/ / Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Очарование

Пленительные Мечты

Джейн Арчер

Кто бы мог подумать, что золотоволосая Рейвен Каннингем в действительности – дочь индианки, мечтающая вернуться на родину своей матери? Только не мужественный Слейт Слейтон, с первого взгляда воспылавший страстью к таинственной красавице! Однако тайное всегда становится явным: очень скоро Слейту придется выбирать – проявить благородство и отпустить Рейвен или взять прекрасную метиску в плен любви и покорить ее сердце...

1988 ruen В.А.Сухановаc89770f8-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 love_history Jane Archer Hidden Passions 1988 en Roland roland@aldebaran.ru doc2fb, FB Writer v1.1 2007-09-25 OCR Roland; SpellCheck SAD 9dc1041e-bcd7-102a-94d5-07de47c81719 2 Пленительные мечты АСТ Москва 2003 5-17-018401-8

Джейн Арчер

Пленительные мечты

Часть первая

Глава 1

– Простите, мэм, не хотите ли снять на ночь «слишком высокого» техасца?

Рейвен Каннингем закружилась перед Слейтом Слейтоном, который действительно был намного выше ее. Однажды она назвала его слишком высоким, желая поддеть, и теперь это превратилось в своеобразную игру. Девушка смерила его взглядом, делая вид, что обдумывает предложение.

– Какова ваша цена, мистер?

– Для вас могу сделать скидку.

Рейвен и Слейт познакомились несколько месяцев назад. В то время частный детектив Рейвен Каннингем работала под прикрытием, выдавая себя за девушку легкого поведения, и Слейт попытался снять ее на ночь. Она приняла его за одинокого ковбоя из Техаса, который ищет развлечений, но вскоре выяснилось, что Слейт – техасский рейнджер и тоже работает под прикрытием.

Продолжая подыгрывать Слейту, Рейвен принялась внимательно разглядывать его. Ростом более шести футов, Слейтон был необыкновенно красив: густые темные волосы, скуластое, чисто выбритое лицо с крупным носом, полные чувственные губы, прикосновение которых, как знала Рейвен по опыту, было способно разжечь огонь страсти в ее душе. Рейвен окинула взглядом его высокие стройные ноги и широкую грудь. Слейт был в темно-синей рубашке, брюках из выцветшей хлопчатобумажной ткани с широким кожаным ремнем, на котором красовалась тяжелая серебряная пряжка, и черных ковбойских ботинках.

– Я только что сошла с поезда, прибывшего из Канзаса, и у меня денег куры не клюют, – сказала Рейвен, войдя в роль. – А вы, похоже, из тех мужчин, с которыми можно неплохо поразвлечься.

– Могу гарантировать это, мэм. – Слейт улыбнулся, показав при этом ровные белые зубы. – Ну, раз у вас денег куры не клюют, то, может быть, отдадите мне свой золотой?

Рейвен дотронулась до висевшей у нее на груди золотой монеты с вмятиной. Это был подарок Слейта, который он сделал ей вскоре после их знакомства в Топике. Позже монета спасла Рейвен жизнь: в нее попала предназначавшаяся ей пуля. И Слейт купил для монеты золотую цепочку. Теперь Рейвен носила ее не снимая, как талисман. Может быть, Слейту тоже нужна была монета, приносящая счастье?

Улыбаясь, Рейвен достала из своей сумочки золотой и вложила его в руку Слейта, стараясь, чтобы ласковое прикосновение ее пальцев к его ладони длилось подольше, а потом отошла в сторону.

– А теперь могу я проводить вас в ваш номер? – спросил Слейт.

– Конечно, но помните: вы должны оставаться со мной всю ночь.

– Если я вам понравлюсь?

– В таком случае вы останетесь у меня еще дольше.

– Отлично. Я это запомню.

Рейвен взяла Слейта под руку и, обернувшись, бросила взгляд на искрящуюся на солнце реку Сан-Антонио, которая протекала в центре города. Приближался вечер. Они целый день гуляли вдоль реки и теперь направлялись в центральную часть Сан-Антонио, любуясь лучами заходящего солнца, которые окрашивали город в розоватые тона. Шагая по деревянному тротуару, Рейвен рассматривала витрины магазинов и улыбалась, радуясь жизни. Она сжимала руку Слейта, думая о предстоящей ночи. Рейвен отметила, что в архитектуре Сан-Антонио причудливо переплелись испанские, техасские и американские мотивы. Старинные каменные здания и глинобитные дома соседствовали здесь с новыми кирпичными и деревянными строениями. Рейвен нравилось в этом городе все, особенно сердечность его жителей. И, тем не менее, она скучала по Чикаго, где выросла и откуда уехала несколько месяцев назад.

Они находились недалеко от гостиницы «Сан-Антонио», в которой снимали номер со дня приезда в этот город, когда Слейт внезапно остановился.

– Подожди меня здесь, Рейвен, – бросил он своей спутнице и быстро направился в небольшой магазинчик, расположенный по соседству с гостиницей. Озадаченная Рейвен проводила его взглядом. Через минуту Слейт вернулся и вручил ей кулек с мятными леденцовыми палочками.

– Ты никогда ничего не забываешь, верно, Слейт?

– Во всяком случае, ничего более или менее, важного, – ответил он и, взяв леденец из кулька, стал с наслаждением посасывать его.

Рейвен, тайком наблюдавшая за Слейтом, вспомнила, что в Топике у них был один леденец на двоих. Тогда в ней впервые проснулось теплое чувство к Слейту, и теперь волна нежности вновь захлестнула ее. Она не могла объяснить своих эмоций, но присутствие Слейта всегда заставляло ее мечтать о ласках.

Леденец похрустывал у нее на зубах, и, чувствуя его мятный привкус, Рейвен вспоминала свою первую встречу со Слейтом, историю убийства отца и жениха и ограбление на железной дороге, которое и привело к их гибели. Ведя расследование, она использовала покупку леденцов как предлог для того, чтобы расспрашивать владельцев магазинчиков об убийце своих родственников, индейце из племени команчи по имени Джек, и Луисе Сентано, организаторе преступления. Рейвен следовала за преступниками по пятам на всем протяжении своего пути от Канзаса до Техаса и чуть не погибла от бандитской пули. Справедливость, в конце концов, восторжествовала, а в ходе расследования Рейвен сблизилась со Слейтом.

Остановившись перед гостиницей, они доели леденцы, глядя друг на друга и улыбаясь в предвкушении предстоящей ночи, сулившей им столько наслаждений, а затем вошли в вестибюль.

Навстречу им торопливым шагом вышла Маргарита с каким-то листком в руке.

– Ну, наконец-то, вы вернулись! Рейвен, тебе телеграмма. Ты должна немедленно прочитать ее.

– Надеюсь, в ней нет плохих известий, – сказала Рейвен. – После всего пережитого мне очень хочется немного расслабиться и отдохнуть.

– По крайней мере, вам это удалось сегодня, – заметила Маргарита.

– Только благодаря тебе. Спасибо за то, что пригласила нас. Мы замечательно провели время, Сан-Антонио просто очарователен, – сказала Рейвен и погрузилась в чтение телеграммы.

– Неужели телеграммы продолжают прибывать и репортеры еще не утратили к нам интереса? – спросил Слейт.

Маргарита кивнула.

– Думаю, вся эта шумиха скоро утихнет, но, как ты понимаешь, публикация ваших портретов на первых страницах газет после этой перестрелки с индейцем Джеком и Сентано привлекает внимание репортеров и, конечно, потенциальных клиентов.

– Я рад слышать о том, что многие желают обратиться к услугам детективного агентства «Каннингем и Слейтон», но сейчас нам хотелось бы поменьше огласки, – сказал Слейт. – Как ты смотришь на то, чтобы взять на себя управление делами агентства на время нашего медового месяца?

– Думаю, прежде чем строить планы на будущее, вам надо поговорить о том, что сообщается в телеграмме.

Слейт с тревогой посмотрел на Рейвен, но не заметил в ее облике ничего необычного. Она была, как всегда, прекрасна в своем простом светло-сером платье из хлопчатобумажной ткани, украшенном спереди крошечными черными пуговицами. Ее пепельного цвета волосы были зачесаны наверх и собраны в аккуратный пучок. Над темными глазами двумя изящными арками выгибались тонкие брови. У нее был прямой нос с узкой переносицей, высокие скулы и полные алые губы. И хотя Слейт временами поддразнивал ее за небольшой рост, составлявший пять футов два дюйма, на самом деле считал его идеальным для женщины.

Почувствовав на себе пристальный взгляд Слейта, Рейвен подняла голову. Но, судя по выражению глаз, она была сейчас далеко, уйдя в свои мысли.

– Что случилось, Рейвен? – спросил Слейт.

– Я должна отправиться на Индейскую территорию.

– На Индейскую территорию? – с изумлением переспросил Слейт.

– Да. Как скоро мы сможем туда добраться?

– Мы?

В голосе Слейта послышались стальные нотки.

– Ну да. Ты, надеюсь, поедешь со мной?

– Меньше всего на свете я хотел бы, чтобы ты оказалась среди индейцев. Там нет места для белых, в особенности для красивой белой женщины.

– Но я не белая женщина, Слейт. Я наполовину кайова. Скажи, Маргарита, туда ходят поезда?

– На поезде ты сможешь добраться только до северного Техаса, а дальше тебе придется воспользоваться дилижансом, – ответила Маргарита.

– Ну что ж, так я и сделаю.

– Рейвен, что за причуды? – спросил Слейт резким тоном.

– На, прочти это!

Она подала ему телеграмму. Он долго молча читал, а затем скомкал бланк с телеграфным текстом.

– Это вовсе не означает, что ты должна ехать к индейцам.

– Как ты можешь такое говорить?

– Я хочу сказать, что, если у племени кайова внезапно возникли проблемы и им потребовалась твоя помощь, это вовсе не означает, что ты должна мчаться к ним сломя голову.

– Но я только что узнала, что мои родственники живы. Брат моей матери уже стар и очень болен. Он хочет увидеться со мной перед смертью.

– Возможно, это всего лишь хитрая уловка, – возразил ей Слейт.

– Но зачем им прибегать к хитростям? Какую выгоду они могут извлечь из обмана?

– Кто знает? Ты детектив и сама можешь привести множество причин, заставляющих индейцев поступать подобным образом.

– Слейт, дело вовсе не в этом. После смерти отца и жениха от руки команчи Джека я думала, что осиротела... осталась одна на свете. А теперь вдруг выясняется, что я не...

– Мне это понятно, – прервал ее Слейт, – но мне казалось, что отныне я – твоя семья.

– И это действительно так. Я ведь говорю сейчас о другом... Неужели ты не можешь понять меня?

– Нет, не могу. Индеец Джек убил и моих близких, но я ведь не бегу из-за этого на Индейскую территорию, чтобы отыскать там какого-то давно потерянного родственника.

– Да, но ведь тебя не связывает с индейцами кровное родство, как меня, – парировала Рейвен. В ее голосе слышалось нетерпение.

– Ты никогда прежде не проявляла интереса к своим индейским корням.

– Я многого не знала, Слейт. Я рассказывала тебе, что моя мать умерла при родах и вскоре отец увез меня в Чикаго. Болезненно переживая невосполнимую утрату любимой женщины, он редко заговаривал о маме и ее родне. А я не пыталась расспрашивать его. Тогда это не имело для меня большого значения, у меня был он, жених и агентство. Но теперь я осталась одна, и племени кайова нужна моя помощь.

– Все это выглядит чертовски подозрительным. Откуда они узнали, что Рейвен Каннингем – это увезенный от них двадцать пять лет назад младенец, в жилах которого течет кровь кайова?

– Ты же читал телеграмму. Если бы не публикации в прессе, кайова не смогли бы разыскать меня. Я нужна им, Слейт, и я отправлюсь на их зов. Мне очень хочется, чтобы ты поехал со мной.

– Ты мне тоже нужна, Рейвен. Мы же собирались пожениться, – не уступал Слейт.

– Мы и поженимся, Слейт, но только позже, – промолвила Рейвен и нежно погладила его, по руке.

– Ты хочешь сказать, что собираешься отправиться на Индейскую территорию еще до свадьбы?

– Да! Вспомни, в телеграмме говорится, что проблема, с которой столкнулось племя, должна быть решена этим летом, до праздника Пляски солнца, а лето уже в разгаре.

– А что это за праздник? Что ты вообще знаешь о нем? – с сарказмом спросил Слейт.

– Ничего, – ответила Рейвен, – но наверняка узнаю.

– И ты отправилась бы туда, даже если бы я не смог сопровождать тебя?

Рейвен заколебалась, но, в конце концов, ответила твердым тоном:

– Да, если так случилось бы.

– Послушай, Рейвен, – снова заговорил Слейт. – Я готов поехать с тобой, но прежде давай поженимся, устроим медовый месяц, поставим наше агентство на ноги, а затем уже отправимся к кайова.

– У нас нет на это времени, Слейт.

– В таком случае давай поженимся завтра.

– Нет. Я не хочу так скоропалительно выходить замуж. Я мечтаю о настоящей свадьбе, красивом наряде, гостях, среди которых будут все мои друзья. Мы можем пожениться, когда вернемся.

– Если нам суждено будет вернуться, – мрачно заметил Слейт.

– Если ты не хочешь ехать со мной, я отправлюсь одна, – заявила Рейвен.

– Черт возьми, да ни за что на свете я не отпущу тебя одну! Но, честно говоря, у меня нет никакого желания ехать туда прямо сейчас. Мне бы очень хотелось, чтобы мы вместе с Сэди и Тедом отправились в путешествие на фирменном поезде «Монтесума», сыграли двойную свадьбу и отпраздновали бы двойной медовый месяц в курортом местечке Монтесума в Нью-Мексико. А затем вместе уладили бы все проблемы.

– Я знаю, наши друзья хотят, чтобы мы поехали с ними, Слейт, но мне кажется, им нужно побыть сейчас наедине, после того как нам всем пришлось так много потрудиться, преследуя Джека и Сентано. Кроме того, если мы поедем в свадебное путешествие все вместе, репортеры не дадут нам житья и испортят медовый месяц.

– Я так не думаю. Сэди, служащая «Харви», и Тед, специальный представитель железной дороги «Атчисон, Топика и Санта-Фе», найдут управу на репортеров и заставят их держаться подальше.

– Рейвен совершенно права, – вмешалась Маргарита, стараясь разрядить обстановку. – Но мне очень не хочется, чтобы вы ехали к индейцам. Это слишком опасно, и я боюсь, что с вами что-нибудь случится.

– Я знаю, Маргарита, но мне нужно ехать, – промолвила Рейвен. – Ты согласна вести дела агентства во время нашего отсутствия?

– Но только не в Чикаго, я туда не поеду, – твердо заявила Маргарита. – Я и так слишком долго жила за пределами Техаса и теперь хочу побыть дома.

– Если бы ты согласилась перевести агентство из Чикаго в Сан-Антонио, это решило бы все проблемы, – заметил Слейт.

– Я это знаю, – сказала Рейвен, – но мой отец основал Национальное детективное агентство «Каннингем» в Чикаго, и мне кажется, оно должно там и оставаться – даже после того, как ты стал моим деловым партнером.

– Ты заставляешь меня пожалеть о том, что я не остался техасским рейнджером, – заявил Слейт.

– Если хочешь, можешь им оставаться, – резко сказала Рейвен. – Я не твоя собственность, и ты не можешь мне приказывать.

– Рейвен, я и не пытаюсь навязать тебе свою волю. – В голосе Слейта звучала тревога. – Я просто очень обеспокоен тем, что ты решила немедленно ехать, срываешь все наши планы и ведешь себя так, как будто я для тебя ничего не значу.

– Слейт, если Маргарита сумеет управлять агентством, мы сможем поехать вместе, а вернувшись, поженимся. Разве это плохо?

– Ну, хорошо, – ответил Слейт, помолчав. – Если это действительно имеет для тебя такое большое значение, давай поедем. Но предупреждаю: я глаз с тебя не спущу.

Рейвен улыбнулась.

– Все будет хорошо, Слейт, вот увидишь. Тед и Сэди вернутся как раз к нашей свадьбе.

– В городе проживает несколько бывших техасских рейнджеров. Думаю, они не откажутся взять на себя проведение расследований, пока вы будете в отъезде, – заявила Маргарита.

– Прекрасная идея, – похвалил ее Слейт.

– Спасибо, Маргарита. – Рейвен пожала руку подруге. – А теперь, пока мы будем собираться в дорогу, не могла бы ты купить нам билеты на поезд?

– Хорошо. Надеюсь, ты будешь осторожна, Рейвен. Хотя ты и наполовину кайова, но выросла вдали от индейцев. У них совсем другая культура. Это загнанные в угол люди, они могут быть безжалостны.

– Я знаю, но, несмотря на это, я одна из них и хочу вернуться к своим корням.

Глава 2

Когда Рейвен вышла из почтовой кареты в Медисин-Лодже, городке на Индейской территории, ее встретил сильный горячий ветер, под порывами которого юбка облепила ноги. Красная пыль сразу же покрыла лицо, на котором от жары выступили капельки пота. Рейвен сразу почувствовала, что оказалась вдали от цивилизации. По сравнению с западными городками, которые она видела в Канзасе и Ныо-Мексико, Медисин-Лодж был настоящей дырой.

В этом маленьком городе была одна-единственная центральная улица, вдоль которой стояли несколько грубо сколоченных деревянных зданий вперемежку с белыми полотняными палатками. От этой, главной, улицы отходили проулки, в которых тоже были разбиты палатки, росли сады, виднелись курятники с цыплятами и загоны для крупного рогатого скота. Если бы не близость Чисхолмской дороги и Форт-Силла, этого города вообще бы не было. Рейвен огляделась по сторонам, и ее поразила пустота пространства, окружавшего городок. Рядом с Медисин-Лоджем не было ни ферм, ни других поселений. Ничего, кроме бесконечных просторов.

Здесь стояла такая тишина, что Рейвен показалось, будто она слышит стук собственного сердца. Куда же подевались жители? Должно быть, Слейт был совершенно прав и у нее нет ничего общего с народом ее матери. Никогда прежде окружающая обстановка не казалась Рейвен такой чужой и гнетущей. Она еще крепче сжала руку Слейта. Теперь Рейвен было даже страшно подумать, что она делала бы, если бы Слейта не оказалось рядом.

Из Сан-Антонио они выехали поездом, не имевшим ничего общего с экспрессом «Монтесума». Однако как бы ни был плох этот поезд, он все-таки являлся частицей цивилизации. Но чем дальше они продвигались на север, тем чаще на их пути встречались маленькие, пыльные, захолустные городишки. Сойдя на станции Ред-Ривер, где протекала река с таким же названием, являвшаяся границей между Техасом и Индейской территорией, Рейвен и Слейт сели в дилижанс, чтобы продолжить путь. Рейвен не была готова к трудному путешествию в переполненной пассажирами почтовой карете. Дорога с редкими остановками, во время которых невозможно было отдохнуть, показалось ей ужасной. Еда не шла ни в какое сравнение с блюдами из ресторана «Монтесумы». Однако Рейвен была настолько голодна, что радовалась и тому, что имелось в станционных буфетах, – бобам, говядине и ржаному хлебу.

Она надеялась, что после долгого трудного пути в Медисин-Лодже их ждет небольшой комфортабельной номер, но поняла, что, если они найдут здесь хотя бы комнату, это уже окажется крупным везением. О ванне и хорошей пище не приходилось и мечтать. Конечно, Рейвен предупреждали о том, что ее ждет здесь, но девушка и представить себе не могла, что столкнется здесь с такой нищетой и убогостью, которые были, по-видимому, нормой жизни для местного населения.

Тем не менее, Рейвен не теряла решимости довести задуманное до конца. Когда они со Слейтом выслеживали индейца Джека, ей пришлось многое пережить. Она научилась ездить верхом и поняла, что умеет делать множество вещей, которых ей не приходилось делать прежде, когда она жила в Чикаго. Надо было просто смириться с непривычными условиями жизни и двигаться вперед, к своей цели.

– Я знаю, ты не ожидала такого, Рейвен. – Голос Слейта вывел ее из задумчивости. – Но дальше нам придется столкнуться с еще большими трудностями. И то, что ты видишь сейчас, по сравнению с тем, что будет окружать тебя через несколько дней, покажется настоящей роскошью.

– Не стану лукавить, я действительно поражена. Думаю, надо позаботиться о ночлеге. Тогда мы могли бы встать завтра пораньше и сразу же отправиться в путь.

– А каким образом ты собираешься ехать дальше? – поинтересовался Слейт.

– Здесь, конечно, не ходят поезда, но, думаю, я сама могла бы управлять экипажем. Можно бы взять в аренду коляску и...

Слейт засмеялся.

– Мне следовало отвезти тебя на мое ранчо, прежде чем пускаться в дальний путь за пределы Техаса. Тогда бы ты имела небольшое представление о том, что тебя ожидает.

– Ты хочешь сказать, что я совсем неопытная и наивная?

– Конечно. Если нам удастся, мы наймем пару лошадей. И это все, на что здесь можно рассчитывать.

– После тряски в дилижансе я не знаю, смогу ли завтра утром сесть на лошадь и ехать верхом. У меня все тело ноет.

Слейт снова не удержался от смеха.

– Кайова будут неприятно удивлены тем, что ты плохо ездишь верхом, Рейвен. Они с малолетства привыкают к лошадям.

– Я тоже умею ездить верхом, но только не очень быстро и не на далекие расстояния.

– Ты научишься лучше управлять лошадью, если подольше поживешь среди кайова. Впрочем, я надеюсь, что тебе не придется оставаться там слишком долго.

– Хорошо, но сейчас мне хочется только одного: принять ванну и поесть чего-нибудь горячего. Как ты думаешь, это удастся сделать?

– Бьюсь об заклад, за деньги мы раздобудем здесь все, что захотим. Что касается меня, то я мечтаю пропустить стаканчик чего-нибудь покрепче.

Рейвен содрогнулась.

– Крепкие горячительные напитки обжигают гортань и желудок, как огонь. Не понимаю, как ты можешь их пить.

– У меня большая практика. Если ты действительно хочешь стать настоящей жительницей Дикого Запада, то должна научиться пить.

– Я пыталась, но, боюсь, мой желудок останется навсегда верен воспитанию, полученному в Чикаго.

– Ничего, мы что-нибудь придумаем, чтобы исправить положение, – сказал Слейт.

Они вошли в небольшое деревянное здание, в котором располагалась станция дилижансов.

– Здесь ты сможешь укрыться от ветра и солнца. А я пока получу наши саквояжи и узнаю, где здесь можно остановиться на ночь.

– Хорошо, – согласилась Рейвен.

Она осмотрелась, пытаясь найти местечко, куда бы присесть, но увидела только грязную плевательницу, стоявшую у билетной кассы. Рейвен прошлась по помещению с грубым деревянным полом, чувствуя, как одежда прилипает к коже. Она уже так долго страдала от зноя и грязи, что почти забыла ощущения, которые дарят прохлада и чистота.

Рейвен сжимала в руках свою сумочку – небольшой матерчатый мешочек с застежкой, содержимое которого вселяло в нее уверенность. Там лежал револьвер с инициалами ее отца – оружие, которое она унаследовала после его смерти. Наряду с другими приемами самообороны отец научил Рейвен стрелять. Револьвер напомнил ей о том, что она в состоянии постоять за себя, если возникнет необходимость. Однако Рейвен очень надеялась, что ей не придется прибегать к оружию.

Слейт отсутствовал недолго, и вскоре они снова вышли на пыльную улицу. Рейвен заметила, что другие пассажиры, ехавшие с ними в почтовом дилижансе, уже разошлись, и решила, что они, вероятнее всего, отправились в стоявший напротив здания станции салун, чтобы промочить горло. Она не винила их в этом, но сама предпочла бы стакан холодного лимонада или воды.

– Удача на нашей стороне, Рейвен, – сказал Слейт, когда они двинулись по улице с саквояжами в руках. – Здесь живет одна женщина, которая сдает комнаты и кормит обедами. Мне сказали, что ты сможешь принять у нее горячую ванну за доллар.

– Доллар? Это просто возмутительно!

– Но, держу пари, ванна того стоит. Рейвен заколебалась.

– Да, действительно, ты прав. Горячая ванна стоит этих денег.

Вскоре они подошли к деревянному двухэтажному дому, стены которого когда-то были выкрашены в белый цвет, но теперь краска на них частично облупилась и облезла. Лестница в три ступени вела на террасу, над которой с крыши свисала деревянная вывеска с выгоревшей надписью: «Пансион мамаши Райт». На ветру с тихим шорохом колыхались занавески из синей набивной ткани, прикрывавшие нижнюю часть двух застекленных окон, которые сейчас были распахнуты настежь, чтобы впустить в помещение хоть немного свежего воздуха.

Гостиница выглядела приветливо, и Рейвен поспешила подняться на крыльцо и войти внутрь, увлекая за собой Слейта. Стены небольшой комнаты, в которой оказались путники, покрывали выцветшие обои, а на грубом деревянном полу были расстелены матерчатые коврики. В углу стояла небольшая конторка, на которой Рейвен сразу заметила серебряный колокольчик.

У одного из окон в кресле-качалке с вязаньем в руках сидела седоволосая полноватая женщина, одетая в темно-синее платье с белым воротником.

– Добрый день, незнакомцы, – сказала она, взглянув на вошедших. – Чем могу служить?

– Как мы поняли, вы сдаете комнаты с пансионом, – промолвил Слейт.

– Совершенно верно. – Она внимательнее вгляделась в них. – Вам нужны две комнаты?

– Мы путешествуем вместе, – ответил Слейт.

– Вы не женаты, – заявила хозяйка пансиона. – А это значит, что вам положено две комнаты. Я не позволю, чтобы постояльцы под крышей моей гостиницы заводили шашни.

– Мы снимем две комнаты, если они, конечно, у вас есть, – заверила ее Рейвен, – и я хотела бы как можно скорее принять ванну.

– У меня есть две комнаты, не беспокойтесь. Вы можете называть меня «мамаша Райт». Так меня все зовут. Вам придется немного подождать, пока я накипячу воды. Но я беру за это... деньги.

– Прекрасно. Я заплачу, – поспешно сказала Рейвен. – Меня зовут Рейвен Каннингем, а это – Слейт Слейтон. Мы только что прибыли сюда на дилижансе из Техаса.

Мамаша Райт еще раз окинула Рейвен и Слейта внимательным взглядом.

– Зачем вы приехали в Медисин-Лодж? Здесь нет ничего примечательного, кроме индейцев.

– Именно поэтому мы и... – начала было Рейвен, но Слейт не дал ей договорить.

– Мы были бы очень признательны, если бы вы показали нам наши комнаты. Нам хотелось бы отдохнуть после тяжелой дороги, – сказал он.

– Разумеется, – согласилась мамаша Райт. – Но я беру деньги вперед. Вы будете обедать?

– Да, – ответил Слейт и прошел вслед за мамашей Райт к конторке.

Пока он платил за ночлег и обед, Рейвен огляделась по сторонам, думая о том, что хотя все в этом помещении выцвело от времени, оно все же сохранило следы прежнего очарования и изящества. К тому же здесь было очень чисто. На одной из стен красовались приколотые к обоям объявления. Чтобы скоротать время, Рейвен подошла поближе. Красочная афиша сообщала о проведении скачек и ярмарки в Медисин-Лодже.

– Слейт, посмотри-ка на это! – воскликнула Рейвен, указывая на афишу.

– «Объездчик лошадей Джоунс», – прочитал подошедший к ней Слейт.

– Да, этот парень собирается устроить настоящее представление, – сказала мамаша Райт. – Мы все живем в ожидании этого праздника. Он состоится в Медисин-Лодже через семнадцать дней. Мы рассчитываем заработать хорошие деньги, которых нам хватит на несколько лет безбедной жизни. Этот Джоунс приезжал сюда и говорил, что хочет сделать рекламу своему товару – лошадям, а скачки – лучшее средство для этого. Он развесил афиши по всей Индейской территории, в Канзасе, Нью-Мексико и Техасе. Это будет грандиозное событие в нашей жизни, такого мы еще не видели. Думаю, вам стоит побывать на нашем празднике, если это, конечно, не нарушит ваши планы.

– Возможно, мы приедем на скачки, – сказал Слейт. – Объездчик Джоунс хорошо известен в Техасе как один из лучших коннозаводчиков. Мне довелось несколько раз видеть скачки, в которых принимали участие его лошади. Но я никогда не слышал, что он устраивает их и на Индейской территории.

– Да, он делает это впервые, – подтвердила мамаша Райт, – и это только начало. Если вы хотите забронировать номер на время скачек, то лучше это сделать прямо сейчас, заплатив наличными.

– К этому времени, возможно, мы уже уладим свои дела, Слейт, и нам захочется развлечься и посмотреть скачки, – сказала Рейвен. – Почему бы нам действительно не забронировать номер?

– Хорошо, – согласился Слейт.

– Подойдите сюда, сэр, – сказала мамаша Райт, снова приглашая Слейта к своей конторке.

Заплатив за номер, он повернулся к Рейвен.

– А теперь нам пора отдохнуть.

– Да, но прежде я хочу поесть и принять ванну.

– Сейчас я все устрою, – заверила ее мамаша Райт. – У нас здесь нет особого комфорта, но чистое постельное белье и плотный обед я вам гарантирую.

– О большем мы и не мечтаем, – сказал Слейт.

И они поднялись вслед за мамашей Райт по узкой лестнице на второй этаж.

– Вы будете жить в соседних номерах, но, пожалуйста, ведите себя прилично, – предупредила их хозяйка пансиона, вручив постояльцам ключи. – А теперь я пойду и приготовлю ванну для вас.

Когда она ушла, Слейт и Рейвен заглянули в обе комнаты. Номера были обставлены совершенно одинаково: в каждом стояли покрашенная белой краской железная кровать с матрасом и пестрым стеганым одеялом, стул и умывальник с фарфоровым белым тазом.

Войдя в одну из комнат, они тихо закрыли за собой дверь.

– Какая чудесная кровать, – заметила Рейвен и тут же опустилась на нее. Пружины заскрипели, и Рейвен засмеялась. – Какая мягкая и удобная! Я хочу улечься на нее и проспать целую неделю.

– Если мы постараемся, то уместимся на ней вдвоем, – задумчиво сказал Слейт и поставил саквояж Рейвен на стул.

– Ты думаешь? А что на это скажет мамаша Райт? Держу пари, ночью она будет подслушивать у дверей наших комнат, чтобы убедиться, что мы спим порознь.

– В таком случае мы должны вести себя очень-очень тихо, – сказал Слейт и, сев на постель рядом с Рейвен, обнял ее. – Мы так давно не оставались наедине, что мне ужасно хочется вновь пережить минуты близости с тобой.

– О, Слейт, – сказала Рейвен, обнимая его за талию и кладя голову ему на плечо, – мне тоже не хватает твоей ласки. Может быть, нам все же следовало остаться в Сан-Антонио? Там мы находились бы в полной безопасности и могли бы сыграть свадьбу. Наверное, я зря настояла на нашем отъезде.

Слейт поцеловал ее в лоб.

– Ты знаешь, я не хотел отпускать тебя сюда, Рейвен, и все же я думаю, мы не смогли бы жить дальше, не выяснив, что же на самом деле значит для тебя племя кайова. Ты сама сказала, что постоянно задаешь себе этот вопрос, и он, в конечном счете, мог бы испортить наши отношения, а я не хочу этого.

