/ Language: Русский / Genre:detective / Series: Современный русский шпионский роман

Свод Хаммурапи

Чингиз Абдуллаев

У адвоката Ксении Моржиковой есть одна пикантная «особенность» — попадать в неприятные ситуации. Ее попросили помочь в поисках пропавшего бизнесмена, и она согласилась. Тут же, как из рога изобилия, посыпались неприятности: и труп телохранителя бизнесмена, и агрессивные наркоторговцы, и подростки, приставшие к ней с явно нечистыми намерениями, а вот сведений о пропавшем так и не удалось добыть. И все же Ксения умеет замечать мельчайшие детали и на их основе делать неоспоримые выводы. Но даже сложив все доказательства воедино, она не может поверить в то, что получилось.

Чингиз Абдуллаев

Свод Хаммурапи

Не тот человек разумен, кто умеет отличать добро от зла, а тот, кто сумеет из двух зол выбрать меньшее.

Талмуд

То, что нас не убивает, делает нас сильнее.

Фридрих Ницше

Глава 1

В это утро у меня вдруг появилось нехорошее предчувствие. Начать с того, что мы проспали — мой будильник почему-то оказался выключенным. В результате я не разбудила сына, чтобы отправить его в школу, а маленький негодяй всегда ждет, когда я его подниму, и принципиально не заводит свой будильник. Хотя какой он маленький? Уже в восьмом классе учится, ростом вымахал выше меня. Но сегодня на первый урок он опоздал по моей вине. Я думаю, Саше пора научиться самому подниматься по утрам и готовить себе завтрак. Все, твердо решила я, с завтрашнего дня будет самостоятельно собираться в школу. Сегодня последнее послабление по случаю первого сентября. Правда, точно так же я говорила и весь прошлый год, но все равно вставала, будила сына и бежала на кухню.

Затем, торопясь на важную встречу, порезался Виктор. Витя — мой второй муж, мы с ним поженились в прошлом году. Он усыновил моего Сашу и, нужно сказать, ведет себя безупречно. Несколько месяцев они притирались друг к другу, а я наблюдала, как мои мужчины постепенно налаживали свои отношения. Виктор даже переехал к нам, хотя ему принципиально не нравится такое положение дел. Он ведь купил пятикомнатную квартиру, в которой вот уже целый год мы пытаемся сделать приличный ремонт. Но про ремонт лучше вообще не говорить, потому что у меня сразу поднимается давление. Чтоб они все сдохли, эти мастера, сантехники, паркетчики, слесари, маляры, в общем, вся эта армия захватчиков, которая врывается в ваш дом, якобы для того чтобы вам помочь, а на самом деле, чтобы вымотать вам все нервы. Кто-то из великих сказал, что ремонт нельзя закончить, его можно только остановить. Я бы еще добавила, что и это возможно только, если убить всех мастеров. Как же они нас изводят! Я думала, что такие пакости делали только в советское время, когда мастерам мало платили и все было дефицитом — от сантехники до краски. Ничего подобного! Плати им, сколько они скажут, завали их импортной плиткой и краской, а они, сволочи, все равно что-нибудь придумают. В них сидит наш неисправимый пофигизм. Моя соседка Элла советовала мне взять таджиков. Работают аккуратно, дерут по-божески, ничего не говорят и все время благодарят. Зря ее не послушалась. И почему в Москве так не любят приезжих? Если бы не они, не знаю, кто бы делал нам ремонты, возил овощи и фрукты на базар и вообще подметал наши улицы и подъезды. Мы сами уже не хотим, гордые стали.

В общем, Виктор опаздывал на встречу с очередной ротой бездельников и поэтому торопился. У него есть хорошая электрическая бритва, но он почему-то предпочитает эти допотопные лезвия. Вот в спешке и порезался. В результате мы провозились с его щекой, и у него не хватило времени на завтрак. Так и убежал, не выпив даже кофе.

Оставшись одна, я поняла, что у меня уже с самого утра испорчено настроение. К тому же начала болеть голова и я почувствовала характерное вращение в желудке. Это означало, что завтра начнутся месячные, и от этого расстроилась еще больше. Ну почему все устроено так несправедливо? Почему раз в месяц мы должны испытывать эти неприятные ощущения? Не знаю, как у других, но у меня месячные всегда проходят очень плохо. В эти дни я становлюсь просто неуправляемой стервой. Кажется, Виктор об этом догадывается. И хотя я стараюсь держать себя в руках, это не очень-то получается. Не помогают даже эти модные таблетки, которые сейчас принимает вся Москва. Хотя некоторым, говорят, они помогают. Хотела бы я видеть женщин, которые ничего не чувствуют, однако таких я еще не встречала. Всем одинаково не нравятся эти характерные симптомы приближающихся месячных. У некоторых они проходят легче, а у таких, как я, — очень плохо. Болит голова, крутит живот, становится мерзко на душе. В общем, такое впечатление, что раз в месяц мне напоминают, какие мы все животные и как недалеко от них ушли. У мужчин такого не бывает, хотя они ближе к животному миру, чем мы. Например, по своим глупым инстинктам.

Я часто об этом думаю. Любой мужик, как только видит смазливую мордочку, сразу теряет все остатки разума. И ему наплевать, что она абсолютная дура, что, кроме свежей кожи и молодого личика, у нее ничего нет. Более всего они западают именно на молодых. Как будто мы уже не женщины. Или я так себя успокаиваю? После тридцати каждая женщина начинает волноваться: а что будет дальше? И если ничего не происходит, мы начинаем сходить с ума — просто физически чувствуем, как стареем. У мужчин нет таких четких сроков, а у нас есть. Каждый месяц неоплодотворенная и поэтому погибающая яйцеклетка напоминает нам о том, что время неумолимо. И если мужики до шестидесяти ходят еще петухами, то мы уже в сорок никому не нужны. Или я слишком категорична?

У меня были мужчины после развода с первым мужем. Я развелась с ним, когда мне было только двадцать шесть. Молодая дура, которой казалось, что стоит щелкнуть пальцами — и все мужчины будут у ее ног. Сейчас удивляюсь, какой самоуверенной и взбалмошной я была. Еще бы! Я ведь окончила юридический факультет Московского государственного института международных отношений и через несколько лет попала к Марку Борисовичу Розенталю — одному из самых известных адвокатов Москвы. Тогда казалось, что у меня «весь мир в кармане». И развод с мужем был лишь легким недоразумением, этакой девичьей оплошностью, какой я считала мой первый брак.

Когда вспоминаю этого типчика, сразу начинаю нервничать. Нет, мы с ним не скандалили, не ругались. Почти не ругались, пока я не узнала, что он спит со всеми нашими знакомыми женщинами. Тоже мне «кобель-производитель»! Вот тогда решила, что он мне не нужен. Мы очень спокойно разошлись. Еще двенадцать лет назад. Поняли, что абсолютно чужие друг другу люди. И хорошо, что быстро это поняли. Мне было двадцать шесть, и у меня был двухлетний сын. А потом я долго искала подходящего мужа для себя и отца для мальчика. Но никто не подходил. Оказывается, это очень трудно — найти нормального мужчину. Все подходящие были давно расхвачены, а оставшиеся не представляли никакого интереса даже самим себе.

У мужа был свой неплохой бизнес — он торговал автомобилями. В основном подержанными, но иногда и новыми. А я к тому времени начала получать нормальные деньги и решила, что проживу без него. Он, правда, поступает порядочно по отношению к сыну — каждый месяц выделяет на Сашу тысячу долларов. И я эти деньги трачу только на сына: половину на его учебу, одежду, питание, а остальные — откладываю. Сама я сейчас тоже зарабатываю очень неплохо. Теперь я правая рука Марка Борисовича Розенталя и получаю около трех тысяч долларов в месяц. В общем, могу содержать себя и даже купила себе машину «Пежо» четыреста шестой модели синего цвета.

Первое время без мужа было даже интересно. Первые пять-шесть лет. Хорошая работа, большие возможности, масса встреч, общение с незнакомыми мужчинами. Но один ушел, другой оказался женат, третий превратился в меланхолика… А потом я поехала в Ниццу и встретила там мужчину «своей мечты» — итальянского миллионера Алессандро, о котором любая женщина может только мечтать. Красивый, умный, богатый, на своей яхте. Но потом я узнала, что этот «красавчик» сразу замыслил меня убить. Не больше и не меньше. И я решила больше никогда не верить мужчинам, раз они все такие сволочи.

Однако через некоторое время встретила Виктора. Он меня покорил своей надежностью, какой-то крестьянской основательностью. Все его предки были крестьянами — выходцами из Воронежской области. Его отец переехал в Москву в пятидесятые годы, и Виктор родился уже здесь. Поэтому он был одновременно и москвичом. Виктор работал представителем крупной западной компании в Москве. Он не любил авантюры, не доверял должникам, очень четко выстраивал отношения с клиентами и всегда требовал предоплату. Вот такой солидный и надежный человек. Они занимаются поставками различной канцелярской техники. Виктор очень неплохо зарабатывает, в месяц у него набегает гораздо больше, чем я получала сразу за несколько месяцев моей работы. И это мне нравится. Мужчина должен хорошо зарабатывать и содержать семью. Самое интересное, что я у него тоже вторая жена. От первой он ушел, не взяв ничего. Даже своего белья. Он мне никогда о ней не рассказывал. Это от его сестры я узнала, что у него был серьезный разговор с женой, после чего он вышел из дома, плотно закрыл дверь и больше не вернулся. Детей от первого брака у него нет.

Его фирма пользовалась нашими услугами, и я бывала несколько раз в его кабинете. Солидный и очень деловой кабинет. Должна сказать, что Виктор мне сразу понравился. Он был старше меня на несколько лет, говорил только спокойным, тихим голосом и всегда был очень аккуратно одет. Потом я узнала, что свои рубашки он гладит сам, и это меня добило окончательно. Я, конечно, старалась ему понравиться, буквально лезла вон из себя. Делала немыслимые прически, даже согласилась на химию. И каждый раз надевала новое платье.

Правда, ничего, кроме милого романчика, я себе не намечала. Хотя, может, в душе уже тогда подсознательно о нем думала, ведь он был единственным приличным холостяком среди всех моих знакомых. И однажды, месяцев через пять после нашего знакомства, он вдруг пригласил меня на ужин. И потом очень благородно проводил домой. Через неделю еще раз пригласил. И снова проводил домой, даже не намекнув на «продолжение ужина». Это мне не понравилось. Когда он пригласил меня в третий раз, я заранее отправила Сашу к моей маме и сама пригласила Виктора к себе. В общем, он вел себя достаточно сдержанно. Но когда женщина хочет… Я заранее приготовила очень неплохие ликеры. После двух бутылок вина, которые мы с ним выпили за ужином, этого оказалось более чем достаточно. И он остался у меня. Мы встречались с ним около двух лет, пока он не сделал мне предложение. К этому времени он успел подружиться и с Сашей, и даже с моей мамой, которой не нравился ни один мужчина в моем окружении, кроме моего сына. А в прошлом году мы поженились. У нас была такая веселая свадьба, что все друзья и родственники до сих пор ее вспоминают. Мне тогда уже исполнилось тридцать семь. Из чего вы можете легко догадаться, что сейчас мне тридцать восемь. И у меня уже четырнадцатилетний сын.

Моя фотография дважды попадала в солидные журналы, про меня пишут в газетах. Розенталь считает, что со временем я стану очень хорошим адвокатом, если научусь усидчивости и терпению. Ой, забыла представиться. Зовут меня Ксенией Моржиковой. Вот такая фамилия, доставшаяся мне от предков отца, которые были лоцманами в Санкт-Петербурге. А мама у меня наполовину англичанка. Ее отец, геолог, женился на англичанке, с которой встретился в Турции. И у нее была смешная фамилия — Марпл.

В этот день у меня действительно появилось плохое предчувствие. Может, потому, что порезался Виктор, или потому, что опоздал Саша? И вдобавок после их ухода я разбила тарелку из нашего кухонного сервиза. Конечно, ничего страшного, тарелки можно купить, но мне стало неприятно, я бросила мыть посуду и вернулась в спальню. Только не напоминайте мне о посудомоечных машинах! Для мойки обычной кухонной посуды из Мухосранска они почти идеальны, но для мойки нашей дорогой посуды от «Вилерой Бох» не годятся — оставляют на ней такие следы и шрамы, что ее хочется мыть вручную, чтобы она не портилась.

В общем, я вернулась в спальню и взглянула на часы. На работу мне было не нужно. Я ушла в отпуск четырнадцатого августа, и поэтому впереди у меня еще оставалось почти две недели полноценного отдыха. Мы втроем ездили в Португалию, на южное побережье, где мне очень понравилось. Хотя мне нравится везде, куда мы ездим. Но задержаться там больше двух недель мы не могли. У Виктора — работа, у Саши — учеба. А раньше вырваться никак не получалось. Да и Розенталь ворчит, когда я ухожу в отпуск в другие месяцы. Только в августе у нас традиционно почти не бывает работы — все наши клиенты в это время предпочитают отдыхать в южных краях, а не заниматься делами. Вот поэтому мы и уехали на отдых только четырнадцатого августа, и теперь у меня впереди было целых две свободные недели. Поэтому и наша домработница должна появиться у нас только в середине сентября. У нее тоже свой, «заслуженный» отпуск.

Естественно, я подумала, чем бы мне заняться. Может, помочь Виктору с его мастерами? Но тут же решила, что ему не понравится подобное мое рвение. Он считает, что общение с ними — это его мужская работа и я не должна вмешиваться. Может, он и прав. Просто я отвыкла от мужской заботы. Ведь столько лет приходилось все делать самой!

Словно в ответ на мои размышления в этот момент раздался телефонный звонок. Я еще подумала, поднимать мне трубку или нет. Виктор по утрам обычно не звонит, а Саша уже в школе. Конечно, может позвонить мама, хотя так рано она тоже не звонит — на часах только половина десятого. Наконец решила, что все-таки нужно ответить, и услышала голос Леры:

— Ксюша, здравствуй. Как дела?

Это моя давняя подруга Валерия. Мы дружим уже много лет. И хотя перезваниваемся не так часто, мне всегда приятно слышать ее голос. Она стильная и сильная женщина, в одиночку растит двух сыновей. Иногда я думаю, что все мужчины абсолютные кретины. Как можно не замечать такой умной, красивой и деловой женщины? Но, очевидно, мужчинам нужно нечто другое, если в свои сорок лет Валерия сидит одна и «перебивается» случайными знакомыми, которые исчезают сразу после двух-трех встреч. Обидно за нее и за всех нас.

— Всегда рада тебя слышать, — ответила я подруге, естественно не предполагая, в какие приключения окажусь втянута именно с этого момента.

— У меня к тебе важное дело, — сообщила Валерия, — нам нужно с тобой срочно увидеться и переговорить. Ты будешь на работе сегодня днем?

— Нет, я еще в отпуске.

— Жалко. Я думала заехать к тебе в обеденный перерыв и посидеть с тобой в каком-нибудь кафе.

— Давай лучше я приеду к вам, — предложила я Лере и, взглянув на часы, подумала, что до обеденного перерыва успею привести себя в порядок. Кроме того, у них есть где перекусить. Лера работала в агентстве по продаже недвижимости, которое арендовало несколько комнат в здании бывшего комплекса «Известия» на Пушкинской площади. Идеальное место для встреч — рядом полно различных кафе и ресторанов. Хотя в центр города мне придется добираться никак не меньше часа. Там всегда такие пробки! И это при том, что я сама живу на проспекте Мира.

— Ты хотя бы скажи мне, что случилось? — попросила я Леру. — Какие-нибудь неприятности?

— Слава богу, не у меня, — вздохнула она. — Но мне нужно с тобой посоветоваться. Очень срочно. В общем, в час дня буду ждать тебя внизу, в вестибюле. Успеешь приехать?

— Договорились. — Я положила трубку и подумала, что смогу еще немного поспать. До часу дня было еще так много времени.

Глава 2

Эти проклятые пробки в центре города меня просто достали. До Пушкинской площади я добиралась почти полтора часа. И это с проспекта Мира! Безобразие! И о чем только думают наши городские власти? Впрочем, о чем они думают, я как раз очень хорошо себе представляла. Один наш знакомый работает в городской мэрии. Ему пятьдесят пять, и последние тридцать лет место его трудовой деятельности как раз мэрия, которая раньше называлась горисполкомом. Вот такой «подвижник», ну просто герой труда. Тридцать с лишним лет отдал на «благо города». Я его помню с тех пор, когда была совсем еще девочкой. Тогда это был тихий, несчастный, забитый человек. Он — двоюродный брат мужа моей тети, в общем, очень дальний родственник, которого мы иногда встречали на днях рождения у сестры моей мамы. Видели бы вы этого человека! Всегда в одном и том же сером костюме, который уже лоснился. Он даже разговаривал негромко, словно опасался, что его громкая речь может привлечь внимание посторонних. И при этом представлялся исключительно Эдуардом Петровичем, хотя его настоящее имя Эдвард. Почему-то он опасался признаваться в том, что его звали немного по-другому. На работе он был заместителем председателя местного комитета, и над его скрупулезной придирчивостью потешался весь отдел. Женился Эдуард Петрович, когда ему было почти под сорок, на тихой вдове с маленьким ребенком. Как пошутил тогда мой отец, он решил, что и эту ответственную работу по созданию ребенка лучше переложить на плечи другого. У него был старый «Москвич», на котором он ездил на работу и возил свою семью в кино. Я помню его супругу и их маленького ребенка. Мальчик был тихий и очень послушный. Супруга тоже не бросалась в глаза — одно сплошное серое пятно. Воскресные поездки в кинотеатр были их приобщением к мировой культуре. Вот так они и жили до девяносто первого года.

А потом начались удивительные метаморфозы. У Эдуарда Петровича вдруг появились новые костюмы, сначала не очень хорошие и совсем ему не подходящие. Потом костюмы стали покупаться явно по фигуре. Он начал курить дорогие сигареты и… менять машины: «Москвич» — на «Волгу», «Волгу» — на «Ауди»… Сейчас у него была «БМВ» седьмой модели. Нужно было видеть, с какой частотой менялись часы на его руке. Нынешняя модель часов стоила никак не меньше двадцати тысяч долларов. И жена его стала лучше одеваться, и ей он тоже купил машину. Уже взрослый их мальчик учился в специальной школе. Однажды Эдуард Петрович пригласил нас в гости, и мы поразились его даче, которую он построил себе на Рублевском шоссе. Моя подруга Валерия сказала, что эта дача с землей стоит не меньше миллиона долларов. И это все сделал скромный сотрудник бывшего горисполкома, а ныне городской мэрии. Говорят, что он всего лишь оформляет сделки с недвижимостью. И я думаю, что в эти моменты он меньше всего думает о высоких материях. Потому что видит, как себя ведут все остальные. И не внушайте себе, что наши чиновники пекутся о народе, о наших проблемах и о городских пробках. Если они о чем-то и пекутся, то совсем о другом. Я человек не бедный, и муж мой сейчас прилично зарабатывает, но, когда мне часами приходится торчать в пробках, я вспоминаю Эдуарда Петровича, теперь благополучно превратившегося в Эдварда, и понимаю, что мы еще долго не избавимся от этого бардака. Хотя какое мне до этого дело?

Вообще-то всем стало хорошо. Моя тетя помогает знакомым, явно не без выгоды для себя, используя свои связи с родственником. Мальчик, у которого был неприятный отчим, получил солидного и надежного покровителя, его мама наконец начала хорошо одеваться и выходить в свет. Что в этом плохого? Может, деньги у них появились в результате его успешной коммерческой деятельности?

Я понимала, что обманываю себя. Любой вороватый чиновник — это вызов народу. Они воруют наши деньги, зарабатывают на наших трудностях, используют наши слабости. Я ничего против не имею, когда бизнесмены и коммерсанты зарабатывают большие деньги. Это нормально и хорошо. Но когда в стране самые богатые люди — чиновники, это не просто плохо. Это — отвратительно. Чиновники и их родственники. В большинстве своем те, кто идет на государственную службу, идет туда вынужденно. Самые умные стремятся в науку, самые талантливые — в искусство, самые пробивные и деловые — в бизнес. На государственную службу устраиваются приспособленцы, конформисты, которые со временем превращают свои политические дивиденды в материальные. Если я когда-нибудь напишу мемуары о том, как мы работали в конторе Розенталя, меня просто разрежут на мелкие кусочки. Поверьте мне, что все наши высокопоставленные клиенты так или иначе были связаны с государственной властью, посредством которой получали свои неслыханные доходы. Ну, в общем, я отклонилась от темы. Пробки были ужасными, и я, конечно, опоздала. И еще все небо было затянуто тучами, чувствовалось, что в любой момент может хлынуть ливень.

Лера уже двадцать минут ждала меня в вестибюле. Но она даже не стала слушать моих извинений, понимая, что я не нарочно опоздала. Мы сразу прошли в соседнее кафе, и Лера начала рассказывать, почему так срочно хотела меня увидеть.

— У моей двоюродной сестры Маши случилось несчастье, — с ходу сообщила она. — Мы не знаем, что делать. Этот кошмар длится почти целую неделю. Мы обратились в милицию, обзвонили все морги и больницы…

— Подожди, — перебила я подругу, — может, ты нормально объяснишь, что случилось?

— У Маши пропал муж, — выдохнула Валерия. — Ты можешь себе представить такой ужас? И уже целую неделю ни милиция, ни прокуратура ничего не могут сделать. Он как будто растворился в воздухе. А Маша с дочерью пребывают в ужасном состоянии. Кошмар, просто кошмар!

— Как это — пропал? — не поняла я. Мне было известно, что двоюродная сестра моей подруги — жена известного бизнесмена Вадима Стрекавина, которого часто показывают по телевизору, поскольку он любит мелькать в политической тусовке города и страны. И насколько помнила, у него была своя охрана, свои водители, а сам он с семьей жил в очень дорогом элитном доме со специальной круглосуточной службой охраны. В его офисе тоже была охрана. Стрекавин — один из самых известных бизнесменов в строительном бизнесе, вице-президент известной компании. Он не мог просто так исчезнуть. Это вообще невозможно… — Пропал Вадим? — переспросила я в изумлении. — Как это он мог пропасть? И почему об этом нет ни слова в газетах?

— Уже написали, — ответила Валерия. — В сегодняшних газетах написали. Но пока с оговоркой, что это слухи. Маша с дочерью живут на даче, охрана к ним никого не пускает. А официально Стрекавин считается в отпуске. Так сообщается в газетах, и так говорят в его офисе. Вот поэтому журналисты и пишут, что версия о его исчезновении — это пока что слухи. Но уже завтра все будут знать, что он исчез.

— Нет, я все равно не понимаю, как он мог исчезнуть? У него же охрана, помощники, секретари. Я же помню, что у него при себе всегда было два или три мобильных телефона. Неужели все одновременно замолчали? И куда он мог деться? Он же не бомж какой-нибудь, а вице-президент крупной фирмы. Может, его похитили и теперь захотят за него выкуп?

— Поэтому сначала Маша никому и не сообщала, — пояснила Валерия. — Все тоже так думали. Мы целых два дня выжидали и только потом обратились в милицию. А там сам следователь попросил никому ничего не сообщать, пока возможные похитители не выйдут на связь. Но вот прошло уже семь дней, а никто так и не позвонил. Целых семь дней.

— Представляю, как им плохо, — с искренним сочувствием произнесла я. — Неизвестность хуже всего. В голову лезут всякие мысли, не знаешь, что предпринять…

— Мы и не знаем, что нам делать, — призналась Лера. — Маша в таком состоянии, что хватается за любую соломинку. Вчера мы даже приглашали гадалку, надеялись, может, она подскажет, куда мог исчезнуть Вадим. Гадалка сказала, что он пока жив, но находится далеко от Москвы.

— Напрасно приглашали, — отреагировала я. — Все эти гадалки в таких случаях помочь не могут.

— Я тоже так думаю, — поддержала меня очень прагматичная Лера. Нельзя заниматься рынком вторичного жилья и верить гадалкам. Чтобы продавать старые квартиры новым жильцам, нужно быть рациональным прагматиком и оптимистом, но только не мистиком. Вот за это я мою Леру и люблю.

— Ты бы видела эту особу! — поделилась она. — По-моему, эта гадалка сама не верила в то, о чем говорила. Но старалась нас убедить. И взяла за свое жульничество пятьсот долларов.

— Все они такие.

— И следователи не лучше, — заявила Валерия. — Такое ощущение, что в милиции остались одни идиоты. Ты бы слышала, какие вопросы они задавали несчастной Маше! Спрашивали, какие у Вадима были привычки, не мог ли он куда-нибудь улететь в срочную командировку, не предупредив семью. Даже обыскали его кабинет, как будто это могло им помочь. И еще мы потеряли столько дней в ожидании звонка от возможных похитителей.

— А как он пропал? — поинтересовалась я. — Как он вообще мог исчезнуть? Где была его охрана, его машина, его помощники?

— В том-то все и дело. Маша с дочкой были на курорте, отдыхали в Швейцарии, а он к ним летал туда и обратно. Последний раз вернулся в Москву раньше них на два дня, как раз вечером в прошлую субботу. У него были срочные дела. А на следующее утро, в воскресенье, поехал к себе на работу. Его там видели охранники. Обычно с ним ездит его телохранитель Артур, но в тот день Вадим его не вызвал и приехал только с водителем. На работе пробыл часа два или три, а потом сел в машину и поехал обедать в ресторан, где часто бывал. Там он был один, но все время кому-то звонил, это уже следователи узнали. Затем в какой-то момент вышел, отпустил машину и вернулся в ресторан. Все. После этого никто его не видел и никто о нем ничего не слышал. И все его телефоны отключены. А Маша прилетела в Москву только на следующий день. Она ждала его звонка в воскресенье, но он ей вечером так и не позвонил. Тогда она сама позвонила водителю и узнала, что Вадим остался в ресторане. Решила, что он загулял с друзьями. Телефоны его были включены, но не отвечали. Только Вадим и на следующий день не объявился. А когда они прилетели в Москву, его телефоны оказались отключены. Машу с дочкой, конечно, встретили. Артур и другой водитель, но про Вадима они ничего не знали. Вадим сам приказал Артуру взять машину и второго водителя, чтобы в понедельник встретить Машу с девочкой в аэропорту. Они обычно заказывали VIP-зал.

Тогда Маша решила, что произошло нечто ужасное, и начала обзванивать всех друзей Вадима, сама поехала в ресторан. И уже к вечеру стало понятно, что он исчез, а оба его мобильных телефона отключены.

— Домой Вадим не заезжал? Может, что-нибудь пропало из дома?

— Ничего. И домой он не возвращался. Там у них такая охрана, его увидели бы. И на даче его в воскресенье не было. В общем, растворился мужик без осадка. Уже на следующий день Маша позвонила мне. И мы с ее младшим братом все морги и больницы обзвонили, подключили обоих секретарей Вадима, чтобы они проверяли по всем телефонам. Но нигде его не нашли.

— Какое время ужасное! — нахмурилась я. — Если даже такой человек может исчезнуть, представляешь, как всем нам опасно ходить по улицам? У нас школа недалеко от дома, и Сашу возит водитель Виктора, но я все равно все время волнуюсь.

— У моей знакомой такой случай был, — сообщила Лера, — муж привез ее домой и поехал поставить машину в гараж. А гараж рядом — на соседней улице. Открыл ворота, въехал в гараж, а тут откуда ни возьмись двое отморозков. Подростки лет по шестнадцати. Они, видите ли, просто покататься захотели, а потом решили, что лучше машину угнать и продать. Ударили мужа моей знакомой трубой по голове и «девятку» угнали. Хорошо, что не убили. Или, может, думали, что убили, молодые ведь, проверить побоялись. Вот они его по дороге в парке и выбросили. А он живой оказался, хотя несколько дней в больнице без сознания провалялся. Его жена на радостях даже про «девятку» не вспомнила. Представляешь? Если бы он умер, никто бы ничего и не узнал. Исчез человек вместе со своей машиной, как будто в воздухе растворился. Или словно его инопланетяне похитили.

— У Вадима деньги с собой были?

— Наверное, были. Но немного. Он ведь нормальный человек, деньги с собой не носил, только кредитные карточки…

— А их проверили?

— Конечно, проверили. Все номера кредитных карточек у следователя уже есть. По всем банкам. Никто за эти дни ни одного доллара, ни одного рубля не снял. Если это бандиты, то почему они не воспользовались его кредитками? Хотя бы на одежду потратили или в ресторане. Кто там подписи сейчас проверяет? Работает карточка — и хорошо.

— Паспорт у него тоже с собой был?

— Не было. Он его дома оставил, когда в субботу прилетел. В общем, ничего из дома не пропало, никаких документов. И в офисе у него все в полном порядке. Его компания даже с прибылью будет за этот квартал. И вообще за этот год. Врагов у них не было, они люди солидные, у них свой большой бизнес, сама знаешь, какой сейчас строительный бум в Москве. Вадим «стоил» миллионов сорок или пятьдесят. Может, даже чуть больше.

— Просто загадка для Шерлока Холмса, — констатировала я. — Но зачем ты меня позвала?

— Вот именно, для Шерлока Холмса, — мрачно улыбнулась Лера, — только таких в милиции сейчас не держат. И в прокуратуре таких давно не осталось, все в бизнес давно ушли. В общем, понятно, что они особенно и искать не будут. Ты бы видела их плохо выбритые лица, их одежду! Они ведь так всех этих «олигархов» ненавидят. У каждого на роже написано: «Вот так вам и надо. Чем больше вас давить будут, тем лучше». И никто не хочет всерьез поисками заниматься. Говорят, что он мог куда-то уехать и не сообщить. Так что на них особо рассчитывать не приходится. Правда, Маше звонил президент компании, пообещал, что они проведут свое служебное расследование, но это ведь тоже ничего не даст. Они же строители, а не Пинкертоны.

— А вам нужен Пинкертон?

— Теперь поняла? — кивнула Лера. — Мы с Машей поговорили и решили тебе позвонить. Ты у нас юрист, да еще с таким человеком, как Розенталь, работаешь. Это Машин брат подсказал, чтобы мы искали Вадима, так сказать, в частном порядке.

— Вы хотите нанять частного детектива?

— Не совсем. Мы хотим, чтобы об этом никто не знал. Сколько нужно, мы заплатим. Следователь нас предупредил, чтобы мы ничего не предпринимали, иначе можем Вадиму навредить. Если узнают, что мы начали самостоятельные поиски или наняли частных детективов, то его похитители могут испугаться и не выйти с нами на связь. Говорят, что мы можем все испортить. Ты ведь работаешь в известной юридической компании, и все поверят, что вы тоже ищете вашего клиента. Если газеты узнают, что Маша решила нанять частного детектива, ему просто не дадут работать. Сразу начнут писать об этом, поднимется ненужный шум, а Маша боится рисковать. Поэтому мы хотим попросить тебя задействовать твои связи и постараться что-нибудь узнать, куда мог исчезнуть Вадим и кто мог его похитить. Поговорить с девочками из его офиса. Тебе они доверятся больше, чем следователям или детективам. Мы могли бы оформить тебя как адвоката Маши, и тогда никто нас ни в чем не заподозрит.

— Вообще-то я в отпуске, — сообщила я Лере, но на самом деле ее предложение меня вдохновило. Не вечно же сидеть мне помощником Розенталя. Может, во мне умирает великий сыщик, а я об этом даже не подозреваю? Поэтому добавила: — Но могу немного поработать.

— Ты мне уже об этом говорила, — напомнила Лера, — Маша в таком состоянии, что готова ухватиться за любую соломинку, лишь бы найти Вадима. И девочке уже шесть лет, она все понимает.

— Вообще-то я такими делами никогда не занималась, — честно поведала я подруге и вспомнила свои приключения во Франции. Как это не занималась? Там я помогла разоблачить группу международных преступников. Целый синдикат. Так что у меня есть такие способности. И Маша с Лерой очень правильно сделали, что обратились ко мне.

— Давай сегодня вечером поедем к Маше, — предложила я. — Посмотрим, что там можно сделать. Только пусть она никому не говорит. Если его действительно похитили, то нужно спокойно ждать. Иногда преступники специально тянут время, чтобы помучить родственников похищенного. Нельзя никому говорить о том, что вы тоже начинаете поиски.

— То же самое нам сказал следователь, — обрадовалась Лера. — Вот видишь, ты все понимаешь правильно. Поедем вместе, может, ты действительно сможешь нам что-то подсказать?

Глава 3

Ливень все-таки хлынул. В последние годы в Москве иногда идут такие дожди, словно мы в субтропиках. Мне пришлось заехать к маме и переждать у нее, пока дождь немного стихнет. Вот так нередко бывает: сначала я говорю, а потом думаю. Ну разве можно так рассказывать о поездке к собственной маме? Я давно планировала ее навестить и вот воспользовалась свободным «окном» в моем расписании. Какие же мы все невнимательные! Я часто думаю, что и Саша будет так же себя вести по отношению ко мне. Конечно, я люблю мою мать, но видимся мы не часто, я редко к ней заезжаю. У меня всегда полно неотложных дел, и я забываю ей даже позвонить. А ведь про Сашу я не забываю ни на одну минуту. Недавно в Баку мне рассказали старую восточную притчу. Душа ребенка собирается вселиться в его тело и перед этим встречается с Богом. «Господи, — волнуется душа, — я иду туда, никого не зная, я появляюсь на свет голой, беззащитной, не умеющей даже говорить. Что мне делать?» И Бог ответил, что он даст душе в попутчики двух ангелов, которые всегда будут рядом с ребенком. «Как же мне их узнать? — спросила юная душа. — Назови мне их имена». Тогда Бог сказал, что имена у них бывают самые разные, но все зовут их «Мама» и «Папа». Вот такая притча. Рядом с нами с момента нашего рождения живут два ангела, цель которых нас защищать, оберегать, любить и ничего не требовать взамен.

Вечером, после Лериной работы, мы поехали на дачу к Маше Стрекавиной. Я сидела за рулем, а Валерия показывала, куда ехать. Хотя зачем мне было показывать, я и так дорогу примерно знала. По вечерам на Рублевском шоссе все машины идут в сторону новых дачных поселков. И нужно видеть эти машины! Просто выставка автомобилестроительных достижений капиталистических стран. Все известные фирмы представлены на этой «ярмарке тщеславия», на которой мой новенький «Пежо» выглядел почти так же, как старый «Запорожец» среди роскошных «Роллс-Ройсов». А если точнее, на этой трассе в основном большие внедорожники — «Лексусы» и американские джипы, а из машин выделяются «Мерседесы» и «БМВ» последней модели.

Мы доехали до нужного поворота довольно быстро и свернули к даче. У огороженного забором поселка была своя охрана. Уточнив, к кому мы едем, нас пропустили. Я еще раз подумала, что жить под постоянными взглядами собственных охранников и водителей, наверное, не очень-то приятно. Мы подъехали к двухэтажному дому, у входа в который стояли два автомобиля. Валерия, увидев серый джип, пояснила мне, что это приехал младший брат Маши Николай, который работает в той же компании, что и ее пропавший муж. Николай лучше всех должен знать, были ли какие-то неприятности у его родственника.

Обычно в таких поселках двери домов не закрывают, но не на этот раз. Мы долго ждали, пока нам не открыли. Валерия даже явно занервничала. Наконец нас впустили. На кухне суетилась пожилая женщина, очевидно, кухарка. В гостиной нас ждали Маша и ее брат. У Маши было опухшее от слез лицо. Она старалась держать себя в руках, но было заметно, что сильно испереживалась в последние дни: черные круги под глазами, полное отсутствие косметики, небрежно собранные в пучок волосы… Одета Маша была в белый свитер и джинсы. Я привыкла видеть ее совсем другой — ухоженной и красивой. Десять лет назад Маша заняла какое-то призовое место на конкурсе красоты. Только представьте себе девушку высокого роста, с приятными чертами лица, светлыми волосами, голубыми глазами… Она наверняка знала, как нравится мужчинам. Собственно, тогда и вышла первый раз замуж за какого-то банкира. Правда, брак этот продержался недолго, около двух лет. А когда они развелись, Маша встретила Вадима и вышла за него. Хотя нет. Сначала около двух лет они жили как друзья, а уж потом поженились. И только тогда она родила. Очень правильное решение. Сначала нужно узнать человека, с которым собираешься жить, и только после этого делать такой ответственный шаг. И конечно, рожать ребенка в законном браке. Маша произвела на свет чудесную девочку, очень на нее похожую. Но и на своего папу тоже. Выражение глаз и взгляд у нее папины. Я представила, как Маше сейчас трудно. Потерять такого мужа! Сама она нигде не работала, ничем не занималась. И вот утратила своего единственного кормильца…

Рядом с ней сидел ее младший брат Николай.

Внешне он тоже был похож на свою старшую сестру. Только меньше ростом на целую голову и с подбородком слабого человека, и мягкими, плавными чертами лица. Я сразу отметила, что самое красивое у него — это волнообразные каштановые волосы. Но, глядя на такого мужчину, сразу понимаешь, что ему никогда не стать лидером. Глаза пустые, без той бешеной энергетики, которая отличает настоящих представителей сильной половины человечества. Он сидел в мятом костюме, в расстегнутой рубашке, и было понятно, что переживал не меньше своей сестры. В этой семье все держалось на Вадиме.

— Здравствуйте, Ксения, — вежливо произнесла Маша грустным голосом. — Спасибо, что приехали. Садитесь, пожалуйста.

Я обратила внимание на ее красивые длинные пальцы. Она нервно достала сигарету, прикурила. И кожа у нее хорошая, это я сразу заметила. Я тоже не жалуюсь на мою кожу, но ее — словно натертый пергамент. Без единой жилки.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался Николай. — Привет, Лера!

Валерия церемонно кивнула и уселась на стул. Я устроилась рядом с ней. В такой ситуации сначала лучше помолчать и послушать. Я понимала, какое у них горе.

— Вам все уже рассказали? — спросила у меня Маша. — Понимаете, мы не знаем, что нам делать. Вчера привозили гадалку, думали, что хоть она сможет нам что-то сказать. Все эти события… весь этот ужас ожидания… не знаешь, что предпринять, что думать. Следователь говорит, что нужно подождать. Подождать еще несколько дней. А я чувствую, что просто схожу с ума. Вот и Коля считает, что нужно найти женщину, которая сможет поговорить с секретарями Вадима. Может, выяснятся какие-то новые подробности. Следователь не разрешает обращаться к частным детективам. И из прокуратуры приезжали, тоже говорят, что нужно подождать… Но сколько же можно ждать? Я не представляю, что нам делать.

— Вы хотите, чтобы я поговорила с сотрудницами вашего мужа? — уточнила я, понимая, что деловой тон и конкретные предложения успокоят ее гораздо быстрее, чем мои сочувственные всхлипывания.

— Это предложил Николай, — Маша показала на брата. — Он работает в компании Вадима и считает, что секретари моего мужа будут с вами гораздо откровеннее, чем с нами. Это он предложил найти адвоката-женщину, чтобы она с ними поговорила.

— У вашего мужа два секретаря? — спросила я у хозяйки дома.

— Да, — кивнула она, — Эсмира и Лена. Первая — башкирка, ей тридцать три, она замужем, имеет сына. Вторая — более молодая, учится в институте, не замужем. Ей, кажется, двадцать семь или двадцать восемь.

— Двадцать пять, — поправил сестру Николай.

— Это она так говорит, — отмахнулась от него Маша. — Хотя какая разница, сколько ей лет? Они обе работают у мужа уже достаточно долго. Вадим не доверяет незнакомым людям, он не любит менять секретарей и водителей.

— У вас два водителя?

— Три, — ответила Маша. — Петр Петрович обычно работает только с мужем, ему уже пятьдесят шесть. Равиль помогает по хозяйству, ездит за покупками в супермаркеты. И Шурик Голяев, он работает со мной.

— И еще у вашего мужа есть телохранитель?

— Он как член нашей семьи. Артур Мишаров. Мы знаем и его, и его молодую супругу. Она, кстати, ждет ребенка. По-моему, Артур переживает еще больше, чем мы все. Следователь особо предупреждал его, чтобы он ничего не предпринимал. Но Артур все равно все время заезжает в тот самый ресторан, пытаясь узнать, как мог пропасть Вадим Евгеньевич.

— Телохранитель хренов! — зло вставил Николай. — Нашла тоже члена семьи. Его обязанность была охранять Вадима, а не гулять в воскресенье. Если бы он сидел в ресторане рядом с хозяином, ничего не случилось бы.

— Ты же знаешь, что Вадим сам его не вызвал, — возразила сестра.

— Это он нам так говорит. А мы не можем этого проверить. Может, Вадим ему позвонил, а он начал сказки рассказывать про свою молодую жену и вообще, как он занят. Ты его не защищай. Если пропал хозяин, значит, виноват телохранитель. На твоем месте я его выгнал бы.

— Оставайся на своем, — отрезала Маша, — и не вмешивайся в мои дела.

Почувствовав, что между ними может вспыхнуть перепалка, я задала следующий вопрос:

— В тот день кто был с вашим мужем?

— Петр Петрович. Он очень надежный и добросовестный работник. Он с нашей семьей уже много лет. У него двое внуков, такие очаровательные мальчики.

— Кто-нибудь еще близко общался с вашим мужем? У него были помощники, пресс-секретари, другие телохранители?

— На работе были. Но я всех не знаю.

— Кроме Берты Иосифовны, — напомнил Николай.

На лице Маши промелькнуло явное неудовольствие. Она потушила сигарету. Нужно было видеть пепельницу, в которой она ее оставила! Такая вещичка стоит тысячи полторы. Или, может, даже больше.

— При чем тут она? — зло поинтересовалась Маша. — Ты вечно встреваешь не тогда, когда нужно. Лучше бы со следователем был такой разговорчивый. Или с сотрудниками уголовного розыска.

— Опять ты на меня давишь! — разозлился Николай. — Ну сколько можно? Я хочу помочь, а ты меня вечно донимаешь… — Он поднялся и возбужденно прошелся по комнате.

— Сядь! — властно приказала ему сестра. — И не встревай, пока не попросят. Еще эта Берта Иосифовна, она у них работает главным экономистом, правая рука Вадима Евгеньевича. Старая дева, но считает себя неотразимой женщиной за счет знания финансов и экономики.

— Она умная баба, — упрямо заметил Николай.

— Когда женщине нечем гордиться, она начинает учиться, — ядовито парировала Маша. — В общем, она их главный экономист и его главный помощник, как все говорят. Не думайте, что я к ней ревную. Ей сорок лет, она похожа на учительницу начальных классов, но выглядит на все пятьдесят или шестьдесят. Хотя ее в компании очень ценят, не понимаю за что.

— Ты знаешь, как она работает, — снова вмешался Николай.

Он явно не понимал, что нервировал сестру. У нее и без него хватало проблем. Бывают такие младшие братья, сидящие на шеях старших до самых седых волос. Они даже пытаются умереть раньше старших, чтобы их похоронили за чужой счет. Николай явно относился к этой категории…

— Замолчи! — не выдержала Маша. — Я не хочу тебя больше слышать. Мне все равно, умная она или абсолютная дура. Это была твоя идея — пригласить адвоката-женщину, чтобы она поговорила со всеми вашими сотрудницами. И сотрудниками. Если это поможет найти Вадима, я согласна. Мне нужно понять, кто и зачем решил украсть моего мужа. И почему они до сих пор молчат…

Маша достала новую сигарету. Нельзя столько курить, это может сказаться на ее коже. И на лице. Но я благоразумно воздержалась от советов. И вместо этого выдала другую глупость.

— У вашего мужа сильный характер, — уверенно заявила я, поскольку, на мой взгляд, нельзя быть вице-президентом столь солидной компании, не имея такого характера. — А что, если его действительно пытались похитить и он оказал сопротивление? Такой вариант возможен? Теперь они могут ждать, когда он поправится. Ведь Вадим Евгеньевич примерно вашего роста… — Еще не закончив фразы, я поняла, что именно произнесла.

