/ Language: Русский / Genre:det_action / Series: Инструктор

Инструктор. Кровавый реванш

Андрей Воронин

Бывшего инструктора спецназа ГРУ Иллариона Забродова приглашают работать в Аналитическую службу безопасности. АСБ готовит отчеты, влияющие на судьбы всего мира. Вскоре в воздухе взрывается самолет, на борту которого был сотрудник АСБ Виктор Фемидин. Погибло 92 человека. Забродов находит в нескольких газетах, вышедших за день до гибели Фемидина, статьи о Греции. Илларион понимает, что это – шифр-приказ, но кто стоит за этим убийством? Забродов ступает на территорию смерти…

Андрей Воронин.

Инструктор. Кровавый реванш 

 Глава 1

«Всякое действие встречает противодействие, и наоборот», – подумал Илларион Забродов, откладывая в сторону книгу о войнах Цезаря и Помпея и откидываясь на спинку кресла. Его взгляд скользнул сверху вниз по огромному, во всю стену, стеллажу, уставленному книгами и альбомами. Чтение было страстью Иллариона. Он забывал о времени, когда брал в руки очередную книгу и вчитывался в ее строки, делая пометки на полях.

Было восемь тридцать утра. Илларион недавно вернулся с традиционной утренней пробежки. Он был в прекрасной физической форме. «Не бывает бывших спецназовцев» – эта аксиома хорошо была известна Иллариону. За многие годы службы в спецназе его мозг и тело натренировались таким образом, что всегда искали и находили новые возможности для самосовершенствования. Например, Забродов самостоятельно изучил английский язык.

Илларион встал, прошелся по комнате, остановился у окна и прикрыл глаза… Горы Афганистана приблизились к нему. Раскаленное от солнца синее-синее небо. В следующее мгновение он поймал в прицел снайперской винтовки вражеского снайпера, убившего уже нескольких «шурави». Цель зафиксирована. Сейчас главное – уложить выстрел в промежуток между ударами сердца. Все как учили. Короткая пауза и – плавное нажатие на спусковой крючок. Пуля вонзилась врагу в правый глаз. Все. Цель уничтожена. Забродов поднялся из-за укрытия и закурил…

Илларион улыбнулся и подумал: «Память – странная штука, срабатывает по особому расписанию, подсовывая картинки из прошлого, которых вовсе не ждешь».

Его размышления прервал телефонный звонок. Забродов подошел к столу и снял телефонную трубку.

– Доброе утро, – раздался уверенный голос.

– И вам того же.

– Имею честь беседовать с Илларионом Константиновичем Забродовым?

– С ним самым.

– Меня зовут Андрей Владимирович Родионов.

– Очень приятно. Как величать меня, вы, как я понимаю, знаете.

– Я знаю, что вы бывший инструктор спецназа ГРУ с большим боевым опытом. Хотел бы с вами встретиться и предложить поработать у нас, так сказать, по специальности.

«Веселенькое начало», – подумал Илларион и тут же сказал:

– Мне 46 лет стукнуло. Я настрелялся вдоволь и свое отбегал. Боюсь, что мне уже поздно работать по специальности.

– Бегать и стрелять вам не придется. Это я вам гарантирую, – заверил Родионов. – У нас работа совсем иного плана.

– Вы меня заинтриговали.

– Давайте поступим так. Через час у вашего подъезда будет стоять черный «мерседес», а возле него – бритый наголо водитель, худощавый, среднего роста. Он и доставит вас ко мне. Обо всех деталях поговорим с глазу на глаз. Сами понимаете, что разговор нетелефонный.

– Что ж, почему бы и нет. Встретимся, а там посмотрим, как быть.

– Договорились. Я жду вас.

– Хорошо, – ответил Забродов и положил трубку.

«Может, им нужен хорошо обученный сторож? – стал размышлять Илларион, расхаживая по комнате. – Пожалуй, сторожем я там смог бы поработать. Почему бы и не потрудиться, работенка непыльная. Ладно, посмотрим, чего гадать», – принял Забродов решение и отправился на кухню завтракать.

Через час Забродов посмотрел в окно и увидел в маленьком уютном дворике черный «мерседес». Рядом стоял водитель с выбритым черепом. «Точно как швейцарские часы. Ну что ж – «карета» подана», – подумал Илларион.

Забродов надел кроссовки, набросил на плечи легкую спортивную куртку темно-синего цвета и, спустившись с пятого этажа, вышел во двор.

– Илларион Забродов, – протянул он руку водителю.

– Слава. Зовите меня так.

– Отлично, Слава. Что ж, можем ехать.

– Да, конечно, – открывая дверцу напротив водительского сиденья, сказал Слава и, словно спохватившись, предупредил: – Только путь предстоит долгий.

– Это таинственное место находится хотя бы в Москве? – улыбнулся Забродов.

– Да, в Москве.

– Уже хорошо, – залезая в машину, сказал Илларион.

«Мерседес» выехал со старого дворика, свернул направо и помчался по московским улицам. Слава оказался человеком немногословным. Поняв это, Забродов не задавал больше никаких вопросов.

Дорога на самом деле оказалась неблизкой. «Мерседес» то и дело сворачивал то направо, то налево, петлял, словно уходил от внешней слежки. Через два часа машина притормозила возле кирпичного трехэтажного здания.

– Приехали, – сказал Слава.

– Я понял, – оглядывая длинное, непримечательное строение, ответил Забродов.

– Следуйте за мной, – вылезая из машины, бросил Слава.

Они подошли к металлической двери. На них в упор смотрели две камеры наблюдения. Слава нажал на кнопку справа от двери. Она отворилась. Илларион вошел вслед за водителем. Их встретил охранник за столом, в камуфлированной одежде и бронежилете. Слава предъявил удостоверение.

– Мобильные телефоны и другие электронные устройства положите на стол, – распорядился охранник.

Слава усмехнулся:

– Я, как всегда, пуст.

Охранник взглянул на Иллариона, который извлек из спортивной куртки мобильный телефон и положил его на стол со словами:

– Надеюсь, мне его вернут?

– Не сомневайтесь, – улыбнулся Слава и повернулся к охраннику: – Этот человек со мной.

– Да, меня предупредили, – ответил тот и нажал на кнопку, вмонтированную в стол.

Решетчатая дверь, находившаяся за охранником, открылась.

– Следуйте за мной, – глянув на Забродова, сказал водитель.

Они повернули направо и оказались в длинном широком коридоре. Навстречу им шла группа людей: трое мужчин и женщина. У каждого в руках были какие-то папки и листы бумаги. Группа что-то оживленно обсуждала. Забродов отметил, что одеты все по-разному: кто-то в джинсах и футболке, а кто-то в костюме. Из дверей кабинетов то и дело выходили люди. «Тут как в муравейнике», – подумал Илларион, сворачивая налево за Славой.

Вскоре они подошли к лифту, водитель нажал на кнопку, двери открылись, и Забродов со Славой вошли внутрь. «Вот это да! Лифт в трехэтажном здании!.. Но готов побиться об заклад, что поедем мы не вверх. Интересное местечко», – улыбнулся своим мыслям Илларион.

Слава нажал на одну из кнопок панели, и кабина лифта, дернувшись, заскользила вниз. Вскоре лифт остановился, и они вышли. «Здесь такие же широкие коридоры, как и наверху, только непривычно тихо», – отметил про себя Илларион. Метров через пятьдесят они остановились у массивной деревянной двери.

– Пришли, – сказал Слава Забродову и постучал в дверь.

– Войдите, – послышалось за дверью.

Водитель повернул дверную ручку, и они вошли в кабинет. Из-за широкого металлического стола, заваленного разноцветными папками, поднялся высокий человек в черном костюме и белой рубашке. Правильные черты лица, проницательные карие глаза, коротко подстриженные волосы. Он протянул Забродову руку:

– Андрей Владимирович Родионов.

– Илларион Константинович Забродов.

– Присаживайтесь, – указывая гостю на мягкий кожаный диван, стоявший напротив стола, предложил Родионов. – А вы свободны, – обращаясь к водителю, добавил он.

Когда провожатый Забродова вышел из кабинета, Родионов начал беседу:

– Я возглавляю АСБ и хочу, чтобы вы работали у нас.

– Давайте по порядку, – подавшись чуть вперед, сказал Илларион. – Что такое АСБ? Каковы ваши задачи, функции? Чем я должен заниматься? Как вы понимаете, у меня очень много вопросов, на которые я хотел бы получить исчерпывающие ответы.

– Безусловно. Я вас понимаю. И ваши вопросы вполне уместны, – улыбнулся Родионов. – Мы российское государственное учреждение. Нас можно назвать спецслужбой, но мы стоим как бы в стороне, занимаясь исключительно аналитическими исследованиями, которыми пользуются президент, ФСБ, военные… Мы пытаемся предвидеть развитие событий в различных регионах мира, включая и Россию. В общем, не буду скромничать, мы всегда идем, образно выражаясь, на шаг, а то и на два впереди всех прочих российских спецслужб. Предупреждаем о возможных катастрофах, конфликтах и войнах. Есть у нас и другие функции, но эта – основная. Все рассказывать я не могу, пока вы не поставите свою подпись под документом о неразглашении государственной тайны.

– Хорошо, а чем должен буду заниматься я? В каком качестве вы видите меня? – спросил Забродов.

– В качестве аналитика, – сказал Андрей Владимирович. – Мы осведомлены о том, что вы были инструктором ГРУ. Одним из лучших инструкторов. У вас большой боевой опыт. Чего стоят только операции под Гератом и Джелалабадом в Афганистане.

«Действительно, такую информацию может знать только специальная служба. Ведь эти операции засекречены, являются государственной тайной», – подумал Илларион.

Родионов улыбнулся; казалось, он был доволен произведенным на собеседника эффектом.

– Интересно, что еще вы обо мне знаете? – поинтересовался Забродов.

– Мы очень тщательно подбираем сотрудников, поэтому, разумеется, прежде чем пригласить вас для разговора, скрупулезно изучали вашу биографию, – усмехнулся Родионов и после небольшой паузы продолжил: – Вы владеете восточными языками, выучили недавно английский…

– А вот это уже новость! Вы что, следите за мной?

– Скажем так, – поморщился Родионов, – мы знаем, какую литературу вы покупаете.

Андрей Владимирович замолчал.

– Продолжайте, вы же не закончили, не так ли? – спросил Илларион.

– У вас прекрасная библиотека, вы любите старинные книги. Но не это главное. У вас аналитический склад ума, обширный кругозор, вы любите и умеете думать, а это как раз то, что мы ценим в АСБ.

– Кстати, а что значит АСБ? Как расшифровывается эта аббревиатура? – поинтересовался Забродов.

– С названием все просто: А – аналитика, С – служба, Б – безопасность. В общем Аналитическая служба безопасности России. Впрочем, суть не в названии, а в нашей специфике работы.

– Вы сказали, что видите меня в качестве аналитика.

– Именно так, – подтвердил Родионов.

– Поясните суть работы аналитика АСБ.

– Вы должны будете думать, причем много думать, сопоставлять различные, как правило, разрозненные факты, анализировать ситуацию, делать выводы и составлять экспертные отчеты. Это пока все, что я могу сказать на сей счет.

– Немного, но кое-что вы прояснили, – улыбнулся Илларион.

Собеседники замолчали. Забродов откинулся на спинку дивана и осмотрелся. Непритязательная обстановка: стол, несколько стульев и диван. Стены окрашены в бежевый цвет, белый потолок, нашпигованный лампочками, создающими ровный дневной свет. Никаких картин и фотографий на стенах. Лаконичная простота. Ничего лишнего, что отвлекало бы от напряженной умственной работы.

– Знаете, Илларион, – первым прервал молчание Родионов, – вот вы сами сказали, что в свое время много побегали, уж извините за такое выражение.

– Ничего, это правда. Так что продолжайте, Андрей Владимирович.

– Вы много побегали по полям, лесам, горам… Не будем исключать и пустыню, настрелялись вдоволь.

– Да, бывало всякое, что поделаешь – служба.

– Так вот, с вашими знаниями, жизненным опытом, складом ума вы должны работать у нас. Простите за пафос, вы защищали Родину с оружием в руках, готовили высокопрофессиональных бойцов, а теперь настало время послужить России в другом качестве. Ваша будущая работа, если, конечно, вы согласитесь, должна быть связана с АСБ. Уж не хочу вас обидеть…

– Говорите, я не из обидчивых.

– Работая в АСБ, вы принесете России еще большую пользу, чем уже принесли на вашей предыдущей службе. Так что я жду от вас положительного ответа, – Андрей Владимирович сделал упор на последних словах.

– Мне нужно подумать. Завтра утром я сообщу вам ответ.

– Меня это устраивает, – потянувшись в кресле, сказал Родионов.

– Как я могу связаться с вами и сообщить о своем решении?

– Давайте условимся так: я позвоню вам завтра, как и сегодня, в восемь тридцать утра.

– Хорошо, договорились. Как мы оба знаем, утро вечера мудренее, – вставая с дивана, сказал Илларион.

– Я надеюсь на завтрашнее мудрое утро. Вы понимаете, чего я от вас жду.

– Безусловно.

– Сейчас я вызову вашего провожатого.

С этими словами Родионов нажал на кнопку специального телефонного аппарата и сказал:

– Можешь войти.

Слава появился через несколько секунд, словно все это время стоял за дверью. Впрочем, возможно, все так и было.

– Вас отвезут обратно прямо к подъезду, – сообщил Андрей Владимирович.

– Отлично, – кивнул Забродов.

Они с Родионовым обменялись рукопожатием.

Примерно за пару кварталов до своего дома Илларион попросил Славу остановиться. Вылезая из машины, Забродов сказал:

– Всего доброго.

– И вам того же.

Развернувшись, черный «мерседес» поехал обратно.

Дул холодный, пронизывающий северный ветер, гнавший опавшую листву по тротуарам. Забродов поднял воротник куртки и медленно пошел вдоль магазинов. После разговора с Родионовым он хотел проветриться, все хорошенько обдумать и взвесить. «Связаны со спецслужбами России, стоят как бы в стороне, занимаются аналитическими исследованиями, которыми пользуются президент, ФСБ, военные… – вспомнил слова Родионова Илларион. – Предложение сколь необычное, столь и интересное. Действительно, мне нравится сопоставлять факты, анализировать, искать в разрозненных на первый взгляд сведениях объединяющий ответ, – размышлял Забродов. – Кроме того, Андрей Владимирович прав, это служба России, их связь».

Это был вызов. Вызов возможностям, интеллекту, знаниям и опыту Забродова. А спецназовец, хоть и бывший, всегда готов принять вызов, каким бы трудным он ни был.

На следующее утро, ровно в восемь тридцать, в квартире Забродова раздался телефонный звонок. Поздоровавшись с Родионовым, Илларион сказал:

– Я принимаю ваше предложение.

– Отлично. Признаюсь, другого ответа я и не ожидал. Машина уже около вашего подъезда.

– Мне по душе ваша оперативность, – улыбнулся Забродов.

– Приезжайте, Илларион, я вас жду.

Слава вновь доставил Иллариона к зданию АСБ. Они прошли уже знакомым Забродову маршрутом в кабинет Родионова. Илларион подписал документ высшей степени секретности о неразглашении государственной тайны. Затем Забродов в сопровождении Андрея Владимировича поднялся на лифте наверх. Они прошли в конец коридора, повернули налево и поднялись по лестнице на второй этаж. Родионов открыл дверь, жестом руки приглашая Забродова войти. За длинным овальным столом, на котором лежала кипа папок и различных документов, сидели три человека.

– Это группа «В», – указывая на сотрудников, сказал Андрей Владимирович. – Иными словами, группа аналитиков Ближневосточного отдела. Кроме того, они анализируют все данные, связанные с недавно открытой веткой газопровода, идущего по дну Балтики. Случается, они выполняют и другие задачи. – Затем Родионов, обращаясь к сотрудникам группы «В», предложил им: – Знакомьтесь. Это Илларион Константинович Забродов.

К Забродову подошел Виктор Степанович Фемидин, руководитель группы «В», мужчина лет 40 – 45-ти, чуть выше среднего роста, в дорогом черном костюме. Он представился и протянул Иллариону руку.

– У нас вообще-то принято называть друг друга по имени, – продолжил Родионов. – К начальству, впрочем, это не относится.

– По имени – это неплохо. По крайней мере, так чувствуешь себя гораздо моложе, – улыбнулся Забродов.

– Продолжим знакомство, – Андрей Владимирович указал на молодого, худощавого мужчину с густой светлой шевелюрой. Он был одет в джинсы и серый кашемировый свитер. – Максим Растаев или просто Макс.

Максим подошел к Иллариону. Обмен рукопожатием повторился. Забродов подумал: «Если бы я встретил Макса где-нибудь в метро, то запросто принял бы его за студента».

– И наконец, Наталья Краснова, – представил Родионов.

Наталья улыбнулась и кивнула Иллариону. Это была красивая молодая женщина, лет 30-ти, с тонкими чертами лица и роскошными длинными черными волосами. На ней была обтягивающая черная юбка и белая блузка. «Ее хоть сейчас отправляй на подиум, 90–60 – 90», – подумал Илларион и кивнул женщине в ответ.

– Итак, все познакомились, – растягивая слова, произнес Родионов. – Надеюсь, вы составите прекрасную команду. Кстати, Илларион – знаток восточных языков.

– Замечательно. Нам это здорово поможет, – деловито произнес Фемидин.

– Ну все, я вас оставляю, ждут дела, – взглянув на часы, произнес Родионов и, обращаясь к Забродову, добавил: – Виктор Степанович введет вас в курс дела. Так что – вперед. Да, чуть не забыл, Илларион, мы сняли для вас тут неподалеку квартиру. Минут пятнадцать езды на машине. Квартира уже с мебелью. В общем, хорошая. Ведь добираться два часа до АСБ – это большая роскошь. Да еще пробки на дорогах. Вы можете переезжать хоть сегодня. Не возражаете?

– Это хорошая идея. Я и сам подумывал об этом. Вы словно прочитали мои мысли.

– Это наша работа – предугадывать чужие мысли и намерения, – хлопнув по плечу Забродова, сказал Родионов. – Виктор вручит вам ключи от квартиры и сообщит адрес. Удачи вам, Илларион. Надеюсь, вам у нас понравится.

Глава 2

Утром в субботу в переулке, неподалеку от одного московского банка, остановился темно-синий «БМВ». В машине сидел мужчина в темных очках, одетый в спортивный костюм. На голове у него была невзрачная серая бейсболка. Он то и дело посматривал в зеркало заднего вида. Вскоре позади него, метрах в 20-ти, припарковался темно-вишневый «вольво». Водитель «БМВ» опустил стекло передней дверцы и протер тряпочкой зеркало заднего вида. Это был условный сигнал. Примерно через минуту из «вольво» вылез спортивного вида парень в черных джинсах и коричневой кожаной куртке. Он подошел к «БМВ», открыл дверцу и присел на сиденье рядом с водителем.

– Передай главному лично в руки, естественно, без свидетелей, – сказал водитель «БМВ» и положил парню на колени большой желтый конверт.

– Все как всегда? – пряча конверт в карман куртки, спросил парень.

– Да, как всегда, – подтвердил его собеседник и добавил: – В следующий раз не опаздывай, ты задержался на одну минуту. Это непозволительно.

– Понял, – поспешно кивнул парень и вылез из машины.

«БМВ» постоял еще минут пятнадцать, а затем медленно тронулся с места и покатил вперед.

Примерно через полчаса в кабинет банкира постучали. Босс проводил совещание, но, увидев парня в коричневой кожаной куртке, сказал:

– Господа, перенесем совещание на двенадцать часов.

Присутствующие, повинуясь воле начальника, покинули кабинет. Когда дверь за ними закрылась, парень подошел к столу и протянул банкиру конверт.

– На словах ничего не передали? – поинтересовался банкир.

– Нет, на словах ничего, только конверт.

– Хорошо. Можешь быть свободен.

Парень развернулся и вышел из кабинета, поспешно закрыв за собой дверь.

Банкир вскрыл конверт и достал несколько аккуратно сложенных листов бумаги. Это был аналитический отчет, в котором прогнозировалось падение на мировом рынке цен на газ и нефть в ближайшие месяцы.

Банкир владел довольно крупной нефтегазовой компанией на Севере России. И эта информация очень расстроила его. Он взял со стола дорогую сигару и, приоткрыв окно, закурил. «Хреновые дела, – подумал он. – Нужно обязательно что-то предпринимать, причем действовать следует безотлагательно, иначе убытки могут составить около миллиарда долларов. А это не шутка».

В тот же день аналитический отчет о падении мировых цен на нефть и газ лег на стол еще четырем банкирам Москвы.

* * *

Илларион Забродов поздно вечером после первого дня работы в АСБ отправился в снятое специально для него жилье. Поднявшись на лифте на 12-й этаж, он нашел дверь с табличкой № 784, открыл ее и вошел внутрь. Это была просторная трехкомнатная квартира, обставленная хорошей, качественной мебелью. Одна из комнат была оборудована под кабинет. Удобный овальный стол, компьютер, вращающееся кресло, стопки чистой бумаги, ручки, степлер и другие канцелярские принадлежности. Все аккуратно разложено.

Забродова поразила ванная комната, выложенная бело-синей плиткой, точнее – ее размеры. В ней умещались туалет, джакузи и душевая кабина. «После трудового дня здесь можно хорошо расслабиться», – подумал Забродов и прошел на кухню. Открыв холодильник, он обнаружил запасы еды как минимум на две недели: рыбные консервы, колбасы различных сортов, сыр, упаковка апельсинового сока… «В таких хоромах мне еще жить не доводилось, – отметил Илларион. – АСБ неплохо заботится об условиях жизни своих сотрудников».

Закрыв холодильник, Забродов отправился принимать душ. Стоя под струями теплой, расслабляющей воды, он вспоминал события первого рабочего дня. Фемидин долго вводил его в курс дел аналитической группы «В». Задачи, текущие дела, методы работы. Информации было предостаточно. Затем Иллариону выдали в спецотделе пропуск. Мужчина плотного телосложения с аккуратно подстриженной рыжей бородкой рассказал ему о нюансах охраны АСБ и проинструктировал о степени секретности. Даже называть аббревиатуру секретной службы за ее стенами было строго запрещено, поэтому, естественно, запрещалось говорить, где ты работаешь. В общем, Забродову, по сути, рассказывали прописные истины. Но он выслушал все внимательно, понимая важность дела, которым ему предстояло заниматься.

Коллеги были профессионалами высшей пробы. Наталья Краснова в свои 32 года защитила две докторские диссертации и свободно владела пятью иностранными языками, в том числе и китайским. Макс Растаев был первоклассным программистом, можно сказать, ходячей энциклопедией. Кроме того, это были хорошие люди. Илларион всегда безошибочно определял, из какого теста сделан человек. Сам он в бытность службы в ГРУ не раз говорил своим подчиненным: «Многие люди думают: спецназовец – это куча мышц и стальные нервы. Во втором случае они правы, а вот с первым не все так просто. Да, мы тренируемся, чтобы быть выносливыми, как скаковая лошадь, но главное оружие спецназовца – мозг. Мы должны предугадывать события и действовать на опережение».

А руководитель Ближневосточного отдела Фемидин – вообще родственная душа. В молодости он служил в спецподразделении, затем в аналитическом отделе ФСБ, откуда и попал в АСБ. Скромный, порядочный и ответственный человек. Такие люди нравились Забродову.

Плотно поужинав, Илларион лег спать. «Завтра снова в АСБ. Эта работа мне нравится, и команда спецов подобралась великолепная», – засыпая, подумал Забродов.

Утро в АСБ выдалось ударным. Российские разведывательные вертолеты засекли в нескольких километрах от газопровода, идущего по дну Балтики, небольшую субмарину. Причем неделей ранее ее уже видели в этом районе. Сначала хотели ее уничтожить, но подлодка, почувствовав опасность, ушла. Предстояло выяснить из донесений разведки, снимков, сделанных из вертолетов, военных спутников, какому государству принадлежит данная субмарина.

– Так, начинаем работу, – сказал Фемидин, раскладывая перед собой документы и множество фотоснимков.

Его примеру последовали остальные сотрудники группы «В». Начался «мозговой штурм» и обмен мнениями.

Где-то часов через пять Макс сказал:

– Похожую субмарину наши военные спутники засекли чуть более года назад у берегов Ливии.

– Точно, – подняв голову от документов, произнесла Наталья. – Она же была замечена позже, когда началась военная операция НАТО в Ливии…

– Которую мы, кстати, предсказали за год до начала военного конфликта, – взяв в руки два снимка и рассматривая их, продолжил Виктор Степанович.

«Ребята неплохо работают», – с восхищением подумал Забродов, а затем, рассматривая лежащие на столе снимки, произнес:

– Действительно, лодки идентичны. И обратите внимание на конструкцию субмарины. Она похожа на дельфина.

– «Дельфин»! – воскликнул Макс. – Ну конечно же. Такие субмарины изготавливают в Норвегии.

– Отлично, Макс, – похвалил подчиненного Фемидин.

– Нужно обязательно узнать, каким странам поставляет Норвегия такие лодки, – потянувшись в кресле, произнесла Наталья.

– Необходимо сделать запрос в ФСБ. Я скоро вернусь, – сказал Фемидин и вышел.

– Мы на полпути к разгадке загадочки, – улыбнулся Забродов.

Примерно через полчаса возвратился Виктор Степанович. Он сообщил:

– Итак, вот что мы имеем. Подводную лодку класса «Дельфин» начали изготавливать с 2009 года на военном заводе в 30 километрах от Осло. Субмарина предназначена для проведения спецопераций. Это своего рода самолет-невидимка «Стелс», нечто вроде его подводного аналога. Благодаря специальной конструкции лодку трудно обнаружить. Было изготовлено восемь «Дельфинов», два из которых в 2010 году были проданы Германии.

– Но Германия является заинтересованной страной. Немецкая компания участвовала в строительстве газопровода в Балтийском море. Значит… – размышлял вслух Забродов.

– Отлично, Илларион. Значит… – Виктор Степанович на мгновение замолчал.

– Это были норвежцы, – подхватил Макс.

– Да, это очевидно, – согласилась Наталья.

– Подготовьте отчет в течение часа, ни минутой позже, – распорядился Фемидин.

Работа закипела с новой силой. Через час отчет был готов, и его переслали по спецканалам в ФСБ и военным. Задание было выполнено. Выйдя из здания АСБ, Фемидин окликнул Забродова, направлявшегося к своему старенькому «лендроверу»:

– Илларион, составь мне компанию. Давай поужинаем вместе, если, конечно, у тебя нет других планов. Здесь неподалеку есть уютный ресторанчик с очаровательным названием «Забава».

– Хорошая идея, Виктор Степанович.

– Договоримся, что вне работы я просто Виктор.

– Понял.

– Езжай за мной.

Фемидин сел в темно-синий «БМВ». Машины тронулись с места одна за другой. Немного попетляв среди новостроек, они остановились возле здания, на фасаде которого ярко светилась вывеска «Забава». Припарковав машины, сослуживцы отправились внутрь.

Ресторан был декорирован в русском стиле: самовары на столах, имитация деревенской избы в глубине зала… Словом, уютно и хорошо. Мужчины расположились за столиком возле окна. Словно из-под земли выросла длинноногая официантка. Забродов и Фемидин заказали по рюмке коньяка. Илларион выбрал на ужин фирменные котлеты «По-забавски», салат с крабами и стакан негазированной минеральной воды. Фемидин заказал пельмени и овощной салат.

– Ну что, Илларион, давай выпьем за успешную сегодняшнюю совместную работу, – поднимая рюмку, предложил Фемидин.

– За нее! – коротко поддержал Забродов.

Коньяк приятной волной тепла разлился по телу, расслабляя после напряженной работы каждый мускул. Пережевывая пельмени, Виктор Степанович спросил:

– Каковы первые впечатления о работе?

– Положительные, – улыбнулся Забродов. – Ну а если серьезно, работенка творческая, я вхожу во вкус.

– Да, у нас не заскучаешь. Хоть иногда и кажется, что мозги закипают, но потом, когда видишь результат, понимаешь, что ты среди избранных. Может, и высокопарно сказано, однако это факт.

– Команда у вас хорошая, отличные ребята, – заметил Забродов.

– Да и ты, Илларион, не промах, к примеру, сегодня нам здорово помог.

– Я пока только втягиваюсь, да и не так уж я вам помог.

– Не скромничай, твои мысли были очень ценными. Хотя наша работа насколько индивидуальная, настолько и коллективная, – подчеркнул Фемидин.

– Хочется предложить еще один тост – «За команду!», но завтра на работу.

– Ничего, еще успеешь предложить. У нас неплохая зарплата. Так что, если тебе понравилась «Забава», можем иногда здесь ужинать.

– Принято, – сказал Забродов, и оба рассмеялись.

Прошло два месяца. Илларион втянулся в работу аналитической службы. Он собственноручно составил несколько блестящих аналитических отчетов. Работа по-настоящему захватила его. Что ни день, то головоломка, которую нужно решить в строго отведенное время. Да и загадки непростые. Найденные ответы в той или иной степени влияют на судьбы мира.

Однажды после работы, в среду, Фемидин снова предложил Забродову поужинать в «Забаве». Иллариону нравилась компания умного, начитанного, интеллигентного Виктора Степановича. Между ними завязалась настоящая мужская дружба. Однако в этот раз обычно спокойный и улыбчивый Фемидин не походил на себя. Грустные карие глаза. Нервозность в движениях. Казалось, что Виктор Степанович напряжен, словно перед взрывом мины. Забродов понимал, что лучше не приставать с расспросами к человеку в таком состоянии. Если захочет и посчитает нужным, то сам расскажет.

Как всегда, сослуживцы заказали к ужину по рюмке коньяка. «Для снятия излишнего напряжения», – любил говаривать Фемидин. Основательно закусив, Виктор Степанович сказал:

– Завтра я улетаю в служебную командировку в Новосибирск. Вернусь через пару дней.

– Вы же говорили, что нам нужно всем вместе поработать над отчетом по иранской ядерной программе.

– Это уже без меня вам придется попотеть, – запивая еду минеральной водой, сказал Виктор Степанович и после небольшой паузы добавил: – Об этом мне сказал буквально перед уходом с работы Асташев, заместитель Родионова. Ты, наверное, видел его.

– Несколько раз, – кивнул Илларион, – лысоватый, худощавый мужчина.

– Да, это он, – подтвердил Фемидин, вытирая салфеткой рот.

Виктор Степанович замолчал, по его взгляду, устремленному куда-то в сторону, было ясно, что в душе у него идет напряженная борьба. Наконец, тяжело вздохнув, он сказал:

– Илларион, то, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Это очень серьезно.

Забродов подался вперед:

– Слушаю, Виктор Степанович.

– Понимаешь, все не так однозначно, – подыскивая слова, произнес Фемидин. – Все запутано и сложно. Я решил рассказать тебе, потому что ты служил в ГРУ и я тебе доверяю.

– Спасибо за доверие, но в чем, собственно, дело?

– Есть проблема, – оглянувшись по сторонам, шепотом произнес Виктор Степанович.

– Какого плана?

– Я не могу тебе всего рассказать, но точно знаю, что некто из сотрудников АСБ сливает информацию посторонним людям. Я провел собственное расследование. Поверь мне – это факт.

– Вы кого-то подозреваете? – тихо спросил Забродов.

– Да, подозреваю. Но сказать пока не могу, нужно убедиться точно, проверить кое-что. Скажу честно, Илларион, мне потребуется твоя помощь. Пока это все. Вот вернусь из командировки, мы с тобой встретимся, и я, так сказать, документально, с доводами объясню все подробно.

– Хорошо, Виктор Степанович.

– Будь осмотрительнее в АСБ. Кто-то ведет крупную игру.

– Что ж, как говорят в народе: предупрежден – значит, вооружен, – отхлебнув горячего чая, сказал Илларион.

* * *

Фемидин поднялся на борт «Ту-154 М», удобно устроился в кресле возле иллюминатора, достал спортивный, ярко иллюстрированный журнал и принялся его просматривать. Предстоял продолжительный перелет в Новосибирск. Он вспомнил вчерашний разговор с Забродовым. «Илларион – это как раз тот человек, которому можно доверять. Вернусь – обязательно поговорю с ним», – подумал Виктор Степанович.

Самолет плавно оторвался от земли и стал набирать высоту. Положив журнал в кожаный коричневый портфель, Фемидин закрыл глаза и попытался уснуть…

* * *

В кабинет к аналитикам из группы «В» вошел взволнованный Родионов:

– Мне сообщили, что самолет, на котором летел Фемидин, разбился.

– Не может быть! – выдохнула Наталья.

Забродов побледнел. Только вчера он разговаривал с Виктором Степановичем, и вдруг такая трагедия.

– Как это случилось? – проглатывая комок в горле, спросил Илларион.

– По телевизору как раз идет выпуск новостей, – ответил Родионов и вышел.

В просторном холле АСБ стоял жидкокристаллический плоский телевизор с большим экраном. Теперь возле него собрались сотрудники из разных отделов. На экране мелькали страшные кадры: фрагмент дымящейся хвостовой части самолета, чья-то оторванная нога… На месте катастрофы работали спасатели. Высокопоставленный сотрудник МЧС, отвечая на вопрос журналиста, в частности, сказал: «По нашей информации, на борту самолета «Ту-154 М» находилось 92 пассажира. Обломки разбросаны на большой площади. Мы не исключаем вероятность теракта. Это все, что я могу пока сообщить».

«Теракт… Значит, самолет, скорее всего, взорвали, так как обломки разбросаны на большой площади, – размышлял Забродов, возвращаясь в кабинет. – 92 жизни оборвались в один миг, и среди погибших – Фемидин».

Вечером, придя домой, Илларион принял душ, быстро поужинал рыбными консервами, а затем устроился на диване, прихватив несколько газет, купленных вчера. Он хотел отвлечься от тягостных мыслей о трагической гибели Виктора Степановича, с которым успел подружиться.

Забродов взял первую попавшуюся газету и пролистал ее. Затем принялся за вторую, третью… Глаза скользили по заголовкам. Иногда он останавливался и бегло читал статью, которая его заинтересовала. Вдруг Илларион отложил в сторону очередную газету и вернулся к первой, потом ко второй. Он положил три газеты рядом. В каждой из них была опубликована небольшая статья о путешествии в Грецию. Авторы в статьях были разные, но в каждой из них было одно и то же, словно написанное под копирку, предложение: «Посейдон – второй сын Кроноса и Реи». Забродов наморщил лоб. Без сомнения, это был шифр, некая команда к действию. «Стоп! Теракт, разбившийся самолет, 92 трупа, шифрованное послание в газетах, предупреждение Фемидина, – промелькнуло в голове Иллариона. – Не исключено, что все это связано в единую цепь событий. Так, думай, Забродов, думай! Кронос – младший сын бога Урана (неба) и богини Реи (земли). Небо, земля, разбившийся самолет. Сначала Кронос был богом земледелия, персонифицирующим время (Хронос – от древнегреческого «время»). То есть время что-то совершать, – Забродов почесал затылок. – Рея, насколько помню, просто мать многочисленных богов и богинь. Хронос – время. Так, номера страниц. Бортовой номер самолета был 36, и страница первой статьи – 36. Дальше… Самолет разбился около часа дня – статья на странице 13. Надо же! Это уж слишком много для случайных совпадений. И третья статья на странице 3. Но что означает три? Возможно, число исполнителей».

Илларион думал несколько часов, однако так и не нашел ответа на этот вопрос. Но было совершенно очевидно, что это шифр – сигнал к действию. Из последнего разговора с Фемидиным следовало, что он вплотную приблизился к кому-то в АСБ. Не потому ли его уничтожили? Боже, убили 92-х, вернее 91-го человека, чтобы устранить одного. «Да, Забродов, попал ты в переделку, – обратился к себе вслух Илларион, а затем подумал: – Это, пожалуй, будет покруче операции под Джелалабадом. Да, но, как и тогда, главное – голова, правильная оценка ситуации. Надо завтра обязательно доложить обо всем Асташеву. Все по инструкции, субординация, как говорится, и в Африке субординация».

На следующий день Забродов постучал в дверь кабинета Асташева.

– Можно, Федор Максимович? Я по важному делу.

– Конечно, заходи, Илларион, присаживайся, – оторвавшись от кипы документов, сказал Асташев.

Забродов присел напротив.

– Ну что там у тебя, Илларион?

– Дело серьезное, Федор Максимович.

– Выкладывай, – внимательно посмотрев на сотрудника, сказал Асташев.

– АСБ нужно провести собственное расследование гибели Фемидина, – твердо произнес Забродов. – Точнее, его убийства.

– Мы получили доклады МЧС, ФСБ, из которых следует, что самолет был взорван. Это террористический акт. Все факты свидетельствуют об этом. Так что придумывать каких-то демонов, Илларион, не стоит.

– Не все так однозначно, Федор Максимович, – возразил Забродов.

– У тебя имеется нечто конкретное, на основе чего ты делаешь вывод, что некто убил Виктора Степановича?

– Сейчас поясню, – Илларион извлек из кожаной папки газеты.

– Что это? – недоуменно спросил Асташев.

– Центральная российская пресса.

– Да, но какое отношение имеют газеты к предполагаемому тобой убийству Фемидина? Что-то я не понимаю, Илларион.

– Дело вот в чем, Федор Максимович, – Забродов разложил перед Асташевым газеты со статьями о Греции и пересказал свои умозаключения, сделанные накануне.

Выслушав Иллариона, Асташев спросил:

– Знаешь, Забродов, у тебя блестящий ум. Но, по-моему, в данном случае ты впал в иллюзию, создал в уме некую вымышленную ситуацию. Так иногда бывает с молодыми, прости, новыми сотрудниками АСБ. Много информации, колоссальные умственные нагрузки, к которым нужно адаптироваться, так же как к физическим. Все это создает огромное напряжение, иногда приводящее к сбою. Мы нередко подмечаем такое. Сотрудник начинает видеть проблему на ровном месте. Я, конечно, доложу Родионову, мы подумаем. Но, уверяю тебя, это простое совпадение.

– Но…

– У тебя еще что-то есть?

Забродов хотел рассказать о встрече с Фемидиным в ресторане «Забава» накануне его командировки в Новосибирск, но в последний момент передумал. Ведь Фемидин хоть и собирался рассказать что-то важное, но не успел. Это был просто частный разговор. Каких-либо серьезных фактов из него Илларион не почерпнул.

– Да нет, кроме этих статей о Греции, мне пока больше нечего показать и рассказать, – поспешил ответить Забродов.

– Илларион, ты сказал слово «пока». Ты что, собираешься еще что-то копать? – усмехнулся Асташев. – Пойми, это просто статьи о Греции. Ну да, так уж получилось, что они вышли в один день, – сказал Федор Максимович и, поднявшись с кресла, прошелся по кабинету. – На мой взгляд, еще раз повторяю, это просто совпадение. Так бывает.

– А я считаю, что слишком много совпадений, – покачал головой Забродов. – Слишком много, чтобы быть случайностью.

– Мой тебе совет, Илларион, – остановившись напротив Забродова, произнес Асташев, – не трать время впустую, возвращайся к работе, тем более что ее у тебя сейчас очень много. Занимайся своими проблемами, а я подумаю насчет этих греческих статей, – улыбнулся Федор Максимович, хлопнул Забродова по плечу и снова опустился в кресло. – Словом, сконцентрируйся на своих профессиональных задачах, для тебя это сейчас самое важное. Договорились?

– Я могу быть свободен? – встал со стула Забродов.

– Да, безусловно. И вот еще что, – продолжил Асташев, – работай спокойно и поменьше задумывайся о посторонних вопросах. Твою информацию я проанализирую и перепроверю. В общем, это уже моя компетенция.

– Понятно, Федор Максимович, – сказал Забродов и вышел.

На первом этаже АСБ располагалась просторная столовая для сотрудников центра. Разнообразное меню, вкусная калорийная пища, прекрасное обслуживание – и все бесплатно. Словом, сотрудникам АСБ были созданы все условия для эффективной, плодотворной работы. Группа «В» обедала за одним столом.

– Интересно, кого сейчас назначат руководителем нашей группы вместо Фемидина? – задала вопрос коллегам Наталья, отхлебнув кофе.

– Нам-то что, ведь работы от этого меньше не станет, – обронил Макс.

Забродов молчал, занимаясь отбивной.

– Жаль Фемидина, классный был мужик, – вздохнул Макс.

– А у вас есть какие-нибудь мысли по поводу гибели Виктора Степановича? – как бы вскользь обронил Илларион.

– В смысле? – удивилась Краснова.

– Просто предполагаю, теракт это или еще что-то могло случиться?

– Думаете, кто-то мог убить Фемидина? – понизив голос, спросил Макс. – Убить одного, не считаясь еще с девяноста одной жизнью. Нет, Илларион, если бы его хотели убрать, нашли бы, пожалуй, способ попроще. Это теракт.

– Я тоже так считаю, – взглянув на Забродова, сказала Наталья. – Яды, пистолет с глушителем, подстроенный несчастный случай, имитация самоубийства… Вариантов много. Зачем взрывать самолет с пассажирами ради всего лишь одного из них?

– Скорее всего, вы правы, – ответил Илларион, а сам подумал: «Возможно, именно поэтому и выбран в качестве способа убийства Фемидина взрыв самолета с пассажирами на борту. В России теракты, к сожалению, сейчас не редкость. Кто будет задумываться, искать чего-то. Самолет взорвался, концы, как говорится, в воду, и все шито-крыто».

– Ты просто подавлен, Илларион, как и все мы. Фемидин был замечательным человеком. Я тебя прекрасно понимаю, – сказала Наталья и посмотрела в глаза Забродову.

– Да, Виктор Степанович был великолепным специалистом, умным, талантливым человеком, – подтвердил Илларион.

После обеда Наталья улучила момент и подошла к Забродову:

– Говорят, Илларион, что у тебя хорошая библиотека. Я люблю книги и не прочь была бы взглянуть на твои шедевры.

Забродов уже пару недель назад заметил, что между ними «проскочила искра». Он чувствовал, что ему нравится эта красивая, умная женщина.

– С превеликим удовольствием покажу свое спецхранилище, – ответил Илларион, – я гостеприимный хозяин.

– Очень на это надеюсь, – почти шепотом сказала Наталья и добавила: – Тем более что сейчас нам всем нужно немного отвлечься.

– Как насчет вечера в субботу? – спросил Забродов.

– Меня это вполне устраивает.

– Может, куда-нибудь сходим поужинаем сначала? А то на голодный желудок говорить о высоком и вечном не так-то просто, – пошутил Илларион. – Я заеду за тобой на своем стареньком «лендровере». Это не лимузин, конечно, но зато надежный автомобиль, а главное, преданный друг.

– Старенький «лендровер» – это романтично, – улыбнулась Наталья.

После прекрасного ужина в ресторане Забродов привез очаровательную спутницу в старый район Москвы, где он проживал. Открыв дверь квартиры, Илларион включил свет и пропустил Наталью вперед.

