/ Language: Русский / Genre:love_short, / Series: Любовный роман

Язык цветов

Бетани Кэмпбелл

Весна – время надежд, когда каждому сердцу особенно внятен язык цветов, язык чувств.       Роскошная свадьба в церкви св. Бенедикта объединила героев этих трех романов: тут и отец невесты, через 25 лет встретившийся со своей женой, и цветочница, оформлявшая церемонию и нашедшая здесь свою любовь. А подружке невесты и шаферу свадьба их друзей помогла забыть все обиды и вновь обрести счастье.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

     Лори Чейз-Спенсер стояла в глубине пустой церкви, глядя на длинный, застланный розовой ковровой дорожкой, проход между скамей. До церемонии бракосочетания оставалось меньше часа, и напряженное ожидание сделалось почти осязаемым.

     Лори вздохнула. Ее раздирали противоречивые чувства, готовые выплеснуться в любой момент, и лишь долг удерживал ее от того, чтобы потерять самообладание. Цветочные гирлянды выглядели просто великолепно.

     Однако причина ее взвинченности состояла совсем не в том, что Лори беспокоилась за свою работу, – нет, она потрудилась на славу. Странное ощущение счастья переполняло ее. Но она старалась скрыть свои эмоции под маской безразличия.

     Сегодня рано утром, несмотря на ужасную суматоху, Лори обнаружила, что на ведьмином цветке, самом редком из ее растений, появился бутон. Ей не терпелось вернуться в оранжерею.

     Скорее бы все это кончилось, подумала Лори. Дайану она знала еще со школы и всегда хорошо к ней относилась, но последние недели предстоящее бракосочетание чересчур требовательной подруги вытягивало из Лори жизненные силы, пожирая все время, до последней минуты.

     Чтобы успеть украсить к свадьбе церковь, она встала сегодня в пять утра. Только что распустившиеся розы, душистый горошек и ландыши – прекрасные, но очень нежные цветы – не перенесли бы ночь, и поэтому Лори срезала их прямо перед церемонией.

     Но теперь, радостно думала она, цветы выглядят просто восхитительно. Каждая скамья из орехового дерева была украшена гирляндой из кремовых, персиковых и палевых роз, перевязанных жемчужно-серыми лентами. Белые розы и душистый горошек увивали колонны рядом с алтарем из серого мрамора. В старинных керамических вазах стояли букеты из мелких розовых роз.

     Лори расправила плечи. Работа почти завершена. Она доставила букеты, гирлянды, корзины с розовыми лепестками, которыми будут осыпать жениха и невесту. Ее помощница в настоящий момент выбирает цветы для свадебного приема. Слава Богу, хлопоты почти позади. Можно будет расслабиться и насладиться свадьбой подруги.

     Единственным шипом среди всех приятных хлопот была бабушка невесты, Гертруда Хоффман. Миссис Хоффман настаивала на том, чтобы Лори возвела беседки из цветов, которые должны были скрыть фотографа и видеооператора. Лори долго сопротивлялась, но в конце концов уступила.

     И вот теперь по обе стороны ступеней, ведущих к алтарю, стояли белые ажурные арки, увитые розами и душистым горошком. Лори долго не могла поверить, что из этой затеи что-либо получится, но теперь она с удовлетворением смотрела на свою работу – ей удалось сделать беседки достаточно красивыми.

     Она снова все оглядела. Бледно-розовые, розово-золотистые и кремовые цветы приятно контрастировали с темным деревом внутреннего убранства церкви. Все безукоризненно изысканно. Однако насладиться в полной мере этой красотой Лори не могла. Ее тянуло вернуться в оранжерею.

     Ведьмин цветок, подумала Лори, прикусив губу. Если он все-таки зацветет... Она вспомнила легенды, связанные с этим растением. Странно, что бутон на нем появился именно в день свадьбы...

     Внезапно Лори вздрогнула. Неожиданное прикосновение вывело ее из задумчивости. Она и не предполагала, что в церкви кто-то есть. И этот «кто-то» подкрался к ней сзади и поцеловал в шею.

     Сильные руки обняли Лори за плечи, и теплые губы снова коснулись ее шеи, теперь задержавшись на ней чуть дольше, а затем скользнули к уху. Низкий голос тихо произнес:

     – Da tempo ti desidero ardemente. Ti potrei dare un morsetto?

     Лори провела год в художественном колледже в Италии, обучаясь дизайну, флористике в частности, и владела итальянским вполне сносно. Слова поразили ее еще больше, чем поцелуй. Она и представить не могла, что кто-то осмелится сказать ей такое: «Как я изголодался по тебе. Можно, укушу тебя?»

     Стремительно обернувшись, Лори изумленно уставилась на него. Не маленькая, пять футов десять дюймов на каблуках, она вынуждена была тем не менее вскинуть голову. Высокий рост мужчины, к чему она не была готова, лишь усилил ее смятение. В нем по меньшей мере шесть с половиной футов, с отчаянием подумала Лори. Он заставил ее почувствовать себя маленькой.

     У незнакомца было смуглое лицо с квадратным подбородком, прямой нос и чувственные губы. Его темные волосы слегка вились, а глаза казались совершенно черными. Широкоплечий, атлетически сложенный незнакомец был по-своему красив, и Лори совсем растерялась. Она привыкла иметь дело с мужчинами помельче, помягче характером и, главное, воспитаннее, которые не подкрадывались сзади, чтобы поцеловать ее в шею, и не просили позволения ее укусить.

     Лори окинула незнакомца неодобрительным взглядом. Его самодовольная, обольщающая улыбка сразу же начала таять, и через мгновение мужчина смотрел на Лори с таким же удивлением, с каким она смотрела на него.

     – Кто вы такая? – резко спросил он, явно выражая свое разочарование.

     Сердце Лори еще продолжало колотиться от внезапного испуга; теперь ее к тому же захлестнула волна смущения. От природы стеснительная, она и в обычной обстановке должна была следить за собой, чтобы не начать заикаться. Сейчас же ей придется тщательно выговаривать каждый слог, чтобы не запинаться и не мямлить.

     Вскинув голову, она набрала побольше воздуха.

     – Я – Лорентина Чейз-Спенсер. Я здесь работаю с розами и тому подобным.

     Черт побери! Она перестаралась, и ее слова прозвучали чересчур напыщенно. В минуты волнения некоторые сочетания звуков представляют для нее особую трудность, и ей приходится избегать их. А так высокопарный ответ избавил ее от необходимости мучиться со словами «цветы» или «флорист».

     – Вы хотите сказать, вы – цветочница? – поднял черную бровь незнакомец.

     Лори кивнула, сохраняя на лице маску отчужденности.

     - Да.

     – Так почему же вы прямо не сказали об этом? – насмешливо спросил он.

     Вопрос больно ужалил ее, но Лори лишь пожала плечами. Ее шею все еще покалывало от прикосновения губ незнакомца, а сердце никак не могло успокоиться.

     – А кто вы такой? – спросила она еще более неестественным голосом.

     – Джефф Ремингтон. – Он спокойно продолжал смотреть на нее. – Я принял вас за другую. Тэмми. Она распоряжается церемонией – или как это называется. – Мужчина едва заметно передернул плечами. – Приношу свои извинения.

     Извинения? Лори гневно сверкнула глазами. По его виду и по тому, как он окинул ее оценивающим многозначительным взглядом, никак нельзя было сказать, что он чувствует за собой какую-либо вину. Лори до глубины души поразил этот взгляд, и она вынуждена была с сожалением отметить, что этот Джефф Ремингтон вывел ее из равновесия. Ей очень хотелось сказать, что его поведение отвратительно, что церковь – святое место, в котором вот-вот начнется торжественная церемония. Но Лори понимала, что ее язык споткнется на трудных словах. Поэтому она, смерив его взглядом, сказала лишь:

     – Не говорите чепухи.

     Ее слова прозвучали резче, чем ей хотелось бы, но Лори была слишком взволнована.

     Джефф Ремингтон поджал губы, но издевательское выражение глаз не исчезло.

     Терпение Лори кончилось. Сделав несколько шагов в сторону, она поправила гирлянду из роз, по правде говоря, совершенно не нуждавшуюся в ее заботах.

     Джефф, взяв со скамьи видеокамеру, водрузил ее на плечо.

     – У вас волосы совсем как у Тэмми, – сказал он, не отрывая от нее глаз. – Убранные назад соломенные волосы. Как это называется? Пучок, шиньон, коса – как?

     Лори побоялась ответить. Обычно она носила волосы распущенными, но ради свадьбы уложила их затейливой косой на затылке. Не удостоив незнакомца даже взглядом, она сосредоточилась на жемчужно-серой ленте, завязанной, впрочем, безупречно.

     – Послушайте, – в голосе Джеффа прозвучало нетерпение, – я принял вас за Тэмми. И извинился. Давайте забудем случившееся, хорошо? Я не хотел обидеть вас.

     Его близость действовала на Лори как некое мощное магнитное поле, заставлявшее трепетать каждый ее нерв. Бросив на него ледяной взгляд, девушка перешла к следующей скамье, к следующей гирлянде.

     Джефф проследовал за ней.

     – Вы всегда держитесь так надменно?

     Лори старательно избегала смотреть на него.

     – Пожалуйста... оставьте... меня... в покое, – произнесла она.

     Проклятье, слова просто застревают у нее в горле; такого уже не было много лет. В спокойной обстановке Лори научилась следить за своей речью настолько хорошо, что большинство ее знакомых даже не догадывается о том, что она заикается. Но этот мужчина почему-то действует на нее так, что она начала спотыкаться на каждом слове, как в детстве.

     Лори решительно сжала губы. Спокойнее, сказала она себе. Спокойнее, Лори. Ты устала и переволновалась, готовясь к этой свадьбе, тебя очень интересует бутон на ведьмином цветке, и этот тип напугал тебя...

     Услышав тихое жужжание, Лори недовольно подняла голову. Джефф Ремингтон, прильнув к окуляру, снимал ее руки, касающиеся роз и лент.

     – Прекратите! – воскликнула она. Что он замыслил?

     – Это моя работа, – лаконично ответил Джефф, не отрываясь от видеокамеры.

     Лори слишком поздно поняла, что к чему, и у нее защемило сердце. Она подняла полный беспокойства взгляд на мужчину с камерой.

     – Только не это, – едва слышно проговорила она. – Вы... вы...

     Ну вот, опять. Язык отказывался ее слушаться.

     Только не это, повторила она, качая головой.

     Джефф нажал на какую-то кнопку, и камера перестала жужжать. Его взгляд, брошенный на Лори, был насыщен электрическим зарядом вызова.

     – Я – видеооператор. Вас это чем-то не устраивает?

     Обернувшись к алтарю, Лори указала на стоящие по обе стороны от него ажурные беседки, предназначенные для того, чтобы скрыть фотографа и видеооператора. Но Джефф Ремингтон был настолько высок, что никак не поместился бы в беседке.

     – Вот, – сказала она, показывая на беседку. – М-миссис Хоффман хочет, чтобы вы там спрятались. Но вы слишком... слишком высокий.

     Джефф Ремингтон проследил за ее взглядом, и улыбка слетела с его лица.

     – Она хочет, чтобы мы залезли туда? Нет, мне надо снимать церемонию. И Сперджену – это фотограф – тоже. И мы не привыкли работать, прячась в... в конуре из кружев.

     – Это нисколько не похоже на конуру! – с жаром воскликнула Лори, чувствуя себя задетой. – Она так... захотела. Она не хочет... чтобы вы... привлекали внимание...

     – Это я-то не буду привлекать внимание, если залезу в какой-то кукольный домик и буду постоянно высовываться оттуда, словно суслик?

     – Так... хотела... она, – медленно проговорила Лори.

     Джефф Ремингтон ведет себя так, словно она виновата во всем. Лори сама считала идею с беседками бессмысленной, но у нее не было желания объяснять это ему.

     – Так... хотела... она, – сказал Джефф, передразнивая ее. – Что ж, я на это не соглашусь. И Сперджен тоже. Мы должны иметь свободу передвижения.

     Лори в отчаянии прикусила губу.

     – По-моему, она просто боялась, что вы будете выглядеть... – Лори набрала полные легкие воздуха, – подозрительно.

     Она едва удержалась, чтобы не вздохнуть от облегчения. Ей удалось выговорить это слово – хотя и с большим трудом.

     – Мы умеем держаться так, чтобы не привлекать к себе внимания, – стиснув зубы, произнес Джефф. – Это наша работа. – Он сверился с часами. – Я переговорю обо всем с Тэмми. Мне хочется поскорее разобраться с этим. – Он оглядел ее с ног до головы. – А к вам я еще вернусь.

     Надежно установив на плече видеокамеру, Джефф развернулся и направился к двери. Лори проводила его обеспокоенным взглядом.

     Что он хотел этим сказать: «К вам я еще вернусь»? Было это обещанием или угрозой?

     К тому же Лори боялась, что Джефф выведет из себя миссис Хоффман. Будет ли он настаивать на том, чтобы Лори разобрала беседки?

     Мысленно она уже увидела, как все переполошились: тучная миссис Хоффман, учтивая миссис Бауэр и бедная Дайана, так пугающаяся всяких ссор. А в эпицентре урагана окажутся Тэмми Фарентино, организующая свадьбу, и она сама.

     Лори снова прикусила губу. Она уже не успеет разобрать беседки. В церкви начали появляться первые гости.

     Забившись в дальний угол, она, обратив лицо к алтарю, зажмурилась и нервно стиснула руки.

     «Пожалуйста, – попросила Лори, – пусть не возникнет никаких скандалов. Пожалуйста! Пусть свадьба Дайаны пройдет спокойно и гладко».

     Потом добавила еще одну просьбу:

     «И пусть этот человек держится от меня подальше. Он так действует мне на нервы, что я не могу говорить».

     Лори открыла глаза. Красота цветов немного успокоила ее. Но ей как никогда сильно захотелось вернуться к себе, в тихий уютный магазин. Зайти в оранжерею, посмотреть на распускающийся бутон ведьмина цветка. Вот где ей станет хорошо.

     Она была настолько взволнована, что не могла сидеть. Вздохнув, Лори вышла на паперть. Она решила еще раз проверить, все ли украшения сделаны, как было заказано. Тщательный осмотр показал, что все выглядело просто прекрасно: каждый цветок, каждая веточка, каждая лента на своем месте.

     Ее не покидало беспокойство от того, чем кончится спор из-за беседок. Ей уже приходилось выполнять заказы миссис Хоффман, и она считала ее женщиной требовательной и упрямой. Но даже миссис Хоффман столкнется в лице Джеффа Ремингтона с достойным противником. Лори поежилась, мысленно представив себе последствия их столкновения.

     Наблюдая за прибывающими в церковь гостями, она увидела утомленного мужчину с тремя беспокойными мальчишками. И невольно улыбнулась, узнав в нем мужа Софии Петровелли. В свое время Лори работала вместе с Софией. Но где же она сама?

     – С Софией все в порядке, – услышала она, как муж Софии отвечает кому-то на вопрос, который волновал ее. – Счастлива безмерно. Наконец-то у нас девочка.

     Лори улыбнулась. Значит, после трех мальчиков у Софии, как та и мечтала, родилась девочка. После окончания церемонии надо будет представиться мистеру Петровелли, поздравить его и передать привет Софии.

     Один из друзей жениха, молодой человек с длинными светлыми волосами, попросил Лори поправить ему цветок в петлице. Она уже неоднократно ловила на себе его взгляд. С молодыми у нее почему-то никогда не возникало затруднений, и сейчас Лори чувствовала себя совершенно спокойно; голубые с хитринкой глаза юноши искрились добротой и весельем.

     – Меня зовут Винни, – сказал он. – А вы – Лори. Вы знакомая моей сестры Софии.

     – Да. Я только что узнала, у нее родилась девочка.

     – На этой неделе. Я слышал, как вы сцепились с видеооператором, – сказал Винни, теребя цветок в петлице. – Он принял вас за Тэмми Фарентино.

     Улыбка Лори сразу же поблекла.

     – Ничего страшного не случилось, – с трудом выговорила она.

     – Берегитесь его, – усмехнулся Винни. – Женщины должны остерегаться таких. На вашем месте я держался бы от него подальше.

     Лори промолчала. Смахнув с плеча Винни нитку, она сказала ему тоном доброй старшей сестры:

     – Вы ведь должны встречать гостей? Так ступайте же заниматься своим делом.

     Внезапно Лори увидела пробирающуюся сквозь толпу Тэмми Фарентино. Соломенные волосы Тэмми были забраны назад, что придавало ей несколько холодный вид, прекрасно сочетающийся с ее уверенной походкой и резковатым голосом.

     Красивая, быть может, даже очень. Но Тэмми была по меньшей мере на три дюйма ниже Лори и обладала более пышными формами. Как и Лори, она была одета в серый костюм, который сидел на ней как влитой. У Тэмми были карие глаза и широкая обворожительная улыбка. Сероглазая Лори с ее мечтательной улыбкой казалась застенчивой.

     Как мог он спутать нас? – подумала Лори, вспоминая щекочущее прикосновение теплых губ Джеффа Ремингтона. Его стихия – такие женщины, как Тэмми: блистательные, уверенные в себе.

     Многозначительно закатив глаза, Тэмми отвела Лори в сторону.

     – Слушай, с этими беседками возникли некоторые сложности. Сначала мне устроил скандал фотограф, а потом к нему присоединился этот высокий видеооператор – Джефф...

     Лори стиснула зубы.

     – В общем, я поручила именно Джеффу переговорить с миссис Хоффман – только он мог очаровать ее...

     Лори удивленно взглянула на нее. И что, он действительно смог очаровать ее? Разве это возможно? Высокомерный, вспыльчивый, едва ли он на такое способен.

     Тэмми улыбнулась.

     – Поверь мне. Я знаю его. Если Джефф захочет, он и птичку обольстит, заставит спуститься с ветки.

     Лори задумчиво коснулась шеи, вспомнив поцелуй Джеффа. Затем потянула за мочку уха, точно ей стало вдруг щекотно после его шепота.

     Да что он за человек такой? – раздраженно подумала Лори. Позволяет себе подкрадываться к женщине сзади и целовать ее в шею! Как ему удалось убедить Гертруду Хоффман? Приласкавшись к ней и пошептав всякий вздор на ухо?

     – Так или иначе, – довольная улыбка не покидала лицо Тэмми, – он убежден, что фотографы и видеооператоры, подобно диким зверям, должны иметь возможность гулять где им вздумается. Миссис Хоффман после уговоров сдалась. Тогда Джефф стал настаивать, чтобы беседки убрали, так как иначе это создаст плохой прецедент. Тут уж мне пришлось проявить настойчивость, и он сдался. В общем, все улажено. Беседки остаются там, где стоят, операторы разгуливают где им вздумается, и нам остается только поженить нашу парочку. Что может быть проще? Все – буквально все – не перестают повторять, что таких прекрасных цветов никогда не видели. Ты великолепно потрудилась. Ну все, мне надо посмотреть, какая у Дайаны фата.

     Ободряюще потрепав Лори по плечу, Тэмми умчалась прочь, оставив после себя аромат дорогих духов. Лори проводила ее взглядом, недоумевая, почему ее задело – хотя и не так чтобы очень – то, что Тэмми и этот Ремингтон отлично находят друг с другом общий язык.

     К Лори снова подошел Винни, чья кипучая молодая энергия не совсем вязалась со строгим костюмом, в который он был облачен по случаю праздника.

     – Почему такая тоска во взоре? – спросил он. – Это же свадьба. Все должны веселиться.

     Он предложил ей свою руку.

     – Пойдемте внутрь.

     Лори признательно взяла его под руку, и они вошли в церковь.

     – Позвольте узнать, о ком вы думали? – продолжал донимать ее Винни. – Может быть, обо мне?

     Лори поняла, что он пытается флиртовать с ней, и не имела ничего против этого.

     – Я думала об одном растении, – застенчиво улыбнулась она. – Оно очень редкое. Сегодня утром я увидела на нем бутон.

     – Перестаньте, – улыбнулся Винни. – Ни за что не поверю, что вы думали о каком-то цветке. Наверняка на уме у вас был мужчина. Но если не я, то кто же?

     Лори посмотрела ему в глаза, они с Винни были почти одного роста.

     – Я думала именно о растении, – решительно заявила она.

     И тут же краем глаза заметила впереди высокую фигуру. Перед ступенями, ведущими к алтарю, стоял Джефф.

     Их взгляды встретились. Лори ощутила, как ее пронзило совершенно незнакомое ей ощущение. Джефф едва заметно улыбнулся. У Лори по спине побежали мурашки. Она поспешно отвела взгляд.

     Думай о цветах, строго приказала она себе. Думай об оранжерее. Думай о ведьмином цветке. На нем наконец-то появился бутон.

     Но в продолжение всей торжественной церемонии Лори не могла избавиться от того странного ощущения, которое пробудил в ней взгляд Джеффа.

     Когда Лори вошла в особняк Бауэров, где гостей встречали молодожены и их родители, Дайана обняла ее.

     – Цветы просто чудесные, – сказала она Лори. – Ты настоящий гений.

     Лори улыбнулась.

     – Прекраснее всех сегодня ты.

     Она окинула невесту оценивающим взглядом. На Дайане было атласное платье с кружевами, расшитое жемчугом, а с венка нежных цветов, украшавших прическу, спускалась длинная фата.

     – У меня все волосы в рисовых зернах, – печально улыбнулась Дайана. – А у Ника рис даже в карманах.

     Лори, рассмеявшись, прошла дальше. Они с помощницей задержались вчера до полуночи, украшая цветами и лентами плетеные корзинки с рисом. Это было одной из тысячи забот, которые выпали на их долю.

