/ Language: Русский / Genre:det_action / Series: Наследник олигарха

Завещание олигарха

Чингиз Абдуллаев

Не каждому человеку выпадает в жизни шанс стать миллиардером. Журналисту Ринату Шарипову выпал. От погибшего дядюшки – олигарха, досталось Ринату трехмиллиардное состояние. Только успел он вступить в права наследства и даже потратить некоторую часть, как неожиданно олигарх воскрес – оказывается, его гибель была инсценирована – и теперь требует, чтобы Шарипов отказался от миллиардов. Но у Рината уже есть свои планы на них…

Чингиз Абдуллаев

Завещание олигарха

Нет ничего святого, чего не могли бы осквернить деньги.

Марк Туллий Цицерон

Как далеки…

– Что? – спросила Асунсьон, когда брат прервал молчание. В лице Родольфо было что-то бесповоротно определившееся, как будто черты его уже никогда не изменятся.

– Как далеки… мы такие, как есть, от того, чем могли быть.

Сестра слушала его, чопорно выпрямившись. Фигура ее походила на черную плоскую статую с готическими резкими углами. Более всего она хотела бы понять своего брата, понять его хотя бы теперь, когда Хайме стал мужчиной и, похоже, ускользает от них обоих. Но не решаясь об этом думать, она твердо знала, что понять его – значит оскорбить: правда была жестока, и только ложь позволяла им как-то существовать вместе.

«Спокойная совесть» Карлос Фуэнтос

Вместо вступления

Теруэль – небольшой городок на востоке иберийского полуострова – насчитывал всего тридцать тысяч жителей и был столицей одноименной провинции. Лучшим отелем, находившимся в старом городе, считался отель «Королева Кристина», в котором обычно останавливались заезжающие сюда туристы. Сюда прибывали гости в основном из Америки и Японии, чтобы увидеть неповторимую архитектуру мудехарского стиля. Туристов из Европы здесь было гораздо меньше, а туристов из Восточной Европы и бывшего Советского Союза вообще никогда не бывало. Теруэль находился достаточно далеко от обычных туристических маршрутов. И далеко от побережья, до которого было почти двести километров.

Сидевший в кафе за столиком мужчина посмотрел на неожиданно появившиеся на небе тучи. Здесь почти всегда была солнечная, ясная погода. Мужчина снял очки, улыбнулся. Он ненавидел жаркое солнце Испании, но вынужден был терпеть его, скрываясь в этом городке от посторонних глаз. Напротив сидели двое мужчин, которые не столько пили свой кофе, сколько смотрели по сторонам, словно ожидали возможного появления неприятных гостей.

Неизвестный мужчина положил темные очки в карман и поднялся, кивая своим провожатым. Те сразу поднялись. Один поспешил выйти, чтобы завести машину. Второй рассчитался с официантом. Мужчина уже шел к выходу, когда его вдруг остановил чей-то удивленный окрик.

– Владимир Аркадьевич, это вы?

Мужчина замер. Ему хотелось обернуться, он уже стал поворачивать голову. Но усилием воли заставил себя продолжать свой путь. И сделал еще несколько шагов.

– Владимир Аркадьевич, – снова крикнул по-русски неизвестный, появившийся у него и телохранителя за спиной, – я думал, что вас убили.

На них начали обращать внимание. Мужчина повернулся, надел очки. Нервно дернулся.

– Вы ошиблись, – сказал он по-французски, – я не понимаю русского языка.

– Извините, – пробормотал неизвестный, – вы так похожи… Извините меня. Возможно, я ошибся.

Телохранитель больно ударил его своим плечом и вышел следом за своим хозяином. Тот прошел к машине, уселся в автомобиль и с силой захлопнул дверцу. Его телохранитель уселся на переднее сиденье.

– Черт возьми, Карим, он меня узнал, – нервно произнес сидевший на заднем сиденье хозяин автомобиля.

– Он не уверен, – обернулся к нему Карим.

– Все равно будет трепаться, – зло прервал его хозяин, надевая темные очки, – я думал, хотя бы здесь меня оставят в покое.

– Вас многие знали, – напомнил Карим, – и ваши портреты были в газетах…

– Даже в этом городке нашелся знакомый, – мужчина негромко выругался, – позвони в Париж этому костоправу и скажи, что я согласен на его операцию. Пусть режет… Буду хотя бы чувствовать себя как человек…

Карим, соглашаясь, кивнул. Машина, набирая скорость, выехала из города. Мужчина, вспомнив про неожиданную встречу в отеле, снова выругался. Ему начинала надоедать эта жизнь, когда нужно было всего опасаться и прятаться от каждого встречного. Ему уже давно надоело прятаться. Но он сам выбрал себе подобный путь. И сам решил спрятаться ото всех, инсценировав свою смерть. Только одного обстоятельства он не сумел предусмотреть в своем плане. Появление возможного наследника. Но и с ним ему удалось договориться.

Карим уже разговаривал по телефону, уточняя день, когда им нужно появиться в Париже.

Глава 1

В этом огромном комплексе, находившемся за Кольцевой дорогой, размещалось несколько десятков дорогих бутиков. И по утрам здесь традиционно бывало гораздо меньше людей, чем во второй половине дня. Богатые люди не любили рано вставать и тем более так рано приезжать за покупками. А очень богатые люди вообще редко появлялись в бутиках, направляя вместо себя своих подруг, секретарей или личных дизайнеров.

Появившийся молодой человек лет тридцати был одет в обычный серый костюм и мятую голубую рубашку без галстука. Он был чуть выше среднего роста, худощавый, с двухдневной щетиной на лице. Раскосые глаза, прямой нос, упрямо сжатые губы, черные волосы. В его лице сочетались славянские и азиатские черты. Он с недовольным выражением смотрел по сторонам, словно выбирая, куда именно ему зайти. Один из магазинов привлек его внимание: там две девушки, весело хихикая, слушали третью, немногим старше их. Очевидно, в эти утренние часы, когда посетителей почти не было, они позволяли себе немного посплетничать.

Молодой человек замедлил шаг. Затем повернулся и направился к выбранному бутику. Один из охранников, проходивших по комплексу, с недоумением оглянулся на этого гостя. На его несвежем пиджаке было заметно большое жирное пятно, словно незнакомец спал и обедал в этом костюме. Когда неизвестный вошел в магазин, говорившая умолкла. Молодая женщина и гость, который с недовольным видом прошел в отдел мужской одежды и стал разглядывать висевшие там костюмы, были почти ровесниками. Он посмотрел на один из костюмов, нахмурился и неуверенно сделал шаг по направлению к продавщице.

– Что это за костюм? – негромко спросил он, – у вас есть сорок восьмой размер?

Она чуть поморщилась. От этого человека пахло дорогим парфюмом, спиртным и немного чесноком. Это был тот самый запах, которого она вообще не выносила. Алла Витальевна последние несколько лет работала в дорогих магазинах и привыкла к клиентам с более респектабельным видом и утонченным запахом. Но среди клиентов попадались разные люди. Это она хорошо знала.

– У нас есть костюмы любых размеров, – почти приветливо произнесла она, – но размеры итальянской одежды обычно немного меньше размеров немецкой одежды. У вас сорок восьмой по итальянским стандартам?

– Наверно, – кивнул гость и прошел дальше.

Одна из девушек испуганно последовала за ним. Алла Витальевна еще раз поморщилась. Наверно, этот тип случайно забрел к ним. Она недовольно взглянула на его пиджак, который он, очевидно, не снимал круглые сутки. И с правой стороны это возмутительное большое жирное пятно, как будто гость вылил на себя тарелку супа.

– А этот сколько стоит? – спросил гость, показывая на другой костюм и обращаясь уже к молоденькой продавщице.

Та почувствовала запах, исходивший от парня, и поморщилась. У нее не было такого жизненного опыта, как у более старшей Аллы Витальевны. И поэтому она недовольно отвернулась, ничего не ответив. Гостю не обязательно пить водку и есть чеснок перед тем, как появиться в их бутике.

– Вы не ответили мне, сколько стоит этот костюм, – негромко напомнил гость.

– Дорого, – ответила девушка, не поворачиваясь. Ей было только двадцать два, и она еще не видела в их магазине подобных типов. Их обычно не пускала охрана. Но этот каким-то образом прошел в комплекс и теперь гулял по дорогим магазинам, пугая своим видом и запахом людей.

– Я понимаю, что дорого, – недовольно заметил гость, – но конкретно сколько?

– Тысячу двести евро, – наконец сказала она, – . Вы будете сразу платить или хотите примерить?

Но он не услышал сарказма в ее голосе. Протянул руку и снял костюм. Посмотрел на него.

– Я его примерю, – сказал гость, скрываясь с дорогим костюмом за занавеской примерочной.

Продавщица оглянулась на Аллу Витальевну. «Если каждый прохожий будет трогать своими грязными руками их дорогие костюмы…» – подумала она. Но запретить примерять костюм тоже нельзя. Девушка подошла к старшему продавцу.

– Он забрал костюм, – шепотом сообщила она, – что мне делать?

– В следующий раз скажешь, что его размеров у нас нет. Или вообще эти костюмы с браком, и мы их не продаем, – сразу ответила Алла Витальевна, – нужно уметь быстро соображать. Если костюм пропахнет чесноком, нам придется отдавать его в чистку за свой счет.

– Откуда только берутся такие типы, – прошипела девушка.

– Наверно, явился с какой-то дачи, – предположила Алла Витальевна, – здесь рядом есть большой ресторан, может, он приехал оттуда. Ресторан работает круглые сутки, и он вполне мог напиться в этом заведении. Ничего, не волнуйся. Может, у этого «дачника» действительно есть деньги. Обычно не очень пьяные люди достаточно точно знают размеры своих кошельков. Конечно, если он не свалится прямо в магазине, заснув у нас на полу. Мне кажется, что я его где-то видела, может, он живет где-нибудь поблизости. Или работал водителем у кого-нибудь из наших клиентов. В любом случае старайся не нервничать и не очень дергаться.

Девушка кивнула и отошла в сторону. Гость возился довольно долго. Возможно, ему трудно было снять свой костюм и надеть новый. Наконец он вышел из примерочной уже в новой одежде. Он пошатнулся, едва не растянувшись на натертом до блеска мраморном полу.

– Какой странный тип, – успела прошептать девушка Алле Витальевне. Та, соглашаясь, кивнула. Но все равно нужно быть внимательной даже к такому клиенту. Она подошла ближе.

– Костюм вам подошел? – иронично осведомилась Алла Витальевна.

– Кажется, да, – ответил гость, глядя на себя в большое зеркало.

Костюм был действительно его размера. И он сразу неуловимо поменял внешность гостя, сделав его благороднее и солиднее. Но выражение лица… Наверное, он уже где-то выпил с утра. «Нормальные люди по утрам не выпивают», – твердо решила Алла Витальевна.

– Что-нибудь вам еще нужно? – поинтересовалась она.

– Нет, – ответил гость, – все в порядке. Я беру этот костюм. А мой старый можете завернуть в пакет, я все равно должен сдать его в химчистку. Или не нужно. Лучше его выбросить…

– Как хотите, – Алла Витальевна подумала, что должна вытерпеть этого дурно пахнущего и плохо выбритого парня, если он покупает себе новый костюм за такие деньги.

Она брезгливо взяла двумя пальцами пиджак и брюки незнакомца, решив, что потом вымоет руки. И отнесла их за прилавок, где выбросила в стоявшее там мусорное ведро. Мужчина еще несколько секунд стоял перед зеркалом, глядя на свой новый костюм. Затем подошел к продавщицам.

– Вы будете платить наличными или по кредитной карточке? – спросила его вторая девушка, стоявшая у кассы.

Он пошарил руками по новому костюму.

– У меня нет денег, – вдруг улыбнулся тип.

Девушка-кассир беспомощно оглянулась на Аллу Витальевну. Та нахмурилась. Этот незваный гость еще и шутник. Решил надеть самый дорогой костюм и теперь заявляет, что у него нет денег. Сейчас она вызовет охранников, и пусть они выбросят этого наглеца из магазина. А заодно и переоденут его, достав его грязную одежду из мусорного ящика. Пусть забирает свой старый костюм.

– Вы забыли деньги в машине? – от волнения у нее начал вибрировать голос. Если сейчас вдруг появится кто-то из руководства и увидит, что они разрешили этому типу надеть самый дорогой костюм, ее моментально уволят. Здесь таких шуток не понимают.

– В машине? – удивленно переспросил незнакомец, – нет, у меня нет в машине денег. А где мой телефон? Ах, да. Я оставил его в примерочной. Сейчас принесу.

– Вы должны оплатить покупку, – напомнила кассир, – тысячу двести евро или в рублях по курсу…

– Сейчас принесу телефон, – этот тип вдруг громко икнул, затем пробормотал какие-то слова, кажется, извинившись. И только потом повернулся и снова пошел в примерочную.

– Мерзавец, – твердо произнесла Алла Витальевна, – сейчас вызову охрану, и пусть они его отсюда выведут. Не хватает еще, чтобы он испортил костюм.

– У него нет денег, – у кассира были круглые от волнения глаза. Она уже поняла, что старший продавец сейчас вызовет охрану…

Алла Витальевна взглянула на мусорное ведро, где лежали брюки и пиджак незнакомца. Что-то привлекло ее внимание.

Неизвестный вышел из примерочной с телефоном в руках. Он набрал чей-то номер.

– Я купил себе костюм, – сообщил кому-то этот неприятный тип, – зайдите и оплатите покупку.

Алла Витальевна наклонилась. Она подняла пиджак. Не может быть. Это был костюм от Бриони. Как она сразу не узнала этот стиль, этот итальянский покрой, эту ткань. Непростительная ошибка. Бриони считается одной из лучших торговых марок для мужчин. И одной из самых дорогих. Если их гость позволяет себе выбросить такой дорогой костюм…

– Вы будете платить? – уже нетерпеливо спросила кассир.

Неизвестный взглянул на нее и вдруг улыбнулся:

– Конечно буду. Сейчас принесут деньги. Не волнуйтесь, я не убегу.

– Это вам нужно волноваться, – храбро ответила девушка, – а я не волнуюсь.

Молодой человек прикусил губу. Очевидно, ему понравился ответ продавщицы. Он наклонился, рассматривая ее имя на бейджике, прикрепленном к блузке девушки.

– Екатерина, – громко прочел незнакомец, – какое хорошее имя. Екатерина, – повторил он, словно пробуя имя на вкус, – так звали мою маму. Вы давно здесь работаете?

– Давно, – резко ответила кассир, чтобы закончить разговор с этим неприятным типом, – вы будете платить?

– Буду, – он взмахнул рукой и вдруг, потеряв равновесие, упал на пол. Обе девушки недовольно взглянули в его сторону, даже не делая попытки ему помочь. Если человек позволяет себе в таком виде появляться в общественных местах, он не заслуживает никакого сочувствия.

– Он порвет новый костюм, – зло прошептала вторая девушка.

Алла Витальевна обернулась к гостю. Она посмотрела на обувь незнакомца. «Нужно было сразу посмотреть на его туфли», – огорченно подумала она. Ведь она три года проработала в обувном магазине и умела отличить хорошую пару обуви от плохой и очень хорошую – от просто хорошей. На ногах у этого «дачника» была невероятно хорошая обувь. Эта пара обуви должна стоить как минимум тысячу долларов. Такую обувь обычно шьют на заказ. Она улыбнулась неизвестному, сделала к нему шаг и протянула руку.

– Не волнуйтесь, – почти радостно произнесла Алла Витальевна, больно толкнув девушку, стоявшую у кассы, – мы все понимаем. Поднимайтесь, я вам помогу.

Он неловко схватил ее за руку и поднялся.

– Они уже идут, – выдохнул он.

Алла Витальевна обернулась. Двое высоких мужчин спешили к их магазину. Очевидно, это были его охранники. Значит, он не просто богатый человек. Он один из тех, кто вообще редко появляется в таких бутиках. И не важно, как он пахнет, люди с таким состоянием могут позволить себе пахнуть так, как они хотят. Пусть остальные получают удовольствие от одного общения с ними, не обращая внимание на исходившее «амбре».

Двое охранников вошли в магазин. Один был типичный азиат, другой, более высокий, очевидно, славянин.

– Талгат, – обратился к первому гость, – заплати за мой новый костюм.

Телохранитель кивнул, подошел к кассе и протянул свою кредитную карточку. Кассир, испуганно глядя на незнакомцев, приняла карточку.

– Не нужно было есть этот хаш, – негромко сказал гость, – мало того, что мы перебрали с водкой, так мы еще и воняем чесноком.

– Он сказал, что нельзя есть хаш без чеснока, – напомнил второй телохранитель.

– Поэтому мы сейчас пахнем, как розы, – махнул рукой гость, – и голова болит. Нужно было выбрать другую водку. Например, «Русский Размер», от него голова хотя бы не болит, водка мягкая, кварцевым песком очищена. Спасибо, девочки, – кивнул он на прощание, – и вам, Екатерина, особое спасибо. Хотя подождите. Давайте купим еще два других костюма. Талгат, пусть Екатерина выберет еще два костюма на свой вкус.

– Какого цвета? – прошептала испуганная девушка.

– Любого, – махнул рукой неизвестный.

Он повернулся и вышел из магазина. Второй телохранитель поспешил за ним. Талгат протянул руку, получая чек.

– Выбейте еще два костюма, – негромко попросил он.

– Вы серьезно? – изумилась девушка.

– Два костюма, – терпеливо повторил Талгат, – вы должны их сами выбрать.

– Извините, – вдруг произнесла Алла Витальевна, – простите, что я вас беспокою. Но он выбросил свой костюм. А там только одно пятно. И это костюм от Бриони. Может, вы его заберете?

– Не нужно, – без тени улыбки ответил Талгат, – раз он его выбросил, значит, так и должно быть.

– Понимаю. Конечно, вы правы, – Алла Витальевна больно ударила по спине Катю, подталкивая ее к костюмам. – Ты видишь, тебя человек ждет. Быстро выбери еще два костюма.

Девушка дернулась и поспешно стала снимать вместе с вешалками два первых попавшихся под руку костюма.

«Дура», – огорченно подумала Алла Витальевна. Она подошла и сняла два других костюма, самых дорогих в их коллекции.

– Один из них пятидесятый, у нас нет сорок восьмого этого фасона, – напомнила Екатерина.

– Этот костюм сшит таким образом, что можно взять на один размер больше, – прошипела Алла Витальевна, твердо решив, что этот месяц будет последним месяцем работы девушки в их магазине. Ибо эта идиотка совсем не чувствует ситуацию.

– Выбивай покупку, – выдавила она и, повернувшись к Талгату, уже улыбаясь, уточнила: – Простите еще раз. А кто это? Мне кажется, я видела его как-то по телевизору или в газетах. Такое знакомое лицо.

– Три дня назад о нем была передача по ОРТ, – заявил Талгат, – это Ринат Шарипов.

– Не может быть, – ахнула Алла Витальевна, – тот самый наследник.

– Тот самый, – сурово подтвердил Талгат. Он забрал все три костюма, упакованные в специальные фирменные чехлы, взял чеки на покупку и вышел из магазина.

– Кто это такой? – бросились к ней девушки, – Кто такой Шарипов?

– Счастливчик, – вздохнула Алла Витальевна. – Шарипов был бедным журналистом, когда в прошлом году во Франции убили его родственника. То ли дядю, то ли двоюродного брата его матери. А тот был одним из самых богатых людей в мире. И французские адвокаты нашли наследника в Москве. Вот такая невероятная история…

– И он такой богатый? – с восторгом спросила одна из девушек.

– Он такой богатый, что может купить все магазины в нашем комплексе. И еще пять таких комплексов, – вздохнула Алла Витальевна. Она обязана была узнать Шарипова, когда он вошел в магазин. Должна была сразу его узнать.

– От него так несло чесноком и водкой, – вздохнула другая девушка.

– А тебе сразу стало неприятно? – насмешливо спросила Алла Витальевна. – Запомни, моя дорогая: если хочешь преуспеть в этой жизни, тебе совсем не обязательно обнюхивать каждого мужчину, который тебе встретится. Пусть он тебя обнюхивает. Эта ты должна благоухать, чтобы он за тобой бегал. А он может пахнуть сигаретами и алкоголем, потом и чесноком. И даже навозом, если на этом навозе он может делать деньги. Самая главное в любом мужчине – его голова. И его карман. Причем они связаны друг с другом. Чем лучше голова, тем глубже карман.

– У него тоже голова? – поинтересовалась другая, кивая в сторону уходивших мужчин.

– Я же тебе сказала, что он счастливчик. Такие иногда тоже встречаются. Он не делал ничего, чтобы получить или заработать деньги. Они на него просто свалились.

– Счастливый, – согласилась Екатерина, – интересно, он женат или нет?

– Так он тебе сразу понравился? – криво усмехнулась Алла Витальевна, – а еще пять минут назад ты не хотела с ним разговаривать. Даже рядом стоять. Запомни еще одно важное правило. Увидишь мужчину – смотри на его обувь, на его часы, мобильный телефон, потом на его костюм. Он пришел в мятом и грязном костюме, и поэтому я немного растерялась. А потом заметила, что он пришел в костюме от Бриони. Такая «форма» стоит несколько тысяч долларов. И не все богатые люди могу позволить себе одеваться в такую одежду. Вот так-то, девочка. Будь всегда готова не упустить свой шанс…

Она не стала уточнять, что у девушки, с ее несколько длинным носом и вытянутым лицом, практически нет никаких шансов когда-нибудь встретить своего «принца». Она выйдет замуж за соседского парня, который ремонтирует автомобили таких принцев или обслуживает их в ресторане. И вообще, Екатерина им явно не подходит. Если в такой момент она даже не поняла, что можно всучить этому «наследнику» все, что угодно, значит, она не профессиональный продавец. Нужно будет с ней расстаться в конце месяца. Найти подходящую причину и уволить ее.

Но говорить об этом пока рано. И поэтому она чуть снисходительно улыбнулась, глядя на обеих девушек, провожавших незнакомца такими восторженными взглядами.

Глава 2

Он так и не привык к этой огромной спальне, к этой кровати, напоминающей размерами его прежнюю комнату. Двуспальная кровать, сделанная на заказ в Испании, была три метра в длину и столько же в ширину. Белье для такой кровати тоже специально заказывали в каких-то французских фирмах. Он даже не знал названия этих компаний, хотя спал на этой кровати уже несколько месяцев.

Открыв глаза, Ринат посмотрел по сторонам. В спальне никого не было. Уже лучше. Он тяжело поднялся и сел на кровати. Кажется, они вернулись сегодня утром. Сколько же сейчас времени?

Уже четвертый час дня. Черт возьми. Он уже давно перепутал день с ночью, днем спит, а по ночам проводит время в казино или в ресторанах. Кажется, утром его повезли кушать хаш. Уверяли, что после хаша у него не будет болеть голова. Но голова вопреки обещаниям болела. Наверное, была плохая водка. А еще он опрокинул на себя тарелку и испачкал свой костюм. Потом они куда-то поехали, и он выбрал себе новый. Где его новый костюм?

Брюки валялись на полу. Наверное, он где-то выбросил свой пиджак, пока поднимался в эту спальню. Где он его мог выбросить? Нужно вспомнить. В этой двухэтажной квартире столько комнат, что можно заблудиться. И здесь ничего невозможно найти. Раньше он снимал одну комнату и знал, где лежит каждая книга, каждая ручка. А теперь он бегает по этой огромной квартире в поисках своих вещей. И на стольких метрах здесь нет ни одной книги. Они просто не были нужны прежнему хозяину.

При воспоминании о прежнем хозяине он нахмурился. Владимир Аркадьевич Глущенко – один из самых богатых людей на Украине по версии журнала «Форбс». Для всего мира Глущенко погиб в прошлом году на своей вилле во Франции, когда взорвался его вертолет, в котором кроме него были его супруга с сыном и пилот. Все находившиеся в кабине погибли. А потом французские адвокаты нашли Рината Шарипова, мать которого приходилась родственницей погибшему. И объявили, что он наследник трехмиллиардного состояния. В первые дни было очень тяжело, он не мог себе представить такую кучу денег. К тому же его сразу окружили «прилипалы», которые всегда вертятся вокруг очень богатых людей. В первые дни он истратил несколько миллионов долларов: купил машину себе и своему другу Диме Сизову, устраивал невероятные загулы.

А потом в Париже выяснилось, что Глущенко не погиб. Он организовал встречу со своим «наследником», пояснив, что сам инсценировал собственную гибель, чтобы уйти от возможного преследования американцев, уже начавших собирать на него компрометирующий материал. Он был гражданином Франции и понимал, что новая отчизна не будет спасать своего нового гражданина, совершившего не самые благопристойные поступки в своей жизни. И поэтому он решил исчезнуть. Но самое печальное было в том, что в этом вертолете действительно погибли четыре человека. Супруга Глущенко со своим сыном от другого человека, начальник его охраны, которому она благоволила, и пилот, случайный человек, так нелепо попавший в эти разборки. Владимир Аркадьевич даже не скрывал, что сам организовал взрыв вертолета, отправив на тот свет всех четверых.

Воспоминания об этом чудовищном поступке своего «благодетеля» давили на Рината Шарипова тяжелым грузом. Глущенко поставил условие не трогать основной капитал, которым он сам и распоряжался. Наследник получал тридцать миллионов долларов в год и мог тратить их по своему усмотрению. И никто в мире даже не подозревал, что находившийся во Франции Владимир Аркадьевич, уже получивший документы на имя гражданина Бельгии Вольдемара Леру, является тем самым олигархом, о смерти которого рассказали все ведущие газеты мира. И эта тайна делала жизнь Рината невыносимой, заставляла его глушить свою тоску в изрядных дозах алкоголя, забывать о незримом олигархе, внимательно следившим за своим «наследником».

Ринат покачал головой, словно отгоняя воспоминания. В конце концов он живет самостоятельно, лишь иногда подписывая документы, которые приходят из Франции. Их обычно лично привозит Карим, старший брат Талгата, которому Глущенко доверяет. Ринат даже не вникает в смысл документов, которые подписывает. Что хорошо для Глущенко, прекрасно и для него. Они не трогают друг друга, и это самое главное. Глущенко нужен человек, формально являющийся руководителем его империи, а ему нужен специалист, умеющий управлять всеми этими активами. И никто лучше самого олигарха с этим не справится. Вот поэтому они так и существуют в параллельных мирах. В прошлом месяце ему сообщили, что Глущенко собирается сделать себе пластическую операцию, после которой его нельзя будет узнать. Возможно, тогда он наконец решится появиться на людях и даже приехать в Москву. За себя Ринат не боялся. Он точно знал, что у его родственника не может быть детей. И поэтому он при любых обстоятельствах будет единственным и законным наследником всего имущества олигарха.

Ринат поднялся и направился в ванную комнату, чтобы почистить зубы. Он оглядел свою двадцатиметровую ванную. Таких комнат в квартире было несколько. Миллионы людей на свете могли бы позавидовать его жизни. Могли бы… Если не вспоминать об убитом мальчике, разорванном в вертолете, о его матери, о несчастном пилоте… Если об этом не помнить. Но он помнил, и это отравляло его существование.

Он начал чистить зубы, прислушиваясь к шагам на лестнице. Наверное, это Лида. Она была одна из немногих людей, которым он безоговорочно доверял. В ней была та самая надежность, которую он искал в женщинах. Она была вдовой, ее муж, военный летчик, погиб несколько лет назад. И она, кандидат филологических наук, работавшая в институте мировой литературы, вынуждена была наняться домработницей к нуворишам, чтобы поднимать своих уже взрослых детей.

Ее дочери было уже девятнадцать, а сыну – пятнадцать. Узнав о том, как она работает и сколько получает, Ринат предложил ей зарплату в тысячу долларов и разрешил остаться работать в институте, сделав ее фактической домоправительницей. Она не только убирала в квартире, но и следила за состоянием его холодильников, закупая хозяину фрукты, продукты, соки. Все деньги, которые он ей оставлял, она тратила строго по назначению, подтверждая все свои расходы чеками, исправно оставляемыми на кухонном столе. И он также регулярно выбрасывал эти чеки в мусорное ведро. Она понравилась ему с первого взгляда, после первого знакомства. Понравилась не как женщина, к которой он испытывал вожделение, – она была старше его лет на десять, – а как человек, которому можно доверять, а это так много значит в современном мире.

Он не доверял людям, которым было все безразлично, еще меньше он доверял людям, которые видели все вокруг исключительно в темных тонах.

Закончив чистить зубы, он умылся и, накинув на плечи халат, вышел из ванной. Он уже привык к тому, что во всех ванных комнатах висели темно-синие халаты его размера и розовые халаты для возможных гостей. Он спустился вниз, на другой уровень, где была его кухня и гостиная. Она была на кухне в своей привычной одежде: в брюках и белой рубашке с длинными рукавами. Обычно она надевала на себя голубой передник или переодевалась в специальную серую форму фирмы «Астор», которая тоже принадлежала Глущенко и была создана для обслуживания его недвижимости. Компания перешла к Шарипову, и он даже сменил там директора, уволив прежнего проворовавшегося руководителя.

– Доброе утро, – поздоровалась Лида, – я уже закончила убирать и скоро уйду.

– Добрый день, – буркнул он, – или уже добрый вечер. Кажется, пятый час.

– Как вам больше нравится. Можно и добрый вечер.

– Осуждаете? – он прошел к кухонному столу и сел на стул.

– Нет, – спокойно ответила она, – я не имею никакого права вмешиваться в вашу личную жизнь. Просто обращаю внимание, что вы все чаще возвращаетесь домой под утро и спите почти до вечера. Мне кажется, такой нездоровый образ жизни сказывается и на вашем характере, и на ваших отношениях с другими людьми. Извините, что говорю вам об этом. Но вы сами неоднократно просили меня быть с вами достаточно откровенной.

– Все правильно, – криво усмехнулся Ринат, – воспитывайте, исправляйте. Только меня уже не переделать. Я уже совершеннолетний.

– Я приготовлю вам крепкий кофе, – предложила Лида, – вы хотите есть? У нас есть творог, сметана, йогурты, даже «Актимель».

– Ничего не хочу. А кофе дайте, – он тяжело вздохнул. Может, она и права. Какие планы он строил, когда узнал про полученное наследство. Ему казалось, что теперь он сможет путешествовать по всему миру, встречаться с самыми известными мудрецами, читать умные книги. А в итоге… Он всего лишь несколько раз выехал за границу, один раз вместе со Светой. Почти ничего не видел, кроме шикарных апартаментов, не побывал ни в одном музее, не прочитал ни одной книги, не увидел ни одного умного человека, кроме своего родственника Глущенко, которого очень не хотел видеть.

И проводил ночи в казино, быстро пристрастившись к игре и безумным тратам, к дружеским застольям, на которые можно пригласить в ресторан всех своих знакомых и малознакомых людей, с которыми так весело можно проводить время. Один из его новых знакомых, Играр Велиев, повез его вчера под утро попробовать хаш. «Это блюдо готовят из говяжьих ножек, – пояснил ему Велиев. – Их варят всю ночь, получая склизкую и студенистую массу в виде густого жирного бульона. Обычно его подают с чесноком и уксусом». Под такую еду можно было выпить много водки. Вот они вчера и перебрали.

– Ваш кофе, – сказал ему Лида, поставив на столик большую чашку.

– Спасибо, – кивнул ей Ринат.

– Еще что-нибудь нужно? Или я могу уйти?

– Можете идти, – разрешил Ринат. Он хотел было задать ей еще несколько вопросов, но решил, что разговоров на сегодня достаточно. Он и так позволяет ей выходить из рамок привычных отношений хозяина и домработницы.

Она вышла из комнаты. Он остался сидеть за столом. Кофе медленно остывал. Ринат вспомнил, что должен позвонить нескольким людям. Но можно было и не звонить. И он продолжал сидеть за столом. Позвонил первый телефон. Потом второй. За ним третий. В этой квартире было сразу три городских телефона. Один был подключен к Интернету, другой проведен в спальню и считался личным номером самого хозяина. Очевидно, по этому телефону звонил Дима Сизов, его близкий друг, знавший именно этот номер. Наконец позвонил мобильный. Лида удивленно взглянула на сидевшего за столом Рината. Неужели он не слышит всех этих звонков?

– Я ухожу, – сказала она на прощание. Он даже не пошевельнулся. Возможно, ее слова так сильно его задели. Может, это и к лучшему. Молодой человек так глупо прожигает свою жизнь. А ведь говорят, что он был талантливым журналистом.

Лида вышла из квартиры, мягко закрыв за собой дверь. Ринат слушал звонки, раздававшиеся со всех сторон. У него просто нет никаких важных дел. И никого рядом нет. С женой он развелся, дочка осталась с ней. Родителей у него нет. Отец погиб, когда он был еще совсем маленьким, а мать умерла, уже когда он женился. Кажется, в этом мире нет ни одного человека, ради которого стоило протянуть руку и взять трубку телефона.

Он взглянул на остывший кофе. Сделал несколько глотков, поморщился. Остывший кофе был не самым лучшим напитком в этот день после утреннего хаша с водкой. Ринат поднялся, прошел к холодильнику, достал свежий апельсиновый сок. Выпил один стакан залпом. Затем, подумав, выпил второй. И вернулся на свое место. Телефоны продолжали трезвонить. Наконец он взял трубку городского.

– Слушаю, – недовольным голосом произнес Ринат.

– Куда вы исчезли? – раздался в трубке голос его адвоката Иосифа Борисовича Плавника. – Что с вами происходит? Я уже целый час звоню, пытаюсь вас найти.

– Что случилось?

– Кто такой этот Леру? Вольдемар Леру? Мне позвонили из Парижа наши адвокаты. Мсье Дрюмо просто в шоке. Вы передали все права на управление вашими активами во Франции этому Леру. И все документы нотариально заверены, причем без участия ваших французских адвокатов…

– Разве это запрещено законом? Я не могу делать все, что я хочу, без своих адвокатов?

– Конечно, можете. Но как вы вообще могли подписать такие документы? Вы хотя бы понимаете, что вы сделали? Вы сделали его миллиардером вместо себя. Теперь он будет принимать все решения, распоряжаться вашими активами во Франции и контролировать большую часть ваших доходов. Это полное безумие, я просто не понимаю, как вы могли подписать все эти документы, находясь в Москве. Они к вам сюда приезжали?

– Это мое дело, – твердо ответил Ринат.

– Тогда объясните, кто такой этот Леру? Откуда вы его нашли? Где откопали? Он никогда не был среди близких людей вашего покойного дяди.

– Я вас с ним познакомлю, – пообещал Шарипов, – но немного позже.

– Будьте любезны, – было понятно, что Плавник с трудом сдерживается, – и вообще, нам нужно понять, как дальше выстраивать наши долговременные отношения. Если вас не устраивает такой адвокат, как я, или такие адвокаты, как господа Дрюмо и Леклерк во Франции, вы можете честно сказать нам об этом.

– Вы меня устраиваете, – устало подтвердил Ринат, – но у меня могут быть свои соображения.

– Разумеется, – сразу согласился Иосиф Борисович, – но вы должны хотя бы советоваться с нами по таким важным вопросам. А сейчас появился какой-то неизвестный адвокат, который будет представлять интересы этого неизвестного Леру. Можете себе представить, в каком состоянии сейчас мсье Дрюмо.

– Могу, – сказал Ринат. Он поморщился, другие телефоны продолжали звонить.

– Давайте завтра встретимся, – предложил Плавник, – нам нужно многое обсудить. Я считаю, что мне просто необходимо вылететь во Францию, чтобы на месте решить все вопросы, касающиеся вашего нас…

– Делайте как хотите, – невежливо перебил его Ринат. У него разболелась голова от подобного многословия.

Он положил трубку и вышел в гостиную, чтобы забрать сотовый телефон. Он нашел его на столе. Взял аппарат. И увидел номер звонившего. Это была его личный секретарь Тамара. Она была «прикреплена» к нему адвокатом.

– Добрый день, Ринат Равильевич, – приветливо начала Тамара, – как вчера провели вечер?

– Прекрасно. Ты позвонила, чтобы узнать именно про это?

– У вас своеобразный юмор.

– Как всегда. Хочешь спросить про мсье Леру?

– Я обязана быть в курсе подобных новостей. Нам звонят из Франции рассерженные адвокаты. Вы выдаете невероятные доверенности абсолютно чужим людям. А если он аферист?

– Тогда я ошибся. Но ты не волнуйся. В любом случае ты будешь получать свою зарплату. Я доверил ему не все свои деньги…

– Но откуда он взялся? – не выдержала Тамара.

– С того света, – разозлился Ринат. Она даже не могла себе представить, насколько точным было его утверждение.

– Я позвоню вам позже, – быстро решила Тамара.

Он бросил мобильник. Подошел к другому телефону.

– Слушаю, – он подумал, что все звонившие сошли с ума. И если разобраться, то звонят не потому, что их так волнуют его интересы, а потому, что боятся за свои проценты, комиссионные, гонорары. Держатся за свои привилегии и деньги.

– Это Ринат Шарипов? – спросил незнакомый голос.

– Да, – он немного удивился, что звонят ему по номеру, который никто не должен знать. Этот телефон стоял у него в спальне, а параллельный аппарат с мобильной трубкой находился в гостиной.

– Передайте Владимиру Аркадьевичу, чтобы не валял дурака, – посоветовал незнакомец, – мы все знаем. Пусть свяжется с нами.

– С кем? – машинально спросил он.

– Скажите, что звонили из компании «Эстрелла». Он знает, с кем нужно связаться. До свидания.

Говоривший положил трубку. Ринат нахмурился. Такого поворота событий он не ожидал. Кто этот человек? Откуда он узнал про Глущенко? И чем занимается эта компания «Эстрелла»? Звонил еще один аппарат, обычно подключенный к сети Интернет. Об этом номере телефона тоже знали очень немногие. Или почти никто. Ринат подошел и взял трубку.

– Здравствуйте, Ринат Равильевич, – услышал он знакомый голос телохранителя Глущенко и старшего брата Талгата – Карима, – господин Леру очень сожалеет, что не сможет разговаривать с вами лично. Он уже две недели находится в больнице.

– Что-нибудь случилось?

– Нет. Он должен был лечь на операцию, о которой он вам говорил. И возможно, что на будущей неделе вы тоже не сможете с ним связаться. Вы меня понимаете?

– Я все понял. Только передайте ему, что звонили из компании «Эстрелла». По-моему, они все знают.

На другом конце провода молчали.

– Алло, вы меня слышите? – забеспокоился Ринат. – Вы куда-то пропали?

– Я слышу, – раздался голос Карима, – никому не рассказывайте об этом звонке. Никому. Я перезвоню Талгату, чтобы он обратил внимание на вашу охрану. Будьте осторожнее. И никому не говорите про этот звонок, – снова повторил Карим.

Ринат положил трубку на рычаг.

«Сумасшедший дом, – мрачно подумал он, – все звонят одновременно. Они все с ума посходили. Глущенко тоже хорош. Не терпится прибрать все снова к рукам. Мало того что он вызвал большие подозрения, заставив выдать такую доверенность на имя неизвестного бельгийского гражданина мсье Леру, так он еще и торопится лечь на операцию, чтобы поскорее получить новое лицо. Ему о душе думать нужно после смерти жены и ее сына, а он думает в первую очередь о своих деньгах».

«Вот поэтому он такой богатый, а ты был такой бедный», – вдруг решил Ринат. Его дядя готов ради денег отдать душу дьяволу, убить вокруг всех, кто его помнил, устроить собственные похороны, раздавить любого, кто встанет на его пути. И поэтому он владелец миллиардов. А Ринат до недавнего времени был обычным журналистом, который занимал деньги до получки и платил ничтожные алименты своей бывшей супруге на содержание их ребенка. Отсюда и такая разница.

Снова зазвонил мобильный. Ну это уже слишком. Он раздраженно взял сотовый телефон. Это был Талгат.

– Мне позвонил Карим из Парижа, – сообщил телохранитель, – говорит, что нам нужно усилить вашу охрану. Я возьму еще четверых сотрудников из «Астора», если вы разрешите.

– Бери, – согласился Ринат.

Голова по-прежнему болела. Он подошел к огромному окну, выходившему на проспект. Отсюда открывалась удивительная перспектива.

«Эстрелла», – вспомнил он, – только этого мне и не хватало».

Глава 3

Вечером он должен был заехать к своей бывшей жене. Он уже давно обещал ей приехать. При одном воспоминании о Лизе голова начинала болеть еще сильнее. Он с удивлением спрашивал себя: как могло вообще получиться, что они поженились? И эта женщина с вечно перекошенным от злости лицом, нездоровой кожей, немного вытянутым носом, тонкими губами и уже начинавшими редеть светлыми волосами ему когда-то нравилась?

Единственным светлым пятном в его глупой истории с женитьбой была дочь, которую он назвал Катей в честь покойной матери. Дочь росла умной и хорошей девочкой, которую не могли испортить ни плохой характер матери, ни их раздельное проживание. В последние несколько месяцев он все время думал о дочке и в конце концов твердо решил при малейшей возможности отослать ее куда-нибудь в Англию.

Когда он спустился вниз, то с удивлением обнаружил, что, кроме «восьмерки» «Ауди», на которой он передвигался по городу, рядом стоял и незнакомый мощный «пятисотый» «Мерседес».

– Вам сюда, – показал ему Талгат на «Мерседес».

– Откуда это чудовище? – поинтересовался Ринат, усаживаясь в новую машину.

– Мы взяли ее на некоторое время, пока вы не уедете из Москвы, – пояснил Талгат, усаживаясь впереди. Другой охранник Павел устроился за рулем. Еще двое сотрудников охраны пересели в их «Ауди».

– Кто сказал, что я уеду? – спросил Шарипов. – Мне кажется, что я вам такого не говорил.

– Я разговаривал с Каримом, – напомнил Талгат, – он просил нас подготовиться к отъезду. Сказал, что может позвонить в любой момент. Но пока такой опасности нет.

– Сам буду решать, когда мне нужно уезжать, – разозлился Ринат, – поехали на Королева к моей бывшей…

Павел знал, куда нужно ехать. Оба автомобиля отправились на улицу Академика Королева, где была старая трехкомнатная квартира Рината, которую он оставил своей жене и дочери, уходя от них. Ни разу за несколько лет он не попрекнул бывшую супругу этой квартирой, хотя сам ютился в однокомнатных и коммунальных комнатушках, снимая жилье где попало. Теперь он помогал своей бывшей жене, оплачивая обучение дочери в элитарной школе и выделяя семье пособие по пять тысяч долларов каждый месяц. Правда, Лиза была недовольна этой суммой и даже пробовала обратиться к адвокатам, чтобы заставить его выплачивать гораздо большее пособие. Но адвокаты объяснили ей, что делится только имущество, нажитое в браке, а все суммы, полученные после развода, а тем более при получении наследства, не подлежат разделу с бывшей супругой.

Он вышел из машины. Талгат поспешил выйти следом.

– Нет, – твердо сказал Ринат, – подожди меня в машине, – он помнил, как раздраженно реагировала Лиза на его телохранителей. Ей почему-то казалось, что он просто издевается над ней, приводя с собой этих мощных парней, словно подчеркивая неравенство, сложившееся между ними. Разведенная женщина простит все что угодно своему бывшему мужу, даже его новую пассию, все, кроме успеха. Ведь иначе трудно убедить себя, что она поступила правильно, оставив этого «неудачника».

Ринат вошел в подъезд и начал подниматься по лестнице. Как часто он здесь поднимался. Тогда ему казалось, что можно прожить с Лизой всю жизнь, не обращая внимания на ее недостатки. Но недостатков было слишком много. И когда стало совсем невыносимо, он ушел из дома. Теперь, поднимаясь по лестнице, он вспомнил все события своей семейной жизни, поражаясь, как долго терпел изнурительные придирки и истерики своей бывшей супруги.

Встав перед дверью, он немного отдышался и позвонил. За дверью раздались голоса. Он нахмурился, услышав мужской голос. Ринат уже догадывался, кто именно может оказаться за дверью. Это был ее двоюродный брат Семен, которого он ненавидел. В их спорах Лиза часто приводила в пример своего упитанного брата, успешно занимавшегося рекламой и торговлей и сумевшего купить подержанный «БМВ» и приобрести своей семье большую квартиру. Семен был идеалом не только для Лизы, но и для всей семьи. Его считали самым умным и самым успешным человеком среди всех остальных родственников. Семен не скрывал своего презрения к Ринату, считая его журналистскую профессию «работой голодранцев», так он обычно выражался. И никогда не приглашал Шарипова к себе домой, предпочитая видеть у себя только свою двоюродную сестру.

Дверь открылась, и на пороге появился упитанный Семен.

– Здравствуй… те, – на всякий случай сказал Семен, изображая радость и протягивая руку. Ринату пришлось пожать эту пухлую руку и даже позволить себя обнять. Семен так радовался, словно давно не видел пропавшего родственника, которого искренне любил.

– Добрый вечер, – оглядываясь по сторонам, Ринат вошел в квартиру.

Из большой комнаты выбежала Катя. Она бросилась к отцу и обняла его.

– Здравствуй, папка, – громко сказала девочка, – я так соскучилась.

– Здравствуй, лохматик, – он обычно так называл дочку, – я тебе принес одну английскую игру, – он достал из кармана небольшую компьютерную игру, купленную по его просьбе Тамарой, и передал коробку дочери. Та запрыгала от радости.

– Она вас так любит, – умиленно прошептал Семен.

Ринат удивленно обернулся. Этот тип раньше всегда ему тыкал. А сейчас вдруг перешел на «вы».

Из большой комнаты появилась со скорбным выражением лица Лиза. Она была в темно-зеленом платье какого-то жуткого покроя. Она кивнула бывшему мужу:

– Здравствуй, Ринат. Спасибо, что вспомнил и о нас, смертных.

Он нахмурился. Эту женщину уже невозможно переделать.

– Проходите, проходите в комнату, – суетился Семен, подталкивая их в гостиную. Ринат вошел и обомлел. На столе выстроилась целая батарея дорогих напитков. Стол был завален едой. С правой стороны чинно сидели: мордастая супруга Семена, похожая на него, словно они были братом и сестрой, и два их упитанных сыночка. Все трое испуганно смотрели на отца, заталкивающего в большую комнату их бывшего родственника.

– Спасибо, – кивнул Ринат. – Добрый вечер, – поздоровался он с родственниками.

Все трое сразу поднялись под строгим взглядом отца и вежливо поздоровались. И никто из них не решился сесть до тех пор, пока Шарипов не сел на свое место во главе стола.

Катя побежала в свою комнату, чтобы рассмотреть новую игру. Лиза прошла в комнату и села с левой стороны, рядом со своим двоюродным братом. Семен достал одну бутылку водки и услужливо налил своему бывшему родственнику.

– За ваше здоровье, – подобострастно произнес он, вытягиваясь перед Ринатом.

«Ну и тип», – подумал Шарипов, пригубляя свою рюмку. Пить ему не хотелось, голова по-прежнему болела.

– Садитесь, – махнул рукой Ринат, – не нужно стоять.

– Конечно, конечно. Мы здесь все свои, по-родственному… – Семен обвел руками свою семью. Он действовал на них, как удав на мелких животных, гипнотизируя жену и детей.

– Что за сбор? – поинтересовался Ринат. – По какому случаю собрались?

– Вас встречаем, – уважительно сказал Семен, – мы подумали, что вам будет приятно…

– Ну, хватит, – поморщился Ринат, – раньше меня и на порог не пускали в свою квартиру, а сейчас такое угощение устраиваете. Не нужно, Семен, я не такой дурак, как вы думаете…

– Я ничего не думаю, – осторожно заметил Семен, – вы очень уважаемый человек, и вас теперь знает вся Москва.

– Это не меня знают, – угрюмо ответил Шарипов, – а мои деньги.

