в третий раз? — лицо финна было спокойным, хотя его душила злоба. Очевидно, его обуял страх перед возможным наказанием. В отличие от Асламбекова у него было что терять. Он имел семью: жену и двоих детей. И мысль о том, что с его детьми могут поступить так, как поступили с ребенком Леонова, не давала ему покоя.

Лично я его не упускал, — пожал Аслам плечами. — За других не отвечаю, понятно?

— Но как ему удалось пройти мимо охраны в казино, приблизиться к главному человеку нашей организации и убить его на глазах у многочисленных телохранителей? Я этого не понимаю, — взволнованным голосом вопрошал Вайнменнен.

— А я тебе скажу, — улыбаясь, сказал Асламбеков, — подходишь, смотришь жертве прямо в глаза, думаешь: «А по фигу мне все», вытаскиваешь пушку и спокойно нажимаешь на спусковой курок.

— Так он что, камикадзе?

— Нет, просто чокнутый.

— Что вы говорите? Вам все шуточки! — взорвался Вайнменнен.

— Не кипятись, братан, остуди свой пыл. Я бы сам многое отдал, чтобы этот мент был за нас.

— Вы пробовали его купить?

— Да нет, просто мы проморгали его. Но ты не паникуй, он не такой опасный, как ты думаешь…

— Не скажите, чокнутому менту удалось уложить самого главного из нас. И хватит ума повторить это четырежды…

— Да, вижу, очко у тебя заиграло…

— Аслам, — кипя от бешенства, крикнул финн, — если подобные выражения…

— Ладно, не ори. Предстоит серьезная заваруха. Мы уедем в Самару к Маляревичу. Отсидимся там, и если он покажется на горизонте… Неужели мы не умеем держать в руках стволы?

— Да, — успокоился Вайнменнен, — главное, не паниковать, у вас это неплохо получается.

— Стану я мента бояться. Век воли не видать… — ухмыльнулся Аслам.

Финн вздохнул; Уверенность Асламбекова придала ему сил.

***

Майор Леонов привлек к делу своих старых друзей и вычислил, что Вайнменнен и Асламбеков уехали в Самару к бандиту Маляревичу, которого он пометил в своем блокнотике как «гомика» за его визгливый, манерный голос. В Самару Леонов добирался на самолете. Он сидел в кресле и чувствовал себя как в коконе: ему все еще приходилось носить повязку на плече и бинтовать грудную клетку. Рядом с ним сидела девчушка, которая беспрестанно щебетала. К его удивлению, она летела в самолете одна, и лишь изредка стюардесса, которую попросили присматривать за ребенком, подходила к девочке и спрашивала, не нужно ли ей чего. Девочка выглядела очень самостоятельной. Леонов, глядя на нее, едва сдерживался, чтобы не погрузиться в свои мрачные воспоминания. Ведь у него тоже была дочь. Была.

Неожиданно девочка сказала ему:

— Прошу прощения, вы не могли бы попросить пилота не трястись по ухабам.

— Думаю, он не нарочно.

— Нас трясет, как в телеге…

— Это воздушные ямы, девочка.

— При болтанке моего папу тошнит, его однажды вырвало прямо на колени.

— А где твои родители?

— Встречают меня в Самаре. Дедушка посадил меня на самолет, я лечу одна.

— Ты вроде лягушки–путешественницы? — пошутил Леонов.

Девочка не ответила на шутку, а спросила:

— Дядя, вы, наверное, доктор?

— Почему ты так решила?

— От вас пахнет поликлиникой. Видите, я раскрасила картинку для мамы с папой? Бабушка подарила мне эту куклу на день рождения. А вам что подарили на день рождения?

— Ничего, девочка, — мрачно ответил Леонов и втянул голову в плечи. Воспоминания мучительной волной захлестнули его. Он вспомнил тот последний день, который провел в семье, как не хотелось ехать туда, в Таджикистан…

***

В Самаре Леонов не сразу выследил Маляревича. Пользуясь подслушивающими устройствами, он узнал, что тот должен встретиться с преступником по кличке Гигабайт. Совсем нетрудно было сообразить, что это был преступник из деловых кругов, занимающийся бизнесом и помеченный при первом прослушивании как «деловой человек». Теперь майор знал их имена и знал также, что Маляревич должен передать Гигабайту деньги. Это был долг, просроченный на два дня, и именно за эти два дня бизнесмен потребовал проценты.