– Я тоже, Слейт, но я только сейчас начала понимать всю серьезность последствий принятого мной решения.

– Теперь уже поздно говорить об этом. Мы здесь. Я с тобой и постараюсь сделать так, чтобы с нами ничего не случилось.

– Я знаю, это тебе удастся, Слейт, и ты совершенно прав: если бы я отказалась от этой поездки, меня постоянно мучили бы сомнения.

– А теперь, когда этот вопрос улажен, я, пожалуй, отнесу свой саквояж в другой номер, а затем спущусь к мамаше Райт и спрошу, скоро ли будет готова горячая вода для тебя. Я тоже хочу принять ванну, и пока хозяйка будет готовить ее, схожу в салун, чтобы пропустить стаканчик-другой и узнать местные новости. К тому времени, когда я вернусь, ты уже накупаешься и переоденешься к обеду. Как тебе нравится такой план?

– Прекрасно. Но не задерживайся в салуне. Я буду скучать без тебя.

– Я тоже.

Слейт нежно поцеловал Рейвен, а затем встал и, взяв свой саквояж, тихо открыл дверь. Выглянув в коридор, он обернулся к Рейвен и помахал ей рукой, а затем вышел из комнаты и бесшумно закрыл за собой дверь.

Через некоторое время, когда Рейвен уже сидела в ванне и дремала, в замке ее комнаты тихо повернулся ключ и дверь медленно распахнулась. Рейвен была совершенно голой, по пояс в остывающей воде, которая не покрывала ее пышную грудь с розовыми сосками. Мокрые волосы были собраны в пучок, лицо покрывали капельки влаги. В комнате стоял запах лаванды.

Слейт с подносом в руках на мгновение застыл на пороге, очарованный красотой Рейвен, а затем вошел в комнату и тихо закрыл за собой дверь. Услышав щелчок замка, Рейвен открыла сонные глаза и улыбнулась Слейту.

Он уже успел принять ванну. Его темные волосы еще не высохли, рубашка прилипала к влажной коже. При виде обнаженной Рейвен у Слейта загорелись глаза, и он, совсем забыв о еде, приблизился к ней. Но от аромата горячей пищи аппетит Рейвен разгорелся не меньше, чем ее страсть при виде Слейта. Она жадно потянулась к подносу, когда Слейт остановился, подойдя вплотную к ванне, и отщипнула кусочек свежеиспеченной, еще теплой сдобы. Отправив его в рот, Рейвен ощутила восхитительный аромат ежевики.

Поставив поднос на кровать, Слейт взял полотенце и протянул его Рейвен.

– Думаю, мамаша Райт была бы потрясена, увидев эту сцену, – заметила Рейвен и, бросив на Слейта дразнящий взгляд, встала.

– Если мамаша Райт ни о чем не узнает, то и не переживет потрясения, – сказал Слейт, заворачивая Рейвен в полотенце и помогая ей выйти из ванны.

– Ты возбудил во мне аппетит не только к еде, Слейт, – промолвила Рейвен, позволяя Слейту растереть себя махровым полотенцем.

Его прикосновения возбуждали ее, она чувствовала, как начинает гореть ее тело.

Он поцеловал ее обнаженное плечо, сначала слегка укусив его, а затем нежно пощекотал кожу языком.

– Ты на вкус лучше любого блюда, которое мамаша Райт могла бы поставить на этот поднос.

Обняв Слейта за шею, Рейвен склонила его голову и поцеловала в губы. Сняв с нее полотенце, Слейт прижал к себе ее влажное тело. Лаская Рейвен своими сильными руками, он ощущал мягкую шелковистость ее кожи, округлость ягодиц, упругость спины. Погрузив пальцы в ее густые волосы, он крепко прижал ее губы к своим, стремясь продлить поцелуй.

Сначала Слейт нежно покусывал и посасывал ее губы, чтобы разжечь в Рейвен огонь желания, а затем их дыхание слилось и его язык проник ей в рот и начал исследовать теплые бархатистые глубины. Рейвен тоже старалась раздразнить Слейта. Сначала она приоткрыла губы, чтобы впустить его язык, а затем ее собственный язык проник ему в рот.

Она застонала, изнывая от желания, ее кожа пылала. Рейвен ласкала сильные плечи Слейта, гладила его мускулистую спину. Наконец, не в силах больше преодолевать искушение, она прижалась к нему низом живота, чувствуя его затвердевшую плоть.

– Рейвен, – застонал Слейт. – Я хочу тебя, и только тебя. Я больше не могу медлить.

– Тебе не надо медлить, Слейт. Я тоже хочу тебя. Слейт выпустил ее из своих объятий, и Рейвен сразу же стало холодно. Рейвен помогла ему расстелить постель и, когда, убрав пестрое стеганое одеяло, увидела под ним белоснежные простыни, засмеялась. Кровать действительно была очень узкой, но это не смущало их. Рейвен скользнула в постель и жестом пригласила Слейта последовать ее примеру.

– Я хочу, чтобы ты немедленно снял с себя эту рубашку, – хрипловатым от возбуждения голосом сказала она. – Мне не терпится ощутить прикосновение твоего обнаженного тела.

Слейт тут же исполнил ее просьбу, и Рейвен увидела его смуглую мускулистую грудь. Отбросив рубашку в сторону, Слейт лег на кровать рядом с Рейвен. Она придвинулась поближе к нему и стала поглаживать шрамы на его теле, как будто пыталась избавить его от них.

– Я не хочу, чтобы у тебя появились рубцы от новых ран, Слейт, – прошептала она и, склонившись над ним, поцеловала старые шрамы. – Это очень опасно. Я не знаю, что буду делать, если потеряю тебя.

– Ты не потеряешь меня, Рейвен. Если я на что-то заявляю свои права, то уже не отступаюсь. От меня не так-то просто отделаться.

Улыбнувшись, Рейвен стала покрывать поцелуями его грудь, чувствуя, как жесткие волоски Слейта щекочут ей нос. К тому времени, когда Рейвен добралась до его губ, Слейт начал расстегивать брюки. Но Рейвен остановила его, положив свою руку на его затвердевшую плоть.

– Позволь мне самой сделать это, Слейт. Откинься назад. Но когда она начала расстегивать его брюки, неожиданно раздался громкий стук в дверь.

– К вам пришли, – послышался в коридоре голос мамаши Райт. – Какие-то индейцы, они спрашивают Рейвен Каннингем. Немедленно спуститесь вниз, мисс. Я не хочу неприятностей.

– Индейцы! – ахнула Рейвен, сжимая руку Слейта.

– Вы меня слышите, мисс? – спросила мамаша Райт, дергая за ручку.

– Да. Спасибо за сообщение. Я сейчас спущусь.

– Хорошо, жду вас внизу.

Послышался скрип половиц – это мамаша Райт отошла от двери. Рейвен крепче сжала руку Слейта, зрачки ее темных глаз расширились от мрачных предчувствий.

– Что мне делать? – спросила она.

– Сейчас не время предаваться пустым опасениям, Рейвен.

– Я не боюсь. Или почти не боюсь. Просто они пришли так неожиданно и нарушили мои планы.

– Я же говорил тебе, Рейвен, кайова знают, что ты уже здесь.

– Но каким образом им стало известно об этом?

– Какое это теперь имеет значение? Думаю, нам не следует заставлять их долго ждать.

– Но, Слейт, посмотри на нас. Мы не одеты. У меня влажные волосы. И потом, мы собирались заняться...

– Надеюсь, они не всегда так неудачно выбирают время для своих визитов.

– И я все еще хочу есть.

– Ты можешь успеть съесть что-нибудь, пока будешь одеваться.

Слейт, натягивая рубашку и застегивая ремень, на котором висела кобура с оружием, проверил свои револьверы и, убедившись, что они заряжены, посмотрел, на месте ли кинжал за голенищем правого сапога.

Рейвен тем временем поспешно оделась, бормоча себе что-то под нос и чувствуя, что теряет контроль над ситуацией. Кайова внезапно перехватили у нее инициативу. Рейвен это не нравилось, но она не могла ничего поделать и напомнила себе, что явилась сюда, надеясь повидаться с дядей, и ничто не помешает ей выполнить свое намерение.

Глава 3

Рейвен не была готова к зрелищу, которое предстало перед ее изумленным взором через четверть часа, когда она вышла на крыльцо пансиона мамаши Райт.

Двое мужчин и одна женщина, которым, вероятно, было по двадцать с небольшим лет и которые принадлежали, по всей видимости, к племени кайова, терпеливо ждали Рейвен, сидя верхом на лошадях. Один из индейцев держал под уздцы четвертую лошадь, которая была без седока. Когда Рейвен в сопровождении Слейта вышла из дома, выражение лиц гостей ничуть не изменилось.

На Рейвен смотрели три пары внимательных, пытливых глаз, близко расположенных к переносице. На бронзовых лицах выделялись высокие скулы, длинные узкие носы, крепкие подбородки и сомкнутые губы. В густые длинные черные волосы всех троих, разделенные на прямой пробор, были вплетены полоски ткани и меха.

Мужчины были в рубашках из оленьей кожи с длинными рукавами, украшенных человеческими волосами, торчавшими из боковых швов, а также в гамашах, штанах и мокасинах, расшитых бисером и металлическими бляшками. Кулоны на кожаном ремешке и серьги дополняли наряд. На их лицах не было заметно признаков волосяного покрова, даже брови у них не росли. Молодая женщина была в похожей на пончо замшевой рубашке, широкой юбке и высоких сапогах, доходивших до колен. Вся ее одежда была вышита бисером и украшена чем-то, напоминавшим зубы и иглы животных.

Кайова показались Рейвен очень красивыми, и она прониклась к ним симпатией. Теперь она знала точно, откуда у нее такие темные глаза и смуглый цвет кожи, и могла представить себе, как выглядела ее мать. Неудивительно, что отец Рейвен влюбился в девушку из племени кайова и до конца своей жизни оплакивал ее безвременную кончину. Рейвен была рада, что все же приехала сюда. Ей необходимо было увидеть свой народ, чтобы проверить то впечатление, которое он произведет на нее.

Но не одежда поразила Рейвен. То, что произвело на нее наиболее сильное впечатление, было неуловимым, неосязаемым. Все трое хранили молчание, как будто находились в полной гармонии и согласии с окружающим миром. Странно, но Рейвен показалось, что они были наделены большой силой. Причем эта сила имела совсем иную природу, нежели та, которой обладал, например, Джереми Луис Сентано, занимавший высокий пост и сосредоточивший в своих руках огромные богатства, или индеец из племени команчи Джек, применявший ее против других людей.

Легкая дрожь пробежала по телу Рейвен. Слейт говорил, что индейцам известно все, что творится в их краях, и Рейвен, после того как эти трое нежданно-негаданно явились сюда, теперь почти уверилась в правоте его слов. Неужели действительно связь индейцев с их землей, ее растительным и животным миром была столь неразрывна, что они могли предсказать все будущие события? Может быть, именно эти знания, которыми сама Рейвен не владела, придавали им такой таинственный вид?

Прекрасные, сильные, сдержанные... Зачем им понадобилась Рейвен? Она чувствовала себя в их присутствии как школьница перед строгими учителями. Белые изменили мир краснокожих. Вместо того чтобы вести привычную для них кочевую жизнь, индейцы вынуждены были поселиться в резервациях, на замкнутой территории. Возможно, ее народу действительно была нужна именно она – женщина, в жилах который текла кровь кайова и которая вместе с тем представляла мир белых.

Но тут Рейвен напомнила себе, что приехала вовсе не за тем, чтобы попытаться изменить ход истории или восславить «благородного дикаря». Она явилась на эту землю, чтобы помочь кайова справиться с возникшей у них проблемой, а также встретиться со своим родственником, единственным, который еще оставался в живых.

– Рейвен Каннингем? – спросил один из индейцев.

– Да. А вы из племени кайова, которое просило меня приехать сюда?

– Да, мы – кайова, – отвечал тот, кто первым заговорил с ней. – Я – Быстрый Орел. А это – Перышко и Коготь Бобра.

– Рада познакомиться с вами, – произнесла Рейвен обычную формулу вежливости. – Это – мой друг и деловой партнер Слейт Слейтон.

Кайова некоторое время молча смотрели на Слейта, а затем вновь заговорил Быстрый Орел:

– Мы ожидали, что ты приедешь одна.

– Слейт – мой напарник. Мы работаем вместе, – объяснила Рейвен.

– Он должен пойти с нами? – спросил Быстрый Орел.

– Да. Мне понадобится его помощь.

Быстрый Орел переглянулся со своими спутниками, а затем снова обернулся к Рейвен.

– Мы не готовы принять этого бледнолицего.

– Мне жаль, если его присутствие причиняет вам неудобства, – сказала Рейвен. – Мы можем остаться здесь, в Медисин-Лодже.

– Мы привели с собой только одну запасную лошадь, – снова заговорил Быстрый Орел.

– А разве на нее нельзя сесть вдвоем? – спросила Рейвен.

– Нет, это оскорбит прекрасного боевого коня.

– Понимаю, – промолвила Рейвен. – В таком случае мы со Слейтом могли бы нанять здесь еще одну верховую лошадь или, как я уже предлагала, остаться в городе.

– Мы хотели бы, чтобы ты жила вместе с нами по обычаям кайова. И коль скоро тебе действительно необходим этот человек, мы возьмем его с собой. Если сама Рейвен Каннингем сядет на этого боевого скакуна, тем самым будут заглажены все оскорбления, – заявил Быстрый Орел.

– Прекрасно, – сказала Рейвен. – Мне бы очень хотелось пожить в племени кайова и как можно скорее увидеться с моим дядюшкой. Мы путешествуем налегке, и весь наш багаж состоит из двух саквояжей.

– Если вы принесете их сейчас и мы немедля отправимся в путь, то еще до наступления сумерек ты увидишь своего дядю, – сказал Быстрый Орел.

– В таком случае мы готовы к отъезду. И Рейвен повернулась к Слейту.

– Я схожу за вещами, – сказал он, не сводя глаз с Быстрого Орла. – Но хочу предупредить, что мы с Рейвен путешествуем вместе. Ничто не может разлучить нас.

Бросив пристальный взгляд на кайова, он повернулся и скрылся в здании пансиона. Рейвен молча ждала его возвращения, обдумывая предстоящую поездку. Она была довольна, что надела широкую темно-зеленую юбку с разрезом, которую ее заставила взять с собой Маргарита. Она хорошо сочеталась с блузкой в зеленую клетку, которая сейчас была на Рейвен. Маргарита настояла также на том, чтобы Рейвен взяла с собой в дорогу широкополую шляпу, и теперь Рейвен была благодарна подруге за заботливость. Им предстоял долгий путь верхом, во время которого Рейвен очень пригодятся эти вещи.

Она взглянула на индейцев. Те молча наблюдали за ней. Интересно, неужели они и в своем кругу так же немногословны, как и с чужаками?

– Я надела юбку с разрезом, поэтому мне будет удобно скакать верхом, – промолвила Рейвен, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

Быстрый Орел кивнул, но ничего не сказал. Очевидно, индейцы не были расположены к разговору. И чтобы скоротать время, Рейвен стала разглядывать предназначавшуюся ей гнедую лошадь с черными ушами. Рейвен надеялась, что животное не оправдает своего звания боевого скакуна, поскольку сама она отнюдь не была опытной наездницей и опасалась, что ей не хватит мастерства, чтобы справиться с резвой верховой лошадью. Уздечка представляла собой один-единственный кожаный ремешок, крепившийся к нижней челюсти лошади. Судя по всему, седло было сделано из дерева и обтянуто кожей. Попона тоже была кожаной. Рейвен решила, что ей нелегко придется в пути. Ее страшило длительное путешествие верхом.

– Ты хорошо ездишь верхом? – спросила Перышко, нарушая молчание.

– Нет, у меня мало практики, но я знаю, как это делается, – ответила Рейвен.

– Мне очень жаль слышать это, – сказала Перышко. – Для нас лошади – это вся наша жизнь. Пока не исчезли буйволы, наши кони позволяли нам легко преследовать стада и добывать себе пищу. Ведь мы не едим ничего, кроме мяса, – ни рыбу, ни дичь.

– Правда? – с удивлением спросила Рейвен. – Они кажутся вам невкусными?

Перышко улыбнулась.

– Это табу, религиозный запрет. Мы не должны употреблять их в пищу. Даже если будем умирать с голоду, мы не станем охотиться на птиц или ловить рыбу.

Рейвен вспомнила деликатесы, приготовленные из птицы и рыбы, которые она пробовала в поезде «Монтесума». Может быть, теперь, когда Рейвен узнала, что они являются табу для ее народа, она тоже перестанет их есть?

Тут на крыльце появился Слейт, и разговор прекратился. Короткая беседа с Перышком доставила Рейвен удовольствие, но ей было непросто разговаривать с индейцами. Возможно, это потому, что английский не был для них родным языком.

– Мы повезем ваши саквояжи, – сказал Быстрый Орел, – чтобы не перегружать вашу лошадь.

– Один из них могу взять я, – предложила Перышко.

Слейт передал ей один саквояж, а другой взял Коготь Бобра. Рейвен поняла, что пришло время садиться в седло, но стремян не было. Она посмотрела на Слейта, прося его взглядом помочь ей, и он кивнул. Быстро подхватив Рейвен на руки, он посадил ее в седло, а затем сел позади своей возлюбленной.

– Мы готовы, – с улыбкой сказала Рейвен, беря в руки поводья и обращаясь к Быстрому Орлу.

Индеец кивнул.

– Мы постараемся ехать помедленнее, чтобы не утомлять тебя и твою лошадь.

Вскоре Рейвен поняла, что даже горячая ванна не помогла ей оправиться от трудного путешествия в дилижансе и у нее ныло все тело. Единственное, что облегчало ее страдания, были крепкие руки Слейта, обнимавшие ее за талию. К счастью, Рейвен не пришлось управлять лошадью – та сама следовала за своими собратьями.

Маленький отряд двигался медленно и в полном молчании, и Рейвен стала прислушиваться к звукам природы. Она с удивлением заметила, что птицы поют здесь совсем по-иному, чем в той местности, где она жила. До ее слуха доносились шорох трав и шелест листвы на ветру. Они ехали вдоль ручья, и Рейвен слушала его журчание. Один раз вдалеке раздался вой койота.

Возможно, молчаливость кайова коренилась в особенностях их образа жизни. Индейцам надо было вести себя очень тихо, чтобы услышать все звуки природы, распознать ароматы дикорастущих цветов или острый запах горящей травы. Им надо было уметь хорошо видеть то, что происходит на значительном расстоянии от них, чтобы вовремя заметить подкрадывающегося врага или зверя, на которого они охотились. Разговоры, смех, шум могли бы обнаружить их местоположение, сделав легкой добычей.

Образ жизни кайова сильно отличался от привычного ей. Ее мать и отец были очень несхожи. Возможно, именно поэтому она сама всегда отличалась от окружающих, ведь в ней уживались два разных, враждующих, мира. Рейвен никогда не вписывалась в жизнь Чикаго, потому что никогда не была настоящей леди. Ей нравилось работать в детективном агентстве отца, но она была слишком откровенна. Сможет ли она когда-нибудь свыкнуться с жизнью кайова? Неужели она обречена всегда находиться между двумя мирами, оставаясь, по существу, чужой для каждого из них?

Она тряхнула головой, прогоняя невеселые мысли. Вокруг было тихо и пустынно. Хотя Рейвен была сейчас не одна – рядом находились Слейт и индейцы, – она ощутила вдруг, что мир как будто ополчился против нее и бросает ей вызов. И Рейвен решила принять его. Да, она поможет кайова и тем самым найдет свое место среди народа, к которому принадлежала ее мать!

Внезапно она поняла, что Слейт стал для нее не таким близким, как раньше, несмотря на то, что он сейчас крепко обнимал ее за талию. Рейвен ощущала свою неразрывную связь с этой землей, с народом кайова. И это чувство с каждой минутой становилось сильнее и отдаляло ее от Слейта. Она взглянула на своих спутников и заметила, что Быстрый Орел наблюдает за ней. Ее сердце учащенно забилось. У Рейвен было такое ощущение, как будто индеец дотрагивается до нее своим взглядом, изучает ее, стараясь все о ней узнать, а его темные глаза проникают ей в самую душу.

Быстрый Орел медленно кивнул, и на его лице отразилась решимость. Рейвен поняла, что он хочет ее, хочет так, как мужчина может хотеть женщину. Она уже знала, что такое страсть, ее сердце принадлежало Слейту. Но чувства индейца сильно отличались от тех, которые питал к ней ее возлюбленный. Быстрый Орел хотел, чтобы она утратила все связи с цивилизованным миром, хотел превратить ее в настоящую кайова, сделать ее своей женщиной. Рейвен охватила дрожь, и она отвела глаза. Как все это было глупо! Как могла она такое подумать о человеке, с которым только что познакомилась, и который не дал ей никакого повода для подобных мыслей, если не считать, конечно, долгого пристального взгляда? И все же она знала, что он любит ее, и в ее душе зажегся ответный огонь. Это было совсем другое чувство, нежели то, которое она испытывала к своему жениху, или то, которое существовало между ней и Слейтом. Рейвен не назвала бы его страстью. Оно скорее походило на желание... Но желание чего? Соединения с семьей? С племенем кайова? Желание стать частью этого народа? Она не находила ответа на эти вопросы.

Проснувшееся в ее груди чувство пугало Рейвен больше, чем какая-либо другая опасность, с которой она могла столкнуться на Индейской территории. Она дотронулась до теплой руки Слейта и прижала ее к своему животу. Рейвен страстно любила Слейта, он был ей нужен, и поэтому неотступные мысли об индейце смущали ее. Быстрый Орел притягивал ее взгляд, его темные глаза пронзали ее. Рейвен не понимала, что с ней происходит. Она старалась не забывать, что явилась сюда не затем, чтобы найти себе здесь мужа, а для того, чтобы помочь кайова справиться с возникшей у них проблемой и повидаться с дядей. У нее уже был возлюбленный – Слейт Слейтон, и Рейвен не хотела, чтобы в ее жизни появился другой мужчина.

Маленький отряд двигался в северо-западном направлении. Вокруг расстилались широкие просторы, и у путников был хороший обзор. Они ехали по равнине, покрытой красной землей, поросшей высокой травой и изрезанной кое-где оврагами, по дну которых пролегали русла ручьев. Рейвен никогда прежде не видела краснозема. Ветер поднимал красноватую пыль, которая оседала на влажных лицах путников, и создавалось впечатление, как будто на них надеты маски из тонкой ткани. Рейвен восхищала суровая красота пейзажа, величие природы, которая подавляла своим беспредельным пространством, сулившим неограниченную свободу. Здесь можно было скакать долгие-долгие дни в полном одиночестве.

Когда начали сгущаться сумерки, окрашивая небо в темно-красные тона, путники достигли гор Уичито и свернули на извилистую тропу, петлявшую в зарослях кустарника и среди сосен. Влажный воздух был напоен ароматами хвои. Всадники пересекли несколько оврагов и ручьев, углубляясь в горы.

Рейвен тревожно оглянулась назад. Разве она сможет найти обратную дорогу, если вдруг вздумает уехать в город? Слейт, который, казалось, угадал ее мысли, сжал ей руку, стараясь успокоить.

– Дорогу в Медисин-Лодж можно найти по солнцу, Рейвен, – тихо сказал он. – Мы двигались в северо-западном направлении. Запоминай все особенности ландшафта, как ты запоминаешь улицы и здания в городе.

– Но различия ландшафта здесь почти неуловимы.

– Для опытного глаза отыскать дорогу в горах так же просто, как для тебя – найти нужную улицу в городе.

– Мне надо было более внимательно следить за особенностями тех мест, по которым мы проезжали, но я и не предполагала, что нам предстоит столь долгий путь.

– Не такой уж он и долгий. Ведь мы едем очень медленно. Кроме того, вероятно, мы движемся не прямо к цели нашего путешествия.

– Мы отвезем тебя назад в Медисин-Лодж по первой же твоей просьбе, Рейвен Каннингем, – неожиданно сказал Быстрый Орел. – Не думай, что кайова будут удерживать тебя против воли. Ты наш почетный долгожданный гость.

– Спасибо. У меня и в мыслях не было, что я не свободна. Мне просто стало интересно, как вы находите путь в бездорожье.

– По-моему, твой друг все правильно тебе объяснил, – заметил Быстрый Орел.

И Рейвен поняла, что кайова обладали превосходным слухом. Индеец услышал то, что было сказано очень тихо. Конечно, от того, насколько развиты зрение и слух, подчас зависела сама жизнь краснокожих. Рейвен отметила про себя эту особенность. Если ей впредь понадобится что-нибудь обсудить с глазу на глаз со Слейтом, им необходимо будет удалиться от индейцев на порядочное расстояние.

Лес начал редеть.

– Мы скоро приедем, Рейвен, и ты сможешь отдохнуть, – сказала Перышко.

– Спасибо, – промолвила Рейвен. – Мне очень хочется поскорее добраться до места.

Интересно, каким образом Перышко догадалась, что Рейвен так плохо себя чувствует?

– Твой дядя с нетерпением ждет тебя, – продолжала индианка.

– Я тоже мечтаю поскорее встретиться с ним, – сказала Рейвен.

Вновь воцарилось молчание. Рейвен изо всех сил держалась в седле. Ехать оставалось недолго, и она должна была еще немного потерпеть. Но встретившийся вскоре на их пути холм почти доконал ее. Особенно труден был спуск, когда лошадь понеслась галопом.

Несколько минут назад ничто не предвещало, что здесь рядом находится человеческое жилье, а теперь перед глазами Рейвен появилось большое индейское поселение. Оно было прекрасно, как сами кайова, и располагалось среди живописного леса и пышной зелени трав. Над крытыми буйволовыми шкурами вигвамами, между которых играли дети, струился дым. За женщинами, носившими воду из речки, с лаем бежали собаки. Приближалось время ужина, и Рейвен внезапно почувствовала, что страшно проголодалась. Но что приготовили индейцы на ужин? Может быть, ей и Слейту следовало захватить с собой продукты? Но это, несомненно, оскорбило бы кайова.

Рейвен отдавала себе отчет в том, что реальность, с которой она столкнулась, превзошла все ее самые смелые ожидания. Она и не предполагала, что их образ жизни так сильно отличается от того, к которому она привыкла. Возможно, отец был прав, решив воспитывать ее в Чикаго.

Перышко, улыбаясь, направила свою лошадь к Рейвен.

– Тебя ждут. Сердца кайова радуются, что ты приехала. Мы не причиним тебе никакого вреда.

– Я знаю, – быстро сказала Рейвен. Неужели все ее чувства написаны на лице? – Я очень рада, что приехала сюда. Просто мне немного не по себе: здесь все так непривычно.

– Мы поможем тебе освоиться. Ступай, сестра, влейся в ряды кайова.

Перышко мягко дотронулась до руки Рейвен, а затем быстро поскакала в сторону деревни. Сопровождавшие ее индейцы пустили лошадей галопом и на полном скаку въехали в лагерь, возвещая победным кличем, что привезли с собой Рейвен Каннингем. Кайова, выбежавшие из вигвамов вместе с детьми, присоединились к скандированию, которому вторило лесное эхо.

Остановив лошадь, Быстрый Орел соскочил на землю и, подхватив Рейвен, помог ей спешиться. Лишь одно мгновение она находилась в его объятиях, но этого хватило, чтобы их глаза встретились и Рейвен явственно увидела, что индеец хочет ее. Хочет, чтобы она стала частью племени. Быстрый Орел, истинный воин, готов был устранить любое препятствие со своего пути, чтобы добиться вожделенной цели.

Кайова окружили Рейвен со всех сторон, а затем подвели гостей к вигваму, стоявшему в центре деревни. Индейцы продолжали распевать ритуальные гимны, подталкивая гостью вперед. Рейвен почувствовала, как холодок побежал у нее по спине, и она внезапно воспрянула духом. Ну, вот она и дома!

Процессия остановилась у входа в вигвам, полог откинулся, и навстречу Рейвен, сильно хромая, вышел дряхлый, изможденный человек с поблекшей кожей, но все еще иссиня-черными волосами. Его взгляд был затуманен, тем не менее, старик смотрел прямо на Рейвен.

– Добро пожаловать домой, Рейвен, – сказал он по-английски.

Слезы выступили у него на глазах, когда он протянул руки, чтобы обнять племянницу.

– Дядя, – прошептала Рейвен и нежно обняла старика. До этого мгновения она в душе все еще сомневалась, что ее дядя действительно существует, что он жив.

– Ты так похожа... на мою сестру в юности, – запинаясь, промолвил старик, с трудом подбирая английские слова. – Но цвет твоих волос изменила... Луна. Мы будем... называть тебя Рейвен Лунное Дитя.

– Это хорошо, Бегущий Медведь, – сказал Быстрый Орел, стоявший рядом с Рейвен. – Рейвен Лунное Дитя прибыла сюда, чтобы обеспечить нам покровительство луны во время праздника Пляски солнца.

Он повторил свои слова на языке кайова, чтобы соплеменники могли понять их. Бегущий Медведь кивнул, соглашаясь с Быстрым Орлом.

– Дочь возвращается с триумфом... точно так же как и ее... мать.

Смущенная восторженным приемом, который ей оказали, Рейвен поняла, что не имеет права подвести кайова.

Взглянув на Слейта, Рейвен заметила, что он стоит в стороне, не принимая участия во всеобщем ликовании. Она почувствовала себя виноватой перед ним. Рейвен втянула Слейта в события, которые никак не затрагивали его лично. Взяв его за руку, она подвела своего друга к Бегущему Медведю.

– Это – Слейт Слейтон, дядя, мой друг и деловой партнер. Он приехал, чтобы помочь кайова.

– Это замечательно, – ответил Бегущий Медведь. – Хорошо, когда у человека есть друзья, которые всегда готовы помочь. Нам надо о многом побеседовать, дочь моей сестры. Но для этого у нас еще будет время. А сейчас пора поговорить о празднике Пляски солнца.

Глава 4

Вождь Дикий Мустанг будет говорить с нами под деревом, – промолвил Бегущий Медведь и повторил свои слова на языке кайова.

Индейцы сразу же направились в указанное место. Рейвен удивленно посмотрела им вслед.

– Пойдемте с нами, Рейвен, Слейт, – позвал Бегущий Медведь и, опершись на руку Когтя Бобра, последовал за соплеменниками.

Рейвен вдруг заколебалась. У нее вновь возникло ощущение, что кайова все за нее решают и она утратила контроль над ходом событий. Куда они пошли? Она думала, что сейчас ее оставят наедине с дядей, что они сядут и старик спокойно расскажет ей о той проблеме, с которой столкнулись кайова. Она взглянула на Слейта, и тот ободряюще кивнул ей. Вздохнув, Рейвен пошла рядом с дядей, приноравливаясь к его медленному шагу. Рейвен вскоре заметила, что дяде стоило огромных усилий держаться на ногах, несмотря на то, что он опирался на руку Когтя Бобра. Внезапно она испугалась: а что, если он не доживет до праздника Пляски солнца? При этой мысли у нее защемило сердце. Что бы ни случилось, она должна помочь старику.