При упоминании о деньгах его бывшая супруга наконец вмешалась в разговор.

– Он не дурак, – вдруг зло произнесла Лиза, – он мерзавец.

– Лиза, – возмущенно воскликнул ее брат, – не нужно так выражаться за столом. Здесь дети.

– Пусть они тоже слышат, какой у меня был муж, – Лиза начала заводиться, и теперь ее трудно было остановить, – сейчас он миллиардер, не знает, куда деньги девать. Все газеты пишут о его безумных тратах на эту певичку. А он сидит здесь и делает вид, что ничего не происходит. Дарит своей родной дочери дешевые подарки, а на чужих людей тратит миллионы.

– Я не трачу миллионы, – возразил Ринат, – и вообще, давай закончим этот ненужный спор. Зачем вы меня позвали? Что ты хотела мне сказать?

– Успокойся, Лиза, – Семен посмотрел на двоюродную сестру таким страшным взглядом, что она наконец замолчала. – Дело в том, что наша Лиза решила прикупить небольшой участок, – пояснил Семен, сладко улыбаясь, – хороший участочек недалеко от Москвы. Там уже стоит небольшая дачка, но я пообещал Лизе снести этот старый домик и построить новый дом. Мне для сестры ничего не жалко. Пускай там живут. И дочь, и Лиза. Говорят, что свежий воздух очень нужен ребенку. Пускай на все лето переезжают.

«С чего бы это? – хотел спросить Ринат, но у него болела голова, и поэтому он решил не связываться. – Пусть делают что хотят».

– Поздравляю, – сказал он, – если хотите, то стройте дом. Можете даже два дома построить. А меня зачем позвали?

Семен снова вскочил, подливая Ринату водочки. Ласково улыбнулся.

– Участочек очень хороший. Рядом речка протекает. Двадцать соток почти. Очень хороший участок. И деревья растут.

– Я понимаю, что хороший, – нетерпеливо сказал Ринат, – сколько он стоит? Вы ведь позвали меня из-за этого. И целый спектакль решили устроить. Сколько стоит ваш участок?

– По нынешним временам недорого, – все еще улыбаясь, пояснил Семен, – только две десяточки.

– Я не совсем понимаю ваш жаргон, – брезгливо заметил Ринат, – что значит «две десяточки»?

– Двадцать тысяч, – пояснил Семен.

– Долларов? – уточнил Шарипов.

– Да, – радостно хохотнул Семен, – не наших же деревянных. Двадцать тысяч долларов.

– Хорошо, – решил Ринат, – раз там будут строить дом, то я куплю этот участок. Или лучше пришлю вам завтра двадцать тысяч долларов.

Семен посмотрел на Лизу. Улыбка начала таять на его лице. Лиза тяжело задышала, но пока молчала.

– Вы меня не совсем поняли, – очень тихо произнес Семен, – двадцать тысяч долларов не за весь участок, а только за одну сотку. Участок стоит четыреста тысяч долларов.

– Что? – Ринат поднялся. Четыреста тысяч долларов. Они совсем сошли с ума.

– Четыреста тысяч и плюс пятьдесят на разные расходы, – пояснил Семен, – но это совсем недорого. Мы сговорились по очень хорошей цене, я даже не думал, что они нам так уступят.

– Пусть сами живут на своем участке, – решил Ринат, – я могу снимать дачу на все лето для Лизы и Кати в течение многих лет на такую сумму денег.

– У них будет своя дача, – пояснил Семен.

– За полмиллиона долларов? – Ринат покачал головой, – вы решили, что я не просто миллионер, а сумасшедший миллионер. Я не могу позволить себе покупать такие участки.

– Участочек очень хороший, – все еще пытался убедить его Семен, – но это не ваши траты, а ваше вложение капитала. В вашу девочку. Земля будет дорожать, и скоро там сотки будут стоить и тридцать, и сорок тысяч. Можно заработать в два раза больше.

– Вот пусть другие и спекулируют землей, – решительно подвел итог Шарипов, – и становятся еще богаче. А мне это не нужно.

– Ты не миллионер, – вдруг напомнила Лиза, – ты миллиардер. И для тебя полмиллиона долларов вообще не деньги. Чего ты сидишь здесь и торгуешься? Тебе не стыдно? Ради собственной дочери не хочешь пожертвовать и одной копейкой.

– Какой копейкой? – он уже устал от этого базарного торга. – При чем тут моя дочь? Ты не заметила, что я стою, а не сижу. Вы позвали меня, чтобы выманить у меня почти полмиллиона долларов. Совсем с ума посходили? Я всегда помогал и буду помогать Кате, но при чем тут полмиллиона долларов? Почему нельзя снимать дачу в другом месте или купить участок за меньшую цену?

– У нас нет загородного дома, – крикнула Лиза, – пока все твои друзья плещутся в собственных бассейнах, твой собственный ребенок должен сидеть в московской жаре, в старом доме, без бассейна. И дышать московской пылью.

– Я возьму ей абонемент в хороший бассейн, – попытался ответить Ринат, но эти слова разозлили бывшую жену еще больше.

– Чтобы твоя дочь дышала хлором в этом общественном бассейне? – закричала Лиза, – ты посмотри на него, Семен, он и сейчас ничего не хочет понимать. Речь идет о здоровье его единственной дочери, его кровинушки. А он стоит и высчитывает, как лучше ему сэкономить свои деньги.

– Перестань орать, – негромко попросил Ринат, – хватит устраивать истерики. Я не жалею денег для обучения дочери, плачу тебе по пять тысяч долларов в месяц. И тебе все мало. Когда у меня ничего не было, тебе хватало на жизнь, а сейчас мало…

– Ты посмотри, что он говорит, – продолжала кричать Лиза, – Катя, иди сюда. Быстрее иди сюда, моя девочка. Посмотри на этого мерзавца своего отца. Он не хочет нас содержать. Он попрекает нас куском хлеба.

Семен поставил свою рюмку на стол и угрюмо опустился на стул. Он решил, что ему вообще лучше не вмешиваться в эти споры. Катя вбежала в комнату со своей игрушкой в руках.

– Это твой отец, – брызгала слюной Лиза, – он думает только о себе. Только о своем кармане. Ему наплевать, что будет с тобой. Ему до тебя нет дела…

– Я ухожу, – зло произнес Ринат, – мне надоели твои истерики…

– Это ты меня сделал такой, – снова закричала Лиза, – я дура была молодая, вышла за тебя, поверила такому прохвосту, как ты…

– Выйдите отсюда, – приказал Семен, обращаясь к жене и детям. Все трое послушно поднялись и, как небольшое стадо упитанных бегемотов, прошли в другую комнату. Ринат невольно улыбнулся, глядя им вслед.

– Он еще и смеется, – показала на него пальцем Лиза, – ты видишь, Катя, как он к нам относится. Твой отец ненавидит тебя и меня. Он нас обеих ненавидит.

– Зачем ты так? – горько спросил Ринат. – Разве можно такое говорить ребенку.

– Можно. И нужно, – она вдруг увидела компьютерную игру в руках девочки. – Ты хочешь откупиться своими дешевыми подарками? У тебя ничего не получится. Дай сюда мне эту гадость, – она вырвала игрушку из рук ребенка и вдруг с силой бросила ее на пол. Игрушка разлетелась на куски. Девочка всхлипнула.

– Сволочь ты, – убежденно сказал Ринат, – вот поэтому я с тобой и развелся. Ты больной человек, Лиза.

Девочка продолжала плакать. Он подошел к ней, взял ее за плечи, поднял, обнял.

– Ничего, – прошептал он дочке, – не плачь. Я куплю тебе две такие игрушки. Еше лучше прежних. Только ты не плачь, лохматик. Я ведь тебя люблю, и ты об этом знаешь.

– Зачем она сломала мою игру? – всхлипнула Катя.

– Ничего, – сказал Ринат, – я найду тебе еще лучше. А завтра пришлю, не волнуйся.

– Отдай мне моего ребенка, – Лиза с силой вырвала у него из рук девочку, – не плачь, моя родная, не нужно плакать. Мама для тебя все сделает, все, что ты захочешь.

Ринат сжал зубы так, что они заболели. Затем он повернулся к Семену.

– Чей это участок? Кто владелец участка?

Семен оглянулся на Лизу и ничего не сказал.

– Кто хозяин? – повысил голос Шарипов.

– Одна фирма, – выдавил Семен. Глазки у него бегали.

– Которая обещала тебе комиссионные, – понял Ринат, – только быстро. Не ври. Я все равно узнаю. Обещали или нет? Ты ведь не стал бы просто так строить дом. Скажи честно!

– Мне положена комиссия. Так делают во всем мире.

– Какая реальная цена? Только учти, что я все сам проверю. Ты мои возможности знаешь. Подниму всех риелторов, все подмосковное правительство, но точную цену узнаю. Сколько?

– Сто сорок тысяч, – выдавил Семен.

– Ах ты, гнида. А мне говоришь, что четыреста пятьдесят. Поэтому я тебе сразу и не поверил…

– Сто сорок? – повторила Лиза. – А ты мне говорил триста сорок…

– Помолчи, – гневно прервал ее Семен.

– Как это помолчи? – снова начала заводиться Лиза. – Ты у меня на глазах наживаешься, а я должна молчать. И еще семью свою привел, чтобы нас обмануть. Какие сто сорок? Ты еще нам дом строить будешь, благодетель нашелся.

– Я для вас старался, – Семен поднялся. Посмотрел на стол. Было понятно, что ему жалко оставлять на столе дорогую еду и столь внушительное количество бутылок. Он колебался.

– Забирай свое барахло, – весело разрешил Шарипов, – и расскажи сыновьям, как ты на своей сестре хотел заработать. Забирай, забирай, не стесняйся.

– И заберу, – с достоинством сказал Семен, доставая из серванта три больших пакета. Он деловито сложил большую часть бутылок в первый пакет, пересыпал во второй пакет еду. В третий начал складывать пироги.

– Не забудь огурчики малосольные, – насмешливо произнес Ринат, – и салаты, салаты тоже забери.

– Ты запомни, Лиза, что я всегда был на твоей стороне, – гордо сказал Семен, – и он тебе не пара. Я это всегда говорил.

– Пошел вон, – громко произнес Ринат, – чтобы я тебя больше здесь не видел.

Семен поднял все три пакета и направился в коридор. Выходя, он не выдержал и еще раз обернулся. Такие деньги уплывали у него из рук. Он уже даже рассчитал, куда их можно потратить.

– А насчет участка я могу договориться по приемлемой для вас цене с учетом моих комиссионных.

– Гнида, – с удовольствием повторил свои слова Ринат, – пошел вон.

Семен вздохнул и вышел из комнаты. Было слышно, как он коротко приказал детям и жене следовать за ним. Потом послышался стук закрываемой двери. Ринат сел на стул, снова привлекая к себе девочку. Она все еще всхлипывала. Лиза не стала ее удерживать. У нее было такое несчастное лицо.

– Не плачь, – попросила мать, – я не нарочно.

Катя огорченно вздохнула.

– Она не нарочно, – с лицемерным видом повторил Ринат, – и вообще перестань плакать. Ты уже взрослая девочка, ходишь в школу. А завтра я пришлю тебе два подарка. И не нужно так переживать.

Он наклонился и поцеловал дочку. Затем повернулся, чтобы выйти из гостиной. И в этот момент Лиза позвала его.

– Ринат, – тихо произнесла она, – ты меня извини. Я иногда так глупо срываюсь. Сама не понимаю, что со мной происходит. Я не хотела, чтобы все так получилось. Я сама не своя в последнее время. Ты на меня не обращай внимания. Врачи говорят, что это из-за того, что у меня нет мужчин. Смешно, правда? Но я не хотела, чтобы все так вышло. И у нас с тобой. И сегодня… Честное слово, не хотела. Это было какое-то наваждение. И Семен сказал, что участок хороший. Я не думала, что он станет обманывать…

– Он всего лишь пытался провернуть удачную финансовую операцию, – с отвращением произнес Ринат, – сейчас это так называется. Наколоть свою сестру, обмануть ее бывшего мужа и вытянуть из них побольше денег – это коммерческая предприимчивость. А раньше называлось подлостью. Или спекуляцией. Хотя сейчас все бывшие спекулянты и фарцовщики – самые уважаемые люди.

Он помолчал, а затем неожиданно сказал:

– Может, отправим Катю куда-нибудь в закрытую английскую школу для девочек? Я могу оплатить самую хорошую школу. Как ты думаешь?

– Не знаю, – ответила Лиза, – только ты ее не отнимай у меня. Если я останусь одна, то сойду с ума. Честное слово, сойду с ума.

Ринат подумал, что она права. Если Лиза останется одна, то ей будет совсем плохо. Может, отправить их в Англию вместе? Там им будет лучше, чем здесь. И она избавится от влияния своего двоюродного брата.

– Если хочешь, я действительно куплю тебе этот участок, – предложил Ринат.

– Не хочу, – твердо ответила Лиза, – я больше ничего не хочу.

– Я его куплю, – решил Шарипов, – девочке действительно нужно чаще бывать на воздухе. И старайся ее не обижать. Она не виновата, что мы с тобой были такими дураками. До свидания.

Он еще раз поцеловал дочку и вышел из квартиры, мягко затворив за собой дверь. Уже спускаясь по лестнице, он вспомнил о разбитой игре. «Нужно будет срочно заказать такую же игру, – подумал Ринат. – И узнать, где находится этот дачный участок».

Глава 4

В автомобиле он решил, что нужно позвонить Светлане. Она была солисткой группы «Молодые сердца». Сразу несколько подобных групп выступали на современной эстраде. Они были созданы по одному и тому же проекту, словно их штамповали в одной творческой лаборатории. Три полураздетые девушки изображали певиц, при этом одна из них должна была быть непременно брюнеткой, другая – шатенкой, а третья – блондинкой. Никого не интересовал настоящий цвет волос и вокальные способности каждой из девушек. Проект запускался, он раскручивался, девушек могли время от времени менять. Кто-то уходил, кто-то приходил, но одно оставалось неизменным – название группы и гонорары продюсеров. Такие группы собирали большие концертные площадки, часто пели на закрытых вечеринках, их показывали по всем телевизионным каналам.

Светлана Лозовая считалась девушкой Рината. Несколько месяцев назад он оплатил все издержки продюсеру группы Альберту Бронштейну и увез девушку с собой на Сейшелы. Потом он купил ей трехкомнатную квартиру в центре города и еще одну машину. Но сейчас она улетела с группой в Киев, где должны были состояться их концерты. Ринат не возражал, он немного устал от своей пассии. Достав телефон, он набрал ее номер. Женский голос сообщил, что абонент недоступен. Шарипов поморщился, похоже, у нее в этот момент был концерт.

– Куда едем? – спросил Талгат, поворачиваясь к шефу.

– Не знаю, – честно ответил Ринат. После скандала в его прежнем доме возвращаться обратно к себе в огромную двухэтажную квартиру не очень хотелось. Даже когда он одновременно включал все три телевизора и домашний кинотеатр, квартира казалась пустой, словно большой склеп. – В какой-нибудь клуб, – попросил Шарипов, – только так, чтобы нас там не узнали.

Талгат посмотрел на Павла. Тот молчал. Выбирать всегда должен сам хозяин.

– У Баррикадной есть «Беверли-Хиллз», – наконец напомнил Павел, – там показывают стриптиз. Можно заехать и в «Доллс», там тоже есть стриптиз.

– Нет, – недовольно сказал Ринат, – я не хочу в стриптиз-клуб. Выберите что-нибудь другое. И желательно подальше от центра города.

– Поехали в Черемушки, – решил Талгат, – там у метро «Новые Черемушки» есть неплохой клуб. Собирается в основном молодежь, танцует, общается. Мне о нем рассказывала одна знакомая девушка.

– Где там клуб? – спросил Павел.

– Свернешь с Профсоюзной, и я покажу куда ехать, – ответил Талгат.

Оба автомобиля направились на юг. Ринат задумчиво смотрел в окно. Еще совсем недавно он передвигался по городу в рейсовых автобусах и на метро. А теперь ездит в шикарных автомобилях с охранниками. Как неожиданно изменилась его жизнь. И все благодаря человеку, который, не колеблясь, убил самых близких ему людей. При воспоминании о Глущенко Ринат нахмурился. Трудно быть обязанным даже хорошему человеку. А когда ты обязан всем своим счастьем и новой жизнью такому чудовищу… Поневоле становишься циником.

Он взглянул на затылки своих охранников. Интересно, что думают о нем парни? Каким его видят? Раньше он мог бы написать интересный репортаж о трансформации молодого человека, превратившегося из романтика, мечтающего о духовном совершенствовании, в законченного циника с запросами ублюдка. А сейчас?

Как давно он не читает книг, не смотрит интересных телевизионных программ! Только дурацкие юмористические передачи и концерты. Иногда слушает новости. Никаких книг, никаких газет. Зачем обогащать себя духовно, если ты наследник миллиардера. Твои деньги никогда не закончатся. Это невозможно в принципе. Ты всегда будешь очень богатым человеком, независимо от того, какие книги ты читаешь и что ты собой представляешь. И сразу пропадает интерес к этой жизни. Выходит, что ты и есть самый умный, ведь у тебя денег больше, чем у любого из окружающих тебя людей. Самое интересное, что и они тоже так считают. Раз ты самый богатый, значит, ты и есть самый умный, самый толковый, самый талантливый.

Он провел рукой по лицу. Может действительно куда-нибудь уехать? В Индию к йогам или в Тибет к монахам. Но для чего? Какая должна быть мотивация, чтобы все бросить и уехать?

Для чего? Он и так владеет всем, о чем только мог мечтать. Он может выполнить любую свою мечту, купить любую понравившуюся ему вещь, любого понравившегося ему человека. Он может все. Для чего ему нужны эти монахи или йоги, для чего ему нужно ходить в музеи или библиотеки, засоряя свою голову ненужными знаниями. Ведь знания должны приносить практическую пользу прежде всего. А какая практическая польза может быть у миллиардера от новых книг или новых знаний?

Ринат вспомнил, как после чемпионата мира во Франции все ведущие журналы и газеты перепечатали интервью с героем финального матча Зиданом, который помог разгромить, казалось, непобедимых бразильцев. Зидан играл великолепно, он стал национальным героем Франции. Но когда этого парня, вышедшего из бедных кварталов Марселя, спросили, что он читает, Зидан честно признался, что вообще не читает книг. Эти слова футболиста тогда покоробили Рината. Выходит, что можно стать национальным героем такой страны, как Франция, и не обязательно при этом читать книги. Потом было откровение Виктории Бэкхем, жены известного футболиста и певицы, которая созналась, что вообще никогда в жизни не читала книг. Эта семья считалась культовым символом Англии. Как смешно устроен мир. Франция и Англия, две великие цивилизации, давшие миру такую культуру, науку, искусство, и вдруг такие культовые персонажи в двадцать первом техногенном веке.

Спустя восемь лет, уже на чемпионате мира в Германии, все тот же Зидан, снова великолепно выступающий в играх мундиаля, продемонстрирует всему миру уровень своей внутренней культуры, боднув в финальном матче итальянского защитника. И вся Франция ринется на его защиту. Даже президент напишет ему письмо, в котором будет выражаться восхищение его талантами. Выяснится, что Зидан не просто невоспитанный человек, но он еще и трусливый лжец. Он придумает сказку о якобы нанесенном ему неслыханном оскорблении, за которое он вынужден был ударить своего соперника. При этом все сразу забудут, что он был самым грубым игроком на чемпионате и имел до этого в своем послужном списке четырнадцать красных карточек. Но что можно требовать от человека, который вырос в нищете на улицах Марселя, в самых грязных кварталах этого города. Он научился великолепно играть, стал кумиром миллионов мальчишек, но не научился себя вести и держаться достойно. Эту науку он так и не смог постичь. Может, она ему и не была нужна? Может, гораздо важнее, что он не мучился от сознания собственной неполноценности, не обуреваемый никакими нравственными сравнениями.

Получается, что любой из нас приносит в жертву своему тщеславию, корысти, удобству и выгоде любую истину, любую сознательную работу своей души. Кажется, об этом писал еще Сомерсет Моэм, вспомнил Ринат: «Любой человек живет не истиной, а фикцией. Только своими иллюзиями. Все его высокие порывы – это лишь стремление придать некую видимость правды тем иллюзиям, которыми мы льстим своему самолюбию».

– Мы приехали, – обернулся к нему Талгат. – Мне посмотреть?

– Что за клуб? – спросил Ринат.

– Молодежный клуб, – пояснил Талгат, – здесь собираются ребята из соседних домов. В основном студенты. Но бывают ребята и постарше. Если хотите, я проверю, какая там обстановка.

– Нет, – возразил Ринат, – мы идем в клуб.

Втроем они вышли из автомобиля. Один из охранников, приехавших во второй машине, подошел к их автомобилю. Оба охранника остались у машин, чтобы в любой момент подать автомобили к выходу и увезти хозяина, которого они охраняли. Ринат в сопровождении Талгата и Павла отправился в клуб. Если Талгат был достаточно высокого роста, то Павел просто возвышался над всеми на целую голову. Они взяли билеты и вошли в клуб.

На большой танцевальной площадке веселились человек сорок молодых людей, в основном девушки. Сразу бросалось в глаза, что соотношение полов здесь три к одному, и не в пользу мужчин. Ринат и его сопровождающие прошли к свободному столику. К ним подошел молодой человек в темной майке и джинсах.

– Что-нибудь будете пить? – спросил парень, очевидно, официант.

– Сок, – попросил Ринат, – всем троим. У вас есть свежевыжатый апельсиновый сок?

– Нет, – ответил парень, – здесь не дают такой гадости. Хотите апельсиновый коктейль? Он с мартини.

– Принесите нам газированный воды, – попросил Талгат. Он вообще никогда не пил. Павел пожал плечами. Ему было все равно.

– А мне этот коктейль, – согласился Ринат, – надеюсь, что я не отравлюсь.

Молодой человек оценил его юмор и кивнул, отходя от их столика. Ринат огляделся. За соседним столиком им улыбались сразу четыре девушки. Они весело смотрели в их сторону, смеялись и перешептывались. Талгат демонстративно повернулся к ним спиной. Павел посмотрел на девушек и одобрительно улыбнулся им. Ринат скользнул по девушкам рассеянным взглядом. Он все еще был под влиянием своих мыслей и недавнего скандала с Лизой.

Им довольно быстро принесли напитки. И целую тарелку маслин пополам с оливками. Ринату понравились оливки, и он попросил принести еще одну тарелочку.

– Может, поедем в ресторан? – предложил Талгат.

– Не нужно, – Ринат поднялся и сделал знак охранникам, чтобы оставались на своих местах.

В этом большом зале было достаточно много места и для танцующих, и для сидящих за столиками посетителей. Очевидно, раньше здесь был дворец культуры одного из предприятий, находившихся в этом районе. Здание приватизировали, дворец культуры закрыли, стулья и кресла выбросили, провели небольшую реконструкцию и сделали клуб, который мог приносить доход его владельцам. Ринат с интересом смотрел на молодых людей, сидевших за столиками. Это было поколение уже совсем других людей. Они не помнили прежней страны и прежних порядков. Они родились в конце восьмидесятых, и их детство пришлось на безумные девяностые, когда в течение нескольких дней или недель можно было стать миллионером или получить пулю в затылок. Они даже не подозревали, что бывает другая система жизненных ценностей.

За одним из столов сидела девушка. Она смотрела куда-то в сторону. Ринат обратил на нее внимание. Рядом лежала книга, которая смотрелась в этом клубе явно чужеродным элементом. Ему стало интересно, какую книгу могла принести эта девица в клуб. У нее были красивые каштановые волосы, пухлые губы, ровный носик и очки, которые она все время поправляла. Девушка явно кого-то ждала. На ней была темная длинная юбка и синий джемпер. Заинтересовавшийся девушкой Ринат подошел поближе. Она взглянула на него. Не испуганно, а скорее дружелюбно.

– Добрый вечер, – поздоровался Шарипов, – можно мне сесть рядом с вами за столик?

– У вас нет места? – спросила она. – Тогда можете садиться. Но учтите, что я жду свою подругу.

– Я не стану вам мешать, – он сел за столик, взглянул на книгу. Она была повернута таким образом, что он не мог разглядеть имени автора. Интересно, что читает эта девушка. Сколько ей лет? Восемнадцать или девятнадцать? Книга была достаточно старая и потертая, это он сразу заметил. Или она взяла ее из библиотеки? Хотя кто сейчас ходит в библиотеки.

– Что вы читаете? – раньше он был менее бесцеремонным. Но сейчас у него не было ни сил, ни желания на долгий флирт с этой девочкой. Он даже не спросил, как ее зовут. Ему было интересно, какую книгу она принесла в этот клуб.

– Ремарк, – сказала она, показывая истертую книгу, – это мой любимый автор.

– У вас хороший вкус, – удивленно произнес Ринат, – где вы нашли эту книгу?

– В нашей библиотеке, – ответила девушка, – у своей бабушки. Я взяла почитать. Я уже прочла несколько его романов.

– Понравилось?

– Да, – у нее была хорошая улыбка и ровные белые зубы. Такие зубы обычно показывают в рекламных роликах, когда рекламируют зубную пасту.

– Кем была ваша бабушка? – поинтересовался Ринат.

– Почему была? Она и сейчас есть. У меня замечательная бабушка. Она была преподавателем русского языка и литературы в школе. У нее столько учеников, есть даже один член-корреспондент. Но сейчас она в больнице.

– Что-нибудь серьезное?

– Надеюсь, что нет. Говорят, что у нее камни в желчном пузыре. Но их можно раздробить. Вот она и легла в больницу, чтобы ее камни раздробили и превратили в песок.

К ним подошел высокий парень в пиджаке, надетом на обычную белую майку. Брюки у него были другого, нежели пиджак, цвета. Очевидно, так одевались «продвинутые» молодые люди.

– Пойдем танцевать, – этот хам даже не поздоровался.

– Нет, – ответила девушка, отвернувшись, – я не хочу танцевать.

– Пойдем, – снова сказал парень, – не ломайся.

– Я не хочу, – она говорила спокойным голосом, не раздражаясь, словно перед ней стоял ее давний знакомый.

– Вы его знаете? – наконец не выдержал Ринат.

– Первый раз в жизни вижу, – улыбнулась девушка, – но он хочет танцевать. По-моему, он немного выпил.

– По-моему, гораздо больше, – ответил Ринат, глядя на этого наглеца.

– Ты пойдешь со мной танцевать? – снова спросил незнакомец.

– Она не танцует, – зло сказал Ринат, – отойди от нас. Ты же видишь, что она сидит со своим парнем.

Девушка улыбнулась.

– А ты кто такой? – неизвестный с презрением посмотрел на Шарипова.

– Ее друг, – ответил Ринат, – и советую тебе отойти.

– Ты мне не советуй, – разозлился незнакомец.

Ринат обернулся, взглянув на своих телохранителей. Ему достаточно было только поднять руку – и этого идиота вынесут отсюда ногами вперед. Павел и Талгат только ждали его знака. Но в присутствии этой девушки, которая любила Ремарка, ему не хотелось драться. И не хотелось звать на помощь охранников. Ему было как-то стыдно перед девушкой, которая, похоже, совсем не боялась парня.

Он не успел додумать эту мысль до конца, когда появился официант. Тот самый молодой человек в джинсах. Он взял за локоть наглеца.

– У тебя проблемы? – спокойно спросил он.

– Никаких, – качнулся неизвестный, – никаких проблем.

– Тогда извинись и отойди, – посоветовал ему официант.

– Извините, – пробормотал неизвестный, быстро отходя от столика.

Официант отошел следом за ним. Очевидно, здесь следили за порядком и безопасностью гостей достаточно серьезно. Девушка улыбнулась.

– А вы храбрый, – сказала она.

– Нет, – убежденно ответил Ринат, – я совсем не храбрый. – Ей не обязательно было знать, что в нескольких метрах от них сидят его телохранители, а еще двое охранников ждут их перед клубом. – Это вы очень смелая.

– Я здесь уже в третий раз, – пояснила девушка, – и точно знаю, что работающие в клубе ребята не разрешают никому приставать к девушкам. Они говорят, что здесь клуб, а не притон. Такие хорошие ребята. Поэтому здесь не бывает никаких драк или ссор. Хулиганов просто выводят из зала. Поэтому здесь безопасно. У клуба есть своя охрана, и многие соседские девушки сюда спокойно приходят. Иначе бы не ходили.

– И все читают Ремарка?

Она оценила его реплику. Прикусила губу. Еще раз лукаво улыбнулась.

– Не все, – ответила девушка, – но мне он нравится. А вы читали Ремарка?

– Думаю, что да.

– Почему думаете? Вы не уверены?

– В последнее время я ни в чем не уверен. Но, конечно, я его читал. Я ведь журналист по профессии.

– Я так и подумала. Что-то в этом роде. У вас очень умные глаза. Хотя и уставшие.

– Это я притворяюсь, – он посмотрел на название книги. «Триумфальная арка».

– Лет сорок назад эта книга была в Москве бестселлером, – пояснил Ринат, – весь город читал только двух авторов. Ремарка и Хемингуэя.

– Я знаю, – кивнула она, – я учусь на филологическом факультете МГУ. Уже на пятом курсе. Поэтому мне интересны кумиры прошлого, которых читали абсолютно все. Вообще говорят, что раньше читали гораздо больше, чем сейчас. Поэты выступали на площадях. А вы, как журналист, что думаете по этому поводу?

– Раньше было одно время, – недовольно ответил он, – а сейчас другое. У людей появилось больше забот и больше тревог. Поэтому читают гораздо меньше.

– Жаль, – немного печально произнесла она, – значит, раньше было гораздо больше интересных людей, с которыми можно было поговорить. Сейчас их гораздо меньше.

Ему нравились ее рассуждения. И ее спокойный, выдержанный характер. К ним подошла еще одна девушка. Она была невысокая, без шеи, с квадратной головой, расплывшейся фигурой и копной плохо причесанных волос. Она была в цветастом платье, которое делало ее фигуру еще более бесформенной. Подошедшая подруга неприязненно взглянула на Рината.

– Кто это такой? – спросила подруга, – ты уже успела с кем-то познакомиться?

– Хороший человек, – ответила девушка, – но я еще не познакомилась.

– Хороший человек – это не профессия, – возразила ее подруга.

– Чем он занимается? Ты спросила?

– Не успела, – улыбнулась девушка.

– Я лучше пойду, – Ринат поднялся, намереваясь отойти.

– Как вас зовут? – остановила его девушка.

– Ринат, – ответил он, протягивая ей руку.

– А меня Инна. Очень приятно.

– И мне приятно, – Шарипов пожал ее прохладную руку и поспешил отойти к заждавшимся его телохранителям.

Талгат и Павел уже поднялись в ожидании Рината. Он обернулся, еще раз посмотрел на эту удивительную девушку, кажется, попавшую сюда из другого мира. В тот момент он понятия не имел о том, насколько тесно переплетутся их судьбы.

– Вы не выпили свой коктейль, – напомнил Талгат.

– Не хочу, – отмахнулся Ринат.

Они вышли из клуба и направились к своим автомобилям. Никто из них не обратил внимание на еще один автомобиль – темно-синий «Фольксваген», находившийся метрах в тридцати от них. В нем расположились двое неизвестных. Они пристально смотрели на вышедших из клуба мужчин. Ринат Шарипов привычно сел на заднее сиденье «Мерседеса». Талгат захлопнул дверцу и уселся впереди. Оба автомобиля мягко отъехали. Незнакомцы переглянулись.

– Он ходит с охраной, – сказал первый.

– Да, – кивнул второй, – это тот самый. Его племянник.

Глава 5

Домой возвращаться не хотелось. Он снова набрал номер телефона Светланы. Наконец она ему ответила.

– Добрый вечер, – он даже обрадовался, услышав голос Светы.

– Здравствуй, Ринатик, дорогой. Как хорошо, что ты позвонил. У нас только сейчас закончился концерт.

– Я так и думал. Звонил, а у тебя телефон был отключен.

– Но ты же знаешь, что во время концертов я должна отключать телефон. Мы и так поем под «фанеру», а если еще будем и отвечать на телефонные звонки во время концертов, зрители нас просто не поймут, – рассмеялась Светлана.

Его всегда поражала в ней это удивительное сочетание детской шаловливости и абсолютного цинизма. Впрочем, удивляться не приходилось. Светлана приехала в Москву семь лет назад в те самые времена, когда жизнь человеческая в столице недорого стоила. К тому же грянул августовский дефолт. Сначала она была на содержании у одного украинского бизнесмена, которому нравились ее неопытность и молодость. Потом ушла к банкиру Оганяну. Затем жила у известного бандита Арсена Московского. Когда его убили, у нее возникли некоторые трудности. Но она их быстро преодолела. Со своим смазливым личиком и великолепной фигурой она нашла себе работу, стала выезжать за рубеж в качестве эскорт-модели, или, иначе говоря, нанятой для сопровождения бизнесменов девочки, готовой на любые услуги. Обычная цена подобной «экскурсии» оценивалась в десять тысяч долларов. Так продолжалось до тех пор, пока ее не нашел продюсер Игорь Фурманов, который и предложил ей работу в создаваемой группе «Молодые сердца». А уже потом за раскрутку группы взялся сам Альберт Михайлович Бронштейн, который и сделал «Молодые сердца» достаточно популярными. И самое важное – стабильно приносившими доход.

Ринат хорошо знал все эти подробности. Его личный секретарь Тамара, ревниво относившаяся к его связи с этой «дешевой певичкой», любезно предоставила ему все сведения о ее прошлой жизни. Но Ринату было все равно. Во-первых, она ему очень нравилась, во-вторых, с ней было достаточно интересно, сказывался опыт ее прежних общений с мужчинами. До встречи со Светланой он даже не мог предполагать, что женщинам нравятся какие-то вещи, которые не могли прийти ему в голову. Иногда она просила его шлепнуть ее по мягкому месту, иногда приносила какую-то мазь непонятного происхождения. Одним словом, фантазия в постели у нее работала на все сто процентов. Сначала это его раздражало, потом начало забавлять. В конце концов все ее мужчины были для Светланы в прошлом. Она уверяла Рината, что после знакомства с ним остальные мужчины перестали для нее существовать. Постепенно он привык к ее забавам, к ее детскому и непосредственному характеру. Между кувырканиями в постели она настойчиво требовала каких-то дорогих подарков и всегда их получала.

– Вы когда возвращаетесь в Москву? – спросил Ринат.

– Завтра еще один концерт, а послезавтра мы вылетаем. Ужасно соскучилась. Очень хочу тебя видеть.

– Я тоже хочу. Где вы остановились? Хотя бы в приличном отеле?

– Да, в «Днепре». Это отель на Крещатике. Очень неплохой. В общем, жить можно. Потерпи два дня, и мы увидимся. Закроемся у меня дома на целые сутки, нет, на трое суток. Будем заказывать еду домой, пусть твои церберы ее возят. И никого не пустим. Договорились? Только ты меня дождись и ни с кем не встречайся. Копи силы, Ринат, – рассмеялась Света.

– Потерплю две ночи, – в тон ей ответил Шарипов.

– Я побежала. Ну, целую, пока. Ты мне звони, не исчезай.

– До свидания, – он убрал телефон. Взглянул на часы. Домой абсолютно не хотелось. – Талгат, – вдруг произнес Шарипов, обращаясь к своему телохранителю, – сколько у тебя с собой денег?

– Ваших или моих? – обернулся к нему Талгат.

– Вообще. Сколько денег?

– Из ваших осталось семнадцать тысяч триста долларов. Но у меня есть две свои кредитные карточки. А ваши кредитки остались дома.

– Паспорт с собой? – спросил Ринат.

– Конечно. Мы с Павлом носим все документы с собой, – пояснил Талгат, – у нас оформлено право на ношение оружия. И поэтому наши паспорта всегда с нами.

– Хорошо, – задумчиво произнес Ринат, – а где мой паспорт?

– Он у нас в машине, – напомнил Талгат, – в нашей «Ауди», которая едет за нами. Зачем вам паспорт?

– Останови машину, – вдруг приказал Шарипов.

Талгат взглянул на Павла. Тот мягко затормозил. Идущая за ними «Ауди» тоже остановилась.

– Возьми у них паспорт, – предложил Ринат, – и отпусти их домой. Машину пусть оставят у нас во дворе.

Талгат не любил задавать ненужных вопросов. Он вообще не любил много говорить. Выйдя из «Мерседеса», он подошел ко второй машине. Через минуту «Ауди» отъехала. Талгат вернулся с паспортом Шарипова. Телохранитель сел в машину и повернулся к Ринату, ожидая дальнейших указаний.

– В Киев, – вдруг коротко приказал Ринат, – поехали в Киев.

– На машине? Или в аэропорт? – Талгат не удивился. Он только уточнял.

– На машине, – улыбнулся Ринат, – поедем прямо сейчас. Я думаю, что до утра доедем.

Талгат взглянул на Павла. Тот пожал плечами.

– Мне нравится, – сказал он, – я готов.

– Подожди, – Талгат был опытным и разумным человеком, – дело в том, что мы не сможем сразу поехать в Киев.

– Почему?

– У нас машина взята в аренду, – пояснил Талгат, – на ней нельзя пересекать государственную границу. И у нас с собой оружие. Нас могут не пропустить. Или задержать на границе.

– Тогда полетим на самолете, – решил Ринат.

– В самолет не пустят с оружием, – снова возразил Талгат.

– Я хочу в Киев, – мрачно произнес Ринат, – прямо сейчас. Поворачивайте машину, и мы поедем в Киев. Дадите взятку на границе, чтобы нас пропустили. Сколько нужно, столько и заплатим.

Его телохранители молчали. Талгат размышлял над тем, как им проехать границу.

– Поехали, – кивнул он Павлу, – может быть, удастся проскочить. В самолет пройти нам не позволят, а машину могут и не проверить.

Павел ухмыльнулся, поворачивая автомобиль на юг.

– Когда устанешь, ты мне скажи, – строгим тоном предложил Талгат, – и я тебя сменю. Только не усни за рулем.

– Не усну, – пообещал Павел, – как только выедем на трассу, я прибавлю скорости. До утра доедем.

Машина, набирая скорость, понеслась в сторону Украины. В этом была необъяснимая прелесть его власти и денег. Он мог повернуть машину в другую страну. Раньше ему казалось, что Киев находится так далеко, что туда можно добираться лишь на самолетах и поездах. Теперь он знал, что в столицу Украины можно доехать на своей машине. Это ощущение подобной неограниченной власти немного пугало и воодушевляло его.

– Включите музыку, – негромко приказал Ринат, – и разбудите меня в Киеве, если я вдруг засну.

Под негромкую музыку он действительно уснул уже через несколько минут. Талгат обернулся, увидел, как он задремал, и сделал звук радиоприемника тише.

Несколько раз Ринат открывал глаза, глядел сонными глазами на мелькающие в ночи автомобили и снова засыпал. Окончательно проснулся в четвертом часу утра, когда они оказались на пограничном посту между Россией и Украиной. Пограничник что-то выговаривал Талгату, и тот соглашался, подкрепляя свои слова несколькими бумажками достоинством в сто долларов с изображением американского ученого, который никогда не был Президентом США, но зато успел стать почетным академиком Российской академии наук. По наработанному штампу все традиционно считают, что на американских купюрах изображены только президенты Соединенных Штатов, тогда как Бенджамин Франклин никогда не был президентом, а был послом в Англии и во Франции, принимал участие в подготовке Декларации независимости и американской конституции.

Ринат знал об этом факте. На всех остальных купюрах традиционно изображались фотографии американских президентов, тогда как на самой распространенной купюре в мире было изображение лица человека, который основал первую в Америке публичную библиотеку, философское общество и Пенсильванский университет. Может быть, если миллионы людей во всем мире знали бы об истинных заслугах ученого и просветителя Франклина, они немного по-иному относились бы к деньгам вообще, и к американским ценностям в частности. Нация, которая ставит на самой распространенной купюре своей страны изображение ученого, а не политика, заслуживает уважения.

Но «франклина» слишком часто используют в неблаговидных целях. Бумажки с его изображением стали лучшим эквивалентом мировых ценностей. На них можно купить новое лицо, сделав себе пластическую операцию, новую жизнь, выправив себе другие документы, новый дом или новую подружку, оружие или наркотики. Деньги с изображением лобастого ученого стали символами дьявола, олицетворением подлинного зла.

Ринат снова заснул и уже не увидел, как им разрешили проехать, как Талгат сел за руль, подменяя уставшего Павла. Он неплохо знал эту дорогу в Киев, ведь его брат был долгие годы телохранителем Глущенко, выросшего в столице Украины.

Еще через четыре с половиной часа они наконец въехали в центр Киева и направились к гостинице, в которой остановилась группа «Молодые сердца». Ринат открыл глаза, глядя на знакомые с детства улицы Киева, на Крещатик, где находился отель «Днепр».

– Талгат, – попросил он сидевшего за рулем охранника, – останови где-нибудь, чтобы мы взяли цветы. Хороший букет.

Через несколько минут машина замерла у цветочного магазина, и Павел приобрел большой букет красных роз. На часах было около восьми, когда Ринат и двое сопровождавших его телохранителей вошли в отель. Стоявший в холле охранник взглянул на цветы в руках Рината и ничего не сказал. Павел подошел к дежурной.

– В каком номере остановилась Светлана Лозовая? – тихо спросил он.

– Мы не даем таких справок, – ответила дежурная, молодая круглолицая женщина лет сорока.

– К ней приехал ее друг, – пояснил Павел, положив на стойку еще одну бумажку, – вы можете сказать, в каком она номере? Посмотрите, он даже привез цветы.

– Сейчас посмотрю, – улыбнулась дежурная.

Узнав номер комнаты, Ринат решил подняться к Светлане. «Представляю, как она обрадуется, – подумал он. – Ей даже в голову не могло прийти, что я всю ночь провел в автомобиле, решив добраться до Киева столь экстравагантным способом».

– Подождите меня в холле, – сказал Ринат. Затем, подумав немного, решил: – Нет. Я могу задержаться. Снимите для себя один номер и отдыхайте. Когда будет нужно, я вас позову.

Талгат кивнул в знак согласия. Он не стал ничего переспрашивать. Ринат ценил в своем телохранителе именно эту своеобразную деликатность, когда тот не задавал лишних вопросов. Он поднялся по лестнице в поисках номера. Прошел по коридору. Некоторые горничные убирали номера, выставив свои тележки в коридор. Ринат увидел, что в соседнем со Светланой номере открыта дверь. Он негромко постучал.

– Что вам нужно? – спросила вышедшая на стук горничная, пожилая женщина лет шестидесяти. Она была маленького роста и заплетала волосы в косички, что выглядело немного смешно для ее возраста.

– У вас есть ключ от соседнего номера? – шепотом спросил Ринат.

– Есть, – кивнула она, – а почему вы так тихо разговариваете?

– Там остановилась моя подруга, – пояснил он, – я хочу зайти и сделать ей сюрприз. Вы можете дать мне ключи?

– Нет, – нахмурилась женщина, – конечно, не могу. У нас такие вещи не разрешают.

Он пошарил в карманах. Нашел сторублевые купюры. Сколько это в долларах? Три или четыре доллара за одну? Он протянул две бумажки горничной.

– Нельзя, – твердо сказала она, – уберите свои деньги. Я лучше сама открою вам дверь. Цветы для вашей подруги?

Ринат улыбнулся.

– Конечно.

– Только вы никому не рассказывайте об этом, – попросила она, – договорились?

Он убрал деньги. Встретить честного человека в сфере обслуживания почти невозможно. Очевидно, эта пожилая женщина была тем редким исключением, которое иногда встречается даже в таких местах, как центральные гостиницы. Она прошла вместе с ним по коридору, достала свой универсальный ключ и открыла дверь. Он приложил палец к губам, чтобы она не шумела. Она кивнула в ответ.

С большим букетом цветов он прошел в комнату. И остановился на пороге, глядя на кровать. Светлана спала в большой двуспальной кровати не одна. Она была с каким-то молодым человеком, в объятиях которого и провела ночь. Его рука покоилась на ее голой груди. Ринат невесело усмехнулся. Кажется, он узнал этого молодого человека. Ее партнером в эту ночь был бас-гитарист их группы. Такой способный и жизнерадостный молодой человек лет двадцати пяти. Кудрявый и высокий, с длинными руками и очень глупыми глазами. Или это ему так показалось. Ринат стоял и не знал, что ему делать. Он медленно отпустил руку с букетом цветов. Самое правильное – это незаметно уйти. Ей не обязательно знать, что из-за такой стервы он проехал столько километров, добираясь до Киева. Ей не обязательно знать, как хорошо он к ней относился. И ей не обязательно знать, что все нужное ему для подтверждения ее измены он увидел собственными глазами.

Он осторожно сделал шаг назад и наткнулся на стул. Или его букет зацепился за стул. Букет был слишком большой. Молодой человек первым открыл глаза. Он даже не понял, что происходит. Только испуганно посмотрел на Шарипова. Гитарист знал, кто перед ним, и теперь с ужасом ожидал, когда сюда ворвутся телохранители миллиардера и предадут его ужасной смерти. Он начал убирать руку с груди Светланы. И она проснулась. Но ее реакция была мгновенной. Увидев Рината, она вскрикнула и оттолкнула от себя своего партнера, словно он, не найдя своей комнаты, случайно прилег на ее постель.

Ринат молча смотрел на нее. Несчастный бас-гитарист попытался закрыться одеялом, но она толкнула его во второй раз. И он упал на пол с другой стороны, потянув за собой одеяло. Она попыталась удержать на себе хотя бы часть одеяла, но оно сползло, обнажив ее тело.

– У нас ничего не было, – торопливо произнесла Светлана. Было заметно, как она испугалась.

Ринат не произнес ни звука. Это пугало ее более всего.

Она с силой потянула на себя одеяло. Ее несчастный партнер уже не сопротивлялся. Он лежал на полу голый и жалкий, даже не пытаясь подняться, словно уже готовый принять мученическую смерть. Она изо всех сил дернула на себя одеяло, прикрываясь, словно Ринат не понимал, что она лежала в этой постели обнаженная.

– Так получилось… – она лихорадочно соображала, что ей сказать. Светлана облизнула вдруг пересохшие губы. Она твердо знала, что всегда нужно все отрицать. Отрицать изо всех сил, отрицать вопреки очевидному. Весь ее жизненный опыт подсказывал подобное поведение. Но трудно что-либо сказать, когда вас застают в постели с голым молодым человеком, рука которого лежит на вашей груди. Если учесть, что и на ней не было никакой одежды, то подобная ситуация не казалась двусмысленной. Она была ясной и абсолютно однозначной.

– Я не хотела, – жалобно протянула она, – он… это он… Он меня соблазнил. Я вчера после разговора с тобой сильно перепила. Все время думала о тебе. Ты знаешь, как я тебя люблю. И все время на этих проклятых гастролях. Все время одна. У меня вчера был такой день. Такой вечер… Честное слово. Мне было так плохо. А он… он воспользовался моей доверчивостью.

Изумленный бас-гитарист поднял свою курчавую голову. Он не понимал, о чем она говорит. Это ведь она вчера затащила его в свой номер. Сама его позвала, как делала это довольно часто, когда в редкие ночи на гастролях оставалась одна в своей комнате. И вообще он боялся и не хотел сюда приходить. Он ведь хорошо знал, с кем она встречается и кто дает деньги на ее дорогие наряды и украшения. Если бы не она сама, он бы никогда не решился…

– Честное слово, это он, – снова произнесла дрожащим голосом Светлана. Даже в таком виде она была очень красивой. Ринат молча смотрел на нее. Она увидела букет в его руке. И особым женским чутьем вдруг поняла, что он никогда ее не простит. Есть мужчины, способные прощать измену, но почти нет партнеров, которые могут забыть о вероломстве своей подруги.

