/ / Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Бутоны розы

Одна Безумная Ночь

Барбара Смит

Красавец повеса Брэнд Виллерз, граф Фейвершем, гордился своей скандальной репутацией и десятками – если не сотнями! – обольщенных женщин. Однако на сей раз не знающий поражений соблазнитель встретился с достойной противницей – потому что экстравагантная леди Шарлотта Куинтон, носящая титул «самой язвительной старой девы Англии», принимает его помощь в расследовании загадочного преступления, но упорно отвергает все ухаживания. Шаг за шагом охотничий азарт Брэнда обращается в подлинную страсть – и «покоритель женщин» сам становится жертвой любви...

Барбара Доусон Смит

Одна безумная ночь

Пролог

Лондон , январь 1816 года

Вечер не предвещал ничего необычного.

Брэндон Виллерз, пятый граф Фейвершем, сидел в отдельном кабинете шикарного борделя с красивой проституткой на коленях и отличным набором карт в руках. Перед ним стоял бокал великолепного бордо. Многие мужчины с радостью согласились бы оказаться на его месте. И все же Брэнд испытывал невыразимую скуку и разочарование. – Как же мне осточертела эта размеренная жизнь, – проворчал он себе под нос.

Сэр Джон Габлер нахмурился и оторвался от карт:

– О чем это ты?

Веснушчатый, со взъерошенными светлыми волосами, Габлер казался слишком юным для того, чтобы курить сигару, которую он держал в зубах. Его галстук был завязан неумело, словно в искусстве создания замысловатых узлов он пока еще не преуспел.

– Нет ничего лучше, чем держать на коленях такую красотку, – объявил Брэнд, поглаживая обтянутую шелком спину Джуэл. Она с кокетливой улыбкой взмахнула длинными ресницами, в ее темных глазах вспыхивали огоньки. Джуэл была в борделе новенькой, и Брэнду не терпелось познакомиться с ней поближе. Может быть, в ее обществе он наконец избавится от странного чувства внутренней пустоты.

– Она пока что не твоя. Мы не закончили партию. – Габлер взял из колоды еще две карты и при взгляде на них едва удержался от улыбки. Сбросив на стол три туза, он заявил: – Попробуй побить их, старина.

– Впечатляет, – заметил Брэнд, поднимая брови.

– Джуэл, иди ко мне, – поманил Габлер девушку пальцем. – Сегодня ты моя.

Но рука Брэнда, обнимавшая тонкую талию красотки, не дрогнула. Он выложил на зеленое сукно стола четырех королей.

У Габлера округлились глаза; тяжело опустившись на стул, он воскликнул:

– Какой же ты везунчик, Фейвершем! Мне не следовало садиться с тобой играть. Фортуна тебе никогда не изменяет.

Брэнд спорить не стал. Действительно, за свою жизнь граф выиграл гораздо больше партий, чем проиграл. С ранней юности пристрастившись к картам и другим азартным играм, он научился «читать» выражение лица противника, просчитывать варианты и «прислушиваться» к своим ощущениям. Он безошибочно определял, когда стоит рискнуть, а когда лучше воздержаться. Но одной сообразительности для этого было явно недостаточно. За игральным столом ему, бесспорно, сопутствовала удача, являвшаяся то ли благословением, то ли, как считали некоторые, проклятием. Злые языки утверждали, что он продал душу дьяволу, но граф и в этих случаях не спорил – не считал нужным. Брэнд с детства усвоил простую истину: люди всегда верят в то, во что хотят верить.

– Пройдись по комнатам и найди себе другую подругу, – посоветовал он Габлеру. – А эта красотка – моя.

Джуэл тут же к нему прильнула, давая в полной мере ощутить свои роскошные формы; ее рука под столом проворно нащупала застежку его брюк.

– Да, будешь уходить, не забудь поплотнее прикрыть за собой дверь, – добавил Брэнд.

Габлер пробормотал ругательство и, откинув со лба волосы, направился к выходу. В дверях он едва не столкнулся с седовласым джентльменом, внезапно выросшим на пороге. Тот в растерянности замер на несколько мгновений. Потом устремился к столу, за которым сидел граф.

– Фейвершем! Слава Богу, я тебя нашел!

– Троубридж, ты разве не видишь, что я занят? – в раздражении проговорил Брэнд.

– Я должен срочно поговорить с тобой, – выпалил виконт Троубридж, едва удостоив Джуэл взглядом. – Наедине. Это вопрос жизни и смерти.

Граф нахмурился:

– Для тебя сломанный ноготь – уже вопрос жизни и смерти.

И все же Брэнд решил выслушать виконта и отстранил от себя Джуэл.

– Поторопись, милый, – прошептала девушка ему на ухо. Сложив полные губки бантиком, она послала графу воздушный поцелуй. – Я буду ждать тебя.

Брэнд кивнул и следом за виконтом вышел в коридор.

– В чем дело? – спросил он, как только они оказались наедине. – Если ты опять насчет своих безрассудных планов, то...

– Нет-нет, клянусь... – Порывшись в кармане, Троубридж извлек смятый листок бумаги и дрожащей рукой протянул его собеседнику: – Вот, прочитай... Я получил это письмо с вечерней почтой.

Брэнд развернул письмо и шагнул к столу с мерцающим масляным светильником. На белом листе аккуратным почерком было выведено всего два слова: «Ты следующий».

Брэнд перевел взгляд на встревоженного виконта:

– Что за чертовщина? Может, шутка?

– Нет, не шутка, – пробормотал Троубридж, побледнев. – Это проклятие.

– Проклятие?

– Проклятие Лиги, – пояснил виконт, опасливо озираясь, словно ожидал увидеть в пустынном коридоре привидение. – Разве ты не слышал о таком?

– Я слышал, что Меллингем погиб на дуэли, в которой не должен был участвовать. Уоллис же так напился, что упал в пролет лестницы и свернул себе шею. А Олдрич умер от сердечного приступа – умер в объятиях проститутки.

Троубридж энергично покачал головой и еще больше побледнел.

– Уверяю тебя, кто-то хочет меня убить. Хочет убить нас всех. Одного за другим. Всех, кто входил в Лигу Люцифера.

Брэнд невольно поежился, но тотчас же взял себя в руки. Вернув записку виконту, он сказал:

– Полагаю, ты преувеличиваешь.

– Нет-нет, кто-то хочет меня убить! – воскликнул Троубридж. Вытаращив глаза, он схватил Брэнда за лацканы сюртука. – Ты должен мне помочь!.. Умоляю тебя!

– Это послание всего лишь шутка, – заявил Брэнд, глядя на Троубриджа с холодным презрением. – Кто-то решил над тобой посмеяться.

– Что ж, если тебе наплевать на меня, то подумай хотя бы о себе. После меня настанет твоя очередь.

– Пойди выпей чего-нибудь и забудь об этом. Я, например, именно это и собираюсь сделать.

Развернувшись, Брэнд направился в кабинет, который занимал. В дверях он на несколько секунд остановился и в задумчивости провел пальцем по шраму в уголке рта. У него вдруг снова возникло ощущение, что он задыхается, возможно, тонет в волнах... И тут же перед ним вновь возникли смутные тени – он долгие годы старался их не замечать, но после смерти его брата и племянника эти тени стали появляться все чаще и чаще.

А может, его мучило чувство вины?..

Глупец, не стоит предаваться бессмысленным сантиментам! Ведь он давно уже решил, что не следует принимать все это всерьез. Да, он хорошо усвоил: пороки делают жизнь гораздо интереснее. Так что глупо беспокоиться...

Обвивая его шею руками, Джуэл проговорила:

– Ложись со мной, мой повелитель. Я уже истомилась без тебя.

Подхватив Джуэл на руки, Брэнд пересек комнату и опустил девушку на софу. Вскоре тягостные мысли оставили его, и сумрачные тени отступили.

Предаваясь любовной неге, граф забыл обо всем на свете до следующего утра. Утром же узнал леденящую душу новость: лорд Троубридж скончался несколько часов назад.

Глава 1

ДОЛГ ДЬЯВОЛУ

Лондон , месяц спустя

Я желаю увидеться с бабушкой, – заявила леди Шарлотта Куинтон дворецкому, как только вошла в особняк.

Поставив корзину с Фэнси на мраморный пол, леди Шарлотта склонилась над ней, чтобы откинуть кожаный верх. Из корзины тотчас выскочила лохматая собачонка и прыгнула хозяйке на руки. Шарлотта покачнулась и едва удержалась на ногах – последние два дня она провела в экипаже почти без движения, ноги, казалось, одеревенели.

Однако неудобства путешествия мало беспокоили Шарлотту – ведь с ее бабушкой случилось несчастье, а ради своей бабушки она была готова на все. Да, только из-за нее она решилась появиться в особняке Брэнда Виллерза, графа Фейвершема, пользовавшегося дурной репутацией.

У Шарлотты засосало под ложечкой. Никогда не думала она, что ей доведется оказаться в этом доме.

Шестнадцать лет назад, когда Шарлотта была совсем юной девушкой, Брэнд разбил ей сердце. Брэнд был первым мужчиной, поцеловавшим ее, и своим поцелуем, он развеял ее мечты о романтической любви.

Гонимая его насмешливым смехом, она бежала прочь и по неосторожности угодила в камин, опалив правую руку. Физическая боль оставила шрамы на ее теле, а душевная – ожесточила сердце.

Одиннадцать лет назад, когда ей исполнилось восемнадцать и настало время выхода в свет, она не нашла в себе сил предстать перед лондонским обществом. За это время ее ровесницы вышли замуж и обзавелись семьями, а она продолжала жить в доме родителей, в Девоншире.

Пять лет назад по простоте душевной она положила глаз на Майкла Кеньона, и попыталась поссорить его с Вивьен, единокровной сестрой Брэнда. Она украла ожерелье, представив все так, чтобы Вивьен выглядела воровкой.

Но Брэнд, на беду, раскусил коварный замысел Шарлотты.

Воспоминания о той глупой выходке и словесной порке, устроенной ей Брэндом, до сих пор заставляли ее морщиться. В качестве наказания родители отправили ее на север, в Йоркшир. Эта ссылка, как она теперь сознавала, пошла ей на пользу. Никто, кроме Шарлотты, не знал, как сильно она изменилась за эти пять лет и как сильно хотела искупить свою вину и со всеми помириться.

Со всеми, кроме Брэнда.

Два дня назад она получила срочное письмо, в котором сообщалось, что карета ее бабушки опрокинулась, старушка серьезно пострадала и теперь восстанавливала здоровье и силы не где-нибудь, а в лондонском доме Брэнда. Шарлотте оставалось лишь одно – бросить все и прибыть в дом человека, которого она считала дьявольским отродьем.

Прижимая Фэнси к груди, Шарлотта повернулась к дворецкому – тот смотрел на нее с недоумением.

– Я леди Шарлотта Куинтон, – представилась она. – Мою бабушку зовут леди Инид Куинтон. После произошедшего с ней несчастья она находится здесь на излечении.

Дворецкий брезгливо поморщился и проговорил:

– Я понял вас, миледи. Только меня не предупредили о вашем приезде.

– Сообщать о моем приезде не было необходимости, поскольку я выехала из Йорка немедленно. А мои родители уже прибыли? А братья и сестры?

– Нет, вы первая посетительница.

Шарлотта нахмурилась. Ее семью постоянно раздирали мелочные склоки, но бабушку все любили и уважали, и Шарлотта полагала, что можно предпринять поездку из Девоншира. Но почему никто не приехал?

– Мне бы хотелось увидеть леди Инид прямо сейчас.

– Боюсь, это невозможно.

– Но почему? – В сердце Шарлотты закрался страх, мерзкий и холодный, как ненастный вечер. В своем письме леди Стокфорд сообщила лишь о том, что бабушка и две ее подруги, сидевшие в том же экипаже, получили серьезные ранения. Но неужели...

Неужели бабушка умерла?

Тут дворецкий, наконец, добавил:

– Не беспокойтесь. Нет причин для волнений. Просто сейчас у дам находится доктор.

У Шарлотты отлегло от сердца.

– Как бабушка себя чувствует? Насколько серьезно ее ранение?

– Эти вопросы лучше задать доктору, – ответил дворецкий. – Позволите взять вашу накидку?

Протянув перед собой руки в белых перчатках, дворецкий сделал в сторону Шарлотты несколько шагов. Фэнси тут же зарычала.

– Все в порядке, милая. Он тебя не обидит. – Хозяйка погладила собачку и, обратившись к дворецкому, сказала: – Благодарю вас, я не буду раздеваться. Позвольте узнать ваше имя.

– Норт, миледи.

– Я поговорю с доктором, Норт. Отведите меня к нему.

– Прошу прощения, но лорд распорядился...

– Лорд Фейвершем дома? – Шарлотта похолодела. Она-то надеялась, что Брэнд вместе со своими распутными дружками пропадает в игорном доме.

Шарлотта была уверена, что из-за ее опрометчивого поступка пять лет назад граф питал к ней презрение. Что ж, это чувство было взаимным.

– Милорд навещал друзей и только что вернулся, – сообщил Норт. – Но если вам угодно, я провожу вас в покои...

– Нет, не надо, – сказала Шарлотта. – Пока моя горничная будет заниматься багажом, я проведаю бабушку. А вы скажите графу, что это я настояла.

После некоторого колебания Норт неловко поклонился и пробормотал:

– Как миледи угодно.

Дворецкий шаркающим шагом направился к широким мраморным ступеням. Неверный свет, отбрасываемый лампой в его руке, освещал элегантный интерьер. Сделав над собой усилие, Шарлотта заставила себя не таращиться на великолепные картины на стенах и предметы обстановки. Благодаря многолетней дружбе их бабушек она знала Брэнда всю жизнь и частенько бывала в его поместье в Девоншире. Но от поездки в Лондон для первого выхода в свет она отказалась, поэтому лондонский дом графа видела впервые.

Тот факт, что дорожное несчастье с бабушкой и ее подругами произошло по пути в столицу, Шарлотта воспринимала как иронию судьбы и очень надеялась, что до завтрашнего дня Брэнда не встретит.

Следуя за дворецким, она поднялась на верхнюю площадку лестницы, а затем они зашагали по сумрачному коридору. Решив, что собачке передалось ее волнение, Шарлотта ласково ее погладила. С тех пор как две недели назад она подобрала бедняжку на улице, Фэнси заметно округлилась. Благодаря хорошему уходу и регулярному питанию собачка значительно прибавила в весе, а ежедневное расчесывание придало ее курчавой шерстке здоровый блеск. Шарлотте очень хотелось, чтобы Фэнси понравилась бабушке.

У высокой двери с позолоченной лепниной Норт остановился:

– Позвольте объявить о вашем визите, миледи.

Шарлотта молча кивнула. Как только дворецкий исчез за дверью, она опустила Фэнси на пол и прошлась вдоль длинного коридора. Собачка следовала за ней по пятам. Сняв накидку, Шарлотта бросила ее в кресло. Осмотревшись и не увидев зеркала на стенах, оклеенных голубыми, в полоску, обоями, она наугад пригладила свои каштановые волосы.

Шарлотта чувствовала, что ужасно устала и проголодалась, но она не смогла бы расслабиться и отдохнуть, предварительно не убедившись, что бабушка идет на поправку.

Почему же Норт так долго не выходит? Неужели бабушка пострадала серьезнее, чем ей сказали?

Шарлотта потянулась к дверной ручке как раз в тот момент, когда позолоченные створки снова распахнулись. Дворецкий вышел и кивнул ей. Затем зашагал по коридору в сторону лестницы. Шарлотта переступила порог – и замерла.

Прямо перед ней стоял Брэнд Виллерз.

Высокий и худощавый, граф преграждал ей дорогу. Его холодные как лед серые глаза смотрели насмешливо – этот взгляд всегда ее интриговал и одновременно раздражал. Он был во всем черном, и это придавало ему еще более зловещий вид.

Прошедшие пять лет почти не изменили этого человека – во всяком случае, усмешка была все та же. «Да, он все так же красив», – подумала Шарлотта и тотчас почувствовала, как по телу ее разливается предательское тепло – так случалось всегда, когда она встречала графа.

Сердце у нее в груди лихорадочно забилось. О Господи, Брэнд по-прежнему пробуждал в ней самые противоречивые чувства. Унижение – потому, что он обошелся с ней так жестоко после их поцелуя, первого для нее. Стыд – из-за того зла, которое она намеревалась причинить Вивьен, его сестре. Негодование – из-за того, что он с нескрываемой радостью воспользовался шансом преподать ей урок. Кроме этого, она испытывала и еще что-то... Что-то едва уловимое, болезненное и необъяснимое. Несмотря на их взаимную неприязнь, Шарлотта хорошо помнила те чувства, что вспыхнули в ней, когда он прижал ее к себе.

– Какими судьбами? – проговорил он, наконец. Шарлотта изобразила вежливую улыбку. Ни за что на свете она не выдаст своих чувств.

– Вижу, Брэнд, ты по-прежнему само очарование. Если позволишь, я бы хотела навестить бабушку.

Он все так же стоял прямо перед ней – возвышался непреодолимой преградой.

– Пока доктор будет ее осматривать, мы с тобой могли бы немного поболтать.

– Меня интересует только бабушка. Как ее здоровье?

– Наши бабушки в полном порядке и ни в чем не нуждаются. Так что можешь успокоиться и уделить мне немного внимания.

– Мне нечего тебе сказать.

– Тогда говорить буду я. Вероятно, ты знаешь, что Вивьен и Майкл уже пять лет состоят в счастливом браке.

Шарлотта почувствовала, как ее лицо заливает краска, и мысленно посетовала, что не умеет скрывать свои эмоции. Это давало Брэнду лишний повод над ней поиздеваться. Пытаясь в прошлом отбить у подруги жениха, она, безусловно, совершила ошибку и теперь не хотела вновь услышать в свой адрес упреки.

– Знаю и очень за них рада.

Глядя на нее с усмешкой, граф продолжал:

– И у них уже двое малышей.

– Желаю им всего самого лучшего, – сказала Шарлотта. – Но если это все, что ты хотел мне сказать...

– Это только начало.

Он окинул ее взглядом, не оставив без внимания ни помятого платья, ни запачканных грязью сапожек. В этот момент Шарлотта пожалела, что не воспользовалась возможностью привести себя в порядок. Ей следовало одеться во все самое лучшее, а не стоять перед ним в этом неопрятном коричневом платье. И, конечно же, заняться волосами и предстать перед ним с элегантной прической. Нет, она вовсе не собиралась производить на него впечатление – просто ей ужасно не хотелось подвергаться насмешкам.

– Будь любезен, отойди в сторону.

– Всему свое время. – Тут Брэнд заметил Фэнси, выглядывавшую из-за юбок хозяйки. – Вижу, ты нашла хотя бы одно живое существо, способное выносить твое общество. Если этот шерстяной клубок и вправду собака.

Граф присел, словно хотел погладить животное, но из горла Фэнси вырвалось предостерегающее рычание. Не имея привычки отступать, Шарлотта тем не менее попятилась, и собачонка последовала ее примеру.

– Не прикасайся к ней. Она боится мужчин.

– Как и ее хозяйка?

– Я тебя не боюсь. Но презираю.

Брэнд рассмеялся:

– Узнаю старушку Шер. Мне всегда нравилась твоя прямота.

– Я здесь не для того, чтобы развлекать тебя.

Он снова окинул ее взглядом:

– А жаль. Ты даже не представляешь, что теряешь.

Она попыталась его обойти, но он преградил ей дорогу. Внезапно их руки соприкоснулись, и у Шарлотты перехватило дыхание. Казалось невероятным, что его прикосновения до сих пор вызывали у нее такую реакцию. Ее сердце гулко застучало в груди, и в висках лихорадочно забился пульс. Вопреки здравому смыслу она снова вспомнила его объятия и поцелуй. Увы, все эти годы она не могла забыть Брэнда, и сейчас его прикосновение взволновало ее так же, как прежде, – ее словно накрыло горячей волной, и тепло тотчас же распространилось по всему телу, вызывая уже знакомое томление...

Нет, нельзя о нем думать! Брэнд Виллерз – мерзкий распутник. Слава Богу, у нее хватило ума предпочесть ему такого человека, как мистер Гарольд Раунтри. С отчаянием утопающего Шарлотта ухватилась за эту мысль. У мистера Раунтри больше совести и чести даже в кончиках ногтей...

Шарлотта быстро пересекла небольшую прихожую с рядом стульев, алебастровым бюстом на постаменте и мерцающей масляной лампой. Собачонка неотступно следовала за ней. Сняв лайковые перчатки, Шарлотта попыталась взять себя в руки. Не стоило демонстрировать свое беспокойство. Следовало войти к бабушке с бодрой улыбкой.

Она надеялась, что старушка в сознании.

Шарлотта мысленно готовилась к встрече, когда в дверном проеме спальни появился высокий мужчина с кожаным саквояжем в руке. Шарлотта протянула ему руку:

– Я Шарлотта Куинтон, внучка леди Инид. А вы доктор?

– Совершенно верно. Доктор Спенсер к вашим услугам. – Мужчина галантно поклонился и замер, уставившись на протянутую ему руку.

Шарлотта уже преодолела свою старую привычку прятать изуродованную руку за спину. Люди часто таращили глаза на следы ожога, обезобразившие ее правую руку до самого локтя. Правда, сейчас длинный рукав скрывал самые ужасные шрамы.

– Ожог, – пояснила Шарлотта, предпочитая притворству откровенность.

Доктор кивнул и пробормотал:

– Да, я вижу. А леди Инид сейчас отдыхает. Рад сообщить, что она быстро поправляется.

– Она сильно пострадала?

– У нее был не очень опасный перелом, и кости должны срастись.

– Перелом?

– У нее сломана рука, миледи. На ночном столике рядом с кроватью стоит пузырек с настойкой опия. Две капли каждые четыре часа должны снимать боль и способствовать сну.

– Я позабочусь, чтобы она их принимала. – Заметно приободрившись, Шарлотта решительно направилась к двери.

В просторной комнате с высоким потолком горели светильники, излучавшие мягкое золотистое сияние – только в углах спальни затаились густые тени. В камине из светлого мрамора потрескивал огонь, разведенный заботливой рукой горничной. Увидев гостью, она присела в реверансе и тихо удалилась.

Осмотревшись, Шарлота замерла на несколько мгновений и едва удержалась от улыбки. Розочки остались верны себе и устроились втроем в одной комнате. Пожилые дамы были неразлучными подругами уже более пяти десятилетий, а прозвище Розочки они получили в свой первый бальный сезон – за свою юность и красоту. Старушки часто с восторгом вспоминали славные дни своей молодости, однако Шарлотта подозревала, что за их рассказами скрывалось нечто большее, но они предпочитали об этом умалчивать. Впрочем, сейчас она была счастлива, что снова видит их всех вместе.

«Им повезло, – думала Шарлотта. – Ведь все они уцелели после такой ужасной катастрофы».

Старушки лежали на широких резных кроватях с одинаковой драпировкой из темно-бордового бархата. Слева от Шарлотты, откинувшись на пуховые подушки, лежала хрупкая леди Стокфорд, бабушка трех братьев Кеньон, которых Шарлотта знала с детства. Рядом с ней расположился в кресле опрятный седовласый джентльмен.

Леди Фейвершем, бабка Брэнда, занимала центральную кровать. Ее седые, отливавшие сталью волосы и заостренные черты резко выделялись на белом полотне постельного белья. Она разговаривала с леди Стокфорд и лежала, повернув к ней голову.

Справа же лежала бабушка Шарлотты. Дородная и величественная, леди Инид Куинтон спала. У нее на голове красовался тюрбан из желтого шелка, скрывавший седеющие рыжие волосы. Ее сломанная рука на перевязи покоилась поверх белого стеганого одеяла.

Не о такой встрече мечтала Шарлотта одинокими ночами, когда, лежа без сна, слушала завывание ветра за стенами своего домика на окраине Йорка. Она представляла, что вернется в Куинтон-Лодж в Девоншире в разгар лета, когда цветут розы, и что вся семья, в том числе и бабушка, встретит ее с распростертыми объятиями. После пяти долгих лет разлуки с родными Шарлотта чувствовала, как ее сердце переполняется любовью к близкому человеку.

Она быстро прошла по пушистому ковру и остановилась у постели. Словно издалека до нее донеслись слова приветствия леди Фейвершем и леди Стокфорд, но Шарлотта в этот момент могла думать только о бабушке.

С болью в сердце отметила она, какой старой и немощной стала леди Инид. Морщинки, врезавшиеся в ее пухлые щеки, сделались еще глубже, а кожа при свете ламп казалась пепельно-серой. Глаза Шарлотты затуманились слезами, когда она прикоснулась к морщинистому лбу старушки. И тут же ресницы леди Инид дрогнули, и ее карие глаза открылись. Несколько раз моргнув, старушка с удивлением в голосе пробормотала:

– Неужели Шарлотта? Значит, ты вернулась домой? Или мне это снится?

Рыдания сдавили горло Шарлотты. Стараясь не задеть сломанную руку, она прижалась к бабушкиной груди, и ее окутал знакомый запах карамели и ванили. Задыхаясь от радости, она принялась целовать морщинистые щеки леди Инид.

– Я действительно приехала, бабушка. Но пока не домой, а к тебе, в Лондон. – В ее голосе звенели нотки радости и боли. Леди Инид любила ее безоговорочно, и все же Шарлотта рискнула поставить эту любовь на карту, когда пять лет назад совершила такую непростительную глупость...

Здоровой рукой леди Инид обняла Шарлотту и осторожно пригладила растрепанные волосы внучки.

– Успокойся, моя девочка. Не нужно плакать. У меня всего лишь перелом. Не успеешь и глазом моргнуть, как я снова буду здоровой.

– Не думаю, – неожиданно вмешался Брэнд.

Шарлотта вздрогнула и обернулась. Она не заметила, как граф прошел следом за ней в комнату; а теперь он стоял у постели своей бабки. Брэнд усмехнулся и добавил:

– Даже у молодых сломанные кости срастаются за шесть недель. А в вашем возрасте...

– Лучше помолчи! – возмутилась леди Стокфорд. – Не стоит то и дело напоминать нам о нашем плачевном состоянии.

– Да, верно, – поддержала подругу леди Фейвершем. – Я хоть сейчас готова встать с постели, чтобы доказать, что способна управляться без посторонней помощи.

Чуть приподнявшись, леди Фейвершем потянулась к трости с набалдашником из слоновой кости, стоявшей у ее ночного столика. Но граф тут же переставил трость в другое место, чтобы пожилая дама до нее не дотянулась.

– Ты останешься в постели, пока доктор не разрешит подниматься. С тобой ничего не случилось бы и ребра были бы целы, если бы ты сидела дома с вязаньем, а не помчалась неизвестно куда...

– С вязаньем?! – воскликнула леди Фейвершем. – Если когда-нибудь застанешь меня в кресле-качалке с вязальными спицами в руках, можешь смело заказывать мне гроб.

– Мы сделали то, что должны были сделать, – заявила леди Стокфорд. – Мне повезло больше всех, потому что я отделалась всего несколькими шишками и ушибами. Но ради того дела я была готова рискнуть и собственной жизнью.

– Как и я, – отозвалась леди Инид.

– Ради какого дела? – Шарлотта с изумлением взглянула на бабушку. – Зачем вам понадобилось ехать из Девоншира в Лондон в такую погоду?

– Мне это тоже интересно узнать, – вставил Брэнд. – Ведь они до сих пор так ничего и не объяснили.

– Боюсь, это я во всем виновата... – пробормотала леди Стокфорд, переглянувшись с подругами. – Видите ли, дело в том...

– Перестань, Люси, – перебил ее сидевший рядом пожилой джентльмен. Он с нежностью поцеловал руку старушки и добавил: – Я не потерплю, чтобы ты себя казнила.

– Я буду делать то, что считаю нужным, – возразила леди Стокфорд. – О, прошу прощения, я не представила тебя Шарлотте.

Но Шарлотта и так уже догадалась, кто сидел рядом с леди Стокфорд. Это был ее преданный друг и поклонник Натаниель Бэбкок. Сверкнув голубыми глазами, пожилой джентльмен встал и склонился в старомодном поклоне.

– Натаниель прав, Люси. Тебе не стоит себя винить, – сказала леди Фейвершем. – Уверяю, ты сделала именно то, что сделала бы на твоем месте каждая любящая бабка.

– Мы ехали в Лондон, чтобы предотвратить свадьбу Сэмюела, – пояснила леди Инид, повернувшись к внучке. – Но недалеко от города наш экипаж съехал с дороги и угодил в канаву. Нам повезло, что мы находились всего в нескольких милях отсюда.

– Сэмюел? – переспросила Шарлотта. – Вы имеете в виду мистера Фирта?

Фирт был незаконным внуком леди Стокфорд. Богатый коммерсант, Фирт, по всей видимости, недолюбливал своих родственников. Леди Стокфорд узнала о его существовании только год назад, и он категорически отверг все ее попытки ввести его в семейный круг.

– Да, мистера Фирта, – подтвердила леди Стокфорд. – Я ничего не знала о намерении Сэмюела жениться, до тех пор пока четыре дня назад не получила от него записку.

– Свадьба была назначена на следующий день, – проворчала леди Фейвершем. – Так что не оставалось ничего другого – пришлось немедленно отправиться в путь. К несчастью, мы опоздали, а потом, в нашем теперешнем состоянии, уже не могли ни на что повлиять, тем более предотвратить.

– Жаль, что меня с вами не было, – сказал Натаниель Бэбкок. – Вы, должно быть, велели вознице мчаться во весь опор.

– Но почему вы хотели помешать ему жениться? – спросила Шарлотта.

– Потому что им обязательно нужно во все вмешиваться, – пояснил Брэнд. – Фирт – взрослый человек. Он имеет право жениться на ком хочет.

– Но только не на девочке, которой пятнадцать лет от роду! – взорвалась леди Фейвершем. – Речь идет о леди Кассандре, дочери герцога Чилтерна. Негодяй отдал ее Фирту в качестве погашения карточного долга.

– Скромная девочка, выросшая в провинции, не пара светскому человеку, – добавила леди Инид.

– Вернее, человеку, озлобленному против света, – поправила подругу леди Стокфорд и тут же закашлялась. – Ох, этот отвратительный лондонский воздух... Мои легкие не в состоянии к нему привыкнуть.

Натаниель Бэбкок протянул ей стакан воды, и старушка, с благодарностью кивнув, сделала несколько глотков.

– Если новый бальзам доктора тебе не поможет, – сказал Натаниель, – поедешь прямо в Девоншир.

– Ты здесь не для того, чтобы меня учить, – с высокомерным видом заявила леди Стокфорд. – Завтра ты должен уезжать, если мне не изменяет память. А бедная Кассандра, – она снова повернулась к Шарлотте и Брэнду, – сбежала в поместье отца. Поскольку мы, Розочки, не в состоянии передвигаться, Натаниель согласился быть нашим эмиссаром. Он попробует добиться того, чтобы брак признали недействительным.

Шарлотта присела на край постели. В отличие от Брэнда она не считала, что старушки вмешиваются в чужие дела. Их забота о благополучии леди Кассандры казалась вполне оправданной... Хотя Розочки бывали порой несносны и навязывали родственникам свою волю, делали они это только из самых лучших побуждений.

– Вам чертовски повезло, что вы трое еще живы, – проговорил Брэнд. Заложив руки за спину, он прошелся по голубому с золотом ковру. – Надо иметь куриные мозги, чтобы отправиться в путь в такую непогоду.

– Помолчи, – сказала леди Фейвершем. – И не критикуй старших.

– Я буду делать то, что хочу, – заявил граф, гневно сверкнув глазами. – Я видел, во что превратился экипаж. Его смяло, как скорлупу.

– О Господи, – пошептала Шарлотта и взяла бабушку за руку. – Вам действительно очень повезло, что вы остались живы. – В другой ситуации она непременно восхитилась бы мужеством Розочек. Она и сама хотела бы быть в старости такой же энергичной, как они. Но сейчас Шарлотта особенно остро ощущала слабость и беспомощность бабушки. – Я останусь с тобой, пока ты окончательно не поправишься.

– Да, конечно, – радостно кивнула леди Инид, сжимая руку внучки. – Ты всегда была моей любимицей, только не говори этого своим братьям и сестрам. Ведь ты в первый раз мне улыбнулась в тот самый день, когда появилась на свет.

От нежности у Шарлотты защемило в груди, и она ласково улыбнулась старушке. Эту историю леди Инид неустанно повторяла на протяжении многих лет. Шарлотта подозревала, что скорее всего особое место в сердце бабушки ей досталось по праву первородства – как старшей. И теперь она тосковала по младшим братьям и сестрам и, конечно же, по родителям; они всегда ее любили, хотя и были несколько флегматичными и своих чувств открыто не проявляли. Ее отец, отставной морской офицер, был удостоен за отвагу в бою титула графа Милдона, а потом, лет десять назад, поселился в своем поместье – ничего другого он не желал. Но Шарлотта стремилась к иной жизни, ей было тоскливо в провинции. Взрослея, она чувствовала, что ей все больше надоедает роль старшего ребенка в семье. Родители видели в ней наставницу младших и посредницу в их частых ссорах. Оказавшись в Йоркшире, она впервые смогла пожить самостоятельно.

Кроме того, она получила возможность взглянуть на себя как бы со стороны, взглянуть с пристрастием. В результате Шарлотта с ужасом обнаружила, что долгое время пестовала в себе чувство обиды и горечи. Она решила, что непременно изменится к лучшему и исправит ошибки прошлого. И ей казалось, что для этого следует заняться благотворительностью.

Снова улыбнувшись бабушке, Шарлотта спросила:

– А где мама и папа? Ведь им, наверное, тоже сообщили...

Леди Инид кивнула:

– Да, сообщили. Но я решила, что им следует остаться в Девоншире. Ты же знаешь, они почти никуда не выезжают. К тому же я знала, что сиделку лучше тебя мне не сыскать.

Слова бабушки очень обрадовали Шарлотту. Разумеется, ей хотелось увидеться с родными, но она понимала, что бабушка сейчас больше всего нуждалась в тишине и покое.

Вспомнив разговор с доктором, она повернулась к ночному столику, чтобы взять бутылочку с опиумной настойкой. Откуда-то снизу послышалось жалобное поскуливание – Шарлотта нечаянно задела свою собачку.

Она наклонилась, взяла Фэнси на руки и проговорила:

– Прости, дорогая. Я совсем забыла о твоем существовании.

– Ничего удивительного, – заметил Брэнд. – Эта тварь больше похожа на метелку, чем на животное.

Граф стоял, прислонившись плечом к стойке кровати, и пристально смотрел на Шарлотту. Сделав вид, что не замечает его, Шарлотта опустила собачку на постель.

– Бабушка, познакомься, это Фэнси.

– А имя подходящее[1], – проворчал Брэнд.

– Какая прелесть, – сказала леди Инид. Она улыбнулась и погладила собачку. – Правда, немного костлявая. И лапка у бедняжки облезлая.

– Я подобрала ее на улице. Она тебе нравится?

– Если Фэнси тебе по душе, значит, и я ее люблю.

Обнюхав руку леди Инид, Фэнси устроилась у больной под боком.

– Смотри-ка! – радостно воскликнула Шарлотта. – Она тебя признала. Может, ты захочешь ее у себя оставить? После того как я уеду, конечно.

– Оставить ее? – Старушка внимательно посмотрела на внучку. – О, моя дорогая, я не смогу забрать ее у тебя.

– Я привезла ее тебе в подарок. Но не обязательно принимать решение сию минуту.

– Какая деликатность, – усмехнулся Брэнд, обращаясь к Шарлотте. – Твоя бабушка сломала руку, а ты вручаешь ей собаку, которую нужно выводить на прогулку.

Шарлотта окинула графа гневным взглядом, однако не стала ему отвечать. Нагнувшись к собачонке, она отчетливо сказала:

– Тапочки, Фэнси. Принеси тапочки.

Ушки на лохматой головке чуть приподнялись. И почти тотчас же Фэнси спрыгнула с кровати и сунула нос под ночной столик, затем под ближайшее кресло. Потом принялась обнюхивать ковер.

– Удивительно... – усмехнулся Брэнд. – Неужели она хоть что-нибудь видит сквозь такую длинную шерсть?

Шарлотта и на сей раз промолчала; она очень надеялась, что Фэнси не забыла о дрессировке.

Сделав круг по спальне, собачка исчезла в смежной комнате. Через несколько секунд она вернулась с парой розовых домашних туфель в зубах. Подбежав к кровати, Фэнси положила находку к ногам Шарлотты и, подняв мордочку, завиляла хвостиком.

– Хорошая собачка... – Исполненная гордости, Шарлотта подхватила свою питомицу на руки и прижала к груди. Фэнси лизнула хозяйку в подбородок и в восторге завизжала.

Розочки в восхищении захлопали в ладоши, а Натаниель Бэбкок рассмеялся.

– Какое умное животное, – сказала леди Стокфорд, – а что еще она умеет делать?

– Пока только тапочки, – ответила Шарлотта. – Я занимаюсь с ней всего две недели. Но она очень смышленая, схватывает все на лету. Думаю, она будет для бабушки после моего отъезда хорошей помощницей.

– Я считаю, что она замечательная, – объявила леди Инид. – Надеюсь, ты пока еще не оставишь нас.

– Конечно, нет. Я собиралась погостить у вас подольше. Мне понадобятся недели, чтобы научить Фэнси чему-нибудь еще.

– Чудесно, – снова усмехнулся Брэнд. – А леди Инид тем временем будет сама о себе заботиться.

Стиснув зубы, Шарлотта водрузила собачонку на кровать.

– Бабушке нужен ангел-хранитель. Если она, не дай Бог, упадет и не сможет дотянуться до шнура колокольчика, кто-то должен будет сделать это за нее. Я научу Фэнси приводить слугу.

Но Брэнд по-прежнему усмехался. А его пристальный взгляд жег Шарлотту словно огнем, и это ужасно ее раздражало.

– Будет лучше, – пробурчал он, – если ты научишь ее искусству врачевания. Представляешь, сколько денег сэкономишь?

Шарлотта бросила на него испепеляющий взгляд.

– Поищи для своей желчи другой объект. Уверена, что найдешь поблизости подходящую сточную канаву.

– Возможно, Брэндон смог бы показать тебе завтра местные достопримечательности, – вмешалась леди Стокфорд. – Ты ведь почти ничего не видела в Лондоне.

– Сомневаюсь, что его развлечения придутся мне по душе, – возразила Шарлотта. Решив сосредоточиться на своем плане, она продолжала: – Однако я думаю, что воспользуюсь своим пребыванием здесь и не стану пренебрегать высшим обществом.

Розочки встретили ее заявление громкими возгласами одобрения.

– Мы непременно позаботимся о приглашениях на лучшие из балов, – заверила ее леди Фейвершем.

– Как это славно, – поддержала подругу леди Инид, и ее глаза заблестели. – Как бы мне хотелось, чтобы и мы все могли к ней присоединиться.

– Возможно, мне удастся уговорить леди Джерси, и она возьмет тебя под свою опеку, – добавила леди Стокфорд. – Тебя нужно представить всем достойным джентльменам.

– А я постараюсь их предупредить, – ввернул Брэнд. – Они должны знать, какая ты строптивая.

Весь в черном, он казался воплощением самого дьявола. Презрительная усмешка на губах и чуть приподнятая бровь красноречиво свидетельствовали о его отношении к словам пожилых дам. Он был убежден: вряд ли найдется мужчина, способный проявить к Шарлотте интерес.

Поймав на себе его немигающий взгляд, она снова испытала приступ томления. Увы, так было всегда. Даже когда он оскорблял ее, Шарлотта не могла справиться с учащенным сердцебиением. Она повзрослела и поумнела, но так и не смогла перешагнуть через свое девичье увлечение Брэндом.

Повернувшись к графу спиной, Шарлотта обратилась к Розочкам:

– Рада сообщить вам, что несколько месяцев назад уже встретила в Йорке замечательного джентльмена. Мы ходим с ним в одну и ту же церковь. Сейчас он находится в Лондоне и...

– Кто это? – перебил Брэнд. – Я выражу ему свои соболезнования.

– Я назову его имя бабушке, но не тебе. – Шарлотта заглянула в лучившиеся теплом карие глаза Инид. – Его зовут мистер Гарольд Раунтри. Он собирается стать членом палаты общин.

– Раунтри? – переспросил Брэнд.

Шарлотта не обратила на него внимания:

– Должна признаться, что за это время мы с мистером Раунтри довольно близко сошлись. Я бы сказала, что между нами возникло определенное... взаимопонимание.

Розочки дружно вздохнули и переглянулись.

– О небо! – воскликнула леди Инид и в изумлении уставилась на внучку. – Вы обручились?

Глава 2

ТАЙНЫЙ ВОЗДЫХАТЕЛЬ

Ты не имел права выталкивать меня оттуда, – сказала Шарлотта Брэнду, как только он выпроводил ее в коридор. Живой комочек из шерсти следовал за ними по пятам. – Ты увел меня в середине важного разговора с бабушкой.

Занятый собственными мыслями, Брэнд пробормотал:

– Нам с тобой нужно кое-что обсудить.

– Меня не интересует, что ты хочешь мне сказать.

– Думаю, что тебе будет небезынтересно услышать, что я знаю о твоем возлюбленном. – Последнее слово граф произнес с мрачным сарказмом. Со дня смерти Троубриджа прошел месяц, в течение которого Брэнд вел собственное негласное расследование, то есть пытался выяснить, почему кому-то понадобилось убивать членов распущенной Лиги Люцифера. Он разыскал и опросил несколько бывших членов. В том числе и Гарольда Раунтри.

«Можно ли считать простым совпадением то обстоятельство, что Раунтри в настоящее время ухаживает за Шарлоттой?» – спрашивал себя граф.

– Мистер Раунтри – респектабельный и уважаемый человек в отличие от тебя, – заявила Шарлотта. – Кроме того, он барристер[2] Йорка. Не представляю, откуда ты можешь его знать. Если только ему не пришлось защищать твои интересы в суде...

В любом другом случае ее колкость заставила бы его рассмеяться. Все эти пять лет ему не хватало их словесных поединков. Из всех женщин, которых он знал, только Шарлотта могла достойно парировать его остроты.

Однако сейчас он не рассмеялся. Почему? Может, в нем что-то изменилось? Но что именно? Похоже, она за это время повзрослела...

Граф покосился на шагавшую рядом молодую женщину. Из ее прически выбились каштановые пряди, а подол коричневого платья был в дорожной грязи. Судя по этим признакам, она больше не интересовалась внешностью. Даже не скрывала под перчаткой обезображенную шрамами руку.

Брэнд вдруг представил, как расстегивает ряд пуговиц на спине Шарлотты и снимает лиф... и слышит, как она стонет и вздыхает, умоляя отнести ее в постель.

Нет, вряд ли он этого дождется. Скорее она ударит его коленом в пах.

Проклятие! До чего он дошел! Месяц минул с тех пор, как закончилась его недолгая связь с Джуэл. Только продолжительный период целомудрия мог заставить его возжелать эту старую деву.

Снова покосившись на Шарлотту, Брэнд проговорил:

– Раунтри вовсе не такой святоша, как ты думаешь.

Глаза Шарлотты вспыхнули.

– Я не потерплю подобных намеков. Говори напрямую – или я уйду.

– Как пожелаешь. Я познакомился с Гарольдом Раунтри несколько лет назад. Он был тогда членом Лиги Люцифера.

Уже на верхней ступени лестницы, Шарлотта внезапно остановилась и с удивлением взглянула на графа:

– Членом... – чего?

– Лига Люцифера – название клуба. Клуб был распущен четыре года назад, а Раунтри являлся его активным членом.

Шарлотта окинула собеседника презрительным взглядом:

– Клубы с подобными названиями – довольно распространенное явление. Что за грехи он совершал? Пил? Играл в карты?