Пройдя между вигвамами, процессия вышла к раскидистому дереву, вокруг которого собралось все племя. Индейцы уселись прямо на землю, скрестив ноги, лицом на восток. Перед ними стоял внушительного вида соплеменник, очевидно вождь, в пышном головном уборе, украшенном орлиными перьями, и светлой одежде из замши с узорами из нашитых зубов, бисера, кусочков меха и металлических бляшек.

Рейвен остановилась перед вождем, он протянул ей орлиное перо, к которому был привязан кожаный шнурок. Рейвен помедлила, прежде чем взять его, не совсем понимая, чего от нее хотят. Но к ней тут же подошла Перышко и вплела шнурок в ее волосы. На лице дяди появилась довольная улыбка.

– Орлиное перо – религиозный символ кайова, – негромко объяснила Перышко. – Орел летает выше других птиц, а значит, он ближе всех к солнцу, которое имеет огромное значение для нас. Тебе оказана большая честь, сам вождь Дикий Мустанг вручил тебе орлиное перо.

– Спасибо, – сказала Рейвен и поклонилась вождю. Он кивнул, а затем устремил взгляд на Бегущего Медведя.

– Дочь моей сестры, – заговорил Бегущий Медведь, – сейчас мы с тобой сядем и послушаем, что скажет вождь. Племя будет передавать из рук в руки трубку мира... и наши желания поднимутся к небу вместе с дымом... к Великому создателю луны, солнца и земли.

Дикий Мустанг обратился с речью к собравшемуся племени.

– Кайова – сильное племя, – начала переводить Перышко. – Кайова храбры. У кайова много друзей. Однако у них есть и враги. Как вы знаете, наше священное Тайми было похищено. Мы долго и упорно искали его, обращались ко многим народам, даже к бледнолицым. Мы курили, посылая известия о нашей утрате по ветру, но так и не получили ответа. Так случилось, что наше Тайми исчезло вместе с буйволами.

Однажды, много лет назад, осаги взяли три наших священных Тайми, но, когда мир был восстановлен, Тайми были возвращены. Затем уты захватили два из трех наших сокровищ и до сих пор удерживают их. Только одно Тайми осталось у кайова, тем более оно ценно для нас. Но теперь и его похитили. Как вы знаете, без Тайми не может состояться наш ежегодный праздник Пляски солнца, на который соберутся все племена кайова, а также команчи. А в этом году на нем хотят присутствовать нез-персэ. Но без Тайми не будет праздника. Без Тайми наш народ начнет увядать, потому что мы не сможем поклоняться божеству так, как это делали наши предки.

Очень плохо, что ушли буйволы. Нам надо иметь буйволов для праздничной церемонии, и мы найдем хотя бы одного. Но и Тайми мы должны вернуть кайова. Если бы одно из племен завладело нашим Тайми, мы бы знали об этом. Нет, мы считаем, что нашу святыню украл бледнолицый. Зачем он это сделал? Мы не знаем. Как он это сделал? Мы не знаем. Где он это сделал? Мы не знаем. Именно поэтому мы призвали на помощь Рейвен Лунное Дитя. В ее жилах течет кровь кайова. Ее дядя Бегущий Медведь – хранитель Тайми. В ее жилах течет также кровь бледнолицых. В мире бледнолицых она – искательница вещей, потерянных или украденных. Поскольку Рейвен Лунное Дитя является кайова, она не осквернит наше Тайми, занимаясь его поисками. Она прибыла к нам, чтобы найти Тайми и вернуть его законным владельцам. Кроме того, она прибыла к нам, чтобы воссоединиться со своим народом. Ей будет помогать ее бледнолицый друг Слейт Слейтон. Все вы должны помогать им в достижении их цели. Вы согласны со мной, кайова?

В ответ раздались громкие одобрительные крики, но вскоре голоса вновь стихли.

– А теперь мы закурим трубку, чтобы духи благословили Рейвен Лунное Дитя на поиски Тайми.

Дикий Мустанг опустился на землю и взял в руки длинную трубку, украшенную росписью и перьями.

– Он великий оратор, правда? – прошептала Перышко, обращаясь к Рейвен. – Его сын, Быстрый Орел, тоже хорошо говорит. Кайова много времени посвящают красноречию, потому что искусные ораторы очень важны для нашего народа.

Эти слова индианки произвели на Рейвен большое впечатление: она и не подозревала, что ораторы пользуются таким уважением среди кайова. Ее удивило также то, что Быстрый Орел – сын вождя. Только теперь Рейвен поняла, какая большая честь была ей оказана: за ней в Медисин-Лодж явился сам сын великого вождя кайова, чтобы сопровождать ее в пути.

Тем временем Дикий Мустанг зажег ритуальную трубку, раскурил ее, сделал несколько затяжек и передал Быстрому Орлу. От Быстрого Орла трубка перешла к Рейвен. Сын вождя внимательно наблюдал за тем, как губы Рейвен коснулись мундштука, который он сам только что держал во рту. Отведя глаза, чтобы не видеть жадного взгляда индейца, Рейвен сосредоточилась на курении. Она постаралась повторить действия вождя, но, сделав затяжку, чуть не задохнулась и быстро передала трубку Слейту. Покурив, тот вручил ее Бегущему Медведю, который после нескольких затяжек вернул трубку вождю. После этого она вновь пошла по кругу, и вскоре Рейвен почувствовала, что у нее кружится голова. Она не привыкла курить, но, тем не менее, решила до конца выдержать это испытание. Рейвен с нетерпением ждала, когда же ей дадут необходимую для расследования информацию. Что представляет собой это Тайми? Как оно выглядит? Когда его похитили? Или может быть, кайова его просто где-то потеряли?

После того как трубку вновь пустили по кругу и она в очередной раз вернулась к вождю, тот, наконец, отложил ее в сторону, поднялся и с короткой речью обратился к своему народу. Выслушав Дикого Мустанга, кайова тут же встали и разошлись.

– Дикий Мустанг понимает, что у тебя и Слейта могут возникнуть вопросы, но остальным кайова вовсе не обязательно присутствовать во время вашей беседы, – объяснила Перышко.

Когда большинство кайова ушли, Дикий Мустанг обратился к Рейвен:

– Позволь мне лично поприветствовать тебя. Мы рады, что ты приехала.

– Я была очень удивлена, получив телеграмму.

– Если бы ты не стала столь известной в мире бледнолицых, мы не смогли бы разыскать тебя. Наш народ считает, что ты владеешь секретами магии.

– На самом деле то, чем я занималась, было своего рода способом выживания, – заметила Рейвен.

– Как вы узнали о Рейвен? – спросил Слейт.

– Мы получаем известия от наших друзей команчи. Их вождя зовут Куана Паркер. В его жилах течет кровь бледнолицых, и он хорошо понимает ваш мир, хотя никогда не жил в нем.

– Как выглядит Тайми? – спросила Рейвен.

– Пусть на этот вопрос ответит хранитель Тайми, – сказал вождь, взглянув на дядю Рейвен.

– Тайми не должны видеть бледнолицые, – медленно произнес Бегущий Медведь. – То, что я сейчас скажу, останется между нами.

– Я понимаю. Мы никому не расскажем о том, что узнали здесь.

– Хорошо. Наше Тайми – это изображение из камня высотой менее двух футов... в одежде из белых перьев... Его головной убор состоит из одного пера и подвесок из хвостов горностая. На шее бусы из синего бисера... на лице и теле изображены символы солнца и луны. Мы храним его в коробке, обтянутой сыромятной кожей... и выставляем на всеобщее обозрение только раз в году – во время праздника Пляски солнца.

– Как я поняла, Тайми – больших размеров и его непросто похитить, – сделала вывод Рейвен.

– Вы знаете, когда именно его украли? – спросил Слейт.

– Приблизительно две луны назад, – ответил Бегущий Медведь.

– Пожалуйста, не сочти это оскорблением, – извиняющимся тоном промолвила Рейвен, – но не могло ли Тайми потеряться во время одного из переездов племени?

– Никогда! – воскликнул Бегущий Медведь. – Оно постоянно находилось со мной. Я мог потерять все, что угодно, но только не Тайми. Я посвятил ему всю свою жизнь. Если ты не найдешь его до начала праздника Пляски солнца, я умру.

– Не говори так, дядя!

– Это правда, Рейвен, – подтвердила Перышко. – Бегущий Медведь – жрец и знахарь. Он уверен в том, что так оно и будет. Оттого он и ослабел в последнее время.

– Я непременно найду Тайми, дядя. Не знаю еще как, но найду, – пообещала Рейвен, потрясенная тем, что жизнь ее дяди зависит теперь только от того, удастся ли ей отыскать святыню кайова. – Но сначала нам нужно получить ответы еще на несколько вопросов. Происходило ли накануне исчезновения Тайми что-нибудь необычное? Возможно, у вас кто-нибудь гостил в то время, когда пропала святыня?

– Может быть, какой-нибудь белый человек, – подсказал Слейт.

– Множество бледнолицых приходили сюда, стремясь что-то разнюхать на нашей земле, – ответил Дикий Мустанг.

– Вы знаете их имена? – заинтересовалась Рейвен.

– Конечно, – ответил Дикий Мустанг. – Я говорил с Куаной, вождем команчи, который их знает. Мы живем в этой резервации вместе с команчи и апачи, но у каждого племени своя территория.

– И что говорит Куана? – спросил Слейт.

– Он решил сдать в аренду владельцам ранчо принадлежащие команчи пастбища. Таким образом, его народ сможет получить плату наличными или скотом за земли, которые и без того уже используют бледнолицые.

– То же самое происходит и с владениями кайова? – спросила Рейвен.

– Да. Прошлой зимой наши воины разбили лагерь у Лосиного ручья, где проходит Техасская дорога, чтобы держать стада, которые гонят в Канзас, подальше от территории резервации.

– Вы хотите сказать, что скот пасется на вашей земле, когда его гонят на север? – спросила Рейвен.

Ей никогда прежде не приходила в голову мысль о том, что такое возможно.

– Да. И нам трудно не допустить этого, даже если наши воины будут охранять все подходы к земле кайова. Куана говорит, что разумнее всего сдать в аренду пастбища, которые мы не используем. Таким образом, мы получим деньги и освободим себя от необходимости охранять границы резервации.

– Неплохая идея, – согласился Слейт.

– Слова Куаны звучат убедительно, – сказал Дикий Мустанг. – В них есть здравый смысл. Команчи уже дали согласие на аренду. Но кайова не желают предоставлять свои земли под пастбища. В душе мы все еще надеемся, что буйволы вернутся, и им понадобятся сочные травы. Возможно, мы просто не хотим, чтобы у нас забирали последнее, что мы имеем. Но окончательное решение пока не принято.

– А когда резервация должна его принять? – спросила Рейвен.

– Куана уже вступил в сделку с бледнолицыми, но апачи и кайова сначала должны раскурить трубку, спросить совета у богов, а потом уже принимать решение.

– А не могло ли случиться так, что Куана или другой команчи похитил ваше Тайми, чтобы сделать кайова более сговорчивыми и заставить их согласиться на аренду земель в резервации? – спросил Слейт.

– Нет, – возразил Быстрый Орел. – Команчи и кайова много лет дружат.

– Но Куана все же пытается добиться, чтобы кайова и апачи согласились на аренду пастбищ, – напомнил Слейт.

– Да, но это не означает, что команчи хотят нанести нам какой-то вред, – настаивал на своем Быстрый Орел.

Рейвен и Слейт переглянулись, подумав об одном и том же. У команчи, несмотря на их внешнее дружелюбие, имелись веские причины для того, чтобы попытаться вывести кайова из равновесия, ведь они хотели добиться своего – получить согласие кайова на сдачу пастбищ в аренду.

– А кто такие эти владельцы ранчо, которые хотят арендовать ваши земли? – спросила Рейвен.

– Это техасцы, – ответил Дикий Мустанг. – Я могу назвать имена некоторых из них.

– Хорошо. Эти люди могут нам понадобиться, – сказал Слейт.

– Есть ли еще какие-нибудь белые поблизости от вашей территории? – поинтересовалась Рейвен.

– По нашей равнине собираются проложить путь для железных коней, – сообщил Дикий Мустанг.

– Какая именно железная дорога должна здесь пройти? – спросил Слейт.

– Компания «Миссури пасифик», – ответил Быстрый Орел, – прислала к нам двух человек – инженера и агента, которые должны осмотреть земли. Руководство железной дороги хочет увеличить ее протяженность, построив новый участок от Техаса до Канзаса.

– У них грандиозные планы, – заметил Слейт.

– Но как я поняла, есть и другие железнодорожные компании, которые заинтересованы в строительстве? – спросила Рейвен.

– Да, например «Атчисон, Топика и Санта-Фе», – сказал Быстрый Орел.

– Мы хорошо знаем владельцев этой компании, – заметила Рейвен. – В последнее время мы работали на них, расследуя грабежи в поездах.

– Эти две компании являются конкурентами, – заявил Слейт, – готовы перегрызть глотку любому, кто встанет на их пути. Ведь та из них, которая первой начнет строительство, получит огромные деньги от правительства в качестве субсидий и ссуд, и это помимо прибыли.

– Они уже определились с участком для строительства? Вам предлагали взамен деньги или что-нибудь другое? – спросила Рейвен.

– Нет, – ответил Быстрый Орел, – но представители и той и другой компании осматривали нашу землю.

– Вы разрешили им это? – удивился Слейт.

– У нас не было выбора, – ответил Дикий Мустанг. – Правительство Соединенных Штатов обеспечило им вооруженную охрану.

– Понятно, – промолвила Рейвен, бросая выразительный взгляд на Слейта. – Похоже, множество людей заинтересованы в том, чтобы заполучить землю кайова. Нам потребуется немало времени, чтобы навести справки о них.

– И не забудьте включить в свой список правительство Соединенных Штатов, – сказал Быстрый Орел. – Оно издает все новые законы и инструкции, которые постепенно ограничивают нашу свободу. Мы опасаемся, что оно может найти средство или повод, чтобы отобрать те немногие земли, которые у нас еще остались.

– Конечно, мы постараемся все учесть, – заверила его Рейвен. – А разве Агентство по делам кайова не поддерживает и не защищает вас?

– Да, конечно, защищает, – сказал индеец, но в его голосе не было уверенности.

Рейвен поняла, что ей будет нелегко проводить это расследование: ситуация в резервации походила на пороховую бочку, фитиль которой стремились поджечь слишком многие.

– Похоже, похитители Тайми преследовали одну цель: они хотели привести в замешательство народ кайова, – заметил Слейт. – Если праздник Пляски солнца не состоится, племена не соберутся вместе и не возобновят свои старые связи, не так ли?

– Да, – подтвердил Дикий Мустанг, – и к тому же не примут совместных решений на будущий год.

– В таком случае, мне кажется, мотивы кражи совершенно очевидны, – сделала вывод Рейвен. – Кто-то хочет лишить кайова друзей и союзников, чтобы легче добиться своего. Нам остается только найти того, кому это наиболее выгодно.

– Возможно, ты права, – согласился Быстрый Орел, – но это еще не все. Мой отец стареет. Среди кайова есть много молодых воинов, готовых ступить на тропу войны, чтобы вернуть Тайми, остановить произвол владельцев ранчо, железнодорожных компаний и правительства. Это горячие головы. Они жаждут сражений. Воины просят меня возглавить их... во всяком случае, пока просят.

– Но ты не станешь этого делать! Вы ведь не хотите начать кровавую бойню? – с ужасом спросила Рейвен.

– Я пытаюсь обуздать их, – ответил Быстрый Орел, – но они бредят древними преданиями о славе предков. Я, конечно, тоже молод, но не настолько, чтобы потерять голову. У нас нет шансов одержать победу в этой схватке, но может быть, одной битвы будет достаточно, чтобы остудить их пыл.

– Прошу тебя, не совершай непоправимых ошибок, – сказала Рейвен; в ее голосе слышались мольба и отчаяние. – Мы сами со всем этим разберемся. Дайте нам только время.

– У вас еще есть время. Пока есть, – промолвил Быстрый Орел.

– То, что вы рассказали, поможет нам, – промолвил Слейт, – но, может быть, вы что-нибудь еще хотите добавить? Есть ли у вас какие-нибудь соображения, которые могут ускорить расследование?

– Нет, – ответил вождь кайова. – Мы призвали на помощь Рейвен, потому что не понимаем образа действий бледнолицых и не можем незаметно прокрасться в их мир, чтобы найти наше Тайми. А теперь мы перекладываем на ваши плечи бремя поисков нашей святыни.

– Мы принимаем его, – сказала Рейвен. – Но это очень сложное дело, потому что слишком много белых заинтересованы в том, чтобы ваше Тайми исчезло.

– Нет, это не мог сделать бледнолицый, – возразил Быстрый Орел. – У кайова острый слух, а бледнолицые производят много шума. Чтобы выкрасть Тайми, им понадобилось бы сначала прокрасться в вигвам Бегущего Медведя, а затем выйти из него с большим узлом.

– В деревне всегда кто-нибудь есть? – спросил Слейт.

– Да, и мы ее охраняем, – ответил Быстрый Орел. – Такое мог сделать только команчи или какой-нибудь друг, которому мы доверяем, но только не незнакомец из числа белых. Нет, ему это было бы не под силу. Тайми исчезло вместе с буйволами. В этом, наверное, и кроется разгадка.

– Какая может существовать связь между Тайми и буйволами? Это нелогично, – возразил Слейт.

– Но ведь буйволы действительно исчезли, – сказал Быстрый Орел.

– Да, но мы знаем, что с ними случилось. Их убили белые.

– Мы этого не видели, – продолжал Быстрый Орел. – Как не видели и исчезновения Тайми. Но и то и другое необходимо нам для праздника Пляски солнца. Или может быть, мы живем в мире сновидений? Может быть, время кайова уже истекло и поэтому исчезли и буйволы, и Тайми? Может быть, кайова тоже вскоре последуют за ними в Страну заката?

– Не надо отчаиваться, Быстрый Орел, – с мольбой в голосе сказала Рейвен. – Кайова раздобудут буйвола для праздника. Ведь где-то они наверняка еще сохранились.

– Я слышал, что у полковника Гуднайта в северном Техасе есть небольшое стадо. Вы могли бы купить у него одного буйвола, – сказал Слейт.

– Мы знаем об этом стаде, – промолвил Быстрый Орел, – но покупать то, что всегда было вольным как ветер, не в духе кайова.

– Возможно, это действительно не в ваших правилах, но, по крайней мере, у вас будет буйвол, – заметила Рейвен.

Быстрый Орел помолчал немного, а затем, переглянувшись с Диким Мустангом, снова заговорил:

– Наш мир сильно изменился, Рейвен. Мне очень жаль, что ты не видела кайова, когда они были хозяевами прерий – то время безвозвратно ушло. Мы проиграли войну, но впереди еще будут сражения. Ты права: лучше купленный буйвол, чем никакого.

– Мой сын правильно говорит, – сказал Дикий Мустанг. – Мы найдем новые способы сохранить наше наследие, но для этого нам необходимо Тайми.

– Мы отыщем Тайми и вернем его вам еще до начала праздника Пляски солнца, – пообещала Рейвен, исполнившись решимости помочь своему народу теперь, когда поняла, какое значение для них имела эта святыня.

Быстрый Орел бросил на Рейвен пристальный взгляд, и его темные глаза вдруг вспыхнули.

– Может быть, ты – именно то, что сейчас нужно нашему народу: ты соединяешь в себе оба мира и несешь свежие силы, которые помогут нам пережить время испытаний.

– Конечно, я постараюсь помочь вам, – заверила его Рейвен. – Я уже дала слово, что мы найдем Тайми.

– Если наша святыня все еще находится в этом мире, думаю, вы действительно найдете ее, – сказал Быстрый Орел. – Завтра я подарю Рейвен Лунному Дитя и ее спутнику коней из моего табуна.

– Спасибо, – поблагодарила Рейвен индейца. – Но думаю, дарить лошадей нет необходимости – достаточно будет просто предоставить нам их на время расследования.

– Получить лошадь в подарок – большая честь, – сказала Перышко. – У кайова не принято возвращать то, что тебе подарили. Наши соплеменники считают, что надо быть щедрым.

– Прошу тебя, прими лошадей в подарок... дочь моей сестры, – обратился к Рейвен Бегущий Медведь.

– Конечно, мы примем лошадей, если ты этого хочешь, – поспешно заверила его Рейвен.

– Да, я этого хочу, – сказал Быстрый Орел, бросив на Рейвен жгучий взгляд.

– В таком случае мы благодарим тебя, – промолвила Рейвен.

Быстрый Орел, очевидно, пытался найти путь к ее сердцу, и Рейвен не могла помешать ему. Слейт не стал благодарить индейца. Прищурившись, он внимательно наблюдал за Быстрым Орлом. Дикий Мустанг встал, давая понять, что беседа окончена.

– Если вам понадобится помощь, дайте знать об этом мне или моему сыну. И запомните: сколько бы вы ни запросили за работу, вы получите все сполна.

– Я не хочу, чтобы мне платили, – запротестовала Рейвен. – Я делаю это ради своей семьи и своего народа.

– Но вы должны быть вознаграждены, – настаивал Быстрый Орел, бросая на Рейвен многообещающие взгляды.

Рейвен отвела глаза, боясь подпасть под его влияние.

– У тебя, как у дяди, щедрое сердце, – сказал вождь. – Но мы подумаем, как отблагодарить тебя и твоего друга.

Глава 5

Рейвен, мы решили, что ты будешь жить вместе с Перышком... пока гостишь у нас, – сообщил Бегущий Медведь, когда вождь ушел.

– Спасибо за гостеприимство, Перышко, – сказала Рейвен индианке, неожиданно для себя узнав, что они со Слейтом будут жить порознь.

Рейвен почему-то решила, что им предоставят отдельный вигвам. Но кайова, конечно, не ожидали, что она приедет не одна. Кроме того, они со Слейтом еще не были женаты, и индейцы считали их просто деловыми партнерами.

– Я был бы счастлив, если бы Слейт поселился в моем вигваме, – продолжал Бегущий Медведь. – У тебя нет возражений, Коготь Бобра?

Коготь Бобра бросил суровый взгляд на Слейта, а затем кивнул, соглашаясь.

– Коготь Бобра и я – ученики твоего дяди, Рейвен, – объяснила Перышко. – Поскольку Бегущий Медведь в очень преклонном возрасте и к тому же неважно себя чувствует, Коготь Бобра живет у него и помогает старику.

– Но в нашем вигваме есть комната для Слейта, – сказал Бегущий Медведь.

– Спасибо, – ответил Слейт. – Я с удовольствием поживу у вас.

– Я приготовила мясо, оно ждет нас в моем вигваме, – сказала Перышко, обращаясь ко всем присутствующим. – Там на всех хватит.

– Но я хотела бы поговорить с дядей, – сказала Рейвен, с беспокойством глядя на Бегущего Медведя, который устало улыбался ей.

– Ты сможешь сделать это завтра, – предложил Коготь Бобра, помогая жрецу подняться на ноги.

– Дочь... моей сестры, я должен многое сказать тебе... но...

– Сначала ему нужно отдохнуть, – закончил за него Коготь Бобра.

Бегущий Медведь ласково погладил Рейвен по голове, а затем позволил ученику увести себя.

Рейвен проводила их взглядом, чувствуя разочарование, а затем, вздохнув, повернулась к индианке.

– Слейт и я были бы счастливы отведать твое угощение, Перышко.

– Я тоже приму участие в трапезе, – заявил Быстрый Орел.

Перышко радостно улыбнулась ему и встала. По дороге Рейвен думала о том, что Перышко, вероятно, питает к Быстрому Орлу нежные чувства. И если это действительно так, то ее отношения с индианкой могли вскоре испортиться, поскольку Быстрый Орел не делал никакого секрета из того, что не на шутку увлекся Рейвен.

В деревне царили мир и покой. Индейцы стояли небольшими группками, негромко переговариваясь, или сидели у порогов своих вигвамов, ужиная или играя с детьми и собаками. Они улыбались Рейвен, когда та в сопровождении своих спутников проходила мимо. В лагере было удивительно тихо, здесь никто не ссорился, даже дети. Но может быть, индейцы вели себя так намеренно, чтобы пустить пыль в глаза своей гостье?

Перышко с гордостью подвела друзей к своему вигваму и жестом пригласила Рейвен войти в него через круглое отверстие диаметром приблизительно в три фута, находившееся от земли на высоте более фута. Это был, очевидно, вход в жилище. Рейвен не знала, как можно войти через такую дыру, не уронив своего достоинства, и заколебалась.

– Входи, Рейвен Лунное Дитя, – сказала Перышко.

И Рейвен, наконец, подумала, что здесь, возможно, не придавали такого большого значения чувству собственного достоинства, как в мире белых. Опустившись на корточки, она вползла в вигвам и выпрямилась. Это было не так трудно сделать, как ей показалось вначале. Помещение вопреки ее ожиданиям было довольно просторным. Рейвен посторонилась, чтобы дать возможность войти в вигвам Перышку, Слейту и Быстрому Орлу, а затем огляделась.

Они стояли на утрамбованном земляном полу. В центре жилища, в вырытом углублении, горел огонь, на котором стоял горшок с мясом. От готовящейся пищи распространялся аппетитный аромат. Постели у дальней стены были застланы шкурами; кухня, она же кладовая, находилась возле двери. Вся обстановка, несмотря на свою скудость, выглядела очень опрятно и практично.

– Добро пожаловать в мой вигвам, – сказала Перышко, обращаясь к гостям. – Вы можете сесть у очага. Если у вас возникнут вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь, задавайте их. Мы с удовольствием все объясним вам.

– Спасибо, – сказала Рейвен, присаживаясь к огню. – Должна признаться, мне мало известно о том, как живут кайова.

– Я был бы рад показать тебе наш быт, – предложил Быстрый Орел, опускаясь рядом с Рейвен на земляной пол.

– Мы не собираемся задерживаться здесь на длительное время, – возразил Слейт, присаживаясь рядом с Рейвен с другой стороны, – поэтому не сумеем воспользоваться твоим предложением.

Мужчины обменялись суровыми взглядами. А тем временем хозяйка вигвама принесла ложки, вырезанные из рога, и, раздав их гостям, села рядом с Быстрым Орлом. Перышко и сын вождя начали есть прямо из горшка, и Рейвен поняла, что здесь принято пользоваться общей посудой.

Последовав их примеру, она попробовала угощение. Это была говядина, отваренная со специями.

– Восхитительный вкус, – искренне сказала Рейвен.

– Бегущий Медведь научил меня разбираться в травах, и теперь я использую растения не только для лечебных целей, но и для приготовления пищи.

– Ее умение вкусно готовить высоко ценится у нас, – добавил Быстрый Орел.

Некоторое время они ужинали молча, а потом Рейвен вновь заговорила:

– Я постоянно думаю об исчезнувшем Тайми. Скажите, не живут ли поблизости от вас белые, которые так или иначе могли быть заинтересованы в похищении святыни кайова? Может быть, такие люди есть в Медисин-Лодже, Форт-Силле или других близлежащих городах? Не наведывались ли они к вам в лагерь месяца два назад, примерно тогда, когда пропало Тайми?

– Иногда белые действительно посещают племена, – ответил Быстрый Орел. – Они обычно приезжали к нам, чтобы купить буйволовые шкуры. Но зачем этим людям могло понадобиться наше Тайми?

– Не знаю, – задумчиво промолвила Рейвен, размышляя вслух. – Трудно проследить за каждым человеком, который побывал в этих краях накануне исчезновения святыни кайова.

– Да, ты права, – согласился Слейт. – А что вы думаете о скачках, которые скоро состоятся в Медисин-Лодже?

– Ты спрашиваешь о Джоунсе? Объездчик – хороший человек, давний друг кайова, команчей и апачей. – Быстрый Орел улыбнулся. – Скачки должны начаться через пару недель, как раз накануне праздника Пляски солнца. Мы хотим поучаствовать в них на своих лошадях.

– И мы одержим победу, – убежденно сказала Перышко. – Может быть, и вы захотите посоревноваться?

– Возможно, я действительно приму участие в скачках, – согласился Слейт. – А теперь вспомните, когда примерно объездчик Джоунс был у вас?

– Несколько лун назад он приезжал к нам и делился своими планами проведения скачек, – сказала Перышко.

– Был ли он здесь, когда вы обнаружили пропажу Тайми? – спросила Рейвен.

– Да, – ответил Быстрый Орел. – Я хорошо это помню, потому что объездчик очень сокрушался по поводу пропажи и мой отец советовался с ним, рассчитывая на то, что Джоунс хорошо знает мир белых и сможет нам помочь.

– Да, но не станете же вы подозревать в краже Тайми объездчика Джоунса, доброго друга кайова? – спросила Перышко.

– Слейт будет подозревать всех и каждого, пока мы не найдем Тайми, – заявила Рейвен. – Даже Куану Паркера.

Услышав это, Быстрый Орел засмеялся.

– Куана и Джоунс тут совершенно ни при чем. Обратите лучше внимание на владельцев ранчо и людей, прокладывающих дороги для железных коней. Они покушаются на нашу землю, и у них есть веские причины желать нам зла.

– Ты прав, конечно, – согласилась с ним Рейвен. – Но сейчас мы просто пытаемся установить круг лиц, побывавших здесь накануне исчезновения Тайми и имевших хоть какие-нибудь мотивы выкрасть его.

– С чего вы хотите начать ваше расследование? – спросил Быстрый Орел.

– У нас не было времени обсудить и наметить план действий, – ответила Рейвен.

– Но вскоре мы примемся за дело, – добавил Слейт и вынул из горшка еще один кусок говядины. – Очень вкусно.

– Спасибо, – сказала Перышко. – Жаль, конечно, что это не мясо буйвола.

– Да, верно замечено, – согласился Быстрый Орел. – Все племена, живущие в прериях, сожалеют о том, что этих могучих животных больше нет в наших краях. Кто бы мог подумать, что огромные стада, которые тянулись до самого горизонта, когда-нибудь вдруг исчезнут?

– Мы все надеемся, что они однажды вернутся, – призналась Перышко.

– Это было бы замечательно, – согласился с ней Быстрый Орел, – но боюсь, наша мечта так и останется мечтой. Времена изменились, и мы тоже должны стать другими.

– Но нам нельзя забывать прошлое, Быстрый Орел, – возразила Перышко.

– Ты права, но с такими соплеменниками, как ты, это нам не грозит, – заметил индеец и, обращаясь к гостям, объяснил: – Перышко не только изучает наши обычаи и традиции, чтобы передать их детям кайова, но и обладает мужественным сердцем. Она независимая женщина. Она перенимает навыки целительства у нашего жреца и является одним из лучших объездчиков лошадей в племени. С такими людьми, как Перышко, наше племя воспрянет духом и преодолеет все трудности.

– Не такая уж я замечательная, как ты описал, – смущенно сказала Перышко и улыбнулась, довольная тем, что ее похвалили. – Многому из того, что я умею, научил меня мой муж, но он умер. С тех пор я живу одна.

– Много мужчин сваталось к Перышку, – сообщил Быстрый Орел, – но ее сердце, быть может, будет всегда принадлежать умершему мужу.

– Ты тоже не стал во второй раз жениться, – напомнила ему Перышко.

– Я жду своего часа. – Быстрый Орел посмотрел на Рейвен. – Возможно, он наступит в праздник Пляски солнца.

– Но сначала нам нужно найти Тайми, – прервал его Слейт, вставая и помогая Рейвен подняться с земли. – А сейчас мы хотим прогуляться и обсудить все услышанное.