– Негодяй, подлец, – вдруг бросилась она на своего партнера, с которым провела сегодняшнюю ночь, – это ты меня соблазнил, – она начала бить его по щекам. Тот даже не думал защищаться. Светлана вкладывала в удары всю свою силу. Она боялась того момента, когда придется наконец остановиться, наступит тишина. И тогда Ринат заговорит… Одеяло начало сползать с нее, но она уже не обращала на это никакого внимания.

Бас-гитарист, получивший несколько десятков ударов по голове и плечам, начал медленно отодвигаться от нее, все еще не делая попыток защититься.

– Как ты мог меня соблазнить?! Как я могла тебе уступить?! – крикнула она с неподдельным отчаянием в голосе. Она понимала, что разрыв с Ринатом означает потерю того положения, в котором она пребывала последние месяцы. И потерю тех невероятных доходов, которые у нее были.

– Хватит, – вдруг негромко произнес Ринат, – хватит устраивать показательные номера. Ты не на сцене.

– Он меня обманул, – заплакала она, – честное слово, он меня обманул…

– Ты была девушкой, а он лишил тебя невинности, – безжалостно произнес Шарипов, – а я, дурак, тебе верил. Мне говорили, что такие, как ты, не могут измениться. Ты порочна до такой степени, что тебя невозможно оставлять одну. Он накопил много сил для ночных игр? – поинтересовался Ринат, вспомнив ее слова.

В ответ она еще сильнее заплакала.

– Я не виновата, – сквозь слезы произнесла Светлана, – честное слово, я не виновата. Так получилось…

Изображать из себя ревнивого мавра в таких случаях просто глупо. Устраивать сцену – непродуктивно. Прощать – непростительная ошибка. Оставаться рядом – очевидный просчет. Ринат не сказал больше ни слова. Слова были не нужны. Он повернулся и вышел из комнаты. Бас-гитарист снова поднял голову.

– Он ушел? – тихо спросил несчастный музыкант, так до конца и не понявший, за что именно его побили.

– Дурак, – всхлипнула Светлана, – нужно было тебе утром уйти в свой номер. А ты еще и заснул. Сколько раз я тебе говорила, что нужно возвращаться к себе. Я устала и заснула. А ты устроился рядом. Из-за тебя я сегодня такого богатого мужика потеряла. Настоящую дойную корову.

– А я при чем тут? – искренне удивился бас-гитарист, – ты сама меня позвала. У меня вообще были другие планы.

– Я тебе покажу другие планы, – махнула на него рукой Светлана, – будешь всю жизнь на своей гитаре бренчать, дурак. Нужно деньги делать, а не на сцене прыгать. Это я должна прыгать, чтобы вот таким мужчинам нравиться. Чтобы они платили за меня, хотели меня, любили. А такие, как ты, всегда будут без штанов ходить. С гитарой и без штанов.

– Почему без штанов? – обиделся гитарист. – Я их снимаю только тогда, когда меня попросят.

– Вот именно. Ты только и можешь штаны снимать, когда тебя попросят. Тоже мне бык-производитель. Головой работать нужно…

– Тебе ночью нравилось, – упрямо возразил музыкант, – разве в первый раз? Зачем тогда сама меня зовешь?

– Нравилось, – передразнила она его, – мне много что нравилось. Что тебе говорить, ты все равно ничего не понимаешь. Такого мужика из-за тебя потеряла… Как теперь я его верну?

– Найдешь другого, – бас-гитарист поднялся.

Она взглянула на него и вдруг улыбнулась.

– Такого, как ты, другого найти легко. Все мужики одинаковые. Ты посмотри на себя. Даже сейчас успокоиться не можешь. А такого, как он, найти трудно.

– Это твои проблемы, – резонно заметил музыкант, – не понимаю только, зачем ты меня била? Что я тебе плохого сделал?

– И не поймешь, – зло и презрительно сказала Светлана, – раз сразу не понял, никогда в жизни не поймешь.

Ринат вышел в коридор и увидел пожилую горничную. Он протянул ей роскошный букет.

– Возьмите.

– Вашей девушке он не понравился? – улыбнулась она.

– Понравился. Но мне не понравилась сама девушка, – он передал букет и пошел по коридору к лестнице.

Горничная долго смотрела ему вслед. Ринат спустился в холл и хотел позвонить своим телохранителям. Но потом решил, что попадет в неловкое положение. Они догадаются, что произошло нечто неприятное. Гнать автомобиль всю ночь, чтобы увидеться с женщиной на несколько секунд, а потом снова уехать. Нет, такой позор не для него. Ринат остановился. Значит, он еще ценит чужое мнение. Значит, ему так важно, что о нем думают остальные. Как глупо. Он уже давно должен был на все просто махнуть рукой. Но он не махнул. И поэтому он не станет искать своих телохранителей. Лучше выйдет отсюда и немного погуляет по Киеву. А потом перезвонит, чтобы они приехали за ним. Так будет лучше. И они не о чем не узнают.

Глава 6

Он попытался открыть глаза, но почувствовал на лице эту проклятую повязку. И с трудом сдержался, чтобы снова не выругаться. В последние дни он часто и громко ругался. По-русски и по-украински. Кажется, этот чертов француз стал его понимать. Если бы он заранее сказал, что придется пройти через такие испытания, то, возможно, Глущенко бы не согласился. Но теперь отступать уже поздно. Столько дней они держали его в этой клинике, колдуя над его лицом. Теперь уже все позади. Сегодня наконец снимут повязку, и он увидит свое новое лицо. Новое лицо. Интересно, какое оно будет?

Ему показывали какие-то изображения на компьютерах, моделируя, каким он может стать, но эти изображения были какими-то нереальными, не совсем понятными и совсем не похожими на него.

Нужно было сделать все, чтобы наконец избавиться от своего прежнего лица, которое так хорошо знали повсюду в мире. Документы ему уже приготовили. Его наследник – Ринат Шарипов, сын его единокровной сестры, уже подписал все документы, передоверив свое имущество и управление своими активами бельгийскому гражданину Вольдемару Леру. Все было оформлено как полагается, с учетом французских и бельгийских адвокатов. Но неожиданно возникли трудности. Два французских адвоката – Дрюмо и Леклерк, представлявшие интересы Шарипова во Франции, решили оспорить подобное решение своего клиента, настаивая на проверке всех подписанных им документов. Они мотивировали это тем, что он подписывал документы без их согласия и присутствия. В России или на Украине их послали бы так далеко, как только возможно. Во Франции, в этой европейской стране, традиционно уважали закон и юристов. Поэтому они начали проверку.

Карим еще дважды летал в Москву, подписывая все необходимые документы. Глущенко знал, что его племянник ни на что не претендует и с радостью подписывает любые бумаги, которые ему присылает его новый «дядя», о существовании которого он раньше и не подозревал. Самое интересное, что Шарипов жил в его московской квартире и тратил миллионы, даже не задумываясь, как тяжко они достались самому Владимиру Аркадьевичу. Но это были необходимые издержки его преждевременной «смерти». Нужно было громко уйти из этого мира, чтобы потом воскреснуть и снова появиться уже под другим именем. И с другим лицом. Что он и сделал.

Повязка давила на лицо, ему казалось, что он уже никогда не снимет ее, не увидит свое новое лицо в зеркале. Пытка растянулась на несколько дней. Глущенко всегда был деятельным человеком, а здесь он вынужден часами лежать без движения. Или спать, хотя никто не может видеть, что он на самом деле делает. Спит или просто лежит, отдыхает или думает над своими проблемами. Конечно, все проблемы до своей «смерти» устранить не удалось. Сразу появились какие-то типы, которые захотели откусить кусочек от его наследства. Засуетились его бывшие партнеры, забеспокоились его родственники в Киеве. В общем, каждый проявил себя так, как мог проявить, решив, что он уже умер. Но он не умер, а хорошо запомнил поведение каждого из окружавших его людей. Запомнил не для того, чтобы простить. А чтобы помнить и отомстить.

Кто-то вошел в палату. Проклятая повязка, ничего невозможно увидеть. Вот так здесь может появиться неизвестный убийца, который выпустит в него всю обойму, а он не сможет даже увидеть лицо своего палача перед смертью. Но войти просто так в его палату тоже нелегко. У дверей находятся двое охранников.

– Кто? – нетерпеливо спросил Глущенко, не дожидаясь, пока неизвестный подойдет ближе.

– Это я, Карим, – отозвался его начальник охраны.

– Я тебе сто раз говорил, чтобы ты кашлял, когда входишь в палату, – разозлился Глущенко, – чтобы я мог знать, кто ко мне входит.

– Но я кашлял, два раза кашлянул, – удивился Карим, – и даже постучал.

– Я ничего не слышал, – огрызнулся Владимир Аркадьевич. Он понял, что был занят своими мыслями, и не услышал, как Карим входил в палату. А уже потом сработала его сигнальная система. Шестая или седьмая, не в этом суть. Он был как слепой волк, слышал дыхание любого, чувствовал каждый его шаг. Но иногда как человек позволял себе уходить в свои собственные воспоминания.

– Мы звонили вашему племяннику в Москву, – сообщил Карим.

– Не называй его так, – зло сказал Глущенко, – какой он мне племянник. Седьмая вода на киселе. Тоже мне родственник. И моя сестра тоже дура хорошая, нашла за кого замуж выходить. Ты знаешь, я ничего против мусульман не имею. Но когда узнаешь, что твой племянник татарин…

Карим молчал. Он знал, что Глущенко «интернационалист». Он одинаково презирает и не любит представителей всех религий и наций. Никого, кроме самого себя.

– Ему звонили… – Карим не договорил, и Глущенко насторожился, уловив некоторое сомнение в его голосе.

– Что? Кто звонил? Кто ему звонил? Опять эти французские адвокаты?

– «Эстрелла», – сказал только одно слово Карим, и Глущенко замер. Он повертел головой, словно пытаясь определить, откуда исходил звук и где теперь стоит Карим. Затем поднял руку.

– Ты где? – спросил он.

Карим протянул ему руку. Глущенко схватил его руку и сильно сжал.

– Я даже не могу определить, где ты стоишь, – пожаловался он, – я похож на слепого котенка, которого можно легко утопить.

Карим знал, что в подобных случаях лучше молчать, не перебивая своего хозяина.

– «Эстрелла», – с ненавистью повторил Глущенко, – они хотят меня испугать. Что они сказали?

– Они ничего не сказали. Только просили вам передать это сообщение.

– Они позвонили Ринату? – переспросил Глущенко.

– Да.

– Мальчика жалко. Его шлепнуть могут. Раз они знают, что я живой и он мой наследник. Позвони своему брату и скажи, чтобы усилил охрану.

– Уже сказал.

– Хорошо. Помоги мне подняться с кровати, – Глущенко встал, опираясь на руку Карима. Потом снова сел на кровать.

– Когда снимут эту проклятую повязку? – рявкнул он. – Нужно позвать врачей и узнать.

– Сегодня вечером.

– Хорошо. Теперь послушай, что мы будем делать. Ты поедешь в Киев и найдешь моих кузенов. Обоих придурков, которые решили, что я уже спекся. Намекни им, что я живой…

– Они не поверят.

– Тогда перезвони ко мне, и я им расскажу, как вернулся с того света. Пусть соберут ребят. Надежных ребят, человек десять-двенадцать. Пусть сами все проверят. Я этой «Эстрелле» устрою такую встречу, что они сами попросятся на тот свет. Вместо меня.

– Может, самим найти людей? – предложил Карим.

– Ничего ты не понимаешь, – досадливо заявил Глущенко, – мне нужны местные, хохлы с их красными от горилки и сала рожами, а не твои наемные убийцы с Кавказа. Их сразу вычислят, потом найдут того, кто их послал, то есть тебя. А потом выйдут и на меня. Очень легко все просчитать. Твои черножопые друзья и родственники нам не нужны.

Карим убрал руку. Сжал ее в кулак.

– Не обижайся, – почувствовал его состояние Глущенко, – я не тебя имею в виду. Но зачем нам лишние проблемы? Будет лучше, если это грязное дело провернут мои братцы.

– Много людей узнает о том, что вы живы, – напомнил Карим.

– Ничего. Они все равно должны узнать. И переписать на меня некоторые акции, которые они под шумок захватили. Вот сволочи, кузены мои. Каждый хочет оттяпать свой кусок. Говорят, что на Востоке настоящий падишах несколько раз в жизни объявлял о своей смерти. И выяснял, кто и как из его подданных ведет себя. Тех, кто особенно бурно радовался и лез все переделывать, сразу вычисляли. И потом отрубали голову. Так продолжалось несколько раз, пока не оставалось тех, кто мог радоваться. И тех, кто мог предавать. Интересный способ расправиться с лицемерами.

Карим молчал. Его дело слушать и выполнять поручения хозяина. Любые поручения.

– Они все решили, что я умер, – под маской не было видно, как Глущенко усмехается, – пусть так и думают…

– «Эстрелла» знает, – напомнил ему Карим.

– Они меня вычислили, – согласился Глущенко, – поняли, кто такой Леру. И почему все активы я перевел на его имя еще до смерти. Все просчитали. Теперь будут меня искать. Только они не знают, что никто не видел моего лица. Никто, Карим, даже я сам.

Он тихо захохотал. Затем улегся на кровати.

– Поезжай в Киев, – строго приказал он, – и сделай все, как я тебе сказал. А сегодня вечером я отсюда исчезну. Как только снимут эту маску.

– Охрану убрать?

– Нет. Пока нет. Пусть уходят сегодня после восьми вечера. Меня уже к тому времени здесь не будет. Я поменяюсь халатами с врачом и выйду через другую дверь. Он сказал мне, что сзади есть вторая дверь, которая всегда закрыта.

– Есть, – посмотрел в другую сторону Карим.

– И я отсюда уйду. Уйду, как только он снимет мне все эти повязки. И моего лица никто не увидит. Ни один человек, кроме этого врача. Но он будет молчать. Ему невыгодно много болтать.

– Как я вас найду?

– Я сам тебя найду. Мне нужно, чтобы никто не видел моего лица. Ни один человек. А теперь иди, Карим, у тебя мало времени.

Карим повернулся и вышел из комнаты. Глущенко откинул голову на подушку. Сегодня он наконец обретет новое лицо. И тогда он сможет вернуться в общество. Один из самых богатых людей в Европе, так трагически погибший в прошлом году вместе со своей семьей. Его труп так и не нашли, только фрагменты тел. Но это и неудивительно, «он сидел к взорвавшейся бомбе» ближе всех. Зато его супруга почти не пострадала. У нее были такие черты лица, словно она заснула. При воспоминаниях о супруге он едва не взвыл от злости. Прошло уже столько времени, она давно переехала с его виллы на тот свет вместе со своим ублюдком-сыном, которого родила от другого мужчины. Но он все никак не мог успокоиться.

Дело было даже не в том, что она ему изменяла. Даже такую весть он способен был принять и понять. Она не была девственницей, когда он ее брал, и не собиралась хранить супружескую верность. Он тоже не был ангелом по отношению к бывшей жене. Но она позволила себе в разговоре со своим любовником смеяться над мужем, называть его импотентом и извращенцем. При воспоминании об этом разговоре Глущенко каждый раз выходил из себя. Она рассказывала этому слизняку все его тайны. Она смеялась над ним.

У него и раньше были проблемы с женщинами. Когда у него не получалось, он обычно ругал своих партнерш, полагая, что они недостаточно эротичны. Но его жена высмеяла это предположение. Она честно предупредила, что не сможет родить мальчика от него. И вообще у него никогда не будет детей. Она отправилась к врачам и проверила его сперму. Он даже не хотел вспоминать, как она смогла получить эти образцы и каким образом их сохранила. У него было мало этих проклятых сперматозоидов. Врачи были категоричны, у него никогда не будет детей. Глущенко чувствовал себя не просто ущербным. Он был оскорблен и раздавлен. И вдруг он слышит разговор, во время которого жена издевается над его сексуальными возможностями. Вот тогда он и решил, что она должна умереть. Умереть вместе со своим ребенком, рожденным от другого мужчины. Ничего более страшного он не мог придумать.

Он даже застонал от ярости, вспоминая смех своей жены. И ее рассказы. В палату опять кто-то вошел. Глущенко насторожился. Но вошедший уже подходил к нему.

– Сегодня мы наконец вас отпускаем, – радостно заявил врач.

– Да, – согласился Глущенко, – именно сегодня. Мне уже надоело ждать, доктор. Если бы вы только знали, как мне надоело ждать…

Глава 7

В Киеве было прохладно. Ринат шел по улице в одном костюме, узнавая и не узнавая знакомые места. Здесь все поменялось до такой степени, что казалось, он приехал в другую страну. Впрочем, в Москве тоже все поменялось за последние пятнадцать-двадцать лет. Он помнил, как приехал в середине девяностых в чужой город, где его никто не ждал и не принимал. Как трудно ему было пробиваться, как не хотели брать молодого журналиста на работу, как не печатали его статьи. Как сложно ему было после развода с Лизой. Оказалось, что все нужно было начинать заново. И еще платить за новое жилье, выплачивать алименты на дочь, пытаясь заработать хоть какие-то деньги. Он тогда брался за любую работу. Как давно это было. И как легко привыкаешь к безделью. Когда можно просыпаться в четыре часа дня, засыпать под утро, целыми днями валять дурака, а по вечерам посещать известные клубы, надеясь забыться под громкую музыку или после выпитого алкоголя. Он еще не перешел на наркотики, но чувствовал, что находится на стадии движения к постижению этой гадости. И всячески сопротивлялся.

Раздался звонок его телефона. Если это Светлана, он не ответит. Ринат достал мобильник. На нем высветился номер его друга Димы Сизова. Шарипов улыбнулся.

– Ты проснулся так рано утром, – спросил Ринат вместо приветствия.

– И ты тоже, – рассмеялся Дима, – по утрам у тебя всегда выключен телефон. Если ты не спишь, то аппарат включен. А если спишь, то выключен. Поэтому я не боюсь тебя разбудить. Ты сейчас дома? Я к тебе подкачу, очень интересное дело.

– Я не дома, – усмехнулся Ринат, – и я вообще не в Москве.

– Ну вы, буржуи, даете, – восхищенно сказал Дима, – неужели опять в Париже или в Лондоне?

– Нет. Я в Киеве.

– Ну, это святое. Навещаешь родные места. Понимаю. Понимаю и поддерживаю. Только вчера ты мне ничего не говорил. Когда мы с тобой поехали на этот хаш. Ну я тебе скажу, и супчик нам дали. Такой наваристый. Я потом весь день спал. И от меня несло так, что все бегают уже вторые сутки. Страшная смесь. Запаха водки, отварных ножек, уксуса, маринованных баклажанов и чеснока. Но было очень вкусно.

– А я поехал менять себе костюм, – вспомнил Ринат, – и вчера вечером еще заехал к своей Лизе.

– Опять она скандалила? – тяжело задышал Дима. Он не любил бывшую супругу Рината и всегда с ней спорил еще в ту пору, когда Шариповы были одной семьей.

– Нет, – вздохнул Ринат, – она несчастная женщина. У нее никого нет. И есть только двоюродный брат, который все время на нее давит. Жалко ее…

– Теперь она давит на жалость, – возмущенно сказал Дима, – она забыла, какие скандалы тебе устраивала. Как твоих друзей отваживала от дома. И ты все забыл.

– Я ничего не забыл. Зачем позвонил? У меня, между прочим, роуминг работает, и я плачу за твою болтовню дороже, чем ты.

– Все миллионеры скупердяи, – торжественно провозгласил Дима, – у меня к тебе важное дело. Я хотел с тобой увидеться и тебе рассказать. Но если хочешь, скажу по телефону. Очень интересный проект.

– Опять какой-нибудь безумный план? – он любил своего друга за неистощимый на выдумки характер.

– Нет, не безумный. Это план американской «Крисчен сайенс монитор». Они нашли троих очень богатых наследников и предлагают им рассказать о первых тридцати днях своей жизни после получения наследства. Понимаешь, как интересно? Три человека, которые нормально жили, нормально существовали, зарабатывали. И вдруг – бац, становятся миллионерами. Нет, даже миллиардерами. Первый случай с этой американской девочкой, у которой умер дедушка, и она оказалась единственной наследницей. Ей было девятнадцать лет, и она работала в баре официанткой. А сейчас у нее восемь миллиардов долларов. Можешь себе представить? Второй случай – это тот самый француз, которому оставил наследство их сосед. Ну это совсем дикий случай. Француз работал садовником у богатого соседа и ухаживал за его кошками. А когда этот «кошколюб» заболел, то решил оставить ему свой миллиард. Можешь себе представить, какой ненормальный. И наконец твой случай. Работает в Москве скромный журналист, талантливый, подающий надежды, но очень бедный и гордый. И вдруг у него погибает дядя, который оказывается не совсем дядя, но почти родной брат его мамы. Вернее, сын его дедушки, отца его матери. И ты сразу становишься миллиардером. Какой изумительный проект. Три героя. Три жизни. Но они не смогут за себя написать. Ни эта официантка из бара, ни этот садовник, который любит кошек. Сейчас он их, наверно, любит еще больше…

– Или ненавидит, – перебил его Ринат.

– Что? – переспросил Дима, – ну ты шутник. В общем, нужен твой репортаж. Это будет сенсация. Наследник олигарха рассказывает о своих первых шагах. И два репортажа о похожих случаях. Первые шаги новых миллиардеров. Обретение смысла жизни или новое качество жизни. Что-нибудь в этом роде. Представляешь, какие репортажи? И еще их интересует завещание твоего дяди. Было ли у него официальное завещание?

– Нет, не было, – Ринату не нравился этот разговор, – давай сделаем так. Я приеду в Москву сегодня вечером, и мы поговорим.

– Ты так быстро вернешься? – удивился Дима, – ну тогда до завтра. В общем, ты подумай, проект очень интересный. И тебе ничего не нужно придумывать. Только напишешь все как было. Заодно расскажешь, как ты мне подарил новую машину.

– Обязательно.

– И передай привет Светлане, – вдруг вспомнил Дима, – их группа ведь выступает в Киеве. Теперь я понимаю, почему тебя потянуло на родину. Скажи Свете…

– Не скажу, – прервал его Ринат, – мы решили расстаться.

– Не понял, – Дима всегда был немного толстокожим, – как это расстаться? Что ты мне говоришь? Она же тебе так нравилась.

– А теперь разонравилась, – сдерживая себя, быстро произнес Ринат, – ты хочешь еще что-нибудь спросить или у тебя уже все?

– Тебе лучше спать по утрам, – посоветовал Дима, – становишься злым, как оса. Ну, пока. Вернешься, поговорим.

Ринат убрал телефон в карман. Зачем он обижает Диму, тот как раз ни в чем не виноват. Но поступок Светланы его действительно взбесил. Как можно так нагло врать? Он ни в чем ей не отказывал, купил квартиру, машину, драгоценности, ездил с ней на лучшие курорты. И вдруг рядом с ней в постели оказался этот бас-гитарист – нищий музыкант, который не может ей ничего подарить, кроме струн от своей гитары.

Он вдруг остановился. «Я начинаю размышлять, как богатый и старый человек, – понял Ринат. – Почему я сразу подумал, что он может ей дать. А если у него есть нечто такое, чего нет у всех миллионеров, окружавших Светлану. У всех вместе взятых. Он здоровый, сильный, молодой человек. Представляю, какое удовольствие она получает. Самка. Нет, не самка. Она обычная женщина, которая хочет получать и сексуальное удовольствие. А ее окружают богатые люди, которые думают только о своем удовлетворении». Он тяжело вздохнул. Ведь он никогда не думал об их отношениях. И никогда не пытался сделать ей приятно. Она все время его о чем-то просила в постели. Подсознательно он считал, что выполняет свою миссию, забрасывая ее дорогими подарками. В ответ она должна была оказывать ему сексуальные услуги на высшем уровне. Он считал, что за все уплачено, и требовал своего. В том числе и в постели. Так почему тогда он обижается? Все правильно. Она платила по его счетам, не отказывая ему в близости, и выбирала для своего тела другого человека, более молодого, сильного, неутомимого, с которым могла получить гораздо больше удовольствия.

Нет, все это глупости. Еще немного, и он начнет ее оправдывать. Просто она развратная особа, которая готова лечь в постель с кем угодно и когда угодно. У нее была такая жизнь. Даже если он будет дарить ей в десять раз больше, даже если сделает ее миллионершей и своей женой, то и тогда она не изменится. Как обычно говорят: «Горбатого могила исправит». Она не может исправиться. Такие женщины порочны по своей натуре. Они неисправимы.

«Тоже мне обличитель общественных нравов, – подумал с огорчением Ринат. – Не нужно ничего придумывать или кого-то оправдывать. Ты просто приехал в отель и застал там свою девушку с другим парнем. Она тебе изменила. Вот так. Все просто и понятно. Так тебе и нужно. Такие удары очень впечатляют, избавляя от ненужных иллюзий».

Он подошел к старушке, торгующей семечками. И вспомнил, что у него нет украинских денег. Смутившись, он хотел отойти. Но старушка его поняла и улыбнулась. Ей было много лет, и она была мудрой женщиной.

– Нет денег? – спросила она, уловив его движение руки, – ничего сынок. Бери, сколько хочешь. Потом отдашь.

– Спасибо, – он насыпал в кулек два стакана. И вытащив из кармана пятьдесят долларов, протянул их старушке.

– Иди с миром, – замахала она руками.

– Не уйду, – Ринат бросил ей деньги и быстро отошел.

– Это очень много, – закричала она ему вслед, – я за доллары семечками не торгую.

Он отмахнулся. Сегодня ему хотелось сделать хоть один добрый поступок. Хотя какой это добрый поступок? Он просто расплатился деньгами, которые ему достались от Глущенко. И ведь эти деньги нажиты далеко не праведным путем. И тем более это не его деньги. Ринат невесело усмехнулся. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Так, кажется, говорят. Он прошел дальше и увидел обменный пункт. В карманах было еще несколько бумажек. Доллары и евро. Он обменял их все на украинские гривны. Теперь у него были деньги. Ринат подумал, что нужно подойти к церкви и раздать деньги нищим. Или пойти в мечеть? Может, там будет больше нуждающихся. Двойственность его натуры сказывалась и в его поступках, и в его решениях. По отцу он был татарином и мусульманином. И поэтому иногда заходил в мечеть, с интересом приглядывался к верующим. Это была вера его отца и традиции семьи Шариповых.

С другой стороны, по матери, он был православным. Мать иногда водила его в церковь тайком от дедушки, героя-летчика и генерала, который был воинствующим атеистом. Он запомнил запахи, людей в красивых одеждах, лицо матери, обращенное куда-то наверх. Он запомнил выражение ее лица после смерти отца, когда она несколько раз тайком водила его в церковь.

Ринат подумал, что нужно зайти в оба храма. Ради отца и матери. Им бы это понравилось. В конце концов он не может разделить себя пополам. В этот момент снова зазвонил телефон. Он достал мобильник.

– Здравствуй, Ринат, – услышал он хриплый голос. Этот голос он узнал бы из тысячи других. Это был голос «ожившего мертвеца». Того самого Владимира Аркадьевича Глущенко, которого во всем мире считали погибшим. И чья могила была в Киеве рядом с могилами его жены и ее сына, формально считавшегося его сыном и им усыновленного. Ринат не мог заставить себя пойти на могилу этого человека. Он знал, что его дядя жив. Более того, он знал, что его дядя сам отправил на тот свет и свою жену, и ее малолетнего сына. А в самой могиле вместо Глущенко был похоронен предполагаемый любовник его супруги. Заставить себя появиться у этих могил Ринат не мог. Даже несмотря на все статьи, которые иногда появлялись в украинских газетах, где его упрекали в черствости и бездушии.

– Добрый день, – он удивился этому звонку. Кажется, Карим говорил, что дядя еще целую неделю не сможет с ним разговаривать. Но, очевидно, у Глущенко были свои собственные мотивы для подобного звонка. И весьма веские.

– Вы не боитесь, что вас могут узнать по голосу? – не удержался Ринат от вопроса.

– Уже не боюсь, – гневно ответил Глущенко, – меня даже «после смерти» не могут оставить в покое. Грабят покойников как мародеры. Поэтому я решил ожить для некоторых моих знакомых.

– Им это не понравится, – предупредил Ринат.

– Тебе звонили из «Эстреллы»? – напомнил дядя. – Что они тебе сказали?

– Ничего. Только просили вам передать, что они звонили.

– И больше ничего не сказали? – недоверчиво спросил дядя.

– Сказали, – вспомнил Ринат, – они сказали, чтобы я вам передал. Пусть он не валяет дурака и позвонит в «Эстреллу». Вот именно так и сказали.

– Чтобы не валял дурака, – шепотом повторил Глущенко? – спасибо, что вспомнил. Очень хорошо. Ты где сейчас?

– В Киеве.

– Что? – было понятно, что он не просто удивился. А изумился, возможно, испугался. Почему он испугался? Или изумился? – Как ты там оказался? Почему? Кто тебя туда позвал?

– Никто. Просто захотел и приехал, – ответил удивленный Ринат, – а почему это вас так интересует?

– Ты со мной не играй, – было понятно, что Глущенко очень встревожился, – лучше скажи правду. Кто тебя позвал в Киев? Мои братья? Или Игнат? Кто тебе позвонил? С кем ты договорился? Лучше скажи правду. Скажи мне, кто тебя позвал?

– Никто не позвал, – Ринат понял, что его дядя не в себе, – о чем вы говорите? Какой Игнат? При чем тут ваши двоюродные братья? Я их видел полгода назад один раз в жизни. И больше с ними никогда не встречался.

– Зачем ты приехал в Киев?

– По своим делам, – он увидел, как к нему приглядывается милиционер, стоявший в стороне, очевидно, услышавший часть разговора, и поспешно перешел на другую сторону улицы.

– По каким своим делам? – Глущенко уже с трудом сдерживался. – Решил сыграть в свою игру, мальчик? Думаешь, что меня так легко обмануть. Скажи, зачем ты приехал в Киев?

– К своей девушке, – устало пояснил Ринат, – я приехал сюда, чтобы увидеть свою девушку, которая поет в группе «Молодые сердца». Ваш Карим ее хорошо знает. Пусть он вам подтвердит.

– Из-за девушки ты полетел в Киев и никому ничего не сказал? – не поверил Глущенко.

– Я не полетел, а приехал на своей машине вместе с Талгатом и Павлом, своими телохранителями, которых вы хорошо знаете. Мы ехали всю ночь и приехали только утром.

– А куда делся Анзор? Он был начальником твоей охраны?

– Я отпустил его в отпуск. Он сейчас поехал в Грузию, к себе на родину.

– Куда отпустил? – не понял Владимир Аркадьевич. – Ты решил поиздеваться? Какой отпуск у охранника? И ты приехал в Киев без него? Хочешь, чтобы я поверил в такую выдумку?

– Он уехал к родителям, – начал нервничать Ринат, – и вы можете мне поверить. Я приехал сюда, в Киев, из-за своей девушки, которую застукал в одной постели с ее бас-гитаристом. И теперь я хожу по городу и решаю, что с ними делать. Убить их обоих или бросить и уехать обратно в Москву. А в этот момент вы звоните ко мне и пристаете с какими-то дурацкими подозрениями. Я не знаю никакого Игната и не видел ваших братьев. Можете мне поверить. Не считайте меня таким подлецом, как все, кто вас раньше окружал.

Глущенко помолчал. Потом переспросил:

– Ты застукал ее с другим мужиком?

– Да, – Ринат незаметно вздохнул. Но, очевидно, что-то в его голосе убедило Владимира Аркадьевича в том, что он говорил правду. Если человек сумел заработать три миллиарда долларов, начав с нуля, если сумел несколько раз избежать смерти, спасаясь от конкурентов и соперников, если сумел инсценировать собственную смерть, обманув спецслужбы нескольких государств, то он достаточно умен для того, чтобы почувствовать, когда ему врут, а когда говорят правду. Глущенко почувствовал, что его племянник говорит правду. Ни один мужчина не стал бы придумывать такую историю о любовнике своей девушки. Ни один уважающий себя мужчина.

– Что собираешься делать? – поинтересовался Глущенко.

– Жду вашего совета. Что мне делать. Нанять вертолет и отправить их вместе в Ниццу, как это сделали вы? – зло поинтересовался Ринат, – или разрезать на мелкие кусочки и сделать из них шашлык. А может, простить и забыть то, что она сегодня провела ночь в объятиях другого мужчины…

– Не ори, – посоветовал Глущенко, – и не пережимай. Если эта певичка легла в постель со своим музыкантом, то здесь нет ничего страшного. Такое случается на каждом шагу. Она тебе не жена, а твоя содержанка. Чего ты убиваешься? Радоваться нужно. Она изменила твоим деньгам, а не тебе. Ты же всерьез не считал, что она встречается с тобой из-за пары твоих прекрасных глаз. Женщины вообще более меркантильны, чем мужчины. Избавился от обузы. Легко и красиво.

– А если бы была жена, что тогда нужно было делать? – поинтересовался Ринат. – И вообще какая разница?

– Большая, – пояснил Глущенко, – если женщина носит твою фамилию и считается членом твоей семьи, то она не просто изменяет тебе как мужчине, но и предает все ценности вашей семьи. Она переворачивает твою жизнь и делает ее посмешищем. А когда тебе изменяет шлюха, то в этом нет ничего обидного. Даже смешно. Я думал, что ты должен понимать разницу.

– Видимо, я для этого был не очень умным, – огрызнулся Ринат.

– Видимо, да. Но я тебя не выбирал. Так получилось. И поэтому слушай, что я тебе говорю. Напрасно ты сегодня в Киеве оказался. Очень напрасно. Но раз оказался, мы это используем. У твоих людей есть оружие?

– Кажется, есть.

– Тогда сделай так. Сними самый лучший номер в самом дорогом отеле. И вызови к себе моих кузенов. Когда они приедут, ты расскажи им про меня. Скажи, что я остался жив. Понимаешь? Увидишь их растерянные рожи. Пусть испугаются, пусть занервничают, пусть задергаются. А если не поверят, то сразу мне перезвони. Я тебе номер телефона продиктую. Только учти. Кроме тебя, его никто не должен знать. Как только с тобой поговорю, я телефон выброшу.

– Понимаю. А зачем сообщать им, что вы живы?

– Так нужно. Все изменилось. Если бы я даже действительно умер, то должен был явиться с того света, чтобы исправить свои дела и привести их в порядок. Не дают умереть покойнику, – грубо пошутил Глущенко, – только ты учти. Нужно быть осторожным. Если они сговорились, то тебя могут убить прямо в отеле. И охрану твою перебить. Ты не боишься?

– Кажется, нет. А может, позвать милицию? – вдруг спросил Ринат. Было непонятно, он пошутил или спросил серьезно.

– Идиот, – Глущенко отключил телефон, и Ринат улыбнулся.

Он все-таки сумел достать своего умершего дядю. Это было приятно.

Глава 8

Он перезвонил Талгату и Павлу в отель, разбудив обоих. Они полагали, что он еще находится в номере Светланы. Но оба тактично ни о чем не спрашивали. Ринат попросил заказать ему люкс в лучшем отеле города.

– В каком отеле, – переспросил Талгат, – в «Днепре»?

– Нет. Выберите другой отель. Какой самый хороший? «Президент-отель» или «Националь»?

– Я узнаю, – пообещал Талгат, – когда за вами приехать?

– Через час. Я буду на другом конце Крещатика. Запиши адрес, – он продиктовал адрес.

Талгат все сделал правильно. Он заказал номер в новом отеле «Рэдиссон», который открылся в прошлом году и находился недалеко от Крещатика. Они приехали за Ринатом точно в назначенное время. Но при этом у обоих был встревоженный вид. Оба телохранителя понимали, что Ринат ушел из гостиницы «Днепр» один и без охраны. Ушел от женщины, к которой приехал на свидание из Москвы. Но они не стали уточнять, почему он не остался в номере у своей подруги. Талгат на всякий случай проверил: в гостинице не было никаких чрезвычайных происшествий.

Утром на мобильный Талгата по очереди позвонили Плавник и Тамара. Оба не понимали, как он мог уехать в Киев. Иосиф Борисович все допытывался, с кем именно будет встречаться в столице Украины Шарипов, но не услышал от Талгата ничего вразумительного. Тогда он перезвонил Ринату. Плавник был очень встревожен этим неожиданным визитом и предлагал свои услуги, умоляя ничего больше не подписывать. Ринат пообещал перезвонить, если понадобится помощь адвоката. Не успел он убрать телефон в карман, как позвонила Тамара. Сначала она попыталась узнать какие-нибудь подробности у Талгата, но этот невозмутимый азиат ничего ей не сообщил. Тогда она перезвонила самому Ринату.

Тамара возмущалась, что он не сообщил ей о своем визите в Киев. Когда она узнала, что они приехали на машине, то действительно растерялась. Этот молодой человек, который так многообещающе начинал, кажется, окончательно потерял рассудок. Он позволяет себе подобные выходки, которые может позволить только никчемный журналист, живущий от получки до получки. Похоже, что ему было даже неинтересно, кто такой этот господин Леру, которому он передоверил управление своими активами во Франции. По самым скромным подсчетам Леру теперь управлял почти миллиардным состоянием, и если даже он был почти святым, то и тогда на его «святых руках» должны были оставаться очень неплохие деньги в виде процентов и комиссионных от всех сделок, совершаемых в пределах этой суммы и активов Глущенко.

Тамара не стала уточнять, зачем Ринат появился в Киеве. Возможно, она знала, что здесь гастролирует группа «Молодые сердца», в состав которой входит Светлана Лозовая, сумевшая заполучить такого олигарха, как Ринат Шарипов. Под неодобрительные взгляды Тамары он делал Свете такие подарки, которые требовали специальных расходов. И Тамара, контролирующая его счета, каждый раз демонстративно вздыхала, указывая на суммы счета. Это была ее личная обида и ревность к другой женщине, сумевшей так ловко устроить свои дела. «Но это было раньше и теперь закончилось», – твердо решил Ринат. И вообще нужно выбирать себе подруг не в зависимости от толщины своего кошелька, а в зависимости от ее характера и степени самопожертвования.

На часах было около двенадцати, когда Ринат позвонил одному из братьев Глущенко. Состояние старшего брата Юрия оценивалось в сто пятьдесят – двести миллионов долларов. Состояние младшего – примерно в сто миллионов. Оба были достаточно известными людьми, которые сумели приумножить свои миллионы после внезапной гибели своего двоюродного брата.

Ринат попросил соединить его с Юрием Глущенко, уже представляя, насколько нелегким будет разговор. Когда он сообщил секретарю, кто позвонил, она привычно попросила подождать. И уже через несколько секунд Юрий Глущенко взял трубку. Очевидно, как только секретарь ему доложила.

– Я тебя слушаю, – быстро сказал он, – что случилось? Почему ты позвонил?

– Мне нужно с вами встретиться, – коротко предложил Ринат, – и как можно быстрее. Сегодня в пять или в шесть вечера.

– Ты хочешь, чтобы я приехал в Москву? – удивился Юрий, – но я не смогу так быстро вылететь. У меня много дел в Киеве. Или ты соскучился? Долго меня не видел?

– Если гора не идет к Магомеду, – весело напомнил Ринат, – то Магомед идет к горе. Я уже в Киеве.

– Как это в Киеве? – не понял Юрий. – Когда ты приехал?

– Вчера.

– И ничего нам не сказал, – было понятно, что Юрий несколько озадачен. Нет, он не испугался. Но его насторожил этот неожиданный визит наследника его двоюродного брата. – Зачем ты приехал? – не выдержал Юрий, – что тебе нужно? Будешь опять искать документы по Львовской транспортной компании? Но этот вопрос уже давно закрыт.

– Тем более, – решил напустить тумана Ринат, – я все время думал об этой компании.

– Там все правильно, – слишком быстро и нервно произнес Юрий, – и вообще не нужно ничего проверять. У тебя и так слишком много денег. Свои девать некуда.

– Я приехал в город, чтобы с вами встретиться, – сообщил Ринат, – и мне нужно поговорить по очень важному делу с вами и с вашим братом. Вы можете ко мне сегодня приехать? Я остановился в отеле «Рэдиссон». Новый и очень хороший отель.

– Подожди, – сказал Юрий, – потом расскажешь про этот отель. Но при чем тут мой брат? Ты хочешь сказать, что тебе нужно поговорить и с ним тоже?

– Да. Дело очень важное. Мне нужно, чтобы мы обговорили наши проблемы с вами и с вашим братом.

– Я понимаю, – пробормотал Юрий, – может, я приеду один, без брата?

– Нельзя, – категорически ответил Ринат, – вы нужны оба.

– Ты учти только, что мы просто так не приедем, – решил на всякий случай сообщить Юрий, – не знаю, что ты придумал. Но учти, что мы просто так не приедем, – снова повторил он. – Мы ведь с собой людей привезем. Много людей, Ринат. И всю милицию поднимем, гостиницу оцепим так, что и мышь не проскочит. Если твои московские друзья какую-нибудь пакость придумали, то пусть сто раз подумают, прежде чем решиться на нее. Мы ведь разнесем всю гостиницу по кусочкам. Все еще хочешь встретиться? Или может отменим нашу встречу?

– Встретимся, – твердо сказал Ринат.

– Ну смотри, – не без угрозы пробормотал на прощание Юрий.

Он записал название гостиницы и номер, в котором их будут ждать. Положив трубку, он сразу стал набирать номер телефона своего брата.

– Степан, – торопливо начал он, услышав голос младшего брата, – объявился тот самый молодой татарин.

– Какой татарин? – брат в это время собирался обедать. У него всегда был хороший аппетит. Хотя старший тоже не мог похвастаться на отсутствие аппетита.

– Наш родственник, – пояснил Юрий, – племянник Володи, который унаследовал его состояние.

– Зачем он приехал? – у младшего брата сразу пропал аппетит. – Что ему от нас нужно? Говорят, что он передал большую часть активов какому-то неизвестному бельгийцу.

– Это нам он неизвестный. А ему известный. Очень даже известный, если он ему такие активы доверяет. Наверное, с бандитами связался. Он только что звонил мне и пригласил нас к себе в отель. Он остановился в «Рэдиссоне». Представляешь, как обнаглел. Назначает нам встречу. Я думаю, нужно собрать ребят, чтобы там ничего не произошло.

– Ты думаешь, в «Рэдиссоне» будет засада?

– Откуда я знаю. Зачем он сюда приехал? Кто его звал? Может, его специально прислали, чтобы нас укокошить. И про Львовскую транспортную опять говорил.

– Тогда давай не поедем, – решил младший брат.

– Нельзя, – сказал старший, – так нельзя. Выходит, что он не боится в Киев приезжать, а мы боимся с ним встречаться. Так нельзя. Поедем вместе. Только возьми всех ребят. И позвони нашим друзьям в милицию. Пусть тоже подъедут. Если наши не справятся, они будут как раз кстати.

– Сделаю, – младший брат не стал обедать. Звонок старшего испортил ему настроение на весь день.

В назначенное время к отелю «Рэдиссон» подъехали сразу восемь автомобилей. Из них высыпались люди. Талгат, наблюдавший за машинами сверху, из окна номера, находившегося на восьмом этаже, удивленно оглянулся на Рината. Его трудно было удивить чем-либо, но такое количество приехавших людей его неприятно поразило. Словно в отель приехал президент или премьер-министр. Многие приехавшие были вооружены автоматами и даже не скрывали своего вооружения. Словно они были сотрудниками правоохранительных органов, а не обычными охранниками двух олигархов. Талгат еще раз взглянул вниз и впервые в жизни подумал, что они с Павлом с таким количеством людей явно не справятся.

– Что нам делать? – спросил Талгат, – вы их видите?

– Позвонить в милицию, – усмехнулся Ринат.

И в этот момент к зданию отеля подъехали еще несколько автомобилей милиции.

– Вот и кавалерия, – хмыкнул Ринат, – у них здесь все схвачено. И ничего нельзя придумать.

Сразу двадцать человек поднимались к ним в номер. Когда Талгат подошел к дверям, в коридоре выстроилось такое количество людей, что они стояли цепочкой до лифта. Талгат открыл дверь. Сразу двадцать пар глаз внимательно следили за ним. Люди были готовы открыть стрельбу при малейшей опасности. Ринат подумал, что нужно помочь своему охраннику.

– Как много гостей, – он встал рядом с Талгатом, – может, вы подождете в коридоре, пока мы поговорим друг с другом, как родственники?

– Сначала мы проверим ваш номер, – проговорил один из руководителей охраны, – а потом подождем в коридоре. Вместе с вашими людьми.

– Входите, – согласился Ринат. – Талгат, пусть они все проверят.

Он посторонился, пропуская нескольких телохранителей. Оба бочкообразных брата стояли у окна, делая вид, что эта кутерьма их не касается. Они вежливо поздоровались с Ринатом издали, но не стали подходить ближе, чем на десять шагов. Их охранники обыскали весь номер, затем попросили выйти в коридор Талгата и Павла. Один из охранников протянул руку, требуя сдать ему оружие. Талгат взглянул на Рината. Тот улыбался, его забавляла ситуация.

– Сдайте оружие, – разрешил Ринат, – и ни о чем не беспокойтесь.

– Извините меня, – впервые в жизни Талгат осмелился нарушить субординацию, – их двадцать человек. А нас только двое. И они все вооружены. Я не могу гарантировать вашу безопасность, если сдам оружие.

– Отдай им свое оружие, – кивнул Ринат, – их не так много, как тебе кажется.

Талгат не понял. Но переспрашивать не решился. Он и так сказал слишком много. И вышел за рамки своих полномочий. Поэтому он достал свой пистолет и протянул руку, забирая оружие у Павла. Сдав два пистолета, он сделал шаг в сторону, словно отступая. Проверявший передал их оружие и, подойдя к ним, быстро обыскал обоих. Потом подошел к Ринату.

– Я должен вас проверить? – он не извинился, но это был вопрос, а не утверждение.

Ринат поднял обе руки и улыбнулся:

– Проверяйте, – незнакомец был выше его на целую голову. Он ловко ощупал тело Шарипова и только потом повернулся к обоим братьям.

– Здесь все чисто, – доложил проверявший. – Вы можете войти.

– Добрый вечер, Ринат, – поворачиваясь к родственнику, сказал Юрий Глущенко так, будто здесь ничего не происходило, – как хорошо, что вы к нам приехали.

– И я рад вас видеть, – любезно улыбнулся Ринат, – только мне непонятно, зачем нужно было приводить с собой стольких людей? Мы бы посидели тихо, по-родственному.

Юрий прошел в номер, оглядываясь на свою многочисленную охрану. За ним поспешил Степан. Ринат посмотрел на стоявших в коридоре людей и подмигнул им, закрывая дверь. Затем пригласил обоих братьев за стол. Формально они были его двоюродными дядями. Степан вернулся к двери и выглянул в коридор.

– Не уходите далеко, ребята, – на всякий случай сказал он, обращаясь к своим охранникам, словно они собирались куда-то сбежать. И снова вернулся в комнату. Осторожно уселся за стол рядом с братом. – Что тебе нужно? – тихо спросил Степан, – зачем ты нас дергаешь? Ты и так стал очень богатым человеком. Мы нищие рядом с тобой, просто нищие. У меня денег в сто раз меньше, чем у тебя. Но я не дергаю людей по пустякам, не мотаюсь из города в город.

Юрий смотрел на Степана, и ничего нельзя было сказать по выражению его лица. То ли он был согласен со Степаном, то ли просто не хотел говорить, ожидая, пока наконец заговорит приехавший двоюродный племянник.

– Я хотел увидеть своих родственников, – повторил, глупо улыбаясь, Ринат, – может, даже посоветоваться хотел.