– А вот и мои скромные апартаменты, – сказал Забродов.

Они прошли в комнату, где располагалась библиотека.

– Сколько же здесь книг? Ничего себе! – восхитилась Наталья.

– Вот интересный экземпляр: Германия, XVIII век. Книга рассказывает о путешествиях Колумба.

– Где же ты достаешь такие богатства?

– Есть люди, узкий круг, которые любят старые книги. Мне повезло, что я вхожу в их число. А остальное – дело «техники», – пошутил Илларион.

– Понятно, секреты старого книголюба, – поставив фолиант на место, произнесла Наталья и, помолчав, вдруг спросила: – Скажи, Илларион, ты был женат?

– Много говорить по этому поводу не буду, не люблю ворошить прошлое. Скажу только, что нынче я свободен как ветер.

– И куда же дует этот ветер? В какую сторону, позволь полюбопытствовать.

– В сторону обалденно красивой брюнетки с длинными ногами, которая стоит сейчас передо мной, – подойдя к Наталье и обняв ее, сказал Забродов. Поцеловав женщину, он спросил: – Ну а у тебя как с узами Гименея?

Глаза Натальи блеснули легкой грустью:

– Муж не выдержал моей работы по 12–16 часов в сутки. Два года назад мы расстались.

– Бывает, – произнес Илларион и увлек Наталью на диван.

Он нежно поцеловал ее в губы, расстегнул молнию на юбке…

Глава 3

Забродов поставил машину на платную стоянку и направился вдоль новостроек к своему съемному жилью. Он размышлял над одной нестыковкой, связанной с иранской ядерной программой, над которой уже несколько дней работала группа «В». Завернув за угол одного из домов, он заметил в витрине магазина отражение человека в коротком черном пальто. Странно, но несколько дней назад он «сопровождал» Иллариона по тому же маршруту.

Забродов вошел в магазин, стал у стены и осмотрелся. Незнакомец тоже остановился неподалеку от магазина, спрятавшись за грузовиком. Илларион купил килограмм копченой колбасы и вышел. Он решил проверить свою догадку и побродить поблизости от своего дома, как бы по делам заходя в различные магазины. Каждый раз Илларион обнаруживал неподалеку от себя человека в коротком черном пальто. Еще на незнакомце была черная шерстяная шапка, натянутая по самые брови. Ворот пальто поднят, шея втянута в плечи. «Сомнений нет, меня «пасут», – заключил Забродов. – Но кто и зачем?»

На следующий день, вечером, после работы Илларион поехал на свою основную квартиру, чтобы взять нужную ему редкую книгу по истории Ирана. Вскоре в зеркале заднего вида он заметил назойливое мелькание синей «тойоты». Машина то отставала от «лендровера» Забродова, то приближалась к нему. «Что ж, становится совсем интересно», – подумал Илларион и, улучив момент, резко притормозил, развернулся и понесся в сторону «тойоты». Проскакивая мимо преследовавшей его машины, он заметил, что на ней нет номерных знаков, а стекла тонированные. Прямо машина-призрак.

На ближайшем повороте Забродов свернул налево, попетлял немного и, выскочив на центральную улицу, поехал по назначению. Больше в этот вечер он не видел преследовавшей его «тойоты».

После субботнего рабочего дня (в АСБ был только один выходной – воскресенье) Илларион позвонил своему приятелю Денису Петровичу Суднику, служившему в ГРУ, в радиоэлектронной разведке. Когда-то судьба свела их в одной из дерзких операций ГРУ под Гудермесом в первую Чеченскую войну.

– Привет, Илларион, – услышал Забродов в мобильнике бодрый голос Дениса Петровича, всегда отличавшегося веселым нравом. – Давненько мы с тобой не виделись.

– Вот поэтому и звоню, – в тон другу ответил Илларион.

– Давай встретимся, посидим, выпьем, вспомним былое. А то ты совсем в последнее время пропал. Может, нашел привлекательную особу с ногами от ушей? – разразился хохотом Судник.

– В этой жизни все возможно. Но ближе к делу. Не хочу говорить по мобильнику, предлагаю встретиться в моей «казарме», где мы с тобой как-то хорошенько посидели.

«Казармой» Забродов называл деревянный домик в лесу, в тридцати километрах от Москвы, который он приобрел у лесника за вполне приемлемую цену.

– Шифруешься, Илларион? Но ты же вроде бы заслуженный пенсионер, почитывающий на диване книжки. Или я ошибаюсь?

– Денис Петрович, все остальное скажу при личной встрече. Короче, подгребай завтра к трем часам. Координаты ты знаешь.

– Если что, буду ориентироваться по компасу, – засмеялся Судник и добавил: – Все понял, Илларион, до встречи завтра в три часа дня.

– Договорились, жду тебя, – Забродов отключил мобильный телефон и сунул его в карман куртки.

«Казарма» действительно была обставлена по-спартански: деревянный стол в центре небольшой комнаты, три самодельных деревянных стула и старый, еще советских времен, диван в углу. Забродов любил приезжать сюда, когда хотелось побыть одному, побродить по подступавшему к дому лесу. А летом он вообще обычно выбирался в «казарму» на пару месяцев из душной Москвы.

Сидя на стуле возле окна, Илларион поджидал приятеля. На дубе, росшем у дома, он заметил двух белок, гонявшихся друг за дружкой. Зверьки на несколько секунд замирали, а затем по немыслимым спиралям гонялись друг за другом. «Представление» рыжих юрких зверьков увлекло Забродова. Он любил природу и мог часами бродить по лесу, наблюдая за жизнью его обитателей.

Вскоре послышался легкий шум двигателя, и менее чем через минуту в окне показался «лексус» Судника. Илларион поднялся и пошел встречать друга.

– Здорово, Денис Петрович, – выйдя на крыльцо дома и вскинув руку в знак приветствия, сказал Забродов.

– Рад тебя видеть, – захлопнув дверцу машины и улыбаясь, сказал Судник.

Это был высокий мужчина с безупречной армейской выправкой. Словом, настоящий полковник.

– Проходи в дом, – предложил Забродов гостю.

Денис Петрович вошел в «казарму». На столе уже была нарезана докторская колбаса, лежали сыр, хлеб, открыта банка говяжьей тушенки, рядом возвышалась бутылка водки. Завершали «натюрморт» два граненых стакана.

– Что мне всегда в тебе нравилось, Илларион, так это основательность, – кивнув на стол, произнес гость.

– Присаживайся, Денис Петрович, – указывая на стул, улыбнулся Илларион.

Приятели устроились за столом.

– У меня деловое предложение, – хитровато прищурившись, сказал Илларион. – Поскольку стол накрыт, Москва позади, а отступать нам некуда, я предлагаю тебе заночевать у меня. Не пентхаус, конечно, – улыбнулся Забродов, – однако, согласись, в землянке под Гудермесом было похуже.

– Да уж, хлебнули тогда лиха, но задачу выполнили, – отозвался Судник. – А насчет предложения остаться, так твоя «казарма» – это райское место после бурлящей московской «свистопляски». А пробки на дорогах вообще меня достали. Короче, предложение принято, – хлопнув по плечу Забродова, весело сказал полковник.

– Вот и отлично, Денис Петрович.

– Как там поется в песне? «Так наливай, поговорим!»

– С превеликим удовольствием.

Забродов взял бутылку водки и плеснул в стакан сначала гостю, а затем себе.

– Давай выпьем, Илларион, за встречу, – предложил Судник.

Приятели стукнулись стаканами и залпом выпили. Закусывая колбасой, полковник спросил:

– Так где ты пропал, Илларион? Может, здесь отдыхаешь?

Забродов прожевал кусок говядины и ответил:

– С отдыхом у меня туговато, Денис Петрович.

– А что так? Ты же на пенсии…

– В общем, сказать всего не могу, только я при деле сейчас.

– Вот как… – вскинул брови полковник. – А я думал, что с делами ты уже завязал. Куда-нибудь в охрану частную подался? С твоим-то опытом и знаниями…

– Нет, Денис Петрович, с недавних пор я тоже на государственной службе.

– И где, если не секрет?

– Скажу только, что это спецподразделение, только мы не бегаем и не стреляем. Большего, извини, сказать не могу.

– Понимаю, – коротко произнес полковник и, выдержав небольшую паузу, добавил: – Но приятно, что ты снова при деле и служишь матушке-России.

– Да, работенка у меня сейчас интересная и захватывающая, возможно, чересчур даже, – задумчиво сказал Забродов.

– Наливай, Илларион, еще по одной. А потом, если ты не против, прогуляемся по лесу. Хочу подышать настоящим свежим воздухом, а не загазованным.

– Отлично, заодно и поговорим о деле.

Друзья выпили, основательно закусили и вышли из дома. Лесная тропинка петляла сквозь деревья, уводя их вглубь лесного массива. Свежий осенний воздух приятно бодрил, под ногами шуршала листва. Некоторое время приятели молчали. Первым заговорил полковник:

– Как там Пушкин писал: «Осенняя пора, очей очарованье…» Да уж, есть у осени едва уловимая красота увядания и грусти. Русскому человеку это по душе.

– Все так, Денис Петрович, – я заметил, ты, как выпьешь немного, начинаешь философствовать и иногда изрекаешь очень даже интересные мысли. Хоть записывай за тобой, ей-богу.

– А ты и записывай, Илларион, обрабатывай. А что, выпустим потом в соавторстве книгу. Книжное дело тебе по душе, не так ли?

– Что есть, то есть, – кивнул Забродов.

– Давай, Илларион, выкладывай. У тебя же какое-то дело ко мне? – взглянув на приятеля, поинтересовался полковник.

– Да, – сказал Забродов. – Мне нужна твоя помощь, Денис Петрович.

– Говори, чем смогу – помогу.

– Для меня же не секрет, что ты сейчас работаешь в радиоэлектронной разведке ГРУ.

– Только для тебя не секрет, Илларион, – улыбнулся полковник. – Так что там у тебя?

– За мной следят какие-то люди. Думаю, что это связано с моей теперешней работой. Короче, мне нужен прибор для поиска «жучков».

– Полагаешь, что тебя прослушивают?

– Как говорится, посмотрим. Хочу доказать это или опровергнуть.

– Что ж, это не проблема. Когда тебе нужен прибор?

– На этой неделе, причем чем раньше, тем лучше.

– Понял. Просто скажи где и когда.

– Об этом подумаю. Я бы не хотел, чтобы нас с тобой видели вместе.

– Хорошо, подумай и сообщи мне. Остальное, как ты понимаешь, дело техники.

– Спасибо, Денис Петрович, – поблагодарил Забродов.

– Пустяки. Давай-ка лучше вернемся в дом и продолжим нашу трапезу, – предложил полковник, – после прогулки у меня снова разыгрался зверский аппетит.

– Насколько я помню, ты всегда любил плотно поесть, – улыбнулся Илларион.

Приятели повернулись и, слегка ускорив шаг, направились в сторону «казармы». До позднего вечера проговорили Забродов с Судником, вспоминая прошлое, общих знакомых. Илларион устроил полковника на ночлег, как гостя, на диване, а сам прихватил теплое шерстяное одеяло и отправился спать в «лендровер».

Ровно в четыре утра в мозгу Забродова словно сработал таймер. Он проснулся и пошел в дом будить полковника. Первым уехал Судник, а через двадцать минут по лесной дороге покатил «лендровер» Забродова. В восемь утра начиналась новая рабочая неделя.

Через два дня, в среду вечером, Илларион после работы попетлял по окраине Москвы и, убедившись, что «хвоста» нет, свернул на дорогу, ведущую за город.

На двадцатом километре шоссе, съехав на обочину, остановился серый «лексус». Из него вылез Судник и отошел в темноту к кустам. Он справил малую нужду и, быстро присев, оставил возле валуна какой-то сверток. Снова сев в машину, он развернулся и помчался в сторону Москвы. Ровно через десять минут там же, где стоял «лексус», остановился старенький «лендровер» Забродова. Илларион отошел к кустам, нагнулся, словно для того, чтобы завязать шнурок на ботинке, подобрал оставленный там Судником сверток и сунул его под куртку. Все это Забродов проделал с быстротой фокусника, будто всю жизнь тренировался.

Илларион проехал несколько километров по шоссе вперед, затем развернулся и направился в сторону столицы.

Вернувшись в съемную квартиру, Забродов надел наушники, соединенные проводами с небольшой коробкой суперчувствительного прибора, взял штатив, на котором крепился небольшой микрофон, и стал проверять сантиметр за сантиметром всю квартиру, проводя микрофоном по стенам, плинтусам… Спустя полчаса микрофон вдруг издал серию протяжных тонких звуков. Отодвинув в сторону картину, Забродов обнаружил маленькое подслушивающее устройство – «жучок». В других двух комнатах тоже были найдены «жучки». Обследовав все, Илларион опустился в кресло. «“Жучков” трогать не следует, чтобы тот, кто их устанавливал, считал, что я ни о чем не догадываюсь, – подумал он. – Опасения подтвердились. Нужно проверить и основную квартиру».

На следующий день он приехал в старый район Москвы. Процедура с прибором для поиска «жучков» повторилась. И снова Илларион обнаружил «жучков». «Капканы расставлены, – выходя из подъезда и направляясь к машине, подумал Забродов. – Идет серьезная игра».

Илларион ехал по вечерним московским улицам и анализировал сложившуюся ситуацию: «Не все так просто в АСБ. Кто друг, а кто враг, попробуй разберись». Забродов вспомнил сказанные накануне трагедии слова Фемидина о том, что в АСБ некто сливает информацию посторонним. Перед Илларионом встало три вопроса, опасных как трезубец: «кто?», «кому?» и «зачем?». Сложная головоломка и, похоже, смертельно опасная.

Глава 4

За столом в конференц-зале сидела небольшая группа людей. Свет падал таким образом, что любой посторонний, войди он сейчас сюда, не разобрал бы черты их лиц, скрывавшихся в полумраке. Это было тайное общество могущественных людей, объединенных общей целью.

– Итак, господа, все вы получили сообщение от нашего человека, – сказал один из них. – Как видите, ситуация непростая.

– Да уж, радоваться нечему, – хрипловато откликнулся сидевший справа от «председателя» секретной встречи, – дерьмовые дела.

– Вот именно, – подхватил «председатель». – У всех нас свои интересы в нефтегазовой отрасли. Пока дела идут неплохо, но это только пока. Как явствует из полученного нами аналитического отчета, цены на нефть и газ в ближайшее время упадут. Иран собирается резко увеличить экспорт нефти. Но это лишь небольшая часть проблемы. Вам известны и другие ее аспекты. Какие будут мнения на сей счет?

Группа принялась обсуждать ситуацию. Спустя час «председатель» сказал:

– Насколько я понял, имеются сомнения. Это и понятно, слишком велики риски. Но не вам объяснять, господа, что шампанское пьет тот… Да, другого варианта нет. Именно тот, кто рискует. Мы можем колебаться сколь угодно долго, но не забывайте, что цена вопроса – миллиарды долларов.

«Председатель» сделал паузу и осмотрел присутствующих. Для полноты эффекта он усилил голос и с нажимом повторил:

– Миллиарды! А такими деньгами не шутят!

– Нужно решаться! Надо что-то предпринимать! – послышались голоса со всех сторон. – Если промедлим, будет слишком поздно!

– Вот именно. Как бы потом не кусать локти, упрекая себя в нерешительности, – резюмировал «председатель» и, помолчав, добавил: – А решение может быть только одно. Вы все прекрасно понимаете, что я имею в виду. Этого не избежать. Мы обсуждали этот чрезвычайный вариант на прошлой нашей встрече.

– Похоже, иного выхода нет. Это единственный шанс, – снова послышались голоса.

– Да, вариантов больше нет. А когда другого решения нет, задача упрощается, – сказал «председатель», – поэтому, как у нас принято поступать в сложных ситуациях, я ставлю вопрос на голосование. Но перед тем как начать голосовать, хочу вас проинформировать. Наш доверенный человек также считает чрезвычайный план единственно верным решением. Прошу всех учесть этот важный факт. Напомню, что не раз и не два его информация позволила каждому из нас приумножить свои капиталы. Данные, предоставляемые им, действительно бесценные. Поэтому десятки миллионов долларов, которые мы «отстегиваем» ему, стоят того. Информация, как известно, дорого стоит в этом мире. И еще, – «председатель» сделал многозначительную паузу, – хочу перед голосованием предупредить всех о том, что это тот единственный случай, когда воздержавшихся быть не должно.

Собравшиеся закивали головами, понимая всю важность момента.

– Итак, голосуем. Кто за то, чтобы пустить в ход чрезвычайный план?

Мужчины один за другим опустили большой палец руки вниз, словно на древнеримской арене, требуя добить поверженного противника. «Председатель» улыбнулся, повторил тот же самый жест и сказал:

– Прекрасно, господа. Не скрою, что я рад тому, что решение принято единогласно, поскольку дело предстоит на самом деле серьезное. Отмечу, что такого единодушия во взгляде на проблему у нас никогда еще не было. Значит, решение принято. Всем спасибо.

* * *

Группа «В», как правило, работала в большой, просторной комнате за большим овальным столом, однако у каждого был еще и личный кабинет с мощным компьютером. Обычно Забродов уединялся в своем кабинете для написания отчета или обдумывания какой-нибудь сложной «производственной» задачи. Илларион любил во всем порядок: у него каждый документ, каждая папка имели свое определенное место. Поэтому в понедельник, когда он вошел в свой кабинет в 16.35 за одной из папок, его цепкий, внимательный взгляд без особого труда уловил не совсем правильное расположение папок на столе. Они были лишь немного сдвинуты, но этой маленькой, едва заметной детали Иллариону было достаточно, чтобы понять, что здесь кто-то побывал в его отсутствие и это была не уборщица. По инструкции раз в неделю, в пятницу, уборщица делала влажную уборку в кабинетах сотрудников АСБ. Но при этом имелось одно очень важное условие, которое неукоснительно выполнялось: присутствие владельца кабинета при уборке было обязательным. Это делалось из соображений элементарной безопасности.

Забродов внимательно осмотрел документы, папки, выдвинул ящики стола. Ничего не пропало, однако факт оставался фактом: кто-то побывал в его кабинете.

Илларион опустился в кресло, включил компьютер, произвел необходимые действия. Он убедился, что в компьютер никто не лазил. Ключ от кабинета, опять же по инструкции, должен быть только у хозяина. «Но, похоже, это только в теории, а на практике же все обстоит совсем иначе, – заключил Забродов. – Судя по последним событиям, Фемидин не ошибался в своих выводах».

В кабинет вошла Наталья. Закрыв за собой дверь, она сказала:

– Никак не могла улучить момент, чтобы спросить. Я тебе звонила в воскресенье на мобильный, хотела договориться о встрече, но ты был недоступен. Может, у тебя появилась женщина?

– Нет, что ты… Я всегда двигаюсь к одной цели. Это мой жизненный принцип, – прервав свои размышления, улыбнулся Илларион.

– Если ты не против, давай в выходные куда-нибудь сходим отдохнем, – в глазах Натальи блеснули огоньки желания.

– Так вот и искушают мужчин, прямо на рабочем месте, – пошутил Забродов.

– Я уверена, что ты прекрасно владеешь собой и не допустишь крайностей.

– Уж постараюсь, – засмеялся Илларион.

– Так что скажешь?

– Заманчивое предложение, особенно если учесть, что сегодня понедельник. Обязательно куда-нибудь выберемся.

– Отлично, – улыбнулась Наталья, – а сейчас – за работу, еще много дел нужно сделать, – она повернулась и вышла из кабинета Забродова.

Поздно вечером, возвратившись с работы, Илларион поставил машину в гараж и, не торопясь, пошел в сторону многоэтажек. На небе яркой вязью зажглись мириады звезд. Забродов старался как можно глубже вдыхать свежий осенний воздух и медленно выдыхать. После напряженного дня в АСБ ему необходимо было восстановить силы, и дыхательные упражнения, притом на свежем воздухе, были лучшим средством для этого. Недалеко от магазина бытовой техники он заметил одинокую сутулую фигуру. Подойдя ближе, Илларион увидел худощавого старика с короткой бородкой. Его глаза были красными, слезились. Он опирался на деревянную трость. «На бомжа непохож. Добротное кашемировое пальто, шляпа…» – отметил Забродов. И тут же услышал слабый старческий голос:

– Мужчина, будьте добры, помогите мне, пожалуйста.

Илларион подошел к незнакомцу.

– Добрый вечер, – учтиво и добродушно сказал старик.

– Добрый, – коротко бросил Илларион и спросил: – А в чем дело?

– Понимаете, я тут немного заблудился. Был неподалеку в гостях у старого приятеля, мы когда-то вместе оканчивали медицинский институт.

– Так вы врач?

– Именно. Врач-кардиолог с многолетним опытом работы.

– Так чем я могу вам помочь? – спросил Забродов.

– Федор Поликарпович, – протягивая сухую старческую ладонь, представился незнакомец.

– Илларион Забродов, можно просто Илларион.

Мужчины обменялись рукопожатием.

– Илларион, – протянул Федор Поликарпович.

– Да, благодаря родителям, – улыбнулся Забродов.

– Так вот, – спохватился старик и продолжил: – Я был в гостях и заблудился. Приехал-то я днем, мы хорошо посидели, вспоминали былое. Я у товарища когда-то свидетелем был на свадьбе. Одно время мы работали с ним вместе. Потом я отправился домой, на улице быстро стемнело, а народу, как назло, нет, все сидят по домам. Подскажите, как пройти к остановке метро.

– Хорошо, подскажу. Вам нужно держаться левее, пройти вдоль трех высоток, – начал объяснять Забродов, жестом руки указывая направление маршрута.

На какую-то долю секунды он слегка повернул голову. Старик со скоростью опытного рукопашника схватил трость, из которой мгновенно появилось острое «жало» лезвия ножа. Забродов, инстинктивно защищаясь, убрал корпус с линии атаки. Но и это не полностью обезопасило его. Лезвие, пробив кожаную куртку, ударилось в одно из ребер, с левой стороны. Илларион левой рукой перехватил своеобразный штык-нож, ухватившись за деревянное древко. Остальное было делом техники. Он искусно выкрутил оружие. Это было одновременно и защитой, и атакой. Нож вонзился в горло старика, который, захрипев и выпучив глаза, словно вареная рыба, схватился руками за горло и упал на спину. Забродов сунул правую ладонь себе под куртку. Нащупав рану, он подумал, что ему здорово повезло, так как лезвие прошло только по касательной, ударившись в ребро. Илларион хотел подойти к убитому и обыскать его: вдруг обнаружится какая-нибудь зацепка. Но где-то невдалеке раздался вой полицейской машины. «Только этого мне еще не хватало», – подумал Забродов и зашагал за магазин.

Войдя в квартиру, он первым делом осмотрел рану, из которой сочилась кровь. «Ничего страшного, но зашить придется», – подумал Илларион. Он достал аптечку из шкафа, обработал спиртовым раствором рану, вдел капроновую нитку в ушко длинной иголки и, глубоко вздохнув, стянул ниткой края разрезанной плоти. Выполнять подобные операции в полевых условиях он, как инструктор главного разведывательного управления, обучал своих подопечных. Неоднократно и самому Забродову во время боевых операций в Афганистане приходилось заниматься этим.

Илларион старался отвлечься от боли, глубоко дыша и медленно считая до десяти и обратно. Этот прием был много раз апробирован и действовал безотказно. Не прошло и получаса, как рана была зашита.

Забродов достал из холодильника бутылку водки, налил половину граненого стакана и залпом выпил. Перевязав себя бинтом, он пошел в зал и устроился в мягком кресле. Под воздействием спиртного боль притупилась. «Старые японские мастера боевых искусств справедливо говорили: «Тот, кто кажется ни к чему не готовым, на самом деле готов больше всего». Не старик это, а некто под него загримированный, – сделал вывод Илларион. – Седая бородка и все такое. Сыграл свою роль превосходно. Станиславский был бы наверняка в восторге. Только вот с финалом вышли проблемы. Кто-то хочет убить и меня, как Фемидина».

Забродов в последующие дни изучил в московских газетах хроники происшествий в столице, просмотрел выпуски новостей, но нигде не нашел ни слова об убийстве человека возле магазина бытовой техники. Словно ничего и не произошло. «Значит, кто-то труп забрал и замел следы, – заключил Илларион. – Нет сомнений, что тут работали опытные профессионалы, да и сам убитый тоже не простой был человек».

В конце недели Забродова вызвал к себе в кабинет начальник АСБ.

– Входи, Илларион, – откинувшись в кресле, сказал Родионов, – присаживайся.

Он указал на диван напротив.

– Спасибо, Андрей Владимирович, – кивнул Илларион и присел.

Родионов встал с кресла и подошел к Забродову:

– Я внимательно наблюдал за тобой: прекрасные отчеты, отличная работа в команде. Ты рожден для АСБ, Илларион.

– Благодарю вас, – коротко ответил Забродов, а сам подумал: «Эта работа – игра в прятки со смертью».

– В общем, – продолжил Родионов, – я тебя поздравляю. Принято решение о твоем назначении на должность руководителя группы «В» Ближневосточного отдела.

– О моем назначении? – искренне удивился Забродов.

– Да, именно твоем, Илларион Константинович, – сказал Родионов, протягивая руку и присаживаясь на диван рядом с Илларионом. – Я понимаю твое удивление. Ты у нас недавно. Говоря по правде, это исключение, поскольку в АСБ, как правило, так быстро не назначают новичков на такие должности. Но к тебе это не относится. У тебя отличный послужной список, ты служил в ГРУ, у тебя великолепный ум и способности. Уверен, ты и твоя группа справитесь с поставленными задачами. Что скажешь, Илларион Константинович?

– Спасибо за высокую оценку моих скромных способностей.

– Вот и хорошо, – хлопнув Забродова по плечу, сказал Родионов. Он встал, прошелся по кабинету, присел на краешек стола и добавил: – Сегодня же представим тебя сотрудникам в новом качестве. Кроме того, мы и так затянули с принятием этого решения после трагической гибели Фемидина. Группа «В» – одна из лучших в АСБ, негоже ей быть без руководителя.

В качестве руководителя группы «В» Забродова представил сотрудникам заместитель Родионова Асташев.

Когда Макс ненадолго вышел из комнаты, Наталья подошла к Забродову и, улыбнувшись, заглянула ему в глаза:

– Поздравляю, думаю, что ты далеко пойдешь.

– Далеко… Если не остановят, – саркастически произнес Илларион.

– В смысле?

– Я пошутил, – Забродов постарался улыбнуться. – Просто в народе так иногда говорят. А за поздравление спасибо.

– Ты теперь у нас становишься Илларионом Константиновичем.

– Только на службе. Это назначение – неожиданность для меня, – размышляя, сказал Забродов.

– Приятная неожиданность, – поправила его Наталья.

– В общем, как говорил Наполеон, втянемся в бой, а там посмотрим.

– Все будет отлично. Ты умный, Илларион, и находчивый, так что руководство не ошиблось в своем выборе. Но надо же… – глаза Натальи хитровато блеснули.

– Что? В чем дело? Говори, раз начала.

– Я тоже в тебе не ошиблась. Надо же, я сплю со своим шефом, – раскинув руки в стороны, понизила голос Наталья.

– В жизни всякое бывает, – улыбнулся Забродов.

– Наш договор на выходные остается в силе?

– Осталось обсудить только детали, – ответил Илларион.

В воскресенье утром Забродов позвонил в дверь одной из московских квартир. Через минуту послышались быстрые шаги. На пороге появилась женщина в махровом желтом халате. Светлые мокрые волосы указывали на то, что она недавно принимала душ. У женщины были красивые карие, но очень уж грустные глаза. Это была жена Фемидина.

– Доброе утро, меня зовут Илларион, – представился Забродов.

– Ирина. А вы по какому поводу?

– Понимаете, я был сослуживцем вашего мужа. Мы хорошо с ним ладили. Мне очень жаль, что все так произошло.

– Да, это ужасно. Я не могу поверить, что Виктора нет. Вы, пожалуйста, проходите, – спохватившись, пригласила Ирина.

Забродов вошел, присел на корточки и стал расшнуровывать ботинки. В коридор из боковой комнаты выглянули мальчик и девочка, с любопытством следя за Забродовым.

– Марш делать уроки, нечего подглядывать, – повысила голос Ирина.

Дверь тут же захлопнулась, и послышался детский заразительный смех.

– Андрею 12 лет, он был любимчиком папы, а Маше – 10. Так рано не стало Виктора, – дрогнувшим голосом сказала Ирина, смахивая слезу. – Пойдемте на кухню, выпьем по чашечке горячего кофе или чая, – предложила она.

– С удовольствием, от чая не откажусь, – сказал Илларион, снимая темно-синюю куртку.

Они прошли на кухню.

– Присаживайтесь. Какой чай вы будете – черный или зеленый? – поинтересовалась Ирина.

– Зеленый в самый раз, без сахара, – ответил Илларион, присаживаясь за кухонный стол.

– Хорошо. А я налью себе кофе. Плохо спала. После гибели Виктора у меня жуткая бессонница. Сплю за ночь не более двух часов.

– Я вас понимаю, – с сочувствием произнес Забродов.

Ирина поставила перед Илларионом чашку с зеленым чаем и присела напротив, вдыхая густой, терпкий аромат кофе. Она подвинула к Забродову стеклянную вазу с печеньем.

– Угощайтесь, это домашняя выпечка по рецепту моей бабушки.

– Спасибо, – Илларион взял печенье и положил его в рот. – Действительно очень вкусно, – произнес он и сделал глоток горячего чая.

– В этом печенье есть молотый фундук, а еще изюм и корица. Сочетание этих трех ингредиентов и делает его вкус таким неповторимым.

Некоторое время они молчали, а затем Ирина спросила:

– Вы ведь пришли не для того, чтобы нас просто утешить? Или я ошибаюсь?

– Вы проницательная женщина, – подметил Забродов.

– Это тоже от бабушки.

– Я был дружен с вашим мужем, и у меня есть кое-какие сомнения.

– В смысле?

– Я пока не могу всего объяснить, может, потом.

– Ох, эти ваши секреты… Муж всю жизнь работал в спецслужбах, разговоры о его работе он сразу же пресекал.

– Иначе у нас просто нельзя, – пожал плечами Илларион.

– Но вы хоть можете сказать, какого рода у вас сомнения и насчет чего или кого? – глядя в глаза Забродову, спросила Ирина.

– Поверьте, пока не могу, в том числе и из соображений вашей безопасности.

– Типа меньше знаешь – лучше спишь?

– Вроде того. Я бы хотел посмотреть кабинет Виктора Степановича. С вашего позволения, конечно. Возможно, он делал какие-то пометки, записи в блокнотах… Это очень важно, просто поверьте мне на слово.

– Не знаю почему, но вы внушаете доверие. В вас чувствуется какая-то основательность, стержень. Ладно, я покажу вам кабинет мужа.

– Спасибо.

– В последнее время он был непохож сам на себя.

– Расскажите, Ирина, в чем это выражалось, – попросил Илларион.

– Обычно Виктор приходил домой в хорошем настроении и говорил: «Служебные дела я оставляю за спиной». Он играл с детьми, много шутил. Но в последние пару месяцев его словно подменили. Он приходил с работы угрюмый, задумчивый. Было заметно, что его что-то сильно волнует. На мои вопросы он отвечал уклончиво, что у него очень много работы, и закрывался в кабинете. До глубокой ночи у него горел свет. Потом он приходил в спальню, ложился рядом со мной и долго-долго ворочался. Трудно говорить сейчас об этом, – Ирина тяжело вздохнула. – Я чувствовала, что с ним происходит что-то неладное, хотела хоть чем-то помочь любимому человеку.

– В данной ситуации вы ничем не могли помочь.

– Скажите, Илларион, что у вас там творится? Виктор, образно говоря, «сжигал» себя одолевавшими его мыслями и тревогой. Хотя по утрам старался держаться, улыбался через силу, пробовал шутить. Но я прекрасно понимала, что это просто имитация настроения.

Ирина закрыла лицо ладонями и тяжело вздохнула. Забродов видел, что сейчас ее не нужно успокаивать, говорить какие-то банальные фразы. Лучше дать возможность помолчать, побыть некоторое время со своими мыслями, чувствами и эмоциями. Наконец Ирина, потерев виски, сказала:

– Давайте я вам покажу кабинет моего мужа.

Забродов кивнул. Он направился за Ириной в конец коридора.

– У вас четырехкомнатная квартира? – спросил Илларион.

– Да, мы приобрели ее три года назад. У нас есть еще однокомнатная квартира на Кутузовском проспекте. Но, понимаете, двое детей, им нужно место, – пояснила Ирина и добавила: – Я сейчас принесу ключи.

Спустя минуту она вернулась со связкой ключей в руках. Войдя в кабинет Фемидина, Ирина указала на широкий стол из дуба возле окна:

– Вот здесь Виктор и работал.

Забродов огляделся. Небольшая комната, в углу шкаф, на полках которого расставлены книги. За шкафом на полу – две гири. На стенах – картины, в основном пейзажи. Перехватив взгляд Иллариона, Ирина сказала:

– Виктор был мастером спорта по гиревому спорту. Иногда он здесь тренировался. Эти картины на стенах – его работы. Раньше он любил выбраться куда-нибудь в Подмосковье, найти живописное место и писать картины. В основном он предпочитал работать маслом, но в последние годы совершенно забросил это занятие, поскольку, как он говорил, «загружен по полной».

– Не знал, что Виктор Степанович занимался живописью, – покачал головой Илларион.

Забродов подошел к одной из картин в простой деревянной рамке: озеро, утопающее в лучах летнего солнца, обрамлено подступающим к нему стеной хвойного леса; на песчаном берегу играет маленькая девочка. «Вероятно, это дочка Фемидина», – предположил Забродов. Картина навеяла Забродову теплые воспоминания о беззаботных днях его детства, когда он гостил у бабушки в деревне, пропадая с друзьями целыми днями на речке.

– Хорошая, теплая картина, – отметил Илларион, повернувшись к Ирине, стоявшей около стола.

– Мне она тоже очень нравится.

Забродов подошел к столу, где справа от монитора компьютера стояла небольшая статуэтка древнегреческого бога морей Посейдона. Полунагой Посейдон восседал на скамье. Мощные рельефные мышцы, курчавая борода, а в руке – неизменный «фирменный» трезубец.

– Воистину бог морей, – задумчиво произнес Илларион, рассматривая статуэтку.

– Его мы привезли из Греции в прошлом году. Летом мы всей семьей на недельку вырвались отдохнуть. Дело в том, что Виктор был трудоголиком. Мог годами работать без отпусков. Я его еле уговорила, тем более он увлекался древнегреческой мифологией, любил эту страну и вполне сносно разговаривал на греческом.

– Любил Грецию, – повторил Илларион.

– Да, очень любил. Знаете, это была не первая наша поездка в эту страну.

– Сколько раз вы бывали в Греции? – как можно спокойнее поинтересовался Илларион.

– Три раза, включая последний визит.

– Вы не ошибаетесь? Именно три?

– Конечно. Мы были во многих странах, но эти поездки незабываемы.

Перед мысленным взором Забродова ярким пламенем вспыхнула цифра «3». «Вот и еще один ключик подобрался», – подумал Илларион. В его мозгу промелькнула статья о путешествии в Грецию на третьей странице газеты, входящей в систему шифра-команды, вышедшей в трех центральных газетах накануне взрыва самолета, в котором летел Фемидин. «Стоп! Общее предложение во всех трех статьях о Греции написано как под копирку», – подумал Илларион и тихо произнес:

– Посейдон – второй сын Кроноса и Реи.

– Простите, что вы сказали насчет Посейдона? – переспросила Ирина.

– Да так, просто одна мысль пришла.

– Вот здесь Виктор хранил различные документы.

С этими словами женщина открыла один из ящиков стола, нагнулась, быстро что-то пересчитала, затем еще раз.

– Странно, не хватает одной зеленой папки, – растерянно сказала она, глядя на Иллариона.

– Вы уверены?

– Да, абсолютно. Раз в неделю я убираю в кабинете мужа. Не знаю, почему ее нет. Это мистика какая-то. Так, наверное, бывает после смерти близкого человека. Мне кажется, что он с нами, просто вышел на минутку. И я должна поддерживать чистоту. Виктор любил, чтобы в доме был порядок.

– Может, дети взяли? – предположил Забродов. – Спросите у них.

– Это невозможно, ключи от кабинета только у меня.

– Вы уверены, что папка исчезла? Посмотрите внимательнее. Может быть, вы, когда убирали, переложили ее куда-нибудь? – склонившись над столом, спросил Забродов.

– Нет, Илларион. Я хорошо помню, она лежала здесь сверху, – женщина опустилась на стул.

– Ирина, а вы не просматривали папки? Не знаете, случайно, что там было?

– Из любопытства я открывала некоторые из них. Например, в зеленой папке хранились какие-то листы, исписанные рукой Виктора, схемы, вырезки из газет…

– О чем эти статьи? – поспешно спросил Илларион.

– Я их не читала.

– А заголовки хоть помните?

– Да, «По дну Балтики потечет нефть», «Инженерное чудо в глубинах Балтики», еще что-то о газопроводе. Мне же и дела не было до этих папок. Просто я убиралась и открыла, как я уже сказала, из любопытства верхнюю зеленую папку, – будто оправдываясь, скороговоркой выпалила Ирина.

Немного успокоившись, она взглянула на Иллариона и спросила:

– Я что-то не так сделала?

– Успокойтесь, Ирина, все нормально. Значит, неделю назад вы видели зеленую папку?

– Это совершенно точно.

– Дети не могли взять, – раздумывая, произнес Забродов и замолчал.

– Подождите, – обхватив виски руками, сказала женщина. – Дня три-четыре назад мне, как обычно после гибели Виктора, не спалось. Я ходила взад-вперед по комнате, а затем прилегла и немного задремала. Сквозь сон я услышала вроде бы шаги, какие-то шорохи. Я проснулась, села. Сначала было тихо, потом послышался некий скрип. Затем наступила полная тишина. В общем, я все списала на расшатавшиеся нервы. Да и мало ли что ночью почудится. Но пропавшая папка… Господи, в квартире кто-то был! И именно в кабинете Виктора, – с отчаянием сказала Ирина, взглянула на Иллариона и продолжила: – Может, это грабитель?

– Зачем грабителю папка? – твердо ответил Забродов.

Они немного помолчали. Илларион напряженно думал.

– Ирина, проверьте, не пропало ли еще что-нибудь из кабинета, – попросил он.

– Никаких ценностей мы здесь не храним, – пожала плечами женщина.

– Я имею в виду папки, документы.

– Да нет, остальные папки на месте. Все мужу нужное он хранил в них. Как я уже говорила, Виктор любил порядок.

– Ясно. Можно, я посмотрю содержимое оставшихся папок?

– Господи, Илларион, мне и моим детям что-нибудь угрожает? – в глазах женщины блестели слезы.

– Нет, не думаю. То, что было кому-то нужно, уже забрали. Так что успокойтесь, Ирина, и, естественно, ничего не говорите о пропаже детям, – предупредил Забродов и добавил: – Не надо их пугать, им и так не просто жить после смерти отца.

– Разумеется, я им ничего не скажу, – вытирая ладонью слезы, сказала женщина.

– Вот и отлично, успокойтесь, все будет хорошо, – подбодрил Ирину Забродов. – А теперь разрешите мне поработать здесь?

– Хорошо, не буду вам мешать.

Когда Ирина вышла, Илларион осмотрел кабинет Фемидина, заглянул за картины. «Жучков» он не обнаружил. Затем Забродов сел за письменный стол и открыл одну из папок. Он работал несколько часов, просматривая содержимое папок, но ничего такого, что заинтересовало бы его, не нашел.

– Все, можете закрывать дверь, – сказал Забродов Ирине, когда вышел из кабинета.

Женщина достала из кармана халата ключ и закрыла комнату.

– Ирина, хочу вас попросить, чтобы вы никому не говорили о моем визите. Договорились? Это очень важно, – предупредил Забродов.

– Безусловно, я никому не скажу, – заверила женщина.

– Просто поверьте мне – я ваш друг.

– Хорошо, Илларион.

– Если что-то вам покажется подозрительным, звоните, вот мой номер мобильного телефона, – Забродов извлек из кармана пиджака листок бумаги и протянул его Ирине.

– Илларион, вы считаете, что ночной вор может вернуться? Скажите только честно, – взмолилась женщина.

– Не думаю. А телефон вам мой на всякий случай. Если что, звоните в любое время дня и ночи. Договорились?

– Конечно, – кивнула Ирина.

Илларион оделся, попрощался и вышел из квартиры Ирины Фемидиной.

Глава 5

В кабинет, где на утреннее совещание собралась группа «В», вошел взволнованный Асташев.

– Срочное дело, – положив на стол несколько папок, сказал он.

– Что случилось, Федор Максимович? – спросил Забродов.

– В Чечне объявился один из главарей «Аль-Каиды» Абдель-Хан, – Асташев извлек из папки несколько фотографий. – Вот он.

Заместитель начальника АСБ протянул снимки Забродову. С них на Иллариона смотрел человек, облаченный в белую чалму. Черные миндалевидные глаза, большой нос. На следующем фото он позировал с автоматом Калашникова, целясь в невидимого врага.

– Из перехватов разговоров Абдель-Хана с его приближенными, из агентурных сведений нам стало известно, что он появился не случайно, – Федор Максимович обвел взглядом всех присутствующих, а затем продолжил: – Он высококлассный разведчик-подрывник, ранее был офицером одного из спецподразделений пакистанских сил специального назначения. Он и его приспешники готовят крупный теракт на территории России. ФСБ не исключает также атаки на какой-нибудь ядерный объект. Сейчас Абдель-Хан, если так можно выразиться, – голова террористической гидры в Чечне. Уничтожим его – предотвратим большую беду.

– Какова наша задача, Федор Максимович? – поинтересовался Забродов.

– В этих папках вся информация об Абдель-Хане. Вам необходимо ее проанализировать и подготовить отчет. Нас интересуют две вещи. Во-первых, какой объект собирается атаковать террорист? И во-вторых, мы знаем, что он находится в одном из горных районов Чечни, но его трудно найти, он очень осторожен. В общем, выясните, где и с кем в ближайшее время он встретится. Это очень важно. Если мы сможем его нейтрализовать, то это будет огромная победа российских спецслужб.

– Какой срок отводится на подготовку отчета? – передавая Максу фотоснимки с Абдель-Ханом, спросил Илларион у Асташева.

– Учитывая важность дела, отчет вы должны сдать завтра, не позднее восьми утра. Вопросы есть? – обратился Асташев к Иллариону.

– Нет, задача ясна.

– Если в процессе работы будут возникать какие-то вопросы, то я у себя. Я надеюсь на вас.

Когда за Асташевым закрылась дверь, Наталья сказала:

– Ну вот, а я собиралась сегодня вечером сходить на балет.

– Добро пожаловать в АСБ, – развел руками Макс.