И прежде чем Рейвен поняла, что происходит, он увлек ее за собой к выходу из вигвама, а затем торопливо увел за деревню на берег речки. Рейвен тревожно оглянулась, но в лагере было темно и тихо – индейцы отдыхали в своих вигвамах.

– Слейт, я...

– Ни слова, Рейвен. Хватит с меня и того, что наговорил Быстрый Орел.

Рейвен хотела очень многое сказать ему, но промолчала, а Слейт тем временем уводил ее все дальше и дальше от деревни по берегу реки. Оказавшись, наконец, вдали от человеческого жилья, среди деревьев и камней, они остановились.

Прислонившись спиной к большому валуну, Слейт обнял Рейвен и прижал ее к своей груди.

– Ну а теперь можешь спустить на меня всех собак, если тебе этого хочется.

– Нет, мне вовсе не хочется ссориться с тобой, Слейт. – Она склонила голову ему на грудь и стала слушать, как бьется его сердце, как учащается дыхание. – Я не меньше тебя хотела уйти оттуда.

– Это правда?

– Я чувствую себя здесь не в своей тарелке, Слейт. Как чужеземец, нарушивший запрет и ступивший на священную землю.

– Но со стороны все выглядит так, как будто ты прекрасно приспособилась к окружающей обстановке. Индейцы приняли тебя как члена своего племени. Это я для них чужак.

– Но все эти церемонии и формальности заставляют меня чувствовать себя неловко.

– Это просто обычаи, Рейвен. Я видел их прежде. Ты привыкнешь к ним и перестанешь их замечать. Именно этого я и боюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Я боюсь, что ты станешь частью их племени, которое больше не захочешь покидать.

– О, Слейт, я люблю тебя.

– Я знаю, но сейчас тобой движет чувство долга. Такое уже было однажды, когда ты преследовала команчи Джека и Сентано. И ничто в мире не может остановить тебя, не может помешать тебе достигнуть своей цели. Ты очень темпераментная и страстная, Рейвен. Более пылкой женщины, чем ты, я не встречал в своей жизни. Причем ты темпераментна не только в постели, но и во всех своих поступках. Я безумно люблю тебя, но если твоя страсть выплеснется наружу, я не знаю, что ты можешь натворить.

– Ты тоже очень страстный человек, Слейт. Вспомни, ты не хотел прекращать поиски команчи Джека, потому что он убил твою семью, а потом, рискуя жизнью, ты помог мне поймать Сентано.

– Да, это так. Но с тобой все обстоит по-другому.

– Вовсе нет. Мы оба стремимся искоренить зло в этом мире. Подумай только, ты был техасским рейнджером, а я стала частным детективом в силу семейных обстоятельств, но, в конце концов, мы пришли к одному и тому же. Да, мы оба пылкие люди, но наша страсть направлена друг на друга и на борьбу с несправедливостью.

– Ты права, но я все же боюсь, что твое страстное стремление помогать людям, попавшим в беду, уведет тебя от меня.

Рейвен поцеловала Слейта в губы. Искра страсти пробежала между ними. Рейвен тихо застонала, прижимаясь к Слейту всем телом. Ей хотелось большего, нежели поцелуи.

– Этого никогда не случится. Вспомни, мы так и не довели до конца то, что начали сегодня утром.

– Я не забыл об этом, – пробормотал Слейт, погружая пальцы в густые волосы Рейвен и перебирая пряди.

В конце концов, волна золотистых локонов рассыпалась по ее плечам. Слейт зарылся в них лицом, наслаждаясь их шелковистостью и ароматом лаванды. Застонав, он крепче стиснул Рейвен в объятиях, поглаживая ее бедра и прижимая их к своей затвердевшей плоти.

– О, Слейт, – прошептала Рейвен, – ты считаешь, мы можем рискнуть и заняться любовью?

– Не знаю. Индейцы всегда выставляют караулы, но я сгораю от желания.

С пылающим от страсти взором Слейт припал к губам Рейвен, и его язык проник в нежную глубину ее рта. Обвив руками шею возлюбленного, она погрузила пальцы в его густые волосы. Вдыхая его запах, Рейвен чувствовала, как учащенно бьется сердце в ее груди. Желание близости с ним нарастало, неистовая страсть требовала удовлетворения. Она чувствовала, как напряглись его мышцы. Она жаждала соития... прямо здесь, немедленно.

Внезапно рядом с ними хрустнула ветка и раздался голос:

– А я думал, что вы действительно всего лишь деловые партнеры.

Рейвен вздрогнула от неожиданности и, отпрянув от Слейта, начала озираться по сторонам с бешено колотящимся сердцем. Однако за деревьями, растущими вдоль берега реки, никого не было видно.

Но еще через мгновение из густой тени вышел Быстрый Орел. В лунном свете он выглядел грозно.

Рейвен лишилась дара речи. Взгляд Быстрого Орла пронзал ее душу, заставлял чувствовать себя виноватой. Подобное чувство казалось нелепым, но Рейвен ничего не могла с собой поделать, утратив контроль над своими эмоциями.

– Ты мог бы прямо сказать, что мы состоим в близких отношениях, – заметил Слейт наигранно-ленивым тоном и снова заключил Рейвен в объятия с видом человека, который имеет все права на нее.

Рейвен ощутила пыл и напряжение тела Слейта, но одновременно она почувствовала страсть, которую испытывал к ней Быстрый Орел. Оба они хотели ее, причем их жажда обладания ею распространялась не только на ее тело. Рейвен испытывала влечение к обоим, ей хотелось удовлетворить страсть каждого из них; она разрывалась между этими двумя мирами, не зная, как примирить их между собой. Она собрала всю свою волю в кулак, пытаясь взять себя в руки. Ей нельзя было позволить этим мужчинам отвлечь ее от той цели, ради которой она прибыла на Индейскую территорию. Рейвен не понимала, почему ее так тянет к кайова, но надеялась, что это чувство вскоре пройдет.

– Теперь я вижу, что вы очень близкие друзья, – согласился Быстрый Орел, подходя ближе.

– Чего ты хочешь? – с возрастающим раздражением спросил Слейт.

– Я думал, что, после того как ты и Рейвен обсудите создавшееся положение, я смогу показать ей прелести ночи.

– Я как раз занимался этим.

– Я это понял, – сказал Быстрый Орел, – но прелесть ночи состоит не только в том, что ты пытался сделать.

– Рейвен увидит только то, что сама захочет, – возразил Слейт.

Враждебное чувство, которое они испытывали друг к другу, внезапно стало совершенно очевидным. Слейт оставил в саквояже свои пистолеты, но Рейвен знала, что оба вооружены ножами. Так или иначе, она должна была остановить их, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля и они нанесут друг другу раны и увечья.

– Я уверена, тебе есть что показать мне здесь, где живут кайова, Быстрый Орел, – сказала Рейвен, – но давай отложим это – сегодня я слишком переполнена впечатлениями.

– Я слышу от тебя мудрые речи, Рейвен Лунное Дитя, и соглашаюсь с ними. Я покажу тебе прелести здешней ночи в другой раз. До завтра.

Индеец улыбнулся ей, а затем, бросив суровый взгляд на Слейта, растворился во мраке. Рейвен била дрожь, и Слейт крепко прижал ее к своей груди.

– Во всем этом действительно есть что-то мистическое, Слейт. Они так здорово владеют собой и самоуверенны, даже попав в беду. Я, пожалуй, никогда не стану настоящей кайова.

– Ты похожа на них больше, чем тебе кажется. Именно это меня и беспокоит.

– О, Слейт, я так люблю тебя.

– Быстрый Орел собирается отнять тебя у меня. В этом нет никаких сомнений, Рейвен, но я буду бороться за тебя. У него, черт возьми, нет никаких шансов завладеть тобой.

Он припал горячими губами к ее губам, его язык проник в ее рот. Ошеломленная силой его чувства, Рейвен страстно отвечала на его поцелуи, забыв обо всем на свете, кроме того, что Слейт был рядом и жаждал близости с ней.

Глава 6

На следующее утро Рейвен проснулась на рассвете, когда деревня кайова только начала пробуждаться. Ей было тепло и уютно под одеялами из буйволовых шкур, несмотря на холодную ночь. Конечно, ей очень не хватало Слейта. Поэтому она несколько раз просыпалась, ища и не находя его рядом с собой. Почувствовав запах пищи, Рейвен перевернулась на другой бок. Ее желудок сводило от голода.

– Доброе утро, Рейвен, – с улыбкой сказала Перышко.

– Ты вела себя так тихо, Перышко, что мне показалось, я одна в вигваме. Надеюсь, я не проспала завтрак?

– Нет. Я ждала, когда ты проснешься.

– Замечательно! Постель, в которой я спала сегодня ночью, показалась мне очень удобной. Из чего она?

Перышко подняла буйволовые шкуры на своей кровати.

– Это очень легкие ивовые прутья. Мы всегда думаем о том, сколько места занимают предметы быта и много ли они весят. Ведь мы кочевники – вернее, были ими, теперь мы мало путешествуем.

– Как здорово все придумано, – похвалила Рейвен и достала свой саквояж.

Найдя щетку, она тщательно расчесала свои серебристые волосы с золотистым оттенком, которые накануне спутал Слейт. Рейвен заметила, что Перышко внимательно следит за ней, и улыбнулась индианке.

– У тебя очень красивые волосы, они цвета солнца и луны. Я впервые в жизни вижу такие.

– Спасибо за комплимент, у тебя тоже замечательные волосы.

– Такие же, как у всех кайова.

– Мне нравится, что они густые и темные.

– Я очень рада этому, но думаю, Быстрому Орлу твои яркие, как солнце, волосы нравятся больше, чем мои темные.

Рука, в которой Рейвен держала щетку, застыла в воздухе. Итак, она оказалась права в том, что касалось нежных чувств Перышка к Быстрому Орлу. Теперь Рейвен следовало быть очень осторожной, чтобы никому не нанести душевных ран, если, конечно, это было возможно.

– Но твоими волосами он тоже восхищается.

– Ты так считаешь?

– Конечно. Ему ведь нравятся женщины с мужественным сердцем, не правда ли?

– Мне кажется, он присматривает себе новую жену.

– Возможно. А ты ищешь себе мужа?

– Нет, но я могла бы найти себе подходящего мужчину на празднике Пляски солнца.

– Ты имеешь в виду Быстрого Орла?

– Быть может, да, а быть может, нет.

– В таком случае все мы должны стремиться к тому, чтобы праздник Пляски солнца в этом году состоялся.

Рейвен помолчала, надеясь, что развеяла сомнения Перышка и та не будет больше ревновать к ней Быстрого Орла. Расчесав волосы, Рейвен уложила их на затылке в аккуратный пучок, а потом достала блузку и юбку с разрезом, в которых была накануне. Рейвен сняла их на ночь, оставшись лишь в сорочке и панталонах. Теперь она вновь надела ту же самую одежду, в которой приехала сюда, решив, что как-нибудь найдет возможность постирать ее.

– Мы купаемся в речке, Рейвен, – сказала Перышко, зачерпнув ложкой из горшка бульон с кусочками мяса. – Поэтому, если хочешь помыться, можешь спуститься вниз по реке и там окунуться.

– Спасибо, что ты сказала мне об этом. Как ты думаешь, могу ли я сейчас поговорить с дядей или еще слишком рано?

– Нет, напротив, вам было бы лучше встретиться именно утром, когда он еще полон сил. Надеюсь, что ты найдешь Тайми. Если твой дядя умрет от горя, это будет для племени невосполнимой утратой. Скоро я пойду к нему в вигвам и возьму тебя с собой.

– Спасибо. Боюсь, что без тебя я не найду дорогу. После завтрака Перышко провела Рейвен по деревне. Кайова улыбались и заговаривали с ними, радушно приветствуя Рейвен. День выдался погожий, небо было ясным, в воздухе витали ароматы трав и цветов. Во время этой прогулки Рейвен хорошо рассмотрела вигвамы. Их высота составляла более двенадцати футов, они были сделаны из сшитых вместе дубленых буйволовых шкур, натянутых на каркас, состоявший из жердей длиной более шестнадцати футов, перекрещивавшихся наверху. Некоторые шкуры с внешней стороны были раскрашены пестрыми орнаментами. Над вигвамами поднимались струйки дыма.

– Вот дом твоего дяди, Рейвен, – сказала Перышко, остановившись у большого вигвама, расписанного яркими узорами. – Я знаю, он будет рад видеть тебя.

Рейвен постояла в нерешительности, думая о том, что на этот раз ей, возможно, удастся сблизиться с дядей. Она понимала, что втайне надеялась встретить в нем родственную душу, найти любовь, которой ей так не хватало после смерти отца. Но теперь Рейвен почти утратила эту надежду. Бегущий Медведь находился под постоянным присмотром Когтя Бобра и к тому же был настолько слаб, что вряд ли мог поделиться с Рейвен душевным теплом. Рейвен убеждала себя в том, что не нужно быть такой эгоистичной и рассчитывать на большее, нежели может дать ей дядя.

Войдя в вигвам, Рейвен заметила, что ее дядя сидит у горящего очага, закутавшись в одеяло из буйволовой шкуры. Он выглядел еще более дряхлым, чем накануне вечером, и у Рейвен сжалось сердце. Старику была необходима ее помощь, и она поклялась сделать все, что в ее силах.

Слейт тоже сидел у очага, поджав под себя ноги. Они переглянулись, и серо-голубые глаза Слейта вспыхнули синим огнем. Очевидно, он тосковал по ней так же сильно, как и она по нему. Внезапно Рейвен пожалела о том, что они не могут остаться наедине. Ей вдруг захотелось бросить все и провести со Слейтом медовый месяц.

– Присаживайся к очагу... дочь моей сестры, – сказал бегущий Медведь, жестом приглашая Рейвен занять место рядом с собой.

Она села между дядей и Слейтом, кивнув Когтю Бобра, который встал при ее появлении.

– Бегущий Медведь дал нам задание на сегодняшний день, Перышко, – сказал Коготь Бобра, указывая на небольшие кожаные мешочки и кучки сухих трав.

– Я готова, – ответила Перышко и обратилась к Рейвен: – Если я тебе понадоблюсь, позови меня.

– Спасибо. А сейчас я хочу поговорить с дядей. – Рейвен повернулась к Бегущему Медведю: – Дядя, я хотела бы побольше узнать о маме. Отец редко рассказывал о ней, потому что воспоминания причиняли ему боль.

– Понимаю, – промолвил Бегущий Медведь, ласково похлопав Рейвен по плечу своей худой сухонькой рукой, испещренной прожилками. – Утренняя Звезда была удивительной женщиной... наша мать поздно родила ее... и поэтому я скорее воспринимал ее как дочь, а не как сестру... Она очень любила твоего отца... И хотя твои родители были из разных миров, они сумели преодолеть связанные с этим трудности.

– Они жили среди кайова?

– Да, какое-то время... Но твой отец занимался расследованиями и не мог жить здесь подолгу. Моя сестра вскоре забеременела... и осталась со своим народом. Ее возлюбленный приезжал так часто, как ему позволяли дела.

– И они все это время были влюблены друг в друга?

– Да. Он находился рядом с ней, когда ты родилась.

– И мама умерла.

– Да. Твой отец обвинял себя в ее смерти... сокрушаясь о том, что не отвез ее к белому доктору. Но она не позволила бы ему сделать это. Она хотела остаться со своим народом.

– А что было потом?

– Потом он забрал тебя... и вернулся в мир бледнолицых. Мы пытались уговорить его оставить девочку у нас, чтобы воспитать ее как настоящую кайова.

– Но он не согласился?

– Ты была все, что у него осталось от Утренней Звезды, мы могли понять его. Твоя мать была светлой, жизнерадостной женщиной... настоящим сокровищем для всех, кто ее знал.

– Как жаль, что я не знала своей матери. Хотя отец окружил меня заботой и любовью, я часто думала о маме и в глубине души всегда ощущала себя немного виноватой в ее смерти.

– Ты не должна испытывать чувство вины. Твоя мать никогда не была сильной и выносливой. Белые доктора не смогли бы ей помочь. И она очень хотела... родить ребенка. – Она любила бы тебя... и гордилась. Точно так же, как и ты любила бы ее.

– Я это знаю. Она оставила мне в наследство любовь к кайова. Я – часть вашего племени и во что бы то ни стало найду Тайми. Обещаю тебе это.

– Если это в человеческих силах... думаю, ты сможешь выполнить свое обещание, Рейвен Лунное Дитя, но эта пропажа останется пятном на моем имени... Ведь именно под моей защитой находилось Тайми, и, тем не менее, оно исчезло.

– Но если один из членов твоей семьи вернет Тайми племени, это поможет восстановить твое доброе имя?

– Да, поможет. Я взвалил тяжелую ношу на твои юные плечи...

– Я не подведу ни тебя, ни кайова, – поклялась Рейвен и бросила взгляд на Слейта. – Но мы не должны медлить, если хотим в ближайшее время отыскать Тайми. Нам надо опросить множество людей и...

– Думаю, нам необходимо завтра же отправиться в путь, – закончил Слейт ее мысль.

– Я тоже так считаю, – согласилась Рейвен и посмотрела на дядю.

– Хранитель Тайми очень устал, и ему нужно отдохнуть, – вмешался в разговор Коготь Бобра.

– В таком случае мы уходим, – сказала Рейвен, вставая.

– Зайди ко мне... позже, Рейвен, – попросил Бегущий Медведь.

Она кивнула с улыбкой, а затем быстро поцеловала старика во впалую щеку. Выйдя из вигвама в сопровождении Слейта и Перышка, Рейвен была сильно удивлена, увидев, что у входа в жилище дяди ее поджидает Быстрый Орел.

– Доброе утро, – произнес он, не сводя глаз с Рейвен.

– Здравствуй, – ответила та, надеясь, что Слейт и Перышко не заметили жгучего взгляда индейца, обращенного к ней.

– Отец дал мне наставления и велел оказывать тебе помощь в поисках Тайми.

– Уверена, что она нам понадобится, – сказала Рейвен, понимая, что им придется принять помощь Быстрого Орла, хотя это осложнит ее отношения со Слейтом.

– Интересно, кому именно пришла в голову эта идея? – промолвил Слейт, и его серые глаза потемнели.

– Отец всегда дает мне важные поручения – отчасти потому, что готовит из меня будущего вождя племени, а отчасти из-за того, что у него самого слишком много дел. В данном случае я сам предложил свои услуги, потому что имею опыт общения с бледнолицыми и лучше смогу справиться с задачей. Отец согласился с моими доводами. Но сначала он велел показать подарки, которые вы получите, когда вернете племени Тайми.

– Я же говорила ему, что нам ничего не нужно, – запротестовала Рейвен.

– Это дело решенное, – заявил Быстрый Орел. – Идите за мной.

И он быстро зашагал вперед. Перышко поспешила за ним. Рейвен направилась было следом, но Слейт остановил ее, схватив за руку.

– Мне не нравится его повелительный тон, Рейвен!

– Какое это имеет значение? Кайова просто хотят сделать нам несколько подарков.

– Имеет, черт возьми! Сначала индейцы предлагают нам лошадей, а они, как известно, являются главным источником богатства у кайова. Я хочу сказать, что одна хорошо выезженная лошадь равняется у них целому состоянию. А теперь Быстрый Орел еще что-то придумал!

– Что ты предлагаешь? Чтобы мы оскорбили их своим отказом? Кроме того, нам действительно нужны лошади.

– Мы могли бы заплатить за них.

– Слейт, ты же сам понимаешь, что это невозможно.

– Это все происки Быстрого Орла, черт возьми! Он пытается покорить твое сердце.

– Слейт, я не собираюсь слушать эти бредни. Я люблю тебя одного. А Быстрый Орел хочет помочь нам распутать дело об исчезновении Тайми.

– Горе ему, если это не так!

– А теперь пойдем. Нас ждут.

Рейвен и Слейт догнали Перышко и Быстрого Орла у большого вигвама, шкуры которого с обеих сторон от входа были закатаны вверх, чтобы впустить в помещение свежий воздух. Внутри находились несколько женщин, которые шили одежду из мягкой белой замши и тихо переговаривались.

– Какая чудесная кожа! – восхищенно сказала Рейвен, заглянув внутрь вигвама.

– Я очень рад, что она тебе нравится, – промолвил Быстрый Орел. – Эти женщины шьют тебе и Слейту замшевую одежду для праздника Пляски солнца. Это будет вам подарком от кайова.

Рейвен последовала за Перышком внутрь помещения. Три женщины сидели, склонившись над работой, а вокруг них лежали мешочки из оленьей кожи с красками.

– Познакомься, это Бегущая Лань, Искрящийся Ручей и Грозовое Облако, – сказала Перышко, а затем, перейдя на язык кайова, представила Рейвен. – Они не говорят по-английски, но очень счастливы, что им поручили изготовить праздничную одежду для вас. Это будет совершенно особый наряд, на котором вышьют символы твоей семьи.

– Как красиво они работают! – сказала Рейвен, наблюдая за ловкими движениями пальцев мастериц.

– Они вышьют вашу одежду окрашенными иглами дикобраза и бисером. Если им понадобится раскрасить ее, они используют краски. Это сухие природные красители, смешанные с маслом и разложенные в мешочки из оленьей кожи. Заранее могу сказать, что ваши одеяния будут окрашены в синие и желтые тона, потому что это священные цвета праздника Пляски солнца.

– Я просто в восторге! Пожалуйста, скажи им, я и Слейт польщены тем, что они шьют одежду для нас.

Приветливо кивнув мастерицам, Рейвен вышла на улицу. Темные глаза Быстрого Орла впились в нее жадным взглядом, но индеец тут же прикрыл их, чтобы не выдать своей страсти.

– А теперь я хотел бы представить вам подарки, которые являются вознаграждением за вашу работу. Перышко, не могла бы ты привести из табуна Белого Ветра и Черную Плясунью?

– С удовольствием. Это замечательные кони, – заявила Перышко и поспешно ушла, чтобы выполнить распоряжение сына вождя.

– Пойдемте, – сказал Быстрый Орел, – мы подождем ее в моем вигваме.

– Перышко – очень одаренная женщина, ты не находишь? – спросила Рейвен по дороге, обращаясь к индейцу.

– Да. Кайова гордятся ею, – согласился Быстрый Орел.

– И я полагаю, из нее выйдет отличная жена, – продолжала Рейвен, наблюдая за реакцией Быстрого Орла.

– Ты права, – сказал Быстрый Орел и продолжил: – Но только если муж сумеет завладеть ее сердцем.

До самого вигвама Быстрого Орла они больше не проронили ни слова. Жилище сына вождя было просторным и соответствовало тому статусу, который он занимал в племени.

– Северная сторона расписана изображениями, повествующими об истории моей семьи, – начал объяснять он, – а южная раскрашена в цвета моих побед.

Подойдя поближе, Рейвен разглядела, что южную сторону вигвама украшали чередующиеся горизонтальные красно-желтые полосы. Рейвен с интересом слушала комментарии Быстрого Орла к изображениям любимых лошадей, а также сцен охоты и сражений на северной стороне. Он, очевидно, гордился своей принадлежностью к племени кайова. Следуя за Быстрым Орлом, Рейвен, однако, не могла не заметить, что Слейт остается совершенно равнодушным и безучастным ко всему, о чем рассказывал сын вождя.

– Я в восторге от твоего вигвама, – призналась Рейвен, когда они, наконец, обошли вокруг него. – Это впечатляющее зрелище!

– Все это очень интересно, – прервал ее Слейт. – Но мы завтра утром отправляемся в путь и нам пора собираться в дорогу.

– Я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы помочь вам, – заявил Быстрый Орел, устремляя вдаль взгляд своих темных глаз. – А вот и Перышко.

– Вот то, что предназначено вам в качестве вознаграждения, – сказала она с гордостью, ведя под уздцы двух лошадей.

Быстрый Орел взял из ее рук поводья и передал их Рейвен и Слейту.

– Спасибо, это очень красивая лошадь, – промолвила Рейвен, разглядывая коричневые подпалины на морде белоснежной лошади. Животное тихо заржало, и Рейвен ласково погладила его по носу. – Какая она нежная!

– Белый Ветер – жеребец, – сказал Быстрый Орел, пряча усмешку. – Это породистый конь, впрочем, как и Черная Плясунья, которую мы дарим Слейту.

– Спасибо за подарок. – Слейт окинул доставшуюся ему лошадь в яблоках взглядом опытного наездника. – Красивое животное.

– И хорошо выезженное, – заметила Перышко. – Я сама работала с этими лошадьми.

– В таком случае этот подарок нам особенно дорог, – сказала Рейвен.

– Ну а теперь мы не смеем вас больше задерживать. Вам надо собраться в дорогу, – заявил Быстрый Орел. – Мы обеспечим вас всем необходимым.

Глава 7

Тем же вечером после ужина, желая остаться наедине, Рейвен и Слейт вновь спустились к реке, чтобы прогуляться вдоль берега. Чем дальше за спиной оставалась деревня кайова, тем сильнее нарастало напряжение между ними. Но они не хотели признаваться себе в том, что их отношения дали трещину с тех пор, как они приехали в индейский лагерь.

Этот день Рейвен и Слейт провели за работой, собирая информацию и готовясь к поездке, но им необходимо было обсудить, с чего начинать расследование и как вести его. Они до последнего откладывали обсуждение этого вопроса, поскольку из-за различия взглядов оно могло привести к ссоре и дальнейшему осложнению отношений.

– Слейт, скажи, что ты думаешь об этом деле?

– Это чертовски странный случай, не правда ли?

– Да, я согласна с тобой. До сих пор не пойму, зачем кому-то понадобилось похищать Тайми. Меня не убедили те предполагаемые мотивы кражи, которые прозвучали в разговоре с кайова. Должны быть какие-то более веские причины, заставившие злоумышленников пойти на преступление.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но если бы мы знали, почему была совершена кража, то смогли бы ответить и на вопрос, кто это сделал и где сейчас находится святыня кайова. А что, если кто-то украл Тайми просто из прихоти?

– Конечно, все может быть, но здесь кроется какая-то тайна. Кайова, по-моему, считают, что все на свете знают об их Тайми и его огромном значении для племени. Честно говоря, я прежде никогда ничего не слышала о нем, и должно быть...

– И должно быть, тот, кто его взял, в отличие от нас прекрасно знал о Тайми и о том, какое воздействие окажет его исчезновение на кайова, – закончил за нее Слейт.

– Это могли быть, например, железнодорожные компании, – размышляла вслух Рейвен. – Ты ведь знаешь, что они способны на любую жестокость, если борются за новые территории.

– Да, но они могут заручиться поддержкой правительства. Неужели им понадобилось бы похищать Тайми кайова, чтобы осуществить свои замыслы?

– Наверное, ты прав. А что ты думаешь о владельцах ранчо?

– Я сам владелец ранчо и знаю, что скот должен пастись во время перегонов или начнется падеж.

– Значит, аренда пастбищ – для фермеров очень важный вопрос, – заключила Рейвен.

– Да. Но у меня есть еще одна идея. Я хочу поговорить с кем-нибудь из Агентства по делам кайова. Кража Тайми – это прекрасный способ влиять на племя. – И еще остаются Куана Паркер, который пытается заставить кайова сдать в аренду пастбища, и объездчик Джоунс, который...

– ...который вообще не имеет никаких мотивов похищать Тайми, кроме, пожалуй, желания продать побольше лошадей. Но у кайова их и без того много, и потому они – плохие покупатели, – закончила за него Рейвен. – Мне кажется, последних двух человек можно исключить из списка подозреваемых, как ты думаешь?

– Я бы не стал никого сбрасывать со счетов, Рейвен.

– Хорошо. Но, на мой взгляд, они должны стоять в самом конце нашего списка. Объездчик Джоунс, мне кажется, вообще ни при чем. А что касается вождя команчей, посмеем ли мы его допрашивать?

– Это можно было бы легко устроить.

– Но какие вопросы мы можем ему задать? Нет, я за то, чтобы сначала проверить причастность к похищению железнодорожных компаний и владельцев ранчо.

– А я считаю, что нам следует начать с Агентства по делам кайова.

– А где находится это учреждение?

– В Анадарко, городке, расположенном к северу отсюда. До пего можно добраться верхом за два-три дня. Если бы мы с самого начала отправились туда, это послужило бы нам хорошим предлогом не появляться здесь, на земле кайова.

– Слейт, тебе не нравится в индейской деревне?

– Ты прекрасно знаешь, как я себя здесь чувствую. Кроме того, я никак не могу отделаться от мысли, что сейчас мы должны были проводить свой медовый месяц в Галвестоне.

– Неужели ты не испытываешь сочувствия к кайова, с которыми произошло такое несчастье?

– Конечно, мне жаль их, но знаешь, Рейвен, они ведь могли бы сделать новое Тайми.

– Слейт! Я не верю собственным ушам! Я думала, что ты с большим сочувствием относишься к моему народу. Может быть, тебе лучше вернуться в Сан-Антонио?

– Если только вместе с тобой. Мне хочется увезти тебя подальше от Быстрого Орла.

– Не надо вести себя так, как будто я собираюсь бежать с другим мужчиной. Он просто является одним из участников расследования, вот и все.

– Но этот индеец, черт возьми, мечтает о большем! Вся деревня мечтает о большем! Я видел это своими глазами и сыт по горло! Кайова хотят, чтобы ты полюбила их и осталась с ними навсегда. Ты когда-нибудь в своей жизни видела таких счастливых, умиротворенных людей? Да это же просто спектакль, игра на публику! Я не слышал ни одной ссоры, ни одного раздора за все время, пока мы находимся здесь.

– Может быть, это происходит оттого, что они очень рады нашему приезду?

– Нет, все это выглядит очень подозрительно. Я нисколько не удивился бы, если бы все это оказалось простой ловушкой, попыткой заманить тебя сюда. Что же касается пропавшего Тайми, то, возможно, твой дядя прячет его в своем вигваме.

– Замолчи, Слейт! Довольно! – Рейвен отпрянула от него.

– Черт возьми, Рейвен! Когда речь заходит об этих проклятых кайова, тебе отказывает здравый смысл. Ты всегда отличалась здравомыслием и имела голову на плечах, но, похоже, на этот раз ты оставила ее в Сан-Антонио.

– Хорошо, продолжай. Издевайся надо мной, оскорбляй меня, мою семью и мой народ. Но делай это в одиночестве.

Повернувшись, Рейвен зашагала в сторону деревни, высоко подняв голову. Но ее сердце бешено колотилось в груди.

– Рейвен! – окликнул ее Слейт.

Но она только прибавила шагу, удаляясь от него, несмотря на то что он просил ее вернуться. Услышав, что Слейт нагоняет ее, Рейвен хотела было побежать, но передумала, не желая выглядеть смешной в его глазах. Она хотела доказать ему, что полностью владеет собой.

Внезапно рядом с ней возникла темная фигура. Рейвен отшатнулась, вздрогнув от неожиданности, и тут же узнала человека, бесшумно появившегося на берегу.

– Добрый вечер, Рейвен Лунное Дитя, – сказал Быстрый Орел.

– О! Ты испугал меня.

– Тебе нужна помощь?

– Нет, ей не нужна помощь. – Слейт остановился в нескольких шагах от них. – А если бы и была нужна, то я сам помог бы ей.

Рейвен и Быстрый Орел обернулись на его голос. Озаренная лунным светом фигура Слейта, казалось, таила в себе скрытую угрозу.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи, Слейт, – заявила Рейвен, беря Быстрого Орла за руку.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Слейт.