– Советуйся, – разрешил Степан, – а потом уматывай из Киева. И как можно быстрее. У тебя свой бизнес, а у нас свой. Если даже узнают, что мы с тобой встречались, то и тогда у нас будут неприятности. Большие неприятности. Кто-то может подумать, что это мы вместе с тобой своего брата укокошили. Чтобы его деньги к рукам прибрать. Зачем ты нам такие проблемы создаешь? А ты ведешь себя так, словно ты мальчик. Ничего не понимаешь.

– Подожди, – решив, что пора вмешаться, остановил Степана старший брат, – ты не гони волну. Давай спокойно поговорим. Наш племяш приехал по делу. И привез двух своих «стрелков» с оружием. И я хочу знать, почему он приехал и привез этих ребят. Или не мог приехать без них?

– Это обычные охранники, – улыбнулся Ринат, – не очень страшные. Что они могут сделать против ваших ребят?

– Ну если их только двое, – развел руками догадливый Юрий – но, может, ты где-нибудь в кустах прячешь еще столько же людей. Или целый батальон. У тебя денег много, можешь дивизию с собой привести. Даже авиацию купить с ядерной бомбой. Нам за тобой не угнаться.

– Да не нужна мне дивизия, – с досадой ответил Ринат, – ну и тяжелая у вас жизнь, дорогие мои. Зачем нужно иметь столько денег, чтобы так всего бояться. Даже своего дальнего родственника из Москвы? Зачем вам эти деньги?

– Ты нам не указывай, – строго ответил Юрий, – мы тебе почти в отцы годимся, а ты нам здесь советы даешь. Мы деньги своим трудом заработали, ночами не спали, трудились. По копеечке откладывали, по рублику, по гривне. А ты на готовое пришел. Когда Володя погиб, ты сразу его миллиарды получил. И до сих пор все нормально оформить не можешь. Говорят, какому-то бельгийцу все передал. Лучше бы на нас переписал, мы тебе хотя бы не чужие.

«Чужие, – подумал Ринат. – Они так и не понимают, что являются племянниками отчима Владимира Аркадьевича, который не был его родным отцом».

– Я переписал на другого человека, – сообщил Ринат, – так хотел сам Владимир Аркадьевич.

– У тебя есть его завещание? – презрительно спросил Степан, – или его нашли твои французские адвокаты? Володя был сильным человеком, он о таких глупостях не думал.

– Владимир Аркадьевич хотел, чтобы вы вели себя спокойно, – ответил Ринат, – и не приводили с собой на встречу столько охранников, привлекая к себе внимание.

– Это он тебе тоже сказал? Или в своем завещании написал? – хмыкнул Степан. – Давай серьезно говорить. Зачем ты приехал? Что тебе нужно?

– Хотел рассказать вам о Владимире Аркадьевиче, – пояснил Ринат, – чтобы у вас не оставалось никаких иллюзий.

– А у нас и нет никаких иллюзий, – снова начал младший брат.

– Не гони, – прервал его старший, – про какие иллюзии ты говоришь?

– Он просил передать вам, чтобы вы не волновались. Он хотел бы сам поговорить с вами и дать вам нужные инструкции.

– Конечно, хотел, – сразу сказал Степан, – с того света. У тебя есть факс, который можно пересылать из ада? Или прямая телефонная связь?

– Почему из ада? – улыбнулся Ринат, – может, он в раю.

– Это ты у нас быстро в рай попадешь, если будешь говорить загадками, – жестко пообещал Степан, – а он точно в аду. Там место хорошее. Очень много нужных людей. С его связями ему там должно быть интересно.

– Значит, и у меня есть прямая связь, – подтвердил Ринат, – только вы не волнуйтесь. Сейчас двадцать первый век, и не такие чудеса бывают.

– Ты из-за этого приехал? – разозлился Степан.

– Я приехал, чтобы сообщить вам о вашем двоюродном брате, – сурово сказал Ринат, – он жив и здоров. Его смерть во Франции была инсценировкой. Обманом.

– И он вылез из могилы как вампир и теперь хочет кого-нибудь укусить, – закончил за него Степан.

– Какой обман? – спросил более сообразительный Юрий. – Володя погиб вместе со своей семьей и похоронен у нас в городе. Мы ему цветы носим на могилу.

– Он хочет с вами поговорить, – сообщил Ринат, – вы разрешите ему позвонить?

– Куда позвонить? – спросил Степан, но Ринат уже набирал номер. Юрий нахмурился. Ему не нравилась уверенность, с которой этот молодой человек набирал номер. Если это шутка, то затянувшаяся шутка. Может, он просто тянет время и сейчас сюда ворвутся его люди. Нужно было предусмотреть и этот вариант. Но в коридоре находится двадцать человек вооруженной охраны, а внизу дежурят сотрудники милиции. Ни один сумасшедший не решится нападать при таком раскладе. А если Ринат не сумасшедший, если за ним кто-то стоит? Юрий решил, что отсюда нужно уходить, но ему было любопытно, кому именно позвонит их молодой гость.

Ринат наконец закончил набирать номер.

– Здравствуйте, – сказал он, услышав знакомый голос, – я сижу рядом с братьями Глущенко. Они мне не верят, как вы и говорили. Кому мне сначала дать телефон? Старшему брату или младшему?

– Хорошо блефуешь, – кивнул Степан.

– С кем ты разговариваешь? – спросил Юрий. – Кто твой хозяин?

Вместо ответа Ринат передал мобильник старшему брату.

– Здравствуй, Юрий, – услышал Глущенко-старший и изумленно взглянул на брата. Он узнал голос своего погибшего родственника. Но ведь можно подделать любой голос. Этого просто не может быть. Не может быть!

– С кем ты говоришь? – не выдержал Степан.

– Чего молчишь? – спросил Владимир Аркадьевич. – Испугался. Дар речи потерял? Думаешь, с того света звоню? Ты не бойся. Я действительно живой. Только мне нужно было от некоторых «друзей» спрятаться. Поэтому и объявил всем о своей смерти.

– Кто это такой? – не унимался Степан.

– Володя, это ты? – Юрий узнал характерные интонации в голосе.

– Ты еще сомневаешься?

– Дай мне телефон, – протянул руку Степан, – тебя обманывают. Это какой-то фокус.

– Что тебе подарил отец в десять лет? – вдруг спросил Юрий. – Отвечай быстро. Мы еще смеялись. Быстрее…

– Счеты, – ответил Владимир Аркадьевич, – бухгалтерские счеты. Он думал, что они мне понравятся.

Степан вырвал из рук старшего брата телефон.

– Ты брось свои шутки, – зло прошипел он, – нашел время фокусы показывать.

– А ты, как всегда, ничему не веришь, – услышал он знакомый голос, – это я, Степан. Ты вспомни, как я тебя от Миши защищал, когда ты нос ему разбил. И сразу мне поверишь…

– Не может быть… – растерянно сказал Степан. – Этого не может быть.

Он взглянул на Рината.

– Разговаривайте, – разрешил Ринат, – я потом потребую свои деньги за международный телефонный разговор. Только учтите, что потом вам нужно будет убрать отсюда ваш «эскадрон смерти». И отпустить меня домой. Если бы вы только знали, как мне надоели все братья Глущенко. И родные, и двоюродные.

Степан и Юрий обменялись понимающими взглядами.

– Он живой, – почти радостно сказал Юрий.

– Живой, – подтвердил Степан, все еще не до конца веря случившемуся чуду.

Глава 9

Домой они возвращались на следующий день. У Рината было гораздо лучшее настроение, чем можно было ожидать. После скандала в комнате Светы он чувствовал некую ущербность, словно ограниченность дяди в отношениях с женщинами каким-то непонятным образом по наследству передалась и ему. В машине, которая везла его обратно в Москву, он также дремал, стараясь не смотреть по сторонам. Почему-то обратно они возвращались гораздо дольше, чем ехали в Киев. Дорога была та же самая, но ночью Павел, а затем Талгат выжимали из «Мерседеса» все возможное. А теперь днем, когда они возвращались, различные мелкие остановки, светофоры, иногда возникающие пробки, их остановка у небольшого кафе, где они пили плохой кофе, сказались на их пути. Обратно они возвращались долго и попали в город почти к вечеру.

Ринат поднялся в свою квартиру, чтобы принять душ после дороги. Он вспомнил, как торопился в Киев, и грустно усмехнулся. Светлана словно вернула его на землю, развеяв последние иллюзии. Он не жалел денег, которые на нее потратил. В конце концов, ему было хорошо с ней, и он неплохо провел последние месяцы. Но воспоминание о ее голой груди, на которой покоилась рука молодого музыканта, не давало ему покоя. Теперь он был почти уверен, что она изменяла ему при каждом удобном случае, вспомнились все эпизоды ее опозданий или отлучек во время их совместного отдыха. Фантазия рисовала самые дикие сцены оргий, которые она могла устраивать.

Он твердо решил никогда больше не вспоминать о Светлане, вычеркнуть ее из своей жизни. Вспомнив, что так и не послал игрушку дочери, он вылез из ванной и набрал телефон Тамары.

– Вы уже вернулись в Москву? – спросила Тамара с некоторым сомнением, – как прошла ваша командировка в Киев?

– Это была не командировка, – устало пояснил он, – я уже говорил. Закажи мне еще раз игру, которую ты заказывала для моей дочери. Как можно быстрее. Лучше две похожие.

– Вы не подарили ее дочери? – удивилась Тамара.

– Не подарил. Я ее… потерял.

– Потеряли? – не поверила она. – Игру для ребенка? Где вы ее потеряли?

– Не важно, – разозлился Ринат, – не нужно устраивать мне допрос по каждому поводу. Закажи мне две игры – и все.

– Хорошо, – согласилась она, – но хотя бы завтра вы приедете в «Астор»? У нас накопилось столько дел.

«Астор» была одной из дочерних компаний Глущенко, созданных в Москве для обслуживания его многочисленных активов в России. В компании был приготовлен и специальный кабинет для президента, который иногда появлялся в здании «Астора». Ринат тоже иногда заезжал в этот огромный кабинет. Генеральным директором компании была Надежда Анатольевна Попова, которую он назначил своим приказом, сняв прежнего руководителя – жулика и мошенника, уличенного в подделке счетов.

– Я завтра приеду, – пообещал Ринат, – и сделай так, чтобы эти игры привезли как можно быстрее. Лучше сама с утра поезжай в эту компанию. Может, у них есть похожие игрушки. Купи сразу две и отвези домой к Лизе. Только ни о чем с ней не разговаривай. И еще лучше будет, если ты сама не будешь подниматься. Пусть водитель поднимется и передаст для Кати подарки от меня. Хорошо?

– Понятно, – сказала таким тоном Тамара, словно действительно все поняла. Она часто догадывалась или понимала такие нюансы, о которых он даже не догадывался. Тамара была очень красивая, породистая, стильная молодая женщина. Раньше она работала помощником Плавника, но затем перешла к Ринату. Он всегда подозревал, что она приставлена к нему чересчур заботливым Иосифом Борисовичем, который хотел быть в курсе всех дел своего богатого клиента.

Если бы Ринат встретил такую женщину несколько лет назад, он бы мечтал увидеть ее еще раз. Она всегда была очень элегантно одета, у нее были красиво уложенные волосы, было заметно, что она довольно много времени проводит в салонах красоты, уделяя себе должное внимание. Она была умной, чрезвычайно энергичной, в меру сексуальной, заботливой, достаточно проницательной. Но ее готовность в любой момент лечь с ним в постель, как ни странно, отталкивала самого Рината. А может, он просто считал неприличным спать с собственным секретарем. Как бы там ни было, но никаких интимных отношений со своим секретарем он не имел. И даже не пытался их иметь.

Когда он положил трубку, отправился одеваться, опять зазвонил телефон. На этот раз мобильный. Ринат повернулся и беззвучно выругался. Он разозлился. Сколько можно его доставать. В конце концов его деньги превращаются в тяжелое ярмо, которое он должен нести всю свою жизнь. Подойдя к телефону, он взглянул на номер звонившего. Это был Дима Сизов, кажется, единственный человек, звонку которого он был рад. Ринат взял телефон.

– Ты уже вернулся в Москву? – прогрохотал Дима.

– Я дома, – ответил Ринат, – только недавно вернулся.

– В таком случае я еду к тебе, – решил Дима, – или у тебя опять болит голова?

– Уже не болит.

– Это потому, что ты пьешь плохую водку, – назидательно заметил Дима, – вам, богачам, всегда подсовывают разные суррогаты. Ты же не будешь проверять, где покупают эти бутылки твои охранники, водители, секретари.

– Не буду, – улыбнулся Ринат, – а ты считаешь, что я должен сам бегать по магазинам и проверять каждую бутылку?

– Не должен, – согласился Дима, – но у тебя есть такой друг, как я. И поэтому сиди дома и никуда не уходи.

Ринат усмехнулся. С Димой они дружили еще с тех времен, когда у них не было денег и они мечтали найти хотя бы несколько рублей, чтобы купить финский сыр «Виолу» в красной коробочке и батон бородинского хлеба. Дима делал прекрасные маленькие канапе из этих продуктов, и они шли отличной закуской под любую выпивку. Тогда их не очень интересовало качество потребляемых напитков. Тогда больше волновало их количество. Водку они покупали в обычных киосках, где за небольшие деньги можно было приобрести любую подделку. В большинстве своем это была не только не водка, но и вообще не годный к употреблению напиток. Часто спирт, смешанный в произвольной пропорции с водой, а еще чаще некие суррогаты, от которых дико болела голова и выворачивало наизнанку. Но пока они были молоды, на такие «мелочи» не очень обращали внимания. Это сейчас, когда он стал богатым человеком, он может позволить себе привередничать, выбирая напиток по вкусу.

Дима приехал через полчаса. Очевидно, он был где-то рядом. В руках у него было три бутылки водки.

– «Русский Размер», – торжественно произнес он, поднимая бутылки, – новая водка из спирта «люкс». Между прочим, указано, что этот напиток очень помогает душевному общению в дружной мужской компании.

– Но нас только двое, – усмехнулся Ринат.

– А разве мы не мужская компания? – удивился Дима. – К тому же очень дружная. Вот ты всегда так себя ведешь. Находишь любой изъян в каждой моей статье, в каждом очерке. Откуда у тебя такой мелочный нрав? Ты ведь уже миллионер.

Ринат улыбнулся. С Димой он чувствовал себя абсолютно спокойно и уверенно. Это был один из немногих людей, в которых он верил. Дима был бесшабашный романтик, влюбленный в жизнь. Розовощекий и полный, он излучал саму жизнерадостность. Кажется, меланхолия его боялась и никогда не посещала. По характеру своему он был холериком с некоторыми чертами сангвиника. У него не было шеи, и большая голова сидела на другом шаре, его мощном теле, и, казалось, умела вертеться в разные стороны.

Они прошли на кухню. Дима поставил две бутылки в холодильник, а одну на стол. Открыв оба холодильника, он посмотрел на обилие продуктов, заполнивших полки. И поморщился.

– Ничего вкусного у тебя нет.

Ринат улыбнулся. Он знал, что Лида покупает разные продукты в лучших супермаркетах города. Дима достал баночку немецких малосоленых огурчиков, переложив ее на стол, захлопнул холодильник.

– Ничего у тебя нет, – сказал он, – зато у меня есть. – Он достал из своего объемного пакета две коробочки «Виолы» и батон черного бородинского хлеба. – Как раньше, – улыбнулся он.

Ринат рассмеялся. Дима ловко нарезал хлеб на маленькие кусочки, покрывая их сыром. Переложил огурчики на тарелочку, разлил водку в рюмки.

– За твое возвращение, – пошутил Дима. Первая рюмка всегда идет немного трудно, как будто организм пробует напиток на совместимость. Но эта опрокинутая рюмка подействовала благотворно. Приятное тепло разлилось по телу.

– И больше никогда не пей другую водку, – назидательно заметил Дима, – у меня есть хорошие ребята, которые занимаются продажей этой водки. Так вот, они рассказывают, что для ее производства воду берут с глубины 140 метров, представляешь? Ломоносовский пласт. Не вода, а эталон воды. Мы договорились, что они будут поставлять тебе свою водку. С этого дня ты пьешь только «Русский Размер».

– Тебе нужно работать их дистрибьютором, – пошутил Ринат, – за тебя. Давай за тебя, Дима. Я не люблю говорить громкие слова, но ты, кажется, единственный человек в этом говенном мире, на которого можно положиться. Я тебе за это очень благодарен.

– Сейчас я расплачусь, – взмахнул короткими руками Дима. Они чокнулись и выпили еще раз. Закусили маленькими канапе Димы и немецкими огурчиками.

– Хорошие огурчики, – причмокнул Дима, – раньше у нас таких не было.

– Это не огурчики, – посмотрел на банку Ринат, – они называются…

– Какая разница, как они называются, – резонно возразил Дима, – для нас они огурчики. Кстати, в «Русский Размер» для вкуса настой из свежих огурчиков добавляют! Чувствуешь, какой тонкий вкус? А теперь давай выпьем за твою дочку. Я, дурак, вовремя не женился, а ты молодец. У тебя уже взрослая девочка, в школу ходит. Не успеешь оглянуться, и она замуж выскочит, дедом станешь.

При воспоминании о Катьке Ринат помрачнел. Рядом с дочерью всегда будет присутствовать ее неуравновешенная мамаша. И помешать этому обстоятельству он не сможет никогда. Нервные срывы Лизы его серьезно тревожили. Может, поэтому он так хотел отправить Катю куда-нибудь в Англию на учебу. Но оставлять Лизу одну почти невозможно. Она может наложить на себя руки или сорваться в какой-нибудь дикой истерике.

– За Катю, – кивнул Ринат и одним глотком выпил третью рюмку.

Дима был прав, голова не болела. Первую бутылку «Русского Размера» они опустошили за полчаса. Сизов достал из холодильника вторую.

– Теперь будем говорить о наших делах, – грозным тоном произнес Дима, поднимая указательный палец.

– О каких делах? – не понял Ринат.

– Я же тебе говорил, – огорчился Дима, – звонил к тебе в Киев. Ты все уже забыл? Есть проект американского журнала. Репортажи о трех наследниках больших состояний. Мы же с тобой договаривались. И ты у нас знаешь английский. Я им обещал, что ты все напишешь. А гонорар переведем в детский дом. Это они предложили. Тебе гонорар не нужен, а такой благородный поступок сразу расположит читателей в твою пользу.

– Это тоже пиар-акция, – понял Ринат, – такой рекламный трюк.

– Вся наша жизнь сейчас состоит из рекламных трюков, – вздохнул Сизов, – даже когда президент принимает своего министра, то и тогда это типичная пиар-акция. Всем демонстрируют строгого и заботливого отца нации, озабоченного проблемами простого народа. Рядом исполнительный и добросовестный чиновник, не жалеющий сил для блага этого же народа. Разве не пиар-акция, когда такую встречу показывают по всем каналам телевидения. И обязательно указание президента сделать что-нибудь еще для простых людей, на которых этому чиновнику абсолютно наплевать. Но правила игры установлены, и все играют по этим правилам.

Ты думаешь, американцам так важны больные дети в каком-нибудь нашем интернате или брошенные сироты в детском доме? Но когда в журнале крупными буквами идет сообщение, что ты такой благородный, – это, во-первых, приподнимает тебя в глазах читателей, во-вторых, указывает на благородство сотрудников журнала, решивших поддержать такую гуманитарную акцию, и, в-третьих, поднимает тираж. Вот это, в-третьих, важнее первых двух, но об этом тебе никто не скажет.

– Обидно, – признался Ринат, – все на продажу, все на рекламу.

– Такая жизнь, – развел руками Дима, – и никто из нас не сможет поменять правила этой большой игры.

Вторая бутылка пошла еще быстрее первой. Голова уже не болела. Наоборот, пришло ощущение счастья и умиротворения. Хотелось говорить о смысле жизни и звездном небе. В этот момент раздался еще один звонок. Ринат взглянул на телефон. Знакомый номер, но он никак не мог вспомнить, кому он принадлежит. И тогда он потянулся к телефону.

– Здравствуй, дорогой, – услышал он знакомый голос бизнесмена Играра Велиева, с которым познакомился несколько месяцев назад, – как ты себя чувствуешь? Как тебе понравился наш хаш?

– Очень понравился, – признался Ринат, вспомнив это замечательное блюдо, от которого слипались губы. Хотя чеснока и уксуса было многовато.

– Я нашел другое место, где можно попробовать еще один хаш, – торжественно провозгласил Велиев, – завтра утром я к тебе заеду, и мы туда поедем. Хозяин обещал нам такой хаш, что ты пальчики оближешь.

– Нет, – испуганно сказал Ринат, – завтра утром не могу. Я должен быть в своем офисе. Никак не могу.

– Будешь в своем офисе, – успокоил его Велиев, – зачем обижаешь меня. Я заказал такой хаш, что ты о нем всю свою жизнь вспоминать будешь. И друга своего возьми, ему тоже хаш понравился. А потом я приглашу вас на кутабы из верблюжьего мяса. Если бы ты знал, как в Баку готовят кутабы. Но там их готовят из баранины. Или если ты попробуешь наши хинкали.

– Хинкалы я знаю, – торопливо сказал Ринат, – ел в грузинском ресторане.

– Послушай меня, дорогой Ринат, – возразил Велиев, – ты ничего не знаешь. Грузинские хинкалы – это большие русские пельмени. Только очень большого размера. А азербайджанские хинкалы – это совсем другое.

– Хорошо, что тебя не слышат грузины, – улыбнулся Ринат.

– Да, – согласился Велиев, – они обижаются на такое сравнение. Их хинкалы нужно брать за хвостик и кушать по частям. Большой кусок перченого мяса, завернутый в пропаренное тесто. А наши хинкалы – это настоящая симфония. Сначала на тарелку кладут несколько слоев пропаренного теста, затем посыпают хорошо прожаренным бараньим мясом и луком, обязательно все должно быть в масле. И еще сверху кладут наш гатык с чесноком. Ну это как у вас кефир.

– Гатык я слышал, – вспомнил Ринат, – у грузин его называют мацони.

– Слушай, ты мусульманин или нет? – обиделся Велиев. – Я тебе говорю, что это гатык, а не мацони. Какой ты, к черту, татарин, если ничего не хочешь знать. Через три часа я за тобой заеду, и мы поедем на хаш. Сначала попробуешь наши кутабы. Ты даже не знаешь, что их готовят из баранины, из зелени, даже из тыквы. Такие сладкие кутабы. А вот хаш будет потом. Главное блюдо едят под самое утро.

– Ты же говорил, что кутабы готовят из верблюжьего мяса.

– Это только в Москве или в Средней Азии, – честно признался Велиев, – у нас в Баку уже верблюдов почти не осталось. Очень жалко, конечно. Но кутабы из бараньего мяса очень вкусные. И ты сегодня почувствуешь разницу.

– Сейчас уже полночь, – взглянул на часы Ринат, – а завтра нельзя?

– Я завтра и приеду, – засмеялся Велиев, – сейчас без пяти двенадцать. А я приеду через три часа уже завтра утром. И учти, что такое блюдо нужно есть только ранним утром. Правда, мы его едим только зимой. Летом у нас очень жарко, невозможно такое блюдо осилить. Но ваша осень как наша зима.

– Он приглашает нас на хаш, – сообщил Ринат своему другу.

На лице Димы проступил ужас.

– Ни в коем случае, – сказал он, – после этого хаша меня нужно два дня держать где-нибудь вдали от людей, чтобы выветрился запах. И еще два дня, чтобы прийти в себя. Правда, средство больно хорошее. Любой хмель как рукой снимает. И чувствуешь себя хорошо.

– Поедем? – спросил Ринат.

Если бы они выпили меньше, то, возможно, и отказались бы от поездки. И Ринат не совершил бы на следующее утро один из тех поступков, о которых потом приходится сожалеть всю свою жизнь. Но водка была хорошая, компания дружная, под неторопливую беседу они выпили уже две бутылки. И собирались выпить третью. После такого дружеского застолья хаш вместе с Велиевым обещал превратиться в настоящее удовольствие. И Ринат согласился. На самом деле главная привилегия очень богатых людей – это неограниченный запас свободного времени. Но об этом Ринат даже не подумал.

Глава 10

Велиев заехал за ними на своем роскошном новом «Кадиллаке». Он любил сидеть за рулем, а водителя сажать рядом с собой. Но Ринат уже вызвал своих телохранителей, и поэтому, уступая просьбе Талгата, он пересел в бронированный «Мерседес», устроившись там рядом с Димой. У Велиева были свои телохранители, которые следовали за ним на черном «Хаммере». Такой своеобразной кавалькадой машин, включая ринатовский «Ауди» с двумя другими сотрудниками «Астора», они выехали за город и направились к месту, указанному Велиевым.

Новый друг не соврал. Ресторан был замечательным. Правда, пробовать все было невозможно. Ни один неподготовленный желудок не выдержал бы такого обилия тяжелой мясной пищи. Дима, несмотря на все свои габариты, сдался первым. Ринат держался, сколько возможно. Но Велиев обошел всех. Он был небольшого роста, плотный, словно надутый резиновый шарик, и веселый. Их познакомили на какой-то вечеринке. Велиев занимался нефтяным бизнесом, и он вспомнил, что они уже встречались несколько лет назад, когда Ринат абсолютно бескорыстно написал очень комплиментарную статью об этом начинающем нефтяном бизнесмене.

Велиев умел быть жестоким и требовательным. Он полностью соответствовал реалиям нового времени. Но, с другой стороны, он был одновременно и очень заботливым сыном своей девяностолетней матери, которую он перевез в Москву и нежно о ней заботился. Велиев был восьмым ребенком в семье и единственным сыном. Его отец упрямо доказывал всем, что рано или поздно его жена родит ему наследника. Жена рожала до сорока пяти лет, пока наконец не появился восьмой ребенок, оказавшийся мальчиком. Это была самая большая радость в семье.

Соответственно Играр Велиев считался не только наследником, но и обязан был заботиться о своих родителях. Отец умер, когда он был совсем молодой. Но мать, родившая восьмерых детей, сумела дожить почти до девяносто лет, сохраняя ясный ум и хорошую память. Велиев был отцом четверых детей. Его всегда окружали многочисленные родственники из его родного района, которым он помогал, не отказывая никому. К тому же Ринат знал, что Велиев добровольно помогает дому престарелых в одной из российских областей, не афишируя свою помощь. Когда Ринат предложил написать об этом, Велиев попросил его ничего не публиковать.

– Я верующий человек, – коротко сказал он, – у меня и так много грехов. Очень много, Ринат. Но этим старикам я помогаю потому, что они остались без детей и без внуков. У них никого нет. Возможно, так решил Аллах. И он решил, что я должен им помогать. А если ты об этом напишешь, значит, я делаю это для того, чтобы о моих делах узнали другие. А это уже нечестно. Не пиши об этом, я тебя очень прошу.

Ринат не написал. Но запомнил слова бизнесмена. Когда через несколько лет их представили друг другу в московском нефтяном клубе, они сразу вспомнили о своей первой встрече. Играру понравился молодой человек, который так тактично и деликатно себя вел, опубликовал такую статью и даже не намекал на вознаграждение, обычно принятое в среде журналистов, когда они пишут на подобные темы. А Ринату понравился этот бизнесмен, не старавшийся афишировать свои добрые дела и отличавшийся таким трезвым взглядом на суть происходивших событий. Последние три месяца они очень сдружились, проводя время в многочисленных азербайджанских ресторанах, казалось, открытых по всему городу.

При этом в каждом ресторане у Играра Велиева находились знакомые и друзья, словно все открывшиеся в Москве рестораны состояли из владельцев, являвшихся или его родственниками, или друзьями, или родственниками друзей, или друзьями родственников. Ринат иногда завидовал своему другу. Он потерял отца в четыре года и почти не знал родственников своего отца. А по материнской линии никого не осталось, если не считать «умершего и воскресшего» Владимира Глущенко.

Под утро, примерно в половине шестого, наконец подали хаш. Его принесли в очень глубоких тарелках. Золотистая жидкость наваристого бульона привела Диму в полный восторг. К этому времени он довольно основательно «нагрузился», и каждая новая деталь из затянувшегося ночного обеда, перешедшего в утреннюю трапезу, приводила его в умиление. Велиев по обыкновению почти не пил. Только попав в Москву, он приучил себя иногда позволять себе рюмку водки или полстакана красного вина. Но за хашем не пить водку было почти невозможно.

Прежде чем приступить к еде, необходимо было заправить хаш размолотым чесноком, плеснуть в него ложку уксуса, щедро добавить соли и перца по своему вкусу. Кроме того, на стол подавали свежий гранат, маринованные баклажаны и перец, соленые огурцы и капусту. Горячий хлеб служил приятным дополнением к этому блюду. Ринат, увидев чеснок, тяжело вздохнул, даже не представляя, как он появится в «Асторе». Но к этому времени он уже потерял способность объективно оценивать все, что с ним происходило. И покорно положил обильную порцию чеснока, заливая его уксусом.

Через час окончательно обмякший, сытый и почти счастливый он сидел за столом, с умилением глядя на своих сотрапезников. Дима Сизов сильно покраснел – сказывалось количество выпитого. Он с трудом координировал свои движения и глупо улыбался. Велиев держался строго, но было заметно по его поплывшему взгляду, что и он несколько перебрал. Конечно, он выпил гораздо меньше, чем Сизов, иначе бы просто потерял сознание. Но количество и качество выпитого тоже сказывались.

И здесь нетактичный Дима допустил ошибку.

– Выпьем за прекрасных женщин, – предложил он, – чтобы они всегда нас радовали и восхищали.

Все поддержали его тост.

– Чтобы наш дорогой Ринат женился и у него была бы большая семья, – провозгласил Велиев.

– И чтобы все женщины в него влюблялись не так, как Светлана, – поддержал его Дима.

При упоминании ее имени Ринат опустил голову. Тяжело вздохнул.

– Что случилось? – всполошился Велиев. – Почему я не знаю? Кто обидел нашего друга?

– Его не просто обидели, – сказал Дима, – его оскорбили.

Если бы он был трезвый, то, возможно, не стал бы рассказывать эту историю. Но после выпитого язык у него был без тормозов.

– Он поехал к своей девушке в Киев и нашел ее в номере с любовником, – прогрохотал Сизов, – она изменила нашему другу.

– Что ты сделал? – хищно спросил Велиев.

– Ничего. Повернулся и ушел, – грустно ответил Ринат.

– Ах, – скрипнул зубами Велиев, – тебя оскорбили. В твою постель чужой человек залез, а ты просто так взял и ушел. Какой ты мужчина после этого?

– Что я должен был делать? Зарезать свою бывшую подругу и ее любовника? А потом сесть в тюрьму? Меня бы отправили к Ходорковскому. Один миллиардер уже сидит, я был бы второй. Зачем мне это нужно?

– Кто говорит «зарезать», – нахмурился Велиев, – сейчас резать нельзя. Другие времена. Никто не поймет. Даже в Чечне «кровников» сейчас мало. А если убьешь человека, то тебя начинают искать, чтобы посадить и наказать. У людей чести не осталось.

– Верно, – мотнул головой Дима, – раньше говорили: «Вы бесчестны, сударь» – и это было самое большое оскорбление. А сейчас если скажут, что ты нечестен, все просто засмеются.

– У нас на азербайджанском языке это по-прежнему страшное оскорбление, – сообщил Велиев, – если мужчине скажут, что он бесчестен, он должен убить другого, кто произнес эти страшные слова. Человек без чести – это человек, способный предать свою мать, сдать свою сестру в публичный дом, снести измену своей жены. Невозможно после этого жить.

– Ну не нужно говорить такие страшные вещи, – рассудительно произнес Дима, – никто не обвиняет Рината. Не нужно ему вообще переживать. Я ему всегда говорил, что эту дамочку интересуют только его деньги. А он влюбился без памяти. Ну и дурак.

– Подожди, – строго прервал его Велиев, – не ругайся. Человеку и так плохо. Значит, она не твоя официальная невеста была.

«Сейчас он тоже прочтет мне лекцию о разнице между официальной женой и женщиной у меня на содержании, – мрачно подумал Ринат, вспоминая слова Глущенко, – все они так хорошо понимают эти отношения. И готовы даже меня учить».

– Не была, – подтвердил Ринат, – мы с ней просто встречались.

– И она тебя обманула, – подвел итог Велиев.

– Да.

– Так нельзя, – решительно заявил Играр Велиев, – ты не должен этого прощать.

– Я ее уже забыл. Пусть живет как хочет.

– Это правильно. Но прощать все равно нельзя. Ты должен отомстить.

– Ага, правильно. Возьму нож и полезу к ней домой. Или скажу своим охранникам, чтобы пристрелили этого гитариста. Сам говоришь, что сейчас другие времена. Я лучше прекращу с ней встречаться и платить за ее наряды. Это для нее самое большое наказание.

– Это не наказание, – возразил Велиев, – она найдет другого мужчину, который будет за нее платить. Такие женщины никогда не остаются одни, они умеют находить богатых кавалеров. Нет, так нельзя. Ты обязан отомстить, чтобы она поняла. Чтобы почувствовала свое место. Чтобы тебя запомнила.

– Хорошо, – махнул рукой Ринат, – я подожгу ее дом. Или взорву ее машину. Так будет лучше?

– Нет, – Велиев нахмурился, – о чем ты говоришь? Это хулиганство, причем злостное. Я не юрист, конечно, но такие вещи нельзя делать. Все сразу поймут, что это ты организовал. Зачем тебе такие неприятности?

– Послушай, Играр, я тебя не понимаю. Ты уже несколько минут доказываешь мне, что нужно отомстить. И тут же говоришь, что нельзя даже хулиганить. Тогда как отомстить? Звонить ей по телефону по ночам и свистеть в ухо? Так это тоже хулиганство. Правда, мелкое. Или облить дерьмом ее дверь? Что ты мне советуешь?

– А еще журналист, – обиделся Велиев, – никакой фантазии у тебя нет. Причем тут свистеть в ухо? Ты разве женщина? Это брошенная женщина может звонить и плакать. Я тебе другой план предлагаю. Не криминальный, а очень законный и приятный. Такой, который ее в самое сердце ранит. Чтобы она навсегда тебя запомнила.

– Какой?

– У нее есть лучшая подруга? Вспомни, кто ее лучшая подруга?

– Наверное, Лина из группы «Молодые сердца». Такая фигуристая брюнетка. У нее огромный бюст, но, по-моему, это искусственные груди. Таких размеров просто не бывает.

– Ты ее видел?

– Конечно, видел. Я хорошо с ней знаком. А почему ты спрашиваешь?

– У нее есть муж?

– По-моему, есть жених. При чем тут она? Я тебя не понимаю.

– Я тебе скажу, что ты должен сделать, – лицо Играра Велиева вспыхнуло, – ты должен отомстить. Но так, чтобы тебя самого не посадили из-за этой женщины. Она переспала со своим музыкантом и сделала тебе больно. Сделай ей еще больнее. Переспи с ее лучшей подругой. И пусть она об этом узнает. Вот тогда она поймет, кем была для тебя. Никем. Ты ее совсем не уважал, а только пользовался ее услугами. Вот тогда ей будет плохо, очень плохо.

Ринат с некоторым уважением и опаской взглянул на своего нового друга. Похоже, этот кавказец понимал толк в мести. Он вспомнил, как Света всегда напрягалась, когда он подходил к Лине. Всегда немного волновалась. У Лины формы были гораздо роскошнее, чем у Светланы. Но ему она не нравилась. Слишком хищный, чувственный рот, слишком крупные формы, слишком яркая, почти восточная красота. Светлана нравилась ему больше. Но Велиев прав. Такая встреча выбьет Светлану из равновесия. Она просто не поверит, что он способен на подобное. Велиев абсолютно прав. Эта самая изощренная месть, которую только можно придумать. И самая безнаказанная. Нет такой уголовной статьи, по которой его можно было бы наказать. Конечно, если он не собирается насиловать Лину. Но с ней он быстро договорится.

– Почему замолчал? – спросил Велиев. – Ты думаешь, что это некрасиво? А она поступила с тобой очень красиво? Если ты будешь поступать всегда красиво и честно, а другие всегда некрасиво и нечестно, то ты будешь всегда проигрывать. Нельзя победить только добром, так не получается.

– Об этом говорил еще Маккиавелли, – поднял голову Дима.

– Он был умный человек, – согласился Велиев, – а я тебе скажу как мужчина. Садиться в тюрьму можно из-за своей любимой жены, ради чести своей сестры или дочери, ради своей матери, ради мужской дружбы, ради своей земли, своего рода, своей родины. А попадать в неприятную историю из-за певицы, которая тебе изменила, очень неприятно. И неправильно.

– Расул Гамзатов говорил, что джигиты дерутся только в двух случаях, – опять вмешался Дима, – ради любимой женщины и за свою землю. Во всех остальных случаях дерутся петухи.

– Как хорошо сказал, – обрадовался Велиев, – вот видишь. Нужно слушать умных людей.

Ринат посмотрел на часы. Уже девятый час утра. Кажется, Светлана говорила, что они должны были вернуться в Киев еще вчера. Если они уже вернулись, значит, Лина сейчас дома. Нужно только найти ее домашний телефон. Кому позвонить? Конечно, Тамаре. Она может найти любой номер. Ринат достал телефон и позвонил Тамаре. Долго ждал, наконец услышал ее сонный голос.

– Доброе утро. Вы уже встали или еще не ложились?

– Еще не ложился, – коротко ответил Ринат, – у меня к тебе срочное дело. Быстро найди мне телефоны Лины. Эта девушка брюнетка из группы «Молодые сердца».

– Спросите ее номер у Светы, – сразу ответила Тамара, – они же самые близкие подруги. Ой, извините. Что вы сказали? Вам нужен ее номер? Я сейчас найду и вам перезвоню.

Смекалки у нее не отнимешь. Она сразу поняла, что, если он не узнает номера телефона Лины у своей подруги, значит, этот телефон ему нужен самому. И поэтому Тамара мгновенно исправилась.

– Сейчас перезвонит, – сказал Ринат, глядя на своих собеседников.

– Молодец, – кивнул Велиев, – все правильно. Только так и надо.

– Не надо, – вдруг вздохнул Дима, – грязно все это. И глупо. Зачем тебе устраивать такой спектакль? К чему? Выбрось ее из головы.

– Как это выбрось? – не сдержался Велиев, – она завтра всему городу расскажет, как брала его деньги и спала со своим музыкантом. Значит, деньги отдельно, а любовь отдельно.

– Ну да, – кивнул Сизов, – котлеты отдельно, мухи отдельно. Так часто бывает.

– Кто котлета, а кто муха? – зло спросил Велиев. – Он котлета? Или муха?

– Ты не прав, – сказал Ринат, обращаясь к своему другу Диме, – ты абсолютно не прав. Твой любимый Чехов говорил насчет женщины, способной на измену, что она напоминает холодную котлету, которую уже кто-то чужой подержал в руке.

– Это говорил один из его героев.

– Это говорил он сам, – возразил Ринат, – и, между прочим, очень страдал. Его тоже обманывали женщины, и он очень переживал из-за этого.

– Так ты у нас уже Чехов, – насмешливо произнес Дима, – тогда почему ты не пишешь свой «Вишневый сад»?

– Еще напишу, – уверенно ответил Ринат, – я еще много чего напишу. И твой проект я тоже потяну. С этими американцами. Прямо завтра вылечу в Нью-Йорк и Париж, чтобы обо всем написать. Ты меня еще плохо знаешь. Думаешь, если у меня деньги появились, я уже ни на что не способен. И женщину удержать не смогу, и хороший репортаж написать не смогу. Ты говори прямо, не увиливай.

– Сможешь, – согласился Сизов, – только эту затею с Линой оставь. Она же тебе не нравилась. Зачем тебе это нужно?

– Назло, – упрямо сказал Ринат, – назло Светлане, назло всем остальным. Пусть знают, что меня нельзя безнаказанно обманывать. И они меня не будут обманывать.

В этот момент зазвонил телефон. Это была Тамара. Она продиктовала номер домашнего телефона Лины. Ринат облизнул слипшиеся губы и начал набирать номер. Велиев одобрительно кивнул. Дима покачал головой. Ему по-прежнему не нравилась вся эта затея.

Глава 11

Они прибыли в Москву вчера вечером рейсом Аэрофлота. Лина обратила внимание на состояние своей подруги. Светлана сидела печальная и задумчивая у иллюминатора, не обращая внимания на окружающих. Попытки Лины ее разговорить ни к чему не привели. Лина перестала тревожить подругу. В группе тихо говорили, что приехавший неожиданно из Москвы поклонник Светланы застал ее в постели с бас-гитаристом.

Лина была знакома с Ринатом Шариповым и знала, что этот молодой человек был другом Светланы и ее покровителем. Она даже немного завидовала своей подруге, у которой был такой молодой друг. Обычные олигархи, которые могли содержать молодых певиц, были в возрасте старше сорока, а иногда и старше пятидесяти. Большинство из них были женаты, не обладали никакими манерами, а их интеллект был направлен только на зарабатывание денег. Встречались и особо одаренные образцы – умные и талантливые, но таких попадалось все меньше и меньше, а лучшие экземпляры уже давно имели в подружках лучших женщин Москвы, и конкуренция в этих вопросах с каждым годом становилась все более ожесточенной и бескомпромиссной. На такое большое количество красивых и сексапильных представительниц прекрасного пола явно не хватало молодых и очень богатых мужчин.

Все они сделали свои состояния в основном в девяностые годы, и новых миллиардеров явно не предвиделось. А те, что становились очень богатыми людьми в последние годы, были всего лишь чиновниками. Безликими, трусливыми, безынициативными и лишенными всякой харизмы. Если миллиардеры девяностых были людьми очень предприимчивыми, работающими на грани и за гранью Уголовного кодекса, смелыми, умными, молодыми, то богатые люди нового века были абсолютно иными. Это были в основном выдвиженцы из Северной столицы, бывшие сотрудники правоохранительных органов и оборонных заводов. У них не было размаха и фантазии их предшественников.

У Лины был жених, довольно богатый и глупый сыночек одного из нефтяных олигархов. Он обеспечивал ей «необходимый уровень выживания». То есть купил неплохую квартиру, приобрел машину, покупал ей одежду и некоторые драгоценности. Ничего особенного, все по минимуму. Ее жених был сыночком олигарха от первого брака, и ему не светило в будущем заменить своего отца. У того появилась вторая молодая жена и двое детей, которые и должны были стать его настоящими наследниками. Со своим капиталом в несколько миллионов долларов жених Лины был довольно неперспективной партией, но ничего лучшего она не могла найти, а ей было уже двадцать шесть.

Самолет сел точно по расписанию, и небольшой фирменный автобус повез их по домам. Обычно за Светланой приезжал автомобиль Шарипова, но на этот раз в аэропорту ее никто не ждал. И все члены группы обратили внимание на эту немаловажную деталь. Бронштейн, прилетевший вместе с группой, подошел к Светлане.

– Что случилось? – спросил он. – Куда делся твой молодой человек?

– У нас с ним разногласия, – попыталась отшутиться Светлана.

– Разногласия, – Бронштейн нахмурился, – полезай в автобус. И учти, что разногласия бывают разными. Одно дело, когда вы поспорили, и совсем другое, когда он узнает, что ты ему изменяешь.

– Кто вам сказал? – вспыхнула Света. – Кто вам рассказал? Это все грязные сплетни.

– Я плохой продюсер, если не знаю, что творится в нашей группе, – сказал Альберт Михайлович, – и послушай моего совета: никогда так не делай в будущем. Не все обладают таким спокойным характером, как у твоего бывшего друга. Если мужчина платит большие деньги, то он хочет, чтобы его подруга принадлежала только ему. Обычная измена в таких случаях превращает мужчин в неуправляемых скотов. Они способны на любое преступление, на любую дикую акцию. Учти это, Светлана. Ты играешь с огнем.

– Ничего, – ответила Света, криво усмехнувшись, – не впервые. Выкрутимся. Знаете, что мне говорил прокурор, когда убили моего друга? «Жить тебе осталось совсем немного. Сутки, от силы двое». Он уговаривал меня подписать какие-то бумаги против Арсена. Но я не соглашалась. Потом выяснилось, что этим я спасла свою жизнь. Если бы подписала, меня бы убили. А этого прокурора через несколько месяцев выгнали с работы. Сейчас он где-то работает охранником.

– Когда меня выгонят, я буду тебя охранять, – решил Бронштейн, – возьмешь меня к себе охранником?

– Не возьму, – очень серьезно ответила Светлана, – вы слишком многое обо мне знаете.

Она полезла в машину и устроилась рядом с Линой.

– Опять лекции читает? – спросила Лина.

– Мораль, – ответила Света, – считает себя самым умным.

Обе улыбнулись и больше ничего не сказали. Потом Светлана вышла у своего дома, а Лина поехала к себе. У них было три дня отдыха перед следующими гастролями в Нижнем Новгороде. Лина позвонила своему жениху и сообщила, что приехала. Конечно, этот придурок сразу примчался к ней. Она уже спала, когда он позвонил. Ему было двадцать семь лет, а в таком возрасте обычно играют гормоны. Пришлось впустить его в квартиру и терпеть до трех часов ночи, пока он наконец не угомонился. Он даже не почувствовал, что она все делала на автомате, настолько устала после киевских гастролей. Но ему, похоже, было все равно. Он получил все, что хотел, и довольный уснул в ее постели. Она с недоумением и грустью взглянула на этого мальчика, так и не ставшего мужчиной. Что будет дальше? Неужели она выйдет за него замуж и будет терпеть выходки этого взбалмошного мальчишки? С одной стороны, он достаточно богат и независим, чтобы сделать себе карьеру и состояться в жизни. А с другой? Чего он смог добиться к своим двадцати семи годам?

Проматывает деньги своего отца. Тот создал небольшую компанию с уставным капиталом в пять миллионов долларов и подарил ее своему старшему сыну три года назад. И теперь сын усердно тратит деньги своей компании, почти ничего не зарабатывая. А что будет потом, когда его отца не станет? Она пошла принимать душ. Нужно как-то определяться. Либо выходить за него замуж и рожать детей, хотя бы одного ребенка. Либо окончательно с ним порвать и искать новый вариант. Но где гарантия, что у нее получится с новым вариантом? Сейчас мужчины хотят только переспать, не связывая себя никакими обязательствами. У нее было несколько подобных романов, но уже через некоторое время ее поклонники исчезали, и она оставалась одна. Подобный опыт не прибавлял ей уважения к мужскому полу.

Она вернулась в свою кровать и легла на самом краю, чтобы не будить своего жениха. Лина прекрасно знала, что если он вдруг проснется, то не даст ей уснуть до самого утра. Поэтому она легла достаточно осторожно и сразу заснула.

Телефонный звонок, прозвеневший утром, разбудил обоих. Жених проснулся и, увидев рядом с собой Лину, радостно улыбнулся, уже потянувшись к ней. Она тяжело вздохнула. И в этот момент раздался еще один телефонный звонок. Рука жениха замерла на полпути. Лина улыбнулась, она получила небольшую отсрочку. Третий звонок заставил ее подняться. Четвертый и пятый прозвенели, когда она подходила к телефону.

– Доброе утро, – раздался в трубке знакомый мужской голос. Она насторожилась. Кто это мог быть в такое время?

– Здравствуйте, – она подумала, что ослышалась. Неужели это Ринат Шарипов? И почему звонит так рано утром?

– Это Лина? – переспросил он. – Говорит Ринат. Я бы хотел с вами встретиться. Прямо сегодня.

– Что-то случилось? – не поняла Лина.

– Ничего. Просто хочу пригласить вас на ужин.

Она обернулась. Взглянула на своего жениха, который уже поднял голову, прислушиваясь к их разговору. Нет, вечером она не сможет уйти. Она обещала поехать с ним за город.

– Я не смогу, – ответила Лина, – извините, но сегодня вечером я занята.

– Тогда днем, – решил Ринат, – сегодня в час или в два часа дня. Вы можете со мной пообедать?