Брэнд уже хотел ответить, но в последний момент передумал, решив, что правда повергнет собеседницу в шок. Ведь они приглашали проституток, устраивали оргии и увлекались опиумом... В общем, занимались такими вещами, о которых благовоспитанной леди знать не следует. Сам Брэнд принимал участие в этих увеселениях довольно редко. Ему претило делить с кем бы то ни было своих женщин.

Они начали спускаться по широким ступеням. Граф продолжал:

– Если угодно, я могу охарактеризовать деятельность клуба со всеми подробностями.

– Нет, благодарю. Меня не интересуют ваши грязные делишки, – заявила Шарлотта. – А насчет мистера Раунтри ты ошибаешься. Скорее всего ты его с кем-то спутал.

– Ничего подобного, – возразил Брэнд. Он нарочно шел позади, чтобы полюбоваться фигурой Шарлотты. Следовало признать, что формы у нее были изумительные. Тонкая талия и округлые бедра наводили на мысль о ночных безумствах в постели. Ему вдруг захотелось выдернуть из ее прически заколки, чтобы каштановые волосы волной упали ей на плечи... – Я был на их последней встрече.

– В этом я не сомневаюсь. А вот насчет мистера Раунтри я тебе не верю. Вероятно, ты напился и принял за него другого человека.

– Если угодно, можешь мне не верить. Но помни, я тебя предупредил. – Он надеялся, что она хотя бы насторожится. Во всяком случае, ему очень не хотелось думать, что Шарлотта ведет нечестную игру.

Шарлотта же спускалась по лестнице с совершенно невозмутимым видом – словно они говорили о погоде.

– Я расспрошу об этом мистера Раунтри, когда увижусь с ним.

– Он от всего откажется.

– Я скорее поверю ему, а не тебе, – бросила она через плечо. – Если тебе больше нечего добавить, спокойной ночи.

Брэнд промолчал. «Неужели внешний лоск Раунтри до такой степени вскружил ей голову?» – спрашивал себя граф. Он не мог допустить, чтобы Шарлотта снова ветрено крутилась с этим человеком. Ведь она наверняка подвергается опасности... К тому же она может помешать его расследованию.

В самом низу лестницы Брэнд внезапно обогнал гостью и вытянул вперед руку, так что пышная грудь Шарлотты прижалась к его ладони. Ее глаза тут же расширились, превратившись в зеленые озера, а щеки зарделись. Она поморщилась и замерла – словно окаменела.

Брэнд вдруг поймал себя на том, что пялится на ее полураскрытые губы; ему ужасно хотелось поцеловать ее. Как когда-то. Только теперь она уже не походила на юную и наивную девушку. Теперь он видел перед собой женщину, созревшую для искусных мужских ласк.

– Прости, но ты загородил мне дорогу, – сказала она, наконец-то отстранившись.

– Но нам нужно поговорить, – заявил Брэнд. Глаза ее снова вспыхнули.

– Для одного вечера ты сказал вполне достаточно.

– Я еще не закончил. – Что за упрямица! Неужели хотя бы раз не может быть покладистой? – Скажи, как долго Раунтри находится в Лондоне?

– Больше месяца. Но он писал мне почти каждый день, так что не думай, что он меня забыл.

– Да, конечно. Ему требуется твое приданое и твое аристократическое имя. – «Возможно, не только это, – думал Брэнд. – Возможно, через Шарлотту Раунтри ищет подступы ко мне». При этой мысли Брэнд похолодел. Впрочем, он допускал, что мог ошибаться. Но в любом случае следовало остерегаться... Ведь Раунтри, как и все остальные члены Лиги, входил в круг подозреваемых и был потенциально опасен.

– Ты ничего не знаешь о его намерениях! – выпалила Шарлотта. – Он исключительно внимательный и добрый. Мы заботимся друг о друге, но тебе этого не понять.

Брэнд вздохнул и мысленно выругался – дело приняло неожиданный оборот. При всей своей строптивости Шарлотта была женщиной, а женщины требуют обходительного обращения. Обходительность делает их покладистыми и сговорчивыми.

– Я просто хотел, чтобы ты проявила осторожность. Лучше держись от Раунтри подальше. В обществе есть и другие мужчины, и многие из них будут счастливы поухаживать за такой красивой женщиной, как ты.

Глаза Шарлотты округлились – сейчас, в тусклом свете холла, они казались еще более прекрасными. И Брэнд вдруг понял, что стоявшая перед ним женщина испытывала к нему влечение – он готов был поклясться, что не ошибается. Да, она хотела, чтобы он привлек ее к себе и поцеловал. Его пронзила жаркая дрожь предвкушения. Но тут Шарлотта наконец заговорила, и в голосе ее было лишь презрение.

– Зачем ты пытаешься мне льстить? Твои комплименты значат для меня еще меньше, чем твоя ложь.

– Я никогда не лгал тебе, Шер. Ты это знаешь. Прими мои слова к сведению и не говори ничего Раунтри.

– Ты ничего толком не сказал. Будет справедливо, если я выслушаю и другую сторону.

Брэнд заскрежетал зубами. Черт, какая же она упрямая! За свое упрямство она может жестоко поплатиться. Нравится ей это или нет, но ему придется назвать вещи своими именами, чтобы она знала, что ей угрожает.

– Вероятно, мне следует кое-что тебе сообщить... – Граф понизил голос. – Видишь ли, Раунтри, возможно, совершил убийство.

– Убийство? – Шарлотта в изумлении уставилась на собеседника. – Но это... Нет, невозможно, невероятно, просто нелепо...

– Пожалуйста, тише. Нас могут услышать. Давай продолжим этот разговор с глазу на глаз.

Он повел ее по просторному холлу, и их шаги отдавались гулким эхом. На языке Шарлотты вертелась язвительная фраза, но у нее хватило ума воздержаться от колкости. Они пересекли холл, вошли в пустующую гостиную, и Брэнд плотно прикрыл дверь. Высокие напольные часы в углу с монотонной тщательностью отмеряли секунды. В темных, уже ночных окнах отражался пылавший в камине огонь. Эта комната, со вкусом обставленная, была любимым местом леди Фейвершем. Останавливаясь в Лондоне, она частенько вызывала сюда внука, чтобы отчитать его по тому или иному поводу.

При мысли о том, что бабушка лежит сейчас наверху, у Брэнда болезненно сжалось сердце. А вдруг несчастный случай на самом деле был не таким уж случайным?

С некоторых пор этот вопрос не давал ему покоя. Четыре года назад, когда Лига Люцифера распалась, Розочки находились в поместье – именно там произошло это событие. Причем старушки видели всех членов Лиги.

Да, с некоторых пор у Брэнда появилось чудовищное подозрение... Что, если таинственный убийца намерен избавиться от всех свидетелей, от тех, кто мог бы узнать членов Лиги? Подобное предположение казалось нелепым, но он не имел права от него отмахнуться. Завтра с утра он непременно займется этим делом.

Шарлотта опустилась на стул у камина; собачка же устроилась у нее на коленях. Почувствовав, что ему хочется выпить, Брэнд направился к буфету и достал бутылку бургундского. Откупорив ее, он наполнил вином хрустальный бокал. Сделав глоток, граф нашел напиток вполне достойным и взял второй бокал – для Шарлотты.

– Вот что тебе сейчас нужно.

Она отмахнулась:

– Нет-нет, я жду твоих объяснений. И надеюсь, тебе есть что сказать.

Брэнд сделал еще глоток и проговорил:

– Что ж, тогда я сразу перейду к делу. В последние месяцы некоторые бывшие члены Лиги умерли... при странных обстоятельствах.

– Странных? В каком смысле? – Шарлотта недоверчиво взглянула на Брэнда.

Тот облокотился о каминную полку и сделал очередной глоток из своего бокала. Потом вновь заговорил:

– Лорд Эделлингем дрался на дуэли, но его пистолет дал осечку, в результате чего он погиб. Уоллис напился и упал в лестничный пролет. А сэр Олдрич скончался от сердечного приступа, хотя он моложе меня.

– Если вести распутную жизнь, то и конец будет безвременным.

Брэнд уловил в этом нравоучительном замечании оттенок мрачного юмора, но устраивать сейчас перепалку было бы неуместно.

– Это еще не все. Примерно месяц назад меня навестил лорд Троубридж. Он получил анонимную записку, в которой говорилось: «Ты следующий».

– Розыгрыш.

– Я тоже так подумал. А через несколько часов узнал, что на него совершено разбойное нападение, в результате которого он скончался. Эту смерть я уже не мог расценивать как простую случайность. Кто-то и в самом деле пытается свести счеты с бывшими членами Лиги.

Смерив графа долгим испытующим взглядом, Шарлотта заявила:

– Мистер Раунтри – не убийца.

Брэнд понимал, что должен взвешивать каждое свое слово.

– Вполне вероятно, что ты права. Я прошу тебя только об одном: не расспрашивай его о Лиге. Во всяком случае, до тех пор, пока я не разберусь с этим делом.

– Ты? Не лучше ли нанять сыщика с Боу-стрит?

– У сыщиков нет связей в высшем обществе. Мне гораздо проще самому провести такое расследование. В отличие от меня сыщики не посещают аристократические клубы.

– Но мистер Раунтри живет в Йорке. Он тоже не вхож в круг твоих знакомых. Это лишний раз доказывает, что он ни в чем не виноват.

– Тем не менее когда-то он являлся членом Лиги. А все члены – под подозрением.

– В том числе и ты?

_ – Раздосадованный, Брэнд залпом допил остатки вина и поставил бокал на стол.

– Не придирайся. Будь я преступником, стал бы я рассказывать тебе эту историю?

– Возможно, ты хочешь бросить тень на добропорядочного человека.

– Неужели он и в самом деле такой безупречный? У Гарольда Раунтри есть серьезные мотивы для убийства. Он проиграет выборы, если распространятся слухи о его прошлом.

Шарлотта сидела едва дыша; было очевидно, что ее одолевают сомнения. Брэнд очень хотел, чтобы она ему поверила, но опасался, что их взаимная неприязнь может оказать в данном случае плохую услугу. Внезапно она опустила Фэнси на пол и вскочила на ноги:

– Это нелепейшее обвинение, и я больше не намерена тебя слушать.

Граф нахмурился:

– Лучше послушай, советую... Ты будешь дурой, если свяжешься с предполагаемым убийцей. Впрочем, ты всегда была дурой в глазах... некоторых мужчин.

Она смотрела на него во все глаза, и Брэнд подумал, что Шарлотта вспомнила тот эпизод много лет назад, когда он разбил ее девичьи мечты. С тех пор она ненавидела его.

Да, очень жаль. Ведь Шарлотта уже не девочка. Она превратилась в женщину с неудовлетворенными потребностями, и он мог бы пойти на риск – пробудить в ней подлинную страсть.

Брэнд вдруг остро почувствовал интимность обстановки. Тихое потрескивание в камине, плотно прикрытая дверь, ночь за окнами... Ему представилось, как он сжимает Шарлотту в объятиях...

– Самонадеянный болван! – выпалила Шарлотта. – Я не знаю другого человека, который вызывал бы у меня такое же отвращение, как ты.

– Неужели? – Он принял брошенный ему вызов и шагнул в ее сторону.

Шарлотта отступила к креслу, но не села; своенравная и дерзкая, она даже не опустила глаза и выдержала его пристальный взгляд. Брэнд приблизился еще на несколько шагов, и ему вдруг показалось, что Шарлотта все еще желает его. Он чувствовал это по теплу, излучаемому ее телом, и видел желание в ее расширившихся глазах.

Боже, какое роскошное у нее тело! Но такую женщину будет нелегко завоевать.

Склонившись над ней, он проговорил:

– Неправда, Шер. Я знаю, ты не питаешь ко мне отвращения. Однажды я имел возможность в этом убедиться. Много лет назад. Ты и сама помнишь об этом.

– Я была слишком молодой и глупой! – возразила она с жаром. – К счастью, я принимаю свои ошибки к сведению и стараюсь не повторять их. К сожалению, о тебе того же не скажешь.

– Грех может доставить удовольствие. Ты должна это понять. – Он легонько прикоснулся к ее плечу и затем провел пальцем по шее там, где кожа была теплой и шелковистой. – Интересно, а ты по-прежнему целуешься как наивная девочка, полная огня?

Ее взгляд смягчился, но только на мгновение; потом руки взлетели к груди, чтобы оттолкнуть его. И в этот момент что-то острое вонзилось ему в щиколотку.

Брэнд резко отпрянул:

– Что за черт?!

– Не кажется ли тебе, что ты несколько переигрываешь? – съязвила Шарлотта. – Я к тебе едва прикоснулась.

Он нагнулся, чтобы взглянуть на пульсирующую болью ногу.

– Она укусила меня. Эта маленькая метелка вонзила в меня свои зубы.

Фэнси предусмотрительно отступила к юбкам хозяйки, где чувствовала себя в большей безопасности. Застыв в угрожающей позе, собачонка наблюдала за Брэндом. Потом вдруг оскалилась и зарычала.

Шарлотта опустилась на корточки и, прижав Фэнси к груди, принялась гладить ее:

– С тобой все в порядке, дорогая? Этот огромный забияка не пнул тебя ногой?

– Мне не очень приятно прерывать столь душещипательную сцену, – проговорил Брэнд с нескрываемым сарказмом. – Только имей в виду: пострадавшая сторона – именно я.

Шарлотта подняла голову; они с Фэнси прекрасно дополняли друг друга: враждебно настроенная собака и женщина с поджатыми губами и немым укором в глазах.

– Она не могла по-настоящему тебя ранить, правда? Кровь ведь не течет?

Брэнд приподнял штанину.

– Похоже, нет. Но все-таки больно.

– Полагаю, ты ждешь извинений.

– Извинений?.. Неужели ты научила собаку разговаривать?

– Ужасно смешно. Видишь ли, Фэнси чувствует, когда ей или мне угрожают. Но она не кусает по-настоящему.

Брэнд усмехнулся. Боль в ноге уже затихла, но докладывать об этом Шарлотте он не собирался.

– Замечательно! Ты даришь бабушке такое злобное животное!

– Просто Фэнси не любит мужчин. Она без труда узнает тех, кому нельзя доверять.

– Тогда самое время научить ее доверять хозяину этого дома.

Подхватив собачонку, граф зажал ее в согнутом локте. Фэнси задергалась и затявкала, но не сумела оказать серьезное сопротивление.

– Сейчас же отпусти ее! – закричала Шарлотта.

– Всему свое время… – Ухватив Фэнси за шкирку, Брэнд заставил ее обнюхать его руку. Когда же собачка снова оскалилась, он почесал ее за ушком. – Успокойся, девочка. Тебе здесь ничто не угрожает. Я только хочу подружиться.

Шарлотта схватила графа за руку:

– Ты пугаешь ее. Немедленно отдай ее мне.

– Пусть сначала поймет, что я не представляю для нее опасности. – Под воздействием его ласк Фэнси вскоре перестала сопротивляться, и ее хвостик пришел в движение. Несколько мгновений спустя она даже лизнула руку графа. – Ну вот, оказывается, все было не так уж скверно. Тебя только следовало призвать к порядку.

Шарлотта презрительно фыркнула:

– Ты так любишь порядок? Даже не верится...

С насмешливой улыбкой нераскаявшегося грешника Брэнд вернул собаку Шарлотте.

– Смотри больше не кусайся, – предупредил он Фэнси, – а то отправлю тебя на конюшню.

Хвостик замер, и Фэнси покорно склонила головку. Граф же, одержав победу над маленькой мужененавистницей, испытывал чувство глубочайшего удовлетворения.

– Не волнуйся, милая, я не позволю ему выдворить тебя из дома. – С материнской нежностью Шарлотта прижала шерстяной комочек к груди. Она поглаживала Фэнси по шерстке, а собачка от избытка чувств повизгивала и лизала своим розовым язычком изящную шею хозяйки.

Тут Брэнд вдруг поймал себя на том, что позавидовал собаке. Мысленно выругавшись, он подошел к буфету и снова налил себе бокал вина.

– Как бы то ни было, ей придется подчиняться правилам, как подчинялся Гектор.

– А что с ним случилось? Его здесь больше нет? – спросила Шарлотта.

– Гектор сдох три года назад, – проговорил Брэнд бесстрастно. И тут же, ощутив пустоту в груди, отхлебнул из бокала. Да, как ни странно, он до сих пор скучал по своему четвероногому другу; он никак не мог смириться с мыслью, что огромный мастиф никогда больше не пройдет по коридору и не встанет со своей подстилки у камина.

– Мне очень жаль, – пробормотала Шарлотта.

Не желая продолжать этот разговор, вызывавший всплеск чуждых мужчине сантиментов, Брэнд сменил тему:

– Ты полагаешь, что сможешь научить это существо каким-нибудь фокусам?

– Это больше чем фокусы. Я уже выдрессировала пять животных для старых и больных людей, нуждавшихся в помощи.

– Раньше ты заботилась только о себе. Что послужило причиной такого великодушия с твоей стороны?

Она смерила собеседника мрачным взглядом, раздумывая, стоит ли обижаться на его откровенную грубость.

– Несколько лет назад я встретила в Йоркшире одну пожилую женщину, страдавшую от подагры. Как-то раз я увидела, как ее терьер подал ей укатившийся клубок пряжи, и у меня родилась идея: ведь собак можно сделать помощниками, можно научить их выполнять несложные задания.

– Разжигать в камине огонь, наливать чай, стелить постель, – съязвил Брэнд: ему вдруг захотелось подразнить Шарлотту.

Однако на сей раз она не отреагировала на колкость и с невозмутимым видом продолжала:

– Ты удивишься, когда узнаешь, как полезны могут быть собаки – они умеют задергивать занавески, находить вещи, передавать сообщения соседям. А для слепых собаки особенно полезны.

– Неужели?

– В Йорке я часто встречала молодого мужчину, потерявшего зрение. Он постоянно сидел на крыльце своего дома, потому что боялся ходить по улицам. – Шарлотта вздохнула и вновь заговорила: – Так вот, как-то раз я нашла у обочины дороги щенка колли и назвала его Самсон. Долгие месяцы я водила его по определенному маршруту и обучала командам, пока он не стал провожать мистера Снайдера в церковь и на рынок, не допуская ошибок.

– Удивительно... – пробормотал Брэнд.

– Да, удивительно, – кивнула Шарлотта. Она не поняла, что граф восхищался ее упорством, а не природными способностями собак.

Брэнд же с удивлением смотрел на сидевшую перед ним женщину. Ее зеленые глаза сверкали, а лицо, казалось, сияло – такой он ее еще не видел. «А ведь она настоящая красавица», – промелькнуло у него.

Но Брэнд тут же вспомнил о скверном характере Шарлотты. Пять лет назад, решив поссорить его сестру с Майклом Кеньоном, внуком леди Стокфорд, она стащила дорогое ожерелье и спрятала под подушкой Вивьен, чтобы последнюю уличили в воровстве. И только его своевременное вмешательство спасло сестру от тюремного заключения.

Увы, никакое благоприобретенное великодушие Шарлотты не заставит его забыть об этом печальном происшествии.

– К чему такая филантропия? – осведомился он. – Во искупление старых грехов?

Шарлотта в замешательстве захлопала ресницами; было очевидно, что она прекрасно его поняла. Но уже в следующее мгновение она вскинула подбородок и с холодным презрением в голосе проговорила:

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться.

– Да, не стоит. Я и так тебя слишком хорошо знаю. Для умной женщины ты чересчур... твердолоба, если можно так выразиться. Особенно в тех случаях, когда речь заходит о Гарольде Раунтри.

– Уверяю тебя, я прекрасно разбираюсь в людях. И еще раз говорю: мистер Раунтри никого не убивал.

– Однако ты не должна сбрасывать эту возможность со счетов.

– Позволь мне самой решать, что я должна делать, а что нет.

– Пока ты живешь под крышей моего дома, позволь не позволить. – Брэнд знал: бабка его задушит, если, не дай Бог, с внучкой ее подруги что-нибудь случится.

– Избавь меня от своих угроз, – заявила Шарлотта. – Прибереги их для другой женщины.

Высоко держа голову, словно принцесса, она выплыла из гостиной, оставив графа метать громы и молнии в одиночестве.

Скрывшись в отведенной ей комнате, Шарлотта опустилась на диван и закрыла лицо ладонями – только оказавшись в одиночестве, она смогла дать волю своим чувствам.

Неужели мистер Раунтри и в самом деле принадлежал к столь отвратительному сообществу? Неужели он мог совершить хладнокровное убийство?

Это представлялось невероятным, абсурдным, невозможным. Раунтри никогда не давал ни малейшего повода подозревать его в распутстве – не говоря уже об убийстве...

Она считала его благовоспитанным и на редкость порядочным человеком. Навещая ее, он каждый раз приносил букет полевых цветов или пакетик ее любимого засахаренного миндаля. Уезжая из города, он неизменно писал ей письма. Если у него и были недостатки, то только чрезмерное благородство. Иногда ей даже казалось, что она недостойна его.

Да, конечно же, она не заслуживала любви этого благородного человека. Она совершила по отношению к Вивьен гнусное предательство. Оглядываясь на прошлое, Шарлотта не понимала, как могла совершить такое. Единственным утешением служил тот факт, что на самом деле она не хотела упрятать Вивьен в тюрьму, хотела только, чтобы Майкл с ней расстался – она добивалась его расположения. Он всегда относился к ней по-доброму, и в ответ она совершила бессмысленную жестокость по отношению к женщине, которую он любил.

Мистер Раунтри не знал ее печальной истории. Шарлотта не нашла в себе сил поведать ему об этом.

Ее охватило чувство раскаяния, но она напомнила себе, что с лихвой расплатилась за прошлые грехи. Сосланная в Йорк, она жила тихо и скромно, всецело посвящая себя благотворительности. А теперь она мечтала лишь об одном: ей хотелось семейного уюта, хотелось выйти замуж и завести детей.

Она должна верить мистеру Раунтри. Она не позволит Брэнду разрушить ее планы на будущее. Брэнд всегда был таким – высмеивал ее романтические мечты и позволял себе... всякие высказывания.

Что-то теплое и мокрое уткнулось в ее локоть. Оказалось, что Фэнси встала на задние лапы и, положив передние на диван, пыталась заглянуть ей в лицо – очевидно, долгое молчание хозяйки очень беспокоило малышку.

Шарлотта взяла собачонку на руки и прижалась щекой к ее мягкой шубке.

– Я ненавижу его, Фэнси. Я очень рада, что ты его укусила. Он это заслужил.

Но ненавидела она не его, а сомнение. Сомнение, которое посеял Брэнд в ее душе. Сомнение, лишившее ее покоя.

– Уж не графа ли вы ненавидите? – раздался веселый голос.

Шарлотта подняла голову и увидела свою горничную, стоявшую в дверном проеме гардеробной. Пухленькая шестнадцатилетняя Нэн с широким веснушчатым лицом и густыми ярко-рыжими волосами, упрятанными под белый чепец, казалась символом изобилия. Лиф ее платья, едва вмещавший пышную грудь, трещал по швам, сводя на нет скромнейший покрой.

Шарлотта выпрямилась и пробормотала:

– Прости, я не знала, что ты здесь.

– Ты ведь имела в виду этого ужасного графа?

– Не ты, а вы, – поправила горничную Шарлотта. – К тому же так нельзя говорить о хозяине дома. – «Даже если он это заслуживает», – добавила она мысленно.

– Он больше похож на хозяина преисподней, – заявила Нэн. – А ты... а вы уже с ним встречались?

– Да. – Необходимости в более пространном ответе не было. Нэн и без того проявляла чрезмерное любопытство. – Так кто же распространяет такие слухи о лорде Фейвершеме?

Не спрашивая разрешения, Нэн взяла табурет и села рядом с хозяйкой.

– Об этом болтают все слуги, миледи. На кухне говорят, что в Лондоне не осталось дамы, с которой бы он не переспал. Правда, служанки его не интересуют. Какая жалость! Я бы с радостью позволила ему сунуть его...

– Нэн, это уже слишком! – Шарлотту с головы до пят залил пунцовый румянец. Она не знала, на кого сердиться – то ли на горничную, то ли на Брэнда. – Ты не должна слушать эти непристойные сплетни.

– Почему? – искренне удивилась Нэн. – Это ведь правда, а ты всегда требуешь, чтобы я была честной.

– Быть честной – значит не лгать и не воровать. А распространять сплетни – это совсем другое, пусть даже в этих сплетнях есть доля истины.

Нэн уже открыла рот, собираясь возразить, но Шарлотта предостерегающе подняла руку. В воспитании девушки было много пробелов, но в первую очередь следовало научить ее сдержанности.

– И вот что, Нэн... Если будешь проявлять чрезмерное любопытство, другие слуги будут ждать и от тебя откровений. А ты знаешь, как важно не распространяться о своем прошлом.

– Да, мисс, но...

– Не болтай лишнего, веди себя скромно – и заслужишь доброе имя. В противном случае я не смогу держать тебя в услужении. – Шарлотта опустила Фэнси на пол. – Идем, поможешь мне снять платье.

Нэн кивнула и последовала за хозяйкой в гардеробную. Отведенные Шарлотте комнаты с желтыми шторами на окнах и изящными французскими стульями казались необыкновенно роскошными по сравнению с ее скромным домиком в Йоркшире.

– Как долго мы пробудем в Лондоне? – спросила девушка. – Будет ли милорд устраивать балы для герцогов и герцогинь?

– Мы пробудем здесь до тех пор, пока у бабушки не заживет сломанная рука, – ответила Шарлотта. – А что касается балов, то я, откровенно говоря, не представляю, как наш хозяин проводит время.

– Какое приключение! – воскликнула Нэн, расстегивая проворными пальцами застежку на платье Шарлотты. – Из экипажа, когда мы ехали, я видела столько красивых домов! Но самый красивый – у лорда Фейвершема.

Шарлотта поморщилась:

– Тебе не следует говорить об этом, Нэн.

– Но мне радостно на все это смотреть. В выходной день я непременно пойду искать дороги, вымощенные золотом. Дик клялся могилой матери, что здесь есть такие.

– Дик выдумывает. – Шарлотта принялась снимать платье и нижние юбки. – К тому же ты знаешь, что не должна упоминать его имя.

– Но... – Нэн погрустнела. – Но я порой очень по нему скучаю. Он такой красивый.

Дик был лжецом, вором и мошенником, и Шарлотта очень боялась, что Нэн может снова попасть под его влияние.

– Внешность – не самое главное. Главное – что человеку можно доверять и чтобы он был морально устойчивым и преданным. Никогда не забывай об этом.

Произнося эти «правильные» слова, Шарлотта чувствовала себя лицемеркой. Даже по прошествии стольких лет она все еще испытывала пагубное влечение к Брэнду Виллерзу, являвшемуся полной противоположностью ее представлениям об идеальном мужчине.

Одеваясь ко сну, она говорила служанке о планах на ближайшие несколько дней, но при этом думала о Брэнде. И ей очень хотелось, чтобы он ее поцеловал. Чтобы снова поцеловал.

«...Есть и другие мужчины, и многие из них будут ухаживать за такой красивой женщиной, как ты», – кажется так он сказал.

Глупая девчонка, вот кто она такая! Только наивные дурочки прислушиваются к комплиментам пустых распутников и ловеласов. А умудренные опытом женщины отдают предпочтение респектабельным джентльменам – таким, как мистер Гарольд Раунтри.

Разумеется, он далеко не красавец, но он необыкновенно доброжелательный и надежный. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности и была уверена в будущем. Да, с ним она ощущала твердую почву под ногами.

Конечно же, такой человек не мог совершить убийство! Не мог!

И все же слова Брэнда заставили ее задуматься... Она решила, что узнает правду во что бы то ни стало.

Глава 3

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СЛУГ

Это я виноват, что миледи пострадала, – сказал Брэнду Баттерфилд.

Серый утренний свет сочился в окно маленькой комнатки над конюшнями. На узкой кровати сидел возница, рослый мужчина средних лет. Его голова была забинтована; повязка почти полностью скрывала черные с проседью волосы. Испытывая смущение и стыд, Баттерфилд старательно избегал взгляда хозяина.

– Я знаю, что вы меня не оставите на службе, но умоляю не выгонять, пока у меня не перестанет кружиться в голове.

Граф уселся на грубо сколоченный табурет и проговорил:

– Я не собираюсь выгонять тебя. Я пришел сюда для того, чтобы выяснить, как все произошло.

– Боюсь, что не смогу вам помочь, милорд. Я толком ничего не помню. Шел снег, я правил лошадьми, а потом вдруг... все померкло.

– Может, ты хоть что-нибудь припомнишь? – допытывался Брэнд. – Расскажи, что происходило непосредственно перед тем, как карету снесло с дороги. Может, колеса попали в колдобину? Или вы наехали на глыбу смерзшегося снега?

– Может быть. Кто знает... Шел густой снег, и я предложил миледи остановиться, но она велела продолжать путь.

Брэнд кивнул: он знал, что бабушка порой проявляет редкостное упрямство.

– А что было потом?

– Я пустил лошадей легкой рысью. Я не собирался рисковать жизнью дам, что бы они там ни говорили. Но ехать было очень сложно – снежные наносы... и прочее. – Уставившись в пространство, Баттерфилд поскреб ногтями заросший щетиной подбородок.

– И прочее? Что именно?

– Теперь я кое-что вспомнил... Было ужасно холодно, и мы с Таппером мерзли всю дорогу. Таппер сидел рядом со мной.

Брэнд нахмурился:

– Я не помню, чтобы бабушка нанимала слугу с таким именем.

– Он был новенький. Прослужил у нас только неделю. А до этого служил у герцога Бедфорда. Надо сказать, что он неплохо справлялся со своими обязанностями.

– Значит, вас было только двое?

– Да, двое. Как раз перед тем, как нам ехать, у Хоббса прихватило живот. У Ньюкасла тоже. Только что оба были здоровы – и вдруг такое... Ни с того ни с сего... Оба то и дело за живот хватались. Но леди очень торопились, и мы поехали вдвоем.

Может, «болезнь» слуг просто совпадение? Или тщательно продуманный план таинственного Таппера?

– А что еще помнишь? Что происходило перед тем, как вы съехали с дороги?

Баттерфилд почесал в затылке:

– Дайте подумать, милорд. Да, вспомнил... Когда до Лондона оставалось рукой подать, Таппер оглянулся и увидел, что плохо затянут ремень, которым крепился багаж. Он сказал, что надо закрепить его, и полез на крышу.

– А потом?

– Потом?.. Больше я ничего не помню. – Кучер развел руками. – Может, все было, как вы говорите. Может, мы попали в колдобину или наехали на кусок льда.

Граф внимательно посмотрел на кучера:

– Мне кажется, ты помнишь больше, чем говоришь. Я прав?

Баттерфилд уставился в пол и пробормотал:

– Простите меня, милорд. Я только помню, как Таппер полез на крышу, а потом... меня будто кто-то по голове ударил.

– Выходит, Таппер тебя ударил?

Кучер пожал плечами:

– Может быть, он. Но ничего же не пропало. Все драгоценности дам остались на месте. Тогда зачем ему это понадобилось?

Действительно, зачем? Брэнд поднялся с табурета:

– Что ж, пойду поговорю с ним.

– Прошу прощения милорд, но это невозможно. Таппер пропал в тот же день.

– Пропал?.. Значит, ты не знаешь, где он сейчас?

– Не знаю, милорд. Его нигде не нашли. – Возница покачал головой. – Этот негодяй удрал, бросив дам на произвол судьбы. А я, как вам известно, был без сознания. Нам повезло, что мимо проезжал какой-то фермер. Он и вызвал подмогу.

Брэнд помрачнел и сквозь зубы проворчал:

– Действительно, повезло... Опиши мне этого Таппера.

– Высокий и тощий. С лошадиными зубами. Глаза голубые, а волосы темные. И оспина на щеке. Вот тут. – Кучер ткнул себя пальцем в щеку.

– Откуда он родом?

Баттерфилд покачал головой:

– Таппер никому об этом не рассказывал. Хотя... Он, кажется, говорил, что его тетка торгует рыбой на Биллингсгейтском рынке. Прошу прощения, милорд, но это все, что я помню.

Шарлотта прогуливалась с Фэнси по саду, погруженному в зимнюю спячку, когда из конюшен вышел Брэнд, ведущий под уздцы угольно-черного жеребца.

Посыпанные дроблеными ракушками дорожки громко похрустывали под ногами Шарлотты, а влажный ветерок теребил ленты на ее шляпе. Утро было безоблачное, и яркое солнце слепило глаза. Снег уже почти растаял, только в тени и под кустами еще виднелись небольшие белые заплатки. И повсюду пробивались из-под земли нежные ростки подснежников.

Едва Шарлотта увидела Брэнда, сердце ее забилось быстрее – ее охватил уже знакомый внутренний трепет. Граф был без шляпы, и ветер ерошил его темно-каштановые волосы. Он затягивал седельную подпругу, а Шарлотту, казалось, не замечал.

Ей следовало бы хранить молчание и не обращать на Брэнда внимания. И конечно же, ей следовало оставаться на месте, а еще лучше – побыстрее уйти.

Возможно, она так и поступила бы, если бы не Фэнси. Помахивая хвостиком, собачка натянула поводок и подтащила хозяйку к аккуратно подстриженной живой изгороди, отделявшей садик от хозяйственного двора. Крепко вцепившись в поводок, Шарлотта пролепетала:

– Здравствуй... Что-то ты хмурый с утра.

Взглянув в ее сторону, Брэнд едва заметно улыбнулся:

– Здравствуй, Шарлотта. Я рад, что тебе нравится гулять в моем саду.

Шарлотта уловила насмешку в любезном тоне графа, но с улыбкой проговорила:

– Должна признаться, что немало удивлена. Не знала, что ты встаешь так рано. Уж не в лавку ли ты собрался?

– Ходитьпо лавкам – не мужское занятие.

Немного помедлив, Шарлотта сказала:

– Хочу тебе сообщить, что я отправила мистеру Раунтри письмо, в котором уведомила о своем приезде.

Граф нахмурился:

– Выходит, ты действительно глупа. Я бы на твоем месте...

– Я в состоянии сама о себе позаботиться, – перебила Шарлотта.

Брэнд пожал плечами:

– Возможно. Но все-таки ты не должна с ним встречаться наедине.

– Естественно. Для порядочной женщины это было бы неприлично. Но ты, насколько я понимаю, привык встречаться с дамами наедине, не так ли?

Он кивнул:

– Да, привык. Я встречаюсь с женщинами, у которых гораздо больше здравого смысла, чем у тебя.

Брэнд вскочил в седло и, окинув ее взглядом, выехал за ворота, распахнутые перед ним конюхом.

От его взгляда Шарлотту пронзила трепетная дрожь. Тяжко вздохнув, она направилась к дому. Как мог он возбуждать в ней столь противоречивые чувства? Стыд, томление, страх...

И любопытство.

Брэнд куда-то спешил, и это ее заинтриговало. Куда направлялся он в столь ранний час? Она полагала, что безнравственные бездельники вроде Брэнда до вечера не вылезают из постели, чтобы потом всю ночь напролет кутить и распутничать.

Немного помедлив, Шарлотта возобновила прогулку по саду. Пока Фэнси обнюхивала каждый куст, попадавшийся ей на пути, ее хозяйка разглядывала особняк. Замечательный фасад в итальянском стиле украшали высокие окна, чередовавшиеся со стройными колоннами. «Возможно, Нэн права, – подумала Шарлотта. – Во всяком случае, этот дом – один из самых красивых в Лондоне».

Вскоре она вспомнила о предупреждении Брэнда. Неужели он действительно полагал, что мистер Раунтри – убийца? Отправляя ему записку с утренней почтой, Шарлотта заметила аккуратную пачку писем, адресованных Розочками всем пожилым дамам, устраивавшим приемы. Шарлотта надеялась, что ей придет приглашение. Она полагала, что сумеет убедить мистера Раунтри выступить в качестве ее сопровождающего. Ей не терпелось ускорить развитие их отношений и завоевать его благосклонность. Когда же он сделает ей предложение, она с радостью его примет, чтобы создать семью.

Если только он не убийца.

Нет, это не укладывалось у нее в голове. В такое она никогда не поверит. Тут Шарлотта поймала себя на том, что глазеет на ворота, за которыми скрылся Брэнд. Может, он поехал наводить справки? Ведь он сказал, что постарается найти убийцу... Не подвергает ли он себя опасности?

– Что ж, это его личное дело, – пробормотала Шарлотта. – Он не стоит того, чтобы о нем думать.

Услышав голос хозяйки, Фэнси завиляла хвостиком. Шарлотта потянула собачку за поводок и вошла в дом. Шагая по длинному коридору, она разглядывала статуи, стоявшие в стенных нишах. Теперь, увидев особняк при свете дня, она не могла не восхититься его убранством. Вероятно, граф совсем недавно производил ремонт – еще чувствовался запах краски.

Время от времени Шарлотта открывала двери и заглядывала в комнаты, мимо которых проходила. Каждая последующая была просторнее и красивее предыдущей. Музыкальный салон, гостиная, диванная, библиотека...

– Ах вот вы где, миледи.

Шарлотта вздрогнула от неожиданности и повернулась. Перед ней стоял дворецкий, вышедший из бокового коридора.

– Норт, вы меня искали?

Фэнси угрожающе зарычала, и дворецкий смерил собаку неодобрительным взглядом.

– К вам посетитель, миледи. Некий мистер Раунтри.

Шарлотта замерла на несколько мгновений. Неужели мистер Раунтри неравнодушен к ней? Слишком уж быстро он отреагировал на ее послание...

Но тут же пришла другая мысль, более трезвая: Шарлотта подумала о том, что теперь ей придется встретиться с мистером Раунтри гораздо раньше, чем она рассчитывала.

Сняв накидку и шляпку, она попыталась обрести душевное равновесие.

– Норт, где он? Не могли бы вы передать ему, чтобы он подождал еще немного?

Ей нужно было срочно подняться к себе, чтобы причесаться и переодеться.

– Прошу вас, миледи. Проходите. – Норт указал в сторону лестницы.

«Уж не сошел ли дворецкий с ума?» – промелькнуло у Шарлотты.

– Норт, вы должны передать мистеру Раунтри мою просьбу.

– Мистер Раунтри ждет вас наверху, – с невозмутимым видом ответил дворецкий.

– Но почему?!

– Видите ли, он сейчас... у Розочек. Когда я зашел к ним, чтобы посмотреть, нет ли вас там, леди велели мне пригласить джентльмена к ним в комнату.

– О Господи! – воскликнула Шарлотта. – А впрочем, ничего страшного.

Сопровождаемая семенящей следом Фэнси, Шарлотта направилась к лестнице; она с трудом боролась с искушением – ей хотелось взлететь наверх, перескакивая через ступеньки.

Интересно, что же Розочки говорили мистеру Раунтри? Что, если своими чересчур докучливыми расспросами они его отпугнули? Слава Богу, они не в курсе немыслимого подозрения Брэнда, иначе подвергли бы бедняжку Раунтри допросу с пристрастием, как сыщики с Боу-стрит.

Подозрение Брэнда и впрямь казалось нелепым. Но почему же тогда у нее неприятно засосало под ложечкой? Хотя Натаниель Бэбкок уже уехал, общество мистера Раунтри не представляло для старушек угрозы – в этом она была абсолютно уверена.

Решив не заходить к себе, Шарлотта пригладила волосы и, открыв дверь, вошла в покои старушек. Когда она услышала голос мистера Раунтри, у нее отлегло от сердца. Как всегда, он был дружелюбен и любезен.

Розочки покинули спальню и сидели в гостиной. Леди Инид устроилась на кушетке, а рядом с ней восседали на стульях леди Стокфорд и леди Фейвершем. Для пожилых дам, совсем недавно переживших дорожное происшествие, они в своих пеньюарах и с элегантными прическами выглядели чересчур бодро.

Старушки встретили Шарлотту ласковыми улыбками. Мистер Раунтри тотчас же вскочил со стула и тоже улыбнулся:

– Ах, леди Шарлотта... Как я рад, что вы в Лондоне. Спасибо, что сообщили о своем приезде.

– Вы так скоро отреагировали на мое послание... – пробормотала Шарлотта.

– Мне не терпелось с вами увидеться. – Раунтри шагнул ей навстречу и взял ее за руки. – Позвольте мне заметить, миледи, что я очень скучал без вас. Эти несколько недель были весьма томительными.

Его ласковый взгляд согрел ее душу, а теплое пожатие пальцев заставило усомниться в страшных подозрениях. Конечно же, Брэнд ошибался. Такой человек, как мистер Раунтри, не мог быть убийцей. Не мог быть членом этого дьявольского клуба распутников.

А вдруг Брэнд все-таки не ошибается? Внезапно послышалось глухое рычание.

– Фэнси, перестань! – закричала Шарлотта.

Тут мистер Раунтри выругался сквозь зубы и отшатнулся. В следующее мгновение он осел на ковер.

Заметив краем глаза, как Фэнси спасается бегством, Шарлотта все поняла и пришла в ужас.

– Плохая собака! – выкрикнула она вслед животному.

Пригнув голову, Фэнси юркнула под стул леди Стокфорд и поглядывала оттуда, поблескивая глазками. Розочки дружно заохали, но Шарлотта их не слышала. Мистер Раунтри сидел на полу с выражением крайнего изумления на лице. Шарлотта опустилась рядом с ним на колени.

– Мне ужасно жаль! – воскликнула она. – Видите ли, Фэнси недолюбливает мужчин. Мне следовало запереть ее в моей комнате.

Мистер Раунтри попытался улыбнуться:

– Ничего страшного. Все в порядке. Я не знал, что у вас уже другая собака.

– Я подобрала ее в день вашего отъезда из Йорка. Вам не очень больно?

Раунтри поморщился и пробормотал:

– Нет-нет, не очень. Не стоит беспокоиться.

– Позвольте промыть вашу рану, мистер Раунтри. Если вы не против, я принесу бинты...

– Не нужно, миледи. Не беспокойтесь, пожалуйста. – Раунтри поднялся на ноги и одернул сюртук. – Пожалуй, я пойду. Пусть об этом позаботится мой камердинер.

– Как, вы уже нас покидаете? – спросила Шарлотта с нескрываемым разочарованием в голосе. – Но мы даже не поговорили...

– Мне бы не хотелось утомлять дам. – Он покосился на старушек. – Они и так проявили великодушие, уделив мне время.

Розочки обменялись многозначительными взглядами.

– Тебе не стоит его задерживать, Шарлотта, – заметила леди Фейвершем.

– Ты еще не раз увидишься с мистером Раунтри на приемах, – добавила бабушка.

– Уже в этот четверг у тебя будет возможность посетить музыкальный вечер у Поумроев, – вставила леди Стокфорд. – Так что не забудь позаботиться о своем гардеробе.

Мистер Раунтри склонился над рукой Шарлотты:

– С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи, моя прекрасная леди.

Шарлотта разрывалась между желанием остаться, чтобы спросить старушек, что они думают о ее избраннике, и желанием воспользоваться моментом, чтобы побыть с ним наедине. Чувство долга победило.

– Я провожу вас вниз, – сказала она.

– Должны ли мы сообщить ей? – осведомилась Инид Куинтон, после того как дверь за внучкой и Гарольдом Раунтри закрылась.

– Да, конечно, – ответила Оливия Фейвершем; она сидела на стуле, несмотря на боль в ребрах.

– Он негодяй каких мало! – заявила Люси Стокфорд и ударила кулачком по подлокотнику своего стула. – Представляете, он еще выдает себя за респектабельного джентльмена. А ведь на самом деле был членом этого богопротивного клуба.

На последнем заседании Лиги Люцифера Розочки искали ценное изваяние, похищенное одним из членов клуба. Тогда они и увидели Гарольда Раунтри, хотя официально познакомились с ним только сейчас.

– Возможно, пока нам не стоит ей рассказывать... – в задумчивости проговорила Инид. – Было бы жестоко разбить моей внучке сердце. Она заплатила за свои прегрешения и заслужила право на счастье.