– Так, ребята, разбираем папки и начинаем работать, – распорядился Забродов.

Группа принялась за напряженную аналитическую работу. Через несколько часов Макс сказал:

– В пакистанской разведке этот парень специализировался на охране ядерных объектов.

– А раз учили оборонять, значит, он знает и слабые стороны, – подхватил Забродов.

– Учитывая ту сумму денег, которую он с собой привез, а в ГРУ считают, что речь идет о пятнадцати миллионах долларов, – вступила в разговор Наталья, – планируется крупная террористическая операция, как и говорил Асташев.

Складывая разрозненные факты, словно пазлы, в единую картину, поздно ночью группа «В» сделала вывод, что атаковать Абдель-Хан собирается атомную станцию, находящуюся в 350 километрах от Санкт-Петербурга, поскольку там есть уязвимые места в охране объекта. Из радиоперехвата известно, что Абдель-Хан сказал: «Это будет город из городов, в котором отражается небо». Были и другие факты.

Оставалось выяснить, где, в каком селении, городе или отдаленной горной деревне может объявиться эмиссар «Аль-Каиды». Прослушивая раз за разом радиоперехваты террориста, группа «В» наткнулась на женское имя Фариза. В три часа ночи в ФСБ был сделан запрос. Спустя два часа пришел ответ, что Фариза – 16-летняя жена Абдель-Хана, проживающая на окраине Гудермеса, в частном доме. Абдель-Хан последний раз навещал ее полгода назад. Взглянув на фото Фаризы, присланное из ФСБ, Забродов сказал:

– Безусловно, это лакомый кусочек для Абдель-Хана. Думаю, будучи в Чечне, он непременно захочет ее увидеть.

– Согласен, – кивнул Макс. – В ближайшее время он точно появится у нее.

– Основной инстинкт, ничего не поделаешь, – улыбнулась Наталья.

В семь утра аналитический отчет группы «В» лег на стол начальника АСБ Родионова.

Ночью Фаризу привезли на джипе в небольшое селение в сорока километрах к северо-западу от Гудермеса. Там на отшибе стоял кирпичный дом, охраняемый, будто крепость, сотней отборных бойцов. Абдель-Хан в окружении телохранителей появился через полчаса. Как только он вошел в дом, две ракеты, выпущенные из беспилотника, взорвали его. Затем российский спецназ зачистил территорию. Среди груды кирпичей было найдено окровавленное тело Абдель-Хана без левой ноги, которую, вероятно, оторвало взрывом. В общем, контрольного выстрела не потребовалось.

Родионов вызвал к себе в кабинет всю группу «В».

– Во многом благодаря вам сегодня под Гудермесом был уничтожен Абдель-Хан.

– Это наша работа, – улыбнулся Илларион.

– Вы действительно одна из лучших групп АСБ. Это доказано делом, – заключил Родионов.

* * *

В субботу вечером Илларион подъехал к многоэтажному дому, в котором жила Наталья. Он припарковал машину неподалеку от детской площадки, поднялся по лестнице на седьмой этаж и позвонил в дверь нужной квартиры, которую открыла очаровательная хозяйка.

Наталья была облачена в узкие, слегка потертые джинсы, подчеркивавшие стройность ее фигуры, и свитер небесного цвета.

– Проходи, я уже накрыла стол.

– Это для нас, – Забродов протянул женщине бутылку французского красного вина и вошел в квартиру.

– Снимай куртку, – сказала хозяйка.

Илларион впервые был у Натальи в гостях. Она жила в просторной трехкомнатной квартире, никаких ковров на паркетном полу, современная мебель мягких тонов. Ничего лишнего, но вместе с тем и очень уютно. В гостиной был накрыт стол: виноград, апельсины, несколько салатов…

– Когда ты успела все приготовить? Прошло ведь только два часа с тех пор, как мы ушли с работы, – искренне удивился Илларион.

– Когда ждешь в гости такого мужчину, все в руках спорится, – кокетливо улыбнулась Наталья. – Присаживайся, а я принесу штопор, чтобы открыть вино.

Забродов присел на диван. «Интересно, а у нее в квартире «жучки» тоже установлены?» – подумал он.

Наталья подала Иллариону штопор и села в мягкое кресло напротив, по-домашнему подогнув ноги под себя. Забродов наполнил бокалы и, поднявшись, протянул один из них хозяйке.

– За что выпьем? – спросил он.

– Поводов много, начиная с банального «За нас!». Знаешь, Забродов, ты невероятно обаятельный мужик.

– Признаться, я не думал об этом, а может, просто времени не было. Все дела да дела.

– Я серьезно. У тебя внимательные, добрые глаза, ты излучаешь спокойствие, уверенность. А твои поседевшие волосы – естественное украшение мужественного и доброго человека. Недаром ты любишь книги. Так к ним могут относиться только добрые и порядочные люди.

– Хороший словесный портрет ты составила, – улыбнулся Илларион, – вот только сомнения у меня: я ли это? Настолько все идеально.

– Давай выпьем за тебя, Илларион. Извини, отчество оставляю для работы.

– Тогда предлагаю компромисс: ты пьешь за меня, а я соответственно – за тебя.

– Как ни крути, все равно выходит «За нас!». Все-таки банальное притягивает людей, – усмехнулась Наталья.

Они выпили. После приятного совместного ужина хороший секс был отличным десертом.

Лежа обнаженной под легким одеялом рядом с Забродовым, Наталья поинтересовалась:

– Илларион, почему в последнее время ты такой задумчивый?

– Да работа у нас такая: думай думу с утра до позднего вечера, а иногда и до ночи, – постарался свести на шутку разговор Забродов.

– Я не об этом. Не забывай, что согласно первому образованию я – психолог. Видно, по крайней мере мне, что ты как бы пытаешься решить какую-то сложную задачу, но пока не можешь.

«Действительно, она проницательная женщина, а возможно, знает что-то или догадывается. Она же из АСБ», – подумал Илларион, а вслух сказал:

– В общем, я пытаюсь достать один редкий фолиант, но пока мне это не удалось сделать. А это доставляет мне беспокойство. Уж очень я в нем заинтересован.

– Серьезно? Больше нет никаких проблем? – глядя в глаза Иллариону, спросила Наталья.

– Разве могут быть проблемы у человека, лежащего рядом с такой красивой женщиной?

– Приятные слова, но не надо меня уводить в сторону от разговора.

– Я же сказал – никаких проблем у меня нет.

– А вдруг, Забродов, ты двойной агент? Большие мальчики любят шпионские игры.

– Не пори чепухи, – серьезно ответил Илларион.

– Извини, я просто пошутила, – примирительно сказала Наталья, прижимаясь к Забродову.

– Давай выпьем еще вина, все-таки суббота сегодня, завтра выходной, – предложил Илларион.

– Великолепная идея. А как насчет того, чтобы повторить потом любовное приключение?

– Это предложение весьма заманчиво, – обнимая Наталью, ответил Забродов.

Придя во вторник с работы в съемную квартиру, Илларион, как обычно, принял горячий душ, чтобы расслабиться после напряженного рабочего дня в АСБ, и плотно поужинал. Затем включил телевизор, для фона. «Нет, «ящик» смотреть я не буду», – нажимая на кнопку пульта, решил он. Экран стал непроницаемо черным. Забродов взял со стола стопку свежих газет. После взрыва самолета, на борту которого находился Фемидин, у Иллариона был особый интерес к прессе. Он взял первую из газет и стал внимательно просматривать статьи, словно сканируя их, подвергая анализу и отмечая про себя множество разных деталей. Работа в АСБ настраивает мозг на особенную волну внимания и концентрации. Это похоже на своеобразную мыслительную медитацию, когда видишь целое только как сумму из различных невидимых постороннему человеку символов, слов и знаков.

Он листал страницу за страницей. Не было ничего подозрительного или того, что привлекло бы его внимание. Но вот Забродов натолкнулся на небольшую статью о молодом поэте, получившем какую-то литературную премию. В статье была строка из стихотворения нобелевского лауреата Иосифа Бродского: «О, облака Балтики летом…» Забродов быстро открыл недавно просмотренную им газету со статьей о поэзии и тоже со строкой «О, облака Балтики летом…», а затем, предвкушая «улов», продолжил просматривать прессу. И точно! Вскоре он обнаружил статью о слете юных поэтов. Одно из юных дарований побывало летом на Балтийском взморье, в Латвии. В статье приводилась все та же строка из Бродского: «О, облака Балтики летом…» Илларион обратил внимание на названия газет. Они были другими в сравнении с «делом» Фемидина, но сути это не меняло. Страницы 29, 10 и 15. Что это может означать? Забродов взял листок бумаги, ручку и стал прикидывать различные варианты. «Все просто! – едва не вскрикнул Илларион. – Сегодня 28-е число, выход газет, 10 – месяц октябрь, а число 15 может означать все что угодно. Снова газеты, статьи, пусть и на другую тему, – размышлял он дальше. – Наличие шифра-кода очевидно. Снова ключевая фраза присутствует в трех центральных газетах, вышедших в один день. В первом случае это были слова «Посейдон – сын Кроноса и Реи», а сейчас – «О, облака Балтики летом…». Но какой смысл в этой фразе? Сейчас не лето, а осень. «Облака», «Балтики»… Что стоит за этими словами?»

Илларион поднялся и принялся ходить по комнате, стараясь разобраться в комбинации шифра. Ответа у него не было, хотя он точно знал, что завтра должно что-то произойти, случиться. Но что? Он остановился посреди комнаты. «Не исключено, что эта фраза – условный сигнал, как для обученной собаки команда «Фас!». Вполне может быть. Но что предпринять? По инструкции я должен позвонить Асташеву, заместителю главы АСБ. Однако в прошлый раз он посчитал мои доводы едва ли не фантазией, – размышляя, Забродов снова принялся ходить. – Как же поступить? Делай, что должен, и будь что будет», – решил он.

Глава АСБ Родионов лежал в джакузи, когда зазвонил мобильный телефон. «Снова кому-то я понадобился. Утопил бы эту чертову мобильную штуку!» – вылезая из ванны и на ходу надевая на голое тело темно-синий махровый халат, подумал Родионов. Он вышел в коридор. Жена услужливо протянула ему мобильный телефон.

– Родионов слушает, – недовольно проворчал начальник.

– Андрей Владимирович, извините за поздний звонок. Это Забродов вас…

– Ну что там, Илларион, стряслось? – перебил подчиненного Родионов.

– Дело очень важное. Настолько важное, что нам нужно встретиться, причем как можно скорее.

– Сейчас встретиться? Забродов, Третья мировая война началась, что ли? Что случилось и почему ты не доложил, как положено по инструкции, Асташеву?

– По телефону я не могу вам объяснить, понимаете?

– Но ты хоть намекнуть можешь?

– Поверьте на слово, Андрей Владимирович, дело сверхважное и требует, похоже, быстрой реакции, – ответил Забродов.

– Хорошо. И где ты предлагаешь встретиться? Не возвращаться же на работу?

– Давайте встретимся через полчаса в ресторане «Забава». Знаете такой?

– Да, бывал там когда-то. Знаю. А насчет полчаса – не обещаю, я только что вылез из ванны. По возможности постараюсь быстрее.

– Понял, Андрей Владимирович. До встречи.

«Что за спешка?» – отключив мобильный телефон, недовольно подумал Родионов и принялся одеваться.

Через тридцать пять минут после звонка Забродова шеф АСБ на черном «мерседесе» подъехал к ресторану «Забава». Илларион уже ждал его, сидя за столиком в глубине зала. Посетителей было много, почти все столики заняты. Разговаривать в такой обстановке о сверхсекретных делах – опасно и неосмотрительно. Поэтому Илларион, как только увидел Родионова, поднялся и пошел ему навстречу.

– Андрей Владимирович, давайте поговорим в вашей машине, – предложил Забродов. – Ресторан битком набит.

Шеф АСБ осмотрел зал и сказал:

– Да уж, лучше отсюда уйти.

Они прошли на стоянку. Когда мужчины сели в «мерседес», Родионов спросил с легким раздражением:

– Так что у тебя все-таки стряслось? К чему такая спешка?

– Как я сказал, дело очень важное. Вы должны меня внимательно выслушать.

– Выкладывай, – скрестив руки на груди, приказал Родионов.

Илларион детально обрисовал ситуацию с первыми статьями, заключив:

– Я абсолютно уверен, что это был шифр-приказ на уничтожение Фемидина.

– Ты серьезно полагаешь, что некто взорвал самолет почти с сотней пассажиров на борту, чтобы убить одного-единственного человека?

– Уверен. Я докладывал об этом вашему заместителю Федору Максимовичу Асташеву.

– Да, он говорил мне нечто такое. Но у меня было очень много работы, – задумался Родионов. – Однако все это надо проверить и перепроверить. Так бывало в АСБ, ошибались и самые лучшие профессионалы. Разведка – такая сфера, которая, несмотря на все достижения науки и техники, все еще остается, скажем так, искусством.

– Все же я настаиваю на своем, – твердо сказал Забродов. – Кроме того, есть еще кое-что.

Он рассказал о трех сегодняшних статьях о поэзии.

– Это снова команда-шифр, и я уверен, завтра что-то произойдет. Возможно, еще один теракт, а может, что-то другое, – глядя в глаза Родионову, сказал Илларион и добавил: – Поэтому я, Андрей Владимирович, и настоял на встрече. Это не совпадение, а спланированные действия, какая-то тайная операция.

– Ты так думаешь? – анализируя услышанное, задумчиво произнес Родионов.

– Убежден на сто процентов. Нужно что-то предпринять.

– Хорошо. Возможно, ты прав, а может, и нет. Но, по крайней мере, мы должны на это отреагировать, – сказал Родионов, затем взглянул на часы, включив подсветку, и добавил: – Подъезжай минут через сорок в АСБ. Я распоряжусь, чтобы все сотрудники были на своих местах.

– Понял, Андрей Владимирович, – сказал Илларион и вылез из машины.

«Мерседес» Родионова плавно тронулся со стоянки и, выехав на главную дорогу, резко прибавил скорость. Забродов подошел к своему «лендроверу». От ресторана «Забава» до АСБ было не более двадцати минут езды, поэтому он решил немного подышать свежим воздухом, тем более что ночь обещала быть напряженной.

Родионов набрал скорость более ста двадцати километров, так как обожал быструю езду. Он достал из кармана пиджака мобильный телефон и позвонил Асташеву.

– Слушаю вас, Андрей Владимирович, – услышал Родионов знакомый голос своего зама.

– Федор Максимович, важное дело.

– Что-то случилось?

– Нужно проверить некоторые факты…

Не успел Родионов закончить фразу, как из-за поворота выскочил огромный грузовик, груженный железобетонными плитами. Глава АСБ попытался увернуться от столкновения, крутнув руль вправо, но его занесло и развернуло. Удар! Страшный скрежет металла, и грузовик проехался по «мерседесу», сминая его, словно консервную банку.

Забродов уже собирался садиться в свой «лендровер», как до его слуха донесся протяжный вой полицейской машины. Тут же пронеслась с включенной мигалкой «скорая помощь». В Москве происходит много аварий. Мало ли… Однако смутная тревога сдавила грудь Иллариона. Он глубоко вдохнул, пытаясь сбросить напряжение, запрыгнул в машину и сорвался с места, выжимая из своего «железного друга» все что можно.

Проезжая по проспекту, он увидел две полицейские машины и «скорую помощь». Припарковавшись, Илларион выскочил из «лендровера» и побежал к месту аварии. «Мерседес» Родионова представлял собой груду покореженного металла, будто машина наскочила на фугас. В стороне, примерно в двадцати метрах, валялась оторванная дверца. Окровавленная рука Родионова свешивалась из того, что недавно было салоном дорогой иномарки.

– Сюда нельзя! – жестом руки остановил Забродова капитан полиции.

– Я из спецслужбы, – ответил Илларион и для пущей убедительности достал из кармана спортивной куртки свое служебное удостоверение.

Капитан бегло глянул и махнул рукой, мол, проходи. Грузовик развернуло метрах в тридцати от «мерседеса».

– Где водитель грузовика? Я хотел бы с ним поговорить! – крикнул Забродов капитану.

Полицейский подошел поближе.

– Мне сообщили, что его нет, – пожал он плечами.

– То есть как это нет? – удивился Илларион.

– Не знаю, в кабине его нет, нигде нет. Может, струхнул и сбежал, – предположил полицейский и добавил: – А вот бедолаге в «мерсе» не повезло. Мгновенная смерть, как будто под асфальтовый каток попал.

Прибыли спасатели МЧС и с помощью специальных приспособлений принялись извлекать из покореженной машины окровавленное тело Родионова.

«Вот так дела, – отойдя в сторону, подумал Илларион. – Что это? Случайность? Вряд ли, учитывая череду последних событий. Когда случайностей много, это всегда настораживает. Интересно, успел ли Андрей Владимирович отдать приказ о срочном сборе сотрудников АСБ?»

Забродов сел в «лендровер» и направился в сторону АСБ. Еще издали он заметил пустую стоянку. «Значит, не успел, – заключил Илларион. – Итак, что же сейчас можно предпринять? Родионов, которому я все рассказал, как глава АСБ мог бы повлиять на ситуацию со статьями-шифрами, но он мертв. Да, Забродов, «снаряды» ложатся совсем рядом, – покачал он головой, – только уворачивайся».

Проехав пару километров, Забродов заметил, что за ним увязался «хвост» – «БМВ» спортивной модели. Оторваться от такой машины было просто нереально. Илларион покружил немного по городу и поехал к гаражам. «БМВ» исчез, по крайней мере на время. Поставив машину, Забродов направился в сторону многоэтажек.

Утром следующего дня здание АСБ гудело, словно разбуженный улей. Во-первых, все сотрудники были потрясены известием о гибели шефа. Во-вторых, около пяти утра была взорвана газовая труба, идущая по дну Балтийского моря. «Вот тебе и облака Балтики летом, – сидя в своем кабинете, размышлял Забродов. – Как только появляются «случайные» статьи в газетах, начинается смертельная свистопляска».

Все мировые телеканалы новостей с утра до вечера говорили о разрыве газовой трубы на дне Балтики. Слышались голоса, обвиняющие Россию как ненадежного поставщика. Страны Балтийского региона были возмущены «невиданной катастрофой». Цены на мировом рынке на нефть и газ подскочили до невиданных высот. Эта катастрофа ударила по имиджу России.

Глава 6

Неподалеку от дома, где жила Ирина Фемидина, располагался парк с прудом и красивыми, ровными аллеями. Дети по субботам любили сходить в кино, а она – прогуляться по аллеям. После гибели мужа здоровье Ирины пошатнулось, и женщина взяла на месяц отпуск за свой счет. В компьютерной фирме, где она работала программистом, отнеслись к этому с пониманием.

Ирина задержалась у большого пруда в центре парка, наблюдая, как свинцовые облака отражаются на водяной глади. Но как бы она ни старалась отвлечься, все равно в памяти прокручивались счастливые моменты их совместной жизни с Виктором. Они прожили в браке около пятнадцати лет. Это были счастливые годы. Виктор был хорошим мужем, замечательным человеком. Дети буквально боготворили своего отца. Он любил розыгрыши, шутки, с ним никогда не было скучно.

Ирина постояла у воды, затем пошла по аллее, вдыхая сырой осенний воздух. Возле одного из кленов она остановилась, глядя на разноцветную листву, которую то и дело срывал ураганный ветер, подхватывал и кружил в только ему понятной гармонии полета.

– Красиво, не правда ли? – услышала Ирина за спиной хрипловатый мужской голос.

Она обернулась: перед ней стоял человек лет 45-ти, в кашемировом черном пальто. Хищный взгляд ядовито-зеленых глаз, небольшой курносый нос.

– Простите, мы знакомы? – спросила женщина.

– В данный момент мы стоим рядом, а это означает, что в некотором смысле мы с вами близки, – незнакомец иронично улыбнулся и спросил: – У вас есть дети?

– Что за вопрос? – возмутилась Ирина.

– Обычный, – пожал плечами незнакомец. – Ну, если вы не хотите отвечать, то я вам скажу: у вас очаровательная дочь лет десяти, которая занимается бальными танцами, а также умница сын – отличник, любит спорт, хочет стать знаменитым теннисистом.

Ирина вздрогнула.

– Что вам нужно? – глядя в глаза незнакомцу, спросила она.

Мужчина снова иронично улыбнулся:

– Я не закончил свою мысль. Вы, как и всякая мать, естественно, хотите, чтобы у ваших детей все было хорошо в этой жизни. Как говорится, чтобы они росли крепкими и здоровыми.

– К чему вы все это клоните? – напряженно спросила женщина.

– А к тому, что человеческая жизнь меняется в одночасье. Могут происходить различные трагические события. Вам ли этого не знать, Ирина?

«Господи, он даже знает мое имя», – подумала женщина и, стараясь не выказывать волнения, произнесла:

– С каждым может случиться все что угодно.

– Волнуетесь? – перебил ее незнакомец. – Это хорошо. – Вам есть отчего беспокоиться. Все-таки ответственность большая. На вас полагаются двое прекрасных розовощеких детей, у которых все впереди. Но и с вами может что-нибудь произойти. Знаете, как говорят в народе, для беды много не надо. Все-таки вам пора поумнеть, Ирина, стать ответственнее.

– В каком смысле?

– Да в самом прямом. Нам известно, что к вам приходил крепкого телосложения, седовласый мужчина с открытой, доброй улыбкой.

– И что вас беспокоит?

– Да почти ничего, – наигранно махнул рукой незнакомец. – Мы печемся исключительно о вашей, Ирина, безопасности и безопасности ваших детей.

– И кто это «мы»? – преодолевая волнение, с вызовом спросила женщина.

– На этот вопрос я не стану отвечать, – уклончиво сказал незнакомец. – Считайте, что просто доброжелатели. Этого достаточно.

– И что хотят от меня «доброжелатели»?

– По сути, немного: чтобы вы больше не встречались с тем человеком, которого я назвал, и тем более ничего ему не рассказывали.

– О чем? – удивилась Ирина.

– О чем бы то ни было. Нет его и все. Другие мужчины – пожалуйста. Вы симпатичная одинокая женщина, природа требует своего, жизнь продолжается…

– А что будет, если я вас не послушаю? Кто вы? Самозванец, аферист, бродячий актер, который оттачивает мастерство в беседах с одинокими женщинами? Я не знаю, кто вы.

– Вы вольны поступать так, как вам вздумается, – глаза незнакомца сузились, – только помните о том, что я вам сказал. Все может случиться. И вам есть что терять.

– Это вы мне угрожаете?

– Скажем так, я вас просто деликатно предупреждаю, ничего более.

Незнакомец холодно улыбнулся и, повернувшись, не спеша пошел по аллее. Ирина долго смотрела ему вслед, обдумывая услышанное, пока черная точка не растворилась в осенней дымке. Несколько минут Фемидина еще постояла неподвижно, а затем поспешно зашагала в сторону видневшихся из-за деревьев домов.

* * *

На похоронах Родионова собралось много народу. Море венков, траурные речи и ни слова о том, чем занимался Андрей Владимирович. Аббревиатура АСБ – не для постороннего слуха. Забродов стоял возле могилы рядом с Натальей и Максом. Накрапывал назойливый осенний дождик. Водитель грузовика, столкнувшийся с «мерседесом» шефа АСБ, так и не был найден. В полиции утверждали, что это несчастный случай и, мол, сам Родионов превысил скоростной режим. Однако Илларион был на месте аварии и по следам грузовика, оставленным на асфальте, сделал вывод, что грузовик «специально» искал себе цель. И, похоже, цель эта была известна заранее.

Группа «В» возвращалась с похорон. Макс предложил зайти в ближайшее кафе. Они устроились за столиком напротив окна, заказали кофе и сладости: пирожные, шоколад… Первой заговорила Наталья:

– Жаль Андрея Владимировича, классный был мужик.

– Любил быструю езду, как и всякий русский, – заметил Макс. – Похоже, что это его и сгубило. Хотя…

– Что «хотя»? – отхлебывая горячий кофе, спросила Краснова.

Макс осмотрелся и шепотом сказал:

– За один месяц погибли Фемидин и Родионов. Там теракт, тут несчастный случай.

– Но ведь это и правда могло совпасть, – пожала плечами Наталья и, обращаясь к Забродову, продолжила: – А ты как полагаешь, Илларион Константинович?

– АСБ потеряла шефа, а перед этим начальника группы – это факт, а все остальное – кто его знает, – уклончиво ответил Забродов.

– Что поражает, – снова шепотом продолжил Макс, – никто в АСБ не проводит внутреннего расследования, как будто ничего не случилось. Что касается меня, то я серьезно подумываю об увольнении.

– Не сгущай краски, Растаев, – подавшись чуть вперед, сказала Наталья. – Ты был на похоронах, у нас напряженная работа, тебе просто нужно хорошенько отдохнуть, выспаться, и все будет нормально.

– В самом деле, Макс, – обратился к сослуживцу Забродов, – ты нужен команде «В», ты прирожденный аналитик. А мысли могут всякие возникать, но лучше держи их при себе.

– Если так и дальше пойдет, мы перестанем доверять и друг другу, будем бояться собственной тени, – возразил Макс.

– Наша задача – качественно делать свою работу, а об остальном пусть думает начальство, – разряжая напряжение, спокойно сказал Илларион.

Такая сверхсекретная служба, коей является АСБ, не может оставаться без управления. А посему на следующий день в просторном конференц-зале сотрудникам АСБ представили нового шефа – Федора Максимовича Асташева, а его заместителем был назначен руководитель отдела США и Канады Василий Васильевич Котляренко. Асташев призвал сотрудников АСБ работать еще лучше и быть единой, сплоченной командой. По сути, это были дежурные слова, АСБ представляла собой отлаженный механизм, который никогда не давал сбоев, ну… или почти никогда.

Всех поражала головокружительная карьера Котляренко. За пять лет он взлетел с поста простого аналитика в кресло заместителя главы АСБ. Что же касается назначения Асташева, то это не было неожиданностью ни для кого из сотрудников. Федор Максимович, как говорится, был правой рукой Родионова, и потому, как все считали в АСБ, он по праву занял кресло шефа.

Илларион сидел в своем кабинете за компьютером и просматривал архивы центральных российских газет за последние пять лет. Это была огромная кропотливая работа, для которой он выкраивал время вот уже третий день подряд. Неожиданно открылась дверь, и на пороге появился новый заместитель главы АСБ Котляренко. Забродов моментально среагировал и закрыл страницу очередного архива.

– Чем занимаемся? – спросил Котляренко, подходя к столу.

– Готовлю отчет об иранской ядерной программе, – ответил Илларион, открывая лежавшую рядом папку.

– Ну и как продвигаются дела? – продолжал расспрашивать Котляренко.

– Постепенно продвигаются, Василий Васильевич, есть кое-какие соображения по данному вопросу, которые я изложу в своем отчете.

– У тебя, Илларион, какой-то усталый вид. Ты, видимо, мало отдыхаешь в последнее время, – прохаживаясь по кабинету, заметил Котляренко и добавил: – А мозг продуктивно работает, когда человек отдохнувший. Это прописная истина.

– Это все понятно, Василий Васильевич, а отдыхаю я мало потому, что много работаю, – выдавил улыбку Илларион. – Ведь вы сами знаете, у нас что ни день, то новая задача.

– Понимаю, Забродов, только ты береги себя, – с нажимом произнес Котляренко, – нам такие люди, как ты, очень нужны. Ну ладно, продолжай работать.

Котляренко улыбнулся и вышел из кабинета. «Возможно, дежурный обход подчиненных», – подумал Забродов, возвращаясь к своему занятию.

Вечером, вернувшись домой, Илларион поужинал, быстро принял душ, затем сел за компьютер и продолжил работу.

Через несколько дней настойчивость Забродова оказалась вознагражденной. Около четырех лет назад на газопровод в Курской области случайно упал спортивный самолет. В результате взрыва, вызванного катастрофой, был уничтожен пассажирский поезд Курск – Москва, стоявший неподалеку на небольшой станции. Погибло 356 человек. Катастрофа вызвала резкий скачок мировых цен на газ. Но, что интересно, в нескольких российских газетах за несколько дней до этого появились военно-исторические статьи о десяти лучших летчиках люфтваффе, участвовавших во Второй мировой войне. Ключевая фраза – «Эрих Хартман, лучший ас люфтваффе, воевал в небе над Курском».

На следующий день Илларион вызвал в свой кабинет Макса.

– Садись, – едва в дверях появился подчиненный, сказал Забродов, кивнув на стул возле окна.

– Возникли какие-то вопросы касательно отчета по Ирану? – присаживаясь, спросил Растаев.

– С этим пока все нормально. Утренний мозговой штурм принес свои плоды, – потянувшись в кресле, произнес Илларион.

– Это хорошо, – глядя на улицу сквозь приоткрытые бежевые жалюзи, ответил Макс.

– Дело вот в чем, – Забродов понизил голос, – только хочу, чтобы это было конфиденциально.

– Нет вопросов, Илларион Константинович, – поправляя взлохмаченную шевелюру, сказал Макс.

«Надо же, какая обманчивая внешность… Любой принял бы Растаева на улице за студента, а он один из лучших аналитиков в АСБ», – подумал Илларион.

– Макс, насколько я знаю, ты работаешь в АСБ седьмой год?

– Если точно, то шесть лет, три месяца и четыре дня.

– Пунктуальность – твой конек, – улыбнулся Забродов, – но до «дембеля» еще далеко.

– Какие наши годы…

– Так вот, я хочу тебя попросить вспомнить все, что только можно, по делу о падении на газопровод в Курской области спортивного самолета. Помнишь, это случилось несколько лет назад? – скрестив руки на груди, спросил Забродов.

– Одну минутку, – Макс наморщил лоб, напряженно думая, и вскоре сказал: – Припоминаю, там, кажется, еще поезд взорвался, погибло более 300 пассажиров.

– Твой «мозговой компьютер» выдал точную информацию. Именно эта катастрофа, отчеты на сей счет. В общем, меня интересует все, что касается этого.

– Понятно, но это же дело прошедших лет.

– Мне это нужно, – коротко, но твердо сказал Забродов.

– Что ж, придется основательно поднапрячься, – Макс обхватил голову ладонями.

– Как раз это ты и умеешь делать лучше всего. Я тебя не тороплю. Посиди подумай.

Забродов включил компьютер и стал работать над очередным отчетом, стараясь не мешать своему подчиненному. Не прошло и десяти минут, как Макс сказал:

– Кажется, я вспомнил.

Илларион оторвался от монитора:

– И что ты вспомнил?

– Фемидин примерно за год предупредил в одном из отчетов о вероятности этой катастрофы.

– Так, продолжай, – вытянулся в кресле Забродов.

– Многие тогда в АСБ, в том числе и руководство, как бы это сказать, в общем, сочли такой сценарий маловероятным. Фемидин в те времена был просто аналитиком. Когда же самолет действительно упал на газопровод и все это отразилось на мировых ценах на газ, вот тогда-то и вспомнили об аналитическом отчете Фемидина.

– Может, еще что-нибудь вспомнишь по этому делу? – подавшись вперед, спросил Забродов.

– Нет, Илларион Константинович, это все, – покачал головой Макс.

– Если все же вспомнишь что-нибудь, обязательно скажи.

– Хорошо, – пожал плечами Растаев.

– Только еще раз повторяю, что разговор строго конфиденциальный, – вставая с кресла, сказал Забродов.

Макс тоже поднялся.

– Я понимаю, – тихо ответил он и вышел.

«Интересно получается, – расхаживая взад-вперед по кабинету, думал Илларион. – Фемидин на основе анализа разрозненных фактов пришел к почти невероятному выводу. Не проходит и года, как это случилось на самом деле. А накануне катастрофы снова появляется шифрованный приказ в статьях нескольких центральных газет. Но ведь не один я мог обратить внимание на подобные совпадения. И что же получается?»

Илларион, прервав ход своих мыслей, подошел к окну, потянул за шнурок и отодвинул жалюзи чуть в сторону. Ярко-красный раскаленный диск солнца опускался над Москвой. Зрелище было завораживающим. Урбанистический пейзаж из стекла и бетона медленно погружался в темноту. Забродов отошел от окна. «Получается простой вывод, – продолжил он ход своих мыслей, – те, кто проделывает эти фокусы с газетными статьями, – могущественные люди и, видимо, ничего не боятся. Выходит, что самолет в Курской области упал не сам по себе, а планово. В его падении были заинтересованы некие силы».

От напряженных мыслей у Иллариона разболелась голова. Он отодвинул верхний ящик стола и достал цитрамон. Приняв таблетку, сел в кресло, постарался расслабиться, но мысли не отпускали: «Но кто эти люди? Кто? Статьи-шифры продолжают выходить накануне катастроф, значит, они действуют и будут действовать. Но как им помешать?» Это был вопрос, на который у Забродова пока не было ответа.

В воскресенье Илларион, как всегда, поехал на «лендровере» в свою квартиру в старом районе Москвы. Он хотел почитать и вообще побыть одному. После напряженной недели в АСБ, где мозговые штурмы частенько заканчиваются под утро, это был отличный отдых. Проезжая по одной из улиц, он заметил идущую по тротуару Ирину Фемидину. Она была одета в длинное пальто шоколадного цвета. Из-под вязаной синей шапочки развевались локоны волос. Илларион сбавил скорость и притормозил у бордюра рядом с Ириной.

– Добрый день, – приветливо сказал он. – Садитесь, подвезу.

Женщина повернула голову, холодно взглянула и ответила:

– Не стоит, мне тут близко.

Забродов поспешно вылез из машины и, догнав Ирину, спросил, глядя ей в глаза:

– Что-нибудь случилось?

Женщина замедлила шаг, затем остановилась.

– Знаете, Илларион, больше никогда не приближайтесь ко мне, – решительно сказала она.

– Но в чем дело? Объясните, почему не приближаться? Я не прокаженный, у меня есть справка, – попытался пошутить Забродов.

– Просто не подходите, – женщина настороженно посмотрела по сторонам и добавила: – Так будет лучше для всех, по крайней мере для моей семьи.

– Вы чем-то напуганы, – подметил Забродов. – Давайте покатаемся по Москве на моем «старичке», – предложил Илларион, жестом руки указывая на «лендровер, – заодно и поговорим.

– Это может быть опасно, – снова оглянувшись, ответила Ирина.

– Для кого?

– Для меня и моих детей.

– Ирина, поверьте мне, я вам друг. Нам на самом деле необходимо поговорить. Это очень важно.

– Хорошо, я поговорю с вами, но только обещайте, что больше мы не будем встречаться.

– Сначала вы успокойтесь, затем мы поговорим и, исходя из разговора… В общем, посмотрим.

– Ладно, пойдемте к машине, – слегка успокоившись, сказала Ирина.

Забродов открыл дверцу «лендровера», приглашая Фемидину. Сам сел за руль и повернул ключ зажигания. Мотор послушно завелся.

– Давайте, не торопясь, покрутимся по ближайшим улицам и все обсудим, – предложил Илларион.

– Хорошо, – кивнула Ирина.

Забродов не стал сразу расспрашивать женщину, давая ей возможность успокоиться.

– Меня предупредили, что мне с вами не стоит больше встречаться, – прервала долгое молчание Ирина.

– Кто предупредил и когда? – поинтересовался Илларион.

Фемидина рассказала ему о встрече с незнакомцем в парке.

– Он угрожал расправиться с моими детьми или со мной, если я ослушаюсь, – дрогнувшим голосом сказала Ирина и добавила: – Я напугана, Илларион. Что происходит? Вы можете хоть что-то мне объяснить?

– То, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Это очень важно в целях безопасности, – предупредил Забродов.

– В целях моей безопасности?

– И моей тоже. Хотя, скажу без рисовки, я меньше всего сейчас думаю о своей безопасности. Буду откровенен: это прежде всего в целях вашей безопасности.

– Говорите, – тяжело вздохнула женщина.

– Дело в том, что я почти на сто процентов уверен в том, что вашего мужа намеренно убили.

– О чем вы? Это же был теракт. Об этом говорили во всех телевизионных выпусках новостей, писали в газетах, выступали всякие крупные чиновники. Там же, кроме Виктора, погибло столько людей… Нет, безусловно, это теракт, – возразила женщина.

– Тот, кто за этим стоит, именно и рассчитывал на то, что случившееся воспримут как теракт. Кто поверит, что ради смерти одного человека уничтожают еще более девяноста пассажиров?

– Почему вы пришли к такому выводу?

– Это долго объяснять, да и не нужно, – уклонился от ответа Забродов.

– В голове не укладывается, – вздохнула Ирина. – Если то, о чем вы говорите, – правда, то это нелюди.

– Вы правы, – спокойно сказал Забродов, – эти нелюди ни перед чем не остановятся.

– Вы меня пугаете, Илларион.

– Простите. Я хотел сказать, что нам нужно быть осторожными. Я больше не стану приходить к вам в дом. Если что-то будет нужно, номер моего мобильника у вас есть.

– Я хотела спросить, – Фемидина посмотрела в глаза Иллариону, – почему меня вынуждают не встречаться с вами?

– Во-первых, видимо, я спугнул кого-то, а во-вторых, они подозревают, что вы можете мне передать, к примеру, записи мужа, документы… Недаром же из кабинета Виктора Степановича исчезла зеленая папка. Вы же сами мне говорили об этом, – напомнил Илларион.

– Она действительно исчезла. Я еще раз внимательно все пересмотрела, поговорила с детьми на всякий случай. Они не заходили в кабинет отца.

– Вы умная женщина. Подумайте: гибель вашего мужа, исчезновение папки, встреча с незнакомцем в парке после того, как я побывал у вас. Все это, без всякого сомнения, как-то связано.

– Меньше всего, Илларион, я хочу играть в шпионские игры, – откровенно сказала Ирина. – Я ведь не знаю правил, и любой мой шаг может быть опасным в первую очередь для моих детей, да и для меня тоже.

– Я вас понимаю. Как я уже говорил, больше я к вам не приеду. Уж простите, что заставил вас поволноваться. О том, что я сказал вам, больше никто не должен знать. И тогда все будет в порядке, не волнуйтесь, Ирина.

– Мне придется сильно постараться, – ответила Фемидина и, словно спохватившись, спросила: – Да, Илларион, а почему вы мне рассказали об убийстве Виктора?

– Я побывал у вас в доме, видел семейные фотографии, ваших детей. Вы были счастливой парой, и, пусть даже нарушив определенные правила, я рассказал вам правду о гибели вашего мужа. Я подумал, что это будет правильно, тем более что с Виктором Степановичем за короткий промежуток времени мы подружились. Похоже, ваш муж слишком близко подобрался к кому-то, некой весьма зловещей и могущественной теневой фигуре.

– Боже, – Ирина обхватила голову руками. Совладав с нервами, она вытерла тыльной стороной ладони мокрые глаза и сказала: – Но вы тоже, видимо, как и мой муж, ищете истину. Не страшно?

– Меня, Ирина, всю жизнь учили преодолевать страх, так что я уже его почти не замечаю, – взглянув на женщину, спокойно произнес Илларион.

– Похоже, мы уже достаточно покатались. Мне пора домой, – попыталась улыбнуться женщина.

– Подвозить вас к подъезду я не буду.

– Конечно, я все понимаю.

– Остановлюсь возле кинотеатра, – сказал Илларион.

– Хорошо, оттуда до моего дома близко, минут десять ходьбы.

Притормозив напротив кинотеатра, Забродов взглянул на Ирину и сказал:

– Если вдруг найдете какие-нибудь записи мужа или папку, то просто позвоните мне. Много не говорите, даже можете ничего не говорить. Сам факт звонка я буду расценивать как сигнал к нашей встрече. В остальном положитесь на меня. Хорошо?

– Да, мне все ясно. Спасибо вам, Илларион.

– За что?

– Просто спасибо. – Ирина быстро вышла из машины и, на ходу поправляя вязаную шапочку, пошла к своему дому.

Какое-то время Забродов наблюдал за ней, а когда она скрылась из вида, завел машину и поехал. Он петлял по улицам Москвы, обдумывая разговор с Ириной. Кроме того, Илларион часто посматривал в зеркало заднего вида. «Хвоста» не было, и он повернул в сторону старого района Москвы.

В свою основную квартиру Илларион приехал не только для того, чтобы отдохнуть. Закрыв дверь, он развязал ботинки, повесил на вешалку спортивную куртку и извлек из кожаного портфеля небольшой прибор. Каждую неделю он обходил с ним обе свои квартиры. Надев наушники, взяв в руки прибор и сверхчувствительный микрофон, он стал проверять каждый сантиметр своего жилища. Старые «жучки» отозвались писком мгновенно. На кухне за холодильником Илларион обнаружил еще два новых подслушивающих устройства. «Да, не оставляют меня в покое непрошеные гости. Может, растяжку установить, глядишь, взлетят на воздух. Вот только квартиру жалко», – улыбнулся своей мысли Илларион.

В тот же день вечером уже в съемной квартире Забродов обнаружил еще три новых «жучка». Илларион положил прибор в сумку и направился в душ.

В понедельник утром, едва Забродов перешагнул порог своего кабинета, как на столе зазвонил телефон. Бросив сумку на стул, Илларион поднял трубку.

– Утро доброе, Забродов, – послышался в трубке голос заместителя главы АСБ Котляренко. – Зайди ко мне прямо сейчас, дело есть.

– Есть, – коротко, по-военному, ответил Илларион.

Повесив куртку в шкаф, он вышел. Пройдя по коридору, Забродов остановился и, толкнув дверь, вошел в кабинет.

– Вызывали, Василий Васильевич?

– Да, проходи, садись, – Котляренко кивнул на ряд стульев вдоль стены.

В его просторном кабинете занимали много места два книжных шкафа, составленных вместе. Большой круглый стол для совещаний. В углу стоял глобус. За спиной заместителя главы АСБ на стене висела карта мира.

Забродов сел, скрестив ноги.

– Так вот, Илларион, тебя и твою команду «В» мы посылаем в командировку.

– Куда, если не секрет? – поинтересовался Забродов.

– Узнаешь позже. Скажу только, что путь предстоит неблизкий. На месте вас встретит полковник ГРУ Владимир Павлович Алексеев, он и введет вас в курс дела.

– Когда мы должны вылететь? – задал вопрос Забродов.

Котляренко взглянул на часы.

– Через полчаса за вами подъедет черный «мерседес». Он доставит вас на одну из военных авиабаз в окрестностях Москвы. Несколько часов полета – и вы на месте.

– Мы должны что-то взять с собой?

– Все необходимое вам будет предоставлено, вплоть до принадлежностей для личной гигиены. Вопросы еще будут?

– Все предельно понятно.

– Командировка может продлиться несколько дней. Все зависит от вас, насколько оперативно вы решите поставленную задачу. Удачи и счастливой дороги!

– Спасибо, Василий Васильевич, – сказал Забродов и вышел из кабинета.

Макс и Наталья, сидя за столом, пили утренний кофе и о чем-то болтали.

– Так, ребята, собираемся, – едва войдя в кабинет, с порога сказал Илларион.