     Наконец-то можно было облегченно вздохнуть. Все позади. Мэйвис Джефферсон, помощница Лори, украшавшая цветами особняк Бауэров, исчезла, словно добрая фея, выполнив свою работу.

     Лори направилась к толпе гостей, собравшихся у бассейна. Официант протянул ей серебряный поднос с шампанским, и она, улыбнувшись, взяла бокал.

     Лори кивала направо-налево, здороваясь со знакомыми. Их среди собравшихся было немного, в основном бывшие одноклассники. Подошедшая тетка Дайаны выразила свое восхищение цветами. Следом за ней Лори похвалил весельчак Вито – дядя Ника, – и девушка, несмотря на смущение, которое испытывала в шумном обществе малознакомых людей, звонко рассмеялась.

     – Такие прекрасные цветы, – не унимался Вито. – Позвольте выразить свой восторг, угостив вас шампанским.

     Он ловко подхватил с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским, поставив на него почти пустой бокал Лори.

     – Bellissimo! Цветы – просто bellissimo! – восклицал Вито, галантно целуя ей руку. А затем вдруг, увидев какого-то знакомого, он поспешно бросился к нему.

     – Вы пользуетесь успехом.

     Низкий мужской голос, прозвучавший у Лори за спиной, заставил ее похолодеть. Она обернулась, пытаясь сохранить самообладание. Подняла взгляд.

     Перед ней возвышался Джефф, губы его были чуть насмешливо изогнуты.

     Сделав глубокий вдох, Лори собрала всю силу воли, приказывая голосу не подвести ее.

     – Я не ожидала... встретить вас здесь.

     Он кивнул.

     – И я не ожидал. Вы подруга невесты?

     Она наклонила голову. К мужчинам такого типа она не привыкла, они вызывали в ней противоречивые чувства.

     – А вы?

     – Друг жениха. С добрых старых деньков средней школы. Однажды нас выставили из класса за то, что мы плевались бумажными шариками из трубочки.

     Джефф улыбнулся, но Лори была слишком смущена, чтобы улыбнуться в ответ. У него в руках все еще была видеокамера, и Джефф ласково похлопал по ней.

     – Заснятое бракосочетание – мой свадебный подарок. Цветы, насколько я понимаю, вы не дарили – это было бы чересчур щедро.

     Сердце Лори, казалось, застряло в горле, преграждая путь словам.

     – Вы с Дайаной близкие подруги? – У него был бархатный баритон. – Знакомые? – предположил Джефф, неверно истолковав ее молчание.

     Лори недоумевала, почему сердце ее учащенно забилось, когда Джефф подошел к ней. Она постаралась произнести как можно тщательнее:

     – Мы с ней вместе учились в школе... два года.

     Уголки его губ поднялись еще на какую-то долю дюйма.

     – Вот как... Вне всякого сомнения, в какой-нибудь особой. Не то что мы, простые смертные.

     Лори снова сделала глубокий вдох. Итак, из того, что они с Дайаной вместе учились, он делает вывод, что она тоже богата. По правде сказать, ее семья была довольно известна в Сент-Луисе, но что касается денег... на жизнь хватало, но не больше.

     – Так как? – настаивал Джефф.

     – В обыкновенной школе, – выдавила Лори.

     На его лице мелькнуло что-то похожее на недоверие. Но улыбка осталась на месте.

     – Меня по-прежнему не покидает ощущение, что вы не желаете разговаривать со мной. Я так рассердил вас?

     Сердце Лори заколотилось сильнее. Отвернувшись, она устремила взгляд на розарий, освещенный ослепительным солнцем.

     – Послушайте, – продолжал он, – я не хочу, чтобы вы злились на меня. Во-первых, мне очень нравится ваша работа. Ваши цветы – это что-то потрясающее. Вы произвели настоящую сенсацию. Все гости говорят о двух вещах: какая красивая невеста и какую работу вы проделали с цветами.

     Лори недоверчиво посмотрела на него, не в силах определить, искренняя ли улыбка у Джеффа, или же он так искусно пользуется своим обаянием. Интересно, зачем Джеффу тратить свои силы на нее?

     – Я говорю вполне серьезно, – продолжал он. – Я напугал вас, когда вы были поглощены мыслями о работе. Я вел себя несдержанно, так как и сам думал только о предстоящей съемке. Снимать бракосочетание очень трудно. Упустишь момент – и больше он не повторится. Будет потерян не только для меня, но и для молодых, и для всех остальных. Растает как снежинка. Поэтому... я был очень взвинчен.

     Лори почувствовала, что смягчается. Наверное, они оба были на взводе: бракосочетание – дело слишком ответственное. И оба не хотели подвести друзей.

     Лори поймала себя на том, что слишком пристально всматривается в его черные глаза. Смущенно потупившись, она пригубила шампанское.

     – И, – в голосе Джеффа появилась новая нотка, – быть может, я ошибся и поцеловал вас в шею, потому что хотел ошибиться. Потому что шея у вас просто восхитительная. И целовать ее так приятно... – Он помолчал. – Итак, – тихо проговорил он, – если вы скажете мне, что я прощен... что мы будем друзьями...

     Лори снова подняла голову, сглотнув комок в горле.

     Обстановку разрядила появившаяся неизвестно откуда очаровательная подружка невесты. Лори помнила ее по школе – Сьюзен Кэррингтон, сногсшибательно красивая и общительная девушка. Она была в платье пастельных тонов с широкополой шляпой на замысловато уложенных светлых волосах.

     – Я думала, торжественный прием никогда не закончится, – рассмеялась Сьюзен, обращаясь к Джеффу. – А ты обещал снять длинный-предлинный фильм обо мне в этом платье, чтобы я могла послать его в Цинциннати своей бабушке. Итак, давай выпьем по бокалу шампанского – и за работу. О, привет, Лори. Ты прекрасно поработала с цветами. Не так ли, Джефф? Ты согласен, что она проделала прекрасную работу?

     Джефф перевел взгляд с улыбающегося лица Сьюзен на строгое лицо Лори.

     – Я как раз говорил ей об этом...

     – Джефф, – потянула его за локоть Сьюзен, – вот официант. Пожалуйста, я умираю от жажды. И проводи меня к столику с закусками. Я сегодня еще не обедала и даже не завтракала.

     Улыбнувшись, Джефф рассеянно похлопал по руке, держащей его, и снова повернулся к Лори:

     – Мы с вами еще поговорим.

     Лори машинально улыбнулась. Сьюзен в вихре атласа увлекла Джеффа за собой. В руке она еще держала букет, один из тех, над которыми трудилась Лори, встав сегодня ни свет ни заря.

     Рядом с Лори снова оказался Винни.

     – Этот тип, – сказал он, провожая взглядом Сьюзен и Джеффа, – никак не может уняться. Полагаю, мне следует держать своих сестер взаперти.

     Лори, приведя в порядок разбежавшиеся в разные стороны мысли, грустно улыбнулась.

     – Вы оч-чень заботливы.

     Улыбка Винни погасла. Снова посмотрев вслед Джеффу, он повернулся к Лори, выражение его лица было как нельзя более серьезно.

     – Честное слово, – сказал он. – Мне такие типы хорошо известны. С мужчинами он ведет себя нормально, но...

     Лори взглянула на него с любопытством.

     – ...но женщины ему ни в коем случае не должны доверять, – закончил Винни, качая головой.

     Он говорил настолько серьезно, что Лори не нашлась что сказать. Значит ли это, что Джефф Ремингтон замешан в каком-то скандале? Или над ним тяготеет какая-то тайна, слишком страшная, чтобы говорить о ней в приличном обществе?

     Винни кивнул, словно подтверждая ее худшие подозрения.

     – Не верите мне – послушайте других. – Встав на цыпочки, он обвел взглядом толпу гостей. – Эй... Альдо! – окликнул он кого-то. – Иди сюда. Поговори с нашей цветочной феей.

     Лори с изумлением увидела, что к ним направляется муж Софии. До этого они встречались лишь однажды, на какой-то вечеринке.

     – Это муж Софии, Альдо Петровелли, – принялся объяснять Винни. – В который раз уже ставший папашей. Альдо – мужчина семейный. Такому примерному семьянину и прихожанину вы ведь поверите, не так ли?

     Лори кивнула, чувствуя себя несколько неловко.

     – Альдо, старина, – обнял зятя за плечо Винни. – Эту даму зовут Лори. Всеми цветами занималась она.

     – По-моему, мы уже встречались. А цветы просто прекрасны, – сказал Альдо.

     – Я слышала, у вас в семье пополнение, – улыбнулась Лори. – На этот раз девочка.

     Альдо кивнул.

     – И все прошло замечательно.

     Они с Лори пожали друг другу руки.

     Винни продолжал обнимать зятя за плечо.

     – Слушай, Джефф Ремингтон положил глаз на эту женщину. Подтверди, что ей следует обходить его стороной.

     Выражение лица Альдо сразу же стало настороженным. Он посмотрел на Лори, затем на своего молодого шурина.

     – Мне бы не хотелось в это вмешиваться.

     – Всмотрись в лицо этой женщины, в ее глаза, – сказал Винни. – Только после этого скажешь, станешь ли ты вмешиваться.

     – Винни... – покачал головой Альдо.

     Но тем не менее посмотрел на Лори. И смотрел так долго, что Лори смутилась, не зная, как себя вести. В чем дело? – спрашивала она себя. Чем так ужасен этот Ремингтон?

     На лице Альдо отражались противоречивые чувства, наконец он кивнул.

     – Я скажу только вот что: с этим Ремингтоном нужно быть поосторожнее.

     Лори показалось, что у нее оборвалось сердце. Должно быть, на Джеффе Ремингтоне лежит тень какого-то бесчестья.

     Альдо сунул руку во внутренний карман пиджака.

     – Ладно, – сказал он, точно подчиняясь неприятной неизбежности. – Утром я был в роддоме. София передавала вам привет... и просила меня отдать вот это.

     Он протянул Лори сложенный листок бумаги. Та, озадаченная, развернула его. Записка была краткой:

     «Лори! Берегись высокого мужчины с видеокамерой. Будь осторожна. София».

     – Ну вот, – торжествующе заявил Винни, прочитавший записку через плечо Лори. – Если не верить молодым матерям, к чему скатится наш мир?

     – Не знаю, – взволнованно произнесла Лори. – Но в чем дело?

     Винни, довольный собой, отказался просветить ее. А несчастный Альдо вообще не сказал больше ни слова.

ГЛАВА ВТОРАЯ

     – Зачем ты втянул меня в это? – сказал Альдо шурину. – Джефф – хороший парень. По-моему, мы поступили нечестно.

     Они стояли у столика с закусками, где Винни сооружал себе многоярусный бутерброд из ржаного хлеба, плавленого сыра, паштета и оливок.

     – Я говорил тебе, – ответил Винни, – жизнь сложная штука.

     Альдо пожал плечами.

     – Странно, как Джефф мог впутаться в такое.

     Винни покачал головой.

     – Это же была вечеринка. Народ развеселился.

     – Понятно. Но какое отношение ко всему этому имеем мы?

     Винни откусил кусок от своего гигантского бутерброда.

     – Потому что Лори – подруга моей сестры. И твоей жены.

     – Но они ведь не близкие подруги, – возразил Альдо. – Просто знакомые.

     – София очень хорошо относится к Лори. Ты же был сегодня утром рядом с женой, когда она позвонила домой. Она была вне себя от ярости.

     – Да знаю. Напрасно ты ей рассказал обо всем.

     Альдо утешил себя тем, что у Винни хватило ума не разболтать о случившемся всем родственникам. Те пришли бы в ужас.

     Винни пожал плечами.

     – Мне показалось это смешным. Вот я и решил повеселить Софию.

     – В доме человек двадцать, – покачал головой Альдо, – и надо же такому случиться, чтобы именно ты подошел к телефону. Язык у тебя без костей.

     – Ладно, что сделано, то сделано, – нахмурился Винни. – Однако София права, этому надо помешать.

     – Она попросила передать записку. – Альдо это явно было не по душе. – Я выполнил ее просьбу. Я и так сделал слишком много. – Альдо помолчал, подозрительно покосившись на Винни. – Постой-ка, сегодня утром, когда ты утихомиривал Софию, ты говорил, что разберешься во всем. С чего это ты вдруг решил разыграть из себя героя?

     – Как только я увидел Лори... – Винни приготовился откусить еще один кусок. – София сказала, она очень чуткий человек. Очень застенчивый. И вот я увидел ее, внешне спокойную и уверенную, но в то же время... не знаю, что-то у нее в лице есть такое... Над этой девушкой нельзя шутить. Она настоящая. И чувства у нее настоящие.

     – Подожди-ка, – вдруг остановил шурина Альдо. – Опять взыграла твоя извечная тяга к женщинам постарше? Как я сразу не понял! Ты снова влюбился?

     – Отчасти, – признался Винни, влюблявшийся в кого-нибудь каждый час. – Она очень симпатичная, и мне нравится то, как она говорит. Я хочу сказать, здесь много красивых женщин, но Лори... не похожа на них.

     Одним махом он расправился со своим бутербродом.

     Альдо отвел взгляд в сторону, жалея о том, что небеса так щедро одарили Винни любвеобильностью, забыв прибавить чувство меры. Но малыш прав. Эта женщина очень ранима.

     Когда Винни выпалил сестре по телефону последние новости, София была вне себя. Она объяснила, почему так беспокоится за Лори: дело в том, что девушка заикается. Поэтому иногда может показаться, что она разговаривает надменно и высокомерно, но это представление ошибочное.

     Больше того, Лори никому не говорит о своем недостатке, а Софии призналась в этом лишь потому, что старший сын Софии страдал тем же недугом. Поэтому София была категорически против того, чтобы Лори стала жертвой бездумной жестокой шутки.

     Альдо не хотел ни во что вмешиваться. Он пообещал взять записку Софии. Но ничего не говорил насчет того, чтобы передать ее Лори. Однако, понимая, что София утомлена родами, он не хотел расстраивать ее. Увидев Лори, он, как и Винни, понял, что София права. Лори не та женщина, чувствами которой можно играть.

     Альдо выругался про себя. Джефф Ремингтон хороший парень, и он не должен был впутываться в такую идиотскую затею.

     Джефф Ремингтон жалел о том, что ввязался в этот спор. С самого начала идея казалась ему глупой, но сейчас он находил ее просто ужасной. Однако отступать поздно. Ставка в споре – двигатель «мустанга» образца 1968 года в почти идеальном состоянии, принадлежащий Гарри Кастильоне, другу Джеффа. Любой мужчина согласится, что это уже серьезно.

     Все началось вечером перед свадьбой на пирушке в доме Гранателли. Вино лилось рекой, шутки становились все откровеннее, и вдруг возник этот спор.

     Один из приятелей жениха, Стив Бостуик, стал донимать Джеффа тем, что тот все еще холостой. Джефф отшутился, сказав, что на свете очень много красивых женщин и он никак не может остановиться на какой-нибудь одной. Стив, пользуясь правом друга еще со школьной скамьи, прошелся насчет побед Джеффа на любовном поприще.

     Гарри, учившийся с ними в университете Сент-Луиса, вступил в разговор, заявив, что Джефф завтра добьется свидания с любой из присутствующих на свадьбе женщин.

     Стив не унимался.

     Джефф, выпив еще один коктейль, сказал, что Гарри прав, и предложил Стиву выбрать женщину.

     Но Гарри Кастильоне, выпивший гораздо больше его, заявил:

     – Слушайте, я верю в своего друга. Он добьется свидания с тремя женщинами. Мало того, – добавил Гарри, – к концу свидания он с каждой из них войдет в клинч.

     Джефф, продолжавший считать все шуткой, согласно кивнул. Без труда. Любые три женщины.

     И вдруг, прежде чем он успел что-нибудь сообразить, Гарри и Стив заключили пари, причем Гарри в случае проигрыша обещал отдать автомобильный двигатель. Оба приятеля были помешаны на старых машинах, и Гарри любил этот двигатель так, как ценители искусства любят шедевр в своей коллекции. Ему понадобилось два года, чтобы отыскать его, и двигатель обошелся в кругленькую сумму. И вот – где была его голова? – он поставил его на спор.

     Стив, ухмыльнувшись, сказал, что выберет женщин.

     И вот теперь Джефф стоял в стороне от толпы, вращая пальцами ножку бокала. Засняв первый танец Ника и Дайаны, он запер видеокамеру в багажник машины. Сейчас ему хотелось немного побыть одному, подумать.

     Договориться о свидании со Сьюзен, подружкой невесты, оказалось на удивление легко. Завтра вечером они совершат круиз на речном теплоходике. Джефф не очень радовался этой перспективе. Бесспорно женщина красивая, Сьюзен кипела энергией и болтала без умолку – чем выводила его из себя.

     Джефф возблагодарил Бога, что у нее нет отбоя от кавалеров. Как раз сейчас Сьюзен кружилась под звуки музыки в объятиях Винни Гранателли. Винни, похоже, был увлечен половиной присутствующих женщин. Пусть он развлекает Сьюзен. Они очень подходят друг другу.

     Возможно, с Тэмми Фарентино у Джеффа могли возникнуть трудности, но, по счастью, Гарри Кастильоне кое-что знал о ней. Отведя Джеффа в сторону, он сказал, что Тэмми очень разборчива в отношении мужчин, но есть две вещи, перед которыми она устоять не может: решительный натиск и вздор, нашептываемый ей на ухо по-итальянски, на языке любви.

     Поэтому сегодня Джефф каждый раз при встрече с Тэмми тыкался ей носом в шею и болтал на ухо по-итальянски всякий вздор. Послезавтра вечером они с ней идут в ресторан «Уэстпорт». Этой перспективе Джефф тоже был не особенно рад. Под внешней мягкостью он видел холодную беспощадность, от которой ему становилось не по себе.

     Вся трудность заключалась в том, как увлечь мисс Лорентину Чейз-Спенсер. Джефф находил странным, что условиться о свидании с роскошной Сьюзен и сексуальной Тэмми ему не составило труда, а вот Лори оказалась крепким орешком.

     Джефф подозревал, что Стив включил ее в список потому, что она невыносимо высокомерна. Она говорит так медленно, отчетливо произнося каждое слово, что складывается ощущение, будто она преподает урок словесности, а не ведет беседу. Она словно подражает Кэтрин Хепберн – вероятно, насмотрелась немало ее фильмов.

     Да, она хорошенькая, и Джефф вынужден был признать, что чем дольше смотрел на нее, тем более хорошенькой она ему казалась. Что-то мечтательное и застенчивое в глубине ее серых глаз никак не вязалось с надменностью внешнего облика.

     Она талантлива, это несомненно. Джеффу никогда прежде не доводилось видеть так роскошно аранжированные цветы. У нее просто волшебные руки.

     Он снова увидел ее. Лори танцевала с Сальваторе, дядей Ника, и улыбалась ему. Странно, улыбка ее тоже была застенчивая. Разговаривая с Сальваторе, Лори нисколько не казалась высокомерной.

     Что ж, подумал Джефф, отдавая пустой бокал проходившему мимо официанту, Сальваторе теперь стал родственником Дайаны. С членами семейства Бауэр Лори снисходит до вежливости. А Джеффа она, скорее всего, воспринимает как лакея, к тому же грубого и невоспитанного.

     Он вынужден был признать, что начал неудачно. Первую попытку примирения испортила Сьюзен. А с той поры Ее Величество Лорентина умышленно не замечает его. Пора предпринять новое наступление.

     Тяжело вздохнув, Джефф подошел к танцующим и, похлопав Сальваторе по плечу, занял его место. И на какие жертвы только не пойдет мужчина ради друга!

     Высокого роста, Лори составила Джеффу идеальную пару. Тэмми была слишком маленькая, Сьюзен постоянно дергалась и вертелась. А как чудесно пахло от Лори – живыми цветами, омытыми дождем.

     – Ну вот, – улыбнулся Джефф, – мы снова встретились.

     Лори, ничего не ответив, отвернулась от него. Увидев ее совершенный профиль и волосы, уложенные в безупречную изящную косу, Джефф вдруг ощутил необъяснимое желание сбить с нее спесь. Увлечь ее куда-нибудь в укромное местечко, распустить волосы и обнять так крепко, чтобы стало видно, так ли мнется у нее одежда, как у простой смертной женщины.

     Но он лишь улыбнулся.

     – Я прощен?

     Лори подняла на него ледяные серые глаза. У нее был очень красивый рот, уголки которого чуть дрожали, словно она была взволнована. Впрочем, может быть, эта дрожь свидетельствовала о презрении, которым она пыталась окатить его, – точно сказать Джефф не мог.

     – Прощать... нечего, – с выводящей его из себя отчетливостью проговорила она.

     – Тогда почему же вы ведете себя так, словно не желаете говорить со мной? – спросил Джефф.

     Музыка стала медленнее. Прижав Лори к себе, он едва не коснулся щекой ее щеки.

     Она попыталась отстраниться, но Джефф не позволил.

     – Нам... не о чем говорить, – сказала Лори, снова отворачиваясь от него, слишком смущенная такой близостью.

     Мысленно выругавшись, Джефф продолжал улыбаться.

     – Как мне к вам обращаться? Мисс Чейз-Спенсер? Лорентина?

     Она судорожно вздохнула.

     – Лори.

     Казалось, ей трудно произнести даже одно короткое слово! Джефф едва сдержался, чтобы не заскрежетать зубами. Никогда ему еще не приходилось иметь дело со столь высокомерной женщиной. Что бы такое сказать, как растопить ее лед? И вообще, возможно ли это? И что скрывается в глубине дымчато-серых глаз?

     Джефф лихорадочно думал, пытаясь найти к ней подход. Охваченный отчаянием, он решил прибегнуть ко лжи, хотя, как правило, старался быть всегда честным.