Люси бросила на Инид сочувственный взгляд:

– Если мистер Раунтри скрывает от нее свое прошлое, будет еще более жестоко позволить ей заблуждаться и верить, что он может составить подходящую партию.

– Возможно, он исправился, – предположила Инид. – Он действительно кажется вполне благопристойным джентльменом. Если они любят друг друга, я бы не стала их разлучать.

– Любят? – переспросила Оливия с сомнением, и ее крючковатые пальцы сомкнулись вокруг набалдашника из слоновой кости. – Помяните мое слово, все, что ему нужно, – это ее богатое приданое. И наши связи в обществе.

Инид в растерянности пожала плечами:

– Но как нам узнать его истинные мотивы? Мы не можем заниматься расследованием, пребывая в четырех стенах.

– Все очень просто. Давайте спросим Брэндона.

– Ах... – вздохнула Оливия. – Увы, мой внук неисправим. Одно время я думала, что они с Шарлоттой... – Она умолкла и отвернулась к окну с безжизненным зимним пейзажем.

Сердце Инид исполнилось сочувствием к подруге. Оливия редко жаловалась, но ее мечта увидеть Брэндона счастливым женихом становилась все призрачнее. Ему было уже тридцать семь лет, но остепениться и обзавестись семьей он явно не торопился.

Тяжко вздохнув, Инид проговорила:

– Помните, как мы когда-то строили планы, чтобы свести их вместе под одной крышей? Наконец-то они вместе, но, похоже, следуют противоположными курсами.

– Да, противоположными, – кивнула Люси. – А вы, конечно, заметили, как вчера вечером они смотрели друг на друга?

– Они ссорились, – с грустью в голосе проговорила Инид. – Они всегда ссорятся.

Пальцы Оливии, сжимавшие набалдашник трости, пришли в движение.

– Мне кажется, что эти двое никогда не найдут общего языка. Если один скажет, что солнце восходит на востоке, другой непременно это оспорит.

– Да, верно, – кивнула Люси. – Но все же я не могу не думать...

– Не думать... о чем? – оживилась Инид. – Поделись с нами.

– О том, что Розочки никогда не сдаются. – Люси подмигнула подругам. – Давайте, мои милые, сообща выработаем план.

Чтобы собачонке не пришло в голову снова кусаться, Шарлотта крепко зажала ее под мышкой. Спускаясь по лестнице, она раз десять извинилась перед мистером Раунтри за случившееся.

Слуга подал гостю плащ и шляпу и занял свое место у двери. Мистер Раунтри уже хотел откланяться, но тут Шарлотта проговорила:

– Не могли бы вы уделить мне немного времени?

– Да, конечно, – ответил Раунтри с улыбкой. – Я бы мог зайти завтра...

– Нет, сейчас. Пожалуйста...

– Если это так важно, я задержусь.

Его любезность почему-то встревожила Шарлотту, но она все же решила, – что непременно поговорит с ним. Они отошли от двери и направились в библиотеку. Внезапно Фэнси снова зарычала, и Шарлотта вдруг вспомнила, с какой решительностью Брэнд поставил собачонку на место.

Но Брэнд – дерзкий и самоуверенный. Со временем и мистер Раунтри сумеет завоевать расположение Фэнси. И конечно же, он будет прекрасным мужем. Раунтри подождал, пока Шарлотта усядется на диван. Затем снял шляпу и устроился на стуле напротив. Откашлявшись, он проговорил:

– Если вас смущает моя реакция на ваше присутствие здесь, то прошу поверить, я всецело смирился с ситуацией.

Шарлотта опустила собачонку на колени и в растерянности уставилась на гостя:

– Смирились с ситуацией? Вы не хотите видеть меня в Лондоне?

– Вы неправильно меня поняли. Я имел в виду дом графа Фейвершема. – Раунтри поджал губы. – Этот человек – известный всему Лондону распутник. Конечно, я знаю, что такая достойная леди, как вы, не должна быть в курсе... Но его похождения, его увлечение картами, женщинами... Поверьте, об этом весь Лондон говорит.

Эти слова, как ни странно, задели Шарлотту за живое. Хотя она придерживалась аналогичного мнения, Брэнд был для нее как член семьи, и она не собиралась выслушивать критику в его адрес от постороннего человека. Когда-то Брэнд учил ее верховой езде, таскал для нее за чаем сладости и однажды даже помог вызволить старую обезьянку из неволи странствующего цирка.

И он первый ее поцеловал. Много лет назад... Но она обуздала своевольные мысли, сосредоточившись на главном – на страшных подозрениях, не дававших ей покоя. Брэнд уверял, что Гарольд Раунтри проиграет выборы, если распространятся слухи о его прошлом.

Собравшись с духом, Шарлотта проговорила:

– Если то, что я о вас слышала, – правда, вы не в том положении, чтобы бросать камни в других.

– Прошу прощения, вы о чем? – Раунтри взглянул на нее с удивлением. – Я вас чем-то оскорбил?

– До меня дошли слухи, что вы были членом клуба, известного под названием Лига Люцифера. Это правда?

Раунтри поспешно отвел взгляд – было очевидно, что вопрос поставил его в затруднительное положение. Шарлотта молча ждала ответа. Впрочем, и так уже было ясно: Брэнд не лгал, когда говорил, что Раунтри являлся членом клуба. Хотя, конечно же, это не означало, что он убийца.

Раунтри откашлялся и вполголоса пробормотал:

– Будь проклят этот Фейвершем. При всех его отрицательных качествах он еще и сплетник. Никогда бы не подумал...

– Значит, это правда?

– Увы, к моему величайшему сожалению. – Он тяжко вздохнул. – Миледи, вы позволите мне объясниться?

Шарлотта кивнула:

– Я вас слушаю.

По-прежнему глядя куда-то в сторону, Раунтри заговорил:

– Как-то раз один мой знакомый уговорил меня посетить вечеринку... Вечеринку в доме человека, входившего в Лигу. Пожалуйста, поверьте, подобного рода развлечения мне совершенно чужды. Я хотел не столько участвовать, сколько посмотреть... – Он снова вздохнул и бросил свою шляпу на стол. – Разумеется, я поступил неосмотрительно, и мне нечего сказать в свое оправдание. Я совершил ошибку и с тех пор горько об этом сожалею. Надеюсь, вы меня простите.

Если бы он начал отпираться, Шарлотте было бы проще дать выход гневу. Она чувствовала себя обманутой, потому что верила в его безупречность, и разочарованной, потому что ее идеал оказался далеким от совершенства.

«Лицемерка, – сказала она себе. – Кто ты такая, чтобы осуждать этого человека?» Действительно, ее собственное прошлое в такой же степени достойно порицания. Ей следовало немедленно во всем признаться, чтобы они могли забыть обо всем и простить друг друга, возможно, дружно посмеявшись над своими давними прегрешениями.

Но тут Шарлотта вспомнила об убийствах, и ей стало не до смеха. Немного помедлив, она спросила:

– А вы после этого встречались с кем-нибудь из тех людей?

Раунтри решительно покачал головой:

– Нет-нет, клянусь. Я не общаюсь с негодяями.

– А кто еще входил в Лигу?

– Люди с дурной репутацией, кто же еще? Они называют себя джентльменами, но все они негодяи, поверьте. – Его глаза сверкнули. – В том числе и Фейвершем.

– Пожалуйста, назовите их имена.

– Эти мерзавцы не стоят вашего внимания, – проворчал Раунтри.

– Но я хочу знать, кого мне следует сторониться в лондонском свете, – настаивала Шарлотта. «А что, если Брэнд и в этом прав? – добавила она про себя. – Что, если мистер Раунтри действительно убивал бывших членов Лиги Люцифера, одного за другим...»

При этой мысли у нее по спине мурашки побежали, но она быстро овладела собой. Ведь здесь, в библиотеке, ей нечего было бояться. Слуги тотчас же примчались бы на помощь, если бы она закричала.

К тому же Раунтри казался вполне безобидным. Глядя в его честные карие глаза, она заставляла себя в это верить.

– Вам не стоит опасаться за свою честь, миледи. Я буду вашим покровителем и защитником. Ни один негодяй не посмеет к вам приблизиться в моем присутствии.

Шарлотта в растерянности молчала, она не знала, как реагировать. Ей необходимо было остаться одной, чтобы все обдумать.

Сдержанно кивнув, она наконец сказала:

– Только сомневаюсь, что мне понадобится ваша помощь.

– Главное – получить подходящие приглашения, – продолжал Раунтри как ни в чем не бывало. – Возможно, ваша бабушка сумеет это устроить.

– Нет.

– Нет? – Он вскочил со стула и шагнул к Шарлотте. Сидевшая у нее на коленях Фэнси угрожающе зарычала, но мистер Раунтри не обратил на собаку внимания. Опустившись на одно колено, он устремил на Шарлотту пристальный взгляд. – Вы на меня рассердились, – констатировал он с сожалением в голосе. – Что мне сделать, чтобы заслужить ваше прошение? Если вы дадите мне хотя бы полшанса, я всю оставшуюся жизнь потрачу на то, чтобы доказать, что достоин вас.

Эта страстная речь застала Шарлотту врасплох.

– Мистер Раунтри, вам не нужно унижаться...

– Напротив, миледи. Я должен. Я не могу смириться с мыслью, что потерял ваше уважение. Особенно сейчас, когда мне не терпится выразить свои пламенные чувства к вам. – С этими словами он взял ее руку и прижал к своей груди. – Не окажете ли вы мне честь стать моей женой?

Шарлотта молчала; казалось, она лишилась дара речи. Наконец-то настал момент, о котором она так страстно мечтала, – и вот теперь она сидела и старательно отводила глаза. Увы, его обман все изменил. В этот момент Шарлотта вдруг поняла, что не сможет полностью доверять мистеру Раунтри. Не сможет доверять до тех пор, пока убийца не будет пойман.

В следующее мгновение произошло непредвиденное. Уже во второй раз.

Фэнси снова зарычала и бросилась на мистера Раунтри. Он громко вскрикнул, и в тот же миг послышался треск рвущейся материи.

Собака тотчас отбежала в сторону, держа в зубах клок синей ткани. А на рукаве мистера Раунтри зияла большая дыра.

Глава 4

РЫБНЫЙ РЫНОК

Брэнд покинул клуб на рассвете, когда за освещенными свечами столами оставались только самые азартные игроки.

По пустынным городским улицам разносился звонкий цокот копыт его жеребца. Дул резкий холодный ветер, проникавший даже сквозь плотную ткань его теплого плаща, но граф не замечал холода, он думал совсем о другом.

Наконец элегантные особняки сменились жалкими лачугами, и в стылом воздухе почувствовался запах тины и водорослей – Брэнд приближался к Темзе. Вскоре он увидел мерцание факелов и услышал гул голосов – Биллингсгейтский рынок уже проснулся. Брэнд уже приезжал сюда накануне днем, но в это время суток здесь было безлюдно. Местный мусорщик посоветовал ему приехать на рассвете, когда рыбацкие лодки прибывают с уловом.

Бросив серебряную монетку какому-то нищему, Брэнд попросил его присмотреть за жеребцом, сам же смешался с толпой рыбных торговцев, кативших ручные тележки на многолюдную площадь.

Резкий запах рыбы перебивал все остальные запахи. Повсюду громоздились корзины и бочонки, а ближний угол рынка был заставлен мешками с мидиями. И со всех сторон доносились пронзительные вопли торговцев: – Мидии, отличные мидии! Шиллинг за все!

– Живые угри! Остался всего десяток!

– Копченая рыба! Кто купит этих жирненьких красавиц?!

Весь Лондон еще крепко спал, но здесь, на рыбном рынке, жизнь била ключом. Пробираясь сквозь толпу, Брэнд разглядывал лица мужчин в надежде найти того, кто подходил бы под описание. Оставаться незамеченным не было никакой возможности – граф то и дело ловил обращенные в его сторону взгляды; и торговцы, и покупатели посматривали на него с удивлением, и в глазах у всех был один и тот же вопрос: что здесь делает благородный джентльмен? Не обращая на них внимания, Брэнд продолжал поиски, но тщетно; он обошел всю площадь, однако не заметил никого, кто походил бы на Ральфа Таппера.

Наконец он остановился у прилавка, за которым худощавый торговец продавал связки палтуса. В дрожащем свете смоляного факела белые рыбины отливали перламутром, как раковины жемчужниц. Торговец повернулся к Брэнду и, обнажив почерневшие зубы, проговорил:

– Наисвежайшая рыба. Час назад еще плавала. Пять шиллингов за связку.

– Я ищу человека по имени Ральф Таппер, – сказал Брэнд. – Где-то здесь торгует его тетка.

Торговец покачал головой:

– Никогда о таком не слыхал.

– Возможно, он известен здесь под другим именем. Он высокий и худой, с голубыми глазами. А на щеке у него оспина.

– Прошу прощения, но ничем не могу помочь.

Потеряв интерес к разговору, не сулившему никакой прибыли, торговец отвернулся и громко закричал:

– Свежий палтус! Еще час назад плавал!

Брэнд снова принялся переходить от лавки к лавке. Повсюду он задавал одни и те же вопросы и получал одни и те же ответы; люди качали головой и пожимали плечами.

Разумеется, Брэнд поглядывал и на пожилых женщин – ведь одна из них могла оказаться теткой Таппера. Причем женщины в отличие от мужчин проявляли к нему интерес; почти все они были не прочь поболтать, а некоторые даже подмигивали ему и предлагали уединиться в ближайшей лачуге.

Вскоре небо начало светлеть. Брэнд вышел за ворота в конце рынка и оказался на пристани, где были разложены для просушки рыболовецкие снасти. Повсюду его взгляд натыкался на красные береты моряков; они сидели на палубах своих суденышек, курили длинные трубки и глазели на толпу. А на берегу расположились торговцы и перекупщики, занятые своим промыслом. Временами слышались взрывы смеха, сопровождавшие ругательства, которыми обменивался местный люд.

Брэнд раз за разом описывал внешность Таппера, но никто не знал такого человека. В конце концов граф был вынужден признать, что потратил время впустую. Решив расспросить напоследок еще одного торговца, он описал внешность Таппера и вдруг услышал ответ:

– Да-да, только что видел его Бон там. – Торговец указал в сторону дальнего прилавка. – Но он торгует вчерашней треской, так что смотрите, как бы не обманул. Такие, как вы, легко попадаются на подобные уловки.

– Спасибо за предупреждение.

Приготовившись к встрече, Брэнд приблизился к дальнему прилавку; на нем стояли бочонки с рыбой и корзины с красновато-коричневыми креветками, а рядом, за шатким столом, стояла дородная женщина, препиравшаяся с покупателем. Из-под чепца торговки выглядывали черные с проседью волосы, а из карманов засаленного передника торчали рыбьи хвосты.

Взяв у покупателя деньги, она повернулась к Брэнду:

– Что вам угодно, сэр? У нас есть отличная треска. Или, может быть, хотите поразвлечься в укромном местечке?

Брэнд невольно поморщился:

– Я ищу человека по имени Ральф Таппер. Он недавно служил у леди Фейвершем.

Женщина захлопала глазами и чуть повернула голову, словно хотела обернуться – за ее спиной виднелась приоткрытая дверь склада. Немного помедлив, она спросила:

– А что он натворил?

– Он ушел, не получив жалованья. – Брэнд вытащил из кармана гинею. – Вот его деньги.

Глаза торговки алчно сверкнули.

– Он мой племянник. Я передам ему.

Она попыталась выхватить золотую монету, но Брэнд зажал ее в кулаке.

– Я сам с ним рассчитаюсь. Скажите, где его найти.

Женщина облизнула потрескавшиеся губы.

– Должно быть, он уже ушел.

– Тетушка, эти проклятые корзины такие тяжелые...

Из склада вышел худощавый молодой человек с корзиной рыбы в руках. Брэнд тотчас же заметил оспину на его щеке. Криво усмехнувшись, он проговорил:

– Ральф Таппер, не так ли?

Таппер уставился на него с подозрением. Он стоял за спиной тетки, прижимая корзину к груди, как щит.

– Что вам нужно?

– Ты совсем недавно состоял в услужении у моей бабки, а потом вдруг исчез.

– Меня это место больше не устраивало, – с вызовом в голосе ответил Таппер.

– Больше не устраивало?! – взвилась торговка. Повернувшись, она схватила племянника за ухо. – Ты наврал мне насчет жалованья, негодник! Ты сказал, что заработал только шиллинг, а милорд принес тебе гинею.

Таппер нахмурился и проворчал:

– Я сказал правду. Клянусь!

– Дело в том, – вмешался Брэнд, – что у меня есть к тебе несколько вопросов. Если ответишь на них, то гинея – твоя.

– У меня нет на это времени.

– Полагаю, у тебя найдется время. – Брэнд пристально посмотрел на молодого человека. – В тот день, когда карета с моей бабушкой перевернулась, ты сидел на козлах рядом с Баттерфилдом, верно? Так что же случилось?

– Шел снег, и мы свалились в канаву. Мне больше нечего добавить.

– Баттерфилд сказал, что ты полез на крышу, чтобы закрепить ремень, который удерживал багаж. Последнее, что сохранилось в его памяти, – острая боль в затылке. Может, ты хотя бы это объяснишь?

Таппер переминался с ноги на ногу.

– Баттерфилд слишком много выпил. Но он не хотел, чтобы вы узнали об этом.

Брэнд в ярости сжал кулаки.

– Тогда почему ты исчез? Почему не остался, чтобы оказать дамам помощь?

– Я упал на землю и, должно быть, тоже ударился головой, а как ушел, не помню. Я совершенно ничего не помню.

Слова Таппера не внушали доверия, как не внушала доверия и рыба, лежавшая на прилавке.

– Тогда позволь напомнить, – проговорил Брэнд с угрозой в голосе. – Происшествие на дороге не случайность. Ты ударил Баттерфилда по голове и сделал так, чтобы экипаж перевернулся.

Таппер отступил на шаг:

– Нет! Это неправда!

Граф распахнул полы своего плаща, демонстрируя торчавшие из-за пояса пистолеты.

– Тебя кто-то нанял, чтобы совершить это преступление. Будет лучше, если ты назовешь мне имя этого человека.

В следующее мгновение Таппер швырнул в Брэнда корзину с рыбой и метнулся к двери склада. Ловко уклонившись от корзины, Брэнд бросился следом за ним. Но его опередила тетка Таппера. С удивительным проворством она преградила графу дорогу.

– Оставьте его в покое! – закричала она. – Он не сделал ничего дурного!

Брэнду отчаянно хотелось забыть уроки бабушки и оттолкнуть женщину в сторону. Но граф поступил хитрее, он бросил гинею у двери. Чтобы подобрать монету, торговке пришлось наклониться, чем Брэнд и воспользовался. Проскочив мимо женщины, он ринулся в складское помещение.

Убегая, Таппер погасил факел, горевший у входа, и склад погрузился в кромешную тьму. Остановившись, Брэнд вытащил из-за пояса пистолет и, затаив дыхание, прислушался, но услышал лишь доносившиеся снаружи крики торговцев.

Беглец, вероятно, прятался где-то среди ящиков. Когда глаза привыкли к темноте, Брэнд заметил на другом конце помещения прямоугольник света, – возможно, это была еще одна дверь, через которую Таппер мог уйти.

Брэнд стал осторожно продвигаться вдоль стены, и вдруг слева от него послышался какой-то шорох.

Выставив перед собой пистолет, граф резко повернулся на звук и прокричал:

– Выходи! Я щедро заплачу тебе за нужную мне информацию!

Ответом была тишина. Может, он слышал шорох крыс?

Напряженно прислушиваясь, Брэнд сделал еще несколько шагов, и тут прямо перед ним рухнула высокая башня из ящиков. Раздался громкий треск, и в тот же миг он увидел метнувшуюся к заднему выходу темную фигуру.

Разбрасывая ящики, Брэнд устремился за Таппером, но тот первый добежал до двери. Отставая от него всего на несколько шагов, Брэнд выскочил в узкий проулок, заваленный отбросами. С одной стороны проулка виднелась боковая улочка, с другой – многолюдная площадь. Туда и мчался Таппер. Брэнд навел на него дуло пистолета, но тут же опустил и в отчаянии выругался. Открывать стрельбу при таком скоплении народа было бы слишком рискованно.

Сунув пистолет за пояс, Брэнд бросился следом за Таппером, ловко лавировавшим в человеческом море. Граф в ярости расталкивал локтями торговцев и покупателей, не обращая внимания на брань и проклятия.

Вскоре расстояние между беглецом и преследователем начало сокращаться, а в конце площади Брэнд наконец-то ухватил Таппера за рукав. Таппер тут же обернулся, и в его глазах промелькнул ужас. Сделав отчаянный рывок, он снова оторвался от преследователя и вдруг, оступившись, врезался в прилавок. На него градом посыпались корзины и бочонки. И тотчас же со всех сторон послышались вопли, все проклинали виновников беспорядка.

Таппер с трудом поднялся на ноги, но Брэнд, размахнувшись, ударил его кулаком в лицо. Таппер взвыл от боли, и из носа у него закапала кровь. В поисках укрытия он забился под прилавок, но граф схватил его за ворот и выволок наружу, после чего нанес второй удар – на сей раз в челюсть.

И тут Таппер вдруг наклонился и ударил противника головой в живот. У Брэнда перехватило дыхание – удар пришелся в солнечное сплетение.

Таппер же, давя башмаками разбросанную по земле рыбу, снова бросился бежать. Стараясь восстановить дыхание, Брэнд рванулся следом за ним, но, наступив на что-то скользкое, не удержался на ногах и упал в лужу рассола, вылившегося из перевернутой бочки.

Вокруг мгновенно собрались зеваки. Хозяин лавки с красным от гнева лицом, потрясал кулаками, изрыгая проклятия.

Брэнд быстро поднялся и стал пробираться сквозь толпу. Но беглеца уже и след простыл.

Хватило нескольких секунд, чтобы ему скрыться от преследователя.

– Милорд еще не вернулся, – ответил Норт на вопрос Шарлотты, выходившей из столовой.

Отсутствие графа огорчало и озадачивало. Шарлотта хотела поговорить с Брэндом о дорожном происшествии, но он куда-то уехал.

– Он не сказал, куда так рано сегодня отправился?

Престарелый дворецкий смерил ее долгим взглядом.

– Видите ли, миледи, я не разговаривал с хозяином со вчерашнего дня.

– Со вчерашнего дня? Не хотите ли вы сказать, что он... отсутствовал всю ночь?

– Похоже, что так.

Дворецкий сокрушенно покачал головой и зашагал в сторону лестницы. Шарлотта стиснула зубы. Видимо, Брэнд, не избавился от своих старых привычек. Даже присутствие Розочек его не отрезвило.

Сейчас он скорее всего нежился в объятиях своей очередной любовницы. И они наверняка предавались... всевозможным непотребным действиям. При этой мысли Шарлотта невольно сжала кулаки.

– Будь ты проклят, Брэнд! – пробурчала она себе под нос.

Поднявшись к себе, Шарлотта облачилась в длинную ротонду и надела шляпку. Увидев ее приготовления, Фэнси радостно завизжала. Шарлотта накинула на собачку поводок и, обуреваемая противоречивыми чувствами, вышла из комнаты.

Но больше всего ее разбирало любопытство. Она имела весьма смутные представления о том, что происходит за закрытыми дверями спальни, и ей очень хотелось узнать, что делал Брэнд с женщинами и почему все они так жаждали его общества. Она не могла не признавать, что он был исключительно хорош собой. В юности она видела, как вьются вокруг него женщины, как строят ему глазки и жеманничают, добиваясь его расположения. В то время она и сама была такой же.

Но теперь Шарлотта изменилась и подобное поведение не оправдывала.

Неужели у этих женщин совсем не было гордости и самоуважения? Она никогда не смогла бы принести свою девичью добродетель в жертву такому негодяю.

Мистер Гарольд Раунтри казался куда более достойным кандидатом в мужья. Нужно было только убедиться в том, что он ни в чем не виноват. Увы, сомнения, посеянные Брэндом, не давали покоя, точно заболевший зуб, – а ведь ей предстояло дать ответ на предложение мистера Раунтри. Она просила его подождать, пообещав принять решение в двухнедельный срок. Но как же убедиться в его невиновности?

– О Господи, – пробормотала Шарлотта. – От этих мужчин одни неприятности.

Словно соглашаясь с хозяйкой, Фэнси завиляла хвостом и потащила ее к черному ходу. Выйдя на веранду, Шарлотта увидела садовника, катившего к воротам какую-то бочку. Кроме садовника, вокруг не было ни души.

Немного помедлив – Фэнси ненадолго задержалась в кустарнике, – Шарлотта направилась к конюшне. Отворив ворота, она вошла и остановилась у порога, чтобы глаза привыкли к сумраку. Несколько секунд спустя она вдруг увидела конюха, шедшего ей навстречу. Фэнси глухо зарычала, и конюх тотчас же остановился. Сняв шляпу, он проговорил:

– Прошу прощения, миледи, но нас не предупредили, что вы собираетесь куда-то ехать.

– Я никуда не собираюсь, – ответила Шарлотта. – Мне хотелось бы взглянуть на экипаж леди Фейвершем.

Если конюх и удивился просьбе, то виду не подал. Он жестом пригласил Шарлотту следовать за ним и пошел вдоль стойл в дальний конец конюшни.

«Брэнд все содержит в образцовом порядке», – мысленно отметила Шарлотта. И действительно, в огромной конюшне графа – здесь имелись места и для карет – царил идеальный порядок. К тому же тут было довольно светло.

Указав на карету, стоявшую в углу, конюх сказал:

– Вот она, миледи.

– Спасибо, мне больше ничего не нужно.

Конюх молча кивнул и ушел. Шарлотта же в изумлении уставилась на груду обломков. Задние колеса раскололись, а ось погнулась. Правая сторона экипажа была смята, а на окне зияла огромная дыра в форме звезды. «Слава Богу, осколки не разлетелись, и старушки не порезались», – подумала Шарлотта.

И она представила, как все происходило. Внезапный толчок... искаженные ужасом лица пожилых дам... а потом экипаж перевернулся, они попадали друг на друга, и их вещи разлетались во все стороны. Очевидно, только чудо спасло старушек от смерти. Но бедняжки, конечно же, пережили сильнейшее потрясение. Интересно, сколько времени им пришлось ждать помощи?

А что стало с возницей? Что стало со слугой? Наверное, они тоже пострадали. Но с ними, должно быть, уже все в порядке. Бабушка непременно сказала бы, если бы с ними случилось... что-то серьезное.

Шарлотта посмотрела на козлы. Одна сторона сиденья была разодрана, и из-под черной кожи вылезла набивка. Приблизившись вплотную к экипажу, Шарлотта встала на подножку и вдруг увидела, что на полу, под сиденьем кучера, что-то поблескивает. Протянув руку, Она обнаружила оловянную фляжку. Откупорив ее, понюхала содержимое и тут же поморщилась – от резкого запаха спиртного у нее защипало в глазах.

И тотчас же возникло ужасное подозрение. Может, Розочки ошиблись, списав дорожное происшествие на сильный снегопад? Может быть, во всем виноват пьяный кучер?

Да, наверное, виновник именно кучер. Но догадался ли об этом Брэнд? Нет, разумеется. Он слишком занят своими непотребными ночными похождениями, и ему некогда думать о других вещах. Что ж, при первой же возможности она непременно с ним поговорит. Столь безответственный человек, как этот кучер, должен быть наказан, а еще лучше – уволен.

Словно почувствовав тревогу хозяйки, Фэнси жалобно заскулила. Шарлотта спрыгнула с подножки и погладила собаку:

– Все в порядке, моя дорогая. Не волнуйся, я позабочусь о бабушке. Я непременно выясню, что произошло на самом деле.

Взяв с собой фляжку, Шарлотта направилась к выходу. Переступив порог, она сразу же увидела Брэнда – в этот момент он слезал с коня. Фэнси залаяла и натянула поводок: она увидела кошек – те почему-то ходили кругами вокруг графа.

– Фэнси, веди себя пристойно. – Шарлотта взяла собаку на руки.

Из конюшни вышел конюх; он взял жеребца под уздцы и повел его в стойло. А из кустарника выбежала еще одна кошка – она тотчас же присоединилась к своим подругам. «Что же их так привлекает в нем?» – недоумевала Шарлотта.

Неопрятный, как любой распутник, вернувшийся домой после бурной ночи, Брэнд зашагал по дорожке. Его волосы были взъерошены, а галстук отсутствовал. К тому же весь плащ был в грязи. С щетиной на щеках и шрамом в уголке рта он выглядел настоящим мужчиной...

Внезапно граф остановился, их взгляды встретились. Но он тут же поморщился и отвернулся, словно не хотел ее видеть.

Однако Шарлотта нисколько не обиделась, – напротив, она вдруг почувствовала, что ее неудержимо влечет к Брэнду. Тут он сделал шаг в ее сторону, и она тотчас же устремилась ему навстречу. Приблизившись, она поняла, что так привлекало бродячих кошек, которые по-прежнему слонялись вокруг графа. От него исходил отвратительный запах. Воняло тухлой рыбой.

Шарлотта отвернулась и, помахав перед носом рукой, проговорила:

– О Господи, какая вонь...

– Я в курсе, – проворчал граф сквозь зубы. Он резко развернулся и зашагал к дому.

Шарлотта опустила Фэнси на землю, и собака зарычала на кошек. Те бросились врассыпную, а Фэнси, исполнив свой долг, засеменила следом за Брэндом, натягивая поводок и увлекая за собой хозяйку. Они подошли к двери в тот момент, когда граф взялся за ручку.

Фэнси замерла у его ног и завиляла хвостиком, пытаясь привлечь к себе внимание.

Но Брэнд даже не взглянул на собаку. Он молча отворил дверь и отступил в сторону, пропуская Шарлотту.

Она кивнула и вошла. Повернувшись к Брэнду, проговорила:

– Я думала, что мужчина, возвращаясь от женщины, пахнет духами, а не тухлой рыбой. Где ты был?

– На Биллингсгейтском рынке.

– Где торгуют рыбой?! – изумилась Шарлотта. – Ты слишком низко пал в поисках развлечений.

Закрыв за собой дверь, Брэнд проворчал:

– Я мог бы пасть еще ниже.

– Твой юмор под стать твоему запаху. – Сжимая в руке фляжку, она добавила: – Ты можешь хотя бы минуту побыть серьезным? Нам нужно поговорить. Дело исключительной важности.

Граф еще больше помрачнел:

– Моей бабушке стало хуже?

– Нет-нет, все старушки еще спали, когда я в последний раз проверяла...

– Тогда твое неотложное дело может подождать. – Снимая на ходу перчатки, Брэнд зашагал по коридору.

Шарлотта последовала за ним. Перестук их шагов по мраморному полу сопровождался цокотом собачьих когтей.

– Я хочу поговорить о несчастном случае, – продолжала Шарлотта. – Мне кое-что удалось выяснить.

Граф внезапно остановился.

– Кое-что? Что именно? – Брэнд пристально смотрел ей в глаза; было очевидно, что он с нетерпением ждет ответа.

Немного удивленная такой реакцией, Шарлотта сказала:

– Я долго думала об этом, и у меня возник вопрос: что, если мы пришли к неправильному заключению?

– Что ты имеешь в виду?

– Конечно, шел снег, и на дорогах было скользко. Но похоже, что главная причина в другом...

– Да-да, я слушаю. – Он по-прежнему не сводил с нее глаз.

– Главная причина... Вот она. – Шарлотта предъявила свою находку.

Какое-то время Брэнд молча смотрел на флягу. Наконец взял ее, осторожно вытащил пробку и понюхал содержимое. Затем запрокинул голову, сделал большой глоток и тут же поморщился. Внезапно он бросился обратно к двери и, распахнув ее, швырнул флягу в ближайшие кусты. Вернувшись к Шарлотте, пробормотал:

– Это джин. Омерзительное пойло. Я предпочитаю вино.

– Твои предпочтения значения не имеют, – заявила Шарлотта. – Меня больше интересуют пристрастия кучера. Он, похоже, напился.

– Напился?..

– Ты что, не понимаешь? Возможно, кучер был пьян, поэтому экипаж и съехал с дороги.

Граф отрицательно покачал головой:

– Никто не напился. Я уже говорил на эту тему с Баттерфилдом. Так что можешь выбросить это из головы.

Отвернувшись от нее, Брэнд, снова зашагал по коридору.

– Значит, Баттерфилд это отрицает, – не унималась Шарлотта, едва поспевая за графом. – Разве можно верить человеку на слово?

– Можно.

– С ним ведь находился слуга. Он должен подтвердить слова кучера. Ты об этом не подумал?

– Не докучай мне, Шер. Я чертовски устал.

В холле Брэнд остановился, снял плащ и, бросив его на стойку из мореного дуба, пригладил ладонью волосы. «Сейчас он стал еще привлекательнее», – промелькнуло у Шарлотты.

– Иди к себе, Шер. И прихвати с собой свой шерстяной клубок.

Шарлотта натянула поводок, чтобы усмирить Фэнси, прыжками добивавшуюся внимания Брэнда.

– Но это очень важно. Если возница пил, то его следует уволить. Ведь в следующий раз он может... В следующий раз может случиться самое страшное. Неужели ты не понимаешь?

– Ты слишком все драматизируешь.

– Я проявляю благоразумие. Если ты отказываешься заняться этим, я обойдусь и без тебя.

Брэнд хотел что-то сказать, но в этот момент появился дворецкий. Он подошел к стойке и, брезгливо поморщившись, взял шляпу графа двумя пальцами. Затем спросил:

– Куда вам подавать завтрак, милорд? В вашу комнату?

– Да. И немедленно.

– Очень хорошо. – Дворецкий выдержал многозначительную паузу, потом сказал: – Заодно я прикажу приготовить горячую ванну, – и, что-то пробормотав себе под нос, удалился.

Брэнд нагнулся и, подхватив Фэнси, сунул ее под мышку.

– Твоя хозяйка – все такая же несносная девчонка, – сообщил он собачке. – Она никогда не сдается. Не представляю, как ты ее терпишь.

Граф почесал Фэнси за ушком, и та завиляла хвостом. Шарлотта нахмурилась и проговорила:

– Я намерена оградить бабушку от опасностей. Ты мне поможешь или нет?

Брэнд отцепил поводок от ошейника Фэнси и бросил его Шарлотте.

– У меня нет выбора, Шер. Ты знаешь, в этом деле действительно очень много странностей.

Граф направился к лестнице. Шарлотта тотчас же последовала за ним.

– Ты хочешь сказать, что халатность и в самом деле имела место?

– Пока мы не будем одни, никаких вопросов, – бросил Брэнд через плечо.

– Куда мы идем? – в раздражении проговорила Шарлотта.

– Туда, где сможем спокойно поговорить, не опасаясь, что нас подслушают.

На верхней площадке Брэнд обернулся и пристально посмотрел на Шарлотту:

– Мы идем в мою спальню, Шер.

Глава 5

ВЫЗОВ

Шарлотта невольно отступила на шаг.

– Но мы можем поговорить в любом другом месте, – возразила она. – Например, в библиотеке. Или в диванной.

– Я хочу помыться, – заявил Брэнд. На его губах заиграла дьявольская улыбка. – К тому же ты уже оставалась со мной наедине у меня в спальне.

Последние слова Брэнда словно перенесли Шарлотту на шестнадцать лет назад. Он тогда приехал в Девоншир на рождественские праздники, и все молоденькие девушки были от него без ума. Естественно, и Шарлотта пала жертвой его обаяния; как собачонка, она неотступно следовала за ним, пытаясь обратить на себя внимание. Но он, казалось, не замечал ее.

Так продолжалось до тех пор, пока Шарлотта, доведенная до отчаяния, не вошла к нему в спальню... с мольбой в голосе она попросила, чтобы он поцеловал ее. Она до сих пор помнила ту головокружительную радость, которую испытала, когда Брэнд согласился. И помнила свою боль, когда поняла, что он просто хотел над ней посмеяться...

– Что ты делаешь?пробормотала она в изумлении, когда его рука скользнула ей под юбку; она еще не совсем пришла в себя после первого в жизни поцелуя, такого сладкого и нежного. Если бы она не сидела в тот момент у него на коленях то, наверное, не устояла бы на ногах.

– Я даю тебе то, что ты хочешь, Шер. То, что ты ждешь от меня последние несколько недель.

Она поежилась , испуганная силой вспыхнувшего в ней неизъяснимого желания. Но еще больше , она боялась показаться слишком молоденькой и неопытной.

– Прекрати!Я не просила тебя засовывать руку мне под платье.

– Ты просила об этом каждый раз, когда появлялась передо мной, когда улыбалась мне. Неужели не понимаешь?

Тут рука его поднялась еще выше , и он принялся поглаживать ее колено...

Шарлотта вспыхнула и , влепив Брэнду пощечину , вскочила на ноги. А он откинулся на спинку кресла и с усмешкой проговорил:

– А теперь уходи, малышка. И пусть это послужит тебе уроком.

Шарлотта очнулась, возвращаясь к настоящему. Брэнд уже ушел вперед, и ей пришлось поторопиться, чтобы его нагнать.

– После печального опыта, полученного в твоей спальне, я не рвусь его повторить.

Брэнд пожал плечами и пробормотал:

– Я тебя понимаю, Шер. Вероятно, мне не следовало напоминать тебе о том дне. Воспоминания, должно быть, не слишком приятные.

– А мне показалось, тебе доставляет удовольствие вспоминать, как ты тогда позабавился.

– Я имел в виду то, что произошло потом.

Ее ожоги. Странно, что она никак не связывала те два происшествия, хотя одно являлось следствием другого. Вместо того чтобы спрятаться у себя в комнате и зализывать раны, она бросилась в гостиную и стала заигрывать с Майклом Кеньоном, лучшим другом Брэнда. Выхватив из рук Майкла книгу, она отскочила к камину и по неосторожности угодила ногой в огонь. Пламя тотчас охватило ее платье с правой стороны и взлетело вверх по тонкому рукаву...

Шарлотта почти ничего не помнила о тех ужасных мгновениях. Однако она знала, что только своевременные действия Майкла спасли ей жизнь. Повалив ее на пол и завернув в ковер, он сбил пламя. Ей следовало благодарить судьбу, что плотные нижние юбки не позволили огню распространиться дальше. Но рука сильно обгорела...

Лечение было долгим и болезненным. Майкл регулярно ее навещал. Он приносил ей цветы и читал книги. Конечно, она знала, что он поступил так лишь по доброте душевной, но все же влюбилась в него – во всяком случае, ей так казалось.

К Брэнду же ничего, кроме ненависти, не осталось.

– Это было очень давно, – сказала Шарлотта. – Я уже почти забыла...

– Возможно, – кивнул Брэнд. Он взглянул на ее руку. – Но кое-что до сих пор напоминает тебе об этом.

Шарлотта лишь усилием воли подавила желание спрятать руку за спину. Если бы он только знал, каковы были последствия того поцелуя...

Долгое время она носила платья с длинными рукавами даже в самую жаркую погоду. Застенчивая девушка, она чрезвычайно болезненно воспринимала сочувственные взгляды окружающих. А потом она превратилась в язвительную молодую женщину, всегда готовую за себя постоять.

Шарлотта смерила графа презрительным взглядом:

– Если люди не могут принять меня такой, какая я есть, значит, мне нет до них дела.

Брэнд кивнул:

– Разделяю твою точку зрения.

Зачем ей его соболезнования?

– Ты уехал из дома, даже не навестив больную?

– Неужели ты хотела меня видеть? – удивился Брэнд.

– Только для того, чтобы запустить в тебя ночной вазой.

– Жаль, что я не предоставил тебе такую возможность.

Как ни странно, но его кривая усмешка умиротворила ее. Ей вспомнились те счастливые времена, когда они все вместе – внуки и внучки Розочек – отмечали праздники, разыгрывали театральные сценки и ездили на пикники. В те годы они были по-родственному близки, а если иногда ссорились, то тут же мирились.

В этот момент они свернули за угол, и Шарлотта увидела свою горничную.

Нэн держала перед собой огромную охапку белья и о чем-то спорила с худощавым мужчиной, стоявшим у нее на пути. Это был Джиффлз, камердинер Брэнда.

Шарлотта в нерешительности остановилась – не могла же она войти в спальню Брэнда на виду у слуг.

– Доброе утро, милорд. Доброе утро, миледи. – Джиффлз был совершенно невозмутим – словно привык видеть хозяина именно в таком виде. Казалось, даже запах тухлой рыбы нисколько его не смущал.

Фэнси глухо зарычала. Граф же, не выпуская собаку из рук, уставился на девушку:

– Что здесь происходит? Кто ты такая?

– Это Нэн, моя горничная, – сказала Шарлотта. – Но я не понимаю, что она делает в этом крыле дома.

Неловко присев в реверансе, Нэн проговорила:

– Прошу прощения, милорд. Я заблудилась.

– Милорд, она вошла в вашу комнату, – заявил Джиффлз, покосившись на горничную. – Зашла с таким видом, будто имеет право ходить где ей вздумается.

Но девушка не сдавалась:

– Нет, я просто ошиблась комнатой. Я же сказала...

– Ошибки недопустимы, – заметил Джиффлз наставительно. – Это дом графа Фейвершема, а не пастушья хижина где-нибудь в Йоркшире.

– Не смейте меня оскорблять! Я живу в городе, и там нет никаких пастухов с хижинами.

– Нэн, довольно, – вмешалась Шарлотта. – Помолчи.

Горничная взглянула на камердинера и что-то пробурчала себе под нос. Мужчины обменялись взглядами, и Шарлотте показалось, что они без слов поняли друг друга.

– Я провожу тебя в прачечную, – сказал Джиффлз, повернувшись к Нэн. – Идем со мной. Сюда, пожалуйста.

Камердинер зашагал по коридору, и Нэн последовала за ним. Проходя мимо хозяйки, она кивнула в сторону Джиффлз и скорчила такую гримасу, что Шарлотта едва удержалась от смеха.

– Очень хорошо... – пробормотала она, входя следом за Брэндом в его покои. – Ведь теперь вся прислуга будет знать, что я тебя навещала. А к вечеру слухи распространятся и по соседним особнякам.

– Но не по вине моего камердинера. Так что лучше подумай о своей горничной, – добавил Брэнд, опуская Фэнси на пол.

– Нэн тоже болтать не станет, – заявила Шарлотта. Брэнд молча пожал плечами и сбросил сюртук. Увидев пистолеты, торчавшие у него из-за пояса, Шарлотта тотчас же забыла о слугах.

– О Господи, ты дрался на дуэли?! – воскликнула она.

– Не дрался с осени. Тогда я прострелил руку этому идиоту Ламберту. Он обвинял меня в мошенничестве за карточным столом.

Брэнд подошел к конторке с откидным верхом и убрал пистолеты в кожаный футляр. Наблюдая за ним, Шарлотта сопоставила факты: пистолеты, рыбный запах и мрачная сосредоточенность – все это наводило на определенные выводы.

– Так вот, оказывается, для чего ты поехал на Биллингсгейтский рынок, – пробормотала она. – Это как-то связано с Лигой Люцифера?

– Твоя проницательность меня поражает. – Брэнд направился в гардеробную, и Фэнси последовала за ним.

Сняв перчатки, Шарлотта бросила их на стол и в задумчивости прошлась по комнате. Только сейчас она наконец-то поняла, что Брэнду грозила опасность. Озабоченная собственными проблемами, Шарлотта не придавала особого значения расследованию графа. Но при виде оружия она осознала: все гораздо серьезнее, чем ей казалось. Брэнду грозила смертельная опасность. И не только потому, что граф пытался выследить убийцу, но и потому что он сам когда-то являлся членом этого проклятого клуба.

Он мог стать следующей жертвой.

Судя по звукам, доносившимся из гардеробной, Брэнд умывался. Шарлотте ужасно хотелось вбежать к нему и сказать, что он должен передать дело в надлежащие руки, то есть сыщикам с Боу-стрит. Хотелось обнять его, прижать к груди и почувствовать биение его сердца. Да, она должна объяснить ему, что не следует рисковать жизнью.