– Да, наверно, смогу, – решила она. Почему он вдруг ей позвонил? Что случилось?

– Тогда в два часа дня. Я пришлю за вами машину.

– Нет, – быстро возразила она, – скажите, куда мне приехать?

– Давайте в «Пушкин». Мы сможем вместе пообедать.

– Договорились. Я туда сама приеду.

Она положила трубку и посмотрела на своего жениха. Почему Шарипов решил, что ему нужно позвонить? К чему этот неожиданный звонок?

– Кто это был? – услышала она вопрос.

– Наш продюсер, – привычно соврала Лина, – он просит меня заехать к нему днем. Говорит, что готовит новую программу. Он просил, чтобы я приехала вечером, но я ему отказала. Ты же все сам слышал.

– И правильно сделала. Иди сюда. Давай быстрее.

– Не сейчас, – возразила она, – я из-за тебя перенесла встречу на полдень. Мне нужно еще позавтракать и привести себя в порядок. Там будут продюсеры других компаний. И журналисты. Я должна быть в форме.

– Ты говорила, что они дали вам три дня на отдых, – напомнил жених.

– А кто сказал, что я работаю? – разозлилась Лина. – Я только поеду на встречу, и сегодня вечером мы будем вместе.

Она прошла в ванную, думая о предстоящей встрече. Конечно, ее жених немного поворчал, но затем поднялся и, даже не принимая душ, оделся и уехал к себе. Лина, с удовольствием проводив его, закрыла дверь. Так больше нельзя. Нужно определяться. Этот тип будет ее вечно преследовать.

Лина приехала в ресторан к часу дня. Она не могла опоздать. И не сомневалась, что там ее будет ждать Ринат Шарипов. Он обычно брился раз в три-четыре дня. И сегодня как раз был тот самый день, когда он чисто выбрился. Несмотря на массу дезодорантов и разных таблеток, от него все-таки пахло чесноком. К тому же он не спал почти двое суток. Им отвели столик у окна, и он сделал привычной заказ, убирая меню. Она обратила внимание на его полусонный вид.

– Вы плохо спали? – спросила Лина.

– Почти не спал, – ответил Ринат, – я хотел с вами встретиться, чтобы мы могли поговорить.

– О чем? О Свете?

– Нет. О нас с вами.

– А разве у нас с вами есть какие-то проблемы? Или общие точки соприкосновения? – улыбнулась Лина.

Она видела, как улыбаются посетители, глядя в их сторону. Конечно, ее узнавали. Она была достаточно популярной певицей из суперпопулярной группы. К тому же она обладала таким замечательным бюстом, о котором писали почти все таблоиды. Ринат тоже обращал внимание на взгляды, обращенные к ним. Она не могла знать, что он пригласил двух фоторепортеров, которые должны были снять их в ресторане. Что они и сделали, несколько раз щелкнув своими фотоаппаратами. Лина улыбнулась, ей даже в голову не могло прийти, что сам Шарипов сознательно подстроил эту фотосессию. Все ее знакомые без исключения, даже ее жених, не любили и не хотели фотографироваться. Ей и в голову не могло прийти, что этот старый новый знакомый сам организовал эти съемки и даже заплатил за появление в газетах снимков.

– У нас еще не было общих точек, – сказал Ринат, – но можно сделать так, чтобы они были.

– Это предложение? – посмотрела ему в глаза Лина.

– Вы отказываетесь? – где-то в душе он даже хотел, чтобы она ему отказала.

– Нет, я думаю над вашим предложением. Оно достаточно неожиданное.

– У вас есть жених, – напомнил Ринат.

– Вам это мешает? – цинично спросила она. – Мне не мешает совсем.

Он улыбнулся. Кажется, они все одинаковые. И Светлана, и Лина. Как будто их где-то одинаково учат. Или сама жизнь заставляет этих девочек быть настолько циничными и расчетливыми. Или просто само время стало таким. Когда место Бога и Совести заменяют деньги. Нет, не так. Нужно писать Деньги с большой буквы. Ради денег можно забыть о любых нравственных нормах.

– Может быть, тогда сразу поедем ко мне? – он даже удивился этим словам. Сказывалась бессонная ночь. И количество выпитого.

– Поедем, – неожиданно легко согласилась она, – я давно хотела посмотреть, как вы живете. Светлана говорила, что у вас самая роскошная квартира, какую только она видела в жизни.

При упоминании о Свете он помрачнел. Ее подруге совсем не обязательно знать, что он идет на это только для того, чтобы достать свою бывшую пассию.

Они приехали к нему домой и поднялись в квартиру. Невозмутимый Талгат проводил их до дверей. Его, кажется, уже ничего не удивляло в этой жизни. Когда они вошли в квартиру, он привычно хотел рассказать ей о внутреннем расположении комнат. Но она повернулась к нему и сразу его поцеловала. Он почувствовал прикосновение ее большого бюста.

«Как глупо, – подумал он, – и совсем некрасиво».

Она поднялась вместе с ним в спальню и очень быстро разделась. У нее действительно были роскошные формы. Он колебался. Впервые в жизни он не знал, как ему поступать. Она хищно улыбнулась. Неужели он стесняется?

– Иди сюда, – позвала его Лина.

Он действительно стеснялся. Дима был прав. Это было неприлично и некрасиво. Как будто спишь с чужой женой. Или с подругой собственной супруги. Что больше было похоже на истину. Он собирался переспать с лучшей подругой своей бывшей любовницы. И ему было стыдно.

Лина помогла ему раздеться. Он лег в постель, чувствуя, как его колотит, словно здесь было очень холодно. Он почувствовал ее сильные, теплые ноги, ее тяжелые груди. Она снова начала его целовать. Он честно пытался что-то сделать, честно пытался хоть как-то соответствовать. Но у него ничего не получалось. Впервые в жизни у него ничего не получалось. Может, сказывались бессонные ночи, может, слишком тяжелая пища. Может, ему было стыдно за запах, который он так и не сумел уничтожить. Одним словом, причин было достаточно. И самая главная причина была как раз в том, что он не хотел обладать этим телом.

Она поняла, что у него ничего не получается. Но она знала, что в таких случаях нужно проявлять выдержку и терпение. Слишком часто ее партнерами были люди, у которых ничего не получалось. В таких случаях нельзя было смеяться или шутить по поводу возможной мужской неудачи. Она терпеливо ждала, используя весь имевшийся у нее в запасе арсенал женских ухищрений. Но ее долготерпение так и не было вознаграждено.

– Ничего, – мягко произнесла Лина, – сейчас все получится. Не нужно так напрягаться.

– Не получится, – ответил Ринат, – когда делаешь подлость и знаешь, что ее делаешь, то ничего не может получиться.

– Глупости, – улыбнулась она, – ты, наверно, думаешь все время о Свете. Считаешь, что мы поступаем некрасиво? Не беспокойся. Она тебе изменила не в первый раз. У нее и до этого случались загулы на гастролях и…

– Хватит, – прервал он ее, отодвигаясь, – не нужно об этом говорить.

– Почему не нужно? – Лина улыбнулась. – Ты же все сам прекрасно понимаешь. Мы не ангелы, Ринат, мы всего лишь девочки, собранные в одну группу для зарабатывания денег. Такая идеальная машина, чтобы приносить прибыль Фурманову и Бронштейну. И немного нам, – подумав, добавила девушка.

– Я так не могу, – признался Ринат.

– Ты думаешь, что я ничего не поняла? У нас все знают про вашу встречу в Киеве. Ты приехал к ней и вошел в комнату, когда там был наш бас-гитарист. Говорят, что они в этот момент как раз занимались любовью. И ты их застукал. Ну а дальше все понятно. Ты устроил скандал, говорят, даже избил нашего музыканта. И обругал Светлану. А потом уехал. Я видела, в каком состоянии Света была на концерте на следующий день. И как она возвращалась домой. Ты даже не послал за ней свою машину, и она поехала с нами на нашем автобусе.

– Значит, ты все знаешь?

– Конечно. И ты специально позвонил, чтобы переспать со мной. Хочешь сделать это назло Светлане. Я тебя прекрасно понимаю.

– И ты все равно пришла?

– А почему я должна отказывать себе в удовольствии? – удивилась Лина, – она это она, а я это я. Когда она встречается с другими мужчинами, она не спрашивает у меня разрешения.

– И не стыдно?

– Абсолютно не стыдно. Ты, видимо, не совсем понимаешь, какие у нас отношения. Мы все подруги-враги. Каждая мечтает лучше устроиться и выскочить замуж. Или хотя бы найти такого мужчину, как ты.

– Я не самый лучший любовник на свете, – горько признался Ринат.

– Глупости, – усмехнулась Лина, – это сейчас ты нервничаешь и поэтому так комплексуешь. У других еще хуже проблемы. Гораздо хуже, ты уж поверь мне. Мы же не шлюхи в обычном понимании этого слова. Мы нормальные молодые женщины, которые хотят своего счастья. Своего ребенка, свой дом, своего мужа, если получится. А если не получится, хотя бы человека, который будет о нас заботиться. И поэтому мы соперницы в этом плане. Ты знаешь, что этот бас-гитарист, которого ты избил, раньше был моим другом. Он приходил ко мне в комнату. А сейчас спит со Светой.

– Он такой мачо? – зло спросил Ринат.

– Он никакой. Пустое место. Пустой бамбук. Но с хорошей палочкой. Потому что он ни о чем не думает. У него нет никаких проблем. Ему не нужно думать ни про деньги, которых у него нет, ни про других женщин, с которыми он спал. Его вообще не волнуют никакие проблемы.

– Я его не бил, – сообщил Ринат, – и любовью они не занимались. Просто спали. А его била сама Светлана.

– Это на нее похоже, – кивнула Лина, – зачем ты отодвинулся? Иди ближе. Я думаю, мы что-нибудь придумаем.

– Не нужно, – он попытался встать, – извини. Сегодня у меня ничего не получится. – Его месть оказалась жалкой и какой-то непонятной.

Она поняла, что не стоит настаивать. Она поднялась, не стесняясь своей наготы. У нее действительно было роскошное тело.

– Если снова захочешь со мной увидеться, ты только позвони, – предложила она, – я сразу приеду. Ты хороший человек, Ринат, только не нужно всему придавать такое большое значение. И еще я хотела у тебя попросить. У меня сейчас некоторые трудности. Ты не мог бы одолжить мне десять тысяч долларов. Я их тебе, конечно, верну. И расскажу всем, какой ты невероятный мужчина в постели.

– Не сомневаюсь, – грустно усмехнулся Ринат, – и расскажешь. И вернешь. Я думаю, даже с процентами.

Глава 12

После того как она уехала, он наконец решил уснуть. Но для начала нужно было принять душ. Ему казалось, что он еще пахнет ее телом. Странно, что у него ничего не получилось, ведь она действительно была красивой женщиной. Странно и немного стыдно. Он прошел в душ, старательно намылился, словно собираясь смыть с себя грязь сегодняшней встречи. Легко говорить о мести, гораздо труднее ее исполнить. У него ничего не вышло. Хотя завтра все равно газеты выйдут с их совместными снимками, и весь город будет знать, что они стали друзьями. Заодно об этом узнает и вся группа «Молодые сердца», в том числе и Светлана.

Он вышел из ванной, но направился не в ту спальню, где только сейчас был с Линой, а в другую. Туда ему не хотелось возвращаться. Благо в доме было много спальных комнат, и можно было выбирать любую. Он уже улегся в постель, когда позвонил его мобильный телефон, который он не успел выключить.

«Что это такое?» – подумал он с нарастающим раздражением, ну сколько можно его доставать? Или это опять Тамара? Он сам решит, когда ему нужно приехать в «Астор». Чтобы добраться до аппарата, придется возвращаться в прежнюю спальную комнату. Он вышел из одной спальни и прошел в другую. Телефон лежал на тумбочке. Он поднял трубку. Звонил Плавник.

– Что случилось, Иосиф Борисович? – устало спросил Ринат, – опять беспокоятся наши французские друзья? Или какой-нибудь новый бельгийский адвокат нашел не ту закорючку в моих документах? У меня такое ощущение, что я всю жизнь буду кормить целую ораву адвокатов и это никогда не закончится.

– Я позвонил к вам не поэтому, – сразу заявил обиженным тоном Плавник, – вы еще не совсем понимаете, что именно происходит. Теперь каждый ваш шаг, каждый документ, который вы подпишете, должен согласовываться с адвокатами и юристами. Вы стали слишком известным и богатым человеком, Ринат Равильевич, чтобы позволить себе быть беспечным.

– Я буду советоваться с вами, даже когда пойду покупать жетон в метро, – торжественно пообещал Ринат, – а сейчас я очень хочу спать.

– У вас нет времени на сон, – возразил Плавник, – дело в том, что объявился еще один наследник.

– Только этого не хватало, – в сердцах произнес Ринат, – у меня появились брат или сестра? Или у меня есть сын, о котором я не знаю? А может, у Владимира Аркадьевича были еще и другие родственники? Может, мой бравый дедушка-генерал успел переспать еще с какой-нибудь женщиной, например немкой. И их канцлер Ангела Меркель моя двоюродная сестра? Что еще случилось?

– Не нужно так нервничать, – посоветовал Плавник, – но у нас серьезное положение. Дело в том, что объявился отец Ренаты.

– Какой Ренаты? Я не знаю никакой Ренаты. Послушайте, у меня была трудная ночь, и я хочу выспаться. О какой Ренате идет речь?

– О супруге погибшего Владимира Аркадьевича, – пояснил Плавник, – дело в том, что появился некто Кутявин. Вениамин Алексеевич Кутявин. Вы слышали такую фамилию?

– Никогда в жизни не слышал, – он устал стоять и хотел сесть на кровать. Но вспомнил, что здесь недавно лежала Лина. «Нужно будет сказать Лиде, чтобы сменила здесь белье», – подумал Ринат, выходя из комнаты и направляясь в другую спальню.

– И не могли слышать, – согласился адвокат, – это бывший друг Ренаты и отец ее мальчика. Настоящий отец.

– Прекрасно. Он, наверно, очень переживает по поводу смерти своей жены и сына. Где он был столько месяцев?

– В этом и весь вопрос. Он слышал об их смерти, но не думал, что может получить какое-то наследство. Рената никогда не была его женой. Она была женщиной, с которой он встречался и которая родила от него мальчика. Но теперь он настаивает на своих правах. Он тогда отказался от мальчика, но Рената в суде доказала, что это его сын. Провела генетическую экспертизу. Об этом никто не знал, даже Глущенко. Но решением суда Кутявин был признан отцом мальчика и даже был обязан выплачивать алименты, от которых потом Рената отказалась.

– Конечно, отказалась, – зло сказал Ринат, – ведь она вышла замуж за миллиардера. Зачем ей жалкие алименты? Интересно, какую сумму он ей платил? Какие алименты могут быть у супруги миллиардера?

– Кутявин имеет небольшой магазин в Сокольниках и по решению суда должен был выплачивать ей двадцать процентов своей прибыли. Примерно семьсот долларов в месяц.

– Огромные деньги, – зло пробормотал Ринат, – и вообще какая-то мистика. Я Ринат, она Рената. Зачем вы позвонили? Что вы от меня хотите? Чтобы я полюбил Кутявина как своего родного человека? Только я не Христос, чтобы всех любить. Он потерял своего сына, которого не хотел признавать, и жену, которой не хотел платить даже алименты. А теперь, наверно, скорбит по поводу их смерти. Через столько месяцев. Хватит, Иосиф Борисович, мне надоели ваши истории.

– Не отключайте связь, – строгим тоном попросил адвокат, – так вот, этот Кутявин юридически является отцом мальчика. А мальчик был усыновлен вашим погибшим дядей. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Ничего не понимаю.

– По российским законам нельзя лишить ребенка наследства. Если он являлся сыном Глущенко, значит, ему должна перейти доля наследства от своего отца, ведь он был несовершеннолетним. И наследниками первой очереди являются родители и дети наследника. Таким образом погибший мальчик имеет наследника первой очереди – своего родного отца. И тот может претендовать на двадцать пять процентов состояния Владимира Аркадьевича Глущенко. И если даже по французским законам ему могут отказать, то российские активы точно поделят и передадут четверть всего наследства этому Кутявину.

– Кошмар, – эта новость не испугала Шарипова, а скорее позабавила. Плавник не знает, что Глущенко жив и не позволит какому-то хозяину магазина отнять у него столько сотен миллионов долларов. Он его просто в порошок сотрет. К тому же он давно ищет подонка, от которого родила его погибшая жена. Кутявин напрасно вылез со своими претензиями.

– Алло, вы меня слышите, – продолжал Плавник. – Мы сейчас готовимся ответить на их исковое заявление. Но нам придется очень сложно. Может быть наложен арест на все имущество. Вам обязательно нужно сегодня в пять часов вечера быть в «Асторе». Я тоже туда приеду. Мы должны продумать систему мер, чтобы предусмотреть все возможные варианты. Это очень серьезно.

– Сейчас уже четыре, – вздохнул Ринат, – вы меня просто достали. Быть миллиардером – гораздо более трудная задача, чем я думал. Хорошо, я приеду. И учтите, что мои телохранители вас просто убьют. Я отпустил их два часа назад немного отдохнуть. Они тоже не спали уже несколько суток.

– Я зову вас не в лапту играть, – обиделся адвокат, – если вам все равно, то можете не приезжать. Это очень важно. Претензии Кутявина могут оказаться камешком, который обвалит весь ваш дом. На все имущество и банковские счета будет наложен арест. Если бы не решение московского городского суда о признании отцовства Кутявина, мы могли бы еще побороться. Но у нас есть два юридических документа, о которые разобьются все наши доводы. Первый – это решение суда о признании отцовства Кутявина. И второй документ, подтверждающий, что Владимир Аркадьевич Глущенко официально усыновил мальчика. Я уже консультировался с другими адвокатами, у нас очень слабая позиция.

– Ничего, – сказал Ринат, – мы еще поборемся. Можете не сомневаться.

– Приезжайте в «Астор», – еще раз попросил Плавник. – Это очень важно.

– Приеду, – пообещал Ринат. Он уже понял, что поспать ему не удастся.

Закончив разговор, он перезвонил Талгату и попросил его снова приехать. Кажется, тот не удивился. Он был готов к любому развитию ситуации. И даже не поинтересовался, куда делась певица, с которой Ринат поднялся в дом.

Теперь до приезда его машины нужно было одеться. Но Ринат решил, что должен перестраховаться. Он позвонил по мобильному Кариму, старшему брату Талгата. И услышал его далекий голос.

– Здравствуй, Карим, – торопливо сказал Ринат, – у нас возникла проблема. В Москве объявился какой-то Кутявин, который является отцом сына Ренаты. Биологическим отцом, что было доказано в суде. И теперь он хочет свою долю имущества. Хочет получить двадцать пять процентов со всех активов Владимира Аркадьевича. Ты все понимаешь? Я не знаю, что мне делать. И мне нужен ваш совет.

– Кто такой этот Кутявин? – спросил Карим.

– Откуда я знаю? Думал, что кто-нибудь из вас знает.

– Никто не знает. У Ренаты были свои секреты. Я все понял. Ты будь осторожен. Сегодня будь очень осторожен. Я Талгату сказал, он твою охрану сам проверять будет.

Карим отключил телефон.

– Бред какой-то, – прошептал Ринат, – я ему про Ивана, а он мне про Болвана. Вместо того чтобы подумать, как спасти активы своего хозяина, он мне советует быть осторожнее. Они все с ума посходили из-за этого параноика, моего дяди. Ему мало, что он отправил на тот свет стольких людей, так он еще и дергает всех остальных. Пошли они к черту. Если Кутявин хочет, пусть все отнимает. Это не мое дело. В конце концов Глущенко не погиб и сам вполне может постоять за свои интересы.

Ринат отправился одеваться. На другие телефонные звонки он уже не отвечал. Через полчаса у дома стояли не две машины, как обычно, а три. Впереди бронированного «Мерседеса» находился еще тяжелый джип «Чероки». Шесть человек охранников внимательно следили, как Шарипов выходил из дома.

– Может, вы еще танк вызовите? – разозлился Ринат. – Зачем такой эскорт? Кто мне угрожает?

– Мне позвонил мой старший брат, – пояснил Талгат, – он считает, что я обязан обеспечить вас надежной охраной. И мой брат никогда не ошибался. Поэтому я вызвал дополнительно еще несколько человек.

– Поехали в «Астор», – решил не спорить Ринат. – Мало того, что везде пробки, так у нас теперь еще и три автомобиля. Представляю, с какой скоростью мы будем двигаться по городу.

Он уселся в машину и отвернулся. Насчет скорости Шарипов оказался прав. Их процессия доехала до «Астора» с опозданием на двадцать минут. Охранники высыпали из автомобилей и окружили его. Ринат вошел в здание и направился к кабине лифта. На шестом этаже его уже ждали. Прямо в коридоре, выстроившись словно для приема гостей. Рядом с Плавником стояла Надежда Анатольевна Попова, генеральный директор «Астора», и Тамара, его личный секретарь. Он торжественно пожал всем руки.

Тамара была в привычном деловом костюме светло-бежевого цвета. Стильная прическа, яркая помада, большие красивые глаза. Впечатление несколько портил немного изогнутый нос и тонкие губы. Плавник был среднего роста, лысоватый, холеный, с короткой бородкой, подстриженными усами. Попова была высокого роста. Она всегда строго одевалась и не любила злоупотреблять косметикой на работе.

– Куда пройдем? – спросила Надежда Анатольевна. – В ваш кабинет или в мой?

– Мне больше нравится ваш, – признался Ринат, – но боюсь, что эти двое заставят меня пройти в свой. Идемте ко мне.

Он бывал здесь не так часто. Но кабинет отремонтировали, обставили тяжелой офисной итальянской мебелью, изготовленной из качественных пород дерева и обтянутой натуральной кожей. За стеклами книжных шкафов выстроились фолианты по юриспруденции и экономике, как будто у него было время все это читать. На огромном столе в идеальном порядке выстроились письменные наборы для работы. Здесь же были уникальные швейцарские часы, одновременно показывающие время в разных часовых поясах.

Рината смущал этот кабинет. И потому он бывал здесь не так часто, словно не хотел занимать чужое место. Но на этот раз он уверенно вошел и уселся во главе стола. Кресло пахло новой кожей. Он качнулся в кресле, поднялся и перешел к большому столу, установленному у стены. Сел во главе стола, разрешив остальным садиться. Попова села с правой стороны. Плавник и Тамара – с левой.

– Начнем наше совещание, – усмехнулся Ринат, – итак у нас объявился наследник, о котором мы не знали. И теперь мы должны его бояться как возможного претендента на наши деньги. Я все сказал правильно, Иосиф Борисович?

– Почти все, – согласился Плавник, – если не считать того обстоятельства, что он подал иск в суд, и через две недели суд может вынести решение не в нашу пользу. А это значит, что может быть наложен арест на банковские счета и на ваше имущество.

– Меня выгонят из квартиры?

– Нет. Но остальное имущество перепишут. В том числе и компанию «Астор». Могут даже прислать внешнего управляющего. Это зависит от решения суда. Если Кутявин – наследник первой очереди, а мальчик был несовершеннолетним сыном Владимира Аркадьевича, то тогда Вениамин Алексеевич может претендовать и на все имущество Глущенко. Ведь тот не оставил завещания. И его единственным законным наследником, которого он не может лишить наследства, был его сын.

– Это какой-то дурацкий юридический казус, – заметил Ринат, – с одной стороны, доказано, что он биологический сын Кутявина, а с другой – юридический сын Глущенко. И теперь, как сын погибшего отца может способствовать передаче денег последнего своему живому отцу? Но это же сумасшедший дом.

– В практике случаются и не такие парадоксы, – вздохнул Плавник, – если бы у нас было завещание вашего дяди, то нам было бы легче отвергнуть все претензии Кутявина. Ведь ваш дядя был французским гражданином, а по их законам завещание умершего является его единственной волей. При этом у мальчика было лишь временное разрешение на проживание во Франции. Мы могли бы зацепиться за эти противоречия. А пока нам очень сложно. Вы сын единокровной сестры Глущенко, с которым у них были разные матери. Вы же должны понимать, что родной отец гораздо ближе, чем сын сестры. По любому наследственному праву.

– Я его кровный родственник, – возразил Ринат, – а этот Кутявин просто жулик. Несчастный мальчик не был родственником Глущенко, он вообще не имел к нему никакого отношения. Так почему этот Кутявин решил, что может претендовать на деньги погибшего Владимира Аркадьевича?

– По закону погибший мальчик был сыном Глущенко, так как тот официально его усыновил, – твердо ответил Плавник.

– Ничего не понимаю, – отмахнулся Ринат, – делайте, что считаете нужным. Готовьте любые документы, я подпишу.

– В этих условиях французский суд может взять под сомнение законность документов, подписанных вами с господином Леру, – продолжал адвокат, – вы не имели права на передачу такой части активов этому бельгийцу, пока существуют споры в отношении наследства. То есть пока не определено, кому именно принадлежат все деньги, вы не имеете право ими распоряжаться.

– Все это закончится тем, что у меня отнимут даже карманные деньги, – пробормотал Ринат. – Что вы думаете по этому поводу, Надежда Анатольевна?

– Мне кажется, что нельзя игнорировать претензии Кутявина, – ответила Попова. У нее была идеально подобранная и очень дорогая оправа очков.

– Значит, не будем их игнорировать, – согласился Ринат. Ему было скучно. Хотелось спать. Ему было неинтересно защищать деньги, которые даже не принадлежали ему. Похоже, что собравшихся эта тема волновала гораздо больше, чем его самого.

– Тамара, – вспомнил Ринат, – вы послали игру Кате?

– Какую игру? – не понял Плавник. – Мы говорим о серьезных вещах!

– Это тоже очень серьезные вещи.

– Послала сегодня утром, – ответила Тамара, – сама заехала на фирму и выбрала две игры. Нужно сказать девочке, чтобы была осторожнее. Это очень дорогие компьютерные игры.

– Обязательно передам. Вы сами поднялись?

– Нет. Вы сказали, чтобы я не поднималась к ним в квартиру. Поднялся водитель.

– Спасибо, – кивнул он. В ней он мог не сомневаться. Она была идеальной машиной для выполнения любых заданий. Тамара получала хорошую зарплату и выполняла свои обязанности на «отлично».

– Давайте поговорим о другом, – не выдержал Плавник. – Вы ездили в Киев? Что там говорят о нашем нефтяном терминале, который будет строиться в Одессе? Вы имели деловую встречу с кем-нибудь из представителей компании «Эстрелла»?

– Что? – изумился Ринат. – Откуда вы знаете про эту компанию? Кто вам сказал? Я никому не говорил про нее. Ни одному человеку.

Плавник удивленно взглянул на Попову. Ни он, ни она ничего не понимали. Почему Шарипов так удивился?

– Извините, – вмешалась Надежда Анатольевна, – дело в том, что эта компания вместе с нами разрабатывает и финансирует новый проект нефтяного терминала на юге Украины. Туда вложены очень большие деньги. А почему вы так удивились, услышав про «Эстреллу»? Ведь мы подписывали с ними договор, еще когда был жив ваш родственник.

– Они сотрудничают с нами? – ему все еще казалось, что это какой-то дурной сон.

– Уже два года, – кивнула Попова, – и вы хорошо знаете их руководителя. Он один из ваших компаньонов. Это Гребеник. Тот самый Гребеник Игнат Юрьевич.

– Игнат, – ошеломленно повторил его имя Ринат. Как он мог забыть, что Гребеника звали именно так. Значит, о нем говорил Глущенко, когда считал, что им удалось договориться с Игнатом. Значит, он опасался этой «Эстреллы» и ее президента. Значит, понимал, что выступает против него. Но откуда Гребеник узнал, что Глущенко жив? Откуда он мог узнать? Кто ему сообщил?

Ринат прикусил нижнюю губу. Как он мог забыть имя своего компаньона? Как он мог забыть это редкое имя – Игнат?

– О чем вы задумались? – снова не выдержал Плавник.

– Об «Эстрелле», – признался Ринат, – Надежда Анатольевна, я прошу вас лично заняться материалами по этой компании. Мне нужно знать о них все, абсолютно все. И времени у нас не так много.

– Вы что-то знаете? – встревожилась Попова. – Тогда скажите и нам.

– Интуиция, – улыбнулся Ринат, – обычная интуиция. Я прошу вас подготовить мне доклад по этой компании уже к завтрашнему утру. Как можно быстрее. Я хочу знать, как мы связаны с ними и какие суммы оборота у нашего компаньона. И чем быстрее я об этом узнаю, тем лучше.

Глава 13

Вечером он наконец добрался до постели и рухнул как подкошенный. Он отключил все телефоны и проспал до утра. Сон был тревожным и не очень запоминающимся. Но он помнил, что среди его кошмаров мелькал оживший дядя Глущенко, его два двоюродных брата и почему-то Карим, который все время молчал и указывал куда-то вдаль.

Утром Ринат проснулся с ощущением надвигающейся беды. Он не знал, откуда у него это чувство, но понимал, что кошмары в его снах были лишь отражением реальных событий, которые происходили с ним в последние дни. Он услышал, как внизу работает Лида, и впервые подумал, что у нее могут отнять ключи в тот момент, когда она идет к нему домой. Но, с другой стороны, в доме повсюду установлены камеры, и охрана внизу не пропустит чужого ни при каких обстоятельствах. Ринат откинул голову на подушку и закрыл глаза. У всех сотрудников и сотрудниц этого дома, появлявшихся в нем, есть специальные пропуска. И Лиду знают в лицо. Как Талгата и Павла. Как Тамару, которая довольно часто здесь появлялась.

Он поднялся. Ванная комната при этой спальне была не очень больших размеров. Она была угловой. Он принял душ, надел халат и спустился вниз на кухню, где уже суетилась Лида. Увидев его, она приветливо поздоровалась, сразу налила ему кофе с молоком. Поставила чашку на стол.

– Вы сегодня рано проснулись, – с любопытством сказала Лида.

– Да, – кивнул Ринат, – я вчера рано лег. Где-то часов в семь или восемь. Так устал, что ничего не помнил. И проспал целых двенадцать часов. Нет, кажется, даже четырнадцать.

– Нормально, – кивнула Лида, – вам даже полезно. Придете в норму, будете подниматься по утрам вовремя.

– Для чего? – кофе был горячим и вкусным. – Зачем мне вставать рано утром? Вот у вас есть работа. Не могу сказать, что любимая, но есть работа. У вас двое детей. Ради них вы должны рано подниматься, чтобы проводить дочь в институт, а сына – в школу. А мне зачем? Ради кого мне подниматься? Может, мне лучше провести всю оставшуюся жизнь в постели. Был такой герой в русской литературе – Обломов. Он, по-моему, основную часть жизни проводил в постели. И Гончаров относился к нему лучше, чем к Штольцу.

– Он его жалел, – улыбнулась Лида. Она убирала оставшиеся после пиршества с Димой тарелки и рюмки в посудомоечную машину.

– Может, и жалел, – согласился Ринат, – только меня никто не жалеет. Я, видимо, таким получился.

– У вас есть дочь, – напомнила Лида.

– Хорошо, что вы не видели ее маму, – мрачно изрек Ринат, – настоящая мегера. Просто кошмар.

– Так нельзя говорить, – мягко возразила Лида, – она мать вашего ребенка. Нужно научиться уважать друг друга, даже если вы решили расстаться. Хотя бы ради девочки.

– Не получится, – он снова отхлебнул кофе, – не получится потому, что все давно уже сломано. И восстановлению не подлежит. Она больной человек. Типичная истеричка. А я тоже неврастеник. И нам никак нельзя быть вместе. Представляете, какая девочка у нас может вырасти.

– Вам нужно жениться, – посоветовала Лида.

– И привести еще одну стерву к себе домой? – он поставил чашку на стол. – Никогда в жизни. Все женщины одинаковые. Ничего хорошего.

– У вас вчера была новая гостья, – вдруг сказала Лида.

– Откуда вы знаете? – удивился он.

– Я же убираю во всех комнатах. Вы всегда принимаете душ после каждой такой встречи. И водите своих дам в разные спальни. Только не туда, где будете спать. Почему новая? Я нашла ее длинные черные волосы. Раньше была блондинка, сейчас брюнетка.

– Тоже мне детектив, – улыбнулся он, – может, она перекрасилась?

– Нет, – возразила Лида, – у блондинки волосы тоньше, а у брюнетки толще. И мне кажется, что обе перекрашенные девицы. У первой более темные волосы, а у второй более светлые.

– Очень может быть, – согласился Ринат, – вам никто не говорил, что в вас пропадает талант детектива?

– Не говорили. Для этого не обязательно быть детективом.

– Это были две разные женщины, – кивнул Ринат, – и обе стервы. Вот вам пример, когда цвет волос не влияет на их характер.

– Проститутки?

– Нет. Самое смешное, что нет. Обе уважаемые в обществе женщины. Им даже завидуют, пытаются подражать, любят. У них масса поклонников. Только никто не знает, что в душе они типичные… не хочу ругаться, типичные стервы.

Она забрала его чашку.

– Налить вам еще кофе?

– Нет, спасибо.

– Это были Светлана Лозовая и Лина Стар? – вдруг спросила она.

Он вздрогнул.

– Откуда вы знаете? – немного запинаясь, осведомился Ринат. – Кто вам сказал? Вы следите за мной?

– Вы же сами говорили, что мне нужно быть детективом. Не надо так пугаться. Я читала сегодняшние газеты. Сразу в трех написали про вас. И там есть фотографии обеих молодых женщин. Как вы ужинаете в «Пушкине» с этой блондинкой Светланой, как обедаете с Линой. Вы становитесь известным человеком, Ринат. Если так пойдет дальше, вы захотите «облагодетельствовать» какой-нибудь хор или ансамбль.

– Не нужно, – брезгливо попросил Ринат, – эти газеты всякую глупость пишут. У нас ничего не было. Мы вчера только пообедали…

– А потом приехали сюда, – спокойно прокомментировала Лида, – я же вам сказала, что нашла в спальне волосы Лины Стар.

– Это ее волосы, – вздохнул Ринат, – но у нас правда ничего не было. Честное слово. Обычно в этом трудно признаться, но мне сегодня хочется об этом кому-то рассказать. Я нарочно организовал эту фотосессию о нашей вчерашней встрече. Светлана мне изменила, и я решил ей отомстить таким глупым образом. Переспать с ее подругой. С ее лучшей подругой, как мне казалось. Я думал, что буду ее долго уговаривать. Только эта «лучшая подруга» сама все поняла, сама разделась и затащила меня в постель…

– А вы сопротивлялись? – иронично спросила Лида.

– Нет, не сопротивлялся, – ответил Ринат, – но и особого желания у меня не было. Действительно не было. Поэтому у нас ничего не получилось. Как я ни старался. И она ушла. Вот такая грустная история.

– Почему грустная, – возразила Лида. – По-моему, вы гораздо лучше, чем думаете о себе. Подсознательно вы не могли совершить такой гадкий поступок, и вам было стыдно. Поэтому у вас ничего не вышло. Может, это даже хорошо?

– Я тоже так подумал, поэтому вам и рассказал. А о своем поступке я долго жалел.

– А вы не подумали о женщинах? О первой? И о второй?

– Хотите правду? Совсем не подумал. И мне их не жалко. Эти женщины совсем не похожи на вас. Абсолютно. У них другие идеалы, другие ценности. Вот вы отдаете пенсию своего мужа его старикам. Он был у них единственным сыном. Думаете, много таких женщин живет в нашем городе? Те, кто может спокойно отдать пенсию за погибшего мужа его матери, своей свекрови? Вы действительно считаете, что их так много?

Она молчала. Стояла, прислонившись к холодильнику.

– И вы, интеллигентный человек, пошли работать служанкой, домработницей, няней, – он возмущался все больше и больше, – оставили свою работу в институте, чтобы прокормить двоих детей. Подчищаете мусор за нуворишами. И не чувствуете себя при этом оскорбленной.

– Не чувствую, – кивнула она, – я работаю и получаю деньги за свою работу.

– Вот видите, – сразу согласился Ринат, – а этим женщинам работать не хочется. Петь они не умеют и не любят. Поют только под фанеру. Мозгов у них нет, книг они не читали, институтов не заканчивали, конечно, если не купили какой-нибудь диплом. Единственное, чем они обладают, это их фигуры, задницы, груди, руки, ноги, похотливые глаза, зовущие губы, ну и так далее. Нужно использовать этот капитал. Вот они и стараются найти ему применение на все сто процентов. Кто успеет выгоднее себя продать, тот лучше устроится в жизни. Они в массе своей провинциалки, которые прибывают в Москву, чтобы пробиться и устроиться в жизни. Поэтому они теснят вас, коренных жителей, и пытаются чего-то добиться в жизни. И у них получается лучше, чем у вас.

– Вы жестокий, – задумчиво произнесла она.

– Возможно. Но можно я задам вам один личный вопрос? Вы меня всегда спрашиваете обо всем, в том числе и о моих связях, а я никогда не позволял задавать себе подобные вопросы. Можно только один вопрос?

– Один можно, – кивнула Лида.

– Когда вы в последний раз встречались с мужчиной? Только не краснейте и не лгите. Отвечайте честно. Когда это было?

Она отвернулась.

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – сказала Лида. Она действительно покраснела.

– Вот видите, – печально сказал Ринат, – поэтому у вас нет никаких шансов рядом с ними. Дело не в возрасте и не в их грудях, накачанных силиконом. Дело в их готовности приехать к мужчине, который был любовником их лучшей подруги, и безо всяких комплексов предложить ему свои услуги. У вас так не получится, сколько бы вы ни старались.

– И у вас не получилось, – напомнила Лида.

– Согласен, – он улыбнулся.

И вдруг они рассмеялись.

– Дурацкая тема, – сказала Лида, отходя от холодильника, – давайте остановимся. И не нужно задавать мне таких вопросов. Не забывайте, что мне уже за сорок.

– Это вас не оправдывает, – безжалостно заявил Ринат, – но вы не ответили на мой единственный вопрос. Хотя я вам всегда честно и откровенно отвечаю.

Она повернулась к нему.

– У меня сын, – спокойно напомнила Лида, – он почти взрослый, уже оканчивает школу. И дочь на выданье. Она встречается с хорошим парнем, который может стать ее мужем и отцом их детей. Очень хороший парень. Как вы считаете, в такой ситуации я могу позволить себе с кем-либо встречаться? Зачем? Чтобы причинить боль моим детям?

– Вы жертвуете собой ради них.

– Да. И не считаю это жертвой. Я горжусь моими детьми и очень их люблю.

– Но вы не ответили на мой вопрос, – настаивал Ринат.

– Хорошо, – вдруг кивнула она, – я ни с кем не спала. Вот уже четыре года. У меня не было мужчин, с тех пор как погиб мой муж. И думаю, что уже не будет. Я однажды пыталась, заставила себя пойти на встречу. Но когда представила его в постели рядом со мной, поняла, что могу просто умереть от стыда. И сбежала. Как испуганная девочка с первого свидания. Просто сбежала. И теперь думаю, что правильно сделала.

– У вас сильный характер, – сказал с уважением Ринат, – я примерно так и думал.

– А у вас слабый, – в тон ему ответила Лида, – нельзя мстить таким постыдным способом. Это так не по-мужски.

– Учту ваши пожелания, – он поднялся со стула. Вышел из комнаты. Затем неожиданно вернулся. Она стояла к нему спиной.

– Неужели вы считаете, что поступаете правильно? – спросил Ринат, – вам только сорок лет. Вы красивая и молодая женщина. Необязательно выходить замуж. Но вы можете найти себе хотя бы друга.

Она молчала. Он видел только ее спину. Она не хотела к нему поворачиваться. Может, она плакала? Он повернулся, вышел и поднялся к себе в спальную комнату. Потом он долго лежал на постели, прислушиваясь, когда она наконец уйдет. В полдень дверь за ней захлопнулась. Ринат поднялся и снова спустился вниз. Позвонил Тамаре.

– У Димы есть интересный проект, – сообщил он, – может, нам стоит его рассмотреть? Вы владеете иностранными языками?

– Разумеется, – ответила Тамара, – у меня хорошее знание английского и французского языков.

– Как раз то, что нужно. Позвоните Сизову, и он подробно расскажет вам о предложении американцев. Может, мы его примем?

– Они хотят что-то у нас купить?

– Почти угадали. Только не купить. Мы переведем все деньги в детский фонд. А сами напишем три репортажа о людях, неожиданно получивших наследство. Очень интересный проект.

– Я ему перезвоню и все узнаю, – быстро ответила Тамара.

– Перезвоните, – согласился Ринат, – и узнайте, когда нужно выезжать.

Он положил телефон на столик. В этой невероятной квартире чувствуешь себя не просто одиноко. Иногда здесь бывает страшно, словно тени убитых Глущенко людей могут вдруг появиться в этом пространстве. Нужно уметь вот так, без колебаний, решиться на смерть своей супруги и ее сына, чтобы стать столь богатым человеком. Если человек готов на все ради денег, он их получает. Как там сказано в Библии? Но что стоит человек, если, завоевав весь мир, он потеряет свою душу. Что-то в этом роде. Ринат обходил комнаты своей квартиры. Он знал, что Глущенко, когда появлялся в Москве, редко бывал здесь, предпочитая оставаться на даче. И наверняка его супруга была здесь два или три раза. А может, и вообще не была. Но ему было неприятно даже вспоминать об этом.

Раздался телефонный звонок. Ринат недовольно взглянул на телефон. Это был тот самый «личный» телефон, который проведен в спальную комнату. Немногие знают его номер. Нужно взять трубку. Опять что-то произошло. Он подошел к телефону.

– Здравствуй, – услышал он знакомый и глухой голос. Каждый раз, когда он слышал этот голос, ему казалось, что он исходил откуда-то издалека, возможно, из самого ада.

– Здравствуйте, – желать доброго вечера своему родственнику как-то не очень хотелось.

– Ты звонил Кариму… – дальше он не стал говорить. Все было ясно. Карим, очевидно, передал сообщение своему хозяину. И тот решил сразу перезвонить. Как оперативно они работают!

– Он вам передал?

– Я все знаю. Рената говорила, что этот Кутявин жулик и проходимец. Вот теперь он объявился. А она не говорила, что он отец…

Наступило молчание.

– Она все время лгала, – подвел неутешительный итог Глущенко, – вот такая была женщина. Значит, его по суду признали отцом мальчика?

– Да. Адвокаты сказали мне, что в суд подавала сама Рената. Она тогда хотела доказать, что Кутявин действительно отец мальчика. И сумела доказать это путем генетической экспертизы.

– Она всегда была женщиной очень умной, – издевательски произнес Глущенко, – и теперь этот «кутенок» претендует на твои деньги?

Он не сказал «мои деньги», чтобы не выдавать себя. Он был осторожен, даже когда говорил по телефону.

– Хочет получить наследство на мальчика, который официально был усыновлен погибшим Глущенко, – сказал Ринат. Он решил, что нужно соблюдать правила игры.

– Наследство… – пробормотал с явной угрозой Глущенко, – все хотят получить наследство. Достаточно, что есть такой наследник, как ты. А остальные пусть подождут. Пусть не суетятся. Иначе будет плохо. Нужно объяснить этому Кутявину, чтобы не лез туда, куда не нужно.

– Мне объяснить?

– Сумеешь? – с явным сомнением в голосе спросил Глущенко. – Нужно не угрожать, а попросить. Понимаешь? Попросить так, чтобы он все понял.

– Сделать предложение, от которого он не сможет отказаться, – вспомнил «Крестного отца» более грамотный Ринат.

Глущенко не читал книги. Но он видел фильм. И этот фильм ему очень нравился.

– Правильно, – сказал он, – ты у нас очень грамотный. Связь у нас сейчас плохо работает. Пока ты Карима найдешь, пока он мне передаст, пока я тебе позвоню… Много времени пройдет. Давай сделаем так. Я дам тебе один парижский телефон. Ты позвонишь на этот номер, когда нужно будет срочно меня найти. Просто дай три раза по три звонка. И положи трубку. Ничего говорить не нужно. Я пойму, что мне следует срочно тебе перезвонить. Понял?

– Понял, – ответил Ринат, – ваш Карим советовал мне усилить охрану. Не знаете, почему?

– Он не мой, – быстро ответил Глущенко, – а раз советовал, то стоит усилить. До свидания.

Ринат понял, что ошибся, но ничего больше не успел сказать. Странно, что Глущенко не очень доволен. Ему кажется, что их связь не столь надежна. Ведь прошло достаточно много времени, почти сутки, после того как они поговорили с Каримом. Правильно, почти сутки. Они разговаривали с Каримом вчера. Выходит, что Карим находится не рядом с Глущенко. Как такое может быть, ведь он его начальник охраны. Или у Владимира Аркадьевича уже сменился руководитель его охраны? Нет, такого просто не может быть. Глущенко не тот человек, который будет всем доверять. Но целые сутки… Возможно, он, никому не доверяя, прячется даже от Карима. Или у него уже мания преследования. Такой развивающийся психоз, который бывает у «бывших покойников».

Ринат взглянул в большое зеркало, висевшее в коридоре. Лицо. Он сделал себе пластическую операцию. Теперь Глущенко невозможно узнать. И он прячется, чтобы никто не смог его опознать, даже верный Карим. Тогда получается, что Глущенко может быть где угодно. И не обязательно в Париже. Если он сумел сделать себе документы на имя бельгийского гражданина Вольдемара Леру, то тем более может сделать себе российский паспорт. При всеобщей коррупции это сделать совсем нетрудно. И не очень дорого. Можно просто купить чужой паспорт с похожим лицом.

И тогда он может появиться где-нибудь в Москве или в другом месте. Где угодно. Он может оказаться в ресторане за соседним столиком, может улыбаться ему в магазине, может лететь с ним одним самолетом. Его невозможно узнать, в этом весь трюк. Он не доверяет никому, даже Кариму, с которым все время находится на связи. Он обеспечил себе самую надежную охрану, какая только возможна, – поменял лицо. И теперь его почти невозможно вычислить.

Ринат с задумчивым видом поднялся в спальню. После того как он перевел большую часть зарубежных активов на имя Леру, его заставят перевести и оставшиеся деньги. А потом он просто будет не нужен. Почему Карим советовал ему остерегаться? Может быть, он знает, что Глущенко принял решение? Нет, Карим бы не стал его предупреждать в таком случае. Значит, что-то другое. Кто и зачем будет ему угрожать? Кутявин? Ему нужны деньги, выигранные по суду, а не труп наследника, который испортит все дело. Братья Глущенко? Они двоюродные братья Владимира Аркадьевича и уже знают, что он жив. Если бы у них был хотя бы один шанс добраться до этих денег, они бы его давно использовали. Почему до сих пор не использовали? Ведь они могли просто прислать наемного убийцу и решить все вопросы. В случае смерти Рината они остаются наследниками. Или нет. Как там говорил Иосиф Борисович: «Наследники первой очереди». Ну, конечно. Его убивать невыгодно. В таком случае наследницей становится его дочь. Она и есть наследница первой очереди.

Может, поэтому он до сих пор жив. Ринат тяжело вздохнул. Конечно, ему нравится быть наследником олигарха, но похоже, большие деньги – это очень большие проблемы. И не всегда их можно решить только с помощью денег. В этот момент опять позвонили. Он подошел к телефону. Звонила Тамара. Наверное, она узнала об этих репортажах. Интересно, что там придумали американцы?

– Я слушаю, – негромко сказал он.

– Вы знаете, что произошло сегодня в Киеве? – быстро спросила Тамара, и он понял по ее голосу, что случилось нечто страшное.

– Нет, – растерянно сказал Ринат, – откуда я могу знать?