– Быстрый Орел, не мог бы ты проводить меня до лагеря? – спросила Рейвен, не обращая внимания на слова Слейта. – По дороге мы с тобой поговорим о деле, которое нам предстоит расследовать.

– С удовольствием, Рейвен, – ответил индеец.

– Это удовольствие будет тебе дорого стоить...

– Слейт! – воскликнула Рейвен.

Слейт подскочил к ней, но Быстрый Орел встал между ними.

– Кайова не подвергают насилию своих женщин.

– Я тоже, – сказал Слейт, пылая яростью. – Рейвен, ты идешь со мной или нет?

– Она сделала выбор, – ответил за нее Быстрый Орел.

Рейвен поняла, что может серьезно осложнить ход расследования и испортить свои отношения со Слейтом, если сейчас уйдет с Быстрым Орлом. Но, с другой стороны, ей очень не хотелось уступать Слейту. Он оскорбил ее, и она все еще злилась на него. Но было бы нечестно использовать Быстрого Орла для того, чтобы отомстить Слейту. Это было бы несправедливо по отношению к обоим мужчинам.

– О, не ссорьтесь, – наконец, сказала она. – Я пойду домой одна. А вы, если хотите, можете поговорить друг с другом.

И Рейвен зашагала по тропинке вдоль ручья.

– Рейвен! – воскликнули оба в один голос.

– Я хочу побыть одна, – сказал она, не останавливаясь.

Ей было интересно, что они теперь станут делать. Не слыша за спиной шагов, Рейвен решила, что ни один из них не захотел первым броситься ей вслед, чтобы не упасть в глазах соперника. Мужское самолюбие! Река сделала поворот, и Рейвен последовала дальше вниз по течению, миновав деревню и радуясь, что ее никто не видит. Она присела на валун и, подтянув колени к подбородку, одернула юбку, закрыв подолом ступни. Стояла чудесная погожая ночь. На небе мерцали звезды, луна струила свой мягкий свет, серебривший реку. Повсюду царили мир и покой.

Рейвен все сильнее ощущала чувство кровного родства с кайова и их землей. Оно очень отличалось от ее любви к Чикаго. Может быть, она действительно, в конце концов, обрела свой дом? Здесь Рейвен нашла семью, которой она по-настоящему нужна. Здесь она могла ощутить любовь родных и близких. С другой стороны, Рейвен думала о том, что, может быть, Слейт отчасти прав. Возможно, ей действительно недоставало здравого смысла, когда речь заходила о кайова, потому что она очень хотела стать частью этого народа. Но и сам Слейт поступал не совсем разумно. Он стремится вернуться в Сан-Антонио и готов на все, чтобы увезти ее подальше от кайова. Но Рейвен не могла сейчас уехать от своего народа и в то же время не хотела вести расследование без Слейта. Она любила его. Возможно, беда заключалась в том, что у них были совершенно разные подходы к ведению дела. Они поссорились в основном из-за того, что каждый отстаивал свои взгляды. Возможно, у него была веская причина желать, чтобы она уехала из деревни. Возможно, он боялся потерять ее, но это означало, что он не доверял ей. А ведь Рейвен доверилась ему там, в экспрессе «Монтесума», хотя у нее не было никаких доказательств, что он – техасский рейнджер. Просто она любила Слейта, и это укрепляло ее доверие к нему. Он должен был верить в нее, несмотря ни на что. Их ссора была нелепой. Именно сейчас им необходимо держаться вместе и полностью доверять друг другу. Против них ополчились такие грозные силы, что они не могли позволить себе враждовать друг с другом, если хотели преодолеть вставшие на их пути преграды и успешно провести расследование.

Приняв решение, Рейвен встала. На обратном пути в деревню она думала только об одном: поскорее разыскать Слейта и помириться с ним. Но не встретила ни его, ни Быстрого Орла. Возможно, Слейт вернулся в вигвам Бегущего Медведя. В деревне все было тихо. Очевидно, кайова отправились спать. Рейвен не хотелось входить в вигвам дяди и беспокоить его только для того, чтобы разыскать Слейта. Она не знала, что делать, и побрела к раскидистому дереву, под которым обычно собиралось на совет племя. Издали она заметила одинокую фигуру сидящего на земле мужчины. Рейвен замедлила шаг, подумав, что это, возможно, Быстрый Орел, но человек скорее походил на Слейта. Рейвен так хорошо знала все особенности его фигуры, что не могла ошибиться.

Услышав шаги, Слейт повернул голову в ее сторону, и его тело напряглось. Рейвен не сразу решилась присесть рядом с ним.

– Нам не следует ссориться, Слейт, – промолвила она.

– Ты права. Я все обдумал и решил попросить у тебя прощения. Твои упреки совершенно справедливы.

– Нет, дело не в этом. Беда в том, что мы не можем решить, с чего начать расследование.

– И все же я не должен был оскорблять твою семью.

– Мы оба впали в крайность. Ты нужен мне, Слейт.

– Я люблю тебя, Рейвен.

– О, Слейт, я тоже люблю тебя, – прошептала она и бросилась в его объятия.

Рейвен прижалась к Слейту, и на ее глаза навернулись слезы. Ей не нужен был ни один мужчина, кроме Слейта. Нигде она не чувствовала себя так хорошо, как в его объятиях. Почему же ее так тянуло к кайова, когда дороже Слейта для нее не было человека на свете?

– Послушай, Рейвен, давай начнем расследование с того, с чего ты предлагала.

– Нет. У тебя тоже неплохие идеи. Если мы оба не будем действовать заодно, нам будет трудно распутать это непростое дело.

– Это очень необычный случай, ты согласна?

– Да. Я даже не знаю, с чего начать. Может быть, ты прав, предлагая сначала обратиться в Агентство по делам кайова. Мы могли бы использовать в своей дальнейшей работе сведения, которые получим.

– Хорошо, в таком случае именно мы и начнем с этого. Рейвен, я рад, что мы снова вместе!

– Я люблю тебя, Слейт, и хочу, чтобы ты всегда был рядом. Но мы должны подумать, как сделать так, чтобы жить и работать вместе.

– Может быть, этот поцелуй поможет нам? – спросил он и нежно поцеловал Рейвен.

– Во всяком случае, не помешает, – ответила она и припала губами к его губам.

– Я так хочу провести с тобой ночь, – сказал Слейт, гладя Рейвен по голове, – но тебе надо выспаться, если мы хотим отправиться в путь на рассвете. Нам предстоит долгое, трудное путешествие, а ты не привыкла ездить верхом.

– Ты прав, – согласилась Рейвен, водя пальчиком по его груди и испытывая наслаждение уже от того, что Слейт рядом с ней. – Но временами я очень жалею, что мы с тобой не в Галвестоне и у нас не медовый месяц.

– Мы еще поедем туда, но сначала нужно уладить все дела здесь, чтобы ты, наконец, вздохнула с облегчением. – Слейт чмокнул ее в кончик носа. – А теперь я провожу тебя к вигваму. Мне хочется, чтобы завтра ты была свежа и бодра.

– Слушаюсь, сэр, – насмешливо сказала она.

– Никакого уважения к старшим. – Слейт засмеялся, но, когда они встали, он внезапно вновь стал серьезным и прижал Рейвен к груди. – Мне кажется, я мог бы вечно стоять вот так, сжимая тебя в объятиях.

– Пожалуй, это могло бы несколько осложнить нашу жизнь, – заметила она, пытаясь настроить его на менее серьезный лад.

Улыбнувшись друг другу, они разжали объятия и медленно двинулись по деревне, петляя между вигвамами. Обоим очень хотелось продлить свидание и подольше не расставаться. У вигвама Перышка они долго пристально смотрели в глаза друг другу, а затем Слейт, быстро поцеловав Рейвен, зашагал к жилищу Бегущего Медведя. Рейвен проводила его долгим взглядом, жалея, что они не могут остаться вместе.

– Рейвен, – тихо окликнул ее Быстрый Орел. Вздрогнув от неожиданности, она резко обернулась.

– Прости, если я снова испугал тебя, – сказал он, выходя из-за вигвама на освещенное лунным светом место.

– Не понимаю, как тебе удается так неслышно передвигаться, – промолвила Рейвен, прижимая руку к груди и чувствуя, как бешено бьется сердце.

– Это вполне естественно для кайова. Возможно, со временем ты тоже научишься бесшумно ходить.

– Может быть. Ты что-то хотел?

– Мне очень жаль, что между нами произошло недоразумение. Я не хотел огорчать тебя. Прости меня за то, что я так внезапно появился.

– Ты ни в чем не виноват. Мы со Слейтом немного повздорили, обсуждая ход предстоящего расследования. И мне действительно необходимо было остаться одной, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию.

– Почему ты не хочешь поговорить со мной? Ведь я всегда готов помочь тебе. Мы могли бы отойти подальше от вигвамов к табуну, чтобы никого не потревожить.

Именно подобного развития событий и опасался Слейт, но Рейвен не собиралась упускать шанс получить, быть может, ценную информацию. Кроме того, впервые ей предоставлялась возможность побыть наедине с Быстрым Орлом, и Рейвен хотелось проверить, что из этого выйдет.

– Хорошо, – согласилась она.

Следуя за индейцем в сторону прерии, подходившую к деревне с востока, Рейвен думала о том, что чувствует себя рядом с ним совсем по-другому, нежели со Слейтом, с которым недавно рассталась. Находясь рядом со Слейтом, Рейвен ощущала себя защищенной, она была влюблена и довольна жизнью. А в присутствии Быстрого Орла Рейвен настораживалась и была напряжена так, как будто ей каждую минуту грозила опасность.

– Тебе нравится у нас? – спросил он.

– Да, все здесь вызывает у меня восхищение. Если бы я выросла на Западе, то, возможно, не ощущала бы такого контраста с тем, что видела до сих пор. Но я всю жизнь провела в Чикаго, огромном городе. Вид маленьких западных городов, построенных белыми, вызывает у меня странное чувство. Но здесь, у кайова, я увидела совершенно другой образ жизни.

– И тебе он понравился?

– Мне нравится уклад вашей жизни, но она слишком тяжела и непривычна для меня.

– Да, наша жизнь сурова, но она меняется. Мы стараемся сохранять наши обычаи, это нелегко. Бледнолицые хотят забрать у нас детей в отдаленные школы и заставить их носить одежду, в которой ходят сами, изучать обычаи белых, религию белых и историю белых. Нам будет трудно сохранять наши традиции, если мы не сможем передавать детям их наследие. Но я догадываюсь, что бледнолицые именно к этому и стремятся.

– Неужели с этим ничего нельзя поделать?

– Ты видела, как мы живем. Для тебя это просто другой уклад, но для многих бледнолицых мы – неграмотные дикари, и они гордятся тем, что делают нам добро, приобщая наших детей к лучшему образу жизни... жизни белого человека. Для других белых мы – просто животные, которых надо убивать. И они преуспели в этом с помощью своих болезней и своего оружия.

– Мне очень жаль и хочется что-то сделать для вас, чем-то помочь.

– Сейчас очень важно вернуть племени Тайми. Это поможет сдержать натиск бледнолицых, уменьшить их влияние на нас. Хотя все равно изменения неизбежны, и они уже начались. Вопрос только в том, насколько глубоки они будут.

– Я считаю, что очень важно сохранить наше культурное наследие, – сказала Рейвен, – и, может быть, взять из мира белых то лучшее, что в нем есть.

– Прекрасная мысль. Надеюсь, нам предоставят выбор. – Быстрый Орел посмотрел на лошадей и добавил: – Табун, принадлежащий кайова, – это живой символ прерий, бывших владений нашего племени, которыми оно гордилось.

Рейвен проследила за его взглядом и в мерцании лунного света увидела лошадей. Они были почти неподвижны, спали или дремали. Картина показалась Рейвен поистине мистической. Коней было намного больше, чем жителей в деревне, все они выглядели ухоженными, были выезжены и готовы перевозить кайова по бескрайним просторам прерий, преследовать огромные стада буйволов во время охоты, мчать воинов племени к победе или стариков и детей в укрытие. Но будут ли лошади кайова вновь когда-нибудь использоваться по привычному назначению? Рейвен стало грустно от этой мысли. Тишина и спокойствие ночи навевали думы, заставляя Рейвен пристальнее вглядываться в будущее. И она вдруг поняла, что, если кайова хотят конкурировать с миром белых, постоянно расширяющих свое влияние, вместо табуна лошадей им нужно завести стадо крупного рогатого скота. Однако могли ли они внести в свой образ жизни столь решительную перемену? Могла ли им в голову прийти мысль об этом?

– У вас великолепные кони, – сказала, наконец, Рейвен, оставив свои мысли при себе.

– Ты можешь разглядеть среди них свою лошадь?

– Нет. Их здесь слишком много.

– Вон она, видишь? – сказал Быстрый Орел, указывая на одно из дремлющих животных.

– У тебя зоркие глаза.

– Да. Я далеко вижу, но мне, наверное, удается отчетливее различать прошлое, нежели будущее. Я не знаю, должны ли кайова следовать примеру Куаны и войти в мир белых или мы все же сможем сохранить нашу культуру в неизменном виде?

– Перышко за то, чтобы сохранить обычаи предков.

– Да. Она хорошая кайова. Но мы больше не живем в замкнутом мире. Возможно, я ошибаюсь, но постепенно прихожу к мысли, что если кайова хотят выжить, то должны соединить в себе оба мира, как это делаешь ты.

– Я пытаюсь это делать, – заметила Рейвен, – но это трудно. Миры, о которых ты говоришь, очень несхожи.

– Как ты думаешь, мы могли бы соединить обе культуры?

– Что ты имеешь в виду?

– От тебя, конечно, не укрылось, что я испытываю к тебе особый интерес.

– Этот интерес основан лишь на том, что я не такая, как се остальные женщины в деревне.

– Нет, дело в другом. С того самого момента, когда я впервые увидел тебя, я понял, что ты особенная, что ты очень важна для кайова... и для меня.

– Но я помолвлена со Слейтом.

– Однако вы не женаты.

– Нет, но собираемся сыграть свадьбу.

– В таком случае ты считаешься свободной. Я тоже не женат. Моя первая жена умерла во время родов. Я долго не женился после ее смерти. За моим вигвамом присматривали сестры. Но у меня на сердце так одиноко. Мне нужна женщина. Такая, как ты.

– Но...

– Пожалуйста, не отвергай меня сразу. Дай мне шанс. Кайова должны построить новый мир. Ты могла бы стать его частью, помогая созидать новую жизнь. Наши дети стали бы вождями в этом новом мире. Нам нужны твои знания обычаев белых, чтобы войти в будущее, но мы можем воспринять эти знания лишь от тебя, потому что в твоих жилах течет кровь кайова. Ты не станешь отрицать, что могла бы многое сделать для созидания нового мира кайова.

– Твои слова потрясли меня, Быстрый Орел, но ты пытаешься взвалить на мои плечи бремя огромной ответственности. Я согласилась заняться поисками Тайми. Думаю, что справлюсь с расследованием и помогу кайова. Но я не знаю, что могла бы сделать помимо этого, чем еще я могла бы принести пользу моему народу.

– Для нас благотворно само твое присутствие. Но если в твоем сердце нет никаких чувств ко мне, ты не должна оставаться со мной. Как ты думаешь, ты могла бы заботиться обо мне?

– Все это слишком неожиданно, Быстрый Орел.

– Нет. Ты с самого начала знала о моих истинных чувствах к тебе.

– Ты заставляешь меня ощущать себя скорее каким-то трофеем, нежели женщиной из плоти и крови.

– Прости. Я этого не хотел. Но ты больше чем женщина. Ты можешь стать матерью нового народа.

Рейвен охватила дрожь.

– Тебе холодно? – спросил Быстрый Орел и обнял ее за плечи крепкой рукой.

– Нет. Я не знаю, что тебе ответить.

– Тебе вовсе не надо отвечать мне сейчас. Поразмысли над тем, что я сказал, занимаясь поисками Тайми.

– Хорошо, но не забывай, что я помолвлена со Слейтом.

– Я знаю, что должен доказать свое право быть твоим мужем, пусть даже мой отец – вождь кайова и у меня много лошадей. И ты убедишься на деле в том, что я доблестный и отважный воин.

– Тебе нет никакой необходимости доказывать это.

– Нет, есть. Я хочу, чтобы ты знала, что я достоин тебя. И что я хочу тебя.

Он дотронулся до ее подбородка загрубевшими пальцами и, приподняв лицо Рейвен, долго смотрел пристальным взором в ее глаза, а затем склонился над ней и поцеловал в губы.

Сила слов, чувств и желаний Быстрого Орла завораживали Рейвен. Ее тянуло к нему, и она ответила на его поцелуй, увлеченная его мечтами о будущем кайова. Внезапно ей действительно захотелось стать частью своего народа с помощью сына вождя.

Его губы были теплыми и напряженными, возбуждение Быстрого Орла передалось Рейвен, она понимала его чувства. Желание физической близости, которое охватило индейца, было связано с его страстным стремлением соединить их культуры, их будущее, их мечты, чтобы сохранить наследие кайова. И поэтому Рейвен неудержимо влекло к Быстрому Орлу, ей вдруг захотелось более смелых ласк.

Но внезапно ее охватила дрожь. Рейвен не была уверена, ее ли это эмоции или, может быть, чувства Быстрого Орла каким-то образом передались ей. Что этот человек сделал с ней? Может быть, те желания, которые она испытывала, были не ее собственными, а внушенными сыном вождя? И как же быть со Слейтом? Может быть, их взаимная страсть была тоже только страстью Слейта? Неужели она утрачивала собственную волю, как только дело касалось ее отношений с мужчинами? И их желания становились ее желаниями?

Ужаснувшись этой мысли, Рейвен поняла, что не в силах унять сильную дрожь. Ее разум и чувства сопротивлялись ласкам Быстрого Орла, и в конце концов Рейвен прервала поцелуй, опасаясь, что он станет еще более страстным, хотя ощущала, как ее тело пронзил огонь желания. Она находилась в полном смятении чувств, не зная, как в действительности относится к Быстрому Орлу и можно ли доверить свои переживания Слейту.

Быстрый Орел почувствовал перемену и внимательно вгляделся в ее глаза.

– Я очень хочу тебя, Рейвен Лунное Дитя, но я мужчина и умею держать свои чувства в узде. Если бы сейчас были другие времена и ты принадлежала бы к народу кайова, я предложил бы твоему отцу множество лошадей, больше, чем кто-либо другой мог бы предложить, и мы поженились бы. А в нынешних обстоятельствах я буду добиваться тебя, завоевывать так, как это сделал бы бледнолицый мужчина.

– Пожалуйста, не надо, Быстрый Орел, – сказала Рейвен, стараясь оттолкнуть его от себя.

– От твоих прикосновений во мне разгорается страсть, – сказал Быстрый Орел.

Она хотела было отдернуть руки, но он перехватил их и прижал к своей обнаженной, почти лишенной волос груди. Рейвен ощущала учащенное биение его сердца. Она не хотела обижать Быстрого Орла, но и не хотела, чтобы он причинял ей страдания. В конце концов она выпалила первое, что пришло ей в голову:

– У тебя так мало волос на теле. Ты их удаляешь?

– Мы не такие волосатые, как бледнолицые, – смеясь, ответил он. – Мужчину из племени кайова, который не выщипал всех волосков на своем лице, считают лишенным достоинства.

– А это больно?

– Воин не считается с болью.

– Я тоже не считаюсь с ней. Но я не хочу страдать больше, чем это необходимо.

– Если бы ты была моей женщиной, я позаботился бы о том, чтобы ты никогда не чувствовала боли.

– Я сама могу позаботиться о себе, Быстрый Орел.

– Я никогда не сомневался в том, что у тебя мужественное сердце, но порой нам необходимо участие другого человека.

– Это правда, – неохотно согласилась Рейвен, втайне радуясь тому, что он сменил тему разговора и тем самым разрядил обстановку. – А теперь мне пора вернуться в свой вигвам. Завтра утром я отправляюсь в путь. Мы начнем наши поиски с Агентства по делам кайова, которое расположено в Анадарко. Может быть, по дороге в деревню ты расскажешь мне об этом агентстве?

– Хорошо, я сообщу тебе все, что знаю. Я рад, что поговорил с тобой. – Обернувшись к табуну, он долго вглядывался в даль, о чем-то размышляя, а затем снова обратился к Рейвен: – Как бы далеко ты ни была от нас, ты навсегда останешься в моем сердце, и я буду курить, прося богов, чтобы ты вернулась целой и невредимой.

Часть вторая

Глава 8

На следующий день рано утром Рейвен и Слейт выехали из лагеря кайова, держа путь в северном направлении. Они скакали бок о бок на Белом Ветре и Черной Плясунье. Индейцы снарядили их наилучшим образом, дав в дорогу все необходимое – от искусно изготовленных седел и одеял до сушеной говядины и свежей воды. Слейт и Рейвен упаковали свои вещи в седельные сумки кайова, и если бы не одежда, этих двух всадников вполне можно было бы принять за выходцев из индейского племени.

Выехав на бескрайние просторы прерий, где они сразу же оказались затерянными среди моря колышущихся трав, Рейвен ощутила вдруг одиночество и неуверенность. Расстилавшаяся вокруг на много миль равнина подавляла ее, и к ней вновь вернулись все страхи и сомнения, которые терзали ее накануне вечером. Рейвен думала о том, от чего ей уже пришлось отказаться и что еще предстояло пережить. Чувствуя, как сжимается сердце, она занервничала, в голове теснились тревожные мысли.

Рейвен вспомнила, как сегодня на рассвете с большим сожалением рассталась с дядей. Она очень беспокоилась о нем, но знала, что помочь ему можно было одним-единственным способом – возвратив племени пропавшее Тайми. А для этого Рейвен необходимо было уехать, покинув дядю на время. Рейвен видела, что кайова любят своего жреца, поэтому у нее не было причин опасаться, что о нем не позаботятся в случае необходимости, – ведь дядя прожил всю жизнь со своим племенем, а с ней был знаком всего лишь один день. И все же голос крови был очень силен, и Рейвен не могла не тревожиться за жизнь старика, который был очень слаб.

Собственное положение тоже вызывало у нее беспокойство, хотя Рейвен не желала признаваться себе в этом. Покинув цивилизованный мир и оказавшись в прериях, она поняла, что постепенно утрачивает уверенность в себе. А, познакомившись с кайова, она почувствовала, что теряет почву под ногами: Рейвен больше не ощущала своим ни тот мир, который покинула, ни тот, в котором оказалась.

Слейт был для нее мостиком между этими двумя мирами, но теперь ее тревожило будущее их отношений. Быстрый Орел заронил в ней сомнения. Рейвен не знала, искренни ли ее чувства. Подобные мысли никогда раньше не возникали у нее, но со вчерашнего вечера она постоянно размышляла над словами индейца. И все же Рейвен не могла подумать всерьез о том, что не любит Слейта, что он не нужен ей, что они должны расстаться.

– Как ты думаешь, нам действительно понадобятся два-три дня для того, чтобы добраться до Анадарко? – спросила она, повернувшись к Слешу.

– Да. Так сказал Бегущий Медведь.

– Я никогда не ездила так далеко верхом. И сказать по правде, мне становится плохо от одной мысли, что я буду так долго находиться в седле.

– Я могу помочь тебе скрасить это путешествие, – с лукавой улыбкой сказал Слейт, стараясь приободрить ее. – Когда мы остановимся на привал, я постараюсь сделать так, что ты почувствуешь себя намного лучше.

– Я знаю, что у тебя это получится. Но мы не можем слишком долго отдыхать в пути. Бегущий Медведь с каждым днем слабеет, нам надо спешить.

– Я знаю, что ты беспокоишься о здоровье дяди, но для того, чтобы достичь цели, нам понадобится долго, упорно работать. Если же мы будем суетиться, если не побережем свои силы, то не сумеем довести дело до конца, и наша неудача окончательно подкосит твоего дядю.

– Ты прав. Мне кажется, я теряю способность трезво мыслить, когда речь заходит о кайова.

– Все в порядке, Рейвен. Я просто хочу побыть с тобой наедине.

– Но ведь мы сейчас совершенно одни.

– Да, но я не могу заключить тебя в объятия.

Рейвен засмеялась.

– Ладно, я не буду возражать против привала. Лошадям, во всяком случае, отдых пойдет на пользу.

Слейт направил Черную Плясунью поближе к Рейвен и протянул руку. Рейвен дала ему свою, и Слейт крепко пожал ее.

– Я бы не отказался прямо сейчас испепелить тебя в жарких объятиях. – Слейт засмеялся. – Но тогда мы нескоро доберемся до Анадарко.

– Вот именно, – согласилась Рейвен и опустила руку.

Они уже миновали горы Уичито, а на голой равнине было очень немного укрытий по сравнению с горным ущельем, по которому протекала река. Рейвен заметила, как хорошо кайова приспособились к местным условиям. Преследуя стада буйволов в прериях, они привыкли обходиться без природной тени, используя кустарник и вигвамы в качестве укрытий, когда останавливались в пути и разбивали лагерь.

Когда наступил день, стало еще жарче. Рейвен как никогда радовалась тому, что у нее есть широкополая шляпа, которая хоть как-то защищала ее от невыносимого зноя и нещадного яркого солнца.

Она пила больше, чем следовало, пытаясь ощутить прохладу, но теплая вода не спасала от зноя, и вскоре Рейвен почувствовала страшную сухость во рту и нестерпимую жажду. У нее появились отеки. От долгого путешествия верхом разболелись ноги, и их начала сводить судорога, но она не хотела, чтобы Слейт знал о ее страданиях. Даже если они и сделают привал, Рейвен не собиралась отдыхать слишком долго, потому что им следовало как можно скорее добраться до Анадарко.

В конце концов, ей стало так не по себе, что она заерзала в седле, чтобы дать возможность крови прилить к ногам и унять ноющую боль. Заметив это, Слейт нахмурился.

– Тебе нехорошо, Рейвен? – спросил он.

– Нет, Слейт, со мной все в порядке. Я просто пытаюсь устроиться поудобнее.

– Очень жаль, что у этих седел нет стремян, но Бегущий Медведь сказал мне, что кайова обычно ездят вообще без седел. Седла используются главным образом для того, чтобы перевозить сумки и мешки во время переездов племени.

– Ты считаешь, со стременами мне было бы легче?

– Да. Ты могла бы привстать, более свободно поворачиваться в седле и уменьшить нагрузку, которая падает на ноги. Но сейчас мы устроим привал, чтобы перекусить, и ты сможешь отдохнуть. Думаю, место выбирать не приходится. Давай остановимся прямо здесь.

Рейвен огляделась вокруг. Со всех сторон их окружали бесконечные просторы, поросшие любимым кормом буйволов – травами, волнуемыми порывами ветра. Было тихо, слишком тихо, слышались только поскрипывание седел, да изредка раздавался крик ястреба, парящего в небе. Рейвен подумала, что никогда не привыкнет к этой дикой пустынной земле.

– Помоги мне спешиться, – попросила она, обращаясь к Слейту и стараясь, чтобы ее голос не звучал слишком усталым и измученным. – Не знаю, смогу ли я устоять на ногах без посторонней помощи.

– Неужели? Я не узнаю отважного чикагского детектива, своего напарника!

– Забудь о нем, он остался в Чикаго. А тут с тобой зеленый новичок.

Слейт помог ей спешиться, стащив со спины Белого Ветра, и на мгновение прижал Рейвен к себе.

– Мне очень жаль, что это путешествие оказалось таким трудным для тебя, Рейвен. Но если мы поедем дальше без остановок, то на закате доберемся до реки Кэш. Там мы сможем разбить лагерь и устроиться на ночлег.

– А я могла бы искупаться.

– Правильно, я помог бы тебе.

– Дело говоришь, ковбой, – с улыбкой промолвила она, стараясь шутить и выглядеть более выносливой, чем была на самом деле. – А теперь, пока ты будешь готовить еду, я немного разомну ноги.

У нее ныло все тело, но небольшая прогулка облегчила ее страдания, ослабив судороги, сводившие ноги.

Слейт некоторое время внимательно наблюдал за ней.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил or

– Уже лучше.

Он одобрительно кивнул и снял седельную сумку со спины Черной Плясуньи. Пока лошади щипали траву, Слейт предложил Рейвен перекусить и протянул ей флягу с водой и кусок сушеной говядины.

– Прости, что обед получился таким скудным, – горячая пища нас ждет в Анадарко.

Рейвен глубоко вздохнула. Силы возвращались к ней. Может быть, ей в конце концов удастся приспособиться к окружающему ее суровому миру? Бросив взгляд на Слейта, Рейвен с удивлением увидела, что он пристально смотрит вверх, озабоченно хмуря брови.

– Что-то не так? – спросила она, проследив за его взглядом.

– Мне не нравится, как выглядит небо. Погода в прериях изменчива, и очень скоро может разыграться гроза. На северо-западе появились тучи. Надо как можно быстрее добраться до реки Кэш. Там мы смогли бы найти укрытие от непогоды.

Они вновь тронулись в путь. Когда солнце начало клониться к закату, Рейвен увидела впереди мерцавшую в его лучах извилистую ленту реки. Это была речка Кэш. Зеленые кроны тополей по ее берегам обещали путникам долгожданную тень.

Рейвен из последних сил держалась в седле. У нее ныла каждая мышца, горло саднило, глаза болели от пыли, поднимаемой порывами ветра. В этот момент ей казалось, что она все отдала бы за горячую ванну, приготовленную из ключевой минеральной воды курорта Монтесума в Ныо-Мексико.

Внезапно над равниной ударил гром, и Белый Ветер испуганно встрепенулся. Налетел сильный ветер. Рейвен схватилась за шляпу, пытаясь удержать ее, и направила своего жеребца ближе к Слейту.

– Дело к дождю! – крикнула она, чувствуя, что ветер относит ее голос в сторону.

– Весело, правда? – ответил Слейт, усмехаясь. Рейвен почувствовала, что ее начинает бить мелкая дрожь.

Нет, это не был страх. Просто она мечтала о тихой теплой ночи, ей хотелось искупаться и отдохнуть, а теперь она с ужасом представила себе, что вместо купания ей придется забиться под деревья, спасаясь от проливного дождя.

– Река Кэш совсем близко, но я думаю, нам лучше держаться подальше от тополей, – сказал Слейт, видя, в каком состоянии находится Рейвен, и объяснил: – В дерево может ударить молния.

– Почему? – спросила она.

Молнии раскалывали потемневшее небо. Одной рукой придерживая шляпу, а другой сжимая поводья, Рейвен чувствовала себя как никогда жалкой и несчастной. Видя, что Слейт не останавливается, продолжая двигаться вдоль берега реки, она крикнула ему:

– Слейт, почему мы не останавливаемся?

– Я ищу подходящее место для переправы. Нам надо перебраться на другой берег. До Анадарко еще день пути. Если пойдет сильный дождь, вода в реке поднимется и завтра нам трудно будет перейти ее.

Рейвен было неприятно ощущать себя беззащитной, неуверенной, зависимой. Отец прививал ей совсем другие качества. Она вела расследование грабежей в поездах, нашла убийцу отца и жениха, но могла бы Рейвен сделать все это, если бы оказалась в таких непривычных условиях? Она в этом сильно сомневалась и чувствовала себя не в своей тарелке.