– Совещание? – удивилась Наталья.

– Нет, кое-что серьезнее. Мы вылетаем.

– Куда? – в один голос спросили Макс и Наталья.

– Меня вызывал Котляренко. Знаю только, что нас ждет длительный перелет. Скоро за нами приедет машина, мы отправимся на военный аэродром.

– Да, при всем желании у нас не соскучишься, – сказал Растаев.

– А как насчет одежды? Я же пришла в офис, – развела руками Краснова.

Ее черная узкая юбка явно не была предназначена для полета на военном транспортном самолете.

– Всем необходимым руководство обещает нас обеспечить. Давайте не терять время, – Забродов взглянул на настенные часы, – через двадцать пять минут выходим.

Группу «В» посадили в бронированный «мерседес». Спереди и сзади их сопровождала охрана в таких же машинах. «Серьезные ребята», – взглянув на бравых парней в костюмах и с автоматами наперевес, отметил про себя Забродов.

Спустя два часа поездки группа «В» поднялась на борт военно-транспортного самолета Российской армии. Едва самолет оторвался от земли, как каждому из команды Забродова выдали униформу и сапоги на шнурках.

– Отвернитесь, пожалуйста, примерочной здесь нет, – сказала Наталья Иллариону и Максу.

Они переоделись. Форма идеально лежала на каждом сотруднике группы «В», словно ее специально подгоняли. Даже «студент» Макс стал немного похож на солдата. «Давненько не влезал я в «родной» камуфляж, – оглядывая себя, подумал Забродов. – Что ни говори, но это самая удобная одежда в мире».

– Итак, давайте поиграем, – предложил Растаев. – Мы стартуем из Подмосковья, несколько часов полета. Вопрос: где мы окажемся?

– Ответ очевиден, – улыбнулся Илларион.

– Так быстро? По-моему, это рекорд нашей группы, – покачала головой Наталья. – Мы полны внимания.

– Взгляните на себя, – усмехнулся Илларион, – только внимательнее. Мы в офицерской полевой форме военнослужащих Российской армии.

– Ну и что? Это звучит как банальность, – сказала Наталья.

– Слабовато, группа «В». Будь вы повнимательнее, то отметили бы, что это специфический камуфляж для горно-пустынной местности. Отсюда следует, что, скорее всего, мы летим в какую-нибудь среднеазиатскую республику, – Илларион поднял указательный палец вверх и продолжил: – Самое главное всегда лежит на поверхности, а человеку кажется почему-то, что все гораздо сложнее, запутаннее.

– Извините, Илларион Константинович, я не служил в армии, – пожал плечами Макс.

– Действительно, камуфляж горно-пустынной местности. Браво! – рассмеялась Наталья.

Через несколько часов самолет приземлился в низине, окруженной горами. Был вечер. Солнце садилось, подсвечивая вершины гор. Завораживающее зрелище! Едва группа «В» ступила на землю, как к самолету подкатил военный джип, из которого выпрыгнул плотный круглолицый офицер в камуфляже. Он представился:

– Полковник ГРУ Владимир Павлович Алексеев.

Забродов в свою очередь представил ему группу «В».

– Как перелет? – бодро спросил Алексеев.

– Все нормально, – ответил за всех Илларион.

– Простите, а где мы находимся? – поинтересовалась Наталья.

– Добро пожаловать в Таджикистан, на российскую военную базу. До Афганистана отсюда рукой подать, – ответил полковник ГРУ.

Наталья и Макс взглянули на Забродова. Он не ошибся.

– Давайте грузиться в машину, сегодня отдохнете после перелета, а завтра приступите к работе, – открывая дверцу джипа, сказал Алексеев.

Илларион подал руку Наталье, и она первой забралась в джип. Когда все расположились, полковник приказал солдату: «Давай, поехали!»

Машина развернулась и направилась вдоль взлетно-посадочной полосы. Вдали виднелись ангары и какие-то невысокие строения. Джип промчался возле плаца, на котором, горланя песню, маршировала рота солдат, повернул направо и покатил вдоль бетонной стены, за которой виднелось несколько постовых вышек. Вскоре джип притормозил около длинного одноэтажного строения из белого кирпича. «Обычно в таких зданиях располагается санчасть», – подумал Забродов.

– Все, приехали! – вылезая из машины, сказал Алексеев.

Группу «В» провели внутрь здания. Как пояснил полковник, раньше здесь действительно располагалась санчасть, а затем ее помещение переоборудовали в небольшую армейскую гостиницу для командированных. Иллариона и Макса поселили в одной комнате. Наталья расположилась в соседней. Обстановка была армейской. Жесткая железная кровать, тумбочка. Из предметов «роскоши» только небольшой телевизор в углу у окна.

– Сейчас вас накормят. В конце коридора, справа, есть душ. Располагайтесь, а завтра я вас жду у себя, тогда и поговорим о деле. Спокойной ночи, – уходя, сказал Алексеев.

– Благодарим за гостеприимство, – произнес вслед полковнику Забродов.

Вскоре солдат проводил их в просторную столовую. На ужин им предложили гречку, по две говяжьи отбивные и компот из сухофруктов. «Словно в молодость вернулся», – поглощая пищу, подумал Илларион.

– Как думаете, для чего нас привезли сюда, на край света? – пережевывая отбивную, спросила Наталья.

– Полковник же сказал, что до Афганистана «рукой подать». Думаю, что эта командировка так или иначе связана с этой страной, – предположил Макс.

– Возможно, ты и прав, – кивнул Забродов. – Но зачем гадать? Завтра все узнаем.

Поужинав, Макс включил телевизор и завалился на постель. Наталья пошла принимать душ. Забродов же решил немного подышать свежим воздухом. Он зашел за угол здания и остановился. Огромная луна зависла над горами. «Вот он, Афганистан», – глядя вдаль, подумал Илларион.

Группа спецназа ГРУ во главе с Забродовым вышла на исходную позицию и залегла за камнями. Впереди виднелась огромная отвесная стена, наверху которой, словно ласточкины гнезда, приютились глинобитные хижины. Там все и должно произойти.

Ранее группу из десяти спецназовцев на вертолете доставили с военной базы под Кандагаром в район операции. Около двадцати километров им пришлось пробираться по вражеской территории, нашпигованной минами. Но удачная операция оправдывала все риски. В глухом горном кишлаке, по агентурным данным, должны были собраться полевые командиры, чтобы спланировать совместную крупномасштабную операцию против советских войск. «Если не уничтожить главарей, то сотни наших ребят отправятся домой в цинковых гробах», – думал Забродов, лежа за камнем и разглядывая в прибор ночного видения отвесную стену, по которой им придется подняться наверх.

– Хреновые дела, Илларион, – сказал лежащий рядом снайпер Андрей Кожемякин по прозвищу Игла. – «Горка» почти в два раза выше, чем мы предполагали. Как будем карабкаться?

– А вот так и будем – молча, – сплюнув, ответил Забродов и добавил: – С этой стороны нас никто не ожидает, следовательно, это наш шанс.

Вскоре на вершине послышались голоса.

– Похоже, представление начинается, командир, – сказал Кожемякин.

Забродов подал условный сигнал, и спецназовцы по одному поползли к скале. Отряд, используя по минимуму альпинистское снаряжение, устремился вверх, обливаясь потом и вспоминая все ругательства мира. На полпути случилась трагедия. Один из бойцов, карабкавшийся рядом с Забродовым, совершил ошибку и, сорвавшись, камнем полетел в пропасть. Но, несмотря на потерю, нужно было продолжать выполнение боевой задачи. Они уже были почти у цели, когда сверху выглянул «дух», включив ручной фонарик. Забродов среагировал моментально и, выхватив пистолет с глушителем, всадил две пули в голову врага. Фонарь полетел вниз, а за ним и хозяин.

Едва взобравшись наверх, спецназовцы рассредоточились и поползли к глиняным домам, но главной их целью был большой дом в центре кишлака. Отблески многих теней отражались в небольших окнах. Перерезав без единого выстрела всю охрану, спецназ окружил главную цель. По команде Забродова в окна и распахнутую дверь полетели гранаты. Послышались автоматные очереди. Если кому-то из бойцов казалось, что в доме кто-то пошевелился, процедура повторялась снова: летели гранаты, а вслед за ними пули. Задача была выполнена. Спуск не занял много времени. Подобрав внизу разбившегося спецназовца, группа Забродова устремилась в обратный путь.

Пришедшие в себя «духи» по рации передали весть о дерзком нападении русских. Спецназовцев преследовали отборные моджахеды. Благо еще была ночь, и удавалось, маневрируя и отстреливаясь, уходить. Но с первыми лучами солнца положение стало очень серьезным. Снайперы душманов ранили двух бойцов. Нужно было принимать решение.

– Всем отходить! Мне оставьте пулемет, ленты и гранаты! – приказал Забродов.

Выбрав удобную огневую позицию на вершине горы, Илларион стрелял, прикрывая отход товарищей. Душманы ринулись в решительную атаку. Но каждая пуля, выпущенная Забродовым, несла смерть, и «духи» вынуждены были отойти, чтобы перегруппироваться. Минут через двадцать враги предприняли новую атаку. Но на этот раз они лезли вверх не так безоглядно, как вначале. Подползая, они обстреливали позицию Забродова из гранатометов. Однако Бог и хорошее укрытие за камнями пока спасали Иллариона. Но долго так продолжаться не могло, и Забродов решился на отчаянный шаг. Обойдя душманов, он неожиданно напал на них с тыла. Враг был ошеломлен и напуган. К тому же меткость, с которой стрелял Илларион, казалась сверхъестественной.

Большинство врагов Забродов убил. Оставшиеся в живых ретировались с поля боя. Лишь к утру, вступая по пути еще пару раз в бой, Иллариону удалось добраться до своих, где его поджидала спасшаяся группа спецназа.

– Если честно, Илларион, мы все уже простились мысленно с тобой. Слишком неравными были силы, – говорили бойцы.

– Значит, как пелось в песне, «не везет мне в смерти…» – отшучивался Забродов.

– Пусть всегда не везет, – пожимая руку Иллариону, сказал Кожемякин.

Забродов поднял голову: крупные звезды начертали в небе только им понятные письмена и послания. «Не перестаю удивляться, интересная штука память, – подумал Илларион, – такие «фильмы» прокручивает перед мысленным взором, что диву даешься: а со мной ли это было? Афган совсем близко и в прямом и в переносном смысле». Илларион еще раз взглянул вдаль и пошел в армейскую гостиницу.

Макс, лежа в постели, смотрел по телевизору какой-то боевик. Рядом на стуле сидела Наталья.

– Ты где был? – спросила она, едва Илларион вошел.

– Далеко, – задумчиво ответил Забродов и тут же поправился: – Просто вышел подышать немного свежим воздухом. Ночь очень красивая.

– Ладно, ребята, я вас оставляю, пора отдыхать, – вставая со стула, сказала Наталья.

– И нам, Макс, нужно выспаться, – обратился к подчиненному Илларион.

– Сейчас фильм закончится, минут десять осталось.

– Впрочем, я и под телевизор отлично сплю, – расстилая кровать, заметил Илларион.

Утром после завтрака за группой «В» пришел солдат и проводил ее к штабу части. Они прошли мимо часового, который внимательно посмотрел на них. Солдат провел их на второй этаж.

– Вам сюда, – сказал провожатый, указывая на темно-зеленую дверь.

Забродов открыл ее. За столом над картой сгрудилось несколько офицеров, они что-то обсуждали. Среди них был и уже знакомый группе «В» полковник ГРУ Алексеев.

– Доброе утро. Как спалось? – отрываясь от карты, спросил полковник.

– Все отлично, Владимир Павлович, – ответил за всех Илларион.

Представив группу «В» офицерам штаба, Алексеев сказал:

– Мы знаем, что вы спецы, других нам бы и не прислали. В общем, нам нужна ваша помощь. Кратко обрисую ситуацию. Две недели назад в Герате закончились переговоры между американцами и талибами. У нас немало информации об этом: агентурные данные, радиоперехваты, снимки с военных спутников. Но вся эта информация разрозненная. Мы не можем понять, как будет развиваться ситуация дальше. Кроме того, на переговорах был в качестве телохранителя одного из главарей талибов Ахмад Шахри. Нам удалось его выкрасть, а дело представить так, что он якобы подорвался на американской противопехотной мине, когда ехал на своем джипе, – Алексеев улыбнулся.

Оглядев присутствующих, Владимир Павлович собирался продолжить, но Забродов его перебил:

– Значит, Ахмад Шахри находится здесь?

– Да, он на базе, и мы бы хотели, Илларион Константинович, чтобы вы его допросили, поскольку осведомлены, что вы бегло говорите на фарси.

– Это так, – подтвердил Забродов, – но я уверен, что вы и без меня его много раз допрашивали.

– Допрашивали, но нам бы хотелось, чтобы вы, как человек опытный, составили собственное мнение. Тем более что вашей группе предстоит большая аналитическая работа.

– Мы готовы приступить, – глядя на Макса и Наталью, сказал Забродов.

– Тогда вы можете допросить Ахмада Шахри прямо сейчас. Ваши подчиненные будут с вами? – поинтересовался полковник.

– Нет, с афганцем я хотел бы поговорить один на один.

– Хорошо, мы все организуем, – кивнул Алексеев.

– А моя группа пока начнет работу со всей имеющейся информацией. Им нужно немного: свободное помещение и никакого шума, – попросил Илларион.

– Я вас понимаю. Комната для работы подготовлена на первом этаже. Майор Терехов проводит.

Растаев с Красновой в сопровождении майора вышли из кабинета.

– Ну что ж, а сейчас займемся Ахмадом Шахри, – обратился к Иллариону полковник. – Пойдемте.

Алексеев провел Забродова в конец коридора.

– Вот за этой металлической дверью находится комната для допросов. Ваш «клиент» уже здесь.

– Отлично. Тогда можем начинать.

Полковник толкнул дверь и приказал двум охранникам выйти.

– Удачи, – коротко сказал Владимир Павлович. – Когда закончите, нажмите на красную кнопку на столе, придет охрана. Ознакомившись с вашим личным делом, Илларион Константинович, уверен, что допрос не окажется безрезультатным, – улыбнулся полковник.

– Это уж точно, – ответил Илларион, затем открыл дверь и вошел в помещение.

Это была узкая, тесная комната без окон. Сверху горели лампы дневного света. Посреди стоял металлический стол, прикрученный болтами к полу, и два стула. На одном из них лицом к Забродову сидел Ахмад Шахри – крупный мужчина с бычьей шеей, с курчавой черной бородой и такими же волосами. Руки в наручниках – за спиной.

Забродов поздоровался, но афганец ничего не ответил. Илларион сел и пристально посмотрел в глаза Ахмаду Шахри, словно боксер на ринге. Началась изматывающая психологическая схватка. Забродов задавал вопросы, многие из которых, казалось, не имеют никакого отношения к делу, например о погоде в Северном Афганистане. Искусно маскируя свои намерения, Илларион крупица за крупицей получал от афганца важную информацию.

Ахмада Шахри никто не пытал, но уже через два часа разговора с неизвестным ему человеком он почувствовал неимоверную усталость и опустошенность, будто долгие годы провел в одиночной камере на скудном пайке. Но это был еще только «разогрев». Допрос продолжался в общей сложности почти десять часов, с небольшими перерывами, чтобы справить естественную нужду. Никакой пищи и воды. Только хитроумная вязь вопросов. Ахмад Шахри вспотел, вымотался, в то время как Забродов был спокоен, свеж, словно после крепкого восьмичасового сна.

Илларион улыбнулся, довольный проделанной работой, и нажал на красную кнопку. В комнату тут же вошли охранники, подхватили афганца под руки и потащили по коридору. Ахмад Шахри выглядел полностью измотанным.

Когда Илларион покинул комнату для допросов, к нему подошел Алексеев:

– Ну и марафон вы устроили, Илларион Константинович. Я уж думал, что всю ночь допрашивать будете.

Забродов улыбнулся:

– Нет, десяти часов с него достаточно.

– Завтра будете продолжать допрос?

– Не вижу смысла, по крайней мере пока. Все необходимые сведения я от него получил.

– Что ж, поздравляю с хорошо выполненной работой, – сказал полковник, пожимая Забродову руку.

– А как там мои ребята? – поинтересовался Илларион.

– Работают до сих пор, я проведу вас к ним.

Они прошли по коридору, повернули направо, спустились по лестнице на первый этаж.

– Вот ваши апартаменты, – указал на дверь Алексеев.

Они вошли внутрь. Макс сидел на деревянном столе среди горы папок. Рядом на стуле за компьютером расположилась Наталья. Они как раз слушали радиоперехват. Растаев жестом руки остановил вошедших. Краснова делала какие-то пометки в блокноте. Полковник и Забродов замерли на пороге. Прослушав радиоперехват, Наталья сказала:

– Кажется, мы сегодня плодотворно потрудились.

– А как дела у вас, Илларион Константинович? – поинтересовался Макс. – «Раскололся» афганец?

– Скажем так, я не напрасно провел время, кое-что удалось выудить.

После короткой паузы Забродов спросил:

– На сегодня есть еще над чем работать?

– Работы немало, но на сегодня, пожалуй, хватит, – взглянув на Макса, сказала Наталья.

– Да, думаю, что сегодня мы неплохо поработали и сделали достаточно, – согласился Макс.

– Хорошо, тогда завтра на свежую голову обменяемся информацией, расскажете, что вам удалось «нарыть», – подытожил Забродов.

Наталья отключила компьютер, и все вышли.

– Вот вам ключ от кабинета, – сказал Алексеев и протянул его Забродову. – Один у вас, другой у меня. Можете приходить работать, когда захотите, хоть ночью.

– Ясно, Владимир Павлович, но не сегодня, – ответил Илларион и положил ключ в карман.

– Я распорядился, чтобы вас хорошо накормили по возвращении в армейскую гостиницу, тем более что Илларион Константинович не обедал, – сказал Алексеев.

– О, бедный Ахмад Шахри, с кем он только связался? – пошутила Наталья, и все рассмеялись.

Пройтись по воздуху после напряженного дня было приятно, к тому же погода стояла замечательная, около двадцати градусов тепла, безветренно.

Группу «В» на самом деле очень хорошо накормили: запеченная рыба, салаты, овощи, фрукты.

– Да, Алексеев постарался, классное меню, – восхитился Растаев.

– Неважно, кто распорядился, но хвала ему и слава, потому что на гречке я долго не протянула бы. Оценили, значит, нашу миссию, – прожевав кусок рыбы, сказала Наталья.

Утром после завтрака группа «В» приступила к работе. Изучив имеющиеся материалы, Забродов резюмировал:

– Ахмад Шахри не тот человек, за которого себя выдает.

– В смысле? – подняв глаза от документов, удивленно спросил Макс.

– Он не был охранником на этих переговорах, – Забродов хитровато прищурил глаза.

– Кем же он тогда был? – поинтересовалась Наталья.

– Ахмад Шахри – один из главарей «Талибана».

– Откуда, Илларион Константинович, такая уверенность? – поглядев на Забродова, спросил Растаев.

– Он слишком хорошо осведомлен о деталях переговоров.

– Точно, в радиоперехвате тоже упоминали имя Ахмада Шахри, – подхватила Наталья.

– Действительно, вряд ли талибы упоминали бы охранника в важном разговоре, – согласился Макс.

– То, что Ахмад Шахри – важная птица, я понял уже через пять минут разговора с ним, – продолжил Забродов.

– Поэтому, Илларион Константинович, вам и понравилось общаться с Шахри, – иронично улыбнулась Наталья.

– Да, наш диалог растянулся на много часов.

– Есть желание продолжить разговор с представителем «Талибана»? – спросил Макс.

– Пожалуй, завтра я еще раз с ним встречусь, кое-что уточню. А пока прорабатываем различные варианты. После очередной беседы с Шахри соберемся и подведем итоги.

– Думаю, мы будем готовы к этому, – погружаясь в работу, сказала Краснова.

На следующий день Илларион снова допрашивал Ахмада Шахри. После двух часов он сумел получить нужные сведения от талиба. Затем группа «В» собралась в полном составе.

– Ахмад Шахри, после того как я сказал ему все, что о нем думаю, практически не отпирался, – сообщил Забродов, – он важная фигура в «Талибане».

– Мы тоже не сидели сложа руки, – сказала Наталья.

– Да, проверили и систематизировали информацию, – заметил Макс.

– Итак, подведем итоги, – оглядев подчиненных, произнес Забродов. – Американцы втянули талибов в переговоры.

– Естественно, не обошлось без крупных денежных подачек со стороны Вашингтона, – отметила Наталья. – Речь идет о сумме в полтора миллиарда долларов.

– И это не предел, – подчеркнул Растаев.

– Так, разогрев, – улыбнулась Краснова.

– Американцы поняли, что могут воевать в Афганистане десятки лет, тратя огромные финансовые средства, теряя своих солдат, – продолжил Илларион.

– Да и в политическом смысле им эта война стала невыгодной. Американцы просто устали от нее, – вставила Наталья.

– Отсюда и переговоры с талибами, с бывшими врагами, – прохаживаясь по кабинету, заметил Забродов. – Итак, можно подвести черту: американцы предложили «Талибану» коалицию с правительством Карзая. Но, как мы выяснили, это просто маскарад.

– Талибам обещано, что они в течение года или даже меньше придут снова к власти, – подхватила Наталья.

– Американцы оставят в Афганистане крупную военную базу и не будут вмешиваться в дела талибов, – остановился у окна Илларион. – А те в свою очередь обещают не иметь дел с «Аль-Каидой» и не укрывать на своей территории международных террористов.

– Но мы прекрасно понимаем, как, впрочем, и американцы, что талибы все равно будут сотрудничать с «Аль-Каидой», – заметил Макс.

– Безусловно. Просто американцы хотят контролировать процесс, – сказал Забродов, затем сел за стол и продолжил: – Но все это невыгодно для России, поскольку талибы хотят распространить свое влияние на бывшие советские республики Средней Азии и далее на Северный Кавказ – Дагестан, Чечню. Поэтому в своем отчете мы будем рекомендовать сорвать эти переговоры, поссорить талибов и американцев. Как вариант – теракт на американских военных базах в Афганистане. Естественно, во всем будут виноваты талибы, – резюмировал Забродов.

– Это несложно будет устроить, – улыбнулся Растаев.

– Все верно, эти переговоры весьма невыгодны для России. Пусть американцы воюют в Афганистане как можно дольше, – согласилась Наталья.

– А что будет с Ахмадом Шахри? – поинтересовался у Забродова Макс.

– Это уж пусть решает ГРУ, – махнул рукой Илларион.

– Ну что, пишем отчет? – спросил Макс.

– У нас есть два варианта: либо работать всю ночь и покинуть утром базу, либо идти отдыхать и перенести работу на завтра.

– Лично я готова «пахать» всю ночь, чтобы поскорее отсюда убраться, – выразила свое мнение Наталья.

– Пожалуй, я соглашусь с коллегой, – после небольшой паузы произнес Макс.

– Хорошо, тогда, господа, за работу! – распорядился Илларион. – Все должно быть сделано в наилучшем виде.

Утром Забродов представил отчет Алексееву.

– Глаза у вас красные, Илларион Константинович. Всю ночь работали? – поинтересовался полковник.

– Нам к этому не привыкать, – присаживаясь в кресло напротив Владимира Павловича, ответил Забродов.

Полковник внимательно прочитал отчет. Закончив, он сказал:

– Работа проделана вашей группой огромная. Мы используем ваши выводы и рекомендации в дальнейшем. Большое спасибо вам и вашей группе.

– Мы просто выполняли свою работу, – пожав плечами, ответил Илларион, а затем спросил: – Мы можем быть свободны?

– Улететь вы сможете завтра, как раз готовится борт до Москвы. А пока отдыхайте.

Мужчины обменялись рукопожатием, и Забродов вышел.

На следующий день вечером Илларион докладывал заместителю главы АСБ Котляренко о проделанной работе. Василий Васильевич выслушал доклад и сказал:

– Мне звонил Алексеев сегодня утром. В ГРУ очень довольны результатами. Аналитическая работа, проведенная вашей группой «В», очень важна. Но есть одно обстоятельство, – Котляренко взглянул на Иллариона.

– Какое обстоятельство?

– Я беседовал в ваше отсутствие с Асташевым. Мы оба считаем, что группу «В» нужно усилить, слишком большой объем работы вам приходится выполнять. Думаю, с приходом нового человека вы сможете работать еще более эффективно. Кстати, как сказал Федор Максимович, и вас брали в свое время для усиления группы «В».

– Было дело, – коротко ответил Забродов.

– Но после трагической гибели Фемидина в вашей группе снова осталось три человека. Пора исправлять ситуацию, – улыбнулся Котляренко и добавил: – На сегодня это все, можете быть свободны.

Илларион отправился домой. Приняв душ и быстро поужинав, он пошел спать. Длительный перелет и напряжение последних дней сказались, поэтому Забродов мгновенно вырубился.

Утром группе «В» представили нового сотрудника. Это был мужчина ростом чуть ниже среднего, худощавый, лет пятидесяти, с коротко подстриженными седыми волосами. Широкий лоб, скуластое волевое лицо. Он сошел бы в историческом фильме за древнеримского сенатора. Забродов, любивший аналогии, сразу же подметил это.

– Валентин Георгиевич Патрушев, – представил Котляренко нового сотрудника группы «В». – В АСБ он проработал уже около трех лет, но трудился в другом отделе. Валентин Георгиевич – прекрасный профессионал, знает в совершенстве арабский и хорошо зарекомендовал себя в АСБ. Так что, как говорят, прошу любить и жаловать, – заключил Василий Васильевич.

– Насчет любви не знаю, а вот жаловать будем, – пошутил Забродов и протянул руку Патрушеву: – Рады видеть вас в группе «В».

– Ну а сейчас приступайте к работе, – уходя, сказал Котляренко.

В АСБ начался очередной напряженный день.

Глава 7

В пятницу вечером «лендровер» Забродова выехал за Кольцевую дорогу и устремился на северо-запад. Примерно в шестидесяти километрах от Москвы на даче, расположенной на пригорке, на берегу небольшого озера, жил профессор-лингвист Аркадий Викторович Дубровин. Забродов познакомился с ним несколько лет назад. С тех пор они время от времени встречались, в основном на даче у Дубровина. Профессор вот уже три года как ушел на пенсию и с того момента поселился в загородном доме, который ему купила дочь – бизнесвумен, владеющая сетью фитнес-клубов в Москве. Жена Дубровина умерла два года назад, так что профессор жил одиноко. Примерно раз в десять дней его навещала дочь и привозила все необходимое: одежду, продукты, книги, которые профессор заказывал в больших количествах.

Забродов собирался встретиться с Аркадием Викторовичем раньше, перед командировкой в Таджикистан. Тогда не получилось, но сейчас это было просто необходимо.

На втором этаже просторного деревянного дома в одной из комнат одиноко горела настольная лампа. Забродов заглушил двигатель «лендровера», прихватил с сиденья сумку и направился к дому профессора. Илларион по своим каналам знал, что одно время Аркадий Викторович был завербован КГБ и разрабатывал различные шифры. Он бегло разговаривал на семи языках.

Поднявшись на крыльцо, Забродов позвонил в дверь несколько раз, так как знал, что профессор немного глуховат. Вскоре на лестнице послышались шаги, и дверь открылась.

– Добрый вечер, Аркадий Викторович, – протянул ладонь Забродов.

– Илларион? – удивился позднему визиту гостя профессор.

– Вы уж простите, что приехал без звонка. У меня очень важное дело, – объяснил свой неожиданный визит Забродов.

– Проходи в дом, рад тебя видеть в своей «Ясной поляне», – пошутил профессор, пропуская гостя. – Когда живешь один, рад увидеть хоть кого, не говоря уж о приятеле.

Они прошли на просторную кухню. Возле деревянного стола стоял угловой потертый диван.

– Располагайся на диване, – предложил профессор. – А я чайку поставлю.

– Не стоит хлопотать, Аркадий Викторович.

– Нет, это традиция. Сначала чай с вареньем, а потом дела. Помнишь прекрасные рассказы Бунина… Чаевничать – это национальная русская традиция, которую многие, да что там многие, – профессор махнул рукой, – почти все успели позабыть.

– Традиции – это святое дело. Их нарушать нельзя, – улыбнулся Илларион.

Аркадий Викторович засуетился возле электрической плиты.

– Варенье будешь вишневое или малиновое? – спросил он.

– Беда в том, что я люблю и то и другое, – засмеялся Забродов.

– Вот и отлично.

Профессор поставил на стол две чашки с чаем, две вазочки с вареньем, положил две чайные ложки и, пододвинув стул, устроился напротив гостя.

– Давненько, Илларион, ты не был у меня. Негоже забывать старика.

Забродов посмотрел в глаза профессору:

– Аркадий Викторович, шестьдесят восемь лет – еще не старость.

– Но, заметь, и не молодость, – иронично улыбнулся Дубровин и добавил: – Хотя, как знать, может, старость – это молодость наоборот?

– Интересная мысль, – покачал головой Забродов.

Профессор иногда поражал его своими неожиданными философскими сентенциями.

– А не заезжал я к вам давно, потому что работаю сейчас, – признался Илларион.

– Вот оно что, а я бьюсь над загадкой: почему Забродов позабыл ко мне дорогу? И кем работаешь, если не секрет?

– Скажем так, работа творческая и весьма интересная.

– Понял, ты имеешь право хранить молчание, – засмеялся профессор.

– Этого не отнять, – улыбнулся Илларион.

Некоторое время они пили чай молча. Затем профессор спросил:

– Удалось раздобыть какой-нибудь книжный реликт?

– На это пока совершенно нет времени, – ответил Забродов.

– Что ж, умные люди говорят, что занятый человек – счастливый человек.

– Не будем с ними спорить, – смакуя вишневое варенье, сказал Илларион.

Выпив чай, профессор отодвинул чашку в сторону.

– А вот теперь можно приступить к делу. Что тебя, Илларион, привело в столь поздний час к одинокому старику?

– Вы, Аркадий Викторович, – выдающийся лингвист, человек с большим опытом, – начал Илларион, – мне нужна ваша помощь, ваши выводы. Не буду ходить вокруг да около. Мне известно, что одно время вы работали в КГБ СССР шифровальщиком.

Профессор слегка напрягся.

– Да ты, Забродов, не простой книголюб, совсем не простой.

– В свое время я служил в одном очень уважаемом спецподразделении. Так что, как понимаете, узнать о вашем прошлом для меня не составляло особого труда. Понятно, что все это конфиденциально и только между нами.

– Если подумать, то это и не такая уж большая тайна. Союз развалился, а прошлое пусть остается с прошлым, – развел руками Дубровин.

– Собственно, речь не об этом, – сказал Забродов и, взяв сумку, находящуюся рядом с диваном, извлек из нее несколько газет и распечаток.

– Надеюсь, ты не работаешь почтальоном? – улыбнулся профессор.

– Подумываю об этом, но пока не готов на решительный шаг, – раскладывая на столе газеты и распечатки со статьями, произнес Забродов.

– Тогда для чего все это?

– Вот газетные статьи из различных изданий, – указывая на обведенные красным маркером материалы, сказал Илларион. – Часть статей на одну тему вышла в одно время, другая часть, также объединенная общей тематикой, – в другое. Ну а распечатки взяты из архива в компьютере. Я оставлю их у вас. Посмотрите все, пожалуйста, и скажите, что вы об этом думаете? Я заеду в воскресенье, часов в десять утра. Вас устроит, Аркадий Викторович?

– Вполне, – нагнувшись над газетами, ответил профессор.

– Что ж, я откланиваюсь, – вставая из-за стола, сказал Илларион.

Профессор тоже встал и проводил гостя до двери.

– Всего доброго, до воскресенья, – Илларион пожал профессору на прощанье руку.

– Счастливой дороги, – пожелал Дубровин.

В воскресенье, ровно в десять утра, старенький «лендровер» Забродова подъехал к даче профессора Дубровина. Аркадий Викторович делал гимнастические упражнения перед домом. Кряхтя, он махал руками, приседал…

– Привет, Илларион, ты, как всегда, пунктуален. Прямо не человек, а швейцарские часы.

– Доброе утро, Аркадий Викторович, – сказал Илларион.

– Погоди маленько, я через пару минут заканчиваю свой ежедневный утренний комплекс упражнений.

Профессор был человеком среднего роста, худощавого телосложения. По сравнению с высоким, мощным Илларионом он в своем красном спортивном костюме казался карликом, но двигался он легко и грациозно.

Забродов оперся о капот машины, ожидая, когда профессор завершит утреннюю гимнастику. Наконец Дубровин остановился, потянулся руками вверх, с силой выдыхая воздух из легких. Повторив еще несколько раз это упражнение, он сказал, переводя дыхание:

– Вот теперь я в полной боевой форме. Пойдем в дом, есть о чем поговорить, только традиционный чай никто не отменял.

Илларион отхлебнул из чашки чаю и спросил:

– Что вы думаете, профессор, насчет всех этих статей?

Дубровин поднялся и стал прохаживаться по кухне:

– Мысли есть. Не мое дело, Илларион, чем ты сейчас занимаешься, только мне ясно одно: это что-то опасное и сложное. Я внимательно изучил все статьи, что ты обвел маркером, а также ксерокопии. Могу сказать совершенно точно, что это шифрованное послание, некий код, команда к действию. Просто так такие статьи в один день не появляются.

– Значит, вы считаете, что это шифр, – растягивая слова, произнес Забродов.

– Именно так, никаких сомнений. Во всех случаях есть ключевые фразы, которые и являются главным звеном во всем этом. И скажу тебе еще вот что, – Дубровин понизил голос, – за всем этим стоят одни и те же люди.

Профессор замолчал, возвратился к столу и снова опустился на стул. «Значит, не один я пришел к таким выводам, – подумал Забродов, – что и требовалось доказать. Дубровин – спец в этом деле. В общем, я не ошибся».

– Но это еще не все, – загадочно улыбнулся профессор.

– Вы сделали еще какие-то выводы?

– Безусловно. Прыгнув в воду, гончая обязательно плывет за подстреленной уткой. Сравнение, может, не совсем уместное, тем не менее отражает суть.

– Так что вы еще откопали, Аркадий Викторович?

– Я проследил за тем, что было потом, после выхода этих газет. Интернет мне в этом помог. Самолет вдруг падает на газопровод в Курской области. Якобы «вдруг», как ты понимаешь, после первой серии статей. Затем взрыв пассажирского самолета в воздухе… Здесь идет какая-то игра, то есть достижение промежуточной цели на пути к главной. Что это – я сказать бессилен, по крайней мере пока. И наконец, взрыв газопровода, идущего по дну Балтики.

– А вы сильны, Аркадий Викторович, – покачал головой Илларион.

– Спасибо за похвалу. А еще после этих катастроф резко повышались мировые цены на газ и нефть. Значит, люди, проделавшие все эти «фокусы», были очень заинтересованы в этом. Другими словами, у них есть огромный личный интерес в данном сверхдоходном бизнесе.

«Я догадывался об этом», – подумал Забродов и сказал:

– Все взаимосвязано.

– Да, мой друг, – кивнул Дубровин, – все взаимосвязано и старо, как наш погрязший в грехе мир. Деньги – влияние, влияние – деньги. Все до примитивности просто и работает безотказно на раз-два, хотим мы того или нет, – глубокомысленно изрек профессор.

– Похоже, вы правы, Аркадий Викторович, – произнес Забродов.

– Но это пока промежуточные выводы, я хотел бы поработать над всем этим еще, кое-какие предположения у меня есть. Их нужно проверить, обосновать, что-то может оказаться верным, а что-то нет. Посмотрим, надо провести большую работу.

– Может, вам трудно, а я тут со своей просьбой? – деликатно поинтересовался Забродов.

– Что ты, Илларион, – махнул рукой Дубровин, – я оказался в своей стихии, кроме того, эта задачка меня здорово увлекла. Я с большим удовольствием работаю. Но пока я в начале пути, хотя, не сомневаюсь, мне удастся еще многое открыть и понять, чем я, разумеется, охотно поделюсь с тобой.

– Думаю, вы понимаете, что это сверхважно и, скажу честно, опасно.

– Не волнуйся, Илларион, все будет строго конфиденциально. Ты же в курсе моей работы в КГБ СССР. По-моему, это лучшая характеристика.

– Разумеется, Аркадий Викторович, вот поэтому я и обратился за помощью к вам.

– И думаю, не жалеешь об этом, – улыбнулся профессор.

– Вы правы.

– Вот и отлично.

– Сколько времени вам понадобится на работу, Аркадий Викторович? – поинтересовался Забродов.

– Трудно сказать, это ведь как вдохновение. Его можно долго ждать, а может произойти озарение. Но работы предстоит сделать много.

– Спасибо, Аркадий Викторович. Не могу, как вы понимаете, сказать, для чего это мне нужно. Просто хочу, чтобы вы знали: благодаря вашим усилиям многие люди останутся в живых.

– Я догадывался об этом, и думаю, что пару недель мне придется в поте лица потрудиться, а может, и больше.

– У вас есть номер моего мобильного телефона?

– Да, он записан у меня в блокноте.

– Когда закончите с шифрами, просто позвоните мне. Я не буду отвечать, «сброшу» звонок и в этот же день приеду.

– Все ясно, – вставая из-за стола, сказал профессор, затем подошел к Забродову и добавил: – Ты береги себя, Илларион. Я не знаю сути твоей работы, но предполагаю, что ты вступил в очень опасную игру. Под силу ли она простому книголюбу? – Дубровин пристально посмотрел в глаза Иллариону.

– Посмотрим, Аркадий Викторович.

– Подумай, может, еще не поздно выйти из игры? – понизил голос Дубровин.

– Куда выходить, профессор? Вы же прекрасно знаете, что вся жизнь – игра.

– Тогда действуй, друг, а на меня можешь всегда рассчитывать, – протягивая руку Забродову, сказал Дубровин.

Илларион завел двигатель «лендровера», посигналил вышедшему его провожать профессору и, развернувшись возле дачи, поехал по проселочной дороге.

* * *

Снова «тайный клуб» собрался в конференц-зале одного из московских банков. На столе – дорогой коньяк, вазы со всевозможными фруктами.

– Как вы знаете, господа, все прошло великолепно, – сказал «председатель», закуривая дорогую сигару.

– Выпьем за удачно проведенную операцию, – плеснув себе в бокал коньяка, сказал один из членов «клуба».

Остальные последовали его примеру.

– Игра стоила свеч и принесла каждому из нас кучу денег. За удачную операцию!

– За нее! – послышалось со всех сторон.

Собравшиеся выпили. «Председатель» закусил несколькими крупными виноградинами.

– Сейчас нам нужно обсудить один вопрос. Важный вопрос, – сказал он и, оглядев присутствующих, продолжил: – Мы договаривались, что каждый из нас «отстегнет» за огромную помощь, оказанную нам, по два миллиона долларов. Так вот, выгода от этой операции превзошла все наши ожидания. Мы порядочные люди, господа, и умеем быть благодарными, поэтому я предлагаю увеличить сумму вознаграждения вдвое.

– Четыре миллиона? – задал кто-то риторический вопрос.

– Именно так, – подтвердил «председатель». – Четыре миллиона долларов с каждого. Согласитесь, по сравнению с нашими прибылями это копейки. Кроме того, нужно думать и о будущем. Мы работаем вместе уже не один год, и проверенных людей нужно ценить. Так что ставлю вопрос, как всегда, на голосование. В данном случае достаточно просто принять решение большинством голосов. Итак, приступим. Кто за то, чтобы заплатить по четыре миллиона долларов?

Один за другим члены «тайного клуба» опустили большие пальцы правой руки вниз.

– Я знал, что каждый из вас не поскупится. Поэтому предлагаю выпить за дальнейшее процветание нашего «клуба»!

* * *

Забродов шел по коридору АСБ, его окликнул Макс:

– Илларион Константинович, есть деловое предложение.

– Выкладывай, что там у тебя?

– Давайте сходим в воскресенье, в двенадцать часов, в Лужники. Как раз в эти дни проходит чемпионат России по самбо.

– Не знал, Макс, что ты увлекаешься самбо.

– Я, Илларион Константинович, мастер спорта по этому виду единоборств.

Забродов с уважением взглянул на подчиненного.

– А я думал, что ты… – Илларион запнулся, подыскивая нужное слово.

– Сухарь-ботаник, – подсказал Макс, – который, кроме АСБ, ничем больше не интересуется.

– Но ведь ты не просто так меня зовешь на чемпионат по самбо, не правда ли?

– Вы правы, Илларион Константинович, хочу поговорить о работе.

– Ладно, встретимся в Лужниках, в двенадцать.

– Договорились.

В воскресенье Забродов припарковал машину недалеко от спортивного комплекса. Пройдя внутрь, на одной из трибун справа он заметил Макса. Растаев сидел один, в стороне от основной массы зрителей, которых собралось не очень-то и много. Забродов присел около Макса, уплетавшего попкорн. На коврах уже начались первые схватки самбистов.

– Привет, давно здесь? – спросил Илларион.

– Здравствуйте. Я минут пятнадцать назад пришел.

– Народу негусто, – осмотрел трибуны Забродов.

– Москва избалована зрелищами. Чемпионат России по самбо – не то мероприятие, на которое собирается много зрителей. Но это даже и к лучшему, – Макс посмотрел по сторонам, – по крайней мере, мы сможем спокойно поговорить.

– Что у тебя за разговор?

– Одну минутку, схватку досмотрю, очень уж зрелищная, – отправляя в рот очередную порцию попкорна, ответил Макс.

– Хорошо, давай посмотрим, мне тоже это интересно.

Когда схватка закончилась, Растаев наклонил голову к Забродову и тихо сказал:

– Илларион Константинович, в АСБ за вами кто-то следит.

– С чего это ты взял? – изобразил недоумение Забродов.

– Конечно, я не исключаю, что в АСБ за всеми сотрудниками следят, но в вашем случае я все видел своими глазами.

– Не ходи кругами, Макс, говори, что ты видел?

– Обо всем по порядку. В среду я остался дежурить, спецслужбы обеспечили картинку и звук со свадьбы нашего «общего знакомого» из Арабских Эмиратов.

– Я в курсе, что ты должен был прослушать разговоры, осуществить контроль…

– Да, – кивнул Растаев. – В общем, были обычные слова, которые произносят в таких случаях. Короче, ничего интересного. Признаться, я чуть не задремал.

– Нехорошо, – нарочито строго сказал Забродов.

– Но «чуть» не считается, вы же знаете, Илларион Константинович. А затем случилось непредвиденное. Телевизионный экран погас. Мне тут же позвонили и сказали, что произошел технический сбой и через несколько минут все будет восстановлено. Я решил сходить в туалет, да и развеяться нужно было, все-таки два часа ночи, а тут момент представился. Словом, выскочил я из кабинета, спустился по лестнице на первый этаж, справил нужду. Поднимаюсь по другой лестнице и вижу, как из вашего кабинета кто-то вышел, закрыл дверь и быстро удалился. Я окликнул незнакомца, но он не обернулся, а ускорил шаг и скрылся за углом.