Николай открыл рот и с ужасом посмотрел на сестру. Валерия укоризненно покачала головой. А я сообразила, что сказала абсолютную чушь. Но Маша отреагировала спокойнее. Истерика — не ее стиль. Я видела, как дрогнула ее рука, но вопрос она задала абсолютно ровным тоном:

— Вы думаете, такое не исключено?

— Извините, я сказала, не подумав. — Что мне еще оставалось? — Они обязательно позвонят. Просто хотят потянуть время, чтобы мы больше понервничали и скорее согласились на их условия.

— Может, его похитили чеченцы? — снова вмешался Николай.

Маша посмотрела на него и покачала головой:

— Почему чеченцы? Разве у вас был бизнес с чеченцами?

— Нет. Но они обычно воруют известных бизнесменов… — почувствовав, что его не прерывают, он хотел что-то добавить, но Маша, поморщившись, резко его остановила:

— Хватит! Я и так схожу с ума. Ты, видимо, решил добить меня окончательно. Скажите, Ксения, как нам все правильно сделать? Мы оформим договор и заплатим вам за ваше время. Валерия звонила мне и сказала, что вы в отпуске. Значит, у вас есть время?

— Только две недели.

— Если вы хоть что-то узнаете, мы будем вам очень благодарны. И конечно, оплатим все ваши расходы. Может, мы поймем хотя бы, куда он мог уехать или кто его мог похитить. Валерия заедет к вам в офис и оформит договор.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов, — напомнила я, доставая блокнот и делая в нем пометку. Я пишу собственным шифром, и, кроме меня, никто его не поймет.

В коридоре послышался какой-то шум. Валерия испытывающе взглянула на Машу. Та потушила сигарету, покачала головой, встала и, выходя из гостиной, пояснила:

— Опять Катя не спит.

С моего места было видно, как она прошла по коридору. Затем послышался ее голос. Маша уговаривала дочь подняться наверх, в спальню. Наконец раздались их шаги по лестнице.

— Катя тоже переживает, — вставила Валерия, — все время спрашивает, где ее папа. Бедная Маша держится из последних сил.

— Я бы всех этих черномазых выселил из столицы, — сжал кулаки Николай. — Это кто-нибудь из них решил таким образом заработать. Если не чеченцы, то все равно какие-нибудь кавказцы — вся эта криминальная публика. Гнать их нужно из Москвы.

— Вы уверены, что вашего родственника похитили? Ему кто-то угрожал? У него есть враги? — поинтересовалась я.

— Какие у Вадима могут быть враги? — Пользуясь отсутствием сестры, Николай взял со столика на колесах, стоящего в углу, большую бутылку коньяка и налил себе в пузатый бокал. — Хотите коньяка? — спросил он.

— Нет, спасибо.

— У него нет врагов. Его все уважают и все боятся. Это такой мужик! Ему сам президент компании завидует. Понимает, что Вадим — настоящий специалист. Профессионал. Все спорные вопросы в компании он решает. И бабы его любят. Простите, женщины.

— В вашей компании или вообще?

— Везде. И у нас, и в других местах.

— А ваша сестра знает о его популярности?

— Конечно, знает, — усмехнулся Николай, выпив коньяк. — Она же не дура, понимает, что настоящий мужик имеет право иногда расслабляться. Но он хороший муж и хороший отец. А его девочки на стороне — это не проблема жены. Каждый мужчина может себе позволить… — Тут он увидел входящую Машу и сразу замолчал.

— Договаривай, — разрешила сестра, усаживаясь рядом со мной. — Ты как был дураком, так дураком и остался. А вы, Ксения, на него внимания не обращайте. Тоже мне «певец свободной любви»! Только Николай прав. Если мужчина занимает такую должность, если у него есть деньги, он обязательно пользуется успехом у женщин. Его внешность и характер интересуют их меньше всего. Самое главное — его кошелек. И тут мой брат прав. Я не совсем дура, в отличие от него. Но Вадим не мог убежать к другой женщине и забыть про нас с Катей. Это невозможно. Он не стал бы прятаться, это совсем другой человек. Он сказал бы мне обо всем открыто. Какие еще вопросы вы хотели мне задать?

— Вот эти и хотела. У него есть враги?

— Я не знаю. Никого не знаю.

— А долги?

— Никогда в жизни не было. Он ненавидит долги. И гордится, что никогда никому не был должен.

— Когда Вадим Евгеньевич уезжал от вас, вы ничего подозрительного не заметили? Я имею в виду, когда он вылетал из Швейцарии. Ведь он вернулся в Москву раньше вас на два дня. Как он объяснил срочность своего выезда?

Маша удивленно, нет, даже изумленно взглянула на меня. Затем посмотрела на Валерию, потом на Николая. Я поняла этот взгляд. Он красноречиво говорил: «И эту идиотку вы привезли ко мне?»

— Вы считаете, что он должен каждый раз объяснять мне, почему ему надо срочно вернуться в Москву? — спросила она. — Дорогая Ксения, вы, очевидно, не совсем представляете себе характер работы предпринимателей такого масштаба. У Вадима Евгеньевича могут быть дела, о которых он не обязан никому докладывать.

Меня посадили на место. Я со своим заработком в три тысячи долларов, который казался мне очень большим, и мой муж Виктор, с его десятью или пятнадцатью тысячами для этих людей были почти нищими. У них другой масштаб и другое восприятие реальности. Я почувствовала себя горничной, которой выговаривает хозяйка. Подумала: нужно послать всех к чертовой матери и прямо сейчас уехать. Но с другой стороны, это так интересно! Может, у меня действительно есть какие-то задатки для такого рода расследований?

— Давайте я начну прямо сегодня, — предложила я хозяйке дома, сдержав свои эмоции. — Сейчас только девять часов вечера. Может, я прямо сейчас поеду и поговорю с секретарями вашего мужа? Чтобы не откладывать в долгий ящик?

Маша посмотрела на брата. Тот пожал плечами, поставил бокал на стол и достал телефон. Набрал номер, долго ждал ответа. Понятно, он был не очень доволен. В этот момент я посмотрела на его сестру. Она была недовольна еще больше. Весь ее вид говорил: «Даже такое поручение он не может нормально выполнить». Николай чертыхнулся и набрал другой номер.

— Что случилось? — полюбопытствовала Маша.

— У Эсмиры телефон отключен, — пояснил он. — Наверное, она уже дома. Сейчас наберу Лену.

На Машу было лучше не смотреть. Одарив брата ледяным взглядом, она уже явно сожалела, что связалась с нами. Со всеми троими.

— Лена, — быстро заговорил Николай, — ты где находишься? Мы должны с тобой срочно увидеться. С тобой хочет поговорить адвокат. Нет, это адвокат Маши. Женщина. Она хочет с тобой срочно встретиться. — Он прикрыл рукой аппарат и обратился ко мне: — Как ваша фамилия?

— Ксения Моржикова.

— Моржикова, — повторил он в трубку. — Где ты будешь через час? А через два? Где? Хорошо, я знаю. Мы туда приедем. Вдвоем. Вместе с Моржиковой. До свидания. Она будет в клубе «Зеленый кайман», — пояснил мне Николай. — Это хороший клуб. Там всегда много людей.

— Сука! — зло процедила сквозь зубы Маша. — У нее шеф пропал, а она ночью по клубам ходит. Вот дрянь! И не называй меня больше Машей. Для них я не Маша. Будь добр называть меня по имени-отчеству, когда говоришь обо мне с обслуживающим персоналом. Лена, по-моему, не очень сожалеет об исчезновении Вадима Евгеньевича. Мерзавка. А он столько для нее сделал!

Вот здесь я с ней решительно не могла согласиться. Чем люди богаче, тем больше они требуют от подчиненных, как будто покупают заодно и их лояльность и преданность. Должно же быть по-другому: вы платите деньги, а мы на вас работаем. Вот и все отношения. Никто не обязан никого любить. Если пропадет мой Розенталь, я в этот же день отправлюсь в лучший ресторан. Только с условием, чтобы наша компания существовала и дальше. Увы, у нас не строительный бизнес. У адвокатов ценят их профессионализм. Без имени Марка Борисовича наша контора не стоит ничего. И все наши юристы это прекрасно понимают.

— Мы поедем вместе, — заявила Валерия, — втроем.

Маша согласно кивнула, но в ее глазах я прочла явное разочарование. Пинкертона из меня не получилось. Ну и черт с ней! В крайнем случае, она мне ничего не заплатит. Мы холодно попрощались, и я вышла вслед за Николаем. Валерия задержалась в доме, и я живо представила себе, как Маша ее тут же спросила, откуда она выкопала такую заторможенную кретинку. Я села за руль моей машины и подождала, когда Николай усядется в свой джип. Валерия подошла ко мне, села рядом и чуть сильнее, чем нужно, хлопнула дверцей. Очевидно, Маша все-таки сказала ей все, что она обо мне думает.

— Понятно, адвокат ей не понравилась, — констатировала я, просто чтобы услышать ответ.

— Маша так переживает, — подтвердила мои слова Лера, — ты на нее не обижайся. Ей кажется, что все должны ей сочувствовать. Ты же слышала, как она обозвала секретаршу своего мужа. Маша не может себе даже представить, что жизнь продолжается.

— Только я не ее секретарь, — довольно грубо ответила я моей подруге и тронулась за джипом. Мне нужно было сразу отказаться, прямо на даче. Но у меня не хватило ни решимости, ни желания. И я за это поплатилась…

Глава 4

Первые минуты, выехав из этого дачного поселка, мы молчали. Мне не хотелось говорить, а Валерии, очевидно, было неловко. Я понимала, что у Маши большое горе и в таком состоянии она способна срываться. Только мне казалось, что она вообще такая. Разбогатевшая дрянь, которая теперь боится все потерять. Всем ясно, что муж — единственная ее опора в жизни, и сейчас она психует, не понимая, как ей жить дальше. И, словно услышав мои слова, Валерия тихо проговорила:

— Ты должна понять, как ей страшно. Маша привыкла к тому, что все ее проблемы всегда решал Вадим.

— Ее младший брат явно не годится на эту роль, — меланхолично заметила я, показав подбородком вперед, где на своем огромном джипе ехал Николай. Я могла поспорить, что и эту машину он тоже купил благодаря своему родственнику.

— Не годится, — согласилась Валерия и вдруг призналась: — Вообще-то она мне не двоюродная, а троюродная сестра. Ее мама двоюродная сестра моей мамы. И моя мать всегда жалела Поповых, это их настоящая фамилия. Тетя Клава жила в Рязани, работала там после окончания политехнического, по распределению. А затем вышла замуж и уехала в Зарайск, это совсем рядом. Ее муж, дядя Антон, работал там электриком и имел двухкомнатную квартиру. Еще в начале семидесятых. Говорят, что Маша на него очень похожа. И Коля тоже. Но жили они трудно. Их отец сильно пил. И погиб, когда дети были еще совсем маленькими. Вернулся как-то с дежурства, а дома что-то замкнуло. Он пошел проверить, а там оказались оголенные провода. Авария какая-то была. И еще в этот день прошел сильный дождь. Потом установили, что погибший был абсолютно пьян, с друзьями отмечал какую-то премию. В общем, дети остались сиротами. Маше тогда только девять лет было, а Коле — четыре. Представляешь, как им было трудно? Тетя Клава больше замуж так и не вышла. Одна двоих детей поднимала.

— Это мне как раз понятно, — ответила я подруге, — я тоже одна осталась, когда развелась с первым мужем.

— Ты еще не знаешь, что потом было. Маша ведь училась не очень хорошо. Ее два раза хотели из школы выгнать. Но она была самой красивой девочкой в классе. И все мальчики готовы были нести ее портфель, бросать ей шпаргалки с правильными ответами. В семнадцать она наконец школу закончила. И решила, что должна стать актрисой. Приехала поступать во ВГИК, считала, что у нее есть для этого способности. И конечно, благополучно провалилась. Жила у нас дома, три месяца где-то работала, кажется, вахтером в каком-то чертежном бюро. А потом сразу попала в модельное агентство. Ей еще полных восемнадцати не было. Представляешь, чего она там насмотрелась? Однажды приехала ко мне, вся в синяках. Все лицо — один сплошной синяк. Я такого никогда не видела — будто ее в синьке измазали. Оказывается, какой-то «спонсор» так избил. Ему не понравилось, что она не хотела с ним встречаться, к нему на дачу ездить, где он с друзьями вечеринки устраивал. Ведь в модельном бизнесе, сама знаешь, как трудно. Если хочешь в люди выбиться, нужно соглашаться на все. Иначе из тебя ничего не получится…

Я помолчала. Конечно, я все знаю. И про наш модельный бизнес. И про девочек-провинциалок, которые приезжают покорять столицу. Одной удается, тысячи — гибнут. Это еще хорошо, что у Маши были амбиции, неплохая внешность и родственники в Москве. Иначе вполне могла бы закончить на панели. Или в другом страшном месте.

— А потом она встретила Гольштейна, — продолжала между тем Валерия, — он стал ее опекать, хотя был старше ее на целых двадцать шесть лет. Даже старше ее мамы. Благодаря ему Маша заняла призовое место на конкурсе «Мисс Россия». Тогда ее портреты во всех газетах появились. Ты помнишь, я тебе тогда журналы показывала? Десять лет назад. Ты тогда еще сказала, что у меня очаровательная родственница.

— Конечно, помню. Ты говорила, что она хочет стать актрисой.

— Не стала. Переехала к своему другу, как она тогда называла Гольштейна. Год или полтора они жили нормально. А потом он переехал в другую квартиру. И еще через полгода объявил, что решил с ней разорвать. И предложил ей купить однокомнатную квартиру где-то за Московской кольцевой дорогой. Выселил ее из дома. Представляешь, какой тип? Дал ей однокомнатную квартиру и десять тысяч долларов. Откупился. И все. Оставил ее одну.

— Как это одну? А почему она на алименты не подала, на раздел имущества? Ты мне тогда говорила, что она замужем была за Гольштейном. И потом говорила, что они развелись. Я точно помню твои слова. Он ведь известный банкир был. Могла отсудить у него часть денег. — Во мне сразу проснулся юрист.

— Не могла. Это для всех вокруг они были якобы в браке, но на самом деле не регистрировались. И Маша никому об этом не говорила. Жили в гражданском браке. И мне не хотелось тогда тебе об этом говорить. Вот он ее и выгнал. Как собачку на улицу. Можешь себе представить? Молодая, красивая женщина, но снова одна и почти без денег. Нет, у нее еще «Жигули» были, которые ей в качестве приза дали на конкурсе. Но это все. Без работы, без образования и никому не нужна. — Валерия тяжело вздохнула. — У нее тогда такая депрессия была! Одно дело с банкиром жить и деньги не считать, и совсем другое — остаться одной. Каждую копейку приходилось экономить. Она вернулась в модельное агентство, хорошо, ее взяли. Работала, как сумасшедшая. А через год или чуть меньше познакомилась с Вадимом Стрекавиным. Ты бы видела, как он за ней ухаживал, какие букеты цветов дарил, какие подарки делал!

Только теперь Маша точно знала, что просто так ни с кем уже жить не станет. И к нему не переедет ни под каким соусом. Ну, в общем, через год он сделал ей официальное предложение. А потом у них Катя появилась. Ты бы видела, как они радовались! Вадим вообще словно с ума сошел. Из больницы Катю везли, словно принцессу, целая колонна машин сопровождала. А дома во дворе оркестр встречал. Да что там говорить! Он так радовался, я сама видела. Жили они хорошо. Маша брата вытащила из этого занюханного Зарайска, устроила в институт. Потом на работу в компанию мужа определила. Ты же видела Колю, он ни на что сам не годится. Все в этом доме на Вадиме держится. И вдруг он пропал. Представляешь, как она переживает? Я на ее месте с ума сошла бы.

— Ты не сошла бы, ты у нас сильная.

— Ага, сильная. Когда вспоминаю, что уже полтора года мужика нормального не видела, на стенку лезть хочется. Одного нашла, так он импотентом оказался. Молодой парень, лет на семь младше меня, а уже ничего не может. Только держится за свое мужское достоинство и жалобно так скулит. Час тратишь, чтобы его в норму привести, а он за минуту все заканчивает. Как кролик. Тьфу, вспоминать противно! У меня дома двое мальчиков, уже взрослые, неудобно перед ними. Но иногда ночью так хочется рядом почувствовать мужика, запах его тела. И знаешь, что я делаю? К ребятам иду, с ними ложусь. И успокаиваю себя тем, что у меня такие мужики растут.

— Я тоже себя успокаивала, — призналась я Лере, — когда Виктора еще не было, Сашу рядом укладывала. Представляла, каким он будет, когда вырастет, как его женщины любить будут. Смотрела на него и внушала себе, что мне никто не нужен, у меня сын есть.

— Вот, вот. А ведь мы молодые женщины. Недавно я в гостях была у подруги, так у нее там ночной канал был включен. Ты бы видела, что они там делают друг с другом! Я про такое даже не слышала. Сначала возбудилась немного, а потом стало противно. Их гениталии показывали, словно они лошади или свиньи. Будто при случке присутствуешь. Да еще в таких омерзительных позах. Не поверишь, но я смотреть не стала, встала и ушла на кухню. Потом подруга мне сказала, что я старею. Наверное, старею. Только я еще нормальных отношений хочу. Безо всяких этих закидонов. Просто нормального мужчину — доброго и понимающего. Я бы его кормила, одевала, ухаживала за ним. Лишь бы он мой был. Найти такого и ничего мне больше не нужно. Только где его найдешь? У нас или олигархи, как Гольштейн, которым вообще на все наплевать, либо пьяницы, которым тоже на все наплевать. Нормальных не осталось, всех расхватали.

— Найдешь, — возразила я, — мне же удалось Виктора найти.

— Твой Виктор — это как выигрыш в лотерею, — заявила Валерия, — один на миллион. Тебе просто повезло. Сейчас таких мужиков уже нет. И чтобы при деньгах был, и совесть окончательно не потерял, и чтобы холостой, непьющий. Где такого найдешь? Это сказочный вариант.

— Спасибо, — ответила я Лере. Вообще-то она была права, но у меня в душе вдруг зародилось сомнение. Что-то подруга уж слишком хвалит моего мужа. Не стоит им больше встречаться. Я, конечно, в себе уверена, да и Виктор совсем не бабник, но чем черт не шутит. Валерия еще вполне может понравиться нормальному мужчине. Вот пусть больше с Виктором и не встречается. Чем меньше будут видеться, тем надежнее.

— По-моему, он не туда поехал, — показала я на джип, который свернул направо.

— Следуй за ним, — махнула рукой Лера, — Коля в этом клубе часто появляется. Знает туда дорогу.

«Мог бы ехать и помедленнее, — подумала я, глядя на его автомобиль. — В такую дождливую погоду на джипе гораздо легче, чем на моем „Пежо“».

— А почему «Зеленый кайман»? Или бывают другие?

— Откуда я знаю? — отозвалась Лера. — А почему «Белый попугай» или «Оранжевое небо»? Или супермаркет «Синее море»? А каким оно должно быть?

— Разные цвета есть — черное, белое, красное, желтое…

— Значит, и названия такие где-нибудь есть. Я недавно в ресторане была на Комсомольском проспекте. Так у него вообще странное название — «Дронго». Я все думала, откуда оно взялось? Мне сказали, что есть такая птица в Юго-Восточной Азии. А потом оказалось, что этот ресторан назван в честь известного сыщика, у которого такая кличка вместо имени. Его так зовут — Дронго.

— Ты ничего о нем не слышала? — удивилась я. — Это же известный человек. Его вся Москва знает. Между прочим, твоя родственница могла бы его найти и попросить отыскать ее мужа. Он его за три дня нашел бы. Но, конечно, ему пришлось бы заплатить побольше, чем мне.

— Нельзя, — вздохнула Лера, — следователь говорит, что, если Маша наймет частных детективов, она может погубить все дело. Специально предупредил, чтобы она такого не сделала, потому что можно спугнуть похитителей.

— Каких похитителей? Если бы Вадима похитили, они уже давно вышли бы на связь. А тут целую неделю тишина. Может, он отравился в ресторане и теперь лежит в больнице без сознания? Такую версию вы проверяли?

— Конечно. Артур объехал все больницы, где лежат люди, попавшие туда без документов. И не мог Вадим отравиться. Он в хорошем ресторане обедал и был там постоянным клиентом. Нет, нет, такое невозможно. Вадим, возможно, вышел поймать машину и остановил какого-то бандита. Вот самое страшное, что могло произойти. А этот тип отвез его куда-то и там закопал. Господи, подумать страшно! А мы сидим и ждем, когда нам позвонят. Типун мне на язык, конечно, еще накаркаю. Может, вид Вадима этого бандита зацепил? Вадим всегда хорошо одевался. Или приглянулись его часы? Следователь записал, какие у него были часы, и кажется, собирается их искать, если, разумеется, это был обычный грабитель. Надо же, как обидно! Всего один раз пошел человек пообедать, не взяв с собой телохранителя, и сразу пропал. Вот пускай после этого ребят на улицу!

— Будешь такие ужасы наговаривать, они действительно произойдут. — Я постучала по передней панели автомобиля и сплюнула, хотя и не верю в приметы. — Ты лучше мне скажи, как собираешься наш договор оформлять?

— Как обычно, — Валерия сразу перешла на деловой тон. — Заеду завтра к вам и оформлю все как полагается. Договор с вашей конторой.

— Только этого не хватало! Хочешь, чтобы меня оттуда выгнали? Если Розенталь узнает, что я заделалась частным детективом, он сразу меня уволит. Нет, так нельзя. Ты меня не подставляй. Давай лучше оформим договор индивидуальный. Я как частное лицо собираюсь помочь твоей родственнице и поддержать ее в это трудное время. Договор я сама составлю.

— А сумма? — У Валерии округлились глаза.

«Нет, — подумала я, — Виктора надо держать от нее подальше». Я ей уже не доверяла.

— При чем тут деньги? Можно подумать, что ты сама платишь. Могла бы и догадаться, что я твою Машу не обижу, укажу обычный наш гонорар, тот же, что и Розенталь указывает в своих договорах.

— Он Розенталь, а ты — Моржикова, — справедливо заметила Валерия, и я так резко затормозила, что она чуть не ударилась головой.

— Вот и нанимайте его, — предложила я. — Хотела бы я посмотреть, как Марк Борисович будет терпеть язвительные насмешки твоей родственницы и бегать по ночным клубам. В его-то возрасте.

— Не обижайся, — примирительно произнесла подруга, — я, должно быть, тоже немного не в себе. Поехали дальше. И считай, что этого разговора не было. Сколько захочешь, столько и напишешь. Я думаю, Маша в состоянии оплатить твой договор. И не нужно так на все реагировать. Нервная ты стала в последнее время, подруга, с чего бы это? Все у тебя хорошо — работа интересная, муж замечательный, сын хороший растет. Что тебе еще нужно?

— У меня месячные завтра начнутся, — грубо отрезала я и тронулась с места.

Валерия засмеялась:

— У меня еще хуже состояние бывает. Врачи говорят, что это из-за редких половых контактов. Нужно чаще спать с мужиками.

— А мне говорят, что из-за частых, — улыбнулась я. — Сволочи эти врачи. Деньги берут, а все говорят по-разному. Мне, что частые интимные контакты провоцируют меня на преждевременные месячные. Хотя у нас с Витей хорошие презервативы.

— Не может быть! — нужно было видеть изумленные глаза Леры. Напрасно я проговорилась. Ну полная дура! — Виктор согласен пользоваться презервативами?

— Ты же знаешь, я могу залететь от одной капли. Со мной уже такое было. Конечно, в некоторые дни мы пользуемся презервативами. — Ну не могла же я сказать, что Виктор спокойно пользуется ими, не испытывая никакого дискомфорта. Неудобно как-то говорить, что с собственным мужем я сплю именно так.

— Он у тебя просто золотой, — захохотала Валерия. — Нужно брать его у тебя напрокат. Два раза в месяц.

Вот этого я и боялась. Все начинается с таких невинных шуток, а заканчивается тем, что лучшая подруга уводит вашего мужа. Шиш ей! Они больше вообще не увидятся друг с другом. Никогда. И напрасно я так язык распустила, не нужно было ей ничего рассказывать.

— Приехали, — сообщила я, заметив, что джип затормозил у здания клуба. Николай выруливал на стоянку, и я последовала за ним. «Напрасно мы отправляемся в этот клуб такой большой компанией, — подумала я. — Если эта Лена не дура, она ничего не скажет. Ни при Николае, ни при Валерии. Надо им объяснить, чтобы они мне не мешали, иначе девушка зажмется и от нее ничего не добьешься». Я давно знаю: с чужими люди бывают более откровенны, чем со своими. Тем более когда у них так неожиданно исчезает шеф.

Глава 5

В клубе я пришла к выводу, что напрасно Валерия с Машей так нападают на Колю. Он, конечно, звезд с неба не хватает, но вполне нормальный парень. Даже заплатил за вход всех нас троих в этот «Зеленый кайман». У гардероба нас проверили на предмет оружия, осмотрели наши сумочки и только потом пропустили в зал, где человек сто или двести уже танцевали какие-то зажигательные бразильские танцы. Я с ужасом поняла, что окончательно постарела. Давно я не бывала в таких местах. Ох как давно! На работе Розенталь выжимает из нас все соки, и когда мы с Виктором идем в ресторан, то нам не хочется скакать. Мы предпочитаем посидеть под тихую музыку. Я смотрела на танцующих и понимала, что не хожу сюда не потому, что так зверски устаю на работе, а банально из-за своего возраста. Мне уже тридцать восемь, Виктору — за сорок. Мы и не смогли бы так прыгать, и не захотели бы. Как все глупо! Выходит, моя молодость уже прошла, а я этого и не заметила?!

Нас проводили в угол, где нашелся свободный столик. Пока мы проходили к нему, я услышала наглое замечание прыщавого парня, стоящего чуть в стороне. Глядя на нас, он достаточно громко сказал своему товарищу:

— А вот и телки появились. Твой любимый размер. Как раз пенсионерки.

Я повернулась и посмотрела на ребят. Одному лет шестнадцать-семнадцать, второй еще моложе. У обоих наглые, вызывающие глаза. Неужели и мой Саша будет таким через несколько лет? Нет, нет, у этих мальчиков явные проблемы с воспитанием. И почему их пускают в ночной клуб? Там же четко написано, что детям до восемнадцати вход строго запрещен. А эти явно моложе. Или у них не проверяют при входе документы? Наконец мы уселись за столик, и к нам подбежала приземистая официантка в невероятно короткой юбке и с большим бюстом. На мой взгляд, одета она была просто вульгарно, но на всех остальных официантках были точно такие же юбки, напоминающие очень короткие шорты. Николай сразу попросил принести шампанское, уточнив его сорт, и фрукты. Официантка недовольно кивнула и отошла. Ей явно не понравился его заказ.

— У них есть шампанское по пятьсот евро за бутылку, — тихо пояснил нам Николай. — Если не назвать определенное шампанское, они принесут именно это. Так тут накалывают новичков, приходящих с дамами. Кавалеру бывает неудобно отказываться, и ему приходится платить по счету. Узаконенная форма вымогательства.

— А где Лена? — спросила Валерия, оглядываясь по сторонам.

— Не знаю, — ответил Николай. — Обещала, что будет здесь. Сейчас я ей позвоню.

Я почувствовала давление на мочевой пузырь. Сказывалось приближение месячных. Кроме того, у меня бывает в такие моменты зверский аппетит. Я извинилась и прошла в туалетную комнату. Нужно отметить, что в этом «Каймане» оказался очень приличный туалет. Чистый, светлый, удобный. И большой — кабинок на шесть. Я зашла во вторую, когда услышала телефонную трель. Достала из сумочки свой телефон и поняла, что это звонит не он. В соседней кабинке кто-то тоже достал телефон.

— Слушаю, — отозвалась моя соседка, — кто это говорит? Здравствуйте, Николай Антонович. Да, конечно, я вас узнала. Нет, я в клубе. Да, в «Зеленом каймане». Нет, просто я сейчас в туалетной комнате. Скоро к вам подойду. Да, подойду…

Голос у нее был приятный, молодой. Я немного приоткрыла дверцу, чтобы посмотреть на нее. Из соседней кабинки вышла длинноногая девица, каких обычно, берут в секретари. Короткая стрижка, конечно, блондинка, маленький носик, глупое лицо, ноги, кажется, начинаются у шеи. Очень короткая юбка и почти прозрачная блузка. В таком виде скорее надо ходить на пляж, чем в клуб. Но у каждого свой вкус. Интересно, какая у нее зарплата? Обычно шефы определяют секретаршам такой оклад, какого не бывает у обычных сотрудниц. Наверное, «за вредность». Ведь в какой-то мере шефы доверяют им свои секреты и даже свою жизнь, когда просят принести им кофе или чай. Нужно очень доверять человеку, чтобы держать его на такой работе.

Лена подошла к раковинам и огляделась по сторонам. Я прикрыла дверцу. Не хватает еще, чтобы она увидела, что я за ней подглядываю. И вообще, подглядывать в туалете — это, по-моему, верх неприличия. И тут я услышала чьи-то торопливые шаги, а затем низкий прокуренный женский голос:

— Здравствуй, Лена. Принесла деньги?

— Конечно. Вот держи, «зайчик».

Послышался шелест купюр. Очевидно, неведомый мне «зайчик» пересчитывала деньги.

— Все в порядке. Вот твой товар, — удовлетворенно произнес тот же прокуренный голос.

Тут я не удержалась и снова чуть приоткрыла дверцу. И увидела, как вульгарная особа в короткой джинсовой юбке и вязаном свитере передала Лене небольшой пакетик. Только этого не хватало! Выходит, секретарь Вадима Стрекавина — наркоманка? Не может такого быть! Ее бы немедленно выгнали из этой компании. Там не любят подобных проблем. Лена схватила пакетик и спрятала его в свою сумочку. Сумочку я оценила: не самая дорогая, но вполне шикарная для молодой девушки. Лена кивнула «зайчику» и вышла из туалетной комнаты. Незнакомая мне особа вошла в ее кабинку. Я снова закрыла дверцу и наконец вспомнила, зачем вообще пришла в туалет. Выходит, Лена наркоманка? А коли так, то за деньги она могла подставить своего начальника. Господи, какая глупость! Во-первых, зачем ей его подставлять? Нельзя резать курицу, несущую золотые яйца. Но если Лена наркоманка и Вадим Евгеньевич ее терпел, значит, она его устраивала, хотя с таким пороком вообще-то трудно кого-либо устроить. Или он ничего об этом не знал? А потом случайно узнал, и поэтому его убили? Нет, Пинкертон из меня плохой. Нужно вернуться в зал и узнать все от самой Лены.

Я вымыла руки и увидела в зеркале, как «зайчик» появилась из своей кабинки. Женщина была намалевана как клоун, да еще с татуировкой на руке. Смотреть невозможно. Нет, точно, я становлюсь старой дурой, если меня начинают раздражать такие вещи. «Зайчик» подошла ко мне и тоже стала мыть руки. Я внимательно посмотрела на нее. На вид ей было не больше двадцати, у меня могла быть такая дочь.

— Чего смотришь? — разозлилась эта молодая хамка с явным вызовом. — Не нравлюсь?

— Нравишься. — Я вдруг подумала, что можно попытаться что-нибудь узнать и от этой девицы. — Ты «зайчик»?

— Чего тебе надо? — Благовоспитанной эту девицу назвать было трудно. — Чего прикалываешься?

— У тебя товар есть? — Я решила, что можно сыграть, но, похоже, сглупила. Не зная их языка, привычек, паролей, нельзя пытаться вот так выходить на знакомство.

— Какой товар, тетя? — Она заметно занервничала. — Ты, видимо, не в себе? Кто тебе сказал про товар? Хочешь на испуг меня взять?

Девица начала заводиться. Такая идиотка могла устроить истерику прямо в туалете. Наверное, сама она тоже наркоманка.

— Извини, — поторопилась я пойти на попятную, — обозналась.

— Нет, ты подожди. — Она схватила меня за плечо. — Кто тебе про товар сказал? Подставить меня хочешь?

— Ни в коем случае. — Я сбросила ее поганую руку со своего плеча и быстро вышла из туалетной комнаты.

За нашим столом сидела Лена. Я протиснулась через танцующих. Валерия пересела на мою сторону, а Николай оказался рядом с Леной. По-моему, Валерия сделала так нарочно, чтобы я не сидела около этой девицы. Я устроилась рядом с Лерой и коротко поздоровалась.

— Это Ксения Моржикова, — пояснил Николай, — адвокат Марии Антоновны.

— Очень приятно, — кивнула мне Лена. Она действительно оказалась красивой, с правильными чертами лица. Лена смотрела на меня, ожидая вопросов, и, естественно, не знала, что я видела ее в туалетной комнате.

— Вы давно работаете с Вадимом Евгеньевичем? — поторопилась я спросить.

— Четыре года, — ответила Лена, — даже уже пятый.

— Как вы считаете, вы его хорошо знаете?

— Да, — уверенно отозвалась она. — За такое время можно хорошо узнать человека.

— Вы владеете иностранными языками?

— Английский и украинский, — кивнула девушка.

— Украинский тоже иностранный? — не удержалась я от иронии.

— Конечно, — снова кивнула Лена. — У них свое государство, а у нас — свое.

А ведь формально она права. Но это так глупо, считать украинский язык иностранным!

— Вы не замечали, Лена, у вашего шефа не было неприятностей в последнее время?

— Нет, — спокойно возразила она. — Меня и следователь об этом спрашивал. Шла нормальная работа, все было как всегда. Вадим Евгеньевич прилетел из Швейцарии и никому не позвонил. Когда ему нужно, он обычно звонит либо мне, либо Эсмире, и мы приезжаем на работу. Но на этот раз он приехал, сам открыл приемную и кабинет. Говорят, что был в офисе недолго. Минут пятнадцать-двадцать. А потом уехал. И с тех пор его никто не видел.

— В какой ресторан он поехал?

— Здесь недалеко, на Покровке, в «Ходжа Насреддин». Он любил туда ездить. У него мама из Средней Азии, вот он и любил их блюда всякие — шашлык, плов, разные сладости.

— А вы откуда знаете?

— Была там несколько раз, — пояснила удивленная Лена. — Когда мы принимаем гостей, то сотрудники обязательно ходят. Особенно когда много гостей. И сотрудники, и сотрудницы.

— Эсмира тоже ходит?

— Редко, — чуть задумавшись, сообщила Лена. — Она замужняя женщина, и у нее маленький ребенок, поэтому Вадим Евгеньевич ее по вечерам не вызывает. Но когда нужно было, ходила и она.

— Кроме вас другие женщины тоже ходят в ресторан?

— Конечно. — Лена перевела взгляд с меня на Леру и обратно. — Только вы не подумайте ничего плохого. Это чисто деловые ужины. Когда приезжают разные делегации. И Берта Иосифовна всегда бывает на этих встречах. Я следователю все рассказала. — Ей явно надоело сидеть с нами и отвечать на мои глупые вопросы. Тем более что ее обо всем уже расспросили сотрудники милиции и прокуратуры. И зачем я согласилась на такую глупую роль? Но с другой стороны…

— Значит, ничего необычного в последние дни вы не замечали? — повторила я вопрос.

— Нет, — лениво протянула она. — Конечно, не замечала. Если бы заметила, все вам рассказала бы. Я так и Артуру говорила, когда он к нам приезжал. Тоже расспрашивал. И Марии Антоновне сказала, что все было нормально.

Нам принесли бутылку шампанского и фрукты. Шампанское оказалось не очень хорошим. Шипучее и несладкое. Долька апельсина гораздо вкуснее. Чуть пригубив этот напиток, я поставила бокал на стол.

— Лена, расскажи про сорванный заказ на постройку котлована, — предложил Николай. Он свой бокал выпил до дна. — Они ведь приезжали к нам в офис, скандал устроили.

— Такое часто бывает, — парировала она. — У строителей разные накладки случаются. Чего рассказывать. Это обычное дело…

— Какой котлован?

— Для какой-то станции или подстанции. Приехали заказчики, ругались, грозились в суд подать. А мы не виноваты, нас субподрядчики подвели, хотя деньги мы им давно перечислили.

— Вот так всегда, — снова вмешался Николай, но мне уже надоели его «вставки».

— Извините меня, Николай Антонович, — обратилась я к нему. — Мне хотелось бы поговорить с Леной наедине. Не могли бы с Валерией нас оставить? На несколько минут.

— Конечно. — Он поднялся и пошел в сторону бара. Валерия, толкнув меня в бок, поднялась следом. Когда они отошли, Лена достала жвачку, аккуратно сложив пластинку пополам, отправила ее в рот и выжидающе посмотрела на меня.

— Лена, можно поговорить с тобой откровенно? — спросила я, хотя уже понимала, что ее трудно прошибить таким вопросом.

Она кивнула, продолжая жевать.

— У вас были близкие отношения с Вадимом Евгеньевичем?

На ее лице не отразилось никакой реакции. Она работала секретарем уже много лет, чтобы смущаться.

— Вы адвокат Марии Антоновны, — напомнила мне рассудительная Лена. — Ну зачем вам знать такие подробности? Нет, мы с ним никогда не встречались. Если вас это интересует. Ничего такого не было.

— А что было?

— Вы думаете, это я организовала его убийство или похищение?

— Ничего я не думаю. Но вы не ответили на мой вопрос.

— И не буду на него отвечать. Если вы передадите мои ответы его жене, а он завтра прилетит откуда-нибудь из Парижа, меня сразу уволят. А я не хочу терять мое место.

— Если его не найдут, вы потеряете работу с гораздо большей вероятностью.

— Может быть, — согласилась девушка, — но зачем я буду говорить адвокату его жены разные гадости? Даже если его похитили или убили. Вы думаете, это поможет?

— Какие гадости? — Во мне сидел настоящий следователь, я постаралась поймать Лену на слове. — Значит, что-то было?

— Может, было, а может, и нет. Поговорите с Артуром и с его водителями. Я ничего больше не знаю.

— Я даю вам слово, что ничего не скажу его жене. Вы с ним встречались или нет?

— Не встречалась, — упрямо повторила она.

— Хорошо. Тогда ответьте на другой вопрос. Только не врите, я о вас знаю гораздо больше, чем вы думаете. Скажите, вы употребляете наркотики?

Лена наконец перестала жевать. Метнула по сторонам несколько испуганный взгляд. И очень тихо спросила:

— Вы из милиции?

— Если бы я была из милиции, то вызвала бы вас на допрос в качестве свидетеля. И вы были бы обязаны мне отвечать. А я приехала к вам в клуб и сижу здесь, пытаясь выжать из вас толику правды.

Лена снова посмотрела по сторонам:

— Какие наркотики? Я ничего не знаю. — Даже если бы я не видела, как она купила пакетик, то после этих слов и вороватого взгляда поняла бы, что девушка врет.

— Может, поищем его в вашей сумочке? — предложила я моей собеседнице.

Тут она все поняла.

— Ах, так вы были в туалете? Вы за мной следили?

— Нет. Я вошла туда позже, когда вы уже ушли. Но я немного знаю «зайчика», — теперь нужно было блефовать до конца.

— Вы все-таки из милиции? — снова спросила Лена.

— Я могу показать вам мои документы. Я из адвокатской конторы Марка Розенталя.

Я открыла сумочку, достала удостоверение и отдала его девушке. Она внимательно его изучила.

— Думаете, я сделала его специально, чтобы вас обмануть?

— Нет, — улыбнулась Лена, возвращая мне документ. И тихо, чуть шевеля губами, проговорила: — Я не употребляю наркотиков. Это нужно моему другу, с которым я встречаюсь. Он иногда балуется такими вещами. Я его отговариваю, но он меня не слушает. Поэтому я для него и покупаю.

— Зачем вам такой нужен? — искренне возмутилась я. — Вы работаете в такой солидной компании, наверняка получаете хорошую зарплату…

— Он нормальный парень, — возразила она, — но иногда балуется, позволяет себе немного сорваться.

— Ясно. Значит, покупаете для него?

— Да. У нас на работе все об этом знают. И Артур, и Эсмира. Я встречаюсь с моим парнем уже два года. Он сын известного банкира. Сейчас заканчивает институт.

— «Мажор», — поняла я, вспомнив, как называют в столице продвинутую молодежь из богатых семей. — Тогда все ясно. Но вы с ним лучше завязывайте, очень вам советую.

Лена улыбнулась и снова принялась жевать. Я поняла, что мой совет ей — пустое сотрясение воздуха.

— У вашего шефа была квартира для встреч с другими людьми? Или с женщинами? — Я знала, что бизнесмены уровня Вадима Стрекавина обычно имеют запасные квартиры.

— Конечно, была. Артур туда каждый день ездит. У него ключи от нее есть. Но там Вадим Евгеньевич тоже не появлялся. Только мы пока об этом Марии Антоновне не говорим. И не нужно об этом говорить ее родственникам.

— Молодцы, — одобрила я, — держитесь так и дальше. А теперь скажите мне честно, вы с вашим шефом все-таки встречались?

— Ни разу. — Лена снова перестала жевать и замолчала.

Я терпеливо ждала, когда она наконец прервет свое молчание.

— Зачем вам это нужно? — все-таки не выдержала она.

— Так да или нет?

— Нет. Ни разу не встречалась. — Лена посмотрела по сторонам и увидела, что к нам направляются Николай и Валерия, которым, видимо, надоело тусоваться у бара.

— Да или нет? — в последний раз спросила я.

— Не было. Только иногда, в кабинете. Ну, как Клинтон с Моникой. Вы меня понимаете? Но если вы скажете Марии Антоновне, я буду все отрицать, — успела выпалить Лена, пока к нам приближалась Лера с троюродным братом.

— Не скажу, — пообещала я и в этот момент с ужасом увидела туалетного «зайчика», которая стояла у бара и показывала на меня двум амбалам. Нужно было видеть их лица! Кажется, едва приступив к расследованию, я попала в сложную ситуацию. На Николая рассчитывать не приходилось. Он явно был не из тех рыцарей, которые могут защитить женщину.

Между тем оба амбала направились к нашему столику…

Глава 6

Один из них был похож на азиата: широкое лицо, раскосые глаза, короткая стрижка, мощный подбородок. Второй — славянского вида, но выражение его лица тоже не обещало ничего хорошего. И зачем я согласилась приехать к этим «кайманам»? Сидела бы сейчас дома, рядом с Виктором, или проверяла уроки Саши. Ну почему я такая дура, вечно попадаю в разные истории? Оба амбала подошли к нам и замерли у нашего столика.

— Это ты у нас нос любишь везде совать? — спросил у меня азиат. По-русски он говорил чисто. Наверное, татарин. Хотя, может, приехал из Сибири. Я не могу отличить таджиков от якутов. Для меня они все на одно лицо.

Николай молча уставился на него, но пока молчал. Я заметила, как напряглась Лера, как дернулась от страха Лена. И поэтому ответила:

— Мальчики, нам не нужны неприятности. Я всего лишь адвокат, и у меня есть с собой документы. Я представляю интересы моего клиента и иногда вынуждена задавать неприятные вопросы всем остальным. Понятно?

Азиат посмотрел на своего приятеля. Моя вдохновенная речь ему явно не понравилась. Но он не знал, что делать. Второй наклонился ко мне.

— Нам все равно, кто ты такая, — конечно, он так не сказал, но смысл был похожим, — даже если ты прокурор или генерал милиции, а не адвокат. У нас здесь свои порядки. Не нравятся, уматывай отсюда и никогда больше здесь не появляйся.

— Нельзя так грубо разговаривать с дамами, — неожиданно вступилась за меня Лера. — Чего вы пристаете? Я сейчас охрану позову, чтобы вас вывели.

— Сиди! — велел азиат и положил ей руку на плечо.