Рейвен надоело жалеть себя. Главное, что Слейт находился сейчас рядом с ней. Оба они были профессионалами, опытными сыщиками, и об этом не стоило забывать.

Наконец Слейт остановился.

– Думаю, здесь мы можем переправиться на другой берег, Рейвен. Поезжай за мной. Отпусти поводья – Белый Ветер сам знает, что делать.

Рейвен кивнула и, сняв с головы шляпу, откинула ее назад. Та повисла на шнурке, завязанном под подбородком. Рейвен внимательно наблюдала, как Слейт на своей лошади въехал в бурный поток. Черная Плясунья заходила все глубже, и вскоре ее ноги почти скрылись в воде.

Слейт оглянулся и подал Рейвен знак следовать за ним. Она отпустила поводья, и Белый Ветер стал сам осторожно выбирать дорогу. Вода прибывала, бурля и образуя водовороты, и вскоре ботинки Рейвен промокли. Когда Слейт уже почти достиг противоположного берега, а Рейвен находилась на середине реки, внезапно на небе вспыхнула ослепительная молния, и прогремел гром, почти оглушивший путников. Белый Ветер заржал, замотал головой, а затем попятился и забил копытом.

Потеряв равновесие, Рейвен упала в воду. Река подхватила ее и понесла по течению, крутя в водоворотах. Рейвен пошла на дно и, пытаясь всплыть, набрала полные пригоршни грязи. Наконец, когда ее легкие уже пронзала острая боль от недостатка воздуха, она посильнее оттолкнулась и оказалась на поверхности. Но в это же время мокрая, казавшаяся свинцовой одежда начала снова тянуть ее вниз. Рейвен сопротивлялась, стараясь добраться вплавь до берега, но течение было слишком сильным. Быстро выбившись из сил, она пыталась рассмотреть, где же Слейт, но уже стемнело, а безжалостный поток все дальше относил ее от места переправы. Внезапно небо озарила новая вспышка молнии, и Рейвен успела заметить недалеко от себя силуэт лошади и всадника. Но тут раздался оглушительный раскат грома, и она снова пошла на дно. В этот момент чьи-то крепкие руки подхватили ее и вытащили из воды.

– Черт возьми, Рейвен, если бы ты погибла на моих глазах, я бы этого себе никогда не простил, – процедил Слейт сквозь стиснутые зубы и, пристроив Рейвен в седло Черной Плясуньи, повел лошадь к берегу.

Добравшись до берега, Слейт снял Рейвен с лошади и, осторожно положив на землю, отер грязь с ее лица. Рейвен открыла глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, сжимая ее руки в своих.

– Со мной все в порядке, Слейт.

– Надеюсь, так оно и есть, черт подери, – сказал он, злясь на самого себя. – Я не должен был позволять тебе одной переправляться через реку, но ты всегда так уверенно держишься, что я забываю о твоей неопытности в подобных делах.

– У меня достаточно опыта, и я хорошо себя чувствую. Не надо ни в чем винить себя, Слейт. Белый Ветер испугался грозы, а ты спас меня, и я благодарна тебе за это.

– Проклятый конь! Мне надо было ехать за ним, а не впереди. Он убежал, и если я не найду его сейчас, у нас останется одна лошадь на двоих, но нам нужны две. Мне очень не хочется оставлять тебя одну.

– Все будет хорошо, Слейт, не беспокойся.

Он вложил ей в руку один из своих револьверов, сжал ее пальцы на рукоятке и сказал:

– Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Береги себя.

Когда он ускакал, вновь вспыхнула ослепительная молния, и раздался гром. Лежа на спине, Рейвен смотрела на грозовое небо. Почему не начинается дождь? А вдруг Слейт больше не вернется? А что, если у нее есть переломы? Она со стоном приподнялась и села. Да, наверное, на эту землю никогда прежде не ступала нога такого желторотого новичка, как она. Ее чуть не убил команчи Джек, но она выжила. Так почему же здесь, в прерии, она чувствует себя такой потерянной и неопытной? Нет, во что бы то ни стало она должна преодолеть все трудности!

Рейвен осторожно встала, прислушалась к себе, проверяя, все ли с ней в порядке, нет ли ушибов и переломов, а затем огляделась вокруг. Слейта не было видно, и Рейвен понятия не имела, как долго он будет отсутствовать, занимаясь поисками Белого Ветра, поэтому решила искупаться.

Ослепительная молния вновь прочертила небо, и тут же грянул гром. Хотя вокруг царил мрак, при яркой вспышке Рейвен удалось разглядеть небольшую мелкую заводь у берега. Рейвен положила на землю пистолет так, чтобы он находился в пределах досягаемости, и начала приводить себя в порядок. Ее одежда промокла насквозь и слиплась от грязи, поэтому Рейвен стоило большого труда снять ее. Но, в конце концов, она справилась с этой задачей, оставшись в одном нижнем белье, с цепочкой на шее, на которой висела приносившая удачу золотая монетка.

Став на колени у воды, она выстирала свою одежду, а затем отнесла ее к росшим неподалеку кустам. Развешивая юбку и блузку, Рейвен с сожалением подумала о том, что они, вероятно, высохнут очень нескоро. Хотя, может быть, утро выдастся погожим и выглянет солнце. Сняв ботинки, Рейвен счистила и смыла с них налипшую грязь и тоже повесила на ветки. И тут она вспомнила о шляпе. Должно быть, Рейвен потеряла ее в реке. «Надо не забыть купить новую в Анадарко», – подумала она.

Когда Рейвен направилась к заводи, вновь засверкала молния, и загрохотал гром. Зайдя в реку на безопасную глубину, Рейвен присела на корточки и тщательно умыла лицо, с сожалением думая о том, что в седельной сумке у нее остался кусок лавандового мыла. Теперь она чувствовала себя намного лучше. И не только потому, что к ней вернулось ощущение чистоты и свежести, но и потому, что она вновь отважилась зайти в реку, победив свой страх. Рейвен чувствовала, что могла бы самостоятельно перейти Кэш вброд, просто ей следовало быть осторожнее. Возможно, ей требовалась для этого не столько отвага, сколько опыт, который она теперь приобрела. Да, дело было именно в этом. Отец гордился бы ею, ведь он сам приехал в этот дикий край из Чикаго и сумел выжить в суровых условиях.

Когда Рейвен повернулась и зашагала к берегу, небо вновь прорезала вспышка молнии, выхватив из темноты силуэт стоявшего неподалеку мужчины. Встревожившись, Рейвен бросилась было к револьверу, но тут же узнала Слейта.

– Ты – лучшее, что может появиться из реки, – сказал он и, быстро преодолев разделявшее их пространство, заключил Рейвен в объятия.

– О, Слейт, я так рада, что ты наконец вернулся!

– Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше. Я решила, что больше не буду скакать верхом по рекам.

– Отлично! – Слейт засмеялся, поглаживая Рейвен по спине. – Вижу, что тебе не изменяет чувство юмора.

– Оказавшись на Индейской территории, я поняла, что без него мне не обойтись. Скажи, ты нашел Белого Ветра?

– Да. Я стреножил его и Черную Плясунью, оставив их пастись здесь неподалеку.

– А с ними ничего не случится в такую непогоду?

– Думаю, что нет. Я принес наши седельные сумки и хочу показать тебе одну вещь, от которой ты придешь в восторг.

И Слейт протянул ей кусок лавандового мыла.

– Чудесно! – воскликнула Рейвен, вдыхая его аромат. – Мне не терпится помыться.

Отстранившись от Слейта, она быстро присела на корточки у воды и, намылив ладони, вымыла голову и лицо, а затем провела мокрыми руками по сорочке на груди. Ткань стала почти прозрачной.

– Похоже, тебе требуется моя помощь, – промолвил Слейт и быстро скинул с себя одежду.

Когда он входил в воду, на небе вспыхнула молния, осветив его загорелое мускулистое тело. Взглянув на него, Рейвен вдруг утратила всякий интерес к купанию и бросила мыло на берег. Она протянула руки к Слешу и, когда тот привлек ее к своей груди, ощутила его запах, почувствовала его силу и поняла, что он охвачен желанием. Рейвен пылала страстью. Вытянувшись, она обвила руками шею Слейта и погрузила пальцы в его густые темные волосы.

Слейт застонал, сгорая от желания, и стал поглаживать Рейвен по спине. Его горячие ладони спускались все ниже, и, достигнув округлых ягодиц Рейвен, Слейт прижал низ ее живота к своим чреслам.

Рейвен крепче обняла его, чувствуя, как нарастает ее возбуждение. Ночь среди диких равнин, гроза, вспышки молнии, гулкие раскаты грома разбудили в ней неудержимую страсть, и когда Слейт прижал свои пылающие губы к ее губам, погрузив пальцы в серебристо-золотистые волосы Рейвен, она поняла, что эта страсть сродни окружавшей их буйной природе. Теперь Рейвен удивлялась, как она могла сомневаться в своих чувствах к Слейту, и ей отчаянно хотелось, чтобы их любовь нашла свое подтверждение.

– Слейт, – простонала Рейвен, чувствуя, что пылает от страсти, – ты сводишь меня с ума!

– Это только начало, – пробормотал он, нежно покусывая ее шею, а затем его зубы впились в плечо Рейвен.

Дрожь возбуждения пробежала по ее телу, и Рейвен бросило в жар. Прижавшись лицом к груди Слейта, она почувствовала, как ее нежную кожу щекочут волоски, и у нее закружилась голова от физической близости его тела, полного тепла и силы. Рейвен поцеловала соски Слейта, а затем начала – сначала нежно, а потом с большей силой – покусывать их, чувствуя, как нарастает его возбуждение. Тая от наслаждения, Рейвен провела ладонями по рукам и плечам Слейта, ощущая, как напрягаются его мышцы от ее прикосновений.

– Это ты сводишь меня с ума, Рейвен, – прошептал он и вдруг быстро стащил с нее сорочку через голову и бросил ее на берег. – Это сейчас лишнее.

– Да, лишнее, – согласилась она, сгорая от желания.

– И это тоже, – добавил он, снимая с нее панталоны, которые тоже отбросил в сторону.

Он увлек Рейвен вниз, на песок мелководья, и они лежали, омываемые рекой и озаряемые ослепительной молнией, и чувствовали, как сотрясается земля от мощных раскатов грома. Слейт ласкал округлые груди Рейвен, и она стонала от наслаждения. А затем он припал к ее соскам и не отрывался до тех пор, пока Рейвен не начала метаться от страсти.

– Ты нужен мне, Слейт! Пожалуйста, быстрее!

Но Слейт был столь же неумолим, как гроза. Он впился в ее губы, и его язык проник глубоко в рот Рейвен, заставив ее извиваться от страсти. Рейвен в неистовстве расцарапала спину Слейта, сгорая от желания близости. Слейт начал покрывать поцелуями ее тело, лаская грудь и живот.

– Я люблю тебя, Рейвен, – промолвил он сдавленным от волнения голосом и, раздвинув ее ноги, опустился на колени.

– Я тебя тоже люблю, – промолвила она, – ты мне нужен, Слейт... сейчас.

Он вошел в ее горячее влажное лоно, и Рейвен охватила дрожь. Они застыли на мгновение, окутанные грозовой ночью, а затем Слейт начал свои движения... И тут же пошел теплый дождик; сначала он просто накрапывал, а затем усилился, хлынув мощным потоком. Под его барабанную дробь толчки Слейта все убыстрялись, приводя Рейвен в экстаз.

Запрокинув голову, Рейвен выгибала тело, устремляясь навстречу Слейту, движения плоти которого чувствовала в своем лоне. Она наслаждалась теплыми струями дождя, падавшими ей на лицо и омывавшими ее тело. Никогда еще Рейвен не была так близка природе, никогда прежде она не предавалась столь безудержно своим страстям. Острота ощущений, накал чувств заставляли ее еще крепче прижимать к себе Слейта, как свою неотъемлемую собственность.

Они одновременно достигли высшей точки наслаждения, и их неистовые крики слились с оглушительными раскатами грома, вторившего их голосам. На мгновение реку и их обнаженные, слитые воедино тела осветила молния.

Слейт долго не выпускал Рейвен из своих объятий.

– Это самая безумная ночь в моей жизни, Рейвен, – прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы.

– Да, это все из-за грозы, – сказала она, нежно поцеловав его в губы.

– Нет, это все из-за тебя, ты приводишь меня в исступление, – промолвил Слейт, нежно целуя Рейвен и баюкая ее в своих объятиях. – А теперь, мне кажется, нам пора выйти из воды и просохнуть.

– Ты прав.

– Как ты думаешь, сколько времени мне понадобится, чтобы насухо вылизать тебя? – шутливо спросил Слейт и, подхватив Рейвен на руки, вынес ее на берег.

– Не знаю, – засмеялась Рейвен, – но мне очень хочется выяснить это.

Глава 9

– Я обнаружил острый шип под попоной Белого Ветра, когда расседлал его на берегу реки Кэш, – сказал Слейт, не сводя глаз с линии горизонта.

Они продолжали свой путь в Анадарко.

– Как он там оказался? – спросила Рейвен, ерзая в седле и пытаясь найти удобное положение. Ее выводило из себя, что надо было так долго ехать верхом. Ей хотелось начать наконец расследование, но, казалось, все было против нее и обстоятельства мешали ей приблизиться к цели.

– Не знаю. Он мог попасть туда каким угодно образом, но мне не дает покоя мысль о том, что это произошло не случайно. Белый Ветер не встал бы на дыбы, если бы шип не беспокоил его весь день.

– Надеюсь, ты не хочешь тем самым сказать, что кто-то из племени кайова намеревался расправиться со мной.

– Конечно, нет. Но я считаю, что жизнь в лагере кайова не такая уж мирная и бесконфликтная, какой индейцы старались ее представить.

– Я не желаю даже слышать о том, что кто-то из кайова отел нанести мне увечья! Не забывай, что я обещала вернуть племени Тайми. Я нужна им.

– Да, конечно, внешне это выглядит именно так.

– Не только внешне, Слейт. Мы уже почти прибыли в Анадарко, и не надо представлять все хуже, чем это есть на самом деле. Мы здесь для того, чтобы найти Тайми, вот и все.

– Я обдумывал то, что произошло. Если кто-нибудь следит за нами, нам необходимо об этом знать.

– С чего ты взял, что кто-то может следить за нами? Мы едва приступили к расследованию.

– Правильно, но история с шипом мне очень не нравится, и я предпочел бы действовать тайно.

– Мы с тобой уже договорились, что скрывать наши намерения не имеет смысла, потому что люди, вероятно, уже прослышали о нас.

– Рейвен, ты с каждым днем становишься все более раздражительной и неуступчивой. Куда подевалась та необузданная женщина, с которой я провел ночь на берегу Кэша?

– Думаю, она осталась там, у реки. Может быть, ты до сих пор не понял, какое значение имеет для меня расследование? Вернув Тайми племени, я тем самым докажу, что достойна доверия кайова и любви дяди. Не говоря уже о том, что я спасу его жизнь и восстановлю честь семьи. Так много поставлено на карту, что это даже пугает меня.

– Ты слишком близко все это принимаешь к сердцу. На мой взгляд, кому-то удалось заманить тебя в искусно расставленную ловушку и теперь тобой умело манипулируют.

– Твои слова обижают меня. Мы ведь говорим о Бегущем Медведе, Диком Мустанге, Быстром Орле, Когте Бобра и Перышке, то есть о моих друзьях и моей семье.

– Что бы ты ни думала по этому поводу, Рейвен, но не тебе нужны кайова, а ты им. У тебя своя жизнь, у тебя есть я. У тебя свое дело, в которое вхожу и я. Конечно, приятно иметь родню. Мне бы тоже хотелось, чтобы хоть кто-то из моих родственников еще был в живых. Но для того чтобы быть счастливой, тебе вовсе не нужны кайова.

– Возможно, ты прав, но долг перед покойной матерью заставляет меня помочь им, и я сделаю это.

– Мы договорились, что поможем им, и именно этим мы сейчас и занимаемся. Но я не хочу, чтобы ты страдала.

– Со мной будет все в порядке, если ты прекратишь усложнять наши отношения.

– Хорошо. Я больше не буду пытаться убедить тебя.

– Отлично! Я не нуждаюсь в нотациях!

Они замолчали, вглядываясь в горизонт – уже должны были появиться очертания Анадарко. Рейвен пыталась подавить в себе раздражение. Ей, конечно, не следовало срывать на Слейте свое дурное настроение, но Рейвен казалось, что он мешает ей достичь заветной цели. Покинув утром берег реки Кэш, они выехали на Чисхолмскую дорогу и вечером того же дня добрались до южного берега реки Уошито. Рейвен хотела продолжать путь, чтобы, перейдя вброд реку, ночью приехать в Анадарко. Но Слейт убедил ее, что более безопасно перебраться на другой берег и прибыть в Анадарко при свете дня. Он выиграл спор, сказав Рейвен, что утром она может подольше поспать.

Но чем более отдохнувшей чувствовала себя Рейвен на следующий день, тем сильнее нарастало ее внутреннее напряжение и усиливалось раздражение против Слейта. Шла уже вторая половина дня, а Анадарко все еще не было видно, и Рейвен едва могла усидеть в седле, волнуясь и тревожась.

– Рейвен, я не хочу, чтобы мы въезжали в Анадарко, вцепившись друг другу в глотки. Я буду во всем поддерживать тебя, но и мне необходимо твое расположение. Поиски Тайми могут со стороны показаться не слишком сложными, но нам неизвестно, какие силы здесь замешаны и насколько опасным может быть наше расследование. Рейвен не сразу ответила ему.

– Ты прав, – наконец сказала она после продолжительного молчания и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. – Мне так хочется поскорее найти Тайми, что я совсем забыла об осторожности. Я рада, что ты напомнил мне о ней. Отец вряд ли был бы доволен тем, как я вела себя последние несколько дней. Он учил меня совсем другому.

– Ты имеешь полное право раздражаться и нервничать, но в то же самое время ты должна оставаться разумной и бдительной.

Слейт направил к ней свою лошадь и, подъехав, взял Рейвен за руку.

– Ты знаешь, как я люблю тебя. Мы найдем Тайми, что бы ни случилось.

– Спасибо.

– Но посмотри вокруг. Какой пейзаж! Это знаменитая Чисхолмская дорога. По ней из Техаса перегоняют стада лонгхорнов.

– А ты сам это когда-нибудь делал?

– Да. Ковбои отца перегоняли огромные стада лонгхорнов в Канзас, и в свое время я наглотался пыли, которую поднимают копыта коров на этой дороге.

– Пыль из-под коровьих копыт... – произнесла Рейвен и улыбнулась.

– Да. Когда перегоняешь большое стадо, поднимаются тучи пыли. И вся она достается тому, кто находится позади медленно движущегося скота. Это место никто не хочет занимать по доброй воле. Замыкающего парня называют драгой.

– Драгой?

– Да. Несчастный ковбой, который едет сзади, глотает пыль на всем протяжении пути от Техаса до Канзаса. Этих ребят всегда можно встретить в Абилине. Они обычно пьют и никак не могут напиться. – Он засмеялся. – Я сам был таким.

Рейвен тоже засмеялась.

Она видела, что Слейт пытается отвлечь ее от мрачных мыслей, и была признательна ему за это. Он был совершенно прав. То, что они не приехали в Анадарко накануне ночью, – еще не конец света. Ей нельзя было забывать, что она профессионал.

Некоторое время они ехали молча, погруженные каждый в свои мысли, а затем Рейвен вдруг сказала, вглядываясь в горизонт:

– Слейт, по-моему, впереди Анадарко.

– Похоже, – ответил он.

Рейвен почувствовала огромное облегчение, когда они, наконец, увидели возникший словно по волшебству посреди равнины маленький пыльный городок, который, правда, был несколько больше, чем Медисин-Лодж. Рейвен была уверена, что сможет раздобыть здесь необходимые для расследования сведения. Но сейчас больше всего на свете ей хотелось горячей пищи.

Направляясь к главной улице Анадарко, они миновали белый деревянный дом, расположенный в предместье города. Он был обнесен покрашенным белой краской частоколом, на котором красовалась большая вывеска с надписью: «Агентство по делам уичито, кэддо, команчей, кайова, апачей».

– Слейт, это то, что мы ищем! – воскликнула Рейвен, поворачивая коня в сторону здания.

– Подожди, Рейвен, – остановил ее Слейт.

– В чем дело?

– Посмотри на нас. Мы выглядим как последние оборванцы. Неужели ты думаешь, что кто-нибудь станет отвечать на вопросы таких типов?

Рейвен взглянула на Слейта. Он действительно скорее походил на бездомного бродягу, находившегося не в ладах с законом, нежели на представителя власти. Примерно такой же вид был у него, когда они впервые встретились в Топике. Рейвен подумала тогда, что перед ней человек, который долгое время скрывался от полиции. Именно такую роль играл тогда Слейт, и он прекрасно сохранил свою способность приспосабливаться к любым жизненным обстоятельствам. Рейвен переняла у него это умение, и теперь пришло время использовать его.

– Ты прав, – согласилась она, осматривая свою одежду. – При одном взгляде на нас любой порядочный человек испугается до смерти.

– Нет, местные жители, конечно, более выносливы и крепки, – сказал Слейт, – но мне сейчас в первую очередь необходимо хорошо поесть и пропустить стаканчик.

– И принять горячую ванну.

– И это тоже.

И они последовали дальше. Городок выглядел сонливым. Стоявшие на широкой главной улице двухэтажные здания отбрасывали длинные тени на проезжую часть. У входов в магазинчики, откинувшись на спинки стульев, сидели люди в ковбойских шляпах и высоких ботинках. Несколько нагруженных пакетами женщин в простых платьях и незатейливых шляпках, держа детей за руку, переходили по дощатым настилам из лавки в лавку. Вокруг привязанных к столбам лошадей жужжали стаи мух.

За пределами главной улицы дома располагались в беспорядке и стояли обособленно. Они различались как по своему внешнему виду, так и по качеству материалов, из которых были построены. На окраинах Анадарко виднелись палатки и загоны для крупного рогатого скота. Все свидетельствовало о том, что этот город существует лишь благодаря проходящей здесь Чисхолмской дороге.

Когда Рейвен и Слейт проезжали по Анадарко, держа путь из конца в конец этого захолустного городка, из переулка неожиданно появился человек с бутылкой виски в руках, в грязной одежде, представлявшей собой смесь индейского и европейского костюмов. Он застыл на месте, пытаясь разглядеть всадников, но солнце било ему в лицо, слепя налитые кровью глаза. Длинные черные спутанные волосы незнакомца выбивались из-под платка, которым была повязана его голова.

– Слейт, этот человек – кайова, – с ужасом сказала Рейвен.

– Я вижу, – промолвил ее спутник.

– Мы должны помочь ему. Быть может, он заблудился или...

– Он просто пьян, Рейвен. Ты не сможешь помочь ему. Не останавливайся. В лучшем случае ты просто смутишь его, если он поймет, кто перед ним. В худшем – у нас обоих могут возникнуть крупные неприятности.

Кайова упал на землю и опрокинул бутылку виски. В груди у Рейвен начала медленно закипать ярость. Она сердито посмотрела на Слейта.

– Почему ты бездействуешь?

– Это старая длинная история, Рейвен. Наверняка ты слышала, что огненная вода, которую изобрели белые, делает с индейцами.

– Да, но...

– Только что мы видели наглядный пример. Индейцы не умеют пить. Алкоголь делает их безумными, и, чтобы достать спиртное, они готовы на все. Им пытались помочь. Но спившихся индейцев слишком много. И их число постоянно растет.

– Но разве нельзя удержать их от пьянства?

– Агентства стараются сделать это. И сами племена принимают меры. Но всегда находятся белые, которые стремятся нажиться на несчастье индейцев. Они уже давно поставляют краснокожим виски и оружие. Не думаю, что мы с тобой сумеем что-нибудь изменить в этой ситуации.

– Но мы могли бы попробовать что-нибудь сделать.

– Да, но пьяный кайова вряд ли поблагодарил бы нас за это. Он не задумываясь убил бы нас, чтобы достать себе виски.

– Я не знала, что дела обстоят так плохо. Оказывается, не все так безоблачно в жизни кайова, как мне казалось.

– Может быть, ты найдешь способ помочь им справиться и с этой проблемой, но сейчас нам надо решить, где остановиться.

В конце главной улицы они заметили дом, на котором красовалась вывеска «Пансион мамаши Пропер». Слейт привязал поводья лошадей к столбу коновязи и помог Рейвен спешиться.

Пока он снимал седельные сумки, Рейвен прошла к дощатому настилу, расположенному перед входом в пансион, и стала прогуливаться по нему. Когда Слейт присоединился к ней, она остановилась и посмотрела на него с задумчивым видом.

– Не беспокойся, Слейт, – сказала Рейвен, – я уже не так утомляюсь в седле, как раньше. Как ты думаешь, я когда-нибудь смогу окончательно привыкнуть к долгим поездкам верхом?

– Конечно. Боль в теле от продолжительной верховой езды обычно проходит дня через три. Ты уже намного лучше держишься в седле и намного увереннее.

Внезапно дверь, перед которой они остановились, распахнулась, и на улицу выглянула пожилая женщина.

– Ну что, вы собираетесь входить или нет? Я не могу ждать здесь целый день.

Удивленно посмотрев на нее, Рейвен и Слейт переглянулись. Больше всего их поразило сходство хозяйки этого пансиона с мамашей Райт из Медисин-Лоджа. Обе женщины были примерно одного возраста, роста и телосложения. И обе держали пансион.

– Мы идем, – поспешно сказала Рейвен и направилась в дом в сопровождении Слейта.

– Я – мамаша Пропер. Вы можете называть меня просто мамашей. Вы хотите снять одну комнату или две? Если вы женаты, я сдам вам одну комнату, если нет – то две. Я не хочу, чтобы под крышей моего заведения заводили шашни. Я признаю только законный брак.

– Мы снимем две комнаты, – заявил Слейт.

– Хорошо. Подойдите сюда и распишитесь. И деньги, пожалуйста, вперед.

Слейт последовал за мамашей Пропер к маленькой конторке, стоявшей в углу комнаты, которая была одновременно и гостиной, и прихожей, а Рейвен внимательно огляделась вокруг. Помещение было почти тех же размеров, с такими же выцветшими обоями и с той же обстановкой, что и комната в пансионе мамаши Райт в Медисин-Лодже. Создавалось впечатление, что оба заведения построил и обставил один и тот же человек.

– Вы знакомы с мамашей Райт из Медисин-Лоджа? – спросила Рейвен, обращаясь к хозяйке.

– А-а, вы об этой девке? – воскликнула мамаша Пропер. – Еще бы! Она моя сестра.

– Я сразу заметила, что вы с ней удивительно похожи, – обрадовалась Рейвен.

– У вас что, плохое зрение, милочка? – возмутилась мамаша Пропер. – Это все равно, что сказать, будто коровий хвост похож на коровий нос!

– Да, но я заметила, что не только вы похожи друг на друга, но и ваши заведения на одно лицо.

– Откуда вы приехали? С востока страны? Вы впервые в наших краях? – Мамаша Пропер не на шутку разгорячилась. Тяжело ступая, она подошла к Рейвен и, подбоченясь, остановилась перед ней. – Теперь я вижу, что вы выглядите вполне здоровой и крепкой, но рассуждаете как больной человек. Нет, милочка, у меня нет ничего общего с этой девкой. Или вы считаете иначе?

– Хорошо, хорошо... – поспешила успокоить ее Рейвен.

– Конечно, вы совершенно не похожи, – согласился с ней Слейт.

– Ты из Техаса? – спросила его мамаша Пропер.

– Да, – ответил Слейт.

– Отлично. Техасские мужчины хорошо знают женщин.

– Но... – хотела было что-то возразить Рейвен.

– Учитывая, что вы впервые в наших краях, я могу объяснить вам простые вещи, которые известны у нас всем и каждому. Садитесь, – велела мамаша Пропер, опускаясь в кресло-качалку с мягким сиденьем.

Поправив свое синее хлопчатобумажное платье в цветочек и белый передник, пригладив седые волосы, убранные сзади в тугой пучок, она выжидательно взглянула на гостей своими проницательными серыми глазами.

Смущенно посмотрев на Слейта, Рейвен перевела взгляд на свое грязное платье и запыленную обувь. Ей очень хотелось поесть горячей пищи и принять ванну, и не было никакого желания вести беседу. Слейт взял ее за руку и подвел к двум стоявшим напротив хозяйки пансиона стульям.

– То, что я сейчас расскажу об обычаях, которые царят здесь, возможно, удивит вас, детка.

– Меня зовут Рейвен.

– Некоторые женщины уже с рождения девки, детка. Как моя сестра, например. Сейчас она называет себя мамаша Райт, но должна по праву называться мамашей Ронг[1], уж вы мне поверьте. Она украла у меня мужа, вот что она сделала. Но в течение двадцати лет я ничего не знала об этом.

– Как это? – спросила Рейвен в недоумении.

– О, он мог воспламенить сердце любой женщины, уверяю вас. Мой муж был настоящим техасцем, который с молоком матери впитал искусство обольщения. Он был коммивояжером. И опытным соблазнителем. Как я любила этого человека! До самого дня, когда вдруг узнала, что он спутался с этой девкой. И я убила его.

– Вы убили его? – ахнула Рейвен.

– Да, именно так. Мы с сестрой тоже родом из Техаса, и никому не позволим водить нас за нос.

– Водить за нос? – переспросила Рейвен.

– Да. Оказывается, он построил и обставил два одинаковых пансиона. Один здесь, в Анадарко, а другой в Медисин-Лодже. Два этих городка расположены хотя и не слишком, но достаточно далеко друг от друга. А затем он вернулся в Техас и сначала женился на мне. Конечно, эта девка уверяет, что сначала он женился на ней. Так или иначе, но он поселил нас в разных пансионах и жил с нами обеими, переезжая с места на место и находя в этом особое удовольствие. Ну не безобразие ли это?

– Да, безобразие, – сказала Рейвен, не зная, как реагировать на ее слова. Может быть, это была шутка, рассчитанная на наивного слушателя? Но мамаша Пропер казалась искренне взволнованной нахлынувшими воспоминаниями.

– И каким же образом вы его убили? – спросил Слейт.

– А как выяснилось, что он водит вас за нос? – в свою очередь, задала вопрос Рейвен.

– Это выяснилось совершенно случайно. Мы, наверное, так и были бы до сих пор обе замужем за одним обольстителем, если бы вдруг не умерла наша матушка. Я и эта девка прекратили общаться друг с другом, когда мне было шестнадцать, а ей – четырнадцать и мы начали соперничать из-за Рекса. Так звали нашего мужа. Он уехал из городка, в котором мы жили, а позже прислал за нами. И вот матушка умерла, и я, как старшая, решила, что мы с сестрой должны помириться и вместе поехать на похороны. Это понравилось бы маме. Одним словом, я поехала к этой девке, и когда вошла в ее дом, то увидела своего мужа. Толстый и довольный жизнью, он сидел за ее столом и поедал приготовленный ею обед. И тогда я схватила кухонный нож и зарезала негодяя. А когда эта девка узнала, в чем дело, она вонзила в него вилку. Но он не потерял самообладания и умер со счастливой улыбкой на лице. Ведь ему удалось поиметь нас обеих, понимаете?

– Вы это серьезно? – спросила Рейвен, все больше склоняясь к мысли, что это чистой воды выдумка, рассчитанная на доверчивых простофиль.