     – Свое восхищение вашей работой с цветами я уже выражал, хотя мог бы говорить это снова и снова. – Это прозвучало искренне, потому что соответствовало действительности. – На следующей неделе я должен выполнить съемку для туристического агентства. Мне надо снять пятиминутный сюжет про Ботанический сад. В цветах я совершенно ничего не смыслю. Если вы расскажете мне, что к чему, я с радостью угощу вас обедом.

     Джефф действительно должен был выполнить заказ туристического агентства, и ему действительно нужно было снимать сюжет про Ботанический сад. Но только продолжительностью секунд тридцать, не больше, и он не нуждался ни в чьих советах. Для того чтобы снять цветы, вовсе не обязательно знать их названия, к какому виду они относятся и так далее.

     Лори вскинула подбородок, и осанка ее стала прямо-таки царственной.

     – Уверена... там есть опытные специалисты.

     – Подождите!

     Господь накажет меня за это, подумал Джефф, даже учитывая то, что ставка в споре – двигатель «мустанга» образца 1968 года.

     – Я должен снимать и в «Ювелирной шкатулке», – продолжал он. – Я действительно был бы очень признателен, если бы кто-то сопровождал меня в оба места, объясняя, какое растение можно встретить на каждом шагу, а какое – ценнейшая редкость.

     Лицо Лори несколько смягчилось. По всей видимости, она любила «Ювелирную шкатулку» – так называлась оранжерея с редчайшими цветами. Ее взгляд снова наполнился мечтательностью, от которой Джеффу становилось не по себе.

     – Послушайте, – он уже начал терять терпение, – мне нужно снимать еще и в одном парке – «Тауэр-грув-парк», – но что я в этом понимаю? Ведь это не совсем обычный парк, правда?

     После долгого молчания Лори наконец ответила:

     – Он устроен... по образцу английских парков... Викторианской эпохи.

     Перед тем как произнести «по образцу», она так напряглась, что Джефф едва не поддался страстному желанию крепко обнять ее, успокоить и поцеловать. Она просто невыносима: совершенно холодная, добродетельная женщина, из тех, которые пробуждают в мужчинах жгучие непристойные желания.

     – Именно это я и имел в виду, – продолжал он, с трудом сдерживая непреодолимое желание поцеловать Лори. – Я даже в этом не разбираюсь. Я не смогу отличить тюльпан от репы. А вы способны помочь мне и туристическому агентству.

     Лори открыла было рот, словно собираясь произнести пространную речь. Потом взглянула ему в глаза и ограничилась одним словом:

     - Нет.

     На какое-то мгновение Джеффу показалось, что она видит насквозь его лживую душу. Это настолько потрясло его, что он смутился. Однако холодная беспрекословность ответа Лори раззадорила его.

     Джефф постарался скрыть раздражение в своем голосе:

     – Это ваш окончательный ответ? Вы даже не потрудитесь придумать какое-то оправдание?

     Лори прекратила танцевать. Он тоже замер на месте, продолжая обнимать ее, застывшую словно статуя. Она бросила на Джеффа взгляд, от которого у него все в душе перевернулось. Ее рот снова приоткрылся, и снова ответ состоял лишь из одного слова:

     - Нет.

     Лори попыталась оторваться от него, но Джефф, поймав ее руку, заглянул ей в глаза.

     – А если я не приму такой ответ?

     На лице Лори не мелькнуло и подобия улыбки. Высвободив руку, она ушла, даже не оглянувшись.

     Джефф проводил ее взглядом, раздираемый борьбой ярости с решимостью. Неудивительно, что Стив выбрал именно ее. Эта женщина холоднее, чем зима на Среднем Западе.

     В то же время она такая желанная, что у Джеффа закипала кровь. Не отличающаяся особой красотой, Лори обладала совершенством принцессы Грейс, способной пробудить в любом мужчине необузданного зверя. И при этом снисходительное высокомерие таинственным образом сочеталось в ней с удивительной ранимостью.

     Джефф следил за Лори взглядом. Она пожимала хозяевам руки, прощаясь с ними. Джефф направился в противоположную сторону и остановился возле одной из ив на краю лужайки.

     Стив Бостуик, первопричина всех его мучений, последовал за ним. Джефф отвернулся, не в силах видеть его самодовольную ухмылку.

     – Она ушла. – Голос Стива дышал злорадством. – Возможно, с теми двумя ты справишься, но Снежную Королеву тебе не растопить.

     Джефф сунул руки в карманы, глядя на серебристо-серую листву.

     – Я не говорил, что управлюсь за один день. Сразу такие дела не делаются.

     – Ты знаешь, что у меня появилась возможность купить кузов «мустанга» старого образца? – радостно заявил Стив. – Еще поставить двигатель, и у меня будет такая машина, что вы умрете от зависти.

     – Я слышал об этом, – угрюмо буркнул Джефф.

     Вчера вечером ему уже пришлось все это выслушивать. И если Стив выиграет на спор двигатель, Гарри Кастильоне действительно придется плохо. Хоть бросайся с моста в реку!

     – Два года я учился в школе вместе с Лори, – многозначительно усмехнулся Стив. – Мы звали ее недотрогой. Она с парнями почти не разговаривала. Так, несколько подружек. Она до сих пор такая. У тебя ничего не получится. Можешь не тратить время.

     Джефф упрямо стиснул зубы.

     – Посмотрим.

     Лори стояла в оранжерее и смотрела на ведьмин цветок. Растение в пять футов высотой было на вид неказистым, даже уродливым. На толстом стебле торчали редкие пучки пепельно-зеленых листьев мечеобразной формы. У самой макушки появилась почка – замысловатый серо-зеленый бутончик.

     Будущий цветок.

     Лори хотелось прикоснуться к нему, убедиться, что он действительно есть. Но она не сделала этого, не желая тревожить растение.

     Если ведьмин цветок зацветет, это будет событием среди цветоводов Сент-Луиса. Больше того, Лори станет свидетельницей зрелища небывалой красоты, увидит один из редчайших и прекраснейших цветков – каскад алых и золотых лепестков, – с которым связаны легенды.

     Интересно, хороший ли это знак для Ника и Дайаны, что бутон появился в день их бракосочетания? Нет, решила Лори, в предзнаменования она не верит.

     Взглянув на часы, девушка удивилась: она провела в оранжерее почти час. Пора возвращаться домой.

     И все-таки из оранжереи Лори уходила с неохотой. Ей почему-то казалось, что, как только она перестанет смотреть на цветок, он исчезнет. К тому же на нее всегда успокаивающе действовали запахи и влажное тепло оранжереи. Общение с Джеффом Ремингтоном до предела натянуло ее нервы; ей необходимо успокоиться. Почему Винни, и Альдо, и София предостерегали ее? Почему этот мужчина так действует на нее?

     Лори не слишком хотелось возвращаться домой еще и потому, что в эти дни у нее гостила кузина Ширли. Ширли, преподаватель музыки в Падьюке, заглянула к ней на несколько дней по дороге домой из Сент-Джозефа, где она навещала своих родителей. Эта разговорчивая, самоуверенная женщина, во все сующая нос, была не самым желанным гостем.

     Когда Лори вошла в свой небольшой дом, Ширли лежала с голыми ногами на диване, обернув мокрые после ванны волосы оранжевым полотенцем, и красила ногти розовым лаком Лори.

     – Привет, – сказала Ширли. – Наконец-то ты вернулась. Я так проголодалась, что съела пиццу, которую нашла в холодильнике. Как прошла свадьба? Все в порядке?

     – Почти все, – ответила Лори, расстегивая пуговицы пиджака.

     Сбросив туфли, она направилась на кухню и, открыв холодильник, налила себе полстакана апельсинового сока.

     – Тебе звонили, – сказала Ширли. – Какой-то Джефф. Голос... очень интересный. Сказал, что перезвонит. Слушай, я ужасно голодна. Здесь поблизости есть какой-нибудь ресторан, где можно заказать блюда на дом?

     Лори изумленно раскрыла глаза, поставив стакан на столик в гостиной.

     – Джефф?

     – Что с тобой? – удивилась Ширли, завинчивая крышку флакона с лаком.

     – Н-н-ничего, – выдавила Лори.

     Почему даже одно упоминание о Джеффе Ремингтоне так смущает и беспокоит ее? Что ему от нее надо?

     – Лори! – В голосе Ширли прозвучала озабоченность. – Ты заикаешься. Что случилось?

     Лори не хотелось говорить, но она знала, что Ширли не отстанет от нее, пока все не выпытает.

     – На свадьбе я встретила одного м-мужчину. – Она старалась говорить как можно спокойнее. – Он п-приставал ко мне. Он... действовал мне на нервы. И мне посоветовали... быть с ним поосторожнее. А он не отставал от меня. Вот и все. Н-ничего особенного.

     Она измученно опустилась в кресло.

     Ширли изумленно взглянула на нее.

     – Знаешь, – наконец сказала она, – такого ужаса в твоем голосе я не слышала уже много лет.

     Поставив локти на стоявший рядом столик, Лори уронила на них голову и принялась массировать себе виски. Слова кузины действовали ей на нервы.

     – День выдался трудный.

     Поднявшись с дивана, Ширли подошла к кузине и стала разминать ей плечи.

     – Лори, у тебя мышцы словно окаменели. Этот тип здорово тебя допек. Но не беспокойся. Если он позвонит еще раз, я с ним разберусь.

     – Уф, – вздохнула Лори, желая переменить тему разговора. – Знаешь, сколько роз мы с Мэйвис приготовили для сегодняшней церемонии?

     Но отвязаться от Ширли было не так-то просто.

     – Откуда мне знать? Как именно этот тип приставал к тебе? И кто он такой? – Она энергично массировала напряженные мышцы Лори.

     Девушка, вздохнув, закрыла глаза. Наверное, и правда лучше все рассказать – может, тогда ей станет легче. Вот уж чего у Ширли не отнимешь: она всегда готова слушать о чужих горестях.

     – Началось все с того, что он подкрался ко мне сзади в церкви и поцеловал в шею. Потом, на приеме, не оставлял меня в п-покое. Он как-то психологически давил на меня, и я не могла произнести ни слова. Такого со мной не было много лет.

     – Ты сама во всем виновата, – решительно заявила Ширли. – Перетрудилась. Вчера вечером задержалась допоздна. Сегодня встала ни свет ни заря. И еще этот тип. Так кто он такой? Гость или кто?

     – Его зовут Джефф Ремингтон. Он снимал церемонию видеокамерой.

     Руки Ширли внезапно застыли на плечах Лори. Наступила зловещая тишина.

     – Что? – переспросила кузина изменившимся голосом.

     Лори открыла глаза. Она знала Ширли как женщину исключительно выдержанную, но сейчас явственно ощутила какую-то внутреннюю дрожь, пробежавшую по телу кузины, будто произнесенное имя ее сегодняшнего преследователя лишило ту душевного равновесия.

     – Ремингтон. Он занимался видеосъемкой.

     – О нет, – простонала Ширли, тяжело опускаясь рядом с Лори. Гримаса отвращения исказила ее лицо. – Очень высокий? Привлекательный? Темноволосый? Волосы немного вьющиеся?

     Лори взглянула на кузину со смешанным чувством любопытства и тревоги.

     – Ты его знаешь?

     – Знала когда-то, – покачала головой Ширли. – И чем он занимается сейчас?

     – Он видеооператор. Снимал свадьбу.

     Ширли мрачно кивнула.

     – Все совпадает. Я слышала, после колледжа он поступил в училище при киностудии в Калифорнии. И что, он сюда вернулся насовсем?

     – Понятия не имею, – сказала Лори. Лицо ее кузины было хмурым, губы плотно сжаты. – Откуда ты его знаешь?

     – Я знаю его, потому что он крыса, – с отвращением произнесла Ширли.

     Лори изумленно уставилась на нее. Болтливая, надоедливая, уверенная в собственной непогрешимости, Ширли тем не менее крайне редко выходила из себя.

     – Крыса?

     – По-латыни Rattus rattus, – процедила сквозь зубы Ширли, – а говоря по-простому: мерзкая тварь. Он разбил сердце Мери-Эллен Пфайффер.

     – Кто такая Мери-Эллен Пфайффер? – искренне удивилась Лори. Не тот ли это скандал, о котором она подозревала?

     – Мери-Эллен Пфайффер была одной из самых многообещающих студенток за всю историю музыкального отделения Университета Сент-Луиса, – с горечью произнесла Ширли. – Она была моей «младшей сестрой» – знаешь, первокурсников прикрепляют к студентам старших курсов, чтобы те за ними присматривали. Так вот, ее прикрепили ко мне. А Джефф Ремингтон разбил ей жизнь.

     – Как это «разбил»? – ужаснулась Лори. – Что он сделал?

     – О, – гневно махнула рукой Ширли, – он сделал с Мери-Эллен то, что делал со всеми девушками. Соблазнил и бросил. Только Мери-Эллен была такая чистая, такая невинная, и она успела всем сердцем полюбить его. Она была в отчаянии. Когда подошло время экзаменов, провалилась по всем предметам, и ее исключили.

     – Какой ужас! – воскликнула Лори.

     – Это был худший семестр в моей жизни, – покачала головой Ширли. – Мери-Эллен только и делала, что плакала, плакала и плакала. Она лежала на кровати и плакала, сидела за столом и плакала, приходила ко мне в комнату и плакала. А он даже не хотел говорить с ней. Тогда Мери-Эллен стала отправлять к нему меня, и в конце концов Джефф отказался разговаривать и со мной. Какое ему было до нас дело!

     Лори сочувственно кивнула.

     – А потом, – у Ширли скривились губы, – ее отчислили, и она вернулась домой. Поссорившись с родителями, Мери-Эллен уехала в Чикаго и – она так переживала из-за Джеффа – связалась там с отвратительным типом в татуировках, с серьгой в ухе, разъезжающим на мотоцикле. Ей просто было все равно. Она считала, что без Джеффа Ремингтона ее жизнь не имеет смысла. Она все равно что умерла.

     – Не может быть! Как ужасно!

     Ширли покачала головой.

     – Однажды, когда Мери-Эллен попросила меня позвонить Джеффу, он мне ответил совершенно безразличным тоном: «Слушай, я рад тебя слышать, но у меня баскетбол». Можешь себе вообразить? Из-за него рушится жизнь девушки, а у него нет времени говорить по телефону, потому что у него баскетбол!

     – Как так можно?!

     – Вот именно, – ядовито согласилась Ширли.

     Некоторое время они сидели молча. Рассказ Ширли расстроил Лори, но и отчасти удивил. Она ожидала услышать о Джеффе нечто страшное, а не то, что он проявил безразличие по отношению к какой-то девушке. Или Ширли рассказала не все? Что-то, видимо, осталось невысказанным, потому что о таких вещах действительно не говорят.

     Зазвонил телефон. Лори и Ширли переглянулись. Ширли прищурилась.

     – Ответить должна ты. Если б знала, что он будет досаждать моей кузине, расправилась бы с ним давным-давно.

     Лори подошла к телефону с колотящимся сердцем и сняла трубку. Сделав глубокий вдох, она постаралась собраться с силами.

     – Лори? Это Джефф. – Его тихий голос звучал проникновенно. – Мне очень неприятно, что мы с вами так расстались. Кажется, у вас обо мне сложилось превратное представление. Мне бы хотелось попытаться переменить его. У меня есть два билета на джазовый концерт, и если вы...

     Лори сердито расправила плечи. Рассказ Ширли все еще звучал у нее в ушах. Что этому человеку нужно от нее?

     – Я буду очень признательна, – сказала она, отчетливо выговаривая каждое слово, – если впредь вы больше не будете звонить мне.

     – Но... – начал было Джефф.

     Лори положила трубку.

     Их с Ширли взгляды снова встретились.

     – Ты поступила совершенно правильно, – удовлетворенно кивнула головой Ширли, снова прищуриваясь. – Но почему он бегает за тобой? Обычно он заставлял женщин бегать за собой. Мне все это не нравится.

     Лори рассеянно покачала головой. Она не имела понятия, почему Джефф Ремингтон преследует ее. Но сегодня с той же решительностью он преследовал и других женщин. Только те без колебаний буквально падали ему в руки. Тэмми Фарентино мурлыкала как кошка, купаясь во внимании, которое ей оказывал Джефф. Сьюзен, танцуя с ним, прижималась к нему как можно крепче и откликалась ослепительной улыбкой на каждое его слово.

     Со щемящим сердцем Лори вспомнила свои ощущения, когда Джефф обнимал ее: его высокий рост, чарующую улыбку, красивое смуглое лицо и пронизывающий взгляд черных глаз.

     Лори попыталась отмахнуться от этих воспоминаний. У нее спокойная размеренная жизнь, в которой нет места никаким неожиданностям. И она постарается, чтобы все осталось таким, как есть.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

     Джефф перезвонил на следующий день, но Лори вновь бросила трубку. Заявив, что именно так и нужно было поступить, Ширли отметила решительный поступок кузины куском шоколадного торта.

     Вечером Ширли собрала чемодан и уехала в Сент-Джозеф. Лори облегченно вздохнула, радуясь возможности наконец побыть одной.

     Но едва она вошла в дом, зазвонил телефон. Лори напряженно застыла.

     – Алло? – неуверенно ответила она.

     – Не кладите трубку. Это Джефф. Лори, я прошу только об одном: позвольте мне сказать хоть несколько слов. У вас обо мне неверное представление...

     При звуках его голоса у нее по телу пробежала дрожь, и Лори снова вспомнила пристальный взгляд его черных глаз.

     В висках стучало, слова застревали в горле.

     – Я... просила... вас... больше... не... звонить.

     – Лори, ну пожалуйста, давайте встретимся за чашкой кофе. Мне необходимо поговорить с вами. И все.

     Лори не хотела встречаться с Джеффом, не хотела ни о чем с ним говорить. Слишком много людей просили ее быть с ним поосторожней. Джефф очень привлекателен, чертовски привлекателен, но в его поведении есть что-то странное, от чего Лори становилось не по себе.

     – Нет, – ответила она.

     На этот раз, положив трубку, Лори выдернула телефонный шнур из розетки, чтобы Джефф больше не докучал ей звонками. Вздохнув, она направилась в спальню переодеться. Никаких спешных дел у нее не было, но Лори не терпелось поскорее отправиться в оранжерею и увидеть ведьмин цветок, посмотреть, как развивается бутон.

     Сменив джинсы и голубую хлопчатобумажную майку на свободные темно-синие брюки и белую блузку с короткими рукавами, Лори причесалась и критически оглядела себя в зеркало. Ей часто говорили, что она очень миловидна, но если это и так, то красоту ее нельзя назвать броской, как у Сьюзен Кэррингтон или у Тэмми Фарентино.

     Говорят, глаза у нее красивые, даже таинственные. Сама же Лори считала их парой обыкновенных серых глаз, беспокойно взирающих на окружающий мир. Она отвернулась от зеркала. Сегодня в своих глазах она увидела неуверенность, и не было никакого сомнения, что виной тому Джефф Ремингтон.

     В детстве Лори очень переживала по поводу заикания. Отцу по работе приходилось часто переезжать с места на место, и девочка то и дело оказывалась в новой школе. Со своей бедой она научилась справляться очень просто: без крайней необходимости не говорить.

     Когда Лори исполнилось шестнадцать лет, ее родители развелись, и мать вернулась вместе с ней в Сент-Луис. В который раз Лори пришлось сменить школу. Хотя с ней успешно занимались логопеды, она по-прежнему старалась говорить как можно меньше из страха, что неожиданно начнет заикаться. В любом случае ей приходилось следить за своей речью и тщательно выговаривать каждое слово, отчего окружающим казалось, что она высокомерна. Именно из-за своего недуга Лори держалась всегда в тени, и у нее было очень мало подруг, Дайана – одна из немногих.

     Поступив в колледж, Лори вынуждена была признать, что, когда она пытается говорить не заикаясь, ее речь становится неестественной. Однако она убедила себя в том, что, если окружающие станут судить о ней только на основании того, как она говорит, это их проблема.

     И все же в глубине души Лори понимала, что ошибается. К тому времени лишь очень немногие близкие знакомые знали о ее заикании и связанной с этим робостью. Она пыталась убедить себя, что полностью довольна своей работой, узким кругом настоящих друзей. На первом месте всегда стояла работа. В колледже Лори бежала от жизни, погружаясь в занятия. А закончив учебу, полностью отдалась работе. На мужчин времени почти не оставалось.

     Лори взяла сумочку и направилась к машине, размышляя о мужчинах в ее жизни. Все они соответствовали определенному стереотипу: вежливые, воспитанные, учтивые и нудные. Все в них, казалось, было среднее: средний рост, средний вес, непримечательная внешность.

     Или, покачала Лори головой, вспомнив Винни, они были очень юными. Вероятно, ей легко общаться с мужчинами моложе ее, хотя никаких чувств они в ней не пробуждали.

     Джефф Ремингтон совершенно иной. Не вежливый, не воспитанный, не учтивый и, уж во всяком случае, не нудный. В нем нет ничего усредненного. Безусловно опасный, он тем не менее завораживал ее и поэтому становился еще более пугающим.

     Сев в машину, Лори завела двигатель. Ей нельзя думать об этом мужчине! Он ворвался в ее тихую размеренную жизнь, снова заставив ее почувствовать себя беззащитной, как в детстве. С этим Лори не могла смириться. Она должна ненавидеть Джеффа за то, что он сделал с ней. Бог даст, она больше никогда не встретится с ним.

     Она встретилась с ним на следующий день.

     Понедельник, как обычно, выдался тяжелым. Лори стояла у рабочего стола, обрабатывая только что выкопанные луковицы лилий. Зазвенел дверной колокольчик, и она обернулась, уверенная, что это Родни, водитель, вернулся после утренней пробежки.