Это мне совсем не понравилось. Очевидно, это не понравилось и Николаю. Все-таки Валерия его родственница, хоть и дальняя.

— Отпустите ее, — потребовал он, медленно поднимаясь. — И пошли отсюда.

Второй амбал поднял правую руку, и Николай отлетел к стене с разбитыми губами. Раздался звук падающего стула. Многие повернулись в нашу сторону. В таких случаях важно действовать быстро и внезапно. Это я точно знаю. Азиат был занят Лерой, а второй амбал ударил единственного мужчину в нашей компании, рассудив, что ему ничего не грозит. Он даже не мог себе представить, с кем имеет дело. Я, конечно, дамочка эмоциональная, но в таких случаях в обморок не падаю и истерики не устраиваю. Когда ездила на практику, меня даже в морг водили, а я не боялась. Но откуда этому амбалу было знать про мой характер? В тот момент, когда он ударил Колю, ему пришлось чуть повернуться, и это было его роковой ошибкой. Я поняла, что Николай не сможет нас защитить и в лучшем случае нас выбросят из бара, а в худшем — изобьют или изнасилуют. Хотя, наверное, Лера не очень возражала бы против такого развития ситуации, только мне совсем не хотелось нюхать потные плечи нападавших. Поэтому, почти не раздумывая, я схватила бутылку шампанского, стоящую на столе, и с силой опустила ее на голову обидчика Николая. Все получилось великолепно. Большая и тяжелая бутылка буквально взорвалась, столкнувшись с головой амбала. Он, видимо, даже не понял, что произошло. Просто пошатнулся и начал валиться на пол. Струйки крови рассекали его лицо на неравные треугольники. Вот тогда стоящие и сидящие рядом с нами девочки закричали и все бросились к выходу.

Голова нашего обидчика была залита шампанским и кровью. Я с ужасом подумала, что убила его. Но в это время Лера, которая отличается не меньшей, чем я, решительностью, скинула с себя руку азиата и ударила его кулаком в живот. Удар был не сильный, но эффектный. Амбал сложился пополам и жалобно застонал:

— Ты чего делаешь, дура, совсем ополоумела?

— Еще одно слово — и я попрошу принести нам вторую бутылку шампанского, — грозно предупредила Лера. — Забирай своего товарища, и валите отсюда, иначе мы действительно милицию вызовем. Тоже мне защитники нашлись! Наверное, вы травкой и промышляете. Или у вас другой бизнес?

— Идите вы к черту! — послал нас злой азиат, пытаясь поднять своего напарника с пола. Но тот мотал головой и слабо стонал.

Слава богу, я его не убила. Но в интересах дела его нужно было припугнуть. Наконец азиат помог своему товарищу подняться.

— Что вы наделали? — У Лены были круглые от испуга глаза. — Это же местные ребята. Они сейчас своих позовут, знаете сколько их здесь? Человек двадцать или тридцать. Со всеми будете драться? Вы совсем чокнулись?

— Ладно, уходим, — распорядилась я, как заправский драчун. — Пойдемте отсюда, мы уже все выяснили.

Нужно было видеть мое лицо в этот момент. Ведь мы смогли побить двух здоровых мужиков. Это очень приятно сознавать. Мы ведь даже не думали, что такое возможно. Что ж, пусть не лезут! Я встала из-за стола. Валерия помогла подняться Николаю и потащила его к выходу. Музыка смолкла, танцующие расступились, образовав для нас своеобразный коридор. Как же приятно было видеть их лица! Мы были просто героями этого вечера. Наверняка среди собравшихся были друзья этих амбалов. Бармен кивнул нам, чтобы мы побыстрее уходили. Но нападать на женщин при такой толпе, очевидно, считается не очень правильным — нас никто не остановил.

Мы вчетвером пересекли зал и оказались в холле, где дежурили милиционеры. «Для чего же вы здесь стоите, родные мои, кого охраняете? — подумала я. — Вам бы внутри порядок наводить. И все у вас получится, если решите на нас опереться. Только это вам, очевидно, не нужно. Начальству вы докладываете, что у вас все в порядке. В клубе ничего необычного не происходит. И исправно получаете зарплату, даже повышения по службе. И от руководства клуба тоже получаете деньги. А потому закрываете на все глаза, не замечая, как торгуют наркотиками, как бьют людей. Удобная позиция! И вашим, и нашим. Берете деньги и с тех, и с других. Хотя чего я удивляюсь? Еще классик сказал, что „каждый имеет то, что охраняет“. Милиции тоже жить нужно. Им плевать, что внутри происходит, там свои амбалы есть. Должно быть, эти ребята многих достали в клубе, поэтому-то к нам так сочувственно и отнеслись остальные».

Мы прошли мимо стражей порядка и вышли на улицу. Лену трясло от страха. Очевидно, она понимала, что больше здесь появиться не сможет. И никакого товара ее друг здесь никогда не получит. Может, это и к лучшему. Но с Николаем была проблема. У него шла кровь из носа и никак не останавливалась.

— Я отвезу его домой, — предложила Лера. — И ты тоже домой поезжай. Хватит на сегодня приключений.

— Не хватит, — заявила я. Мне упрямства не занимать. — Я еще хочу встретиться и переговорить с этим Артуром.

— Поздно уже, — напомнила Лера. — Завтра с ним поговоришь.

— Лучше сегодня, — я помогла Лере посадить Николая Антоновича в машину. Он тихо стонал, очевидно, удар был действительно сильный. Может, ему сломали челюсть.

— Это очень важно, — тихо объяснила я Лере. — Кажется, есть вещи, о которых Маша даже не подозревала.

— Что ты имеешь в виду? — тихо поинтересовалась Валерия.

— Потом расскажу, а сейчас позвоню Артуру. Не хочу откладывать с ним встречу. Он наверняка знает о жизни Вадима Евгеньевича гораздо больше, чем все остальные. — Я повернулась к его секретарю. — Лена, вы не знаете телефона Артура?

— Знаю. — Лена продиктовала мне номер телефона.

Я сразу набрала эту комбинацию цифр и услышала глуховатый голос телохранителя Стрекавина:

— Кто это?

— Добрый вечер, — я становлюсь сама любезность, когда мне нужно, — вы извините, Артур, что я беспокою вас так поздно ночью. Но мне нужно срочно с вами встретиться…

— Кто вы такая? Откуда вы взялись?

— Я адвокат Марии Антоновны. Мы можем сегодня увидеться?

— Какой адвокат? — Артур явно занервничал. Но почему? На его месте радоваться нужно, что кто-то хочет найти его шефа. Или ему этого совсем не хочется? — Она мне ничего не говорила, — сухо заявил он.

— Рядом со мной стоят Валерия и Николай Антонович, — сообщила я ему. — Если хотите, они подтвердят мои слова. И еще Лена, она тоже может подтвердить.

— Где вы собрались? — Похоже, его волновали совсем другие вопросы.

— Послушайте, Артур, это совсем не важно. Мне нужно срочно с вами увидеться. Где мы можем встретиться?

— Скажите, где вы находитесь, и я приеду.

— Нет, лучше не так. Давайте встретимся на частной квартире Вадима Евгеньевича. Вы меня понимаете?

— Это вам Ленка наболтала? — Он явно разволновался, даже начал злиться. — Вот кретинка! Болтушка. Я ее предупреждал, чтобы языком не чесала. Совсем глупая. Николай рядом с вами, он слышит, о чем мы говорим?

— Не беспокойтесь, он уже отъехал. — При этом я действительно видела, как Лера села за руль джипа и в этот момент стала выезжать со стоянки. Из клуба вышли сразу несколько человек и стали смотреть в нашу сторону. Было ясно, что пора уезжать и нам. — Я вам перезвоню, — пообещала я Артуру. И приказала Лене: — Быстро садитесь в мою машину! И не смотрите в сторону клуба. — Сама я тоже прыгнула за руль, и мы сразу тронулись с места. Я еще успела подумать: если попытаются нас остановить, я протараню шлагбаум, как это делают в американских фильмах. Перед дежурным стоянки пришлось остановиться. Кто-то из вышедших явно шел к нам. Дежурный невыносимо долго открывал шлагбаум. Перед клубами стоянки часто бывают бесплатными — должно быть, они включают стоимость стоянки в цену входного билета. Наконец шлагбаум поднялся, и я с противным скрежетом выехала. Обернувшись, увидела, что несколько человек смотрят на мой автомобиль. Наверняка запоминали мой номер. Это, конечно, нехорошо. Но с другой стороны, если это серьезные люди, то они обязательно выяснят, кому принадлежит машина и кто приезжал в клуб. Да и амбалы врать не станут, не в их интересах. И если узнают, что я адвокат, то меня трогать не будут. Обычно адвокатов не трогают, таковы правила бандитов. Хотя кто их знает, этих современных отморозков? Могут сделать все, что захотят. Я достала телефонный аппарат и снова набрала номер Артура.

— Мы можем с вами увидеться прямо сейчас?

— Вы знаете, где находится квартира Вадима Евгеньевича? — вместо ответа спросил он.

Я посмотрела на Лену, прикрыв ладонью микрофон.

— Ты знаешь, где находится квартира твоего шефа?

— На Чистых прудах, — шепотом сообщила она.

— На Чистых прудах, — сказала я Артуру. — Вы можете туда приехать?

— Увидимся там через час, — наконец согласился он. — При входе наберите код замка: букву «С» и цифры — тридцать один четырнадцать. Потом поднимитесь на пятый этаж.

— Спасибо. — Я отключила аппарат, но, вспомнив, что уже очень поздно, тут же позвонила домой.

Трубку поднял Виктор. Бедняжка был уже дома.

— Добрый вечер. — Я, конечно, стерва, но у меня чудесный муж. — Ты поужинал?

— Да, спасибо. Я заказал ужин в китайском ресторане. Понял, что тебя ждать бесполезно.

— Какой ты у меня молодец! А Саша?

— Неужели ты думаешь, что я ужинал в одиночку? Мы поужинали вместе. Он сейчас в своей комнате.

— Очень хорошо. Я немного задерживаюсь и буду часа через два. Вы меня не ждите, ложитесь спать. У меня срочное поручение Розенталя, нужно встретиться на Чистых прудах с одним клиентом, который улетает в Южную Америку. — Вру я обычно с вдохновением.

— Хорошо, что не в Антарктиду, — проворчал мой муж.

Обожаю его чувство юмора, но на всякий случай переспросила:

— А почему хорошо, что не туда?

— Иначе ты полетела бы за ним, — объяснил Виктор.

Я так и не поняла, пошутил он или обиделся, но, твердо зная, что мужчинам нужно иногда уступать, добавила:

— Извини, что так нехорошо получилось. Между прочим, у меня сегодня начались месячные, — я глянула на Лену, соображая, что при ней лучше подобного не говорить, но у меня не было другого выхода. — Иначе я обязательно приехала бы домой пораньше, чтобы мы могли вместе поужинать. И вместе лечь спать.

— Ты меня успокоила, — невозмутимо отозвался Виктор. — В общем, постарайся особо не задерживаться.

Я убрала аппарат и обратилась к Лене:

— Где именно находится эта чертова квартира? Какой номер дома? Если бы не мои месячные, я не знала бы, как оправдаться перед мужем за мои ночные путешествия. Далеко это?

— Нет, — ответила немного напуганная Лена. — На Чистых прудах, недалеко от театра «Современник». — И она назвала мне номер дома и квартиры.

— Отсюда минут тридцать, — прикинула я. — Успеем.

— Пожалуйста, высадите меня у станции метро, — попросила Лена. — Я доеду до дома на метро или поймаю машину.

Я посмотрела на нее. В таком виде с ее короткой юбочкой в метро лучше не спускаться. И садиться в первую попавшуюся машину тоже не стоит. Откуда я могла знать, что мое нормальное отношение к этой молодой женщине в какой-то мере спасет мне жизнь?

— Будет лучше, если я сама довезу вас до дома, — предложила я ей, как своеобразную компенсацию за все, что произошло в клубе. Эта девочка могла и не говорить мне про частную квартиру своего шефа. И вообще ничего не рассказывать. А я влезла в ее жизнь, невольно подставила ее бандитам и в какой-то мере лишила возможности посещать этот клуб. — Где вы живете? — спросила я.

— На Зубовском бульваре, — сообщила она. — Снимаю там квартиру.

Конечно, подумала я, ее зарплата позволяет ей снимать любую квартиру в самом центре. Ну если не любую, то, во всяком случае, хорошую и в престижном районе. Но оставлять девочку на улице я не хотела.

— А как вы обычно добираетесь домой из клуба?

— В полночь за мной заезжает машина. Наш дежурный водитель. Вадим Евгеньевич разрешает, чтобы нас развозили по домам, если мы где-то задерживаемся.

— Да, повезло вам с начальством, — заметила я и развернулась. Нужно будет довезти Лену до дома, а потом вернуться и попасть на Чистые пруды. По ночам в центре города обычно не бывает пробок, и я решила, что успею. Хотя к тому времени будет уже около половины двенадцатого. Конечно, поздно, но с Артуром все-таки нужно поговорить. Они все знали про «левую» квартиру своего шефа, но не сказали о ней ни следователям милиции, ни жене пропавшего шефа. Интересно почему?

— Почему вы не сказали об этой квартире следователям? — спросила я у Лены. — Ну, предположим, вы не хотели говорить о ней жене вашего шефа, чтобы она не могла догадаться об изменах мужа. Но почему ни один из вас ничего не сказал следователям?

Лена долго молчала, глядя перед собой. Я терпеливо ждала, понимая, что ей нужно собраться с мыслями.

— Артур не хотел говорить, — наконец очень неохотно выдавила она. — Вы же должны понять. Кроме нас, про эту квартиру никто не знает. А она стоит тысяч четыреста или пятьсот. Артур пообещал всем раздать деньги, когда продаст квартиру. Если, конечно, Вадима Евгеньевича не найдут. О квартире знаем только мы с Эсмирой и Петр Петрович. Но он против продажи. Петр Петрович человек верующий, он вообще считает, что эту квартиру нельзя трогать.

— Артур, значит, хочет прикарманить квартиру, о которой никто не знает? — подвела я неутешительный итог. — А мне говорили, что Артур у Стрекавиных как родной.

— Это действительно так, — подтвердила Лена. — Вадим Евгеньевич ему очень доверяет. Он считает его самым близким человеком, все ему поручает. Ведь Артур ему жизнью обязан, Вадим Евгеньевич его из какой-то ужасной истории вытащил, все долги за него заплатил. И очень доверяет ему, даже ключи оставляет, чтобы Артур туда уборщиц возил, они там раз в неделю убираются.

— И поэтому Артур решил оставить квартиру себе?

— Когда дело касается таких денег, — немного цинично ответила Лена, — можно забыть обо всем. Мы с Эсмирой обещали молчать, вот только Петр Петрович против.

— Вы вашего шефа хорошо знаете. Как вы думаете, куда он мог исчезнуть?

— Совершенно не понимаю. У него были знакомые, были друзья, женщины. Но такого с ним никогда не случалось. Даже если он куда-то уезжал, мы всегда знали. Заказывали ему отели в других городах, билеты первого класса, VIP-салоны. Вадим Евгеньевич не мог просто так куда-то уехать.

— А мог он влюбиться и уехать куда-то к женщине?

— Влюбиться мог, а исчезнуть — нет. Он человек серьезный и ответственный. А у нас срочная работа. Особенно с этим котлованом. Нужно с ним разбираться, а его нет. Он так не поступил бы. Я боюсь, что его уже вообще нет в живых, иначе он объявился бы.

— Даже так?

— Даже так, — кивнула Лена и грустно пояснила: — Мы все этого боимся. Никто не знает, что с нами будет. Кто нас возьмет? Секретари и водители — это как жены и любовницы, у каждого они свои. Никто не захочет работать с чужими. Я уже себе работу подыскиваю, но пока никому об этом не говорю. Не хочу людей волновать.

— У вас в офисе уже был обыск?

— Конечно, был. Сначала Мария Антоновна с братом приезжали. И Артур был вместе с ними. Они сами все просмотрели. А на следующий день приехали вместе с сотрудниками милиции. И снова все осмотрели. Но ничего особенного не нашли.

Я затормозила на красный свет и глянула в зеркало заднего вида. Возможно, я стала слишком подозрительной, но мне показалось, что белая «Волга» довольно упрямо следовала за нашей машиной. И зачем только я полезла в этот клуб и связалась с торговцами наркотиков? Тоже мне комиссар Катанья в юбке! Как только зажегся зеленый свет, я тронулась с места и сразу свернула в переулок.

— Нам лучше прямо, — подсказала Лена.

— Нет, — я повернула еще раз, — по-моему, за нами следят и я хочу оторваться.

— Это, наверное, ребята из клуба, — испугалась Лена. — Они увидели нас вместе и решили, что вы из милиции. Напрасно вы его бутылкой ударили.

— Нужно было подождать, пока он меня ударит? — Я свернула еще раз, и «Волги» не стало видно.

— А вы смелая, — похвалила меня Лена.

Я промолчала. Нужно было успеть довезти Лену и вернуться. А из-за этой «Волги» пришлось сделать большой крюк. Минут через десять я мягко затормозила у подъезда Лены. Дождь снова полил как из ведра.

— Спасибо вам, — сказала она на прощание.

— И вам спасибо. Вот моя визитная карточка. Здесь есть и мой домашний телефон. На всякий случай. Извините, что так получилось в клубе.

— Ничего, — девушка улыбнулась, — как-нибудь разберемся. Я туда уже два года хожу.

Дождавшись, пока она не скрылась в подъезде, я отъехала, соображая, как мне лучше добраться до Чистых прудов. И хотя я выбрала самый короткий маршрут, на месте была только через полчаса, опоздав минут на десять, не больше. Я старалась ехать аккуратно, учитывая усиливающийся с каждой минутой дождь. Припарковав машину, я нашла нужный подъезд и набрала код домофона. Дверь открылась, и я вошла в дом. Поднялась на пятый этаж, нашла нужную квартиру. Еще несколько минут звонила в нее, но никто мне не ответил. Получалось, что Артур тоже опаздывал. Подождав еще немного у двери, я решила спуститься вниз и посидеть в машине, пока он не приедет. Спускаясь вниз по лестнице, снова набрала его номер. Никто не ответил. Я ждала довольно долго. Затем, продолжая спускаться, снова набрала тот же номер.

И на втором этаже вдруг услышала трель звонка, вернее, музыку из какого-то знакомого фильма. Она звучала как-то приглушенно, но я все еще не понимала, что это может быть. Однако чем ниже я спускалась, тем громче слышалась музыка. Я стала понимать, что это звонит тот самый телефон, номер которого я набрала, и продолжила машинально спускаться, не отключая аппарата. Звук я услышала уже очень отчетливо. Я обошла кабину лифта и остановилась на лестничной площадке первого этажа, глядя перед собой. Что бы вы ни говорили, а я, оказывается, действительно сильная женщина, если в тот момент не закричала и даже не испугалась. На площадке в неестественной позе лежал молодой человек. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — он уже никогда не поднимется. В его куртке находился тот самый телефон, который беспрерывно наигрывал мелодию из какого-то фильма. Но я уже не обращала на нее внимания и только смотрела на несчастного. Затем отключила мой телефон. И музыка сразу смолкла.

А я все стояла и смотрела. Теперь я уже точно знала, что это лежит так странно и нелепо погибший Артур. Тот самый телохранитель, который хотел скрыть наличие квартиры у своего шефа. И чем дольше я на него смотрела, тем больше сознавала, в какую жуткую историю меня втянули.

Глава 7

Что делать в таких случаях? Вы невольно оказались свидетелем убийства. Нет, не так. Я невольно оказалась на месте преступления. Никакой я не свидетель, я же не видела, как его убили. Но судя по луже черно-красной жидкости, предательски расползающейся из-под плеча Артура, сразу было понятно, что его убили совсем недавно. Может, в тот самый момент, когда я, поднявшись на пятый этаж, звонила в квартиру. Пока я там возилась, он подъехал к дому, вошел в подъезд. А здесь его уже ждали. Или убийца вошел вместе с ним и выстрелил ему в спину. Два или три раза. Я посмотрела на погибшего. Кажется, один раз убийца выстрелил в сердце. Какой интересный убийца! Почему-то не стрелял в голову, ведь обычно так делают контрольный выстрел. Вместо этого выстрелил в сердце.

Нужно вызвать милицию. Интересно, что я им скажу? Случайно попала сюда и увидела труп? Тогда меня спросят, в какую квартиру я шла, и мне придется объяснить, что я приехала на частную квартиру исчезнувшего бизнесмена, чей телохранитель случайно оказался убит именно в тот самый момент, когда я здесь появилась. Учитывая, что сразу допросят всех знакомых Артура, уже через несколько часов будет известно, что это именно я назначила ему здесь свидание. И еще телефон. Черт возьми! На нем наверняка записаны номера звонивших. В том числе и мой номер. Нужно вытащить аппарат из его куртки. Я сделала несколько шагов и остановилась. Совсем сошла с ума и ничего не соображаю. Разве можно забирать аппарат? Во-первых, телефон — это важная улика, а во-вторых, мне уже ничего не поможет. Ведь все наши разговоры вписаны в память мобильного телефона. А для этого необязательно иметь сам аппарат, все можно проверить через станцию. Значит, трогать аппарат нельзя. И мой последний звонок тоже остался в его памяти.

Стоп, кажется, у меня появился шанс. Я подумала, что должна выйти отсюда и снова позвонить. Эти звонки будут моим алиби. Я договорилась с ним встретиться, но опоздала, так как отвозила Лену. Еще лучше, если я где-нибудь сделаю аварию и вызову автоинспекторов. Но это нужно делать быстро. На лифте я поднялась на пятый этаж, достала носовой платок, протерла звонок и ручку на двери. Потом спустилась. Кровь уже начала застывать. Мне еще повезло, что время позднее, никого на лестнице. Нужно было выходить. Господи, а если убийца ждет меня на улице? Нет, я не трусиха, но очень боялась. И помнила в этот момент, что у меня есть сын, которому будет очень плохо без мамы. На какой-то миг я заколебалась. Может, все же лучше не выходить? Может, позвонить в милицию? Но что я им скажу?

Я заставила себя успокоиться и трезво оценить обстановку. Если убийца стрелял в Артура, а я не слышала никаких выстрелов, значит, у преступника был пистолет с глушителем. И он не стал бы здесь так долго ждать. После убийства преступник обычно быстро исчезает. Ну какой убийца будет ждать у трупа знакомых убитого? Нет, нет! Здесь уже никого не может быть.

Я обошла несчастного погибшего. У него было красивое молодое лицо. Как все ужасно! Выходит, что я невольно оказалась причиной его смерти. Если бы я не вытащила его поздно ночью в этот дом, то он остался бы жив. Кажется, мне говорили, что у него жена и ребенок. Или она только ждет ребенка. В любом случае ужасно. Интересно, кто мог узнать о нашей встрече, ведь именно я его сюда вызвала. Ладно, об этом я решила подумать позже. Хотя почему позже? Как я смогу потом что-то узнать? И тут меня осенило — все-таки нужно забрать его аппарат. «Ты с ума сошла! — гневно сказал мне внутренний голос. — Что ты делаешь?»

Я опять заставила себя успокоиться и подумать. Ведь телефон мог забрать убийца. Очень даже мог. Аппарат не может быть уликой. Все звонки — входящие и исходящие — уже зафиксированы в памяти компьютера. А мне он может помочь. Какая же я дура! Абсолютная дура. Я наклонилась и носовым платком достала мобильник из кармана куртки убитого, стараясь не запачкаться в крови. Честное слово, я сумасшедшая. Ведь меня сразу вычислят и арестуют. Но было уже поздно сожалеть. Я завернула аппарат в носовой платок и убрала его в сумочку. На шее Артура я заметила красное пятно, словно его кто-то поцеловал. Или ударил. Мне некогда было разглядывать его шею. Может, это синяк, полученный при падении? Я выпрямилась и быстро вышла из подъезда.

Моя машина стояла у выезда со двора. Конечно, я надеялась, что в это ночное время никто не обратил на нее внимания. Торопясь к машине, я обернулась и тут с ужасом увидела, что к тому самому подъезду, откуда я только что вышла, подходит пожилая женщина с собачкой. В руках у нее был зонтик. Наверное, они гуляли. Неужели в такую погоду можно гулять? Сейчас женщина откроет дверь и все увидит. И сразу закричит. Я плюхнулась в свою машину и дрожащей рукой вставила ключ. Я понимала, что нужно успокоиться и отъехать отсюда, хотя бы метров на сто. Но я не могла. Я так нервничала, что не могла проехать эти сто метров.

И в этот момент увидела, как из подъезда выскочила собака, а за ней — женщина. Она явно что-то кричала, но я не слышала что — у меня были подняты стекла. Однако я хорошо видела, что к ней побежали двое мужчин. Вот и все. Стало ясно — через несколько минут здесь будет милиция. И зачем я взяла этот аппарат? Все так глупо! Надо обеспечить себе алиби. Я достала свой аппарат и снова набрала номер телефона Артура. Зазвучала знакомая музыка, но мне показалось, что включилась сирена. Я засунула сумку под сиденье, но музыка, по-моему, стала играть еще громче. Тогда я отключила свой аппарат. Это было слишком сильным испытанием для моих нервов.

А у подъезда между тем собирались люди. Я понимала, что нужно посмотреть на них и уехать. Если меня найдут, а меня обязательно найдут по моим звонкам, то я могу сказать, что опоздала на встречу, потому что отвозила Лену. А когда приехала, то увидела у подъезда людей. Я испугалась и решила вернуться домой. А на мои звонки Артур не отвечал. Все правильно, так я и решила говорить.

Взяв себя в руки, я наконец завела мотор и уехала со двора, чтобы не попасться на глаза сотрудникам милиции и прокуратуры, которые должны были появиться там с минуты на минуту. Мне было очень страшно. Я ругала себя за то, что решила взять телефон Артура. И в то же время продолжала рассуждать.

Артура убили не просто так. И конечно, это был не грабитель, который забрал бы и его вещи, и телефон. Значит, убийца его ждал. И он точно знал, что Артур сюда приедет. Но каким образом ему это стало известно? Ведь я сама всего лишь час назад назначила Артуру свидание. И тем не менее его убили. Это факт, а значит, убийца был извещен, что Артур будет там. Это тоже факт. Между этими двумя фактами должна быть какая-то связь. Кто, кроме меня, знал о нашей встрече?

Лена. Она все знала. Ей точно было известно, когда я появлюсь на Чистых прудах и что туда приедет Артур. Ведь она сама назвала мне адрес и дала телефон Артура. Очень глупо, потому что ей было легче направить убийцу к дому Артура. Получилась какая-то сложная комбинация. Однако Лена не могла знать, что я с ней сегодня увижусь и буду расспрашивать про Артура, про частную квартиру Вадима Стрекавина.

Подумав еще, я решила, что Лена отпадает. Кто еще? Никто. Или я ошибаюсь? За нами следила машина из клуба. Но они не могли знать, куда я поеду, высадив Лену. Их тоже можно исключить. Тогда остаются Валерия и Николай. Я сама им сказала, что поеду на встречу с Артуром. Если они знают о квартире, то могли догадаться, где мы можем встретиться. Догадаться — это слишком наивно. Могли узнать. Или знать. Тогда эти двое — главные подозреваемые. Может, один из них хотел убрать Артура, чтобы оставить квартиру стоимостью в четыреста или пятьсот тысяч долларов себе. За такие деньги можно убрать бывшего телохранителя. Если Николай Антонович знал о квартире, то вполне мог решиться на такой шаг. Слишком уж большая сумма. Да и Валерии такие деньги не лишние. Кстати, убийца не стрелял в лицо жертвы. Только женщина может пожалеть погибшего и не уродовать его лица. Профессиональный убийца так не действует.

Лена, Валерия, Николай. Кто еще? Больше никто. Больше никто не мог знать. Нет, нет! Я еще одному человеку сообщила, что еду на встречу. Правда, не сказала куда и зачем. Нет, сказала, что еду на встречу и даже назвала адрес. Это Виктор, мой второй муж. Вот к чему приводят дурацкие американские телебоевики! Я была готова начать подозревать собственного мужа, который не имел к этой истории абсолютно никакого отношения. Но по законам жанра подозреваемым должен быть человек, который менее всего подходил на эту роль. А это — Виктор. Честное слово, я решила, что сошла с ума. Ну конечно же, не Виктор! Даже в самом дурном сне невозможно было себе представить, что он каким-то образом может быть причастен к убийству Артура!

Я остановила машину и достала телефон убитого телохранителя Стрекавина. Это оказался «Сименс», и я знала, как его проверить. Все входящие зафиксированы. Вот и мои звонки. Сегодня я звонила ему пять раз. На три последних звонка он не ответил. Кто же еще звонил? Высветились три неизвестных мне номера. Из них один повторился два раза. Я достала ручку и переписала их. Затем посмотрела на исходящие. Артур тоже кому-то звонил. За последние восемь часов он сделал несколько звонков. Сразу после того, как ему позвонила я, он звонил по неизвестному мне номеру. Затем тому своему знакомому, который звонил ему дважды. Я выписала и этот номер. Теперь все. Больше в тот вечер звонков не было.

Я вышла из машины, отключила аппарат и выбросила его в мусорный ящик. Конечно, я понимала, что не стоит делать таких вещей, но нельзя было и оставлять аппарат, по которому меня сразу могли вычислить. Ведь я знала, что этот телефон будут искать уже через несколько минут после того, как опознают труп.

Домой я вернулась уже в первом часу ночи абсолютно разбитая. Поднявшись наверх, попыталась открыть дверь своим ключом. Я же говорила Виктору, чтобы он меня не ждал. Но дверь оказалась заперта изнутри. Пришлось позвонить, чтобы он мне открыл.

Виктор появился в трусах, майке и заявил, что забыл о моей просьбе. Милая непосредственность! Я думала, что он волнуется, сходит с ума, ожидая меня. А он забыл вынуть ключ из двери и отправился спать. Вот такой у меня чудесный муж. Его флегматичность иногда меня пугает. Хотя на фоне такого холерика, как я, любой нормальный человек кажется флегматиком. Виктор даже не спросил, как прошла моя встреча. Он вернулся в спальню и проворчал что-то насчет того, что в такую дождливую погоду лучше никуда не ездить. И сразу заснул. Утром ему надо было рано вставать.

Я прошла в комнату Саши. Он уже спал. Какой молодец, подумала я, что хотя бы сегодня лег рано, успеет выспаться. Вот так всегда я путаю причину со следствием. Саша рано лег не потому, что так нужно, а потому, что накануне заснул в четыре утра и не выспался. Поэтому сегодня и отправился рано спать. Я вошла в ванную комнату. У нас неплохая ванная комната для стандартной трехкомнатной квартиры. Но в новой квартире у нас будут две ванные комнаты, и одна из них размером в четырнадцать метров.

Только это случится еще не скоро. А если я буду по ночам ездить по таким клубам, драться с наркоторговцами, а потом еще назначать свидания, на которых убивают, то точно не успею переехать в нашу новую квартиру. Ванну принимать я не стала, решила ополоснуться душем. Раздеваясь, подумала, что сегодня у меня был самый запоминающийся день в моей жизни, и понадеялась, что больше таких потрясений не будет. Затем спохватилась: ой, какая же я дура! Нужно было позвонить Валерии и все проверить. Но не успела я об этом подумать, как услышала телефонный звонок. Выбежала из ванной, подняла трубку.

— Здравствуй, — это была Лера. — Как там у тебя прошла встреча с Артуром?

Честное слово, я испугалась. Надо же для этого позвонить в первом часу ночи! Узнать можно было бы и завтра. А если ей каким-то образом уже известно про убийство? Какой ужас! Она знает все про мою семью, про маму, про сына. Господи, ну зачем я согласилась на это дурацкое расследование?

— Встречи не было, — у меня от волнения даже голос пропал, — я ему еще несколько раз звонила, но он не ответил. Наверное, оставил телефон дома.

— Завтра его найдем, — спокойно пообещала Валерия. Слишком спокойно, если она даже что-то знала.

— А как там с Николаем? Он себя нормально чувствует?

— Конечно. У него только губа лопнула. Ничего страшного. Он уже дома, звонил Маше и очень тебя хвалил. Говорит, что ты настоящий профессионал. Рассказал ей, как ты размозжила голову напавшему на него бандиту. Это ведь была его идея нанять адвоката.

Я вернулась в ванную с аппаратом в руках, а Валерия продолжала меня хвалить. Можно было подумать, что я сделала что-то особенное. Или все-таки сделала? Не каждая женщина решится так уложить бандита, а потом еще я оторвалась от них в переулках. Нужно завтра утром предупредить Сашу, чтобы он никуда не ходил и ждал машину. Хотя, решила я, уже к утру эти «кайманы» узнают, что я действительно работаю в адвокатской конторе, и успокоятся.

Попрощавшись с Валерией, я встала под душ. Интересно, у меня остались прокладки или нужно с утра бежать покупать новую пачку? Кажется, должны были остаться. Почему мне их всегда не хватает, я не знаю. Иногда покупаю по несколько пачек сразу. Завтра у меня опять будет болеть голова. Впрочем, если бы не мое теперешнее состояние, я бы ни за что не ударила того амбала бутылкой по голове. Но когда начинаются месячные, я могу выкинуть все что угодно.

Потом подумала, что завтра меня наверняка позовут к следователю. И мне придется врать насчет убийства Артура. Но прежде чем разговаривать со следователем, я должна понять, почему его убили. Если Артур причастен к исчезновению своего шефа, то его должны были убить до того, как он встретился со мной. А если не причастен, то почему его убили? Что такого необычного могло быть в этой квартире, из-за чего застрелили Артура и не хотели меня пускать? Возможно, он погиб из-за этой самой квартиры. И его смерть не имеет никакого отношения к исчезновению Стрекавина?

Я вышла из ванной, надела ночную рубашку и легла рядом с Виктором. Он привычно потянулся ко мне, но я деликатно убрала его руку с моего живота. Во время месячных любые прикосновения кажутся мне слишком грубыми и серьезно меня раздражают.

О квартире знали еще двое. Петр Петрович и Эсмира. Значит, нужно поговорить и с ними. Может, у водителя остались ключи. Ключи… Если Артур шел на встречу со мной, у него должны были быть в кармане ключи от квартиры. Может, убийца их забрал? Когда меня вызовут к следователю, то первым делом я должна спросить про ключи. А если они не знают про квартиру? Такое ведь тоже может быть. Туда приедут обычная бригада из милиции и дежурный сотрудник прокуратуры. Если у Артура не было с собой документов, то они начнут поиски. Никто не вспомнит о квартире. Даже если у Артура были документы, все равно поиски затянутся на сутки или двое. А если нет ключей?.. Все равно я должна завтра с утра все проверить. Я уже собиралась заснуть, когда раздался еще один телефонный звонок. Было пять минут второго. Ну, это уже просто хамство! Или так быстро сработали наши следователи?

Недовольно заворчал Виктор. Я схватила телефон и вышла в коридор. Очень сонным голосом спросила, кто говорит. И услышала голос Маши.

— Мне все рассказала Лера. Спасибо вам за то, что вы спасли моего брата. Я согласна на любые ваши условия. Но если вы считаете, что это очень опасно, то можете отказаться.

— Пока не считаю, — ответила я, — а потом посмотрим.

Возвращаясь в постель, я пришла к выводу, что меня нужно придушить за мой гонор, с которым я ничего не могу поделать. Вот такой дурой я уродилась.

Глава 8

Утром я проводила сына в школу, мужа — на работу и сразу позвонила Лере. Она еще спала и ничего не знала. Я ходила по комнате, не имея представления, что предпринять, когда раздался телефонный звонок. Я посмотрела на часы. Около девяти утра. Неужели Маша уже проснулась после вчерашнего ночного бдения? Но, подняв трубку, услышала знакомый голос Лены:

— Здравствуйте.

— Доброе утро. — Я лихорадочно припомнила, что сама дала ей мою визитную карточку с домашним телефоном, написанным от руки. — Что случилось?

— Вы вчера встретились с Артуром? — По ее голосу я поняла, что она уже знает.

— Нет, не успела. Пока тебя отвозила и вернулась на Чистые пруды, видимо, опоздала. Его уже не застала. И телефон Артура не отвечал, я ему звонила.

— И вы ничего не видели?

— Нет, ничего, — пришлось врать, — а почему ты спрашиваешь?

— Его вчера вечером убили, — сообщила Лена, — он вышел из дома и сказал жене, что скоро приедет. А потом его нашли убитым. Мне звонила его жена. Ей нельзя волноваться, она с трудом держится. Представляете, какой ужас?

— Кто его мог убить? — спросила я слишком прямолинейно, не выразив удивления, но Лена была в таком состоянии, что не обратила внимания на мою осведомленность.

— Не знаю. Мы ничего не понимаем. Сейчас я начинаю думать, что против нашей строительной компании, наверное, работает какая-то банда. Сначала исчез Вадим Евгеньевич, теперь убили Артура. Я даже боюсь идти на работу.

— Это не может быть связано с нашими вчерашними «друзьями» из вашего ночного клуба?

— Нет, конечно. Артур никогда не употреблял наркотиков. Он же бывший спортсмен. И вообще Артур не любил ходить в ночные клубы. Но его убили.

— Тебе звонили из милиции?

— Пока нет. Но я должна поехать на работу. Должно быть, они будут там. Приедут к нам, чтобы узнать про Артура.

— Я тоже к вам приеду, — решила я. Нельзя ждать, когда меня вычислят. Нужно действовать самой. — Ты можешь заказать мне пропуск в вашу контору?

— Закажу. Только будьте осторожны. Вдруг они и вас… — Лена не договорила. Бедная девочка даже не могла себе представить, какой ужас я испытала накануне. Интересно, что сегодня ночью я спала как убитая, ничего не видела. Обычно мне снятся разные сны, а сегодня — ничего.

— Договорились. Тогда я к вам приеду через час.

Ровно через час я подъехала к внушительному зданию строительной компании, в которой работал Вадим Стрекавин. Внизу мне выписали пропуск и пропустили на двенадцатый этаж, где находились кабинеты вице-президентов компании. На одиннадцатом — конференц-зал и кабинет самого президента. Я поднялась на нужный мне этаж в роскошной кабине лифта. Здесь чувствовалось, что строительство в Москве очень выгодный бизнес. Здание, очевидно, недавно отремонтировали, все вокруг блестело. Я прошла по коридору и в дальнем углу нашла табличку с фамилией вице-президента Стрекавина. Зашла в приемную. В большой и просторной комнате за столиками сидели две молодые женщины. Слева у двери — Лена. А чуть дальше, справа, другая молодая женщина, брюнетка. Очевидно, Эсмира. Она была в темном брючном костюме. Увидев меня, обе молодые женщины поднялись.

— Спасибо, что приехали, — сказала Лена, — нам уже звонили из прокуратуры, сказали, что приедут сегодня к двенадцати часам. Это адвокат Марии Антоновны — Ксения Моржикова. А это наша Эсмира.

— Очень приятно. — Рукопожатие у Эсмиры оказалось крепкое. Она смотрела на меня настороженно. Видимо, Лена рассказала ей о нашей вчерашней драке в баре и убийстве Артура. Или ей тоже звонили.

У Лены были заплаканные глаза, все-таки пережить два таких удара непросто. Неделю назад пропал ее шеф, и они не знают, что с ними будет, а вчера еще убили и его телохранителя. Понятно, обе женщины были расстроены.

— Садитесь, — показала на диван Лена. И на правах старой знакомой поинтересовалась, что я буду пить — чай или кофе.

— Кофе с молоком, если есть, — попросила я и устроилась на диване.

Эсмира уселась рядом со мной в кресле.

Пока Лена суетилась, у нас была возможность немного поговорить. Эсмира мне понравилась. У нее были внимательные, умные глаза, хорошо уложенные волосы, правильный макияж. Раскосые глаза, нос с небольшой горбинкой, чуть вытянутые скулы. Эсмира оценивающе осмотрела меня, словно пыталась понять, как я могла учинить такую безобразную сцену в ночном клубе. В отличие от Лены у нее на лице не было видимых следов волнений.

— Вы давно работаете с Вадимом Евгеньевичем? — спросила я.

— Достаточно, — коротко и сдержанно ответила она.

Я поняла, что у меня будут с этой девушкой проблемы. Эсмира не была расположена к откровенности, как Лена. Мы застали Лену в ночном клубе, уличили в покупке наркотиков, устроили драку, отвезли домой. Здесь же, в офисе, совсем другая обстановка. Тут Эсмира чувствует себя на своем поле, она в себе уверена. Кроме того, она замужняя женщина, и об этом тоже не стоит забывать. Все эти обстоятельства тоже не располагают к разговору по душам.

— Как вы думаете, вашего шефа могли похитить или убить?

— Раньше не думала, но теперь, после смерти Артура, готова предположить все что угодно.

— У них были враги?

— Конкуренты были, насчет врагов не знаю. Не уверена, что у них могли быть общие враги.

— Почему?

— Они слишком разные люди, — пояснила Эсмира. — У них разные сферы общения, разные интересы. Но если Артура убили, то наверняка он знал какую-то тайну Вадима Евгеньевича.

Раздался звонок, Лену попросили пройти в приемную другого вице-президента и принести какую-то бумагу. Она схватила папку и выбежала из приемной, успев поставить передо мной чашечку кофе. Настоящий секретарь, все успевает. И очень кстати она вышла, иначе мне было бы не разговорить Эсмиру.

— Вы хорошо знали вашего шефа? — поинтересовалась я, как только Лена покинула комнату.

— Думаю, да, — осторожно ответила Эсмира.

— У вас с ним были близкие отношения?

Эсмира не удивилась вопросу. Только слегка улыбнулась.

— Это вам Лена наговорила такой ерунды?

— Она ничего не рассказывала. Но вы мне не ответили.

— Конечно, нет. Я не в его вкусе. Вы же видели его супругу, ему нравятся блондинки.

— Как Лена?

— Вероятно, да, — Эсмира опять улыбнулась. — Лена хорошая девочка, только без царя в голове. Вчера в ночном клубе это она спровоцировала драку, верно?

— Не совсем.

— Но вы приехали туда из-за нее. — Эсмира показалась мне рассудительной. Такая могла организовать исчезновение своего шефа. Ревность к подруге, спрятанная квартира с имуществом, которая потянет на несколько сот тысяч долларов…

— Кто мог убить Артура? — спросила я вместо ответа. — Кто, по-вашему, мог организовать его убийство?

— Не представляю, — пожала плечами Эсмира, — просто не представляю.

— У них были хорошие отношения с Вадимом Евгеньевичем?

— Очень. Он ему доверяет. Вообще Вадим Евгеньевич человек несколько замкнутый, не расположенный к панибратству, но Артуру он доверяет.

— Вы знали о квартире на Чистопрудном бульваре?

— Конечно. О ней знали только мы с Леной. И еще Артур.

— А водители вашего шефа?

— Только Петр Петрович, больше никто. Но он работает у нас уже много лет.

— У вашего шефа были женщины? Любовницы? Знакомые?

— Думаю, да. Только он не любит распространяться на эту тему. И он нравится женщинам. Еще молодой, богатый, умный. Если вы хотите узнать, встречался ли он с женщинами на этой квартире, то, думаю, наверняка встречался. Но на работе Вадим Евгеньевич ведет себя корректно. Хотя многие наши женщины от него без ума.

— Я вчера беседовала с его супругой, и она сказала мне, что его правая рука в компании — Берта Иосифовна.

— Верно. Берта Иосифовна очень компетентный специалист. Но если вы думаете, что у них могли быть близкие отношения, это абсолютно исключено. Насколько мне известно, она старая дева и вообще никогда не встречалась с мужчинами.

— Может, поэтому такая умная? — пошутила я, но Эсмира не приняла моей шутки.