– Включите телевизор, – посоветовала Тамара, – это сообщение передают по всем каналам. Сегодня целая группа неизвестных людей напала на офис компании «Эстрелла» в центре Киева. Есть много убитых. Такой ужас…

– На них напали? – он вдруг понял, почему так неожиданно «воскрес» Владимир Аркадьевич. И почему ему понадобилось связаться со своими родственниками в Киеве. Наверняка среди атакующих были как раз те ребята, которые обыскивали его номер в «Рэдиссоне».

– А Игнат Гребеник? Он остался жив?

– Да, он ранен. Но его успели спасти. Он сейчас в больнице. Я уже звонила в Киев и передала от вашего имени ему пожелания скорейшего выздоровления.

– Что? Господи, что вы наделали. Он решит… Он может подумать, что это я организовал нападение на его компанию. Решит, что мы над ним издеваемся.

– При чем тут вы? – не поняла Тамара. – На его компанию напали какие-то бандиты, очевидно, его конкуренты или соперники. Он знает, что мы нормальные люди. И мы его компаньоны.

– Предают только свои, – вспомнил известную французскую поговорку Ринат, – вы ничего не поняли.

– О чем вы говорите? – она действительно не могла понять, о чем разговор.

Ринат отключил телефон. Карим был прав. Ему нужно остерегаться. Если Гребеник решит, что он приезжал в Киев для организации этого нападения по поручению своего дяди. Ведь Игнат Юрьевич знает, что Глущенко жив. Откуда-то знает. Он вспомнил, что ему говорили про Гребеника. Этот тип имел две судимости и был связан с преступными кланами. Но был компаньоном Глущенко. Возможно, он понял по характеру действий Леру, что Владимир Аркадьевич не ушел в иной мир, возможно, узнал нечто новое через свои каналы. Но он точно знал, что Глущенко жив. И нарочно организовал звонок Ринату, чтобы тот сообщил об этом своему дяде. Ринат замер от ужаса. Значит, Гребеник считает, что с самого начала Ринат все знал. Все так и было спланировано. Ведь Ринат – племянник Владимира Аркадьевича, и тот нарочно инсцинировал свою смерть, поручив передать свое наследство человеку, которому он доверяет, то есть своему близкому родственнику. Тогда Гребеник приходил с предложением продать контрольный пакет акций, и Ринат ему отказал. Значит, уже тогда Игнат Юрьевич подозревал их обоих. И «погибшего», и его племянника.

«До Глущенко ему добраться будет трудно, – подумал Ринат, – а я здесь, в Москве, на виду. Кажется, мне действительно нужно отбывать в эту командировку для американского журнала. И чем быстрее, тем лучше».

Глава 14

Утром он перезвонил Диме и сообщил, что согласен на предложение американцев написать три репортажа о наследниках больших состояний. Сизов не мог поверить, что Ринат согласился. От радости он даже спел в трубку какой-то бравурный марш и пообещал сразу перезвонить. Весь день Ринат провел в ожидании звонка от своего друга. Еду ему доставляли из ресторанов. Он предупредил Талгата, что они поедут вместе с ним и Тамарой в командировку. Сначала в Америку, а потом во Францию. Талгата это сообщение не удивило, Тамару обрадовало. Она не теряла надежды получить молодого хозяина в свое полное распоряжение и стать ему не только личным секретарем, но и самым близким другом.

Весь день российские каналы рассказывали о бойне, устроенной в Киеве, где во время нападения на офис компании Игната Гребеника погибли четырнадцать человек. Многие украинские аналитики полагали, что это война кланов, начатая после смерти Глущенко. Приводились многочисленные комментарии и обзоры. Показали даже братьев Глущенко, которые выражали свое возмущение случившимся «беспределом». При этом Юрий все время смотрел куда-то в сторону, а Степан бубнил себе что-то под нос. Ринат, глядя на них, едва не расхохотался. Даже если бы он точно не знал, что эти двое сами организовали нападение, то и тогда его бы насторожило их подозрительное поведение. Но прокуратура и милиция не имели никаких претензий к братьям Глущенко, законопослушным бизнесменам и налогоплательщикам.

Выступали различные эксперты, которые трактовали ситуацию в следующем ключе. После смерти Владимира Глущенко его огромная империя начала распадаться. Наследник олигарха – его племянник Ринат Шарипов – оказался явно не готов к подобной ситуации. Осознавая свою ущербность, он даже перевел большую часть активов в Западной Европе на имя какого-то бельгийского бизнесмена, очевидно, одного из бывших компаньонов Глущенко. На Украине сложилась несколько иная ситуация – была разрушена структура Львовской транспортной компании, принадлежавшей тому же Глущенко. И теперь кто-то совершил нападение на его компаньона по нефтяному бизнесу. По одному из каналов даже показали реанимационную палату в больнице, где лежал Игнат Гребеник. Его дважды ранили, но врачи уверяли, что раны не опасны для жизни. Гребеник умудрился в таком состоянии дать интервью, где лицемерно сожалел о том, что с ними нет Владимира Аркадьевича.

– Если бы он был рядом, – говорил Гребеник, глядя в кинокамеру, – я мог бы опереться на плечо друга. Он был очень надежным человеком, и если бы каким-то чудом он остался жив, я бы имел рядом партнера и компаньона. И тогда никто бы не посмел на меня напасть. Но думаю, что я рано или поздно выйду из этой палаты, найду тех, кто организовал на меня нападение. И мы продолжим дело Владимира Аркадьевича.

Это была неприкрытая угроза в адрес исчезнувшего Глущенко, и Ринат видел, с каким выражением лица произносит имя своего бывшего компаньона Игнат Гребеник. Когда зазвонил его мобильник, он машинально взял телефон, даже не посмотрев на высветившийся номер. И зря…

– Негодяй, – крикнула ему в телефон Светлана, – как ты мог такое сделать? Все говорят, что ты встречаешься с Линой. У тебя есть совесть? Это моя лучшая подруга. Она рассказала всей группе, какая у тебя квартира. Ты затащил ее в свою постель, где до нее уже успела побывать я? Или у тебя на каждую женщину своя спальня?

Не сказав ни слова, он отключил телефон. Она снова перезвонила. Ему было интересно, что она еще скажет. И он снова услышал ее голос:

– Не смей бросать трубку. У меня была депрессия. Я случайно позволила себе эту глупость. А ты нарочно привел к себе мою подругу. Мою лучшую подругу. Чтобы мне отомстить…

Он снова отключил связь. Ему было неприятно слышать ее голос. После случившегося в Киеве ему не хотелось ничего с ней обсуждать. Видимо, она поняла, что разрыв был окончательным. И больше ему не перезванивала. Зато позвонила Тамара.

– Когда мы должны вылетать? – спросила она. – Я должна заказать билеты и сделать визы. Это не так просто. У нас есть французская виза, но нет американской. А они так просто не дадут визу. Если, конечно, их журнал пришлет подтверждение, то мы сможем сразу оформить визы всем троим. Мне, вам и Талгату. Не совсем понимаю, зачем вы берете Талгата? Ему не разрешат пронести оружие в самолет, так что он будет не вооружен в Америке. И во Францию не пустят. Зачем он нам нужен? Мы можем нанять в США частную охрану. Я позвоню, и они нас встретят. Хоть десять человек. Зачем нужен Талгат?

– Это мое дело, – коротко отрезал Ринат, – не нужно вмешиваться. Я уже принял решение.

– Как хотите, – сразу согласилась Тамара, – я только хочу сберечь вам несколько сот долларов. Ему тоже заказать билет в первом классе?

– Обязательно.

Ринат перезвонил Диме и долго ждал, когда тот наконец ответит. Сизов ответил, но по голосам, раздававшимся рядом с ним, Ринат понял, что его друг на каком-то приеме.

– В чем дело, Дима? – спросил он. – Я весь день жду твоего звонка. Ты же обещал мне перезвонить.

– По какому вопросу? – непосредственность Сизова могла вывести из себя кого угодно. Он мог забыть о своем обещании уже через секунду. Ринат это хорошо знал. Необязательность Димы вошла в легенду. Но, с другой стороны, проект американцев был слишком серьезным, и Дима должен был об этом хотя бы помнить.

– Американский проект, – рявкнул Ринат в трубку. – Ты совсем чокнулся? Мы с тобой утром говорили. Ты еще спел мне военный марш, пообещал перезвонить через несколько минут. И весь день не звонишь. Если не нужно никуда ехать, я и не поеду. Или улечу куда-нибудь в Африку убивать львов. Денег у меня хватит.

– Чего ты кипятишься? – спросил Дима. – Подождите, ребята, – сказал он, обращаясь к кому-то, – у меня срочный разговор. Да, это тот самый Ринат Шарипов. Нет, он не дает никому интервью. И ни с кем не разговаривает. Нет, он не хочет ни с кем знакомиться. И даже с тобой не хочет, Лариса. Подождите. Мне нужно с ним поговорить…

– Чего ты сразу орешь? – спросил Дима, отходя, видимо, в сторону. – Я уже все решил. Тебе должны были позвонить из американского посольства. Я оставил им твой городской телефон. Зачем ты сразу кричишь? Приглашение на твое имя уже лежит в их посольстве. Ты можешь вылетать в любой момент.

– Мне никто не звонил, – сказал, с трудом сдерживаясь, Ринат.

– Американцы – сволочи, – сразу заявил Дима, – вот так они относятся к нашим гражданам. Даже к таким миллиардерам, как ты. Им плевать на всех остальных. Если тебе нужно, то ты сам позвонишь в их посольство. Или твой секретарь.

– Почему же ты мне не сказал? Я бы поручил Тамаре.

– Я думал, что они перезвонят.

– Никто не звонил, – закричал Ринат.

– Почему ты снова кричишь? – вывести Диму из состояния равновесия было почти невозможно. Для этого он был слишком жизнерадостным эпикурейцем. – Завтра утром я перезвоню и все узнаю.

– Я никуда не поеду, – зло заявил Ринат, – можешь никому не перезванивать.

– Уже обиделся, – констатировал Сизов, – вот так у тебя меняется характер. Как только ты получил свои миллиарды, сразу стал орать на людей, в том числе и на своего близкого друга. Ну почему ты нервничаешь? Завтра утром я все выясню.

– Ты не мог сегодня все выяснить? Я же весь день жду твоего звонка. Ты не понимаешь, что мне нужно как можно быстрее убраться из Москвы. Меня могут убить. Просто элементарно пристрелить, как собаку…

Дима тяжело задышал. Он был хорошим другом и не хотел, чтобы Рината пристрелили, как собаку.

– Я не знал, что все так серьезно, – промямлил Сизов, – завтра с утра я еду в это посольство. Если журнал не прислал приглашения, то мы их пошлем так далеко, как только возможно. Я соберу пресс-конференцию и расскажу, как они работают. Я их просто опозорю. Ты не беспокойся. Завтра утром я тебе перезвоню. А хочешь, я приеду и останусь с тобой? Если ты боишься оставаться один…

– Не нужно, – улыбнулся Ринат, – ты толстый негодяй. И необязательный тип. Тебе никто об этом не говорил?

– Говорили, – радостно подтвердил Дима, – а ты миллиардер с испортившимся характером и плохими манерами. Тебе об этом говорили? Между прочим, ты напрасно привез к себе эту Лину. Теперь весь город говорит, что она твоя любовница. И знаешь, что самое смешное? Даже ее жених поверил, что она твоя любовница. Но не собирается ее бросать. Вот такой благородный джентльмен.

– У меня с ней ничего не было, – устало сообщил Ринат.

– Конечно, не было. Ты просто показал ей свою квартиру, – расхохотался Дима, – почему бы одному достойному джентльмену не показать другой достойной даме свою большую квартиру. Все правильно.

– Иди к черту, – он бросил трубку. Если завтра ничего не решится, он улетит куда-нибудь на отдых. Куда угодно. Пусть Тамара купит ему путевку на какой-нибудь курорт, и желательно подальше от цивилизации. На острова Тихого океана. Или еще дальше. Куда-нибудь в Новую Зеландию.

В эту ночь он спал еще хуже, чем раньше. И его мучили кошмары. Утром он проснулся в шесть часов и долго лежал в своей постели, глядя в потолок. В эту ночь он впервые запер дверь изнутри, чего никогда не делал, чтобы Лида могла утром войти в квартиру. И когда Лида появилась в восемь часов утра, он спустился вниз и сам открыл ей дверь.

– Доброе утро, – поздоровалась Лида, – зачем вы закрыли дверь изнутри? Вы же знали, что сегодня я должна прийти. Мы с вами договорились, что вы будете закрывать входную дверь на два ключа, которые у меня есть.

– Я просто забыл, – ничего объяснять ему не хотелось.

И она больше ничего не спросила. Через два часа перезвонил Дима. Приглашение прислали в посольство, и они могли послать свои паспорта на получение визы. Ринат перезвонил Тамаре и приказал ей отправиться в посольство. А заодно и заказать билеты. Затем позвонил Плавнику.

Он попросил своего адвоката назначить встречу с Кутяевым в «Асторе», где они могли бы встретиться для переговоров. Иосиф Борисович осторожно заметил, что это нецелесообразно. У Кутяева был хороший адвокат, некто Резун, который наверняка не захочет, чтобы его клиент встречался с Шариповым в офисе их конторы. «Это можно расценить как давление на другую сторону», – пояснил Плавник. И предложил встретиться где-нибудь на нейтральной территории. Или в ресторане.

– Нет, – категорически не согласился Ринат, – только в «Асторе». И только сегодня вечером. В другое место я не поеду. У меня мало времени, Иосиф Борисович, я улетаю в Америку.

– Я слышал, – сказал Плавник, – но какая разница, где вы с ним встретитесь? Поймите, что его адвокат будет очень недоволен. Получается, что вы с самого начала даете понять, что считаете себя выше его. Нельзя приглашать Кутяева в офис вашей компании. Это не совсем этично. Простите меня, но я ваш адвокат.

– Поэтому вам и нужно с ним договориться о встрече, – жестко сказал Ринат, – только в «Асторе» и только сегодня вечером.

Он положил трубку и, обернувшись, увидел, как Лида с интересом наблюдает за ним.

– У вас неприятности? – тихо спросила она.

– Возможно, – кивнул он, решив не вдаваться в подробности.

– Это связано с событиями в Киеве? – вдруг спросила Лида.

Ринат изумленно взглянул на нее.

– Вы работаете в ФСБ? – спросил он. – Или в ГРУ? Откуда вы узнали о случившемся в Киеве?

– Достаточно включить телевизор, – ответила Лида. – По всем каналам рассказывают о перестрелке в Киеве, о четырнадцати погибших, о раненом компаньоне вашего дяди. И везде называют вашу фамилию. А вы сегодня утром «случайно» заперли дверь изнутри. Хотя у вас есть в доме охрана, которая не пускает посторонних. Что я должна подумать? Для этого не обязательно работать в КГБ.

– Сейчас КГБ уже нет, – машинально ответил Ринат, – извините меня, Лида, мне действительно сейчас не очень хорошо. И все эти события…

– Вы хотите уехать. Я слышала, что вы говорили, – кивнула она, – может, это и правильно. Вам нужно немного отдохнуть.

Он пошел к лестнице и поднялся к себе в спальную комнату. И почти сразу ему перезвонил Плавник, который сообщил, что Кутявин согласен на встречу в «Асторе» сегодня в семь часов вечера. Но он приедет не один, а вместе со своим адвокатом.

– Я позвоню и предупрежу Надежду Анатольевну, – предложил Плавник.

– Нет, – сразу возразил Ринат, – никого не предупреждать. И никому не говорить. У Тамары есть ключи от моей приемной и кабинета. Если будет нужно, она нам откроет. Я ей сам все расскажу. Кроме вас, никто не должен знать, что я сегодня приеду в «Астор».

– Хорошо, – согласился удивленный адвокат, – это ваше право.

Ринат позвонил Талгату и сам предложил вызвать три машины для его охраны. Никогда не высказывавший своих эмоций, Талгат только уточнил время. Ближе к вечеру перезвонила Тамара. Она радостно сообщила, что с визами нет проблем и билеты первого класса уже забронированы. Ринат попросил ее приехать к семи часам в «Астор», не уточняя для чего. Удивленная Тамара попыталась что-то уточнить, но он сразу прервал разговор.

Ровно в половине седьмого Ринат спустился вниз. Талгат вызвал на этот раз восемь охранников, словно решив перестраховаться. Здесь были все, кого он сумел найти для этой поездки. На трех автомобилях они отправились в «Астор», где их уже ждали Иосиф Борисович и Тамара.

Ринат вошел в кабинет и сел в свое кресло. Адвокат и его личный секретарь вошли в кабинет и молча уселись за стол. Они видели, что он не хочет ни о чем говорить, и поэтому не решались задавать ему лишние вопросы. В пятнадцать минут восьмого появились гости. Кутявин был мужчиной среднего роста, плотный, с ежиком волос. «Наверное, лет десять назад он был более стройным и красивым», – подумал Ринат. Сейчас Кутявину было за сорок. У него были мешки под глазами, несколько отекший вид. Вялая рука, дряблые щеки. Его адвокат выглядел куда более энергичным. Небольшого роста, с вытянутым лицом, похожий на крысу, он все время улыбался, показывая свои мелкие зубы. У него были острый нос и плотно прижатые к небольшой голове уши.

«Он не Резун, – сразу подумал Ринат, – а какой-то грызун».

У адвоката была маленькая ладонь, но он крепко пожал руку Ринату. Очевидно, он специально вырабатывал подобное рукопожатие, чтобы производить впечатление на своих клиентов. Ринат удивленно взглянул на него. Он никак не ожидал от такого тщедушного человека столь крепкого рукопожатия. Они сели за длинный стол. Ринат, Иосиф Борисович и Тамара – с одной стороны, Кутявин и Резун – с другой.

– Я давно хотел с вами познакомиться, Вениамин Алексеевич, – сразу начал Ринат, – понимаю, как велико ваше горе. Вы потеряли своего единственного сына и его мать.

– Да, – погрустнел Кутявин, – мой мальчик погиб.

– Не единственного, – осторожно подсказал Плавник, – у него есть еще двое детей от разных жен.

– Так вы у нас многодетный отец, – нахмурился Ринат.

– Этот мальчик был для меня самым дорогим, – лицемерно произнес Кутявин.

– Настолько дорогим, что вы даже не видели его все эти годы, – не выдержал Иосиф Борисович.

– Их встречам препятствовала мать, – сразу вмешался Резун, – мой клиент очень хотел видеть своего сына, но мать противилась.

– Так сильно хотел, что отказался от своего отцовства, которое пришлось доказывать по суду, – напомнил Плавник.

– Он не отказался, – улыбнулся Резун, – он сомневался. Дело в том, что мать этого мальчика никогда не отличалась примерным поведением, и вы это прекрасно знаете. У нее было достаточное количество знакомых мужчин, и мой клиент справедливо требовал установления истины. А когда истина была установлена, он не отказывался от алиментов. У них есть справки, Вениамин Алексеевич трижды переводил деньги на имя мальчика…

– Только три месяца, – кивнул Плавник, – а потом?

– А потом его мать отказалась от алиментов, – развел руками Резун, – и никто в этом не виноват. У нас есть заверенное нотариусом ее письмо, где она официально отказывается от алиментов и извещает моего клиента, что меняет мальчику фамилию. Ей даже удалось поменять ребенку отчество, что противоречит нашему законодательству.

– И ваш клиент ни разу не видел своего сына?

– У него не было такой возможности. Они жили в семье миллиардера Глущенко на вилле в Антибе. Мой клиент не имеет столько денег, чтобы летать на Лазурный берег для встречи со своим мальчиком. Хотя он к этому всегда стремился.

Ринат взглянул на серый мешковатый костюм Кутявина, на его галстук. И вдруг спросил:

– Сколько у вас денег, Вениамин Алексеевич?

– При чем тут доходы моего клиента, – ответил за Кутявина Резун, – дело не в деньгах. Дело в моральной компенсации. Мальчик был сыном моего клиента, и он имеет право на получение доли его наследства.

– Сколько стоит ваш магазин? – поинтересовался Ринат.

Кутявин взглянул на адвоката. Резун подумал, что Шарипов позвал их для того, чтобы договориться. Возможно, он хочет узнать доходы Кутявина, чтобы предложить ему долю наследства. И поэтому он замолчал. Не получивший от него поддержки Кутявин чуть кашлянул и выдавил:

– Четыреста тысяч долларов…

– Сколько?

– Триста пятьдесят, – чуть сбавил цену Кутявин, – а зачем вам нужен мой магазин? Вы хотите его купить?

– Нет. Просто хочу понять. Восемь или девять лет назад вы встречаете красивую женщину и сразу тащите ее в свою постель. Потом вы отказываетесь и от нее, и от своего сына. Когда вас по суду заставляют платить алименты и доказывают, что вы его отец, вы трижды переводите по семьсот долларов…

– По семьсот пять, – ревниво поправил его Резун.

– По семьсот пять, – согласился Ринат, – а потом, получив ее письмо, сразу прекращаете платить. И ни разу не интересуетесь, что стало с вашим сыном и его матерью. И лишь сейчас, спустя столько месяцев после их смерти, вы решили затребовать наследство. Очевидно, вам кто-то эту мысль подсказал.

– Он имеет право на часть наследства. Это не противоречит российскому законодательству, – назидательно произнес Резун.

– Конечно, не противоречит, – согласился Ринат, – но я хочу понять логику действий вашего клиента. Он такой благородный человек. И не бедный. У него есть небольшой магазинчик, который стоит не одну сотню тысяч долларов. Очень хорошо. Давайте договоримся таким образом. Вы забираете свое исковое заявление и снимаете все свои претензии, а я выплачиваю вам миллион долларов наличными…

Плавник испуганно взглянул на Рината. Нельзя предлагать подобные вещи, это можно расценить как подкуп другой стороны, хотел подсказать адвокат, но Ринат взглянул на него так, что он почел за благо смолчать. Тамара покачала головой. Этот молодой человек в несколько лет растранжирит все доставшееся ему наследство.

– Миллион долларов? – переспросил Кутявин, облизывая свои губы. – Наличными?

– Два миллиона, – Ринат подумал, что нужно усилить эффект.

– Вы позвали нас сюда, чтобы подкупить моего клиента, – возмутился Резун, – речь идет о сотнях миллионов, а вы предлагаете…

– Три миллиона долларов наличными, – устало предложил Ринат, – и учтите, что больше я вам ничего не предложу.

– Три миллиона, – Кутявин оглянулся на своего адвоката. Тот резко покачал головой.

– Решайте быстрее, – сказал Ринат, – у вас тридцать секунд. Вы получаете три миллиона долларов наличными и исчезаете из нашей жизни раз и навсегда, снимая все свои претензии.

Капельки пота на лбу Кутявина указывали, как он нервничает. Он смотрел по сторонам, не зная, как ему быть. Но его адвокат решил, что пора вмешаться. Если Кутявин согласится на эту сделку, то адвокат получит жалкие несколько тысяч, которые ему заплатят за составление документов. А если они смогут выиграть в суде процесс, то адвокат получит свои проценты, а это будет гигантская сумма в несколько миллионов. И поэтому Резун не мог позволить своему клиенту сделать подобный безумный шаг.

– Вы предлагаете нам подачку, – осторожно сказал Резун, сжимая локоть Кутявина, – нам не нужны ваши три миллиона. По сообщениям журнала «Форбс», состояние Владимира Глущенко оценивалось в три миллиарда долларов. И двадцать пять процентов, которые мы гарантированно можем получить, – это почти семьсот пятьдесят миллионов долларов. А при другом раскладе у нас будет пятьдесят процентов, что составляет полтора миллиарда долларов. Значит, вы предлагаете нам даже не один процент, а пятую часть одного процента? Я вас правильно понял?

– Нет, – холодно сказал Ринат, – вы меня не поняли. И ваш клиент меня не понял. Тридцать секунд уже прошли, и я снимаю свое предложение. Теперь я расскажу вам, как буду действовать. Я заплачу эти три миллиона долларов сидящему здесь адвокату и найму еще сотню других. Я заплачу десять, пятьдесят, сто миллионов долларов, но сделаю все, чтобы вы не смогли выиграть этот процесс. Я затяну его на двадцать, тридцать, сорок лет. Вы не доживете до окончания процесса…

– Это угроза? – быстро спросил Резун.

– Нет. Посмотрите на мешки под глазами вашего клиента. У него явно больные почки. И он может долго не протянуть. Сказывается нездоровый образ жизни. А мне только тридцать, и я собираюсь жить долго. Это было мое первое и последнее предложение. Больше я не буду с вами встречаться и разговаривать. Вы не выиграете это дело ни при каких обстоятельствах. Если понадобится, я раздам всем судьям Верховного суда по миллиону долларов, но выиграю дело. Если и они не смогут решить, то я раздам еще по два миллиона долларов судьям Конституционного суда. Но сделаю все, чтобы вы не получили ни копейки. Вы жмот и подлец, Кутявин, и не имеете право на эти деньги. Я даже рад, что вы не решились взять три миллиона. Мне было бы очень обидно их вам отдавать…

Резун толкнул Кутявина и поднялся, собирая свои бумаги.

– Встретимся в суде, – сказал он на прощание.

– До свидания, – на всякий случай выдавил окончательно растерявшийся Кутявин.

И они вышли из кабинета. Плавник изумленно взглянул на Рината.

– Что на вас нашло? – спросил адвокат, – я вас таким еще никогда не видел.

– И не увидите, – устало ответил Ринат. Он поднялся, прошел к бару, где стояли бутылки, и оглядел их, мрачно качая головой. К нему подошла Тамара.

– Что-то хотите выпить? – осведомилась она.

– Воду. Газированную воду или минеральную. Мне все равно. А здесь только алкоголь.

– Вода в холодильнике, внизу, – она наклонилась и открыла другую дверцу, за которой был холодильник. Достала две бутылки: зеленую «Перье» и серовато-синюю «Эвиан». Поставила их на столик. Достала три бокала.

– Я здесь мало бываю, – сознался Ринат.

Она открыла обе бутылки и налила напитки в два бокала. Потом протянула ему оба бокала. Он выбрал «эвиан», она взяла себе «перье». И усмехнулась.

– Вы меняетесь, – сказала Тамара, – и не всегда в худшую сторону.

Глава 15

В самолете было прохладно. Или ему так казалось. Но он почти не спал и кутался в теплое одеяло, которое ему выдала любезная стюардесса. Талгат уснул, как только они взлетели. Очевидно, он чувствовал себя более спокойно в салоне самолета, где опасность возможного покушения была неизмеримо меньше, чем на земле. Тамара плотно поела, выпила два бокала белого вина и все время очаровательно улыбалась какому-то старичку, сидевшему в первом ряду, – очевидно, американцу.

Ринат накрылся одеялом с головой и попытался уснуть. Но ничего не получилось. Он вылез из-под одеяла и обнаружил, что Тамара уже пересела к этому американцу, который от счастья все время кивал, как китайский болванчик.

«Ему, наверно, лет сто, – подумал Ринат, снова накрываясь одеялом, – вот дурочка, нашла, к кому пересаживаться».

Когда еще через полчаса он снова вылез из-под одеяла, она уже сидела рядом и с грустным видом слушала музыку в наушниках. Ринат посмотрел на старичка. Тот счастливо спал, открыв рот.

– Ты его уморила, – заметил Ринат.

Тамара сняла наушники.

– Он заснул прямо во время разговора со мной, – возмущенно заявила она, – и никакой он не миллионер. Мне стюардесса сказала. Он летает по льготному билету. Какой-то ветеран войны.

– Наверное, Первой мировой, – безжалостно добавил Ринат, сдерживая смех.

Тамара подозрительно покосилась на него, поняв, что он над ней издевается. Но ничего больше не сказав, снова надела наушники. Когда в очередной раз принесли еду, она отказалась и хранила скорбное молчание вплоть до того момента, пока в салоне не объявили о посадке.

В нью-йоркском аэропорту их встречал представитель журнала. Он радостно поздоровался с Ринатом, уважительно с Талгатом и передал Тамаре папку с досье на обоих наследников, о которых им следовало подготовить репортажи. Рядом с ним возвышались четыре сотрудника охранного агентства. Трое были темнокожими. Все они были высокого роста, в черных очках, в темных костюмах и светлых рубашках. Было полное ощущение нереальности происходящего. Ринат уселся в огромный «Роллс-Ройс», который им подали прямо к выходу. Рядом устроилась Тамара. Талгат оказался около них, усевшись напротив. Один из афроамериканцев сел на переднее сиденье рядом с водителем. Трое остальных охранников разместились в огромном джипе, который следовал за ними.

– Зачем такой цирк? – строго спросил Ринат. – Кто на нас здесь нападет? Кому мы нужны в Америке?

– Это не я, – сказала Тамара, – он просил позвонить в их агенство, – показала она на Талгата. Тот невозмутимо молчал.

– Достаточно было одного или двух охранников, – решил Ринат, – и плюс еще Талгат. Более чем достаточно для моей охраны.

– Пусть будут, – пожала плечами Тамара, – чувствуем себя, как министры иностранного государства. А мне они нравятся. Такие сексуальные быки. Красивые и мужественные.

– Тебе нравился и старичок в самолете, – напомнил Ринат.

– Может, это был мой шанс, – вздохнула Тамара, – я же должна иногда вспоминать, что я женщина. Талгат у нас неприступный истукан, которого волнует только ваша охрана. Иосиф Борисович любящий супруг и примерный отец.

– Разве?

– Я не сказала, что он верный супруг, – заметила Тамара, – но он любящий, это точно. У них уже есть внуки. Что касается вас… То вы на меня не реагируете. Вас больше интересуют девочки с надутыми сиськами из группы «Молодые сердца». Я иногда думаю, что количество силикона, которое идет на их груди, губы и мозги, можно было использовать в других целях – на нужды народного хозяйства, например.

Ринат расхохотался. Даже Талгат улыбнулся.

– Нужно было соблазнить Кутявина, – вспомнил Ринат, – у него свой магазин, и он наверняка нравится женщинам, если сумел сделать сразу троих детей от трех женщин.

– Ни за что, – поморщилась Тамара, – он же жмот, это у него на лице написано. И гнида. Готов был отказаться от своего ребенка. Жадина и гнида. Разве можно с таким встречаться? Он, наверное, на презервативы деньги жалеет, поэтому после каждой встречи у него дети рождаются. Да и то женщина с ним добровольно не пойдет. Он им, наверно, платит. Такой типичный хам. Нет, он не в моем вкусе.

– Нельзя быть такой привередливой, – пошутил Ринат, – останешься без мужа.

– Кто говорит о муже? – цинично спросила Тамара. – Я не каждому подойду. Я женщина дорогая и недоступная. Меня содержать нужно, холить, лелеять. Меня нельзя к плите ставить – котлеты жарить или грязные носки стирать, я не для этого изучала языки и юриспруденцию. Вы же знаете, сколько я у вас получаю. Мне мужчина для души нужен. И еще чтобы мог меня содержать. А это не так просто.

– Таких не бывает, – усмехнулся Ринат.

– Сколько угодно. Главное – правильно выбрать, – возразила Тамара, – а случай может быть где угодно. И не только в самолете. Мне в аэропорту дали данные на эту девицу, к которой мы едем. Хотите почитаю?

И, не дожидаясь ответа, достала из своего портфеля ее досье.

– Сара Фуллен, ей двадцать три года. Ее бабушка была женой дона Фуллена, уважаемого торговца недвижимостью и матерью его единственной дочери. По неизвестным причинам он оставил их в Неваде, а сам перебрался в Калифорнию еще сорок пять лет назад. Дон Фуллен стал заниматься недвижимостью и преуспел, став одним из самых богатых и уважаемых людей не только в своем городе, но и в стране.

А в это время его дочь росла без отца и к шестнадцати годам превратилась в красивую девушку. Она сбежала из дома с каким-то мексиканцем, когда отправилась с ним в Техас. Затем они переехали в Аризону. Там и родилась Сара Фуллен, которая тогда носила фамилию Сара Диас. Ее мать умерла, когда Саре было только четыре года, и детство она провела в приставном вагончике вместе со своим вечно пьяным отцом. В четырнадцать лет она сбежала из дома, повторив путь своей матери. Говорят, что ее изнасиловал какой-то бродячий рокер, но она никогда об этом не говорила. Тем не менее она сбежала из дома и примкнула к группе рокеров, которые колесили по стране. Можно себе представить ее дальнейшую жизнь. Наркотики, насилие, три задержания. Она бросила школу, работала стриптизершей, официанткой в баре, танцовщицей. Ей было девятнадцать, когда дон Фуллен тяжело заболел. Детей у него не было, единственный сын от другого брака разбился на своем личном самолете. И тогда он вспомнил про свою первую жену и дочь, которых он оставил в Неваде.

Детективы бросились искать родственников миллиардера. К тому времени его бывшей супруге было уже за семьдесят, и она доживала свои дни в доме престарелых. Сара даже не знала, что у нее есть бабушка. И тем более не подозревала о существовании такого дедушки. Ее нашли за две недели до смерти дона Фуллена. Говорят, что он уже плохо соображал. Но перевел все свое наследство на внучку. Почти восемь миллиардов долларов. И официантка из дешевого бара, которая радовалась каждому центу, оставленному ей клиентами заведения, вдруг становится миллиардершей. Первое, что она сделала, когда получила наследство, это купила свой бар, где она работала, и сожгла его. Можете себе представить.

С тех пор прошло уже три с половиной года. Говорят, что она отказывается встречаться с репортерами и не дает никому интервью. Но когда ей рассказали о проекте американского издания, она согласилась встретиться именно с вами. Ей сказали, что вы бывший журналист, который тоже ничего не знал о своем объявившемся дяде-миллиардере. Рассказали трогательную историю ваших мытарств, о вашем разводе, о том, как ваша дочь росла без вас, как вы не могли заработать им на хлеб. И вдруг стали одним из самых богатых людей в мире. Ее тронула ваша история, и она согласилась с вами встретиться.

– Подождите, – сказал Ринат, – я ничего не понимаю. Откуда она про меня узнала такие дикие подробности? И потом, почему я не мог заработать на хлеб? Очень даже мог. Я снимал квартиру в Москве, помогал своей бывшей семье, платил алименты, был на хорошем счету в редакциях. Откуда такая дичь? Кто придумал про мои «мытарства»?

Тамара вздохнула. Захлопнула досье Сары Фуллен.

– Конечно, ваш друг. Это Дима Сизов. Он придумал эту историю для американцев и подал ее таким образом, чтобы ваши две истории и история этого француза Леруа стали похожи друг на друга. Так интереснее, решил он. И такие невероятные истории способны вышибить слезу даже из самого черствого человека.

– Я его убью, – твердо пообещал Ринат, – представляю, что обо мне думают американцы.

– Они думают, что вы наследник трехмиллиардного состояния, – возразила Тамара, – здесь не задают дурацких вопросов о вашей душе. Здесь ценят ваш карман. Если у вас столько денег, значит, вы успешный человек и Бог вас любит. Если у вас нет денег, это ваши трудности, и вы должны доказать всем, что способны зарабатывать деньги. У них такая идеология.

– Слишком много невероятных совпадений было у этой Сары, чтобы поверить в ее успех, – проворчал Ринат, – она вполне могла спиться и умереть. Или остаться в стриптиз-баре, превратившись в проститутку. А если бы сын дона Фуллена не погиб? Если бы миллиардер не остался один и не стал бы сентиментально искать пропавшую дочь? Если бы детективы не нашли его жену в доме для престарелых и не выяснили бы по цепочке, где находится его внучка? Что тогда?

– Если она смогла выжить после стольких испытаний, значит, была сильным человеком, – возразила Тамара, – и здесь я не верю в случайное совпадение. Если ее дедушка сумел сделать восемь миллиардов долларов, начав фактически с нуля, то и она могла выстоять, даже будучи девочкой в компании рокеров.

– И теперь она хочет встретиться с такой же «заблудшей душой», – понял Ринат, – честное слово, я действительно убью Диму. Он мне не рассказывал таких подробностей. Где она живет? Куда мы едем?

– На Пятую авеню. Прямо у парка. У нее квартира на двадцать седьмом этаже. Она занимает весь этаж. Это квартира ее деда, который там ни разу не появился. Целых восемьсот метров. Вот ее фотографии, сделанные в тот период, когда она «обрела» своего дедушку.

Тамара вытащила несколько фотографий. На них была худая девушка-подросток, которая с испугом смотрела в объектив. Было заметно, что она не совсем понимает, что от нее хотят и как нужно себя вести, а дорогая одежда сидела на ней, как с чужого плеча.

– Нелегко ей пришлось, – задумчиво произнес Ринат, возвращая фотографии. И затем спросил: – Она живет одна или у нее есть друг?

– Этого в ее досье нет, – немного виновато ответила Тамара, – но мы можем узнать все на месте. Ей уже позвонили, она нас ждет. Мне нужно переводить. Или вы сами будете говорить по-английски?

– Я не так хорошо владею языком, чтобы понимать некоторые нюансы, – возразил Ринат, – будет лучше, если ты будешь рядом. Только ничего не рассказывай ей о моей трудной жизни до получения наследства. Это просто неправда. Конечно, у меня были сложные моменты в жизни и я иногда занимал деньги у друзей. Но это не значит, что я работал в стриптиз-баре или обслуживал клиентов в пивном баре. У нас с ней разные судьбы.

– Зато одинаковый итог, – победно произнесла Тамара, – вы оба стали очень богатыми и известными людьми.

– «Быть знаменитым некрасиво», – напомнил Ринат фразу Пастернака, – я надеюсь, вы читали этого поэта.

– Конечно, – усмехнулась Тамара, – но в данном случае он говорил не о деньгах, а о творчестве. Он не имел в виду миллиардеров. Возможно, с творческой стороны он прав. Трудно провести дифференциацию поэтов или придумать их градацию. Поэтому «быть знаменитым» в такой среде достаточно сложно. Что касается владельцев несметных состояний, то здесь все точно просчитывается. Чем больше денег, тем лучше. Это не поэзия, это нечто материальное.

Ринат видел, как не нравятся ее слова Талгату. Но он молчал, не вмешиваясь в их разговор. Ринат отвернулся, глядя в окно. Они уже въехали в центр Нью-Йорка, и он с интересом смотрел на огромные здания Манхэттена. Ринат никогда не был в Соединенных Штатах и вообще на Западе. Он даже не мог мечтать, что когда-нибудь попадет в эту страну. Их автомобили подъехали к зданию, казавшемуся невысоким на фоне остальных гигантов.

– Это наш отель, – пояснила Тамара, – «Сен-Редженс». Вам заказан большой сюит, нам – отдельные номера рядом с вами. У нас будет часа полтора, чтобы привести себя в порядок. А потом мы поедем к Саре Фуллен.

Отель был не просто роскошным. Это был один из тех легендарных отелей, которые составляли славу гостиничного бизнеса, и не только в Америке. В Европе, «испорченной» идеями либерализма и демократии, уже давно не строили подобных роскошных дворцов. По-настоящему великолепные отели возводились лишь в Азии, где оставались ценители прекрасной роскоши, обладавшие возможностью не только оставаться в невероятных номерах отелей, стоивших не одну тысячу долларов, но и самое важное – делать это достаточно независимо, без оглядки на общественное мнение, демократическую прессу и критику собственных либералов. Таковых просто не бывало в азиатских странах, где иерархия четкого разделения людей продолжала сохраняться, несмотря на все завоевания цивилизации.

Ринат осматривал свой огромный номер с гигантской ванной комнатой с ощущением нарастающего внутреннего протеста. С одной стороны, миллионы людей в России получают гроши в виде пенсий, а с другой – такая невероятная роскошь, которую могут позволить себе люди, по-существу ограбившие тех же пенсионеров. Старики, создававшие великую страну, отстоявшие ее в самой ожесточенной войне человечества, сумевшие заново ее построить, ничего не получили при развале этой страны. Другие, более молодые и ловкие, более циничные и бессовестные, сумели прибрать к рукам все богатства огромной страны, нажитые поколениями людей, созидающих до них.

Он уселся на диване, уже не слушая Тамару, продолжавшую восхищаться внутренним содержанием его номера, в котором все было подчинено небольшому компьютеру, стоявшему на его тумбочке у кровати. Не вставая, он мог включать и выключать свет во всех комнатах, включать телевизор, радио, слушать последние новости, вызывать горничную или консьержа, заказывать себе в номер чай или кофе. Фрукты и шампанское подавали бесплатно. Гость, позволявший себе жить в таких номерах и плативший огромные деньги, имел право на некоторые поблажки.

Он так и просидел на своем диване, ни к чему не притронувшись, пока наконец не вернулась Тамара, которая объявила, что их ждут. И на двух автомобилях они отправились к дому Сары Фуллен, который находился в нескольких кварталах от их отеля. Рината уже ничто не радовало. Ни эти огромные здания, ни люди, заполнившие улицы. В этой части Нью-Йорка, как и на Бродвее, всегда было много людей. Но здесь была специфическая публика. Самые дорогие магазины и бутики были открыты для своих клиентов. Огромные автомобили, с трудом вписывающиеся в идеально ровные улицы Нью-Йорка, доставляли в эти магазины прибывающих сюда со всего света клиентов. Масса клерков в дорогих и идеально пригнанных костюмах спешили в разные стороны. Уверенные, агрессивные и энергичные женщины составляли то большинство, на которое невозможно было не обратить внимание.

– Взгляните сюда, – предложила Тамара, – это знаменитый ювелирный магазин «Тиффани». Говорят, что здесь в день совершаются покупки на несколько миллионов долларов. Вы не хотите ничего для себя купить?

– Я не ношу драгоценностей, – холодно ответил Ринат, – этот магазин для богатых бездельников.

Он вдруг поймал себя на мысли, что не относит самого себя к этой категории людей. Словно он не был богатым бездельником, а по-прежнему занимался своей работой: сдавал репортажи в газеты и получал свои гонорары, на которые нельзя было купить даже койку в «Сен-Редженсе», сколько бы он ни старался.

Они подъехали к дому. Сотрудники охраны привычно высыпали из машин, перекрывая улицу, чтобы он мог войти в дом. В холле отеля их ждал предупредительный молодой человек, который представился как личный секретарь Сары Фуллен – Анри Рикардо. В нем чувствовалось латинское начало. Тамара вспыхнула, увидев такого прилизанного красавчика, одетого в дорогой костюм. В правом ухе у него была серьга. Ринат подумал, что это перебор.

Вместе с Рикардо они поднялись на двадцать седьмой этаж, где находились апартаменты Сары Фуллен. В квартиру вошли только Рикардо, Тамара и сам Ринат. Им открыла дверь пожилая афроамериканка. В ожидании хозяйки квартиры они устроились на диванах в гостиной, выходившей в парк.

Рикардо отправился за своей хозяйкой. Тамара восхищенно оглядывалась вокруг. Ей нравилась такая жизнь. Нравилось летать первым классом, работать личным секретарем миллиардера, пусть не всегда ее понимающего, нравилось жить в одном из самых дорогих отелей Нью-Йорка, ездить на лимузинах, встречать таких людей, как Рикардо, и наведываться в гости к обладательнице состояния в восемь миллиардов долларов. Ей казалось, что приобщение к подобной жизни делало ее по-настоящему счастливой. Может, поэтому ей так трудно было найти себе мужчину, который мог бы составить ее счастье. Для этого идеальный претендент должен был иметь состояние, где после любой цифры было бы не менее семи или восьми нулей.

Дверь открылась. Они ожидали увидеть молодую особу, которой должно было исполниться двадцать три года. Но вместо такой девушки Рикардо втолкнул в комнату похожее на инвалидную коляску кресло. В нем сидела бесформенная молодая женщина, которая весила не меньше ста пятидесяти килограммов. Огромные слоноподобные ноги, отекшее лицо, заплывшие глаза, висевшие два подбородка, немытые волосы. Она была одета в безвкусное цветастое платье с большими розами и казалась диссонансным пятном в этой идеальной гостиной. Ринат с ужасом понял, что эта та самая девушка-подросток, которую он видел на фотографиях. Что это и есть хозяйка квартиры, обладательница многомиллиардного состояния. Он постарался скрыть ужас, который испытал при ее появлении. Даже Тамара не выдержала.

– Ничего себе девочка, – пробормотал она, – это какой-то гиппопотам.

Глава 16

Перед ними была Сара Фуллен. Рикардо любезно подкатил к ним кресло, и они по очереди подошли, пожимая руку этому чудовищу. Хозяйка слабо улыбнулась. Было заметно, что она подбирает слова с большим трудом. Сказывалось отсутствие образования и навыков общения.

– Мне рассказали вашу историю, – Сара грустно смотрела на Рината. Или ему так показалось. – Говорят, что ваш дядя погиб, и вы получили несколько миллиардов долларов, даже не зная, что являетесь его племянником. Я тоже не знала, что у меня есть богатый дедушка.

Она невесело усмехнулась, взглянула на своего секретаря.

– Но они меня нашли. И передали мне все его деньги. Вот теперь я стала одной из самых богатых невест штата Нью-Йорка, – она рассмеялась. В ней чувствовалось мексиканское начало. Темный цвет кожи, немного раскосые глаза, черные волосы.

«В молодости она была даже симпатичной», – подумал Ринат. Хотя почему в молодости. Ей сейчас только двадцать три. Как она могла так чудовищно располнеть? Она же не питается фаст-фудами и вполне могла завести себе персонального специалиста по питанию.

– Разрешите я запишу нашу беседу? – попросил он, и Сара кивнула. Тамара достала диктофон. Включила его.

– Ваша мать никогда не говорила вам о своем отце? – задал первый вопрос Ринат.

– Нет, она его даже не знала. И я думаю, что она не очень хотела его вспоминать.

– А ваша бабушка?

– Я ее почти не знала.

– И никто не говорил вам, что вы внучка того самого Фуллена?

– Конечно, нет. У меня была фамилия моего отца. Я Сара Диас. И только в последние четыре года я стала Сарой Фуллен. Это было одно из условий получения наследства. Дедушка мечтал, чтобы его фамилия сохранилась. Теперь мне нужно выйти замуж и родить наследника, – печально пошутила Сара и сама расхохоталась от своей шутки.

Тамара, сидевшая рядом с Ринатом, даже вздрогнула от неожиданности. В ее услугах не было никакой необходимости. Сара говорила на достаточно примитивном языке, в котором иногда проскальзывали жаргонные выражения. Ринат подумал, что сидевшей перед ним женщине можно дать лет пятьдесят. «Наверное, у нее произошел гормональный сбой», – с ужасом понял Ринат.

– Что вы почувствовали, когда вас впервые нашли и объявили, что вы являетесь наследницей миллиардов Дона Фуллена? – задал он очередной вопрос.

– Я испугалась, – сразу ответила Сара, – мне казалось, что меня ищет полиция за историю с наркотиками, которые нашли в нашем баре. И я им вообще не верила. Никому не верила. Даже когда они дали мне поговорить с моим дедушкой.

– А когда поверили?

– Когда один из адвокатов дал мне сто долларов. У меня были долги на восемьдесят четыре доллара, и он просто так дал мне сто долларов. Для меня это были очень большие деньги. Тогда я начала верить…

– Вы вернули ему эти сто долларов с процентами?

– Вернула? – переспросила Сара. – Нет. Нет. Он даже не просил меня вернуть эти деньги, а я совсем забыла. Я действительно забыла. Нужно его найти и вернуть ему сто долларов. Рикардо, узнай, где этот адвокат, – обратилась она к своему секретарю.

– И вас повезли к вашему дедушке?

– Он уже умирал. Лежал в больнице, в отдельной палате. Врачи считали, что он не продержится и нескольких дней. А он сумел прожить еще две недели. Вот такой сильный был человек.

– Вы с ним разговаривали?

– Мало. Очень мало. В последние дни он вообще не мог говорить. Но когда меня привезли к нему, очень обрадовался. Сказал, что теперь умрет спокойно. Два дня у его постели сидели адвокаты. Он все оформил, как полагалось. Чтобы у меня не могли отнять деньги и чтобы я их не могла просто так потратить, – она снова громко рассмеялась.