     Она была неприятно поражена, увидев Джеффа. Все в ней встрепенулось, и кровь побежала быстрее.

     – Я хочу купить цветок, – сказал Джефф.

     Он стоял у двери, еще более высокий, чем запомнился Лори. Белый свитер подчеркивал ширину его плеч и оттенял темные волосы.

     Лори молча смотрела на него, открыв рот, смутившись оттого, что ее фартук выпачкан землей, а руки в перегное.

     – Это опять вы? – выдохнула она, снова ощущая уже ставшее привычным щемящее волнение в груди.

     Джефф был настолько высокого роста, что, когда он подходил к прилавку, ему пришлось нагнуться, чтобы не задеть подвешенную корзину с петуниями. Бегло оглядев тесный магазинчик, он снова повернулся к Лори.

     – Ч-что вам угодно? – спросила она, смахивая выбившуюся из прически прядь волос со щеки.

     Наклонившись, Джефф поставил локти на прилавок, посмотрев ей прямо в лицо. Лори внезапно ощутила, что тонет в его бездонных черных глазах.

     – Я же сказал: хочу купить цветок. Какие вам нравятся больше всего?

     – Что? – Сердце Лори забилось в смятении.

     Она затеребила в руке луковицу лилии.

     – Подойдите поближе, – поманил ее пальцем Джефф.

     Он заговорщицки улыбнулся, и у Лори едва не подогнулись ноги.

     Как можно спокойнее она вскинула подбородок и, шагнув к прилавку, положила на него луковицу. Вопросительно взглянув на Джеффа, она продолжала молчать.

     – Еще ближе, – приказал он, затем перегнулся через прилавок – его лицо оказалось в каких-то дюймах от лица Лори, так близко, что его дыхание щекотало ей щеку, – и спросил театральным шепотом: – Какие цветы вам нравятся больше всего?

     – Мне кажется, – отчетливо проговорила Лори, – вопрос надо ставить по-другому: какие цветы нравятся вам?

     – Нет, – покачал головой Джефф. – Я хочу заключить мир. Что вам больше всего по душе? Роза? Орхидея?

     Лори молча смотрела на него. Интересно, слышно ли ему, как колотится ее сердце?

     – Мне больше всего по душе... чтобы вы оставили меня в покое.

     – У меня это никак не получается, – снова покачал головой он. – Говорят, существует язык цветов. Что я должен преподнести девушке, если хочу ей сказать: «Дайте мне хотя бы один шанс»?

     Лори отвела взгляд. Ей казалось, эти черные глаза лишают ее разума, парализуют волю.

     – Не... знаю. Нарцисс, может быть.

     – Отлично, – сказал Джефф, – дайте мне нарцисс. Дайте дюжину нарциссов. Две дюжины.

     Лори, выйдя из-за прилавка, направилась к двери, ведущей в оранжерею.

     – Для них сейчас не сезон. Вам... не повезло. А теперь... извините.

     Схватив ее за локоть, Джефф не дал ей уйти.

     – Лори...

     Хотя прикосновение было нежным, его пальцы огнем обожгли ей кожу. Лори ощутила себя загнанной в ловушку. Дорогу ей преградила широкая грудь. Лори чувствовала тепло тела Джеффа, вдыхала его чистый запах, чем-то напоминающий аромат степных трав. Его лицо перестало быть насмешливым. Взгляд из насмешливого стал пристальным.

     – П-пожалуйста... – Она отвернулась в сторону.

     – Нет, – сказал Джефф, беря ее за подбородок большим и указательным пальцами, заставляя взглянуть ему в глаза. От прикоснувшейся к ее лицу руки исходила могучая, но вместе с тем удивительно нежная сила.

     Наклонившись, Джефф посмотрел ей в глаза. Его негромкий проникновенный голос смутил Лори.

     – Нет, это я говорю: пожалуйста. Пожалуйста, поговорите со мной! Не уходите! Я не хотел ничем обидеть вас...

     Он показался Лори настолько искренним, что она была потрясена. Одной рукой Джефф по-прежнему держал ее за локоть, а другой нежно смахнул со щеки Лори прядь золотистых волос, и это движение было настолько легким, что она почти не ощутила его. Но по телу тотчас разлились волны тепла, и она с трудом сдержала невольную дрожь.

     На этот раз ей не удалось отвернуться от него. Лори продолжала беспомощно смотреть ему в лицо. Его глаза были темно-карие, как плодородная земля, кожа – золотистая, словно солнце, а взгляд настолько проницательный, что Лори снова едва не поежилась.

     – Лори, – тихо произнес Джефф. – Пожалуйста...

     Его лицо было совсем рядом. Рука, сжимающая ее локоть, плавно скользнула на талию, и Джефф привлек девушку к себе.

     Сейчас он меня поцелует, подумала она, объятая ужасом. А я ничем не смогу помешать ему.

     Этого нельзя допустить. Слишком многие советовали ей остерегаться этого человека.

     Изумившись собственному проворству, Лори вырвалась из рук Джеффа и поспешила к двери в оранжерею. И только оказавшись в безопасности, она обернулась, чтобы бросить на него последний взгляд.

     – Уходите... прочь! – воскликнула она. – Немедленно... уходите!

     Она захлопнула дверь с такой силой, что задрожали стекла.

     Мэйвис, пересаживавшая заболевший коралловидный папоротник, встревоженно взглянула на нее.

     – Что случилось?

     – Н-ничего, – ответила Лори, чувствуя, что у нее пылает лицо. – Там один мужчина... Узнай, что ему надо. А потом, пожалуйста, избавься от него.

     Мэйвис кивнула. Поправив фартук, она направилась в магазинчик. Лори, забившись в дальний угол оранжереи, прижалась щекой к холодному стеклу. Сердце колотилось так часто, что было больно.

     Закрыв глаза, она вдыхала запахи земли. Через какое-то время она снова открыла глаза, обнаружив, что стоит перед ведьминым цветком. Бутон увеличился. Теперь он был размером с сосновую шишку.

     Думай о цветке, приказала себе Лори. Вот что главное в твоей жизни. А до этого человека тебе не должно быть никакого дела.

     Вечером Джефф сидел в своей студийной кабинке перед тремя экранами и монтировал заказанный ипподромом рекламный ролик.

     В наушниках звучала, как было сказано в монтажных листах, «исполненная восторга» музыка. Какой там, к черту, восторг! Он даже музыку толком не слышал, ее заглушали громкие и частые удары собственного сердца.

     Джефф уже полчаса смотрел, как три лошади несутся по дорожкам. Ему требовалось выбрать из этих кадров четыре секунды динамичного движения.

     Но работа почему-то не клеилась. Выругавшись, Джефф снял наушники и потер глаза. Затем снова принялся за работу. Перед глазами по-прежнему неслись галопом лошади. В ушах звучал жесткий ритм музыки. Но сосредоточиться Джефф никак не мог. Все его мысли были заняты одной женщиной.

     Она сведет его с ума.

     Он должен заставить ее принять приглашение, иначе Гарри лишится своего двигателя. Лорентина Чейз-Спенсер не стоит этого двигателя. Надменная и высокомерная, она не стоит и дешевой свечи зажигания. Так почему же, спрашивал себя Джефф, он умолял ее выслушать его, чувствуя, что просит искренне? Почему, приглашая ее куда-нибудь сходить с ним, он страстно желал услышать «да»? И почему, прикасаясь к ней, он хотел прикасаться к ней еще и еще, хотел прижаться поцелуем к ее губам?

     Джефф снова выругался, и как раз в этот момент в монтажную с кофе и булочками на подносе вошел Александр Невинс, его лучший оператор.

     – Что, не идет? – посочувствовал он.

     У этого невысокого коренастого двадцатисемилетнего парня с волосами песочного цвета были удивительно простодушные детские глаза. Александр не пил, не курил, не ругался и всегда бережно обращался с дорогим студийным оборудованием. С клиентами вел себя неизменно вежливо, и его спокойствие и сдержанность удачно уравновешивали вспыльчивость Джеффа.

     Джефф взглянул на помощника. И внезапно понял, почему Александр такой невозмутимый: ведь он почти никогда не ходил на свидания. В его жизни нет женщин, делающих ее запутанной, бессмысленной и невыносимой.

     – Вот, – Александр протянул ему пластиковый стаканчик кофе. – И булочки твои любимые – с творогом.

     Джефф нажал кнопку на пульте – и скачущие кони на экранах застыли.

     – Не надо мне никаких булочек, – пробормотал он сквозь зубы. – Но все равно спасибо.

     Александра задел его тон.

     – Извини... а как насчет кофе? Или унести все?

     Джефф вздохнул. Какое бы отвратительное настроение у него ни было, нельзя выплескивать его на помощника, ведь тот искренне хочет сделать как лучше.

     – Садись, – сказал Джефф. – Я очень устал – вот и все. Заработался вчера допоздна. А сейчас это сказывается.

     Александр сочувственно кивнул.

     – Знаю. Монтировал ленту для друга. Свадьбу?

     – Точно.

     – Все прошло нормально?

     Джефф пожал плечами. Компания, в которой они работали, была крупнейшей киновидеостудией в Сент-Луисе и подобными мелочами занималась только в виде исключения.

     – Не хотел бы я снимать в церкви, – заметил Александр. – Освещение очень обманчивое.

     – Да, обманчивое, – согласился Джефф, снова погружаясь в задумчивость.

     У него перед глазами возникли розы и блестящие ленты. И сероглазая женщина в сером костюме, чьи руки, словно бабочки, порхали среди атласа и цветов. Джефф нахмурился.

     Прищурившись, он повернулся к Александру:

     – Слушай, а ты ведь тоже учился в какой-то особенной школе? Ты говорил, что знаком с Дайаной Бауэр?

     – Школа как школа, никакая не особенная, – сказал Александр. – И с Дайаной я не был хорошо знаком. Так, ее все знали и любили, но мы с нею вращались в разных кругах.

     Джефф пригляделся к нему внимательнее. Александр погрузился в воспоминания. Судя по всему, Дайана Бауэр была из тех, кто в силу своего положения находился всегда в центре внимания. Александр, добрый и искренний парень, к этой категории не относился.

     – А в каких кругах вращался ты? – поднял бровь Джефф.

     – Да так, – Александр пригубил кофе. – В математическом клубе.

     Джефф подождал.

     - И?..

     Александр удивился.

     – Все. В математическом клубе. Я был казначеем три года подряд. Это очень почетно – переизбираться казначеем математического клуба. Можно сказать, вершина моей карьеры. В смысле общественной работы, разумеется.

     Джефф опустился глубже в кресло, едва сдерживая улыбку, – Александр неплохой парень, но в некоторых вещах остался невинным младенцем! – а потом спросил, постаравшись сделать голос как можно более безучастным:

     – А ты случайно не помнишь еще одну девушку? Очень заносчивая. Красивая, но вся из себя такая важная. Даже имя у нее непростое: Лорентина Чейз-Спенсер.

     Он поразился происшедшей с Александром перемене. Его округлое лицо тотчас посерело. Рука схватила стаканчик, и кофе пролился на джинсы.

     Но хотя кофе был горячим, Александр, казалось, не заметил этого.

     – Лорентина по-прежнему здесь, в городе? – недоверчиво спросил он.

     Джеффа охватило неприятное предчувствие.

     – Ты знал ее?

     Лицо Александра сделалось мечтательным.

     – Я думал, что люблю ее, – кивнул он.

     Джефф, выпрямившись, поставил стаканчик на стол.

     - Что?

     Менее подходящей пары, чем холодная Лори и открытый Александр, нельзя было придумать.

     Достав из кармана аккуратно сложенный носовой платок, Александр промокнул пятно на колене.

     – Моя первая любовь... – сказал он. – Лори была в школе новенькой. Она мне казалась такой прекрасной... но красота ее была особенная, неброская. Изящная и... удивительная.

     Эти слова острыми гвоздями вколачивались в голову Джеффа: «особенная... неброская... изящная... удивительная». Да. Возможно, на первый взгляд Лори может показаться именно такой.

     – И она была очень скромная, – продолжал Александр голосом, в котором печаль смешивалась с нежностью. – Мне это очень нравилось. Я думал, что она, наверное, тоже застенчивая.

     Да, снова согласился Джефф. Наивный парень вроде Александра вполне способен ошибочно принять надменность за застенчивость. Он кивнул, стараясь не выдать своих чувств.

     – Во всем был виноват я сам, – философски заключил Александр. – Понимаешь, – грустно добавил он, – меня только что переизбрали казначеем математического клуба, и я... наверное, это сделало меня заносчивым.

     Джеффу становилось все труднее сохранять на лице непроницаемую маску. Александр заносчивый? Скорее, заносчивым станет плюшевый медвежонок.

     – Понимаю, – сказал он.

     Александр пожал плечами, вспоминая свою ошибку.

     – А потом мои друзья по клубу – задиристые ребята – проведали о моих чувствах. И уговорили меня совершить настоящее безумство. Я не имел права так поступать. Мне до сих пор стыдно.

     Джефф изумленно поднял брови.

     – Ты совершил безумный поступок? Какой, интересно?

     Александр понуро опустил плечи. Уронив голову на руки, он устремил полный отчаяния взгляд в пол.

     – Я предложил Лори куда-нибудь сходить со мной.

     – Что? – буквально рявкнул Джефф.- Ты предложил ей куда-нибудь сходить с тобой? И в этом заключается твой ужасный поступок?

     Александр молча кивнул. Словно воспоминания о неслыханной дерзости и сейчас вгоняли его в краску.

     – Ну? – не отставал от него Джефф. – Что было дальше?

     Вряд ли ему интересно, но он должен был знать, как обошлась с таким легкоранимым человеком, как Александр, смотрящая на окружающий мир с презрением Лорентина Чейз-Спенсер.

     Александр не отрывал взгляд от пола.

     – Разумеется, она никуда со мной не пошла. С такими людьми, как я, она никуда не ходила. И глупо было даже просить ее. Я не имел права делать это.

     Ты имел полное право! – захотелось крикнуть Джеффу. Она не королева Великобритании, черт побери! Но он лишь потянулся, сделав вид, что у него затекли мышцы.

     – Значит, она сказала «нет»?

     – Ну что ты. – Голос Александра слегка дрогнул. – Она ничего не сказала. Только окинула меня долгим взглядом. Я почувствовал себя слизняком. Сначала мне показалось, она ответит. Но Лори молча отвернулась и ушла прочь. Я... наверное, я сам на это напросился.

     У Джеффа внезапно разболелась голова. Желудок болезненно сжался. Он встал. Прошелся по тесной монтажной.

     При мысли о том, что с таким мягким и безыскусным человеком, как Александр, обошлись так жестоко, ему стало плохо. Особенно учитывая то, что сделала это Лорентина Чейз-Спенсер, мисс-не-имеющая-себе-равных.

     – И что было дальше? – спросил Джефф наконец.

     Как раз сегодня он поймал себя на мысли, что ему безумно хочется говорить с ней, быть рядом. А сейчас он гадал, почему же, несмотря на услышанное, ему все равно хотелось поцеловать ее, почувствовать вкус ее прекрасного насмешливого рта. Должно быть, он сошел с ума. Заработался. Черт бы побрал Лори, черт бы побрал спор, и черт бы побрал Гарри Кастильоне с его дурацким двигателем.

     – Как – что было дальше? – переспросил Александр, невинно моргая голубыми глазами. – Ничего не было. Я понял, что поставил Лори в двусмысленное положение и она не нашлась что ответить. Больше я ее никуда не приглашал. Я просто восхищался ею издалека.

     – Издалека, – с отвращением повторил Джефф. – Слушай, а кого-нибудь еще ты приглашал на свидание? Какую-нибудь менее неприступную девчонку?

     Покачав головой, Александр снова уставился в пол.

     – Только много времени спустя я понял, что я не дамский угодник. Понимаешь, нет этого у меня. У некоторых есть. Например, у тебя. Ты всегда нравился женщинам.

     Джефф гневно зашагал по монтажной, сунув руки в карманы. Действительно, он всегда нравился женщинам. Обычно это ему льстило, часто смущало, иногда причиняло неудобства. Он вспомнил заварушку с Мери-Эллен Пфайффер. Она так настойчиво его преследовала, что Джефф наконец сообразил: она нуждается в помощи психиатра. Он ведь ничем не поощрял ее домогания. Но с тех пор он старался держаться от женщин подальше. До тех пор, пока не появилась неприступная Лори. Джефф снова и снова повторял себе, что испытывать влечение к этой женщине – безумство. Почему сблизиться с ней не так просто, как со Сьюзен Кэррингтон и Тэмми Фарентино? И почему ее нельзя забыть так же легко, как их?

     Джефф снова угрюмо обратился к Александру:

     – Надеюсь, она не навсегда отвратила тебя от женщин. Слушай, я встречался с нею; она того не стоит.

     – Нет-нет. – Лицо Александра исказила боль. – Я хочу сказать: когда придет время, я найду кого-нибудь. Мне очень нравится одна девушка – частенько встречаю ее в церкви. Вот подумываю о том, не пригласить ли ее куда-нибудь. Уже давно собираюсь это сделать.

     Джефф обнял его за плечи.

     – Так приглашай же скорей. Приглашай на пикник, который устраивает наша компания. Не оплакивай до конца жизни эту надменную Чейз-Спенсер. Честное слово, она того не стоит.

     – Я стал взрослее, – серьезно ответил Александр. – И не завожу романы очертя голову. А что касается Лори, я ее ни в чем не виню. Она необыкновенная.

     Джефф крепче обнял друга.

     – В ней нет ничего необыкновенного. И если это тебя хоть сколько-нибудь утешит, то знай: я тоже приглашал ее провести со мной вечер, и она мне отказала.

     Александр взглянул на него с искренним удивлением.

     – Ты приглашал ее? И она отказалась? Отказала тебе?

     – Да. Отказала. Но мне, наверное, придется попробовать еще раз. Ради друга, не ради себя. – Отпустив плечи Александра, он ушел в дальний угол монтажной. – Ты не обиделся?

     – Конечно же, нет! – искренне воскликнул Александр. – Что бы ты ни говорил, в ней есть нечто чарующее. Тебе известно, что однажды в нее влюбился принц?

     – Принц? – недоверчиво переспросил Джефф. – Настоящий принц королевской крови?

     – Настоящий, – кивнул Александр. – Кажется, в Италии. Лори там училась искусству. И этот принц – откуда-то с Востока – влюбился в нее. Он даже хотел жениться на ней, но Лори отказала ему. Видишь, в этом нет ничего страшного – она отказала самому принцу!

     Александр взглянул на часы.

     – О Боже! Чуть не опоздал! Мне пора бежать: совсем забыл про съемку рекламы...

     Собрав на поднос стаканчики и салфетки, он поспешно выбежал из монтажной.

     Покачав головой, Джефф снова уселся перед экраном и нажал на кнопки.

     Лори Чейз-Спенсер.

     Она унизила Александра, отказала принцу; теперь она не обращает внимания на него.

     Надев наушники, Джефф снова погрузился в раздражающий пульсирующий ритм.

     Чего бы это ему ни стоило, он обязан сбить спесь с этой Снежной Королевы.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

     В среду Джефф с посыльным прислал Лори три дюжины свежесрезанных желтых нарциссов. В записке, написанной размашистым почерком, говорилось: «На языке цветов прошу: дайте мне шанс».

     Нарциссы. Лори непроизвольно прикусила нижнюю губу. Где ему удалось достать столько нарциссов? Эти цветы означают: «Ответьте на мое чувство». Но какое чувство может испытывать к ней Джефф? Он ведь почти не знает ее.

     Зазвонил телефон. Обычно на звонки отвечала Мэйвис, но сейчас она ушла обедать. Лори взяла трубку.

     – Алло. Слушаю.

     Молчание на противоположном конце линии длилось секунду-другую. Затем раздался низкий мужской голос, который Лори совершенно не хотелось слышать. При звуках этого голоса в ее душе прокатилась волна смешанных чувств.

     – Лори? Это Джефф. Вы получили цветы?

     Она снова прикусила губу. Ей нужно говорить как можно отчетливее.

     – Да. Но вы ошиблись. Цветы посылают... из цветочного магазина. А не в магазин.

     – Я не ошибся.

     Лори взглянула на нарциссы. Их бездумно засунули в дорогую вазу из ирландского хрусталя. Цветы, ваза и услуги посыльного стоят кучу денег. А нарциссы прекрасные; кажется, их срезали только сегодня утром.

     – Лори? – сказал Джефф.

     Он произнес ее имя так, что у нее защемило сердце.

     – Зачем? – наконец выговорила она. – Зачем... вы все это делаете?

     – Я бы хотел узнать вас получше. Давайте как-нибудь после работы сходим в кафе?

     – Нет.

     – Почему вы всегда отвечаете этим словом? Вы не знаете других слов?

     – Нет.

     – Ну хоть как-нибудь я могу заставить вас произнести «да»?

     - Нет.

     – Лори, ну вы можете хотя бы выслушать меня?

     – Нет, – с чувством произнесла она, опуская трубку.

     Лори попросила своего рассыльного отнести цветы Джеффу в студию. К нарциссам она добавила львиный зев. На языке цветов львиный зев означает: «Вы слишком самоуверенны». И никакой записки.

     В четверг вечером Джефф Ремингтон появился в магазинчике, держа в руках растение, выглядевшее так, словно его мучили и пытали в застенках инквизиции.

     Прежде Лори никогда не доводилось видеть азиатский ландыш в таком ужасном состоянии. Она перевела глаза с растения на лицо Джеффа, стараясь не смутиться под его пристальным взглядом.

     – Не знаю... что вы сделали с этим... растением, – процедила она сквозь зубы. – Но вас... наверное... следует привлечь к уголовной ответственности.