Шарлотта сделала шаг в сторону гардеробной и тут же замерла. Какое ей до этого дело?! Брэнд Виллерз значит для нее не больше, чем викарий или почтмейстер. Он просто старый знакомый, с которым се связывают узы дружбы их бабушек. И общее прошлое.

Стараясь дышать ровно, Шарлотта попыталась успокоиться и собраться с мыслями. Брэнд для нее как заноза в боку, и так было всегда. Она прекрасно его знала, знала все недостатки и слабости. Брэнд совсем не тот, кто ей нужен, не с таким человеком она хотела бы связать свою жизнь. Они с ним слишком разные, и он почти ничего для нее не значил.

Все же она не хотела, чтобы его убили.

Шарлотта снова принялась расхаживать по комнате. Чтобы хоть чем-то себя занять, она стала рассматривать обстановку. На высоких окнах, выходивших на обе стороны дома, висели синие шторы. И чувствовался... какой-то пряный аромат, перебивавший рыбный запах. Центральное место в комнате занимала широкая кровать со столбиками – Шарлотта старалась не смотреть на нее. Она подошла к камину из серого мрамора; ее внимание привлекла какая-то трубка, лежавшая на каминной полке. Взяв ее в руки, Шарлотта невольно улыбнулась. Его подзорная труба. Много лет назад Брэнд и братья Кеньон любили играть в лесу в пиратов. Но зачем ему понадобилось хранить ее столько лет? Может, он был более сентиментальным, чем она думала?

А может, Брэнд подглядывал за соседями?

Шарлотта поднесла трубку к глазам и увидела увеличенную линзами серебряную табакерку, стоявшую на столе в противоположном конце комнаты. Она навела трубу на кровать с синим покрывалом и горой пуховых подушек. На этой кровати он развлекался с любовницами...

Шарлотта понимала, что не следует об этом думать, однако ничего не могла с собой поделать.

Интересно, какой Брэнд в постели? Что будет, если она позволит ему...

Шарлотта покраснела и положила подзорную трубу на место. Она не ожидала, что может с такой легкостью представить себя с Брэндом. Почему-то подобных фривольных мыслей о мистере Раунтри у нее не возникало. Вероятно, на нее подействовала обстановка – ведь она находилась в покоях Брэнда...

Но она благоразумная женщина. К тому же она прекрасно знает, что на этом же этаже находится комната их бабушек. И вообще, она пришла сюда для серьезного разговора. Поэтому ей следует собраться с мыслями и не забивать голову глупостями.

Граф вышел из гардеробной. Ворот его рубашки был расстегнут, так что виднелась широкая грудь с темной порослью курчавых волос. Его влажные волосы, казалось, сверкали в лучах утреннего солнца. И теперь на нем были бриджи, плотно облегавшие мускулистые ноги.

Брэнд пристально посмотрел на нее, и у Шарлотты екнуло сердце. Не спуская с нее глаз, Брэнд подошел поближе, и она пожалела, что не может держаться с такой же непринужденностью. Желая побыстрее покончить с этим делом, она выпалила:

– Если возница пьет, его следует уволить. Или у нас тот случай, когда один пьянчуга защищает другого?

– Присядь. – Брэнд указал на кресло у камина. – Я не спал всю ночь и слишком устал, чтобы с тобой спорить.

Шарлотта опустилась на краешек кресла. Немного помолчав, проговорила:

– Что ж, я слушаю.

Брэнд прошелся по комнате. Затем прислонился к столбику кровати. Фэнси тотчас же пристроилась у его ног и, перевернувшись на спину, завиляла хвостиком. Брэнд принялся почесывать ей животик пальцами босых ног, но было очевидно, что думал он сейчас вовсе не о собаке.

– То, что произошло со старушками, – не случайность, – проговорил он наконец. – Убийца охотится и за ними.

Шарлотта вздрогнула от неожиданности:

– Что? Какое отношение к твоему сатанинскому клубу имеют наши бабушки?

– Увы, имеют. Четыре года назад они стали очевидцами роспуска Лиги. Они присутствовали на заседании, потому что помогали Кейт Талисфорд найти похищенное изваяние.

– Кейт?.. Жене Габриэля?

Шарлотта никогда не встречалась с Кейт, но знала, что эта молодая леди вышла замуж за одного из внуков леди Стокфорд.

– Да, жена Габриэля. И убийца, конечно же, понимает, что старушки смогут без труда опознать его как бывшего члена Лиги.

Шарлотта почувствовала, как к горлу ее подступила тошнота.

– Не может быть. Ты, наверное, ошибаешься.

– Нет, не ошибаюсь. Я в этом абсолютно уверен, – заявил Брэнд.

Убежденность, прозвучавшая в его голосе, испугала Шарлотту. Она знала: Брэнд не станет шутить, когда речь идет о таких серьезных вещах. И тут перед глазами у нее снова возникла жуткая картина: экипаж съезжает с дороги и переворачивается...

– О Боже, – прошептала Шарлотта. – Почему же ты сразу не рассказал мне об этом?

– Я хотел сначала убедиться, что мои подозрения оправданны.

– Но... как он подстроил несчастный случай? Неужели он подкупил кучера?

– Он определил к нам своего человека. Его зовут Ральф Таппер, и он какое-то время находился у нас на службе. Этот мерзавец дождался удобного момента и ударил Баттерфилда по голове. Потом исчез.

– Наверное, со старушками были и другие слуги. Они не отправились бы в такое путешествие только с одним человеком.

– Двое других внезапно заболели. Как раз перед их отъездом из Девоншира. Логично предположить, что и в данном случае не обошлось без участия Таппера.

Шарлотта с силой ударила ладонью по подлокотнику кресла:

– Будь он проклят! Ты пытался его отыскать?

– Да, пытался. И сегодня утром я вышел на его след.

– На рыбном рынке?

– У его тетки там лавка.

– И что он сказал? Он назвал имя человека, который его подкупил?

Брэнд сокрушенно покачал головой:

– Негодяю удалось скрыться. Но я снова отыщу его. Можешь на сей счет не сомневаться.

Шарлотта поняла, что не может оставаться в стороне – ведь бабушке грозила смертельная опасность, теперь она уже не сомневалась в этом.

– Дай мне имена людей, входивших в Лигу Люцифера, – попросила она. – Возможно, я сумею... как-нибудь помочь тебе.

– Нет, – решительно заявил Брэнд. – Я рассказал тебе об этом только для того, чтобы ты не обвиняла во всем Баттерфилда.

Шарлотта почувствовала, что не в состоянии усидеть на месте. Она поднялась с кресла и снова прошлась по комнате.

– Ты в любом случае должен был поделиться со мной тем, что тебе известно. Из-за этого негодяя моя бабушка сломала руку. Я намерена сделать все возможное, чтобы он получил по заслугам.

Брэнд нахмурился и проговорил:

– Это не детская игра, Шср. Убийца очень опасен. Он ни перед чем не остановится.

Шарлотта с невозмутимым видом пожала плечами:

– Не забывай, что он охотится за старушками. Я не стану ждать, когда он совершит очередное покушение на мою бабушку.

– Не беспокойся. Здесь им ничто не угрожает.

– Однако Таппер без труда проник в ваш девонширский дом, – напомнила Шарлотта. – Возможно, у убийцы и здесь уже имеется сообщник.

– В последнее время я не нанимал новых слуг. – Немного помолчав, граф добавил: – Тем не менее я позабочусь, чтобы у дверей днем и ночью кто-то дежурил.

– Кто-то надежный, надеюсь... Мужчины, как известно, далеко не всегда надежны.

– Женщины – тоже. Насколько ты можешь доверять своей горничной?

Шарлотта с величайшим трудом выдержала пристальный взгляд Брэнда. «Не дай Бог, он узнает о прошлом Нэн...» – подумала она.

– Настолько же, насколько ты своему камердинеру.

– Джиффлз служит у меня почти двадцать лет. А Нэн совсем молоденькая. Девушка в том возрасте, когда ей легко вскружить голову.

– Тебе не стоит из-за этого беспокоиться, – заявила Шарлотта. – Нэн очень гордится своим положением горничной благородной дамы. Она ни за что не станет рисковать таким местом.

По крайней мере Шарлотта на это надеялась.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел невозмутимый Джиффлз, возглавлявший процессию горничных, которые внесли в гардеробную баки с горячей водой.

Камердинер поклонился Брэнду:

– Леди Фейвершем желает вас видеть, милорд.

– Я тоже пойду, – сказала Шарлотта. – Я хочу посмотреть, как чувствует себя моя бабушка.

– Гм... – Джиффлз на несколько секунд задумался. – Прошу прощения, но леди Фейвершем хотела поговорить с его милордом с глазу на глаз.

Камердинер удалился в гардеробную. Брэнд передал Шарлотте перчатки, которые она бросила на столик, и вполголоса проговорил:

– Сейчас иди к себе и никому не рассказывай, о чем мы с тобой говорили. Особенно Розочкам. Я не хочу, чтобы они переполошились.

Шарлотта с трудом удержалась от язвительного замечания. Ей не понравилось, что с ней поступили как с прислугой, надобность в которой отпала. Сначала Норт, а потом Брэнд. Но еще больше возмутил ее тот факт, что ей в этом доме не очень-то доверяли.

Это все невероятно усложняло ситуацию, тем более что она хотела сказать Брэнду еще кое-что.

– Ты должен знать... одну вещь, – проговорила она после некоторого колебания. – Это касается мистера Раунтри.

– Да, я слушаю.

– Вчера, вскоре после твоего отъезда, он пришел меня навестить. Розочки пригласили его к себе.

– О Господи, что ты говоришь?! – Брэнд выругался вполголоса и в волнении прошелся по комнате. – Шер, ты в своем уме? Ведь он мог их застрелить... или подсыпать в чай яду.

– Мистер Раунтри совсем не такой, – возразила Шарлотта и тут же подумала: «А может, Брэнд прав? Если так, то старушки действительно подвергались смертельной опасности».

– Если ты не можешь обойтись без Раунтри – пожалуйста, я не в силах тебя остановить. Но только не общайся с ним в моем доме.

– У меня не было выбора. Он уже находился у них в комнате, когда я вернулась с прогулки.

– Надеюсь, ты его тут же выпроводила... Или нет?

– Он действительно ушел довольно быстро. Дело в том, что Фэнси его укусила.

Брэнд наклонился, чтобы погладить собаку:

– Отличная работа, шерстяной клубок. У тебя больше здравого смысла, чем у твоей хозяйки.

Раздосадованная, Шарлотта не стала рассказывать о предложении мистера Раунтри. Зачем давать Брэнду лишний повод для насмешек?

– Неужели ты полагал, что я его покусаю?

Граф усмехнулся:

– А почему бы и нет? Думаю, у тебя неплохо получилось бы.

Шарлотта пропустила эту остроту Брэнда мимо ушей.

– Рискну повториться, – сказала она, – но я не подозревала, что Розочки могут стать очередными жертвами. Ты ведь не удосужился меня предупредить.

Брэнд еще больше помрачнел:

– Что ж, в таком случае скажу прямо. Дверь этого дома для Гарольда Раунтри закрыта. Если он посмеет зайти сюда, я всажу в него пулю.

– Не желаете побриться, милорд? – спросил Джиффлз, входя в гардеробную. Он направился к тумбочке, где хранились бритвенные принадлежности.

Вопрос был риторический, поэтому граф ограничился легким кивком.

Выбравшись из ванны, он облачился в малиновый халат. Пар, поднимавшийся от воды, затуманил зеркало. Протирая его, Брэнд вдруг поймал себя на том, что уже несколько минут думает о Шарлотте.

Казалось, она околдовала его; во всяком случае, он чувствовал себя так, словно перебрал накануне вина. У нее была необыкновенно красивая грудь – ее не могла скрыть даже зимняя ротонда. И еще он не мог забыть ее взгляд, когда она смотрела ему в глаза.

Обычно ему нравились женщины нежные и чувственные – то есть полная противоположность леди Шарлотте Куинтон. Но сейчас его влекло именно к ней. Когда она переступила порог его спальни, он вдруг почувствовал, что ему хочется уложить ее в постель. И он до сих пор думал о ней, не мог избавиться от этих мыслей...

Выругавшись сквозь зубы, Брэнд отшвырнул в сторону полотенце. Оно зацепилось за край медной ванны, и один его конец погрузился в горячую воду. Черт возьми, ему следовало принять холодную, а не горячую ванну. Только пустоголовый болван может мечтать о женщине, которая едва не отправила в тюрьму его сестру.

Граф взглянул на своего камердинера. Джиффлз точил бритву и почему-то хмурился; казалось, он был чем-то недоволен.

Обрадовавшись возможности выпустить пар, Брэнд проворчал:

– Ты, наверное, полагаешь, что я не должен был приводить сюда Шарлоту?

– Она леди, – отозвался Джиффлз. – И она здесь гостья. Было бы в высшей степени неблагоразумно соблазнять ее.

– Не волнуйся. Эту леди соблазнить не так-то просто.

– Но крепкие орешки всегда привлекали милорда.

Брэнд невольно рассмеялся:

– Помнишь леди Марчбейн? Мне тогда пришлось изрядно потрудиться. Но зато у нее были замечательные груди...

Добавив немного воды в мыльную пену, Джиффлз пробормотал:

– Главное достоинство женщины в ее добродетели, а не в размерах... груди.

«У Шарлоты шикарная грудь», – подумал Брэнд. Вслух же заметил:

– Добродетель делает их невероятно скучными в постели.

Камердинер взял с каминной полки влажное полотенце и с чрезмерной силой прижал его к лицу Брэнда.

– Добродетель – сама по себе награда, милорд.

Брэнд отвел полотенце в сторону.

– Не прикидывайся благочестивым. Я видел, как ты пялился на Нэн.

Легкий румянец окрасил щеки камердинера.

– Позвольте с вами не согласиться, милорд. В моем взгляде не было ничего предосудительного.

– Ты прямо-таки пожирал девчонку глазами. Особенно ее грудь.

– Я просто отметил про себя, что у нее чрезмерно тугой корсет.

– Какая жалость, что я не могу попросить экономку заказать для нее новые платья. Не могу же я лишать тебя удовольствия...

Джиффлз сделал вид, что занят взбиванием пены, и вскоре она поползла через край фарфоровой чашки. Несвойственная ему небрежность наглядным образом свидетельствовала о его волнении.

– У девчонки – слишком длинный язык. Ей нужно научиться дисциплине и сдержанности. По пути в прачечную она имела наглость назвать меня...

– Ну-ну, выкладывай.

– Брюзгой.

Брэнд хмыкнул:

– Какая проницательная девица! А как ты думаешь, доверять ей можно?

– Не могу знать, милорд. – Джиффлз вопросительно поднял брови. – А почему это вас интересует, милорд?

И тут Брэнд рассказал камердинеру обо всем. То есть рассказал об опасности, нависшей над старушками, о своем утреннем приключении на рыбном рынке.

– Я знал, что ваша связь с Лигой Люцифера ничем хорошим не закончится, – пробормотал Джиффлз, покачивая головой. – Однако я сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Возможно, мне удастся переговорить с камердинерами бывших членов.

– У меня есть еще одна идея, – сказал Брэнд. – Нэн – единственная новая служанка в доме. Я хочу, чтобы ты не спускал с нее глаз.

Джиффлз поморщился и проворчал:

– Но мои обязанности по отношению к вам...

– Я в состоянии и сам о себе позаботиться. – Брэнд невольно усмехнулся; похоже, Джиффлз действительно был уверен в том, что хозяин никак без него не обойдется. Взяв из рук камердинера помазок, граф принялся намыливать щеки. – С сегодняшнего дня ты должен пристально следить за девушкой. Должен стать ее тенью. Узнай о ней все, что только можно.

Глава 6

ЗАПЕРТЫЙ ЯЩИК

Присев на корточки, Шарлотта дала Фэнси понюхать металлический предмет, который держала в руке.

– Ключ, – терпеливо повторяла она одно и то же слово.

Положив ключ на стул в другом конце библиотеки, Шарлотта приказала:

– Ключ, Фэнси. Принеси ключ.

Фэнси вопросительно вскинула голову. Ее черные глазки-бусинки оставались почти невидимыми за густой завесой коричневатой шерсти. Собачка несколько секунд смотрела на хозяйку, а потом засеменила прямо к стулу. Положив лапы на кожаное сиденье, она понюхала ключ, затем осторожно взяла его в зубы и принесла Шарлотте, бросив к ее ногам.

Шарлотта подхватила собачку на руки и прижала к груди.

– Фэнси хорошая, умная. Тебя гораздо легче дрессировать, чем графа.

Повизгивая от удовольствия, Фэнси лизнула хозяйку в подбородок. Шарлотта же вдруг нахмурилась, она снова вспомнила о своем последнем разговоре с Брэндом. Интересно, зачем старушки позвали его к себе? На ум приходило лишь одно объяснение: они узнали Гарольда Раунтри и хотели спросить Брэнда, стоит или нет сообщать об этом ей, Шарлотте.

Но понимали ли они, что произошедший с ними несчастный случай был подстроен? Скорее всего нет. Чтобы прийти к такому заключению, они должны были знать об убийствах, а Брэнд, конечно же, не рассказал им об этом. Что ж, в данном случае он абсолютно прав. Если бы старушки узнали обо всем, то непременно захотели бы вмешаться, а это было чревато смертельной опасностью.

Шарлотта обвела взглядом библиотеку и прислушалась. «Похоже, Брэнд не скоро здесь появится, – подумала она. – Значит, есть возможность выполнить задуманное...»

Она подошла к двери и выглянула наружу, чтобы убедиться, что ей никто не помешает. В холле никого не было, за исключением слуги, поднимавшегося по ступеням мраморной лестницы с серебряным подносом в руках, на котором лежали письма. Но он ее, кажется, заметил.

Это ее вполне устраивало.

Шарлотта осторожно прикрыла дверь и направилась к столу красного дерева. Она уже предупредила дворецкого, что тренирует Фэнси, и попросила, чтобы ее не тревожили, так что некоторое время ей, наверное, удастся побыть одной.

Опустившись в кожаное кресло, Шарлотта окинула взглядом стол. Царапины на блестящей поверхности свидетельствовали о том, что столом часто пользовались. Здесь Брэнд, вероятно, подписывал бумаги. Даже распутник должен время от времени заниматься делами.

Шарлотта взялась за ручку верхнего ящика и услышала, как заскулила Фэнси. Собака сидела у кресла на полу и смотрела на хозяйку. Шарлотта вздохнула и пробормотала:

– Я делаю это из лучших побуждений, Фэнси. Я не могу допустить, чтобы с бабушкой снова что-нибудь случилось. У меня нет другого способа узнать имена членов Лиги Люцифера. Твой приятель Брэнд не хочет, чтобы я вмешивалась, но это необходимо, так что пусть он не сердится.

Собачка радостно завиляла хвостиком. «Неужели Фэнси уже запомнила его имя? – подумала Шарлотта. – Что ж, очень может быть...»

Собравшись с духом, Шарлотта выдвинула ящик и обнаружила в нем самые обычные мелочи: перьевые ручки, перочинный нож, ножницы, бутылочку черных чернил и маленький ключик. Немного помедлив, Шарлотта сунула руку в глубь ящика и вытащила небольшую книжечку в кожаном переплете. Она полистала страницы, и в глаза ей бросились две аккуратные колонки цифр. В одной из колонок рядом с каждой суммой значились дата, имя и место – в большинстве случаев это был клуб. В другой длинной колонке числа были крупнее, а общая сумма составляла почти сто тысяч фунтов. Со щемящим чувством в груди Шарлотта осознала, что видит список карточных должников Брэнда.

Она отказывалась понимать, что заставляет людей рисковать такими огромными суммами денег, подчиняясь при этом слепому случаю. Интересно, многих ли он обобрал? Впрочем, ей нет до этого дела. Проигравшие сами виноваты.

Тут ее осенило: ведь именно это она искала! Взяв ручку и чернила, Шарлотта переписала имена на лист почтовой бумаги с геральдическим гербом Фейвершемов. Правда, не было никакой гарантии, что кто-то из списка принадлежал к Лиге, но теперь она хотя бы знала, с чего начинать.

Захлопнув книжку, Шарлотта сунула ее обратно в ящик. Затем методично обыскала остальные ящики, однако ничего интересного не обнаружила. Там были только папки со всевозможными документами.

Нижний ящик слева оказался запертым, и уже один этот факт заинтриговал Шарлотту. Вспомнив о ключике из верхнего ящика, она взяла его и, вставив в скважину, с легкостью отомкнула запертый ящик.

– В качестве тайника он выбрал не слишком удачное место, – поделилась она с Фэнси своими соображениями. – Зачем запирать его, когда ключ находится тут же?

Фэнси вопросительно вскинула голову.

В ящике почти ничего не было – лишь несколько бумаг, кожаный мешочек с гинеями, тускло поблескивавшими в утреннем свете, и небольшая миниатюра в овальной рамочке. Это был портрет девочки лет восьми, с кудрявыми рыжими волосами, яркими глазами и радостной улыбкой. Судя по покрою платья, портрет был написан совсем недавно.

Уставившись на зажатую в руке миниатюру, Шарлотта похолодела. Почему Брэнд хранит этот портрет в запертом ящике? Кто эта девочка? Его дитя любви? Ее захлестнули гнев и ревность. Неужели у него есть ребенок? И почему он скрывает ее от всех?

И вдруг она уловила в чертах девочки что-то знакомое... Шарлотта вздохнула с облегчением. Это была Эми, дочь Майкла Кеньона от первого брака, правнучка леди Стокфорд. Шарлотта видела малышку пять лет назад.

Может, Брэнд был ее крестным отцом?

Этого Шарлотта не знала, потому что из-за ужасного холода не поехала на крестины. Но другого объяснения она не видела. Брэнд и Майкл дружили с детства. Несколько лет назад между ними произошла какая-то размолвка, но ни один из них не сказал, что именно послужило ее причиной. Возможно, Брэнд держал миниатюру в ящике стола, а не на почетном месте, потому что до сих пор не помирился с отцом Эми.

Впрочем, это значения не имело. Личная жизнь Брэнда ее не интересовала.

Поместив миниатюру туда, где ее обнаружила, Шарлотта склонилась над ящиком, чтобы обследовать его глубины. И почти тотчас же нашла сложенный листок бумаги с кричащей надписью:

Покайся , ибо конец близок! Роковое послание в Священном Писании! Самый преподобный сэр Джон Паркинсон , Церковь Истинных Верующих , 25 февраля , 8 часов вечера.

Шарлотта нахмурилась. Такое объявление можно подобрать на улице, а затем бросить в урну. Однако Брэнд почему-то счел необходимым поместить его в запертый ящик стола.

И тут Шарлотта догадалась: возможно, сэр Джон Паркинсон имел отношение к Лиге Люцифера...

Нет, невозможно. Священник, проповедующий с амвона, не мог принадлежать к этому дьявольскому клубу. А впрочем... Ведь она не настолько наивна, чтобы полагать, будто внешняя сторона жизни человека отражает его истинный характер. Примером тому – мистер Раунтри.

Сердце отозвалось в груди тупой болью, но она не придала этому значения. Прочитав объявление еще раз, она постаралась запомнить адрес.

25 февраля.

Завтра вечером.

На завтрашний вечер у нее был запланирован визит к лорду и леди Поумрой на музыкальное представление. Если ей удастся придумать какую-нибудь отговорку, то она сможет сбежать оттуда пораньше, чтобы успеть к концу проповеди.

Войдя в покои Розочек, Брэнд сразу же понял: старушки собираются сообщить ему нечто важное – слишком уж серьезные у них были лица.

Может, они узнали, что он не ночевал дома? Или это каким-то образом связано с их вчерашним посетителем? Нет, и то и другое маловероятно. Тогда что же?..

– Доброе утро, бабушка. – Он склонился, чтобы поцеловать старушку в щеку.

Леди Фейвершем выглядела как обычно, то есть хмурилась и была чем-то недовольна. И все же Брэнд почувствовал, что не может не любить эту пожилую женщину.

– Я вижу, бабушка, ты уже достаточно окрепла, чтобы наконец-то покинуть постель (старушки сидели на маленьких диванчиках).

– Я поломала несколько ребер, а не ноги, – проворчала леди Фейвершем. – Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь лежать в постели.

– Но отправиться на танцы мы, безусловно, не готовы, – заметила леди Инид, укладывая забинтованную руку на подушку.

– Нам нужно еще немного времени, чтобы окончательно поправиться, – добавила леди Стокфорд.

Пожилые леди обменялись многозначительными взглядами. Брэнд приготовился к наихудшему. Судя по всему, они что-то задумали и собирались претворить свой план в жизнь с его помощью.

Брэнд со вздохом опустился в кресло.

– Что ж, выкладывайте. Что вы задумали? И пожалуйста, побыстрее. Я устал и хочу спать.

– Устал? В самом деле? – Леди Фейвершем поджала губы. – Насколько я понимаю, всю ночь ты отсутствовал и вернулся только час назад. Причем от тебя ужасно воняло рыбой...

Брэнд заставил себя говорить как можно спокойнее:

– Я вправе сам распоряжаться своей жизнью. И я жду, что вы скажете. Зачем вы меня сюда позвали?

– О, это очень важно, – подала голос леди Инид. – Мы надеемся, ты сможешь помочь нам... с нашей дорогой Шарлоттой.

– С Шарлоттой? – Брэнд насторожился. – А в чем дело?

– По правде говоря, нас волнует не столько сама Шарлотта, сколько ее избранник, – пояснила леди Стокфорд. – Видишь ли, мы познакомились с ним вчера, когда он пришел ее навестить.

Леди Фейвершем поморщилась:

– Откровенно говоря, мистер Гарольд Раунтри – невоспитанный мужлан.

Брэнду потребовалось сделать над собой усилие, чтобы сохранить спокойствие.

– И у вас есть тому доказательства?

Розочки снова обменялись загадочными взглядами.

– Он был членом этого ужасного клуба, – пояснила леди Инид.

– Мы видели его четыре года назад, когда искали украденное изваяние, – заявила леди Стокфорд.

– Ты и сам должен это помнить, – ввернула леди Фейвершем. – Ведь ты тоже был там, не так ли?

Несмотря на свои тридцать семь лет и репутацию беспринципного гуляки, под строгим взглядом бабушки граф почувствовал себя очень неуютно.

– Мне кажется, вам следовало бы поговорить на эту тему не со мной, а с Шарлоттой. Расскажите обо всем ей.

– Нам бы не хотелось разбить ей сердце, – заявила леди Инид. – Она искупила свои ошибки. Настало время ее простить. Она заслуживает счастья.

– Но в браке с этим мужчиной она не обретет счастья, – заметила леди Стокфорд.

В этот момент граф перехватил многозначительный взгляд бабушки.

. – Вот тут-то ты нам и понадобился, Брэндон.

В какой-то момент Брэнда посетила шальная мысль, что старушки хотят женить на Шарлотте его. Все в нем взбунтовалось – и вместе с тем он чувствовал, что его по-прежнему к ней влечет...

Граф нахмурился и пробормотал:

– Это уже слишком, бабушка. – Он вскочил на ноги. – Я не ищу невесту. Даже если бы искал, Шарлотта находилась бы в конце списка претенденток.

Леди Фейвершем изобразила улыбку:

– Успокойся, мой мальчик. Я не собиралась предлагать тебе жениться на ней. Хотя, сказать по правде, я бы хотела понянчить правнучка или правнучку, а лучше – обоих. Не говоря уже о том, что кому-то нужно передать титул.

Брэнд невольно вздрогнул. Если бы бабушка набросилась на него с тростью, то не смогла бы нанести удар более болезненный. Его обожгло острое чувство вины. Это по его вине умер наследник. Он был виноват в том, что его брат и племянник погибли. Да, он погубил их обоих...

Но бабушка не знала, что он во всем винил себя. Никто об этом не знал.

Отогнав эту мысль, Брэнд спросил:

– Тогда что вы предлагаете?

– Мы надеялись, что ты расскажешь Шарлотте о мистере Раунтри, – сказала леди Инид. – Предупреди ее, что он не тот человек, за которого себя выдает. Она всегда придавала большое значение твоим словам.

– Возможно. В возрасте пяти лет.

Леди Фейвершем вопросительно взглянула на внука:

– Неужели мы требуем от тебя слишком многого?

«Она права, – подумал Брэнд. – Если только им больше ничего от меня не нужно...»

– Хорошо. Считайте, что я это уже сделал. – Он вздохнул с облегчением. Ведь Шарлотта и так уже все знала о Раунтри. – Если вам больше ничего не нужно, я пойду. Или, может быть, еще что-нибудь?..

– Раз уж ты сам заговорил об этом, то, пожалуй, это не все, – сказала леди Стокфорд, глядя на него проницательными глазами. – Поумрои устраивают завтра музыкальный вечер, и Шарлотта собирается поехать.

– И ты с ней поедешь, – добавила леди Фейвершем.

Брэнд почувствовал, что его загоняют в ловушку.

– Простите, но это невозможно, – заявил Брэнд. – У меня на завтра другие планы.

Он собирался понаблюдать за сэром Джоном Паркинсоном. Последние недели граф часто вспоминал об этом человеке. Внезапное превращение Паркинсона из распутника в клерикала делало его одним из главных подозреваемых. Впрочем, Брэнд допускал, что Паркинсон просто не в своем уме.

– Не можешь ли ты изменить свои планы и сделать нам это небольшое одолжение? – с ласковой улыбкой проговорила леди Стокфорд. – Ведь мы нездоровы, а бедная девочка никого в обществе не знает.

– Ее надо представить нужным людям, – пояснила леди Инид. – Ты весьма подходящий для этой роли человек.

– Напротив, я совсем для этого не подхожу, – возразил Брэнд. – Если ее увидят со мной, ее репутация будет навеки погублена.

– Глупости, – заявила леди Стокфорд. – Все знают, что вы выросли вместе. Вы... как брат и сестра.

Брэнд мысленно усмехнулся. Его интерес к Шарлотте едва ли можно назвать «братским».

– Люди вообразят совсем другое, – пробормотал он, нахмурившись.

– Тогда хотя бы раз в жизни сделай что-нибудь стоящее, – вырвалось у леди Фейвершем. – Помоги нам найти Шарлотте жениха.

Глава 7

ИСКРА И ТРУТ

На моей свадьбе все должно быть только самого высшего качества, – заявила леди Белинда, и на ее лице с заостренным носиком отразилась надменность, свойственная только очень богатым и титулованным. – Как дочь маркиза, я должна во всем демонстрировать образец совершенства. Все приготовления должны соответствовать моим высоким требованиям – начиная от псалмов и заканчивая свадебным завтраком. Икра у нас не какая-нибудь, а самая лучшая, из России.

– Как это замечательно... – отозвалась Шарлотта. Она понятия не имела, что такое икра из России, но интересоваться не стала.

Леди Белинда продолжала рассказывать о своих свадебных приготовлениях, но Шарлотта слушала ее вполуха, она наблюдала за Брэндом, стоявшим в нескольких шагах от нее. Он непринужденно болтал, с отцом Белинды, маркизом Поумроем. У маркиза были слишком тонкие черты лица, рядом с ним Брэнд казался еще более красивым, чем обычно. Яркое пламя свечей озаряло его безупречные черты, а в густых темно-каштановых волосах словно вспыхивали искры.

Вероятно, Брэнд почувствовал пристальный взгляд Шарлотты. Он посмотрел в ее сторону, и на губах его появилась едва заметная ухмылка. «Господи, она снова взялась за старое, – подумал граф. – Снова на меня таращится».

Чувствуя, как краска заливает ее щеки, Шарлотта отвела глаза, притворившись, что разглядывает интерьер. Впрочем, ей не нужно было притворяться, она действительно была поражена роскошью обстановки. Хрустальные канделябры отбрасывали золотистое сияние на богатое убранство зала. Гости в вечерних туалетах тихо смеялись и вполголоса переговаривались. А на возвышении в самом конце зала музыканты настраивали инструменты – арфу, скрипку и пианино.

Как же ей не хватало в последние эти годы таких вот вечеров! В свое время Шарлотта отказалась дебютировать в лондонском сезоне, но зато посещала балы в Стокфорд-Мэноре и в доме Фейвершемов в Девоншире.

Накануне Розочки позаботились о ее преображении. Они пригласили лучшую модистку и провели с ней не один час, обсуждая достоинства японского и китайского шелков. Что до Шарлотты, то она была готова заказать первый же предложенный ей отрез ткани. Но старушки отвергли ее выбор – простенький серый муслин – и к тому же заплатили щедро модистке, лишь бы платье было готово в кратчайшие сроки. В итоге все получилось замечательно. Шарлотте очень шел бархат цвета морской волны. Он удачно сочетался с цветом ее глаз и выгодно оттенял рыжий блеск ее каштановых волос. Хотя ее больше не смущали шрамы на руке, она надела длинные перчатки, как и положено даме.

Перехватив несколько любопытных взглядов, Шарлотта заподозрила, что кое-кто еще вспоминает о ее ожогах. Что ж, пусть вспоминают. Она жалела лишь о том, что придется уйти с вечера раньше времени. Если ее расчет был верным, то Брэнд вскоре под благовидным предлогом распрощается.

– Ах, вот и он, – проворковала леди Белиида, – Мой возлюбленный, полковник Томас Рансом.

Шарлотта насторожилась; она тотчас же вспомнила, что это имя – одно из выписанных ею. К ним подошел улыбчивый белокурый джентльмен в синем кавалерийском мундире. На поясе у него висела шпага в сверкающих ножнах. По залу пронесся восторженный дамский шепоток, и все головы повернулись в его сторону. Но полковник ни на кого не обращал внимания, он смотрел лишь на леди Белинду.

– Моя дорогая, я искал тебя повсюду.

Леди Белинда захихикала.

– Я все время была здесь, мой глупый цыпленочек. Это ты куда-то исчез.

– Я отходил, чтобы принести тебе бокал твоего любимого шампанского. – Он протянул ей бокал, потом с улыбкой повернулся к Шарлотте. В его взгляде было что-то змеиное, и Шарлотта невольно поежилась. – Вижу, дорогая у тебя появилась компаньонка...

Кокетливо улыбаясь жениху, леди Белинда представила его Шарлотте. Шарлотта же заинтересовалась полковником не только потому, что его имя было в записной книжке Брэнда, но и потому, что они с Белиндой казались довольно странной парой: неотразимый Ронсом – и совершенно невзрачная леди Белинда.

Внезапно к ним приблизился Брэнд, и сердце Шарлотты екнуло – так всегда случалось, когда он появлялся перед ней. Ее влекло к нему, и она ничего не могла с этим поделать. Брэнд едва заметно нахмурился, и Шарлотта поняла, что он не очень-то рад встрече с полковником.

– Приветствую, Рансом. – Брэнд протянул ему руку. – Насколько я понял, вас можно поздравить.

– Да, можно, – кивнул полковник.

Мужчины обменялись рукопожатиями. При этом полковник украдкой поглядывал на свою невесту; было ясно, что он не хотел, чтобы она узнала о его прежних связях.

Леди Белинда окинула Брэнда презрительным взглядом и проговорила:

– Лорд Фейвершем, я не знала, что вы тоже приглашены.

Брэнд изобразил улыбку:

– Меня пригласили в самую последнюю минуту. По просьбе моей бабушки.

– Вот как? – В голосе леди Белинды прозвучало явное неодобрение. Она взяла жениха под руку, словно хотела оградить от дурного влияния. – Дорогой, я не знала, что ты знаком с лордом Фейвершемом.

– Мы вместе посещали Итон. Много лет назад. – Полковник вежливо улыбнулся, давая графу понять, что разговор окончен, и нежно похлопал леди Белинду по руке. – Что ж, дорогая, я думаю, нам стоит пройтись. Нужно дать гостям возможность поговорить с красавицей невестой.

Его комплимент совершил чудо, и леди Белинда просияла:

– Мой дорогой полковник, вы галантны, как всегда. Какое счастье, что вы не такой, как... – она покосилась на Брэнда, – как этот отвратительный лорд Байрон.

Было ясно, что эти оскорбительные слова на самом деле адресованы Брэнду, и Шарлотта, не выдержав, проговорила:

– А что вы имеете против лорда Байрона?

Леди Белинда презрительно фыркнула:

– Как что?! Всем известно, что он издевается над своей молодой женой. В прошлом месяце он угрожал ей пистолетом, и она была вынуждена спасаться бегством. Ей пришлось обратиться в суд с официальным ходатайством о раздельном проживании. О, какой позор!

Услышанная история привела Шарлотту в замешательство.

– Но он пишет такие замечательные романтические стихи. Я не представляла, что он может так плохо обращаться со своей женой.

Леди Белинда склонилась к ее уху:

– Вы слишком долго жили в провинции. Позвольте вас предупредить: некоторые мужчины кажутся весьма очаровательными с виду, но являются на самом деле прожженными негодяями.

Шарлотта была с ней согласна. Ясно ей было и другое: эта женщина понятия не имела о том, что ее возлюбленный – заядлый игрок.

– Дорогая, не нужно портить вечер этими ужасными рассказами, – вмешался Рансом. – Пойдем сделаем круг по залу.

Парочка удалилась. Когда они отошли подальше, Шарлотта задала Брэнду вопрос, который давно не давал ей покоя:

– Он тоже был членом Лиги Люцифера?

Брэнд покачал головой:

– Нет-нет, у Байрона совсем другой круг общения.

Шарлотта нахмурилась:

– Не притворяйся, что не понял меня. Я имела в виду Рансома. Я сразу заметила, что он хочет скрыть свое прошлое.

– Естественно. Этот плут не желает упускать такую добычу, как леди Белинда.

– А может, у него нет другого выхода? – Шарлотта понизила голос. – Возможно, он проиграл все свои деньги за карточным столом.

– Кто тебе сказал, что он игрок?

Шарлотта спокойно выдержала пристальный взгляд Брэнда. Бальный зал был не самым подходящим местом для признания в том, что эти сведения она почерпнула из его записной книжицы.

– Это вполне естественное предположение, – проговорила она. – В конце концов, он общается с тобой.

– Общался, – поправил Брэнд. – Я не сажусь за карточный стол с тем, кто не может оплатить свои долги. Векселями Рансома можно было бы оклеить бальный зал в Букингемском дворце.

– Но леди Белинда ничего не знает, не так ли?

– Он всегда очень тщательно скрывал свои прегрешения. Логично предположить, что в леди Белинде его привлекла вовсе не красота.

– Но не все мужчины похожи на тебя, – заявила Шарлотта. – Не исключено, что он ее действительно любит и относится к ней с подобающим уважением. Возможно, он решил исправиться и сделать счастливой даму своего сердца.

Брэнд ухмыльнулся:

– Мне почему-то кажется, что ты говоришь о себе и о Гарольде Раунтри.

Под его пристальным взглядом Шарлотта поежилась. Однако слова Брэнда заставили ее задуматься. Действительно, почему она пыталась защитить полковника Рансома? Может, ей хотелось убедить себя в том, что мистер Раунтри способен измениться?..

Казалось, Брэнд прочитал ее мысли. Склонившись к ее уху, он прошептал:

– Люди не изменяются, Шер. Негодяй негодяем и останется.

– Возможно. – Она взглянула на него многозначительно.

– Но в отличие от Раунтри я никогда не притворялся.

– Мистер Раунтри – уважаемый человек, – заявила Шарлотта. – И он гораздо лучше тебя...

– Вы абсолютно правы, – раздался у нее за спиной чей-то голос. – Хотя много времени не потребуется, чтобы найти кого-нибудь получше, чем этот нечестивец.

Шарлотта повернулась и увидела низкорослого и полного смуглолицего мужчину с довольно грубыми чертами – он чем-то напоминал тролля. Несколько секунд его черные, как смородины, глаза не мигая смотрели на ее грудь, потом он перевел взгляд на Брэнда и расплылся в широкой улыбке:

– Фейвершем, дружище, никогда бы не подумал, что встречу тебя в таком респектабельном обществе. Ты меня удивляешь...

– Я сам себе удивляюсь. А где твоя жена?

– Бон она, болтает с хозяином. – «Тролль» кивнул в сторону изящной брюнетки в облегающем платье; она была выше мужа на целую голову. – Моя Лидия красавица, правда? Но ничуть не лучше твоей дамы. – Он снова взглянул на Шарлотту. – Пожалуйста, представь меня.

– Не вижу в этом необходимости, – ответил Брэнд.

Он хотел увести Шарлотту, но она воспротивилась. Если этот незнакомец имел отношение к порочному прошлому Брэнда, то она должна знать его имя. Протянув незнакомцу руку, она представилась:

– Я леди Шарлотта Куинтон.

– Лорд Клиффорд Бон, к вашим услугам, миледи.

Вон. Так она и думала. Его имя тоже было в ее списке.

Лорд Бон поднес к губам ее руку в перчатке и театрально ахнул; Шарлотта же решила, что он каким-то образом заметил ее шрамы. Но Бон вдруг продемонстрировал ей заколку для волос, которую держал двумя пальцами.

– Она, должно быть, выпала из вашей прически, миледи. Если позволите, я...

Но Брэнд его опередил. Выхватив у него заколку, он протянул ее Шарлотте.

– Не обращай внимания на его мальчишеские фокусы. Он показывает их всем дамам.

– Я нахожу, что это весьма остроумно, – заметила Шарлотта. Повернувшись к Бону, она добавила: – Вы, вероятно, вынули ее, когда приблизились к нам сзади.

Он подмигнул ей и сказал:

– Буду счастлив раскрыть вам секреты всех моих фокусов. Может быть, вы приедете завтра пополудни на скачки в Гайд-парке? КЧЛ определит лучшего возницу.

– КЧЛ?

– Клуб «Четверка лошадей», – пояснил Брэнд. – К сожалению, ты будешь занята.

– Вовсе нет. Я хочу поехать.

– Но я своего разрешения не даю и уверен, что твоя бабушка меня поддержит.

– Как это понимать?! – воскликнул Бон. – Ты что, ее опекун? – Бон громко рассмеялся. – Пустили хорька в курятник! Миледи, вам нужно быть начеку, в противном случае он влезет в ваше гнездышко и ощиплет все ваши перышки.

– Ошибаешься, – возразил Брэнд. – Скорее она меня ощиплет, потому что слишком много себе позволяет.

Граф взял Шарлотту под руку и повел в противоположный конец зала. Не желая устраивать прилюдно сцену, Шарлотта подчинилась. И все же она не могла не выказать свое неудовольствие. Покосившись на Брэнда, она заявила:

– Я и без тебя прекрасно знаю, чем мне заниматься в свободное время. И еще... Ты сказал, что я слишком много себе позволяю. Что именно?

– Суешь свой нос куда не следует. На этот раз ты лезешь прямо в ловушку, – процедил граф сквозь зубы. – Держись от Бона подальше.

– Почему? Или ты боишься, что я стану расспрашивать его про Лигу Люцифера?

Брэнд внимательно посмотрел на нее:

– К черту Лигу. Он известный ловелас. Шарлотта взглянула через плечо, но Бон уже скрылся из виду.

– Этот малыш? Этот тролль?

– Женщины находят его весьма привлекательным. Так он, во всяком случае, утверждает. Не успеешь оглянуться, как он затащит тебя в темную комнату и запустит руки тебе под юбку.

– А я считала эту тактику исключительно твоей специализацией.

Брэнд окинул ее взглядом так, будто представил ее обнаженной.

– В любой момент, Шер. Как только захочешь это испытать, буду рад подчиниться.

В ее воображении тотчас же возникла картина: Брэнд обнимает ее и страстно целует в губы. Он прижимает ее к себе все крепче, а потом вдруг начинает ласкать ее – его руки прикасаются к самым интимным местам ее тела...

Брэнд подвел ее к ряду стульев, и Шарлотта вернулась к реальности. Они сели, и граф принялся разглядывать гостей; причем было очевидно, что он о чем-то раздумывал.