– Ты рассмотрел хоть что-нибудь? – спросил Забродов.

– В коридоре было почти темно, горела одна лампочка. Я видел только силуэт мужчины, его спину.

– Ты больше никому об этом не говорил? – поинтересовался Забродов.

– Кроме вас, никому.

– Замечательно, Макс.

– Но мы ведь оба знаем, что согласно инструкции только вы можете открыть свой кабинет. Посторонние имеют право войти только в том случае, если там находитесь вы.

– Значит, кто-то нарушает инструкцию, – задумчиво произнес Забродов.

Тем временем на борцовском ковре проходили схватки самбистов, и чем ближе к финалу, тем интереснее они становились. Прожевав горсть попкорна, Макс сказал:

– Я перебрал в уме множество вариантов. Вывод неутешительный.

– А именно? – придвинувшись к подчиненному поближе, спросил Забродов.

– Я подозреваю всех в АСБ, кроме вас и себя разумеется.

– Спасибо, Макс, что рассказал мне об этом, – поднимаясь с сиденья, произнес Илларион. – Ладно, я пойду.

– Приятного выходного дня, Илларион Константинович.

– Тебе того же.

Направляясь к стоянке, Забродов думал о ночном визитере. Что он искал в его кабинете?

* * *

В понедельник Илларион вошел в свой кабинет. Он сел в кресло и, сосредоточившись, начал размышлять. Раз за разом он обводил глазами комнату. Забродов остановил взгляд на темно-синей лампе, стоявшей справа на столе. Взяв ее в руки, Илларион осмотрел лампу, перевернул и, подцепив ножницами, вскрыл крышку подставки. Маленькое устройство с проводками было размещено внутри. «Теперь понятна цель ночного визита. Хотя не исключено, что «жучок» был установлен раньше. Как знать… Некто пытается отследить каждый мой шаг», – откинувшись в кресле, размышлял Илларион. Долго думать времени у него не было. Напряженный день в АСБ продолжался.

Когда сотрудники группы «В» собирались уже домой, в их комнату вошел Котляренко и сказал:

– Боюсь, дамы и господа, что теплый душ и уютный вечер сегодня не для вас.

– Что случилось, Василий Васильевич? – поднявшись из-за стола, спросил Забродов.

– Военные спутники перехватили разговор подозреваемого в терроризме Аль Гуммедина с афгано-пакистанской границы. Он звонил по спутниковому телефону кому-то в Европу. Это какая-то шифровка. А вот какая – придется разобраться вам. «Перехват» сейчас сбросят на ваш компьютер.

– Да здравствует веселая ночь! – снимая пальто и вешая его в шкаф, с иронией произнесла Наталья.

– Поверьте, вам точно будет не скучно, – улыбнулся Котляренко.

– Когда мы должны подготовить отчет? – поинтересовался Забродов.

– Пока жестких временных рамок нет, – пожал плечами заместитель главы АСБ, – но, с другой стороны, чем раньше, тем, безусловно, лучше. Однако, повторяю, вас никто не торопит. Вы всегда должны помнить два ключевых слова – «качество» и «оперативность». Руководство АСБ верит в вас, группа «В». Так что – за работу.

Котляренко вышел.

– Я люблю свою работу, – с сарказмом сказал Макс, – никогда не знаешь, что тебя здесь ожидает.

– Ладно, хватит, усаживаемся возле монитора и внимательно слушаем, – приказал Забродов.

Растаев включил компьютер и нашел нужный «перехват». Послышалось легкое потрескивание шумовых помех, сквозь которые донесся голос Аль Гуммедина, который говорил на арабском:

– Где волчица сходится с орлом, появится скоро конь, вот там и должно все произойти.

– Все идет по плану, волчице и коню будет жарко, – ответил чей-то хрипловатый голос.

– Это очень хорошо, пусть будет праздник, – довольным тоном ответил Аль Гуммедин.

На этом запись закончилась.

– Можно узнать, с кем разговаривал Аль Гуммедин?

– Валентин, – повернулся Забродов к Патрушеву, – отправь запрос в ФСБ.

– Уже иду, – поднимаясь с кресла и направляясь к двери, ответил Патрушев.

Когда он вышел, Макс, раздумывая, произнес:

– Там, где волчица сходится с орлом, скоро появится конь.

– И ответ собеседника Гуммедина: волчице и коню будет жарко, – подхватила Наталья.

– Что-то они затевают – это ясно как божий день. Что означают в данном случае слова «волчица», «орел» и «конь»? – задумчиво произнес Забродов.

Группа «В» еще несколько раз внимательно прослушала запись. Каждый делал в блокнотах пометки, высказывались самые невероятные предположения, но пока все версии выглядели запутанными и расплывчатыми. Вскоре вошел Патрушев с распечатанным листом бумаги.

– В ФСБ считают, что собеседником Аль Гуммедина был Джон Максвел, он же Ахмед Садур, уроженец Пакистана. В 1996 году Садур с семьей переехал в Англию из Пакистана. Он английский подданный. Его подозревали в причастности к теракту в Лондонском метро, однако вина Ахмеда Садура тогда не была доказана. Он любит женщин, гонки «Формулы-1» и футбол. В ФСБ уверены, что Ахмед Садур и Гуммедин состоят в «Аль-Каиде», – заключил Патрушев.

– Ребятки в очередной раз решили порезвиться, – откашлявшись, заметил Растаев.

– А что мы знаем о Гуммедине? Ну-ка, Макс, глянь базу данных, – попросил Забродов.

Несколько быстрых пальцевых пробежек по клавишам клавиатуры – и нужная информация высветилась на мониторе.

– Он воевал против советских войск в Афганистане в 1985–1988 годах. Был тяжело ранен. Долго лечился в одном из госпиталей в Пакистане. Разыскивается ЦРУ. Американцы уверены, что Аль Гуммедин является организатором теракта на базе морской пехоты под Гератом. Там в результате взрыва фугаса погибли десять американских морпехов, еще двадцать получили ранения различной степени тяжести. Это все, – закончил Макс.

– Компания замечательная. Матерый моджахед связывается с молодым собратом по оружию, проживающим в Европе, – размышляла вслух Наталья.

– Где-то должно рвануть, – присаживаясь за стол, сказал Патрушев. – Вопрос только – где и когда?

– Давайте сосредоточимся на ключевых словах: «волчица», «орел» и «конь», – предложил Забродов. – Что это может быть? Какие-то символы?

– А может, это позывные? – заметила Краснова.

– Не исключено, все может быть, – кивнул Илларион.

– Гуммедин сказал: там, где волчица сходится с орлом. Где «там»? И что за волчица и орел? Этот момент крайне важен, – обхватив голову руками, высказался Макс.

– Я с тобой согласен. Все это очень важно. А сейчас пусть каждый углубится в работу, а потом обменяемся мнениями, – предложил Забродов.

– Да здравствует мозговой штурм! – склонившись над блокнотом, воскликнула Наталья.

Примерно через два часа напряженной умственной работы Илларион поднялся со стула и прошелся вдоль стола.

– Итак, кто может поделиться мыслями по этому делу? – Забродов внимательно посмотрел на каждого из подчиненных.

Патрушев отрицательно покачал головой. Растаев, немного подумав, сказал:

– Я пока в поиске. Не могу нащупать нужную нить.

– А у тебя что, Наталья? – спросил Забродов.

– То же, что и у Макса, – ноль с плюсом.

– Что ж, продолжаем работать, – произнес Забродов и, сев на стул, открыл свой блокнот.

К полуночи ответ так и не был найден.

– На сегодня хватит – все по домам, – распорядился Илларион. – В семь утра я жду вас на работе, не опаздывайте. Надеюсь, что утром у нас дела пойдут повеселее. Группа «В» берет тайм-аут.

В семь утра сотрудники группы «В» расположились за большим овальным столом, чтобы предпринять еще одну попытку решения поставленной задачи. Потягивая крепкий горячий кофе, каждый из сотрудников время от времени делал записи в блокноте. После нескольких часов труда Забродов вдруг сказал:

– Волчица – символ Рима.

– А что касается Орла и Коня, то это символы многих городов мира, – развел руками Макс. – Как это все связать?

– В досье, присланном из ФСБ, – продолжил Илларион, глянув в распечатку, – говорится, что Ахмед Садур среди прочего любит и футбол. А Волчица является и символом итальянского футбольного столичного клуба «Рома».

– А Орел – символ римского футбольного клуба «Лацио», – подхватила Наталья.

– И сходятся они в принципиальнейшем дерби на «Стадио Олимпико» в Риме. Мне вспомнился плакат, который я видел в Интернете, как Волчица разрывает Орла. Плакат, естественно, был нарисован болельщиками «Ромы», – заметил Забродов.

– Хорошо, допустим, мы отталкиваемся от футбола, но кем или чем тогда является этот таинственный конь? – глядя на коллег, задался вопросом Патрушев.

– Макс, посмотри ближайшие матчи «Ромы», в том числе и международные, – распорядился Забродов.

– Одну минутку, Илларион Константинович.

Растаев склонился над клавиатурой, и его пальцы запорхали по клавишам.

– Так, сейчас посмотрим. На этой неделе матч с «Лацио» на «Стадио Олимпико», а через четыре дня встреча с московским ЦСКА, в рамках Лиги чемпионов УЕФА, – выдал информацию Макс.

– А символ ЦСКА – Конь! – воскликнул Патрушев.

– Значит, Волчице и Коню будет жарко! Великолепная работа, Илларион Константинович, – восторженно сказал Растаев.

– Это работа всей команды, – заметил Забродов. – Однако продолжим. Значит, на «Стадио Олимпико» готовится террористический акт. Матч вызывает огромный интерес, стадион будет переполнен. Отличная мишень! Готовьте отчет, а я доложу Котляренко, время не ждет.

Забродов поднялся со стула и решительно направился к двери. В кабинете заместителя главы АСБ он обрисовал ситуацию и сообщил выводы, сделанные группой «В».

– То есть вы считаете, что во время матча российской команды ЦСКА с итальянской «Ромой» на «Стадио Олимпико» террористы нанесут очередной удар? – глядя на Забродова, произнес Василий Васильевич.

– Я в этом не сомневаюсь. Дело очень-очень серьезное, – подытожил Илларион.

– Что ж, тогда нужно срочно связаться с итальянской разведкой и предупредить их о грядущей беде. Как там говорят: предупрежден – значит, вооружен.

– Да, тем более у нас личная заинтересованность, ведь могут пострадать футболисты российского клуба, – резюмировал Илларион.

– Сегодня же мы обязательно свяжемся с итальянскими коллегами, – решительно произнес Котляренко.

* * *

В одном из подтрибунных помещений римского стадиона «Стадио Олимпико» шли отделочные работы. Рабочие меняли старую потрескавшуюся напольную плитку.

– Джон, подай мне молоток, – попросил своего напарника полноватый итальянец.

Джон Максвел прибыл в Рим две недели назад в составе бригады рабочих лондонской строительной фирмы. В Англии лучшие в мире футбольные стадионы, поэтому руководство «Стадио Олимпико» решило воспользоваться услугами английских строительных специалистов.

– Нет проблем, – подавая молоток, ответил Джон.

Нагнувшись, он начал укладывать плитку. Улучив момент, когда на него никто не смотрел, Максвел достал сверток и сунул его в специально подготовленное углубление в полу. Сверху он осторожно положил плитку.

– Как там у тебя дела, Джон? – окликнул Максвела один из английских рабочих.

– Полный порядок, скоро переберемся в другое помещение.

Довольный выполненной работой, Джон поднялся, распрямляя спину, и в этот момент в комнату быстрыми шагами вошли несколько крепких молодых парней. Они мгновенно схватили и сноровисто обыскали Максвела.

– В чем дело? Что происходит? Я здесь работаю! – истерично закричал Джон. – Вы меня с кем-то перепутали!

За работой Джона, не сводя с мониторов глаз, из ближайшего помещения наблюдали. И как только он заложил сверток, спецагентам итальянской разведки была дана команда на задержание. Один из сотрудников разведки подковырнул только что положенную Максвелом плитку и извлек сверток.

– Взрывчатка, – коротко сказал сотрудник, доставший сверток.

А в соседнем кабинете офицер, руководивший операцией, произнес:

– Если бы не помощь русских, неизвестно, сколько людей пострадало бы…

Его коллега, сидевший рядом, проговорил:

– Откуда они только это узнали? Нужно поблагодарить их.

– Мы сделаем это сегодня же, – заявил руководитель операции. – Русские буквально спасли нас от катастрофы.

Джона Максвела выволокли на улицу, затолкали в зарешеченный микроавтобус и увезли на допрос.

Глава 8

Примерно через десять дней после визита к профессору Дубровину от последнего Иллариону пришло эсэмэс-сообщение: «Срочно приезжайте!» Забродов, дождавшись конца рабочего дня, благо ничего экстренного не было, сел в «лендровер» и «покружился» по близлежащему району. Убедившись в том, что «хвоста» за ним нет, он свернул направо и через десять минут выехал на шоссе, ведущее за город. «Профессор, видимо, раскопал что-то важное, – прибавляя скорость, размышлял Илларион. – Интересно, что?»

Проехав километров пятьдесят, он повернул налево и покатил по проселочной дороге. «Скоро будет пролесок, а за ним и дом профессора», – вглядываясь в световые пятна фар, разрезающие темноту, думал Забродов. Миновав пролесок, он прибавил скорость и через несколько минут в темноте на холме увидел черную глыбу профессорской дачи. На втором этаже, в кабинете Дубровина, как всегда, горел свет. «Работает Аркадий Викторович», – останавливая машину неподалеку от крыльца, подумал Илларион.

Он заглушил двигатель, вылез из «лендровера» и пошел к дому. Илларион нажал на кнопку звонка. Послышалась приятная мелодия. Прошла минута, никаких шагов на лестнице. Забродов нажал на кнопку звонка еще раз. Подождал. И снова тихо. Илларион повернул ручку двери. Несмотря на довольно позднее время, а было около полуночи, дверь оказалась незапертой.

Забродов зашел в дом и остановился в темной прихожей. «Что-то не нравится мне все это», – слегка пригнувшись и прислушиваясь к каждому шороху, подумал Илларион. Вдруг справа что-то скрипнуло, Забродов моментально шагнул назад, прячась за угол. И снова наступила гнетущая тишина. Затем опять послышался скрип, но уже ближе. Наконец глаза, привыкшие к темноте, различили силуэт кота, прошмыгнувшего мимо Иллариона на кухню. «Черт бы тебя побрал!» – едва не выругался вслух Забродов.

Скользнув тенью к лестнице, ведущей на второй этаж, Илларион стал медленно подниматься шаг за шагом. Иногда он останавливался и подолгу прислушивался. Было тихо, как в могиле. Казалось, что эта длинная, закругляющаяся кверху деревянная лестница никогда не закончится.

Забродов поднялся наверх и заглянул в коридор. Дверь кабинета профессора Дубровина была слегка приоткрыта. Слабая полоска света падала на пол коридора. Пригнувшись и прижимаясь спиной к стене, Забродов медленно, стараясь как можно мягче ступать, пошел вперед. Приоткрытая дверь, словно невидимый магнит, притягивала к себе. Добравшись до нее, Илларион заглянул внутрь.

Он увидел письменный стол профессора, на нем лежало несколько открытых книг, но это была лишь малая часть того, что мог рассмотреть Илларион. Он застыл на входе в кабинет, вслушиваясь и улавливая, словно акустический радар, малейшее колебание воздуха. Наконец Забродов решился и, стремительно шагнув, распахнул дверь, готовый к любой неожиданности.

Справа, возле книжного стеллажа, лежал на спине профессор Дубровин. Безжизненные открытые глаза были устремлены в потолок. Кровь запеклась у него на лбу. «Все как в прописях. Контрольный выстрел в голову», – подумал Забродов. На груди убитого лежал лист белой бумаги, на котором крупным шрифтом было что-то напечатано. Осторожно приблизившись к убитому, Илларион взял лист. «Прекрати метаться! Иначе ты – труп!» – прочитал он. «Записка предназначена мне. Они или он знали, что я сегодня приеду», – подумал Забродов.

Скомкав записку, Илларион сунул ее в карман куртки. «Профессор добрался-таки до чего-то очень важного. Поэтому его и убили, – выходя из комнаты, размышлял Забродов. – Возможно, убийца еще в доме, так что нужно уносить отсюда ноги».

Выйдя из дома Аркадия Викторовича, Забродов завел машину и, развернувшись, поехал прочь. Не доезжая несколько километров до шоссе, он достал мобильный телефон и позвонил дочери профессора.

* * *

По случаю 15-летия основания АСБ в центре Москвы был зарезервирован один из лучших ресторанов. Бдительная охрана тщательно проверяла каждого вошедшего в зал: вход только по пропускам АСБ с обязательным фейс-контролем. Официанты – сотрудники различных спецслужб. На стоянке перед рестораном дежурили вооруженные агенты в штатском. Словом, были приняты повышенные меры безопасности.

Забродов сидел за столиком вместе со своими подчиненными. Макс, не дожидаясь официального начала мероприятия, проглотил несколько бутербродов с осетриной. Повсюду слышался слабый гул перешептываний, как бывает перед началом любого корпоратива.

На сцену вышел глава Аналитической службы безопасности Асташев.

– И грянул бал, – пошутила Наталья.

Асташев рассказал об истории создания спецслужбы, о лучших сотрудниках. Он особо подчеркнул:

– Мы стоим как бы над всеми. Любой запрос – и нам, словно по мановению волшебной палочки, присылают нужную информацию. И только АСБ придает ей огранку. Мы – элита из элит, наши аналитические отчеты бесценны и зачастую влияют на судьбы мира. Так что каждый из присутствующих в этом зале может гордиться своей принадлежностью к АСБ. Сегодня мы отпразднуем юбилей нашей спецслужбы и насладимся отдыхом, поскольку каждый из нас, – Асташев сделал небольшую паузу, – знает, что такое настоящая работа. Мы не жалеем себя ради блага нашей великой Родины – России. Давайте же выпьем за АСБ!

Послышался звон бокалов.

Корпоратив был в самом разгаре, когда Забродов вышел из-за стола. Ему хотелось побыть одному. Гибель профессора Дубровина расстроила Иллариона. Аркадий Викторович наверняка нашел ответ или подобрался к нему вплотную. Это был профессионал высочайшего класса, который реально мог помочь. А сейчас приходится рассчитывать только на свои силы. «Все-таки на войне проще. Конечно, тяжелее физически, но там, по крайней мере, все предельно ясно: вот – враги, а вот – свои. И врага нужно уничтожить во что бы то ни стало. А в данной ситуации ты вроде бы среди своих, только при этом гибнут люди, и попробуй разберись, кто на твоей стороне, а кто на чужой», – размышлял Забродов. Он остановился в фойе возле окна, неподалеку от которого прохаживались сотрудники спецслужб.

– Илларион, – услышал Забродов за спиной голос Котляренко, – ты чего это не веселишься? Народ танцует, радуется жизни, а ты тут один грустишь.

– Вы же знаете, Василий Васильевич, что иногда очень полезно побыть одному.

Котляренко достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой, прикурил. Выпустив струю сизого дыма, он спросил:

– Что думаешь насчет нового сотрудника твоей группы?

– Патрушев – умный, талантливый аналитик. Собственно других в АСБ и не держат.

Котляренко улыбнулся и сказал:

– Как известно, в семье не без урода. Только вот вопрос: кто урод?

– Что вы имеете в виду? – насторожился Илларион.

– Да так, размышления вслух, – Котляренко глубоко затянулся и продолжил: – Разведка, аналитика в частности, – дело сложное. Порой случаются и сбои. Несмотря на то что у нас собраны профессионалы высочайшего класса, все-таки это люди, а людям свойственно иногда ломаться. Влияния денег тоже никто не отменял.

– Вы пытаетесь меня предостеречь или…

– Никаких «или», Илларион, расслабься, ты слишком напряжен, как мне кажется. Хотя понимаю – ответственность.

– Да нет, Василий Васильевич, вы ошибаетесь, я спокоен.

– Это прекрасно, однако ты не терминатор, Забродов. Береги себя. В нашей работе главное – не перегореть.

Котляренко бросил окурок в стоявшую рядом мусорницу, хлопнул Иллариона по плечу и направился в зал. Пройдя несколько шагов, он обернулся:

– Пока есть момент, отдыхай и веселись, Илларион.

Когда заместитель главы АСБ скрылся за дверью, Забродов подумал: «Странный разговор из каких-то полунамеков. Такое впечатление, что мы сыграли своеобразную шахматную партию. А может, мне просто показалось? Посмотрим».

Возвратившись в зал, Забродов увидел за столиком только Наталью. Растаев и Патрушев, вероятно, вышли покурить.

– Илларион, – нагнувшись к Забродову, тихо прошептала Наталья, давай после корпоратива встретимся у меня.

– Отличная мысль, я подъеду.

– Служебные романы, особенно у нас, – табу, – улыбнулась женщина. – Но так даже пикантнее и интереснее.

– Может быть, – пожал плечами Забродов.

– Кстати, о чем это ты беседовал с Котляренко? – вдруг спросила Краснова и тут же добавила: – Похоже, он тебе симпатизирует.

– Да так, разговор ни о чем, как это бывает на корпоративах, – уклончиво ответил Илларион.

– Понимаю, государственная тайна, – сказала Наталья с присущей ей иронией. – Хотя ты прав: это не мое дело. Главное – я тебя буду ждать, не опаздывай.

– Я приеду следом за тобой.

– О, это меня вполне устраивает.

Глава 9

Ирина Фемидина отыскала многоэтажный дом в одном из элитных московских районов. Она припарковала машину и направилась к подъезду. Найдя нужную ей квартиру, Фемидина дважды нажала на кнопку звонка. За дверью послышалось: «Сейчас открою». Щелканье замков – и на пороге появилась высокая женщина лет сорока пяти, в обтягивающих бедра потертых джинсах и черном гольфе. Стильные очки придавали ее облику некую едва уловимую таинственность.

– Добрый день, меня зовут Ирина, – представилась Фемидина. – А вы Инга Родионова?

– Именно так. Простите, мы знакомы? – поинтересовалась хозяйка квартиры.

– Скорее всего, заочно.

Ирина извлекла из сумочки фотографию и протянула ее Инге. На фото была группа суворовцев. Один из них, в центре, широко улыбался. Это был муж Инги – погибший недавно шеф АСБ Родионов.

– Крайний справа, – Ирина указала пальцем, – мой муж. Он погиб в начале осени при взрыве самолета. Официальная версия – теракт.

– Проходите, – пропуская Ирину, сказала хозяйка.

Инга проводила гостью в просторную гостиную. Они присели на черный кожаный диван.

– Но как вы меня нашли? – удивилась Инга.

Ирина показала еще фотографию. На ней Родионов, обняв жену, стоит на берегу речки, а рядом Фемидин.

– Так это ваш муж?

– Да, – кивнула Ирина.

– Эту фотографию сделал два года назад мой сын Славик на нашей даче. Муж сказал тогда, представляя гостя, что он его давний приятель и сослуживец. Кажется, если я не ошибаюсь, он назвал его Виктором, – вспомнила Родионова.

– Да, моего мужа звали Виктором. А найти вас было не так уж и сложно. Я знала вашу фамилию, у меня были ваши фотографии. Плюс Интернет здорово помог. И вот я у вас. Ваш муж тоже погиб. Я знаю, видела в новостях.

– Да, это было трагическое стечение обстоятельств, – волнуясь, начала объяснять Инга. – Андрею кто-то позвонил, он принимал ванну. Что-то было срочное, поэтому муж быстро оделся и ушел. Как выяснилось, ушел навсегда, – сквозь слезы закончила Родионова.

– Однажды, просматривая фотографии, – сказала Ирина, – я поинтересовалась у мужа, кто изображен на снимке. Виктор пояснил, что это его сослуживец с женой. Позже я нашла фотографию из суворовского училища.

– Естественно, вы не знаете, где они служили? – вытирая ладонями слезы, спросила Инга.

– Нет, не знаю, Виктор никогда не говорил о своей работе.

– Мой тоже.

– Думаю, что это было нечто очень секретное, – предположила Ирина.

– Я тоже так думаю. Андрей говорил, что работа у него важная и ответственная, а больше ничего.

– Да, обычная отговорка, – тяжело вздохнула Ирина.

– Ваш муж трагически погиб при взрыве пассажирского самолета?

– Да, на борту было более девяноста человек, – кивнула Фемидина. Помолчав, она продолжила: – Как я сказала, официальная версия – теракт. Только, похоже, это не так.

– Как это?

– Я встречалась с одним человеком. Он сказал, что самолет взорвали, чтобы убить моего мужа.

– Этого не может быть! Подумайте сами. Уничтожить самолет с пассажирами ради убийства одного человека… – возразила Инга.

– После некоторых событий, я не могу вам о них рассказать подробнее, я склонна верить этому человеку. И еще есть одно обстоятельство.

Инга напряглась:

– Какое?

– Вскоре после гибели вашего мужа я была у одной своей знакомой. Ее муж занимает высокий пост в московской полиции. Как раз шла обзорная передача, рассказывающая о происшествиях в Москве за неделю. И, как сказала, моя подруга ее супруг обмолвился, что грузовик преднамеренно таранил «мерседес» и он не понимает, почему везде сообщили, что эта авария – несчастный случай.

– Получается, что наших мужей убили? – проглатывая тяжелый комок в горле, спросила Инга.

– По всему выходит, что так.

– Но зачем?

– На этот вопрос я не могу ответить, но ясно одно – это как-то связано с их работой.

– Кошмар! – обхватив голову руками, произнесла Инга.

– Да, это ужасно. Я просто подумала: вы должны знать о том, что ваш муж погиб не случайно. Мы пережили с вами одну и ту же трагедию. И я, как никто другой, понимаю, что вы чувствуете.

– В голове не укладывается. Что мы будем делать, Ирина? Может, напишем куда-нибудь в ФСБ, президенту? Не знаю, но надо как-то действовать.

– Подождите, я рассказала вам обо всем не для этого. Писать никуда не надо, так как все, что связано с этим, очень опасно. Поверьте мне и пообещайте, что никому не скажете ни слова о нашем разговоре. Повторяю, все, что с этим связано, по какой-то причине очень и очень опасно.

– Хорошо, я поняла, – выдохнула Инга.

Ирина поднялась:

– Все, мне пора уходить.

– Может, чаю попьем? – предложила Родионова.

– Спасибо, мне еще нужно заехать за сыном, он занимается теннисом.

– Оставьте мне, Ирина, номер вашего мобильного телефона, мало ли…

Инга подошла к невысокому стеклянному столику, взяла блокнот и ручку. Внимание Ирины привлекли лежавшие на столике вырезки из газет, наклеенные на черные карточки. Заголовки гласили: «Лучшие летчики люфтваффе», «Асы люфтваффе: стратегия воздушного боя», «Тайны люфтваффе». Некоторые предложения в статьях были обведены красным маркером.

– Это я нашла в столе у мужа. Как-то было очень грустно, и я стала перебирать его бумаги. Надо положить обратно, – поймав взгляд Ирины, объяснила Инга.

Женщины обменялись номерами своих мобильных телефонов.

– Заходите ко мне, Ирина, буду рада вас видеть.

– Спасибо, Инга. Так уж случилось, что у нас похожие судьбы. Я позвоню и обязательно приеду.

* * *

Забродов возвратился домой около семи вечера. Принимая душ и ужиная, он обдумывал один из вариантов решения очень важной задачи, которая касалась недавно открытого месторождения нефти в Чечне. Не исключалась и попытка диверсии с целью помешать бурению скважин. Несколько групп в АСБ, в том числе и группа «В», напряженно работали, пытаясь выяснить, кто и в какой момент может ее совершить.

Забродову пришла в голову весьма интересная мысль, но, чтобы проверить догадку, ему нужны были некоторые сведения из фонда ФСБ. Решив не откладывать дело на завтра, он быстро оделся, сбежал по ступенькам лестницы и быстрым шагом устремился в сторону гаражей.

Примерно через полчаса он был уже возле здания АСБ. Илларион подошел к металлической двери и нажал на кнопку. Его встретили два охранника в бронежилетах. Как обычно, у Забродова проверили удостоверение и он отдал мобильный телефон. Затем Илларион взбежал по лестнице в пустое здание. Повернув налево, он направился к своему кабинету. Пройдя несколько метров, Забродов остановился. Дверь в его кабинет была слегка приоткрыта. Он огляделся. В широком коридоре никого не было. Сердце Иллариона учащенно забилось. Он подошел к двери и осторожно заглянул внутрь. За столом сидел новый сотрудник Валентин Патрушев и просматривал содержимое его, Забродова, папок. «Вот так дела!» – подумал Илларион и, решительно открыв дверь, вошел.

Патрушев вскинул голову и от неожиданности вздрогнул.

– Илларион? – сдавленным голосом произнес он.

– Как видишь, собственной персоной.

– Ты же уехал…

– В чем дело? – повысил голос Забродов. – Я жду объяснений! Предупреждаю, они должны быть исчерпывающими.

– Я сейчас все объясню, – поднявшись из-за стола и стараясь совладать с собой, ответил Патрушев.

– Уж постарайся! На кого ты работаешь? Ну же, отвечай!

– Я работаю на АСБ.

– Ты работаешь на АСБ и поэтому сейчас находишься в моем кабинете? Что за чушь? А как насчет инструкции, согласно которой посторонних здесь быть не должно в мое отсутствие? Может, тебя прибить на месте?

– Илларион Константинович…

– Я прекрасно знаю, как меня зовут, – Забродов закрыл дверь кабинета.

– Объяснение простое, я вхожу в группу внутренней безопасности АСБ.

– Так ты следишь за мной? Может, еще и «жучки» устанавливаешь?

– Ни в коем случае, – скороговоркой выпалил Патрушев. – По инструкции мы не должны этого делать. Сотрудников центра и так тщательно проверяют перед принятием на работу.

– Ты говоришь об инструкции, но сам же ее и нарушаешь, входя в этот кабинет в мое отсутствие, – подойдя почти вплотную к Патрушеву, сказал Забродов.

– Группа безопасности имеет на это разрешение.

– От кого исходит это разрешение?

– От руководства, можете спросить у Котляренко.

– Вот оно что… Ладно, завтра мы с тобой, – Забродов ткнул указательным пальцем в грудь Патрушева, – прямо с утра пойдем к Котляренко.

Валентин тяжело вздохнул:

– Что ж, хорошо.

– А сейчас убирайся из кабинета, мне нужно работать.

Патрушев, обойдя Забродова, стремительно вышел. Илларион поработал до двух ночи, а затем уехал домой.

На следующее утро он вместе с Патрушевым вошел в кабинет Котляренко.

– Доброе утро, Василий Васильевич, – поприветствовал заместителя главы АСБ Илларион.

– Доброе. Что стряслось, Забродов? – оторвавшись от документов, спросил Котляренко.

– Дело очень срочное.

– Выкладывай.

Забродов взглянул на побледневшего Патрушева и сказал ему:

– Рассказывай, ты заварил кашу, а не я.

Патрушев нервно кашлянул:

– Понимаете, Василий Васильевич… В общем, Илларион Константинович вчера поздно вечером вошел в свой кабинет и увидел там меня.

– Ах, вот в чем дело, а я уж не знал, что и подумать, – облегченно вздохнул Котляренко.

– Я требую объяснений, – решительно сказал Забродов.

– Понимаешь, Илларион, – растягивая слова, начал Василий Васильевич, – время от времени мы проверяем наших сотрудников, особенно тех, кто недавно пришел в АСБ, как в твоем случае. И для этого у нас есть группа безопасности.

– Вы следите за мной?

– Спокойнее, Забродов, никто за тобой не следит. Просто мы должны быть на сто процентов уверены в том, что ты не двойной агент. Ведь за информацию, которой мы обладаем, разведки других стран готовы платить огромные деньги.

– Но как я могу после всего этого доверять Патрушеву, работать вместе с ним? Вы об этом подумали?

– Валентин Георгиевич сработал непрофессионально. Мы его сегодня же уберем из АСБ. Он будет переведен в другую службу. – Котляренко взглянул на Патрушева и сказал, обращаясь к нему: – Все, можешь быть свободен.

Патрушев кивнул головой и вышел из кабинета.

– Присаживайся, Илларион, в ногах правды нет, – примирительным тоном сказал Василий Васильевич.

Забродов сел на стул, скрестив ноги.

– Группа внутренней безопасности. Сколько еще тайн у АСБ? – взглянув Котляренко в лицо, спросил Забродов.

– Ой, да успокойся ты, Илларион. Пойми, во всех странах секретные службы имеют собственные службы безопасности. Сотрудников проверяют на так называемом детекторе лжи и прочее.

– Скажите, группа безопасности имеет право устанавливать «жучки»?

– Нет, это исключено, – категорично заявил Котляренко. – Такие действия неприемлемы. А почему ты об этом спрашиваешь? Ты что-то обнаружил?

– Нет, – как можно спокойнее ответил Забродов, – просто пытаюсь понять, как далеко может зайти группа безопасности.

– Уверяю тебя, речь идет об элементарных мерах безопасности. Только и всего.

– Хорошо, допустим, я вам поверил. Больше у меня вопросов нет, – вставая со стула, сказал Забродов.

– Илларион, все это неприятно. Ты обнаруживаешь Патрушева в своем кабинете… Я тебя прекрасно понимаю. Такого разговора вообще не должно было возникнуть, если бы не дилетантство, по-другому назвать не могу, Валентина. Твоя личная жизнь, квартира и все прочее нас абсолютно не касается. Повторяю, речь идет об элементарной безопасности. Вот и все. Работай спокойно, ты отлично руководишь группой.

– А что я скажу в своей группе касательно Патрушева? Вы же сказали, что его не будет в группе «В», не так ли?

– Совершенно верно. Он уйдет из АСБ, после такого инцидента ему у нас не место. Подобного раньше не случалось. Я попрошу тебя об одной услуге, – Котляренко подался вперед.

– И о чем же вы хотите меня попросить?

– Ничего не говори своим об этом инциденте. В принципе, это не секрет, просто я не хочу вносить сумятицу в слаженную работу группы «В», тем более что все это выеденного яйца не стоит.

– И все-таки, что я им скажу? – взглянув на Котляренко, спросил Забродов.

– Тебе не придется ничего объяснять. Я зайду к вам после обеда и сообщу, что Валентина Георгиевича переводят, к примеру, в другую группу. Да, собственно, неважно куда, – махнув рукой, произнес Котляренко. – Такое случается в АСБ, и твои ребята воспримут это спокойно, к тому же Патрушев совсем недавно у вас.

Глава 10

Группа «В» работала над очередной задачей, когда в кабинет вошел Котляренко.

– Илларион и Макс, отправляйтесь к шефу! – сказал он.

– Что-нибудь случилось? – поинтересовался Забродов.

– Он вам все объяснит сам, – улыбнулся Василий Васильевич и вышел.

– Если вызывает Асташев, то это, скорее всего, нечто важное, – поднимаясь с кресла, предположил Макс.

Забродов и Растаев спустились вниз. До двери кабинета шефа они прошли в сопровождении охранника, который вошел внутрь первым и что-то сказал.

– Пусть заходят, – услышал Забродов.

– Вас ждут, – выйдя из кабинета, сказал охранник.

– Располагайтесь, – указывая на диван, стоявший возле стола, произнес Асташев, как только Илларион и Макс вошли.

Мужчины сели.

– Я вас вызвал с такой целью: хочу сообщить, что завтра, в двенадцать часов дня, вы оба вылетаете в Грозный.

– Мы полетим на военном самолете? – осведомился Забродов.

– Нет, на гражданском, обычным рейсом. Билеты вам вручит Котляренко.

– Понятно, Федор Максимович, – сказал Забродов.

– Цель вашей миссии – помочь ФСБ распутать один клубок. Ее сотрудники полагают, что в Грозном создана террористическая организация, которая готовит ряд терактов на важных государственных объектах Чечни с целью дестабилизировать внутреннюю ситуацию в республике. Словом, вам предстоит большая аналитическая работа. Надеюсь, вы с ней успешно справитесь. Детали вам объяснят на месте. Вопросы есть?

– Все ясно, Федор Максимович, – ответил за обоих Забродов.

Макс, задумавшись о чем-то, машинально кивнул.

– Вот и прекрасно. Командировка предстоит серьезная и ответственная, впрочем, как и всегда. Так что можете пораньше сегодня уйти с работы, подготовиться и хорошенько выспаться. На этом все, можете идти.

Забродов и Растаев поднялись на лифте вверх. Едва они вышли, как Макс потянул Иллариона в сторону, к окну.

– Я хотел бы поговорить, – оглянувшись по сторонам, сказал он.

– Что случилось? – понизив голос, спросил Забродов.

– Что-то все это мне не нравится.

– В смысле?

– В командировку на гражданском самолете… Предчувствие какое-то не очень.

– И что ты предлагаешь, Макс? Идти до Грозного пешком, на своих двоих?

– Я серьезно, Илларион Константинович. Я, как животные перед землетрясением, чую беду.

– Ладно тебе, Макс, не нагоняй жути раньше времени.

– Я как вспомню Фемидина, все у меня внутри сжимается. Человек полетел в командировку… Нет, если на военном самолете, я не против. Военные есть военные. Больше надежности.

– Тогда ты можешь остаться, только попробуй объяснить свои страхи и опасения Асташеву.

Растаев вздохнул, словно поднял что-то невероятно тяжелое, и сказал:

– Что тут скажешь…

– Не переживай заранее и не сгущай краски. Обычная командировка, слетаем и вернемся обратно, – подбодрил подчиненного Забродов.

– Будем надеяться.

После обеда Котляренко вручил Забродову и Растаеву авиабилеты.

На следующее утро Илларион, как обычно, вышел на пробежку. Пробежав несколько километров, он свернул к школьному стадиону, где сделал несколько подходов к турнику, подтягиваясь разными хватами. После этого он, как говорится, на одном дыхании отжался сотню раз и медленно, трусцой, побежал к дому. Мышцы приятно побаливали. «Отличная тренировка перед перелетом», – вдыхая полной грудью свежий воздух, подумал Илларион.

Неподалеку от дома он заметил припаркованный к краю тротуара темно-синий «БМВ». В автомобиле сидел мужчина в черной вязаной шапке, он сосредоточенно читал какую-то газету. «Стоп! Вчера вечером эта машина сопровождала меня, когда я ехал с работы домой. Подозрительно все это», – подбегая к подъезду, подумал Забродов.

Илларион принял душ, плотно позавтракал, оделся, вышел из квартиры и спустился по лестнице на один пролет. Он остановился у окна и позвонил Растаеву по мобильному телефону.

– Привет, Макс. Не разбудил? – спросил Илларион.

– Пока еще не понял. Я только что проснулся, рассматриваю потолок, – заспанным голосом ответил Растаев.

– Прохладный душ будет для тебя в самый раз. Но я звоню не по этому поводу. Ты во сколько собираешься приехать в аэропорт?

– А в чем дело? – настороженно поинтересовался Макс.

– Все нормально, расслабься, просто хочу убедиться, что ты не опоздаешь.

– Я приеду… – растягивая слова, начал говорить Растаев. – А который сейчас час?

– Около восьми утра, приятель, – взглянув на часы, ответил Забродов.

– Короче, часиков в одиннадцать я подрулю.

– Можешь так не торопиться, давай подъезжай в одиннадцать тридцать. Встречаемся на входе в аэропорт. Договорились?

– Идет, только объясните, для чего это?

– Просто так, смотри не забудь.

– Не забуду, в одиннадцать тридцать, – повторил Растаев и отключил мобильный телефон.

Забродов вернулся в квартиру и подошел к окну на кухне. Темно-синий «БМВ» по-прежнему стоял неподалеку от дома. Почитав книгу, Илларион стал собираться. Он вызвал к подъезду такси. И вскоре таксист, веселый молодой парень, уже рассказывал ему какой-то анекдот. Однако Забродову было не до веселья. Делая вид, что очень внимательно слушает, и улыбаясь, Илларион поглядывал в зеркало заднего вида. Как он и предполагал, темно-синий «БМВ» «нырял» в потоке машин, неизменно следуя за такси. Неподалеку от аэропорта Илларион попросил водителя остановиться.

Забродов расплатился, закинул спортивную сумку на плечо и, не торопясь, направился в сторону аэропорта. На часах было одиннадцать двадцать. Вскоре подъехал и Макс.

– Я вовремя, как и договаривались, – Растаев пожал Забродову руку.

– Ну что, пошли, – оглядевшись по сторонам, сказал Илларион.

Его взгляд задержался на бритоголовом мужчине с аккуратной, подстриженной бородкой. Их взгляды на секунду встретились в невидимой для посторонних дуэли. Затем в толпе промелькнула темная вязаная шапочка. «Безусловно, это водитель “БМВ”», – подумал Забродов.

– В чем дело, Илларион Константинович? – уловив заминку своего начальника, спросил Макс.

– Да так, все нормально, просто заметил одного старого знакомого.

– Понятно.

Они вошли в здание аэропорта и направились к регистрационной стойке для прохождения регистрации. Несмотря на то что в зале ожидания было многолюдно, Забродов все же заметил бритоголового и «вязаную шапочку». «Видимо, дела совсем хреновые и Макс волновался не зря», – размышлял Забродов. Когда они ждали своей очереди в пункт досмотра пассажиров, он наклонился к Растаеву и шепнул:

– Ничего не спрашивай, просто иди за мной.

Илларион вышел из очереди и скользнул вправо. Макс последовал за ним. Они вошли в какое-то небольшое помещение. Забродов закрыл дверь.

– Что происходит, Илларион Константинович? Мы же опоздаем на самолет!

– Никуда мы сейчас не полетим, – твердо сказал Забродов.

– Нас же уволят. Я ничего не понимаю!

– Слушай и молчи, – жестко перебил Илларион. – Я заметил по пути сюда «хвост». Кто эти люди, не знаю. Но они нас «ведут».

– То есть вы считаете, что нам что-то угрожает? – Макс перешел на шепот.

– Я не Нострадамус, конечно, но береженого Бог бережет. Что-то тут не так, Макс. Не могу объяснить, но то, что нас «пасут», – факт. В этом я не сомневаюсь.

– Вы хотите сказать, что с самолетом что-то случится? – побледнев, спросил Растаев.

– Кто знает, только мы не полетим этим рейсом.

– А что мы скажем Асташеву?

– Значит, так, мы выйдем отсюда ровно в двенадцать и позвоним Федору Максимовичу. Скажем, мол, ехали вместе на такси, попали в пробку и по этой причине опоздали.

– Ясно, ехали вместе и попали в пробку, – нервно повторил Макс.

– Именно так.

В помещение вошла девушка, сотрудница аэропорта.

– Что вы здесь делаете? Кто вы? – удивилась она.

– Мы сотрудники службы безопасности аэропорта, нам необходимо проверить это помещение, – не задумываясь, ответил Забродов, достал из кармана куртки служебное удостоверение, раскрыл его и показал девушке.