     – Оно хворает, – как ни в чем не бывало сказал Джефф. – Я принес его вам, чтобы вы его вылечили.

     Джефф стоял по одну сторону прилавка, Лори, упрямо скрестив руки на груди, – по другую. Ландыш, понуро опустив длинные пожухлые листья, стоял между ними.

     – Послушайте, – сказал Джефф, подвигая к ней растение, – если вы не сможете вылечить его, никто не сможет.

     – Никто не сможет... вылечить его, – отодвинула растение назад Лори. – Оно мертво. И вам должно быть стыдно за то, что вы довели его до такого состояния.

     – Ничего я с ним не делал. – Джефф снова подвинул растение к ней. – Я нашел его. И решил, что только вы способны спасти его.

     Прижав руки к вискам, Лори покачала головой.

     – Это растение ничто не спасет. Никогда бы не подумала... что можно убить азиатский ландыш, но вам каким-то образом удалось сделать это.

     Отвернувшись, она устало провела рукой по волосам. Джеффу уже в который раз удалось вывести ее из равновесия. Оставалось только удивляться, как она не запнулась на словах «азиатский ландыш».

     Больше всего на свете Лори хотелось убежать в безопасную тишину оранжереи, но, если она выйдет из-за прилавка, Джефф немедленно схватит ее. А если он снова прикоснется к ней... Лори не смогла закончить мысль. Она только знала, что не может позволить Джеффу Ремингтону еще раз прикоснуться к ней.

     – Лори... – сказал он, и от его тихого голоса по ее телу пробежала дрожь, – Лори, хотя бы взгляните на меня.

     Но она не смела сделать это. Интересно, как он провел утро? Наверное, снимал где-нибудь за городом, предположила Лори. На нем были потрепанные джинсы и белоснежная рубашка с засученными рукавами, контрастирующая с загорелой кожей.

     Сегодня в выражении его лица появилась какая-то угрюмая решимость, а из глаз исчезла насмешливость. И хотя слова его звучали легко и весело, глаза оставались серьезными, и Лори боялась смотреть в них. В таких глазах кроется ловушка для женской души.

     – Лори? Ну только взгляните на меня. Пожалуйста!

     Она продолжала стоять, повернувшись к нему спиной, уставившись на столик, где перед приходом Джеффа она составляла букеты из роз и папоротника.

     – Лори? – (Снова от звука его голоса ее охватила дрожь.) – Я знаю, другого мужчины нет. Я справился об этом.

     Она скрестила руки.

     – Не смейте никого расспрашивать обо мне, – почти грубо ответила она.

     – Мне интересно знать о вас все.

     Лори покачала головой, не поворачиваясь.

     Зазвенел колокольчик у двери. В магазинчик вошел новый посетитель. Лори поспешно обернулась к нему.

     К прилавку подошел тщедушный мужчина лет тридцати. В сравнении с Джеффом он выглядел блеклым и маленьким. Судя по всему заметив, какими напряженными взглядами обменялись Джефф и Лори, он смущенно кашлянул.

     – Простите, я не помешал?

     Наступила неловкая тишина. Джефф нетерпеливо повел плечами.

     – Я уже ухожу.

     Он снова посмотрел на Лори.

     – Нарциссы я оставил у двери. Они ваши. Я понятия не имею, как ухаживать за ними.

     Развернувшись, он направился к двери. Ему снова пришлось обойти корзину с петуниями. Колокольчик зазвонил, когда он открыл дверь, и еще раз – когда закрыл.

     – Нарциссы? – радостно встрепенулся коротышка.

     Лори покачала головой.

     – Извините, я на минутку.

     Она открыла дверь. Нарциссы лежали у порога, влажные и завернутые в целлофан. Львиный зев исчез. Подняв цветы, Лори отнесла их в магазин. Она не могла оторвать от них глаз.

     – Нарциссы, – повторил коротышка. – Я хотел купить гвоздик для матери. Но мне понравились эти цветы – они такие солнечные. Пожалуй, я возьму полдюжины.

     – Извините, – безуспешно попыталась изобразить вежливую улыбку Лори. – Они не продаются.

     Она поставила цветы в большую вазу, но их прохладное прикосновение задержалось на ее коже, навязчиво напоминая о поцелуе Джеффа Ремингтона.

     На следующий день Лори ушла из магазина только в половине седьмого вечера, когда все помощники уже разошлись по домам. Моросил дождь. Лори была погружена в задумчивость. За весь день Джефф не позвонил ни разу и не зашел в магазин. Она понимала, что должна радоваться этому. Но чувствовала в душе необъяснимую пустоту.

     Лори поспешила к машине, стараясь сосредоточиться на предстоящей деловой встрече. Она шла на ужин с неким мистером Филипи. Этот человек позвонил ей и попросил о встрече, чтобы договориться о специальном заказе к Дню независимости для магазина, торгующего садовым инвентарем.

     Заказ обещал быть прибыльным, а мистер Филипи, судя по всему, относился к тем суетливым клиентам, которые не ведают, что им нужно, а потому стремятся подробно обсудить будущую покупку. Он сказал, что время у него есть только вечером, и предложил поужинать вместе. Он ждал Лори в семь тридцать в ресторане Гранателли.

     Лори не слишком радовалась перспективе провести вечер с клиентом. Рабочий день выдался напряженный, к тому же ее очень беспокоил ведьмин цветок. Уже несколько дней, как бутон остановился в своем развитии. Лори знала, что это нормальное явление, но все равно беспокоилась.

     Чтобы успеть в ресторан вовремя, ей пришлось поторопиться. Лори жалела о том, что засиделась на работе и потеряла столько драгоценного времени, любуясь в оранжерее на милый сердцу ведьмин цветок.

     Самым ее сокровенным желанием было увидеть, как он распустится. До сих пор на североамериканском континенте цвело только одно такое растение, в канадском университете. Цветок вырос маленький и неказистый.

     А если бутон так и не распустится? – думала Лори, входя в освещенный свечами зал. Что, если он завянет и отвалится и все ее ожидания окажутся напрасными? Пройдут годы, прежде чем растение зацветет вновь. Возможно, десятилетия.

     Лори сказала метрдотелю, что ее ждет мистер Филипи, и ее провели в маленький отдельный кабинет. В этом ресторане умели сочетать роскошь и домашнюю обстановку, стиль и уют. Лори уселась за стол и принялась теребить затейливые складки льняной салфетки, рассеянно глядя на висящие на стене в рамках фотографии Милана.

     Она сказала себе, что нет смысла беспокоиться насчет цветка. За растением заботливо ухаживали, подкармливали. Оно или зацветет, или нет. Теперь все решает мать-природа.

     И вдруг она услышала голос, пронизавший ее до мозга костей:

     – Вы так задумались. Жаль прерывать вас.

     Резко обернувшись к двери, Лори стиснула салфетку.

     Перед ней стоял Джефф Ремингтон. Одет он был безукоризненно: черные брюки, темно-синий пиджак и бордовый галстук. В черных волосах отражалось мерцание свеч.

     Войдя в кабинет, Джефф отодвинул стул и сел напротив Лори.

     – Итак, – весело улыбнулся он, – похоже, в конце концов нам все-таки доведется поужинать вместе.

     – Вы... – сквозь зубы произнесла Лори. От изумления она была не в силах пошевелиться.

     – Я, – согласился Джефф. – Только почему вы произнесли это таким обвиняющим тоном?

     Лори рассеянно заметила у него в петлице слегка увядший львиный зев.

     – Что вы здесь делаете? – спросила она, не замечая, что судорожно комкает салфетку.

     – Как и вы, я пришел, чтобы встретиться с мистером Филипи, – пожал плечами Джефф, взглянув на часы. – Он должен быть с минуты на минуту.

     Положив салфетку, Лори нервно сжала руку в кулак.

     – Зачем вы встречаетесь с мистером... Филипи?

     – Затем же, зачем и вы. Дела.

     Лори поежилась. Она едва не запнулась на фамилии своего клиента, что еще больше усилило бурлящее у нее внутри смятение.

     – Он попросил меня обсудить с ним... украшение из цветов.

     Джефф кивнул, затем повернулся к появившемуся в дверях официанту.

     – Два бокала вашего лучшего «Фраскати», Альфредо. – Затем снова обратился к Лори: – Надеюсь, вы не сердитесь, что я заказал за вас аперитив. Похоже, вы чем-то смущены. Послушайте, здесь нет никакой тайны. Я всегда снимаю рекламные ролики для мистера Филипи. Он задумал устроить в День независимости грандиозную распродажу. Для этого он хочет сделать из цветов огромный флаг. В садовом инвентаре он разбирается неплохо, но в цветах ничего не смыслит. Я посоветовал ему обратиться к вам.

     Лори подозрительно посмотрела на него. Хотя в глазах Джеффа плясали насмешливые искорки, в линии губ было что-то угрюмое, заставившее ее насторожиться.

     – Честное слово, – сказал Джефф, но почему-то ей он показался совершенно неискренним.

     – Мне трудно... поверить в это.

     – Почему вы мне не доверяете?

     – Вы не внушаете доверия.

     Его черные брови поднялись, выражение лица являло собой оскорбленную невинность.

     - Я?

     – Вы, – решительно заявила Лори.

     Ей бы хотелось, чтобы свет падал на лицо Джеффа как-нибудь по-другому, не подчеркивая волевые изгибы скул и квадратный подбородок.

     – Почему?

     Официант принес два бокала вина. Лори подождала, когда он удалится.

     Джефф приветственно поднял бокал. Лори не прикоснулась к своему, поэтому Джефф чокнулся со стоящим на столе бокалом.

     – Почему? – снова спросил он. – Почему вы мне не доверяете?

     – Потому что, – как можно четче произнесла она, – вы преследуете женщин.

     Пригубив вино, Джефф покачал головой.

     – В ваших глазах я прямо-таки какой-то злодей из дешевой мелодрамы. «Каков его самый страшный смертный грех? Он преследовал женщин...»

     Чтобы подкрепить силы, Лори отпила немного вина.

     – Это так, – сказала она, отказываясь улыбнуться его шутке. – И в этом нет... ничего смешного. На свадьбе вы преследовали Сьюзен Кэррингтон и Тэмми Фарентино. И меня. И вы... вы продолжаете преследовать меня.

     – Вы постоянно куда-то убегаете, – сказал Джефф. – Я вынужден преследовать вас.

     – Нет, – возразила Лори. Ее волнение переросло в возбуждение, и она на время забыла о проблемах с речью. – Вам вовсе не обязательно преследовать меня. По-моему, я даже не нравлюсь вам.

     Джефф улыбнулся, но его улыбка, хотя и очаровательная, получилась неискренней.

     – Почему бы не прекратить копаться в моих былых грехах? Нам предстоит работать вместе, так что давайте попытаемся установить нормальные отношения, как подобает цивилизованным людям. Вы с Дайаной близкие подруги?

     – Нет, – сказала Лори. Ее ответ прозвучал резче, чем она хотела. – Я уже говорила вам, мы просто... дружили. Я всегда считала Дайану... очень милым человеком.

     Подняв бокал, Джефф задумчиво уставился в него.

     – Мы с Ником дружим с раннего детства. Я буквально жил у него дома. Семья Гранателли такая: они принимают всех, кому тяжело.

     – Это замечательно, – сказала Лори, как будто ей было хоть какое-то дело до того, где и как прошло детство Джеффа.

     Допив вино, он подозвал официанта и заказал еще два бокала. Затем облокотился на стол, сплетя пальцы. Это движение подчеркнуло ширину его могучих плеч. Для мужчины его роста Джефф имел необычайно широкие плечи, отметила Лори.

     – А теперь расскажите о себе, – сказал он, полный решимости быть вежливым. – Например, почему ваша фамилия пишется через дефис? Для того, чтобы вселять робость в окружающих? Знаете, иногда я робею в вашем присутствии.

     Лори холодно взглянула на него. Если она вселяет в кого-то робость, значит, ей удаются трюки, достойные великого Гарри Гудини.

     – Мои родители развелись. Мать снова взяла себе девичью фамилию. Она захотела, чтобы я взяла себе обе фамилии.

     Джефф смотрел на нее так пристально, что Лори с трудом подавила желание поежиться.

     – Знаете, – в его голосе прозвучала ирония, – у нас есть кое-что общее. Мои родители тоже развелись. Я рос у бабушки-итальянки.

     Лори, подняв бокал, молча повертела его в руках.

     Джефф небрежно пожал плечами.

     – Я только на четверть итальянец. А остальное – всего понемногу. Истинно американская смесь. Кровь совсем не голубая... Не поэтому ли вы так настроены против меня?

     – Мне совершенно все равно, какого цвета... у вас кровь.

     Она снова пригубила вино. Ей не хотелось смотреть на Джеффа. Он был слишком мужественный, слишком привлекательный, а она не могла позволить себе испытывать к нему влечение.

     Бесшумно появившийся официант поставил на стол еще два бокала «Фраскати». Забрав пустой бокал Джеффа, он удалился.

     – Я не заказывала еще вина, – сказала Лори. Ее голос прозвучал чопорно даже для ее собственного слуха.

     – Извините. – В голосе Джеффа появилась резкость. – Послушайте, у меня в жилах не течет голубая кровь, моя фамилия не значится в списке выдающихся людей нашей страны, и я не учился в школе для избранных. Но я основал свое дело и добился того, что оно стало процветать. Достаточно ли этого для того, чтобы вы хотя бы взглянули на меня?

     Лори взволнованно покачала головой. Бегло посмотрев в черные глаза Джеффа, она поразилась тому действию, какое они оказывали на нее. Стиснув зубы, она промолчала.

     – Судя по всему, вы считаете меня недостойным вашего внимания, – усмехнулся Джефф. – Я все время пытаюсь заставить вас переменить вашу точку зрения. И постоянно терплю неудачу. – Он снова поднял бокал. – Однако нет причин, которые помешали бы нам приятно провести время за ужином. Разумеется, если вы снизойдете до того, чтобы говорить со мной.

     Лори вспыхнула. Резко отодвинув стул, она попыталась расправить смятую салфетку.

     – Нам... не о чем говорить друг с другом.

     Он бросил на нее обжигающий взгляд. Лори попыталась проигнорировать его. Расставшись с надеждой вернуть салфетке приличный вид, она решительно положила ее на стол.

     – Я ухожу, – процедила она.

     – Это невозможно, – на лице Джеффа бушевала такая же буря. – Мистер Филипи еще не пришел.

     Сверкнув глазами, она посмотрела ему прямо в лицо.

     – А ведь он... не придет. Правда?

     – Что вы имеете в виду?

     – Вы прекрасно все понимаете. Я выпью второй бокал... – она обвинительным жестом указала на нетронутое вино, – и тут появится официант, который сообщит, что... мистер Филипи задерживается и просит начинать ужин без него. А потом, еще через несколько бокалов... последует звонок, мол, мистер Филипи... вообще не придет.

     Встав из-за стола, Лори схватила сумочку.

     Джефф тоже вскочил с места.

     Она направилась к двери, но он загородил ей дорогу.

     Лори увидела прямо перед глазами белоснежную рубашку и замысловатый узор галстука.

     – Вы обвиняете меня... – начал было он, наклоняясь, чтобы взглянуть ей в глаза.

     – Да, – ответила Лори, протискиваясь мимо него.

     Она вышла в главный зал ресторана. Джефф проследовал за ней.

     – Лори...

     – Послушайте, – сдавленно произнесла она голосом, полным ярости, – я не знаю, что вам от меня нужно. И не хочу знать.

     С силой толкнув входную дверь, она попыталась оторваться от него. Но Джефф успел поймать ее за локоть.

     Лори отдернула руку, словно ужаленная, и решительно направилась к стоянке. Уже стемнело, дождь усилился.

     Когда Джефф догнал ее, Лори не удалось увернуться от него. Его лицо потемнело от злости.

     – Не прикасайтесь ко мне! – возмущенно воскликнула девушка. – Мы выпили, поговорили. Вам этого не достаточно?

     – Почти достаточно. Но не совсем.

     Он вынудил ее остановиться. Развернувшись, Лори взглянула на него. Она уже была у своей машины, стоящей рядом с огромным дубом. Его листва немного защищала от падающих капель.

     Лори вгляделась в хмурое лицо Джеффа. Теперь он держал ее обеими руками за плечи. Лишенная возможности двигаться, Лори слушала, как неистово колотится ее сердце.

     – Теперь я честно могу сказать, что у нас было свидание, – пробормотал Джефф. – Мы встретились. Мы выпили вина. Половина обслуги «Гранателли» видела нас. Вот и все.

     Слипшиеся от моросящего дождя волосы упали ему на лоб. Лори, несмотря на холод сырой ночи, вся горела.

     – Ч-что вы хотите сказать?

     – Я хочу сказать, – рявкнул он, крепче стискивая ее плечи и наклоняясь к ней, – что никакой радости мне это не доставило. И удовольствия тоже. И я ни за что не пошел бы на это, если бы не был вынужден.

     – В-вынужден?

     – Вынужден. Один человек заключил пари, что я добьюсь свидания с вами...

     Ее захлестнула волна ярости.

     – П-пари? Так, значит, вся эта комедия...

     Джефф кивнул, гневно стиснув зубы.

     – Да, именно ради этого и была затеяна вся эта комедия. Потому что, поверьте мне, другой причины встречаться с вами я не вижу. Вы холодная, заносчивая, тщеславная...

     – Я?! Вы на себя-то смотрели? Это... это...

     Вышедшая из себя Лори никак не могла произнести слово «омерзительно», но его можно было без труда прочесть в ее вспыхнувших глазах.

     – Меня нисколько не интересует, что вы обо мне думаете, – оборвал ее Джефф, и его голос напомнил рычание. – Перед тем как расстаться, я должен сделать еще одну вещь. А именно поцеловать вас на прощание. И я с удовольствием говорю вам, мисс Чейз-Спенсер: прощайте!

     Он привлек ее к себе, собираясь только поцеловать в щеку и сразу же отпустить. Пусть навсегда уходит из его жизни. Но в темноте, в суматохе его губы скользнули по губам Лори.

     Она ахнула. Его губы оказались мягкими и теплыми.

     Джеффу следовало бы тотчас же опомниться. Но Лори застыла в его объятиях, и он прижал ее к себе. И ее податливые губы были такие шелковистые и ласковые, что Джефф не удержался от желания насладиться их вкусом сполна.

     Сначала он сжимал ее плечи, чтобы она не вырвалась от него. Но потом ему стало так невыразимо приятно, что захотелось прижать ее еще крепче. Как можно крепче.

     Лицо Лори было холодным и влажным от дождя. Оно напомнило Джеффу о тронутых утренней росой нежных лепестках цветов. Сквозь промокшую ткань ее пиджака он ощутил тепло женского тела. Лори вздрогнула. Сейчас она казалась Джеффу желанной, беззащитной и ласковой. Он целовал ее, не в силах остановиться. Гнев испарился. Но его сменило другое, не менее сильное чувство.

     Лори снова ахнула. С силой упершись ему в грудь, она отпрянула назад с быстротой затравленного зверька, спасающего свою жизнь. Она посмотрела на Джеффа, и он увидел блеснувшие на ее бледном лице слезы.

     Он не хотел, чтобы она бежала от него. Он больше не хотел злить ее. И вдруг понял, что не в силах видеть, как она плачет.

     – Лори... – начал было Джефф.

     – Можете радоваться, – с горечью, но и с выводящей его из себя медлительностью произнесла Лори. – Теперь все позади.

     Развернувшись, она подошла к своей машине, поспешно села в нее и хлопнула дверцей.

     Ну и пусть уматывает, цинично подумал Джефф. Принцесса получила по заслугам. Всю жизнь она смотрела на окружающих свысока. Теперь для разнообразия кто-то задел ее чувства. Ну и что? От нее одни только неприятности, уверял он себя. Она не стоит их. И уж ни в коем случае нельзя допустить, чтобы из-за нее друг потерял отличный двигатель. Нельзя допустить, чтобы она причиняла душевную боль таким хорошим людям, как Александр.

     Бесстрастным взглядом Джефф проследил, как Лори выехала со стоянки и стремительно влилась в поток машин. Она уже скрылась из виду, а Джефф все стоял под моросящим дождем, глядя ей вслед.

     Его работа завершена. Он спас двигатель Гарри и собственную репутацию. Он выиграл это дурацкое пари. Можно сказать, герой. Но почему-то он таковым себя не чувствовал.

     Джефф вспомнил слова Лори в ресторане о том, что мистер Филипи не появится. Она увидела его насквозь: никакого мистера Филипи нет. Ей звонил Гарри, постаравшийся как можно лучше изобразить капризного, требовательного клиента. А она обо всем догадалась.

     Лори имела полное право злиться. Но она так растравила его, что он тоже разозлился и, сглупив, выпалил всю правду насчет пари. А потом он поцеловал Лори, и губы ее имели вкус вина и пахли цветами. Держа ее в своих объятиях, Джефф почувствовал, что именно ее ему не хватало всю жизнь.

     Он заставил ее заплакать.

     Сунув руки в карманы, Джефф яростно пнул ногой камешек. Выругался. Снова повторил себе, что она – холодная недотрога, получившая по заслугам.

     Дождь усилился. Но Джефф продолжал стоять в темноте, глядя на пустынную улицу.

     Он недоумевал, почему его что-то мучит? У него с этой женщиной нет ничего общего, она ему не нравится, и он не связывался бы с ней, если бы не этот идиотский спор.

     У него в ушах стоял ее голос: «Теперь все позади».

     Ну и что? Что из того, что все позади? Какое ему до этого дело?

     Развернувшись, Джефф отправился назад в ресторан, чтобы оплатить счет. Внезапно остановившись, он вытащил из петлицы львиный зев, бросил его на землю и пошел дальше.