– Так ему и надо, никогда не зли женщину родом из Техаса, – заметил Слейт.

– Вот именно, мистер, – согласилась с ним мамаша Пропер.

– И вы после этого так и не помирились с вашей сестрой? – спросила Рейвен, решив подыгрывать им обоим.

– С этой девкой? После того, как она убила моего мужа? Нет, конечно. Но я поменяла фамилию и стала Пропер[2]. Я больше не хотела носить его имя. И не только я. Эта девка тоже поменяла свою фамилию и стала Райт. Как будто она была права. А ведь она всегда поступала неправильно, а я в отличие от нее вела себя должным образом. И мы устроили ему похороны.

– А как же закон? – спросила Рейвен.

– Какой закон?

– Это же Индейская территория, Рейвен, – напомнил ей Слейт.

– Но... – начала было Рейвен.

– Он несправедливо поступил с нами, – убежденно сказала мамаша Пропер, – и понес наказание, но я очень тоскую по этому человеку.

– И сколько времени уже прошло с тех пор... с тех пор... – попыталась задать вопрос Рейвен.

– Десять лет.

– И вы так давно не виделись со своей сестрой, хотя она живет по соседству? – удивилась Рейвен.

– С этой девкой? Мне нет до нее никакого дела. А теперь – не хотите ли принять горячую ванну? Похоже, она вам не помешает.

– Спасибо, – ответила Рейвен. – Мы мечтаем о горячей ванне и горячей пище.

– Я приготовлю вам и то и другое. У меня самые удобные кровати и самая вкусная еда в здешних краях, и все об этом знают, включая эту девку, которая владеет заведением под именем мамаши Райт.

Довольная собой, мамаша Пропер встала и направилась к конторке. Взяв ключи от комнат, она кинула один из них Слейту, и тот на лету без труда поймал его. Другой хозяйка пансиона бросила Рейвен, и та тоже не промахнулась.

– Хорошие руки у вас обоих, – похвалила она. – Вы займете первые две комнаты, расположенные по левой стороне от лестницы. А я пойду кипятить воду.

Когда мамаша Пропер вышла из комнаты, Рейвен быстро повернулась к Слейту и прошептала:

– Как ты думаешь, то, что она рассказала нам, правда?

Слейт усмехнулся.

– Кто знает? Но как бы то ни было, это красивая история, ты согласна?

– Ужасная! Однако эта женщина действительно очень похожа на мамашу Райт.

– На Западе царят жесткие нравы, и люди здесь уже давно живут по своим собственным законам. К тому же они обожают красивые истории, – сказал Слейт. – Но давай отнесем седельные сумки наверх и приведем себя в порядок. Нам необходимо навести в этом городе кое-какие справки.

Глава 10

– Итак, зачем вы приехали в Анадарко? – спросила мамаша Пропер, входя в столовую.

Скрестив руки под полной грудью, она остановилась у края длинного стола. Проигнорировав ее вопрос, Рейвен решительно впилась зубами в нежную куриную ножку. Ничто не могло отвлечь ее от еды. Давно уже она не ела такого вкусного обеда – пожалуй, с тех пор, как выехала из Сан-Антонио, учитывая к тому же, что кайова, у которых они со Слейтом гостили, не употребляют в пищу птицу. Мамаша Пропер подала им картофельное пюре, соус, вареные початки кукурузы со сливочным маслом, свежеиспеченные кексы, жареного цыпленка и чай в больших стаканах. Рейвен с аппетитом поглощала еду, позабыв обо всем на свете. Слейт не отставал от нее.

– Вы слышали, что у кайова пропало Тайми? – спросил у хозяйки Слейт, отвечая вопросом на вопрос.

Рейвен подавилась от неожиданности и, закашлявшись, взяла стакан с чаем. Сделав несколько больших глотков, она пришла в себя и подумала о том, что привыкла работать под прикрытием, ведя расследование тайно, поэтому ее так испугало то, что Слейт вдруг заговорил о деле, которым они занимались. Но на этот раз они решили действовать открыто.

– Конечно, – сказала мамаша Пропер. – Все об этом знают. Мы здесь гадаем, кто и зачем похитил его. Прошел слух, что кайова наняли каких-то необыкновенно талантливых сыщиков. Так это вы и есть?

– Да, это мы, – признался Слейт.

– Ты очень смахиваешь на техасского рейнджера, парень, – продолжала мамаша Пропер.

– Я и есть бывший рейнджер, – сказал Слейт.

– В таком случае, возможно, вам двоим удастся найти Тайми. Думаю, мне следует поставить на вас.

– Поставить? – удивилась Рейвен.

– Да. Сэмми Джо в «Позолоченной клетке», как только узнала о пропаже в племени кайова, сразу же пустила шляпу по кругу.

– Не понимаю, – сказала Рейвен.

– Мы держим пари, получат ли кайова свое Тайми до начала праздника Пляски солнца или нет, – терпеливо объяснила мамаша Пропер. – Я до сих пор еще не сделала ставку.

– Но это жестоко! – ужаснулась Рейвен.

– Жестоко? – переспросила мамаша Пропер. – Бедная испуганная деточка! А чем еще здесь заниматься? Если кайова не смогли сохранить свою святыню – ну что ж, мы здесь ни при чем. Это честная игра.

– Индейцы держат пари так же часто, как и белые, Рейвен, – заметил Слейт.

– Но не по поводу судьбы Тайми!

– Возможно, ты права, – сказал Слейт, – но религиозная святыня кайова не имеет для белых никакого значения.

– Конечно, не имеет, – согласилась с ним Рейвен, еще раз подумав о том, что жизнь на Западе беспощадна и сурова.

– Хорошо, что ты рядом с ней и можешь вовремя вправить ей мозги, техасец, – заметила мамаша Пропер, качая головой. – Но пари, связанное с исчезновением Тайми, – мелочь по сравнению с теми, которые будут заключаться во время скачек, устраиваемых объездчиком Джоунсом. Вот чего я действительно с нетерпением жду!

– Вы остановитесь в пансионе мамаши Райт? – не удержавшись от иронии, спросила Рейвен.

– Да вы просто невозможны! – воскликнула мамаша Пропер и удалилась в кухню.

– Прости, Слейт, – сокрушенно сказала Рейвен.

– Не извиняйся передо мной, – смеясь, промолвил Слейт. – Я сразу понял, куда ты клонишь. Но теперь тебе придется заглаживать перед ней вину, чтобы восстановить добрые отношения.

– Не думаю, что у нас с ней сложились хорошие отношения. Скорее она тебе симпатизирует.

– Несомненно, на нее подействовало мое техасское обаяние.

– Я тоже так думаю, – согласилась Рейвен, доедая кукурузу.

– Как ты думаешь, что нам подадут на десерт? – спросил он.

– Ничего, после того как я упомянула мамашу Райт.

– Желе из ежевики, – объявила мамаша Пропер, ставя перед каждым из гостей по большой тарелке. – Я, конечно же, отказала бы вам в десерте, но я родом из Техаса и хорошо воспитана, в отличие от желторотых новичков, которые не обладают приличными манерами.

– Простите, мамаша Пропер. Я понимаю, что мне не следовало упоминать имя мамаши Райт, но меня очень расстроили ваши слова о пари, связанном с исчезновением Тайми.

– Я принимаю ваши извинения, но заявляю, что все равно буду участвовать в этом пари. Я поставлю на то, что этот техасец найдет Тайми здесь.

С этими словами мамаша Пропер исчезла в кухне и начала греметь посудой, занявшись, по-видимому, мытьем кастрюль и сковородок.

– Надеюсь, ты получила хороший урок, Рейвен, – сказал Слейт, задыхаясь от смеха.

– По-моему, да. Впредь буду более осторожна в своих высказываниях.

– Для людей, которые живут здесь, нет ничего более важного, чем честь. И если ты будешь попирать их достоинство, можешь нажить себе врагов.

Когда они съели желе, мамаша Пропер вошла в столовую, чтобы забрать тарелки.

– Итак, кого вы собираетесь расспрашивать в Анадарко? – спросила она. – К сожалению, сама я ничего не знаю о Тайми.

– Вы знаете больше, чем вам кажется, – дипломатично заметил Слейт, – и несколько позже мы хотели бы поговорить с вами, а сейчас мы собираемся навестить агента по делам кайова.

– У вас ничего не получится, – заявила мамаша Пропер.

– Почему? – спросила Рейвен.

– Он уехал в Форт-Силл.

– А когда вернется? – поинтересовался Слейт.

– Как только закончит там свои дела.

– Может быть, вы знаете, как долго он будет отсутствовать? – спросила Рейвен.

– Если бы я знала, то сказала бы вам об этом.

– Но наверное, кто-то руководит агентством в его отсутствие, – высказал предположение Слейт.

– Конечно. Янки.

– Какие янки? – спросила Рейвен.

– Брат и сестра. Но они ничего не знают, потому что приехали сюда всего лишь несколько месяцев назад. Их внешний вид, конечно, радует глаз, но должна предупредить вас: у этой парочки совершенно нет чувства юмора.

– Возможно, мы все же зададим им несколько вопросов, – сказала Рейвен.

– Как вам будет угодно, но потом обязательно наведайтесь к Сэмми Джо из «Позолоченной клетки». Она первая узнает обо всем, что случается в округе.

– Спасибо за совет, – сказал Слейт, вставая из-за стола. – Обед был восхитителен!

– Заметьте, что в следующий раз я могу и не обслужить вас, – заявила мамаша Пропер, – во всяком случае, до тех пор, пока ты, техасец, не попросишь меня понежней.

Слейт усмехнулся и кивнул.

– Это был превосходный обед, – в свою очередь, сказала Рейвен. – Большое спасибо.

– Не за что, мисс. Вам не мешало бы немного пополнеть.

– До свидания, – сказал Слейт и, взяв Рейвен за руку, вышел с ней из столовой.

На сытый желудок город показался Рейвен более привлекательным. Она успела переодеться, и теперь на ней было простое светло-серое хлопчатобумажное платье. Она зачесала волосы назад и убрала их в аккуратный пучок на затылке. Слейт тоже переоделся, и теперь на нем были черные брюки из твида, белая рубашка и черный кожаный жилет.

Взглянув на него, Рейвен улыбнулась, и серо-голубые глаза Слейта зажглись синим огнем.

– Давай вернемся и поднимемся наверх, Рейвен. Я придумал лучший способ, как нам провести этот день. Поэтому не будем тратить время на расспросы местных жителей.

– Ты решил продолжить разговор с мамашей Пропер? – с наигранным удивлением спросила Рейвен, поддразнивая его.

– По крайней мере, она очень восприимчивый собеседник.

– О да, этого у нее не отнимешь, – смеясь, сказала Рейвен.

– Но долг обязывает нас начать опрос местных жителей. Не так ли?

– Да, но, может быть, нам удастся сегодня пораньше отправиться спать. Ты представить себе не можешь, как мне хочется улечься на свою пуховую перину.

– Это ты представить себе не можешь, как мне хочется, чтобы ты поскорее сделала это.

– Слейт, неприлично говорить такое.

– Если мамаша Пропер ни о чем не узнает, то и не переживет потрясения.

– Мне кажется, ты уже говорил нечто подобное в заведении мамаши Райт.

– Возможно. Но давай, наконец, тронемся в путь. Чем быстрее мы закончим дела, тем скорее окажемся в постели на перине, о которой ты так мечтаешь.

– Хорошо, – согласилась с ним Рейвен, заметив, что их лошадей уже не было у коновязи.

За дополнительную плату мамаша Пропер послала за помощником конюха в конюшни Реда и попросила его позаботиться о лошадях своих постояльцев, пока те будут жить в Анадарко.

Ступая по дощатому настилу, Рейвен и Слейт отметили про себя, что город, если на него смотреть, прогуливаясь пешком, почти ничем не отличался от того, который они увидели, проезжая по нему верхом. Кивая встречным прохожим, они запоминали расположение домов и улиц, мысленно составляя карту города.

В Анадарко было множество магазинов, и Рейвен решила позже походить по ним, чтобы купить себе шляпу и выбрать подарок для Маргариты. Посылка приятно удивила бы подругу. Но для Маргариты надо было найти что-нибудь особенное, она заслужила это тем, что взялась вести дела детективного агентства, пока Рейвен и Слейт находились в отъезде.

– Думаю, Рейвен, нам следует послать телеграмму Маргарите. Мы могли бы сообщить ей, где сейчас находимся, и она успела бы, пока мы живем здесь, в городе, телеграфировать о том, как идут дела в агентстве.

По пути в телеграфную контору Рейвен думала о Маргарите и, когда Слейт открыл перед ней дверь, спросила:

– Ты считаешь, что Маргарита может столкнуться со сложностями, замещая нас в агентстве?

– Нет, Маргарита сумеет постоять и за себя, и за агентство. Она довольно долго работала и как певица, и как танцовщица и знает, как обходиться с людьми.

– Ты прав, конечно. Я только подумала, что мы взвалили на ее плечи большую ответственность.

– Да, это так, но не беспокойся, уже завтра мы получим телеграмму с сообщением о том, как идут дела дома.

Отправив телеграмму, Слейт взял Рейвен под руку, и они вышли на улицу. Пока они добирались до окруженного белым забором Агентства по делам уичито, кэддо, команчей, кайова и апачей, мимо них проехало несколько повозок и всадников. Внутри и вокруг белого одноэтажного здания было все спокойно, здесь царила полная тишина.

Остановившись у ворот, Рейвен заколебалась, не зная, что делать, и дотронулась до висевшей у нее на шее под платьем золотой монетки, приносившей счастье. Им нужны были удача и везение, чтобы найти людей, которые могли бы помочь сдвинуть расследование с мертвой точки. Что бы там ни говорила мамаша Пропер о янки, но правительственный агент, конечно, нанял на работу компетентных помощников, и, возможно Рейвен и Слейт смогут достичь своей цели прямо сейчас, поговорив с этими служащими агентства. Во всяком случае, Рейвен очень надеялась на это.

– Ты готова? – спросил Слейт.

– А ты дотронулся до золотой монеты, которую я подарила тебе в Сан-Антонио?

Сунув руку в правый карман брюк, Слейт достал то, о чем она говорила. Разжав кулак, он взглянул на сияющую на его ладони золотую монетку.

– Этого достаточно? – спросил он.

– Да. Я только хотела убедиться, что мы сделали все, чтобы удача сопутствовала нам.

– Удача будет с нами, – сказал Слейт, кладя монетку снова в карман. – Давай поскорее поговорим с этими чиновниками, и дело с концом. Пуховая перина на твоей кровати не выходит у меня из головы.

– У меня тоже, – с улыбкой призналась Рейвен.

Слейт распахнул ворота ограды, и они вошли во двор агентства. На ухоженных клумбах росли яркие цветы. Воробьи щебетали в своих гнездах, свитых под карнизом, и теплый ветерок шелестел белыми кружевными занавесками на растворенных окнах.

Они поднялись на открытую террасу, и Слейт постучал в дверь. Но в доме было все тихо. Слейт снова постучал. На этот раз внутри здания послышались шаги, и вскоре дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина лет тридцати, субтильный, среднего роста, безупречно одетый. На нем были темно-синий костюм и белоснежная накрахмаленная рубашка. На его жилете висела массивная золотая цепь для карманных часов, а на среднем пальце правой руки красовалось золотое кольцо с печаткой. Темно-русые волосы незнакомца были аккуратно подстрижены и выглядели ухоженными, как и его щегольские усики. Мужчина смерил Слейта подозрительным взглядом, но тут он вдруг заметил Рейвен, и его лицо расплылось широкой белозубой улыбкой.

– Чем могу служить? – любезно спросил он, не делая, однако, попытки пригласить гостей в дом.

– Мы пришли сюда, чтобы поговорить с агентом по делам кайова, – сказал Слейт.

– Мне жаль, но он сейчас в Форт-Силле, где пробудет еще несколько дней. Может быть, вы хотите оставить ему сообщение?

– Нет. А его помощник здесь?

– У вас назначена встреча?

– Это как посмотреть, – уклончиво ответил Слейт.

– Меня зовут Рейвен Каннингем, а это – Слейт Слейтон. Мы частные сыщики из Сан-Антонио, – объяснила Рейвен.

Она заметила, что мужчины с первого взгляда невзлюбили друг друга и только ищут повод, чтобы поссориться. А этого допустить было нельзя. Если стоявший у двери служащий поскандалит с ними, от него уже трудно будет ждать помощи.

– И у нас есть к нему несколько вопросов, – добавил Слейт, чеканя каждое слово.

– Мы ведем расследование по поручению племени кайова, – продолжала Рейвен. – Речь идет об исчезновении Тайми.

– Мы знаем об утрате, понесенной кайова, – сказал человек у двери, и в его глазах вспыхнул огонек интереса. – Клайв Хэнсон к вашим услугам. Я исполняю обязанности агента, находящегося сейчас в отъезде. Вы, конечно, понимаете, что мы должны тщательно проверять всех, кто к нам приходит. Нельзя, чтобы двери агентства были открыты для всех и каждого.

– Но это – правительственное учреждение, а значит, оно принадлежит народу, всем гражданам, – возразил Слейт.

– Узнаю уроженца Запада. – Клайв снисходительно улыбнулся, а затем обратился к Рейвен: – А вы, должно быть, приехали из большого города, дорогая?

– Из Чикаго, – ответила Рейвен, – но я считаю, что Слейт по-своему прав.

– Конечно, однако это вряд ли имеет значение. Правила есть правила. Пожалуйста, входите, и, возможно, я окажусь вам чем-нибудь полезен.

Он посторонился, сделав широкий приглашающий жест. Проходя мимо него, Рейвен была поражена, почувствовав аромат настоящего дорогого одеколона. С тех пор как она приехала на Запад, ей редко приходилось встречать мужчин, от которых исходило бы столь изысканное благоухание. Рейвен также бросилось в глаза, что руки Клайва были белыми и гладкими в отличие от рук Слейта. Но в этом служащем ощущалась скрытая жесткость, замаскированная манерами истинного джентльмена.

В помещении, в которое они вошли, сидела женщина. Она была несколько выше Рейвен и очень тонка в кости. Ее лицо обрамляли завитки темно-русых волос, зачесанных наверх. Дама была одета в темно-синее шелковое платье с турнюром. На ногах у нее были удобные кожаные шлепанцы, а в руках она держала веер из слоновой кости. Мельком взглянув на Рейвен своими светло-голубыми глазами, незнакомка сосредоточила все внимание на Слейте.

– Разрешите представить вам мою сестру, Сюзанну Хэнсон, – сказал Клайв. – Дорогая, это Рейвен Каннингем и Слейт Слейтон, частные детективы из Сан-Антонио.

– Счастлива познакомиться с вами. Ума не приложу, каким ветром вас занесло в наши края. Однако прошу устраиваться поудобнее и чувствовать себя как дома, – сказала Сюзанна хрипловатым голосом, указывая рукой на скамью, стоявшую у окна. – Прошу прощения за то, что у нас так жарко, но это – самое прохладное место в доме.

И Сюзанна начала быстро обмахиваться веером; завитки ее мягких волос колыхались в такт взмахам. Рейвен села, ощущая себя плохо одетой коротышкой, попавшей в дом светской львицы. И это чувство ей очень не нравилось. Кроме того, ее выводила из себя улыбка, с которой Сюзанна обращалась к Слейту, демонстрируя при этом симпатичную ямочку на левой щеке. Мамаша Пропер, к сожалению, была совершенно права, когда говорила, что внешний вид этой парочки радует глаз.

– Мы ничего не имеем против жары, – промолвил Слейт. – В августе будет еще хуже.

Сюзанна озабоченно покачала головой.

– Может быть, к тому времени я уже успею привыкнуть к зною. А пока могу предложить вам лимонад. Он холодный, я только что принесла его из погреба.

– Звучит заманчиво, – заметил Слейт, наблюдая за тем, как Сюзанна встает и изящной походкой выходит из комнаты.

– Не знаю, что бы я делал без сестры, – сказал Клайв. – Она великолепная хозяйка, о такой мечтает каждый мужчина.

– А что, у вас здесь, в Анадарко, не хватает хороших хозяек? – не удержавшись, спросила Рейвен.

– Честно говоря, в них нет недостатка. – Клайв засмеялся. – Сюзанна и я приехали с востока страны, где совсем другие обычаи и привычки.

– Правда? – спросила Рейвен, которой этот разговор был совершенно неинтересен, но она знала, что должна из вежливости поддерживать его, чтобы попытаться выудить нужную информацию.

– О да. Мы не местные и просто согласились оказать услугу местному агенту, временно взяв на себя исполнение обязанностей его помощника. Во всяком случае, до тех пор, пока он не найдет подходящего служащего на эту должность.

– А что случилось с тем человеком, который до вас занимал этот пост? – спросил Слейт. Он намеревался получить от Клайва как можно больше сведений, пусть даже на первый взгляд и не нужных для дела. Впоследствии именно эта информация могла помочь им успешно провести расследование.

– Он упал с лошади по пути в Форт-Силл и сломал шею. Бедняга. Это произошло еще до того, как мы приехали сюда.

– Значит, вы – государственные служащие и постоянно работаете в правительственных учреждениях? – спросила Рейвен, следуя примеру Слейта.

– Слава Богу, нет, – ответил Клайв. – Вообще-то мы трудимся в частном секторе. Правда, дорогая? – обратился он к Сюзанне.

– Да, Клайв, – ответила та, ставя на низенький столик серебряный поднос с четырьмя высокими стаканами, наполненными лимонадом.

– Мы стараемся здесь изо всех сил, – добавила она, вручая каждому стакан-с лимонадом и льняную салфетку. – Но мы не совсем компетентны в той области, которой нам приходится заниматься. Вообще-то мы – коллекционеры предметов искусства.

– А если быть совершенно точным, и коллекционеры предметов декоративно-прикладного искусства индейских племен, – пояснил Клайв. – Местный агент обратился к нам за помощью именно потому, что мы хорошо знаем обычаи и традиции краснокожих.

– И мы не смогли отказать ему, – добавила Сюзанна.

– Вы зарабатываете на жизнь, продавая предметы индейского искусства? – озадаченно спросил Слейт и нахмурился.

– Да. На Востоке существует несколько музеев, а также частных коллекций, располагающих первоклассными произведениями искусства, созданными индейскими мастерами. Им необходимы эксперты, которые пополняли бы собрания, – ответил Клайв.

– О каком искусстве вы говорите? – спросила Рейвен.

– Я говорю о предметах, которые обычно не рассматривают как произведения художественного творчества, – объяснил Клайв. – Они не похожи на живописные пейзажи или портреты, фарфор или скульптуру, потому что индейцы выработали совершенно особый, свой тип искусства.

– Коллекционеры интересуются бытовыми и культовыми предметами, одеждой, посудой, оружием, – сказала Сюзанна. – Понимаете, все эти вещи расписаны, украшены бисером или изготовлены особым образом, позволяющим нам говорить о них как о произведениях искусства. И причем очень ценных произведениях.

– Ценных для истинных коллекционеров, – добавил Клайв. – Речь идет, прежде всего о старинных, подлинных, редких предметах.

– Значит, вы прибыли на Запад, чтобы приобрести предметы индейского искусства? – заключил Слейт.

– А в результате превратились в помощников местного агента по делам индейцев, – напомнил Клайв и сделал глоток лимонада.

Рейвен взглянула на Слейта, делая вывод из всего услышанного, что список подозреваемых пополнился еще двумя именами.

– Но прошу вас, не надо подозревать нас в краже Тайми, – снова заговорил Клайв, как будто прочитав их мысли. – Даже если предположить, что подобный предмет может заинтересовать состоятельного коллекционера, боюсь, мы все равно не смогли бы незамеченными прокрасться в индейский лагерь и выкрасть его.

Сюзанна рассмеялась над нелепостью подобного предположения, и Рейвен тоже улыбнулась, поскольку подобный ход событий действительно трудно было вообразить. Однако Хэнсоны вполне могли нанять кого-нибудь, чтобы выкрасть Тайми.

– Именно о Тайми мы и хотели расспросить вас.

– Простите, – сказал Клайв, – но я ничего не знаю об этом, кроме того, что Тайми было украдено еще до нашего приезда сюда и сейчас горожане заключают пари, споря о том, найдут его или нет. Мы с Сюзанной считаем, что это свидетельствует о дурном вкусе местных жителей.

– Я разделяю ваше мнение, – согласилась Рейвен, впервые за все это время почувствовав симпатию к Хэнсонам.

– Но это не от нас зависит, не так ли? – заметил Клайв.

– К сожалению, не от нас, – согласился Слейт. – Скажите, вы замечали в последнее время что-нибудь подозрительное? Может быть, до вас доходили какие-нибудь странные слухи?

– Нет, местные жители вообще говорят с нами очень неохотно.

– Вам, пожалуй, надо поговорить с владелицей «Позолоченной клетки», – сказала Сюзанна. – Мужчины обычно довольно свободно говорят с женщинами подобного типа.

И она многозначительно посмотрела на Рейвен, рассчитывая на понимание. Рейвен кивнула, вспомнив, как, ведя расследование, сама переодевалась в девицу легкого поведения, чтобы выудить нужную информацию. И это срабатывало.

– Мы последуем вашему совету, – сказал Слейт. – А если у вас вдруг появятся какие-нибудь соображения по интересующему нас делу, дайте нам знать. Мы остановились в пансионе мамаши Пропер. А сейчас мы должны идти.

– Вы так скоро уходите? – разочарованно спросила Сюзанна, бросая взгляд на Слейта. – Вы уверены, что не хотите еще лимонада? К нам так редко захаживают люди нашего круга, что было бы непростительно не завязать с вами приятельских отношений.

– Почему бы нам не пригласить их сегодня вечером на ужин, Сюзанна? – предложил Клайв. – Что вы оба на это скажете?

Рейвен заколебалась, мысли о пуховой перине не давали ей покоя. Но эта парочка, возможно, знала больше, чем казалось на первый взгляд. Их ответы на вопросы сыщиков были слишком безукоризненны, и создавалось впечатление, что их отрепетировали заранее. Рейвен хотелось расспросить Хэнсонов поподробнее, и ужин был для этой цели вполне подходящим вариантом. Она кивнула, взглянув на Слейта.

– Прекрасно. Мы с удовольствием проведем с вами вечер, – промолвил Слейт, вставая.

– В таком случае подходите часам к семи, – сказала Сюзанна.

– Хорошо, до встречи, – попрощалась Рейвен, направляясь вместе со Слейтом к входной двери.

– Мы будем с нетерпением ждать вас! – крикнул им вслед Клайв, когда Рейвен и Слейт уже спускались по ступенькам крыльца.

Глава 11

– Думаю, эта комната покажется вам самой интересной в агентстве, – сказала Сюзанна, открывая дверь.

Рейвен с порога окинула взглядом помещение, надеясь, что оно может дать им больше информации, чем состоявшийся ужин. Еда была восхитительной, хозяева старательно развлекали гостей, но, по существу, так ничего и не сказали нового, за исключением того, что им понравилась компания Рейвен и Слейта и они хотят проводить с ними как можно больше времени. Это заявление показалось Рейвен подозрительным, но, возможно, на ее восприятие повлияла неприязнь, которую она испытывала к Сюзанне, а не профессиональная интуиция.

Рейвен явилась в агентство в серебристом шелковом платье – лучшем из нарядов, которые она захватила с собой. Но Сюзанна просто ошеломила ее своим очень открытым платьем из фиолетового атласа, выставлявшим напоказ ее белоснежные плечи и верхнюю часть груди и больше подходившим для выхода в оперу или балет, чем для ужина в захолустном городке, в агентстве по делам индейцев.

Мало того, что Сюзанна так разоделась, она сразу же начала заигрывать со Слейтом. И Рейвен, которой Клайв на протяжении всего ужина оказывал знаки внимания, с самого начала вечера мечтала только об одном – чтобы ужин поскорее закончился. Рейвен ревновала Слейта, втайне надеясь, что тот не заметил утонченной красоты Сюзанны, хотя отлично понимала, что ее возлюбленный вряд ли не обратит внимания на роскошный вид мисс Хэнсон.

А теперь у Сюзанны возникло желание показать им что-то в темной комнате, в то время как Рейвен хотелось поскорее вернуться в пансион, улечься вместе со Слейтом в мягкую постель и, забыв обо всем на свете, предаться взаимной страсти.

Рейвен было жаль потерянного времени. Вместо того чтобы ужинать с Хэнсонами, им следовало пойти в «Позолоченную клетку» и поговорить с Сэмми Джо, с которой они еще не успели познакомиться. Тогда у них, возможно, осталось бы время на то, чтобы полежать вместе на пуховой перине.

У Рейвен снова возникло чувство, что события выходят из-под ее контроля. Ей это очень не нравилось, и она решила сделать так, чтобы все опять вошло в свою колею. Ее очень порадовала бы весточка от Маргариты, и телеграмма из Сан-Антонио, возможно, уже ждет их в пансионе мамаши Пропер.

– И что мы должны здесь увидеть? – спросила Рейвен, отвлекая Сюзанну от ее занятия – внимательного разглядывания Слейта.

– О, простите, – Сюзанна засмеялась, – кажется, я забыла зажечь лампы в комнате. Клайв, принеси, пожалуйста, два светильника из гостиной.

Пока Клайв ходил за лампами, Слейт решил сделать комплимент мисс Хэнсон:

– Это был великолепный ужин, Сюзанна.

– Я рада, что он вам понравился. Я обожаю готовить, но не люблю другой работы по дому. К счастью, здесь есть приходящая прислуга, которая моет посуду и убирается. А я этих занятий терпеть не могу.

– И я не виню вас за это, – сказал Слейт, с улыбкой поглядывая сверху вниз на Сюзанну.

Рейвен отвела глаза, чувствуя, как сильно бьется сердце. Разве могла она сравниться с такой леди, как Сюзанна? Ей стало нехорошо. Рейвен и подумать не могла, что здесь, в Анадарко, как, впрочем, и вообще на Индейской территории, им может встретиться такая роскошная женщина.

– А вот и я! – воскликнул вернувшийся Клайв, передавая одну из ламп Сюзанне. – Следуйте за мной, леди. Я пойду впереди.

Высоко держа лампу, Клайв переступил порог комнаты. При тусклом свете гости увидели причудливые очертания фигур, но не могли разглядеть деталей. Когда Клайв очертил лампой круг, фигуры на стенах и полу, казалось, начали двигаться и корчиться; воздух наполнился острым запахом плесени. Рейвен попятилась.

– Простите, – смеясь, сказала Сюзанна. – Мне следовало вас заранее предупредить. Это зрелище может ошеломить и даже испугать неподготовленного человека. Но оно чудесно, не правда ли?

Сюзанна тоже вошла в комнату, подняв повыше лампу.

Когда в помещении стало светлее, Рейвен смогла рассмотреть то, что так поразило ее. Комната от пола до потолка была наполнена предметами индейского быта. На одной из стен висел головной убор из орлиных перьев. У другой стоял сложенный вигвам. Здесь были расписанные буйволовые шкуры, одежда из мягкой кожи, мокасины, стрелы, луки, колчаны, топоры и многое другое.

– Изумительно, не правда ли? – весело спросил Клайв и провел рукой по меху медвежьей шкуры.

– Откуда это у вас? – спросила Рейвен, переступив порог комнаты и продвигаясь по узкому проходу среди вещей.