Леонов не стал разбираться в тонкостях финансовых отношений Маляревича и бизнесмена. Он решил действовать проще. Узнав, что они должны встретиться в сухом речном доке, майор предварительно побывал там, познакомился с внутренним устройством дока. В нескольких местах он установил радиоуправляемые мины. Затем сел в угнанный накануне старенький автомобиль с переполненными баками и стал ждать, Вскоре появился Маляревич с целой свитой охранников. Как появились в доке люди бизнесмена, Леонов не понял. Очевидно, они воспользовались какими–то неизвестными ему ходами.

Но, во всяком случае, было похоже, что бизнесмен находится внутри строения. Сергей прижал к уху микродинамики подслушивающего устройства.

— Господин Маляревич собственной персоной!

Чем мы обязаны такой высокой чести? — услышал Леонов голос бизнесмена.

— Виноват, я согласен, что просрочил долг. Я приехал, чтобы лично принести свои извинения, — послышался голос «гомика». — Если моих извинений недостаточно, мы можем поговорить. — Послышался лязг затвора.

«Черт, если бы они перестреляли друг друга, было бы только лучше», — подумал Леонов и весь напрягся в ожидании.

Бизнесмен, очевидно, не отважился дать команду своим людям к ответным решительным действиям.

— Малярия, — сухо произнес он, — ты мне отдаешь деньги, а я не требую никаких процентов. Зачем нам гробить людей?

«Ну что же, тогда пора выступать», — подумал Леонов, вытащил из бардачка отвертку, вышел из машины и пробил в нескольких местах бак, с тем чтобы бензин свободно вытекал на асфальтированную площадку перед доком. Затем майор сел в машину и развернулся. В тот момент, когда бензиновая дорожка оказалась рядом с ним, бросил в нее подожженную зажигалкой тряпку. Бензин вспыхнул, и огненная змея поползла по дорожке. Леонов надавил на педаль газа, разогнал автомобиль и на большой скорости помчался к входным воротам в док, у которых стоял охранник, озабоченно ощупывая оружие под полой пиджака. Увидев, что какой–то автомобиль мчится во весь опор на него, охранник вытащил пистолет и послал несколько пуль прямо в Леонова. Майор был готов к этому. Он лег на сиденье, но ногу с педали не убрал, а, наоборот, вдавил ее до упора. Охранник едва успел отскочить, машина врезалась в ворота, пробила их, но застряла в массивной металлической раме.

Огонь по бензиновой дорожке, натекшей из пробитого бака, подбирался все ближе и ближе. Еще немного — и все взлетит в воздух. Леонов выбил ногами заклинившую дверь, выпрыгнул из машины и сиганул за стоящие рядом бочки.

Ошарашенные телохранители того и другого подельника не понимали, кто отдал приказ о нападении, ведь только что их боссы договорились. Но, когда они поняли, что в дело вмешалась третья сторона, нападавший уже скрылся за бочками. Охранники врассыпную бросились от своих господ, которых были призваны охранять, и открыли ураганную беспорядочную пальбу. В этот–то момент огонь приблизился к бензобаку застрявшего в воротах автомобиля. Взвихрился огненный смерч, и тут же раздался взрыв.

Леонов только и ждал этого момента. Взрыв послужил отвлекающим маневром. Леонов переметнулся к груде металлолома, прополз метров пять по бетонному полу и оказался за металлическими стеллажами. Теперь он находился почти на виду у телохранителей. Некоторые из них стали по нему стрелять, но Леонов успел спрятаться за бетонную подушку стойки, упав в выбоину. Пули высекали искры из бетона и металла. Нечего было и думать, чтобы отстреливаться. Тогда Сергей достал из–за пояса радиопульт и взорвал вначале одну мину, а спустя минуту другую.

Грохот взрывов оглушил его. Мины он заложил как раз посредине дока, предположительно там, где могли встретиться переговаривающиеся стороны. Но люди бизнесмена оказались возле торцевой стены дока и, вероятно, уцелели после взрыва.

«Ничего, у меня припасен для вас еще один подарок», — подумал майор, вынул гранату и, выдернув чеку, выглянул из своего укрытия. Взрыв сделал свое дело. На полу валялись раненые. Контуженный Маляревич беспорядочно размахивал руками, пытаясь подняться с бетонного пола. Леонов переложил гранату в левую руку, выхватил пистолет и выстрелил в Маляревича. В это время из дока, охваченного клубами пыли и дыма, выскочили люди бизнесмена. В руках у одного из них был гранатомет «муха». Леонов не успел подстрелить гранатометчика. Тот выстрелил первый. Граната взорвалась совсем рядом. Ударная волна сорвала с Леонова часть одежды, оглушила, опалила огнем. Майор почувствовал, что неудержимо теряет сознание.