Она взглянула на фотографию и прочла запись: «Совершенно секретно». Забродов закрыл удостоверение сотрудника АСБ и сунул его обратно.

– Давай проверять, – обращаясь к Максу, сказал Илларион.

– Конечно, у нас ведь еще много дел, – подыграл Растаев.

– Что-то случилось? – испуганно спросила девушка.

– Не беспокойтесь, это просто штатная проверка аэропорта, – ответил Забродов, выдвигая один из ящиков стола, стоявшего в углу.

Они «проверяли» комнату очень тщательно. Наконец, взглянув на часы, Илларион обратился к девушке:

– Вот и все, никаких проблем не обнаружено. Можете продолжать спокойно работать, а нам нужно осмотреть еще кое-какие помещения. Всего вам доброго.

– До свидания, – присаживаясь за свой рабочий стол, сказала девушка.

Илларион вышел из «проверенной» комнаты и направился к выходу из аэропорта. Макс последовал за ним. Набрав нужный номер телефона, Забродов позвонил Асташеву.

– Федор Максимович, добрый день. Это Забродов. У нас проблема. Мы с Максимом Растаевым попали в пробку, когда ехали на такси, и опоздали на самолет.

– Что? Как «опоздали»? – взорвался Асташев. – Вы понимаете всю меру ответственности? Такого у нас еще не было!

– Да, прекрасно понимаем и готовы лететь следующим рейсом.

– Где вы находитесь? – поинтересовался шеф АСБ.

– Возле аэропорта, на входе.

– Будем разбираться с вашей халатностью, по-другому это назвать не могу. Вы что, не могли предусмотреть такую ситуацию и выехать пораньше? – снова взорвался Асташев и после некоторой паузы добавил: – Оставайтесь в аэропорту. Вас найдет наш сотрудник. Возможно, полетите следующим рейсом.

– Понял, Федор Максимович, – ответил Илларион и отключил мобильный.

– Ну что, взбесился Асташев? – спросил Макс.

– Есть немного, но ничего, прорвемся, – ответил Забродов.

– Наверное, скоро кто-нибудь подъедет и вручит нам билеты на следующий рейс, – предположил Растаев.

– Посмотрим, что они там решат.

Прошло около часа, но никто к ним не подходил.

– Может, забыли про нас, – с грустной иронией произнес Макс.

– Да, что-то долговато никого нет, странно, – сказал Забродов.

Однако вскоре к ним подошел мужчина, ростом чуть выше среднего, с воспаленными, покрасневшими глазами. Одет он был в серое полупальто. Вокруг шеи обмотан темно-синий шарф. Он представился Леонидом. И Макс, и Забродов неоднократно видели его в коридорах АСБ.

– Мне приказано отвезти вас к Федору Максимовичу, – сказал он, – пойдемте к машине.

Они подошли к «лексусу» цвета металлик. Нажав на кнопку ключа, Леонид разблокировал дверцы машины. Забродов с Растаевым уселись на задние сиденья. Леонид вырулил со стоянки на извилистую дорогу, затем свернул направо и поехал по шоссе, лихо маневрируя в нескончаемом потоке машин.

Подъехав к зданию АСБ, все трое вылезли из «лексуса». Пройдя обычный контроль охранников, мужчины поднялись на второй этаж. Навстречу им шел взволнованный Котляренко.

– Забродов, Растаев, к шефу! – скороговоркой выпалил он и направился в сторону лифта.

Когда они вошли, глава АСБ прохаживался взад-вперед по кабинету, что-то тщательно обдумывая. «Сейчас начнется разнос», – подумал Забродов, глядя на Асташева.

– Присаживайтесь, – сказал Федор Максимович.

Растаев с Забродовым присели на диван, а Котляренко – на стул возле стены.

Все молчали, наблюдая, как шеф АСБ ходит по кабинету. Асташев опустился в свое кресло, пристально посмотрел на Забродова с Растаевым и сказал:

– Вы можете отмечать сегодня второй день своего рождения. Вам очень крупно повезло в связи с тем, что вы опоздали на самолет.

– А что случилось? – удивился Забродов.

– Минут через десять после вашего звонка мне пришло сообщение, что самолет, в котором вы должны были лететь, рухнул неподалеку от какой-то деревни. Все восемьдесят семь пассажиров погибли. Предполагаемая причина авиакатастрофы – неисправность одного из двигателей.

– Вот так дела, выходит, что мы ускользнули от верной смерти! – взволнованно произнес Макс.

– Да, вы, как говорится, родились под счастливой звездой. Признаюсь, учитывая обстоятельства, я очень рад, что вы опоздали на рейс, – высказался Асташев.

Забродов переглянулся с Растаевым. Макс был белый как полотно.

– Сами понимаете, если бы этого не случилось, моя реакция на ваше опоздание была бы совсем иной.

– Понимаем, Федор Максимович, – за обоих ответил Забродов.

На некоторое время воцарилось молчание. Первым заговорил Асташев:

– Ситуация, что и говорить, неприятная. Но что поделать, к сожалению, самолеты, хоть и считаются самым безопасным видом транспорта, разбиваются с ужасающей регулярностью, изменить что-то здесь мы не в силах. Кстати, что касается нашего дела, вы полетите в Грозный завтра, только на военно-транспортном самолете. Это мое решение. Так что сегодня вы свободны. Устройте себе выходной, отдохните. Ну а завтра – на работу. Все остальное вам объяснит Василий Васильевич. Да, – спохватился Федор Максимович, – насчет сегодняшнего выходного я не пошутил, расценивайте это как приказ.

Котляренко объяснил Забродову с Растаевым детали завтрашнего перелета. В семь часов утра их отвезет служебная машина АСБ на авиабазу под Москвой. В Грозном их будут встречать.

Илларион и Макс вышли из здания АСБ. На стоянке они увидели Леонида, который на знакомом «лексусе» должен был развезти их по домам. Водитель прохаживался возле машины.

– Я, наверное, сегодня здорово напьюсь, – мрачно сказал Макс.

– Лучше сходи в церковь и помолись, – посоветовал Забродов.

– Я же говорил, Илларион Константинович, что чувствую опасность. Во мне что-то словно переворачивается в таких случаях, становлюсь сам не свой. С ума сойти, сегодня мы могли уже и не разговаривать.

– Значит, мы с тобой везучие люди, Макс.

– Нет, это все благодаря вам, Илларион Константинович. Если бы не вы… Но кто пытался нас убить? Уверен, что самолет упал не просто так. За нами следили. И школьнику понятно, что все это, безусловно, как-то связано. Как вы думаете, кто?

Они остановились неподалеку от стоянки.

– Не знаю, – задумчиво произнес Забродов, – но думаю, это те же люди, которые убили Фемидина. Сам понимаешь, обо всех наших, скажем так, затруднениях в аэропорту лучше помалкивать.

Растаев повернул голову и, посмотрев на здание АСБ, сказал:

– Работать здесь смертельно опасно. Я сколько раз порывался уйти, но мне нравится работа аналитика, да и платят очень хорошо.

– Что касается меня, то я уходить не собираюсь. Хотя, возможно, кому-то и хотелось бы этого.

Забродов замолчал. Кто-то на втором этаже здания АСБ стоял у окна и смотрел на них.

– В чем дело, Илларион Константинович? – насторожился Макс.

– Все нормально, пошли к машине.

Забродов попросил Леонида остановиться неподалеку от дома, где была его съемная квартира, и дальше пошел пешком. По пути Илларион набрал номер полковника ГРУ Дениса Судника.

– Добрый день, Денис Петрович, – начал Илларион разговор.

– Забродов, здорово! – послышался в ответ бодрый голос приятеля. – Куда это ты, браток, пропал?

– Работа и еще раз работа, Денис Петрович. Вот сегодня выдался выходной.

– Ясно, Илларион.

– У меня есть к тебе дело.

– Понятно, Забродов, просто так ты звонишь крайне редко. Говори, что нужно?

– Разговор нетелефонный, надо бы встретиться.

– Где и когда? – коротко спросил полковник.

– Дело важное, поэтому давай сегодня вечерком, в «казарме». Я понимаю, ты работаешь.

– Раньше пяти не освобожусь.

– Вот и я про то. К семи сможешь подъехать, Денис Петрович?

– Хорошо, в семь буду.

– Договорились, – сказал Забродов и отключил мобильный.

Он положил телефон в карман куртки и направился к подъезду.

В «казарму» Забродов поехал пораньше, около трех часов. Как всегда, он внимательно смотрел, не увязался ли за ним «хвост». Убедившись, что все чисто, он поехал за город. К своей даче Илларион подъехал в половине пятого, начинало смеркаться. Деревья, словно призраки, стали сливаться с темнотой.

Забродов поставил машину за домом и пошел в «казарму». Свет включать не стал. Он прилег на старый диван, вытянув ноги. По привычке расслабил все мышцы тела, почувствовав приятную теплоту. Искусству расслабляться при первой же возможности учили его, а потом он сам учил подчиненных, будучи инструктором спецназа ГРУ. Этот навык позволял экономить силы и быстро восстанавливаться.

Немного отдохнув, Илларион стал размышлять: «Макс был прав, но только отчасти. Убить в первую очередь хотели меня, а Растаев просто «прилагался» как подвернувшаяся под руку мишень. Подозревать можно кого угодно – от главы АСБ до руководителя отдела или даже группы. Ясно одно, что в одиночку такие операции, как уничтожение Фемидина, взрыв нефтепровода, идущего по дну Балтики, убийство Родионова, не совершаются. Нужна большая подготовительная работа, требуются обученные люди, деньги. Безусловно, это некая организация, преследующая свои цели. Как же выйти на след главного игрока?» Ответа на этот важнейший вопрос у Иллариона пока не было. Но игра идет по-крупному, слишком много людей уже погибло, поэтому отступать Забродов не собирался. В спецназе ГРУ он учил подчиненных выживать и побеждать в любых условиях.

Отдохнув на диване какое-то время, Илларион вышел на улицу. Уже совсем стемнело. Чтобы отвлечься от назойливых мыслей, он занялся различными физическими упражнениями. В конце комплекса Забродов подпрыгнул и ухватился за довольно толстую ветку дерева. Илларион был в прекрасной физической форме, поэтому без особого труда подтянулся тридцать раз. Спрыгнув, он перевел дыхание и собирался возвращаться в дом, но тут услышал слабый шум двигателя.

К «казарме» подъехал Денис Судник.

– Здорово, приятель, – протянул полковник руку шагнувшему из темноты Забродову, – рад тебя видеть.

– Я тоже рад, Денис Петрович, пойдем в дом.

– Давай поговорим здесь. Знаешь, сколько я уже насиделся сегодня. А тут такой чистый лесной воздух… – вздохнул полковник.

– Да, здесь хорошо.

– Так что там у тебя за дело, Илларион?

– Понимаешь, по работе мне нужно ехать в одну неспокойную республику.

– Дагестан или Чечню?

– В одну из них.

– Понятно, что работа у тебя неспокойная, нет бы поработать каким-нибудь сторожем в библиотеке, – улыбнулся Судник.

– Подумываю о смене работы, но не сейчас. В общем, мне нужен пистолет Стечкина и несколько обойм к нему.

– Вот оно что. А на вашей беспокойной работе не обеспечивают сотрудников оружием?

– К сожалению, нет.

– Может, чтобы не перестреляли друг друга? – пошутил Судник.

– Причину не знаю, только оружие нам не полагается, нас охраняют, но ты же знаешь, что лучше всегда полагаться на себя, – заметил Забродов.

– Особенно бывшему инструктору ГРУ?

– Да, от прошлого не уйдешь. В общем, Денис Петрович, не вдаваясь в подробности, мне нужен ствол.

– И как срочно?

– Самое позднее – к завтрашнему утру, а если быть более точным, то к шести утра.

– Но время уже позднее. Ты, Илларион, мог бы и раньше сообщить. Это же боевое огнестрельное оружие, сам понимаешь.

– Так вышло, раньше не мог. А когда звонил тебе днем… Об оружии по мобильному не говорят. Заехать к тебе на работу я тоже по определенным причинам не мог. Поэтому мы здесь, и я прошу тебя о помощи. Не люблю высокопарных слов, но скажу, что от этого может зависеть моя жизнь, и не только моя.

– Раньше, Забродов, ты бегал по полям, лазил по горам, воевал. Я думал, что ты уже отвоевал свое.

– Похоже, что нет, – выдохнул Илларион, немного помолчал, а затем спросил: – Так мне рассчитывать на тебя, Денис Петрович?

– Ей-богу, кого-нибудь другого я бы знаешь как далеко послал?

– Догадываюсь.

– Но только не тебя. За мной должок, ты прикрыл мою спину в Чечне. Я этого никогда не забуду. Будут тебе пистолет и патроны.

– Спасибо, Денис Петрович, я не сомневался в тебе.

– Давай обсудим что да как, – предложил полковник.

Они проговорили еще около получаса, а затем Судник уехал. Выждав минут пятнадцать, Забродов завел свой «лендровер».

Рано утром Илларион вышел на пробежку, не торопясь побежал к гаражу, там открыл дверцу «лендровера» и под водительским сиденьем нашел пистолет Стечкина и семь обойм к нему. Положив оружие в карман спортивной куртки, Илларион закрыл гараж и, сделав небольшой круг, направился в сторону своего подъезда. Скоро за ним должна была заехать служебная машина из АСБ.

В аэропорту Грозного их встретил подполковник ФСБ в сопровождении четырех охранников, вооруженных автоматами Калашникова.

– Володин Дмитрий Алексеевич, – представился подполковник.

– Илларион Забродов, а это Максим Растаев, – прозвучало в ответ.

– Мы ждали вас вчера. Эта ужасная катастрофа… Сначала мы подумали, что вы разбились, потом нам перезвонили и сказали, что с вами все в порядке.

– Да, Бог миловал, – Забродов переглянулся с Максом.

– До вашего приезда у нас здесь три дня лил дождь, а сегодня первый ясный день, – сообщил Володин.

– Значит, нам повезло, – весело прокомментировал Растаев, – и вчера, и с погодой.

– Мне приказано накормить вас, а потом поедем работать.

– Обед, как всегда, по расписанию, – пошутил Илларион.

– Неписаное правило лучше писаных, – засмеялся подполковник. – Прошу к машинам, – Володин указал на два черных «мерседеса» у края взлетной полосы.

– Прокатимся с ветерком, – подбадривая себя, сказал Макс.

После обеда в столовой воинской части Забродова и Растаева отвезли в центр города. Там в подвале одной из многоэтажек был оборудован оперативный штаб ФСБ России. В самой большой комнате над картой Чечни склонились несколько офицеров. Володин представил прибывших сотрудников АСБ.

Полковник Маковский обрисовал ситуацию. Недавно созданная террористическая организация молодых моджахедов готовит одновременно несколько террористических актов и планирует осуществить их в один день. Предположительные цели – российские военные и органы государственного управления Чечни. Задача стояла не из простых: путем анализа разрозненной и часто противоречивой информации агентурной сети установить лидеров террористов, чтобы затем нейтрализовать их.

Забродова и Растаева снабдили всей необходимой информацией: это были радиоперехваты разговоров террористов, фотоснимки встреч, отчеты тайных агентов… Для работы им отвели небольшую комнату.

– Ну что, вперед, Макс! – усаживаясь за стол, сказал Забродов.

– Другого выхода у нас нет, – раскладывая перед собой документы, ответил Растаев.

На несколько часов сотрудники АСБ погрузились в изучение информации. Иногда они что-то записывали в блокноты, обменивались мнениями. Работы было много, так что обед им доставили прямо на рабочее место. Ближе к полуночи они изучили всю информацию.

Подполковник Володин сообщил Иллариону и Максу, что их под охраной доставят в секретную военную гостиницу, откуда завтра утром заберут.

Гостиница находилась на первом этаже девятиэтажного дома. Забродова и Растаева поселили в стандартном двухместном номере: две кровати, две тумбочки, стол, небольшой цветной телевизор, душевая, туалет.

Приняв душ, Макс лег на кровать и вскоре заснул. Иллариону не спалось: слишком напряженный выдался день. А завтра, вернее, уже сегодня предстояло проделать огромную умственную работу, отыскивая в большом объеме собранной для них информации то немногое, что может привести к решению поставленной перед ними задачи. Несмотря на то что Илларион расслабил каждую мышцу, уснуть ему удалось только под утро.

Забродов проснулся от настойчивого стука в дверь.

– Кто там? – сквозь дремоту спросил Илларион.

– Из охраны, за вами приехали.

– Понятно, через пять минут мы будем готовы, – решительно вставая с кровати, сказал Илларион.

Они с Максом быстро оделись и вышли в коридор, затем повернули направо и спустились в холл гостиницы. Охранник с автоматом стоял на входе.

– Машина вас ждет, – коротко сказал он.

– Отлично, – кивнул Забродов.

Около входа в гостиницу стоял армейский «уазик», из которого, заметив Забродова и Растаева, выпрыгнули еще два охранника. И вдруг из-за поворота выскочил джип и понесся в их сторону. Забродов среагировал первым, повалив Макса на асфальт. Джип приостановился, из него выпрыгнул боевик с гранатометом и тут же выстрелил в «уазик». Ослепительная вспышка – и последовал взрыв. Машину подбросило вверх, оторванная дверца со свистом пронеслась над головами Растаева и Забродова. Рядом упали изуродованные тела охранников.

Макс истошно закричал. Тем временем из джипа выпрыгнули еще трое с автоматами и начали стрелять по окнам гостиницы. Под огонь боевиков в первые секунды нападения попала и охрана гостиницы. Двое солдат, пытавшихся отстреливаться, были тут же убиты.

Забродов прыгнул, словно хищник, вперед, выхватывая пистолет. Первым выстрелом был уничтожен гранатометчик. Перекатываясь, Илларион выстрелил еще три раза, и пули, словно в тире, легли в цели. Три боевика замертво упали возле джипа, водитель которого поспешно рванул назад и, развернувшись, понесся прочь. Забродов выстрелил два раза, но водитель джипа, искусно маневрируя, свернул на повороте. Покореженный «УАЗ» дымился. Откуда-то сверху послышались крики, а затем раздался вой полицейской машины и «скорой».

Однако, несмотря ни на что, сотрудникам Аналитической службы безопасности Забродову и Растаеву нужно было продолжать делать свою работу. На этот раз за ними прислали бронетранспортер и два «уазика» с охраной.

Полковник Маковский встретил их в коридоре штаба.

– Как вы? Все нормально? – с тревогой спросил он.

– Целы и невредимы – это главное, – ответил Забродов.

– Лично мне было страшно, но все уже позади, – добавил Макс.

– Такого дерзкого нападения у нас здесь уже давно не было.

– Значит, нам повезло, полковник, – улыбнулся Забродов.

Когда сотрудники АСБ остались вдвоем в кабинете, Растаев сказал:

– А вы не простой мужик, Илларион Константинович. Я думал, что с ума сойду. Так страшно мне еще никогда не было.

– Визжал ты прилично, так что верю.

– Илларион Константинович, я аналитик, я даже в тире никогда не стрелял, а тут такое…

– Ладно, не оправдывайся, – хлопнул сослуживца по плечу Забродов.

– Если бы не вы, нас бы всех там убили, в смысле меня. Так что благодаря вам…

– Макс, не будем об этом. Что было, то прошло. Главное, остались целыми.

– Вы, наверное, служили в каком-нибудь элитном спецподразделении? Всех боевиков перестреляли, как в компьютерной игре про супергероя.

– Где служил, там служил. И, как ты сам понимаешь, супергероев нет, есть просто хорошо подготовленные люди.

– Как бы там ни было, но я обязан вам своей жизнью.

– Давай уж начинать работать, «обязанный», – улыбнулся Забродов.

Через два дня Илларион и Макс, выполнив задачу, вернулись в Москву на военно-транспортном самолете.

Глава 11

– Андрей, ты сделал уроки? – вернувшись с работы, спросила сына Ирина Фемидина.

– Еще немного осталось – математика и русский язык. Мама, можно, я еще посижу немного в Интернете?

– Нет, доделай сначала уроки, – раздевшись в прихожей и направляясь на кухню, ответила сыну Ирина. – Ты всегда любишь тянуть до последнего.

– Хорошо, сейчас доделаю, – отозвался из своей комнаты Андрей.

– Привет, мама, – вошла на кухню и поздоровалась десятилетняя Маша.

– Здравствуй, доченька, – обнимая девочку, сказала Ирина. – А как у тебя прошел сегодня день?

– Все как обычно, сначала школа, а потом балет. Ничего особенного.

– Оценки получила? – поинтересовалась у дочери Ирина.

– Нет, меня не вызывали.

– Что ж, отсутствие оценок – это тоже результат, – хлопоча возле плиты, улыбнулась Ирина.

– Знаешь, мама, я сегодня вернулась из школы, взглянула на фотографию папы и заплакала. Жаль, что его больше нет с нами.

Женщина повернулась к дочери и прижала ее к себе:

– Я тебя понимаю, Машенька, очень хорошо понимаю.

– Я вспомнила, как папа учил меня летом ловить рыбу. Он шутил, изображая плотвичку, попавшуюся на крючок. Так смешно было.

– Вот и вспоминай, доченька, только хорошее и смешное, тогда тебе будет легче. Хорошо, моя милая?

– Ладно. Только, мама, согласись, даже если я буду вспоминать только веселое о папе, мне все равно будет грустно.

– Да, будет грустно, но так у тебя все же будет полегче на душе, – посоветовала Ирина, а сама едва не расплакалась.

На кухне появился Андрей.

– Я слышал, что вы о папе говорили.

– Да, о папе, – вздохнула Ирина.

– Мама, послушай, я тебе раньше не рассказывал. Утром, накануне гибели, папа вошел ко мне в комнату. Я повторял уроки. Он сказал, чтобы я тебя берег и не расстраивал. Я стараюсь, только вот с домашней работой затягиваю.

– Ничего, ты же хорошо учишься, сынок, а это самое главное, – прижимая и сына к себе, сказала Ирина. – Несмотря на то что папы не стало, мы – семья и должны всегда поддерживать друг друга.

– Мама, я пойду и прямо сейчас доделаю уроки, чтобы ты не переживала и не сидела потом со мной допоздна, – сказал Андрей.

– Отличная идея. Хорошо, сынок, отправляйся в свою комнату.

Когда Андрей вышел из кухни, Маша спросила:

– Мама, я могу тебе чем-нибудь помочь? Давай, например, я уберу в своей комнате, сделаю влажную уборку. Мне так будет веселее.

– Если тебе будет лучше, тогда я согласна, – Ирина поцеловала дочь в щеку.

Оставшись одна, она почему-то вспомнила слова дочери: «Он шутил, изображая плотвичку, попавшуюся на крючок». Ирина присела на краешек стула и вытерла подступившие слезы: «Больно смотреть на детей, они очень тяжело переживают утрату отца. Их глаза наполнены непередаваемой грустью. Мы были так счастливы, и как все перевернулось в одночасье».

Поздно вечером, когда дети легли спать, Фемидина открыла кабинет мужа и вошла внутрь. Она подолгу останавливалась возле каждой картины, написанной Виктором, трогала руками, словно касалась супруга. Она задержалась возле стола. «Вот здесь он сидел, работал, что-то записывал, думал… Как переменчиво время. Два слова «был», «не был» – и вся человеческая жизнь между ними», – подумала женщина и, отодвинув стул, села.

Внимание Ирины привлекла фотография, на которой были запечатлены они с Виктором в своей однокомнатной квартире на Кутузовском проспекте. Эту квартиру они приобрели лет пятнадцать назад. Купив новую, четырехкомнатную, они не стали продавать старую, справедливо рассудив, что у них подрастают сын и дочь и свое жилье всегда пригодится. Муж нередко заезжал туда, а перед своей трагической гибелью вообще зачастил на Кутузовский проспект. «Он говорил, что в одиночестве ему хорошо думается, – вспомнила Ирина. – Я совсем забыла об этом. И немудрено. Столько всего пришлось пережить в последнее время. Надо съездить на старую квартиру», – решила она и, поднявшись со стула, вышла из комнаты.

* * *

Покинув после рабочего дня здание АСБ, Макс окликнул Забродова:

– Илларион Константинович, одну минутку. Мне нужно с вами поговорить.

– Хорошо. А в чем дело?

Растаев опасливо оглянулся:

– Здесь неподалеку есть уютный скверик, там еще церквушка деревянная.

– Знаю, был в этой церкви несколько раз.

– Давайте подъедем в сквер и поговорим там, – предложил Макс.

– Хорошо, к тому же заодно подышим свежим воздухом, а то после сегодняшнего дня мозги закипают.

– Да, денек выдался непростым, – согласился Растаев.

Они сели каждый в свою машину. Первым вырулил со стоянки «лэндровер» Забродова, за ним не спеша выдвинулся темно-вишневый «опель» Макса. На шоссе Илларион прибавил скорость, посматривая в зеркало заднего вида. Растаев, не отрываясь, следовал за ним. Свернув в переулок, Забродов проехал метров двести и остановился возле скверика, в конце которого виднелись купола небольшой церкви.

Илларион припарковался возле невысокой чугунной ограды скверика, заглушил двигатель и вылез из машины. Через пару минут рядом припарковался «опель». Было около девяти вечера, довольно холодно. Тусклый свет редких фонарей освещал дорожки сквера. Забродов нащупал в кармане куртки пистолет, который после поездки в Грозный он постоянно носил с собой. «Нужно быть готовым ко всему», – подумал он.

– Приятная прохлада, – потянувшись, сказал Макс. – Я удивляюсь, как мы после стольких часов работы не приросли к стульям.

– Видимо, этот эволюционный отрезок у нас еще впереди, – пошутил Забродов.

– Давайте пройдемся, Илларион Константинович, по аллее, разомнемся немного, – предложил Макс.

– Да уж, разминка нам не помешает, – согласился Илларион.

Они вошли через открытые чугунные ворота в сквер и направились по аллее вперед, туда, где виднелся силуэт церкви. Свет фонарей раздвигал темноту, указывая дорогу. Макс по привычке, прежде чем заговорить, оглянулся по сторонам:

– Помните, Илларион Константинович, мы с вами говорили о том, как несколько лет назад небольшой спортивный самолет в Курской области врезался в газопровод.

– Конечно, скачок цен на газ на мировом рынке был впечатляющим.

– Да, шумиха была большая. К тому времени я уже примерно год как проработал в АСБ на супермощном компьютере. Там хранится информация практически обо всем.

– Я слышал об этом компьютере. Насколько мне известно, каждый сотрудник АСБ может воспользоваться его услугами.

– Без проблем. Есть человек, который за него отвечает. Он просто следит за определенными мерами безопасности. Скажем, если вы захотите узнать что-нибудь о ФСБ, ГРУ, то это будет отслежено, и вы будете зафиксированы как личность, интересующаяся их деятельностью, – резюмировал Растаев.

Некоторое время они шли молча. Затем Макс продолжил:

– В те годы руководителем группы «В» был Михаил Михайлович Крачков.

– Эта фамилия ни о чем мне не говорит, Макс.

– И вышла любопытная история. Он сообщил тогдашнему шефу АСБ Никитину, что считает падение самолета в Курской области неслучайным. Подготовил отчет и, как говорится, положил его на стол начальству.

– И что было дальше? – заинтересовался Забродов.

– Возможно, Крачков в своих умозаключениях опирался на отчет Фемидина, который за год до случившегося, как я уже говорил, предупреждал о вероятном падении самолета на газопровод. А тут и начальник группы считает, что свершившийся факт катастрофы неслучаен. В общем, не знаю, что там получилось дальше, может, кто-то пытался прикрыть свою задницу, мол, предупреждали, а мер никаких принято не было…

– Крачков, видимо, был ушлым парнем, – отметил Забродов.

– Это так, но не прошло и месяца, как его уволили. Откровенно говоря, я не знаю, за что и было ли это каким-то образом связано с его отчетом о падении самолета на газопровод. Но то, что его уволили, – это факт.

– И что тебя настораживает, кроме увольнения Крачкова?

– Все это странно как-то, – Макс снова посмотрел по сторонам и, понизив голос, продолжил: – Людей из АСБ просто так не увольняют. Уж очень много они знают, да и специалисты высшего класса. Скрытая похвала нам с вами.

– Спасибо, продолжай.

– Короче, примерно через неделю после гибели Фемидина я обращался за информацией о нефтедобывающей отрасли Ирана к нашему чудо-компьютеру. Ну и вспомнил о Крачкове. Но ни о нем самом, ни о катастрофе в Курской области – ни слова.

– То есть ты хочешь сказать, что кто-то просто-напросто удалил эту информацию? – глянув на Растаева, спросил Забродов.

– Именно так, – подтвердил Макс.

– Я не сомневаюсь в твоей выдающейся памяти, ты же у нас программист мирового уровня, ты ведь запомнил, где живет Крачков?

– А вы проницательный человек, Илларион Константинович. Я действительно запомнил его адрес: улица Садовая, дом № 304.

– Прекрасно, Макс. У тебя отличные способности.

Они дошли до церкви. Купола, увенчанные крестами, устремлялись к небу. В окнах горел свет, шла вечерняя служба. Мужчины повернули и, не торопясь, пошли обратно.

– Я и раньше не сомневался в вас, Илларион Константинович, а после поездки в Грозный…

– Но зачем ты мне все это рассказал? – остановившись и пристально посмотрев в глаза Растаеву, поинтересовался Илларион.

– Просто я вам доверяю. А еще… Фемидин и Крачков были друзьями, – пояснил Макс.

Они дошли до машин, попрощались и разъехались.

* * *

Михаил Михайлович Крачков жил один в трехкомнатной квартире. Его жена, Валентина Андреевна, умерла три года назад. У нее с рождения было слабое сердце. Детей у Крачкова не было. Михаилу Михайловичу недавно исполнилось шестьдесят лет. Однако выглядел он значительно старше. Худощавый, сутулый, с редкими седыми волосами. Говорил он и двигался медленно, словно из него выкачали жизненные силы. В прошлом Крачков был хорошим физиком-теоретиком, затем волею судьбы попал в АСБ. После выхода на пенсию он вел практически затворническую жизнь. Из дома выходил редко, только по надобности, в магазин или аптеку, поскольку не отличался крепким здоровьем. Он мог часами музицировать на пианино или слушать классическую музыку. Его любимыми композиторами были Вивальди и Бетховен.

Вечером в квартиру Крачкова кто-то позвонил. Михаил Михайлович немного удивился, поскольку в последнее время к нему никто не приходил. «Может, ошиблись дверью», – вставая с дивана, подумал он.

Глянув в дверной глазок, Михаил Михайлович увидел высокого мужчину крепкого сложения, в спортивной куртке.

– Что вам нужно? – недоверчиво спросил Крачков.

– Михаил Михайлович, добрый вечер. Я хотел бы с вами поговорить.

– Мы знакомы? – все так же недоверчиво поинтересовался Крачков.

– Нет, но фамилия Фемидин вам ни о чем не скажет?

После некоторой заминки послышалось щелканье замков.

– Вы знали Виктора? – открыв дверь, спросил хозяин.

– Да, знал, но недолго.

– Входите, – пропуская гостя, сказал Крачков. Закрыв дверь, он повернулся и спросил: – Как вас величать? Обо мне вы ведь, как я понимаю, наслышаны.

– Илларион Забродов.

– Очень приятно, – пожимая Забродову руку, сказал Крачков. – Илларион… Очень благородное имя. Раздевайтесь, проходите.

Забродов снял ботинки, повесил на вешалку спортивную куртку и прошел вместе с хозяином в гостиную.

– Располагайтесь, где вам удобно, – Крачков указал на мягкий уголок рубинового цвета, состоящий из двух кресел и дивана.

Илларион устроился в одном из кресел. Хозяин присел на диван.

– Итак, что вас привело ко мне в этот ненастный осенний вечер? – поинтересовался Крачков.

– Я думаю, Михаил Михайлович, вы догадались, где я работаю.

– Аббревиатура из трех букв. Весьма солидная организация. Безусловно, я понял, иначе вы не связали бы воедино меня и покойного Виктора. Более того, как только вы назвали фамилию Фемидин, я примерно догадался, кто вы.

– Поработав в Аналитической службе безопасности, это нетрудно было сделать.

– Мы дружили с Виктором. Это был отличный человек. Он один не отрекся, так сказать, от меня после моего ухода из организации, в которой вы ныне работаете. Он приезжал ко мне, мы играли в шахматы, общались. И Виктор Степанович как-то обмолвился, что в его группу пришел очень толковый, умный человек, ранее служивший в одном из спецподразделений. Виктор говорил, что доверяет вам. Собственно поэтому я и понял, что этот человек – вы, – пояснил Крачков.

– Да, все не так уж сложно, – усмехнулся Забродов.

– Конечно, особенно если быть внимательным к деталям.

– Вас, по сути, уволили из АСБ?

– Ну, официально это называлось несколько иначе – уход на пенсию.

– Все дело в отчете о падении самолета на газопровод в Курской области?

Крачков внимательно посмотрел на Забродова:

– Скажите, зачем вам ворошить прошлое?

– Буду с вами откровенным. Я считаю, что Фемидина убили, – Илларион в упор посмотрел на Крачкова. – Я пытаюсь распутать клубок, поэтому ищу любую возможность. Виктор Степанович был вашим хорошим другом, и я рассчитываю на вашу помощь.

– Вы считаете, что Виктора убили? – переспросил Крачков.

– Я уверен в этом.

– Виктор говорил об опасности, угрожающей ему, но недоговаривал, не объяснял, а я, понимаете ли, не люблю лезть людям в душу, тем более зная, где он работал. Не мне вам объяснять, каким психологическим нагрузкам и стрессам подвергаются сотрудники АСБ. Но при чем здесь мой отчет о самолете, упавшем на газопровод?

– Насколько мне известно, Фемидин в одном из своих отчетов указал на вероятность такого сценария, – заметил Забродов.

– Вы не ошибаетесь, Виктор действительно… Я уже не помню временной промежуток, но точно знаю, что он подготовил такой отчет. Это было сродни разорвавшейся бомбе. В АСБ много говорили тогда об этом. Немало групп работало над тем, чтобы установить, насколько реален такой сценарий развития событий.

– И что установили?

– Что такой сценарий маловероятен.

– И все же это случилось, – задумчиво произнес Илларион.

– Да, рвануло неслабо. И все сразу вспомнили об отчете Фемидина. Меня это дело тоже весьма заинтересовало. Я занялся им в свободное от работы время, так сказать, из любви к искусству. Я проанализировал много материалов и пришел к выводу, что падение самолета не было случайностью.

– Почему вы так решили? Какие факты говорили в пользу вашего вывода?

– Понимаете, Илларион, меня сразу же насторожила последовательность: отчет Фемидина – самолет – газопровод – резкий скачок мировых цен на газ. Кто-то использовал отчет АСБ в своих целях.

– А как вел себя в той ситуации Никитин?

– Шеф АСБ был очень осторожным человеком. Не исключено, что после моего отчета он просто решил перестраховаться и отправил меня на заслуженный отдых.

– То есть вы полагаете очевидным, что те, кто связан с нефтью и газом, использовали отчет АСБ. Но кто-то же его передал им? – спросил Забродов, который скорее адресовал этот вопрос себе.

– Да, кто-то передал, – кивнул Крачков. – Влияние, связи, огромные деньги – этого никто не отменял. Это действует само по себе, как, к примеру, гравитация.

– Смертельный закон, – выдохнул Забродов.

– Позвольте спросить: на чем основывается ваше убеждение, что Виктора убили?

– Я скажу вам, Михаил Михайлович, но позже. Нам нужно будет еще раз встретиться.

– Прекрасно, Илларион. Я живу один, и мне не хватает общения. Так что буду рад увидеть вас снова.

– Я заеду на днях, – поднимаясь, сказал Илларион.

– Буду ждать, приезжайте. Вижу, что Виктор не ошибся в вас, – глядя в глаза Забродову, произнес Крачков. – И все же хочу еще раз спросить, Илларион: зачем вам все это?

– Михаил Михайлович, вы уже фактически сами ответили на этот вопрос: из любви к искусству.

– Что ж, – улыбнулся Крачков. – Приятно иметь дело с умным человеком. Впрочем, для АСБ это не комплимент.

Попрощавшись с Крачковым, Илларион вышел. Возле подъезда он остановился, якобы чтобы позвонить по мобильному, но это была уловка. Прохаживаясь взад-вперед и изображая разговор, он внимательно смотрел по сторонам, изучал обстановку. Не заметив ничего подозрительного, Забродов сунул телефон в карман куртки и направился к «лендроверу». По пути домой «хвоста» тоже не было.

Глава 12

Утром Ирина Фемидина отправила детей в школу и приехала в однокомнатную квартиру на Кутузовском проспекте. На работе она взяла отгул, решила немного отдохнуть. Переступив порог квартиры, женщина закрыла дверь. Опершись на нее спиной, Ирина тихонько заплакала. В этой квартире они прожили с Виктором восемь счастливых лет. И хотя после рождения детей им стало здесь тесновато, Ирина все равно любила это жилище. Здесь было уютно и хорошо, слышался детский смех. Они с Виктором были молоды и счастливы.

Совладав с нервами, Ирина сняла сапоги, повесила на вешалку в прихожей пальто, прошла по коридору и, повернув налево, открыла дверь. Ее сердце учащенно забилось. Тот же деревянный книжный шкаф. Старый потертый диван. Стол возле окна. Время будто бы остановилось в этой комнате. Казалось, вот сейчас войдет Виктор, обнимет и скажет: «Я был рядом, на кухне». Но, увы, ничего этого уже никогда не будет. Женщина тяжело вздохнула и прошлась по комнате. Она задержалась у окна, глядя на потоки проносящихся машин, затем отодвинула от стола деревянный стул и села. «Теперь я понимаю, почему Виктор любил сюда приезжать: кроме тишины, ему нравилась простая, но уютная обстановка этой квартиры, в которой незримо жила ностальгия по прекрасным прошедшим дням», – подумала Ирина.

На столе была настольная лампа, а также семейная фотография Фемидиных в резной деревянной рамке. Ирина потянула на себя верхний ящик стола и увидела ворох каких-то старых исписанных листов. В другом ящике внимание женщины привлекла небольшая серая папка. В ней были записи Виктора и газетные полосы. В статьях маркером были обведены заголовки: «Асы люфтваффе: стратегия воздушного боя», «Лучшие летчики люфтваффе», «Тайны люфтваффе». На одном из листов бумаги было написано крупными печатными буквами: «Кто «сливает» информацию?» Далее шли незнакомые Ирине фамилии, напротив каждой из которых стояли вопросы или какие-то пометки совсем мелким почерком.

«Где-то я уже видела вырезки из газет с подобными заголовками», – стала вспоминать Фемидина и еще раз взглянула на статьи. На одной из них рядом с заголовком было написано: «Ключевая фраза». «И все-таки где я это видела? Дежавю прямо-таки. Ну-ка вспоминай! – подбодрила себя Ирина и в следующее мгновение представила стол в квартире у Родионовой, на котором лежали вырезки из газет со статьями с такими же заголовками, обведенными маркером. – Точно, я это видела у Инги. Но почему одни и те же статьи оказались и у моего мужа, и у Родионова? И вообще, почему меня это так взволновало? Может, это просто совпадение, а может, и что-то важное. Илларион просил позвонить ему, если я найду что-нибудь необычное в бумагах мужа. Возможно, это его заинтересует? По крайней мере, нужно как-то передать ему эту папку, а дальше пусть сам разбирается, это уже не мое дело. Хотя как знать…»

Ирина прошла в прихожую, извлекла из кармана пальто мобильный телефон, набрала по памяти номер Забродова и услышала в ответ, что «абонент временно недоступен или находится вне зоны доступа сети». Спустя полчаса Фемидина оделась, сунула серую папку под пальто, под мышку, закрыла дверь и направилась к кабине лифта.

* * *

После тяжелого дня в АСБ Забродов чувствовал себя измотанным. Илларион знал, что наверняка поднимет его настроение. В это воскресенье он привез с основной квартиры перепечатку оригинального трактата знаменитого немецкого живописца Альбрехта Дюрера. Фолиант отпечатали в XIX веке в дрезденской типографии, он был в отличном переплете, с множеством рисунков, сделанных самим Дюрером. Эту книгу ему дал почитать знакомый букинист, который полгода назад уехал в Америку всего на месяц, но почему-то так и не вернулся.

Бережно взяв со стола ценную книгу, Забродов удобно устроился в кресле и стал ее листать. Илларион неплохо знал немецкий язык. В предисловии книги ему понравилось высказывание Дюрера, которое Забродов перевел так: «Идет мое дело, как небо хотело». «Мудрая фраза», – усмехнулся Илларион. Рисунки приемов фехтования были выполнены великолепно. И для специалиста, коим являлся Забродов, все эти хитроумные выпады, атаки и защиты представляли чрезвычайный интерес. «Насколько высоко все же было развито искусство фехтования в Европе! Многие и не подозревают, что Дюрер был не только великолепным живописцем, но и прекрасным фехтовальщиком», – бережно перелистывая очередную страницу, подумал Забродов.

Как он и предполагал, чтение трактата Альбрехта Дюрера и внимательное изучение рисунков полностью отвлекли его от действительности и расслабили. Из этого почти медитативного состояния Забродова вывел мобильник. Илларион нехотя отложил книгу в сторону и поднес к уху телефон.

– Добрый вечер, – автоматически произнес он.

– Здравствуйте, Илларион, вас беспокоит Ирина.

– Что-то случилось? – настороженно спросил Забродов и тут же вышел на лестничную площадку.

– Я нашла серую папку, здесь статьи о летчиках люфтваффе и еще что-то.

– Все понятно, много не говорите. Давайте встретимся с вами где-нибудь в людном месте. Это обязательно.

– Хорошо, – услышал он в ответ. – Я могу завтра, часа в четыре. Вас устраивает это время?

– Простите, но желательно встретиться сегодня. Я подъеду, – Забродов взглянул на часы, – к девяти к кинотеатру, что недалеко от вашего дома. Там всегда людно, особенно в такое время.

– Договорились. Около девяти я буду вас ждать там.

– До встречи, – сказал Забродов, отключил мобильник и вернулся в квартиру.

Он быстро оделся и вышел. «Лендровер» мчался по вечерним улицам Москвы. «Из слов Фемидиной понятно, что она нашла что-то важное», – размышлял Илларион, прибавляя скорость.

* * *

Возле кинотеатра было многолюдно. В половине десятого должен был начаться вечерний сеанс какого-то очередного американского блокбастера. На ступеньках целовалась молодая пара. Ирину не покидало смутное чувство тревоги, которое давило на грудь, словно невидимый камень. Она сжимала в руках перед собой кожаную сумку, в которой находилась папка. «Скорее бы передать ее и отправиться к детям», – думала Фемидина, поглядывая по сторонам.