— Не знаю, — серьезно ответила она, — и не думаю, что есть такая прямая связь. Это, скорее, мужской взгляд, чем женский.

— В вашей компании работает брат жены Стрекавина Николай Антонович. Как вы думаете, он мог бы организовать исчезновение своего родственника?

— Да что вы! Если вы с ним хоть один раз поговорили, то наверняка уже все поняли. Он же не способен самостоятельно мыслить. Это тупое, глупое, завистливое животное.

— Ничего себе характеристика. Ведь именно такие люди и способны на разную пакость.

— На мелкую пакость возможно, но на убийство — нет. Он полностью зависит от Вадима Евгеньевича. Если Николая Антоновича выгонят из компании, он даже не найдет себе новое место работы.

— А если он решил захватить квартиру? Это же большие деньги, новые возможности. — Я попробовала кофе. Он оказался очень хороший.

— О квартире он не знал, — возразила Эсмира. — Не смог бы ее продать. Он вообще слушает только свою старшую сестру и Вадима Евгеньевича. Нет, нет, о нем можете даже не думать.

— Вы знаете их родственницу Валерию?

— Конечно, знаю. Она несколько раз появлялась у нас.

— Как это появлялась? Почему?

— Насколько я знаю, она связана с риелторами, покупкой недвижимости. А мы строительная компания, и у нас всегда есть новые предложения. Мы иногда практикуем продажи напрямую, минуя наших обычных дилеров. Она иногда к нам приезжала.

Век живи — век учись. Оказывается, Валерия успешно пользовалась мужем своей дальней родственницы. А мне ничего не рассказывала. Я допила кофе, поставила чашечку на стол. Очень осторожно, чтобы она не разбилась.

— Валерия могла знать о квартире на Чистопрудном? — спросила я почему-то шепотом, словно нас могли услышать.

— Она помогала Вадиму Евгеньевичу купить эту квартиру, — ответила мне Эсмира.

Я не успела изумиться, как в приемную влетела Лена.

— Опять звонили из прокуратуры, — сообщила она. — Потребовали личное дело Артура. Они скоро приедут к нам. А жену Артура отвезли в больницу. Какое несчастье! Даже не знаешь, кого винить.

Эсмира резко поднялась. Подошла к своему столу.

— Действие рождает противодействие, — загадочно проговорила она, — наверное, Артур что-то от нас скрывал.

— Ничего он не скрывал, — нахмурилась Лена, по всему было видно, что неприятно слышать такие слова.

— Но кто-то же его убил, — меланхолично напомнила Эсмира. — Вы ведь юрист, Ксения, значит, изучали историю государства и права. Помните про свод законов Хаммурапи? Око за око, зуб за зуб. Если кто-то убил твоего раба, то должны убить и его раба, если кто-то убил твоего вола, то убьют и его вола… Вот такой своеобразный древний кодекс справедливости. Может, и здесь его применили?

Мне показалось, что Эсмира что-то знает, но мне не говорит. Только я не хотела ее дергать при Лене, к которой она явно относилась чуть свысока.

— Вы тоже юрист? — удивилась я, мне об этом не говорили.

— Да, — подтвердила Эсмира, — закончила юридический факультет Казанского университета. А потом переехала в Москву с мужем. И закончила аспирантуру в МГУ. У мужа было свое дело, но, к сожалению, он оказался не слишком пробивным, ему не хватило когтей и зубов, чтобы пробиться в мире бизнеса. Мне пришлось устраиваться на работу. А без связей и без рекомендаций на серьезную работу не возьмут. Но работа секретаря Стрекавина меня вполне устроила. Такую зарплату мне не стали бы платить ни в прокуратуре, ни в адвокатуре. Если, конечно, я не попала бы работать в контору Падвы или Резника. Или, вот как вы, к Розенталю.

— Вы кандидат юридических наук?! — Вот это да! Никто об этом даже не вспомнил. А между тем такая женщина может организовать все что угодно.

— И работаю секретарем. — Эсмира подошла ко мне и забрала мою пустую чашку. В этом ее жесте было что-то нарочито унизительное. Она прошла в небольшую комнату рядом с приемной и принялась там мыть посуду. Кандидат юридических наук! Никогда не забывай, Ксения, как тебе повезло. Ведь ты могла бы точно так же мыть чашки за клиентами строительной компании.

Я сидела и смотрела, как Эсмира снова появилась в приемной с вымытой посудой. Очевидно, секретари Стрекавина распределили обязанности между собой. Представляю, что Эсмира думает о Лене — глупой пустышке, иногда оказывающей услуги своему шефу. И как ей, кандидату юридических наук, унизительно работать секретарем из-за неудач ее мужа в бизнесе. От таких мыслей можно сойти с ума. Или организовать преступление.

— Как называлась тема вашей диссертации?

— Это была не криминалистика, — улыбнулась Эсмира. — Я специалист по трудовому праву, если это вас действительно интересует.

Я не успела ей ответить, потому что в приемную вошел невысокий парень лет двадцати пяти или чуть больше, в легкой синей куртке и джинсах. Черные густые волосы, на губе небольшой шрам.

— Почта сегодня уже была? — спросил он как-то странно, будто сплевывая слова.

— Сейчас дам, — Лена принялась разбирать пачку газет и писем, лежащих на ее столе.

— Это Равиль, водитель Вадима Евгеньевича, — показала на парня Эсмира. — А это Ксения Моржикова, адвокат Марии Антоновны.

Водитель кивнул, даже не посмотрев в мою сторону. Для него я была старая карга, занятая обслуживанием его хозяйки. Немного обидно, но в двадцать пять любая женщина, которой под сорок, кажется уже слишком старой. Если, конечно, мужчина в двадцать пять не совсем дурак. А Равиль, судя по его виду, особым интеллектом не отличался. Он терпеливо ждал, когда ему выберут почту, адресованную Вадиму Евгеньевичу. Очевидно, теперь все письма Стрекавина получала его супруга.

— Равиль, мы можем с вами поговорить? — Мне захотелось расшевелить это одноклеточное существо.

— О чем? — Он наконец посмотрел в мою сторону.

— Я адвокат семьи Стрекавиных. Новый адвокат. И мне нужна ваша помощь. Мы можем выйти в коридор и поговорить?

Равиль глянул на Лену, явно не понимая, чего от него хотят.

— Со мной уже говорили, — выдавил он, — и в прокуратуре, и в милиции.

— Нет, я не из милиции. Я адвокат и должна помогать Марии Антоновне, — такому человеку надо все объяснять.

— Она помогает найти Вадима Евгеньевича, — пришла мне на помощь Эсмира.

Равиль кивнул в знак понимания. Затем забрал два конверта, предназначенные Стрекавину, и мы с ним вышли в коридор.

— Вы знаете, что вчера убили Артура? — спросила я у него.

— Да, — кивнул он, — мне утром сказали.

— Кто сказал?

— Петр Петрович. Он приехал на дачу и сообщил, что Артура убили.

— Сказал только вам? Или кому-то еще?

— Мне и Шурику. Мы с ним вдвоем на дачу приехали, чтобы получить указания Марии Антоновны. А Петр Петрович появился позже.

— И Мария Антоновна тоже уже знает?

— Мы не спрашивали, но, наверное, знает. На даче остались Петр Петрович и Шурик. Наверное, они ей скажут. Она так рано не встает, обычно просыпается к одиннадцати-двенадцати. Но мы приезжаем раньше, вдруг что-то понадобится. Я езжу в супермаркет за продуктами для кухарки. Она дает мне список чего купить…

— Ясно. Вы хорошо знали Артура?

— Неплохо.

— У него были враги?

— Каждый мужчина имеет врагов, если он настоящий мужчина.

— Ни к чему так патетически, — разозлилась я, — мне совсем неинтересно слушать ваши сентенции, если вы понимаете, о чем я говорю. Мне хотелось бы узнать что-то более конкретное.

— Наверное, были, но я ничего не знаю. Он красивый был, считал себя умнее всех. Все женщины ему на шею вешались. Может, из-за этого, а может, еще почему.

— Артур мог устроить похищение Вадима Евгеньевича? Или его убийство?

Равиль с испугом отшатнулся от меня:

— О чем вы говорите?! Какое убийство? Артур никогда такого не сделал бы. Кто вам это сказал?

— Никто. Я просто спрашиваю.

— Мне нужно идти, — парень явно растерялся, — меня ждут.

— До свидания. — Никакой полезной информации получить от него мне не удалось. Или удалось, но я не умею ее анализировать? Нужно заканчивать, Шерлок Холмс из меня никудышный.

Равиль торопливо кивнул мне на прощание и поспешил по коридору к лифту. Я проводила его взглядом и увидела, что из лифта вышли сразу трое мужчин и с самым решительным видом направились в мою сторону.

Глава 9

Мелькнула мысль: если это мои знакомые «кайманы», то убежать мне никуда не удастся. Я стояла и ждала, когда они подойдут. Но внутренняя логика успела подсказать, что это не могут быть ребята из ночного клуба. Они не могли знать, что я сюда приеду, вряд ли стали бы приходить в офис такой солидной компании и, наконец, не смогут отсюда выйти, если вдруг решат выбросить меня в окно. Хотя бы потому, что внизу вооруженные охранники.

Между тем трое мужчин подходили все ближе, и вдруг один из них громко произнес мое имя и бросился ко мне. Можете представить мое состояние? Я жду, когда меня начнут убивать, а вместо этого меня явно намереваются обнять. Я замерла как вкопанная. Это оказался Славик Рындин. Тот самый Славик, который бегал за мной на втором курсе и с которым мы даже несколько раз целовались. До более серьезных отношений у нас не дошло, мы не были любовниками и остались добрыми друзьями. И вот располневший и полысевший Славик бросается мне на шею. Мы с ним обнимаемся и целуемся, а двое других мужчин терпеливо ждут.

— Ксюша! — радостно произнес Славик. — Как давно я тебя не видел! Ты совсем не изменилась.

Наврал, разумеется. Я смотрела на него с ужасом и пыталась сообразить, сколько же лет прошло. Пятнадцать? Семнадцать? Больше. Ой, какой ужас! Я, наверное, выгляжу не лучше его. Тоже растолстела. Слава богу, хоть волосы у меня неплохие…

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Ты здесь работаешь?

— Нет, — улыбнулся Славик, — ты забыла. Я попал по распределению в прокуратуру и до сих пор там работаю.

Распределение было не просто в прошлом веке. Оно было в прошлой эре. Конечно, я все забыла. Славик теперь солидный сотрудник прокуратуры. И эти двое мужчин ждут именно его.

— Кем же ты работаешь? — Я не могла поверить в такое счастье. Неужели он пришел сюда из-за вчерашнего убийства? Нет, так не бывает. Как это говорят? Черная полоса и белая полоса. Вот вчера у меня точно была черная полоса, а сегодня, видимо, — белая.

— Я старший следователь по особо важным делам городской прокуратуры, — пояснил Слава Рындин. — В данный момент занимаюсь розыском исчезнувшего вице-президента этой компании Вадима Стрекавина. А вчера убили еще и его телохранителя. Теперь городской прокурор объединил эти оба дела. А ты что здесь делаешь?

— Славик, — восторженно отозвалась я, — ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть! Я адвокат семьи Стрекавиных. Вернее, адвокат его супруги.

— Не может быть! — захохотал Славик. — Значит, мне повезло. Все буду узнавать из первых рук. Пойдем в кабинет Стрекавина. Мы его опечатали еще несколько дней назад.

Один из сопровождающих Славика мужчин оказался офицером из уголовного розыска, второй — сотрудником прокуратуры. Это же нужно, чтобы именно Славику поручили найти исчезнувшего бизнесмена!

— Подожди, подожди, — остановила я его перед входом в приемную. — А почему тебе поручили искать Стрекавина? Ты же у нас следователь по особо важным делам. Что случилось?

— В прокуратуре давно лежало уголовное дело по факту крупного мошенничества и присвоения большой суммы денег. Деньги переводились через эту строительную компанию, — пояснил Рындин, — и когда пропал Стрекавин, мы решили, что его специально убрали. И дело поручили мне. А после вчерашнего убийства я возглавляю целую группу.

— Значит, Стрекавина подозревали в мошенничестве?

— Нет. Насколько мы можем судить, он ни в чем не виноват. Как раз наоборот, мы боялись, что его убрали именно для того, чтобы скрыть махинации других компаний. Могу тебя успокоить как адвоката, твой клиент абсолютно чист.

Славик вошел в приемную, и при его появлении обе женщины поднялись со своих мест. Видимо, они его уже знали. Рындин прошел к кабинету Стрекавина, снял бумажку с печатью и открыл дверь.

— Входи, — пригласил он меня.

Нужно было видеть в этот момент лица Эсмиры и Лены! Они смотрели на меня так, словно до сих пор я их все время обманывала. Мы вошли в кабинет. Как же мне нравятся кабинеты руководителей наших компаний! Комната метров на семьдесят. Новая мебель в стиле хай-тек. Изогнутые ручки на мебельных полках, солидное кожаное кресло, вся техника от «Банг Олаффсон». Обожаю наших нуворишей, просто обожаю! Какой вкус, какой стиль! Я, конечно, понимаю, что они нанимают дизайнеров и стилистов, но все равно приятно. Этот чистый стол, из толстого стекла на двух синих тумбах. С ума можно сойти! Видимо, дела у компании процветают. Слава уселся в кресло Стрекавина и предложил мне стул напротив.

— Теперь давай рассказывай про эту семейку, — обратился он ко мне. — Может, мы наконец поймем, что происходит.

— Лучше сначала ты, — возразила я, — но учти, что я представляю их интересы…

— А я — интересы государства, — поднял Рындин большой палец.

— Ну хватит, — перебила я его, — еще расскажи мне, что ты Винниту, вождь апачей. Не нужно со мной так официально. Учти, что я тебе очень пригожусь. У меня есть такая информация, какую ты в жизни ни от кого не получишь. Поэтому давай без дураков, и пообещай мне, что никому не скажешь о нашей беседе.

— Ты же юрист, — напомнил мне Славик, — ну как я могу использовать информацию, полученную от адвоката? Любой суд признает ее недействительной, меня накажут, а тебя — уволят. Никому же не объяснишь, что мы целовались на первом курсе и были немного влюблены друг в друга.

— На втором, — поправила я его, — и не были влюблены ни капельки. Иначе ты не перепутал бы.

— Вот у тебя всегда был такой тяжелый характер! Что ты хочешь от меня услышать?

— Где Вадим Стрекавин?

— Откуда я знаю? — удивился Рындин. — Его уже целую неделю ищут. Как прилетел из своей Швейцарии, так на следующий день и пропал. Поехал в ресторан, где обычно обедал, и там исчез. Сотрудники милиции весь ресторан перетряхнули, всех опросили, но никто ничего не помнит. Его там знают, вспомнили, что обедал он один. А потом вышел и пропал. Отпустил машину с водителем, не вызвал своего телохранителя. В общем, исчез.

— И никаких следов?

— Никаких. В милиции даже хотели дать объявление о его пропаже, показать его фотографию по телевидению, но руководство компании категорически против. Говорит, что это нанесет очень серьезный удар по их бизнесу.

— Может, они сами были заинтересованы в устранении Стрекавина?

— Не может. Он на хорошем счету, его ценили, уважали. Он курировал самые важные направления. Нет, здесь Стрекавин был всем нужен.

— У него не было врагов?

— Ты же его адвокат, тебе лучше знать. Между прочим, я нигде не читал, что у него был такой адвокат.

— Я адвокат его жены и только со вчерашнего дня.

— Ну ясно. Эта дамочка волнуется больше всех. Она ведь не работает и, если его не найдут, останется с ребенком совсем одна.

— Ну и правильно, что волнуется, — перебила я его. — У нее дочь, она хочет ее нормально вырастить. И еще младший брат на шее. Кстати, он тоже работает в этой компании.

— Вот, вот. Поэтому она так и суетится. Два дня назад какую-то гадалку вызывала. Представляешь, какая дура? Теперь вот тебя нашла.

— Спасибо. Сравнил меня с гадалкой.

— Нет, я не в том смысле. Она за любую возможность хватается, чтобы получить о муже хоть какую-нибудь информацию. Ее понять можно. А брат — придурок, я с ним говорил. Ничего не знает и не понимает. Только мычит невразумительно.

У Славика было полное румяное лицо и светлые глаза. Я нашла, что он сильно изменился. Был молодой и красивый мальчик, романтик и оптимист, а стал циником и прагматиком. Наверное, мы все такие. В молодости — оптимисты, в среднем возрасте — прагматики, а в старости становимся пессимистами, понимая, что все заканчивается.

— А сотрудников ты проверял? Водителей, помощников, секретарей?

— Конечно, проверяем. Между прочим, у него здесь очень интересные секретари. Одна из них, кажется, татарка, она кандидат юридических наук. Муж привез ее из Казани и разорился в Москве. Вот она и пошла работать секретаршей. Представляешь? Я всегда знал, что не нужно заниматься наукой, все это глупости. Вот так сидишь годами над учебниками, учишься, диссертацию защищаешь, а потом бегаешь по вызову шефа и кофе ему носишь.

— Учиться нужно всегда, — возразила я Славику, — хотя ты у нас учился хуже всех. И Эсмира, между прочим, не татарка, а башкирка.

— Ну и что? Зато я стал в тридцать восемь лет старшим советником юстиции, то бишь полковником, если ты помнишь. А где остальные? Насколько я помню, ты хорошо училась и до сих пор сидишь у Марка Розенталя. Уже пора собственную контору открывать. Между прочим, мы могли бы встретиться и в другой обстановке. Ты замужем?

— Между прочим, — в тон ему ответила я, — нужно сначала спрашивать, а потом предлагать увидеться. Замужем. И у меня уже взрослый сын.

— Ты же развелась. Мне Лидка говорила, что ты развелась.

— С первым мужем развелась. А сейчас у меня второй муж.

— Смотри какая ты шустрая! Значит, второй? А у меня только одна жена. И девочка растет. Уже одиннадцатый год.

— Поздравляю. Нужно беречь нашу российскую семью и не уводить мужа от жены.

Он захохотал над моей шуткой:

— Ну ты скажешь! Не забывай, сколько нам лет. Уже по тридцать восемь. У меня еще впереди лет двадцать активной жизни. А у тебя осталось только несколько лет. Потом начнется климакс — и гуляй, Ксюша, до конца жизни.

Почему все мужчины мыслят одинаково? Если они хотят соблазнить взрослую женщину, то обязательно демонстрируют, как они снисходительны, позволяя себе увлечься женщиной в таком возрасте. Все равно у тебя скоро климакс. Ну и что? После этого я буду чувствовать себя еще лучше. И вообще, кто сказал, что в сорок пять жизнь заканчивается? Я буду нравиться мужчинам и в пятьдесят. Хотя сама немного боюсь этого климакса. Мне кажется, что у меня отомрут всякие желания, что я растолстею, превращусь в старую бабу. Но это все равно не повод, чтобы ложиться под такого борова, как Славик Рындин.

— Обсудим с тобой этот вопрос после завершения нашего дела, — дипломатично предложила я моему бывшему другу, — иначе нас обоих отстранят от дела. Вы же юрист, Рындин, должны знать, что такое сговор прокурора с адвокатом.

Я ответила его же словами, и он опять радостно захохотал. Похоже, у него действительно все было хорошо. И ему нравилось дело, которым он занимался.

— Ну, ладно, с Эсмирой мы разобрались, — напомнила я ему, — а как другая?

— Другая тоже хороший фрукт. Встречается с сыном известного банкира, наркоманом в последней стадии. Ему уже ничего не поможет. Отец два раза отправлял его на лечение, но мальчик каждый раз срывается. Нужно объяснить молодой женщине, что ее друг безнадежен. Мы ее сейчас проверяем. Она его любит и могла пойти ради него на какой-нибудь безумный поступок.

Если бы только Славик знал, как он прав! Я невольно почувствовала к нему уважение. Значит, дело свое он все-таки знает.

— А как остальные?

— В семье трое водителей. Один работает уже много лет. Они ему доверяют. Двое других — молодые. Из них один имел несколько приводов в милицию за драки в юном возрасте. Ничего серьезного, но мы все равно проверяем.

— Кто?

— Кажется, Равиль, фамилия у меня где-то записана.

— Ясно. И все?

— Нет, не все. Самым близким человеком исчезнувшего был Артур Мишаров. Мы с ним дважды беседовали. Симпатичный был молодой человек. Грамотный, выдержанный. Ты с ним виделась?

Он задал этот вопрос внешне безразличным тоном, но я была настороже. Может, он хочет меня обмануть, и поэтому не нужно попадаться на его уловки.

— Нет, не виделась.

— Вчера его убили, — сообщил Славик, глядя мне в глаза. Может, ждал, чтобы я себя выдала?

— Это я знаю.

Он не спросил от кого.

— У нас были подозрения насчет Артура, но ничего конкретного. А вчера его нашли убитым в подъезде какого-то дома на Чистопрудном бульваре.

Так. Значит, им пока ничего не известно насчет квартиры. Это меня устраивает. Я могу выгодно продать мою информацию бывшему сокурснику.

— Кто его убил?

— Пока не знаем. И не понимаем, почему он оказался в таком месте. Проверяем все звонки на его телефон. Аппарат похитили грабители или убийцы. Но деньги почему-то не тронули. А у него с собой было около шестисот долларов. Жена говорит, что ему звонила какая-то женщина и назначила встречу. Сейчас мы проверяем и эту информацию.

Теперь мне нужно было решиться. Второго такого шанса могло и не быть. Мой бывший знакомый оказался руководителем следственной группы. Я поняла, что необходимо использовать эту уникальную ситуацию.

— Значит, так, — решительно сказала я Славику, — сейчас расскажу тебе, зачем он туда поехал. И что он там искал. И с кем должен был встретиться. А ты пообещаешь, что поможешь мне в одном деле. Договорились?

— В каком деле? — настороженно поинтересовался Рындин.

— В этом самом. Согласен или нет?

— Не знаю, о чем ты говоришь. Не понимаю. Но всегда готов тебе помочь, тебе это известно. Конечно, если все будет в рамках закона.

— Абсолютно законно. А теперь держись в своем кресле и не падай. Ты знаешь, кто ему вчера позвонил и назначил встречу?

Славик придвинулся ближе к столу, наклонился ко мне:

— Кто?

— Я…

— Иди ты куда подальше! — обиделся Рындин, отодвигаясь от стола. — У тебя глупые шутки.

— У него на аппарате записан номер моего телефона, — я достала свой аппарат и показала его Славику, — вот мой телефон. Я его с утра отключила, чтобы твои архары меня не достали. Это я ему звонила и назначила встречу. — И я продиктовала Рындину номер моего телефона.

Нужно было видеть выражение его лица! Он даже привстал.

— Ты с ума сошла? Как ты могла с ним ночью встречаться? Вы были любовниками? Ты там живешь?

— У тебя извращенное сознание, — заявила я моему сокурснику. — Артур был младше меня лет на десять или пятнадцать. Ну почему, если женщина хочет встретиться с мужчиной, это обязательно должна быть амурная история? Я, между прочим, адвокат семьи и обязана была встретиться с телохранителем, который знал больше других.

— Ты назначила ему встречу, а сама не приехала?

— Я приехала. И теперь я тебе расскажу все, как было на самом деле. Сядь и спокойно выслушай. Но учти, что это я могу рассказать только тебе, и никому другому.

Славик сел в кресло. Нужно было видеть выражение его лица!

— Мы договорились встретиться, — пояснила я, — но вчера до этого разговора я была в ночном клубе «Зеленый кайман». Там были родственники Стрекавина, брат его жены Николай и их дальняя родственница, моя подруга Валерия. И еще с нами была Лена. Вечером мы вышли из клуба, и я при Лене позвонила Артуру, договорилась о встрече. Потом отвезла Лену домой и поехала на Чистые пруды. Артур заранее сообщил мне код входной двери. Я вошла в дом, поднялась на пятый этаж, позвонила в квартиру. Потом еще раз. Подождала, позвонила в третий раз. Постучала. Еще подождала. Все вместе это заняло несколько минут. Но мне так никто и не открыл. Я начала спускаться по лестнице, опять набирая номер телефона Артура. Мне не ответили.

Спустившись вниз, я обнаружила погибшего Артура. Он лежал при входе в дом, очевидно, его застрелили. Я открыла дверь и выбежала на улицу, чтобы позвать на помощь. Дверь за мной захлопнулась. Но я не обратила на это внимание. Добежала до своей машины, достала телефон, чтобы позвонить. А в этот момент в дом вошла какая-то женщина с собакой. Она сразу закричала, стали собираться люди. Я стояла еще несколько минут, а потом поняла, что никому не нужна. Поэтому села в автомобиль и уехала.

Я закончила говорить, глядя на Рындина. Он медленно покачал головой. Для него такая информация была как шок.

— Ты же адвокат, — наконец выдавил он, — как ты могла уехать?

— Если ты мне сейчас не очень веришь, думаешь, мне поверили бы приехавшие на место преступления сотрудники милиции? Или ты не знаешь своих коллег? Что я могла им объяснить? Они меня всю ночь продержали бы в своем КПЗ. А меня, между прочим, дома ждали сын и муж.

— Убитого обнаружила Карякина, — вспомнил Славик, — она действительно была с собакой. Они ходили в гости к ее свояченице и вернулись довольно поздно. И твой номер телефона. Почему убийца взял аппарат, ты не знаешь?

— Понятия не имею. Но я могу тебе выдать такую информацию, которая тебе очень нужна. Ты не спросил меня, куда я поднималась.

— И куда ты поднималась? — нахмурился Рындин. Ему было неприятно, что я заметила его оплошность.

— В квартиру Стрекавина, — объяснила я ему, чуть понизив голос.

Он снова вскочил со своего места. Обежал стол, повернул к себе мой стул вместе со мной.

— Какая квартира? — звенящим от напряжения голосом спросил Славик. — Там нет никакой квартиры Стрекавина. О чем ты говоришь?

— Там его личная квартира для разных встреч, — пояснила я. — И если мы вместе с тобой поедем, я тебе ее покажу. Только не говори его супруге, она об этом не знает.

Слава смотрел на меня, соображая, что я ему сказала. Затем неожиданно наклонился и поцеловал меня в голову.

— Умница, — восторженно проговорил он, — какая ты молодец! Значит, у него там была квартира для частных встреч? Вот почему Артур так поздно туда приехал. Молодец, Ксюша. Прямо сейчас поедем туда. — Он повернулся, чтобы вызвать своих помощников, затем снова обратился ко мне: — Кто еще, кроме тебя, знает об этой квартире?

— Его секретари, водитель Петр Петрович, — я решила не говорить ему пока про Валерию. Должны же у меня оставаться какие-то козыри, — и погибший Артур.

— Все ясно. — Рындин подошел к входной двери и открыл ее. — Собирайтесь, — приказал он своим сотрудникам, — мы сейчас выезжаем. И возьмите обеих дамочек с собой. Они нам на месте пригодятся.

— У нас работа, — послышался негодующий голос Эсмиры.

— А у меня отдых на курорте, — мгновенно взорвался Рындин. — Собирайтесь, это не просьба, а указание прокуратуры. Поедем на место вчерашнего преступления. Собирайтесь быстрее!

Глава 10

На трех машинах мы направились на Чистые пруды. В первом автомобиле кроме водителя ехали Славик Рындин и ваша покорная слуга. Во втором — его сотрудники, пришедшие вместе с ним в офис строительной компании, и два секретаря, которых мы увезли с собой. И наконец, нас еще сопровождал автомобиль с сотрудниками милиции. Их было трое или четверо, все в форме. Нужно было видеть, как на меня смотрели Эсмира и Лена! Они никак не могли понять, почему руководитель следственной группы так ко мне относится. В машине я включила мой телефон, и на меня сразу обрушилась волна звонков и сообщений.

Оказывается, меня искали работники прокуратуры. Я в присутствии Рындина позвонила его сотруднику и под хохот Славика объяснила ему, что не собираюсь никуда сбегать и являюсь адвокатом семьи Стрекавиных, а после того как я немного помучила этого сотрудника, он задал мне пару-тройку идиотских вопросов. Но так как разговор проходил за мой счет, Рындин взял у меня телефон и категорически приказал своему сотруднику дать отбой по моим поискам и заявил, что он первым меня нашел. Я с ужасом представила себе, что со мной было бы, если бы не Славик. Как бы я объяснила этим тугодумам, где я вчера была и почему четыре раза звонила погибшему. Заодно Рындин выяснил, кто еще звонил Артуру. Оказывается, вчера вечером ему звонили трое людей, которые так или иначе были связаны с делом исчезнувшего Стрекавина. Один раз звонила Берта Иосифовна, один раз Мария Антоновна и два раза Николай Антонович. Получалось, что вчера до встречи со мной Артур успел с ними переговорить. А потом сам позвонил Николаю. Как интересно! Рындин, узнав об этих звонках, был разочарован. Ему они показались обычными звонками. Конечно, так это и выглядело. Звонила жена пропавшего хозяина, ее брат и их главный финансист. Все верно. Только меня эта информация испугала. Почему они, словно сговорившись, звонили Артуру именно вчера вечером? И кому из них Артур рассказал о моем звонке? Рындин вспомнил, что жена погибшего говорила о двух каких-то звонках. Сначала, мол, звонила женщина на мобильный аппарат, и это была я, что видно по времени звонка. Потом — мужчина с городского номера. Интересно, кто это был? Сейчас это проверяют, но Слава сказал, что звонили из автомата на улице.

А ключей от квартиры у Артура не оказалось. Получается, что убийца их забрал? Выходит, он знал про квартиру и про ключи, которые должны были быть у телохранителя Стрекавина? Как все переплелось! Если Артур хотел утаить от всех, что у его шефа была такая дорогая квартира, то почему бы у его убийцы не могло появиться желания завладеть ключами и тоже получить доступ к этой квартире? Полмиллиона долларов — это очень неплохие деньги…

Мне звонил Виктор и сообщил, что будет сегодня позже обычного, у него важная встреча. Потом звонила Мария Антоновна и просила приехать к ней вечером. В общем, мой телефон звонил не переставая.

— Какой ты у нас занятой человек, — удивился Славик, прислушавшись к моим телефонным разговорам.

Мы подъехали к дому на Чистопрудном бульваре, сотрудники милиции предусмотрительно рассыпались вокруг подъезда, и мы вошли в него. Обе женщины явно боялись туда входить, но я заметила, что Эсмира держалась гораздо увереннее, чем Лена. Может, она бывала здесь? Вместе с Рындиным и его сотрудниками мы поднялись на пятый этаж. В квартире Стрекавина была очень хорошая сейфовая дверь с надежными замками. Рындин кому-то позвонил и раздраженно попросил прислать специалистов.

Пока мы ждали их на лестничной клетке, я вполголоса обратилась к женщинам:

— Вы здесь бывали?

— Нет, — сразу ответила Лена, — я никогда не была.

Эсмира только пожала плечами. Мол, понимайте как хотите.

— А вы знакомы со старшим следователем? — не выдержала Лена.

— Мы с ним вместе учились, — пояснила я, — на одном курсе. Он даже пытался за мной ухаживать.

Обе женщины улыбнулись. Наконец им стало понятно, почему меня везли в первой машине и почему ко мне так уважительно относится Рындин.

— Сейчас приедет специалист. Так никто из вас не бывал в этой квартире? — повторила я вопрос.

— Нет, — подтвердила Лена.

— Нет, — сказала наконец Эсмира. И, посмотрев на меня, добавила: — Разумеется, нет, только таким может быть мой ответ.

— У кого могли быть ключи, кроме самого хозяина квартиры? — поинтересовался Слава.

— У Артура, — откликнулась Лена, — только у него.

— А у водителей?

— Нет. Вадим Евгеньевич не дал бы ключи от своей квартиры водителям. Это исключено.

— Здесь такая дверь, что нам придется еще долго ждать, — с негодованием заметил Рындин. — Ладно, девочки, не будем суетиться. Вас сейчас отвезут обратно и составят протоколы допросов. Прямо в вашем офисе. Расскажете все, что вы знали об Артуре Мишарове и его отношениях с вашим боссом. Абсолютно все. И вообще все подробности вашей работы с этим парнем. Ясно? Сейчас вас отвезут обратно. И еще у меня к вам просьба. Если кто-то будет спрашивать о погибшем, вы ничего не знаете. Договорились?

Они дружно кивнули головами и ушли вместе с одним из сотрудников Рындина.

— Вот такая собачья жизнь, — пожаловался Слава, — хоть я и старший следователь по особо важным делам, а должен стоять на лестничной клетке и ждать, когда приедет этот чертов специалист по замкам. Семен, принеси нам воды!

Его сотрудник побежал по лестнице вниз, не дожидаясь кабины лифта. Мы остались вдвоем.

— А у тебя нет ключей? — вдруг спросил Рындин. — Ты не могла их вчера случайно забрать?

— Ты скоро будешь подозревать самого себя, — в сердцах отозвалась я, понимая, что он может вспомнить и про телефон. Именно поэтому я нервничала чуть больше, чем следовало по ситуации. — У тебя действительно дурацкая профессия.

— Я пошутил, — примирительно объяснил он. — Но зачем убийца забрал ключи и телефон? Особенно телефон. Это вообще непонятно. Он же не мог им воспользоваться. И получается, что, когда ты звонила Артуру, телефон был уже в руках убийцы.

— Может быть. Но мне никто не ответил. Можешь проверить по распечатке.

— Уже проверили. Ты действительно ему звонила четыре раза и на два последних звонка он не ответил. Как раз в то самое время, когда, по мнению экспертов-патологоанатомов, его могли убить. У тебя железное алиби, Ксения, но от этого нам не легче.

— Зато мне спокойнее.

— Может, он кому-то сообщил о своей поездке? — принялся размышлять Рындин. — Кроме тебя о ней могли знать Николай Антонович, Мария Антоновна и эта самая Берта Иосифовна. И еще незнакомый мужчина, если он ему сказал.

— Лена тоже могла знать, — помогала я ему, — она сидела рядом со мной и слышала, как я договаривалась. И еще Валерия. Это родственница Поповых, их троюродная сестра и моя подруга. Вчера она была вместе с нами. Вот тебе круг подозреваемых. Но зачем было убивать Артура? И кто это мог сделать?

— Если бы я все знал, то сейчас был бы прокурором города, — раздраженно заметил Рындин, — но мы все равно будем их проверять. Может, они прятали труп Стрекавина в его квартире? Представляешь, как будет здорово, если мы здесь найдем погибшего бизнесмена? Можно считать, что половину дела сделали.

— Вряд ли, — осторожно возразила я, — здесь уже стоял бы такой запах! Ведь прошло целых семь дней, даже восемь. И стоит жара. Представляешь, как тут воняло бы?

— Ладно, не дави. Это я сказал просто для примера. Здесь могли спрятать тело на день или два, а потом вывезти за город и закопать.

— Тогда получается, что убийцы ходили на частную квартиру Стрекавина вместе с ним. Ты в такое веришь?

— С тобой невозможно разговаривать, — разозлился Рындин, — я высказываю только предположения, а ты сразу мне возражаешь.

— Я пытаюсь тебе подыграть, опровергая твои версии. Проверяю их на прочность. Мог бы и поблагодарить.

— Я еще тебя поблагодарю. Сбежала с места преступления. Если бы ты раньше закричала или позвала на помощь, убийцу, возможно, успели бы схватить.

— Только этого мне не хватало! Ты себя поставь на мое место хоть на одну секунду. Я приезжаю ночью в чужой дом, где никого не знаю, нахожу убитого, который лежит передо мной. Представляешь, как я струхнула? Я думала, что убийца рядом. Поэтому выбежала и поспешила к своей машине. И только оттуда хотела позвонить. Но его уже обнаружила старушка. Если бы я сразу уехала, то не смогла бы увидеть этой пожилой женщины с собакой. Откуда я про них знаю, если меня здесь не было?

— Ладно, не заводись. Я тебе верю.

Семен привез нам две небольшие бутылки воды, и мы, стоя на лестничной клетке, стали пить прямо из горлышка, как два алкоголика.

— Когда приедет ваш специалист? — раздраженно поинтересовался Рындин.

— Он уже приехал, — доложил Семен, — сейчас поднимается.

— Быстрее! — поторопил его Славик. — Я жду здесь уже целый час.

Кабина лифта двигалась вверх. На пятом этаже она остановилась, открылись створки дверцы. Вместе с незнакомым мне подполковником милиции из кабины вышел человечек небольшого роста, в кепке и каком-то замасленном пиджачке. Ростом чуть больше полутора метров. Узкая физиономия, маленькие глазки, какие-то детские ручки. В них — небольшой чемоданчик.

— Это ваш специалист? — У меня круглые глаза, но Рындин уже не обращал на меня внимания.

— Здравствуйте, Аристарх Поликарпович, — вежливо произнес он и протянул специалисту руку. — Как ваши дела?

— Спасибо, все нормально.

— Сможете открыть эту дверь? — показал ему на замки Славик.

Специалист, ничего не ответив, подошел к двери и начал внимательно изучать замки. Затем достал какие-то непонятные отмычки, которых я никогда раньше не видела.

— Неужели сумеет открыть? — довольно громко спросила я, но неожиданно Рындин дернул меня за руку.

— С ума сошла? — гневно прошептал он. — Не смей так громко говорить! Иначе он обидится и уедет. Знаешь, какой это специалист? Лучший в Москве. К нему профессионалы из Праги, Чикаго, Лиона приезжают поучиться его мастерству. Сейчас увидишь.

Незнакомец перебрал маленькими ручками свои отмычки, затем что-то ими сделал. Раздался один щелчок, второй, третий. И через минуту все три замка на двери были открыты. Аристарх Поликарпович повернулся и посмотрел на меня.

— Дверь открыта, — сказал он и толкнул ее своей маленькой ладошкой.

— Спасибо, — прочувствованно откликнулся Рындин, — вы нам очень помогли.

— Не за что. — Человечек начал собирать свой чемоданчик.

Мы вместе с Рындиным и Семеном вошли в квартиру. И я обалдела. Вот так живут настоящие буржуи. Кто-то скажет, что я тоже не бедная. Конечно, не бедная. Получаю несколько тысяч долларов, по меркам любой страны это неплохо. И муж у меня богатый, получает как американский сенатор. Только для Москвы это богатство среднее. Или чуть выше среднего. На наши деньги особенно не разгуляешься. Конечно, мы ни в чем не нуждаемся, ходим в рестораны, покупаем себе одежду. Но это все, на что нас хватает. Оборудовать вот так квартиру мы не сможем никогда. Мебель здесь сделана по заказу. Четырехкомнатная квартира переделана в трехкомнатную. Самая главная комната — спальня, метров на сорок. В центре стояла кровать, похожую на которую я видела только в Версале. Метра три на три с пологом. Поистине королевская кровать. Я представила, как Стрекавину было на ней удобно, и даже застонала от удовольствия.

В гостиной мы увидели белый полукруглый кожаный диван и огромный телевизор, настоящий домашний кинотеатр с усилителями звука в разных углах. И наконец вошли в небольшую комнату-кабинет, оснащенную компьютером, факсом, ксероксом, принтером, ноутбуком, в общем, всем, что нужно для работы. Но вокруг не было видно ни одной книги. Впрочем, зачем книги, если можно вот так жить? Иногда я думаю, что книги вообще не нужны, если человек бессовестный, наглый и пробивной. А возможно, во мне говорила обыкновенная зависть? Сумел же Стрекавин вот так устроиться. И эта квартира стоила не четыреста или пятьсот, а все семьсот тысяч долларов. А может, и больше. Я глянула на моего бывшего сокурсника. Нужно было видеть несчастное выражение его лица! Должно быть, в этот момент он тоже думал о том, что никогда не будет жить в такой квартире.

— Вот как они живут, — проговорил с некоторым уважением Семен.

— Живут так, потому что мы им позволяем, — повернулся к нему Рындин. — Все это наворовано.

— Ты же говорил, что он у вас не проходит как подозреваемый, — напомнила я моему бывшему сокурснику.

— Это по нашему делу, — уточнил он, — а по всем остальным наверняка такой же, как и все остальные. За несколько лет заработать миллионы долларов невозможно.

Я поняла, что лучше не спорить, и отправилась в ванную комнату. Нужно было видеть установленное там джакузи! Квартира была просто создана для приема гостей. А точнее, для приема женщин. Какой молодец Вадим Евгеньевич! Так оборудовать свою квартиру! Пожалуй, здесь и я не смогла бы ему отказать. Хотя кто меня сюда позвал бы? У него наверняка были свои, высокие, грудастые блондинки. В моем возрасте, с моим тяжелым задом, немного отвисшими грудями и целлюлитом на бедрах мне не светило приглашение в такую квартиру.

Рассматривая ванную комнату, я думала, что нужно будет рассказать о ней Виктору. И объяснить, что именно я хочу.

Выйдя из ванной, я увидела по-прежнему недовольное лицо Славика. Что ж, существуют люди, которым явно противопоказано посещение богатых домов. Представляю, как прокуроры ненавидят Ходорковского или Абрамовича. Для них все эти олигархи — вызов им лично. Эти молодые ребята сумели сделать миллиарды, пока они ловили всякую шушеру — бандитов, воров, грабителей. Даже страшно подумать, как ненавидят олигархов все работники правоохранительных органов! Глядя на Рындина, я отчетливо поняла, что у нас еще долго будет сохраняться классовая ненависть ко всем богатым.

— Вызови бригаду, пусть все здесь перероют, — приказал Славик злым голосом, — пусть все разберут до последнего винтика и проверят. Ты меня понял?

Конечно, Семен хорошо его понял. Нужно разгромить эту квартиру, нанести ей максимальный ущерб. Нельзя, чтобы такая красота кому-то досталась. Уж Семен постарается: здесь все будет сломано, изгажено, опрокинуто. Мне даже стало жаль эту квартиру, словно неизвестные грабители собирались надругаться над девушкой.

— Его здесь давно не было, — заявила я, пытаясь хоть как-то защитить эту красоту.

— С чего ты взяла? — удивился Рындин.

— Пыль, — показала я на зеркальный столик в кабинете. На нем лежал легкий слой пыли, хотя на окнах были установлены хорошие стеклопакеты. Очевидно, что недели две или три здесь не проводили уборки. Наверное, уезжая в Швейцарию, Вадим Евгеньевич забрал ключи с собой. Или приказал Артуру никого в квартиру не пускать, даже уборщиц.

Но Славик не захочет проявить милосердия.

— Все равно все проверьте, — повторил он приказ, — и снимите все отпечатки пальцев. Посмотрим, кто здесь бывал. Его жена не знает об этом милом гнездышке?

— Нет, — ответила я ему, — и не нужно ей говорить.

— Обязательно скажу, — мстительно пообещал Рындин, — пусть знает, чем ее муж занимался. И где именно занимался. Пусть все знает о своем благоверном. Меньше будет его любить, это ей пойдет на пользу…

Я с нарастающей грустью посмотрела на этого злого, завистливого, обрюзгшего человека. Это был не мой сокурсник Славик. Сейчас передо мной стоял старший следователь Рындин, ненавидящий всех, кто преуспел в этой жизни чуть больше него. Ненавидящий и завидующий. Даже подумала: как хорошо, что мы с ним порвали еще на втором курсе. Иначе я могла бы иметь рядом с собой вот такое злобное существо.

Глава 11

Мы расстались со Славиком, и я пообещала ему, что обязательно зайду в прокуратуру, чтобы оформить все мои показания. Когда они все уехали, я осталась одна и только тут вспомнила, что моя машина осталась у офиса строительной компании, куда уехали Рындин и его группа. Но мне так хотелось побыстрее с ними расстаться, что я об этом совсем забыла. А они, разумеется, и не поинтересовались, не надо ли меня подбросить хотя бы до ближайшего метро.