«Нет, живым я им не дамся, — подумал он, из последних усилий концентрируя внимание на том, чтобы не выпустить гранату. — Лишь бы не потерять сознание, лишь бы не потерять сознание, тогда — хана…»

Глава 26

— Раз, два, три, — считал про себя, чтобы не потерять сознание, майор, лежа прямо на дороге за бетонным бордюром и сжимая в руке гранату.

Он упал туда, когда грянул взрыв, чудом сохранив глаза. Голоса приближающихся бандитов доносились как будто с другого конца длиннющего тоннеля.

Кажется, их было пятеро. Они шли, спокойно переговариваясь между собой. Сергей улавливал лишь отдельные слова: «готов…», «горит уже потихоньку…», «поганый…», «куда не следует…».

Не было слышно даже лязга оружия. Молодчики не ожидали нападения.

Бандиты были уверены, что их враг мертв.

В этом и была их главная ошибка. Когда Леонов начал слышать не только голоса, но и звуки шагов, он сорвал с гранаты чеку и метнул эту убийственную штуковину на звук.

Бандиты среагировали моментально. Увидев, как «живой труп» кидает в их сторону нечто маленькое и темное, они мгновенно оказались на земле, закрыв лица руками. Сергей тоже опустил голову за бордюр. Вторую контузию он может и не пережить. Секунда. Еще одна. Граната, подпрыгивая, катилась между затаившимися бандитами и не думала взрываться. Леонов, не дожидаясь, пока парни сообразят, что к чему, вскочил и побежал вверх по небольшой лесенке на вентиляционный бокс, в котором помещался мощный электродвигатель, выкачивавший воздух из дока. Громадный вентилятор был зарешечен, но Леонов заранее на всякий случай оторвал решетку и только прислонил ее к несущей раме.

Он с трудом взобрался на вентиляционный бокс, представляя собой отличную мишень. Бандиты очухались и подняли стрельбу. Пули рикошетили от металлических поручней В любой момент одна из них могла убить Леонова, переломить кости, разбить суставы, прошить мускулы, и тогда пиши пропало — пленение и неминуемая смерть.

Попадать в плен не входило в его расчеты, и пока Сергею страшно везло. Он благополучно добежал до решетки, отодвинул ее и выпрыгнул на улицу. Однако бандиты досконально знали устройство дока и местность вокруг. Они устремились на улицу, хотя для этого пришлось бежать к выходу из дока, а затем огибать здание. Леонов выиграл несколько секунд и оторвался от преследователей всего метров на тридцать. Попасть в него из пистолета на таком расстоянии не представляло большой сложности. Кроме того, у бандитов были гранатометы.

Леонов оглянулся. Один из боевиков из охраны «делового человека» изготовился к стрельбе.

Грохнул выстрел, граната с шипением скользнула совсем рядом, пролетела вперед и взорвалась, ударившись о кучу щебня. Острые камешки рассекли бровь, ударили в кисти рук, ранили в коленку. Леонов упал.

— Берите его живьем! — раздалась чья–то команда. — Вот потешимся!

Бандиты устремились к нему. Сергей покатился по земле, стараясь достичь стоящего рядом грузовика, беспрерывно стреляя по бегущим врагам. «Оставь только один патрон, — молил майор, — только один — себе!»

Ему удалось доползти до грузовика и залечь под ним. Здесь Леонов перезарядил обойму и повел прицельный огонь, убив или ранив двух нападавших. Бандиты залегли за кучей гравия. Леонов выкатился из–под грузовика и по канавке для стока дождевой воды добежал до забора. Канавка шла дальше, и майор нырнул в отверстие между забором.

Своевременное бегство из–под грузовика спасло его. Боевики из группы бизнесмена ударили из гранатомета по колесам. Автомобиль подскочил и грузно рухнул вниз, а Сергей уже бежал куда глаза глядят. Лишь бы подальше от забора. Ничего не оставалось, как искать спасения в воде.

Стараясь не наследить на берегу, Леонов вошел в воду, проплыл несколько метров, отдаваясь течению, и тут услышал с берега истошные крики «делового человека», Гигабайта, главаря безжалостной шайки.

— Убейте его! Убейте! — кричал злодей в исступлении. — Стреляйте, а то он уйдет…

Раздался выстрел, затем еще один. Пули шлепались в воду совсем рядом.

Леонов глубоко вдохнул и опустился под воду.

Гигабайт был вне себя от ярости. Зарвавшийся мент убил лучших его людей, в огне взрыва сгорели деньги, которые принес ему Маляревич.

Мало того, этот мерзкий майор милиции умудрился улизнуть из–под носа. Боевики рыскали по берегу, всматривались в глубину реки, надеясь увидеть там Леонова.