Из-за угла вывернул знакомый «лендровер», женщина сделала несколько шагов навстречу, и в этот момент кто-то сзади с силой схватил ее за плечо. Почти сразу же после этого она почувствовала укол в шею. Из ее рук вырвали сумку. Ирина хотела закричать, но волна слабости накатила с такой силой, что она почувствовала, что вот-вот упадет.

Илларион заметил, как какой-то мужчина в вязаной шапке схватил Ирину, в его руке что-то блеснуло и впилось в шею женщины. Затем он выхватил из ее рук сумку. Забродов резко затормозил и выскочил из машины. Заметив его, мужчина, напавший на Ирину, метнулся прочь. Илларион подскочил к Фемидиной, когда она падала. Он подхватил ее и ладонью несколько раз ударил по щекам, пытаясь привести в чувство. На шее женщины Илларион заметил небольшой красный след от укола. Забродов взял Ирину за запястье: пульса не было. Илларион положил женщину на асфальт и побежал за убийцей. Издали он заметил, как мужчина в вязаной шапке заскочил в джип, который тут же сорвался с места. Стрелять было бесполезно.

Детей Ирины после похорон забрали родители ее погибшего мужа.

* * *

Через пару дней, вечером, Забродов снова наведался к Михаилу Крачкову.

– Я хочу вам кое-что показать, – сказал Илларион и достал из спортивной сумки газеты.

– Зачем мне газеты? – удивился Михаил Михайлович.

– Красным маркером я обвел некоторые статьи. Хочу, чтобы вы их прочитали и высказали свое мнение. А в следующий раз поговорим об этом.

– Хорошо, вы меня заинтриговали, Илларион, – положив газеты на журнальный столик перед собой, сказал ветеран АСБ.

– Михаил Михайлович, вы спрашивали, на чем основывается мое убеждение, что Виктора Фемидина убили. Чтобы говорить об этом предметно, я хочу, чтобы вы все-таки просмотрели эти статьи.

– Вы еще больше меня заинтересовали. Что там такого в этих статьях? – спросил Крачков.

– Не хочу сейчас высказывать, может, навязывать свое мнение. Мне необходима точка зрения эксперта, профессионала.

– Спасибо, что так высоко оценили мою персону, – улыбнулся Крачков.

Побеседовав еще несколько минут с Михаилом Михайловичем, Забродов ушел, пообещав заехать снова через несколько дней.

* * *

Группа «В» собралась за столом, чтобы обменяться мнениями.

– Поговорим о том, над чем мы работали последнюю неделю, – предложил Забродов Наталье и Максу.

– Иран мне уже снится по ночам, вот только сны все кошмарнее, – пошутила Краснова.

– Согласен, название этой страны я произношу чаще всех других слов, – опершись о стол локтями, произнес Растаев.

– Это хорошо, значит, вы работали добросовестно, – отметил Забродов. – Итак, начнем с дамы. Каково твое мнение, Наталья?

– Иран, как мы знаем, экспортирует очень много нефти, – начала Краснова.

– И в этом мы с ним похожи, – вставил Макс.

– Политика иранского лидера вызывает недовольство у многих жителей этой страны, – продолжила Наталья.

– До сих пор ему удавалось успешно справляться с недовольными путем репрессий, однако это подогревает страсти внутри страны. И с каждым разом сдерживать выступления оппозиции все сложнее, – заметил Макс.

– А тут еще Америка и Израиль давят, грозясь бомбить иранские ядерные объекты, – добавила Наталья.

– В общем налицо конфликт, – резюмировал Забродов.

– Да, и конфликт достаточно серьезный, трудно не обратить на него внимания, – сказала Краснова.

– Словом, мы единодушны в этом, – заметил Макс.

– И если кто-то с Запада или Востока, неважно откуда, ведь у иранского лидера очень много недругов, профинансирует иранскую оппозицию… – Наталья сделала многозначительную паузу, посмотрев на коллег.

– Мы ступаем по одной тропе, господа, – сказал Забродов.

– В общем, все достаточно легко устроить. Большие деньги делают большие дела, причем зачастую исторические дела, хотя об этом простые люди вряд ли догадываются, – сказала Наталья.

– По твоим выкладкам речь идет о какой сумме? – поинтересовался Илларион.

– Я думаю, – Краснова заглянула в свой блокнот, – учитывая очень крупные ставки в игре, речь должна идти примерно о двух – двух с половиной миллиардах долларов.

– Куда же без них, вечнозеленых? – с иронией заметил Макс и добавил: – Я бы увеличил ставки до трех миллиардов.

– Я этого не исключаю, – согласилась с ним Наталья.

– У меня примерно такие же цифры, – заметил Забродов.

– Итак, цена вопроса около трех миллиардов; как говорилось выше, они могут прийти как с Запада, так и с Востока, – продолжила Наталья, – вариантов много.

– Это точно, вариантов хватает, – кивнул Забродов.

– Иранская оппозиция получает эти деньги, и в стране начинаются беспорядки, – сказала Наталья.

– Причем очень большие беспорядки, иранскому лидеру мало не покажется, – высказался Растаев.

– А всему причиной нефть, и ничего больше, – констатировала Наталья. – Много убийств, беспорядков, якобы непредвиденных, происходит из-за нее.

– Да, нефть в современном мире – это орудие дьявола, – вставил Макс.

– Но это спорное утверждение, – возразила Наталья, – однако оно имеет место быть.

– И круг, как говорится, замыкается, – размышляя, произнес Забродов. – Массовые беспорядки в Иране приведут к росту мировых цен на нефть.

– Что и требовалось доказать, – откинувшись в кресле и улыбаясь, сказала Наталья.

– В общем мы пришли к единому выводу, – подытожил Забродов.

– Мы же команда, – улыбнулся Растаев.

– Отлично, здорово, но давайте порассуждаем, кто конкретно может выделить эти деньги? – взглянув на команду, спросил Илларион.

– США – на раз-два, если им это будет на руку. Мы знаем, что дядюшка Сэм никогда не скупится, если речь идет о крупном барыше, – сказала Наталья.

– С этим трудно не согласиться. Но тот же Ирак, к примеру, может выделить три миллиарда: нужно возрождать страну, да и новые власти, взошедшие на престол при помощи американских штыков, не прочь обогатиться. Израильтяне также могут сыграть свою партию. «Моссад» нередко опережает многие разведки мира, – высказал свое мнение Растаев.

– Хорошо. Теперь подумаем над вопросом: может ли кто-нибудь в России пойти на это? – Забродов взглянул на коллег.

– Что ж, интересное развитие ситуации, – задумавшись, произнесла Наталья.

– Но мы ведь любим интересные ситуации, не так ли? – оживился Макс.

– Вряд ли официальные власти пойдут на такое. У России хорошие отношения с Ираном и много общих точек соприкосновения, включая поставки нашего оружия. Нет, этого не будет, – категорично заявила Краснова.

– Да, слишком много интересов, чтобы Кремль затевал такие игры, – отметил Растаев.

– Я с вами согласен. Но мы говорим только о высших эшелонах власти. А как быть с остальными? Как вы считаете, может ли кто-то пойти на это? – спросил Забродов.

– Теоретически – да, – размышляя вслух, начала Наталья, – например, частные компании, хотя вряд ли.

– Я согласен с Натальей, – потирая виски, сказал Макс. – Сомневаюсь, что кто-то захочет рисковать, ведь есть наша разведка, агентурная сеть в Иране у нас очень сильная. Так что в случае чего можно потерять весь свой бизнес и оказаться за решеткой, скажем, за сокрытие от налогов большой прибыли. Вариантов очень много. Как раз тот случай, когда лучше синица в руке, тем более жирная синица, – усмехнулся Макс.

– Вы уверены, что участия так называемой «второй силы» со стороны России не будет? – спросил Забродов.

– Практическая вероятность развития такого сценария, на мой взгляд, равна нулю, – сказала Наталья.

Забродов взглянул на Макса:

– А твой окончательный вердикт каков?

Макс задумался, продолжая растирать виски:

– Всегда, как известно, бывают неожиданности, но считаю, что развитие такого сценария если и не равно нулю, то близко к нему. В этом я уверен. А как вы считаете, Илларион Константинович?

– Я бы не был столь категоричен, все-таки такая вероятность есть. Всегда могут найтись люди, которым огромные деньги затуманивают разум.

– Что ж, мнения разделились, но начальник всегда прав, – развела руками Наталья.

– Отчет, впрочем, как и вся наша работа, очень серьезный, поэтому для меня было важно услышать ваши мнения. Как вы знаете, от правильности наших выводов может зависеть судьба целых регионов и мира в целом. Следовательно, ошибки в своей работе по возможности мы должны исключить, – сказал Забродов и, немного помолчав, продолжил: – Если в первом, конечно же главном, пункте нашей аналитической работы о возможной дестабилизации мировых цен на нефть посредством финансовой помощи с Запада или Востока иранской оппозиции мы едины, что меня очень радует, то в последнем пункте мы разошлись во мнениях.

– Всякое бывает, – пожала плечами Наталья.

– Безусловно, мнения иногда могут расходиться, – согласился Забродов. – Однако я, как руководитель группы, укажу в отчете на такую вероятность. Все-таки и Макс не исключил возможной помощи иранской оппозиции от «второй силы» из России.

– Вопросов нет, решение принято, – сказала Краснова, – предлагаю пойти теперь пообедать.

– Аналитика аналитикой, а обед по распорядку, – перефразировал известную поговорку Забродов и улыбнулся.

После обеда Илларион уединился в своем кабинете. К трем часам ночи отчет был готов, а в восемь утра он представил его Котляренко.

* * *

Было около девяти вечера, когда «лендровер» Забродова притормозил перед домом, в котором жил Крачков. Некоторое время Илларион сидел в машине, вглядываясь в прохожих. Он тяжело переживал гибель Ирины Фемидиной. Дети остались сиротами, без отца и матери. Илларион корил себя за то, что не предусмотрел такое развитие событий. «Видимо, в папке, которую собиралась передать Ирина, было нечто очень важное, иначе не стали бы ее убивать. Какой смысл?» – размышлял Забродов.

Осмотревшись, он вышел из машины, поднял воротник. Дул холодный северный ветер, и первые снежинки, словно предвестники зимы, кружились в воздухе.

Забродов редко пользовался лифтом. Он поднялся по лестнице и позвонил в квартиру Крачкова.

– Здравствуйте, Илларион, проходите, – чуть взволнованно сказал Михаил Михайлович.

В комнате на журнальном столе были разложены газетные вырезки со статьями, которые в прошлый раз принес Илларион.

– Присаживайтесь, – Крачков указал на кресло, а сам сел напротив на диван.

– Ну что вы думаете по поводу всех этих статей? – поинтересовался у хозяина Илларион.

– Могу сказать, что вы ступили на территорию смерти. Я вас не пугаю. Хотя, судя по всему, вас особо не напугаешь. Однако это факт.

– Вы так считаете?

– Да, к сожалению, это реальность. Безусловно, это шифр-приказ. Статьи выходят в один день, пусть и в разных газетах. У них общая тема и ключевая фраза, после которой следует какое-нибудь событие, трагедия… – Михаил Михайлович нервно кашлянул. – Пройдемте со мной.

– Хорошо.

Они прошли в другую комнату, Михаил Михайлович включил свет. На полу лежали листы цветной бумаги с различными надписями (названия статей, номера газет) и словами типа «причина», «развязка», «из этого следует» и так далее.

– Я работал сутками, – Крачков указал на лежащие на полу листы, складывающиеся в своеобразную мозаику. – Ведь Виктор был моим другом.

– Но что означает вся эта пестрая картина? – Забродов кивнул на пол.

– В 1987 году, незадолго до развала СССР, КГБ уже использовал похожий прием, правда, с небольшим отличием. Тогда статьи о глобальном потеплении под разными заголовками вышли в нескольких крупных газетах социалистических стран в один день. А на полу вы можете видеть некоторые слова шифра-приказа.

Крачков замолчал, присел и начал что-то читать. Затем снова поднялся.

– И что же тогда произошло? – поинтересовался Илларион.

– Крупный сбой в энергетический системе США. Такие города Америки, как Чикаго, Бостон, Филадельфия и другие, погрузились на неделю во тьму. Все произошло якобы случайно, однако это, без сомнения, была хорошо спланированная операция советских спецслужб. Америка потеряла десятки миллиардов долларов. Холодная война подходила к завершению, и это была одна из последних крупных побед КГБ СССР.

«Профессор Дубровин либо не знал об этом, либо просто не успел мне рассказать», – отметил про себя Илларион. Затем он присел на корточки и сказал:

– То есть нечто подобное уже было в тайной истории спецслужб?

– Да, такой прием шифра-приказа посредством статей в газетах применялся, как я уже сказал, в 1987 году.

– Выходит, либо кто-то скопировал этот прием, – поднявшись и взглянув на Крачкова, произнес Забродов, – либо…

– Разработал его сам, – подхватил Михаил Михайлович.

– Серьезная задачка. Попробуй узнай, кто это был, а может, над этим шифром работала и целая команда, – размышлял вслух Илларион.

– Да, узнать это будет крайне сложно, а скорее всего, и вовсе невозможно. КГБ СССР умел надежно хранить свои тайны. Давайте вернемся в гостиную, – предложил Крачков, выключая свет.

Они снова удобно расположились в гостиной.

– Собственно, теперь мне понятно, что самолет, на борту которого летел Виктор, взорвался не случайно. Убили Виктора, а остальные, так сказать, погибли в придачу, – вслух размышлял Крачков.

– Как вы полагаете, Михаил Михайлович, кто это мог сделать?

– Мне предстоит еще немалая аналитическая работа, но я занимался этим долгие годы, у меня большой опыт. Не хочу пока делать поспешные выводы. Еще многое нужно сопоставить и взвесить.

– Вы слышали об убийстве Ирины Фемидиной?

– Ирины? – Крачков напрягся и резко подался вперед, словно пытаясь выпрыгнуть из кресла. – Нет, не слышал, а что произошло?

– Думаю, у вас мы можем говорить спокойно, – Забродов осмотрелся.

– Поверьте, я знаю, как обезопасить свое скромное жилище, – сказал Крачков.

– Я не сомневаюсь. Так вот, Ирину убили на моих глазах. Ей с помощью шприца ввели в шею быстродействующий яд.

– Так это же звенья одной цепи! Все очевидно, – вздохнул ветеран АСБ.

– Да, звенья одной цепи, – кивнул Забродов и рассказал Михаилу Михайловичу о последнем разговоре с Фемидиной, о папке, которую убийца выхватил из ее рук.

– Ужасно! – Крачков обхватил голову руками. – Я встречался несколько раз с Ириной в ресторане «Забава». Виктор любил это заведение. Мы там втроем ужинали. Виктор представил меня жене как бывшего сослуживца. У них же осталось двое детей! Что с ними будет?

– Их забрали родители Фемидина, – ответил Забродов.

Мужчины замолчали на несколько минут. Первым заговорил Забродов. Он вдруг спросил:

– Михаил Михайлович, у вас есть оружие?

– Вы полагаете, что мне тоже угрожает опасность?

– К сожалению, да, – выдохнул Илларион. – Кто-то идет по моим следам, устраняет людей, которые пытаются мне помочь. Я должен прямо сказать вам об этом. Если вы не захотите дальше встречаться со мной из соображений безопасности, я пойму и больше никогда вас не потревожу.

– Опасность, говорите… Я уже сказал, что Виктор был моим лучшим другом, никто так не понимал и не поддерживал меня, как он. Убита его жена. Спасибо, что предупредили. Скажу честно. Я не самый смелый человек, однако в этом случае буду помогать вам всем, чем смогу. Я в свое время был мастером спорта СССР по пулевой стрельбе и дзюдо, так что защититься смогу. Я на вашей стороне, Илларион.

– Спасибо, Михаил Михайлович.

– Словом, я буду и дальше работать. Через два-три дня заезжайте. Думаю, нам будет о чем поговорить.

– Договорились, – поднимаясь с кресла, сказал Забродов.

Хозяин проводил его до двери. Илларион быстро оделся и вышел.

* * *

На следующий день Забродов шепнул Растаеву в коридоре:

– Давай после работы снова встретимся в сквере, там, где церквушка.

– Хорошо, – кивнул Макс.

Рабочий день в АСБ начался в восемь утра, а завершился в десять вечера, но это считалось еще «детским временем», как шутили сотрудники.

Припарковав машину возле ограды сквера, Забродов не спеша направился вглубь. Там его уже ждал Макс. Под ногами приятно поскрипывал первый снег, а легкий морозец с каждым вдохом успокаивал перегруженный за день мозг.

– Хорошо здесь по вечерам: деревья, церквушка… – глянув вверх, сказал Растаев. – Почти идиллия среди московской суеты.

– Да, здесь неплохо, – согласился Забродов. – Я вот о чем хочу поговорить с тобой, Макс.

– Слушаю, Илларион Константинович.

– Ты же одно время работал на супермощном компьютере в АСБ?

– Было дело.

– Так вот, поскольку ты ас в компьютерных технологиях, я бы хотел тебя кое о чем попросить, – Забродов понизил голос.

– Что вас интересует?

– В 1987 году КГБ СССР прокрутил одну успешную операцию в Штатах, на несколько дней выведя из строя энергосистему США.

– Информацию о такого рода глобальном событии нетрудно выловить.

– Погоди, трудности впереди. В нескольких, тогда еще социалистических, странах в ведущих газетах накануне вышла серия научных статей о глобальном потеплении. В них содержался шифр-приказ на осуществление операции в Штатах. Так вот, мне нужно знать, кто разрабатывал этот шифр-приказ?

– А вот с этим проблема, – покачал головой Макс. – То, что касалось КГБ СССР, взяла под свой контроль ФСБ.

– Я понимаю, но, учитывая особое положение АСБ в структуре спецподразделений, может быть, это удастся узнать?

– Не обещаю, Илларион Константинович, но попытаюсь.

– Я знаю, что дело непростое, но это очень важно для меня, Макс.

– Что-нибудь придумаем.

– Когда ты сможешь это сделать?

– Для сотрудников АСБ доступ к суперкомпьютеру не представляет большого труда, так что, думаю, завтра.

– Отлично, Макс. Тогда завтра после работы встретимся здесь же, если, конечно, мы не будем заняты каким-нибудь очередным отчетом ночью.

– Хорошо, на том же месте, в тот же час, – Растаев осмотрелся по сторонам.

Первым уехал Забродов, немного выждав, за ним последовал и Растаев.

* * *

На следующий день группу «В» сильно загрузили работой. По домам сотрудники разъехались только под утро, чтобы принять душ, позавтракать и поспать пару часов перед новым напряженным рабочим днем. Ближе к вечеру, улучив момент, Макс шепнул Забродову: «Я посмотрел».

После работы Растаев и Забродов снова шли по аллее сквера.

– Ну что, удалось тебе узнать хоть что-нибудь? – с надеждой в голосе спросил Илларион.

– Я попал сегодня в комнату, где находится суперкомпьютер. Долго рассказывать, но мне пришлось применить кое-какие уловки, чтобы никто не отследил, что этой информацией интересуются. Что касается операции в Штатах в 1987 году, то о ней рассказано достаточно подробно. А вот о газетах, шифрах-приказах, а тем более о тех, кто этим занимался, – ни слова. Информация, как я понял, удалена. Все следы заметены.

– Собственно, этого и стоило ожидать, – задумавшись, произнес Забродов.

– Извините, Илларион Константинович, но я сделал все, что мог, поверьте.

– К тебе нет никаких вопросов, Макс. Если уж ты не смог выудить эту информацию… Что ж, нет так нет.

«Значит, опять играем почти вслепую», – подумал Забродов и, хлопнув Растаева по плечу, сказал:

– Ладно, раз уж приехали сюда, давай хоть свежим воздухом насладимся.

– Отличная идея. Это как раз то, в чем мы больше всего нуждаемся. Иногда в АСБ мне кажется, что у меня в буквальном смысле закипают мозги. Я за последний месяц, не поверите, похудел на четыре килограмма. Никаких тренажеров, фитнес-клубов и диет!

– Понимаю тебя, Макс, – направляясь по аллее в сторону церквушки, сказал Забродов.

Они гуляли около часа, притом почти не разговаривая. Каждый думал о своем.

* * *

На следующий день, не заезжая в квартиру, чтобы поужинать, Забродов отправился к Крачкову. Началась довольно сильная метель, поэтому Илларион ехал осторожно. Как и раньше, он часто менял маршрут, внимательно всматривался в зеркало заднего вида. Убедившись в том, что «хвоста» нет, он повернул к дому ветерана АСБ.

Крачков словно поджидал Иллариона у двери. Как только Забродов позвонил, тут же послышалось щелканье замков.

– Рад вас видеть снова в своем скромном жилище, – протягивая руку вошедшему Забродову, сказал хозяин.

– Добрый вечер. Метель разыгралась не на шутку. Долго добирался до вас, повсюду пробки, снегоуборочная техника, – снимая ботинки, сказал Забродов.

– Проходите, поговорим, – предложил Михаил Михайлович.

Расположившись в удобном кресле, Забродов спросил:

– Ну как ваши изыскания?

– Неплохо. Я много работал. А вам не удалось, случайно, узнать, кто составлял так называемую «первую серию статей» в 1987 году? Наверняка вы этим интересовались. Возможности Аналитической службы безопасности поистине огромные.

– Да, занимался этим вопросом, но, к сожалению, ничего узнать не удалось.

– Ни малейшей зацепки?

– Никакого шанса, – покачал головой Забродов.

– Видимо, по нынешним временам это слишком ценная информация.

– Я об этом тоже думал.

– Что касается моей работы, – растягивая слова, начал Крачков, – то, как мы уже с вами говорили, идея этих статей либо позаимствована кем-то весьма сведущим в делах разведки, либо, так сказать, развита человеком или группой людей, что, на мой взгляд, наиболее вероятно.

– То есть вы считаете, что след тянется с далекого 1987 года? – спросил Забродов.

– Не то чтобы след, просто развитие в новых политических и экономических условиях России, – размышляя, произнес Михаил Михайлович, затем, немного помолчав, он продолжил: – Покопавшись в большом объеме доступной мне информации и сопоставив факты, я с уверенностью могу сказать, что за всей этой смертельной круговертью газетных статей и последовавших за ними трагических событий стоит человек из АСБ, а может, и не один, – Крачков вопросительно посмотрел на Забродова.

– Признаться, я тоже думал об этом. Короче, я с вами согласен, Михаил Михайлович.

– Но вычислить, кто это, крайне сложно, – продолжил Крачков. – Во-первых, в АСБ работают настоящие профи. Кроме того, не знаю, как вы, а я считаю, что в круг подозреваемых входят девять человек.

– И кто же это?

– Все кто угодно, начиная с шефа АСБ. Естественно, включаем в когорту подозреваемых его заместителя. А еще за этим может стоять каждый из семи руководителей отделов.

– Руководителей групп вы в расчет не берете?

– Нет, они могут выступать как вспомогательные фигуры, но не более того. А вот вышеназванные девять человек обладают огромным могуществом и влиянием. Естественным образом возникают вопросы: для чего они все это делают и ради чего? Видимо, они с кем-то связаны. Я уверен, что кто-то из этих девяти, возможно не один, входит еще в какую-то организацию. То есть они часть какой-то отлаженной системы, причем важная часть, – уточнил Крачков.

– Появляются новые вопросы: что это за система и для чего она работает?

– Да, эти два вопроса определяют все.

Помолчав, Забродов поинтересовался:

– Михаил Михайлович, как вы полагаете, причастны ли к действиям этой, как вы сказали, системы западные спецслужбы?

– Я бы не исключал такой вероятности, – задумался Крачков. – Россия – огромная страна, у нас богатейшие запасы полезных ископаемых, ядерное оружие, космос… Западные разведки, да и другие, всегда будут проявлять к нам повышенный интерес. Но в данном случае это просто предположение, не более того.

– Да, согласен, – кивнул Илларион. – Все эти события четко структурированы: статьи в газетах, затем следует катастрофа либо еще что-то случается.

– Вы, конечно же, отслеживаете текущую прессу? – взглянув на Забродова, спросил Крачков.

– Каждый день, но пока все тихо. Смотрю я очень внимательно.

– Не сомневаюсь в этом.

– Ухватиться бы за ту нить, дернув за которую размотаешь клубок. У меня личные счеты.

– Не мне вас учить, Илларион, что эмоции в нашем деле не лучший помощник. В этом случае, как мне кажется, следует набраться терпения, образно выражаясь, внимательно смотреть по сторонам, ждать, вернее, выжидать. И подсказка должна появиться. Но, как вы понимаете, это будет еще не все. Очевидно, что за всеми этими злодеяниями стоят могущественные люди.

– Да, это, как говорится, и ежу понятно, – сказал Забродов, затем, помолчав, продолжил: – Я по возможности буду заезжать к вам примерно раз в неделю, если вы не против.

– О чем вы говорите, Илларион? Я всегда рад вас видеть.

– Спасибо.

– Я тоже не буду сидеть сложа руки. Мне еще есть над чем поразмышлять.

– На том и договоримся, – поднимаясь с кресла, сказал Забродов, – мне пора ехать. Сегодня был очередной напряженный день.

– Я прекрасно вас понимаю, – сказал Крачков, – но, согласитесь, эта работа – своеобразный наркотик. Если ты любишь думать долгими часами, анализировать, искать в разрозненных фактах нечто сокрытое, тайное для посторонних, то, что объединяет эти факты, то Аналитическая служба безопасности для тебя. А еще знаете, как мы раньше шутили? – Крачков вопросительно посмотрел на Иллариона.

– Будьте так любезны, просветите, – улыбнулся Забродов.

– АСБ не лечит от бессонницы, – Михаил Михайлович тихо рассмеялся.

– Это правда, никак не хочет лечить, – проходя в прихожую, сказал Забродов.

– Кстати, Илларион, вы бы могли оставить мне номер вашего мобильного телефона?

– Простите, но после недавних трагических событий с Ириной…

– Да, вы правы, – согласился Крачков, – осторожность лишней никогда не бывает.

– Что ж, до скорой встречи, – пожимая руку Михаилу Михайловичу, сказал Забродов.

Глава 13

Наталья вошла в кабинет Иллариона, когда он нажал на кнопку перезагрузки компьютера.

– Как ваши труды праведные, господин Забродов? – улыбнулась Краснова.

– В процессе перезагрузки, – ответил Илларион, кивнув на монитор компьютера.

– Сейчас это модно. Вон Америка с Россией тоже перезагружаются. Может, и нам стоит. Мы, конечно же, не сверхдержавы, однако давно уже не встречались с тобой, Илларион, – подойдя ближе к Забродову, понизила голос Наталья. – Все работаем и работаем. И днем и ночью. Какая тут личная жизнь…

«Возможно, сейчас кто-то сидит и слушает наш разговор, – вспомнил о «жучке» Илларион, – ну и пусть слушает». Ему нравились красивые, умные женщины. Наталья соответствовала всем его критериям.

– Отлично. Признаться, я тоже подумывал предложить тебе сходить, к примеру, в ресторан, театр или на балет. Тебе же нравится балет?

Краснова присела на стул.

– Балет я, безусловно, люблю, занималась им в детстве, – ответила она. – Я бы с удовольствием приняла твое предложение, только…

– Что «только»? Ты же, кажется, сама пришла с предложением.

– Мне, конечно, нравится романтика, рестораны, театры и все такое. Но, согласись, такое возможно лишь в единственный выходной, а поскольку сегодня еще только среда, то ждать так долго не хотелось бы.

– Ах, вот к чему ты клонишь, – улыбнулся Забродов, глянув на женщину.

– Да, к этому самому.

– Желание дамы – закон. Давай сегодня после работы встретимся у меня, – предложил Илларион.

– Почему у тебя?

– Потому что, как тебе известно, у нас всегда дефицит времени на работе, а ко мне ехать ближе. Мы сэкономим целых пятнадцать минут.

– Логично. Для АСБ это целая вечность, – улыбнулась Наталья и со вздохом сказала: – Надеюсь, сегодня нас не завалят ночной работой?

– Если повезет. В общем, после работы я поеду первым, а ты подъезжай следом.

– Нравятся мне эти шпионские игры, – пошутила Краснова.

– Что ж, до встречи.

– Хорошо.

Женщина вышла и тихо закрыла дверь.

Около девяти часов вечера, что случалось нечасто, сотрудники группы «В» закончили работу и вышли из здания АСБ. Забродов открыл дверцу «лендровера», завел двигатель и, развернувшись, поехал в сторону шоссе.

Он поставил машину в гараж и быстрым шагом направился к дому. Издали Илларион заметил красный «БМВ» Натальи, который показался из-за магазина и покатил на стоянку напротив дома, где жил Забродов.

* * *

Слабый щелчок – и дверь открылась. Человек в пальто, черной вязаной шапке и в кожаных перчатках вошел в квартиру и осмотрелся. Сквозь окна, прикрытые жалюзи, падал слабый лунный свет. Почти ничего не было видно. Мужчина достал из кармана пальто маленький ручной фонарик и нажал на кнопку. Луч света сразу же указал направление – гостиная. Человек подошел к столу, выдвинул один из ящиков и стал изучать его содержимое. Ничего интересного: газеты, пачка бумаги формата А4. Он включил компьютер и стал внимательно просматривать файлы.

* * *

Забродов подошел к красному «БМВ», когда из него вылезала Наталья. Подав ей руку, Илларион сказал:

– Сегодня нам повезло. В том смысле, что начальство не загрузило работой.

– Да, нам повезло, – кокетливо улыбнулась Наталья.

– Ну что, пойдем?

– И побыстрее.

Забродов поднял голову и заметил, как на темном стекле в окне его квартиры скользнул луч света от фонарика. Илларион остановился, луч еще раз появился на стекле и исчез.

– Что случилось? – поинтересовалась Наталья и тоже подняла голову.

– Кажется, в моей квартире кто-то есть. Сиди в своей машине и не выходи! – бросаясь к подъезду, крикнул Забродов.

Лифт был занят, поэтому Илларион побежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

* * *

«Он в подъезде, срочно уходи! Используем запасной вариант», – передали по рации незнакомцу в квартире Забродова. Мужчина подбежал к окну, отдернул жалюзи, повернул ручку окна и запрыгнул на подоконник. Сверху, с двенадцатого этажа, вниз полетел длиннющий альпинистский трос. Мужчина почти мгновенно застегнул все пуговицы на пальто, пристегнул к тросу страховочный карабин и скользнул по тросу вниз.

* * *

Когда Забродов влетел в свою квартиру, холодный сквозной ветер ударил ему в лицо. Он подбежал к окну и, наклонившись, глянул вниз. Мужчина как раз приземлился, отстегнул карабин и кинулся прочь.

«Был не один, – подумал Забродов. – Другой, с крыши, наверняка уже едет на лифте, и внизу его поджидает машина». Илларион закрыл окно. Компьютер работал. «За мной продолжают пристально следить», – заключил Забродов. Он выключил компьютер, вышел из квартиры и закрыл ее. Затем, не торопясь, спустился вниз.

– Что это было? – поинтересовалась Наталья, увидев Иллариона. – Какой-то мужик вывалился из окна твоей квартиры, я сначала подумала, наверное, псих. А он съехал по тросу, который я сразу не заметила, и бежать.

– Ты рассмотрела его? – перебил возбужденную Наталью Забродов.

– Нет, не рассмотрела. Было темно. Он был в черной вязаной шапке и не очень длинном пальто. Это все, что я видела. Что случилось, Илларион? Тебя грабили?

– Не знаю, – уклонился от ответа Илларион.

– Может, стоит вызвать полицию? – предложила Наталья.

– Не вздумай! – строго предупредил Забродов.

– Но почему? Ты же не проверял, а вдруг этот тип украл у тебя что-нибудь ценное?

– Да у меня и красть-то особо нечего.

«Судя по снаряжению, ребятки непростые. И то, как лихо они всем этим пользуются, многое говорит о степени их подготовки, – размышлял Забродов, глядя на все еще висящий трос. – Похоже, именно этот тип убил Ирину». Илларион вспомнил человека в черной вязаной шапке, вонзающего шприц с быстродействующим ядом в шею Фемидиной.

Забродов сжал кулаки и, зло плюнув, открыл дверцу и сел на переднее сиденье рядом с Натальей.

– Знаешь, Илларион, – начала она разговор, – пока ты там что-то рассматривал, я спокойно подумала: это был не вор. Слишком ловко сбежал. Кто же это был и что ему было нужно? Забродов, что происходит?

– Если бы я знал ответы на эти вопросы, все было бы гораздо проще, – тяжело вздохнул Илларион.

– Но что-то ты знаешь, не так ли? – Краснова не сводила глаз с Забродова.

– Я знаю, что кто-то следит за мной. Это я могу сказать точно.

– Это связано с работой?

– Послушай, я не хотел бы тебе врать, но и рассказать всего не могу, по крайней мере пока. Позже, когда, дай бог, все прояснится, расскажу, но сейчас это время не настало.

– Я не знаю, что и думать, – голос Натальи дрогнул.

Забродов взял ее за плечи, повернул к себе и, крепко обняв, прошептал на ухо:

– Ты для меня значишь очень много, просто доверься мне. Кому-то я перешел дорогу, вот что я только могу сказать.

Он отпустил Наталью, заглянул ей в глаза и продолжил:

– Ты должна мне верить.

– Такому мужчине легко верить, – тихо произнесла она.

– Вот и отлично. Могу я тебя кое о чем попросить?

– Конечно.

– То, что ты видела сегодняшним вечером, пусть останется между нами. Договорились?

– Забродов, я аналитик, а не стукач. Но я боюсь за тебя.

– Все будет хорошо, не переживай обо мне, – Илларион снова обнял Наталью.

– Я, пожалуй, поеду домой, – устало сказала она.

– Конечно, тебе нужно отдохнуть и хорошенько выспаться. За мной остался должок.

– Какой?

– В самое ближайшее время я обещаю тебе настоящий романтический вечер.

Наталья улыбнулась:

– Я буду ждать его с нетерпением.

Забродов поцеловал Краснову и вылез из машины.

* * *

Поздно вечером «тайный клуб», как обычно, собрался в конференц-зале крупного московского банка. Как всегда, соответствующим было и освещение, затемнявшее лица собравшихся таким образом, что во время разговора казалось, что движется одно туловище без головы. Выпив полстакана минеральной воды, «председатель» сказал:

– Мы собрались сегодня по важному делу. Каждому из вас вчера легла на стол копия отчета, полученная от нашего хорошего друга. Я надеюсь, что все ознакомились самым внимательным образом с этим документом.

Все сидящие за столом утвердительно закивали головами.

– Отлично, – продолжил «председатель», – значит, мы можем перейти к обсуждению. Итак, высказывайте свои мнения, господа.

– В отчете говорится о трех миллиардах долларов, – отметил хрипловатым голосом человек, сидящий справа от «председателя».

– Примерно о трех миллиардах долларов, – уточнил последний.

– Сумма, огромная даже для нас, – сказал господин слева.

– Давайте о деньгах поговорим позже, – предложил главный.

– Но где гарантия того, что с иранской оппозицией дело выгорит? Вдруг она просто немного пошумит, а львиная часть денег осядет в карманах ее лидеров? – тихо спросил мужчина с довольно длинными седыми волосами, сидевший напротив «председателя».

– Господа, – начал главный вместо ответа, – я задам вам всего лишь один вопрос: когда заключения, сделанные в отчетах, были ошибочными? Приведите хоть один пример.

– Да, но, как известно, раз в год стреляет и незаряженное ружье, – сказал «хриплый голос», – все может быть. Нам следует быть осторожными.

– Пока еще никто из вас не сказал об огромной прибыли для каждого после окончания этой операции. Это миллиарды долларов. Пожалуй, это самая крупная операция из тех, что мы проводили, – продолжил «председатель».

– Но трудности могут возникнуть при переводе денег, я имею в виду то, что в Иране немало агентов различных спецслужб со всего мира, в том числе и из России, – высказался седовласый мужчина и, немного помолчав, добавил: – Кто-нибудь может разнюхать об этом и засветить нас всех. Необходимо все тщательно взвесить. Хотя и перспективы открываются весьма заманчивые. С этим я полностью согласен.

– Я могу сказать, что людей, работающих на нас, в Иране тоже хватает, – заметил «председатель». – Тут всего лишь вопрос организации дела. Особых трудностей я не вижу.

– Опять же, возможно, с технической стороны трудностей больших не будет, но мы снова упираемся в вопрос денег. Риск серьезный и деньги большие, – сказал «хриплый голос».

– Деньги, деньги… Вопрос этот решаемый, – продолжил «председатель». – Ради таких денег я могу привлечь несколько бизнесменов, уважаемых людей, со стороны, а дело закамуфлировать под невинную сделку с очень дорогой недвижимостью.

– Не думаю, что это хорошая идея, – высказал свое мнение седовласый мужчина. – Приглашать кого-то со стороны слишком рискованно, к тому же это не в наших правилах. Давайте не будем забывать об этом.

– Хорошо. Я только предложил, – заметил главный. – Мы и собрались для того, чтобы все хорошенько обсудить.

– Считаю, что нам, если мы примем положительное решение, нужно рассчитывать на свои деньги, – сказал седовласый.

– Что ж, возможно, это разумно, – кивнул «председатель».

– Но суммы, конечно же, которые каждому из нас придется вложить, если мы откажемся от инвестиций со стороны, возрастут, – заметил мужчина справа от «председателя».

– Да, возрастут, но и прибыли возрастут, не забывайте об этом, коллега, – откинувшись в кресле и закурив сигару, сказал главный.

На несколько минут воцарилось молчание. Некоторые, по примеру «председателя», закурили. Главный никого не торопил, деньги и в самом деле предстояло вложить огромные, он и сам здорово рисковал. Но «председатель» готов был пойти на это, он уже предвкушал огромную прибыль. Кроме того, он обожал азартные игры, не привык пасовать перед трудностями и, если было надо, шел, как говорится, напролом.

Собравшиеся тихо переговаривались друг с другом. Иногда «председатель» брал слово. Он уже принял определенное решение, но как поведут себя другие во время голосования? Кто-то в последний момент может дать слабину, и тогда такой возможности заработать крупную сумму денег за небольшой период времени может долго не представиться.

Спустя полчаса главный сказал:

– Господа, мы обменялись мнениями, обсудили этот вопрос, давайте же будем действовать. Перед голосованием напоминаю: если хоть кто-нибудь проголосует против, мы вынуждены будем отказаться от этого дела. Только единогласное решение запустит механизм. Еще хочу напомнить: когда мы собирались здесь для принятия решения в последний раз, тоже высказывались сомнения, но теперь, думаю, все довольны. Так что предлагаю проголосовать. Каждому, если мы примем положительное решение, придется выложить по полмиллиарда «вечнозеленых». Это примерная сумма, в зависимости от обстоятельств она может вырасти. Окончательную цифру мы обсудим отдельно. А сейчас я объявляю начало голосования.

Один за другим члены «тайного клуба» опускали большой палец руки вниз, и лишь седовласый мужчина сидел, раздумывая. «Председатель» насторожился. И в тот момент, когда он подумал, что дело провалится, седовласый господин медленно опустил большой палец руки вниз. Главный облегченно выдохнул и, проделав последним то же самое движение, объявил:

– Отлично, господа! Мы беремся за это дело. Может, кто-то из вас и сомневается в правильности своего выбора, но, думаю, последующие события покажут, что колебания были напрасными. И еще, обладая такой уникальной информацией, которой мы располагаем, было бы грешно ею не воспользоваться. Так давайте же выпьем за успех!

* * *

Примерно в десять часов утра в комнату, где в полном составе работала группа «В», вошла миловидная секретарша в темно-синем брючном костюме и сказала:

– Через пятнадцать минут в конференц-зале состоится срочное совещание. Мне велено передать, чтобы все присутствовали на нем.

– Все ясно, спасибо, – посмотрев на настенные часы, ответил Забродов.

– Перед совещанием можно позволить себе немного расслабиться, – Макс встал из-за стола и потянулся.

– Видимо, очень важное дело, раз приглашают всех, – сказала Наталья и положила ручку на стол. – Ведь обычно вызывают Иллариона Константиновича.

Забродов тоже поднялся со стула и прошелся по кабинету.

– Да, наверное, что-то серьезное, – согласился он.

– А я даже и рад, что мы переключимся. Уже достало это дело с миллиардами из Саудовской Аравии, – признался Макс и начал вращать шеей.

– О, не торопись, ибо не ведаешь, что ждет тебя впереди, – с иронией сказала Наталья.

– Так или иначе, а напрягаться придется по полной программе, впрочем, как и всегда, – заметил Забродов.

– Интересно, только нас вызывают или еще кого-то? – размышляя, спросила Краснова.

– Скоро узнаем, – Илларион еще раз взглянул на часы.

– Видимо, намечается какое-то дельце, – потирая ладони, улыбнулся Растаев.

– Не отвлекайся, Макс, делай свою гимнастику добросовестно, а то пропустишь какое-нибудь важное упражнение – произойдет сбой в системе, и будешь тогда мыслить неэффективно, с пробуксовками, – пошутила Наталья.

– Это отличный комплекс физических упражнений для офисных работников. Его, кстати, я скачал из Интернета, какой-то тренер американских звезд шоу-бизнеса показывал. Советую всем, прекрасно разминает плечи и шею, то, что больше всего страдает во время продолжительной сидячей работы. Раньше я чувствовал себя словно закованным в панцирь.

– А сейчас ты снял свои боевые доспехи, – засмеялась Краснова.

– Не смешно. Это действительно классные упражнения, попробуй, а потом говори, – продолжая разминаться, ответил Растаев.

– Пойдемте, опаздывать нехорошо, – Забродов направился к двери.

Они прошли по коридору, затем свернули в холл налево. Дверь в конференц-зал была открыта. Возле зала было несколько сотрудников АСБ. Они поздоровались с группой «В» и расступились, пропуская их.

Конференц-зал представлял собой довольно большое помещение, заполненное несколькими рядами мягких стульев. На небольшом возвышении стоял длинный стол, позади которого на стене был прикреплен большой плазменный экран.

Забродов сел в первом ряду, напротив стола. Наталья и Макс – рядом с ним. Вскоре еще одиннадцать сотрудников АСБ расселись поближе к столу. Через несколько минут в конференц-зале появились Асташев, Котляренко и глава отдела Европы Лазарев. Они прошли на возвышение и сели за стол.

– Начнем наше совещание, – громко сказал шеф АСБ. – Здесь собрались четыре группы из различных отделов нашей службы, лучшие сотрудники. – Асташев осмотрел присутствующих и продолжил: – Дело предстоит крайне серьезное, речь пойдет о предотвращении чрезвычайной угрозы для России. Все теракты, которые происходили за последние годы в нашем государстве… Не могу подобрать слов, но то, что может случиться, затмит все и станет настоящей национальной катастрофой. Сейчас выступит Василий Васильевич. Пожалуйста, – повернулся Асташев к Котляренко.