«Вероятно, пытается найти предлог, чтобы уйти, – решила Шарлотта. – Но он, конечно же, не догадывается, что и я собираюсь покинуть этот дом».

– Тебе нравится музыка? – спросила она с невинной улыбкой.

– Музыка?.. Только когда у меня бокал вина в одной руке и карты – в другой.

Шарлотта ничем не выдала своего удовлетворения.

– Мне кажется, ты нервничаешь, – проговорила она. – Тебе что-нибудь не нравится?

Граф нахмурился и проворчал:

– Терпеть не могу подобные сборища. Я поехал только из уважения к Розочкам.

– Ты очень любезен, – пробормотала Шарлотта. Она-то полагала, что он поехал из-за нее. Потому что простил ее. Потому что хотел снова ее поцеловать.

Какое-то время они молчали, потом Брэнд проговорил:

– Шер, мы с тобой всегда были откровенны друг с другом. И я знаю, что и тебе здесь не очень-то нравится. Во всяком случае, в моем обществе.

– Да, я бы предпочла общество мистера Раунтри, – заявила она, желая позлить Брэнда. – Он знает, как доставить женщине удовольствие.

К ее удивлению, Брэнд рассмеялся:

– Можешь в этом не сомневаться, Шер. Между прочим, где этот Казанова сегодня?

– Откуда мне знать? Ведь он приехал из Йорка... Поэтому не знаком ни с лордом, ни с леди Поумрой.

– Шер, поверь, этот твой Раунтри совсем не тот, за кого себя выдает. Даже Розочкам он пришелся не по душе.

– Они его совсем не знают, – процедила Шарлотта сквозь зубы. Но защищать Раунтри ей надоело, и она сменила тему: – Учитывая твою дурную репутацию, удивительно, как Розочки позволили тебе сопровождать меня на этот вечер. Наверное, в связи... с преклонным возрастом они не вполне отдают себе отчет в том, что делают.

– Почему позволили? А ты не догадываешься? Это одна из их затей.

Шарлотта нахмурилась:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Они намеренно сводят нас вместе, неужели не поняла? Надеются, что мы влюбимся друг в друга. Что я упаду перед тобой на колени, как какой-нибудь мечтательный молокосос, и сделаю тебе предложение.

Шарлотта смотрела на Брэнда в полнейшей растерянности. Ее сердце бешено колотилось и, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. «А может, я ослышалась?» – подумала она.

Собравшись с духом, Шарлотта спросила:

– Они хотят, чтобы мы поженились?

– Ну да. Они попросили меня помочь найти тебе мужа. Но я знаю их методы. Они не могут не вмешиваться.

Шарлотта сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться. По крайней мере теперь она точно знала, зачем Розочки приглашали Брэнда к себе. Не просто для того, чтобы просить его сыграть роль ее сопровождающего, как они все представили. О Господи, как им могло прийти в голову, что Брэнд Виллерз может ее полюбить? Ведь этот человек не способен полюбить женщину, он любит только свои гнусные утехи.

– Они выбрали безнадежный вариант, – заявила Шарлотта. – Мы с тобой никогда не влюбимся друг в друга. Мы слишком разные.

Он пристально посмотрел ей в глаза:

– Согласен, Шер.

– У нас разные взгляды на жизнь и, конечно же, совершенно разные цели...

– Мы с тобой как небо и земля.

– Как искра и трут, – поправила Шарлотта.

И с какой же легкостью он ее воспламеняет! А может, они действительно могли бы... «Нет, не смей об этом думать», – сказала себе Шарлотта.

– Они полагают, что ты стала образцом добродетели, – продолжал Брэнд с усмешкой. – И теперь они надеются, что ты сможешь благотворно повлиять на меня.

– Это совершенно бесперспективно, – заявила Шарлотта.

Брэнд утвердительно кивнул:

– Согласен. Я рад, что мы понимаем друг друга. Из меня не сделать семейного человека.

– Разумеется. Мне бы и в голову такое не пришло. – Она думала иначе, но он этого не знал. И никогда не узнает. Стараясь утихомирить разошедшееся сердце, Шарлотта продолжила: – Я абсолютно уверена, что ты безнадежен. Именно поэтому я ни за что не согласилась бы выйти за тебя замуж.

Сбежать оказалось легче, чем он предполагал. Брэнд вышел из дома Поумроев и окинул взглядом улицу. Вдоль тротуара выстроились экипажи. От дыхания лошадей в холодный ночной воздух поднимался густой пар. У экипажей стояли кучера; слуги же находились в доме, где за несколько монет помогали обслуживать гостей.

Увидев свой экипаж в середине правого ряда, Брэнд быстро направился к нему. Он прекрасно все рассчитал – у него было достаточно времени, чтобы выполнить свою миссию и вернуться к концу вечера за Шарлоттой. Возможно, она даже не заметит его отсутствия.

Из зала по-прежнему доносились звуки музыки. В окне, освещенном сиянием свечей, он видел скрипача, водившего смычком по струнам. К счастью, Шарлотта была увлечена концертом. Как только начали исполнять первую пьесу, Брэнд сказал ей, что пойдет перекинуться в карты с такими же недовольными, как и он сам. Она смерила его презрительным взглядом и взмахом руки отпустила.

Она вела себя так, словно ждала, что он уйдет.

Шарлотта не могла знать, куда он направляется, поэтому, вероятно, считала его неисправимым картежником. Что ж, ему это только на руку. Что же касается азартных игр, то он полагал, что имеет полное право самостоятельно распоряжаться своим временем и своими деньгами. Однако сейчас ему было не до карт, хотя Шарлотта, конечно же, об этом не догадывалась...

Брэнд подал знак своему кучеру, и тот, подбежав к нему, проговорил:

– Милорд, куда вас отвезти?

Граф назвал адрес, и Терли не выразил ни малейшего удивления – за пятнадцать лет службы он привык к капризам своего хозяина; он даже не спросил, где Шарлотта.

Брэнд сел в карету, и экипаж тотчас же тронулся с места. Вскоре дом Поумроев остался далеко позади – кучер, вероятно, понял, что хозяин очень торопился. Однако граф хмурился и в раздражении барабанил пальцами по кожаному сиденью, ему казалось, что они едут слишком медленно. Если бы ему не пришлось сегодня сопровождать Шарлотту, то он скорее всего взял бы двуколку. А впрочем, он вообще не поехал бы на этот скучнейший вечер.

Граф пытался думать о деле, но у него ничего не получалось – он постоянно вспоминал о Шарлотте. Он думал о ее обольстительных губах, о ее чудесных глазах, о ее соблазнительной груди, видневшейся из-за кромки декольте.

Даже сейчас, сидя в экипаже, он чувствовал возбуждение. Да, его влекло к Шарлотте. Влекло к той, которая едва не погубила его сестру.

Проклятие, ему нужно расслабиться. Как только он вернется в дом Поумроев, он поищет среди гостей какую-нибудь доступную женщину. Некоторые из дам сегодня уже бросали на него призывные взгляды. Он договорится с одной из них о свидании, отвезет Шарлотту домой, а потом вернется, чтобы встретиться с избранницей. Долгая ночь любви избавит его от напряжения.

Экипаж остановился, и Брэнд понял, что они уже приехали. Выбравшись из кареты, он велел кучеру ждать его возвращения и направился к убогому кирпичному строению. Ветер трепал края объявления, прибитого к дверям. Рядом, в канаве, валялся букетик фиалок – растоптанный предвестник весны. Из таверны, находившейся чуть поодаль, доносились приглушенные взрывы смеха.

Брэнд открыл дверь и оказался в небольшой комнате, заваленной мусором. В темноте что-то прошмыгнуло под ногами. Вероятно, крыса. Ориентируясь на слабый свет впереди и зычный голос проповедника, он миновал еще несколько дверей и вошел в зал, похожий на театральный. Очевидно, раньше здесь давали спектакли.

Перед ним возвышалась сцена, освещенная закрепленными на стенах факелами. По противоположной стене тянулись подковы балконов; позолота на подпиравших их колоннах давно облезла, и виднелась подгнившая древесина. На сцене стоял невысокий худощавый мужчина в безукоризненно белых одеждах; он цитировал пространные отрывки из Библии.

Немногочисленная паства сидела на жестких скамьях партера; женщины кутались в плащи, мужчины же, в основном бедно одетые, выглядели так, словно они забежали сюда лишь на несколько минут. Были среди собравшихся и самые настоящие бродяги в жалких лохмотьях – судя по всему, они зашли сюда только для того, чтобы укрыться от непогоды.

– В Писании говорится, что время расплаты близко! – гремел голос проповедника. – Зло скрывается среди нас, зло свирепствует. Но Господь нанесет удар и покарает тех, для кого закон не писан. Он нашлет землетрясения и чуму. Океаны вскипят, и небеса прольются огненным дождем. Смерть постучится в двери всех грешников, которым уготована ужасная участь.

Заняв место в тени у дальней стены, Брэнд разглядывал проповедника. За прошедшие четыре года сэр Джон Паркинсон успел сменить свой щегольской наряд на облачение священника. Его густые темно-каштановые кудри, когда-то предмет особой гордости, падали теперь на плечи неопрятными прядями. В свете факелов его глаза сверкали, как горящие угли, а зычный голос, казалось, сотрясал стены.

Брэнд невольно усмехнулся. Едва ли кто-нибудь из прихожан знал, что этот ревностный евангелист когда-то состоял в Лиге Люцифера.

– Господь дал обет защитить всех верных Ему! – продолжал вещать Паркинсон. Рукава его белого одеяния хлопали, как крылья, когда он взмахивал руками. – Он вознесет своих последователей на Небеса на крылатых колесницах, управляемых Его, ангелами. У вас есть шанс присоединиться к этому благородному множеству, состоящему в Церкви Истинных Верующих. Покайтесь теперь и будете спасены – или будете навек обречены гореть в пламени ада. Аминь!

– Аминь! – отозвалась паства.

Проповедь близилась к концу, и Брэнд возблагодарил небо за такую милость. По проходу прошли две девушки с корзинами для подношений. Наблюдая за ними, граф ухмылялся, представляя, как Паркинсон завлекает в свою церковь молоденьких учениц. Оставалось только догадываться, какие еще услуги они ему оказывали.

В этот момент в зал вошел запоздалый посетитель, вернее, посетительница. Она на несколько секунд замерла у дверей, словно разглядывала присутствующих. Было слишком темно, и граф не мог разглядеть ее лицо, но что-то неуловимое привлекло к ней его внимание.

«Конечно же, она леди, – промелькнуло у него. – Но почему она зашла сюда?»

Брэнд продолжал разглядывать незнакомку. Да, сомнений быть не могло – осанка выдавала в ней даму из высшего общества.

Она сделала несколько шагов по проходу, и свет факела осветил ее лицо.

Не удержавшись, Брэнд громко выругался – он глазам своим не верил. Незнакомка же бросила на него пристальный взгляд, а потом решительно направилась в его сторону. Брэнд вскочил на ноги и уставился на нее в изумлении.

– Шарлотта?.. – пробормотал он, все еще не веря своим глазам.

Глава 8

ЛЮБОВНИЦА БРЭНДА

Паства, шаркая ногами, побрела к выходу, и Шарлотта снова взглянула на Брэнда. Он, конечно же, негодовал – мужчины всегда выходят из себя, когда женщины осмеливаются вмешиваться в их дела.

– Говори тише, – прошептала она. – Не стоит привлекать к себе внимание, это помешает нашему расследованию.

– Нашему?.. – проворчал граф. – Зачем ты явилась сюда? Немедленно отправляйся в экипаж и жди меня там.

Но Шарлотта с невозмутимым видом проговорила:

– Я намерена найти человека, угрожавшего моей бабушке. В любом случае два ума всегда лучше одного.

– Возможно, – кивнул Брэнд. – Но не в том случае, когда один из умов – женский. – Он тяжко вздохнул и вдруг воскликнул: – Проклятие, Шер! Как тебе удалось выследить меня?!

– Я наняла кеб.

– Не валяй дурака. Наверное, ты наняла одного из возничих, ожидавших у дома, ведь так? Он, должно быть, случайно услышал названный мною адрес.

Шарлотта пожала плечами. Ей казалось, что в данном случае благоразумнее промолчать. Действительно, не могла же она признаться в том, что рылась в запертом ящике его письменного стола. Она перевела взгляд на сцену, где худощавый мужчина в белом принимал из рук своих ангелоподобных помощниц корзины с пожертвованиями. По опустевшему театру разносился звон монет.

Покосившись на Брэнда, Шарлотта спросила:

– Преподобный Паркинсон тоже был членом Лиги Люцифера?

– Нет. Я здесь по поводу карточного долга, – ответил Брэнд.

Шарлотта внимательно посмотрела на него и проговорила:

– Что ж, тогда пойдем побеседуем с ним, пока он не ушел.

Не дожидаясь ответа, Шарлотта зашагала по проходу, ведущему к сцене. Брэнд тотчас же последовал за ней. Внезапно он схватил ее за руку и проговорил:

– Если хочешь подвергнуться опасности, пусть будет по-твоему. Но вопросы буду задавать я. Если же ты произнесешь хотя бы слово, я выдворю тебя отсюда. Ты меня поняла?

Шарлотта молча кивнула; она поняла, что в случае ее неповиновения Брэнд немедленно приведет угрозу в исполнение. Тут она заглянула ему в глаза и вдруг почувствовала острое желание отдаться его власти. Да, ей захотелось довести его до исступления... и подвергнуться наказанию поцелуем.

Его взгляд застыл на ее полуоткрытых губах – словно он прочитал ее мысли. Внезапно он отвернулся и зашагал к сцене. Шарлотта поспешила за ним. «Спокойно, не волнуйся, – говорила она себе. – Главное – не отвлекаться от цели». Она решила, что будет помалкивать и внимательно слушать, чтобы получить максимум информации. Ведь от этого, возможно, зависела жизнь ее бабушки.

Они поднялись на сцену. Указав на пыльный малиновый занавес, Брэнд велел Шарлотте остановиться, и она, чтобы не вспылить, тут же сказала себе: «Успокойся, не возражай».

Она заняла позицию в тени кулис, откуда могла все видеть и слышать. Брэнд же вышел на середину сцены и громко проговорил:

– Паркинсон, подожди, не уходи!

Преподобный сэр Джон Паркинсон вздрогнул и обернулся. Несмотря на белые одежды и Библию под мышкой, он даже отдаленно не напоминал священника. Ястребиные черты лица и длинные, до плеч, волосы могли бы скорее принадлежать кому-нибудь из придворного окружения Карла Второго.

Паркинсон прищурился – словно плохо видел без очков.

– Кто здесь? – В его голосе прозвучали нотки раздражения.

Граф усмехнулся и ответил:

– Дьявол собственной персоной.

Ангелоподобные существа, стоявшие рядом с Паркинсоном, громко захихикали. При ближайшем рассмотрении оказалось, что они тоже выглядели не слишком добродетельными – во всяком случае, именно так подумала Шарлотта.

– Фейвершем? – произнес Паркинсон с нескрываемым удивлением. Какое-то время он стоял, молча уставившись на графа. Затем приблизился к Брэнду и, крепко пожав ему руку, воскликнул: – Господь всемилостивый, это действительно ты! Какой неожиданный сюрприз небес! Ты пришел, чтобы спастись?

Шарлотту поразила последняя фраза. При других обстоятельствах она, вероятно, позабавила бы ее.

– Боюсь, ты ошибаешься, – ответил Брэнд.

– Господь услышал мои молитвы, – продолжал Паркинсон. – Услышал и послал чудо, чтобы поддержать мои духовные изыскания. – Он кивнул своим помощницам. – Ангелы, возрадуйтесь вместе со мной. Сегодня воистину великий день. Нынешний день – могучий удар в нашей войне против зла. Брэнд Виллерз, порочный граф Фейвершем, пришел, чтобы покаяться в прегрешениях.

Женщины с любопытством поглядывали на графа; причем глаза их светились отнюдь не праведным огнем.

– Я здесь не для того, чтобы каяться, – заявил Брэнд. – Я хочу задать тебе несколько вопросов. Речь идет о твоих связях с Лигой Люцифера.

Паркинсон испуганно замолчал и украдкой посмотрел на своих ошеломленных помощниц, потом прочистил горло.

– О бывших связях, – поправил Паркинсон. – Это было давно, и я уже искупил свои грехи. Отец на небесах очистил от греха мою душу и омыл меня водами прощения. Аминь!

– Аминь! – отозвались ангелы.

– Пусть будет по-твоему, – кивнул Брэнд. – Но скажи, поддерживаешь ли ты связь с кем-либо из бывших приятелей?

– Нет, разумеется. Как тебе могло такое прийти в голову? Я посвятил жизнь распространению слова Господня. Прошу прощения, одну минуту... – Паркинсон велел женщинам удалиться, указав на дверь в глубине сцены, потом снова повернулся к Брэнду: – Видишь ли, мои последовательницы знают далеко не все о моем прошлом, и мне очень не хотелось бы вызывать путаницу в их прелестных головках.

«Что за лицемерие, – подумала Шарлотта. – Мало того что он делает из этого тайну, так он еще имеет наглость считать женщин глупыми». Шарлотта уже хотела возмутиться, но тут Брэнд пристально взглянул на нее, и она, вспомнив о своем обещании, промолчала.

– Ты не один? Здесь есть еще кто-то? – спросил Паркинсон, глядя в сторону кулис. – Кто там? Женщина?

– Это всего лишь моя любовница, – ответил Брэнд. – Не обращай на нее внимания. Она слишком глупа, чтобы придавать значение нашему разговору.

Любовница? Глупа? Шарлотта едва не задохнулась от гнева. Она решила, что должна дать Брэнду отпор, но вовремя одумалась – момент для выяснения отношений был не самый подходящий.

– Твоим шлюхам тут не место, – промолвил Паркинсон, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Так же как и тебе. Если только ты не пришел сюда, чтобы покаяться.

– Тогда позволь задать тебе несколько вопросов, и я немедленно уйду. Скажи, когда ты покинул Лигу?

– Ты и сам это знаешь. Четыре года назад. Видишь ли, на последнем собрании у меня открылись глаза... С того момента я следую за светом надежды. Ты, Фейвершем, тоже должен стать на праведный путь. Оставь карты и женщин, пока еще не поздно.

Брэнд вскинул брови:

– Ты веришь, что Господь покарает членов Лиги?

– Конечно! Это неизбежно! Если человек погряз в пучине греха, то рано или поздно подвергнется вечному проклятию.

У Шарлотты по спине пробежали мурашки. Неужели перед ней стоял убийца? Неужели этот человек с горящими глазами рьяного поборника веры способен совершить убийство?

– В таком случае скажи, слышал ли ты новости? – спросил Брэнд.

– Новости?..

– В декабре на дуэли погиб Меллингем. Две недели спустя Уоллис упал в лестничный пролет и свернул себе шею. Потом в январе в постели любовницы от сердечного приступа скончался Олдрич. А несколько недель назад Троубридж был убит шайкой подкарауливших его разбойников.

Паркинсон в изумлении уставился на графа. Он прижал к груди Библию с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Боже всемилостивый. Ведь мы с Уоллисом вместе посещали Итон. А Троубридж... Когда-то каждую пятницу мы вместе ужинали у Уайта. Меллингема и Олдрича я плохо знал, но их смерть... Поверь, это кара Господа.

– Или человека, – с усмешкой добавил Брэнд. – Насколько я знаю, ты навещал Уоллиса прошлой осенью.

– Да, но... Я надеялся спасти его от беспутной жизни. Но он выгнал меня из дома и велел больше никогда у него не появляться. – В глазах Паркинсона блеснули слезы, и он опустился на табурет. Его голова поникла, и он провел ладонью по волосам, приводя свою гриву в еще больший беспорядок. – Теперь уже ничто его не спасет. Бедная душа.

Сердце Шарлотты наполнилось состраданием. Если Паркинсон был невиновен, то очень тяжело переживал смерть этих людей. А если он виноват? Если виноват, то обладает удивительной изворотливостью.

В свете факелов она видела профиль Брэнда – тот взирал на Паркинсона без всякого сочувствия.

– Как это удачно, что мы сейчас стоим на сцене, – съязвил граф. – Ты блестяще сыграл свою роль.

Паркинсон поднял голову:

– Сыграл роль? Господи, о чем ты толкуешь?

– Ты прекрасно знал этих людей, – продолжал Брэнд. – Знал их привычки и слабости. А теперь ты взял на себя миссию истребить всех членов Лиги. Всех до последнего.

– Истребить?! – взвизгнул Паркинсон. На его лице отразился неподдельный ужас. – Уж не хочешь ли ты сказать... что кто-то убил Уоллиса и других?

– Браво! Удивление удается тебе не хуже, чем горе. Священник вскочил на ноги и, потрясая перед носом Брэнда кулаками, закричал:

– Как ты смеешь бросать мне такие обвинения?!

Граф рассмеялся:

– Вижу, и негодование ты прекрасно освоил.

– Как ты смеешь?! Будь ты проклят! – кричал Паркинсон. Потом вдруг проговорил: – Если смерть Уоллиса – результат злого умысла, то сообщи подробности.

– Дай мне свою Библию, – неожиданно сказал Брэнд.

Паркинсон посмотрел на него с подозрением, но Библию протянул:

– Вот, возьми, если тебе действительно нужна эта книга. Думаю, тебе давно уже следовало бы ее почитать. И обрати особое внимание на Откровения.

– Спасибо за совет, но мне нужно только это. – Брэнд вытащил из Библии несколько листков.

– Так это же моя проповедь! – воскликнул Паркинсон. Он попытался выхватить из рук Брэнда свое творение. – Я потратил на нее долгие часы.

Брэнд сложил листки и сунул их во внутренний карман сюртука.

– Я на время оставлю их себе. Хочу сравнить их с почерком записки, полученной Троубриджем перед смертью.

– Троубридж получил записку?

– Да. В ней было написано: «Ты следующий».

– Если ты намекаешь, что я...

– Ты правильно меня понял. – Граф вернул Библию Паркинсону. – Между прочим, тебе не помешает повторить десять заповедей, особенно пятую – «Не убий».

Паркинсон сжал книгу в руках.

– С меня хватит твоих чудовищных обвинений. Немедленно убирайся отсюда. И забери свою вавилонскую блудницу.

– Ее? – Брэнд кивнул в сторону Шарлотты. – Она не из Вавилона, а из Йорка.

Шарлотта наконец-то вышла из тени кулис и, приблизившись к мужчинам, проговорила:

– Надо прояснить ситуацию. Я вовсе не любовница графа. Я приехала сюда, чтобы задать вам, преподобный, несколько вопросов. Скажите, Томас Рапсом и Клиффорд Бон тоже были членами Лиги?

Этот вопрос застал Паркинсона врасплох.

– Да, но... Господи всемилостивый, неужели и они убиты?

– Нет, они пока что в полном здравии, – вмешался Брэнд. Стиснув руку Шарлотты, он потащил ее к ступенькам у края сцены. – А вот тебе в ближайшем будущем следует ожидать неприятностей, – прошептал он ей на ухо.

– Ты сказал, что она глупа, – проворчал Паркинсон. – Но мне так не показалось.

– Она слишком много говорит, – отозвался Брэнд. – Забудь о ней, она все равно завтра уезжает из Лондона. Отправляется к своим родителям, то ли в Китай, то ли в Индию. К счастью, мы ее больше не увидим.

Спустившись со сцены, граф смерил Шарлотту негодующим взглядом. Она ответила ему тем же, хотя прекрасно знала: он солгал лишь для того, чтобы скрыть от предполагаемого убийцы ее имя.

Оглянувшись, Шарлотта увидела, что Паркинсон по-прежнему стоял на сцене. Тени, отбрасываемые горящими факелами, придавали ему сходство с карающим ангелом.

– Попомни мое слово, Фейвершем! – крикнул священник. – Пока жив, есть место надежде! Покайся в грехах – или будешь обречен на вечное проклятие!

Глава 9

ВСТРЕЧА НА КУХНЕ

Брэнд усадил Шарлотту в свой экипаж и, пренебрегая условностями, сел с ней рядом. Как только карета тронулась с места, она, оправив юбки, проговорила:

– Будь любезен, отодвинься на свою сторону.

Брэнд покачал головой:

– Ни за что. С этого момента можешь считать меня своим охранником.

– Ты мне не опекун, не муж, не родственник. И уж конечно, не любовник. У тебя нет на меня никаких прав.

Брэнд тяжко вздохнул. «Может, поцеловать ее, чтобы стала покорной?» – промелькнуло у него. Но он сдержался и сказал:

– Если понадобится, я свяжу тебя и заткну рот кляпом. Пойми, ты не должна была уходить с приема. Люди начнут болтать лишнее, когда обнаружат, что мы оба отсутствуем.

– Я сказала леди Поумрой, что у меня разболелась голова и ты отвезешь меня домой.

Брэнд рассмеялся:

– И ты полагаешь, она поверила? Проклятие, Шер! Ты совершенно ничего не понимаешь! И тебе не следовало заговаривать с Паркинсоном. Не исключено, что он убийца.

– Не беспокойся, я способна о себе позаботиться.

– И не исключено, что он сумеет тебя разыскать, если захочет, – продолжал Брэнд.

При этой мысли граф похолодел. Он до сих пор не мог без содрогания вспоминать, как отважно Шарлотта вступила на освещенную сцену. Подобного мужества он не наблюдал у других женщин.

Вот идиотка!

– Я не назвала ему своего имени. К тому же ты сам во всем виноват. Поскольку ты отказывался говорить правду о Боне и Рансоме, мне пришлось самой докапываться до истины.

Она еще имела дерзость его обвинять!

– Ты очень рискуешь, – процедил Брэнд сквозь зубы. – Если Паркинсон – убийца, он может теперь начать охоту и на тебя.

– Он не представляет для меня опасности, – возразила Шарлотта. – Благодаря тебе он думает, что я... шлюха из Йорка.

Брэнд пожал плечами и пробормотал:

– Неужели мои слова показались тебе оскорбительными, Шер? Неужели ты оскорбилась из-за того, что я назвал тебя своей любовницей?

– Ты еще спрашиваешь? Думаю, ты прекрасно знал, что это выведет меня из себя. Поэтому ты так и сказал.

– Это было самое логичное объяснение твоего присутствия.

Она пристально посмотрела на него, и он вдруг подумал: «А что, если овладеть ею прямо здесь, в экипаже? Что, если задрать юбки и...»

– Нет в этом никакой логики, Брэнд. И вообще, ты слишком... Ты ужасно скучный, вернее – предсказуемый.

Он уставился на нее в изумлении. Его обвиняли во многих грехах, но «скучным» и «предсказуемым» никто никогда не называл.

– Глупости, Шер!

– Нет, это правда. Иначе как смогла бы я догадаться, что ты скажешь или сделаешь?

– Это невозможно. Я никогда не следую общепринятым правилам. Я руководствуюсь... собственными принципами..

– Уже одно это делает тебя предсказуемым. К примеру, сегодня я ожидала, что ты попытаешься улизнуть с музыкального вечера. И я не ошиблась.

Брэнд нахмурился. Неужели она права? Ведь он всегда гордился своей свободой и независимостью и бежал от условностей как от чумы. Так неужели он в своих поступках столь же предсказуем, как старик, сидящий в кресле-качалке с трубкой в зубах? Нет, не может быть.

– Мы сейчас говорим не обо мне, а о тебе, Шер. Вернее – о твоем поведении. Пойми, ты подвергаешься очень серьезной опасности...

– Я еще не закончила, – перебила Шарлотта. – Ты всегда меня удивлял, Брэнд. Почему ты испытываешь потребность нарушать общепринятые нормы? Ведь тебя наверняка учили, как следует себя вести. Вот Джордж... Он был истинным джентльменом. Непонятно, как мог ты стать полной противоположностью своему брату.

Брэнд помрачнел. Какого черта затронула она эту тему? Прошлое осталось в прошлом. Ну что с того, что старший брат получил прекрасное образование, в то время как младший был изгнан из Итона за то, что развлекался в своих покоях с горничной? Что с того, что Джордж выбрал прямой путь, в то время как он, Брэнд, пошел по нехоженой тропе?

Сколько он себя помнил, его всегда считали в семье дурным семенем. Если Джордж неизменно удостаивался похвалы за свое безупречное поведение, то его, Брэнда, то секли ремнем, когда он убегал из церкви, то отправляли спать без ужина, когда он отказывался подчиняться гувернантке. «Всему виной его порочная натура», – однажды в сердцах выразился его отец. Брэнд так и не смог сравняться со своим старшим братом. Поскольку Джордж всегда был лучшим, Брэнд взял за правило быть худшим.

И его испорченность стоила Джорджу и его сыну жизни. Брэнд невольно вздохнул. Он никогда не забудет об этом, и совесть всегда будет его мучить, во всяком случае, время от времени.

Пристально глядя на Шарлотту, Брэнд сказал:

– Мне кажется, ты постоянно уходишь от темы. Повторяю, мы говорим о тебе, о твоем безрассудном поведении.

– Хорошо, давай поговорим о нашем расследовании. – Порывшись в ридикюле, Шарлотта извлекла из него листок бумаги и, развернув его, поднесла к окну экипажа. – Вот... Томас Рансом и Клиффорд Бон значатся в моем списке вместе с четырьмя жертвами убийцы. Паркинсона здесь нет, потому что он больше не играет в карты. Таким образом, остается... еще человек восемь.

– Ты там бормочешь? – Брэнд выхватил листок у нее из рук. – Где ты это раздобыла?

– Сама написала. Я составила этот список на основе твоего списка должников.

Граф невольно вздрогнул:

– Господи праведный! Ты рылась в моем столе?

– У меня не было выбора. Ты ничего мне не рассказывал. А я не шутила, когда сказала, что на все готова ради бабушки. – Шарлотта немного помолчала, потом добавила: – Я сожалею, что мне пришлось пойти на это.

Брэнд не мог вымолвить ни слова. «О Боже, – думал он, – неудивительно, что она знала, где меня искать». Да, теперь он понял: ей не нужно было опрашивать возничих, чтобы узнать, куда он направился. Она прочитала объявление, то самое, которое лежало у него на дне запертого ящика.

Интересно, что еще она там увидела?

От одной этой мысли у него пересохло в горле. Но спросить он не осмелился. Не осмелился привлечь ее внимание к миниатюре Эми. Шарлотта, несомненно, захочет узнать, почему он держит портрет дочери Майкла под замком. Она изведет его вопросами и не отстанет, пока не удовлетворит свое любопытство. Не дай Бог, она узнает, что это значит для него...

Но этот свой секрет он никогда не выдаст. Никто, кроме него, Майкла и Вивьен, не знал правды об отце Эми. И никто никогда не узнает.

– Проклятие, Шер!

Брэнд порвал листок и, открыв окно, выбросил обрывки. Ледяной ветер тут же подхватил клочки бумаги и унес их во тьму. Однако этот мальчишеский поступок ничуть не ослабил обруча, теснившего его грудь.

Шарлотта едва заметно улыбнулась и проговорила:

– Я не сомневалась, что ты поступишь именно так. Но это не имеет значения, поскольку я запомнила имена.

– Выходит, ты показала мне список только для того, . чтобы позлить?

– Конечно, нет, – возразила Шарлотта. – Я хотела, чтобы ты осознал всю серьезность моих намерений. Имей в виду, я от своих планов не отступлюсь. Не отступлюсь, даже если ты рассердишься.

Рассердится? Мягко сказано. Он кипел от ярости и с трудом сдерживал желание садануть кулаком в стенку экипажа. Следовало заставить ее замолчать. Но как? Брэнд знал только один верный способ...

Он приблизил к ней лицо и тотчас же заметил, что глаза ее расширились.

– Что ж, Шер, ты своего добилась. Вот тебе мой предсказуемый ответ.

Брэнд еще ближе к ней придвинулся, и она, тихонько ахнув, попыталась отстраниться. Но уже в следующий момент он взял ее за плечи, привлек к себе и впился поцелуем в ее губы. Шарлотта не противилась, и он решил, что ее покорность вызвана замешательством. Но секунда проходила за секундой, а она, как ни странно, не делала попыток высвободиться. Более того, в какой-то момент он вдруг почувствовал, что ее пальцы впились ему в плечи, словно она хотела прижать его к себе еще крепче.

Прошло еще несколько секунд, и тут она по-настоящему его удивила. Обвив руками его шею, Шарлотта ответила на поцелуй. Она сделала это не очень-то уверенно, но ее реакция была совершенно искренней – он нисколько не сомневался. И Брэнд тотчас же представил, что они с Шарлоттой обнаженные и он обучает ее искусству страсти.

Проклиная плотные зимние одежды, разделявшие их тела, он запустил руку ей под ротонду и нашел ее груди. В глубине души Брэнд чувствовал себя мужланом, грубым мужланом... И, конечно же, он прекрасно понимал: чтобы соблазнить Шарлотту, одного поцелуя мало, следует проявить терпение.

Но Брэнд уже не мог себя сдерживать. В следующее мгновение он запустил руку ей под юбку и нащупал подвязки. Потом его рука скользнула еще выше – и вдруг он почувствовал, как Шарлотта оттолкнула его.

И почти тотчас же экипаж резко свернул за угол, так что Брэнд едва удержался на сиденье. Из открытого окна в лицо ему пахнуло холодным воздухом, и он, наконец-то, пришел в себя. Шарлотта же с невозмутимым видом расправляла юбки.

Брэнд сознавал, что должен извиниться, но ее самообладание спровоцировало его на грубость.

– Черт возьми, Шер, ты не должна была это делать.

– И ты не должен был, – парировала она. – Хочешь совет? В другой раз не забудь спросить у леди разрешения.

Говорила она тихо и ровно – в ее голосе не было ни намека на эмоции. Брэнд же с трудом переводил дыхание, и его сердце гулко стучало в груди. У него даже дрожали руки. Подумать только – дрожали руки! Когда женщина воздействовала на него подобным образом? Он не мог припомнить. Он вообще ни о чем не мог думать.

Брэнд заставил себя усмехнуться и заявил:

– Но ты ответила на мой поцелуй – значит, дала разрешение.

У нее вырвался грудной смешок.

– С моей стороны было бы глупо обсуждать эту тему. Но как бы то ни было, удовольствие было мимолетным.

– Неужели, Шер? Нет, не верю. Ты не можешь отрицать, что между нами существует плотское влечение. Оно всегда существовало. И сейчас ты не могла его не почувствовать, согласись, Шер.

– Что ж, если ты хочешь, чтобы я была предельно откровенной...

Шарлотта внезапно умолкла. Оттолкнуть Брэнда ее заставила девичья скромность – ведь в свои двадцать девять лет она все еще была девственницей. Безмозглый грубиян! Он действовал чересчур поспешно.

А Брэнд ждал признаний, он решил, что непременно ее соблазнит, даже если для этого придется умолять о прощении... Да, он соблазнит ее, он будет обладать Шарлоттой и сделает ее своей любовницей.

Пауза затянулась, и Брэнд, не выдержав, проговорил:

– Что же ты молчишь, Шер? Я тебя слушаю.

– Хорошо, Брэнд. – Она коснулась его руки, но не со страстью влюбленной женщины, а скорее как друг, готовый принести извинения за неприятные откровения. – Поверь, я удивлена, что ты пользуешься такой популярностью у дам. Твоя слава искусного соблазнителя сильно преувеличена.

Брэнд уставился на нее в изумлений; несколько мгновений ему казалось, что он ослышался. Экипаж остановился, и Шарлотта, выглянув в окно, нанесла по самолюбию графа еще один, завершающий удар:

– Вот мы и дома. Как нельзя кстати. Я очень устала, а ты? Думаю, и тебе не терпится как следует выспаться.

Нэн тайком пробралась из сада в погруженную в сумрак кухню и тотчас же поняла, что попала в ловушку.

Огонь в очаге едва горел, освещая пустое кресло-качалку, в котором кухарка любила вздремнуть после обеда, но у противоположной стены горел какой-то огонек, и в дверном проеме стоял мужчина. Нэн сразу его узнала. Это был брюзга Джиффлз. Свеча в руке камердинера отбрасывала на его лицо резкие тени. На нем был подвязанный поясом серый халат, надетый поверх ночного белья. Нэн хотела пригнуться и спрятаться под столом, но тут же поняла, что Джиффлз ее уже заметил. Пристально глядя на нее, он проворчал:

– Мисс, что вы делали в саду среди ночи?

– Я... я выходила по нужде. – Нэн вскинула подбородок. Она давным-давно освоила искусство лжи. Главное правило – смело смотреть обвинителю прямо в глаза.

– Но все удобства есть в доме, мисс, – сказал камердинер.

Однако Нэн заметила, что щеки у него порозовели. Мысль о том, что она смутила Джиффлза, придала ей уверенности. При всем своем грозном виде он был всего лишь безобидный старый ворчун.

Нэн решительно прошла мимо длинных разделочных столов и остановилась прямо перед камердинером.

– Я предпочитаю уборную ночным вазам, – заявила она. – Видите ли, когда у девушки месячные...

– Избавь меня от подробностей.

– Но, сэр, я только хочу знать, что делать в другой раз. Может, в другой раз мне нужно просить разрешение?

– Не дерзи. Другого раза не будет.

Джиффлз еще больше покраснел – она могла бы поклясться.

– Прошу прощения, сэр, но когда возникнет нужда...

– С наступлением темноты ты не должна выходить наружу ни при каких обстоятельствах, – перебил ее Джиффлз. – Я ясно выразился?

Нэн молча потупилась. «Похоже, старик мне не верит, – подумала она. – Но мне нужно было выйти из дома незамеченной. Ведь Дик проделал долгий путь до Лондона для того, чтобы только увидеться со мной». Через два дня у нее намечалась другая встреча, и если она не сделает то, о чем Дик ее просил, то он, возможно, свяжется с какой-нибудь другой девицей. Например, с той рыжеволосой шлюхой, которой восхищался в пабе...

– Что же ты молчишь? – спросил Джиффлз.

Нэн вздохнула и пробормотала:

– Я слушаю вас, сэр.

Камердинер внимательно посмотрел на нее и вдруг спросил:

– Ты с кем-то встречалась?

.Нэн снова потупилась. «Конечно же, старик не мог видеть меня с Диком, – подумала она. – Ведь мы расстались у конюшен, за кирпичной стеной».

Нэн улыбнулась и сказала:

– Что вы, сэр... С кем, по-вашему, может встречаться горничная из Йорка в графском саду? Тем более что ночь ужасно холодная...

Джиффлз схватил ее за руку, и Нэн почувствовала, что этот старик еще очень силен. В мерцании свечи его глаза, казалось, пылали.

– Говори правду, – потребовал он. – Ты с кем-то встречалась?

У Нэн подкашивались ноги, сердце гулко стучало в груди. Она боялась, что не выдержит напряжения и упадет в обморок. Как ужасно она ошиблась – ведь ей казалось, что этого человека не стоит опасаться. Собравшись с духом, Нэн заявила:

– Нет, сэр. Клянусь.

Джиффлз с сомнением покачал головой:

– Тебе лучше сказать правду. Если я выясню, что ты солгала, тебе не поздоровится.

Он отпустил ее и тут же поднял руку. Нэн присела на каменный пол у его ног и съежилась в ожидании удара. Но удара не последовало. Девушка наконец-то осмелилась поднять глаза и прошептала:

– Пожалуйста, не надо. Сэр, пожалуйста, не бейте меня.

Джиффлз пробурчал что-то нечленораздельное, и его тяжелые руки легли ей на плечи, заставив содрогнуться от ужаса. Но ничего страшного не произошло. Он просто привлек ее к себе и заключил в объятия.

– Успокойся, девочка. Я не обижу тебя. Я просто хотел тебя напугать.

Из горла девушки вырвался сдавленный стон. К счастью, она подавила рыдания, но успокоения не наступило – Нэн не доверяла старику. Но он прижал ее лицо к своему плечу, и она тотчас же почувствовала, как его тепло согревает ее. Руки у него были сильные, мускулистые и в то же время нежные – именно такими ей представлялись руки отца... Впрочем, это было много лет назад, когда она еще была слишком юной и глупой.

Джиффлз вложил ей в ладонь чистый, аккуратно сложенный носовой платок, и это проявление доброты вызвало у нее безудержный поток слез. Ее словно прорвало. Она громко разрыдалась, в то время как он бормотал слова утешения и ласково поглаживал ее по спине. Наконец Нэн успокоилась и стала присматриваться к Джиффлзу – казалось, она увидела его впервые.

Он был широкоплечий и довольно высокий. И от него исходил приятный запах мыла.

– Нэн взглянула на платок в своей руке. Она намочила слезами и измяла его аккуратный носовой платок. Он непременно захочет получить что-то взамен. Мужчины не могут без этого.

Нащупав руку Джиффлза, она прижала ее к своей груди. Какое-то время его ладонь не шевелилась, и Нэн чувствовала ее тепло. А потом она вдруг ощутила... Да, как ни странно, ее влекло к этому пожилому мужчине. «Возможно, он не так уж плох, – подумала Нэн. – Его стоило бы проверить в постели...»

Он вдруг опустил руки и отступил на шаг. И тотчас же на его лице появилось выражение холодного презрения.

– Немедленно вернись в свою комнату, – проговорил камердинер.

Нэн уставилась на него вопросительно. «Ах, похоже, я ошиблась, – подумала она. – Кажется, я ему совсем неинтересна».

Почувствовав, что вот-вот снова разрыдается, Нэн бросилась к дверному проему и, спотыкаясь, помчалась вверх по узкой винтовой лестнице.

Как ей такое пришло в голову?.. Почему она вдруг решила, что такой мужчина, как Джиффлз, мог проявить интерес к такой, как она?

Глава 10

СТОЛКНОВЕНИЕ

Сидя в двуколке рядом с Брэндом, Шарлотта с любопытством смотрела по сторонам. Наконец они миновали широкие ворота и въехали в Гайд-парк. В непривычной после шума лондонских улиц тишине раздавался только мерный цокот копыт запряженной в двуколку пары лошадей. День выдался не по сезону теплый, и снег в тени деревьев почти растаял. Но теперь солнце уже клонилось к закату, и порывы холодного ветра заставляли Шарлотту поеживаться. Фэнси же, лежавшая у нее на коленях, была прикрыта теплым одеялом.

Они ехали молча; более того, Брэнд весь день упорно отказывался замечать Шарлотту и не уделял ей ни малейшего внимания – так он вел себя со вчерашнего вечера и так же держался сегодня утром за завтраком. Граф лишь время от времени поднимал голову от газеты и говорил, например, следующее: «Передай, пожалуйста, солонку». А во второй половине дня, когда Шарлотта, собираясь нанять экипаж, вышла из дома, Брэнд неожиданно подъехал на двуколке к обочине и остановился. Это очень ее удивило – ведь она полагала, что граф запретит ей ехать на собрание клуба «Четверка лошадей». Но он молча подал ей руку, помог устроиться в экипаже, а затем хлестнул лошадей. Теперь же он сидел, глядя прямо перед собой, словно Шарлотты не было с ним рядом. А она, напротив, слишком остро чувствовала его присутствие. Время от времени она бросала взгляды в его сторону, любуясь его профилем и маленьким шрамом в углу рта – он только усиливал мужскую привлекательность графа.

Вероятно, теперь Брэнду было безразлично, что она подвергала свою жизнь опасности. При этой мысли Шарлотта немного погрустнела. Брэнд ее не простил. Но разве не этого она добивалась? С ее стороны было бы нелогично желать возобновления добродушного обмена остротами. Что ж, она вовсе не сожалела о том, что оскорбила его.

«Твоя слава искусного соблазнителя сильно преувеличена», – кажется, так она сказала.

Черт с ним! Он заслужил этот упрек. Брэнда давно никто не ставил на место, и он чересчур высоко вознесся. В своей самоуверенности он полагал, что способен без труда соблазнить любую женщину, когда только пожелает.

Почему-то ему не приходило в голову, что у нее тоже имеется гордость. Но она не принадлежала к числу его шлюх, готовых по первому требованию задирать перед ним юбки.