Теперь, озираясь, я лихорадочно вспоминала, в какую сторону мне идти. Ага, кажется, в другую сторону. Там станция метро «Тургеневская» и вторая, которая уже давно называется «Чистые пруды». Ну да, все правильно. И я пошла в этом направлении. Погода стояла хорошая, времени у меня было полно, я никуда не торопилась, а главное, мне хотелось обдумать все, что произошло.

Сначала исчез Вадим Евгеньевич, затем убили его телохранителя. Есть ли между этими двумя фактами связь? Безусловно. Спокойно, Ксения, одернула я себя, надо найти эту связь. Первый вариант. Предположим, что сам Артур замешан в похищении своего шефа. Тогда все логично. Кто-то узнает, что Артур хочет тайком встретиться со мной, и решает убрать телохранителя, чтобы он не болтал. Все правильно. Но в этом варианте этот кто-то стоит очень близко к нам и фактически является одним из тех, кого я знаю, с кем уже познакомилась.

Второй вариант. Сначала убили Стрекавина, следом — его телохранителя. Зачем? Какую тайну мог раскрыть Артур? Только одну. Он мог знать, кому было выгодно убрать Вадима Евгеньевича. Этот вариант не очень понятный, но, возможно, более реалистичный. Не может быть, чтобы похитители так долго молчали. Они уже давно убили человека и вовсе не были заинтересованы в выкупе. А теперь и подавно: убиты двое — бизнесмен и его телохранитель. За что?

И наконец, третий вариант, самый фантастический. Узнав, что прокуратура возбудила уголовное дело по каким-то махинациям, Стрекавин сам решил исчезнуть, пока его не обвинили в соучастии. Устроил свое исчезновение. Это красиво, но очень опасно. Прослышав, что Артур хочет встретиться со мной, он принял решение его убрать. Это логично. И тогда понятно, почему пропали ключи. Только это очень жестоко — так измываться над собственной женой и своей дочерью. Ведь они страдают. Нет, пожалуй, солидный бизнесмен масштаба Стрекавина не станет организовывать собственное исчезновение. Слухи наносят бизнесу гораздо больший вред, чем любая проверка прокуратуры. Логично? Даже очень.

Я шла по бульвару и ругала себя. Вместо того чтобы придумать нормальный вариант, я сама себя опровергала. Решила начать с другого конца. Предположим, что Стрекавин исчез навсегда, а Артура убрали как опасного свидетеля. Кто был заинтересован в смерти Артура? Нет, не так. Кто был заинтересован, я не знала, у меня пока было слишком мало информации. Но вот кто мог быть заинтересован, тут я могла постараться вычислить.

Итак, круг подозреваемых. На первом месте — моя подруга Валерия. Да, да! Валерия, извини, дорогая, но это ты. И слишком много фактов против тебя. Во-первых, ты почему-то тайком посещала мужа своей родственницы, ничего не говоря ей о целях твоих визитов. Во-вторых, именно с твоей помощью была куплена эта квартира, о который ты так быстро забыла, не сказав ни слова никому. Ни своей троюродной сестре, ни ее брату, ни даже мне, своей близкой подруге. В-третьих, ты знала, что я поехала на встречу с Артуром. Или могла знать. Стоп, стоп! Какая же я дура! Два раза в тот вечер звонили с телефона Николая Антоновича. Но он с разбитыми губами не мог говорить, это абсолютно точно. Значит, его телефоном воспользовалась Валерия, которая сидела за рулем его автомобиля. Вот стерва! И ей же перезванивал Артур. Все сходится. Значит, это она организовала убийство Артура.

Я заставила себя успокоиться, не бежать и перейти на более медленный шаг. Почему Валерия была заинтересована в смерти Артура? Предположим, что она виновата в исчезновении Вадима Евгеньевича. Она вела с ним какие-то дела, знала о его тайных счетах, о его купленной квартире. Она могла быть заинтересована в его исчезновении, а потом и Артура, чтобы отобрать у него ключи и продать квартиру подвернувшемуся клиенту. Единственный человек, который мог собрать нужные документы, подделав недостающие, — Валерия. Значит, это она?

Господи, одернула я сама себя, она же моя подруга вот уже сколько лет! Конечно, обмануть клиентов она может, это ее работа. Но пойти на убийство… А может, я ее совсем не знаю? Могла бы я поручиться, что ради очень больших денег она не захочет рисковать? Ведь она многое от меня скрыла.

Было второе сентября, а на улице стояла жара. Я достала носовой платок из сумочки и вытерла лицо. Кто же еще, кроме Валерии? Второй подозреваемый — безусловно, Николай, брат супруги. Ему могло надоесть быть всегда на вторых ролях, чувствовать себя «мальчиком на побегушках», все время зависеть от мужа сестры. Логично предположить, что он мог решиться на преступление? Мог. Он же смелый, коли не побоялся полезть в драку в «Зеленом каймане». Но Николай был обязан понимать последствия своего поступка. Племянница остается без отца, сестра — без мужа. И главное — он сам без поддержки такого серьезного бизнесмена. Минусов получалось больше, чем плюсов. Я решила, что Николая можно вычеркнуть из списка подозреваемых.

Лена или Эсмира. Обе знали о квартире. Обе могли организовать похищение своего шефа. Обычно секретари знают гораздо больше о своих руководителях, чем их жены. Но зачем им было так поступать? Они ведь теряют очень хорошую работу. У Лены друг — наркоман в последней стадии, кажется, так говорил о нем Слава Рындин. Конечно, такой человек ради денег может пойти на все. Если Лена не боится ходить в ночной клуб, чтобы покупать там для друга наркотики, то она могла организовать и что-нибудь посерьезнее. Откуда у нее деньги на наркотики? Как бы хорошо ни платил ей Стрекавин, на наркотики все равно не хватит. Сын банкира, конечно, тоже не бедный человек, но его отец мог и не давать ему денег. Это нужно будет уточнить. Лена могла нарочно попросить меня отвезти ее домой, чтобы затянуть время. Нет! Это глупости. Я сама предложила ее отвезти. И все-таки, все-таки… У нее были интимные отношения с шефом, а в таких случаях женщина считает, что имеет право и на часть его личной жизни.

Кто еще? Эсмира. Любопытная личность. Кандидат юридических наук, защищалась в МГУ, а работает секретарем с напарницей, которую презирает. Она могла ненавидеть своего шефа, считая его виновным во всех провалах своей семьи. Но зачем ей убирать Стрекавина? Для чего? Какой в этом смысл? Только чтобы удовлетворить свою месть? Свои нереализованные амбиции? Не знаю. Не могу этого понять.

Жена бизнесмена. Маша или Мария Антоновна. Конечно, сегодня я с ней еще раз поговорю. Но она как раз четко понимает, что в случае смерти мужа теряет абсолютно все. И старается его найти изо всех сил. Поэтому готова заплатить мне любые деньги. И другим детективам тоже. Не сомневаюсь, что уже через несколько дней она наймет лучших частных детективов. Ей надоест ждать, когда я разберусь.

Тогда кто был заинтересован в исчезновении бизнесмена? И почему убили Артура? Что могло спровоцировать это убийство? Мой звонок, это ясно. Но почему его убили? Что он мог знать? Или знал? К жене его, конечно, поехать нельзя, она сейчас в больнице, в таком положении. И я ничего не смогу узнать. Я уже почти подошла к станции метро, но снова замедлила шаг. Вспомнила еще об одной женщине, о которой говорили, что она главный финансовый консультант Вадима Евгеньевича. Берта Иосифовна знала все его финансовые проблемы, во всем ему помогала. Она тоже звонила Артуру перед тем, как его убили. Как я могла о ней забыть? Нужно позвонить Лене и попросить ее выписать мне пропуск еще раз. Я посчитала себя обязанной немедленно увидеться и поговорить с этим «финансовым гением».

Спускаясь на станцию метро, я думала о том, что целую вечность не пользовалась этим видом транспорта. Во всяком случае, с тех пор, как купила машину. Хорошо, что у меня оказалась мелочь. Я купила билет. И нужно видеть лицо кассирши, когда она продавала мне билет на одну поездку. Хорошо, что у меня не кавказская внешность, иначе приняла бы меня за террористку. Пройдя через турникет, я спустилась на эскалаторе вниз.

Я была во многих странах мира, но нигде не видела такого замечательного метро. А еще ругают Советскую власть. Пусть для начала где-нибудь в мире построят такое метро, как наше. Хотя мне лично Советская власть ничего хорошего не сделала, а двух моих родственников даже посадила в лагеря. Но я все равно за справедливость. Тогда было много хорошего. И в пионеры меня торжественно принимали, и в октябрята. А как я волновалась, когда меня принимали в комсомол! К сожалению, всего этого мой сын не увидел. Немного жалко.

Я вошла в вагон и уселась в углу. Мне нужно было проехать четыре станции. Вокруг толпился народ. Вроде полдень, не час пик, но почему-то в вагоне много людей. Вместе со мной вошла женщина примерно моего возраста с платком на голове. У нее было доброе уставшее лицо, в руках она держала небольшую хозяйственную сумку. А рядом со мной тяжело опустилась полная женщина в цветастом платье и спросила меня, как ей доехать до какой-то станции. Из ее рта пахнуло чем-то ужасным, и я непроизвольно отвернулась от этого «аромата». Но едва поезд тронулся, как моя соседка в цветастом платье вдруг начала громко выражать недовольство:

— Что это такое? Вы только посмотрите на эту особу! Как можно в таком виде входить в метро? Почему ее сюда пустили?

Честное слово, я подумала, что она имеет в виду стоявшую неподалеку от нас девицу, у которой были проткнуты уши, губы и пупок металлическими кольцами. Девочке было лет шестнадцать. Она показала тетке язык, на котором тоже блеснуло кольцо. Но моя соседка не унималась и показывала в другую сторону. Оказывается, ее возмущала вошедшая со мной в вагон молодая женщина с белым платком на голове.

— Она может быть террористкой, — визжала моя соседка. — Нужно остановить поезд и ее проверить.

После таких слов все шарахнулись от этой женщины. Но моя горластая соседка продолжала кричать. Кто-то из мужчин протиснулся к женщине в платке и протянул к ней руку. Та покорно отдала ему свою сумку для проверки. Меня это возмутило.

— Подождите, — поднялась я с места, — как вам не стыдно? Нельзя так делать. Нельзя подозревать, что все они террористки.

— А ты молчи, заступница! — закричала моя соседка. — Лучше проверить, чем взорваться. Ты, что ли, моих детей кормить будешь?

— Правильно, — поддержал ее мужской голос, — всех их проверять нужно. И не пускать в наше метро. Пусть у себя в Грозном на метро катаются. Построят себе метро и взрывают друг друга на здоровье.

— Я не чеченка, — тихо произнесла женщина в белом платке на хорошем русском языке, — я лезгинка.

— Какая разница? — разозлилась моя соседка. — Все вы одним миром мазаны, бандиты проклятые!

— Кончайте базар! — вдруг поднялся молодой человек, сидевший напротив меня. — Перестаньте! Даже если она чеченка. Как вы можете себя так вести? Совсем ополоумели? Если бы она была террористкой, то давно бы всех вас взорвала к чертовой матери. Не устраивайте здесь базар. А ты верни сумку, тоже мне добровольный дружинник.

— Ах ты сволочь! Черномазых защищаешь? — закричал мужчина у двери. Он был в замызганном пиджаке и мятых брюках. Его небритая физиономия выражала откровенную ненависть.

— Ты меня не сволочи, — тихо, но внушительно отозвался молодой человек. Он был высокого роста, широкоплечий, красивый. Неожиданно молодой человек поднял свою левую руку и закатал рукав. Вместо руки у него оказался протез. В вагоне тут же наступила абсолютная тишина. Слышался только стук колес.

— В Чечне потерял, — объяснил парень. — Руку мне там оторвало. А вытащили меня, раненого, из-под обстрела чеченские милиционеры. И один при этом погиб. А ты, дядя, видать, так ничего и не понял в этой жизни. Дурак ты, дядя! Верни ей сумку.

Мужчина молча протянул сумку женщине. Все как-то сразу стихли, успокоились. Я смотрела на этого парня, и вопреки всему в моей душе нарастало торжествующее чувство облегчения. Если еще есть такие ребята, значит, не все потеряно. Значит, не все стали наркоманами, пессимистами и циниками. Значит, все еще в порядке и можно жить.

На следующей станции они вышли — женщина в белом платке и незнакомый мне парень, имя которого я так никогда и не узнаю. Вместо них вошли другие. Вокруг меня были разные люди. Около второй двери стоял темнокожий студент, о чем-то весело беседующий со своим другом, явно китайцем или вьетнамцем. Двое таджиков тихо смеялись, усевшись на сиденье напротив меня. Вместо горластой тетки рядом со мной оказалась студентка, которая читала учебник прямо в метро. У нее были красивые русые волосы, правильные черты лица, немного курносый носик и голубые глаза. Она заметила мой взгляд и, чуть смутившись, уткнулась в книгу. Даже чуть покраснела. Я обрадовалась. Вот такую девушку, умеющую краснеть, я хотела бы для моего сына. Неужели наступит такой день, когда Саша приведет домой свою подругу и захочет мне ее представить? Я, наверное, от радости сразу упаду в обморок. Какая я все-таки дура! Нужно обязательно родить еще, пока не поздно. Мне только тридцать восемь. Желательно девочку — хочу, чтобы у меня была дочка. Мы обязательно будем с ней подругами, она будет посвящать меня в свои секреты, а я ей рассказывать о своих. И не беда, что у нас получится большая разница в возрасте, у некоторых бывает и больше. Нет, это прекрасная идея! Уйду в декретный отпуск, и пусть Розенталь мне его оплачивает. Буду сидеть дома и нянчить дочь. Какая симпатичная девочка! Вот бы такую невесту моему сыну или дочку — мне…

Объявили мою станцию, и я поторопилась выйти. А в вагон вошли другие люди. В московском метро постоянно перемешиваются потоки людей буквально всех рас и народов. И кто это придумал, что мы отличаемся друг от друга? Если и отличаемся, то только степенью близости. Друг к другу и к Богу. Или к дьяволу. Это уже каждый выбирает для себя сам.

Глава 12

Я боялась опоздать и приехать к обеденному перерыву. Но, с другой стороны, мне не хотелось спешить, чтобы не нарваться снова на группу Славика Рындина. Я правильно рассудила, что они не станут там долго задерживаться. Поэтому, выйдя из метро, отправилась в кафе напротив офиса строительной компании, там, не торопясь, пообедала, а в половине третьего позвонила Лене и сказала, что собираюсь к ним подняться. И почти сразу мне позвонила Валерия.

— Ты куда исчезла? — поинтересовалась она. — Я готовлю документы для договора.

— Спасибо. Я сейчас в офисе компании Стрекавина. Кстати, как там Николай? Как у него с лицом?

— Он сегодня не вышел на работу, но, в общем, ничего страшного. Врачи говорят, что он скоро поправится. — Лера не сообщила мне о смерти Артура, а я ничего не спросила, хотя она должна была понимать, что мы весь день только и говорили, что об этом убийстве. Наконец она не выдержала:

— Тебе Маша звонила?

— Звонила.

— И что сказала?

— Просила вечером приехать к ней на дачу.

— Ясно. Я тоже приеду, твой договор привезу. Часам к восьми, хорошо? Раньше никак не вырвусь.

— Ничего. Подожду. — Я не стала ей рассказывать, что у Виктора сегодня важная встреча. Не нужно ей давать такой информации.

— Ксения, — подруга никогда так меня не называла, — ты разве не знаешь, что вчера случилось?

— Знаю, — ответила я. — А почему ты спрашиваешь только сейчас?

— Жду весь день, когда ты сама мне позвонишь и что-нибудь объяснишь.

— Что я должна тебе объяснить?

— Как его убили. Ты же была там.

— Где?

— Хватит меня за дурочку держать. Ты же вчера договаривалась с ним о встрече. Я ему звонила, и он мне сказал, что вы должны встретиться. А потом его убили…

Что ж, очень умно, сообразила я. Лера понимает, что скрывать ей свои звонки глупо, ее все равно вычислят, поэтому сама сообщила мне, что звонила с телефона своего троюродного брата.

— Ты звонила по телефону Николая?

— Конечно. У моего аппарата села батарейка. Не успела зарядить. Я позвонила Артуру, и он сказал, что едет на встречу с тобой. А потом его убили. Это те самые бандиты, которые напали на нас в ночном клубе?

И эта фраза прозвучала очень кстати. Убийство Артура вполне можно свалить на бандитов, которых мы все видели. Можно вообще направить всю следственную группу в этот клуб. Без дела они наверняка не останутся.

— Видимо, другие. — Я не собиралась ей подыгрывать, даже ради себя.

— Тогда почему его убили? Я думала, что он вступился за тебя и поэтому его убили.

Три—ноль в ее пользу! Все три фразы идеально укладывались в мой первый вариант. Лера все знала, и теперь ее задачей было сделать так, чтобы убийство Артура выглядело нелепой случайностью на фоне исчезновения его хозяина. Все просто здорово. За исключением одной детали. Я точно знала, что его убили преднамеренно, что убийца стрелял несколько раз и ничего не взял. Кроме того, знала, что Лера звонила ему два раза и он один раз ей перезванивал. А она не догадывалась о том, что мне известно. И поэтому преимущество было на моей стороне.

— Когда увидимся, я тебе все расскажу, — пообещала я моей подруге. Или уже бывшей подруге? В тот момент я уже не знала, что и думать. В любом случае Валерия — не ангел, так я считала давно. И вот еще раз в этом убедилась.

— Договорились, — Лера наконец закончила разговор, и я смогла войти в здание компании, чтобы увидеть загадочную Берту Иосифовну Гольдбах.

Охранники решили, что я из прокуратуры. Они видели, с каким эскортом я выходила из здания и садилась в первый автомобиль Славика Рындина. Поэтому оба отдали мне честь и даже не проверили моих документов. Это мне понравилось. Я поднялась на двенадцатый этаж и прошла к знакомой приемной. Там сидели одни мрачные девочки и о чем-то тихо переговаривались. Следователи и дознаватели уехали еще в час дня на свой законный обеденный перерыв. Увидев меня, обе замолчали.

— Что опять произошло? — плюхнулась я на знакомый диван. — Надеюсь, никто не пострадал?

— Вы были в той квартире? — поинтересовалась Лена.

— Была.

— Говорят, там очень красиво? — немного восторженно полюбопытствовала Лена.

— Действительно красиво. — Я следила за Эсмирой. Была она там или нет?

Но Эсмира внешне очень спокойно отреагировала на мои слова.

— И ничего не нашли? — поинтересовалась Лена.

— Ничего. А мы должны были там что-то найти?

— Не знаю. Я просто спросила. Мы об этом говорили. Ведь Артура убили из-за этой квартиры.

— Это я должна спросить у вас. Вы ведь знали про квартиру.

— Мы вообще ничего не знали. Сидели здесь и работали. Обо всем только Артур знал.

— Теперь он нам уже ничего не расскажет, — немного цинично заявила я. — Очень жаль, что вчера мы с ним так и не смогли увидеться. Мне показали его снимки, — нужно соврать, чтобы они поверили, — красивый был парень.

— Очень, — подтвердила Лена. — Он был с юга. Из Краснодара. Все наши девочки от него просто балдели. Ну, разумеется, после самого Вадима Евгеньевича.

— Ваш шеф был бабник?

Лена взглянула на Эсмиру, словно ожидая, что ее напарница ответит на этот вопрос. Но Эсмира предпочла промолчать. Лена еще раз посмотрела на нее, будто спрашивая разрешения и наконец, покачав головой, сказала:

— Он не был бабником. Но ему нравились красивые женщины. И он любил женщин.

— А постоянной любовницы у него не было? — Я не могла поверить, что у такого мужчины не было рядом молодой женщины. Кроме его супруги. Но предпочла не обсуждать это с его секретарями.

— Нет. — Лена отвернулась.

Было заметно, что ей не хотелось об этом говорить.

Я повернулась к Эсмире. Та по-прежнему молчала.

— Если вы будете молчать, я не смогу никому ничем помочь, — пояснила я ситуацию. — Нам нужно срочно найти вашего шефа. Возможно, что он был ранен во время нападения и теперь лежит в какой-нибудь больнице, где не могут узнать его фамилии. Такое бывает.

— Лучше поговорите с Бертой Иосифовной, — неожиданно предложила Эсмира. — Вы ведь пришли, чтобы с ней встретиться.

— При чем тут она? — Я не хотела напоминать Эсмире о ее словах. Если Берта Иосифовна старая дева, то почему я должна расспрашивать именно ее о возможных похождениях Вадима Евгеньевича? Это как-то даже глупо.

Но Эсмира, загадочно глянув на меня, опять замолчала. Значит, все же придется побеседовать с этой финансисткой. Я ведь, собственно, из-за нее и вернулась в компанию.

По внутреннему телефону Лена попросила Берту Иосифовну подняться к ним в приемную.

— Можете расположиться в кабинете Вадима Евгеньевича, — предложила она. — На сей раз они его не опечатали.

Я прошла в кабинет и уселась на диван. Мне совсем не хотелось сидеть в кресле Стрекавина. Было в этом что-то мистическое, что мне совсем не нравилось. Я сидела и ждала, когда наконец придет «правая рука» исчезнувшего хозяина кабинета.

— Разрешите? — раздался ее голос, и я быстро поднялась с дивана. Если бы я даже не знала, что Берта Иосифовна старая дева, то сразу же это определила бы. Так выглядят только женщины, никогда не встречавшиеся с мужчинами. Без определенного возраста, когда ей можно дать и тридцать пять, и сорок, и сорок пять. Есть в этом что-то противоестественное, неправильное. Хотя мужчина-девственник вызывает еще большее сожаление. Длинная, почти до пола, темная юбка, сиреневая отглаженная блузка… Волосы собраны в пучок, минимум косметики, единственная вольность, которую она себе позволила — очень дорогие очки. Позже я рассмотрела их логотип — «Шанель». Такие очки стоят несколько сот долларов.

Финансистка смотрела на меня холодно и подозрительно.

— Добрый день, Берта Иосифовна, — я постаралась быть максимально корректной.

Она поздоровалась со мной легким кивком головы, не протягивая руки. И мы обе сели на диван.

— Я вас слушаю, — произнесла финансистка так, словно принимала у меня экзамен по физике или математике. Но вместо того чтобы смотреть на меня, повернулась ко мне боком, словно демонстрируя свою независимость.

— Вы хорошо знали Вадима Евгеньевича? — задала я мой первый вопрос.

— Думаю, что да, — ответила она, — во всяком случае, у него не было от меня особых секретов. Я так полагаю.

— Вы слышали, что у него есть специальная квартира для частных встреч? Вы знали об этом?

Она помолчала, и я догадалась, что сейчас услышу. И не ошиблась.

— Конечно, знала. Деньги за нее были заплачены через нашу компанию, и я сама их переводила на счет другой фирмы. У Вадима Евгеньевича была квартира на Чистопрудном бульваре.

— И вы ни разу там не были?

— Не была, конечно. Зачем мне было туда ходить? Любовница из меня скучная, а все неотложные дела мы успевали обсудить в рабочее время. А если вы меня спросите, встречалась ли я когда-нибудь с ним, то я вам отвечу категорическим «нет».

Берта Иосифовна могла бы этого и не говорить. Глядя на нее, понимаешь, что есть женщины, которые рождаются для одиночества. Она была именно такой. Наверное, дома эта дама хранит все подшивки «Иностранной литературы» и читает современную модную прозу постмодернистов. И вся ее жизнь устроена и расписана до мелочей. Но встретить своего единственного мужчину ей не дано. Слишком завышена планка требований. Слишком высоки критерии отбора. Лучше быть одной в одиночестве, чем с кем-то, но все равно одной. Вот поэтому она никого не нашла и никогда не найдет. Но при этом остается умной, язвительной и наблюдательной женщиной. Таких ценят коллеги и начальство, но таких не берут в жены и не делают любовницами. Они на это просто не способны.

— Вы знаете про убийство Артура Мишарова? — Я внимательно следила за ее реакцией.

Но внешне Берта Иосифовна никак не отреагировала. Или эмоциональная холодность еще одна отличительная черта таких женщин?

— Да, у нас все об этом говорят, — наконец откликнулась она.

— Вы его хорошо знали?

— Мы с ним не пересекались по работе. У него были свои интересы, у меня — свои. Мы с ним встречались только в приемной Вадима Евгеньевича. Артур был симпатичным молодым человеком, нравился женщинам. Мне он не нравился, в его облике я находила что-то непорядочное, хищное.

— Как вы полагаете, Вадим Евгеньевич ему доверял?

Берта Иосифовна, несколько удивленно посмотрев на меня, поправила очки.

— Мне сказали, что вы адвокат семьи Стрекавиных. Тогда почему вы у меня спрашиваете? Гораздо проще задать такой вопрос супруге Вадима Евгеньевича.

— Наверное. Он был способен на эксцентричные поступки?

— Кто? Если Артур, то наверное. Если Вадим Евгеньевич, то вряд ли. Он вообще не любил рисковать. Ни в жизни, ни в бизнесе. Был вполне уравновешенным человеком. Всегда продумывал свои действия. Но боюсь, что где-то все же ошибся, чего-то не сумел предусмотреть.

— Почему вы так думаете?

— У меня такое внутреннее ощущение.

— Вы были близким человеком Стрекавина, говорят, что даже его «правой рукой». Неужели у вас нет никаких предположений, что именно могло с ним случиться? Почему он так неожиданно вернулся в Москву, почему остался один в ресторане? Может, у него были какие-то срочные дела? Я слышала про неприятности из-за какого-то котлована. Прокуратура возбудила уголовное дело. Может, его срочное возвращение было связано с этим?

— Не знаю. Он бы мне сказал. Котлован рыли для нового делового центра «Москва-Сити», это очень солидный проект, в который вложены миллиарды долларов. Из-за него Стрекавин мог вернуться обратно.

— Его могли убрать из-за этих денег?

— Теоретически да, но практически — нет. Мы не были замешаны ни в каких делах. Проект только начался, нам перевели деньги на устройство котлована, которые мы передали субподрядчикам. От Стрекавина ничего не зависело. Я думаю, вы ищете в неверном направлении. Людей, причастных к исчезновению Вадима Евгеньевича, нужно искать среди его окружения.

— Что вы хотите сказать?

— То, что сказала. Стрекавин был умным и независимым человеком. Его внезапное исчезновение не могло произойти без предательства. Он не сел бы в чужую машину, не доверился бы незнакомым людям.

— Тогда скажите, кого именно вы подозреваете?

— Я никого не подозреваю, я лишь высказываю мою точку зрения.

Ее менторская манера говорить начала вызывать у меня раздражение. Тогда я спросила прямо, хватит играть в поддавки:

— Среди окружения Стрекавина были люди, заинтересованные в его устранении?

— Вы хотите, чтобы я назвала вам имена убийц? — так же прямо ответила Берта Иосифовна. — В таком случае вы слишком многого от меня хотите. Я не уверена, я лишь обращаю ваше внимание, где, по-моему, следует искать злодеев. Вы знаете известную поговорку «Рабы всегда мечтают станцевать на могилах своих хозяев»?

— Не нужно говорить намеками. Так кого вы подозреваете? Скажите мне конкретно, кого?

— У меня нет для этого никаких оснований, но Вадим Евгеньевич был не совсем тем человеком, образ которого вы можете себе сейчас представить. Вы с ним раньше встречались?

— Нет.

— Значит, вам это будет сложно понять. Он был начитанный, грамотный, образованный человек. В наше время это большая редкость. Деньги дают ощущение власти и приглушают любую интеллигентность. Но у него не приглушили. Он дарил цветы сотрудницам на день рождения, был внимательным, тонким человеком. — Она вздохнула, или мне так показалось.

Неужели у нее все-таки были с ним какие-то отношения? Никогда в жизни не поверила бы. У Стрекавина такая красавица жена, такие секретари — и вдруг эта женщина, без возраста и пола. Но, с другой стороны, мужчины способны совершать некоторые безумства. Может, ему надоели красивые куклы и он хотел иного? Нет, нет и нет. Эта женщина никогда в жизни не могла бы стать его любовницей. Представить ее в постели с мужчиной просто невозможно.

— Вы его любили? — даже не знаю, почему я задала такой вопрос.

— По-своему да. Но не в том обычном смысле, какой вы вкладываете в эти слова. У нас не было никаких физических отношений, но он знал, что я отношусь к нему очень хорошо. Как к сыну. Или как к племяннику. Мы ценили наши отношения. Очень боюсь, что произошло худшее и мы его больше никогда не увидим. — Берта Иосифовна достала носовой платок и вытерла глаза.

Неужели она к нему так относилась? Любовь женщины в зрелом возрасте к своему молодому руководителю. Но в таких случаях не плачут. Я подумала, что она не говорит мне всей правды и что-то скрывает.

— Вы хотите мне что-то сказать и не говорите, — я посмотрела ей в глаза, пытаясь вызвать на откровенность. — Скажите, наконец, что здесь происходит?

— Не скажу. Хорошо, что вы сами поняли. Но именно вам я не скажу.

— Почему?

— Позвольте мне не объяснять причины. Мне и так достаточно тяжело. Я была излишне откровенна с вами. Что касается Артура, то мне кажется, что он знал какую-то тайну, из-за которой его и убили.

— Кто?

— Этого я не знаю. Но думаю, что прокуратура и милиция смогут выяснить, кому могло понадобиться внезапное исчезновение Вадима Евгеньевича и убийство его телохранителя.

— А вы это знаете и не хотите сказать. Вам не кажется, что ваша позиция несколько безнравственна?

— Если бы вы только знали, как вы неправы! — загадочно отреагировала Берта Иосифовна. — В первую очередь я как раз беспокоюсь о нравственности моей позиции.

Ну как можно добиться истины от такой закомплексованной дамы? Нужно сообщить Рындину, что она знает истинного убийцу. Пусть он с ней мучается. Два сапога пара. Ей нравится играть в эти загадки, а ему — их разгадывать. Вот пусть встретятся и устроят совместный бег на длинную дистанцию. Только без меня. Мне надоели ее загадочные фразы.

— Я сейчас уйду. — Моя собеседница вызывала у меня уже раздражение. Такая жеманная дама с претензией на оригинальность. Старая дура! Не может нормально мне все объяснить. — Но я хочу, чтобы вы поняли, Берта Иосифовна. Вы же говорите, что любили Вадима Евгеньевича. У него остались жена, маленькая дочь. Неужели вы не хотите помочь им его найти? Хотя бы из нравственных побуждений? Ваша позиция сфинкса, возможно, и удобна, но при других обстоятельствах, а не сейчас.

Берта Иосифовна смотрела на меня и молчала. Долго молчала. Я терпеливо ждала. Ну должна же она наконец что-нибудь из себя выдавить!

— Хорошо, — наконец проговорила финансистка, — побеседуйте с Николаем Антоновичем, братом супруги Стрекавина. Может, он вам что-нибудь еще расскажет. Но учтите, он ненавидел Артура.

— Вчера ночью вы звонили Мишарову, — я не спросила — я точно знаю, что она звонила.

— Откуда вы знаете? — Берта Иосифовна удивилась.

— Прокуратура проверила все звонки на его аппарат. Среди них был и ваш звонок. Зачем вы ему звонили?

— Хотела уточнить некоторые вопросы. Вадим Евгеньевич ему слишком доверял, а я узнала, что он держит ключи от квартиры на Чистых прудах у себя и никому их не отдает. Я позвонила спросить: почему?

— Вы считали себя вправе задать ему такой вопрос? Могли предложить ему отдать ключи жене.

В ее глазах что-то мелькнуло. Тень сомнения? Или уверенность в своей правоте?

— Нет, — отрезала Берта Иосифовна. — Я предложила ему поступить несколько иначе. Он обещал подумать.

— Как иначе? Не отдавать ключи супруге. Тогда кому?

— По-моему, я и так сказала более, чем следует.

— Он сообщил вам, что собирается со мной встретиться?

— Меня не интересовали его личная жизнь и его деловые встречи. Он не обязан был передо мной отчитываться. Извините, но я не на допросе. Больше я вам ничего не скажу. До свидания. — Она поднялась и вышла из кабинета, застучали ее каблучки.

Я осталась сидеть словно оглушенная. Неужели все-таки Николай организовал похищение своего родственника? И убийство Артура? С его мозгами он еще может кого-то ненавидеть? Мне захотелось встретиться с ним до того, как я увижу его сестру.

Глава 13

Я вышла в приемную. Эсмира испытующе посмотрела на меня, словно хотела угадать, что рассказала мне Берта Иосифовна.

— Ну, вот мы и поговорили, — сообщила я, вспоминая, что именно Эсмира несколько минут назад посоветовала мне побеседовать с Бертой Иосифовной. Значит, Эсмира может знать и намеки, которые сделала мне финансистка. — Она сказала мне, что Николай Антонович не любил Артура. Это правда?

Я обращалась к Эсмире, но та молчала. Вместо нее вмешалась неугомонная Лена:

— Как ей не стыдно! Человека убили, а она вспоминает ту историю в ресторане.

— Какую историю? — спросила я Лену, не отводя глаз от Эсмиры.

Но она спокойно смотрела на меня и по-прежнему ничего не говорила.

— Они были вместе в ресторане, где Николай Антонович позволил себе немного перебрать, — пояснила Лена. — А там были гости, жены наших клиентов. Вот он и начал к одной из них приставать. Ничего страшного, но Николай Антонович вел себя не очень красиво, и Вадим Евгеньевич сделал ему замечание. Николай Антонович начал огрызаться, тогда Артур взял его за шиворот и вытащил из ресторана. Николай Антонович очень обиделся. После этого случая он несколько месяцев с Артуром не разговаривал. И вообще старался его не замечать, даже не здоровался, когда приходил сюда и видел Артура. И мусор заставлял его выбрасывать. Специально везде сорил, а потом громко требовал, чтобы Артур весь мусор убрал, как будто мы не могли этого сделать. В общем, он его очень не любил.

Я вспомнила, как разозлился Николай, когда мы заговорили об Артуре на даче Стрекавиных. Это было похоже на правду — он, видимо, действительно не любил телохранителя мужа своей сестры. Но ради этого решиться на убийство?..

Раздался телефонный звонок, и Лена подняла трубку. Пока она говорила, я обратилась к Эсмире:

— Вы сказали, что мне лучше побеседовать с Бертой Иосифовной, когда я спросила вас насчет возможных партнерш Стрекавина. Почему? Я могу узнать почему?

— Она вам ничего не сказала? — поняла Эсмира.

— Только намекнула. Сказала, что Николай Антонович ненавидел Артура. И долго объясняла мне, какую нравственную позицию она занимает. Вы можете мне что-то объяснить?

— Нет, — отрезала Эсмира, и сразу стало понятно, что она тоже скрывает от меня какую-то информацию. — Я ничего не хочу объяснять. Это не мое дело.

— А чье дело? — Я села напротив нее. — Вы же умный человек. Не девочка. — Я кивнула на Лену. — Почему вы не хотите мне помочь? Вы что-то знаете и скрываете.

— Мне нечего вам сказать, — упрямо заявила она.

— Вчера убили Артура, — напомнила я ей, — вам нужны еще убийства, прежде чем вы захотите говорить? Кого еще должны убить, чтобы вы решили, наконец, что мне можно доверять?

— Никого, — Эсмира отвернулась и опять надолго замолчала.

Лена положила трубку и уставилась на нас непонимающими глазами.

— Я жду, — я почувствовала, что у меня хватит терпения выдержать этот бесконечный спектакль, — или вы предпочитаете разговаривать только с прокурорами и следователями?

Этот довод должен был ее убедить. Эсмира профессиональный юрист и понимала, что мне можно ничего не говорить. Но если она будет скрывать правду как свидетель от расследующих дело следователей, то ее могут и привлечь к уголовной ответственности. В отличие от всех остальных Эсмира это хорошо понимала. Она глянула на меня, затем неожиданно резко встала и прошла в кабинет своего бывшего шефа, явно приглашая меня последовать за ней. И я это сделала. Лена смотрела на нас испуганными глазами. В кабинете Эсмира повернулась ко мне.

— Хорошо, — негромко проговорила она, глядя мне прямо в глаза. — Только дайте слово, что вы ничего не скажете Марии Антоновне.

— Даю слово, — я ждала, когда она наконец выдавит из себя правду.

— У Вадима Евгеньевича была своя пассия, — сообщила Эсмира, — постоянная пассия.

У меня, очевидно, был глупый вид. Я не понимала, о чем мне говорят. У богатого, молодого и красивого бизнесмена была любовница? Ну и что? Что здесь особенного?

— Это племянница Берты Иосифовны, — наконец открыла тайну Эсмира.

Вот это было самым важным. Теперь все стало понятно. Поэтому-то Берта Иосифовна и сказала, что любила своего шефа как племянника. Очевидно, она была в курсе отношений Стрекавина с ее племянницей. И это нравственная позиция? Не возражать против встреч своей родственницы с женатым мужчиной? Теперь все ясно.

— Кто-нибудь еще знал об этом? — спросила я у Эсмиры. — Почему Лена мне ничего не сказала?

— Лена не знает. Об этом знали только я, Берта Иосифовна и Артур. Может быть, еще Петр Петрович. И совсем недавно узнал Николай Антонович.

— Откуда вам известно об их встречах?

— Это моя подруга. Лана Гольдбах, она искусствовед. Артур возил ей цветы от Вадима Евгеньевича. Он вообще был в курсе всех дел Стрекавина.

— А Николай Антонович?

— А Николай Антонович как-то случайно увидел Стрекавина с Ланой в каком-то ресторане. И сразу все понял. Начал приставать к Артуру, пытаясь что-то выяснить, но тот послал его подальше. Между ними произошла безобразная сцена, они ругались вот здесь в коридоре и чуть не подрались. Николай Антонович ненавидел Артура, как можно ненавидеть доверенное лицо своего шефа. Все знали, что Попов полное ничтожество. И Артур не скрывал своего презрительного отношения к нему. А тот отвечал взаимностью.

— Николай Антонович мог рассказать своей сестре об увлечениях ее мужа?

— Никогда в жизни, — чуть улыбнулась Эсмира, — он был на полном содержании Вадима Евгеньевича. И знает характер своей сестры. Она не стала бы скрывать, откуда получила эту информацию. И тогда Попова сразу же выгнали бы. Мгновенно. И он остался бы без работы, без денег.

— Попов мог организовать убийство Артура?

— Я не думаю, хотя похоже, что Берта Иосифовна считает именно так. Она мне звонила сегодня утром, уверяла, что это Николай Антонович воспользовался тем, что Стрекавина уже нет, и убрал Артура. Берта вчера звонила Артуру и предложила ему отдать ключи от этой квартиры ее племяннице. Она сама мне об этом сказала. Вроде бы она знала, что эту квартиру Вадим Евгеньевич собирался подарить ее родственнице. Но я в это не верю.

— Дайте мне номер телефона вашей подруги. Обещаю, что никто, кроме меня, ни о чем не узнает. Даже в прокуратуре. А Стрекавин не мог уехать к ней?

— Он бы сразу позвонил. Вадим Евгеньевич не любил экспромтов. Он обязательно позвонил бы. Лана сама сейчас в таком диком положении. Не знает, что думать, куда он мог исчезнуть. Ничего не понимает. Мы поэтому и не говорили, чтобы не причинять ненужных страданий его жене. Его встречи с Ланой не имеют никакого отношения ни к его исчезновению, ни к убийству Артура. Я думаю, что здесь больше замешана экономика. Может, это самое дело с котлованом. Нужно было убрать Вадима Евгеньевича. А потом убрали и Артура. Может, он что-то слышал или знал.

— Не получается. — Я не могу молчать, когда нужно молчать. — Никто из посторонних не мог знать о моей встрече с Артуром на Чистых прудах. Знали только несколько человек. И один из них наверняка связан с убийцей. Или сам убил Мишарова.

— Может быть. — Эсмира смотрела на меня, не мигая. — Артур просил нас с Леной никому не говорить о квартире. Может, хотел ее продать или сдать. Его жена ждет ребенка, мы его понимали…

— И тоже ждали денег? — не смогла я удержаться от неприятного вопроса.

Но Эсмиру было трудно выбить из колеи.

— И тоже ждали денег, — повторила она, как эхо. — Неужели вы ничего не понимаете, Ксения? Если Вадим Евгеньевич действительно исчез, то, значит, его убили и его уже нет в живых. Куда нам идти в таком случае? Кто еще будет нам платить такую зарплату? Кто нас захочет взять к себе в секретари, после того как наш шеф так загадочно исчез? На нас ляжет клеймо обреченных. На нас на всех. Мы же не нужны его супруге в качестве секретарей. Я подозреваю, что она даже не знает, сколько мы получали на самом деле. Нас уволят через несколько дней. Уже сейчас мы работаем, по существу, бесплатно. Наша официальная зарплата около десяти тысяч рублей. Без вычетов. Мы ее и получили в конце августа. Деньги в конвертах нам давали по поручению Вадима Евгеньевича. А теперь, когда его нет, мы остались ни с чем. Сегодня или завтра нас отсюда выгонят. Мы все понимаем свое положение. И поэтому я не удивлюсь, если кто-то захочет воспользоваться ситуацией и прикарманить эту квартиру.

Ой, как же она была права! Деньги портят не только дружбу. Они — самое тяжкое испытание в жизни. Презирать деньги легко, когда вы очень богатый человек. И очень сложно, если они вам нужны. Очень трудно просто остаться порядочным человеком, когда у вас нет денег. Почти невозможно. Я давно обратила внимание на такую закономерность: тот, кто считает, что деньги самое важное на свете, действительно готов ради них на все. А деньги нужны для того, чтобы о них не думать.

— Вы не боитесь так говорить?

— Не боюсь, — ответила Эсмира. — Меня все равно выгонят через несколько дней. Своего шефа я не похищала, Артура не убивала. И на квартиру не претендовала. Я вообще старалась работать честно и добросовестно, мне хватало моей зарплаты. Теперь хватать не будет. И если бы мне предложили снова прожить последние годы, я придумала бы, как сделать деньги. Либо стала бы любовницей Стрекавина, либо получила бы запасные ключи от его квартиры. Или от какой-нибудь машины.

Я должна была возмутиться ее циничными словами. Но я понимала Эсмиру. Переехать в Москву и разориться. Выйти замуж за бизнесмена, который оказался несостоятельным. Защитить кандидатскую диссертацию в МГУ и пойти работать секретарем. Иметь подругу, которая стала любовницей твоего шефа, а в напарницах — дурочку, готовую оказывать услуги твоему шефу, как Моника Левински, встречаться с наркоманом и проводить время в ночных клубах. В общем, испытание не для слабонервных. Мне ее даже стало жаль. Может, предложить ее кандидатуру Марку Борисовичу Розенталю? Пусть он с ней поговорит. Нет, одернула я себя, не буду я ее устраивать. Нельзя брать такую умную и неудовлетворенную женщину к нам на работу. Она всегда будет помнить, что именно я ее туда рекомендовала. И поймет, что я это сделала из жалости. А такие вещи никогда не прощаются. Плюс к этому я еще не уверена, что Эсмира говорит со мной искренне. Может, таким образом она пытается оправдать свою собственную позицию? Она могла принять участие в похищении или ликвидации своего шефа, а потом организовать убийство Артура и похитить ключи. Семьсот тысяч долларов помогли бы ее мужу снова подняться, а ей не работать. Все верно, но только она не могла знать, что я назначу свидание Артуру вчера ночью в доме на Чистых прудах. Не могла.

— Думаете, что я такой монстр? — неожиданно спросила Эсмира. — Вы меня осуждаете?

— Нет. Понимаю, — почти искренне ответила я. Но Розенталю я решила ее не рекомендовать. В самый сложный момент она с удовольствием возьмет деньги от противной стороны и сдаст им всю информацию. Жизнь ее побила, сделала циничной. Это только в романах и кинофильмах человек проходит все испытания и остается добрым, отзывчивым. На самом деле, такие жизненные испытания озлобляют, заставляют ненавидеть весь мир и превращают людей в завистливых, подлых, расчетливых интриганов, стремящихся выжить любой ценой. Вот так, и никак не иначе.