     Цветок остался умирать под дождем.

ГЛАВА ПЯТАЯ

     Лори ехала по мокрым улицам, злясь на себя и на Джеффа Ремингтона.

     Пари, гневно думала она. Он ухаживал за мной только ради пари.

     Винни должен был знать об этом. Вот почему он пытался предостеречь ее. И Альдо знал. И София тоже.

     Слезы жгли ей глаза, но она моргала, прогоняя их, убеждая себя, что только дождь мешает ей смотреть на дорогу.

     Он обращался с ней как с вещью, а не как с живым человеком. Это больно ранило ее. Он сказал ей много резких, обидных слов. Это тоже было больно, и Лори ненавидела его за это.

     Кто-то решил, что она станет непреодолимой преградой для Джеффа из-за ее нелюдимости. Это было больнее всего: из нее сделали дичь в какой-то глупой охоте.

     И в то же время – Лори крепче стиснула руль, – когда Джефф нагнулся, чтобы поцеловать ее, она с готовностью предложила ему свои губы. Она не сопротивлялась, не вырывалась, не пыталась бежать. Она стояла под дождем как дура, позволяя Джеффу целовать ее, и от его прикосновения, от его близости у нее кружилась голова.

     В этом человеке нет ничего хорошего, однако ее влечет к нему. Влечет с самой первой их встречи, хотя Лори и не хотелось признаваться в этом. Вот почему она так смущается в его присутствии.

     Лори тряхнула головой. Ну хорошо, она находит его физически привлекательным. Что в этом странного? Природа определила ему заставлять женские гормоны пускаться в головокружительную пляску.

     К несчастью, под внешним обаянием Джеффа кроется крайне эгоистичная натура. Он решил использовать беззащитную девушку, и преуспел в этом.

     Лори стиснула зубы. Нет, не преуспел. На самом деле у него ничего не вышло. Она не соглашалась на свидание. И она не допустит, чтобы кто-либо заблуждался на этот счет.

     Джефф видел в ней игрушку: можно немного поиграть, а потом выбросить. Она покажет, что он ошибся. Его слабое место – самолюбие.

     И Лори уже знала, как ударить побольнее.

     Лучи утреннего солнца струились в большие окна магазинчика, но в помещении вдруг стало темно. Тот же посыльный, недавно доставлявший нарциссы, появился снова. На этот раз у него в руках был букет еще больше.

     – Что это такое? – запротестовала Лори, когда посыльный вручил ей охапку цветущей малины. – Что это такое? Мне ничего не нужно.

     – Я сделал, как мне велели, мэм. К букету прилагается записка.

     Было десять часов утра, и Лори, вся в хлопотах, боялась не успеть выполнить заказ к свадебной церемонии, назначенной на двенадцать. Только она оправилась от того смятения, в которое поверг ее Джефф Ремингтон, как снова неожиданность.

     Неуклюже приняв букет, Лори развернула записку.

     «Лори!

     Вы даже не представляете себе, в какой степени мне стыдно из-за вчерашнего. Цветущая малина означает раскаяние. Искреннее».

     На мгновение ее сердце дрогнуло. Но Лори заставила себя сдержаться. Она убрала записку в конверт, с отвращением глядя на цветы.

     Это были длинные стебли цветущей малины. Похоже, Джефф сам наломал их, затем отнес куда-то, где к ним добавили ветки папоротника, перевязали их и обернули целлофаном.

     Лори с улыбкой взглянула на посыльного.

     – Сколько вы берете за работу?

     – Пятнадцать долларов за доставку в пределах города, мэм. Двадцать – в пригород.

     Решительно подойдя к кассовому аппарату, Лори выдвинула ящик. Достав двадцатидолларовую бумажку, она протянула ее посыльному.

     – Возьмите, – вручила она ему цветы. – И передайте обратно мистеру Ремингтону.

     – Слушаюсь, мэм, – обеспокоенно взглянул он на нее. – Что-нибудь передать?

     – Да. – Развернувшись, Лори возвратилась к столу. – Передайте ему: пусть возьмет свою малину... и сядет на нее.

     – Мэм, это ему не понравится.

     – Очень хорошо, – от всего сердца произнесла Лори.

     Неизвестно, что на этот раз замыслил Джефф Ремингтон, но она убедила себя, что ей все равно.

     Лори уже привела в действие свой замысел отмщения. Утром она позвонила в отдел объявлений местной газеты, решив через нее сообщить всему Сент-Луису, что у нее не было свидания с Джеффом Ремингтоном.

     В этот вечер Лори устраивала ужин по случаю своего дня рождения.

     Прошло уже четыре дня с тех пор, как Джефф Ремингтон прислал ей цветы. Больше она о нем ничего не слышала.

     Но он и весь Сент-Луис услышали кое-что от нее.

     – Так что там насчет этого объявления в газете? – спросил ее Мерритт. – Меня все только об этом и спрашивают.

     Днем Лори решила навестить своего двоюродного дедушку Мерритта. В субботу за праздничным столом соберутся тети, дяди и другие родственники. Но глуховатый Мерритт не любил шумных сборищ: он предпочитал встречаться с людьми в узком кругу.

     Дедушка Мерритт был единственным родственником Лори, которого она считала по-настоящему богатым. Стены его дома были увешаны картинами, на столе сверкали серебро и изысканный фарфор. Несколько эксцентричный, Мерритт всегда относился к Лори с особой теплотой. Своих детей у него не было.

     Лори раскрыла устрицу.

     – Я поместила объявление в разделе «Личное».

     – Какое?

     Лори смущенно пожала плечами. Объявление, которое она поместила в газете, гласило: «Всем, кому это интересно: я не ходила на свидание с Джеффом Ремингтоном. И не собираюсь впредь делать это». И было подписано ее фамилией.

     – Я хотела, чтобы все твердо уяснили: я не по своей воле встречалась с этим... с этим человеком, – сказала она.

     – Кто он такой? Что у тебя с ним? – нахмурился Мерритт. – Что он сделал?

     Лори отвернулась. Она была рада, что сейчас находилась в гостях у дедушки, а не сидела с ним где-нибудь в ресторане. Глуховатый Мерритт в разговоре иногда переходил почти на крик.

     – Так, один мужчина. Он заключил п-пари, что добьется свидания со мной. И уже начал убеждать всех, что выполнил свое обещание. Поэтому я и поместила это объяснение.

     Мерритт задумался. Он всегда утверждал, что ему приятно беседовать с Лори, так как она говорит медленно и отчетливо и он без труда понимает ее.

     – Ха-ха! – наконец громко рассмеялся он. – Наглец получил по заслугам.

     Лори неуверенно взглянула на деда. Объявление появилось в городской газете два дня назад. Ей очень не хотелось устраивать публичную сцену, но нельзя было позволить Джеффу Ремингтону использовать ее. Однако теперь, когда объявление, подписанное ее фамилией, уже увидело свет, Лори стало не по себе.

     Мерритт же, судя по всему, нисколько не сомневался в правильности ее поступка.

     – Так ему и надо. Ишь ты, заключает пари насчет моей внучатой племянницы! Ха! Это покажет ему, какая в тебе течет кровь.

     Лори промолчала. Ей не хотелось обсуждать неприятный инцидент. Она надеялась, что объявление поставило точку во всей этой истории.

     Мерритт, судя по всему, почувствовал ее смущение.

     – Попробуй луковый суп. Кухарка сварила специально для тебя. И еще мне хочется услышать про твое растение, то, которое ты получила от этого парня из Камбазии. Колдовской цветок.

     – Ведьмин цветок, – поправила Лори, радуясь перемене темы разговора.

     – Так оно действительно должно зацвести? – недоверчиво поднял седые брови Мерритт.

     – Да, – гордо ответила Лори. – Надеюсь на это.

     Бутон снова начал увеличиваться в размерах. За последние два дня он стал почти в два раза больше.

     – И как скоро это произойдет? – спросил Мерритт.

     – Не знаю, – сказала Лори. – Может быть, через неделю, может быть, позже.

     – А потом?

     – Ну, это довольно... редкое явление. Он цветет ночью. По крайней мере так говорят. Цветок начинает распускаться где-то в полночь и к рассвету полностью раскрывается.

     – Надо же, – проворчал Мерритт. – Только послушайте ее! Она говорит: «Это довольно редкое явление»! Какая скромная! Впервые в нашей стране зацветает такое растение! Это же событие!

     – Если оно зацветет...

     – Прочь сомненья! Оно зацветет. И произойдет это благодаря тебе. Ты должна кричать об этом на всех площадях.

     – Просто мне... повезло, – возразила Лори.

     – Повезло? Ты говоришь, повезло? – строго сдвинул брови Мерритт. – Везение не имеет к этому никакого отношения. Ха! Труд. Труд и умение – вот в чем все дело. Ты – лучшая цветочница в Сент-Луисе. Все так говорят. Ты знаешь, что у нас в стране это растение больше не цвело нигде? Потому что ни у кого нет таких волшебных рук. Лишь тебе удалось добиться успеха. Тебе!

     Лори залилась краской.

     – Если бы мне не подарили это растение, не о чем было бы и говорить. А теперь Камбазия запретила вывоз ведьмина цветка из страны. Так что мне просто повезло.

     – Ты считаешь, что везение заставило принца проникнуться к тебе чувством? Нет, ты сама. Он увидел, какой ты человек. И просто не смог не полюбить тебя.

     – Принц просто был моим... другом, – смущенно ответила Лори.

     – Просто другом! – Седые брови Мерритта снова пришли в движение. – Он ведь хотел жениться на тебе.

     – Мы лишь учились вместе, – покачала головой Лори. – Только и всего.

     – Когда принц сделал тебе такой подарок, это уже было не везение, – сказал старик. – Нет! Он хотел сделать тебе приятное – и неудивительно. Молодая, красивая, умная, талантливая, добрая...

     – Дедушка Мерритт, пожалуйста, – взмолилась Лори.

     – Сегодня у тебя день рождения, – возразил он, – я буду хвалить тебя сколько захочу. Позволь мне выпить за тебя, Лори. – Он поднял бокал. – Ты хоть представляешь, какой путь проделала? Я помню тебя, когда ты почти ни с кем не разговаривала. Потому что не могла разговаривать. Но ты работала над собой, ты преодолела свой недуг, и, клянусь небом, ты исключительный человек. Я поздравляю тебя!

     Лори, чтобы скрыть смущение, схватила бокал. Мерритт весело подмигнул ей.

     – Красней сколько душе угодно. Я горжусь тем, чего ты добилась. Ты творишь историю ботаники, дорогая. Я имею полное право гордиться тобой.

     Лори не смогла сдержать улыбку. Она была привязана к деду, хотя тот и любил прихвастнуть. Робкая девочка, с трудом говорившая, и самоуверенный старик, с трудом слышавший, они обожали друг друга. Но Мерритт прекрасно понимал борьбу, которую вела Лори, и старался во всем помогать ей.

     – С этим растением связаны какие-то легенды, да? – спросил он. – У тебя в оранжерее завелась нечистая сила?

     Лори покачала головой.

     – Никакой нечистой силы. Только легенды. В них нет ни частицы правды.

     – Вот как? Ну хорошо. Теперь поговорим о подарке к твоему дню рождения. Как ты думаешь, что я выбрал?

     Лори рассмеялась.

     – Если бы я смогла угадать, твой подарок можно было бы считать полным провалом.

     Мерритт гордился тем, что преподносил самые неожиданные подарки. Всегда оригинальные, всегда очень нужные – и всегда являющиеся сюрпризом.

     – Ха! Даю наводку: он имеет отношение к твоему растению, – сказал Мерритт. – Как только оно соберется зацвести, немедленно звони мне. И тогда получишь подарок.

     Лори улыбнулась, чувствуя тем не менее внутри неприятный холодок. Она боялась загадывать.

     – А если оно не зацветет? Я не могу быть уверена...

     – Зацветет, – заверил ее Мерритт. – Потому что за ним ухаживаешь ты.

     Его вера согрела Лори.

     – А теперь, моя дорогая, – то ли улыбнулся, то ли нахмурился дед, – мне хотелось бы вернуться к тому объявлению, которое ты поместила в газете. Почему именно этот мужчина заключил пари, что добьется свидания с тобой?

     Улыбка Лори погасла. Она не хотела вспоминать о Джеффе Ремингтоне. Как только она подумала о нем, в душе ее возникла какая-то пустота. Но Лори слишком хорошо знала своего дедушку и понимала, что он не отстанет от нее до тех пор, пока не получит ответа.

     Она набрала полную грудь воздуха.

     – Кое-кто считает меня нелюдимой. Это все из-за того... как я говорю. Наверное, это был... вызов... или что-то в том же духе.

     Мерритт неодобрительно фыркнул.

     – Что ж, он был прав. Ему был брошен вызов, он принял его – и проиграл. Он встретил достойного противника. Объявление в газете – ха! Здорово придумано. Отличный ход! Повергла негодяя в грязь. Мне это нравится!

     Он снова поднял бокал, и его серые глаза весело сверкнули.

     Но Лори никакой победы не ощущала. Внутри у нее была все та же пустота.

     Ровно через неделю после дня рождения Лори цветок подал первые признаки того, что действительно распустится.

     Лори буквально сгорала от волнения. Ее пальцы, обычно такие проворные, вдруг стали неуклюжими, и цветы вставали в корзины неровно, бантики на лентах завязывались не в тех местах, а клей появлялся там, где не имел права появляться.

     К четырем часам дня Лори окончательно убедилась, что бутон распустится. Чашелистики раздвинулись – чуть-чуть, но сквозь тусклую зелень уже начали проступать первые полоски бледной желтизны.

     Даже обыкновенно невозмутимая помощница Лори Мэйвис заразилась нетерпением.

     – У меня почему-то такое ощущение, что скоро мне придется носиться и кричать, требуя горячую воду и чистые полотенца, словно предстоят роды. Почему? – спросила она Лори.

     – Не знаю, – покачала головой та.

     Лори попыталась воткнуть булавку в бантик и едва не уколола себе палец.

     – Все, – пробормотала она, бросая булавку. – Больше не могу. Иду звонить деду.

     Дрожащей рукой она набрала номер. Затем ей пришлось громко кричать в трубку, чтобы Мерритт услышал. Все происходящее казалось ей каким-то нереальным.

     – Собирается распуститься? Ты думаешь, сегодня ночью? – радостно спросил Мерритт.

     – Да! – крикнула Лори. – Уверена в этом. Ты приедешь ко мне, чтобы посмотреть? Дедушка Мерритт, такое происходит крайне редко. Ты приедешь? Возможно, больше он никогда не зацветет.

     – Ты и твой цветок еще молоды, и вам ничего не стоит не спать всю ночь. Я на такое уже неспособен. Но не беспокойся. Я все посмотрю. Попозже.

     – Нет, – сказала Лори, – цветок ты... сможешь увидеть, но то, как он... раскрывается? Я хочу сказать, у нас в стране никто этого не видел. Неужели мне придется смотреть на это в одиночку? Мэйвис не может – у нее дети.

     Мерритт довольно хмыкнул.

     – Ты ничего не поняла. Я увижу, как он распускается, – попозже. И ты будешь не одна. В Вашингтоне на канале «Естествознание» заинтересовались этим. Весь процесс будет заснят методом ускоренной съемки, а потом показан в специальном выпуске новостей.

     – Канал «Естествознание»! – От восторга Лори вскочила с места. – Канал «Естествознание»! Неужели?

     – Именно так, – заверил ее Мерритт.

     Кабельный канал «Естествознание» специализировался на программах о природе. Этот молодой процветающий канал был образцом высококачественного телевидения. Показ ее цветка в специальном выпуске был равносилен получению «Оскара».

     Но снять фильм ускоренной съемкой, так чтобы процесс раскрытия цветка оказался увековечен... подарок становился еще более ценным. Перед глазами зрителей свершится волшебство: цветок распустится за одну минуту. От волнения у Лори на глаза навернулись слезы.

     – О, дедушка Мерритт...

     – И, – продолжал он довольным голосом, – я связывался с местной телекомпанией. Возможно, этот сюжет пойдет на всю страну. Ты станешь знаменитой. Нет, так тебе не понравится, скажем иначе: твой цветок станет знаменитым. Я также договорился с местной фотостудией: придет мастер и сделает портрет твоего чуда. Еще я звонил в журнал «Нэшнл джиогрэфик», там заинтересовались.

     – Дедушка Мерритт, это замечательно! – Лори провела рукой по волосам. – Ты самый прекрасный человек в...

     – Что? Что? – закричал он. – Не слышу. Что-то случилось на линии. А почему ты до сих пор стоишь и разговариваешь со мной? Беги к своему малышу. Как только фильм будет готов, я посмотрю его. А ты жди гостей из Вашингтона. С днем рождения!

     Положив трубку, Лори смахнула с глаз счастливые слезы.

     – Ты слышала? – спросила она Мэйвис. – Канал «Естествознание» присылает съемочную группу – из самого Вашингтона!

     – Слышала, слышала, – Мэйвис обняла Лори за плечи.

     – И дедушка сказал, все телестудии пришлют корреспондентов... – Она осеклась, и ее улыбка внезапно погасла. – О Мэйвис! Я не смогу говорить с корреспондентами – я онемею от страха. Мэйвис, этим должна заняться ты.

     Помощница понимающе кивнула.

     – Все у тебя получится. Но ты должна сделать так, чтобы и тебя тоже сняли. Ведь это ты добилась того, чтобы цветок распустился.

     – М-меня нельзя снимать, – запротестовала Лори. – Я же не буду спать всю ночь. Я буду выглядеть ужасно.

     Улыбнувшись, Мэйвис покачала головой.

     – Ты просто озарись тысячеваттной улыбкой, как минуту назад, и все будет прекрасно.

     Она провела рукой по взъерошенным волосам Лори.

     – Знаешь, Лори, я рада снова видеть тебя счастливой. Последние две недели я очень беспокоилась за тебя. С тех самых пор, как появился этот Ремингтон.

     Лори внезапно помрачнела. Джефф Ремингтон. Она отвернулась, чтобы не видеть сочувствующего взгляда Мэйвис.

     – Лори... – Мэйвис сжала ей плечи, – если не хочешь, не будем говорить о нем. Просто с тех пор, как он появился, ты сама не своя. И я тревожусь.

     Лори покачала головой. Через несколько мгновений выражение ее лица уже было спокойным, даже веселым.

     Она до сих пор чувствовала себя оскорбленной и униженной глупым пари. В конце концов, не выдержав, она позвонила Софии. Та успокоила ее, сказав, что мужчины просто так созданы и ничего с этим не поделаешь. Лори нашла в этом высказывании какое-то утешение.

     Она заставила себя вернуться к настоящему:

     – Я переживала по поводу цветка, только и всего.

     Это была неправда, но Лори постаралась снова посмотреть в глаза Мэйвис. Ей даже удалось улыбнуться.

     – Ты уверена? – пытливо всмотрелась в ее лицо Мэйвис.

     – Уверена, – ответила Лори. – Мне нет никакого дела до Джеффа Ремингтона. А все случившееся начинает казаться даже забавным. Честное слово.

     Мне нет никакого дела до Джеффа Ремингтона, сказала она себе. И ему нет никакого дела до меня. Но почему эти мысли вызвали у нее такое отчаяние?

     Лори чувствовала себя так, словно ей двенадцать лет и она впервые отправляется в поход. Она переоделась в джинсы и просторную серую водолазку. Она купила четыре плетеных кресла – одно для себя и три для видеооператоров. Лори надеялась, их будет не больше трех, так как иначе в тесной оранжерее столпится слишком много народу.

     Она приготовила два огромных термоса с кофе и десяток булочек. Также она взяла косметичку, зубную щетку и смену белья на тот случай, если утром у нее не будет времени заскочить домой. Кроме того, она приготовила альбом для набросков, цветные карандаши, лучший тридцатипятимиллиметровый фотоаппарат, еще один фотоаппарат и полдюжины пленок.

     Мэйвис настояла на том, чтобы Лори приготовила дюжину банок кока-колы, а также хлеб, сыр и ветчину для съемочной группы.

     Мэйвис где-то читала, что съемки подобных фильмов – занятие очень утомительное и операторам приходится как-то убивать время. Обеспокоенная тем, как отнесется к бессонной ночи группа, Лори даже позаботилась о колоде карт и принесла несколько журналов, чтобы людям было чем заняться.

     Время приближалось к полуночи. Лори свернулась клубком в полутьме, приготовив на коленях фотоаппарат. Свет в оранжерее был погашен. Лори оставила одну лампочку в магазине, но в дверь проникали лишь тусклые отблески. Растение как можно дольше должно оставаться в привычной для него темноте.

     Лори взглянула на часы. Уже почти полночь. Съемочная группа из «Естествознания» прибудет с минуты на минуту. Она надеялась, операторы не станут возражать против ее присутствия.

     Послышался звук подъехавшей машины. Лори вскочила с места. На полуосвещенной стоянке она увидела микроавтобус. Ее сердце заколотилось чаще.

     В дверь магазина настойчиво постучали. Лори побежала открывать. Но как только распахнула дверь – увидела перед глазами широченную грудь, обтянутую клетчатой рубашкой. Она подняла взгляд, чтобы увидеть лицо. Ей пришлось буквально задрать голову.

     Галлюцинация, решила Лори. Обман зрения.

     Но это была не галлюцинация, не обман зрения. Безумно участившийся ритм сердцебиения убедил ее в этом. Последний раз это лицо она видела под дождем на стоянке перед рестораном «Гранателли».

     Перед ней стоял Джефф Ремингтон, держа на плече большую видеокамеру. Лори открыла было рот, собираясь что-то сказать, но не смогла вымолвить ни слова.