Заместитель главы АСБ нервно кашлянул:

– Несколько лет назад американцы запустили проект «Аттол-5». «Аттол» – это название сверхсекретной лаборатории в Северной Каролине, а 5 – число ученых, которые участвовали в этом проекте. Были, конечно, и другие сотрудники, но они считались помощниками. Этот проект представлял собой разработку нового вида бактериологического оружия, во много раз более смертоносного, чем сибирская язва. Представляете, что это такое? Это сама смерть! – После этих слов Котляренко сделал небольшую паузу, чтобы собравшиеся в полной мере осознали сказанное им. – В общем, это бактериологическое оружие они в прошлом году создали и успешно испытали. Но это, так сказать, предыстория. Самое интересное началось потом. Примерно месяц назад один из лаборантов, ушлый малый, обладающий большими знаниями в бактериологической области, гораздо большими, чем предполагали американские спецслужбы, похитил часть выведенных смертоносных бактерий и скрылся. Все американские спецслужбы, естественно, были подняты на ноги. Но узнать им удалось лишь то, что лаборант покинул территорию США. Они с облегчением вздохнули, приняв на всей территории страны беспрецедентные меры безопасности, гораздо большие, чем после событий 11 сентября 2001 года. Ведь это бактериологическое оружие они изобрели сами, поэтому хорошо представляли последствия его применения. А еще ЦРУ узнало, что сбежавший лаборант связан с «Аль-Каидой». Куда направился лаборант – большой вопрос. Может, «Аль-Каида» готовится атаковать Америку, а может, какую-нибудь европейскую страну? Американцы предупредили своих друзей по НАТО о том, что им тоже грозит опасность. Россия в число предупрежденных не вошла. Только благодаря нашим разведчикам и агентам удалось раздобыть информацию, о которой я вам рассказал. У нас есть серьезные опасения, что лаборант или его сообщники могут использовать это смертоносное оружие на территории России.

– Просторы у нас бескрайние, и что там греха таить, нужных людей можно подкупить, – вставил Асташев.

– Исходя из серьезной, смертельной опасности, – продолжил Котляренко, – и было принято решение создать из лучших сотрудников АСБ специальный отдел, который будет заниматься только этим вопросом. Главное для нас сейчас – предотвратить эту угрозу для нашей страны.

– Возглавлять спецотдел АСБ, созданный на период проведения особо важной аналитической работы, будет глава отдела Европы Вениамин Олегович Лазарев, – Асташев жестом руки указал на главу отдела Европы.

– Мы будем работать по следующей схеме, – начал Лазарев. – Поскольку группы из различных отделов мы взяли, так сказать, сложившиеся, то каждой группе будет даваться определенное задание. В начале каждого рабочего дня будем собираться в этом конференц-зале, чтобы обозначить задачи и расставить приоритеты в работе. Также мы будем собираться и в конце рабочего дня, чтобы обменяться мнениями. Ну и, конечно, по необходимости будем проводить и специальные совещания. Вот примерный план нашей работы. Исходя из ситуации, этот план, естественно, может меняться.

– Это дело находится на особом контроле у первых лиц государства. Хочу, чтобы вы об этом знали и осознавали всю меру ответственности, – предупредил Асташев.

– Пока еще продолжается сбор различной информации по этому делу, поэтому свою работу спецотдел АСБ начнет с завтрашнего дня в этом зале с постановки задач каждой группе, а сегодня вы занимаетесь текущей работой, которую в конце дня передадите другим группам. Все инструкции будут до вас доведены, – заметил Лазарев.

Около семи вечера группа «В» закончила работу. Покинув здание, Забродов посоветовал Максу и Наталье:

– Хорошо сегодня отдохните, завтра, похоже, будет очень напряженный день.

– Я лично мечтаю о горячей ванне, – Макс поежился от холода.

– Смотри не перегрейся, – пошутила Наталья.

– Всем приятного вечера, – пожелал Илларион.

Он выехал со стоянки на «лендровере» и влился в общий поток машин, направляясь в старый район Москвы. Забродов решил провести вечер дома, а не в «съемке», как он в шутку называл квартиру, которую ему предоставили в АСБ. «Диван, любимые книги, что еще нужно для превосходного вечера! – рассуждал Илларион. – Лучше завтра пораньше встану и поеду на работу».

Проехав примерно половину пути, Забродов почувствовал, как в кармане куртки завибрировал мобильник. «Интересно, кто это?» – извлекая телефон, подумал Илларион. Высветившийся номер не был ему знаком.

– Слушаю, – сказал он в трубку.

– Вас беспокоит Инга Васильевна, – мягко прозвучал женский голос.

– Мы с вами знакомы? – наморщив лоб, поинтересовался Забродов.

– Мне ваш номер телефона дала Ирина Фемидина. Она сказала, что вам можно доверять. Моя фамилия Родионова.

– Ваш муж, часом, не Андрей?..

– Да, Андрей Владимирович. Он не так давно погиб в автокатастрофе, – перебила женщина.

– Где вы живете?

Инга назвала адрес. Прикинув расстояние, Забродов сказал:

– Минут через десять – пятнадцать я буду у вас.

– Хорошо, я вас жду, Илларион.

Забродов положил мобильник обратно в куртку, проехал квартал и повернул направо, прибавив скорость. Вскоре он подъехал к одной из высоток. Дверь открыла обаятельная светловолосая женщина в спортивном костюме нежно-розового цвета.

– Вы Илларион? – спросила она.

– Да, он самый.

– Инга Васильевна. Зовите меня просто Ингой, – пропуская Забродова, представилась женщина.

Закрыв дверь, хозяйка сказала:

– Проходите в гостиную, извините, у меня беспорядок.

– Ничего, всякое бывает, – ответил Забродов.

– Присаживайтесь, – Инга указала на диван.

Она села в кресло.

– Простите, что я вас побеспокоила. Я просто не знала, как поступить, – сбивчиво начала объяснять хозяйка. – Мы встречались с Ириной несколько раз. Наши мужья были дружны. В общем, мы поняли, что они работали вместе в какой-то секретной организации.

– А что, собственно, произошло? – перебил Забродов.

– Я пришла с работы и обнаружила, что пропали некоторые фотографии мужа, вырезки из газет, которые он хранил, и его записная книжка. Все это аккуратно сложенным лежало на столе, вот здесь, – Инга указала на стеклянный журнальный столик, стоявший перед Забродовым. – Я просто прикасалась к этим вещам… – слезы потекли по щекам женщины.

– Инга, постарайтесь успокоиться. Нам действительно нужно поговорить.

Родионова взяла успокоительные капли, накапала в серебряную ложечку нужное количество и выпила. Откинувшись в кресле и закрыв глаза, она выдохнула и сказала:

– Все это просто ужасно. В криминальных новостях говорили, что кто-то убил Ирину. Я боюсь, Илларион, не знаю, что мне делать.

– Первое, что вам совершенно необходимо, это успокоиться и глубоко дышать. И все будет в порядке.

– Да, мне нужно глубоко дышать, – повторила за Илларионом Инга.

Женщина вытянулась в кресле, пытаясь успокоиться. Забродов терпеливо ждал, давая ей время прийти в себя. Наконец лекарство подействовало. Инга открыла глаза и, вытерев ладонями слезы, произнесла:

– Я почти успокоилась.

– Вот и отлично. Мы можем говорить?

– Да.

– Хорошо. Когда вы обнаружили пропажу вещей вашего мужа?

– Часа полтора назад я пришла с работы, приняла душ и вошла в гостиную. Я не сразу заметила пропажу. Включила телевизор, посмотрела немного новости, глянула на стол и увидела, что там пусто. Я сначала глазам не поверила. Это ужас! Хотела позвонить в полицию. Затем проверила, на месте ли деньги и драгоценности, – Родионова замолчала и растерянно покачала головой.

– Продолжайте, пожалуйста.

– Все было на месте: и деньги, и мое бриллиантовое кольцо, и другие украшения. И я вдруг четко осознала: если вызову полицию, то смогу им сказать лишь следующее: «Господа полицейские, у меня украли несколько газетных вырезок и пару фотографий». Представляете? Они меня после такого заявления просто пошлют подальше. В Москве столько нераспутанных тяжелых преступлений, а тут такие мелочи. Потом я вспомнила про вас. За несколько дней до гибели Ирина была у меня, и она тогда вдруг сказала: «Я дам тебе номер телефона одного надежного человека, которому я доверяю. Если что-нибудь произойдет, звони ему». Я еще подумала: а что, собственно, может произойти? Я потеряла мужа. После его гибели я словно плыву по жизни, не замечая ее. Мой мир будто перевернулся. Я все делаю автоматически, ничего не замечая вокруг: хожу на работу, ем, смотрю телевизор…

– Я все прекрасно понимаю, – участливо сказал Забродов.

– Но я подумала: если кто-то пришел один раз, то он может прийти еще раз и убить меня, как убили Ирину. Я очень боюсь, Илларион. После трагической смерти Андрея мои нервы на пределе.

Воспоминания об Ирине Фемидиной болью отозвались в груди Забродова. Переведя дыхание, он тихо сказал:

– Обещаю вам, что все будет хорошо. Не волнуйтесь. Вместе мы обязательно найдем выход.

– Спасибо огромное вам, Илларион. Ирина была права: в вас действительно чувствуются надежность и основательность.

– Давайте поговорим о том, что пропало, – предложил Забродов.

– Хорошо, – Инга потерла виски.

– Вы говорили о газетах.

– Да, там было несколько газет.

– Что за газеты?

– Ведущие российские издания, выпущенные несколько лет назад. Я нашла их в столе у мужа после его гибели, стала их просматривать. Мое внимание привлекли статьи с обведенными маркером заголовками. Это статьи о немецких летчиках Второй мировой войны, как их…

– Люфтваффе, – выдохнул Забродов.

– Точно, о летчиках люфтваффе, – кивнула Родионова. – Заголовки были разными. А еще в каждой из этих статей маркером было обведено одно и то же предложение. Поразительное, конечно, совпадение, но это факт. Я была сильно удивлена.

– Инга, ничего не объясняя, я попрошу для вашей же безопасности больше никому не говорить об этих статьях и замеченных вами совпадениях. Просто забудьте о них. Представьте, что их нет. Хорошо?

– Я вас поняла, – дрогнувшим голосом ответила женщина.

– Повторяю, никому. Это очень важно.

– Я буду молчать, Илларион.

– Вот и отлично. Кстати, а что там были за фотографии?

– Несколько снимков времен учебы Андрея в суворовском училище. Знаете, как мы выяснили с Ириной, наши мужья учились там вместе.

– Вместе? – переспросил Забродов.

– Да, именно так. С тех пор они и были дружны.

– Вы можете подробнее вспомнить, что было изображено на пропавших снимках?

– На одной черно-белой фотографии Фемидин и Андрей в суворовской форме стоят вместе на Красной площади после парада на 9 Мая. Позади них – ветераны с боевыми наградами на груди. Милая такая фотография двух друзей, у которых оказалась трагическая судьба. Господи, это так все ужасно.

– А что вы можете сказать о других фото?

– Ничего особенного: спортзал, группа суворовцев, опять же Фемидин и мой Родионов стоят рядом, явно позируя, держат на вытянутых руках поднятые гири. Еще две фотографии сделаны на плацу, где суворовцы занимаются строевой подготовкой. Словом, я не понимаю, зачем все это похитили? Газеты, фотографии… Вероятно, вам виднее, раз вы предупреждаете меня о молчании.

– Об этом мы уже говорили. То есть вы считаете, что на фотографиях не было чего-то примечательного?

– Да, можно сказать, что это летопись «суворовской жизни» той далекой советской поры. Хотя… – Инга словно встрепенулась. – Была там одна фотография коллективная, я уж не знаю, взвод там, рота или еще что. В общем, на ней один суворовец во втором ряду был обведен тем же маркером, что и заголовки газетных статей.

– Вот как, – задумчиво произнес Забродов. – А как он выглядел? Вы можете его описать?

– Знаете, Илларион, я особо не всматривалась, тем более они там все в форменных зимних шапках. Даже предположить не могу, зачем муж обвел этого суворовца, – пожала плечами Инга.

Они замолчали, Забродов несколько минут напряженно думал, а затем спросил:

– А в каком году ваш муж окончил суворовское училище?

– Так сразу и не вспомню. Сейчас пойду посмотрю документы.

Инга встала с кресла и вышла в другую комнату. Забродов, откинувшись на спинку дивана и скрестив ноги, задумался: «Получается, что Родионов и Фемидин стали думать примерно одинаково. Ирина по телефону обмолвилась о статьях, в которых говорилось о летчиках люфтваффе. Оказывается, у Родионова были такие же статьи. Учитывая тот факт, что они были друзьями, не исключено, что Фемидин и Родионов могли обсуждать это. Вполне вероятно, хотя и не факт. А что это за таинственная фотография с обведенным маркером суворовцем? Думай, Забродов, думай!» – подстегнул себя Илларион.

В комнату вошла Инга.

– Я посмотрела дату окончания суворовского училища. Это было в далеком уже 1982 году, – сообщила она.

– 1982-й… Понятно, – раздумывая, произнес Илларион и после паузы спросил: – А что за записная книжка пропала?

– Я не в курсе. Ее я просто пролистала, там были какие-то записи Андрея. В общем, пожалуй, это все, что я запомнила. Откровенно говоря, мне жаль фотографий.

– Я вас понимаю.

– Ведь это же часть памяти об Андрее. Кому они могли понадобиться и для чего?

– Как говорится, Инга, если солнце зажигают, значит, это кому-то нужно, – продолжая напряженно думать, сказал Забродов.

– Люди, по-моему, сходят с ума. Но, Илларион, я боюсь, что те, кто похитил в моей квартире бумаги, убьют и меня. Не знаю, правда, почему, но раз убили Фемидина, Андрея, Ирину, выходит, что следующая очередь моя, – Инга обхватила голову руками и едва не заплакала.

– Не беспокойтесь, вас никто не тронет. Мы поступим следующим образом. Я сегодня останусь у вас ночевать.

– То есть мне все-таки что-то угрожает?

– Это просто мера предосторожности. А завтра вам нужно будет уехать из Москвы.

– Но зачем? И куда я поеду?

– Послушайте, Инга, это необходимо сделать. Кто знает, какие планы у тех, кто побывал в вашей квартире. Вас не тронули пока, и это хорошо, но для вашей же безопасности надо обязательно покинуть город.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Что ж, тогда я займусь этим завтра. Для меня это неожиданность, понимаете?

– Конечно, но так сложились обстоятельства.

– На какой срок я должна, так сказать, исчезнуть?

– Сказать по правде – не знаю, возможно, месяц, или год, или два…

– Даже так! – удивилась Инга.

– Завтра вы обязательно должны покинуть город.

– Хорошо, я уеду…

– Не говорите куда, не надо, – резко перебил ее Забродов.

– Это тоже меры безопасности? Мне что, теперь придется жить так всегда, шарахаясь от собственной тени?

– Шарахаться не надо, но осторожность еще ни одному человеку не навредила.

– А как я узнаю, что все уже позади?

– Завтра утром я вас подброшу, куда скажете. Одной вам оставаться не стоит. В машине обо всем и договоримся.

– Хорошо, – кивнула Инга. – Пойдемте на кухню, поужинаем. Вы наверняка голодны.

– Скрывать не буду, это сущая правда, – улыбнулся Илларион.

– Потом мне нужно собраться, сделать кое-какие звонки.

– Понятно. Называйте любую причину, естественно кроме настоящей, и любой город, кроме того, в который действительно отправитесь, если будут спрашивать, – проинструктировал Забродов.

– Да, конечно.

После ужина Инга кому-то звонила, собирала вещи, а Илларион, как и каждый вечер, внимательно изучал купленные в киоске свежие газеты. Пока ничего подозрительного он не обнаружил.

Инга легла спать около двух часов ночи, а Забродов всю ночь не сомкнул глаз. Иногда он подходил к окну, осматривал двор, вслушивался в ночные шорохи. Утром он отвез Ингу к месту ее работы. Ей нужно было уволиться и получить расчет.

Выгрузив из машины чемодан с вещами Инги, Забродов сказал:

– Я с вами свяжусь, но, когда это будет, мне трудно сказать.

– Да, вы говорили и год, и два…

– Все может быть. Удачи вам, Инга, на новом месте.

– Спасибо огромное, Илларион, за вашу помощь. Да хранит вас Господь!

– Благодарю.

Забродов сел в «лендровер», нужно было торопиться в АСБ, скоро в конференц-зале начнется совещание. Илларион лихо маневрировал в потоке машин. Возле здания Аналитической службы безопасности на стоянке уже было немало машин. Закрыв «лендровер», Забродов заметил справа Растаева, который тоже только что подъехал.

– Макс, подожди, – окликнул подчиненного Илларион.

Растаев, устремившийся на работу, остановился и обернулся.

– Илларион Константинович, здравствуйте, – подавая правую руку подбежавшему Забродову, сказал Макс. – А я задумался и не понял сразу, кто меня зовет.

– Привет. Не спеши разгонять мозг, за день еще успеешь поразмышлять.

– Да, этого у нас никто не отнимет, – пошутил Растаев.

– Я вот о чем хочу тебя попросить, Макс. Мне нужно, чтобы ты проверил на нашем суперкомпьютере следующую информацию. Мне надо знать фамилии всех суворовцев, окончивших училище в Москве в 1982 году.

– Нет проблем, Илларион Константинович, это сделать будет нетрудно. Фамилии выпускников суворовских училищ – не государственная тайна.

– Я понимаю, только сделай это максимально тихо.

– Не беспокойтесь, к вечеру будет у вас полный список.

– Договорились.

Они прошли процедуру контроля и поднялись наверх, в общую комнату группы «В». Наталья сидела за столом, потягивая из миниатюрной чашечки синего цвета горячий кофе.

– Доброе утро, – поприветствовала она Забродова с Растаевым, затем посмотрела на настенные часы и сказала: – Скоро начнется совещание.

– Думаю, тебе стоит поторопиться, если хочешь успеть допить кофе. Через пару минут выходим, – посоветовал Забродов.

– Если и не допью, небольшая проблема. Кажется, я уже успела проснуться.

Макс и Илларион улыбнулись.

Вскоре группа «В» в полном составе отправилась в конференц-зал на совещание. Не успели они сесть, как вошел Лазарев.

– Рад всех видеть, приступаем к работе, – сказал он и достал из кожаной серой папки бумаги. Несколько минут он молчал, сосредоточенно читая, а затем продолжил: – ФСБ удалось выяснить имя и фамилию сбежавшего лаборанта. Это Патрик Джеймс. Его отец – коренной американец, а вот мать эмигрировала в США из Иордании. Он окончил Стэнфордский университет в 2004 году.

Лазарев взял лежавший рядом пульт и включил укрепленную на стене плазменную панель огромного размера. Через две-три секунды на экране появилось сухощавое продолговатое лицо молодого человека. Короткие черные волосы, большие темные глаза.

– Это и есть Патрик Джеймс, выкравший из секретной лаборатории в Штатах Аттол-5, – пояснил Вениамин Олегович.

Совещание продлилось не более двадцати минут. Каждая из групп, вошедших в спецотдел, получила задание. Группе «В» нужно было узнать как можно больше о родителях Патрика, их привычках, пристрастиях в еде, даже о том, как звали домашнего пса, если таковой был. Мелочей в работе аналитиков АСБ не бывает. Каждый из служащих прекрасно знал исходя из собственного опыта, что любая так называемая мелочь может навести на конкретный след.

– Что ж, за работу. Вечером совещания не будет. Наши спецслужбы продолжают собирать данные по этому вопросу. При необходимости всех вызовут в конференц-зал. Удачи, – сказал Лазарев и вышел.

Группа «В» напряженно работала весь день, направляя запрос за запросом в различные спецслужбы. Полученная информация тщательнейшим образом изучалась и оценивалась. Несмотря на плотный график работы, Макс спустился на первый этаж, где находился суперкомпьютер. Вернувшись, он положил перед Забродовым распечатку.

Илларион быстро просмотрел ее. Фемидин и Родионов действительно окончили Московское суворовское училище в 1982 году. Забродов еще несколько раз внимательно просмотрел список, больше знакомых фамилий ему не попалось. «Интересно, что за суворовец был обведен маркером на фотографии, похищенной из квартиры Родионовой?» – начал размышлять Илларион. Однако нужно было продолжить заниматься родителями Патрика.

Выйдя из здания АСБ около восьми вечера, Илларион решил съездить к Крачкову. Примерно через сорок пять минут он позвонил в дверь ветерана АСБ.

– Рад вас снова видеть, Илларион, в своей берлоге, – закрыв дверь, сказал Крачков.

– Я тоже рад вас видеть, Михаил Михайлович.

– Вас не было несколько дней.

– Вы же знаете, что на нашей работе скучать не приходится.

– Это точно, бездельничать там не позволят ни под каким предлогом.

Они прошли в зал.

– Что-нибудь удалось «накопать»? – поинтересовался Забродов.

– Я пришел к любопытному выводу, – поправляя очки, произнес Крачков.

– Я весь внимание.

– Я много раз сопоставлял и статьи, и события, которые за ними следовали, и предшествующую ситуацию. Я считаю, что все это замешано на деньгах.

– Интересный вывод. И на чем он основывается?

– Возьмем первый случай. Появляются статьи в нескольких газетах о люфтваффе, вернее, их асах, затем самолет якобы врезается в газопровод. Но что было перед этим? – Михаил Михайлович улыбнулся и взглянул на Забродова.

– Вы заинтриговали меня.

После небольшой паузы Крачков продолжил:

– А было падение, притом серьезное, цен на нефть и газ. Что происходит после случайной аварии?

– Цены на нефть и газ идут вверх, – сказал Забродов.

– Именно так, – Крачков поднялся, прошелся по комнате, остановился напротив Забродова и продолжил: – Я и тогда настаивал, что это было не случайно, а сейчас, взглянув на события спустя несколько лет и, так сказать, под другим ракурсом, я абсолютно в этом уверен. А летчик, думаю, был асом; направив самолет на газопровод, он выпрыгнул с парашютом, скорее всего, со специальным, управляемым, чтобы приземлиться на безопасной территории. Да, думаю, так и было, – прикрыв глаза и растирая их ладонями, подвел итог Крачков.

– Интересно получается, – задумчиво сказал Забродов.

– Да, кто-то все это тщательно спланировал и мастерски осуществил, надо отдать ему должное. Хотя, конечно, это злодейство в чистом виде.

– Тогда и статьи перед взрывом на дне Балтики…

– Да, статьи в газетах… Снова они, и ситуация повторяется, словно под копирку. Происходит падение цен на нефть и газ, а затем следует спланированная диверсия и – получите и распишитесь. Кто-то неплохо заработал на всем этом.

– А Фемидин? Статьи о Греции появились накануне его гибели, – скорее размышляя, чем спрашивая, произнес Забродов.

– Виктор много знал и, видимо, подошел вплотную к разгадке. Так что в этом случае операция по его ликвидации была очень важным делом, отсюда и статьи в газетах. Думаю, вы знаете, что Виктор очень любил Грецию, бывал там, интересовался историей, культурой этой страны. Это было его особой страстью, впрочем, как и живопись.

– Да, я об этом знаю. Поэтому убийцы, словно в насмешку, и выпустили накануне гибели Виктора Степановича статьи о Греции.

– Согласен с вами, Илларион, – тяжело вздохнул Крачков.

Несколько минут они молчали. Первым заговорил Михаил Михайлович:

– Не сомневаюсь, что вы тщательно просматриваете газеты.

– Каждый день. Газеты мне уже снятся, – грустно ответил Забродов.

– Пока ничего подозрительного?

– Все тихо.

– Считаю, что это временно. Тщательно проанализировав ситуацию на мировых финансовых рынках и не только, я полагаю, что в ближайший месяц цены на нефть и газ пойдут вниз. Исходя из этого нетрудно предположить, что где-то что-то может, скажем мягко, пойти не так.

– Полагаете, что будет опять какая-нибудь катастрофа? – спросил Забродов.

– Не исключено. Хотя необязательно это. Цены на нефть и газ отзываются на многих событиях в мире.

– А как вы считаете, Михаил Михайлович, кто за всеми этими событиями может стоять? Так как речь идет о деньгах, нефти и газе, естественно предположить, что это люди богатые, влиятельные и связанные с нефтегазовой отраслью.

– Я с вами согласен, Илларион; как говорится, этот вывод лежит на поверхности. То, что кто-то из АСБ поставляет важную информацию, мы с вами уже давно поняли. Не исключаю, что у этого человека или нескольких людей есть свои интересы в нефтегазовой отрасли.

– Да, но есть еще вопрос: какую страну или страны эти люди представляют? – задумчиво произнес Забродов.

– Совершенно верно, – кивнул Крачков.

– И что вы думаете по этому поводу, Михаил Михайлович?

– К сожалению, сейчас у меня нет доступа ко многой важной информации, а то, чем я располагаю, не позволяет проводить эффективный анализ. Но, несмотря на объективные трудности, я продолжаю работать над этим вопросом. Здесь есть варианты, – поделился Крачков.

– А именно? – спросил Забродов.

– Это могут быть и западные толстосумы, связанные с разведкой, и наши российские нувориши. Также я не исключал бы вариант взаимодействия олигархов из разных стран. Хотя это и не так просто. Первые два варианта, названные мной, кажутся более реальными. Но, повторяю, и третий вариант международного заговора вполне возможен. Глобализация во всех сферах – это реальность наших дней.

– Это так, – согласился Забродов.

– Я буду и дальше анализировать, сопоставлять факты, события.

– Вы, Михаил Михайлович, упомянули о недостатке информации. Вы прекрасно знаете, что в АСБ не все так просто. Всех сотрудников строго проверяют на входе и выходе, к тому же берется подписка о неразглашении информации. Поэтому я бы и рад помочь, но…

– Что вы, Илларион, об этом не может быть и речи. Я все отлично понимаю. Будем встречаться и обсуждать ситуацию. После гибели Виктора и его супруги для меня попытаться вам помочь, простите за громкие слова, дело чести.

– Для меня тоже.

– Надеюсь, моя работа и мои выводы для вас не бесполезны? – спросил Крачков.

– Что вы, все это очень важно. Спасибо вам.

– В данном случае благодарить не стоит.

– Пока я не знаю, как мне выйти на нужный след. Такое впечатление, что бьешься лбом о китайскую стену.

– Согласен, силы слишком неравные, – кивнул Крачков. – Если бы удалось узнать, кто из АСБ сливает информацию, тогда клубок распутался бы сам собой.

– Мы думаем практически одинаково, Михаил Михайлович, – улыбнулся Забродов.

– Я повторяю: исходя из моего анализа, что-то должно произойти, конкретно – то, что подхлестнет цены на нефть и газ.

– Жаль, что, наверное, как всегда, не обойдется без человеческих жертв. Сколько людей уже погибло после выхода статей в газетах.

– Да, к сожалению, деньги многим затмевают разум.

– Пожалуй, я пойду, Михаил Михайлович. Завтра будет непростой день.

– Хорошо. Заезжайте ко мне, Илларион.

– В этом можете не сомневаться. Обязательно вас навещу.

Крачков проводил Забродова до двери. Илларион оделся, попрощался с хозяином и вышел.

Глава 14

Дело «лаборанта» продвигалось пока медленно из-за недостатка информации. Разведслужбы России прилагали огромные усилия, чтобы выйти на его след. Сотни агентов по всему миру работали день и ночь. В АСБ тоже работали на полную мощь, однако подвижек по этому делу особых не было.

В субботу, после обеда, когда Макс пошел за нужной ему справкой в одну из групп, работавших по делу «лаборанта», Наталья встала из-за стола, подошла к Забродову и коснулась его плеча ладонью.

– Илларион, оторвись на минутку от этой проклятой работы. Меня уже тошнит от нее. Я вымоталась так, словно лет десять проработала без отпуска. Ей-богу, все это меня уже достало, – сказала она.

– Ты предлагаешь сменить работу? – повернувшись к ней, спросил Забродов.

– Знаешь, я серьезно об этом подумываю. Мы работаем с утра до ночи, я очень устала.

– Я тебя понимаю. Успокойся. Завтра выходной. Выспись, отдохни. Все будет хорошо.

– Только это и радует, что завтра единственный выходной.

– Мы работаем в АСБ. Конечно, это непросто, но, согласись, зачастую мы получаем и удовольствие от нашей работы. Ведь здесь собраны лучшие аналитики со всей России, и ты в их числе.

– Ура! За этим следует салют, – тяжело вздохнула Наталья.

– К сожалению, работы на сегодня у нас еще много, и я не могу отпустить тебя.

– Кажется, я и не просила об этом, – вернувшись за стол и немного успокоившись, сказала Краснова.

– Ты просто устала. Ну же, держись, подбодри себя.

– Илларион, мне тридцать два года, а у меня никогда не было настоящей семьи. Мне действительно стоит подумать о смене работы. Если останусь здесь, то состарюсь в одиночестве.

Забродов оторвался от бумаг:

– Так, прекратить эти упаднические настроения!

– Это приказ?

– Считай, что приказ. Я приглашаю тебя завтра вечером в ресторан. Сходим куда-нибудь, отдохнем, развеемся.

– Наконец-то хоть один знак внимания за целую неделю.

– Но, согласись, весьма существенный знак, – Илларион пристально посмотрел в глаза Наталье.

– Предложение принимаю, но выдвигаю условие: давай сходим куда-нибудь сегодня.

– Этого я обещать не могу. Скорее всего, мы закончим работу ближе к полуночи. Это в лучшем случае.

– Ах да, я же не в пионерском лагере. Извини, забыла.

– Так как насчет завтра?

– Давай действительно хорошенько отдохнем, по крайней мере, мы это заслужили своим ударным трудом.

– Вот это мне уже нравится и звучит, заметь, гораздо оптимистичнее, чем все твои слова, сказанные до этого, – улыбнулся Забродов.

– Только у меня есть еще одно условие, – понизила голос Наталья.

– Я слушаю.

– Ты приедешь ко мне пораньше. А мое условие – хороший секс до и после ресторана.

– Что ж, весьма насыщенная программа, скучать нам точно не придется.

– Я жду тебя часикам к пяти, естественно, на такси, так как хорошее вино прилагается к праздничным мероприятиям, – засмеялась Наталья.

– Буду в пять на пороге твоей квартиры с бутылкой твоего любимого вина.

– Забродов, ты можешь вдохновить любого человека, даже такого уставшего, как я.

– Скрывать не буду, есть у меня такой талант. А теперь давай работать.

– Думая о завтрашнем дне, у меня появился стимул.

В кабинет вошел Растаев, и группа «В» снова прогрузилась в работу. Домой Забродов возвратился около двух часов ночи.

На следующий день, хорошенько выспавшись, Илларион достал с полки книгу с отмеченной узкой закладкой страницей и погрузился в чтение. После обеда принял душ и стал собираться к Наталье. По такому случаю он надел черный итальянский костюм, ладно сидевший на его спортивной фигуре. Белая рубашка была естественным дополнением, а галстуки Илларион особо не жаловал.

Собравшись, он вызвал такси. По дороге к Наталье заехал в гипермаркет и купил бутылку хорошего французского красного вина. «Действительно, Наталья была права. Мы все слишком вымотались за эту неделю и заслужили отдых», – подумал Забродов.

Знакомый подъезд, подъем по лестнице, и вот уже дверь квартиры, где живет Наталья. Илларион позвонил и услышал легкие шаги за дверью. Было ровно пять вечера.

Забродов перешагнул через порог и расстегнул дубленку.

– Ничего себе! – выдохнула Наталья. – Тебе очень идет этот костюм, Забродов. Голливуд отдыхает. Да ты проходи.

– Скажешь тоже, Голливуд, – вручая женщине бутылку вина, произнес Илларион. – Вот ты на самом деле обворожительна.

На Наталье было легкое вечернее платье на бретельках. Тщательный макияж и аккуратно уложенная прическа говорили о том, что она долго готовилась к встрече.

– Ты проходи в комнату, располагайся, а я сейчас принесу бокалы.

Забродов снял обувь, повесил дубленку и прошел в гостиную. Небольшой круглый столик с инкрустацией привлекал внимание красивой сервировкой: несколько видов салатов, икра, мясной рулет, вазочка с цветами… Все было сделано со вкусом.

Илларион устроился в кресле, расстегнул пиджак. Вскоре появилась Наталья.

– Такой великолепный стол! – Илларион с восхищением взглянул на Наталью.

– Надеюсь, что и содержимое этого стола тебя не разочарует.

Хозяйка поставила бокалы на стол.

– Признаться тебе, Илларион, в одной вещи? – заговорщическим тоном спросила Наталья.

– Ты работаешь на «Моссад»?

– Хуже. Я сегодня страшно хочу напиться. Вот просто непреодолимое желание.

– Боюсь, бутылка легкого французского вина не подходит для этой цели, – с иронией заметил Забродов.

– Но знаешь, что меня останавливает?

– Очень хочу узнать.

– Две совершенно безобидные вещи, – Наталья сделала небольшую театральную паузу, а затем продолжила: – Во-первых, я хочу выйти с таким весьма видным мужчиной в свет в пристойном виде, а не раскачиваясь на каблуках, подобно маятнику.

– С этим разобрались. Интересно узнать, а что же во-вторых?

– Завтра, если я напьюсь, ты специально завалишь меня работой.

– Твоей проницательности могла бы позавидовать Ванга.

– Спасибо. Я не права?

– Давай лучше выпьем. – Илларион взял бутылку вина и наполнил бокалы.

– Прекрасно. И за что или за кого будем пить? – Наталья посмотрела в глаза Забродову.

– Давай выпьем за этот замечательный вечер, – предложил Илларион.

– Тебе не кажется, что это слишком абстрактно?

– Выпьем за нас с тобой!

– Ты делаешь успехи в развитии красноречия. Этот тост гораздо лучше, – взяв в руку наполненный бокал, сказала Наталья. Они выпили. – Угощайся и помни, что ты обязан хвалить меня.

– В этом нет необходимости.

– Так, что-то я не поняла.

– Твои кулинарные способности всегда на высоте, – улыбнулся Илларион, накладывая себе в тарелку салат с сушеными грибами. – Очень вкусно, – сказал он, пробуя.

– Этот вечер просто изумительный, – взглянув на Забродова, произнесла Наталья. – Очень хорошо, что он только начинается. Какой следующий тост?

Илларион снова наполнил бокалы.

– Сейчас я скажу, – хозяйка подняла бокал. – У тебя, судя по всему, была весьма насыщенная бурными событиями жизнь, да и сейчас, если вспомнить «альпиниста», спасающегося бегством из твоей квартиры, тебе скучать не приходится. Я хочу, чтобы у тебя, Илларион, было как можно меньше проблем и как можно больше поводов для радости!

– Как говорится, спасибо на добром слове.

Они выпили и основательно закусили. Потом Наталья встала с кресла, подошла к Иллариону, взяла его за руку и подвела к широкому дивану.

– А сейчас десерт, Забродов, – прошептала она и, слегка подтолкнув его, упала вместе с ним на диван. – Снимай быстрее свой классный пиджак, я не хочу, чтобы ты его помял.

Илларион снял пиджак и кинул его на подлокотник кресла. Он привлек к себе Наталью и принялся страстно ее целовать, скользя губами по лицу и шее женщины.

После секса они выпили еще по бокалу вина, и Забродов вызвал такси. Они приехали в ресторан «Самоцветы». Столик накануне Илларион заказал по телефону. Илларион с Натальей прошли вглубь зала и сели возле круглой колонны. Словно из-под земли вырос официант и протянул меню.

– Я бы не отказалась от еще одной бутылки красного вина.

– Думаю, с этим проблем не будет, – улыбнулся Забродов, просматривая меню.

Они выбрали мясные холодные закуски, пару овощных салатов и бутылку красного вина.

– Этот вечер мне нравится все больше и больше, – неторопливо потягивая вино, заметила Наталья, потом спросила: – Знаешь, что говорил мой отец?

– И что же?

– Он был летчиком-испытателем и разбился во время одного из полетов. Мне было тогда всего шестнадцать лет.

– Мне жаль, – участливо произнес Забродов.

– Так вот, он говорил, что пить нужно примерно так: всю ночь потягивать хорошее красное вино и при этом играть в преферанс. Словом, чтобы при употреблении алкоголя мозги все время работали.

– Хороший совет. Ты наверняка гордилась своим отцом? – спросил Забродов.

Глаза Натальи погрустнели:

– Он был очень хорошим, светлым человеком. Всегда шутил. Кроме того, моя мама погибла в автокатастрофе, когда мне было семь лет.

– Ты никогда об этом не рассказывала.

– Наверное, выпитое вино дает о себе знать. Когда я выпью немного больше обычного, то становлюсь слишком сентиментальной, начинаю вспоминать прошлое.

– А кто же тебя воспитывал после того, как погиб отец? – отодвинув в сторону тарелку с салатом, спросил Забродов.

– Бабушка с дедушкой по линии мамы забрали меня в Питер. Там я окончила школу и училась дальше. Дедушка с бабушкой – прекрасные люди. Они окружили меня заботой и вниманием… Я им так благодарна, без них я бы не выучилась. Но два года назад их не стало, они умерли друг за другом: сначала дедушка, а через два месяца и бабушка. Они сильно любили и ценили друг друга. Дедушка всегда говорил: «Просто жена и муж могут изменять друг другу, а вот если твоя вторая половина настоящий друг и готов идти за тобой хоть в огонь, хоть в воду, то это другое дело. Ведь настоящим друзьям не изменяют». И я с ним согласна.

– Что тут скажешь? Твой дедушка был умным человеком, – сказал Илларион.

– А какой он был жизнерадостный! Даже зная о своей страшной болезни, он продолжал шутить и смеяться.

– Он был по-настоящему сильным.

– Да, – согласилась Наталья. – Давай молча выпьем за близких нам людей, которых нет с нами.

– Давай, – Забродов поднял бокал.

– Расскажи о себе, – попросила Наталья. – Я почти ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты мой шеф, и не только…

– В общем, рассказывать особо и нечего. О моем увлечении книгами ты знаешь.

– Но что-то же происходило в твоей жизни? Ты же не амеба какая-нибудь, она и то движется, – по-ученически положив руки перед собой, сказала Наталья.

– Амеба, говоришь, – Забродов усмехнулся. – Да вроде бы ничего выдающегося в самом деле не было. Как-то обо мне сказали примерно так: в свое время много бегал по лесам, полям, карабкался в горы…

– Надеюсь, ты не бегун по пересеченной местности? – поинтересовалась Наталья и внимательно посмотрела на Забродова.

Он рассмеялся:

– Кроме того, что ты необычайно красива, ты еще и много шутишь. Это мне в тебе нравится. Не люблю надутых дам.

– А что же было после бега? Ты бежал, бежал… А для чего?

– Знаешь пословицу «За дурной головой и ногам покоя нет»? Видимо, это про меня.

– Нет, Забродов, с головой у тебя полный порядок, любой врач подтвердит.

– В общем, насчет бега я тебе сказал. А остальное… Это же твоя работа – анализировать.

– А вот работу трогать не надо, – Наталья театрально выбросила ладони вперед. – Завтра она сама нас тронет и достанет. Уж не знаю, как тебя, а меня точно. Так что не будем о ней.

– Как скажешь. Но завтра будет завтра, а я хочу быть с тобой здесь и сейчас.

– Ну а что с личной жизнью? Такой видный мужчина и не женат? А полгорода женщин мечтают о таком, и это по самым приблизительным подсчетам.

– Женщины, как понимаешь, у меня были. А вообще, видимо, я был чересчур занят со своими забегами, – Илларион глотнул вина и продолжил: – К тому же женщины – такие тонкие, одухотворенные создания, что им подавай много внимания. А как его было дать, если жизнь была сплошным забегом? Вот и прошли они мимо, естественно задерживаясь на некоторое время. Но, поняв, что им за мной не угнаться, находили более спокойные варианты. Думаю, они не прогадали.

– Но с забегами, как ты выражаешься, сейчас покончено. Ты больше сидишь и думу думаешь, как и мы все. Так что в этом плане тебе явно стало легче.

– Логично, – кивнул Забродов, – посмотрим, что из этого у меня получится.

– Насчет прошлого ты немногословен, да и о текущих делах много не распространяешься.

– Наверное, есть во мне что-то от закоренелого молчуна, – рассмеялся Илларион.

– По крайней мере, хранить свои секреты ты умеешь идеально, – заметила Наталья и, немного помолчав, произнесла: – Знаешь, что сказал Макс, когда ты только пришел к нам работать?

– Растаев неподражаем, поэтому гадать не буду.

– Он сказал, что ты добрый, открытый человек, но, когда ты посмотришь в глаза собеседнику, тому, мягко выражаясь, становится нехорошо.

– Не надо делать из меня монстра, я обычный человек, который заработал праведным трудом пенсию и теперь волею случая попал… – Забродов осекся.

– Да не поминай название нашей организации всуе, – перефразировала известное выражение Наталья.

– Вот именно.

– Но должна заметить, что Растаев обладает одним удивительным свойством. Он дает людям чрезвычайно точные характеристики.

– Что есть, то есть, – подтвердил Илларион.

– Впрочем, мы решили не говорить сегодня о работе, – напомнила Наталья.

В ресторане музыканты заиграли легкую джазовую мелодию.

– Прошу вас, – вставая из-за стола и подавая руку Наталье, пригласил Забродов.

Они вышли на свободную от столиков середину зала, где уже танцевало несколько пар.

– Это наш первый танец, Забродов. Надеюсь, продолжение последует, – рассмеялась Наталья и слегка откинула голову назад.

Илларион посматривал на нее и понимал, что с каждым днем они становятся все ближе и ближе. Когда медленная композиция закончилась, они возвратились за свой столик.

– Давай допьем бутылку вина, уже немного осталось, потом закажем такси и поедем ко мне домой.

– Хорошо, шоу должно продолжаться, – ответил Забродов и наполнил наполовину бокалы, вино закончилось. – Кто-то хотел напиться? – улыбнулся он. – Но, как известно, все хорошо в меру.

– Выпьем за то, – женщина приподняла бокал и на мгновение задумалась, – чтобы мы с тобой всегда прекрасно танцевали.

– Хороший тост. Но прошу заметить, что потенциал у нас с тобой еще огромный.

– Будем чаще тренироваться.

Они допили вино, поднялись из-за стола, вышли из зала и направились к гардеробу. Забродов помог Наталье надеть стильное кашемировое пальто серого цвета, затем оделся сам и по мобильному телефону вызвал такси. Диспетчер предупредила, что такси будет ждать их у входа в ресторан через десять минут.

– Пойдем на улицу, подышим, – предложил Илларион.

– С большим удовольствием. Сегодня легкий морозец и ветра нет. Погода идеальная.

Они вышли на ступеньки. Из ресторана доносилась музыка. Наталья подняла голову:

– Илларион, посмотри, какая красота! Звезды такие большие!

– Да, красиво, – ответил Забродов.

Но Иллариону было не до красоты далеких светил. Он пытался оценить обстановку. Вот прошли два парня в спортивных куртках, у одного из них руки в карманах. Вроде спешат куда-то. Неподалеку от ресторана остановился шикарный «мерседес». Из него вышли мужчина и женщина и направились к ресторан