Господи, но что с ней сотворило его прикосновение? Его ласки возбудили в ней самые невероятные ощущения. Возбудили страстное желание раздвинуть ноги...

Именно в этот момент Шарлотта почувствовала всю силу его власти над ней. Могучая стена ее моральных устоев в одно мгновение пошатнулась. Если бы у нее не хватило силы воли оттолкнуть его, она непременно покорилась бы этому неисправимому соблазнителю.

Эта мысль ошеломила ее. Увы, Брэнд совершенно не проявлял интереса к браку, то есть к той нормальной жизни, о которой мечтала она. И, конечно же, ей не следовало тешить себя напрасной надеждой, что он может измениться. Она слишком хорошо его знала.

Только по этой причине Шарлотта решилась на ложь, хотя последние пять лет гордилась своей правдивостью. Солгав, она нанесла удар по его мужскому самолюбию из стремления защитить себя.

«Твоя слава искусного соблазнителя сильно преувеличена».

. Ей потребовалось неимоверное усилие воли, чтобы бросить ему в лицо эту ложь. Ей нужно было очень постараться, чтобы ее слова прозвучали правдиво, зато теперь Брэнд к ней никогда не прикоснется...

– Там, – сказал он неожиданно.

Шарлотта невольно вздрогнула, на мгновение ей почудилось, что граф прочитал ее мысли. Внезапно она почувствовала, что щеки ее заливаются краской. Собравшись с духом, Шарлотта снова взглянула на Брэнда и только тут заметила, что он указывал хлыстом на скопление экипажей под деревьями на некотором расстоянии от них.

Шарлотта стала осматриваться. В том месте парка, где они сейчас ехали, ничто не указывало на близость города – можно было подумать, что они находились в лесу. В неподвижных водах озера отражались закатные лучи солнца, а неподалеку от берега мирно паслись олени.

Подъехав к экипажам, Брэнд натянул поводья и остановился. Мужчины громко его приветствовали. Дамы же, смотревшие на него влюбленными глазами, о чем-то шептались. Может статься, о ней. Вероятно, Брэнд не раз появлялся на подобных встречах со своими любовницами.

Не дожидаясь, когда он ей поможет, Шарлотта подхватила Фэнси и выбралась из двуколки. Брэнд тут же занялся лошадьми, а она опустила собачку на траву и пристегнула к ее ошейнику поводок. Радостно виляя хвостиком, Фэнси с любопытством обнюхала землю. От едва сдерживаемого возбуждения ее тельце подрагивало.

Лорд Клиффорд Бон расплылся в улыбке и направился в их сторону. Зарычав, Фэнси спряталась за юбку хозяйки. Но Бон смотрел только на Шарлотту – казалось, кроме нее, он никого не замечал.

– Рад видеть вас, – проговорил он, по-прежнему улыбаясь. – Итак, вы все же уговорили графа привезти вас сюда. А ведь я предупреждал вас, что опекун из него никудышный.

– Я помню, – кивнула Шарлотта.

Лорд Бон рассмеялся:

– Держу пари, что вчера он приложил максимум усилий, чтобы составить вам приятную компанию. Я слышал, что вы с ним довольно рано уехали, но в доме Фейвершемов появились нескоро.

Шарлотта замерла на несколько мгновений. Щеки ее запылали. Интересно, кто доложил ему об этом? Неужели кто-то проследил за ними, когда они поехали на проповедь?

Пожав плечами, Шарлотта проговорила:

– Вчера вечером мне стало нехорошо. Вы бы лучше справились о моем здоровье. Во всяком случае, вам не следует делать непристойные умозаключения.

Вон вскинул свои кустистые брови.

– Вы, оказывается, не прочь поиграть в кокетку. Что ж, у меня слабость к играм...

– Никогда не ставь слова леди под сомнение, – вмешался в разговор присоединившийся к ним Брэнд. Он усмехнулся и с такой силой ударил коротышку по плечу, что тот покачнулся. – Ужасно досадно слышать, что ты распространяешь лживые слухи.

– Я? – Бон расхохотался. – Слухи о своем старинном приятеле? Какие глупости!

– Я рад, что мы понимаем друг друга, – проворчал Брэнд. Он взглянул на джентльменов, оживленно обсуждавших достоинства своих лошадей. – Вижу, что у Бэрримора новые гнедые. Кто еще сегодня принимает участие в скачках?

Шарлотта тем временем гадала: была ли угроза Брэнда в адрес Бона по-настоящему серьезной – или ей только показалось? Она испытывала к графу благодарность за то, что он выступил в ее защиту, однако заблуждаться на его счет не смела. Наблюдая за собственными братьями, она знала: мальчики порой угрожают друг другу, чтобы добиться собственных целей. Кроме того, Брэнд, как и она сама, не был заинтересован в том, чтобы кто-либо догадался об истинной причине их позднего возвращения. Особенно те люди, которых он подозревал в причастности к убийствам.

Вон охотно сменил тему беседы:

– Еще участвуют Лейн, Сефтон и Харроуби. И я, конечно же. – Он ткнул пальцем в колесо двуколки Брэнда, затем подошел к его черным скакунам, чтобы как следует рассмотреть. Взглянув на копыта лошадей, он спросил: – А почему бы и тебе, Фейвершем, не попытать счастья со своими вороными? На кону уже стоит четыре сотни фунтов. Но чтобы усилить твой интерес, я ставлю еще пятьдесят гиней сверху, что мои гнедые обойдут твоих лошадок.

– Принимаю вызов, – кивнул Брэнд.

– Тогда иду на старт. Буду счастлив положить твои деньги в карман. – Бон рассмеялся и зашагал к своему нарядному красно-желтому экипажу.

Брэнд направился к своей паре, чтобы проверить сбрую. Шарлотта и Фэнси последовали за ним.

– Ты ведь не собираешься состязаться с пятью экипажами, правда? – осведомилась она, понизив голос.

Граф с усмешкой ответил:

– Я бы сказал, что это вполне предсказуемое поведение для негодяя.

– Не будь ребенком. Скачки, похоже, будут довольно опасными.

Он смерил ее долгим взглядом, от которого у нее быстрее забилось сердце. Шарлотта потупилась и промолчала. «Может, он все еще злится на меня?» – подумала она.

– К тому же я никогда не упускаю возможности принять вызов, – продолжал Брэнд. – Видишь ли, даже у распутников есть свой кодекс чести.

– Кодекс чести? – переспросила Шарлотта. – А если твоим приятелям взбредет в голову спрыгнуть со скалы, ты тоже последуешь их примеру?

– Если в воду, то даже не стал бы колебаться. По этой причине мы с тобой такие разные. Я живу ради приключений, а ты... ради однообразия.

– Неправда, моя жизнь не однообразна! – воскликнула Шарлотта в некоторой растерянности. – Только я не могу... – «Не могу отдаться во власть мужчины, разбередившего мне душу», – добавила она мысленно.

– Не можешь не ехидничать, – с усмешкой заявил Брэнд и стремительным движением вскочил на высокое сиденье двуколки. – Окажи мне любезность, Шер, не отпускай от себя этот мохнатый клубок. Будет жалко, если лошади его растопчут.

– Не сомневаюсь, что сегодня растопчут кое-кого другого.

– Только не меня. Пора бы тебе знать: я играю для того, чтобы побеждать.

Впервые за весь день Брэнд одарил ее своей характерной задорной улыбкой. И Шарлотта тотчас же ощутила, как все в ней всколыхнулось и теплая волна желания разлилась по жилам. В следующее мгновение граф хлестнул лошадей и отъехал.

Шарлотта нахмурилась. Тот факт, что он заставил ее о нем беспокоиться, разозлил ее, а неотступное желание вызвало чувство стыда. Почему она позволила вовлечь себя в столь глупую t. ссору? Она не должна была поддаваться какому бы то ни было влиянию с его стороны.

«Я живу ради приключений, а ты... ради однообразия».

Она наблюдала, как граф направил свою двуколку в гущу экипажей, чтобы начать гонку. Он спрыгнул с сиденья и заговорил с другими участниками скачки – мужчины обменивались рукопожатиями и похлопывали друг друга по спине. Шарлотта смотрела на Брэнда и чувствовала, что ее все больше к нему влечет. Причем, как ни странно, она испытывала к нему не только физическое влечение...

Возможно, жизнь, которую она вела, действительно казалась Брэнду однообразной, но она скорее предпочла бы скучать, чем волноваться из-за того, кто бессмысленно рискует жизнью на дуэлях и скачках.

Не желая больше о нем думать, Шарлотта стала прогуливаться по дорожкам. Повсюду из-под опавшей листвы и пожухлой травы пробивались нежные стебли свежей зелени, а кое-где уже синели лопнувшие бутоны фиалок. Воздух же был свежим и прозрачным, и в нем чувствовался запах земли, вызывавший в ее душе ностальгические воспоминания.

Шарлотта скучала по своему маленькому уютному домику на окраине Йорка. Она хотела вернуться к привычной жизни, даже если ее жизнь и в самом деле была порой однообразной. Но сначала ей следовало позаботиться о безопасности бабушки.

Мужчины, не собиравшиеся участвовать в скачках, делали ставки и обменивались мнениями относительно шансов соперников на выигрыш. Шарлотта прошла мимо них и направилась к дамам в шикарных шляпках и облегающих фигуру ротондах. Рядом с ними стоял стол с закусками и напитками. Женщины пили чай из фарфоровых чашек и ели пирожные. Некоторые из дам приветливо ей улыбались и вежливо кивали, другие же без всякого смущения разглядывали. Что ж, этого и следовало ожидать. Ведь она явилась сюда в сопровождении Брэнда Виллерза.

Одна из женщин, стройная кареглазая брюнетка в модной шляпке с пером и в малиновой ротонде, приложив к глазам лорнет, смотрела на мужчин в конце дорожки, готовых с минуты на минуту начать скачку.

Шарлотта внимательно взглянула на брюнетку. Возможно, жена Клиффорда Бона могла бы пролить хоть какой-то свет на тайну, над которой она ломала голову.

Леди Лидия наконец-то опустила свой лорнет. Взглянув на Шарлотту, она проговорила:

– А муж сказал мне, что лорд Фейвершем запретил вам здесь появляться.

– Мне удалось уговорить его, – пояснила Шарлотта. – Вы тоже интересуетесь скачками? Может, посмотрим вместе?

Лидия кивнула:

– Да, конечно. С вами мне будет интереснее, чем с моей прежней собеседницей. – Она указала на стоявшую рядом с ней светловолосую голубоглазую девушку лет восемнадцати. – Это мисс Дарби, кузина моего мужа. Маргарет, поздоровайся с леди Шарлоттой.

Мисс Дарби сделала реверанс. Ее губы шевельнулись, но слов приветствия Шарлотта не услышала.

– Говори громче, девочка, – сказала Лидия и тут же снова заговорила: – Маргарет выросла в Суссексе. Уверена, что вчера на музыкальном вечере вы ее не видели. Она пряталась, как обычно, в углу.

Девушка в смущении потупилась, и Шарлотта, чтобы приободрить ее, протянула ей руку и сказала:

– Приятно с вами познакомиться, мисс Дарби. Я тоже долго жила в провинции. Может, когда-нибудь мы поделимся воспоминаниями.

Отвечая на рукопожатие, мисс Дарби бросила на Шарлотту застенчивый взгляд. Ее лицо, обрамленное коричневым капюшоном плаща, озарилось робкой улыбкой.

– Не ждите, что она вам ответит. Я готова поставить гинею, что она не в состоянии связать и пяти слов. – Щелкнув пальцами, Лидия обратилась к девушке: – Мне нужно переговорить с леди Шарлоттой с глазу на глаз. Пойди пока прогуляйся с ее собачкой. Только далеко не уходи.

Мисс Дарби послушно потянулась к кожаному поводку, но Шарлотта сказала:

– Нет-нет, Фэнси порой бывает настоящим наказанием. Особенно когда находится среди мужчин.

– Прошу вас, миледи, не беспокоиться. Не сомневайтесь, я справлюсь, – прошептала мисс Дарби.

Она легонько потянула поводок, но Фэнси большего и не требовалось. Хвостик пришел в движение – собачка демонстрировала полное доверие и готовность прогуляться.

Как только девушка и собачка отошли, Шарлотта, повернувшись к Лидии, проговорила:

– Она произнесла даже больше пяти слов, так что вы должны мне гинею.

Лидия нахмурилась, но тут же рассмеялась. Похлопав по своей сумочке из золотистого шелка, она сказала:

– У меня, кажется, нет с собой гинеи. Я решу этот вопрос при нашей следующей встрече.

– Я отказываюсь от причитающихся мне денег, – с улыбкой ответила Шарлотта. – Не хочу наживаться на застенчивости мисс Дарби.

Лидия закатила глаза.

– Господи, какая скромность! – воскликнула она. – Знаете, мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы придумать, как развлекать малышку в течение последних нескольких месяцев. Представьте, передо мной стоит задача найти ей мужа. Если меня нет рядом, чтобы поддерживать разговор, она отваживает всех женихов своим молчанием.

Шарлотта стиснула зубы. Ей следовало проявить терпение. Она не должна ссориться с женщиной, которая может дать ключ к разгадке...

– Не все могут быть столь дружелюбными, как вы, – заметила Шарлотта. – У вас с мужем, должно быть, множество друзей.

– Да, верно. Нас приглашают в лучшие дома. – Лидия внимательно посмотрела на собеседницу. – Простите меня за прямоту, но я была удивленa вашей смелостью. Как вы решились явиться на вечер к Поумроям?

Шарлотта внутренне сжалась. Неужели Лидия слышала о ее ссылке в Йорк? Нет, не может быть Об этом знали только члены семьи.

– Прошу прощения, вы о чем?

– Я имею в виду ваши шрамы. Все знают, как вы пострадали, когда были молоденькой девушкой. – С этими словами Лидия поднесла к глазам лорнет и пристально посмотрела на Шарлотту. – Как это ужасно, дорогая. Будь я на вашем месте... я вряд ли рискнула бы появляться в обществе.

Шарлотта с трудом подавила желание спрятать руку за спину. В юности она необычайно остро ощущала свое отличие от других девушек... свое уродство. Даже сейчас замечание Лидии показалось ей оскорбительным. Заставив себя улыбнуться, она ответила:

– Я не боюсь общества. Многие люди воспринимают меня такой, какая я есть. Что же касается тех, кто судит обо мне по моим шрамам, то я не обращаю на них внимания.

Пожав плечами, Лидия с усмешкой заметила:

– Как это прямолинейно с вашей стороны. Что ж, я понимаю Фейвершема. Его всегда привлекало в женщинах отсутствие скромности.

Слова Лидии весьма озадачили Шарлотту. Неужели она считала ее любовницей Брэнда?

Раздражение Шарлотты нарастало. Но она напомнила себе, что должна думать о поставленной задаче и раздобыть хоть какие-то полезные сведения.

– Поскольку мы предельно откровенны друг с другом, не удовлетворите ли и вы мое любопытство? Вы всегда сопровождаете мужа на все приемы? Или у него есть собственный круг друзей?

Лидия взмахнула рукой в элегантной перчатке:

– У каждого из нас своя дорога. Это довольно удобно, если вы меня понимаете.

Шарлотта нахмурилась. Означало ли это, что Лидия не принимала участия в собраниях Лиги четыре года назад? Знала ли она хоть что-нибудь о связях мужа с этим ужасным клубом?

– Могу ли я спросить, как давно вы состоите в браке?

– Более десяти лет. – Лидия усмехнулась. – Достаточно долго, чтобы позволить друг другу некоторые... вольности.

– Вольности?

– Не притворяйтесь наивной, леди Шарлотта. В конце концов... вы общаетесь с Фейвершемом.

Шарлотта вспыхнула. Ее взгляд невольно обратился в сторону Брэнда, выделявшегося среди других мужчин своей незаурядной внешностью. Судя по жестам, они обсуждали протяженность дистанции.

– Боюсь, вы неправильно истолковываете мою дружбу с ним.

– Дружбу? – Лидия произнесла это слово так, словно оно имело какой-то тайный смысл. – Позвольте заметить, что я восхищаюсь вашей скрытностью. Возможно, вы были бы не прочь подружиться и с моим мужем?

– Я бы хотела получше познакомиться с вами обоими, – промолвила Шарлотта; в словах собеседницы она уловила некоторую двусмысленность. – Конечно, если вы считаете меня чересчур прямолинейной...

– Довольно ходить вокруг да около, – перебила Лидия. Она прикоснулась к руке Шарлотты. – Если вам угодно знать, Клиффорд весьма заинтригован вашими шрамами. Если вы не против вступить с ним в связь, я буду счастлива это устроить.

– Вступить в связь? – Шарлотта в изумлении уставилась на собеседницу.

– Неужели я вас шокировала? Должно быть, Фейвершем у вас первый. Смею заметить, что со временем аппетит у вас разыграется. Захочется разнообразия.

– Я ничего подобного не могу даже представить, – пролепетала Шарлотта.

Лидия же с усмешкой продолжала:

– Я слышала, что он отменный любовник. Нужно будет сказать Клиффорду, чтобы он шепнул Фейвершему на ушко об этом предложении. Мы с мужем довольно часто помогаем друг другу в делах такого рода.

Лидия снова поднесла лорнет к глазам и уставилась на группу мужчин. «Эта женщина заботится о партнершах для своего мужа, а он, в свою очередь, уступает ее другим мужчинам, – думала Шарлотта с удивлением. – Неужели это нормальное явление для семейных пар в высшем обществе?»

Шарлотта молча поглядывала на леди Лидию. Как случилось, что их разговор принял столь неожиданный оборот? Увы, она ничего не выведала, лишь узнала, что знакомые Фейвершема были ещё более распутными, чем ей представлялось.

Она нашла глазами Брэнда. Граф уже сидел в своей двуколке, стоявшей с самого края. Неужели и он действительно такой ужасный распутник? Неужели и он соблазнял жен своих знакомых? Нет-нет, об этом ей знать не хотелось.

– Смотрите, гонка вот-вот начнется, – обратилась к ней Лидия. – Давно пора. А то мы стоим здесь понапрасну и мерзнем.

Хотя на душе у Шарлотты кошки скреблись, она постаралась не подавать виду.

– Интересно, зачем мужчинам нужно постоянно друг с другом соревноваться?

– Как зачем? Чтобы мы, дамы, могли выбирать победителей. – Лидия посмотрела на Шарлотту с вызовом. – Хочу, чтобы вы знали: я намерена вознаградить победителя. Если им станет Фейвершем, вам придется уступить его мне на одну ночь.

Шарлотта снова нахмурилась. «Если эта женщина посмеет покуситься на Брэнда, мне придется положить этому конец», – подумала она неожиданно.

Раздался резкий звук выстрела, и экипажи, сверкая медью и громыхая колесами, устремились вперед. Зрители тотчас же пришли в возбуждение; мужчины громкими криками подбадривали своих фаворитов, а дамы хлопали в ладоши.

С трудом преодолевая желание зажмурить глаза, Шарлотта следила за скачками в немом оцепенении. Развернувшаяся перед ней картина, бесспорно, отличавшаяся своеобразной красотой, заставляла ее сердце бешено колотиться, и все ее чувства были напряжены до предела.

Скачку возглавлял Брэнд, он опередил всех, в том числе и нарядную коляску Бона. Шарлотта в глубине души сознавала, что отчаянно желает ему победы и почти не думает о его безопасности. От напряжения она зажала ладонью рот.

Внезапно краем глаза она уловила какое-то стремительное движение... Наперерез экипажам стрелой неслась черная кошка. Следом за ней мчалась маленькая собачка.

Фэнси?

Испустив крик ужаса, Шарлотта бросилась за собакой, но было поздно.

Кошка уже выскочила на дорожку и побежала впереди лошадей. Собачка устремилась за ней. Чтобы не раздавить животных, Брэнд резко свернул в сторону и оказался на пути своего непосредственного соперника.

Шарлотта в страхе замерла. В следующее мгновение Фэнси и кошка скрылись в низком кустарнике у озера.

И тут экипажи столкнулись.

Глава 11

ДАР ЭМИ

Шарлотта первой прибежала на место происшествия.

К своему огромному облегчению, она увидела, что Брэнд жив и здоров. Он уже отъехал к дубовой роще по соседству и теперь пытался успокоить своих лошадей. Вторая коляска увязла в топком берегу речушки, и возница старался развернуть упряжку. К счастью, перевернулся только один экипаж. Это была красно-желтая коляска, лежавшая на боку. Колеса коляски все еще продолжали вращаться. К ней бросились несколько конюхов, чтобы освободить из спутанной упряжи испуганных лошадей.

Шарлотта заметила лорда Клиффорда Бона, лежавшего в кустах самшита. Охваченная ужасом, она бросилась к нему. Его глаза были закрыты, а руки и ноги безвольно раскинуты в стороны. И он лежал абсолютно неподвижно – точно мертвый.

Тревожная мысль посетила Шарлотту. Еще один член Лиги Люцифера...

– Лорд Клиффорд! – громко позвала она. – С вами все в порядке?

Но Бон не пошевелился. А его массивная грудная клетка не поднималась и не опускалась, как это бывает при дыхании.

Шарлотта взяла его за руку, однако он по-прежнему лежал без движения.

Послышались оглушительные крики женщин и тревожные возгласы мужчин. В следующее мгновение к Шарлотте подбежала леди Лидия; ее лицо походило на белую неподвижную маску. Взглянув на мужа, она пронзительно завизжала. И тут же ноги ее подкосились, и она бы упала, если бы ее не подхватил находившийся рядом джентльмен.

– Боже милостивый, Клиффи! Он умер?

Шарлотта не посмела ответить. Когда ее дрожащие пальцы не ощутили на запястье биения пульса, она осторожно потянула за концы галстука, затем склонилась над Боном и легонько похлопала его ладонью по щекам.

– Лорд Клиффорд, – проговорила она, – пожалуйста, очнитесь.

Глаза его распахнулись, и он широко улыбнулся. Потом пробурчал что-то нечленораздельное – и вдруг разразился хохотом. Шарлотта вздрогнула от неожиданности и отскочила в сторону. Лидия же решительно приблизилась к мужу и ударила его сумочкой.

– Гадкий притворщик! – закричала она. – Я должна была догадаться, что простое падение тебя не убьет!

Вон приподнялся и с улыбкой проговорил:

– Ах, Лидди, я ведь только пошутил. Ты же знаешь, я не могу устоять перед соблазном, когда подворачивается удобный случай.

– Помолчи! Немедленно поднимайся и извинись перед леди Шарлоттой за то, что до смерти напугал ее.

Вон встал на ноги и, смахнув с сюртука веточки и сухие листья, галантно поклонился Шарлотте:

– Прошу меня простить, миледи. Хотя не скрою, мне было очень приятно сознавать, что вы первая поспешили мне на помощь.

Шарлотта нахмурилась и пробормотала:

– Я бы поступила точно так же, если бы на вашем месте оказался уличный бродяга.

– Принимаю ваш упрек со смирением. – Бон с женой с улыбками переглянулись. – Скажите, что мне сделать, чтобы вернуть ваше доброе ко мне расположение?

– Я никогда не питала к вам доброго расположения.

В обступившей их толпе раздался смех, но Шарлотта догадывалась, что собравшиеся даже не подозревали, насколько серьезно она говорила. Судя по всему, не подозревали об этом и Бон с женой. В этот момент они напоминали Шарлотте двух кровожадных пауков, пытавшихся заманить ее в свои сети. Она отвернулась и поискала глазами мисс Маргарет Дарби. Девушка стояла у перевернутой коляски. В ее голубых глазах блестели слезы.

– Прошу прощения, – прошептала она. – Поводок выскользнул у меня из рук...

– Дуреха, – проворчала Лидия, направляясь в ее сторону. – Ты едва не убила моего мужа. Взгляни, что ты сделала с коляской! Хорошо же ты отблагодарила нас за то, что мы взяли тебя в свой дом.

Плечи мисс Дарби поникли, и она опустила голову. Но Шарлотта успела заметить, что в ее голубых глазах промелькнуло нечто похожее на презрение. Повернувшись к Лидии, она сказала:

– Если вам угодно кого-то упрекать, то лучше упрекайте меня. Я должна была предупредить мисс Дарби, что Фэнси любит гоняться за кошками.

– Все собаки любят гоняться за кошками, – заявила Лидия. – Она должна была это знать. Идем, Маргарет. Нам придется ехать домой со слугами.

Лидия зашагала прочь, и мисс Дарби последовала за ней. Толпа, наконец, начала расходиться. Мужчины, вернувшиеся к своим экипажам, принялись тщательно осматривать их. Женщины же оживленно обсуждали происшедшее.

Шарлотта, немного помедлив, направилась к реке, туда, где в последний раз видела Фэнси. В следующее мгновение она увидела Брэнда, державшего под мышкой злополучную собачонку. Его волосы были растрепаны, а щека в грязи. Но все же он выглядел великолепно!

Господи, да ведь он мог погибнуть! Человек, которого она любила, едва не погиб под колесами экипажей!

Человек, которого она любила.

Пораженная этой мыслью, Шарлотта остановилась у зарослей кустарника. Глядя на Брэнда, она любовалась его стройной и широкоплечей фигурой. Сердце ее сжалось от приступа нежности. Что ж, сомнений быть не могло. Она любила Брэнда Виллерза. Любила в нем все. То, как он ходил, как смеялся. Любила его мрачную молчаливость, его остроты. Только в его присутствии она чувствовала себя живой, только рядом с ним ощущала чувственные позывы своего тела. Да, похоже, что она любила его всю свою жизнь.

Едва осознав эту истину, она тотчас пожалела об этом. Увы, любовь к Брэнду могла принести ей лишь сердечную муку и боль. Он никогда не ответит на ее чувства взаимностью. Во всяком случае, не ответит так, как ей мечталось. И, конечно же, он никогда не будет нежным и верным.

Таким, каким обещал быть Гарольд Раунтри.

Брэнд молча смотрел на нее и, казалось, хмурился. О, как же ей хотелось обвить его шею руками и забыться у него на груди. Но вместо этого Шарлотта забрала у него собачку и крепко прижала ее к себе.

– Ты ужасно непослушная девочка, – пробормотала она. – Я так испугалась... Я думала, что потеряла тебя. – На самом деле она боялась потерять Брэнда, но не смела в этом признаться. Она не могла сказать ему о своей глупой любви, о которой сама только сейчас узнала.

Фэнси завиляла хвостом и лизнула хозяйку в подбородок. Брэнд молча наблюдал за этой сценой. Наконец вполголоса проговорил:

– Я же просил тебя не выпускать ее из рук.

– Фэнси была не со мной.

Стараясь сохранять хладнокровие, Шарлотта поведала о том, что произошло. Желая призвать на помощь очевидцев, она оглянулась через плечо, но ни жены Бона, ни его кузины рядом не оказалось.

– Бедная мисс Дарби, – пробормотала Шарлотта. – Боюсь, Лидия воспользуется этим происшествием, чтобы вволю поиздеваться над бедняжкой.

– Если бы девчонка была сообразительнее, то давно нашла бы себе мужа, лишь бы убраться из их дома.

– Значит, ты знаешь, какие они извращенные? – С трудом сдерживая волнение, Шарлотта рассказала о разговоре с Лидией, не упомянув, правда, о желании этой дамы переспать с Брэндом. – Она фактически предложила мне устроить свидание. С собственным мужем.

Ни один мускул не дрогнул на лице Брэнда. Внимательно глядя на Шарлотту, он спросил:

– И ты согласилась?

Оскорбленная этим вопросом, Шарлотта воскликнула:

– Как ты смеешь?! Как ты мог подумать, что я способна на такое?

– Ты сама говорила, что на все готова – лишь бы разобраться с нашим делом. В спальне ты могла бы выудить из него много интересного.

Если бы поблизости не было людей, Шарлотта с удовольствием влепила бы Брэнду пощечину.

– Я понимаю, что ты нарочно прикидываешься идиотом и отказываешься воспринимать to, что я говорю.

– Тогда почему бы тебе не просветить меня?

– Я полагаю, что Бон и его жена способны на все, возможно, и на убийство. Но я не понимаю, зачем им понадобилось убивать всех этих людей.

Брэнд протянул руку, чтобы почесать Фэнси за ушком.

– Может, долги, – предположил он.

Шарлотта бросила взгляд на Бона – тот вместе с другими мужчинами был занят осмотром своего шикарного экипажа.

– Не хочешь ли ты сказать, что они в затруднительном положении?

– Бон должен был погибшим кучу денег. Более тридцати тысяч фунтов.

Эта новость ошеломила Шарлотту. Значит, у Бона имелись довольно серьезные мотивы для убийства.

– Брэнд, а кому еще они задолжали? Кто может стать следующим?

– Именно это я и пытаюсь выяснить.

– Значит, у тебя есть какой-то план? Поделись со мной.

– В другой раз. Давай уйдем отсюда. Если только ты не хочешь стать следующей жертвой...

Брэнд направился к двуколке, и Шарлотта тотчас же последовала за ним.

– А что ты думаешь об Уэтерби или Лейне? – продолжала Шарлотта. – Я хочу познакомиться с другими подозреваемыми.

– В таком случае тебе придется иметь дело с низменной стороной жизни. Думаю, что Розочкам найдется что сказать по этому поводу.

– Им не обязательно знать. Кроме того, я ведь уже здесь, не так ли?

– Но все по-другому, когда находишься на приеме в доме с множеством спален и укромных местечек. Да еще в обществе мужчин, готовых без зазрения совести воспользоваться наивностью старой девы.

Шарлотта не могла с этим спорить. Поведение Бонов свидетельствовало о том же. Она действительно была простодушной – во всяком случае, до определенной степени. И глупой, ибо желала, чтобы Брэнд завлек ее в темную спальню. Чтобы научил премудростям страсти...

– Но я с каждым мгновением делаюсь все менее наивной, – заметила она. – Благодаря тебе и твоим друзьям.

– И все же, Шер, ты отказываешься признать реальность опасности. Игра, в которую ты играешь, чревата смертельным риском.

Шарлотту охватило беспокойство, но отступать она уже не могла.

– Брэнд, на карте жизнь моей бабушки. Я не могу не рисковать. Я сделаю все возможное, только бы поймать убийцу.

Его холодные серые глаза подернулись поволокой; казалось, он о чем-то задумался.

– Пусть будет по-твоему, Шер. Я покажу тебе всю грязь и подлость нашего мира. Но... существует одна проблема.

– Какая именно? Ты боишься, что Розочки узнают...

– О них не стоит беспокоиться. – Брэнд прикоснулся кончиками пальцев к щеке Шарлотты, и она вновь почувствовала, как сердце ее заколотилось в груди. – Чтобы все выглядело убедительным, Шер, мне придется выдать тебя за свою любовницу.

Час спустя Брэнд совершенно забыл о проводимом расследовании и о радости, которую испытал, когда Шарлотта с такой легкостью поддалась на его уловку. По возвращении домой их в холле встретил Норт. Пожилой дворецкий приветствовал хозяина и, шаркая ногами, удалился. Кроме того, он сообщил, что из Девоншира приехали Майкл и Вивьен – сейчас они находились наверху, в комнате Розочек. И они привезли с собой Эми.

Эта новость... она была равнозначна для Брэнда удару в солнечное сплетение. Ему хотелось броситься наверх немедленно. Последний раз он видел свою маленькую девочку два месяца назад, на рождественских праздниках.

Но называть ее «своей» он не мог. Майкл, и только Майкл, обладал правом называться ее отцом. Брэнд давно пришел к этому решению – во благо Эми менять его он не собирался. И никто не знал правды. Никто, кроме него, Майкла и Вивьен. Даже Розочки не подозревали, что отцом старшей дочери Майкла от первой жены был он, Брэнд.

Даже Шарлотта этого не знала...

От волнения у него застучало сердце. Стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, он проговорил:

– Вероятно, тебе стоит переодеться. Можешь присоединиться к нам позже, когда мы сядем пить чай.

– Я запачкала только ротонду, так что могу сразу подняться наверх. – Не снимая перчаток, Шарлотта поправила прическу и направилась к лестнице. Обернувшись, она добавила: – Я только оставлю с Нэн собаку.

Брэнд хотел, чтобы Шарлотта осталась у себя. Она мешала ему. Ее присутствие стесняло его. Во всяком случае, до тех пор, пока он не овладеет собой. Догнав ее, он преградил ей дорогу:

– Оставайся у себя в комнате, Шер. Я считаю, что с твоей стороны будет не очень разумно присоединиться к нам... немедленно.

– Но почему?

– Почему? Неужели ты уже забыла свою жестокость? Я очень сомневаюсь, что Вивьен захочет тебя видеть.

Шарлотта отвернулась. Но он успел заметить, как исказилось ее лицо – было очевидно, что его слова причинили ей боль.

Брэнду стало не по себе, и он пожалел, что напомнил Шарлотте о ее давнишнем проступке. Время от времени он замечал, какой хрупкой и ранимой была она на самом деле, хотя и пыталась выглядеть уверенной в себе молодой леди.

– Ты ведь с тех пор ее еще не видела, не так ли? – продолжал Брэнд. – С тех пор, как стащила ожерелье и обвинила ее в воровстве...

Шарлотта вскинула голову и встретилась с ним взглядом; в ее глазах сквозила боль.

– Да, я понимаю, что ничем не могу загладить свой проступок, но не хочу упускать шанс попросить прощения.

– Сделай это в другой раз, Шер. Ты не должна обременять их своим присутствием.

– Я не собираюсь устраивать сцену. Обещаю.

– Да, кстати... Майкл ведь женат. У них с Вивьен трое детей. Я не позволю тебе ходить за ним и разбивать его семью.

Это был удар ниже пояса, и Брэнд тотчас же пожалел о произнесенных им словах. Да, конечно же, говорить об этом не следовало, потому что он знал: Шарлотта не опустится столь низко. По крайне мере он так считал. За прошедшие пять лет она многое поняла и испытала. Стала разумнее и взрослее. Возможно, самостоятельная жизнь сделала ее ответственнее и искоренила, наконец, былую недоброжелательность.

Она стояла, глядя прямо ему в глаза. Наконец проговорила:

– Пять лет назад я поступила... отвратительно. И теперь должна открыто и смиренно принять то, что меня ждет, а не прятаться трусливо по углам.

Отвернувшись от него, она устремилась вверх по лестнице – несгибаемая и решительная, исполненная чувства собственного достоинства. И снова он поймал себя на том, что невольно любуется ее фигурой, ее соблазнительными бедрами. Шарлотта могла бы предпочесть более простой для себя выход – избежать встречи с Майклом и Вивьен, – однако она выбрала путь примирения.

О Господи, какая упрямица! Да, упрямица. К тому же она слишком умна и наблюдательна, чтобы оставаться в стороне. Интересно, видела ли она в ящике его стола ту миниатюру?

Брэнд взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. «Не приведи Господи, чтобы она узнала правду об Эми», – думал он.

В спальню Розочек Шарлотта вошла вместе с Брэндом и в нерешительности замерла у дверей. Старушки возлежали на своих кушетках, морщинистые лица светились радостью. Майкл расположился в кресле около леди Стокфорд, Вивьен же сидела рядом, на полу. Из-под подола ее голубой юбки выглядывали маленькие ножки, обтянутые чулками. Их старшая дочь Эми, примостившись рядом с прабабушкой, развлекала взрослых рассказами о своих домашних кроликах. Все вместе они составляли безоблачную семейную идиллию.

Шарлотта не имела сил ни пошевелиться, ни сделать шаг вперед. Брэнд был прав: она чувствовала себя лишней в этой уютной семейной компании. Она утратила привилегию быть в их кругу пять лет назад. Ее присутствие грозило разбередить старые раны, с таким трудом затянувшиеся.

Внезапно Брэнд тоже остановился. Он стоял рядом с ней, и казалось, что он тоже чувствовал себя здесь чужим. Шарлотта вспомнила, что несколько лет назад между Брэндом и Майклом пробежала черная кошка, так что теперь они перестали общаться. Они больше не были закадычными друзьями, хотя в детстве были неразлучны. Она не знала, что именно послужило причиной их размолвки, знала только одно: это случилось в годы первого брака Майкла. Судя по всему, примирение так и не наступило.

В этот момент Шарлотта вдруг подумала о том, что они с Брэндом в каком-то смысле очень похожи – оба стыдились своего прошлого. Осознав это, она больше не чувствовала себя одинокой.

Первой их заметила ее бабушка; она с улыбкой проговорила:

– Вы только посмотрите, кто пришел...

Увидев их в дверном проеме, малышка Эми воскликнула:

– Дядя Брэндон, ты дома! Где ты пропадал так долго? Я не видела тебя целую вечность!

Девочка бросилась к графу; ее карие глаза лучились весельем. Брэнд просиял и, наклонившись, заключил малышку в объятия.

Шарлотта же сразу поняла: Брэнд любил эту маленькую девочку, любил по-настоящему. Как странно, ведь он никогда не упоминал о ней, хотя и хранил в столе ее миниатюру...

Овладев собой, Брэнд улыбнулся и сказал:

– В чем дело? Ты кто? Что случилось с малышкой Эми?

Девочка подбоченилась и смерила графа негодующим взглядом:

– Я и есть Эми. Разве ты не помнишь?

– Как не помню, конечно, помню. – Брэнд улыбнулся. – Но ты очень выросла. Когда мы виделись в последний раз, ты едва достигала моего локтя.

– Да, верно. Но теперь мне уже девять с половиной лет, и я почти что леди. Мама говорит, что по росту я скоро догоню ее.

Граф рассмеялся и, наклонившись, взъерошил волосы девочки.

– Обязательно догонишь ее и перегонишь. И еще: готов держать пари, что ты станешь такой же хорошенькой. Очередь разбитых тобой сердец будет тянуться... с одного края Англии до другого.

Эми просияла:

– Я привезла тебе подарок, дядя Брэндон. – Малышка запустила ручку в кармашек своего белоснежного передника. – Посмотри, я сама это нарисовала.

Брэнд развернул сложенный листок бумаги.

– Твой кролик? Очень красиво нарисовано. Я помещу его в рамку и поставлю на стол.

«Если он так любит Эми, то почему не выставит ее портрет на всеобщее обозрение?» – подумала Шарлотта. Но внезапно возникший вопрос тотчас забылся, ибо навстречу им вышли Майкл и Вивьен.

Вивьен с улыбкой обняла Брэнда и поцеловала его в щеку. Они были братом и сестрой по отцу, хотя Вивьен родилась вне брачных уз. С Майклом они обменялись сдержанными рукопожатиями, и Майкл проговорил:

– Прошло уже много времени, Брэнд. Тебе следовало бы наведываться в Девоншир почаще.

– Лондон устраивает меня больше, – ответил граф, пожимая плечами. – В Девоншире мне было бы скучновато.

– Думаю, ты ошибаешься. Всегда есть чем заняться, когда тебя осаждает стайка ребятишек. К счастью, двух младших мы оставили в моем лондонском доме. – Тут Майкл взглянул на Шарлотту и, нахмурившись, изрек: – Мое почтение. Рад видеть.

Шарлотта невольно потупилась; в этот момент ей хотелось сквозь землю провалиться. Когда они с Майклом в последний раз встречались, ей казалось, что она любит его. Но он никого, кроме Вивьен, не замечал. Тогда в приступе бешеной ревности Шарлотта решила дискредитировать соперницу. Она украла дорогое ожерелье и спрятала его у Вивьен под подушкой в надежде, что девушку обвинят в воровстве.

Однако дело приняло неожиданный оборот – Брэнд вовремя обо всем догадался и спас сестру.

И вот теперь Шарлотта вновь испытывала угрызения совести. Вероятно, они до сих пор ее ненавидят! Оба... Ведь она едва не погубила их, едва не отправила невинную девушку за решетку. Да, конечно же, они не смогут ее простить.

Вивьен наконец-то нарушила тягостное молчание. На губах ее появилась вежливая улыбка, и она проговорила:

– Рада видеть тебя, Шарлотта.

Вивьен смотрела на нее с искренней приязнью, и от этого Шарлотта почувствовала себя еще более несчастной. Она не заслуживала протянутой ей оливковой ветви примирения. Она очень хотела бы облегчить бремя своей вины, но как? Казалось, что элементарная вежливость требовала от нее одного: больше никогда с ними не встречаться.

От подступивших слез у нее защипало в глазах, но она держалась из последних сил.

– Прошу прощения, – пробормотала Шарлотта. – Я не должна была появляться здесь.

Повернувшись, она хотела уже выйти из комнаты, но Вивьен взяла ее под руку и сказала:

– Не глупи. Проходи и будь нашей гостьей. Мы как раз делились с Розочками последними семейными новостями.

Шарлотта не заметила, как ее увлекли обратно в спальню и усадили на пуфик. А потом Вивьен подала ей чашку чаю, и она, едва не разрыдавшись, молча кивнула; она не могла вымолвить ни слова.

– Если бы мы знали, что дорожное происшествие столь серьезно, то приехали бы раньше, – говорил Майкл. – Но бабушка в своем письме смягчила краски. – Он многозначительно посмотрел на леди Стокфорд.

Но старушка небрежно взмахнула рукой и с улыбкой проговорила:

– Не болтайте глупости. И вообще, я не хотела вас понапрасну беспокоить. Кроме того, с нами были Брэнд и Шарлотта.

– И все же вам не следовало отправляться в путь в такую погоду, – продолжал Майкл. – Вам повезло, что никто из вас не погиб.

«Он ничего не знает, – подумала Шарлотта. – Интересно, расскажет ли ему потом Брэнд о покушении на жизнь старушек?»

Малышка Эми обняла леди Стокфорд за шею:

– Папа прав, бабушка. Ты никогда не должна больше поступать подобным образом.

Розочки весело рассмеялись. Даже сварливая леди Фейвершем не удержалась от улыбки.

– Хорошо, моя милая, – промолвила леди Стокфорд и погладила внучку по волосам. – Все хорошо, что хорошо кончается. А теперь... иди посмотри книжку, которую я тебе подарила.

Эми надула губки, словно хотела поспорить. Но все же отошла к окну и, усевшись в кресло, начала листать книжку.

– Увы, наша миссия не увенчалась успехом, – проговорила леди Фейвершем. Нахмурившись, она продолжала: – Мы опоздали, поэтому не сумели помешать свадьбе.

Майкл, прохаживаясь по комнате, спросил:

– Что-нибудь слышно от Фирта?

Леди Стокфорд помрачнела и покачала головой:

– Боюсь, что нет. Сэмюел уехал в Вест-Индию.

– А что с Кассандрой? – справилась Вивьен, и в ее глазах промелькнула тревога. – Вы уверены, что он не взял ее с собой?

– Мы отправили за ней Натаниеля, – ответила леди Инид. – Но оказалось, что бедная девочка вернулась к отцу, герцогу Чилтерну.

Леди Фейвершем стукнула тростью об пол:

– Как только мы поправимся, непременно переговорим с Чилтерном. Похоже, что он отдал собственную дочь Сэмюелу в знак погашения своих карточных долгов.

– Но меня больше интересует Кассандра, – заметила леди Стокфорд. – Ей только пятнадцать, и она слишком молодая, чтобы быть брошенной мужем, каким бы дурным нравом он ни обладал.

– Возможно, он в скором времени вернется, – предположила леди Инид. – Я не могу поверить, что Сэмюел при всей своей неотесанности мог обращаться с молодой женой столь дурно.

– А я могу, – заявила леди Стокфорд. – Боюсь, это я виновата, что выпустила его из-под контроля. Я знала, как сильно он переживал по поводу обстоятельств... своего появления на свет.

– Он незаконный сын, – проворчал Майкл, – и нет смысла скрывать этот факт. С помощью леди Кассандры я, возможно, смогу добиться признания их брака недействительным.

– Все равно ее честь будет поругана, – возразила леди Фейвершем, и ее губы сложились в гримасу. – Сожалею, что мы уже ничего не можем исправить.

– Что значит «поругана»? – вмешалась в разговор крошка Эми.