Я попрощалась с Эсмирой и вышла из кабинета. Лена поднялась со своего места, настороженно глядя на меня. В глазах у нее была обреченность, хотя ей, наверное, было легче, чем Эсмире: у нее есть сын банкира, который может покупать не только наркотики, но и содержать свою знакомую. И тем не менее каждая думала о своей дальнейшей судьбе. Лене легче еще и потому, что она не столь привередлива, благодаря своей внешности легко найдет себе похожую работу. В коридоре я достала мобильный телефон и набрала номер Ланы Гольдбах. Интересно, что такого особенного нашел в ней Стрекавин? Хотя его, наверное, тянуло к интеллектуалкам.

Лана ответила сразу:

— Слушаю вас.

— Добрый день, Лана. Извините, что я вас беспокою. Мне нужно срочно с вами встретиться.

— Кто это говорит?

— Меня зовут Ксения Моржикова. Я сотрудник адвокатской конторы Марка Розенталя. — Ей необязательно было говорить, что я представляю интересы супруги Стрекавина. В таком случае она могла не захотеть со мной встречаться.

— По какому вопросу?

— По вопросам различной собственности, — не нужно вообще упоминать Стрекавина, иначе она замкнется, и никакой беседы у нас не состоится. Или позвонит кому-нибудь из своих знакомых. А мне необходимо с ней увидеться. Голос у нее оказался приятный, интеллигентный.

— Никогда не думала, что я имею отношение к таким вопросам, — заявила она, — но, если хотите, давайте увидимся. Я буду минут через сорок в галерее Айдан Салаховой. Вы сможете туда приехать? Знаете, где она находится?

— Знаю. — Я посмотрела на часы и понадеялась, что успею, хотя ближе к вечеру там бывают жуткие автомобильные пробки. Галерея «Айдан» довольно известное место в городе, я там была два или три раза. Место встречи уже говорило в пользу Ланы.

Мне удалось проявить чудеса изворотливости и, втискиваясь между рядами, приехать почти за сорок минут. Лана ждала меня у входа. Она была в белых брюках, серой майке и легкой льняной куртке. Девушка оказалась высокого роста, с длинными светлыми волосами, немного удлиненным лицом. Ее вполне можно назвать красивой, ревниво отметила я. На вид ей было не больше двадцати пяти. Я подошла к ней, поздоровалась. Честное слово, рядом с такими молодыми девочками я чувствую себя старой и больной коровой. Хотя почему больной? У меня ничего не болело, но это я так, на всякий случай.

— Может, посидим где-нибудь рядом, в кафе? — предложила я моей новой собеседнице.

— Давайте, — легко согласилась она. Есть такие легкие люди, с которыми всегда просто.

Мы прошли метров триста и вошли в кафе. Я попросила официантку принести нам два кофе. Мне нельзя много пить, приходится часто бегать в туалет.

— И про какую недвижимость вы хотите со мной переговорить? — поинтересовалась Лана. У нее были печальные глаза, должно быть, сказывалось неожиданное исчезновение ее друга.

Вместо ответа я тоже задала вопрос:

— Вы племянница Берты Иосифовны Гольдбах?

— Да, это сестра моего отца. А почему вы спрашиваете про нее?

— Я хочу поговорить с вами насчет Вадима Стрекавина, — рано или поздно я должна была это сказать.

У молодой женщины изменилось лицо. Она не вскочила, как я ожидала. И даже не удивилась. Вместо этого только тихо заметила:

— Значит, вы меня обманули. Приехали совсем по другому поводу. Кто вас прислал?

— Я вас не обманывала. Если хотите, позвоните вашей подруге Эсмире или вашей тете. Я с ними уже говорила. Мы ведем расследование по факту исчезновения Вадима Евгеньевича. А вчера произошла трагедия.

— Что случилось? — Тут Лана явно встревожилась.

— Убили Артура Мишарова. — Я увидела, как она вцепилась пальцами в столик, чтобы не закричать, как раскрылись от ужаса ее глаза, как она была ошеломлена.

Я так и думала. Ни тетя, ни подруга не рассказали ей о случившемся, чтобы не травмировать еще сильнее таким сообщением. Убийство Артура делало практически невозможным возвращение Вадима Стрекавина. Теперь становилось ясным, что и его убрали.

Лана отвернулась, достала платок, вытерла глаза. Эта молодая женщина понимала трагизм ситуации. Я молчала, сочувствуя ей.

Официантка принесла нам два кофе. Я терпеливо ждала, когда Лана справится с собой.

— Как его убили? — наконец спросила она.

— Он должен был с кем-то встретиться. — Ей незачем было знать, что он должен был встретиться именно со мной. — И его застрелили.

Лана опять помолчала, глядя в невидимую точку.

— Где это произошло?

Врать не имело смысла, она все равно узнает.

— На Чистопрудном бульваре.

На этот раз Лана не вздрогнула. Просто, глядя на меня, очень тихо произнесла:

— Это из-за меня. Его убили из-за меня.

— Почему из-за вас?

— Я там была, — она не играла, не пряталась за словами. Ее боль была настолько сильной, что она и не думала лицемерить. — Я была там несколько раз. Вместе с Вадимом. Артур меня туда привозил. На своей машине. Он знал, что мы встречаемся.

— У вас были запасные ключи от квартиры?

— У Артура. Они всегда были у него.

— Вы знали, что Стрекавин женат?

— Осуждаете?

— Нет. Это вообще не мое дело.

— Он был очень хорошим человеком, — печально поделилась со мной молодая женщина.

Я не стала уточнять, почему «был». Мне тоже уже казалось, что его нет в живых, но об этом было лучше не говорить.

— Вы с ним говорили неделю назад? Когда он неожиданно прилетел в Москву?

— Мы должны были увидеться, но не успели. В последний раз мы разговаривали с ним в субботу вечером. В воскресенье он поехал на работу, я сама ему туда звонила. У него было нормальное настроение. А потом я узнала, что он поехал в ресторан и исчез. Вадим любил ездить в ресторан на Покровке, но меня туда никогда не приглашал, его там многие знали в лицо. Мы с ним обычно обедали в других местах.

— Вы знаете, что вас с Вадимом Евгеньевичем однажды видел брат его жены?

— Нет, не знаю. Мне кажется, что Артур не любил этого родственника Вадима. Он мне про него рассказывал. Кажется, его звали… нет, не помню. Сейчас ничего не помню. Вы думаете, это он организовал убийство Артура и похищение Вадима?

— Вряд ли. Он работал в компании только благодаря Вадиму Евгеньевичу, и его терпели там только из уважения к нему. Как вы думаете, куда мог поехать Вадим Евгеньевич? Может, в казино или в какой-нибудь клуб?

— Он казино не любил, — ответила Лана, — считал глупым проигрывать свои деньги просто так. И в клубы не ходил, насколько я знаю. Нет, не могу даже себе представить, куда он мог деться. Когда я об этом думаю, мне жить не хочется, просто не хочется жить. — Она снова достала носовой платок и вытерла щеки.

И в этот момент очень некстати позвонил ее телефон. Лана достала аппарат.

— Здравствуй, — мягко произнесла она, — да, у меня все в порядке. Спасибо, тетя. А как у тебя? Нет, я сейчас занята. Что? Нет. Ко мне приехала адвокат. Да. Да. Это она. Моржикова. — Лана быстро взглянула на меня, и я увидела, как сменилось выражение ее лица. Сначала на нем отразилось разочарование, затем брезгливость и, наконец, настоящая ненависть. — Я все поняла, сказала она уже другим голосом: — Спасибо, что ты позвонила. Да, я все поняла. — Лана убрала аппарат. Нужно было видеть ее глаза. Они даже потемнели от гнева.

— Вы меня обманули, — сердито повторила она, глядя на меня. — Сказали, что занимаетесь расследованием, а сами являетесь личным адвокатом жены Вадима. Как вам не стыдно! Она специально вас послала ко мне, чтобы узнать о наших отношениях. Можете ей передать, что у нас ничего не было. И я его никогда не любила. Какая же вы дрянь, дрянь! — Она вскочила и сделала несколько шагов в сторону. Затем вернулась.

Я решила, что она передумала, но Лана достала сторублевую купюру и бросила ее на стол.

— Это за мой кофе, — уходя, она так толкнула столик, что моя чашечка опрокинулась прямо мне на колени. Затем ушла, а я осталась сидеть, облитая горячим кофе, чувствуя себя настоящей дурой.

Глава 14

На часах была уже половина шестого. А я все сидела в платье, залитом кофе. Сидела и думала, что мне делать. И зачем вообще я ввязалась в эту историю? Есть прокуратура и милиция, вот пусть они и ищут исчезнувшего бизнесмена. Получается, что мне нужно больше всех. Если даже моя близкая подруга меня все время обманывает, то чего же ждать от остальных? И теперь мне следовало решать, как быть дальше. Вечером меня ждала на даче Маша, мне нужно было успеть до встречи с ней поговорить с Валерией и Николаем. И еще успеть познакомиться с двумя оставшимися водителями — Петром Петровичем и Шуриком Голяевым. И все за один вечер. А еще необходимо было заехать домой и переодеться. Учитывая расстояния и наши московские пробки, я боялась ничего не успеть. Значит, надо принимать решения прямо сейчас.

Итак, домой мне, конечно, не попасть. Это абсолютно точно. Значит, нужно зайти в любой магазин и купить себе новое платье. Кредитные карточки у меня с собой. Нельзя появляться в таком виде перед Машей. Она потеряет остатки уважения ко мне. Я встала, села в свою машину и подумала, куда мне лучше всего поехать. Слава богу, в Москве это не проблема. По дороге полно бутиков, а я давно хотела купить себе черную юбку или брюки. Лучше заехать в «Макс Мару», у них всегда бывают вещи, которые мне нравятся.

Так я и сделала. Переоделась в темные брюки и купила очень неплохую кофту голубого цвета. Даже стала выглядеть лучше, чем раньше. Затем позвонила подруге.

— Валерия, здравствуй, — я поняла, что она куда-то едет. Слышался шум проезжающих машин, видимо, она взяла свой автомобиль. — Ты за рулем?

— Да, я уже еду к Маше.

«Почему так рано?» — подумала я, но ничего не спросила.

— Скажи мне номер телефона Николая, — попросила я ее.

— Зачем тебе? — Она мне уже не доверяла.

— Хочу уточнить один вопрос.

— Он приедет вечером к Маше. Ты же все равно его увидишь.

— Я хочу поговорить до того, как он там появится.

— Что-нибудь случилось?

— Ничего. Просто хочу поговорить. — Я уже жалела, что позвонила ей. Надо было узнать номер телефона ее родственника у Эсмиры или Лены. Как я сразу не сообразила?

— Ты как-то странно со мной разговариваешь, — заявила Лера, — у тебя проблемы?

«Скорее у тебя», — подумала я, но вместо этого сказала:

— Тебе это кажется. Мы все сходим с ума из-за вчерашнего убийства.

— Да, — согласилась Валерия, — мы все немного чокнулись.

Она дала мне номер мобильного телефона Николая, и я сразу отключилась. Внезапно передо мной появился, чуть подрезая мне дорогу, «Мерседес», и я резко затормозила, чтобы в него не врезаться. Убрала телефон. Все-таки правильно говорят, что нельзя разговаривать за рулем. Я припарковалась на обочине и только после этого набрала номер Николая. Он сразу ответил, словно ждал моего звонка. Или Валерия ему уже позвонила. Впрочем, мне плевать на ее звонки.

— Здравствуйте, Николай. — Называть его по имени-отчеству мне показалось немного смешным, учитывая, что я старше лет на десять или еще больше.

— Добрый вечер, Ксения, — отозвался он таким покровительственным тоном, будто считал себя хозяином, который нанял меня в качестве прислуги. Соответственно со мной и разговаривал. Но я подумала, что он не такая уж сволочь, как можно себе представить. Никчемные люди никчемны во всем, из них не получаются даже настоящие злодеи. Так, мелкие пакостники.

— Мне нужно с вами срочно поговорить.

— Мы же вечером встретимся. — Все-таки Валерия ему позвонила.

— Нет. Мне нужно увидеться с вами до того, как вы поедете к вашей сестре. Это очень важно, Николай.

— А что случилось?

— Скажу при встрече.

— Хорошо, — согласился Николай. — Куда вы можете подъехать?

— Куда скажете. Может, увидимся где-то по дороге на дачу вашей сестры?

— Хорошо. Вы знаете, где находится ресторан «Царская охота»?

— Знаю. На Рублево-Успенском шоссе, там на повороте.

— Встретимся в ресторане, через полчаса.

— Через полчаса я не успею, давайте через час.

Итак, у меня были два подозреваемых: Николай и Валерия. Оба могли быть заинтересованы в убийстве Артура. Но вот Николай никак не мог быть причастен к исчезновению мужа его сестры. Или мог? Может, ему надоело быть на побегушках, надоели оскорбления, которым подвергали его сослуживцы и даже телохранитель. Вот он и решил восстать и отомстить. Нет, сказка про народного мстителя не получалась. Не тот человек Николай. Тогда кто? Я посмотрела на пакет с моей старой одеждой и нахмурилась. Это тетка Берта Иосифовна. Говорят, что лучшие телохранители — лесбиянки и девственницы. Только у них есть нужная злость и нужная энергетика. Берта Иосифовна все знала о своем шефе, была в курсе всех его финансовых проблем. Именно она помогла ему купить эту квартиру на Чистых прудах.

Более того, она знала, что ее племянница встречается с Вадимом, знала, что он женат. Ей могло это не нравиться, старые девы вообще большие моралистки. Надо же, как она точно рассчитала время своего звонка племяннице. Позвонила и прервала нашу беседу, сообщив Лане, что я представляю интересы жены Стрекавина. Эта женщина вполне могла организовать исчезновение своего шефа, а затем убийство Артура. Нет, слишком сложно. Неужели Берта Иосифовна могла сама его убить? Откуда у нее оружие? Или наняла убийцу? Не верю! Она слишком скрытная и умная баба, чтобы доверить такую тайну чужому человеку. Но, уходя, ведь сказала, что Николай Антонович ненавидел Артура. Выходит, что сама подозревает именно Николая. И еще один факт. Вчера она звонила Артуру и предложила ему передать ключи от квартиры ее племяннице. Берта Иосифовна могла узнать о моей встрече с Артуром. А сегодня утром она звонила Эсмире и уверяла ее, что убийца Николай Антонович. Как активно она действует!

Финансистка — одна из основных подозреваемых, у нее были все мотивы для убийства, решила я. Артур отказался отдать ей ключи и сообщил о том, что отправляется на встречу со мной. Все абсолютно сходится. Остается узнать, кто мог выстрелить. Что еще? Нужно побеседовать с остальными водителями. Попытаться понять, что это за люди. Из моего опыта я знала, что водитель не может быть организатором столь сложной комбинации. Но кому известно, какие водители работали в этой семье, если секретарь там кандидат юридических наук? И нельзя забывать про Эсмиру. Я держала ее в резерве. При ее амбициях и обидах она могла придумать все что угодно. Эсмиру унижало положение, в котором она оказалась, и она понимала, что никогда не вырвется из этого замкнутого круга. Денег хватало только на питание и одежду. Чтобы помочь мужу получить большую сумму, нужно было решиться на что-то более масштабное. Да, она у меня оставалась среди подозреваемых. Пусть даже не основных.

Меня обогнал какой-то «Фольксваген», очевидно, торопился на дачу. Хорошо, подумала я, что сегодня не пятница, иначе было бы невозможно выехать из города. Когда у кого-то много денег, то слишком велик соблазн отщипнуть и себе кусочек. Поэтому вокруг очень богатых людей всегда полно прилипал. Кормятся крохами с барского стола. И ненавидят своего хозяина, мечтая когда-нибудь тоже усесться за этот стол. Некоторым это удается, другие так и остаются с крохами. Одних выгоняют, а кто-то занимает место своего хозяина, нанимает к себе прежнего и испытывает от этого особое удовольствие. Как это мне сказала Берта Иосифовна? «Рабы всегда мечтают станцевать на могиле своего хозяина». Зачем она мне это сказала? Кто-то бросил вызов Стрекавину? А может, она сама? Или сказанное относилось к Эсмире? Или к Николаю Антоновичу? Нет, не подходит. Скорее, к Эсмире.

Проклятые деньги! Из-за них подозреваешь любого, кто может быть рядом. Любого из родственников и родных. Ой, как же прав был папаша Маркс, которого мы еще успели пройти. Нет такого преступления, на которое не пошел бы капитал ради денег. И не только капитал, но и вообще человек. Деньги — самое гениальное изобретение дьявола. И Бога. Вот так, одновременно.

На шоссе было полно машин уже совсем другого типа. Такое впечатление, что в эту сторону едут только навороченные джипы, роскошные «Мерседесы» и «БМВ». Нужно было видеть, какие машины впереди меня и за мной! В некоторых за рулем сидели молодые женщины. Жены нынешних олигархов и министров. Я обратила внимание на интересную закономерность. Как только человек начинает получать денег на порядок больше, чем у него было раньше, он меняет жену. Прежняя супруга его перестает устраивать. Меняется статус, а с ним и представление о роли супруги.

Сначала нужна хозяйка и мать детей, которая поддержит вас в сложный период вашей жизни. С изменением статуса появляется и иное желание, какой должна быть ваша жена. Теперь рядом с вами на приемах должна быть женщина, производящая впечатление на гостей, умеющая поддерживать светскую беседу, молодая и такая красивая, чтобы ее фотографии появлялись в глянцевых журналах. Может, поэтому у большинства олигархов вторые, третьи, четвертые жены? Они ведь тоже предмет окружающей их роскоши, как машины, дачи, яхты. Все правильно. Кесарю — кесарево. Хотя бывают и исключения из общих правил, достойные уважения.

Я припарковала машину у ресторана и поднялась по ступенькам, надеясь, что Николай уже успел сюда приехать. Войдя в зал, я огляделась по сторонам. Николая нигде не было видно. Уже прошло около часа, и он должен был здесь появиться.

— Приехали, — услышала я голос за спиной и, обернувшись, увидела Николая, который, глупо улыбаясь, стоял за моей спиной. По-моему, он уже принял на грудь, во всяком случае, улыбка у него была довольно бессмысленная.

— Мы можем где-нибудь посидеть?

— В углу нас ждет столик, — весело сообщил Николай. Видимо, здесь он был частым гостем, и поэтому официант вежливо проводил нас к нашему столику. Я так и думала: бутылка коньяка была уже наполовину пуста, Николай явно не терял времени зря. И хотя губа у него распухла и он иногда шепелявил, настроение у него, судя по всему, было хорошее. Мы уселись за столик.

— Вы будете пить коньяк? — спросил он.

— Я за рулем.

— Я тоже за рулем. Дача отсюда совсем близко, поедем вместе, я вас отвезу. А машину можно оставить здесь. Ее привезут вам домой. Или на дачу.

— Спасибо, не нужно.

Некоторые посетители смотрели в нашу сторону. Интересно, что они думали? Вот молодой человек пригласил в ресторан старую перечницу. Ну почему старую? Я, конечно, выглядела не на двадцать лет, но и почти сорок мне тоже нельзя было дать. Тридцать четыре или тридцать пять, наконец. Хотя по лицу моего собеседника хорошо было видно, сколько ему лет. И вообще какой он интеллектуал. Рубашка Николая вылезла из брюк, пиджак был сильно помят, галстук не заканчивался на пряжке ремня. Ненавижу, когда у мужчин короткий галстук. Говорят, что галстук у мужчин — символ фаллоса. Возможно, это не так. Но функционально галстук вовсе не нужен, его носят только для красоты. И когда я вижу, как короткий галстук заканчивается на животике, мне все время кажется, что у этого мужчины явные проблемы с потенцией.

Дорогие мужики, носите такие галстуки, чтобы они заканчивались на пряжке вашего ремня! Это же так просто. Вы не будете выглядеть такими идиотами. Честное слово, это не только модно, это еще и нужно для того, чтобы женщины иногда обращали на вас внимание. Хотя, кому я это говорю? Николаю, похоже, все равно, что о нем думают женщины. Деньги у него пока есть, и он может позволить себе купить любовь любой приглянувшейся девочки. А больше ему ничего и не нужно.

— Вы знаете, что убили Артура? — с ходу спросила я. Мне не очень хотелось сидеть с этим типом в таком известном месте. Здесь могли оказаться клиенты Розенталя, которые меня знают в лицо, или наши с Виктором знакомые. И так позориться с этим Николаем? Я скептически его осмотрела. Никогда в жизни не взяла бы такого в любовники!

— Мне уже звонили. — У него сразу испортилось настроение. Он взял бутылку коньяка и налил себе совсем немного. Я с невольным уважением следила за его действиями. Все-таки он не безнадежен, если не напивается в стельку. На столе — нарезанный сыр разных сортов, маринованные огурчики, зелень, лимоны. Он сделал один глоток и, не морщась, съел ломтик лимона. У меня во рту сразу стало кисло. Видимо, Николай считает, что так и нужно пить коньяк. Похоже, ему никто не объяснил, что коньяк лучше всего идет с шоколадом, а лимоном его закусывал не самый умный человек в нашей истории — последний царь Николай Второй, который ввел эту глупую моду в России.

Только откуда ему знать такие подробности про Николая Второго?

— Что вы думаете по поводу убийства Артура?

— Ничего не думаю. Почему я о нем должен думать? — Мой собеседник скривил рот. Получилось немного смешно, учитывая его распухшую нижнюю губу.

— Он был телохранителем мужа вашей сестры, — терпеливо напомнила я, — и, говорят, самым близким человеком Вадима Евгеньевича. Вы не считаете, что его убийство может быть как-то связано с исчезновением вашего родственника?

— Считаю. Очень даже считаю. Я все время подозревал Артура. Это он организовал похищение Вадима. И хотел потребовать денег. Но его компаньоны решили взять деньги без Артура и убрали его. Вот и все, что я об этом думаю.

— Почему же вы мне этого не сказали вчера?

— А почему я вам должен что-то говорить? Вас наняли, чтобы вы сами все выяснили. — Мне пришлось проглотить и это оскорбление. — Он был такой же, как они все. Только о себе и думал, о своем кармане.

— И тем не менее вы вчера не говорили об этом.

— Не говорил, — кивнул Николай, — не хотел огорчать Машу. Она считала его близким человеком, надежным, как она говорила. Я ей все время внушал, чтобы она не верила Артуру.

— Почему?

— Потому, что он был сукиным сыном. Самым настоящим. — Николай зло посмотрел на меня.

— Что вы вкладываете в это понятие?

— Ничего не вкладываю. — Он улыбнулся, что было ему трудно. — Сукин сын и есть сукин сын. Только о себе думал. В доверие втирался к Вадиму. Готов был на все, чтобы Вадим ему платил.

— У вас есть факты?

— Какие факты? Об этом все знали. Спросите у кого хотите. Артур ему девочек привозил, баню готовил, квартиры всякие…

Здесь мне пришлось немного насторожиться.

— А разве у Вадима Евгеньевича не было других помещений для таких встреч?

— Конечно, были, — махнул рукой Николай, — наверно, даже в нескольких местах. Только о них никто, кроме Артура, не знал.

Я подумала, что если он говорит правду, то, значит, не имеет отношения ко вчерашнему убийству. Я подозвала официанта и попросила принести мне бутылку воды. Он выполнил мой заказ почти мгновенно. Я залпом выпила два стакана воды и только потом обратилась к моему собеседнику.

— Артура убили на Чистопрудном бульваре, — проговорила я, внимательно наблюдая за Николаем. — Вы не знаете, почему он там оказался?

Николай открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент раздалась мелодия из какого-то кинофильма. Это зазвонил его телефон. Он полез за аппаратом, а я с трудом сдержалась, чтобы не закричать от досады.

Глава 15

Николай достал свой телефон. «Надеюсь, что это не Берта Иосифовна», — подумала я, с досады кусая губы. Николай лениво разговаривал, это звонила его сестра. Она что-то спрашивала, а он отвечал. Затем сказал, что сидит рядом со мной и мы скоро будем на даче. Очевидно, сестра ему что-то выговаривала, потому что он резко заявил, что все понимает. Видимо, Валерия уже доложила Маше, что я звонила Николаю, и, наверное, поняла, что мы встретимся.

Николай положил аппарат на столик и нахмурил брови.

— Она все еще думает, что я ребенок, — с обидой поделился он. — Вечно меня пилит. С самого детства. Все время уводила меня к соседям, а мама нас искала и плакала. Но Маша считала, что она старшая и поэтому я должен ее слушаться.

— Наверное, она права.

— Ничего не права. У нее всегда был тяжелый характер. С мамой вечно спорила. Уехала в Москву, актрисой хотела стать, потом жила с этим евреем. Никуда от них не денешься.

— С каким евреем?

— С Гольштейном. Вы разве ничего не знали?

— Немного слышала. Вы не сказали насчет Артура.

— Что не сказал?

— Его убили на Чистопрудном бульваре. Вы не знаете, как он там оказался?

— Откуда мне знать? Я же не его нянька, чтобы за ним ходить. Наверное, у него там были какие-то дела…

— Его застрелили. У Артура был пистолет?

— У него все было. И по-моему, не один, а два. Вадим специально для него выбивал разрешение на хранение оружия.

— С глушителем? — не удержалась я. Но тут же себе сказала, что больше таких вопросов задавать нельзя. Иначе внимательный собеседник обязательно поинтересуется, откуда я могу знать, что Артура убили из пистолета с глушителем. Я ведь не могла всем рассказывать, что не слышала никаких выстрелов.

— Не знаю. Я не разбираюсь в оружии, в армии не был. — Конечно, он не был в армии. Его устроили в институт, а потом на хорошую работу.

— И не подозреваете, кто мог убить Артура?

— Я вам уже говорил.

— Да, я помню. И еще насчет евреев.

— Что? — Он немного испуганно уставился на меня.

— Вы сказали, что от них никуда не денешься. Что вы имели в виду?

— Ничего не имел. Просто так сказал. Много их повсюду. И все на «хлебных» должностях.

— Послушайте, Николай. — Я слегка наклонилась к этому идиоту. — Вы меня «наняли», как вы сами говорите, чтобы я узнала что-нибудь о вашем пропавшем родственнике. Но если вы сами будете меня обманывать, то я ничем не смогу вам помочь. Только не врите. Вы ведь сразу поняли, о чем я спросила. Вы видели мужа вашей сестры с дамой, которая является родственницей Берты Иосифовны? Верно?

Он отвел глаза.

— Я спрашиваю, верно? — жестко насела я.

— Да, — выдавил он. — Откуда вы узнали?

— Это моя работа, узнавать все о людях, которые окружали вашу сестру и ее мужа. Вы рассказали об этом сестре?

— Нет, — испуганно выдохнул он, — конечно, нет. Зачем говорить такие гадости Маше? Она бы меня прибила. И Вадиму такое не простила бы. Нет, нет! Ни в коем случае. Я даже Вадиму ничего не говорил. Только у Артура спросил, ну, он меня и послал. Сказал, что это не мое дело. Я разозлился. Можете представить себе мое состояние? Мы сцепились в коридоре, и нас потом разнимали. Но я никому не говорил. Ни Маше, ни Вадиму. Наверное, вам рассказали об этом наши девочки, они слышали, как мы ругались, и выбежали в коридор. Или Эсмира, или Лена.

— И вы узнали, что это была родственница Берты Иосифовны?

— Сначала не знал, а потом узнал.

— От кого?

— Не важно.

— Кто вам сказал? Не забывайте, что мы сейчас поедем к вашей сестре. И если вы не станете отвечать на мои вопросы, то я задам их Марии Антоновне.

— Не нужно меня шантажировать, — обиделся Николай и снова плеснул себе коньяка. Затем медленно, смакуя, выпил. Но не закусил. После этого откинулся на спинку стула и недовольно сказал: — Когда мы сцепились с Артуром, девочки выбежали в коридор и увели меня в приемную. Там тогда не было Вадима. Я был в таком состоянии, что все им рассказал…

Я заметила, что в ресторан вошел один известный банкир, у которого я была вместе с Розенталем, и от страха вжалась в стул. Как я могла сюда приехать? Какая глупая выходка с моей стороны! Не захотела, видите ли, беседовать с этим типом на даче в присутствии его сестры.

— Кто вам сказал? — гневно повторила я вопрос. Нужно было заканчивать разговор и отправляться на дачу, пока меня здесь не увидел кто-нибудь еще.

— Эсмира, — ошеломил меня ответом Николай, — это ее подруга. Она мне сказала, что Лана — племянница Берты Иосифовны.

Банкир поднялся по лестнице в небольшой зал на втором этаже. Слава богу, иначе мне пришлось бы объяснять Марку Борисовичу, что я делала в вечернее время в ресторане с молодым человеком.

Вот тебе и Эсмира! Сказались неприятности ее мужа, собственные унижения. Рано или поздно такое состояние должно было как-то проявиться. Эсмира же говорила мне, что если бы все вернулось обратно, то она вела бы себя иначе. Да нет, иначе не вела бы. Я ее не осуждала, а пыталась понять. Они переехали в Москву, у мужа были какие-то перспективы, планы, но все сорвалось. Она защитила кандидатскую диссертацию и пошла работать секретарем. Все случилось, как и должно было случиться. Только она не смогла простить собственных унижений.

— И вы ничего не говорили Берте Иосифовне?

— Один раз спросил. Она на меня так посмотрела! И ответила, что это только слухи. Но какие, к черту, слухи? Я же сам видел их в ресторане. Красивая молодая девочка, немного похожа на Машу. Эх, что сейчас говорить! Лишь бы Вадима найти живым. У нас на работе уже никто в это не верит. — Николай посмотрел на бутылку коньяка, но не тронул ее, очевидно, вспомнив, что поедет на встречу со старшей сестрой.

— Вы звонили вчера Артуру? — Я-то знала ответ на этот вопрос, но мне хотелось его услышать от самого Николая.

— Нет, не звонил. Вы же видели, в каком я был вчера состоянии. Этот мерзавец так сильно меня ударил, что я вообще не мог разговаривать. Спасибо Валерии, она меня отвезла домой.

— А она звонила кому-нибудь по вашему телефону?

— Не знаю, не помню. Впрочем, кажется, звонила, да, конечно, звонила. Я дал ей мой аппарат, она еще сказала, что у нее зарядка закончилась. Но я сам ничего не помнил. У меня болело лицо, и она сразу вызвала врача.

— Вы живете один?

— В каком смысле?

— В самом прямом. Я имею в виду вашу квартиру. Вы там живете один?

— Да, — не очень уверенно ответил он.

— И рядом с вами никого не было?

— Валерия была. Она дождалась врачей, а потом уехала.

— И телефон все это время был у нее?

— Наверное, но при чем тут телефон?

— Раз спрашиваю, значит, нужно.

— Может, у нее, а может, нет. Я ничего не помню. Мне сделали укол, и я заснул. Если вы думаете, что я поехал убивать Артура, то ошибаетесь. Можете вызвать врачей, и они подтвердят, что мне сделали укол снотворного и я не мог в таком состоянии куда-нибудь поехать. Даже не снотворного, а чего-то успокаивающего.

Вот вам и алиби. Хотя оно ни о чем не говорит. Ведь ему необязательно было убивать самому, он мог кого-то нанять. Но насчет своего состояния Николай прав. Его крепко ударили, и если врач действительно ввел ему снотворное, то у него абсолютное алиби. А тогда главной подозреваемой автоматически становится Валерия.

— Ладно, поехали к вашей сестре, — предложила я, — только давайте сразу условимся, что я сяду за руль моей машины и вы поедете со мной. А ваш автомобиль потом отбуксируют на дачу к вашей сестре? Договорились?

— Боитесь? — ухмыльнулся он.

— Если честно, то да. Будет лучше, если мы поедем на моей машине.

Если бы он не согласился, то я уехала бы одна. Но он согласно кивнул головой. И мы поднялись, чтобы наконец-то убраться из этого ресторана, который немного напоминает аквариум с рыбками, где сами рыбки могут изучать друг друга. По дороге на дачу мы почти все время молчали. Только когда свернули к их поселку, я спросила:

— А ваша мама не живет с вами?

— Нет, — ответил он, — она осталась в Зарайске. Ей трудно будет в столице. Да и не хочет она сюда переезжать. Я ей несколько раз предлагал, но она все время отказывается.

Через несколько минут мы остановились у их дома. Нас уже ждали. Молодой и прыщавый парень встретил нас на пороге. У него были немного нахальные зеленые глаза, светлые волосы. Одет он был в темный костюм, несколько ему великоватый.

— Это Шурик Голяев, — показал на него Николай, поднимаясь в дом.

— Вы водитель Марии Антоновны? — на всякий случай уточнила я.

— Да, — кивнул Шурик. — А вы адвокат?

— Верно. Мы с вами потом должны поговорить.

— Хорошо. — Он открыл дверь, пропуская нас в дом.

В гостиной сидели хозяйка дома и Валерия. На Маше были красивые розовые брюки и такого же цвета рубашка. Я подумала, что это «Эскада», они любят такой цвет. Маша может себе позволить такие наряды. Пока может. Но если мы не найдем ее мужа, то ей придется переехать с этой дачи и одеваться совсем по-другому. Именно поэтому я была уверена, что она единственный человек из тех, с кем я познакомилась за эти два дня, который искренне желает найти бизнесмена Стрекавина. Валерия была в темной юбке и в таком же джемпере. Она вообще любит темные цвета. Я уселась за стол, понимая, что нам нужно многое обсудить. Николай, громко икнув, плюхнулся под осуждающим взглядом сестры на диван.

— Ты уже принял свою норму? — без гнева поинтересовалась Маша.

— Совсем немного, грамм пятьдесят, — наврал Николай, и все поняли, что он врет. А я так видела, что он выпил раз в шесть больше.

— Что у вас? — обратилась ко мне Маша с брезгливым выражением на лице. Она не делала различий между своим братом и своим адвокатом.

— Мне удалось встретиться с секретарями вашего мужа, побывать у него на работе. Я считаю, что мне немного повезло, если можно так сказать. Дело в том, что руководитель следственной группы прокуратуры, которая расследует это дело, мой старый товарищ по институту — Слава Рындин.

— Очень удачно, — холодно заметила Маша, внимательно меня изучая. Она обратила внимание на мою обувь и на мою новую одежду. — Я уже подписала наш совместный договор. Валерия вам его передаст. Поставьте подпись и можете вернуть мне копию.

— Спасибо. — Я совсем забыла об этом договоре.

— Вчера у вас были неприятности? — поинтересовалась вдруг Маша.

— Да, но не только в клубе. К сожалению, мне не удалось встретиться с телохранителем вашего супруга. Вчера его нашли убитым.

Маша покачала головой:

— Наверное, это одни и те же люди.

— Возможно. — Мне не понравилось выражение лица Валерии, но я решила, что с ней мне лучше поговорить в другом месте. Все вопросы я еще успею ей задать, когда мы останемся одни.

— Сегодня ко мне приезжал следователь, — сообщила Маша, — но я ничего не могла ему сказать. Вчера я звонила Артуру, он пообещал сегодня приехать к нам. И вдруг такая нелепая смерть. Мне сказали, что его застрелили?

Я посмотрела на Валерию. Она отвернулась. Ах, моя любимая подружка, как много у меня к тебе вопросов! Я вспомнила, как проходила практику в Лондоне. У нас были такие поездки для повышения квалификации. Меня отправили туда по настоянию Розенталя на две недели. Все было прекрасно. Мы летели вместе с Алиной — прекрасной девушкой, с которой я познакомилась в самолете. И две недели промелькнули как один день. А под конец нас попросили написать работы, которые мы должны были друг другу оценить по десятибалльной шкале. Можете себе представить мое состояние? Я поставила Алине девятку, а преподаватель — восьмерку. Она поставила мне тройку, а мой преподаватель — девятку. Вот так. И это после того, как две недели мы прожили вместе в одной комнате, вместе обедали, вместе бегали по магазинам, в общем, дружили, как только могут дружить две молодые женщины, прилетевшие в Англию на практику.

Мудрые англичане снизили ей общую оценку на один балл из-за неадекватного восприятия документов и неумения их квалифицированно оценить. Вот так. Но этот урок я запомнила на всю жизнь. Предают только свои, так, кажется, говорят французы. Ох как они правы!

Если Артура застрелила Валерия, то все совпадает. Она знала о квартире, которую Вадим купил для своих личных встреч, и решила завладеть ею. Организовала похищение Вадима, затем убийство Артура. Она знала о моей встрече с ним вчера ночью и решила, что ключи нужно забрать. И вообще пригласила меня, рассчитывая, что подруга проведет расследование в нужном ей направлении. Все совпало. Но неужели Валерия способна на такое? Из-за семисот тысяч долларов? А почему бы и нет? Она одна поднимает двоих детей, надежды на богатого мужика тают с каждым годом, работать становится все труднее. Почему бы в отчаянии и не решиться на преступление? Правда, одна она не смогла бы все это осуществить.

— Вы говорите, что разговаривали с секретарями Вадима Евгеньевича. Ну, и каково ваше впечатление? — поинтересовалась Маша.

— По-моему, Лена раскованная, независимая девушка. У нее есть молодой друг, который нуждается в наркотиках и ради которого она рискует покупать их в ночных клубах. А что касается Эсмиры, то мне показалось, что она сильно комплексует из-за своей вынужденной работы секретарем.

— Мы отправили вас не проводить психологические наблюдения, а попытаться помочь нам в поисках Вадима Евгеньевича, — холодно напомнила Маша. — Больше вы ничего не узнали?

Я не могла рассказать ей про квартиру на Чистых прудах, про Лану Гольдбах, племянницу Берты Иосифовны, про сложные отношения ее брата с Артуром. Не могла и не хотела. Но тогда выходило, что она права и я два дня занималась неизвестно чем.

— Секретари не знают, куда мог исчезнуть ваш супруг, — была вынуждена выдавить я, — но есть некоторые факты, которые они мне сообщили и которые я сейчас проверяю.

— Какие же это факты? — требовательно спросила Маша. — Что конкретно вам удалось узнать, кроме их проблем?

Я посмотрела на Валерию, может, она мне поможет? Но та отвернулась, не желая протянуть мне руку помощи. И ее можно было понять, ведь я не собиралась делить с нею мой гонорар. А делать вид, что ничего не произошло, я не имела права. В конце концов, я адвокат Маши и должна быть с нею предельно откровенна.

— У вашего супруга была еще одна квартира, — сообщила я и увидела, как подскочил на своем месте Николай, как расширились глаза от ужаса у Валерии. Первый не подозревал о квартире, но боялся, что его старшая сестра узнает о Лане, а Валерия вообще не хотела, чтобы я здесь вспоминала эту квартиру. Только мне было абсолютно наплевать на их интересы и желания. Меня попросили все проверить, вот я и должна продемонстрировать мой профессионализм.

— Какая квартира? — удивилась Маша. — О чем вы говорите?

— На Чистопрудном бульваре у вашего супруга есть квартира, — спокойно выдала я остатки информации. — Вчера ночью мы должны были встретиться там с Артуром, но его убили.

— Так, — произнесла Маша, — так. — Затем она достала пачку сигарет и вытащила из нее сигарету. Щелкнула зажигалкой. Закурила и молча уставилась на меня. Молчала она долго, наконец предложила:

— Продолжайте…

— Я думаю, убийца знал, что Артур приедет на встречу в этот дом, — мне все равно пришлось бы сказать эти слова. — По моим расчетам, о квартире знали всего несколько человек. О моей встрече с Артуром тоже. Сейчас моя задача выяснить, кто мог знать обо всем. Возможно, этот человек организовал и похищение вашего супруга, и убийство его телохранителя.

Маша снова долго молча курила. Затем спросила:

— Вы думаете, эти факты связаны друг с другом?

— Безусловно. Артур знал о существовании этой квартиры. И пропали ключи, которые у него были с собой.

— Почему вы так уверены, что у него были ключи?

— Он мне сам об этом сказал.

Маша посмотрела на брата. Тот отвернулся. Я подумала, что их семейные сцены еще впереди. Потом Маша взглянула на Валерию и прямо спросила:

— Ты знала о квартире?

— Нет, — бессовестно наврала та, — никогда о ней не слышала.

Маша потушила сигарету в пепельнице, поднялась.

— Где она находится?

— На Чистопрудном бульваре. — Я не имела права скрывать от своей клиентки такую информацию. — На пятом этаже.

— Большая?

— Да. Четырехкомнатная.

— Сколько она может стоить? — Я подумала, что у Маши деловая хватка. Естественно, быть женой бизнесмена и ничему не научиться практически невозможно. С другой стороны, ее можно понять. После исчезновения мужа она осталась без средств к существованию.

— Я думаю, тысяч пятьсот или больше. Плюс еще мебель. На семьсот тысяч долларов потянет, никак не меньше.

— У кого ключи?

— Теперь у руководителя следственной группы, они решили поставить новые замки.

— Зачем?

— Старые ключи мог взять убийца. Они не хотят, чтобы он там побывал.

— Я могу посмотреть эту квартиру? — Маша достала вторую сигарету.

— Насчет этого нужно поговорить с Рындиным. Я попрошу у него разрешения.

— Спасибо. Что еще?

— Еще я побеседовала с вашим водителем Равилем и с Бертой Иосифовной. Мне хотелось бы встретиться и с двумя другими водителями. Это возможно?

— Конечно. Шурик здесь, а Петр Петрович уехал домой. Но можно ему позвонить, он приедет, если нужно.

— Не нужно. Я завтра с ним увижусь.

Маша снова щелкнула зажигалкой. Выпустила струю дыма. Было заметно, что она волнуется.

— Кто еще знал о квартире?

— Даже не представляю. — Я не собиралась говорить ей про секретарей, иначе их уволили бы уже завтра. Девочки не виноваты, что знали о квартире, и еще больше не виноваты, что не сообщили о ней супруге своего шефа.

— Вы думаете, что исчезновение Вадима Евгеньевича связано с этой квартирой? — задала вопрос Маша.

— Не знаю. Не уверена. Но проверяю все его связи.

— Понятно.

Сверху послышались голоса ребенка и няни. Маша вскинула голову.

— Уже поздно! — несколько истерично крикнула она. — Пора спать! Римма Константиновна, уложите девочку в постель! Право, не знаю, что делать с этой няней, — возмущаясь, поделилась Маша с нами. Потом встала, вышла из гостиной, и было слышно, как она начала подниматься наверх в детскую спальню.

Николай подошел ко мне и укоризненно произнес:

— Нашли о чем ей говорить! Она же теперь с ума сойдет от ревности. Решит, что Вадим встречался там с разными женщинами. Зачем вы вообще рассказали об этом моей сестре?

— Она наследница первой очереди, — объяснила я этому тугодуму. — И любое обнаруженное имущество ее мужа должно принадлежать ей. Я, как ее адвокат, не имела права утаивать от нее такую информацию. Как бы больно ей ни было.

— Маша будет переживать, — примирительно проговорила Валерия, — но ты поступила правильно и честно.

Кто бы говорил! Но я сдержала себя. Наверху продолжали разговаривать, и я вышла из гостиной, чтобы увидеть Шурика. Он сидел на кухне и пил чай. Рядом суетилась кухарка. Увидев меня, Шурик поднялся с места.

— Вы давно работаете с вашей хозяйкой? — Мне нужно было успеть задать ему несколько вопросов до того, как она спустится вниз.

— Уже несколько лет. Года два или три, — ответил Шурик.

— Вы обслуживаете только Марию Антоновну или работали и с ее мужем?

— Нет. Я работаю только с ней.

— Вы никогда не ездили с ней на Чистые пруды?

— Куда?

— На Чистые пруды. Может, вы отвозили туда Марию Антоновну?