     – Слушайте, – тихо произнес Джефф, мне это нравится не больше, чем вам. Но контракт есть контракт. Я здесь на работе. Мне предстоит снимать ваш цветок.

     – Вам? – ужаснулась Лори. – Нет, этого не может быть. Должна приехать группа из «Естествознания».

     Джефф прошел мимо нее, держа в руках штатив и осветительную установку.

     – Не возражаете, если я немного освещу нашего героя? – язвительно спросил он. – Видите ли, нам понадобится свет. Это одна из особенностей видеосъемки.

     Лори поспешно щелкнула выключателем, и в оранжерее вспыхнул яркий свет. Они с Джеффом заморгали.

     – А где люди... из «Естествознания»? – спросила Лори, не отрывая от него взгляда.

     – Я и есть люди из «Естествознания», – ответил Джефф, занося в оранжерею видеокамеру. – А это и есть ваш замечательный цветок? Что-то он смахивает на банановое дерево.

     – Это и есть банановое дерево. Цветок, который должен распуститься, здесь. – Она указала на ведьмин цветок.

     Джефф презрительно фыркнул.

     – Похож на кактус с комплексом неполноценности.

     Умелым движением он установил штатив.

     Подбоченясь, Лори хмуро смотрела на него.

     – Объясните мне вот что. Вы не можете быть из канала «Естествознание». Он находится в Вашингтоне. И оттуда должны были прислать съемочную группу...

     – Я и есть та самая группа, – оборвал ее Джефф, закрепляя камеру на штативе. – Вы полагаете, группа специально поедет сюда из Вашингтона затем, чтобы снять в лучшем случае двадцатисекундный фильм? Для такой работы они нанимают людей на месте. А в Сент-Луисе такой человек – я.

     – Вы? – едва не застонала она. – Вы это вся группа?

     Джефф, повернувшись, сверкнул глазами.

     – Я знаю свое дело. Я со всем справлюсь один. Кто вам сказал, что приезжает группа? Это не гонки колесниц на ипподроме. Всего лишь один цветок – ничего сложного.

     Лори беспокойно закусила нижнюю губу, пытаясь думать. Дедушка Мерритт говорил что-нибудь о том, что приедет целая группа? Точно она припомнить не могла.

     – Вы хотите сказать, вам позвонили из Вашингтона и поручили эту работу?

     Джефф тоже подбоченился, копируя ее позу.

     – Верно.

     – Мой дедушка знает об этом?

     – Я не имею понятия, кто ваш дедушка и какое ему до всего этого дело.

     Лори огорченно прижала руку ко лбу. Мерритт договорился с «Естествознанием». Вероятно, ему известно не больше, чем ей, как работает телевидение. Он понятия не имел, что канал пригласит местного специалиста. А этот местный специалист окажется тем самым человеком, с которым схлестнулась его внучатая племянница.

     Лори снова недоверчиво посмотрела на Джеффа.

     – Но вы-то знали, что придется работать со мной. Почему вы не отказались?

     Он хмуро посмотрел на нее.

     – Я же сказал, у меня контракт. Я выполняю много работы для этого канала. Если вам не нравится, можете отправляться домой, чтобы не видеть меня.

     Лори встрепенулась.

     – Это мой магазин, моя оранжерея и мое растение! Я ждала этого события много лет. Я остаюсь.

     – Как вам угодно, – сказал Джефф, бросив на нее мимолетный взгляд.

     Льда, которым был наполнен этот взгляд, хватило бы, чтобы заморозить все растения в оранжерее.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

     – Свет этой... этому... не помешает? – спросил Джефф, устанавливая лампу.

     – Не должен. – Лори снова свернулась калачиком в кресле. Она приложила все силы к тому, чтобы ее голос звучал также по-деловому, как и голос Джеффа.

     Она была уверена, что свет не нарушит привычного распорядка жизни растения; оно подчинится закону смены дня и ночи. Чтобы не подвергать ведьмин цветок лишнему риску, она до последнего, пока не приехал Джефф, сохраняла в оранжерее естественное освещение.

     Джефф настроил камеру, безучастно взглянув на купающееся в свете растение.

     Опустившись в кресло, он скрестил ноги и закинул руки за голову. Переборов зевок, он посмотрел на запасы провизии, приготовленные Лори.

     – Вы ожидали, что к вам приедет целая армия?

     Лори попыталась забиться глубже в кресло, словно это могло защитить ее. Не найдясь что ответить, она промолчала.

     Джефф переборол еще один зевок.

     – Понятно. Как всегда, неразговорчивы. Ах да, как я мог забыть, ваша стихия – печатное слово. Давно не печатались в газете?

     Лори напряглась.

     – Если вы говорите про то объявление, где я сообщала, что не соглашалась на свидание с вами...

     – Мне ни о чем не надо говорить. Об этом уже говорят все мои друзья. Вы доставили им много веселья – за мой счет. Поздравляю.

     Сжавшись в кресле, Лори вскинула подбородок.

     – Вы получили... то, что заслужили. Я не могла допустить, чтобы вы выиграли это глупое... пари.

     Пожав плечами, Джефф со скучающим видом уставился в потолок.

     – Зря потратили деньги. Пари было расторгнуто.

     Лори выпрямилась в кресле.

     – Что значит «расторгнуто»?

     Джефф продолжал смотреть в потолок.

     – Расторгнуто. Аннулировано, прекращено, капут. Альдо начали терзать укоры совести. Он признался, что Винни обо всем проболтался Софии. А та рассказала вам. Так что пари аннулировано. Вы все это время играли со мной, зная о нем.

     – Я ни о чем не знала! – негодующе воскликнула Лори. – Меня все предупреждали насчет вас... но никто не говорил ничего определенного. Я понятия не имела о... пари. Я просто знала, что вы... скользкий тип.

     – Скользкий?! – Его голос вибрировал от презрения. – Скользкий...

     – Да, – ответила Лори, смело встречаясь с Джеффом взглядом. – Вы... волочились за всеми женщинами подряд на свадьбе.

     – Я не волочился за всеми женщинами, – сказал он, передразнивая ее чопорный тон. – Только за тремя самыми недоступными из них.

     – Вы поступили низко... бесчестно.

     – Верно, – согласился Джефф. Выпрямившись в кресле, он ткнул себя в грудь большим пальцем. – И я пострадал больше всех. – Он закатил глаза. – Эти три вечера были худшими в моей жизни.

     – Ха! – усмехнулась Лори.

     – Правда, – с отвращением произнес он. – Сьюзен Кэррингтон не умолкала ни на минуту. Тэмми Фарентино бурлила энергией, грозя затопить меня своими эмоциями. А потом вы.

     – Со мной, – отчетливо и с презрением проговорила Лори, – у вас свидания не было.

     – Да, – сказал Джефф, – кажется, я читал об этом в газете. Послушайте, я не хотел вас обидеть. И принес свои извинения. А вы, если помните, посоветовали мне на них сесть. И в довершение всего это проклятое объявление. Замечательно. К тому времени пари уже было расторгнуто, и я выглядел самым большим дураком в Сент-Луисе.

     Вздрогнув, Лори отвернулась.

     – Меня должны волновать... ваши чувства? Вы солгали трем женщинам. Вы обманули их, и я должна... должна сочувствовать вам?

     – Нет. Я никого не хотел обманывать. Меня насильно затащили в это пари, и я пытался выручить своего друга. Он поставил двигатель «мустанга» образца 68-го года...

     Вскинув голову, Лори снова повернулась к нему, недоверчиво прищурившись.

     – Вы пошли на это... ради автомобильного двигателя? Вы заслуживаете только... презрения.

     Глаза Джеффа сверкнули.

     – Я мужчина, черт побери.

     – Это не меняет дела. – Она снова отвернулась от него.

     – Вы, по всей вероятности, ненавидите мужчин.

     – Неправда. Просто... все меня предостерегали. Д-даже моя кузина. А уж она-то точно ничего не знала о вашем... пари. Так что оставьте меня в покое. Вы ведь должны... снимать. Почему вы не работаете?

     – Я работаю, – только что не рявкнул Джефф. – Камера автоматическая. Каждые десять минут она снимает один кадр. А я здесь лишь для того, чтобы следить, все ли в порядке... Но почему все вас предостерегали насчет меня? Я только пригласил вас провести со мной вечер. И все! Я пригласил трех женщин. Я ничего от них не ждал – только хотел угостить ужином. Я делал это лишь потому, что стремился помочь своему другу, заключившему пари, которое он не мог проиграть. Полагаю, дружба тоже числится у вас грехом. Кстати, а кто ваша кузина? Вы прежде ничего о ней не говорили.

     Лори одарила его самым холодным из своих взглядов.

     – Мою кузину зовут Ширли Спенсер. Она мне все... о вас рассказала.

     Джефф поднялся с кресла, не в силах оставаться на месте.

     – Ширли Спенсер? – Нахмурившись, он засунул большие пальцы в задние карманы джинсов. – Ширли Спенсер...

     Лори с вызовом взглянула на него. Он был настолько высокий и широкоплечий, что маленькая оранжерея, казалось, была заполнена им до отказа. Воздух в ней буквально вибрировал от присутствия Джеффа.

     – Моя кузина Ширли училась вместе с вами в колледже, – процедила сквозь зубы Лори. – Она рассказала мне, как вы обошлись с ее подругой Мери-Эллен Пфайффер. Вы... вели себя как... крыса.

     Ей показалось, Джефф слегка побледнел.

     – Мери-Эллен Пфайффер? – Он недоверчиво покачал головой. – О нет. Неужели ваша кузина – та самая Ширли?

     – Да. – Лори открыла холодильник. Ей требовалось что-то делать – все равно что, только бы отвлечься. – Зачем вы разбили жизнь этой бедняжки Пфайффер? Кто-то поспорил с вами... на пару колес?

     Ее пальцы схватили банку колы, но рука Джеффа тотчас же стиснула ее запястье. Он опустился перед ней на колени, и его лицо внезапно оказалось прямо напротив ее лица.

     Лори была захвачена врасплох его близостью, его прикосновением. Пристальный взгляд черных глаз Джеффа, казалось, проник до самой глубины ее души.

     – Не п-прикасайтесь ко мне! – запинаясь, выговорила она.

     – Я не разбивал жизнь Мери-Эллен Пфайффер. Она сама разбила свою жизнь. – Его брови гневно сдвинулись. – Если мне не звонила Мери-Эллен, то звонила Ширли. Она постоянно совала нос в чужие дела, учила всех жить и почему-то считала, что должна допекать меня.

     – Послушайте... – попыталась высвободить руку Лори.

     Но Джефф, не выпуская ее запястья, склонился к ней еще ближе.

     – Нет, это вы послушайте. Не знаю, что вам нарассказала ваша кузина, но Мери-Эллен Пфайффер неизвестно что вбила себе в голову. Она решила, что у нее должна быть трагическая любовь к кому-то, и почему-то выбрала для этой цели меня. Я виделся с ней всего раза два – это и свиданием-то не назовешь. У меня не было времени для серьезных отношений. Я занимался баскетболом. Я ни с кем не встречался больше двух раз – и сказал об этом Мери-Эллен. Тогда она начала преследовать меня. Я не разбивал ей жизнь, просто у нее пристрастие к мелодрамам. Как, к несчастью, и у вашей кузины. Вы можете понять это?

     Он крепко держал ее за запястье, но Лори понимала, что он не хочет делать ей больно, просто пытается заставить выслушать. Его негодование было настолько искренним, что у нее в душе зашевелилось какое-то неприятное холодящее чувство.

     Все начало вставать на свои места. Ширли, властная и уверенная в собственной непогрешимости, действительно любит вмешиваться в чужую жизнь. Она обожает суматоху и трагедии и ненавидит, когда на нее не обращают внимания. Однако Лори почему-то даже не пришло в голову подвергнуть сомнению ее версию случившегося с Мери-Эллен. А все потому, что ей хотелось верить в худшее о Джеффе Ремингтоне, и, к несчастью, она так и сделала.

     Джефф, словно только сейчас осознав, что держит Лори за руку, отпустил ее, продолжая удерживать взгляд девушки.

     – Лори, я говорю правду. На свете много людей, подобных Мери-Эллен. Я ничем не обидел ее, просто еще не был готов к серьезным отношениям, о чем ей и сообщил. Впереди маячили экзамены, я занимался баскетболом. Мне ведь было восемнадцать лет. Клянусь, я не обманывал и не бросал ее. А она буквально не давала мне проходу.

     Лори не знала, что сказать. На лице Джеффа озабоченность смешивалась с печалью. Сглотнув комок в горле, она отвернулась.

     – Ну хорошо. – Джефф встал. – Вы мне не верите. Но и вас ни в коем случае нельзя назвать мисс Сострадание. На вашем счету тоже несколько разбитых сердец. Помните, что вы сделали с Александром Невинсом?

     Джефф отвернулся проверить работу видеокамеры. Бутон начал раскрываться: появились первые алые полоски.

     – Что? – сдавленно спросила Лори.

     Джефф снова повернулся к ней. Она не отрывала от него пронизанного болью взгляда. Прислонившись к стеклянной стене, Джефф скрестил руки, неодобрительно нахмурившись.

     – Александр Невинс. Он рассказал мне и о вашем принце. Значит, голубой крови вам тоже недостаточно. Но, насколько мне известно, именно его королевское высочество прислал вам это растение. – Джефф кивнул в сторону ведьмина цветка. – Ради этого вы поддерживали дружбу с наследником престола? Я слышал, этот кустик ценится на вес золота. Вы... умело пользуетесь своим обаянием.

     – П-принц был мне другом. – Лори ничего не могла поделать со своим заиканием. – Я не выпрашивала у него цветок. Мы просто учились вместе. В... Италии. Мы оба были... иностранцы, а он был очень... очень застенчив. И мы с ним... подружились. Вот и все.

     – Он сделал вам предложение, – скептически поднял бровь Джефф.

     – Помилуй Бог, ему было всего семнадцать! – воскликнула Лори. Она встала и принялась мерить шагами узкий проход между рядами растений. – Я была старше его... я американка... я хорошо относилась к нему, и он в меня влюбился. Он должен был вернуться домой и жениться... ему обязательно нужно было на ком-нибудь жениться... и он сделал мне предложение, п-потому что я ему нравилась. П-потому что мы с ним много разговаривали. П-потому что мы д-дружили.

     Лори повернулась к Джеффу, чтобы убедиться, понял ли он ее. Никто не понимал их отношений с принцем. Все считали, у них был ослепительный роман и она разбила благородному принцу сердце. На самом деле все было совсем не так. Принц был просто одиноким мальчиком, оторванным от дома, и Лори не злоупотребляла его чувствами. Она была глубоко тронута, когда он прислал ей ведьмин цветок.

     Лори встретилась взглядом с Джеффом. Его глаза буквально жгли ее. Она поняла, что он ей не поверил.

     – Ладно, з-за-забудьте об этом, – с отчаянием проговорила она.

     Устыдившись своего заикания, она отвернулась и уставилась на цветок. Из бутона уже выбивались алые лепестки.

     – Повтори, – едва слышно произнес Джефф. – Повтори еще раз: «Забудьте об этом».

     Лори отказывалась смотреть на него.

     – Нет.

     – Повтори.

     – Нет!

     Последовало долгое молчание. Лори казалось, она слышит, как стучит ее сердце.

     – Так, значит, вот почему ты не хотела разговаривать со мной.

     Лори молчала. Она не отрывала взгляда от цветка. Ей показалось, среди красных лепестков появился кончик золотого.

     – Лори, посмотри на меня. Ответь мне. Ты заикаешься, да?

     Лори пыталась сосредоточить все свое внимание на бутоне. Теперь уже без сомнения из него появился золотой лепесток. Лори шагнула к креслу за фотоаппаратом.

     – Постой! – Джефф загородил Лори дорогу. Он положил ей руки на плечи, и она, стиснув зубы, заставила себя повернуться. Она видела его лицо разгневанным, насмешливым, даже пристыженным, но никогда не видела таким серьезным. – Значит, все дело в этом? – спросил Джефф, глядя ей в глаза. – Вот почему ты по возможности отмалчиваешься. Вот почему ты говоришь так отчетливо, что кажешься высокомерной. О Господи! Ты скрывала свое заикание так хорошо, что я даже не догадывался о нем.

     Прикосновение его рук разлилось огнем по всему телу Лори. Она в смятении отпрянула, избегая смотреть Джеффу в глаза. Нагнувшись, она взяла фотоаппарат.

     – Да, я... заикаюсь. Теперь у вас... будет еще один повод посмеяться.

     Она попыталась навести резкость, но у нее дрожали руки.

     Джефф шагнул к ней. Взяв у нее фотоаппарат, он сам установил выдержку и диафрагму. Передавая аппарат Лори, он скользнул пальцами по ее руке. Даже это мимолетное прикосновение отозвалось в ней взрывом чувств. Джефф смотрел ей в глаза, и во взгляде его не было и тени насмешки.

     – Знаешь, о тебе очень легко может сложиться превратное впечатление, – сдавленно проговорил он.

     Наведя объектив на цветок, Лори нажала на спуск затвора. Она знала, что снимок получится плохой, поэтому решила повторить снова.

     – Скажите мне лучше что-нибудь такое, о чем бы я не догадывалась, – с горечью произнесла она.

     – Лори, я считал тебя самой заносчивой особой в Сент-Луисе. Почему ты мне ничего не сказала?

     – Я... никому не говорю об этом.

     – Ты просто вынуждаешь окружающих ошибаться. Такая красивая девушка... имеющая положение в обществе...

     – Я вовсе не... красивая. – Лори снова навела фотоаппарат на цветок. – И положение в обществе ничего не дает. Я зарабатываю на жизнь, как и вы...

     – Лори, пожалуйста, посмотри на меня.

     – Нет.

     – Посмотри.

     Джефф встал между нею и цветком. Отобрав у нее фотоаппарат, он положил его на стол, затем приподнял ее голову.

     – Посмотри!

     Лори вскинула на него взгляд, чувствуя, как слезы горечи жгут ей глаза. Она заморгала, прогоняя их, но одна слезинка все же сорвалась с ресниц и медленно покатилась по щеке. Джефф раскрыл ее тайну, и она чувствовала себя перед ним словно раздетой.

     Джефф нежно вытер ей щеку.

     – Я ни за что... я никогда... никоим образом не хотел причинить тебе боль. Меня все время не покидало ощущение, что под внешним холодным фасадом скрывается другой, невидимый мне человек. Нежный, ранимый. Которого ты не позволяешь мне увидеть. Но чего же ты стыдишься?

     Лори стиснула зубы. Ласковое прикосновение Джеффа наполнило ее такой жалостью к себе, что она не могла больше терпеть. Такой мужчина – такой красивый, такой уверенный в себе, в каждом своем слове, – он никогда не поймет.

     Она покачала головой:

     – Вы даже не можете представить себе... каково быть не такой, как все.

     Горький смех Джеффа удивил ее.

     – Пойдем.

     Взяв Лори за руку, он отвел ее к креслу, усадил и, усевшись напротив, схватил за обе руки. Его пальцы были горячие и сильные.

     – Позволь мне рассказать тебе, что такое быть не таким, как все, – начал Джефф, глядя ей прямо в глаза. – Это иметь рост шесть футов в четырнадцать лет. Это быть единственным в районе с неитальянской фамилией и разведенными родителями. Это постоянно слышать насмешки типа «Как там погода наверху?». Я-то прекрасно понимаю, что значит быть не таким, как все. И в конце концов я пришел к выводу, что ничего особенного в этом нет: да, я не как все. И плевать. Ничего страшного. Ничего такого, чего бы следовало стыдиться.

     Добрый он был еще опаснее, чем рассерженный. Лори высвободила руки, чувствуя, что от его тепла с ней творится что-то неладное.

     – Не пора ли вам проверить видеокамеру? – дрогнувшим голосом спросила она.

     – С камерой все в порядке. – Джефф подался вперед, опершись на локти. – И с тобой тоже. Поверь мне.

     Лори пожала плечами, не зная, что ответить. Она безотчетно потерла руку в том месте, где к ней прикасались пальцы Джеффа. Казалось, ее ударил электрический разряд.

     – Вы правда... вы правда чувствовали себя не таким, как все?

     Джефф печально покачал головой. От его улыбки сердце Лори пустилось вскачь.

     – Еще когда мне было восемь лет, у моей бабушки начались яростные схватки с водителями автобусов. Они заявляли: «Этому ребенку уже исполнилось двенадцать. Платите за него как за взрослого». А моя бабушка отвечала: «Посмотрите на него получше! Он не взрослый – он просто высокий! Вам посоветовать хорошего глазного специалиста?» – кричала она. И поверь мне, кричала она здорово!

     Лори улыбнулась.

     – Однажды, еще когда учился в школе, я встречался с одной девушкой. Мне хотелось произвести на нее хорошее впечатление, поэтому, отправляясь на встречу с ее родителями, я был полон решимости показать образец воспитания. Но, едва поздоровавшись с ее отцом, я обернулся и ударился о подвешенную к потолку клетку. Так сильно, что до крови разбил нос. Знаешь, как произвести хорошее впечатление на девушку? Правило первое: никогда не пачкай кровью ее попугайчика.

     – Это ты придумал! – не смогла удержаться от смеха Лори.

     – У меня до сих пор остался шрам. – Джефф указал на белую полоску на переносице. – Я так смутился, что весь вечер молчал.

     Лори кивнула.

     – Мне это знакомо.

     Его проницательные глаза внимательно всмотрелись в ее лицо.

     – Боже мой, – тихо произнес он. – Так, значит, именно это произошло тогда, с Александром? Ты была настолько смущена, что не смогла ответить ему?

     Прикусив губу, Лори снова кивнула.

     – Он все еще не забыл об этом?