– Какая была ваша первая крупная покупка, после того как вы узнали, что вы наследница его состояния?

– Первая покупка? – она задумалась. – Купила себе часы за сорок долларов, – Сара улыбнулась, – потом за четыреста, потом за восемь тысяч, потом за миллион. Сколько у меня сейчас часов, Рикардо?

– Двадцать три штуки, – быстро ответил секретарь.

– Двадцать три, – повторила Сара, – но первые я купила за сорок долларов. Мне всегда хотелось иметь собственные часы, такие спортивные, с поддельными камушками. Я их тогда и купила.

– А следующая покупка?

– Не помню. Мне пришлось тогда подписывать кучу бумаг. Я ничего не понимала. И потом мне начали показывать ранчо деда в Калифорнии. Тридцать комнат, его лошади, его автомобили, его спальные комнаты. Я даже боялась туда входить. Первые несколько дней ничего не трогала. Думала, что кто-нибудь придет, меня выгонит и все отберет. Потом привыкла.

– У вас был друг на тот момент? Какой-нибудь парень, с которым вы встречались?

– Конечно, был, – снова улыбнулась она, – у меня был очень хороший парень. Антонио. Он был из Венесуэлы. Мы с ним вместе жили целых восемь месяцев, и я даже думала, что мы поженимся. А потом я получила это наследство…

– И вы с ним расстались?

– Нет, – она помрачнела, – не сразу. Он не выдержал… он не сумел смириться. Сначала Антонио даже не поверил: подумал, что я все придумываю. Но потом он приехал ко мне на виллу и молча ходил по комнатам. И все было хорошо. Я думала, что ему понравится. Но Антонио молчал. Он вообще и раньше не любил много говорить. А на вилле ему словно язык отрезали. Несколько дней и ночей молчал. Даже в постели, где мы с ним всегда разговаривали. А потом Антонио вдруг исчез. Я так и не узнала, почему он сбежал. Наверное, ему не понравилось на этой вилле. Или ему не понравилось, что я стала богатой. Ведь он работал в автомастерской и хорошо зарабатывал. Он всегда обо мне заботился, покупал новые платья, обувь. А тут попал на виллу моего дедушки. И ему она очень не понравилась. Я, наверно, вела себя глупо. В этот момент больше думала о своих деньгах, чем о нем. Показывала ему, какой богатой и важной я стала. Кричала на всех. И он решил сбежать. Больше я его никогда не видела.

– И с тех пор у вас не было близкого друга? – Ринат, только задав вопрос, понял его некорректность. Перед ним сидела женщина, у которой вряд ли мог появиться молодой друг. Но она неожиданно кивнула.

– Потом появился Мишель. Он был актер. Французский актер, он даже играл в нескольких фильмах. Я думала, что он меня любит. А ему нравились мои деньги. Он купался у меня в бассейне с девочками со своей студии. Пригласил на мои деньги сразу пятерых. Когда я узнала, то сразу его выгнала.

– И все?

– Да, – тяжело вздохнула Сара, – потом появлялись разные мужчины, но им всем были интересны только мои деньги. И поэтому я больше ни с кем не встречалась. А затем я стала быстро поправляться. Я заказывала себе самую лучшую еду, которую только можно было найти на западном побережье. Выписывала себе все лучшие каталоги. Даже из Мексики. У меня работали лучшие повара Лос-Анджелеса. А потом я решила немного похудеть. И через некоторые время начала садиться на диету, потратила много денег на врачей и разных специалистов. Ничего не помогло. Мне говорили, что я напрасно сделала два аборта в четырнадцать лет. А как я могла рожать в четырнадцать, не зная про миллиарды своего дедушки. Один аборт я сделала в Техасе, наверно, мне что-то повредили. Но диеты мне не помогали. Я даже легла на операцию, чтобы у меня откачали жир. Но ничего не помогает. Сейчас Рикардо пригласил какого-то специалиста из Индонезии. Он завтра должен приехать. Говорят, что он может мне помочь.

Рикардо улыбнулся. Ринат посмотрел на него и вдруг каким-то внутренним чутьем понял, что приезжающий завтра из Индонезии специалист тоже окажется шарлатаном. Более того, он ничем не сможет помочь Саре. Рикардо просто нашел очередную машину для выжимания денег из своей хозяйки.

– Вы счастливы? – Ринат знал, что американцам нельзя задавать подобных вопросов, но он его задал.

– Очень, – она ответила истинно по-американски. Все ее проблемы были только ее проблемами. А на людях нужно демонстрировать свои тридцать два хорошо отреставрированных зуба и неизменный американский оптимизм.

– У вас была мечта, которую вы еще не смогли осуществить?

– Я хотела родить ребенка, – призналась Сара. У этой двадцатитрехлетней женщины, похожей на монстра, было сознание шестнадцатилетней девочки, – чтобы у меня был такой маленький комочек, похожий на меня. Но врачи говорят, что это сложно сейчас… Может, они что-то придумают. Говорят, что можно сделать ребенка в пробирке… Если я не смогу…

– Вы были где-нибудь, после того как получили наследство? Куда-нибудь ездили?

– Да, – обрадовалась она, – я была в Лас-Вегасе, в Атлантик-Сити, в Новом Орлеане. Где я еще была? – спросила она у своего секретаря.

– В Сан-Франциско, – подсказал Рикардо.

– В Сан-Франциско, – обрадовалась Сара, – а потом я перебралась сюда из Калифорнии. На вилле было слишком много людей и очень шумно. А здесь тихо.

– Вы не ездили никуда за границу?

– Я хотела поехать в Париж. Мишель говорил, что это самый красивый город на земле. Но я не поехала. Я никогда не летала на самолетах и очень их боюсь. Поэтому не полетела. Я даже в Нью-Йорк приехала на машине. Прямо из Калифорнии.

– На машине, – Ринату было стыдно смотреть в сторону Тамары. Получается, что они все одинаковые. Его убогая фантазия ничем не отличается от фантазии этой несчастной девочки. Он тоже приехал на машине из Москвы в Киев, решив позволить себе подобный вояж. Как глупо и стыдно.

Спрашивать ее, что она читает, было бы глупо. Это девочка наверняка не прочла за всю свою жизнь ни одной книги. Можно было закончить интервью. Все было ясно. Дон Фуллен думал о себе и своих наследниках, которые должны были обеспечить процветание его империи на долгие времена. И поэтому он нашел свою единственную внучку. Но он не мог даже представить себе, что внезапно свалившиеся на эту девушку огромные деньги просто раздавят ее своей массой. Сделают из нее несчастное существо. От нее ушел парень, с которым она жила, ее начали обманывать слуги и альфонсы, которые появились вокруг. А потом сказалось ее голодное детство. Отсутствие культуры потребления пищи. Двадцать три штуки часов были лишними. И ее гормональный сдвиг. Возможно, он произошел именно тогда, когда она вдруг отчетливо поняла, что для всех остальных мужчин будет всего лишь богатой наследницей миллиардов дона Фуллена, а не девушкой, с которой бы они хотели встретиться. Как это в фильме Чарли Чаплина «Золотая лихорадка», когда обезумевший от голода золотоискатель видит в Чарли жирную курицу.

Вот такую курицу они все в ней и видели. А она не хотела с этим смириться. Сказалась и ее прежняя дикая жизнь, когда она позволяла себе не думать о будущем. Два аборта в четырнадцать лет – и можно уже только мечтать о своем ребенке. Или о ребенке, выращенном в пробирке.

«Как это страшно, – подумал Ринат, – весь мир считает ее одной из самых счастливых женщин на планете. Про нее готовят репортажи и пишут американские газеты. Официантка из бара, ставшая наследницей состояния дона Фуллена. А она была всего лишь девочкой, которая мечтала о своем счастье. Может быть, если бы ее не нашли детективы Фуллена, если бы дедушка не оставил ей своего наследства, у нее все сложилось бы иначе. Она могла выйти замуж за этого автомеханика и, возможно, даже родить ребенка, о котором мечтала. В этом случае она бы не потребляла пищу в таких количествах и личный секретарь не возил бы ее в этом кресле-качалке. Интересно, что она сама думает по этому поводу? Он должен задать Саре этот вопрос. Не для журнала, для самого себя. Он обязан узнать».

– Скажите, Сара, – спросил Ринат, – а если бы все сложилось иначе? Если бы вас не нашел ваш дедушка и вы по-прежнему работали бы в баре? Как вы считаете, так было бы лучше или хуже?

– Конечно, хуже, – удивилась она, – у меня такой дом, вилла, столько машин. Я очень благодарна моему дедушке. Я всегда молюсь за его душу. Он был очень хороший человек.

«Напрасно я задал этот вопрос, – огорченно подумал Ринат, – она явно не поняла, что я имел в виду». Он видел, как смотрела на него Тамара. Видимо, она понимала его состояние. Что еще можно спросить у этой молодой женщины, с трудом подбирающей слова, которая в двадцать три года превратилась в развалину.

– Я вам благодарен за наше интервью, – его действительно больше ничего не интересовало.

– А я хочу вас спросить, – улыбнулась Сара, – когда вы узнали о своем наследстве, что вы подумали?

– Стало жалко дядю, погибшего во Франции. Он разбился вместе со своей семьей, – честно признался Ринат, – нет, даже не разбился. Его семью взорвали в воздухе, – он вдруг понял, что сказал лишнее. Нужно быть осторожнее. Тамара совсем не глупая женщина. Если семью взорвали, то почему он не сказал то же самое о своем дяде?

– Вы добрый человек, – кивнула Сара, – поэтому Господь послал вам такие деньги. Он видит, кто и как себя ведет в этой жизни. И Он послал мне эти деньги как испытание. Рикардо помогает мне пересылать деньги на пожертвования для детей-сирот.

– Не сомневаюсь, что Рикардо делает все для детей-сирот, – не выдержал Ринат, увидев наглую рожу улыбающегося за спиной хозяйки секретаря. Похоже, часть денег сирот перепадала и этому прилизанному красавчику. Но говорить об этом не следовало. Каждый устраивается как может.

Они попрощались и вышли из квартиры. В машине он сидел молча, уставившись куда-то в сторону. Его даже не волновали виды Нью-Йорка, куда он впервые попал. Тамара наконец не выдержала.

– Не нужно о ней думать. Не все такие идиотки, как она. Сбежала из дома, делала себе аборты, загубила себя. А сейчас жрет, пьет и не ходит. Рикардо, наверное, возит ее и в туалет…

– За те деньги, которые он у нее ворует, он может возить ее и в туалет, – равнодушно заметил Ринат.

– Но она сама выбрала себе такую жизнь, – напомнила Тамара, – нужно было, чтобы ее дедушка нашел немного раньше. Он бы научил ее, как себя вести. А она выписывала себе еду и жрала без остановки. Лучших поваров искала. Это сказывалось ее голодное детство. Вы знаете, как трудно сидеть на диете, чтобы сохранить фигуру? Но у нее не было никаких внутренних стимулов и никакой культуры.

– Она в этом виновата меньше всего, – возразил Ринат. – Когда мы отсюда уезжаем?

– У нас виза на семь дней, – у Тамары стали круглые глаза, – мы только сегодня прилетели. Я думала, вы захотите посмотреть Лас-Вегас или Атлантик-Сити.

– Стандартный набор американской мечты, – усмехнулся Ринат.

– Что вы сказали? – не поняла Тамара.

– Стандартный набор, – пояснил он, – ведь Сара тоже успела побывать в Лас-Вегасе и в Атлантик-Сити. Может, мы с ней совсем не отличаемся друг от друга. И через четыре года ты или Талгат повезете меня в таком же кресле на встречу с другим журналистом…

– Надеюсь, что вы не делали абортов в четырнадцать лет? – ядовито спросила Тамара.

– Нет, – ответил Ринат.

– Если не хотите, мы можем остаться в Нью-Йорке. Здесь столько музеев, – лицемерно сказала Тамара, – неужели вы уедете, даже не оставшись здесь на несколько дней?

– Уеду, – твердо сказал Ринат, – а насчет музеев ты права. Пусть повернут машины, и мы поедем в «Метрополитен». Я знаю, что это один из лучших музеев в мире.

– Но мы еще не обедали, – попыталась возразить Тамара.

– Ты же видела, во что превращаются миллиардеры, которые слишком много времени уделяют своему желудку. Перекусим в музее, там наверняка есть какая-нибудь столовая.

– Я заработаю в своих командировках язву желудка, – пожаловалась Тамара. И громко попросила водителя повернуть в обратную сторону, к музею «Метрополитен». – У вас еще есть какие-нибудь пожелания? – спросила Тамара.

– И не забудь поменять билет, – напомнил Ринат, – мы вылетаем… – он чуть заколебался. – Послезавтра.

– Слава богу, – вырвалось у Тамары, – я покажу вам завтра Нью-Йорк.

– Нет, – безжалостно ответил Ринат, – я вспомнил, что здесь есть еше один музей. Вот туда мы и поедем. Кажется, музей Гугенхейма.

Тамара тяжело вздохнула. Но решила не спорить. «Ничего, – подумала она. – Отсюда мы поедем во Францию. Может, там ему больше понравится».

Глава 17

Два дня в Нью-Йорке пролетели быстро. И они втроем вылетели в Париж, чтобы оттуда выехать в Тулузу, где их ждал очередной наследник многомиллиардного состояния. Ринат провел два дня в музеях, и они его потрясли. С одной стороны, оглушающая американская жизнь с ее предприимчивостью и рационализмом, а с другой – эти музеи, полные шедевров уходящих цивилизаций и нового времени. Он задумчиво бродил по музеям, доводя Тамару до бешенства. Ей хотелось пройтись по бутикам в сопровождении своего хозяина, который мог бы приобрести для нее небольшой подарок тысяч за десять или пятнадцать. Но Ринат упрямо не вылезал из музеев, и она смирилась с этим печальным обстоятельством.

Вечером позвонил Плавник. Он сообщил, что слушание по иску Кутявина начнется через три дня. И за это время Ринат должен постараться вернуться в Москву, чтобы принять участие в начинающемся судебном процессе. Иосиф Борисович радостно сообщил, что нашел свидетеля, который расскажет о неприязненных отношениях погибшей Ренаты и отца ее мальчика. Ринат слушал молча. Ему было противно судиться с таким человеком, как Кутявин. Если бы это был другой человек, возможно, он не стал бы даже слушать адвоката. Но выслушав Плавника, он согласился, что должен вернуться в Москву через неделю. И положил трубку.

В «Боинге-777» было просторно и тепло. Он поднялся, чтобы немного пройтись по салону. Его всегда поражали эти огромные машины, способные поднимать так много груза и людей в воздух. Тамара сообщила ему, что в Тулузе, куда они должны были отправиться из Парижа, уже собирают самый большой авиалайнер в мире «Аэробус-380», способный вмещать почти полтысячи пассажиров. Умерший миллиардер, оставивший свое состояние соседскому парню, работавшему у него садовником, как раз имел большой пакет акций этой авиастроительной компании. Ринат вдруг подумал, что при авариях подобных самолетов нужно будет объявлять траур на целом континенте. Но об авариях ему не хотелось вспоминать, тем более сейчас, когда их самолет совершал перелет через Атлантику.

Он опасался только одного: встретить Глущенко и не узнать его. Ринат понимал, что рано или поздно подобное произойдет, и твердо решил не входить в контакт ни с одним мужчиной старше сорока, который мог бы хоть отдаленно напоминать ему его погибшего и воскресшего дядю. В американских газетах он прочел подробный репортаж о жизни своего родственника, которого обвиняли в целом букете преступлений. Здесь были и убийства, и похищения людей, и мошенничество, и неуплата налогов, в том числе сразу в шести странах. Заодно расписывалась деятельность Игната Гребеника, который был правой рукой Владимира Аркадьевича Глущенко и на которого было совершено покушение. Ринат понял, что Гребеник просто вычислил стиль поведения своего бывшего шефа и понял, что тот жив. А если жив и пытается спрятать свои деньги, то он обязан о себе заявить, помогая «Эстрелле» в каком-то нефтяном контракте. Очевидно, Глущенко отказал Игнату еще при своей первой жизни. А Гребеник ему не мог этого простить. В результате оба недооценили друг друга. Глущенко не мог просчитать, как поведет себя его партнер, узнавший о том, что он погиб. Игнат Гребеник не мог даже предположить, что «воскресший» Глущенко ответит таким ударом, решив сразу устранить своего бывшего компаньона и соперника. И теперь Ринат, летевший во Францию, более всего боялся встречи именно со своим дядей, который мог оказаться кем угодно и где угодно.

В Париже их уже ждали в аэропорту сотрудники частного охранного агентства. Ринат попросил убрать всех, и они вместе с Талгатом и Тамарой выехали в Тулузу, через Бордо, на скоростном поезде ТЖВ. Уже в вагоне поезда Ринат попросил у Тамары ознакомить его с данными на французского наследника, ставшего миллиардером.

– Похоже, что миллиард не производит на вас большое впечатление, – заметила Тамара. – Меня же от этой суммы бросает в дрожь. Но на вас ничего не действует.

– Это не мои деньги, – брезгливо заметил Ринат, – я всего лишь позволяю себе тратить деньги своего родственника. И, судя по газетным статьям, не самого праведного человека в мире.

– А деньги вообще нельзя заработать праведным путем, – заявила Тамара, – деньги любят счастливчиков, удачливых и дерзких. Как в казино, когда везет не каждому. Так и в жизни.

– Значит, я тоже «счастливчик»?

– А вы в этом сомневаетесь?

– В таком случае Сара Фуллен тоже «счастливчик»?

– Она дура, – в сердцах произнесла Тамара, – зачем приводить такие примеры? Много людей прекрасно устраиваются в жизни на эти деньги и не превращаются в подобных гиппопотамов.

– Разве в мире много миллиардеров?

– Я имела в виду богатых людей, – смутилась Тамара, – они позволяют себе все, что хотят. И не превращаются при этом в подобных монстров. Девочка без образования и культуры получила большие деньги. Ничего другого и не могло быть.

– Я вспомнил про часы, – сказал Ринат, – ты тоже советовала мне купить часы подороже. И я, кажется, их даже купил.

– По часам и обуви сразу определяется статус мужчины, – заметила Тамара, – а я должна заботиться о вашем имидже.

– Как Рикардо заботиться о своей хозяйке? По-моему, он пройдоха?

– Он ловко устроился, – согласилась Тамара, – но мы не знаем характера их отношений. Вы думаете, так легко жить с подобной хозяйкой? Возить ее по комнатам, слушать ее глупости, подтирать и подчищать этого монстра. Я думаю, что он на трудной работе.

– Ты тоже?

– По большому счету, да. Но вы в отличие от Сары Фуллен человек со вкусом, образованием, культурой. И поэтому у вас есть прививка от варварства. Культура вообще неплохая прививка от любого варварства. И если человек не может нормально следить за своим телом – это тоже признак нецивилизованного отношения к самому себе и к окружающим людям, которым эстетически неприятно лицезреть подобное чудовище. Может, поэтому она и переехала в Нью-Йорк, спрятавшись у себя в квартире, чтобы ее не видел никто из посторонних. Она понимает, что превратилась в урода, и не хочет позировать фоторепортерам. Между прочим, я хотела у вас узнать. Откуда появились в газетах ваши фотографии с Линой Стар? Когда вы обедаете в «Пушкине». Они случайно вас сфотографировали или вы устроили это нарочно?

– Я ведь профессиональный журналист, – напомнил Ринат, – конечно, я сам все устроил.

– Я так и подумала. Вы совсем не ангел с крыльями, каким иногда хотите казаться.

– В окружении таких людей трудно оставаться ангелом, – вздохнул Ринат. – Что у нас по этому французу? Вам передали его досье? Он тоже сбежал из дома, делал аборты и умирал с голода?

– Нет. У него как раз все нормально. Эжен Пети, тридцать два года. Родился в Бордо. Учился, нормальная семья. У него две сестры. Отец умер, когда ему было двенадцать лет. В семнадцать поступил в колледж. В двадцать ушел служить. В двадцать четыре поступил в институт, между прочим, учился на ботаника. В двадцать девять окончил институт. Вернулся в Тулузу. Устроился на работу к Марселю Эстебану. Он был гражданином Франции, хотя его отец был испанцем. Они эмигрировали из страны в конце тридцатых, после победы Франко.

Эжен отвечал за сад своего патрона. Он не был садовником в общепринятом выражении. Он специалист по ландшафтному дизайну. Есть такая профессия. Между прочим, очень неплохо оплачивается и весьма престижная. Эстебан умер в шестьдесят четыре. Наследников у него не было, и когда огласили его завещание, выяснилось, что большую часть своего полуторамиллиардного состояния он оставил Эжену Пети. Примерно миллиард долларов. Сейчас Эжен живет в его поместье под Тулузой.

– Он женат?

– Нет. Живет один.

– Есть его фотографии?

– Конечно, – она достала целую кучу фотографий.

Ринат посмотрел на фотографии. Высокий молодой человек. Мягкий подбородок, ровные крылья носа, голубые глаза, светлые волосы. Такой мужчина должен нравиться женщинам.

– Красивый, – сказал он, возвращая фотографии.

– Очень симпатичный, – согласилась Тамара, – между прочим, его уговаривали три месяца, пока он согласился на интервью. И только с вами.

– Дима успел и ему рассказать о моем трудном детстве?

– Нет. Но он заинтересовался вашей историей и согласился на встречу.

– Им всем интересно на меня посмотреть, – задумчиво произнес Ринат, – знаете, почему Сара меня приняла? Она хотела убедиться, что не все превращаются в подобных монстров, как она. Она хотела убедить прежде всего себя, что у нее еще может быть все нормально. Поэтому она меня и приняла. Может, этот Эжен Пети тоже хочет принять меня в качестве некой таблетки от своей депрессии.

– Вы могли бы отказаться от этого проекта, – напомнила Тамара, – но вы сами решили, что вам нужно в нем участвовать.

– Правильно решил. Я начал чувствовать, что превращаюсь в Сару Фуллен. Еще немного, и я начну лежать на диване, не двигаясь, жрать без остановки еду, которую ты заказываешь мне в самых дорогих ресторанах города. Начну принимать по пять дамочек, купаясь с ними в своих джакузи. В общем, начну прожигать жизнь на полную катушку. Потом перейду к легким наркотикам, затем к более сильным. И наконец убью себя сам. Хороший исход?

– Нет, нехороший, – возразила Тамара, – вы умный человек и не станете так жить.

– Очень надеюсь, что не стану.

В Тулузе им заказали три номера в «Гранд-отеле», выходившем на центральную площадь города, где была городская опера. Ринату достался сюит, а в двух номерах рядом поселили Талгата и Тамару. Вечером они отправились ужинать в ресторан «Бонвиван», который считался одним из лучших в городе. Тамара попросила принести всем троим баранье седло, фирменное блюдо ресторана. Рядом, за соседним столиком, расположился пожилой незнакомец лет шестидесяти. Он все время смотрел в их сторону. Ринат помрачнел. По росту это вполне мог быть и сам Глущенко, получивший другое лицо. Но мужчина смотрел не на них. Его больше интересовала Тамара, которая даже не смотрела в его сторону. Она договорилась о завтрашней встрече с Эженом Пети. Но он поставил категорическое условие, что будет беседовать только с самим Ринатом Шариповым и не примет никого более. Тамара попыталась объяснить, что мсье Шарипов не говорит по-французски. Мсье Пети ответил, что он может разговаривать с гостем и по-английски. Но при их беседе не должен присутствовать никто из посторонних. Тамара изложила требование Эжена Пети, и Ринат неожиданно легко согласился. Они решили, что, когда Ринат отправится на встречу, Талгат и Тамара будут ждать его в машине, припаркованной у поместья Пети.

Незнакомец дождался, когда заиграет музыка, и, поднявшись, пригласил Тамару на танец. Она не отказалась. Но с первого взгляда оценила его костюм, обувь, часы. Мужчина более чем среднего достатка, возможно, пенсионер или клерк средней руки. Такой мужчина не мог ее заинтересовать. И поэтому, станцевав с ним один танец, она сухо поблагодарила его и вернулась на место. Ринат сдержал улыбку. Тамара была в своем амплуа.

– Тебе не понравились его часы или его обувь? – спросил Ринат.

– Его выражение лица, – ответила Тамара, – пустой и вялый мужчина. И для меня слишком стар. Годится мне в отцы. Вы спрашиваете ради интереса или хотите помочь мне определиться с моим выбором?

– Исключительно из интереса, – ответил Ринат, – разве я посмею тебе помогать? У тебя на каждого мужчину есть свой собственный, неповторимый взгляд. Ты как компьютер сразу все вычисляешь. Мне за тобой не угнаться.

Тамара улыбнулась. Сравнение с компьютером ей понравилось. На следующее утро они отправились к поместью Эжена Пети, некогда принадлежавшему Марселю Эстебану. По дороге они умудрились заехать в другое место и едва не опоздали на встречу, приехав без трех минут двенадцать.

Ринат вышел из машины и пошел к дому, стоявшему на холме. Большой двухэтажный особняк был виден издалека. Дом был окружен роскошным садом, в котором сразу угадывалась работа профессионала. Ринат подошел к дому, поздоровался с женщиной, которая встретила его на пороге. Она была одета в темное платье, на голове была косынка. Ринат вошел в просторный холл, прошел в большую гостиную с камином. И почти сразу с другой стороны к нему вышел хозяин поместья. Эжен Пети в жизни был даже лучше, чем на фотографиях. Молодой, загорелый, подтянутый. Одетый в голубые джинсы и синюю рубашку. Он крепко пожал руку Ринату, приглашая его сесть перед камином, где уже стояли два больших кресла.

– Спасибо, что согласились на встречу в подобном формате, – кивнул Эжен, – я не люблю, когда здесь появляются посторонние. И вообще я считаю, что нельзя пускать в дом кого попало. И в свой сад – тоже нельзя. У людей разная энергетика. При положительной растения цветут, при отрицательной они погибают. Нельзя приглашать в дом любого знакомого. Это плохо сказывается на самих хозяевах.

– Возможно, вы правы, – вежливо согласился Ринат, – сейчас вообще не принято приглашать гостей домой. Обычно встречаются в ресторанах или в офисах. И очень редко дома. Уже другой уклад жизни.

– Я никогда не был в России, – признался Эжен, – и вы первый русский, с кем я разговариваю.

– По отцу я татарин, а по матери – украинец, – пояснил Ринат, – но вы правы. Я гражданин России и человек русской культуры.

– Поэтому я и согласился с вами встретиться, – сказал Эжен, – я подумал, что вы меня лучше поймете.

– Как миллиардер миллиардера? – пошутил Ринат.

– Нет, – очень серьезно ответил Эжен, – как человек человека.

Ринат достал диктофон. Взглянул на хозяина. Тот, соглашаясь, кивнул.

– Давайте начнем, – предложил Ринат, – итак, вы стали наследником Марселя Эстебана. У него не было наследников, кроме вас?

– Нет, – ответил Эжен, – он никогда не был женат, и у него не было детей. Поэтому никто не оспаривал его завещания. Часть денег он передал в клинику на лечение онкологических больных, часть пожертвовал разным фондам. А большую часть завещал мне.

– Вы знали, что он написал свое завещание?

– Да, конечно.

– И знали, что вы указаны в нем как единственный наследник.

– Да. Я сам читал это завещание.

– Вы обсуждали с ним детали завещания?

– Мы с ним говорили на эту тему.

– Что вы почувствовали, когда он вам впервые сказал об этом?

– Ничего. Растерялся. Уверял его, что ему рано думать об этом завещании. Он был абсолютно здоровым человеком. Всегда боялся умереть от онкологического заболевания. Его отец умер в пятьдесят шесть от рака желудка. Марсель очень боялся повторить его путь, все время проверялся. А умер от инфаркта, какой-то тромб застрял и вызвал мгновенную смерть. Никто даже подумать не мог, что такой здоровый мужчина может умереть.

– И вы поняли, что стали миллиардером.

– Нет, я об этом в тот момент не подумал. Мне было очень больно, что умер Марсель, и я больше думал о своем ушедшем друге.

– Вы были так близки?

Эжен помолчал. Потом с вызовом сказал:

– Мы были любовниками. Последние два года мы жили вместе. К сожалению, по французским законам мы не могли сочетаться браком. Марсель предлагал мне выехать в Испанию или Голландию, где можно было бы зарегистрировать наш брак. Но мы не успели. А потом оказалось, что он все предусмотрел и перевел большую часть своего наследства на меня.

Ринат ошеломленно молчал. К такому повороту он не был готов. И даже не представлял, что ему нужно спрашивать.

– Какая была первая крупная покупка, которую вы сделали, вступив во владение наследством? – наконец спросил он.

– Изменил систему водоснабжения сада, – ответил, даже не думая, Эжен, – здесь такой чудесный сад.

– Я имел в виду первую крупную покупку для себя лично.

– Не знаю, не помню. По-моему, купил новый домашний кинотеатр. Я остался один, и мне было тяжело без Марселя. Начала развиваться депрессия. Я пытался с ней бороться, но ничего не получается. Вы знаете, ведь я уроженец Бордо, а там борются с депрессией привычным способом. Можно утопить свое горе в вине, можно залить свою депрессию. Но у меня не получается. Чем больше пытаюсь забыться, тем тяжелее. Ведь этот дом принадлежал Марселю вот уже тридцать лет. Здесь каждый камень помнит его прикосновение, каждая вещь напоминает о прежнем хозяине. Обычно считают, что любой человек его уровня – это хищник, готовый отнять чужую добычу и нажиться на страданиях близких. Но он был совсем не такой. Свои деньги он сделал в авиастроительной компании, акции которой резко подорожали. Он любил жизнь, понимал толк в хорошем вине, собирал предметы искусства. Его мало интересовали женщины, что, в общем, понятно. Но среди его друзей было много женщин. И умных мужчин. Он был эстетом, любил красивую одежду, обычно брал свои костюмы в Италии, куда специально ездил.

Он помолчал и вдруг добавил:

– Иногда я думаю, что отдал бы все деньги, лишь бы вернуть Марселя. Вы понимаете, мы были не только любовниками в физическом плане. Мы были очень близки. Интеллектуально близки. Считается, что геи – это люди нетрадиционной ориентации, которые связаны друг с другом только однополым сексом. Но это неправда. У мужчины с женщиной тоже могут быть очень скотские отношения. А могут быть возвышенные. Помните любовь Гюго? Какие письма ему писала его возлюбленная! Или переписку Бальзака с этой польской красавицей.

Эжен незаметно вздохнул.

– Каждый журналист, который приезжал сюда, интересовался только моими деньгами. Для него цифра с таким количеством нулей заслоняла абсолютно все. И жизнь самого Марселя, так внезапно от нас ушедшего. И моя депрессия. Все казалось им глупым и надуманным. При таком количестве денег человек просто не имеет права быть несчастливым. А мне действительно грустно и нехорошо. Вот уже сколько месяцев прошло, а я все вижу Марселя в своих снах. Мы по-прежнему общаемся, разговариваем, отдыхаем. Я, наверно, схожу с ума? Как вы считаете?

– Не думаю, – ответил Ринат, – я вас понимаю.

– Поэтому я вас и позвал. Для человека с вашим состоянием деньги не самое важное. Весь мир считает, что деньги и есть синоним слова «счастье». Если у вас есть деньги, вы счастливы. Если у вас много денег, вы абсолютно счастливый человек. Но это неправда. Есть в жизни вещи, которые невозможно купить ни при каких обстоятельствах: любовь, дружбу, человеческое участие, здоровье, жизнь, наконец. Я не имею в виду суррогаты, когда за деньги вы покупаете любовь продажной женщины. Я имею в виду подлинные, глубокие чувства.

– Многие с вами не согласятся, – заметил Ринат, – ведь деньги дают ощущение власти. Вседозволенности. Абсолютной свободы. Поэтому многие стремятся стать богатыми. И априори свободными и всемогущими.

– И вы так считаете?

– Не знаю. Раньше считал, как все. Сейчас начинаю переосмысливать свое отношение к деньгам. Возможно, что я не прав. Когда у вас много денег, вы можете позволить себе относиться к этому вопросу так пренебрежительно. Но когда денег нет… Не знаю. Это вечный и проклятый вопрос. Деньги не синоним счастья. Но тогда они синоним жизни. А это тоже неправильно. И не очень верно.

– Вы меня поняли, – улыбнулся Эжен, – пойдемте на балкон пить кофе. Я должен вам еще многое рассказать. Мне очень важно сейчас выговориться, чтобы вы поняли, как мне тяжело. И каким человеком был Марсель.

Ринат поднялся из кресла. На балконе они просидели до заката солнца. Они пили кофе и легкое белое вино, ели пармскую ветчину, пробовали местный фуа гра. Эжен оказался удивительным человеком со своей сложной философией человеческого бытия. Ринат видел, как тяжело его собеседнику смириться с утратой близкого человека. Расстались они вечером. Ринат вышел из дома и, отойдя на несколько шагов, оглянулся. Эжен стоял на балконе, глядя куда-то вдаль. Ринат повернулся и, осторожно шагая, пошел к выходу. Он старался не шуметь, словно стук его каблуков мог услышать хозяин дома.

Когда он вышел за ограду, к нему подъехала машина, в которой находились Талгат и Тамара.

– Я умираю с голоду, – призналась Тамара, – вы должны были закончить за час, от силы за два. А провели там шесть с половиной часов. Я звонила вам на мобильный, но вы его отключили. Талгат незаметно два раза подходил к зданию и видел вас. Вы сидели на балконе с хозяином дома. Что вы там делали?

– Ничего, – ответил Ринат, – мы вместе молчали.

– Что вы вместе делали?

– Молчали, – повторил Ринат, – иногда такое общение значит больше, чем просто слова.

Тамара переглянулась с Талгатом.

– Но вы записали его интервью? – спросила она.

– Да, – ответил Ринат. Он все еще был под впечатлением от этой встречи. – Но это неважно.

– Что неважно? Что вы говорите? Я вас перестаю понимать. Зачем мы сюда приехали?

Ринат улыбнулся.

– Я все записал. Все, что нужно. А лирику мы выбросим. Она никому не нужна. Дело в том, что Марсель и Эжен были близкими друзьями. Он был не его садовником и не специалистом по ландшафтному дизайну. Он был его другом и любовником. А теперь, оставшись один, очень тоскует. И поэтому он хотел увидеться только со мной. Чтобы магия денег не давила на наш разговор.

– Они были любовниками, – ахнула Тамара, – значит, они гомосексуалисты. Господи, только этого нам не хватало.

– А я думал, что ты человек более широких взглядов, – печально заметил Ринат.

– Куда более широких, – буркнула Тамара, – только этого нам не хватало для полного счастья. Напрасно мы сюда приехали. Какой ужас! Они, оказывается, были любовниками. И вы так спокойно об этом говорите. Вот почему он оставил деньги своему садовнику…

– Другу…

– Любовнику! – выкрикнула Тамара. – Он оставил деньги своему любовнику. А это совсем другая история.

– Талгат, поехали обратно в отель, – попросил Ринат, – я очень устал.

– Больше я вас одного никуда не отпущу, – пообещала Тамара. И почти неслышно снова добавила: – Только этого нам и не хватало.

Глава 18

Через три дня они вернулись в Москву. Их встречали привычные машины с сотрудниками охраны, радостный Павел, всегда суетливый Иосиф Борисович. В свою квартиру Ринат вернулся грустным и задумчивым. Обе встречи произвели на него неизгладимое впечатление. С одной стороны – раздавленная потоком денег Сара Фуллен и с другой – потерявший близкого человека Эжен Пети, который получил благодаря этой смерти свое состояние и который готов был отказаться от всего, лишь бы вернуть своего любимого друга. В обоих случаях деньги не приносили того счастья, о котором Ринат должен был написать. Американские читатели хотели узнать историю удивительных превращений золушек в принцесс, когда человек с улицы, бывший садовник или бывшая официантка в один миг возносятся судьбой на вершину, становясь самыми богатыми людьми. Но написать правду означало загубить репортаж. Рассказать о том, как страшно и одиноко живет обладательница восьми миллиардов долларов в своей огромной квартире в Нью-Йорке, означает полностью разочаровать читателей, убежденных, что она должна быть счастлива.

Рассказать о французском ботанике и дизайнере Эжене Пети, который никогда не работал садовником, а был другом и близким человеком умершего Марселя, – значит подорвать веру людей в чудеса, которые иногда бывают. Найдется немало тех, кто усмотрит в их любовной связи корыстный расчет молодого человека, вступившего в гомосексуальные связи со стареющим жуиром и получившего благодаря этому свою огромную долю наследства. Но Ринат видел глаза Эжена, слушал его слова, молчал вместе с ним. И поэтому прочувствовал огромное горе человека, потерявшего главный смысл своей жизни.

Ринат вдруг подумал, что и его невероятная история также выглядит неправдоподобной. Сначала выяснилось, что его дядя действительно является братом его матери. Единокровным братом по отцу. Ему уже начали оформлять огромное наследство, оставшееся от Владимира Аркадьевича Глущенко, когда выяснилось, что тот вовсе не умер. Более того, умудрился отправить на тот свет другого человека вместо себя – любовника своей жены. А заодно убрал и ее с сыном не дрогнувшей рукой. Теперь этот убийца, сделавший себе состояние на воровстве и мошенничестве, начал новый этап своей деятельности, и Ринат перевел на его новое имя огромные активы. Глущенко даже начал войну с того света, сумев убедить своих двоюродных братьев напасть на офис Игната Гребеника.

«И мне совсем не стыдно жить в его квартире, пользоваться его деньгами, одеваться и питаться за его счет. Я ведь прекрасно понимаю, откуда у него такие деньги, точно знаю, что он сам виноват в смерти своей жены и ее мальчика, могу предположить, что это он организовал нападение на офис Гребеника, когда в перестрелке погибли столько людей. Возможно, что Игнат Юрьевич тоже ожидал нечто подобное и успел приготовиться к встрече. Но это не мешает мне наслаждаться всеми благами, которые дают деньги Глущенко. Я летаю первым классом, живу в роскошных отелях, заказываю еду в лучших ресторанах. И делаю вид, что ничего не происходит. Рано или поздно Глущенко заставит меня перевести на его имя все, даже эту квартиру, а потом выбросит меня как выжатый лимон».

На следующее утро Ринат в окружении своих охранников отправился в суд, где должен был рассматриваться иск Вениамина Кутявина. Судья, женщина лет сорока пяти, с короткой челкой светлых волос и тяжелым подбородком, задала традиционные вопросы обеим сторонам. Когда она задавала вопросы Ринату, было заметно, насколько плохо она относится к этому молодому человеку, вдруг ставшему миллиардером. В России традиционно не любят богатых людей. И тем более не любят очень богатых людей.

Потом началась перепалка двух адвокатов. Резун выглядел более убедительно. Плавник был более академичен. А его свидетель, бывший водитель Ренаты, не выдержал перекрестного допроса, признавшись, что ему платила сама хозяйка, а Кутявина он даже не знал. Но слышал, как его ругала Рената. Такой довод не мог убедить суд в неискренности поведения истца. Суд принял решение отложить слушание дела на две недели и попросить обе стороны предоставить более убедительные материалы в подтверждение своих версий. Плавника попросили найти копию письма умершей в Канаде старшей сестры Глущенко, которая и рассказала о том, кем был их настоящий отец.

После процесса Плавник возвращался в одной машине с Ринатом. Он был молчалив и задумчив.

– У нас серьезное положение, – признался Иосиф Борисович, – если мы не сможем найти контраргументов против отцовства Кутявина, мы вынуждены будем согласиться на раздел имущества. Или части имущества. Но ему отойдет не меньше двадцати пяти процентов.

– Ни копейки, – категорически заявил Ринат, – найдем еще адвокатов. Подадим апелляцию, но не отдадим этому типу ни одной копейки. Он при жизни даже не знал своего мальчика, а теперь хочет заработать на его смерти.

– У них сильная позиция, – почти простонал Плавник, – а у нас еще не оформлены все документы. И вы так поспешили с этими доверенностями на имя бельгийца Леру. Зачем вы так поторопились? Кто вам советовал так гнать лошадей? Теперь у нас очень сложное положение. И самое главное, этот мальчик – сын Ренаты. Вся проблема в том, что Глущенко его юридически усыновил. Не понимаю, как этого удалось добиться его супруге. Он всегда был такой недоверчивый.

– Наверное, она его уговорила.

– Но теперь уже ничего нельзя сделать. Он же не может отказаться от отцовства после своей смерти.

– И ничего нельзя сделать?

– Если бы можно было оживить Ренату, чтобы она рассказала, каким подлецом был отец ее мальчика… Это был бы самый сильный свидетель. Но это невозможно. Или оживить вашего дядю и рассказать ему, что у него есть племянник, Ринат Шарипов, о котором он мог не знать. В этом случае ваш дядя мог бы оставить вам официальное завещание, заверенное нотариусом. И тогда никто не смог бы на него претендовать. Ведь ваш дядя был французским гражданином и мог действовать по законам Франции. И тогда все ваши распоряжения и передача активов Леру были бы тоже абсолютно законными. Но это тоже из области фантазии.

– Погодите, – прервал его Ринат, – значит, если будет такое завещание, то суд вынесет решение в нашу пользу?

– Однозначно, да. Если выяснится, что погибший Владимир Аркадьевич принял решение завещать вам весь свой капитал даже после того как усыновил мальчика, то все наследство Глущенко автоматически переходит к вам. Но это невозможно. Он даже не подозревал о вашем существовании.

– Но ведь его старшая сестра обо всем знала и теоретически могла ему обо всем рассказать, – задумчиво заметил Ринат.

– Могла. Но не рассказала. Такого завещания нет. Наши французские партнеры Дрюмо и Леклерк проверили все материалы. Такого завещания не существует, – твердо заявил Плавник.

Ринат молчал. Он подумал, что уже сегодня нужно будет позвонить трижды в Париж на тот самый номер, который ему оставил Глущенко. И соединиться с ним, попросив его сделать завещание. Пусть потом Плавник и Резун гадают, где и кем было сделано завещание. После того как суд откажет в иске Кутяеву.

Они высадили Плавника и свернули на Литовский бульвар. Ринат подумал, что сегодня попадет домой раньше обычного. «Нужно будет куда-нибудь поехать», – решил он. И эта была его последняя спокойная мысль. В этот момент раздался взрыв, и машину словно подбросило. Ринат дернулся, упал вперед и ударился головой.

– Что случилось? – спросил он, когда рядом раздался второй взрыв.

– Быстро из машины! – крикнул ему Талгат. – У нас перебиты передние колеса. В нас стреляют из гранатомета. Третьего выстрела машина может не выдержать.

– Она же бронированная, – успел бросить Ринат, но Талгат уже вытаскивал его из автомобиля. Их охранники, растерявшиеся от внезапного нападения, наконец высыпали из второй машины и стали стрелять куда-то в воздух.

– В бронированной нельзя перебить колеса, – зло прокричал Талгат, – у нас везде прохвосты. Подсунули другую машину. Бегите в дом, я вас прикрою. Бегите быстрее. Там открыта дверь.

Он начал куда-то стрелять. Ринат ринулся к открытой двери. И в тот момент, когда он вбегал в подъезд, просвистевшая рядом пуля догнала его, ударив в правую ногу. Он свалился на пол подъезда и пополз по лестнице к кабине лифта. Правая нога была в крови. На улице шел настоящий бой. Слышалось завывание милицейских сирен, одиночные пистолетные выстрелы, автоматная дробь. Ринат услышал, как в подъезд кто-то вбежал. Он заставил себя подняться и войти в кабину лифта. Нажал первую попавшуюся кнопку. Кабина пошла наверх. Он посмотрел вниз. Несколько капель крови упали на пол.

Он зажал рукой рану. Очевидно, пуля не задела кости, а лишь прошла по касательной. Но крови было достаточно много. Кабина остановилась. Он почувствовал, как кружится голова, и сделал шаг в сторону двери. Ринат уже хотел позвонить, когда дверь неожиданно открылась. Знакомое лицо. Кто это девушка? Где он мог ее видеть. Это симпатичное лицо. Эти очки. Эти смышленые глаза.

– Это вы? – удивленно спросила девушка.

– Помогите, – прохрипел Ринат. Он уже слышал, как кто-то чужой бежит по лестнице наверх. Дорога была каждая секунда.

– Идите в дом, – быстро решила Инна. Это была она. Та самая девушка, которую он встретил в Черемушках. Девушка помогла ему войти в квартиру. Затем быстро вытерла несколько красных капель крови, упавших перед ее дверью. И отослала кабину лифта наверх, на последний этаж. После чего вошла в квартиру и закрыла дверь.

– Пойдемте на кухню, – предложила она, – я осмотрю вашу рану.

Она подошла к нему, и он, схватившись за плечо девушки, запрыгал на кухню. Идти было больно. Рана сильно кровоточила. Инна взяла ножницы, разрезала ему брюки и осмотрела рану.

– Кость не задета, – сообщила она, – но пуля вырвала кусок мяса, и поэтому у вас столько крови. Я сейчас принесу антисептик и постараюсь наложить повязку. А потом позвоню своей двоюродной сестре. Она врач, терапевт. Пусть приедет и посмотрит вашу рану.

– Нет, – возразил Ринат, – так нельзя. Меня могут убить. Вместе с ней сюда придут и чужие люди.

– Моя двоюродная сестра навещает меня почти каждую неделю, – возразила Инна, – и об этом знают все соседи. Моя бабушка болеет, и сестра часто бывает у нас дома. Мои родители – дипломаты и сейчас находятся в командировке. Так что ничего опасного.

– Хорошо, – согласился Ринат, – а потом я от вас позвоню. Меня быстро заберут, вы можете не беспокоиться.

– Я и не беспокоюсь, – улыбнулась девушка, – я увидела вас и подумала, что вы мне померещились. Журналист, в которого стреляют. Бред какой-то. Вы, наверное, опубликовали какую-нибудь сногсшибательную статью, за которую вас преследуют? Раскрыли новые тайны? Или рассказали об этих новых миллионерах, которые наворовали свои деньги? Кому вы так не угодили?

– Не знаю, – ответил Ринат, – ничего страшного. Я думаю, что меня быстро от вас заберут.

– Идемте в комнату, и я вам помогу лечь на диван, – строго сказала Инна, – и не пытайтесь со мной спорить.

Она обработала ему рану, остановила кровь и позвонила своей кузине. После чего помогла Ринату перейти в комнату, где он лег на диван. Ринат огляделся. В этой трехкомнатной квартире повсюду были книги. Он вспомнил огромную квартиру Сары Фуллен. В ней он не увидел ни одной книги. Ринат улыбнулся как раз в тот момент, когда в комнату снова вошла Инна. Она была в темных брюках и бежевой рубашке.

– Вы еще улыбаетесь, – возмущенно сказала Инна, – как вам не стыдно. Вас чуть не убили, а вы, похоже, радуетесь этому нападению.

– Я радуюсь не нападению, а встрече с вами, – возразил Ринат, – теперь я точно знаю, где вы живете.

– Кто на вас напал? Вы хотя бы знаете, почему они хотят вас убить?

– Понятия не имею, но догадываюсь.

– Вы, наверно, хороший журналист, – сказала Инна, – в плохого бы не стреляли.

– Не думаю, что в меня стреляли из-за моей профессиональной деятельности, – признался Ринат.

Инна подошла к окну, посмотрела вниз.

– Что там происходит? – спросил Ринат, – «Мерседес» еще там?

– Я не знаю, про какой «Мерседес» вы говорите, но там есть две машины. Одна, кажется, горит, и сейчас ее тушат. А рядом еще две машины милиции. И полно людей. Наверное, убийцы уже успели удрать.