— Нет, вроде не отвозил. И вообще туда не ездил.

— А в офис к мужу она часто ездила?

— Почему вы меня спрашиваете о ней? Я не буду отвечать на ваши вопросы.

— Я ее адвокат, — терпеливо напомнила водителю, — и делаю все только в ее интересах. Вы часто возили Марию Антоновну в офис ее мужа?

— Никогда. Ему не нравилось, когда туда приезжала жена.

— А кто-нибудь из сотрудников аппарата Стрекавина приезжал к нему домой или на дачу?

— Только Николай Антонович, — улыбнулся водитель.

— Вы хорошо знали Артура?

— Конечно. Мы же вместе работали.

— Он часто приезжал сюда?

— Почти каждый день.

— И охранял только Вадима Евгеньевича?

— Не только. Иногда ездил с нами, когда Стрекавин улетал в командировки. Ездил вместе со мной за девочкой.

— У него было оружие?

— Было, но ему выдали разрешение.

— А глушитель у него был?

— Что?

— Глушитель, — терпеливо повторила я.

— На какой машине? — не понял меня Шурик.

— Не на автомобиле. На пистолете.

— Не знаю. Никогда не видел.

Кухарка стояла к нам спиной, но я видела, что прислушивалась к нашему разговору. Обычно кухарки многое знают. И я собиралась задать ей пару вопросов, но тут на кухне появилась Маша.

— Дочка не хочет ложиться спать вовремя, — с возмущением сообщила она. — У вас есть еще ко мне вопросы?

— Нет, — ответила я. — Завтра я попрошу показать вам квартиру.

— Будет очень любезно с вашей стороны, — холодно отозвалась Маша. По-моему, она почувствовала себя оскорбленной, узнав про эту квартиру. И поняла, что ее долгое время обманывали.

В коридоре уже стояла Валерия, собираясь вернуться в город вместе со мной. Николай сидел на диване и даже не встал, чтобы нас проводить. Мы с моей подругой вышли из дома. Рядом на площадке под навесом стояло несколько автомашин: «Мерседес», огромный «Лексус» и «Ситроен». Я подумала, что смерть от голода Маше не грозит. Мы с Валерией расселись по своим автомобилям.

— Останови на повороте, — успела шепнуть я подруге, — нам нужно поговорить.

Она кивнула мне в знак согласия. И я подумала, что наконец-то узнаю всю правду.

Глава 16

Наши машины врезались в ночную тьму, рассекая ее светом фар. Я ехала за Валерией и думала о том, что из-за розысков, в которые она меня втянула, вот уже второй день не могу попасть вовремя домой, и надеялась, что сегодня наконец-то все прояснится. Потом забеспокоилась, почему Валерия так долго не тормозит, или она боится останавливаться недалеко от дачи своей родственницы? Но наконец увидела, как ее автомобиль остановился, мигая фарами. Я припарковалась рядом, вышла из салона, уселась рядом с Лерой в ее машине и посмотрела на подругу.

Еще вчера утром я была о ней совсем другого мнения. Или мне это только казалось? На самом деле я всегда знала, что она довольно умелая, хитрая, пробивная женщина, в одиночку поднимающая двух мальчиков. Но то, что мне нравилось в ней раньше, сейчас разочаровывало меня все больше и больше. Валерия тоже испытующе смотрела на меня.

— Ну ты, подруга, и дура! — заявила она, качая головой. — Разве можно было рассказывать Маше об этой квартире? Ты совсем рехнулась? У женщины такое горе, а ты ей сообщаешь про квартиру ее мужа, где он принимал своих баб. Ты вообще в своем уме?

— Она спросила, чем я занималась, и мне пришлось рассказать. Иначе получалось, что я два дня моталась по городу для собственного удовольствия. Не забывай, что я ее адвокат. Я не имею права скрывать от нее такую информацию.

— Какую информацию? — закричала Валерия. — Ты ей жизнь сегодня сломала. До сих пор она хоть верила, что Вадим всегда ее любил и ценил. А теперь узнала, что у него была квартира для тайных свиданий и он скрывал ее от жены. Тебе самой было бы приятно узнать такую новость о твоем Викторе? Как бы ты отреагировала?

— У Виктора нет таких денег, — отрезала я. — И нашу новую квартиру он сам ремонтирует. Может, Вадим хотел сделать подарок своей супруге, ничего ей не сказав? Почему нужно думать обязательно плохо? Он оборудовал квартиру прекрасной мебелью, поставил технику, там очень неплохо.

— Ты еще туда и ходила? — ужаснулась Лера.

— Конечно, ходила. Можно сказать, что он готовил ей сюрприз.

— И поэтому два года ничего не говорил о квартире? — со злостью спросила Валерия.

Напрасно спросила. Я повернула голову и внимательно посмотрела на нее. А она вдруг поняла, что именно сказала. И, не выдержав моего взгляда, отвернулась.

— Вот, вот, — произнесла я удовлетворенным тоном, — а теперь, моя лучшая подруга, постарайся вразумительно мне объяснить, откуда тебе известно, что эта квартира была куплена два года назад? Или об этом тебе сказал сам Вадим?

— Ну ладно, хватит, — попросила Валерия, глядя в ночную тьму.

— И тем не менее ты не ответила на мой вопрос.

— И не буду отвечать. Не нужно было тебе ничего об этом говорить. Твой договор подписали, и тебе нужно только собирать информацию. А ты вместо этого начала заводить несчастную Машу. И с Николаем непонятно где вы были. Ты что, с ним коньяк пила? Совсем чокнулась на старости лет? Или это ты из-за своих месячных с ума сходишь?

— Напрасно ты так дергаешься. — Мне стало смешно от того, как ловко она избегала главной темы нашего разговора. — А с Николаем у меня состоялся очень интересный разговор. И со всеми другими, кто окружал Вадима Стрекавина. Сегодня я узнала много нового и любопытного. В том числе и о тебе, Валерия.

— Обо мне? — Она скептически улыбнулась. — И что же ты такого узнала?

— А ты не догадываешься?

— Нет. И нечего говорить загадками. С тобой заключили договор, чтобы ты помогала Маше, а не выведывала разные гадости обо мне.

— Почему гадости? Как раз наоборот. Выяснилось, что ты умная и пробивная женщина, о чем я всегда догадывалась.

— Еще похвали меня! — недовольно буркнула Лера. — Лучше скажи, на что ты намекаешь?

— Это не намеки. Это факты, Лера. Оказывается, ты часто бывала в офисе твоего родственника…

— Да, бывала и никогда этого не скрывала. Они строят дома, а мы их продаем. Что в этом странного?

— Продаешь ты обычно старые квартиры, а не новые. Но в офис к Вадиму ты приезжала регулярно, очевидно, получая какие-то комиссионные? Было такое?

— Какая разница? Ты еще мои деньги считать будешь?

— Не буду. Только память у тебя всегда была хорошей. Очень хорошей, Лера. А тут ты почему-то забыла рассказать своей троюродной сестре о квартире, которую ее муж купил, пользуясь твоими услугами.

Валерия легла на руль, обхватив его руками. Долго молчала.

— Это Берта тебе все рассказала, — наконец выдавила она.

Мимо нас мчались автомобили, разрезая ночную мглу светом фар.

— Какая разница? Ты действительно помогла купить эту квартиру и ты уже давно знала, что у Вадима Стрекавина было свое жилье на Чистых прудах. Знала или нет?

— Не твое дело.

— Грубо и глупо. Так знала или нет?

— Ну, знала, знала. И что из этого? Тебе известно, чем я занимаюсь? Продаю квартиры. Старые квартиры, которые перепланируются и в которых делают европейский ремонт, чтобы поднять их стоимость. Думаешь, большое удовольствие с этим дерьмом возиться? Бегать по старым занюханным квартирам, уговаривать жильцов, особенно в коммуналках, куда-нибудь съехать? Но это моя работа.

— Правильно. И поэтому ты так часто приезжала к Вадиму и помогла ему купить эту квартиру.

— Помогла. Правильно, помогла. Ну и что такого криминального я сделала?

— Скрыла от своей родственницы сам факт покупки квартиры.

Валерия взорвалась:

— Моралистка чертова! Я сделала свое дело и купила ему хорошую квартиру. Между прочим, расселила две семьи. И он заплатил в два раза меньше рыночной стоимости. Должна я была помочь родственнику или нет? А говорить Маше я не обязана, ее муж покупал квартиру на свои собственные деньги. Мы вообще никому не рассказываем о наших сделках.

— Даже родственникам?

— Даже им.

— И поэтому ты молчала.

— Понимай как хочешь, но это было не мое дело. — Она откинулась на спинку кресла. — Может, он собирался вообще кому-то ее подарить.

— Ты знала, что у него есть любовница?

— Какая любовница? У него девочки были. По вызову приезжали. За сто долларов. Разве можно к ним ревновать? Обычные глупые путаны. А мужику просто расслабиться хотелось.

— У него была постоянная любовница, — напомнила я ей, — и ты об этом знала.

— Я ничего не знала и знать не хочу. Не вмешивай меня в его амурные дела.

— Не кричи, — потребовала я, — нас могут услышать. И давай еще немного о тебе поговорим.

— Не надоело? Тебе домой пора.

— Нет, не надоело. — Упрямства у меня хватит на десятерых, недаром по гороскопу я скорпион. — Вчера ты повезла домой Николая и забрала его телефон. Помнишь?

— Может, и забрала. Что из этого?

— Ты два раза звонила Артуру на его мобильный. И это зафиксировано в его памяти. Учти, уже завтра тебя вызовут в прокуратуру. Ты звонила ему два раза с телефона Николая. И он перезвонил тебе один раз.

— Может быть. Разговаривали. Я сейчас точно не помню. При чем тут мои разговоры?

— Три раза за ночь, — жестко напомнила я ей, — и еще учти, что ты в это время была за рулем, но считала, что нужно ему срочно позвонить. Ты была единственная, кто знал о возможной встрече Артура со мной. И ты была единственная, кто с ним трижды разговаривал вчера ночью. Три раза, Валерия, пока Николаю делали укол. А потом ты должна была поехать домой, к мальчикам. И теперь я не знаю, что мне думать. Ты знала про квартиру, через тебя проходило ее оформление. Вчера ночью кто-то застрелил Артура и похитил ключи от квартиры. Единственный человек в окружении Маши, кто может оформить все документы на квартиру, это ты. Что я должна думать, Валерия? И вспомни, что Артура убили, возможно, из его же пистолета с глушителем.

Валерия покачала головой. Тяжело вздохнула.

— Значит, ты так обо мне думаешь? — тихо спросила она. — Считаешь меня такой законченной стервой? Выходит, сначала я помогла мужу моей родственницы купить квартиру, скрыв ото всех этот факт, а затем похитила его и убила телохранителя, чтобы забрать себе ключи. Ну, подружка, ты молодец! Просто аналитик.

— Не шути. Кроме тебя, никто не мог знать, что мы с ним ночью встретимся на Чистых прудах. Ты знала об этой квартире и могла узнать о нашей встрече.

— А если поменяем все местами? — предположила она. — Что, если это ты знала о квартире и ты назначила ему встречу, где его убили. Ты ведь сказала, что уже была в квартире. Может, тебя туда не прокурор привел, а сам Артур? Может, вы с ним давно были знакомы?

— Какую чушь ты несешь! Вчера ты меня сама пригласила. И я никогда в жизни не видела Артура, ни разу не разговаривала с ним.

— Вот видишь! Теперь ты начала оправдываться. Легче всего обвинить человека. Думаешь, что я из-за этой квартиры могла решиться сразу на два убийства? Неужели ты могла обо мне так подумать? — Лера повысила голос.

— Не кричи, — машинально попросила я ее.

— Как это не кричи? — заорала она. — Ты меня в убийстве обвиняешь, считаешь обманщицей, аферисткой, а мне не кричать? Убирайся из моей машины! Вон отсюда! Поезжай и расскажи Маше, что я знала про квартиру, пусть она тоже с тобой порадуется. Скажи, что я целых три раза с Артуром говорила. Давай, давай, не задерживайся! — Она уперлась в меня руками, открыла дверцу и вытолкнула из машины.

Я вывалилась на землю. Послышался звук упавших ключей. Валерия захлопнула дверцу, и ее «Ауди» отъехала от меня с противным звуком.

Я поднялась на ноги. Нужно было мне предвидеть такую эмоциональную вспышку. Плохой из меня адвокат. Вообще не буду больше ничем заниматься. Поеду домой и лягу спать. Выброшу этот контракт, зачем он мне нужен? Я наклонилась и начала искать свои ключи. Довольно долго их искала. Наконец нашла и с трудом поднялась. Болела поясница. И конечно, я почувствовала дикое давление на мочевой пузырь. Напрасно я столько выпила воды. Я посмотрела в сторону кустарника. Нужно туда зайти и облегчиться. Иначе не дотяну до города. Ну зачем я выпила столько воды?

Зайдя в кусты, я сняла брюки и присела так, чтобы меня не было видно с дороги. Внезапно меня разобрал смех. Как смешно я выгляжу! Наша глупая интеллигентность иногда нам очень вредит. Нужно было зайти в туалет еще в ресторане или на даче. И там же поменять прокладку. Вот вы сейчас читаете и морщитесь, думая о том, как это я могу рассказывать о таких вещах. А ведь это нормальная гигиена. Но наше ханжеское отношение к таким вопросам хорошо известно. Мне пришлось вернуться к моей машине, залезть в кабину, потушить свет и поменять прокладку. Еще пожалела, что не взяла с собой побольше тампонов, но подумала, ничего, скоро я буду в городе. Покончив с этим делом, вышла из машины, чтобы обойти ее и сесть за руль. И в этот момент услышала за спиной приглушенный смех. Я резко обернулась. При свете проходящих машин увидела двух парней. Они стояли и внимательно смотрели на меня, словно разглядывая картинку. Честное слово, у меня сильнее заколотилось сердце, я испугалась. Здорово испугалась, хотя мальчишки были примерно в возрасте Саши, может быть, чуть старше.

— Ну что, тетя, — спросил один из них, — скучно одной? Поразвлечься хочешь?

— Что? — Мой испуг в ту же секунду прошел, и я почувствовала, как меня начало колотить от злости. Только этого не хватало, чтобы меня изнасиловали дебилы в подростковом возрасте!

— Шагай, тетя, — заявил другой, — здесь не очень грязно. Можем обслужить даже бесплатно.

— Неужели? — Мне было страшно и смешно одновременно. И еще я очень пожалела, что у меня нет под рукою ничего тяжелого, чтобы хорошенько проучить этих молокососов. Прикинув, поняла, что добежать до руля я не успею, они меня перехватят по дороге. А рисковать нельзя. С двумя парнями могу и не справиться.

— Значит, вы у нас благородные рыцари? — Я лихорадочно соображала, что можно сделать. Сесть за руль не успею, для этого нужно обежать машину. Выбежать на дорогу? Тоже не вариант. Меня может сбить какая-нибудь машина, уже не говоря о том, что она и не остановится так поздно ночью, чтобы подобрать неизвестную женщину. Что делать? Кричать? Глупо. Сопротивляться? Невозможно. Я правильно рассчитала свои силы — эти двое молодых ублюдков были явно сильнее. Но сдаваться тоже нельзя. Они же не знают, что напали не на молодую девочку, которая будет просить о пощаде. Никогда не сдавайтесь! Нет безвыходных ситуаций, если вы верите в свои силы. И я поняла, что нужно сделать.

Один из парней обошел машину и встал рядом с дверцей водителя, блокируя мне отступление. Нужно было видеть его гадкую улыбку! Другой встал напротив меня.

— Пошли, тетя, — гадко улыбнулся он, — больно не будет.

Вот теперь время. Они не были готовы к тому, что я собиралась сделать. Я не убежала, не закричала, не просила о пощаде. Я положила руку на капот и неожиданно залезла на свою машину. Быстро и ловко. Можете себе представить, как они удивились? А затем изо всех сил вдарила по ветровому стеклу своего автомобиля каблуком. Изо всех сил. Стекло треснуло.

— Вот видите! — закричала я этим ребятам. — Давайте сюда, доломаем и все остальное.

— Психованная, — недоуменно проговорил один из этих мерзавцев.

— Давайте! — заорала я еще сильнее от бешенства и злости. — Лезьте сюда! — И ударила каблуком еще раз. Стекло разломилось на части. И тут я услышала, как затормозила одна из проезжающих мимо машин.

— Чокнутая! — крикнул парень, стоящий слева. Я тут же повернулась к нему и въехала ногой в его лицо. Изо всех сил. Честное слово, в этот момент я начала немного понимать мужчин. Радость от упоения дракой. Радость в бою.

Этот тип упал на землю, я повернулась к другому, но тот уже испуганно побежал. Рядом с моей машиной остановилось уже несколько автомобилей. Только представьте это необычное зрелище. Женщина «бальзаковского возраста», как полоумная, разбивает собственную машину, прыгая на капоте. Представили? Еще через несколько минут появилась машина милиции. Упавший на дорогу несчастный молодой дебил имел жалкий вид. Я ударила его так сильно, что, кажется, сломала ему нос. Я понимала, что теперь мне придется ехать в местную милицию и все объяснять. Конечно, ужасно некстати. Но поехать пришлось. По дороге я узнала, что довольно сильно разбила свою машину. Ее отбуксировали к посту ГАИ — или как там сейчас называется наша автоинспекция? Но я решила, что семья Стрекавиных просто обязана будет оплатить ремонт моего автомобиля. Страховая компания, ясное дело, не даст ни копейки. Нигде не написано, что можно возмещать вред, причиненный транспортному средству самим хозяином. Но у меня не было другого выхода.

В милиции я быстро написала заявление и с удовольствием узнала, что обоих оболтусов здесь хорошо знали. И хотя второй сбежал, милиционеры были уверены, что уже завтра его найдут.

— Вы думаете, они хотели вас изнасиловать? — спросил меня молодой лейтенант. — Им же по шестнадцать лет, они совсем еще дети. Может, они просто хотели вас напугать?

— Нет, — я знала, что нельзя отступать, — вы меня не путайте. Они хотели меня изнасиловать, и я собираюсь подать официальное заявление.

— Ну, пишите, — вздохнул лейтенант, — если бы это было мелкое хулиганство, то они получили бы по десять суток, а за преступление, в котором вы их обвиняете, оба получат… Вы представляете, что ломаете им жизнь? У обоих уже есть условный срок. Теперь накрутят на всю катушку.

— Жизнь им уже сломали их родители, которые не занимались воспитанием сыновей, — отозвалась я, с трудом сдерживая возмущение. — И не нужно быть с ними добрыми. Если сейчас их не остановить, завтра они станут еще хуже. Намного хуже, лейтенант. И вы не сможете сидеть так спокойно, пока где-то будет гулять ваша сестра или жена.

Нужно было видеть его лицо, но меня его выражение не тронуло. Домой я попала в четвертом часу утра. Мне действительно не было дела до лица того лейтенанта, тем более что лицо моего мужа, когда я приехала домой, на такси, без своей машины и в четвертом часу утра, было гораздо интереснее. На месте Виктора лично я не поверила бы ни одному моему объяснению. Я приняла душ и отправилась спать, решив, что две драки за два дня — это больше чем достаточно. Откуда мне было знать, что принесет день третий?

Глава 17

Утром я даже не встала. Очевидно, Виктор все-таки мне поверил, потому что сам отправил Сашу в школу и сам собрался на работу, стараясь не шуметь, чтобы меня не разбудить. Я открыла глаза, только когда зазвонил телефон. На часах было пятнадцать минут одиннадцатого. Я смотрела на будильник и не понимала, кто это может быть. В любом случае мне не хотелось поднимать трубку. Но звонивший был настойчив. Девятый звонок я уже слушала стоя. На десятом начала ругаться. На одиннадцатом сняла трубку.

— Хватит дрыхнуть, — услышала я веселый голос Славика Рындина. — Хорошо, что ты в отпуске. Как же ты встаешь на работу?

— У меня работа в десять начинается, — не без злости сообщила я этому балбесу.

— А сейчас одиннадцатый час. В общем, вот почему я звоню. Ты сегодня не забудь приехать в прокуратуру, чтобы все оформить. Заедешь в городскую прокуратуру, я сказал, чтобы тебе оставили пропуск. Заодно сможешь зайти ко мне, посмотришь, как я устроился. А потом иди к Семену. Он все оформит, я ему уже дал поручение.

— Что-нибудь нашли?

— Ничего. Эксперты дали заключение, что стреляли в спину, два раза. А потом еще раз в грудь, примерно в область сердца. Три выстрела. Возможно, стреляла женщина, но это только предположение.

— Оружие нашли?

— Нет. Только учти, это закрытая информация. Я тебе как своему коллеге говорю. И как адвокату, чтобы ты успокоила семью Стрекавина. Может, убийство Мишарова не имеет никакого отношения к исчезновению Вадима Стрекавина. У нас пока никаких данных нет, чтобы их связать.

— А его квартира?

— Это ничего не доказывает. Возможно, у Мишарова были от нее ключи. Он приехал туда, и убийца его застрелил. Очень может быть, что по каким-то личным мотивам.

— Но это я с ним договаривалась о встрече. Убийца не мог случайно узнать о том, что Мишаров приедет в этот дом.

— Почему не мог? Мы же проверяли только звонки с аппарата самого погибшего. А может, ему звонили из города на другой телефон? Или он кому-нибудь сам позвонил. Нужно все уточнить.

— Понятно. Спасибо за звонок. — Я решила больше ничего не говорить этому болвану. Пусть думает что хочет.

Не успела я войти в ванную комнату, как телефон снова зазвонил. Я решила, что в конце концов я убью этого Рындина. И попаду в колонию усиленного режима за убийство должностного лица при исполнении им служебных обязанностей. Я схватила трубку и закричала, что Славик мне надоел. И в ответ услышала смех моего мужа.

— Так кто такой этот Славик? — тут же поинтересовался Виктор. — И где же ты была вчера ночью? Я так и не услышал вразумительных объяснений.

— Славик Рындин — старший следователь по особо важным делам, — пояснила я. — А насчет вчера я тебе уже рассказывала. Меня чуть не ограбили двое молодых людей. Я убежала, но они сломали нам ветровое стекло. Нужно будет поехать на пост ГАИ и забрать мою машину.

— Хорошо, — согласился Виктор, — давай адрес, я пошлю туда водителя. Машина на ходу?

— Конечно. Только стекло сломано. И учти, что наш ремонт будет оплачивать не страховая компания, а мы сами.

— Это уж моя проблема. Пока! И постарайся хотя бы сегодня вечером оказаться дома, иначе я начну ревновать.

У меня чудесный муж, как из той телерекламы. Я снова отправилась в ванную, и опять зазвонил телефон. Господи, ну что это такое?! Я снова вышла из ванной, взяла трубку. У нас, конечно, трубка отдельно от базы, но не таскать же ее с собой в ванную комнату!

— Слушаю, — произнесла я, гадая, кто это может быть.

— Здравствуйте, — услышала я знакомый голос… Не может быть. Откуда она узнала мой номер? Это оказалась Берта Иосифовна. Хотя я оставила номер моего домашнего телефона девочкам, кажется Лене.

— Доброе утро, — я попыталась сообразить, зачем она мне звонит.

— Вы извините, что я вас беспокою дома, но я считаю, что нам нужно объясниться. Вчера наша Ланочка вела себя не совсем корректно. Я хочу извиниться за ее поведение. Но вы должны понимать ее состояние. У нее пропал друг, человек, которому она доверяла.

Вот старая сволочь! Хотя почему старая? Она всего на несколько лет старше меня, может даже на год или два. А кажется, что между нами разница в сотни лет. Ну, так и должно быть. Я, конечно, не распутница, но пять или шесть мужчин у меня было, включая двух мужей. У нее не было ни одного. Это большое несчастье.

— Вы считаете, что это ее оправдывает? — Я решила быть беспощадной и суровой. Но если по-честному, то мне очень повезло, что вчера ночью я была в брюках. Если бы на мне осталась юбка, я не решилась бы залезть на капот. Да и не смогла бы так быстро залезть. В брюках гораздо удобнее.

— Нет, нет, но я хочу, чтобы вы поняли.

— Я поняла, что она встречалась с женатым человеком. И поняла, что вчера она мне нахамила, облила меня моим кофе. Не говоря уже о том, что она меня еще и оскорбила, назвав аферисткой. Не слишком ли много для одной встречи?

— Да, да, я все понимаю. — Берта Иосифовна была сама любезность, хотя накануне не хотела со мной разговаривать. — Я хочу, чтобы вы знали. Это Эсмира виновата. Она вам дала телефон Ланочки. Я уже высказала Эсмире все, что думаю о ее поведении. Я хочу вам сообщить, что случайно обо всем узнала. И не нужно говорить об этом Марии Антоновне. Не стоит ее волновать.

Так. Это уже интереснее.

— Вы думаете, она не знает об увлечениях своего мужа на стороне?

— Возможно, и знает. Но с Ланочкой было не просто увлечение. Я беспокоюсь, что у вас может сложиться неверное впечатление о моей племяннице. Она вполне обеспеченная девушка, имеет хорошую работу. У нее с Вадимом Евгеньевичем были совсем другие отношения. Более чистые, более возвышенные.

— И поэтому вы требовали ключи от квартиры у Артура? Для своей племянницы?

— Это вам тоже Эсмира сказала? Какая она непорядочная женщина! Я говорила с Артуром, что квартиру его шеф готовил для Ланочки и собирался ей подарить. Но Артур отказал мне в очень грубой форме.

— Хорошо, вы знали о существовании квартиры и ничего не говорили о ней жене Стрекавина. Как такое возможно?

— Почему я должна была вмешиваться в их семейные дела? Это было не мое дело. А квартиру Стрекавин хотел перевести на имя Ланы, он сам ей об этом говорил. Но его исчезновение… Между прочим, вы ищете не там, где нужно.

— А где нужно?

— Вы же умный человек, Ксения, и понимаете, что такое преступление мог совершить только Артур, его телохранитель. У него было оружие, неплохие связи с криминальным миром и масса причин для физического устранения Вадима Евгеньевича.

— Каких?

— Я полагаю, что он хотел завладеть этой квартирой. Из двух пар ключей одна была у Стрекавина, другая — у Артура. Я слышала, что он даже хотел переоформить квартиру на чужое имя. Естественно, это мне не понравилось.

— Было бы лучше, если бы он оформил квартиру на вашу племянницу, которая вчера так себя вела?

— Пожалуйста, не нужно вспоминать. Она очень сожалеет, что не сдержалась. Ей показалось, что вы пытаетесь ее обмануть. Дело в том, что я позвонила ей как раз в тот момент, когда вы разговаривали. И в результате у Ланочки произошел резкий срыв.

— Кто бы меня пожалел! — в сердцах пробормотала я.

— Что?

— Ничего. Скажите Лане, чтобы искала себе подруг получше.

— Что вы хотите сказать?

— Вот это и хочу. Необязательно всем доверять, даже в ее возрасте.

— Вы говорите про Эсмиру? — догадалась моя собеседница. — Вы даже не представляете, сколько раз я предостерегала мою племянницу, объясняя, что не все будут рады ее счастью. Но Лана не хотела меня слушать.

— Ну да. И поэтому вы решили сами устроить ее счастье. Между прочим, я хотела у вас спросить: вы умеете стрелять?

— Стрелять? — Берта Иосифовна так изумилась, что мне стало смешно. Но я решила играть до конца.

— А ваша племянница?

— При чем тут Ланочка?

— Просто интересно. Ваша племянница умеет стрелять?

— Вы, наверное, уже все узнали, поэтому и спрашиваете.

— Некоторые детали нужно уточнить, — туманно пояснила я.

— Ну, конечно, Лана умеет стрелять. Она ведь кандидат в мастера спорта по стрельбе. Разве вы этого не знали?

Вот тебе и искусствовед! Интеллектуалка, ставшая Джеймсом Бондом. А я-то думала, что она мыслит категориями Ренуара и Дега.

— Лана занималась стрельбой?

— И даже принимала участие в чемпионатах Москвы. Тренеры говорили, что она талантливый человек, но Лана бросила занятия спортом после поражения на последнем городском чемпионате.

— У нее есть оружие?

— Спортивное есть, конечно. Она ведь входила в городскую сборную. Алло, вы меня слышите?

Я положила трубку. Выходило, что я ошибалась. Эта субтильная на вид молодая женщина умеет очень неплохо стрелять. Она тоже могла организовать убийство своего бывшего возлюбленного. Возможно, он не мог сдержать обещаний, которые давал ей во время первых встреч. И она решила устроить свою судьбу таким образом. А потом Артур. Кто-то мне рассказывал, что он возил Лану на Чистые пруды. Или нет? Он возил туда девочек по сто долларов, а Лана узнала и решила ему таким образом отомстить. Месть — очень даже возможная причина для убийства. Месть и оскорбленное чувство любви. Неужели мне придется снова с ней общаться? Да никогда в жизни! Чтобы она снова облила меня кофе?! Нет, лучше я все расскажу Рындину. Вот пусть теперь и она помучается. Пусть ее вызывают в прокуратуру, допрашивают, снимают отпечатки пальцев. Пусть она почувствует себя подозреваемой. Ой, подумала я, как же мне не стыдно! Становлюсь мелкой пакостницей. Во мне просыпается зависть к ее молодому телу, к ее густым волосам, к улыбке, ее встречам с миллионером в прекрасной квартире. У меня такого не было. С первым мужем я встречалась в подъездах, целовалась в кино, которое еще было, а первый опыт получила в «жигуленке», где вообще-то сидеть невозможно, не говоря уже о другом. Да, я завидую этим молодым. У них есть все, чего не было у меня.

Устыдившись собственных мыслей, я вернулась в ванную комнату. У Ланы мог быть мотив. Но и Берта Иосифовна, этот «божий одуванчик», совсем не такая, какой я ее себе представила. И наконец, Эсмира. Я просто стала бояться этой фурии, которая, похоже, ненавидит весь мир, считая, что виноваты все вокруг.

Я уже встала под душ, когда снова услышала звонок телефона. Как он мне надоел! Решила принципиально не вылезать из ванны. Но телефон продолжал звонить. Неужели опять Рындин? Я достала полотенце, обернулась им и пошла за трубкой. Придется взять ее в ванную. Интересно, кто это звонит?

— Доброе утро, подруга, — услышала я голос Валерии.

Мне следовало положить трубку и не разговаривать с ней, но я так не могла. У меня не получается рвать отношения с людьми, с которыми я давно знакома.

— Зачем звонишь?

— Хочу извиниться. Я вчера была не права. Ночью остыла, немного подумала и решила, что была не права. Ты меня извини. Конечно, я знала о квартире, которую он купил. И конечно, не говорила о ней Маше, чтобы ее не злить. А когда Вадим исчез, я прежде всего об этой квартире подумала, ведь я сама ее оформляла. Я даже подумала, что сама расскажу о ней Маше и попрошу разрешить мне ее продать. Там можно получить очень хорошие комиссионные. Поэтому я два раза и звонила Артуру, спрашивала, где ключи, а он все отшучивался, говорил, что где-то их потерял. Представляешь мое состояние? Во второй раз я ему позвонила, когда врачи уже приехали к Николаю и укол ему сделали. И высказала ему все, что о нем думала. Он обещал поискать. А потом перезвонил и сказал, что ключи отдаст мне.

— Почему сразу не сказал? — машинально поинтересовалась я.

— Не знаю. Видимо, думал, что ему делать. Лена говорила, что он им тоже обещал деньги за молчание. Но я настаивала. Ты не думай, что я такая плохая. Жизнь наша собачья меня такой сделала. Тебе хорошо, у тебя Виктор есть и сама ты у Розенталя солидную зарплату получаешь. Ежемесячно. А у меня такой ставки нет. Мне приходится крутиться из-за этих проклятых бумажек. Все компании перевели цены в евро. Ты знаешь, сколько мы на этом потеряли? И все мои сбережения в долларах, а он, проклятый, падает, как раньше рубль падал. Думаешь, мне легко двух ребят содержать? Ты еще меня подозревала. Знаешь, как мне вчера обидно было? Слышишь?

— Слышу. Меня из-за тебя чуть вчера не изнасиловали. Двое отморозков. Я осталась на дороге, а они вдруг из темноты вынырнули. Так страшно было, — всхлипнула я вдруг.

— Иди ты! — испугалась Валерия. — Чего же ты мне не позвонила? Я бы сразу вернулась.

— Нужно было сказать ребятам, чтобы подождали, пока я тебе звонить буду. — Я стояла на холодном кафельном полу и чувствовала, как мне зябко. Так можно и заболеть.

— Какой ужас! Я ничего не знала.

— И машину разбили. — Я снова всхлипнула от жалости к самой себе. Пусть почувствует, как мне вчера было плохо.

— Ты что, плачешь? — спросила Лера, и я услышала, как и у нее предательски задрожал голос.

— Нет, — ответила я таким же дрожащим голосом.

— Ты меня извини. — Лера начала в открытую плакать.

— Нет, это ты меня извини. Я про тебя плохо подумала. — Я села на край ванны и заревела.

Вот так мы и плакали в голос по телефону. Но, наверное, иногда нужно так поплакать, чтобы почувствовать, как мы любим друг друга. И как я могла подумать плохо о Лере, которую знаю уже столько лет? Она ведь моя самая близкая, самая родная подруга. Я продолжала всхлипывать.

— И машину мою разбили, — это я уже сказала нарочно, вспоминая, что мой договор остался у Валерии.

— Ничего, — ответила она, тоже всхлипывая, — договор у меня. Ты знаешь, на какую сумму я тебе его сделала?

— Нет…

— На всю твою месячную зарплату.

— Не может быть! — Тут я заплакала от счастья, что у меня есть такая подруга.

— Может быть, — проговорила она сквозь слезы, — ради тебя я и не такое сделаю.

Мы плакали еще минут двадцать, а потом Лера пришла в себя и уже деловым голосом спросила:

— Как они могли тебя изнасиловать? У тебя же месячные!

— Только они об этом не знали, — ответила я, и мы обе начали хохотать как безумные. Полные идиотки!

Посмеявшись так несколько минут, мы расстались лучшими подругами. Я положила трубку рядом с собой и залезла в ванну. Наконец встала под душ, и телефон зазвонил уже в пятый раз. Чтобы они все сдохли! Не буду больше ни с кем разговаривать. Но снова сдалась. На третьем звонке выключила воду, на четвертом вытерла руку, а на пятом ответила:

— Слушаю вас.

— Добрый день, — на часах было уже двенадцать, — это Лена вас беспокоит.

— Что случилось, Лена?

— Я хотела, чтобы вы знали. — Она помолчала, но потом сказала: — Вчера у нас опять работали следователи. Они все наши бумаги пересмотрели. И записную книжку Эсмиры. Вы меня слышите?

— Конечно, слышу. Что случилось?

— Эсмиры сейчас нет. И я думала, что мне показалось. Но сегодня я посмотрела ее записную книжку. И там есть такая запись: «Ч. П.» и номер дома. Я сразу поняла, что это та самая квартира, куда мы ездили. Квартира на Чистых прудах.

— Верно, мы туда ездили, ну и что?

— Это старая запись, — торопливо пояснила Лена. — И здесь записан код входной двери. Одна буква и четыре цифры. Вы меня слышите?

— Какой код?

— Буква «С» и цифры: три, один, один, четыре. Алло, вы меня поняли?

Я чуть не упала в ванне. Вот, собственно, и все. Теперь я точно знала, что убийца Эсмира. Оставалось позвонить Рындину, чтобы он ее арестовал. Достаточно посмотреть ее записную книжку — и это будет решающей уликой против нее. Но я только поблагодарила Лену и попрощалась с ней. Мне хотелось лично все проверить. Проверить и убедиться, что я права.

Глава 18

Машины у меня не было, а в метро спускаться я не хотела. Поэтому позвонила мужу и попросила прислать его водителя на нашей «Волге», чтобы он отвез меня в офис строительной компании. Мне оставалось узнать у Эсмиры, зачем она совершила такое страшное преступление. На часах было около двух, когда я подъехала к зданию компании. Нужно было позвонить девочкам и попросить заказать мне пропуск. Но мне так не хотелось, чтобы о моем разговоре с Эсмирой узнала Лена! Но другого выхода не было, без пропуска меня не пустили бы в здание. После исчезновения Вадима Стрекавина и убийства его телохранителя там усилили меры безопасности.

Я позвонила в приемную, и трубку взяла Эсмира. Что же мне ей сказать? Рындин наверняка обратит внимание, что я приезжаю сюда как на работу. Поэтому я предложила Эсмире спуститься вниз и встретиться со мной в небольшом ресторанчике напротив их офиса.

— Хорошо, — спокойно согласилась она, словно уже ждала моего звонка.

Через пятнадцать минут Эсмира вышла из здания. На ней был симпатичный бежевый костюм, вокруг шеи завязан очень элегантный платок. Наверное, от Сальваторе Феррагамо. Видимо, она не так уж и бедствовала. Хотя это могли быть и остатки былой роскоши. Эсмира подошла ко мне, и мы поздоровались. Мне показалось, что она внимательно за мной наблюдает, будто хотела понять, о чем я собираюсь ее спросить.

Мы устроились за столиком и заказали чай. Сама не понимаю, почему я заказала чай. Наверное, вспомнила, как вчера меня облили горячим кофе, и решила этого не повторять. В ожидании заказа я спросила у Эсмиры про следственную группу. Сегодня с утра они снова работали в их офисе. И еще несколько человек поехали в ресторан, где в последний раз видели Вадима Евгеньевича. Рындин — дотошный тип, если уж ему дали поручение, он выжмет из всех все, что возможно. Наверное, в ресторане допрашивали всех — от директора до официантов. Именно поэтому там я решила не появляться, не сомневаясь, что следователям и прокурорам сотрудники нашего славного общепита расскажут гораздо больше, чем мне.

— Вчера я говорила с Марией Антоновной, — сообщила я Эсмире. — Кажется, она ничего не знала о квартире на Чистых прудах.

— Это она вам так сказала?

— Да. Во всяком случае, она была удивлена моим сообщением о том, что у ее супруга есть там квартира.

— Нет, я думаю, она все знала, — возразила Эсмира. И на ее лице появилась неприятная улыбка.

Вообще-то я уже подметила, что она готова говорить гадости про всех — про Лену, рядом с которой работает, про Берту Иосифовну, про ее племянницу, свою подругу, про Николая, про Артура… В общем, про всех людей на свете. Нехорошая позиция, очень мешающая нормальному общению с окружающими. Нельзя жить среди людей и ненавидеть весь мир.

— Почему вы так считаете?

— Ей кто-то мог рассказать.

— Кто?

— Охотники всегда найдутся. — Эсмира замолчала, потому что официантка принесла нам чай.

Я решила сразу сменить тему, чтобы не дать ей возможности что-нибудь придумать.

— Вы сказали мне, что никогда не были в доме на Чистых прудах, — напомнила я Эсмире, на всякий случай отодвигая от себя стакан с горячим чаем, — и вчера говорили, что впервые туда поехали…

— Верно, — ответила она абсолютно спокойно, — если бы я там была, то не стала бы скрывать. Но я там не бывала. Спросите Лену, может, она туда иногда ездила?

— Она там не была. И вы прекрасно знаете, что она туда не ездила. — Я с трудом сдержала негодование. — Вы все время пытаетесь уверить меня в недостойном поведении остальных.

— Не пытаюсь, — парировала она, — я говорю только то, что знаю.

— Тогда назовите мне код от двери дома, в котором вы ни разу не были. И объясните, зачем вам этот код, если вы туда не собирались. Только не нужно доказывать мне, что вы не знаете кода. Я все равно не поверю.

— Ах, вот оно что! — Эсмира беззвучно засмеялась. — Бедная дурочка! — И я искренне понадеялась, что эти слова относятся не ко мне. — Даже решила, что нужно позвонить вам. Какая же она глупая!

— О чем вы?

— Вы же прекрасно понимаете. Это Лена вам позвонила и сообщила, что нашла код в моей записной книжке. А я еще думала, почему у нее с утра такая приклеенная улыбка? Какая дура!

— Значит, код от двери у вас был? Вы можете объяснить, как он попал в вашу записную книжку?

— Могу. Я сама его туда написала. Вы думаете, что я вас обманывала? Зачем? Если бы я там была, то спокойно вам об этом сообщила бы. И наверное, попросила бы дубликат ключей, чтобы не связываться с Артуром. Но я там действительно ни разу не была. Хотя знала о наличии этой квартиры.

— Тогда откуда код?

— Артур продиктовал. Мне кажется, что вы не учитываете психологии в расследовании этих событий. Обычной человеческой психологии. После того как неожиданно исчез Стрекавин, осталась его огромная квартира для личных встреч, о которой многие не знали. Артур предложил нам воспользоваться ситуацией и оформить эту квартиру на другое имя. Об этом знали только мы с Леной, а Петр Петрович не захотел даже разговаривать на эту тему. Но Артур знал, что для оформления ему понадобится помощник. Валерии он не доверял, Берту — боялся. Оставалась только я. Он ведь знал, что я профессиональный юрист. Поэтому и пытался уговорить меня на такую комбинацию. И даже продиктовал мне код замка в подъезде этого дома, чтобы я могла сама все проверить. Правда, ключей он мне не дал. Вот вам история появления этой злосчастной записи в моей записной книжке. Но я там действительно не была, Ксения, и не нужно меня в этом подозревать.

— И тем не менее именно вы рассказали Николаю о том, что ваш шеф встречается с вашей подругой. Зачем вы это сделали? Вам не стыдно?

Эсмира отпила чай и неожиданно грустно улыбнулась:

— Нет, не стыдно. Абсолютно не стыдно. Моя лучшая подруга пришла ко мне на работу якобы для того, чтобы навестить меня и свою тетку. Она сидела у нас в приемной, когда туда вошел Вадим Евгеньевич. Он сразу обратил на нее внимание. Высокая, эффектная, красивая молодая женщина. Нужно было видеть, как она ему улыбалась! Было полное ощущение, что она пришла сюда только для того, чтобы с ним познакомиться. Думаете, мне это было приятно?

— Вы могли бы ей об этом сказать.

— О чем? Она ему улыбалась, и он несколько раз выходил в приемную. Было заметно, что она ему понравилась. А потом он пригласил ее в свой кабинет и приказал мне подать им кофе. Мне принести им кофе. Думаете, мне это было приятно? Или очень комфортно? Я впервые в жизни пожалела, что у меня не было яда.

— Даже так?

— Мне нечего скрывать. Все равно выгонят. Вадим Евгеньевич начал с Ланой встречаться, потом оказалось, что он ею серьезно увлекся. Она звонила мне и задыхающимся от счастья голосом рассказывала, какие подарки он ей делает, в какие рестораны возит. А я сидела и слушала. И вспоминала, что у меня неудачник-муж, промотавший все наше состояние и не способный заработать нормальные деньги, чтобы не отправлять свою жену подавать кофе ее подруге. — Эсмира посмотрела на недопитый чай и отодвинула стакан от себя. — По-моему, он собирался подарить ей эту квартиру. И Берта обо всем знала. Она, как наседка, их опекала. Может, рассчитывала и на большее, не знаю. Но он считал меня своим доверенным лицом. Через меня посылал цветы и подарки своей Ланочке. А я все исправно передавала. Но никто не мог заставить меня замолчать. Когда Николай Антонович начал выяснять отношения с Артуром, я поняла, что он все знает. А когда он стал допытываться у меня, с кем встречается муж его сестры, я решила не молчать. Если Лана использовала меня для того, чтобы познакомиться с богатым мешком и тянуть из него деньги, то почему я должна молчать? Я объявила Николаю Антоновичу цену. Если он заплатит мне тысячу долларов, я сообщу ему, с кем именно встречается его родственник. Он сразу согласился. И я ему все рассказала. Он тогда и Берте скандал устроил, но она об этом вспоминать не любит.