     – Наверное, будет лучше, если ты все объяснишь ему, – сказал Джефф. – Знаешь, он не подумал ничего дурного. И по-прежнему очень высокого мнения о тебе.

     Лори печально покачала головой.

     – Да-да, я напишу ему письмо. Я даже представить себе не могла, что он помнит об этом. Наверное, я из-за своего смущения постаралась поскорее обо всем забыть. Это ужасно!

     Джефф посмотрел на нее, чувствуя, как грудь ему стиснула необъяснимая боль. Ему вдруг захотелось погладить эти золотисто-соломенные волосы, и он вынужден был сплести руки, чтобы удержаться.

     – Сейчас ты принимаешь все слишком близко к сердцу, – хмуро заметил он. – Нельзя сказать, что Александр так и не оправился после случившегося.

     Побледневшее лицо Лори исказилось мукой.

     – Он чудный человек. Но... тогда подобное случалось часто. Мои родители только что развелись, и мы с мамой... вернулись сюда. Я была несчастна, как никогда в жизни. И стоило Александру пригласить меня на свидание, как я поняла, что не смогу вымолвить ни слова. Едва не разрыдавшись, я развернулась и убежала. Я не находила себе места несколько недель. Жаль, что я заставила его страдать. Думаю, в знак примирения надо будет послать ему какой-нибудь цветок.

     – Уверен, записки будет более чем достаточно, – неожиданно резко сказал Джефф.

     Почему-то ему пришлось не по душе то, что Лори собирается сделать подарок Александру. Вдруг она привяжется к нему – спокойному, доброму, совсем неиспорченному? Эта мысль тоже пришлась Джеффу не по душе.

     Наступило неловкое молчание. Лори, не зная, что сказать, посмотрела на Джеффа, и они оба смущенно отвернулись.

     – Итак, – наконец небрежно пожал плечами Джефф, – ты смогла частично преодолеть свою застенчивость. Ты поступила в колледж, встретилась с принцем...

     – И ты поступил в колледж... стал баскетбольной звездой...

     Он покачал головой.

     – Нет, не звездой. Я знал, что профессионалом не стану. Меня всегда тянуло к технике. А потом я увлекся видеосъемкой: снимал школьные праздники и все такое – и вот стал тем, кем являюсь сейчас.

     – И со мной было то же самое, – тихо произнесла Лори. – Основным предметом у меня был дизайн. Но я всегда любила цветы... растения... и я решила сочетать это.

     – Итак, – кашлянул Джефф, – вот мы и здесь.

     – Да. – Лори смущенно сплела пальцы на коленях.

     Ситуация усложняется, подумала она. Джефф мне нравится. Но довериться ему я не могу. Вдруг он и сейчас лжет, притворяется ради какой-то цели?

     – А почему бы тебе, – Джефф кашлянул, – не рассказать мне об этом растении? Ребята из «Естествознания» немного ввели меня в курс дела. Говорят, оно цветет раз в сто лет?

     Покачав головой, Лори подошла к бутону. Цветок уже раскрылся наполовину. Ей захотелось прикоснуться к лепесткам, но она боялась помешать съемкам.

     – Только говорят, что раз в сто лет. Это одна из легенд, связанных с этим растением. На самом деле он цветет раз в семьдесят пять лет. Один раз в жизни. Вот это... – она указала на выбивающиеся из бутона красные лепестки, – будет ниспадать каскадом. Вокруг будут еще лепестки... как львиная грива, золотистые и желтые. А все это словно венком будет окружено... опять красными лепестками. Я видела фотографии. Очень... красиво. Неудивительно, что ведьмин цветок называют волшебным.

     – Это все больше начинает мне нравиться, – заметил Джефф, глядя на Лори.

     Она улыбнулась.

     – Цветок?

     – Нет. – Его взгляд, пройдясь по ее стройной фигурке, снова остановился на лице. – То, как ты говоришь.

     Лори покачала головой.

     – Не... надо...

     – Почему?

     – Ты просто пытаешься загладить то, что было... раньше.

     На его щеках заходили желваки.

     – Ты никогда не сможешь простить меня?

     Лори взволнованно сунула руки в карманы джинсов.

     – Похоже, ты действительно можешь быть... хорошим человеком. Но... но ты согласился на очень дурную вещь.

     – Имеет ли какое-нибудь значение то, что я пошел на это ради друга?

     – Ты пошел на это ради автомобильного двигателя.

     – Мой друг Гарри Кастильоне без ума от этого двигателя. Я не хотел, чтобы он его лишился. Мне очень дорог Гарри.

     – Должно быть.

     – Слушай, – его голос стал глухим, – когда я работал на киностудии в Калифорнии, у меня заболела бабушка. Именно Гарри позвонил и сообщил мне об этом. Он прислал мне денег, чтобы я смог прилететь домой, и встретил меня в аэропорту. Когда мне сказали, что бабушка при смерти, он поехал со мной в больницу, чтобы быть рядом. Потом, когда она умерла, он взял на себя организацию похорон. После того как все закончилось, он повез меня в бар и напоил, чтобы я смог заглушить боль. Сам он не выпил ни капли и вечером отвез меня домой.

     Вздохнув, Джефф стиснул руки, хрустнув костяшками пальцев.

     – Он знал, что у меня в Сент-Луисе больше никого не осталось. Поэтому, когда я уезжал в Калифорнию, он сказал: «Когда ты вернешься, мой дом будет твоим домом». И так оно и было. По возвращении в Сент-Луис я три месяца жил у Гарри. Он не взял с меня ни цента. Да, он заключил это дурацкое пари. Но он мой друг. И если тебе станет от этого легче, обещаю, что никогда больше не сделаю ничего подобного. Особенно после всего... этого.

     – Ну хорошо, – развела руками Лори. – Судя по твоим словам, этот поступок чуть ли не... чуть ли не благородный. Но... но мне кажется, я до конца жизни буду гадать, есть ли в сказанном хоть слово правды. Или это опять... одна ложь.

     – Послушай, – на щеках Джеффа снова заходили желваки, – лжец из меня неважный. Ты поняла это еще в тот вечер в «Гранателли». У меня такое чувство, что ты без труда видишь меня насквозь. Так вот, если бы я захотел расквитаться с тобой после того, как ты поместила объявление в газете, я нанес бы ответный удар.

     – Ответный удар? – Лори насторожилась.

     – Да. – В его голосе прозвучала горечь. – Ты поставила меня в очень неловкое положение. Первой моей мыслью было немедленно расквитаться с тобой. Поместить объявление в той же газете приблизительно такого содержания: «Всем, кому это интересно: я никогда даже и не думал о том, чтобы пригласить на свидание Лори Чейз-Спенсер. У меня нет желания общаться со снобами».

     Лори побледнела.

     – И ты бы сделал это?

     Такое объявление в газете настолько унизило бы ее, что ей пришлось бы несколько месяцев скрываться от знакомых.

     – Нет! – буквально крикнул Джефф. – В этом-то все и дело. Не сделал бы. Никогда. Это было бы слишком низко. Ты и без того достаточно претерпела из-за меня. Мои извинения ты не приняла, поэтому я счел единственно правильным оставить тебя в покое. Я до сих пор думаю так же.

     Лори вернулась к своему креслу и села. В оранжерее опять воцарилась неловкая тишина, словно непроницаемой стеной встав между ними.

     Джефф, поднявшись с места, проверил, как работает видеокамера. Цветок раскрылся еще больше. Своей экзотичностью он превосходил все виденные Джеффом орхидеи. Оранжерея начала наполняться сильным ароматом, от которого, словно от наркотика, кружилась голова.

     Джефф, отойдя в дальнюю часть оранжереи, оглянулся на Лори. В джинсах и мешковатой водолазке она никоим образом не походила на ту строгую, безукоризненно одетую женщину, которую он встретил в церкви на свадьбе Дайаны и Ника. Теперь она сама казалась цветком – нежным, только что распустившимся.

     Джефф стиснул зубы так, что они скрипнули. Как он ошибся! Больше того, он буквально вынудил Лори думать о нем только плохое. При других обстоятельствах, возможно, их отношения сложились бы иначе.

     Нет, цинично заверил он себя. Все произошло бы точно так же. У них нет ничего общего.

     Он здесь из-за своей работы: выполнит ее – и уедет. Навсегда уйдет из жизни Лори, а она – из его. Как он уже говорил, он оставит ее в покое. Она, похоже, ничего не имеет против.

     Джефф взглянул на часы. Уже почти три утра. До восхода солнца еще целая вечность. И ему придется сидеть здесь вдвоем с Лори.

     Он обошел вокруг стола, страстно желая где-нибудь скрыться от пьянящего аромата цветка. Гнетущая тишина давила на него, и Джефф начал насвистывать.

     Лори, стремительно обернувшись к нему, широко раскрыла глаза от изумления.

     Прекратив свистеть, Джефф засунул руки в карманы и пожал плечами.

     – В чем дело? – В его голосе прозвучала ирония. – Свистеть в оранжерее – дурной знак?

     – Эта песня... – выдохнула Лори, – эта песня...

     – Что такое?

     – Это же «Королева Коннемара».

     Джефф нахмурился. Лори, казалось, была крайне изумлена, даже напугана.

     Джефф снова пожал плечами.

     – Это моя любимая песня.

     – Вот как... – смущенно протянула Лори, – и моя тоже. Какое... совпадение. Ее мало кто знает.

     – Это мой любимый альбом, – бросил он. – Мейкем и Клэнси, «Мы пришли издалека».

     Глаза Лори еще больше округлились.

     – Но это и мой любимый альбом! Тебе он правда нравится?

     Джефф подошел и сел рядом с ней, глядя с недоверием.

     – У меня есть все альбомы этих музыкантов. Которые они выпустили вместе и по отдельности. Тебе нравится ирландская музыка? Шотландская музыка?

     – Да! – Лори с улыбкой кивнула. – Я ее обожаю!

     – И я тоже. – Джефф был приятно поражен. – Какие твои любимые группы?

     – Ну... – Выпрямившись в кресле, она начала перечислять, загибая пальцы. Когда все пять пальцев одной руки были сжаты в кулак, Лори остановилась.

     – Поразительно, – покачал головой Джефф. – До сих пор я не встречал ни одного человека, который хотя бы слышал об этих группах.

     – Я их знаю и люблю.

     Джефф вдруг поймал себя на том, что смотрит ей прямо в глаза. Губы Лори задрожали, словно она была чем-то взволнована. Он отвернулся.

     – Ты говоришь правду? – тихо спросила она. – Здесь нет никакого подвоха?

     Джефф снова повернулся к ней, в который раз проклиная этот чертов спор и всех, кто втянул его в него, в том числе и Гарри. Неужели эта женщина никогда не поверит ему?

     – Я не стал бы шутить с такими вещами. Если хочешь, проверь меня. Назови любую песню. Одной из групп, которые перечислила. Любую.

     Лори внимательно посмотрела на него. Казалось, он говорил искренне. Она облизнула губы.

     – Ну хорошо. – Она на мгновение задумалась. – «Песня лодочника с озера Лох-Тей».

     Лицо Джеффа снова стало серьезным.

     – Отлично. Ты сама напросилась.

     Его темные глаза не отрывались от встревоженных глаз Лори. Он начал напевать хрипловатым баритоном:

     День меркнет.

     Свет вечерний на воду ложится.

     Веслом я рассекаю волны озера Лох-Тей...

     Лори зачарованно слушала. У Джеффа был красивый голос, сильный и выразительный, и песня была одной из ее любимых.

     – Давай же, – сказал Джефф. – Если знаешь слова, подпевай.

     Он улыбнулся ей, и Лори улыбнулась ему в ответ. Сначала робко, потом все более и более уверенно она стала подпевать. У нее было чистое, искрящееся сопрано.

     Под звездным небом я пою —

     Пусть знает целый мир,

     Что нет ее, единственной, прекрасней...

     Джефф и Лори переглянулись. Лори улыбнулась. У них хорошо получилось.

     – Когда я пою... я не заикаюсь. Странно.

     Джефф кивнул.

     – Это же очевидно. Тебе нужно больше петь. Ты знаешь «Рыжеволосую Мери»?

     Она кивнула, и они начали. Это была задорная, веселая песня. За ней последовала еще более задорная, еще более веселая «Мери Мак». Когда они закончили, Лори от души смеялась.

     Цветок раскрылся на три четверти.

     Ярким огненным венчиком развернулось внешнее кольцо алых лепестков. Размером цветок был небольшой – с кулак Лори. Но его богатые краски переливались, точно драгоценные камни, от его благоухания кружилась голова.

     Лори взяла фотоаппарат. Она сделала несколько снимков с разных точек. Джефф тоже поднялся с места и проверил работу видеокамеры.

     – Все в порядке? – Лори вдруг снова засмущалась.

     Она поверила Джеффу насчет музыки. Он любил те же песни, что и она, любил искренне.

     – Похоже. – Джефф потянулся. – Принимая этот заказ, я думал, что умру со скуки. Но твой цветок... – Джефф кивнул на распускающийся бутон, – стоит того, чтобы не спать всю ночь.

     Лори смущенно улыбнулась.

     – Как оно называется? Ведьмино растение?

     – Ведьмин цветок.

     Она поймала себя на том, что чересчур пристально смотрит на Джеффа. Чтобы хоть чем-то занять себя, она вернулась на место и налила две чашки кофе.

     – Откуда такое название? – спросил Джефф, усаживаясь рядом с ней. Его пальцы, принимая чашку, снова скользнули по руке Лори, и от этого прикосновения у нее по телу пробежала дрожь. – Он обладает волшебными свойствами?

     – Так... говорят всякое, – неопределенно ответила девушка.

     – Что именно? – Джефф отпил большой глоток.

     Лори попыталась отмахнуться:

     – Одни... легенды.

     – Сейчас всего половина четвертого. У нас впереди еще часа два. Так, может, расскажешь?

     Лори покачала головой.

     – Это же предания. – Ей не хотелось рассказывать их Джеффу.

     – Мне нравятся предания, – сказал он, допивая кофе и ставя чашку на столик. – В колледже литература была у меня вторым основным предметом. Сама понимаешь, как мне это интересно.

     Закинув ногу на ногу, Джефф вытянулся в кресле, приготовившись слушать. Лори изумленно взглянула на него.

     – У тебя литература была вторым основным предметом?

     Он кивнул.

     – А что в этом такого?

     – Ничего. – Лори снова почувствовала себя сбитой с толку. – И у меня тоже. Просто мне казалось, ты в основном... занимался спортом...

     Джефф усмехнулся.

     – Основным предметом у меня было искусство, а вторым основным – литература. С видеосъемкой я познакомился на занятиях по фотографии.

     – Удивительно, – покачала головой Лори. – У меня тоже основным предметом было искусство – дизайн.

     У него на лице появилось странное выражение.

     – У нас одни и те же интересы.

     Такого не может быть, подумала Лори.

     – Поверь, я сгораю от нетерпения услышать какую-нибудь легенду.

     Она опустила взгляд в чашку кофе.

     – Ну... говорят, оно обладает чудодейственной силой.

     – Чудодейственной силой? – с оттенком иронии повторил Джефф.

     Лори кивнула, не отрывая глаз от черного напитка.

     – Говорят, его семена делают человека мудрым. Правда, семена встречаются так редко, что это, скорее всего, шутка. Понимаешь, мудрых людей на свете так м-мало... потому что семена ведьмина цветка встречаются очень редко.

     – Именно поэтому его называют ведьминым цветком?

     Лори чувствовала на себе взгляд Джеффа – пронизывающий, словно вытягивающий из нее всю правду.

     – Нет. – Она снова поднялась, не в силах оставаться на месте.

     Подойдя к цветку, Лори принялась разглядывать его красные и золотистые лепестки.

     – Давным-давно жила одна... принцесса, поклявшаяся, что никогда не выйдет замуж. И ее полюбил один... молодой рыцарь. Он отправился к ведьме. Та дала ему... цветок и сказала: «Отнеси его принцессе. Скажи, что он вот-вот должен распуститься, но это произойдет только в том случае, если ты... будешь рядом с ней». Рыцарь так и сделал. – Лори запнулась, испугавшись, что эта сказка слишком похожа на действительность.

     Молчание длилось лишь мгновение.

     – И?.. – тихо спросил Джефф. Как всегда, от звука его голоса у Лори по телу разлилась сладостная дрожь. – Принцесса обнаружила, что, несмотря на свой обет, полюбила рыцаря?

     Лори постаралась говорить как можно спокойнее:

     – Они провели ночь вместе, глядя, как раскрывается цветок. И... полюбили друг друга. – Она щелкнула фотоаппаратом. – Это всего лишь сказка. Глупая сказка.

     – Значит, считается, что волшебство действует до сих пор? – спросил Джефф. – Цветок по-прежнему зачаровывает упрямых девушек?

     Лори покачала головой.

     – Говорят... – она пожала плечами, – говорят, если... два человека увидят... как он распускается... они обретут настоящую любовь. Они никогда не наскучат друг другу... потому что им... хорошо будет вместе.

     Лори испугалась, что голос выдал ее.

     Джефф ничего не сказал. Она шагнула в сторону и сделала еще один снимок.

     – Наверное, это тоже... шутка. Как ты думаешь? Я хочу сказать, ведь люди никогда не находят себе... идеальной пары. Наверное, именно это приходит в голову человеку, чьи родители разводятся. Настоящую любовь... найти нельзя.

     Лори затаила дыхание, услышав, как заскрипело кресло. Это означало лишь одно: Джефф встал. Она не столько услышала, сколько ощутила его приближение. Остановившись у нее за спиной, Джефф через ее плечо взглянул на растение.

     – Ну? – спросила Лори, жалея, что рассказала ему эту глупую легенду. – Тебе так не кажется?

     – Я думал не о твоем рассказе, – тихо произнес он. – Я вспомнил слова одного поэта.

     Джефф положил руку ей на плечо. У Лори по всему телу ранилось приятное тепло.

     – Поэта? – Ее голос прозвучал едва слышно.

     – Да. – Джефф склонился так близко, что его дыхание щекотало ей щеку. – В твоем присутствии мне на ум идут стихи. Или волшебные сказки «Тысячи и одной ночи».

     Не в силах справиться с собой, Лори вздрогнула.

     – О чем ты? – вымолвила она, опасаясь дышать.

     Джефф медленно накрутил на палец прядь ее волос.

     – Когда ты ходишь среди этих прекрасных цветов, то воскрешаешь в моей памяти стихи.

     Лори не знала, как сменить тему разговора. Все внезапно изменилось: голос Джеффа, его слова, его прикосновения. Если так пойдет и дальше, возврата назад не будет.

     – И что... что ты думаешь о преданиях? – сдавленно произнесла она. – Это ведь выдумка, правда? Сначала люди пытаются найти объяснение чему-то неведомому, а потом передают это из поколения в поколение. Вот и получается сказка. Как ты думаешь?

     Лори буквально задыхалась.

     Склонившись, Джефф поцеловал ее в шею – как при первой встрече.

     – «Я знаю, как думают цветы», – тихо произнес он.

     – Что? – У нее задрожали колени.

     – Это та строчка, о которой я вспомнил, – сказал Джефф, снова целуя ее в шею. – «Я знаю, как думают цветы».

     – При чем тут это? – спросила Лори, чувствуя, что сердце ее рвется из груди. – Я не понимаю...

     Он повернул ее лицом к себе.

     – Люди слишком много думают. Задают слишком много вопросов, всего боятся. Мы думали друг о друге, старались узнать то, что думают о нас другие. И напрасно. Мы должны были прислушаться к своим чувствам. Цветы ни о чем не думают. Они просто... цветут.

     – Я... я не знаю... я рассказала тебе эту легенду вовсе не потому...

     – Я почти не слушал, что ты говорила, Лори. Я слушал звуки твоего голоса. Наслаждался его волшебством. Сейчас мало кто обладает способностью творить чудеса. Но ты можешь. Наверное, именно поэтому ты творишь красоту. И сама так прекрасна...

     Он поцеловал ее.

     Он целовал ее снова и снова. Лори обвила руками его шею. Он укутал ее объятиями, словно солнечными лучами. Притянул к себе, словно земля. Напоил сокровенные глубины ее души живительной влагой.

     Наконец Джефф отпустил ее.

     – Не беспокойся, – сказал он. – Это произошло не потому, что растение обладает волшебной силой. Это просто произошло. Я не боюсь волшебства, но умираю от страха при мысли, что мы могли не встретить друг друга.

     Лори посмотрела на него. И поняла, что любит его. Наверное, она поняла это еще тогда, когда, обернувшись, впервые увидела его перед собой – высокого, с насмешливым взглядом и улыбкой на губах.

     Джефф посмотрел на нее. Он тоже давно знал это. Подозревал с первой их встречи. С того самого мгновения, как эти серые глаза посмотрели на него в церкви.

     Но он понимал также, что оба не верят в волшебство, в легенды и чудодейственную силу цветов. Их свела вместе цепочка обстоятельств. Случайности, едва не разлучившие их навеки, решили дать им последний шанс. И Джефф знал, что не пожалеет об этом до конца своих дней.

     Крыши домов зарозовели под первыми лучами солнца. Джефф и Лори снова посмотрели друг другу в глаза.

     Нет, это не волшебство. Удача свела их вместе. Он снова поцеловал Лори. – Мне кажется, волшебной силой обладает не цветок, – сказал он, прижимаясь к ее губам. – Волшебна сама любовь.

     И Лори, чуждая суеверий, думала то же самое. Как нам повезло! Как прекрасно, что наперекор всему мы наши друг друга!

     Солнце поднялось выше, протянув розовые лучи еще дальше. Лори поцеловала Джеффа.

     Их обволакивал чарующий аромат цветка, приветствующего новый день.