– Наверно, – уныло согласился Ринат. Если бы не этот Кутявин, он бы никогда не приехал в Москву. И не попал бы под этот гранатомет. Хорошо, что не попали сразу в салон, иначе бы он сейчас здесь не лежал. Нужно обязательно позвонить Глущенко и все рассказать. Но номер телефона остался дома. Нужно поехать домой и все рассказать.

В этот момент зазвонил его мобильный телефон. Он совсем забыл про свой мобильник. Ринат достал телефон. Звонила Тамара.

– Где вы находитесь? – крикнула она. – Мы не можем вас найти. Павел позвонил и сказал, что вас похитили. Он вбежал за вами в дом, но вас не успел найти. И увидел кровь на полу. Вы ранены?

– Да, – ответил Ринат, – но не тяжело.

– Мы вызвали всех людей, кого только можно. Талгат тоже ранен, но не уходит, ждет, пока вас найдут. В какой вы квартире, скажите, в какой вы квартире, и они к вам поднимутся?

Он посмотрел на Инну. А если это обман? Если Тамару сумели перекупить? Он сейчас не имеет права никому доверять. Если Гребеник заплатил Тамаре большие деньги, и она сдала своего хозяина? Тогда в квартиру поднимется не Павел с охранниками, а убийцы, которые заодно убьют и эту симпатичную девушку. А доверять Тамаре в вопросе, где на кону очень большие деньги, просто невозможно.

– Не нужно, – сказал он, – сейчас приедет врач и меня осмотрит. А потом вы меня заберете. Я думаю, что сейчас нужно успокоиться и разобраться, что случилось.

– Вас хотели убить, – попыталась снова объяснить Тамара, – и нам нужно срочно вас забрать. Иначе потом будет поздно. Мы здесь с сотрудниками милиции. Скажите, в какой вы квартире?

«Сотрудники милиции не смогут его защитить», – отчетливо понял Ринат. Он видел, как сотрудники милиции в Киеве обеспечивали охрану бандитов, ворвавшихся к нему в «Рэдиссон». Нельзя никому доверять. Только таким образом можно остаться в живых. Никому не доверяя…

– Я сейчас еду на место происшествия, – пояснила ему Тамара, – только вы никуда не уходите. Мы поднимемся к вам вместе с Талгатом и Павлом. Только никуда не нужно уходить.

– Приезжай, – разрешил Ринат. – Это мой личный секретарь, – объяснил он смотревшей на него Инне.

– У вас есть личный секретарь? – удивилась она. – Вы, наверное, главный редактор какой-нибудь газеты или журнала?

– Что-то вроде того, – согласился он, – сейчас они сюда приедут.

Снова зазвонил его мобильный телефон. Это был Плавник.

– На вас напали? – испуганно спросил он. – Мне сказали, что вас ранили. А вашу охрану перебили. Какое несчастье. Где вы находитесь?

Ринат подумал, что Плавнику нужно доверять еще меньше, чем Тамаре. Адвокат получает слишком большие проценты и слишком хорошие гонорары, чтобы быть честным человеком. Если Гребеник пообещает ему определенный процент с прибыли нефтяной компании, дорогой Иосиф Борисович вполне способен сдать своего клиента. Со всеми потрохами. И подвести под это предательство вполне обоснованную идеологическую базу.

– Я в больнице, – заявил Ринат, – вы не беспокойтесь. Я думаю, что со мной ничего страшного не случится.

– Неужели это Кутявин? – спросил пораженный Плавник. – Я не думал, что они на такое способны. И его адвокат. Он, конечно, пройдоха, но организовать убийство… Нет, мне трудно в это поверить.

– Успокойтесь, Иосиф Борисович, это не они. Напали совсем другие люди.

– Кто? – сразу переспросил Плавник. – Кому выгодно вас убить?

– А вы вспомните, что произошло в Киеве, и все сами поймете.

– Вы полагаете, что это настолько серьезно?

– Куда серьезнее. Из меня выдрали кусок мяса, а вы еще спрашиваете, – поморщился от боли Ринат. Нога болела все сильнее и сильнее. В первый момент не было подобной боли.

В дверь позвонили. Ринат приподнял голову.

– Не открывайте, – крикнул он, – сначала посмотрите, кто пришел! Не открывайте.

Инна подошла к дверям, посмотрела в глазок.

– Это моя двоюродная сестра, – сообщила она, открывая дверь.

Ринат прислушался. Из холла доносились голоса. Сестра была явно недовольна срочным вызовом, она не понимала, что происходит.

– Как ты могла его впустить?! – спрашивала старшая сестра. – А если он бандит? Если его ищет милиция?

Инна слабо оправдывалась. Старшая сестра прошла в ванную комнату, помыла руки и наконец вошла в гостиную. Она была чуть выше своей кузины. Тоже носила очки и была одета в темный костюм.

– Здравствуйте, – строго сказала она, взглянув на раненого, лежавшего на диване, – так это вы и есть знакомый Инны?

– Да, – ответила Инна, входя в комнату, – это мой знакомый журналист.

– Журналист? – Ринат вдруг понял, что старшая сестра его узнала, – это он тебе сказал, что журналист?

– А разве не журналист? – испугалась Инна.

– Он был журналистом, – торжественно заявила ее старшая сестра, – но уже почти год как он не журналист. Его портреты есть во всех газетах, его фотографию каждый день показывают по телевизору. Неужели ты его не узнала?

– Нет, – потерянным голосом ответила Инна, – я его не узнала. А что он сделал?

– Ничего. Это Ринат Шарипов. Один из самых богатых людей в нашем городе и в нашей стране. Тот самый наследник, о котором все время пишут. Говорят, что он получил в наследство восемь или десять миллиардов долларов и скоро догонит Абрамовича. Теперь ты понимаешь, почему в него стреляли?

Инна отшатнулась, словно от удара.

– Значит, вы не журналист? – жалобно спросила она.

Глава 19

Ринат приподнялся на локте.

– Я журналист, – печально ответил он, – у меня вышли статьи в тринадцати газетах и журналах. И меня неплохо знали в Москве. На телевидении у меня тоже было запущено два проекта. Но в прошлом году в Антибе взорвался в вертолете мой дядя и вся его семья. Так, во всяком случае, написали газеты. И французские адвокаты нашли его единственного наследника, то есть меня. Я не виноват, что стал его наследником, во всяком случае, я к этому не стремился.

– И поэтому вас хотят убить, – старшая сестра Инны подошла к нему, села рядом на стол и сняла повязку. Она чуть поморщилась, потрогала рану. Он вскрикнул, было больно.

– Меня зовут Ольга, – представилась старшая сестра, – не дергайтесь, я хочу осмотреть ногу. – Она внимательно осмотрела коленную чашечку и пощупала вены на ногах. Затем удовлетворенно выпрямилась и сказала: – Вам нужно срочно в больницу. У вас глубокая рана. Пуля, правда, прошла по касательной, но достаточно глубоко. Я думаю, что все заживет, но нужно наложить профессиональную повязку. Больница находится рядом. Мы можем поехать вместе.

– Подождите, – попросил Ринат. Он набрал номер Талгата и услышал его голос. – Где ты находишься? – поинтересовался Ринат.

– Стою у дома. Жду, когда вы выйдете, – ответил Талгат.

– Какой у вас этаж и номер квартиры? – спросил Ринат. Инна молчала. Вместо нее ответила Ольга:

– Шестой этаж, сто четырнадцатая квартира.

Он передал все Талгату. И убрал телефон. Инна по-прежнему молчала. Ольга поднялась, чтобы еще раз помыть руки, когда в дверь позвонили. Инна повернулась и пошла открывать двери. Она даже не посмотрела в глазок. В квартиру ввалились сразу пять или шесть человек. Среди них были Талгат с перевязанной рукой, Павел и Тамара. Они сразу побежали в комнату к Ринату. Тамара была в сером эффектном костюме. Юбка была гораздо выше колен. Она подскочила к Ринату, что-то ему рассказывая. Павел стоял рядом. Подошедшая Ольга объясняла ему и Талгату, куда вести раненого. Одним словом, в комнате стоял гвалт, какой бывает, когда все говорят одновременно. И только Инна смотрела на Рината так, словно увидела его впервые.

– Так получилось, – сумел он произнести два слова, прежде чем его подняли и понесли к выходу. Тамара, заметив, как он смотрит на Инну, окончательно разозлилась. Может, он нарочно приехал сюда к своей пассии? Она осмотрела Инну с головы до ног. Только этого не хватало. Какая-то студентка, недоросль, подросток. Когда он встречается с женщинами из «Молодых сердец», это еще можно понять. Но когда его едва не убивают ради этого угловатого подростка… Она не могла поверить, что он оказался здесь случайно. И проходя мимо Инны, она умышленно задела ее корпусом, даже не извинившись. Но Инна смотрела на своего гостя, которого уносили его охранники. Он даже не успел поблагодарить девушку за свое спасение.

В больнице ему обработали рану, наложили тугую повязку и повезли домой. Тамара решила, что останется с ним на ночь.

– Можете не беспокоиться, – громко объявила она, – я буду спать в соседней спальной комнате и не стану к вам приставать.

– Надеюсь, что не станешь, – усмехнулся Ринат, – между прочим, я случайно там оказался, и девушка, которую ты видела, была моей случайной знакомой.

– Случайная знакомая пустила вас к себе домой и вызвала свою сестру-врача, чтобы вам помочь, – Тамара притворно вздохнула, – не нужно меня обманывать. Я все понимаю.

– Ничего ты не понимаешь, – разозлился Ринат, – и вообще не стоит тебе здесь оставаться. У меня есть Лида, она мне поможет.

– Я ваш личный секретарь, – возразила Тамара, – не знаю, насколько точно вы помните сумму, которую мне выплачивает «Астор». Но моя зарплата немного выше зарплаты министра. Вы не считаете, что за такие деньги я обязана думать о вашем здоровье? Хотя бы из корыстных интересов, чтобы продолжать получать подобную зарплату. И не нужно меня стесняться. Я уже сказала вам, что не собираюсь вас насиловать.

Ринат развел руками. Спорить ему не хотелось. Вечером он набрал три раза парижский номер телефона, который оставил ему Глущенко. И три раза давал отбой, дожидаясь третьего звонка. Теперь оставалось ждать звонка своего погибшего дяди. Ждать пришлось недолго. Связь сработала безупречно. Уже через несколько минут Глущенко перезвонил.

– Уже слышал, что тебя чуть не убили, – раздался его хриплый голос, – а ты думал, что можешь получить миллиарды долларов и ничем не платить за это? Так не бывает, племяш, ты себя приучи, что в жизни за все платить нужно. Абсолютно за все. Знаешь, кто на тебя напал?

– Думаю, что наш друг из «Эстреллы» постарался.

– Правильно думаешь. Только он напрасно дергается. У меня есть сведения, что ему совсем плохо стало и сегодня он может концы отдать. Представляешь, как жалко?

– Очень, – подтвердил Ринат.

– Из-за этого звонил? Ты не бойся, как только наш дорогой друг отдаст концы, на тебя нападать перестанут. И больше тебя никто не тронет.

В комнату вошла Тамара. Она поставила на тумбочку чашку кофе с молоком.

– Пейте, – требовательно произнесла она.

– Спасибо, – он прижал телефон плотнее к уху, – у нас появились проблемы с Кутявиным…

– Какие проблемы? Ты ему ничего не объяснил? Может, ему тоже стоит заболеть?

– Нет, нет, – торопливо ответил Ринат, – ни в коем случае. Это вызовет подозрение. Дело в том, что они считают мои обязательства перед господином Леру несколько поспешными и подозрительными, пока не оформлены все документы по наследству. А Кутявин претендует на двадцать пять процентов.

– Дырку от бублика, – не выдержал Глущенко, – я бы ему показал. Попробовал бы он при мне такое сказать.

Тамара осторожно вышла из комнаты, стараясь не мешать разговору. Она не совсем понимала, с кем разговаривает Ринат, но решила, что это один из братьев Глущенко, оставшихся в Киеве.

– Нужно найти завещание, – твердо сказал Ринат, – вы меня понимаете?

– Чье завещание?

– Владимира Аркадьевича Глущенко. Его завещание, заверенное французским нотариусом и зарегистрированное по всей форме о том, что он оставляет все свое движимое и недвижимое имущество своему племяннику Ринату Шарипову. Тогда не будет никаких вопросов. Алло, вы меня слышите?

– Ты с ума сошел, – раздался хриплый голос ошеломленного Глущенко, – все сразу поймут, что он живой. Как он мог оставить тебе такое завещание. Я… он… тебя вообще не знал в прошлой жизни.

– А его сестра знала, – возразил Ринат, – и никто теперь не докажет, что он знал, а чего не знал. Может, она ему все рассказала, и он решил оставить свое наследство единственному племяннику.

– С огнем играем, – подумав, сказал Глущенко. – Что это нам дает?

– Если будет официальное завещание, то все претензии остальных претендентов сразу отпадают. Раз и навсегда. Это во-первых. Во-вторых, я сразу вступаю в имущественные права и могу распоряжаться своим капиталом по своему усмотрению. В том числе оставшимися активами на Украине и в России. По своему желанию и разумению я могу передать их любому другому человеку, например бельгийцу Леру, которому я доверил управление своими активами во Франции. И наконец, в-третьих, никто не сможет оспаривать подобное решение у самого Леру, который получил от меня такую доверенность. Вы понимаете, как это выгодно?

– Слишком сложно, – немного подумав, ответил Глущенко, – это ты сам придумал или адвокат подсказал?

– Конечно, адвокат. Но он говорил об этом, как о несбыточной фантазии. А я подумал, что такая фантазия может вдруг оказаться реальностью. Кстати, он говорил, что было бы хорошо, если и Рената могла составить завещание.

– Вот этого я тебе обещать не могу, – издевательски пробормотал Глущенко, – ее с того света никто не вернет. И хотя некоторые покойники возвращаются, но она точно не вернется. Это я могу гарантировать.

Ринат помрачнел. Ему было неприятно об этом вспоминать. До последнего ему не хотелось верить, что Глущенко мог устроить взрыв вертолета, в котором находились Рената и ее сын. Но похоже, что все так и произошло.

– И он усыновил мальчика, – тяжело вздохнул Ринат, – если бы он вдруг одумался и понял, что допустил ошибку…

– Я подумаю над твоими словами, – пообещал Глущенко, – попытаюсь найти завещание, если оно действительно было. Может, он что-то понял в конце жизни. Или на том свете. Иногда такое случается…

– Подумайте, – сказал на прощание Ринат, – это был бы очень сильный ход.

– И очень опасный, – добавил Владимир Аркадьевич и положил трубку.

Тамара оказалась не только хорошим секретарем, но и заботливой женщиной. Она носила ему еду и воду, каждый раз поднимаясь из кухни с новым подносом. Она не пускала никого обслуживать Рината и, даже когда он запрыгал в туалет, сделала ему замечание, сказав, что для этого есть судно. Ринат, густо покраснев, пробормотал, что пока в состоянии сам двигаться. Даже Лиде она запретила входить в комнату Рината, чтобы его не тревожить. Так прошла ночь. Утром он проснулся и решил снова самостоятельно допрыгать до ванной комнаты, благо каждая ванная находилась рядом со спальней.

Но едва Ринат допрыгал до туалета, как в его комнату буквально ворвалась Тамара. Он изумленно оглянулся, обычно она стучала, а здесь ворвалась в спальню в своем халате, который она привезла из дома. Это был черный шелковый халат, расшитый золотыми драконами.

– Вы слышали, что случилось в Киеве? – закричала она ему с порога, даже не успев войти в комнату.

– Я не включал телевизор, – устало отозвался Ринат, выходя из ванной. – Что опять там произошло?

– Сегодня утром умер в своей палате Игнат Гребеник, – выпалила Тамара, – некоторые считают, что его отравили. Сейчас передали по новостям, что в палате утром нашли умершего Гребеника. Показали братьев Глущенко и рассказали про нападение на вас. Можете себе представить.

Халат раскрылся от быстрой ходьбы, отчего были видны ее ноги. У нее действительно были идеально ровные ноги. Ринат попытался выйти из ванной комнаты, но она уже подскочила, чтобы ему помочь.

– Вам нельзя самому ходить, – укоризненно сказала Тамара, – ваша рана может открыться.

Она довела его до постели. Наклонилась, чтобы помочь лечь, подняла ему ногу. Халат раскрылся еще больше. Он увидел ее кружевные черные трусики и отвел глаза. В последнее время сдерживаться ему было все труднее и труднее. Бюстгальтера под халатом не было, это он тоже успел разглядеть.

– Что еще там сказали? – спросил Ринат, отводя глаза. Она села рядом с ним, закинув ногу на ногу.

– Считают, что оба покушения – звенья одной цепи, – передала она сообщения аналитиков. – Вспоминают, как погибли Глущенко и его семья. Считают, что вам грозит серьезная опасность и нужно срочно уехать из Москвы. Может, опять поедем во Францию? – с некоторой надеждой спросила она.

– Нет, – ответил Ринат, – мне уже больше ничего не грозит.

– Откуда вы знаете? – удивилась Тамара.

– Знаю. Нападение на меня организовал сам Игнат Юрьевич, мир его праху. И теперь он умер…

Она прикусила губу, поправила халат, закрывая ноги.

– Иногда я начинаю вас бояться, – призналась Тамара. – Откуда вы все это знаете? И кто тогда убил Гребеника?

– Кому нужно, тот и убил, – уклонился от ответа Ринат, – а насчет меня, это точно. Он мне звонил и угрожал. И даже несколько раз встречался со мной, предлагал продать контрольный пакет акций нефтяной компании. Но я ему отказал.

– Почему вы мне ничего не говорили?

– Не считал нужным тебя подставлять. Тебя могли тоже уничтожить как свидетеля. А у тебя есть сын, ему без мамы никак нельзя.

– Порой мне кажется, что я вас совсем не знаю, – она встала и вышла из комнаты.

Днем, после обеда, ему позвонили. Обычно трубку городского телефона поднимала Тамара. Подняла и в этот раз. Затем пришла в комнату, сообщив, что звонил Плавник, который интересуется его здоровьем. Ринат поблагодарил и попросил сообщить, что будет на следующем процессе против Кутявина.

– Вы не сможете поехать, – возмутилась Тамара, – я вас просто не пущу.

– Поеду, – решительно сказал Ринат, – у меня не такая рана, чтобы я не смог подняться и поехать в суд. Обязательно поеду. Мне важно лично присутствовать на этом процессе. Очень важно.

– Еще звонил Дима Сизов, – вспомнила Тамара, – он спрашивал, будете ли вы писать репортаж о встречах в Нью-Йорке и Тулузе? Он может подождать. Американцы тоже. Их предупредили, что на вас напали и вы были ранены. Они просили сообщить вам, что будут ждать сколько нужно… И просили включить в репортаж эпизод покушения…

– Конечно, – усмехнулся Ринат, – для них это настоящая клубничка. Такой материал. Скажи Диме, что я подумаю.

– И звонила какая-то Ольга из больницы. Она узнавала, как вы себя чувствуете, и просила передать, что они все очень волнуются.

– Она сказали «все»? – уточнил Ринат, приподнимаясь.

– Да. Наверное, имела в виду сотрудников больницы, где вам сделали перевязку.

– Нет. Она говорила о другом человеке… Ольга оставила свой телефон?

– Я же вам сказала, что она работает в больнице. У нас есть номер ее телефона.

– Принеси, – потребовал Ринат.

Уже через минуту он набирал номер телефона Ольги. Услышав ее голос, он поблагодарил за звонок и спросил, как себя чувствует Инна.

– Неплохо, – ответила Ольга, – она переживает, что вела себя не совсем правильно. Ведь вы не говорили ей, что работаете журналистом в каком-то конкретном издании. Она спрашивала, как ваша рана.

– Инна меня спасла, – убежденно сказал Ринат. – А можно мне ей позвонить? Может, вы дадите мне ее телефон?

– Звоните, – согласилась Ольга, – только учтите, что я вам ничего не говорила. Иначе она на меня обидится. И тем более не давала ее телефон. В конце концов, что вам стоит узнать номер ее телефона, если вы знаете номер ее квартиры.

Еще через минуту он набрал номер Инны и с замиранием сердца слушал ровные гудки. Наконец она ответила.

– Инна, здравствуйте, – он давно так не волновался. Пожалуй, с тех пор, как стал наследником олигарха.

– Добрый день, – раздался в ответ удивленный голос. – Кто это говорит?

– Это я, Ринат, – смущенно представился он, – тот самый, которого вы спасли.

– Это вы?! – она искренне обрадовалась. В ней не было кокетства, присущего опытным женщинам. И той доли лукавства, которым отличались певицы из группы «Молодые сердца». – Как хорошо, что вы позвонили. Мне так неудобно. Получается, что я вас сначала приняла, а потом чуть не выгнала.

– Меня унесли, – вспомнил он. Его радовал даже тембр ее голоса. Он давно не встречал такого чистого и светлого человека.

– Верно, – рассмеялась она, – вас унесли. А потом во всех газетах написали, что вы были тяжело ранены и спрятались в одной из квартир дома. Журналисты ходили по квартирам и узнавали, где вы прятались. Но все отказывались. Признаться, и я отказалась: сказала, что вообще впервые в жизни слышу эту историю.

– Правильно сделали, – согласился Ринат, – иначе бы они не дали вам покоя. Спасибо вам за все, Инна. Вы меня очень выручили.

– Надеюсь, что в следующий раз вас не будут убивать около моего дома. Ой, я, кажется, сказала глупость. Если будут убивать, можете прятаться у меня. Так тоже нехорошо. В общем, чтобы у вас не было неприятностей.

– Спасибо. А мы можем увидеться? Дело в том, что я сейчас лежу дома и врачи запрещают мне ходить. Может, я пришлю машину, и вы приедете ко мне?

– Это удобно? – она не испугалась. И не стала отказываться. Она просто спросила.

– Вы имеете в виду машину?

– Я имею в виду вашу семью. Как отреагируют ваша жена и дочь, если я приеду вас навестить?

– Откуда вы знаете про них? – удивился Ринат.

– В газетах написали, что вы женаты и у вас есть дочь-школьница. Правда, не написали, сколько ей лет. Я теперь «ринатовед», собираю о вас все материалы.

– В газетах написали чушь, – сказал Шарипов, – дело в том, что я давно развелся со своей первой женой, и мы живем отдельно. Но у меня в доме всегда есть люди. Если вы боитесь приезжать или вам не совсем удобно, вы можете мне сказать, я все пойму.

– Ничего я не боюсь, – услышал он ее звонкий голос, – тем более вы в таком положении. Вас жалеть нужно, бедненького. Посылайте вашу машину, и я приеду.

– Прямо сейчас, – он положил трубку, чувствуя, как бьется сердце. Эжен Пети был прав. Есть вещи, которые нельзя купить ни за какие деньги. И такое состояние счастья тоже.

– Тамара, – закричал на всю квартиру Ринат, – быстрее сюда.

Где-то упала чашка, и он услышал, как бежит по лестнице Тамара. Она поднималась к нему в спальню.

– Что случилось? – спросила она.

– У меня к тебе две огромные просьбы, – сказал Ринат. – Во-первых, переодеться. Сними этот буржуйский халат и надень что-нибудь попроще. А во-вторых, сейчас ко мне приедет девушка. Если вдруг ты случайно окажешься в комнате, когда она будет ко мне подниматься, я тебя задушу. Своими руками, несмотря на мое ранение.

– Пожалуйста, – пожала плечами недовольная Тамара, – я уже догадалась, кто к вам приедет. Эта пигалица, у которой вы прятались в квартире. Послушайте, Ринат Равильевич, но это же неприлично встречаться с нимфетками.

– Еще одно слово, и я тебя убью. Я уже все сказал. Пусть ей откроет дверь Лида. И не смей даже показываться нам на глаза.

– Вот так всегда, – грустно прокомментировала Тамара, – как только нужно помочь, сразу зовут меня. Как только общение для души, выбирают других. Я лучше переоденусь и уйду. Умри, Тамара, так тебе и нужно.

– Подожди, – он вдруг понял, что за показной развязностью может скрываться глубокая женская обида. – Подожди, пожалуйста, – он взял ее за руку. Она обернулась. В глазах Тамары блестели слезы. – Ты очень хороший человек, – искренне сказал Ринат, – и знаешь, если бы я встретил тебя раньше, я бы мог только мечтать познакомиться с такой красивой женщиной, как ты. Но мы, мужчины, – эгоисты. Когда я знаю, что ты рядом и тем более что ты мой сотрудник, я начинаю тебя немного игнорировать. Мне трудно вступать в отношения со своими сотрудницами. Я для этого еще недостаточно заматерел.

– Хорошо, – заставила себя улыбнуться Тамара, – буду ждать, пока заматереете. Помните, как говорили коту в известном мультфильме, когда предлагали ему «озверин»? Он спросил, что со мной будет, и врач ему твердо пообещал – «озвереете».

Она мягко высвободила руку и вышла из комнаты.

Глава 20

Он допрыгал до ванной и побрился. Затем переоделся, разорвав правую штанину. И осторожно спустился вниз, чтобы принять девушку в гостиной. Она приехала через полчаса. На ней был тот самый синий джемпер, в котором он ее первый раз увидел. И серые брюки, в которых ее фигура смотрелась идеально. Инна неловко протянула ему руку. Ринат подумал, что для рукопожатия. Но в руке была небольшая игрушка.

– Это слоник, – пояснила Инна, – папа привез мне его из Индии на счастье.

– Ваш отец дипломат? – спросил Ринат.

– Он советник, – ответила девушка, – и работает в основном в странах Азии. А моя мама специалист по Индии. Вот они там и остаются.

Они сели на диван. Лида принесла печенье и фрукты. По выражению ее лица Ринат понял, что девушка ей понравилась. Лида улыбнулась ему, но он сделал вид, что ничего не заметил.

– Я не знала, что вы тот самый Ринат Шарипов, – простодушно сказала Инна, – я ведь встретила вас в Черемушках, где была у своей подруги. Но разве может такой известный человек приехать в Черемушки? Поэтому я даже не сравнивала ваши портреты с его, то есть с вами. И только когда Ольга сказала мне, что вы – это вы, я вдруг словно прозрела. Так неудобно получилось.

– А вы мне сразу понравились, – признался Ринат, – в наше время не так часто девушки позволяют себе появляться на дискотеках или в клубах с книгой в руках. Раньше умная книга производила впечатление, сейчас кажется глупостью.

– Наверно, – согласилась Инна, – бабушка мне говорит, что раньше молодые люди на свиданиях читали стихи своим девушкам, чтобы им понравиться: Тютчева, Фета, Баратынского, конечно, Пушкина, Блока, Есенина, Евтушенко, Вознесенского. А сейчас… даже как-то неудобно говорить, что тебе нравится поэзия. Могут неправильно понять. Как будто ты немного чокнутая, не от мира сего.

– А кто из поэтов вам нравится более других?

– Пастернак, – не задумываясь, ответила Инна, – и Бродский. Конечно, Бродский. Его знала моя другая бабушка, мать моего отца. Она из Санкт-Петербурга. Говорит, что сама Ахматова предсказала Бродскому великое будущее. И все знали даже тогда, что он будет замечательным поэтом.

Ринат подумал, что ему повезло. Встретить девушку, которая любит Пастернака и Бродского, читает Ремарка и Хемингуэя. И еще отличается милой непосредственностью, словно попала в этот мир из другого измерения. Другие девушки и женщины, встречаясь с ним, сразу вычисляют, что именно будут иметь и в каком количестве. Может, поэтому ему так не нравятся все остальные женщины. И, может, поэтому он так ценит Лиду, которая не боится говорить ему правду и никогда не лжет.

– Что говорят врачи? – спросила Инна. – Вы скоро поправитесь?

– Скоро, – кивнул Ринат, – а вы ездили к своим родителям в Индию?

– Три раза. Мне там так нравится. Многие наши знакомые возвращаются оттуда недовольными. Говорят, что коровы ходят по улицам и везде грязно. Там действительно коровы ходят по улицам, но для индусов они священные животные. А насчет грязи… Можно при желании везде видеть только плохое, даже в Европе или у нас в какой-нибудь забытой богом деревне. Но можно увидеть и красоту. Там так красиво, такие храмы, такие люди, такая природа…

– А где еще вы были?

– Где только не была, – улыбнулась Инна, – и в Европе, и в Африке, и в Азии. Родители у меня дипломаты, и я до пятого класса ездила с ними. Было ужасно интересно.

Они разговаривали около трех часов. Он забыл обо всем на свете, и проговорили еще столько же, если бы она не взглянула на часы.

– Уже поздно, – виновато сказала Инна, – я, наверно, отняла у вас много времени.

– Ужасно много, – счастливо согласился он. – А можно я попрошу вас приехать завтра?

– Да, – сразу ответила девушка.

– И вы приедете?

– Конечно, приеду. С вами так интересно разговаривать. Вы столько знаете. Я все время говорила с вами и думала, как много я еще не знаю. И какая у нас большая дистанция.

Он уже забыл, когда ему говорили подобные слова. А ведь когда-то он считался неплохим журналистом, его даже хотели выдвинуть заместителем главного редактора.

– Я буду ждать, – сказал он на прощание, с неохотой приподнимаясь с дивана.

– Я приеду, – пообещала она, выходя из гостиной, – до свидания.

– Машина ждет вас внизу, – сказал он.

– Какая машина? – спросила Инна. – Я не очень разбираюсь в марках. Вы лучше скажите номер.

Она даже не заметила марки автомобиля, на котором приехала. Ринат счастливо улыбнулся, эта девочка нравилась ему все больше и больше. Когда она ушла, в комнату вошла Лида, чтобы убрать посуду.

– Вы разве не уехали домой? – удивился Ринат. – Уже поздно.

– У вас была гостья, а вы сами ходить не можете, – пояснила Лида, – вдруг вам что-нибудь понадобилось бы. Поэтому я и осталась.

– Я скажу, чтобы вас отвезли на моей машине, – сказал Шарипов, поднимая трубку.

– Не обязательно, – ответила Лида, – а мне понравилась ваша новая знакомая. Она совсем не похожа на остальных, которые здесь бывали. Те сразу бежали наверх, в спальню, показывать свои лучшие качества, а эта сидела с вами в гостиной и рассуждала о прозе и поэзии.

– Она филолог, как и вы.

– Я это поняла. Но она слишком беззащитная и доверчивая для нынешнего мира. Как будто она здесь долгое время не жила.

– Она и не жила. Ее родители – дипломаты, и она ездила с ними по разным странам.

– Это сразу чувствуется. Она хорошая девочка. Немного наивная, доверчивая и чистая. Где вы ее нашли?

– В Черемушках. Она приехала к своей подруге.

– Вам повезло, – Лида отнесла посуду на кухню. Затем вернулась в гостиную. – Можно еще немного о личном?

– Лида, вы же знаете, что у меня нет от вас секретов. Что еще?

– Насчет Тамары…

– Не понимаю. При чем тут Тамара?

– Вы ее все время обижаете.

– Каким образом? Она сама говорит, что у нее зарплата больше, чем у федерального министра. И это называется «обижать»?

– Вы относитесь к ней, как к своей собаке, извините меня за это слово. Когда она вам нужна, вы командуете «к ноге», когда нет, бьете палкой по голове и прогоняете. Разве вы не видите, что вы ей нравитесь?

– Я ничего не понимаю, – растерялся Ринат, – то вы одобряете мой выбор с Инной, то рассказываете, как я нравлюсь Тамаре. Что мне делать? Раздвоиться? Или начать ухаживать за обеими?

– Не нужно ни за кем ухаживать, – вздохнула Лида, – Инна вам нравится, и вы можете с ней встречаться. Из таких девушек получаются очень хорошие жены. В наше время не ценят честных и порядочных девушек. Моя дочь страшно переживает, что может выйти замуж девственницей. У нее хороший парень, жених, который считает, что девушка не должна иметь до замужества добрачных связей. А все ее подруги над ней смеются. Девственница в девятнадцать лет. Называют ее дурой.

– И что вы ей советуете?

– Оставаться собой, несмотря ни на что. Если они любят друг друга, то могут быть вместе. Если не любят, то, значит, не судьба.

– При чем тут Инна и Тамара?

– Инна – девушка, которая вам нравится. И вы можете с ней встречаться. А Тамара… Она ведь ни на что не претендует. Вернее, она претендует совсем на другие вещи. Она понимает, что никогда не будет ни вашей девушкой, ни вашей женой. И это ей и не нужно. Вы слишком многое о ней знаете, а она слишком многое знает о вас. Такой брак был бы пыткой для обоих. Но вам не обязательно демонстрировать свои мужские качества по отношению к ней. Можно быть более толерантным и более мягким.

– Я вас понял. На Инне я должен жениться, а с Тамарой просто встречаться. Примерно так?

– Нет, не так. Не нужно додумывать за меня то, что я вам не говорила. А Инна действительно хорошая девушка.

Она вышла из комнаты. На следующий день водитель опять привез Инну. И они разговаривали почти до полуночи. Наконец она взглянула на часы и испугалась. Было уже очень поздно. Они попрощались, пожимая друг другу руки, и это было гораздо романтичнее и приятнее, чем все его встречи за последние несколько месяцев.

Так продолжалось несколько дней. Пока однажды они не оказались слишком близко друг к другу и Ринат не почувствовал ее свежего дыхания. Остальное было словно во сне. Еще через секунду их губы соприкоснулись. Он думал, что Инна испугается, закричит, заплачет, убежит, но она осталась. Она целовалась неумело, как делают это девушки, целующиеся впервые в жизни, только дотрагиваясь губами до чужих губ, глубоко спрятав язык и сжимая зубы. Но этот поцелуй был самым романтичным в его жизни. А может, потому, что молодая Лиза, его первая жена, ему только нравилась. А сейчас он впервые в жизни был влюблен.

Инна осторожно отодвинулась от него. Поправила запотевшие очки.

– Кажется, мне нужно уходить, – шепотом произнесла она.

– По-моему, вы испугались, – также шепотом сказал Ринат.

– Да, – призналась она, – я ни с кем в жизни никогда не целовалась.

Он наклонился, и она сняла очки. Следующий поцелуй был более продолжительным и глубоким.

– Еще немного, и я потеряю сознание, – призналась она, – это слишком сильно. Я так долго не продержусь.

– Я тоже, – он удивлялся самому себе. Он даже не мог решиться, чтобы поднять руки и сжать ее в своих объятиях. И не потому, что у него болела раненая нога. Инна казалась ему настолько возвышенной, что грязным мыслям просто не было места в его голове.

Но в этот вечер она уехала. А на следующий вечер она не приехала – отправленная за девушкой машина прождала ее до восьми часов вечера и вернулась. Ринат звонил Инне, но ее мобильный был отключен, а городской не отвечал. Он уже не знал, что подумать, и хотел было отправить на поиски Талгата, когда девушка наконец позвонила.

– Я была в больнице у бабушки, – виновато пояснила Инна, – а мой телефон отключился. И я забыла его вчера включить. Было столько разных впечатлений, что я забыла. Но мы обязательно увидимся завтра. Обязательно увидимся, – пообещала она.

На следующий день она приехала к нему в шесть часов вечера. Их поцелуи становились более продолжительными. Наконец он решился – поднял руку и дотронулся до ее плеча. Инна немного напряглась, но затем успокоилась. Ринат позволил себе обнять ее и прижать к себе.

И прошел один вечер. На завтра было назначено слушание дела по иску Кутявина. Инна приехала в три часа дня, сразу после занятий. Они вместе пообедали и приступили к своему ритуалу с поцелуями, которые становились день ото дня все крепче и крепче. В этот день он позволил себе гораздо больше, чем позволял до сих пор. И она решительно отстранилась. Впервые за столько дней.

– Нет, – сказала она, – я так не могу. Не обижайся. Я просто не готова. Может, я слишком отстала, но я считаю, что все должно быть чуточку иначе. Более торжественно, более красиво и не так, как обычно бывает у всех девушек. Захотели и переспали. Я так не могу.

Он улыбнулся.

– Я буду ждать столько, сколько нужно, – пообещал Ринат, – до окончания этого века.

– Так долго я не прошу, – улыбнулась Инна.

Вечером к нему постучали. Он открыл дверь. На пороге стоял Талгат. Он передал ему конверт от Карима. На следующий день они были в суде. Плавник, Тамара и сам Ринат против адвоката Резуна и его клиента. Судьи приступили к формальной проверке присутствующих, потом снова зачитывались исковые заявления, решения различных судов и наконец исковое требование Кутявина.

Затем слово предоставили Плавнику. Он говорил долго, рассказывая, как Кутявин отказался от своего ребенка, как Рената подала в суд, заставив его признать отцовство. Он демонстрировал ее документы, заключения экспертов и предыдущие решения суда.

– Извините, – прервала его судья, – но суд вынес решение о признании отцовства гражданина Кутявина. Это говорит в пользу истца.

– Но после иска матери его ребенка, – настаивал Плавник, – и после заключения экспертов.

– В данном случае решение суда основывалось на заключении экспертизы, – настаивал судья, – а это говорит в пользу истца, который и является фактическим отцом мальчика.

Плавник смутился, но продолжал говорить. Он считал, что нужно перенести слушание дела, так как во французском суде еще окончательно не признаны все права на наследство за Ринатом Шариповым. Судья отклонила и это требование, решив, что в данном случае идет речь не о конкретной сумме, получаемой Кутявиным, а лишь определяется его право наследования, которое перешло к нему от его сына.

Плавник подал еще одно ходатайство, объявив, что французские адвокаты Дрюмо и Леклерк, представляющие интересы наследников Глущенко, просят отложить рассмотрение в суде до их прибытия в Москву. Но судья отклонила и это ходатайство, объявив, что у ответчика было достаточно времени, чтобы пригласить французских адвокатов в Москву.

Иосиф Борисович окончательно смутился и сел на свое место, что-то раздраженно бормоча.

– Ничего, – услышал Ринат, – мы все равно подадим апелляцию. Пусть выносят любое решение.

Ринат увидел скрытую улыбку на лице адвоката Резуна. Судья предоставила ему слово. Резун искусно построил свою речь, рассказав, как страдал все эти годы отец, лишенный своего сына, как он переживал, находясь долгие годы вдали от своего ребенка.

– Меньше эмоций, – неожиданно попросила судья, – говорите больше по фактам.

Резун, соглашаясь, кивнул. Он рассказал о решении суда, признавшего отцовство Кутявина, о решении французского суда, решившего, что одним из наследников является Ринат Шарипов, так как остальные наследники не заявляли о своих правах. Резун подчеркнул, что право наследования Шарипова еще не окончательно подтверждено на Украине и в России, однако Ринат уже передал активы во Франции бельгийскому гражданину Вольдемару Леру. Таким образом, подытожил Резун, речь должна идти о наложении ареста на имущество, с тем чтобы предотвратить его разбазаривание до того времени, как законные наследники вступят в свои права и получат свою долю капитала.

– Я так и знал, – вздохнул Иосиф Борисович, – они будут тянуть дело, наложив арест на имущество. И тогда нам придется пойти на мировую, чтобы снять арест. Иначе процесс просто никогда не закончится. Он поэтому советовал Кутявину отказаться от ваших трех миллионов долларов, рассчитывая выиграть гораздо больше. И для себя, и для своего клиента.

Резун закончил.

– У кого есть вопросы? – спросила судья. – Ни у кого? Вы можете садиться.

– Извините, Ваша честь, – с трудом поднялся, опираясь на палочку, Ринат, – у меня есть вопросы к адвокату противной стороны.

– Задавайте, – разрешила судья, – если вам трудно стоять, я разрешаю вам сидя задавать ваши вопросы.

– Нет, я постою, – ответил Ринат, – у меня первый вопрос. На основании чего адвокат Резун считает, что мое право наследования не доказано и я не считаюсь наследником имущества моего дяди Владимира Аркадьевича Глущенко?

– На основании того простого факта, что нет его завещания, – торжествующе улыбнулся Резун, – а раз нет юридически составленного завещания, дело должно рассматриваться в судах общей инстанции во всех странах, где были имущество и активы погибшего Глущенко. И пока суды всех стран не подтвердят ваше право на наследование, вы не можете распоряжаться всем имуществом. Было бы нелогично, если завод в России отходил к вам согласно решению французского суда, а вилла в Антибе отходила к другому человеку согласно решению российского суда. Тут очевидный нонсенс, и пока вы не подтвердите свои права во всех странах на свое имущество и банковские счета, вы не можете считаться юридически безупречным наследником. Дело в том, что Глущенко был не только французским гражданином, но и украинским.

– Второй вопрос. Могло ли подобное завещание снять претензии его клиента Кутявина ко мне?

Резун почувствовал некий подвох. Посмотрел на Кутявина. Тот безмятежно улыбался. Резун подумал, что глупо перестраховываться. Глущенко уже давно погиб, и никакого завещания до сих пор не было. И уже никогда не будет. Значит, можно идти напролом.

– Согласно французскому законодательству владелец имущества может передать его любому наследнику, которого он укажет в завещании, не лишая при этом части имущества своей жены и детей. Мальчик был усыновлен Глущенко за полгода до их смерти и поэтому считается таким же наследником, как и все остальные претенденты, – осторожно объяснил Резун.

Он смотрел на Плавника и видел, что тот нервничает. Поэтому он еще больше укрепился в своей мысли, что они почти выиграли этот процесс.

– Согласно российскому законодательству несовершеннолетний мальчик не может быть лишен своей доли наследства, даже если его отец отказывает ему в этой части завещания. Никто не имеет права лишать части наследства жену и несовершеннолетнего ребенка. Таким образом, чтобы лишить моего клиента Кутявина его права наследства, погибший Владимир Аркадьевич Глущенко должен был юридически отказаться от своего отцовства и оформить завещание на имя Рината Шарипова. Но так как нет таких документов, мы имеем право утверждать, что мальчик являлся законным сыном Глущенко и по французскому, и по российскому законодательствам, а следовательно, имел право на получение доли наследства, если иное не было оговорено в завещании. И, соответственно, отец мальчика, российский гражданин Кутявин, как наследник первой очереди, имеет право на получение части наследства.

– Но вы говорите, что его юридическим отцом являлся Глущенко, – крикнул из зала Плавник.

– Не нужно кричать с места, – сделала ему замечание судья.

– Верно, – радостно заметил Резун, – биологическим отцом был Кутявин, что установлено в законном порядке. У ответчика больше нет вопросов?

Он с победным видом смотрел на опирающегося на палку Рината. На сидевшего с убитым видом Плавника. На мрачную Тамару, понимавшую, что они стремительно катятся к проигрышу всего дела.

– Мы почти победили, – шепнул Резун своему клиенту. Тот кивнул, скрывая свое торжество.

– У меня нет вопросов, – подтвердил Ринат, и это прозвучало как приговор, – но только, – добавил он, – я прошу суд приобщить к делу завещание Владимира Аркадьевича Глущенко, составленное на русском и французском языках и заверенное нотариусами двух стран.

– Какое завещание? – встрепенулся Плавник. – О чем вы говорите?

Ринат протянул документы Тамаре, и она, встав и грациозно изгибая спину, подошла к судье, протягивая ей документы. Копии она передала Резуну, очень мило ему улыбаясь. И, вернувшись к столу, положила следующую копию на стол своего адвоката. Плавник буквально вырвал из ее рук тексты завещаний. Оба завещания были составлены самим Владимиром Аркадьевичем Глущенко, и его подписи были заверены нотариусами. Согласно идентичным текстам на обоих языках все свое движимое и недвижимое имущество Глущенко завещал своему племяннику, сыну своей младшей сестры, Ринату Равильевичу Шарипову.

– Но этого не может быть, – пробормотал испуганный Плавник, глядя на Рината, – этого не может быть. Он ведь давно умер, он давно погиб.

Резун сидел словно раздавленный этим известием. Не понимавший, в чем дело, Кутявин, уже торжествовавший победу, толкал адвоката, переспрашивая, что произошло.

– Откуда? – наконец спросил Иосиф Борисович, поднимая голову и с некоторым испугом глядя на Рината. – Откуда вы взяли этот текст? Он ведь не знал вас при жизни. Откуда?

– Оттуда, – кивнул Ринат. Он все еще не садился.

Судья ознакомилась с текстом завещания, взглянула на обоих адвокатов. Она уже хотела объявить, что переносит рассмотрение суда по вновь открывшимся обстоятельствам, когда вскочил Резун.

– Даже если юридический наследник Шарипов, то, согласно российским законам, Глущенко не имел права лишать части наследования своего юридически усыновленного мальчика, мать которого была гражданкой России. Это незаконное завещание по нашему законодательству.

– Завещание законное, – возразила судья, – он усыновил мальчика за полгода до их гибели. А завещание было оформлено за восемь месяцев. Здесь стоят даты.

– Да, – вынужден был согласиться Резун, – но через два месяца у Глущенко появился сын, и это завещание может быть оспорено в суде.

– Что вы и станете делать, – кивнула ему судья, – а пока…

– Подождите, Ваша честь, – торопливо сказал Ринат, – я еще не закончил.

Плавник сидел, изумленно глядя на своего клиента. Похоже, что он ничего не знал о нем. Ринат достал из портфеля, который принес с собой в суд, еще одну кипу документов.

– Прошу суд ознакомиться и с этими документами, – сказал он, – вот решение французского суда, подтвержденное высшей инстанцией. В силу моральных и этических причин глубоко личного характера господин Глущенко решил отказаться от юридического усыновления мальчика, являющегося сыном его супруги. Вот соответствующие документы, переведенные на русский язык и заверенные в посольстве России в Париже.

Тамара снова улыбнулась и пошла раздавать документы.

– Нет, – крикнул Резун, – это фальшивка, подделка. Такого просто не может быть. Даже Кутявин не знал тогда, что захочет подать в суд. И никто не знал, что они погибнут, что все произойдет именно так. Это фальшивка, Глущенко не мог отказаться от усыновления.

– Здесь печати и подписи нашего посольства во Франции, – сурово сказала судья, – из которых видно, что Глущенко просил отозвать свою просьбу об отцовстве за три месяца до их смерти. Заверены документы пять дней назад в нашем посольстве. Здесь указаны телефоны посольства. Это легко проверить, господин адвокат. Я не думаю, что в ваших интересах обвинять другую сторону в мошенничестве. Они могут подать на вас в суд.

Плавник, получив еще одну копию документов, просто схватился за сердце. Таких «подарков» в суде он не получал ни разу в жизни.

– Господи, – сказал он убежденно, – значит, бывают чудеса.

Тамара взглянула на Рината. Она вспомнила, что он говорил о каких-то документах с позвонившим ему человеком. И она была убеждена, что звонили из Киева. А если из Парижа? Она снова посмотрела на Рината. Неужели он знает такую страшную тайну и молчит? Неужели его дядя жив? Но тогда выходит, что Глущенко сам организовал убийство своей семьи. Тамара вздрогнула. Об этом даже подумать страшно.

Судья посмотрела на документы, взглянула на раздавленного Резуна. На задыхающегося от волнения Плавника. На невозмутимо стоявшего Рината. И вынесла решение.

– В иске Кутявина отказать. Наследником Глущенко может быть только Ринат Равильевич Шарипов. Согласно документам, завещание было оформлено на него. И мальчик не являлся на момент смерти сыном Глущенко.

Удар молотка прозвучал, как удар грома. Резун выдохнул воздух и молча проглотил эту горькую пилюлю. Плавник чуть не плакал от счастья. Он не ожидал подобного завершения дела. Ринат шел к выходу, опираясь на палку, когда его догнала Тамара.

– Вы, оказывается, более великий и страшный человек, чем я могла себе представить, – сказала она. – Неужели вы смогли наладить связь с другим светом и получить оттуда документы? Мне кажется вас многие недооценивают. Вы настоящий племянник своего дяди.

Ринат улыбнулся. Он подумал, что это высшая похвала в таком месте. О погибших думать не хотелось. Сегодня он был победителем. И это было самое главное.