— Он говорил Берте Иофисовне о ее племяннице? — переспросила я. Теперь мне стало ясно, откуда у нее такая ненависть к Николаю и почему она так настойчиво убеждала всех, что он ненавидел Артура.

— Устроил настоящую сцену, требовал, чтобы Лана не встречалась с Вадимом Евгеньевичем. Такой дурачок! А наш шеф, мне кажется, потерял голову из-за моей подруги.

— Может, не только в переносном смысле? — сразу спросила я.

Она пожала плечами:

— В каком-то смысле возможно. Их отношения толкали его на разные безумные поступки. Однажды он улетел с Ланой на уик-энд в Финляндию. Я об этом знаю, потому что заказывала им билеты первого класса и королевский сьюит в отеле. Вы еще спросите меня, что я тогда чувствовала. Когда моя собственная подруга летит на каникулы первым классом в королевский сьюит.

— Эта была краденая любовь, — попыталась я нерешительно возразить. — Ваша подруга знала, что у него есть семья?

— Ну и что? Кого это волнует? Если бы кто-то предложил мне поехать первым классом в королевские апартаменты, неужели вы думаете, что я отказалась бы? Или вы отказались бы?

Я вспомнила мои собственные приключения в Ницце, когда едва не стала жертвой аферистов, и промолчала. Мы, женщины, дуры, мы готовы поверить первому встречному мужчине, если у него хорошие манеры, приличный костюм и приятный парфюм.

— Вы, вероятно, думаете, что я такое чудовище, которое скрывает свои чувства? Да нет. Я обычный человек, которому не очень повезло. И я вам скажу, что неудачи озлобляют. Только немногие, очень сильные готовы бросить вызов судьбе и бороться с собственными неудачами. Большинство винит в них всех остальных. А я, должно быть, из большинства.

Эсмира отвернулась. И я поняла, что она сильно волнуется.

— Они не думали о моих чувствах, о моем к ним отношении. Не хочу даже об этом вспоминать! А наша Лена? Тоже хорошая стерва. Вы думаете, что она дура? Нет, она расчетливая и хитренькая девочка. Это я дура, что все время составляла письма за нее, Лена ведь и двух слов правильно написать не может. Но она понимает, что сейчас нас уволят. И если не найдется Стрекавин, мы никому не нужны. Вот и пытается понравиться вам, чтобы потом вы похлопотали за нее. Может, получит какое-нибудь теплое местечко, как у нас.

Эсмира снова помолчала секунд пятнадцать. Я понимала, что ей надо дать возможность выговориться. У нее столько всего накопилось!..

— Я, кандидат юридических наук, отвечала за всю переписку, а Лена носила только кофе и приятно улыбалась гостям, ни на что другое она не была способна. Нет, я не права. Она была очень способна, но на другие вещи. Например, обслужить шефа в его кабинете. Иногда она туда заходила, и я слышала, как щелкала задвижка на замке, а потом раздавался довольный смех нашего шефа. Вы думаете, я ее осуждаю? Ни в коем случае. И его не осуждаю. Это их право, их личное дело. Никто не должен вмешиваться в отношения двух взрослых людей. Только Лена получала зарплату на пятьсот долларов больше меня. Можете себе представить? Я ведь точно знала, сколько в конверте получает она, а сколько я. И только потому, что я не запиралась с нашим шефом в его кабинете. Можете себе представить, как я получала мою зарплату каждый месяц? Меня словно били по лицу.

— Нужно было уйти.

— Куда? Вы думаете, так легко устроиться на работу без нужных связей и знакомств? Думаете, легко получить работу, на которой вы будете только восемь-девять часов? Нужно отдать должное Лене, когда я спешила к ребенку, она всегда охотно меня отпускала. Наверное, мечтала в будущем сменить Лану. Не знаю. Я честно искала себе новое место работы. Но в одной конторе мне предложили зарплату в десять раз меньшую, в другой откровенно объяснили, что придется обслуживать шефа, потного мужика с пивным животиком и сальными волосами. В солидную компанию устроиться не так-то просто. А я посмотрела на этого мужика и поняла, что меня тошнит от одного его вида. И вернулась к Стрекавину.

— Вы знали, что ваша подруга принимала участие в соревнованиях по стрельбе? Знали, что она занималась именно этим видом спорта?

— Вы и ее подозреваете? — мрачно осведомилась Эсмира. — Напрасно. Лана как раз самая большая жертва случившегося. Я думаю, что, если бы Вадим Евгеньевич так неожиданно не исчез, он наверняка переоформил бы эту квартиру на ее имя. И вообще, у них отношения развивались по восходящей.

— Куда он мог исчезнуть, как вы думаете?

— Не думаю, а знаю, — неожиданно ответила Эсмира. — И по-моему, уже все понимают, кто был заинтересован в его устранении. И кто реально это мог сделать. Только один человек, неужели вы этого еще не поняли?

Я смотрела на нее и пыталась догадаться, о ком она говорит. Кто из тех, с кем я познакомилась и говорила, мог оказаться причастным к исчезновению Вадима Стрекавина? Кто? Николай, Берта Иосифовна, ее племянница Лана, моя подруга Валерия, сама Эсмира или ее напарница Лена? Кто еще? Каждого из них можно было подозревать, у каждого были свои мотивы. Если не Лана, то кто?

— Так о ком вы говорите? — была вынуждена я спросить, так как ничего не придумала. Неужели я пропустила какой-то важный факт, упустила из виду какое-то обстоятельство, способное продвинуть меня к разгадке этой тайны?

— По-моему, все было элементарно с самого начала, — вздохнула Эсмира, — только один человек мог организовать исчезновение Стрекавина и сделать так, чтобы мы не нашли следов. Только один человек мог это сделать. Это Артур, которому Вадим Евгеньевич абсолютно доверял. Я думаю, они встретились в то воскресенье и Артур куда-то увез своего шефа. Что было потом, не знает никто.

— Почему? — ошеломленно выдохнула я.

— Квартира, — пояснила Эсмира, — такая огромная сумма оказалась для Артура слишком большим испытанием. Он знал, что Стрекавин собирается перевести квартиру на имя Ланы. Знал об их встречах, ведь он сам привозил Лану на Чистые пруды. У него были запасные ключи. Вторые ключи были у самого Вадима Евгеньевича. Нужно было завладеть всеми ключами, а потом предложить мне квартиру переоформить. Он знал, что порядочный Петр Петрович никогда не позволит себе вспомнить об этой квартире при других людях. Петр Петрович даже не подозревал, на кого она была оформлена. Может, считал, что ее арендуют. Оставались мы с Леной. Но нам Артур пообещал заплатить большие деньги. И его можно понять. Супруга ждала ребенка, ему нужны были деньги. Он ведь игрок по натуре. Вы знаете, как он попал к нам на работу? Проиграл в казино сто тысяч долларов, и Стрекавин заплатил за него всю сумму долга, но предложил работать на себя. Так сказать, отработать долг. И Артур согласился. Но вы должны понимать человеческую натуру. Более всего мы ненавидим своих благодетелей, которым чем-то обязаны.

— А Берта Иосифовна? Валерия? Это ведь она оформляла квартиру.

— Артур мог об этом не знать. Берта позвонила ему и потребовала ключи для Ланы. Но он и не думал отдавать. Его не испугали ее требования. Она ведь не могла обратиться официально. К этой квартире Берта Иосифовна не имела никакого отношения. Как и Валерия.

— Но наследница Вадима Евгеньевича — его супруга. И у него осталась дочь.

— Кто-то должен был рассказать о квартире Марии Антоновне, чтобы она узнала. Но боюсь, что никто не решился бы. Ведь даже ее брат ничего не знал о квартире, а если бы даже узнал, то не стал бы ей рассказывать, чтобы ее не травмировать.

Век живи — век учись. Вот так.

— Предположим, что вы правы, — сказала я Эсмире. — Предположим, Артур действительно имел какое-то отношение к исчезновению своего шефа. Но кто тогда убил его самого? Кто это мог сделать?

— Не знаю. Я об этом много думала. Артура ненавидела Берта, она его терпеть не могла и считала, что он должен передать ключи от квартиры ее племяннице. Артура ненавидел Николай Антонович, это правда. И наконец, Артура, по-моему, не любила и Валерия, родственница Поповых. Она считала его слишком независимым.

— Про Валерию я все знаю, это моя подруга.

— Тем более. Кто-то из них троих мог организовать это убийство.

— А ваши водители? Трое мужчин?

— Нет. Ни в коем случае. Петр Петрович человек глубоко религиозный, он никогда на такое не пошел бы. Шурик Голяев просто амеба, у него нет никаких амбиций. Единственный среди них — Равиль, но у него просто не хватило бы мозгов. Слишком сложная комбинация. Нет, нет, это абсолютно исключено.

— А вы?

— Не поняла. Что вы хотите сказать?

— Вы знали о квартире, подозревали Артура в исчезновении его шефа. И вы единственная могли переоформить все документы на квартиру. Вам не кажется, что вы тоже среди подозреваемых?

— Кажется, — согласилась Эсмира, — но я этого не делала. Кроме того, у меня есть, как это говорят, алиби. Два дня назад я провела весь вечер в гостях. Вместе с мужем. Меня видели там человек тридцать. Это было на другом конце Москвы. Я не успела бы приехать на Чистые пруды, убить Артура и снова вернуться к мужу. Кроме того, я не умею водить машину. Я не могла бы сесть за руль, в отличие от всех остальных. И у меня нет прав. Значит, пришлось бы ловить такси, ездить туда и обратно. Кроме того, я не знала, что Артур будет в доме на Чистых прудах в определенное время. Не говоря уже о том, что у меня нет оружия и я не умею стрелять.

— Николай сказал, что он тоже не разбирается в оружии и не умеет стрелять. Подождите, — я вдруг задохнулась от волнения, — все правильно. В разговоре со мной Берта Иосифовна сказала такую непонятную мне фразу — «Рабы всегда мечтают станцевать на могилах своих хозяев». Если эта фраза относится к Артуру, тогда выходит, что не только вы догадывались о его возможной причастности к исчезновению Вадима Евгеньевича. Тогда получается, что она тоже смогла все правильно вычислить. И в отличие от вас она точно знала, когда и где будет Артур, с которым у меня была назначена встреча. Берта Иосифовна позвонила ему как раз после меня и снова потребовала отдать ей ключи. Артур отказался в очередной раз. И тогда она решила, что может отомстить за смерть человека, к которому она так хорошо относилась и который должен был составить счастье ее племянницы. У нее была Лана, которая умеет стрелять. Оставалось позвонить Лане и сообщить, где и когда будет Артур. Это было даже не убийство, а некий акт мести. Такой вариант вы исключаете?

Эсмира посмотрела на меня понимающими глазами стервы.

— Не исключаю. Помните про свод Хаммурапи? Каждому свое. Око за око, зуб за зуб. Если Артур действительно имел отношение к исчезновению своего шефа, то он получил по заслугам. Артур оставил без отца и мужа семью, и поэтому его жена и неродившийся ребенок тоже остались без отца и мужа. Все правильно. Древний кодекс справедливости.

Насчет себя Эсмира сказала правильно. Ведь она не знала, когда Артур поедет на эту несчастную квартиру. Хотя из всех подозреваемых она самый подходящий кандидат. Но Эсмира не могла знать о времени. И еще нужно проверить ее алиби. Лену я сама отвезла домой, следовательно, она отпадает. Итак, оставались только моя подруга Валерия, Николай и Берта Иосифовна. Насчет Валерии я теперь сильно сомневалась. Зачем ей устраивать такую «вендетту»? Николай Антонович получил такой удар по лицу, что не мог приехать и нормально соображать, ему сделали укол успокоительного. Но вот Берта Иосифовна… Она уверяла меня, что Николай ненавидит Артура, а сама ненавидела его еще больше. Она требовала ключи от квартиры для своей племянницы. Она могла переоформить все документы. Ведь ключи от квартиры у Артура так и не нашли. Я откинулась на спинку кресла и почувствовала, будто с меня свалилась огромная тяжесть. Наконец я поняла, почему Маша говорила об этой женщине с такой неприязнью. Она, очевидно, чувствовала в ней потенциального врага, человека, готового на все ради счастья своей племянницы.

Я посмотрела на женщину, сидящую напротив меня. Эсмира настороженно следила за мной, словно понимая, что от моих размышлений зависит ее будущее.

— Вы знаете, Эсмира, я немного старше вас. И разумеется, я ничего не буду рассказывать никому о нашем разговоре, даже в прокуратуре. Адвокат имеет право хранить молчание по поводу фактов, собранных им в процессе ведения дела. Хотя наш разговор можно отнести к фактам защиты моего клиента с большой натяжкой. Но тем не менее я не собираюсь передавать наш разговор третьим лицам. Но вам я скажу. Очевидно, скоро вы действительно будете уволены из этой компании. Возможно, вам придется трудно, очень трудно. Вполне вероятно, что ваша семья даже уедет из Москвы, вернется в Казань. После смерти Артура и возможной гибели Вадима Евгеньевича вам не так легко будет найти работу. Но ради вашего ребенка вы должны перестать ненавидеть весь мир, обвиняя других в собственных неудачах. Так устроена наша жизнь. У кого-то грудь чуть побольше, у кого-то любовники лучше, у кого-то дом красивее, а у кого-то счет в банке. Завидовать всем и ненавидеть их за это — значит посеять семена ненависти не только в своей душе, но и в душе вашего ребенка. Зависть и ненависть — самые непродуктивные чувства, поверьте мне. Я развелась, когда моему сыну было только два года. И много лет поднимала его одна. У меня далеко не голливудская внешность, и мне было, увы, не двадцать. Но я верила, что встречу порядочного и умного мужчину. И через много лет мне повезло. Если вы не уважаете вашего мужа, то не живите с ним. Если считаете, что работа секретарем вас унижает, не работайте секретарем. Но измените свое отношение к жизни. Вам будет гораздо спокойнее и комфортнее. Прощайте. За чай я заплачу.

После такой речи меня можно принимать на должность штатного психоаналитика, но я говорила абсолютно искренне. Я немного понимала Эсмиру, и мне было жаль, что она так воспринимает весь окружающий мир. Я была бы такой же, если бы не мой оптимизм, который передала мне моя мама. Я оставила деньги официанту и вышла из ресторана. На улице ярко светило солнце. Я повернулась и увидела через стекло сидящую за столом Эсмиру. Она смотрела в сторону и, кажется, не замечала, какая сегодня прекрасная погода.

Глава 19

На улице я достала мобильный телефон и позвонила Лене. Мне хотелось узнать, где находится Берта Иосифовна, и поговорить с ней еще до того, как я расскажу обо всех собранных фактах Славику Рындину. Я не сомневалась, что узнаю, кому были выгодны исчезновение Стрекавина и смерть Артура. И если Эсмира права и в устранении Вадима Евгеньевича действительно виноват Артур, то отнять у него ключи для Берты Иосифовны было просто обязанностью. И тут у меня возникла дилемма. А если это действительно Артур? Он был единственный, кому абсолютно доверял его шеф. И он единственный мог организовать его исчезновение. Но если его смерть, с точки зрения некоего божьего промысла, была предрешенной, то почему я беру на себя ответственность за разоблачение убийцы Артура, осуществившего, на самом деле, справедливую месть? Почему?

Телефон Лены не отвечал, и я довольно долго думала, что мне делать. Дождаться, когда выйдет из ресторана Эсмира и попросить заказать мне пропуск? Но для чего? Чтобы убедить Берту, что она организовала убийство? А какие у меня для этого факты, кроме ее телефонного звонка? Валерия вообще звонила два раза. С таким же успехом можно обвинить и ее. Никаких конкретных доказательств у меня нет. Только факты. Факты, которые превращались в косвенные и очень неприятные улики против главного финансиста.

Я перешла на другую сторону улицы, продолжая размышлять. Деньги на квартиру переводила Берта Иосифовна, значит, она знала о ее существовании. Вернее, узнала раньше всех. Она была в курсе всех встреч своей племянницы со Стрекавиным. И судя по всему, не очень против них возражала. Берта Иосифовна была уверена, что новую роскошную квартиру Вадим Евгеньевич готовит для Ланы. И она могла подозревать Артура в организации исчезновения его шефа. Пока все логично.

Она позвонила ему и потребовала ключи. Возможно, Артур отказался, возможно, согласился. Нет, отказался. Иначе не стал бы вести переговоры с Эсмирой на предмет переоформления этой квартиры. Он дал Эсмире код от двери подъезда, чтобы убедить ее в своей надежности. И готов был продать квартиру, обеспечив себе финансовое благополучие. Это тоже факты.

Если Артур отказал, а похоже, что он так и сделал, то Берта Иосифовна могла узнать, когда он будет на Чистых прудах. Предположим, он ей сам об этом сказал. Зачем? Зачем ему нужно было говорить об этом постороннему человеку? Он ведь хотел потянуть время, хотел успеть все оформить. Очень даже вероятная причина. И предложил встретиться после разговора со мной. Но Берта Иосифовна узнала о том, что он едет на Чистые пруды. А ее племянница, влюбленная в Стрекавина, умеет очень неплохо стрелять. Оставалось позвонить племяннице. Или кому-нибудь другому. Если Лана входила в разные сборные, то там можно найти друга или подругу, которые согласятся подстраховать. Ой, слишком уж много допущений и случайностей, подумала я, хотя жизнь и состоит из таких вот случайностей.

Так звонить мне Берте или нет? И что я ей скажу? Она обвинила Артура в похищении Стрекавина, рассказала о своей племяннице. Больше эта женщина ничего мне не скажет. Она звонила мне утром, чтобы в очередной раз выгородить Лану. И здесь она будет стоять насмерть, защищая ее изо всех сил. Нужно проверить, где они обе были в ту роковую ночь убийства Артура Мишарова. Но я устала, и мне совсем не хотелось этого делать. Кроме того, я не могла этого проверить. Лана просто не захочет со мной разговаривать. Пусть все это проверяет Рындин, ему это сделать гораздо легче.

Вот собственно и все. Я решила, что могу отправиться на дачу к Маше и сообщить ей, что Артур был причастен к исчезновению ее супруга. Фактов у меня нет, но если Берта и Эсмира в этом убеждены, то и я готова с ними согласиться. Две такие законченные стервы, и у каждой свои собственные интересы. Даже если Артур ничего не знал, уже один факт, что он целую неделю скрывал ключи от жены своего шефа, заслуживает внимания. Конечно, Артур хотел продать квартиру, воспользовавшись ситуацией. А вот это конкретный факт и не в его пользу. И мне нужно рассказать обо всем Маше. Хотя о квартире я ей уже вчера сказала. И заодно надо было заехать в местное отделение милиции, чтобы поговорить со следователем. Вчерашним двум отморозкам нужно дать «на полную катушку», чтобы не нападали на одиноких женщин. Самое обидное, что там на трассе полно милиции и ФСБ, а мы с Валерией остановились в самом глухом месте, съехав с трассы, чтобы спокойно поговорить.

Я достала аппарат и набрала номер Маши. Мне ответила или кухарка, или няня. Я попросила позвать Марию Антоновну к телефону и терпеливо ждала, когда она возьмет трубку. Даже по голосу Маши я поняла, что она раздражена. Еще бы! События последних дней не для слабонервных. Сначала у нее исчез муж, затем убили его телохранителя, потом выяснилось, что у мужа была тайная квартира, о которой он никому не говорил. Не слишком ли много для молодой женщины? И я ее вполне понимала.

— Извините, что я вас беспокою, Мария Антоновна. — Мне было сложно выговорить ее имя-отчество, но Розенталь учил нас, что уважение к нашим клиентам — это залог наших добрых с ними отношений. — Но у меня появились некоторые факты, о которых я хотела бы с вами переговорить. Когда я могу к вам приехать?

— А по телефону нельзя? — недовольно спросила она.

— Нельзя. Мне хотелось бы обсудить их с вами лично.

— Ну хорошо, приезжайте. У меня сегодня абсолютно безумный день. И няня наша поехала в город за продуктами для девочки. А у меня так болит голова! Приезжайте, я буду вас ждать.

Маша бросила трубку, а я подумала, что в ее положении она еще неплохо держится. Но как до нее добраться? Опять звонить мужу и просить у него машину мне не хотелось. Лучше взять такси и поехать на дачу на нем. А там у них всегда дежурят водители, и можно надеяться, что кто-нибудь отвезет меня в город. Или опять вызову такси, там это не проблема.

Я еще раз посмотрела на здание строительной компании, в которой работал Вадим Стрекавин. Если я все правильно расставила, вице-президент этой компании больше никогда сюда не приедет. Прошло уже девять или десять дней. Похитители Стрекавина уже давно вышли бы на переговоры, если бы такие были. Значит, их нет. Нужно смотреть правде в глаза. Его похитили и убили. Если это сделал Артур, то мотив вполне ясен, ему оставалась роскошная квартира, которую он намеревался продать за большие деньги.

Мне еще нужно было найти машину, водитель которой согласился бы меня отвезти. Дело не в деньгах, а в обычных пробках, которые могут возникнуть по дороге. Однако водителя я нашла довольно быстро. Коли я была готова ему заплатить, то он был готов меня отвезти. Молодой парень, кажется украинец, довольно улыбался. По-русски он говорил с характерным украинским акцентом. Я села в его «Волгу», и мы развернулись в другую сторону. Всю дорогу мой водитель пытался со мной заговорить. Он не приставал, ему просто было скучно. Веселый и болтливый молодой человек говорил и за меня, и за себя. Он ругал политиков и не доверял бизнесменам. Когда мы подъехали к дачному поселку, я дала ему на сто рублей больше оговоренной суммы.

— А это за что? — искренне удивился молодой человек.

— За политинформацию, — подмигнула я ему и вышла из машины.

Я долго шла по дорожке и наконец вышла к дому Стрекавиных. И тут впервые подумала: интересно, а сколько стоит эта дача? Миллион или больше? Здесь ведь такая дорогая земля. Под навесом стояли автомобили. Одну из машин протирал тряпкой пожилой человек. На вид ему было лет шестьдесят, а может и больше, хотя я сразу догадалась, что это Петр Петрович. Я подошла ближе. Водитель возился у «БМВ» последней модели. Хорошо быть миллионером, у Стрекавина, очевидно, целый парк автомобилей.

— Здравствуйте, — я подошла еще ближе, — вы Петр Петрович?

Он повернулся и долго смотрел на меня. У него были густые пышные усы и седая голова. Выглядел он гораздо старше своих лет.

— Да, — ответил наконец мужчина и продолжил вытирать капот автомобиля.

— Я адвокат Марии Антоновны…

— Слышал. — Кажется, слова из него нужно вытаскивать клещами.

— Мне нужно с вами поговорить, — начала я заводиться. Ну не могу же я разговаривать с человеком, который не может сказать больше двух слов!

Петр Петрович снова повернулся ко мне и выжидательно уставился на меня. На его лице появилось скорбное выражение.

— Вы давно работаете с этой семьей?

— Давно.

— Как вы считаете, кто мог быть заинтересован в хищении Вадима Евгеньевича?

Он пожал плечами:

— Не знаю.

— Стрекавин отпустил вас в тот день?

— Отпустил.

— И не сказал, куда собирается идти или с кем хотел встретиться?

— Выходит, не сказал.

— Он часто вас отпускал?

— Случалось.

— Куда он ездил в таких случаях?

— Не знаю.

— Вы с ним работали столько лет. Неужели не можете предположить, куда он мог поехать?

Петр Петрович посмотрел на меня взглядом побитой собаки. Ему тоже было плохо, у него пропал шеф, а в его возрасте найти себе другую работу практически невозможно. А может, он вообще не хочет со мной разговаривать. Или попробовать перевести разговор на более близкую ему тему, как нас учил Розенталь?

— Вы работаете на «БМВ»? — спросила я, вспоминая, что вчера не видела этой машины.

— Нет, на «Мерседесе», — показал он на другой автомобиль.

— А вчера его здесь не было, — мне ужасно хотелось взять его за плечи и потрясти, чтобы он отвечал более пространно.

— Я в профилакторий ездил. Левую фару менял.

— Почему?

— Позавчера какой дождь лил, — объяснил мне Петр Петрович, — вот и ударилась машина ночью. Случайно.

Господи, ну почему он ничего не может из себя выдавить?

— Вы работали с Артуром Мишаровым. Что вы можете о нем сказать?

— Его убили, — сообщил мне Петр Петрович, как будто я этого не знала.

— Что вы о нем можете сказать?

— Ничего.

— Почему?

— О покойниках — или хорошо, или ничего.

— Ну это явно не тот случай.

— Может быть. Не знаю.

— Вы знали, что у Вадима Евгеньевича была квартира на Чистых прудах?

Он смотрел на меня и молчал. Очевидно, не хотел врать и не собирался говорить правду.

— Вы об этом знали?

Вот чурбан! Молчит и молчит. А я должна понять, что он знал. Нужно ему помочь.

— Я уже сообщила об этой квартире Марии Антоновне, — сказала я. — Она обо всем знает, и сотрудники прокуратуры опечатали эту квартиру. Скажите, а вы о ней знали?

— Да.

— Вы туда часто ездили?

— Не часто.

— Стрекавин бывал там один?

— Не помню.

Вот истукан! Но какая верность пропавшему руководителю! Я поняла, что, очевидно, ничего больше из него не выжму.

— Спасибо за интересную беседу, — бросила я этому типу и, повернувшись, вошла в дом.

На часах было около пяти. Кухарка встретила меня в дверях и проводила в гостиную. Я все еще нервничала после разговора с этим типом. Уселась на диван, ожидая, когда «моя хозяйка» наконец изволит спуститься вниз. Как трудно работать семейным адвокатом! И вообще труднее всего работать с женщинами. Бедный Розенталь, и как он умудряется иметь среди своих клиентов столько богатых дамочек, с которыми нужно находить общий язык?

Наконец Маша спустилась. На сей раз она была в каком-то немыслимом халате восточной расцветки с цветами и павлинами. Наверное, считала себя вправе принимать собственного адвоката в таком виде. А шелковый халатик стоил, между прочим, тысячи полторы долларов. Никак не меньше. Она тоже села на диван и закинула ногу на ногу. Без косметики Маша выглядела не так эффектно. Очевидно, она посчитала, что краситься для меня не обязательно. И сразу положила перед собой пачку сигарет.

— Что вам удалось выяснить? — спросила она так, словно уточняла у кухарки, что та приготовит сегодня на ужин.

— Сегодня я еще раз говорила с некоторыми сотрудниками вашего мужа, — начала я мой отчет. — Боюсь вас огорчить, но мне кажется, что многие в окружении вашего мужа считают, что именно погибший Артур Мишаров был причастен к его исчезновению.

Маша достала сигарету, щелкнула дорогой зажигалкой, закурила. И ничего не ответила.

— Артур знал о квартире на Чистых прудах и хотел переоформить ее на другое имя. — Я не представляла, как она отреагирует, но была обязана сказать об этом.

Маша выпустила длинную струю дыма. Затем тихо спросила:

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно. Он предложил одной из сотрудниц вашего мужа помочь ему в этом переоформлении, пообещав заплатить деньги.

— Я всегда его подозревала, но не хотела об этом говорить, — задумчиво произнесла Маша. — Какая я была наивная дурочка, что ему доверяла! Значит, он решил оставить квартиру себе?

Мне кажется, что настало мое время изумляться. Ее не пугает и не волнует участие телохранителя в исчезновении мужа. В этот момент она больше думала об этой проклятой квартире. Или это нервная реакция?

— Он считал, что сумеет ею распорядиться? — зло проговорила Маша. — Какая дрянь!

— У него были вторые ключи от квартиры. А первые — у вашего мужа.

— Который купил квартиру, чтобы принимать там своих девок! — вдруг громко выкрикнула она. — Решил, что ему нужно иметь такую квартиру. Ему было мало гостиниц и другой квартиры, которую он снимал. Нет, он еще купил новую квартиру, отдав за нее кучу денег и передав ключи Артуру.

Я молчала, понимая ее состояние. Честное слово, на ее месте я злилась бы еще больше.

— Мужикам нельзя верить, — подвела Маша неутешительный итог. — Все они сволочи. Имея жену и ребенка, купить квартиру, чтобы подарить ее своей дамочке. — И она с силой вдавила окурок сигареты в пепельницу.

Посмотрев на Машу, я несколько удивленно произнесла:

— Но я не сообщала вам, что он купил квартиру для кого-то. Откуда вы знаете?

— Узнала, — Маша достала вторую сигарету. — Такие новости быстро распространяются.

— Вы знали, что у него была другая женщина? — изумилась я.

— Ну, хватит! — нахмурилась Маша. — Не нужно об этом говорить. Так, значит, Артур решил всех обмануть?

— Откуда вы узнали о Лане? — тихо спросила я. Очень тихо.

Она не ответила, только молча зажгла сигарету, а потом неожиданно спросила:

— А вы думаете, что все женщины дуры? И считаете, что я безмозглая идиотка, которая ничего не знала? Как мой муж встречается с разными женщинами, как его обслуживали в кабинете? Но я закрывала на это глаза, я не считала их конкурентками. Мужчина позабавился, это его дело. Я вообще на многое закрывала глаза. На многое. А потом он встретил свою Ланочку, эту родственницу Берты Иосифовны. И серьезно в нее влюбился, начал безумствовать. У нас полно знакомых. А он в рестораны шикарные ее водил, на приемы, покупал ей платья и бриллианты. Даже поехал с ней в Финляндию. Я же не дура, сразу все выяснила, позвонив в агентство, узнала, сколько билетов там заказали. И потом в отель звонила…

Ревнивая жена ничуть не лучше ревнивого мужа. А может, и хуже. Я вспомнила слова Эсмиры, что отношения Стрекавина и Ланы развивались по восходящей. Кажется, об этом догадывались не только его сотрудницы, но и его жена. Впрочем, от жены такое скрывать бывает труднее всего.

— Все сволочи, — с ненавистью произнесла Маша, — любой кобель готов побежать, если только его позовут, и забыть обо всем на свете. Давить их нужно, всех до единого давить! Или оскоплять.

— Вы знали, что у вашего мужа есть постоянная любовница? — Теперь я в этом уже не сомневалась.

— Я делала вид, что не знаю. — Маша встала, подошла к серванту. Открыла его, достала какую-то сложенную бумажку, раскрыла этот небольшой пакетик, высыпала из него белый порошок на ладонь и слизнула его с руки. Если это то, что я думаю, то она слишком рано перешла на такую необычную «форму поддержки». Маша вернулась на диван.

— Так вы знали о квартире до того, как я вам о ней сказала? — Мне многое становилось все более ясным.

Она курила и молчала. А я видела, что Маша нервничает.

— Мне сообщили. Теперь я понимаю его игру. Он заранее все спланировал. Негодяй! Он все продумал заранее.

— О ком вы говорите?

— Конечно, об Артуре. Это современный Яго. Он все время рассказывал мне о похождениях моего мужа, сначала намеками, потом откровенно.

— Вы были любовниками?

— Какая глупость! Конечно, нет. Но Артур решил, что такой «мачо», как он, может меня привлечь. Дурак, он не понимал, что самая сексуальная часть тела мужчины — его голова. А головы у него не было. Была только зависть к Вадиму и ненависть. Вадим заплатил за него довольно большую сумму в счет его долга и взял на работу. Артур считал, что попал в долговую яму, как он говорил. И вместо благодарности решил, что можно меня использовать. Все время пытался вызвать меня на откровенный разговор. Когда у мужчины ни мозгов, ни денег, он начинает гордиться своими яйцами. Считал себя неотразимым любовником. Все они такие… Моя мать всю жизнь мучилась с отцом, и я терпела Вадима столько лет…

Маша замолчала, раздавила вторую сигарету и сразу достала третью.

— Я даже машину водить научилась, — со злостью призналась она, — чтобы следить за этой влюбленной парочкой. Представляете, что я чувствовала, когда на своем «БМВ» ездила за ними по городу? И еще я узнала, что он хочет подарить квартиру своей любовнице, этой искусствоведше, интеллектуалке, которая не гнушается отбивать чужого мужа. Думаете, она встречалась с ним просто так? Ничего подобного! Она же еврейка, они все продумывают заранее. И тетка специально познакомила племянницу с Вадимом, имея дальновидные планы… Но у них ничего не получилось…

Я ошеломленно посмотрела на Машу. И многое начала понимать. Многое, если не все…

— Вы сами его убили, — шепотом проговорила я, хотя мне страшно было об этом даже подумать. Маша была единственным человеком, которого я не подозревала.

— Это Артур. — Она смотрела перед собой каким-то осоловевшим взглядом. — К тому времени Вадим сказал мне, что собирается разводиться со мной и жениться на другой женщине. Вы понимаете на ком. Он собирался на ней жениться. А у меня оставались на руках дочь, глупый брат и не работающая мать в Зарайске. Куда мне идти? Кому я нужна в тридцать лет с ребенком на шее? Но я знала Вадима. Если он решил, то просить его изменить решение бесполезно. Он был упрямый, как мул. К тому же эта Лана его основательно окрутила. Он сказал, что собирается со мной разводиться. Я проплакала три дня. И вдруг поняла, что у меня ничего нет. Абсолютно ничего нет. Ни квартир, ни машин, ни дачи, ни счета в банке, ничего. Даже наши машины зарегистрированы на его имя. И он собирался у меня все отнять.

Она снова встала, подошла к серванту и еще раз достала свой пакетик. На этот раз высыпала все содержимое на ладонь и быстро слизнула. Закрыла глаза, чуть пошатнулась, вернулась на диван и снова закинула ногу на ногу. Полы халатика разошлись в разные стороны, обнажив красивые ухоженные ноги.

— Артур решил мне помочь, — глухо продолжила Маша, — теперь я знаю почему. Он считал, что я буду молчать, если он «приватизирует» квартиру на Чистых прудах в качестве услуги за его работу. Все полагали, что мы отдыхаем на курорте, а на самом деле Вадим был в Германии и потом прилетел к нам на один день, чтобы попрощаться. Он объявил, что найдет для нас с Катей трехкомнатную квартиру, чтобы мы могли там жить. Я поняла, что это конец. У нас не будет ни дачи, ни денег, ни машин. И когда Вадим полетел в Москву, я позвонила Артуру. В ресторане Вадим обедал один, а затем вышел и сел в машину Артура. Они выехали куда-то за город, деталей я не знаю и не хотела бы знать. Артур выстрелил ему в затылок, как он говорил. И где-то похоронил. Вот и все. А потом вернулся и позвонил мне. — Маша тяжело вздохнула. В глазах у нее стояли слезы. — Я обязана была подумать о своей дочери, — с вызовом добавила она, — у меня не было другого выхода.

Наступило тягостное молчание. И вдруг раздался характерный шорох. Мы обе повернули головы. Кухарка? Нет, она была на кухне. Этот шорох долетел до нас с лестницы. Господи, только не это! Маша вскочила с дивана, бросилась в коридор.

— Катя! — крикнула мать нечеловеческим голосом. — Что ты здесь делаешь?

Девочка, оказывается, все слышала. Она сидела на лестнице, и ее била крупная дрожь.

— Катя! — закричала Маша. — Это все неправда. Я все это придумала, Катенька…

Эпилог

Потом было страшно. Машу колотило. Катя вырывалась из ее рук, плакала, кричала, царапалась. Девочку с трудом уложили спать, и приехавшая из города няня уселась у ее постели. Так прошло три часа. Наконец мы снова остались вдвоем в гостиной. И снова Маша достала свой порошок — новый пакетик из другого тайника. Я уже понимала, что порошок служит ей своеобразным болеутоляющим. Мы сидели за столом и молчали.

— Все повторяется, — вдруг сказала Маша, — за грехи отцов расплачиваются дети. Все повторяется.

Я могла отнести эту фразу к ее отношениям с Вадимом, но вдруг поняла, почему она говорит об этом. Я вспомнила рассказ Николая о том, как мама искала их и все время плакала, а Маша уводила своего маленького брата из дома и пряталась с ним у соседей. Их папа-электрик не обратил внимание на мокрую землю, когда подошел к щиту. Как это электрик мог не обратить внимание на мокрую землю? И еще сама Маша сказала, что мать все время мучилась с их отцом. Мать, которая теперь осталась одна в Зарайске, не пожелав переехать в Москву.

— Ваш отец, — произнесла я, с трудом выдавливая слова, — погиб. Вы знали, что его убила ваша мать?..

— Не смейте! — закричала она. — Не смейте об этом говорить.

— Свод Хаммурапи, — вспомнила я слова Эсмиры, — древний свод наказаний. — Маленькая Маша увидела или узнала правду о смерти своего отца. И возненавидела на всю жизнь мать. Какое страшное наказание для несчастной женщины, так никогда и не сумевшей оправдаться перед дочерью. И сегодня ситуация повторилась. Катя узнала, что ее мать причастна к убийству ее отца. Она пока еще не все поняла, не все осознала. Но пройдет пять, десять, двадцать лет, и она будет ненавидеть свою мать все сильнее и сильнее за то, что та когда-то отняла у нее отца. В таких случаях начинаешь верить в Бога.

— Вы знали об этом? — Я уже не могла остановиться.

Маша не ответила, она больше не хотела говорить со мной на эту тему.

— Вы считаете меня хладнокровной убийцей? — спросила она. — Нет, я не такая. Вы ошибаетесь. Я не могла простить Артуру убийство моего мужа. Не могла. И тогда я наняла другого человека… — Она отвела глаза, не желая больше говорить.

Из мозаики стала складываться общая картина. У меня появились факты, которые мне были нужны.

— Да никого вы не нанимали, — возразила я, глядя ей в глаза. — В тот вечер Артуру позвонили несколько человек. Среди них были и вы, Маша, — я умышленно называла ее без имени-отчества, пусть почувствует разницу. — И я знаю, что в ту ночь вы поехали на своем «БМВ» и ждали Артура у дома на Чистых прудах. Вы вошли вместе с ним в подъезд и каким-то образом достали его оружие. Не знаю, каким образом. Может, вы впервые его поцеловали. Кстати, у него на шее был заметен след от вашей помады. Мы были вместе с вами в одном подъезде, разделенные несколькими этажами, но я ничего не слышала. Вы достали пистолет и дважды выстрелили ему в спину. А потом добили выстрелом в сердце. В прокуратуре считают, что его убила женщина. Они обычно не стреляют в голову или в лицо. Что характерно для женщин. Потом вы забрали ключи и уехали. Но когда вы возвращались на дачу, шел сильный дождь, и вы разбили переднюю фару, очевидно, зацепив другую машину. Сегодня Петр Петрович случайно сказал мне, что вчера меняли левую фару. А на «БМВ» ездите только вы.

Маша посмотрела мне в глаза и вдруг улыбнулась. Честное слово, она улыбнулась.

— Я только установила равновесие. Наказала убийцу. Разве я была так уж и неправа? А было бы лучше, если бы он продал эту квартиру?

— Это вы его застрелили?

— И выбросила оружие в реку. У него был такой красивый пистолет с глушителем. Я выбросила оружие и потом очень пожалела об этом. Ведь его можно было подбросить Лане, и тогда все решили бы, что это она убийца Артура. Но я была в таком состоянии, что ничего не соображала.

Вот собственно и все. Теперь я знала всю правду. Или почти всю. Стрекавин собирался разводиться с женой и завести новую супругу, более молодую, более интеллектуально продвинутую. А Маша, приехавшая из провинции, прошедшая все круги ада, пережившая нищету и разочарование, первого мужа, который, так и не зарегистрировав с ней брак, оставил ее без средств к существованию, решила, что нужно бороться за свое и дочери счастье. Жалкие алименты ее никак не устраивали. После смерти Стрекавина она автоматически получала все его квартиры, машины, на ее имя переводились все его счета в банках. Ее сопернице не доставалось ничего. Я должна была понять это с самого начала, ведь я профессиональный юрист. Но я думала совсем о другом. Мне было жаль молодую женщину, оставшуюся с ребенком без мужа и без средств к существованию. А следовало посмотреть на эту проблему с другой стороны. Если Вадим Стрекавин собирался разводиться, то она теряла все. Но если бы он внезапно исчез или погиб, она получала бы все сполна. Представляете, какой у нее был выбор?

И, конечно, Артур, который повел себя так скверно. И получил в конце концов три пули, найдя смерть в подъезде того самого дома, квартиру в котором хотел «приватизировать». Честное слово, бог есть, иногда он все точно расставляет по своим местам.

Я понимала, что мне нужно уезжать. Меня уже два часа ждал на улице водитель моего мужа. Садиться в машину Стрекавиных или ловить такси я не захотела. Сегодня это казалось мне слишком опасным. А мне было нужно вернуться домой к мужу и сыну. Маша по-прежнему курила и молчала. Наверное, она думала о своей дочери, о том, как будет завтра ей все объяснять. И вспоминала свои отношения с матерью. Да, все повторяется. В первом случае была трагедия, и во втором — трагедия. Наверное, мы генетически передаем свои судьбы детям. Если мы разводимся, то автоматически у наших детей появляются шансы на одинокую жизнь, причем гораздо выше, чем у всех остальных. Если мы несчастны, то и свои несчастья передаем детям. Если счастливы, то заряжаем их этим счастьем. Дочь повторяет судьбу матери, сын — отца. Иногда слишком очевидно.

Я поднялась, уже не глядя на Машу. Мне ей больше нечего было сказать. Все, что Маша могла, она сделала. Хотела уточнить, кто мог знать об Артуре и ее супруге, поддалась уговорам своего брата — наняла адвоката. Но когда в первый же день узнала, что я собираюсь встретиться с Артуром в том самом доме, запаниковала. Поняла, что я могу докопаться до правды, и, разумеется, узнать о квартире. Оставлять ее Артуру в ее планы не входило, но и забрать ключи она не могла. Однако и видеть Артура живым тоже было выше ее сил. И тогда Маша решила покончить со всеми проблемами разом. Никаких фактов, кроме разбитой фары, против нее нет и быть не может. На квартире поставлен новый замок, и ключи от него рано или поздно отдадут Маше. Ее не смогут ни в чем обвинить. Единственный свидетель и виновник пропажи ее мужа погиб. Кажется, у нее все получилось. Но я не хотела бы оказаться на ее месте. Ее наказание, выбранное богом, чудовищное. Теперь всю оставшуюся жизнь она будет доказывать своей дочери, что не виновата в смерти ее отца. Всю оставшуюся жизнь. И я не знаю наказания более страшного, чем это.

Уже выйдя из дома, я подумала, что свой гонорар так и не получу. И машину придется ремонтировать за свой счет. Но я не хотела брать деньги у этой женщины, хотя не представляла, как объясню Валерии, почему я отказываюсь от денег ее родственницы. Маша смотрела мне в спину и молчала. Между нами все уже было сказано. И только когда я перешагнула порог, вдруг хриплым голосом спросила:

— Вы хотя бы понимаете, почему я это сделала? Вы же мой адвокат, вы должны быть на моей стороне.

— Нет. — Иногда я бываю жестокой. — Я не могу быть на вашей стороне. И с этого момента я больше не ваш адвокат. Извините. В прокуратуре я ничего не скажу, будете оправдываться сами. Но мне кажется, вы ошиблись, решив, что выбрали самый верный вариант. Прощайте, Маша!

Я вышла из дома и села в машину. Водитель медленно выехал на трассу. Достав телефон, я позвонила Виктору.

— Здравствуй, — радостно проговорила я, услышав его голос.

— Ты опять где-то задержалась? Между прочим, звонили из прокуратуры, искали тебя.

— Я знаю. Виктор, я хочу тебе сказать, что очень тебя люблю.

— Мы обсудим это, когда ты наконец вернешься домой.

— Нет, прямо сейчас. Я тебя очень люблю.

— И я тебя тоже. Приезжай скорее, мы тебя ждем.

— Знаю. — Убирая телефон, я счастливо улыбнулась сквозь слезы. Теперь я точно знала, что кошмар последних трех дней закончился, хотя память об этой истории я сохраню на всю оставшуюся жизнь.