– Эми, что за вопрос? – возмутился Майкл. – Ты не должна вмешиваться в разговоры взрослых. Немедленно отправляйся в библиотеку и читай там.

– Но я хочу остаться с бабулей, – заявила девочка. – Она всегда отвечает на мои вопросы.

Леди Стокфорд покровительственно улыбнулась:

– Милая, слово «поругана» означает следующее: девушка больше не будет счастлива. Но, пожалуй, тебе действительно лучше спуститься вниз и узнать у повара, остались ли у него еще пирожные. Если остались, то можешь взять их с собой в библиотеку.

Эми внимательно посмотрела на прабабушку, затем – на отца:

– А вы тем временем будете толковать о ваших взрослых делах, правда? Но я уже большая и имею право присутствовать при этом.

– Не дерзи, – строго сказал Майкл. – И если не хочешь, чтобы я тебя наказал, то лучше сделай, как тебе велят.

– Хорошо, папа. – С видом трагической героини Эми поднялась со своего места у окна и сделала несколько шажков в сторону двери. – И все же это несправедливо, что меня выпроваживают вон каждый раз, когда речь заходит о чем-то интересном. Правда, мама?

– Но ты же знаешь правила, моя дорогая, – сказала Вивьен.

Эми с надеждой взглянула на Брэнда:

– Дядя Брэндон, может, ты позволишь мне остаться?

Брэнд покосился на Майкла, и Шарлотта заметила, что тот на мгновение отвел глаза. Граф же с улыбкой повернулся к Эми и сказал:

– Жаль, что тебе приходится пропускать самое интересное, но ничего не поделаешь. Но может быть, хочешь поиграть с собачкой леди Шарлотты?

– Поиграть с собачкой?! – обрадовалась Эми. – А где она?

– Фэнси у меня в комнате, – сказала Шарлотта. – Попроси слугу проводить тебя туда. Если хочешь, можешь помочь моей горничной искупать ее.

– Да-да, конечно! – Девочка бросилась к двери. Потом вдруг остановилась и, обернувшись, сделала реверанс. – Благодарю вас, миледи. Теперь мне кажется, я вас вспомнила. Когда-то давным-давно дядя Брэндон кричал на вас из-за пропавшего ожерелья.

В следующее мгновение девочка выскочила за дверь.

«Неужели Эми была свидетельницей той ссоры? – в ужасе думала Шарлотта. – Что ж, если даже так, то она, конечно же, была слишком мала, чтобы понять суть произошедшего».

Шарлотта осмотрелась и тут же потупилась; ей вдруг показалось, что все смотрели на нее с явным осуждением – даже Розочки.

Да, конечно же, она сама во всем виновата, и ей не следует надеяться на прощение.

Поставив на стол свою чашку, Шарлотта неловко поднялась на ноги – они сделались совсем как ватные. Слезы снова подступили к ее глазам, и она с огромным трудом заставила себя сдержаться.

– Прошу простить мою дочь, – пробормотал Майкл. – Малышка, конечно же, ничего не имела...

– Да, я понимаю, – перебила Шарлотта. – Все в порядке, не беспокойтесь. – Повернувшись к Вивьен, она продолжала: – Я... я должна сказать, что стыжусь того, что сделала пять лет назад. Я была злой и жестокой. Ты стала моей подругой, а я в ответ предала тебя.

Леди Инид издала тихий стон, но Шарлотта смотрела только на Вивьен – она ждала ответа.

– Да, я знаю, что ты раскаиваешься. Ты писала мне об этом, – пробормотала, наконец, Вивьен.

– Но я еще хотела бы сказать об этом лично. – Шарлотта прикусила губу. – Я все понимаю, и я... очень сожалею. Искренне сожалею.

Глаза Вивьен потеплели.

– Тогда не стоит больше об этом думать. Ты ведь знаешь: все хорошо, что хорошо кончается.

Неужели Вивьен действительно так думала? Неужели она готова все простить и забыть? Шарлотта не смела на это надеяться, но все же в ее душе забрезжил луч надежды.

– Никак не могу с этим согласиться, – подал голос Брэнд. – Уверен, что и Майкл придерживается аналогичного мнения.

Майкл и в самом деле усмехался – словно собирался возразить. Но Вивьен приложила палец к его губам:

– Да, возможно. Но мой муж тоже в какой-то степени виновен в случившемся. Ведь он был готов отправить меня за решетку.

– Ты преувеличиваешь, – возразил Майкл. – Я же позволил тебе сбежать...

– Вот как? Я просто перехитрила тебя, дорогой. И тогда ты пришел за мной и признался, что всемогущий маркиз Стокфорд был не прав.

Вивьен улыбнулась, и Майкл улыбнулся ей в ответ. Заметив этот обмен улыбками, Шарлотта мысленно вздохнула. Если бы только какой-нибудь мужчина мог улыбнуться ей с такой же любовью в глазах...

Она перевела взгляд на Брэнда. Граф смотрел на Майкла и Вивьен и хмурился.

– Ты чересчур великодушная, – упрекнул он сестру.

– Послушайте, – вмешалась леди Инид, – Шарлотта искренне раскаивается в своем прегрешении.

– Она посвятила себя служению добру, – добавила леди Стокфорд.

– В отличие от других хорошо известных нам людей. – Леди Фейвершем взглянула на внука с укоризной.

Брэнд пожал плечами, но ничего не сказал. Однако Шарлотта поняла, что никогда не дождется от него прощения.

«Ничего страшного, – сказала она себе. – Его мнение не может разбить мне сердце. В конце концов, он и сам не святой. Он предавался разврату, азартным играм и соблазнил множество женщин».

Но уже в следующее мгновение Шарлотта подумала: «А разве Брэнд когда-нибудь предавал своего друга? Нет, едва ли... Ведь Брэнд... Конечно же, он не способен на предательство».

Но он не должен узнать о сделанном ею открытии. Не должен узнать о том, что она его любит. Если бы только она могла вернуться в Йорк, уехать от него далеко-далеко, чтобы забыть навсегда. Увы, волею судьбы ей суждено оставаться в Лондоне, рядом с ним.

И, чтобы выследить убийцу, ей придется выдавать себя за его любовницу.

Глава 12

ПОПАЛИСЬ НА МЕСТЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Старый викарий Брук
Залез с надеждой в сундук
Достать для своей бедной дочки
Юбку, блузку и носочки.
Но сундук оказался пустой,
А его дочка осталась нагой.

Лорд Клиффорд Бон снял с головы шутовской колпак и с громким смехом присоединился к приятелям. В эти мгновения он действительно походил на веселого тролля – во всяком случае, так казалось Шарлотте. Она с улыбкой взглянула на сидевшего рядом Брэнда, но тот лишь молча пожал плечами.

В гостиной Бонов собралась довольно разношерстная компания. Здесь были аристократы, благородные дамы, а также кокотки – подруги хозяина. Хотя в комнате горело множество свечей, самые дальние углы тонули в полумраке, где уютно устроились на диванчиках некоторые парочки. По их хихиканью можно было без труда догадаться, что они увлечены не совсем пристойными занятиями.

Но Шарлотта всецело сосредоточилась на своей миссии. Из слов Брэнда явствовало, что Бон и его жена уже давно были в долгах. По роскошному же убранству интерьера было видно: супруги явно жили не по средствам.

Слуги разносили на подносах вино и более крепкие напитки. Один изрядно опьяневший гость уже храпел где-то в углу. В другом конце комнаты какой-то джентльмен тискал груди своей соседки. Шарлотта в смущении отвела взгляд. Джентльмена звали Урия Лейн, и его имя значилось в ее списке.

В воздухе висел сладковатый запах, напоминавший запах табачного дыма. Несколько мужчин покуривали длинные трубки, соединенные с замысловатыми медными устройствами, стоявшими на полу.

– Что это такое? – шепотом спросила Шарлотта.

Брэнд наклонился к ее уху и ответил:

– Это называется кальян. Они курят опиум из лучших сортов турецкого мака. – Он взял одну из трубок и, сделав глубокую затяжку, выпустил кольцо дыма. – Хочешь попробовать?

Шарлотта с отвращением покачала головой:

– Нет, благодарю.

Граф усмехнулся и, пристально взглянув на нее, проговорил:

– Ты выглядишь... слишком напряженной. Лучше попробуй. Это поможет тебе расслабиться.

– Мне не нужно расслабляться, – заявила Шарлотта. – Думаю, что и тебе не следует.

Брэнд пожал плечами:

– Но я прекрасно себя чувствую, Шер. Уверяю тебя.

Шарлотта тяжко вздохнула и, покосившись на кальян в его руке, пробормотала:

– Положи эту гадость на место. Мы приехали сюда не для этого. Мы здесь для того, чтобы заниматься расследованием.

Сделав еще одну затяжку, Брэнд отложил трубку и провел пальцем по щеке Шарлотты.

– Не возмущайся, – прошептал он. – Это часть спектакля.

Шарлотта же вновь почувствовала, как по телу ее разливается приятное тепло. Она постаралась не придавать этому значения, но, увы, у нее ничего не получилось... Разозлившись на себя, она немного отодвинулась и прошептала:

– Только не перестарайся, Брэнд.

Он хмыкнул и окинул ее внимательным взглядом. После того как Брэнд поцеловал ее в экипаже, она довольно часто ловила на себе его взгляд. Он не стал возражать против того, чтобы она проводила время с Вивьен, стремясь восстановить их прежнюю дружбу. Может, он поверил, что она искренне раскаялась?

Шарлотта этого не знала и спрашивать не собиралась.

Чтобы отвлечь его и себя, она прошептала:

– Интересно, а где мисс Дарби?

– Сидит, наверное, в своей комнате, если у нее есть хоть капля здравого смысла.

Шарлотта очень на это надеялась. Она боялась, что Боны могут вовлечь невинную девушку в свои грязные игры.

– Перестаньте шептаться, влюбленные голубки! – крикнул им Вон. – Похоже, никто из вас не слушает мои озорные вирши.

Шарлотта вежливо улыбнулась:

– Прошу прощения, лорд Клиффорд. Правильно ли я поняла, что вы сами их сочиняете?

Приняв горделивый вид, Бон заявил:

– Да, сам. Ведь я – поэт. А вы и не догадывались?

– У тебя талант, – заметил граф.

– Талант? Ха! Ты слышала, Лидия? Похоже, Фейвершем хочет, чтобы я еще почитал стишки. Может статься, я посвящу следующий стих его прелестной даме.

Его даме. Шарлотта продолжала мило улыбаться, хотя в душе у нее все переворачивалось. Видимо, она должна была торжествовать. Ведь у них все получилось... То есть все считали ее любовницей Брэнда, потому что даже он не рискнул бы привести благородную леди... в столь сомнительное общество.

Лидия, сидевшая рядом с мужем, беспокойно заерзала и бросила на Шарлотту взгляд, полный плохо скрываемого раздражения. Затем перевела глаза на Брэнда, и выражение ее лица сменилось на сладострастное.

Шарлотта невольно придвинулась поближе к Брэнду. Одна лишь мысль о том, что эта женщина хочет его соблазнить, вызывала у нее протест. К счастью, граф ничего не заметил. Да и Лидия вскоре отвернулась от них и с улыбкой обратилась к мужу:

– К сожалению, мой милый, не все хотят слушать твои стишки. Ты повергаешь леди Шарлотту в смущение.

– Но этот куплетик по-настоящему остроумный. – Бон откашлялся и продекламировал:

Старый хрыч из Кидэдди
Покусился на юную леди -
Он штаны расстегнул,
Взглядом ей намекнул, -
Но о кормилице вспомнила леди.

Все рассмеялись. Даже Шарлотта не удержалась от смеха. Клиффорд Бон, бесспорно, обладал талантом сочинять вульгарные стихи. Впрочем, не стоило удивляться его способностям. Было очевидно, что этот человек не так прост, как могло бы показаться на первый взгляд. К счастью, он забыл о Шарлотте и с улыбкой повернулся к элегантному блондину, только что вошедшему в комнату. Это был полковник Томас Рансом.

Вон поднялся с дивана и похлопал вновь прибывшего по спине:

– Приветствую, Рансом. Ты опоздал на мой поэтический вечер, но я тебя прощаю.

– Меня задержала Белинда, – ответил полковник. – Эта чертовка заставила меня тащиться с ней в оперу.

Томас Рансом поморщился и, усевшись на один из диванов, потянулся к кальяну. Сделав глубокую затяжку, полковник улыбнулся – казалось, он мигом забыл обо всех своих неприятностях.

Шарлотта в изумлении взглянула на Рансома – слишком уж неуважительно он отзывался о своей невесте. Она покосилась на Брэнда, и тот едва заметно усмехнулся – словно хотел сказать: «Вот видишь? Рансом женится на Белинде только из-за ее приданого».

Тут один из курильщиков поднял голову и осмотрелся. Он был худощавый и долговязый, с мутным взором. «Джеймс Уэдерби», – отметила про себя Шарлотта. Его имя также значилось у нее в списке.

– У м-меня... идея, – пробормотал Уэдерби. – П-пусть Бон накрапает какую-нибудь поэму и для Белинды. А потом прочитает у вас... у вас на свадьбе.

– Потрясающая идея! – воскликнул Бон, потирая руки. – Дайте подумать... – Немного помолчав, он вдруг расплылся в улыбке и принялся декламировать:

Свою богатую невесту полковник нищий грязью поливал, Хоть на ее приданое рот жадно разевал...

– Заткнитесь оба! – прорычал Рансом, сверкая глазами. – Это чертовски глупая затея. И если кто-либо из вас посмеет расстроить мою женитьбу, то вам придется встретиться со мной на рассвете.

Уэдерби откинулся на подушки и проговорил:

– Я только... только пошутил.

Шарлотта внимательно посмотрела на Рансома. «Неужели он так нуждается в деньгах? – думала она. – Неужели готов ради них на все?»

Внезапно она заметила краем глаза, как в коридоре промелькнул пышный ворох юбок, словно мимо дверного проема кто-то прошмыгнул. Повернувшись к Брэнду, Шарлотта сказала:

– Я сейчас вернусь.

Он нахмурился, но она решительно поднялась на ноги и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, выскользнула из комнаты.

Осмотревшись, Шарлотта увидела в полумраке коридора удалявшуюся от нее фигуру. Фигуру женщины. Шарлотта поспешила следом за ней.

– Мисс Дарби? – позвала она шепотом. – Это вы?

Девушка тотчас же остановилась и обернулась; она молча ждала. Шарлотта подошла к ней и с улыбкой сказала:

– Я очень рада, мисс Дарби. Я знала, что мы снова увидимся.

Мисс Дарби потупилась и тихо проговорила:

– Я тоже рада, миледи. Но я... я не должна здесь находиться.

– Я понимаю, – кивнула Шарлотта. – Но пожалуйста, поверьте, я никому ничего не скажу. Мы можем где-нибудь здесь поговорить с глазу на глаз?

Девушка тихо вздохнула:

– Миледи, я не должна...

– Пожалуйста, мисс Дарби. – Шарлотта снова улыбнулась. – Я хочу сообщить вам нечто очень важное. – «И , надеюсь, что и вы сообщите мне в ответ не менее важную информацию», – добавила она мысленно.

– Может быть, здесь... – Девушка свернула в темную комнату, находившуюся в нескольких шагах от нее.

Шарлотта последовала за ней. Осмотревшись, она поняла, что оказалась в диванной, освещенной лунным сиянием, сочившимся из окна. Однако большую часть комнаты скрывала густая тень.

Мисс Дарби в. нерешительности остановилась, и тогда Шарлотта предложила ей сесть на диван. Опустившись рядом с ней, она сразу же перешла к делу:

– Меня волнует ваша судьба, мисс Дарби.

Девушка от неожиданности вздрогнула, однако промолчала. Внимательно посмотрев на нее, Шарлотта продолжала:

– Полагаю, вы простите мне мою прямоту, мисс Дарби, но дело в том, что у вашего кузена и его жены... не очень-то подходящий круг друзей. Кто-нибудь из них вас домогался?

– В каком смысле?

Девушка производила впечатление полнейшей невинности. Хотя это могла быть только видимость. Ведь она стояла у двери и слушала...

Боны, вероятно, велели ей сидеть у себя в комнате. Шарлотта без труда представила, как скромная девушка сидит в одиночестве и гадает, что происходит внизу.

Шарлотта знала, что такое любопытство. Пожалуй, слишком хорошо знала.

Стараясь тщательно подбирать слова, она продолжала:

– Иногда мужчина позволяет по отношению к женщине неприличные жесты. Если нечто подобное случится с вами, я рассчитываю, что вы поставите меня в известность. Я помогу вам найти более безопасное место для проживания.

Мисс Дарби по-прежнему хранила молчание. Она напоминала Шарлотте робкого щенка, забившегося в угол.

– Я только хочу, чтобы мы стали друзьями, – сказала Шарлотта, прикоснувшись к руке девушки. – Но если вы не хотите моего вмешательства, то я не стану вмешиваться.

Мисс Дарби пожала плечами:

– Нет, но видите ли...

– Да, я вас слушаю.

– Дело в том, что вы... не такая, как они.

Эта фраза содержала вопрос, отвечать на который Шарлотта не была расположена. Однако она не имела права кривить душой, если надеялась завоевать доверие мисс Дарби.

– Вас удивляет, что я присутствую на этой вечеринке, не так ли?

Мисс Дарби молча кивнула, потом пробормотала:

– Конечно, я не в том положении, чтобы расспрашивать...

– Глупости. С вашей стороны вполне естественно выразить удивление. Видите ли, лорд Фейвершем – мой старый приятель. Мы вместе воспитывались в Девоншире. И теперь... теперь мы продолжаем поддерживать отношения. – Поскольку последние слова Шарлотты прозвучали не слишком убедительно, она решила поделиться с девушкой своим секретом: – Я должна признаться, что для меня никто, кроме него, не существует. Все другие мужчины рядом с ним меркнут. Может, со временем вы меня поймете.

– Да, конечно, – прошептала мисс Дарби. – Полагаю, я понимаю вас.

Ее искренность удивила Шарлотту. Неужели у этой девушки уже был возлюбленный? Что ж, если так, то оставалось лишь надеяться, что ее избранник – человек достойный и сумеет позаботиться о своей возлюбленной.

Но не исключалась и другая возможность. Может, мисс Дарби влюбилась в кого-то из тех, кого встречала в этом доме? Таким человеком вполне мог оказаться кто-нибудь из бывших членов Лиги Люцифера. И конечно же, бедняжка даже не подозревала о пороках своего избранника.

У Шарлотты на языке уже вертелся вопрос, который ей не терпелось задать, когда на пороге диванной возник мужской силуэт.

Брэнд.

– Прошу прощения. – Его голос прозвучал в тишине как выстрел.

Мисс Дарби ахнула и вскочила на ноги:

– О Боже, я должна идти.

Не говоря больше ни слова, она пулей вылетела из комнаты.

Раздосадованная, Шарлотта направилась к Брэнду.

– Ты появился весьма несвоевременно, – прошипела она. – Я только что собиралась задать мисс Дарби несколько важных вопросов.

– А мне показалось, что именно она вела дознание.

– Она?.. Но откуда ты знаешь, что...

– Что мы с тобой «поддерживаем отношения», не так ли? – проговорил граф с усмешкой.

Шарлотта наконец-то поняла. Брэнд подслушивал! Ударив его кулаком в грудь, она воскликнула:

– Негодяй! Значит, ты стоял здесь все это время?!

– Совершенно верно. Так что можешь добавить еще один минус в перечень моих недостатков.

Он обнял ее одной рукой за талию и легонько подтолкнул к двери. Окинув взглядом коридор, пробормотал:

– Никого, можно идти.

Прикосновение его горячей ладони вызвало у нее прилив желания. Интересно, что еще он слышал? Чуть отстранившись, она спросила:

– Куда мы идем?

Брэнд улыбнулся, блеснув в темноте зубами:

– Куда-нибудь. Но боюсь, мне придется довольствоваться малым.

Взяв Шарлотту за руку, Брэнд свернул за угол, затем направился к лестнице. Она послушно поднималась по ступеням, но все же сказала:

– Я тебя не понимаю... Надо вернуться, пока нас не хватились.

– Не порти обедни, Шер. Лучшего шанса, чем сейчас, нам никогда не представится.

– Шанса... для чего? – Сердце ее бешено колотилось. Стараясь унять сердцебиение, Шарлотта остановилась. – Брэнд Виллерз, неужели ты считаешь меня настолько глупой? Неужели полагаешь, что я позволю тебе снова заманить меня в одну из спален...

Он ухмыльнулся:

– Правильнее сказать иначе: я не такой осел, чтобы думать, что тебя легко соблазнить. Но мы действительно идем в спальню. В спальню к Бону.

Брэнд продолжил подъем по ступенькам, и Шарлотта последовала за ним.

– Но почему мы туда идем? Чтобы найти хоть какие-то ниточки?

– Возможно. Но если нас там поймают, нам придется поплатиться.

Немного помолчав, Шарлотта прошептала:

– Мы можем наткнуться на мисс Дарби.

Брэнд покачал головой:

– Я видел, как она скрылась в другом направлении. Ее комната находится не в этой части дома. – Снова взяв Шарлотту за руку, он повел ее по коридору, тускло освещенному редкими светильниками. – Комнаты Бонов расположены в глубине дома и выходят окнами в сад.

Откуда он все это знает?

– Ты всегда знаешь, где расположены женские спальни? – проговорила Шарлотта с нескрываемым отвращением в голосе.

Граф снова ухмыльнулся:

– Видишь ли, Шер, я мужчина, поэтому могу мыслить логически. И логика подсказывает мне, что бедную родственницу должны поселить в комнате с видом на шумную улицу.

– Ты мужчина и, следовательно, слишком высокомерен, чтобы принимать во внимание непредвиденные обстоятельства. Нас могут хватиться. Кто-нибудь из собравшихся.

– Но не сразу. В этом-то как раз и заключается вся прелесть недозволенного. Они решат, что мы уединились, чтобы немного поразвлечься.

Шарлотта залилась румянцем, но Брэнд в темноте этого не заметил.

– Я хочу довести до твоего сведения, что чувствую себя очень неловко. Я не представляла, что наше... расследование может зайти так далеко.

– Но ты ведь сказала мисс Дарби, что мы «поддерживаем отношения». Почему бы нам в таком случае не продолжить нашу связь?

– У нас нет никакой связи. – Но Боже, как заманчиво это звучало! – К тому же я сомневаюсь, что сумею изображать твою любовницу.

– А вот у меня нет подобных затруднений. Леди Шарлотта Куинтон – моя любовница. В этом утверждении есть изысканный налет ироничности.

– Нет здесь никакой изысканности. Здесь ничего нет – ни кольца, ни обмена клятвами, ни свадьбы, ни чести.

Его смех резанул ее острой бритвой.

– Но это всего-навсего наша уловка, дорогая. Ты ведь сама хотела в этом участвовать. А если тебе не нравится, то можешь отправляться домой.

Дорогая. От ласкового слова у Шарлотты подскочило сердце, хотя она прекрасно знала, что Брэнд просто хотел подразнить ее.

– Я никуда не уйду. Но Розочки обо всем узнают, если мы не будем вести себя более осторожно.

Брэнд вынул одну свечу из подсвечника на стене.

– Осторожность – мое второе имя.

– Развратник – вот твое второе имя. Розочки... Они заставят тебя на мне жениться.

В неверном свете свечи Шарлотта заметила, что Брэнд нахмурился. Пристально глядя на нее, он проговорил:

– Никто не может заставить меня что-либо сделать, Шер. И я не собираюсь жениться. Я ясно выражаюсь?

Шарлотта отвернулась и пробормотала:

– Полагаю, тебе не стоит так беспокоиться. Я не имею ни малейшего желания выходить за тебя замуж.

– Значит, мы обо всем договорились. – Брэнд взялся за дверную ручку и повернул ее. – Хотя, знаешь... Услышав то, что ты сказала мисс Дарби, я призадумался.

Шарлотта обмерла:

– А что я сказала?

– «Для меня никто, кроме него, не существует. Все другие мужчины рядом с ним меркнут».

Ее собственные слова, брошенные ей в лицо (да еще произнесенные столь насмешливым тоном), больно резанули по сердцу. Но Шарлотта не могла позволить Брэнду заметить, что она испытывает. Чувствуя на себе его пристальный взгляд, она выхватила у него из рук свечу.

– Скажи спасибо, что мне удалось сыграть достаточно убедительно. Ты ведь знаешь, что это всего лишь уловка.

Проскользнув мимо Брэнда, Шарлотта вошла в темную спальню. В небольшом кругу света, отбрасываемого тонкой свечой, она увидела высокий комод, а так же стулья и столики, расставленные в разных углах комнаты. Стояла здесь и широкая кровать под балдахином. Впрочем, убранство спальни оказалось довольно скромным – во всяком случае, Шарлотта была удивлена. Повернувшись к своему спутнику, она прошептала:

– А что именно мы ищем?

– Улики, – ответил Брэнд, проходя мимо. – Что-нибудь такое... что указывало бы на причастность Бона к убийствам.

– Коллекцию окровавленных ножей?

Он бросил на нее уничтожающий взгляд и, взяв вторую свечу, зажег ее от первой.

– Подписанное признание тоже подойдет. Кроме того, нам может понадобиться образец его почерка. Возможно, обнаружим еще что-нибудь интересное.

Брэнд пересек комнату и пошарил на ночном столике. У Шарлотты засосало под ложечкой. «Что, если следующая жертва – Брэнд?» – подумала она неожиданно.

– Что же ты стоишь? Действуй, – бросил он через плечо. – Тебе, Шер, не привыкать. Вспомни, как рылась в моем столе.

Пропустив мимо ушей язвительное замечание Брэнда, Шарлотта направилась к тумбочке, стоявшей рядом с кроватью. Она принялась рыться в верхнем ящике и при этом украдкой поглядывала на своего сообщника. В сером сюртуке, облегавшем широкие плечи, и в черных брюках граф был неотразим. Ей вдруг нестерпимо захотелось подойти к нему и отвести с его лба темно-каштановую прядь. В эти мгновения Брэнд казался необыкновенно красивым. А быстрые и уверенные движения придавали его облику еще большее очарование...

Интересно, почему он так стремился разоблачить убийцу? Может, в этом была личная заинтересованность? Или еще что-то? Впрочем, не исключено, что он действовал без каких-либо корыстных побуждений и рисковал собственной жизнью только ради того, чтобы спасти других. А какая ей, собственно, разница? Она должна думать лишь об одном: как защитить бабушку? Шарлотта сосредоточилась на ящике.

– Лидия непременно должна пользоваться всевозможными кремами. – Разбираемая любопытством, она сняла тонкие лайковые перчатки и взяла голубую баночку. Отвернув крышку, вдохнула мускусный запах масла. – Интересно, почему Лидия хранит их здесь, а не на туалетном столе?

Брэнд пожал плечами и пробормотал:

– Раздумывать некогда, Шер. Действуй быстро. Мы не можем торчать здесь всю ночь.

А жаль.

Широкая кровать невольно приковывала ее внимание. С трудом оторвав от нее взгляд, Шарлотта закрыла верхний ящик и выдвинула нижний. От того, что она там увидела, у нее замерло сердце и подкосились ноги, а глаза едва не выскочили из орбит.

– Боже милостивый...

– Шер, что такое?

– Думаю... тебе лучше подойти и самому взглянуть. Брэнд подскочил к ней в то же мгновение и бросил на соседний стол маленькую книжечку, которую до этого держал в руках. Присев рядом на корточках, он поднял над головой свечу, чтобы получше разглядеть содержимое ящика. Потом вдруг расхохотался:

– Это же всего-навсего обычная коллекция плеток и цепей.

– Почему тебе смешно? Как ты можешь быть столь беспечным? Это ведь... оружие. Наручники, чтобы усмирить очередную жертву, не желающую идти на сотрудничество.

– Напротив, довольно сговорчивую жертву, – пробормотал Брэнд, с интересом изучая коллекцию. – Уверен, что Клиффи и Лидия получают огромное удовольствие с помощью этих игрушек.

– Игрушек?

– Да. Есть люди, которым нравится использовать подобные приспособления в постели.

Шарлотта снова взглянула на ужасную коллекцию. Немного помолчав, прошептала:

– Брэнд, ты шутишь?

Он осторожно провел древком хлыста по ее щеке.

– Поверь знающему человеку, Шер. Тебе предстоит еще многое узнать... о чувственных играх.

Шарлотта внимательно посмотрела на графа. Неужели он тоже связывал своих женщин? И что в таком случае он делал с ними потом? И неужели он позволял своей любовнице связывать его? Неужели позволял ей...

Господи, какое ей до этого дело?!

Шарлотта со вздохом закрыла ящик:

– По-моему, это отвратительно.

Брэнд тихо рассмеялся:

– Ты не можешь судить, пока не попробуешь сама.

– Нет, могу. И утверждаю, что это отвратительно!

Брэнд улыбнулся. Горячность Шарлотты показалась ему забавной.

– Мне кажется, что леди слишком уж возмущается.

– А ты думаешь, что все люди такие, как ты?

– Не думаю, а сожалею. Но уверен, что все должны быть такими, как я. – Очевидно, он все же обладал каким-то здравомыслием, потому что решил сменить тему. Взяв со стола записную книжечку, он пробормотал: – Я тоже кое-что обнаружил. Стишки Бона.

– Если собираешься читать их вслух, то, пожалуйста, избавь меня от этого.

Брэнд полистал страницы.

– По правде говоря, меня больше заинтересовал его небрежный почерк.

Шарлотта взглянула на книжку:

– Да, верно. Ты только посмотри на его каракули и кляксы. Ужасный почерк.

– И можно с уверенностью сказать, что его почерк не имеет ничего общего с тем, которым была написана записка, адресованная одному из покойников, – продолжал Брэнд.

– А может, это Лидия приложила руку?

– Тс-с... – Брэнд жестом велел ей замереть и прислушался.

– В чем дело?

– Голоса. Там кто-то есть.

Шарлотта вздрогнула и напрягла слух. Из коридора доносились голоса – женский и мужской. А потом послышался смех.

– О, Брэнд, нас застанут...

– Да, но не за тем, что мы что-то вынюхиваем. – Граф поставил свечу на стол, затем быстро подошел к кровати и, откинув покрывало, улегся на постель. – Что ты там стоишь, Шер? – прошипел он. – Быстрее сюда.

Глава 13

ВЫСОКИЙ ДЖЕНТЛЬМЕН ВНИЗУ

Ноги Шарлотты словно налились свинцом. Хотя смех парочки в коридоре звучал все громче, она не могла заставить себя лечь рядом с Брэндом.

– Ты, верно, сошел с ума, если думаешь, что я могу лечь с тобой в постель.

– У нас нет времени на препирательства, Шер. Они могут сюда войти в любую секунду.

И все же она медлила.

– А простыни чистые?

– Черт тебя подери, Шер. Они пахнут свежим летним бризом. Пошевеливайся.

Отбросив сомнения, Шарлотта подошла к кровати и улеглась, однако постаралась лечь подальше от Брэнда. Он тотчас придвинулся к ней и, натянув до подбородка одеяло, заключил ее в объятия.

Шарлотта затаила дыхание – на нее нахлынули неведомые ей прежде ощущения, и она вдруг почувствовала, что ей ужасно хочется прижаться к Брэнду покрепче и положить голову ему на плечо.

Она могла бы полежать с ним в таком положении несколько минут. Ведь за это время ничего предосудительного произойти не могло. В конце концов, они были одеты.

По правде говоря, здесь, в постели, она чувствовала себя в большей безопасности, чем с ним в экипаже. Он вряд ли осмелится на какую-либо дерзость, зная, что в любое мгновение в комнату могут войти.

Но когда Брэнд уткнулся носом ей в щеку, Шарлотта ахнула от неожиданности. Немного помедлив, она из чувства самосохранения отвернулась и прошептала:

– Пожалуйста, сохраняй дистанцию.

Брэнд усмехнулся, и эта его усмешка вызвала в ее воображении череду картин: ей вдруг представилось, чем они могли бы заняться в полутемной спальне. Она снова к нему повернулась и увидела, что в его глазах мерцали веселые искорки.

– Сохранять дистанцию? Шер, ты уверена, что хочешь этого? Представь, насколько это будет выглядеть неправдоподобно, если кто-нибудь войдет и обнаружит нас лежащими в противоположных концах кровати.

Справедливость этого замечания еще больше усилила ее смущение. Но ведь Брэнд был прав: они действительно окажутся в очень сложном положении, если она не будет играть свою роль должным образом. К тому же из-за нее Брэнд подвергнется опасности, потому что когда-то и он принадлежал к Лиге Люцифера.

– Будь проклята эта затея, – пробормотала Шарлотта; граф же лишь ухмыльнулся в ответ.

Она внимательно посмотрела на него и вдруг почувствовала, что ей хочется прикоснуться губами к шраму в уголке его рта. Впрочем, ей и прежде этого хотелось. Хотелось поцеловать его. Но она никогда, даже в самых смелых мечтах не представляла, что окажется с ним в одной постели, как сейчас. Брэнд снова заговорил:

– Ты же сама хотела приехать к Бонам на вечеринку, а я бы предпочел оставить тебя дома. Но раз уж мы здесь... – Его пальцы скользнули по ее спине, а в голосе зазвучали бархатистые нотки. – Шер, полагаю, ты сознаешь, что все должно выглядеть правдоподобно.

Она понимала это. Прекрасно понимала.

– Но только в том случае, если в комнату кто-нибудь войдет, – пробормотала Шарлотта. Она очень надеялась, что голос не выдал ее состояния. – Но если здесь никто не появится...

– Нам лучше заранее подготовиться к встрече, – перебил Брэнд. – Они все еще в коридоре. Я слышу их голоса.

Что до Шарлотты, то она слышала лишь гулкий стук собственного сердца. И чувствовала приятное тепло его дыхания – губы Брэнда находились совсем рядом, так что если бы она сейчас чуть придвинулась к нему, то их уста соприкоснулись бы... Чтобы отвлечься от этих мыслей, Шарлотта спросила:

– Как ты думаешь, кто это может быть?

– Вероятно, кто-то из гостей, собравшихся на вечеринку. Но они в любом случае не должны заподозрить, что мы пришли сюда, чтобы что-то вынюхивать.

Взгляд Брэнда застыл на ее губах. Боже милостивый, уж не собирается ли он ее поцеловать? Но может статься, все обойдется. Не мог же он в одночасье забыть, как она уязвила его мужское самолюбие.

«Твоя слава искусного соблазнителя сильно преувеличена».

Если бы только он догадался, что на самом деле она так не думает, она бы пропала. Она и без того держалась из последних сил. От сладкой истомы у нее кружилась голова, и казалось, что здравый смысл вот-вот изменит ей.

– Может, это встретились горничная и камердинер, – пролепетала Шарлотта. – Может, встретились... и остановились, чтобы переброситься словечком, перед тем как вернуться к своим делам.

– Нет, они бы вошли, чтобы разжечь камин и приготовить постель.

Медленными движениями, от которых у Шарлотты перехватило дыхание, Брэнд поглаживал ее плечи. Понизив голос до грудного шепота, он пробормотал:

– Ты чересчур напряженная для любовницы, Шер. Боюсь, что мне пора в связи с этим что-то предпринять.

В следующее мгновение он взял ее лицо в ладони и, чуть помедлив, поцеловал. Поцеловал с необыкновенной нежностью, совсем не так, как в карете. И этот поцелуй лишил ее воли к сопротивлению, сделал ее мягкой, как расплавленный воск.

Затем его пальцы скользнули по ее щекам и прикоснулись к шее. Забыв обо всем на свете, Шарлотта тихонько застонала. И почти тотчас же поняла: теперь ей уже не удастся скрыть от Брэнда свои чувства.

Подобного наслаждения она еще не знала, а оно продолжало нарастать, и казалось, вот-вот поглотит все ее существо.

Брэнд... Неужели это Брэнд целует ее с такой нежностью, словно она дороже ему всех на свете? Неужели это он ее обнимает и обращается с ней так, словно она ему небезразлична? Могла ли она вообразить, что они – муж и жена и что можно, не таясь, выразить ему свою любовь?

Она обняла его за шею, запустив пальцы в его густые шелковистые волосы. И она ответила на поцелуй. Сладостные мгновения сливались в минуты, но ей хотелось, чтобы их поцелуй длился вечно.

Когда же Шарлотта наконец отстранилась, она вдруг почувствовала, что так и не сумела получить полное удовлетворение. Теперь ей уже хотелось большего... Хотелось больше жара, больше ощущений... Его руки по-прежнему обнимали ее, но она стремилась прижаться к нему еще крепче, стремилась слиться с ним воедино. Снова застонав, Шарлотта закрыла глаза.

Внезапно Брэнд чуть отстранился и с улыбкой пробормотал:

– Лежи спокойно, Шер, ты слишком возбуждаешь... высокого джентльмена внизу.

Она открыла глаза и взглянула на Брэнда с удивлением:

– Кого?..

– Его.

Прежде чем она успела о чем-либо догадаться, он взял ее руку и увлек под одеяло, чтобы приложить к своему паху.

Шарлотта замерла, всецело поглощенная тем, что ощутили ее пальцы. И почти тотчас она ощутила непреодолимый прилив желания. Но уже в следующее, мгновение пришло осознание.

Она отдернула руку и вырвалась из объятий Брэнда:

– Не надо... Это совершенно... Зачем ты это делаешь?

Брэнд приподнялся на локте и смерил ее долгим взглядом:

– Ты должна была знать, как на меня подействуют твои телодвижения. И что ты имела в виду, говоря «совершенно»?

Совершенно удивительно. Совершенно непередаваемо и обольстительно.

– Совершенно выходит за рамки нашего уговора, вот что.

Брэнд ухмыльнулся и проговорил:

– Ситуация порой выходит из-под контроля, и я должен был положить этому конец. Ты меня понимаешь, не так ли?

– Мог бы выразить это словами.

– К сожалению, ты была не в состоянии что-либо слышать. – Его серые глаза смотрели на нее с томностью, а улыбка делалась все шире. – Должен заметить, что ты играла свою роль довольно убедительно. Любой мог бы подумать, что ты испытываешь ко мне неподдельную страсть.

У него был чрезвычайно самодовольный и высокомерный вид. Вид человека, знающего себе цену. Шарлотта едва не задохнулась от негодования, когда наконец-то осознала, что произошло. В эту минуту ей открылась убийственная истина. Сопоставив кое-какие факты, она провела параллель между оскорбительными словами, которые бросила ему в экипаже, и его заявлением перед началом скачек.

«Твоя слава искусного соблазнителя сильно преувеличена».

«Я никогда не упускаю возможности принять вызов. Даже у распутников есть свой кодекс чести».

Он отнесся к ее оскорбительному замечанию как к вызову и решил доказать, что она не в состоянии перед ним устоять. Увы, она не обманула его ожиданий.

Ей следовало бы разозлиться на него за то, что он провел ее с такой легкостью. Следовало рассердиться и на себя – за то, что вела себя как идиотка. Но Шарлотта не могла сердиться, она все еще находилась под воздействием вызванных им чувств и эмоций. Слава Богу, у нее хватило ума не признаться ему в своей любви. Тогда бы он имел все основания торжествовать. Не спуская взгляда с закрытой двери, она поспешно выбралась из постели и дрожащими руками расправила юбки.

Брэнд же по-прежнему лежал на кровати. Должно быть, полагал, что она сейчас начнет оправдываться, а он получит еще одну возможность продемонстрировать свою власть над ней. Но она такой возможности ему не предоставит.

Чувствуя, что Брэнд на нее смотрит, Шарлотта с невозмутимым видом направилась к зеркалу – якобы для того, чтобы привести в порядок прическу. Позади нее, на ночном столике, мерцал огонек свечи.

– Теперь можно вставать без опасения, – бросила она через плечо. – Я больше не слышу голосов в коридоре.

– Их уже не слышно минут десять, – уточнил Брэнд. Шарлотта резко повернулась к нему и, увидела, как он поднимается с постели. Холодный и бессердечный распутник.

– Десять минут? – переспросила Шарлотта.

И все это время он целовал и нежно обнимал ее, словно она для него что-то значила. А она отвечала на его ласки со всей нерастраченной любовью своего сердца.

– Дверь в любом случае была заперта, – продолжал Брэнд. – Я позаботился об этом сразу, как только мы вошли в спальню.

Выходит, он знал, что им никто не помешает. Знал, что никто не застанет их врасплох. Потому что о любом вторжении они узнали бы по лязгу вставляемого в замок ключа.

Если Брэнд был величайшим распутником в Англии, то она оказалась самой первой дурехой.

С горящими от стыда щеками она снова повернулась к зеркалу и увидела свое отражение. Это было отражение женщины со сбившейся прической, то есть ее облик, бесспорно, свидетельствовал о том, что она неплохо провела время в постели с мужчиной. Пригладив волосы, Шарлотта проговорила:

– Полагаю, что те люди в коридоре тоже были твоими друзьями. Надеюсь, ты им сказал, что я этого не хотела и что меня пришлось тащить в постель силой? А может, ты даже заключил с ними пари, что сумеешь обольстить меня?

Шарлотта попыталась вложить в сказанное всю силу своего сарказма, но с трудом сумела закончить фразу. К глазам ее подступили слезы, и голос дрогнул. Она с усилием проглотила комок, образовавшийся в горле.

«Не плачь. Господи, только не дай мне разрыдаться».

Сзади к ней подошел Брэнд. В зеркале она видела прямо за собой его смутную тень.

– Это неправда, – произнес он. – Об этом больше никто не знает. Мы пришли сюда, чтобы найти доказательства.

– Доказательства чего? Моей доверчивости?

Брэнд ответил не сразу, – вероятно, продолжал обдумывать новые способы ее обольщения или обмана.

Наконец он взял ее за руку, затем поднес к губам и поцеловал покрытую шрамами ладонь, еще хранившую тепло его тела.

– Ты сердишься? Прости меня, Шер.

Ее глупое сердце растаяло. Однако она нашла в себе силы отдернуть руку и окинуть его взглядом, исполненным презрения:

– Нечего прощать, Брэнд. Я обидела тебя, и в отместку ты обидел меня. Так что мы квиты.

В конце концов, ему удалось добиться ответной реакции Шарлотты. Даже слишком хорошо удалось. Брэнд бросил на нее быстрый взгляд. Она сидела рядом с ним в открытой коляске, и ее лицо, освещенное двумя медными лампами, казалось абсолютно спокойным. Они оба молчали, тишину ночных улиц нарушал только мерный цокот копыт. После сцены в спальне она едва сказала ему несколько слов, и он решил ее не тревожить. Чтобы разгневанная женщина снова стала покладистой, ей следовало успокоиться.

Впрочем, Шарлотта на обычных женщин не походила. Она никогда не была покладистой. Разве что час назад. В постели.

Спаси его Господи. Ее бурная реакция ошеломила его. А ведь он только хотел разжечь в ней слабый огонек страсти, чтобы доказать, что способен пробить брешь в ее невероятной выдержке. Оказалось, что он зажег фитиль бочки с порохом.

Воспоминания о ее страстности не давали ему покоя. У него в ушах до сих пор стоял ее сладострастный стон. Боже, как она гладила его по волосам. Каким послушным было ее стройное тело. Вероятно, она и сама не знала, чего хотела. Ведь она так наивна...

Он многое бы отдал, чтобы восполнить этот пробел в ее образовании.

Идиот! Ведь Шарлотта оказалась весьма благоразумной и даже мудрой. Более того, она благородная дама и к тому же девственница. Она почти ничего не знала о постельных утехах, хотя с легкостью развенчала его представление о ней как о скучной блюстительнице нравов.

Не прилагая особых усилий, он сумел поколебать ее оборону. Один нежный поцелуй – и лед растаял. Охваченная страстью, она утратила над собой всякий контроль, и будь он настойчивее, то смог бы без труда вторгнуться в святая святых, прежде чем она успела бы сообразить, что происходит, и оказать сопротивление. Искушение обладать ею было столь велико, что он ощутил потребность предпринять немедленные действия, чтобы привести ее в чувство. Он должен был сделать нечто такое, что могло шокировать Шарлотту.

Но высокий джентльмен проявил недовольство, он даже и сейчас отказывался сдаваться и сидеть смирно.

Что ж, теперь уже было ясно: колючая и несговорчивая Шарлотта воспылала к нему страстью, нежность оказалась безотказным средством... Вооруженный столь важной информацией, он мог при желании соблазнить ее, когда ему вздумается.

Он мог сделать ее своей любовницей. «Для меня никто, кроме него, не существует. Все другие мужчины рядом с ним меркнут». Он никогда не забудет, как стоял в коридоре, слушая ее тихое признание, пробудившее в нем боль, не имевшую ничего общего с вожделением. У него были любовницы, пламенно превозносившие его достоинства; некоторые из них признавались ему в вечной любви, хотя было ясно, что любили они на самом деле только себя. Но ни одна из женщин не говорила о нем с таким неподдельным чувством.

Безусловно, Шарлотта солгала, сгустила краски во имя их общего дела. И все же ему очень хотелось поверить в правдивость ее слов. О, как бы ему хотелось прижать ее к себе, чтобы услышать восторженный шепот, – шепот, адресованный ему, только ему. Вот проклятие!

Брэнд сжал в руках вожжи и сосредоточился на дороге. Действительно, ведь только безумец мог принять на веру признание Шарлотты. Да, он совершил непростительную ошибку, взяв ее с собой на вечеринку. И он окончательно спятил, когда заманил ее наверх. Разумеется, он купил молчание Бонов, напомнив об их карточных долгах, но он не мог не согласиться: Шарлотта была права, полагая, что они очень рискуют, выдавая ее за его любовницу. Ему придется дорого заплатить за это, если Розочки, не дай Бог, узнают...

А если бы он поддался низменному искушению и лишил Шарлотту девственности? О, тогда бы он потерял остатки уважения, которое еще питала к нему бабушка. Разве ему мало того, что он стал причиной гибели Джорджа и его сына? Неужели ему хочется взрастить новые семена боли?

Чтобы избавиться от стеснения в груди, Брэнд сделал глубокий вдох, но это не помогло. Если он испортит Шарлотте жизнь, бабушка навсегда от него отречется, а у него, кроме нее, никого не осталось.

Нет-нет, он ошибается. Есть еще Эми. Но если он станет в семье парией, то потеряет возможность видеться и с Эми.

– Из-за чего произошла ваша ссора с Майклом?

Неожиданный вопрос Шарлотты ошеломил его – казалось, она обладала сверхъестественной способностью читать мысли. Брэнд повернул к ней голову, пытаясь разглядеть в темноте выражение ее лица. Нет, похоже, что ее вопрос – простое любопытство. Вряд ли Шарлотта знала что-либо о его секретах.

Но какого черта она затронула эту тему именно сейчас?

Пожав плечами, он пробормотал:

– Если бы я помнил... Это произошло слишком давно.

– Из-за женщины?

Брэнд снова пожал плечами:

– Возможно.

– Кто она?

– Не стоит о ней говорить.

Это была всего-навсего Грейс, первая жена Майкла. Золотоволосая обольстительница:.. Их первое и единственное любовное свидание произошло в ночь накануне ее свадьбы. Грейс оказалась не девственницей. Но и тогда он, как наивный слепец, поверил, что она способна любить. Он не разглядел, что за ее сказочной красотой скрывалась себялюбивая женщина, получившая удовольствие оттого, что столкнула друзей лбами. Оглядываясь назад, Брэнд не понимал, как мог так заблуждаться.

Но он ни о чем не сожалел.

В результате их связи на свет появилась Эми. Милая, невинная Эми, которую он никогда не сможет назвать своей дочерью. Этот прискорбный факт жег его словно каленым железом. Увы, ему не суждено услышать, как Эми назовет его «папой», он никогда не поцелует ее на ночь, желая спокойного сна, не подведет к алтарю в день свадьбы, где будет ждать ее жених.

Все эти привилегии достались Майклу. И Майкл дал ему ясно понять, что никогда не откажется от своих прав.

– Эта женщина была для вас обоих исключительно дорога, – проговорила Шарлотта в задумчивости. – Ведь вы с ним до сих пор почти не общаетесь...

– А ты что, хотела бы, чтобы мы с Майклом по-прежнему сооружали в саду шалаши? Взгляни правде в лицо, Шер. Мы давно уже взрослые люди, и у каждого из нас своя собственная жизнь. Не придавай этому большого значения.

На сей раз она промолчала. Брэнд надеялся, что удовлетворил ее интерес и неприятная тема закрыта. Но он понимал: Шарлотта очень неглупа и довольно проницательна, и ей ничего не стоило сопоставить некоторые факты. К тому же она видела в его столе ту миниатюру...

Вот проклятие! Но ведь она о ней даже не заикнулась... Может, она не обратила на нее внимания? Пожалуй, лучше не думать об этом. Да, надо раз и навсегда покончить со своим бессмысленным страхом.

Брэнд свернул на боковую улочку и минуту спустя уже подъезжал к своему дому. Внезапно он заметил какую-то фигуру, затаившуюся в тени, у входа в конюшни. Да, там кто-то стоял.

Но кто же это?

Брэнд пригляделся. В этой долговязой сутулой фигуре было что-то знакомое.

А может быть... Да-да, конечно! Он видел его совсем недавно, видел на проповеди Паркинсона.

Но что этот человек здесь делал?

В совпадения Брэнд не верил.

Передав вожжи Шарлотте, он сказал:

– Придержи лошадей. Я сейчас вернусь.

– Куда ты?..

Пропустив этот вопрос мимо ушей, граф выпрыгнул из коляски и устремился к незнакомцу. Тот сразу же бросился в ближайший проулок и исчез во тьме.

Брэнд остановился, осмотрелся. Было совершенно очевидно, что этот человек – злоумышленник. И он мог прятаться где угодно: за мусорным баком, за садовой калиткой, возможно, под какой-нибудь повозкой на конюшенном дворе.

Он мог также перелезть через ограду и выскочить на главную улицу. Но Брэнд надеялся, что ему удастся его найти – в этот вечер ему нестерпимо хотелось кого-нибудь придушить. Напрягая зрение и слух, он прошел в конюшню и приготовился к нападению. Но нападения не последовало. Интересно, куда же делся этот негодяй? Возможно, он пересек двор, запутывая следы, и теперь подкрадывался к Шарлотте.

При этой мысли Брэнд вздрогнул. Он бросил взгляд через плечо, но увидел только лошадей. Коляска и Шарлотта оставались вне поля его зрения. И тут он уловил краем глаза какое-то движение в тени деревьев.

Выбежав из конюшни, граф бросился к незнакомцу. Тот метнулся в сторону, но Брэнд, ухватив беглеца за рукав куртки, прижал его к кирпичной стене конюшни. Стиснув его горло, так что тот захрипел, он прорычал:

– Ты кто такой?! Что ты здесь делаешь?!

– Я вам отвечу, милорд, – пробормотал незнакомец, задыхаясь. – Только уберите руки с моей шеи.

Брэнд ослабил хватку. Одной рукой обыскав своего пленника, он обнаружил пару пистолетов. Затем, схватив злоумышленника за шиворот, он подтащил его к коляске. Шарлотта уставилась на них в изумлении, однако промолчала.

Теперь при свете фонарей Брэнд смог как следует рассмотреть своего пленника. У него были пронзительные голубые глаза и крючковатый нос; из-под кепи, надвинутого на лоб, торчали редкие каштановые пряди. И он был довольно высоким – сантиметров на пять – семь выше Брэнда.

– Говори же, – приказал граф. – Мне не терпится узнать, что ты делал возле моего дома.

– Я здесь по заданию, милорд. Меня зовут Ганнибал Джонс, и я сыщик с Боу-стрит.

– Сыщик? – переспросил Брэнд. Весьма озадаченный таким поворотом дела, он отпустил своего пленника и отступил на шаг. Окинув его внимательным взглядом, спросил: – Чем докажете правдивость своих слов?

– У меня с собой дубинка. Если позволите... – Джонс извлек из внутреннего кармана короткую деревянную дубинку, на верхушке которой красовалась маленькая медная корона. У всех сыщиков с Боу-стрит это незамысловатое оружие выполняло роль опознавательного знака.

– Но что вы здесь делали? – спросил Брэнд.

– Я расследую обстоятельства смерти нескольких джентльменов. Обстоятельства довольно таинственные. И должен вам сообщить, милорд, что и вы под подозрением.

Глава 14

СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ

Пока младшие дети спали, а Эми находилась наверху у Розочек, Шарлотта пригласила Вивьен в столовую на чашку чаю.

Со вздохом опустившись в кресло и сбросив комнатные туфли, Вивьен подобрала под себя ноги и проговорила:

– Боже, как приятно хоть на минутку присесть. С детьми столько хлопот...

«Но она, судя по всему, по-настоящему счастлива», – с завистью подумала Шарлотта. Накануне она долго думала о сыщике с Боу-стрит и в конце концов пришла к выводу, что волноваться из-за этого не следует.

Ганнибал Джонс просто выполнял свои обязанности, проверял всех возможных подозреваемых. Каким-то образом он разузнал о Лиге Люцифера и, придя к такому же заключению, что и Брэнд, проводил тайное наблюдение за всеми бывшими членами клуба. Каких-либо фактов, которые свидетельствовали бы о том, что именно Брэнд совершил убийства, у него пока не было. В любом случае он не стал бы о них распространяться. По правде говоря, Шарлотта вздохнула с облегчением, когда узнала, что этим делом занимается настоящий сыщик.

Но Брэнд ее оптимизма не разделял. Они с Джонсом с первого взгляда невзлюбили друг друга. Неудивительно, что после ночного происшествия граф пребывал в дурном расположении духа. С утра он уехал, пробурчав что-то насчет необходимости посетить зал для занятий боксом.

Шарлотта же решила воспользоваться случаем и поговорить с Вивьен с глазу на глаз.

Ожидая, когда принесут чай, они говорили о младших детях Вивьен – о четырехлетнем Уильяме и двухлетней Люси.

Уже разливая по чашкам чай, Шарлотта вдруг заметила, что слуга не очень плотно прикрыл за собой дверь. Она тотчас же поднялась, быстро пересекла комнату и закрыла дверь поплотнее. Затем, вернувшись на место, в некотором смущении проговорила:

– Вивьен, я хочу кое о чем тебя спросить.

Вивьен подняла на нее свои черные бархатистые глаза:

– Да, конечно, Шарлотта. Я знала, что ты пригласила меня сюда не просто так. Это имеет какое-то отношение к вашей с Брэндом вчерашней поездке?

Шарлотта почувствовала, что краснеет.

– Видишь ли, Вивьен, Розочки попросили Брэнда сопровождать меня на бал к Сефтонам. – Ей очень не хотелось лгать, но у нее не было выбора. – Что же касается моего вопроса... Я хотела расспросить тебя про Майкла и Брэнда.

Вивьен кивнула.

– Очевидно, тебя интересует причина их охлаждения друг к другу, не так ли?

– Да, верно. Я теряюсь в догадках, а Брэнд ничего толком не рассказывает. Знаю только, что ссора произошла из-за женщины, много лет назад. Но вы с Майклом счастливы в браке, и я не понимаю, почему они до сих пор не помирились.

Вивьен как-то странно на нее посмотрела, потом опустила глаза и принялась помешивать чай серебряной ложечкой. Минуту спустя она снова подняла голову и спросила:

– Могу ли я поинтересоваться, какие чувства ты питаешь к Брэнду?

Шарлотта в растерянности пробормотала:

– Видишь ли, я... – Она внезапно умолкла.

– Пожалуйста, я должна знать правду. Это очень важно.

Шарлотта предпочла бы сохранить свою тайну, но, перехватив взгляд Вивьен, она поняла, что ничто, кроме искренности, не поможет ей завоевать доверие бывшей подруги. Собравшись с духом, она сказала:

– Я люблю его. – Сделав это признание, Шарлотта тотчас же почувствовала облегчение. – Я не могу объяснить, почему его люблю, но это правда. Хотя он, наверное, никогда меня не полюбит.

Вивьен едва заметно улыбнулась, однако не выказала ни малейшего удивления. Сделав глоток чаю, она ненадолго задумалась, потом спросила:

– Брэнд когда-нибудь рассказывал тебе, откуда у него шрам?

– Но при чем здесь шрам?

– При том, что Майкл с Брэндом дрались на дуэли. На шпагах.

У Шарлотты задрожали руки, и ей пришлось поставить чашку на блюдечко. Она тут же вспомнила, как десять лет назад Брэнд впервые появился со шрамом, а до этого он больше года избегал семейных собраний. Его долгое отсутствие уже само по себе вызывало удивление – ведь прежде Брэнд по праздникам почти всегда наведывался в Девоншир. Шарлотта тогда решила, что он так долго не появлялся потому, что переживал из-за смерти старшего брата – тот умер годом раньше.

– О Господи! – прошептала она. – Но все же я не понимаю, почему они дрались на дуэли? Разве Майкл в то время уже не был женат?

– Был, – кивнула Вивьен.

Шарлотта наконец-то все поняла. Она с дрожью в голосе проговорила:

– Значит, они дрались... из-за Грейс? Неужели Брэнд соблазнил жену Майкла?

Вивьен снова кивнула:

– Боюсь, что так. Видишь ли, они оба познакомились с Грейс примерно в одно и то же время, и оба за ней ухаживали. Она была исключительно красивой женщиной.

– Я знаю. Я была у них на свадьбе. – Шарлотта вспомнила, с какой завистью смотрела на хорошенькую невесту Майкла. Она тогда сидела в часовне на самой задней скамье и с болью в сердце представляла, что не Грейс, а она произносит клятву верности красавцу Майклу.

– Грейс открыто благоволила Брэнду, – продолжала Вивьен. – Но в то время он был всего лишь младшим сыном графа и не мог рассчитывать на получение титула. Очевидно, поэтому она и отдала предпочтение Майклу.

Шарлотта знала таких женщин. Титул для них важнее любви.

– Однако это не давало Брэнду права соблазнять ее.

Вивьен пожала плечами:

– Неизвестно, кто кого соблазнял. Их роман начался еще до свадьбы. Поначалу Майкл ни о чем не догадывался. А тот факт, что она досталась ему недевственной, Грейс объяснила недолгим романом с кавалерийским офицером, который впоследствии погиб в бою.

– Похоже, она была из тех женщин, с которыми обычно общается Брэнд, – проговорила Шарлотта не без сарказма. – А что случилось потом?

– Вскоре после свадьбы брат Брэнда Джордж и его сын заболели и умерли. А Брэнд стал графом Фейвершемом.

– И следовательно, более привлекательным для Грейс, – догадалась Шарлотта.

– Похоже, что так. В ту ночь, когда Грейс погибла, она ушла из дома, чтобы встретиться с ним. Он ждал ее на побережье. Они собирались бежать на континент. Но был ужасный шторм, и мост, по которому ехала Грейс, смыло водой вместе с ее каретой.

– Она утонула, – прошептала Шарлотта.

Вивьен вздохнула, потом вновь заговорила:

– Слава Богу, что она оставила Эми в Лондоне. Майкл позаботился о том, чтобы ни одна душа не узнала о бегстве его жены.

Шарлотта зажмурилась, представляя ту ужасную ночь. Трагический конец этой истории был пострашнее дорожного происшествия, пережитого Розочками. О Господи, оказывается, Грейс так любила Брэнда, что ради него бросила мужа и дочь. И все же у нее не укладывалось в голове, как могла женщина оставить ребенка.

Но если бы она взяла с собой девочку, то и Эми погибла бы... А Эми в то время еще не было и года. Малышка, к счастью, не помнила свою бездушную мать.

К тому же у Эми остался Майкл, который любит и лелеет ее.

И Брэнд, который хранит портрет Эми в запертом ящике своего письменного стола. Было совершенно очевидно, что он очень любил девочку, любил как собственную...

Шарлотта внезапно открыла глаза и в изумлении уставилась на Вивьен:

– Значит, Эми...

Вивьен отвела взгляд и пробормотала:

– Совершенно верно. Брэнд – ее отец.

Охваченная самыми противоречивыми чувствами, Шарлотта не могла вымолвить ни слова. Она негодовала, потому что Брэнд осуждал ее, а сам совершил предательство по отношению к другу; и она испытывала к нему сострадание, потому что не могла забыть, какая мука была в его взгляде, когда он обнимал Эми.

– Ты уверена? – спросила она наконец. – Ты совершенно уверена в том, что именно Брэнд – ее отец?

– У Брэнда есть родимое пятно. Есть оно у Эми и есть у меня. Вот здесь. – Со слабой улыбкой Вивьен прикоснулась к своему бедру. – Это семейная отметина.

– Тогда ты приходишься ей не только приемной матерью, но и тетей, – пробормотала Шарлотта.

– Да, верно, – подтвердила Вивьен. Она поставила чашку на блюдце и, подавшись вперед, проговорила: – Шарлотта, ты не должна никому об этом рассказывать. Только Брэнд, Майкл и я знаем правду. Теперь еще и ты.

– А Розочки?..

Вивьен покачала головой:

– Думаю, что им ничего не известно. Так хочет Майкл, и я с ним согласна. Чем меньше людей знают, тем лучше. Пойми, если в обществе об этом узнают, репутация Эми будет запятнана.

– Ох, эти светские условности... – пробормотала Шарлотта. – Но ведь во всем виноват Брэнд. Он соблазнил жену своего лучшего друга. Пусть общество порицает его – при чем же здесь невинная девочка?

Однако Шарлотта прекрасно понимала: Вивьен права, и репутация Эми действительно пострадает, если в обществе станет известно, кто на самом деле отец девочки.

– Но дело не только в репутации Эми, – продолжала Вивьен. – Майкл относится к ней как к своей дочери. И он не перенесет, если она будет считать своим отцом кого-то другого.

– Я понимаю, – кивнула Шарлотта.

– Надеюсь. – Вивьен встала с кресла – и вдруг упала перед Шарлоттой на колени. Схватив ее за руки, она проговорила: – Пожалуйста, ради Майкла, ради Эми поклянись, что никогда никому об этом не расскажешь.

Шарлотта судорожно сглотнула. Великодушие бывшей подруги сразило ее. Хотя она когда-то предала Вивьен, та простила ее и доверилась – никакое отпущение грехов не могло бы с этим сравниться.

С трудом сдерживая слезы, Шарлотта прошептала:

– Да, конечно, обещаю... – Она крепко обняла Вивьен. – О, дорогая, спасибо тебе. Спасибо за доверие.

Вивьен с улыбкой отстранилась. В ее глазах тоже блеснули слезы. Немного помедлив, она с озабоченным видом проговорила;

– Но наверное, и Брэнду не следовало бы сообщать, что тебе стало об этом известно.

– Я не скажу ему, что узнала это от тебя. Пусть думает, что я сама догадалась. Видишь ли, я нашла у него в столе миниатюру Эми.

– Это я заказала для него ее портрет, – призналась Вивьен. – Майкл тогда страшно рассердился и накричал на меня, но я все же убедила его, что так будет правильно. – Она снова сжала руку Шарлотты. – Я не боюсь, что Брэнд рассердится на меня. Меня больше волнует, что он разозлится на тебя. Он очень скрытный человек, мой брат.

Шарлотта прекрасно знала об этом. И еще она знала, что Брэнд обманщик и соблазнитель. Но он любит Эми. Боже милостивый, он любит дочь, которую никогда не сможет назвать своей.

Брэнд резко постучал в дверь и принялся расхаживать по террасе небольшого ветхого особняка, расположенного неподалеку от Странда. Крыша дома, поддерживаемая двумя полуразвалившимися колоннами, опасно просела, окна же в лучах закатного солнца казались необыкновенно мрачными. Раньше Брэнд даже не подозревал, что Джеймс Уэдерби живет в такой лачуге.

«Вернее, жил», – мысленно поправил он себя. Этим утром Уэдерби был найден мертвым.

Брэнду сообщили новость, когда он одевался после боксерского поединка. К нему в раздевалку ворвался сияющий от радости Урия Лейн; Урия ликовал – ведь именно он принес это известие, пусть и трагическое. Правда, подробностей Лейн не знал. Не знал даже обстоятельств смерти Уэдерби. Тело покойного было доставлено в похоронное бюро – вот все, что он мог сообщить.

Умер еще один член Лиги Люцифера. И Брэнд хотел выяснить, была ли его смерть насильственной – как в случаях с другими покойниками.

Черт, почему никто не открывает?

Брэнд принялся молотить в дверь кулаками. Затем снова стал мерить шагами террасу. Через несколько минут дверь наконец-то открылась. На пороге стоял мужчина с румяным лицом, кустистыми бровями и огромным животом, выпиравшим из жилетки. На вороте его рубашки виднелись следы яичного желтка.

Мужчина уставился на Брэнда и проворчал:

– Если вы из числа этих проклятых констеблей, вам лучше прийти попозже. Сейчас я пью чай.

Мужчина уже взялся за ручку, чтобы захлопнуть дверь, но Брэнд успел ухватить его за рукав:

– Не торопитесь. Я лорд Фейвершем, друг Уэдерби. А вы домовладелец?

– Да, верно. Шенли меня зовут, вот только...

В следующее мгновение Брэнд рывком распахнул дверь и вошел в узкий, тускло освещенный коридор, стены которого были оклеены выцветшими обоями с цветочным рисунком. Миновав коридор, граф прошел в комнату и осмотрелся. Из мебели здесь имелись только стул и стол, а пол – черно-белая мраморная плитка – был необычайно грязным. Вероятно, когда-то этот дом выглядел довольно прилично, но из-за отсутствия ремонта давно уже обветшал.

– Видите ли, милорд, – проговорил Шенли, – если вы пришли взыскать долги, то не с кого. Бедняги уже нет в живых. К тому же два дня назад он должен был заплатить за жилье, но... Мошенник и так задолжал мне за три месяца.

– Сколько?

– Полгинеи. Не так уж много.

Брэнд вытащил из кармана две золотые монеты и бросил домовладельцу. Тот, изловчившись, поймал их. Затем в изумлении уставился на графа.

– Надеюсь, этого хватит, – сказал Брэнд. – Это тебе за беспокойство.

Шенли расплылся в улыбке и пробормотал:

– Что ж, это меняет дело. Вы очень добры, милорд. Не желаете ли осмотреть комнату покойного? Она наверху...

– И расскажи заодно, что случилось.

– Да, милорд, конечно. – Поманив Брэнда за собой, Шенли начал подниматься по ступенькам. – Хотя рассказывать особенно нечего. Сегодня утром горничная пошла прибраться у него в комнате и нашла беднягу в постели. Он уже окоченел.

– Его ударили ножом или задушили?

Шенли с негодованием взглянул на визитера:

– У меня приличный дом, милорд. Я всегда запираю все двери, и парадные, и черный ход. Окна – тоже. У меня здесь никого не могут убить в собственной постели.

– Значит, никаких следов вторжения?

Домовладелец покачал головой:

– Никаких, милорд. Как сказал сыщик, просто досадный случай... Увы, благородный джентльмен, а пал столь низко.

Выходит, Ганнибал Джонс здесь уже побывал. Брэнд поморщился и проговорил:

– Что значит... «досадный случай»? Как именно умер Уэдерби?

Они поднялись на лестничную площадку и остановились. Шенли помрачнел и пробурчал:

– Джентльмен свел счеты с жизнью. Перерезал вены бритвой – вот что он с собой сделал.

Господи милосердный! Неужели эта смерть – просто злосчастное совпадение, не имеющее ничего общего с Лигой Люцифера? Может, всему причиной – пагубное пристрастие Уэдерби к опиуму, ввергнувшее его в конце концов в пучину отчаяния? На вечеринке у Бонов он казался очень подавленным. Он почти ничего не говорил – только один раз подал голос, предложив Вону тему для стишков.

И все же Брэнду не верилось, что смерть Уэдерби – простая случайность. «Ведь подобное убийство можно без труда выдать за самоубийство, – размышлял он. – А в состоянии наркотического опьянения Уэдерби не мог оказать сколько-нибудь действенного сопротивления».

– В какое время он вернулся вчера домой? – поинтересовался Брэнд.

Шенли почесал в затылке:

– Где-то после полуночи.

– Он был один?

– Один. Один как перст.

– А позже к нему никто не приходил?

– Нет, никто. Хотя... Он сам кого-то впустил, когда я уже запер двери.

«Что ж, теперь все ясно», – сказал себе Брэнд.

– А чем занимался его слуга?

– У него не было никакого слуги. Он все делал сам.

– А другие постояльцы что-нибудь слышали?

– Да нет же. Констебли уже всех опросили. Полдня здесь толпились и что-то вынюхивали, проходимцы. Теперь из-за этих сплетен об убийстве и кровавой расправе к моему дому никто не подойдет – дурная слава... – Сокрушительно покачав головой, Шенли распахнул дверь комнаты в конце коридора, и граф тотчас же уловил сладковатый запах опиума. – Поверьте, милорд, то, что здесь произошло, не имеет никакого отношения к убийству. Здесь царил ужасный беспорядок, и горничной потребовался целый час, чтобы прибраться.

Брэнд вошел в тускло освещенную комнату. Белье с кровати убрали, но буровато-красное пятно на матрасе оставалось напоминанием об ужасной смерти Уэдерби.

– Что-нибудь отсюда пропало?

– Не знаю. – Шенли пожал плечами. – Если хотите забрать то, что он вам должен, я не буду возражать.

Брэнд молча кивнул, и домовладелец, немного помедлив, удалился. Граф невольно усмехнулся; он почти не сомневался, что Шенли уже обшарил всю комнату в поисках чего-нибудь ценного. Но едва ли ему удалось найти что-то по-настоящему ценное – бедняга все свои скудные средства тратил на опиум.

Брэнд прошелся по комнате и осмотрелся. Медный кальян и горелка – немые свидетели пагубной страсти – все еще стояли на ночном столике возле кровати.

Какой же он глупец, этот Уэдерби.

Брэнд сокрушенно покачал головой. Увы, Джеймс Уэдерби, младший сын в семействе, бесславно закончил свой короткий жизненный путь. У несчастного были еще два брата, вполне благополучные землевладельцы, жившие где-то в Гемпшире, но с незадачливым родственником они не общались. Интересно, кто-нибудь оплачет его смерть?

А впрочем, не об этом следует сейчас думать. Нужно сосредоточиться и попытаться найти хоть какой-то ключ к разгадке...

Брэнд снова обвел взглядом комнату. Немного помедлив, он заглянул в сундук с открытой крышкой – там лежали в основном рубашки и галстуки. А на деревянной конторке валялись какие-то бумаги – судя по всему, среди них не было ничего интересного.

Брэнд в задумчивости прошелся по ковру. Ночью по этому же ковру ходил убийца. Но кто он? Во всяком случае, одно было ясно: Уэдерби хорошо знал этого человека и, возможно, доверял ему – иначе не впустил бы его в дом.

Брэнд подошел к умывальнику, взял бритву и принялся ее рассматривать. На остром лезвии он заметил крошечное пятнышко засохшей мыльной пены, но никаких следов крови. Если до сих пор у него еще имелись кое-какие сомнения, то теперь он окончательно удостоверился: Уэдерби умер насильственной смертью. Конечно, можно предположить, что горничная вымыла бритву, а затем положила на место, но в таком случае откуда же мыльное пятнышко?

Выходит, что убийца принес собственную бритву. Вероятно, ее забрал Ганнибал Джонс. Забрал как вещественное доказательство.

Брэнд продолжил осматривать комнату. Никаких оторванных пуговиц от сюртука убийцы он, естественно, не обнаружил. И никаких обрывков театральных билетов, которые мог бы оставить Рансом. Не было и выдержек из Библии, которые могли бы указывать на Паркинсона. Вульгарных стишков Вона также не оказалось.

Что ж, возможно, удастся найти хоть какую-то записку. Вдруг и Уэдерби получил письменное предупреждение? Ведь Троубридж же его получил.

Брэнд стал перебирать бумаги, лежавшие на конторке. Но кроме напоминаний кредиторов, он ничего интересного не заметил. Поскольку же горничная здесь уже побывала, мусорная корзина пустовала. Брэнд принялся осматривать одежду, висевшую на спинке стула. Кажется, в этом синем сюртуке Уэдерби был на вечеринке у Бонов. Брэнд запустил руку во внутренний карман. Пусто. Он принялся обыскивать остальные карманы, но тут вдруг услышал чьи-то шаги.

В следующее мгновение в дверном проеме появилась рослая фигура Ганнибала Джонса. Кивнув графу, сыщик с усмешкой проговорил:

– Доброе утро, милорд. Уж не это ли вы ищете?

Джонс держал в руке листок, вырванный из блокнота. Даже стоя в другом конце комнаты, Брэнд сумел прочитать два слова: «Ты следующий».

Он подошел к сыщику:

– Позвольте взглянуть поближе.

Джонс сунул записку в карман.

– При всем моем уважении к вам, милорд, не позволю. Этот листок, подтверждающий, что совершено преступление, является чрезвычайно важным документом.

Едва сдерживая гнев, Брэнд сказал:

– Я только хочу взглянуть на почерк.

– А может, вы желаете уничтожить свидетельствующую против вас улику?

– Проклятие, это не мой почерк! Я с удовольствием предоставлю вам образец своего.

– Я его уже видел в книге ставок в вашем клубе. И знаете, есть некоторое сходство...

– Глупости. У меня не было никаких причин убивать Уэдерби. Мы были друзьями. Во всяком случае, до того, как губительное пристрастие полностью им не овладело.

– Несколько месяцев назад он проиграл вам за карточным столом внушительную сумму. Официант из вашего клуба сообщил, что Уэдерби дал вам долговую расписку. Он с вами расплатился?

– Я простил ему долг, – ответил Брэнд. – Вы хватаетесь за соломинку.

Джонс снова усмехнулся:

– Милорд, я по опыту знаю, что деньги довольно часто толкают людей на убийство. Где вы были вчера вечером?

Брэнд стиснул зубы. Ему очень не нравилось, что его вынуждают давать объяснения, но он знал, что сыщик все равно докопается до истины, даже если он ему ничего не скажет. Разумеется, и лгать было бы глупо.

– Я был на вечеринке у Клиффорда Бона.

– Он также бывший член Лиги, не так ли?

– Кто дал вам наши имена?

– Не имеет значения. Итак, вернемся ко вчерашнему вечеру. Скажите, почему вас сопровождала леди Шарлотта Куинтон?

Сыщик ухмыльнулся; было очевидно, что он считал Шарлотту шлюхой. Брэнд схватил Джонса за отвороты плаща. Он, конечно же, понимал, что выбрал не лучший способ доказать свое алиби, однако ничего не мог с собой поделать.

– Мистер Джонс, оставьте в покое даму, – процедил он сквозь зубы. – Или, клянусь Богом, я позабочусь о том, чтобы вашей карьере пришел конец.

Глава 15

БЕЗРАССУДСТВО ФЭНСИ

В ожидании Брэнда Шарлотта гуляла с Фэнси в парке неподалеку от дома.

День выдался ненастный; небо, обложенное тучами, время от времени роняло на землю холодные капли дождя, а ледяной ветер пробирал до костей. Но Шарлотта упорно бродила по усыпанной гравием дорожке, откуда могла видеть булыжную мостовую на всем ее протяжении. Однако двуколка Брэнда все не появлялась.

От холода у Шарлотты даже в перчатках окоченели руки, и негнущиеся пальцы с трудом сжимали кожаный поводок. Она мерила шагами дорожку уже почти час – ей хотелось встретиться с Брэндом до того, как он войдет в дом. Фэнси послушно семенила рядом с хозяйкой, очевидно, она устала лаять на белок и рычать на случайных прохожих мужского пола.

Шарлотта пока еще не решила, рассказывать ли Брэнду о том, что она узнала от Вивьен. В первую очередь ей хотелось узнать, что заставило его предать своего лучшего друга и вступить в связь с бывшей женой Майкла. Она мысленно проклинала Брэнда, но все же время от времени вспоминала выражение его глаз в тот момент, когда он обнимал Эми. В его глазах были нежность, любовь, мука...

Боже милостивый, у Брэнда есть дочь! Прелестная кареглазая Эми. Едва Шарлотта свыклась с этой мыслью, как тут же начала подмечать черты сходства между отцом и дочерью. У девочки была такая же беззаботная улыбка, как в детстве у Брэнда.

Сожалел ли он о том, что никогда не сможет назвать Эми своей? Хотелось ли ему, чтобы она называла его папой и приходила к нему за утешением? Бывало ли ему больно от мысли, что не он воспитывал ее?

Она не знала ответы на эти вопросы, но знала другое: Брэнд не хотел нести ответственность за семью. Он не раз говорил об этом во всеуслышание и совсем недавно повторил то же самое на вечеринке у Бонов.

«И я не собираюсь жениться. Я ясно выражаюсь?»

Шарлотте вдруг стало так грустно, что она едва не разрыдалась. Неужели Брэнд и впрямь неисправим, неужели он не хочет и не может остепениться? Или он так сильно любил Грейс, что ни одна другая женщина не сможет ее заменить?

Теперь, когда все стало ясно, Шарлотта осознала: произошедшая с ним перемена – из беззаботного гуляки он превратился в циничного женоненавистника – совпала по времени со смертью Грейс. Женщины, с которой он собрался бежать на континент.

Фэнси угрожающе зарычала, но, поглощенная своими думами, Шарлотта не придала значения этому предупреждению. К реальности ее вернул мужской голос:

– Добрый день, миледи.

Шарлотта вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Гарольд Раунтри. Расплывшись в улыбке, он снял шляпу и протянул Шарлотте букетик фиалок и нарциссов.

Она приняла букет и машинально поднесла его к лицу, вдыхая тонкий аромат.

– Спасибо, но... Боже, как вы здесь оказались?

– Вышел из дома Фейвершема, – ответил Раунтри, надевая шляпу. – Горничная сказала, что вы пошли прогуляться, и я отправился вас искать.

– Но к парадному крыльцу вы не подходили.

– Я вошел в дом через вход для прислуги. – Он едва заметно нахмурился; судя по всему, такое положение вещей его не устраивало. – Видите ли, мне не хотелось встречаться с Фейвершем.

Шарлотта с удивлением посмотрела па собеседника. Потом вспомнила, что сама же послала Раунтри записку, в которой сообщила, что граф запретил ему появляться в его доме.

– Весьма сожалею, мистер Раунтри. – Шарлотта в смущении улыбнулась. – Но может, вы согласитесь ко мне присоединиться?

Раунтри с опаской покосился на Фэнси, прятавшуюся за юбками Шарлотты.

– С удовольствием, мисс Куинтон.

– Насчет Фэнси не беспокойтесь, – сказала Шарлотта. – Она не причинит вам вреда, если будете держаться... на некотором расстоянии от меня. А теперь расскажите, как обстоят дела с вашей предвыборной кампанией.

Они зашагали по дорожке. Раунтри предусмотрительно сохранял безопасную дистанцию.

– Видите ли, мисс Куинтон, предвыборная кампания – довольно сложное дело. Не так-то просто убедить людей поддержать тебя, если не имеешь связей в светском обществе. Но не будем об этом. Я пришел сюда для того, чтобы обсудить вопрос более деликатного свойства. Скажите, вы уже обдумали мое предложение?

Его предложение? Ах, его предложение руки и сердца...

Шарлотта почувствовала, что краснеет. Она сегодня до утра не сомкнула глаз, вспоминая поцелуй другого мужчины. Поцелуй, мужчины, который никогда не сделает ей подобного предложения. Мужчины, о котором ей остается лишь мечтать.

А вот мистер Раунтри был готов на ней жениться. О, если бы только она могла отказаться от своего безнадежного влечения к Брэнду.

– Боюсь, я пока не приняла никакого решения, – проговорила она неуверенно. – Мне кажется, мы договорились о двухнедельном сроке.

– Я не мог ждать так долго! – заявил он с неожиданной горячностью. – Прошу простить мне, миледи, мое нетерпение. Но я не могу ни о чем другом думать – только о вас. Я был бы счастлив, если бы мог назвать вас своей женой.

Его слова не могли не взволновать Шарлотту. «Но все же, – подумала она, – пока убийца не найден, я не должна ему доверять».

– Мне нужно еще время, чтобы как следует все обдумать. Я дам вам ответ на следующей неделе.

– Все дело в этой проклятой Лиге, – проворчал Раунтри. – Как же доказать вам, что я изменился?

Шарлотта решила воспользоваться случаем и задать Раунтри несколько вопросов – ей хотелось посмотреть, как он отреагирует на некоторые имена.

– Что ж, раз мы заговорили о Лиге... Скажите, вам что-нибудь известно о сэре Джоне Паркинсоне?

Раунтри остановился и уставился на нее в недоумении:

– О Паркинсоне? Неужели вы знаете этого мошенника? Надеюсь, у Фейвершема хватило ума не вводить вас в круг своих распутных приятелей.

– Мне приходится время от времени встречаться с ними. Вы бы оказали мне большую услугу, если бы поделились своим мнением о них. Что же касается Паркинсона, то он как будто вступил на праведный путь. Говорят, что он стал священником в Церкви Истинных Верующих.

– Да? Вот это действительно чудо.

Раунтри вряд ли смог бы правдоподобно изобразить такое искреннее удивление. Они возобновили прогулку, и Шарлотта, немного помолчав, продолжала:

– И еще я познакомилась с лордом Клиффордом Боном.

– С Боном?! – в ужасе воскликнул Раунтри. – Если этот негодяй захочет почитать вам свои стишки, не слушайте его.

– Вот как? Почему же?

– Потому что его... творения недостойны ушей благородной дамы.

Ей хотелось подразнить Раунтри, но она опасалась, что он начнет расспрашивать, где она провела вчерашний вечер.

– Хорошо, непременно воспользуюсь вашим добрым советом. Кроме того, я познакомилась с полковником Рансомом, служившим в кавалерии ее величества. Он, похоже, очень любезный джентльмен.

– О Господи, еще один распутник, – проворчал мистер Раунтри.

– Но он производит впечатление весьма достойного человека, – возразила Шарлотта. – Он обручен с леди Белиндой, дочерью лорда Поумроя.

– Молите Бога, чтобы она осознала свою ошибку, пока еще не поздно. – Мистер Раунтри понизил голос и посмотрел по сторонам – словно в кустах могли скрываться шпионы. – Не стоит общаться с подобным субъектом. Он вытворял такое, что даже Фейвершем краснел.

– Правда? А я-то уже думала, что хуже Брэнда распутника нет.

Мистер Раунтри нахмурился:

– Мисс Куинтон, пожалуйста, не просите меня распространяться на эту тему. Она не для ваших ушей.

Однако Шарлотта решила, что поступит разумно, если задаст еще несколько вопросов. Она снова поднесла к лицу букет, делая вид, что наслаждается ароматом, потом вдруг проговорила:

– А что вам известно о Джеймсе Уэдерби? Он довольно замкнутый человек, не так ли?

Мистер Раунтри сокрушенно покачал головой:

– Уэдерби ничем не лучше других, поверьте мне, – мисс Куинтон. Он пристрастился к опиуму и... прокурил свою жизнь, если можно так выразиться. Впрочем, я не очень-то хорошо его знаю.

– А Урия Лейн? Он напоминает мне медведя.

Раунтри поморщился и проворчал:

– Этот человек думает лишь о том... – Он снова остановился и пристально посмотрел на Шарлотту. – Моя дорогая леди, вы меня окончательно расстроили. Неужели бабушка разрешает вам общаться с такими людьми? .

Шарлотта пожала плечами:

– Бабушка, как вам известно, не совсем здорова. Но вы мне очень помогли. Потому что теперь я знаю, кого следует избегать.

Раунтри улыбнулся и проговорил:

– Я очень рад, что вы меня поняли, мисс Куинтон. Но вы должны обещать, что больше не станете общаться с этими субъектами. – Взяв ее за руку, он продолжал: – Я был бы рад защитить вас от них даже ценой собственной жизни... о черт!..

Укусив мистера Раунтри за ногу, Фэнси тотчас же отскочила и снова спряталась за юбки хозяйки.

Мистер Раунтри запрыгал на одной ноге, потирая щиколотку.

Шарлотта в ужасе воскликнула:

– Ах, Фэнси!..

Она уже хотела броситься на помощь пострадавшему, но вдруг уловила краем глаза какое-то движение на дороге. Из дома выскочил Брэнд, и он бежал прямо к ним.

«Мне так легко не отделаться, если где-то в кустах затаился Ганнибал Джонс, – думал Брэнд. – Главный подозреваемый собирается средь бела дня совершить убийство...» Увернувшись от проезжавшей мимо повозки, граф побежал еще быстрее. При этом он не сводил глаз с Раунтри. Тот исполнял какие-то нелепые па, а Шарлотта суетилась вокруг и, похоже, не знала, что предпринять. Если бы Брэнд не был ослеплен бешенством, то наверняка порадовался бы новому проявлению враждебности со стороны собачонки – он сразу же понял, что произошло.

Обогнув кустарник, Брэнд схватил Раунтри за руку и в ярости заорал:

– Какого дьявола?! Что ты здесь делаешь?!

– Фейвершем, отстань, я ранен...

– Отвечай, мерзавец!

– Немедленно отпусти его, Брэнд! – в гневе закричала Шарлотта.

– С удовольствием...

Брэнд отступил на шаг и нанес Раунтри удар в челюсть – встретиться с настоящим противником было гораздо приятнее, чем раздавать удары на тренировках. Раунтри попятился и, не удержавшись на ногах, рухнул на гравийную дорожку. Чуть приподнявшись, он помотал головой и схватился за челюсть. Шарлотта бросилась к нему, роняя цветы, и опустилась рядом на колени:

– Мистер Раунтри! С вами все в порядке?

– С этим мерзавцем ничего не случится, если будет обходить мой дом за версту. – Брэнд подхватил на руки громко лаявшую Фэнси. – Хорошая работа, шерстяной клубок. Но ты не кусаешь человека, когда он повержен, правда?

Шарлотта снова повернулась к Брэнду:

– Как ты посмел его ударить?!

Брэнд не обращал на нее ни малейшего внимания. Поглаживая собачку, он проговорил:

– Вставай, Раунтри. Будь мужчиной. Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

С трудом поднявшись на ноги, Раунтри воскликнул:

– Это возмутительно! За что ты меня ударил? Ведь я же ничего такого...

– Где ты был прошедшей ночью?

– У себя в гостинице. А какое тебе...

– Кто-нибудь может это подтвердить?

Глаза Раунтри беспокойно забегали.

– Но зачем?.. Конечно, нет... Я спал.

Лжец. Негодяй. Ведь наверняка развлекался в номере с женщиной или отлучился, чтобы перерезать своей жертве вены.

– Брэнд, ради Бога, перестань. – Шарлотта собрала рассыпавшиеся цветы и приблизилась к Брэнду. – И вообще, в чем дело? Объясни.

– Ночью был убит Уэдерби.

Шарлотта в ужасе вскрикнула и прижала ладонь к губам.

– Уэдерби? – Раунтри нахмурился. – Ты имеешь в виду Джеймса Уэдерби?

– Разумеется, – кивнул Брэнд. – И меня интересует, что тебе в связи с этим известно.

– Мне? Но я ничего не знаю об этом преступлении. По-моему, это вполне естественно.

– Разве ты не был там?

На лице Раунтри застыло выражение, означавшее крайнее удивление, гнев и испуг. Покосившись на Шарлотту, он вполголоса проговорил:

– Миледи, этот человек не в своем уме. Вам лучше пойти со мной.

– Шарлотта никуда не пойдет, – процедил Брэнд сквозь зубы. – А вот ты немедленно отсюда уберешься. Пока у меня не возникла мысль об убийстве.

Раунтри не шелохнулся.

– Я не оставлю даму без защиты.

– Со мной ничего не случится, мистер Раунтри, – сказала Шарлотта. – Я немедленно вернусь