– И кому все это принадлежит? – поинтересовался Слейт, следуя за ней.

– Хороший вопрос. Мы тоже хотели бы получить на него ответ, – заметил Клайв.

– А вы разве не спрашивали об этом агента?

– Спрашивали, – сказала Сюзанна, – но, похоже, все это накапливалось постепенно, в течение многих лет. Индейцы, которым были необходимы деньги или продукты питания, продавали свои личные вещи местным агентам. Никто не может с уверенностью сказать, принадлежат ли они агенту или правительству.

– В любом случае нам бы очень хотелось купить по крайней мере некоторые из них для наших клиентов, – продолжал Клайв. – Я представить себе не могу, что кто-то выкрал у кайова их Тайми, когда тут так много разнообразных предметов индейского быта, которыми намного легче завладеть.

– Но Тайми уникально, – возразила Рейвен.

– Да, вы правы, – согласилась с ней Сюзанна, – но мне кажется, вряд ли нашелся бы такой сумасшедший, который согласился бы украсть святыню кайова и тем самым восстановить против себя все племя. Может быть, Тайми просто потеряли?

– Нам уже приходила в голову такая мысль, – сказала Рейвен. – Конечно, подобное вполне могло случиться, но кайова отрицают это.

– Вы сделали одно очень ценное замечание, Клайв, сказав, что эти вещи намного легче украсть, чем Тайми кайова, – промолвил Слейт. – Мы это учтем, и, возможно, эта мысль окажется полезной для расследования.

– Всегда рад помочь.

– Если захотите снова взглянуть на эти вещи, дайте нам знать, – добавила Сюзанна. – Мы предполагаем, что среди них есть несколько очень ценных. Достаточно назвать хотя бы головной убор Строптивой Птицы, который был на этом знаменитом вожде во время его последнего сражения или ритуальную трубку Одинокого Волка. Если вам, Слейт, захочется все это увидеть, я буду счастлива стать вашим гидом.

– А если вы, Рейвен, как-нибудь снова зайдете к нам, я буду искренне рад рассказать вам об этой коллекции поподробнее, – добавил Клайв.

– Спасибо, – ответил Слейт, – но мы не собираемся задерживаться в городе.

– Куда вы направляетесь из Анадарко? – спросила Сюзанна.

– В Форт-Силл, – ответила Рейвен, начиная жалеть о том, что они со Слейтом договорились вести это расследование открыто. Хэнсоны казались ей подозрительно навязчивыми, но, может быть, им просто было одиноко в Анадарко и они чувствовали себя здесь чужаками?

– Мы тоже скоро туда поедем, – сообщил Клайв, – так что, возможно, наши пути снова пересекутся.

– Все может быть, – сказал Слейт. – А сейчас нам пора. Мы хотим задать несколько вопросов Сэмми Джо.

– Надеюсь, эта встреча окажется полезной, – промолвила Сюзанна, беря Слейта под руку и направляясь с ним из комнаты. – Не забудьте попрощаться с нами, когда будете уезжать из города, иначе мы огорчимся.

– Ты права, дорогая, – сказал Клайв и, взяв руку Рейвен, положил ее себе на сгиб локтя, а затем повел гостью к двери вслед за Слейтом и Сюзанной, продолжая говорить на ходу: – Я не нахожу слов, чтобы описать свое восхищение вашей работой. Надеюсь, у нас еще будет время, чтобы вы могли рассказать мне о тех делах, которые расследовали.

– Возможно. А пока я хотела бы поблагодарить вас и Сюзанну за прекрасный вечер.

– Мы всегда рады вас видеть, – промолвила Сюзанна, улыбаясь Слешу.

– Готов подписаться под каждым твоим словом, дорогая, – добавил Клайв, бросив долгий пристальный взгляд на губы Рейвен.

– Спокойной ночи, – сказала Рейвен и, повернувшись, взяла Слейта под руку.

Они быстро сошли с крыльца и миновали двор. У ворот Рейвен оглянулась и, увидев, что парадная дверь агентства закрыта, вздохнула с облегчением.

– Не знаю, может быть, все дело в моем богатом воображении, но не показалось ли тебе, что эти двое немного переигрывают?

Слейт сжал руку Рейвен.

– Нет, дело вовсе не в твоем воображении. Как ты думаешь, чего они от нас хотят? Получить приглашение на праздник Пляски солнца, где они смогут составить каталог всех предметов искусства кайова и оценить все, кроме самих индейцев?

– Они, пожалуй, могли бы сделать и последнее, – заметила Рейвен и, шагая вместе со Слейтом по дороге в сторону центра города, продолжала: – У меня не выходит из головы комната, которую они нам показали. Трудно себе представить, сколько надежд, мечтаний и страхов заключено в каждом из этих «произведений искусства». Этот склад показался мне омерзительным. Мне не понравилась эта парочка. Они забирают у племен то немногое, что у них еще осталось. И я не уверена, что агенты ведут себя намного лучше, чем эти двое. Индейцы не должны продавать свое наследие для того, чтобы выжить.

Слейт обнял Рейвен за плечи и прижал к себе.

– На свете очень много несправедливостей, Рейвен. Я знаю, тебе хотелось бы решить все проблемы индейцев, но у тебя ничего не выйдет. Разве мало того, что ты занимаешься поисками Тайми и в случае успеха дашь кайова возможность провести праздник Пляски солнца?

Рейвен заколебалась.

– Нет, не мало. Это по крайней мере первый шаг, – наконец, сказала она.

– Не забывай, что через сто лет предметы из коллекций народного искусства будут рассказывать о том, как когда-то жили индейцы. Хэнсоны не так уж плохи, как это может показаться с первого взгляда. Просто они в первую очередь охотятся за деньгами, как и большинство из нас.

– Возможно, ты прав. Но меня беспокоит другое. Не слишком ли ты увлекся Сюзанной?

Слейт остановился и приподнял ее лицо за подбородок. Глядя в темные глаза Рейвен, он улыбнулся.

– Ты ревнуешь?

– Да.

– Значит, теперь ты понимаешь, что я чувствовал в деревне кайова, когда Быстрый Орел преследовал тебя, словно тень.

– Он вовсе не преследовал меня, а старался помочь отыскать Тайми.

– Нет, он ходил за тобой по пятам.

– Точно так же, как сегодня за тобой Сюзанна.

– Возможно. Но не сбрасывай со счетов Клайва. Что ты думаешь о нем?

– Мне больше нравятся уроженцы Запада, а Клайву и его красавице сестре я не доверяю.

Слейт прижал Рейвен к своей груди. Несколько мгновений они стояли обнявшись, ощущая тепло друг друга, а затем Слейт выпустил ее из своих сильных рук.

– Ты еще не передумала навестить Сэмми Джо?

– Нет. Возможно, она окажется нам более полезна, чем Хэнсоны, которые слишком много говорят, но от которых нет никакого толку.

– А мне показалось, что они сказали больше, чем намеревались, и даже не заметили этого.

– Знаешь, по-моему, ты совершенно прав. Разве можно считать простым совпадением, что они прибыли сюда сразу же после исчезновения Тайми и несчастного случая с помощником агента?

– Думаешь, все это было спланировано?

– Возможно, да, а возможно, нет. Но мне кажется, нам следует внимательнее присмотреться к этой парочке.

– Так мы и сделаем. Тем более что смотреть на Сюзанну – одно удовольствие.

– Слейт! – воскликнула Рейвен, ударив его по руке.

Он засмеялся, и они отправились дальше, разговаривая на ходу.

– Думаю, нам надо купить несколько мятных леденцов, чтобы ты подобрела.

– Для того чтобы подобреть, мне, пожалуй, следовало бы откусить пару кусочков от этой приторно-сладкой Сюзанны.

Слейт снова засмеялся.

– Я не знал, что ревность может сделать тебя злой и жестокой, Рейвен, – заметил он.

– Оказывается, может. Так что не забывай об этом, когда будешь смотреть в ее прекрасные голубые глаза.

– Я не испорчу нашу игру, если скажу, что Сюзанна вовсе не кажется мне привлекательной?

– Нет, не испортишь, но я все равно буду пристально наблюдать за вами обоими. Она не знает, с кем имеет дело, если думает, что сможет спокойно уехать с Индейской территории, прихватив с собой тебя в качестве трофея.

– Теперь я чувствую себя таким желанным, что предпочел бы прямо сейчас отправиться в твою комнату на пуховую перину, а не разговаривать с хозяйкой «Позолоченной клетки».

– Зная, что в этом городе живет Сюзанна, мне, вероятно, придется тебя самого посадить в клетку.

– Не возражаю, если в этой клетке я буду находиться вместе с тобой. – Он наклонился и чмокнул ее в нос. – Я серьезно говорю, давай вернемся в пансион мамаши Пропер.

– Я всерьез обеспокоена твоими отношениями с Сюзанной, но мне не хочется отвлекаться от дела. Чем скорее мы выполним нашу работу, тем скорее вернемся в Сан-Антонио и предстанем перед священником.

– Если мне не изменяет память, я предлагал тебе обвенчаться перед отъездом.

– Откуда мне было знать, что мы встретим здесь такую хищницу, как Сюзанна, которая жаждет только одного – соблазнить тебя?

– Если бы я знал, что ревность пробуждает в тебе собственнические инстинкты, я бы давно уже воспользовался этим, – шутливо сказал Слейт, поддразнивая Рейвен. – Я буду счастлив, когда у тебя, наконец, появится желание надеть на палец кольцо.

– О, Слейт, я очень хочу этого, – промолвила Рейвен теперь уже совершенно серьезным тоном. – Я мечтаю связать с тобой свою жизнь, но сначала нам надо закончить расследование.

– Знаю, и мы обязательно доведем его до конца. А теперь давай займемся хозяйкой «Позолоченной клетки» и постараемся поскорее освободиться, чтобы вернуться в пансион мамаши Пропер, где наш ждет пуховая перина.

– Давай, – согласилась Рейвен.

Вскоре они остановились перед двухэтажным зданием с балконами, выходившими в пыльный переулок. Фасад был выкрашен в желтый и белый цвета, а над входной двустворчатой дверью, чуть покачиваясь, висел красный фонарь. Из открытых окон на темную вечернюю улицу лился свет, звучали музыка, смех и звон бокалов.

– Похоже, это самое популярное заведение в городе, – заметил Слейт. – Ты уверена, что хочешь войти в этот дом? Ты ведь можешь вернуться в пансион мамаши Пропер, а я справлюсь один. Здесь не место для леди.

– Я – частный детектив, Слейт, а не чопорная леди, и если в «Позолоченной клетке» я могу найти ответы на интересующие меня вопросы, то непременно войду туда. Кроме того, я, вероятно, не увижу там ничего нового для себя, потому что хорошо знаю подобные заведения еще со времен работы в Топике.

– Все это так, однако, ты не только частный детектив, но и леди, Рейвен, и это факт. Ладно, пойдем, нам предстоит разговор с Сэмми Джо.

Когда они вошли в «Позолоченную клетку», шум немного утих и клиенты, повернувшись к двери, настороженно взглянули на незнакомцев. Но, видя, что Рейвен и Слейт прошли к стойке бара и заказали себе виски, посетители заведения возобновили шумное веселье, решив, что все в порядке и эти новенькие не представляют для них никакой угрозы.

Рейвен огляделась вокруг. Заведение представляло собой одновременно бар, игорный дом, танцевальный зал и бордель, поскольку работавших здесь женщин можно было снять на ночь за деньги. Рейвен не раз видела подобные заведения на Западе, но это было не из лучших. Тем не менее здесь имелись бар со стойкой и расположенными за ней зеркалами и стаканами, круглые столики, застеленные зелеными скатертями, и небольшая танцевальная площадка в глубине помещения, где за расстроенным пианино сидел музыкант в рубашке с закатанными рукавами, наигрывая какую-то мелодию.

– Знакомая обстановка? – спросил Слейт.

– Да. Я много повидала подобных заведений, когда преследовала команчи Джека.

– Я тоже. Похоже, мы вернулись туда, откуда начали. То же самое место, но теперь у нас другие проблемы.

– Ты полагаешь, что так будет всегда?

– Возможно. Хотя, думаю, это не имеет большого значения. Если ты получил задание, выполняй его как можно лучше, вот и все.

– Я согласна с тобой... Слейт, не это ли Сэмми Джо?

По лестнице грациозно спускалась женщина примерно шести футов роста, в туфлях на высоких каблуках. На ней было плотно облегавшее фигуру красное атласное платье с большим разрезом сбоку, и при ходьбе она выставляла на всеобщее обозрение свою красивую ногу в черном ажурном чулке. Декольтированное платье без бретелек оставляло открытыми ее плечи и верхнюю часть полной груди с глубокой ложбинкой. Шею украшала черная бархатная ленточка с огромной рубиновой булавкой. Густые вьющиеся рыжие волосы были уложены в высокую прическу.

Все присутствующие, оставив свои занятия, повернулись к ней и наблюдали, как она спускается по ступенькам. В помещении воцарилась тишина, которая длилась до тех пор, пока хозяйка заведения не сошла с лестницы. Оказавшись внизу, она оглядела всех собравшихся, а затем удовлетворенно засмеялась и воскликнула:

– Не беспокойтесь, господа, меня много, хватит на всех!

Раздался взрыв смеха, и вскоре в помещении стало так же шумно, как и до появления хозяйки. Но теперь в воздухе чувствовалось возбуждение, нетерпеливое ожидание какого-то события. Сэмми Джо направилась к Слейту и Рейвен. Остановившись перед ними и подбоченясь, она окинула пристальным взглядом с ног до головы сначала Слейта, а затем Рейвен.

– Надеюсь, он не твоя собственность, дорогая, потому что, судя по всему, этот парень здорово подошел бы мне по всем статьям.

Рейвен никогда в жизни не чувствовала себя такой крошечной. Сэмми Джо была примерно одного роста со Слейтом, а ее яркая внешность затмила бы даже красоту Сюзанны Хэнсон. Рейвен подумала, что если будет продолжать тягаться со всеми красавицами, которых Слейт встретит на своем пути, то может, в конце концов, проиграть. Теперь она понимала, что здесь кругом было множество очаровательных женщин.

Глубоко вздохнув, Рейвен приосанилась, расправив плечи, чтобы казаться выше своих пяти футов двух дюймов, и язвительно заявила:

– Простите, но этот мужчина занят. Надеюсь, мы не станем драться из-за него, потому что я понаторела в драках, а мне бы очень не хотелось наносить вам увечья.

Сэмми Джо запрокинула голову и начала громко хохотать. Она смеялась до слез, а когда, наконец, восстановила дыхание, еще раз посмотрела на Рейвен влажными глазами и сказала:

– Дорогая, этим ответом вы заслужили его. Садитесь за мой стол, выпивка для вас бесплатна. Должно быть, вы двое – те детективы, которые расспрашивали обо мне в городе.

– Да, это мы, – сказал Слейт. – Я – Слейт Слейтон, а мою спутницу зовут Рейвен Каннингем.

– Рада познакомиться с вами, ребята. Эй, Джекки, поставь на мой стол бутылку хорошего виски и три стакана, – распорядилась она и, вновь обратившись к Рейвен и Слейту, сказала: – Пойдемте со мной, поговорим за столиком.

Сэмми Джо быстро направилась в глубину зала, а Слейт и Рейвен немного задержались у стойки. Взглянув сверху вниз на Рейвен, Слейт усмехнулся и сказал:

– Мэм, вы были так убедительны. Я сразу же поверил, что вы действительно могли бы броситься в драку из-за меня.

– Очевидно, на Западе женщина должна быть готова в любой момент броситься в драку за своего парня, даже если у нее нет шансов победить в ней.

– Конечно, на стороне Сэмми Джо огромный перевес в силах, но мне кажется, ты могла бы одержать над ней верх.

Они прошли за хозяйкой заведения к ее столику, и Сэмми налила им виски.

– Чем могу быть вам полезна, ребята? – спросила она, откинувшись на спинку стула.

– Наш приезд сюда связан с Тайми, принадлежащим кайова, – сказал Слейт и залпом выпил свое виски.

Сэмми Джо последовала его примеру и, налив себе и Слейту еще по стаканчику, спросила:

– За или против? И сколько ставите?

– Нет, вы нас не поняли, – попыталась объяснить Рейвен. – Мы приехали не для того, чтобы участвовать в пари. Мы хотим собрать информацию об этом происшествии.

Рейвен сделала глоток виски, чтобы не казаться белой вороной в компании, и почувствовала, как у нее все загорелось в желудке. Она, казалось бы, уже давно должна была пристраститься к самому популярному на Западе напитку, но думала, что этого, пожалуй, никогда не произойдет.

– А что именно вы хотите узнать? Кайова потеряли свое Тайми, и я принимаю ставки от тех, кто держит пари, найдут индейцы эту штуку до начала праздника Пляски солнца или нет. Это очень выгодная затея, я получу деньги в любом случае, причем немалые, если учесть, что скачки, которые устраивает здесь объездчик Джоунс, привлекают в наши края множество людей, слетающихся сюда словно мухи на мед.

– Кайова наняли нас для того, чтобы найти Тайми, – сказал Слейт.

– Я слышала об этом. Теперь, когда я вас увидела, мне кажется, что, возможно, у них действительно есть шанс. Что вы хотите узнать?

– Все, что вы сможете сообщить нам, – ответила Рейвен. – Даты, имена, мотивы.

– Вы слишком многого хотите, но я вас полюбила и расскажу все, что знаю. Задавайте ваши вопросы!

– Не приезжали ли сюда какие-нибудь подозрительные люди примерно в тот период, когда было украдено Тайми? – спросил Слейт.

– Да вроде бы нет. Сюда наведывались обычные бродяги, ковбои, было несколько военных, пара служащих железнодорожных компаний и несколько владельцев ранчо. Ах да, к нам еще приезжал объездчик Джоунс, он встречался с команчами и кайова и договаривался о проведении у нас скачек. Достаточно для того, чтобы выбрать подозреваемого?

– Но перечисленных вами людей трудно найти и проверить, – заметила Рейвен.

– Леди, – сказала Сэмми Джо, – их невозможно найти и проверить. Бродяги давно уже покинули наши края, ковбои дальше погнали свои стада и теперь находятся неизвестно где. Как вы собираетесь разыскивать этих людей? Мне кажется, вам это не удастся. Да, я совсем забыла. Приблизительно в это же время к нам приехали Хэнсоны. Неужели всех этих людей вы занесете в список подозреваемых?

– Вы довольно давно живете в этих краях, Сэмми Джо, – сказал Слейт, не отвечая на ее вопрос.

– Да, конечно, – подтвердила та.

– Как вы думаете, кто мог украсть Тайми?

Услышав вопрос Слейта, Сэмми запрокинула голову и захохотала.

– Вы оба опытные сыщики, вам и карты в руки. А я ума не могу приложить, кому понадобилась безобразная индейская кукла. Это просто выше моего понимания. Сумасшедшее дельце досталось вам, не правда ли? Но исчезновение Тайми вывело из себя кайова, и если именно этого добивался тот, кто взял его, то он достиг своей цели.

– Вы считаете, все дело в этом? – спросила Рейвен.

– Вполне возможно. У меня не вызывают доверия эти скользкие типы из железнодорожных компаний. А владельцы ранчо! Они спят и видят себя собственниками этой земли. Я не говорю уже о приехавшей с Востока парочке янки, которые поселились в Агентстве по делам индейцев и постоянно что-то вынюхивают. Они обращают на себя внимание не только своей одеждой.

– Я тоже так считаю, – согласилась с ней Рейвен.

– Значит, ваш парень пришелся по вкусу этой дамочке?

– Да, но дело вовсе не в этом.

Сэмми Джо понимающе кивнула.

– Мне очень жаль, ребята, что я не могу вам больше ничем помочь, но самое разумное, что вы можете сделать в этой ситуации, – назначить свои ставки и участвовать в пари. Возможно, Тайми, которое бесследно исчезло, само собой появится накануне праздника Пляски солнца. У индейцев, как я слышала, еще и не такое случается.

– Хорошо бы, если бы нам удалось вернуть им святыню, – сказал Слейт. – Во всяком случае, мы постараемся это сделать. Ведь это наша работа.

– Конечно. Значит, вы не будете делать ставок?

– Нет, – решительно сказала Рейвен, вставая. Ей казалась отвратительной сама мысль об участии в пари. – Спасибо за помощь, а сейчас нам надо идти.

– Заходите к нам в любое время, – сердечно сказала Сэмми Джо на прощание.

– Если вы еще что-нибудь вспомните, то сможете найти нас в пансионе мамаши Пропер, – промолвил Слейт.

– Вы сняли одну комнату или две? – крикнула им вслед Сэмми Джо и громко расхохоталась.

Глава 12

– Я начинаю ощущать свою некомпетентность, – сказала Рейвен, когда они возвращались в пансион мамаши Пропер.

– У тебя нет причин для огорчений, – заметил Слейт, открывая дверь. – Мы оба знаем, что расследование требует времени.

– Ты прав, но когда я искала команчи Джека и того, кто за ним стоял, я постоянно ощущала, что двигаюсь в правильном направлении. А сейчас, мне кажется, мы ни на йоту не приблизились к цели, несмотря на все усилия, и это приводит меня в отчаяние.

– Никаких результатов? – спросила сидевшая в кресле-качалке мамаша Пропер, когда Рейвен и Слейт переступили порог пансиона.

– Никаких, – ответила Рейвен. – Удача изменила нам.

– Мамаша Пропер, можем мы задать вам несколько вопросов? – спросил Слейт и шепнул Рейвен: – Думаю, она может нам помочь.

– Подойдите сюда и присядьте. Вам пришла телеграмма. Подождите, сейчас я ее найду. – Отложив в сторону вязанье, она начала рыться в карманах передника. – Вот она! – радостно воскликнула мамаша Пропер и передала телеграмму усевшимся напротив нее постояльцам.

– Спасибо, – с улыбкой поблагодарил ее Слейт.

– Не за что, – сказала мамаша Пропер, наблюдая за тем, как он читает. – Надеюсь, в ней нет плохих известий?

– Нет, – ответил Слейт. – Напротив, дела идут отлично. Все хорошо.

И он протянул телеграмму Рейвен.

– Я прочитаю ее позже, – заявила та.

Рейвен не хотелось, чтобы мамаша Пропер портила ей удовольствие от чтения и обмена впечатлениями со Слейтом.

– Как вам будет угодно, – сказала хозяйка пансиона и, обратившись к Слешу, спросила: – Какое мнение у вас сложилось об этих двух янки?

– Интересные люди.

– Что вам подавали на ужин?

Слейт засмеялся.

– Мамаша Пропер, мне кажется, вы знаете обо всем, что происходит в городе.

– Возможно. Мы все посвящены в дела друг друга. Так всегда бывает в маленьких городках. Итак, что вам подавали на ужин?

– Что-то из французской кухни, – ответил Слейт.

– Французская кухня! – воскликнула хозяйка пансиона. – Держу пари, что вы не наелись досыта и теперь умираете с голоду. Пойдемте в столовую. У меня есть цыпленок, свежий хлеб и яблочный пирог, который я пекла утром. Звучит заманчиво?

– Вам не придется уговаривать нас, – ответил Слейт, вставая со стула.

– Мне нравятся мужчины, которые знают толк в еде, – заметила мамаша Пропер и, взяв со стола лампу, поспешно вышла из комнаты.

– Слейт, что ты делаешь? – шепнула Рейвен. – Я хочу лечь спать.

– Разве ты не голодна?

– Да, я действительно не против что-нибудь перекусить. За ужином я не могла много есть.

– Не думай, что я забыл о пуховой перине, но мамаша Пропер, возможно, что-то знает, а я действительно умираю от голода. Ты не хочешь сейчас прочесть телеграмму Маргариты?

– Нет, я сделаю это позже, когда мы останемся наедине в моей комнате, – ответила она и, свернув листок бумаги, убрала его в бюстгальтер.

– Хорошо, а теперь нам пора в столовую. Я слышу, как мамаша Пропер гремит в кухне посудой.

Когда они уже сидели за накрытым столом и наслаждались пищей, Слейт снова заговорил с мамашей Пропер:

– Мамаша Пропер, вы должны помочь нам. Наше расследование постоянно заходит в тупик.

Лицо мамаши Пропер на мгновение озарилось радостной улыбкой, но тут же вновь стало серьезным.

– Я уже давно живу здесь, и прекрасно изучила индейцев. Мне кажется, я знаю их не хуже, чем белых, и могу сообщить вам одну вещь: очень многое свидетельствует о том, что это месть.

– Месть? – удивленно переспросила Рейвен.

– Вы ведь ищете причину, которая могла заставить кого-то совершить эту кражу, не так ли?

– Да, – согласился Слейт.

– Хорошо, в таком случае она прямо перед вашим носом.

Рейвен закатила глаза и принялась обгладывать куриную ножку. «Мамаше Пропер не следовало соваться не в свои дела, было бы лучше, если бы она оставалась на кухне. При чем здесь, в самом деле, месть! Что могли сделать кайова? Кого обидеть? Они оказались обделенными на этой земле. Если кто-то и имел право мстить, так это сами кайова».

– Я не успеваю за ходом вашей мысли, мамаша Пропер, – сказал Слейт, доедая кусок хлеба, намазанного толстым слоем масла.

– Тайми украл тот, кто хотел отомстить кайова.

– Разве до сих пор между племенами есть родовая вражда? – спросила Рейвен.

– Кто знает? – ответила хозяйка пансиона. – Но я поставила бы свой последний доллар на то, что это месть.

– Существует множество людей, которые заинтересованы в том, чтобы выбить из колеи кайова, украв у них Тайми, – возразил Слейт, – но я не стал бы называть это местью.

– Может быть, это и так, но прислушайтесь к словам старухи, молодой человек, я нюхом чую это. И если вы раскроете тайну мести, то найдете вора.

– Хорошо, мы примем ваши слова к сведению, – сказал Слейт, вонзая вилку в кусок яблочного пирога с румяной корочкой. – Но мы проверим и другие версии.

– Я знала, что вы именно так и поступите. Но будьте осторожны. Месть бывает жестока.

Рейвен доела свой кусок пирога и, запив его чаем, откинулась на спинку стула. Казалось, у каждого здесь имелось свое, порой самое неправдоподобное, объяснение того, почему украли Тайми, и предположения, в каком направлении нужно вести следствие, но Рейвен не могла позволить сбить себя с толку. Должен был существовать какой-то практический, и скорее всего корыстный, мотив, заставивший злоумышленников украсть Тайми. Если бы им удалось установить истинную причину, по которой была совершена кража, они смогли бы найти вора. Рассуждать подобным образом учил ее отец, которому всегда помогал этот метод расследования.

– Мы понимаем, что неприлично, поев, сразу уходить, мамаша Пропер, – сказал Слейт, доев свой кусок пирога, – но сегодняшний день был очень длинным и напряженным для нас.

– Не беспокойтесь. У меня на кухне очень много грязной посуды, которую я должна перемыть и перечистить, прежде чем лягу спать. Поэтому, вероятно, я подниму столько шума, что не услышу ничего, что будет происходить наверху, – сказала она и усмехнулась, взглянув на Слейта.

– Спасибо, мамаша Пропер, – поблагодарил ее Слейт, вставая из-за стола. – Вы прекрасно готовите. Пойдем, Рейвен, я жду не дождусь, когда мы ляжем на пуховую перину.

– Спокойной ночи, мамаша Пропер, и спасибо за вкусный ужин, – вежливо сказала Рейвен, прежде чем покинуть столовую.

Когда они поднялись на второй этаж, Слейт обнял Рейвен за плечи.

– А что, если мамаша Пропер увидит нас? – прошептала она.

– Меня это не тревожит. Разве ты не слышала, что она фактически благословила нас на то, чтобы мы спали в одной постели?

– Значит, именно на это она намекала, когда говорила, что поднимет сильный шум в кухне и не сможет услышать то, что будет происходить наверху? Возможно, она вовсе не плохой человек, Слейт.

– У нее доброе сердце, Рейвен.

– И ей хотелось бы отдать его тебе.

Слейт засмеялся и пошел вслед за Рейвен в ее комнату. Он зажег лампу и запер дверь на ключ. Рейвен сразу же опустилась на узкую кровать, а затем легла навзничь, наслаждаясь мягкостью матраса. Вспомнив вдруг о телеграмме, она достала ее и начала читать. Слейт сел рядом с ней на кровать, их бедра соприкасались.

Закончив чтение, Рейвен села.

– Слейт, у тебя не создалось впечатление, что Маргарита увлеклась этим бывшим техасским рейнджером, Слимом Джонсоном?

– Нет. В телеграмме говорится только, что все идет хорошо, и Маргарита поручила Слиму расследовать несколько дел.

– Но здесь также написано, что Слим много помогает ей.

– Да, но мне кажется, ты слишком преувеличиваешь значение этих слов, Рейвен.

– Возможно, это так, но было бы замечательно, если бы Маргарита повстречала человека, которого смогла бы снова полюбить. Со дня убийства твоего брата прошло довольно много времени. Возможно, ее душевные раны уже зарубцевались и она способна замечать вокруг себя других мужчин.

– Мне хотелось бы, чтобы она была счастлива, но я хорошо знаю Слима: он не смотрит на женщин, с тех пор как умерла его Молли.

– Он тоже потерял кого-то?

– Да. Свою жену. Они жили у реки Ред-Ривер, но Слим постоянно находился в разъездах по делам службы. И вот однажды летом Молли свела в могилу лихорадка, а вскоре умер и их сынишка. Слим так и не оправился от постигшего его горя. С тех пор он стал замкнутым и угрюмым и ушел из рейнджеров, обвиняя себя в том, что находился далеко от семьи, когда близким требовалась его помощь и их еще можно было спасти. Сейчас ему, должно быть, уже за сорок. Он очень суровый человек. Не могу представить себе, что он способен снова полюбить кого-то.

– Возможно, ты прав. Но у меня такое чувство, что их связывает еще что-то, помимо деловых отношений.

– Если бы они полюбили друг друга, я дал бы им свое благословение. Каждому из них нужен близкий человек, который был бы всегда рядом.

– Если уж речь зашла о нежных чувствах, – промолвила Рейвен, откладывая телеграмму в сторону, – то скажи, когда ты в последний раз признавался мне в любви?

– Не помню. А это имеет какое-то значение?

– Нет, если ты сейчас же на деле докажешь мне, что любишь меня.

– Я был бы счастлив сделать это, мэм.

– Но может быть, ты слишком устал, или переел, или...

– Иди ко мне, – промолвил Слейт, привлекая Рейвен к своей груди. – А теперь скажи: что ты там такое говорила о любви?

Когда он склонился над ней, его теплое дыхание коснулось лица Рейвен.

– Я задала вопрос... – начала было она, медленно расстегивая его рубашку и касаясь пальцами густых завитков на его груди, – хочешь ли ты...

– Поцеловать тебя? – закончил он за нее, и их губы слились.

Огонь страсти вспыхнул в их сердцах, и Рейвен застонала, когда язык Слейта проник глубоко в ее рот. Она крепко обнимала его за плечи, прижимаясь к нему всем телом. Для нее было настоящим наслаждением касаться его, чувствовать, осязать. Ее возбуждение нарастало, и ей хотелось все более смелых ласк. Рейвен кружило голову желание слиться со Слейтом в единое целое.

Когда Слейт прервал, наконец, поцелуй, она застонала от отчаяния и попыталась вновь привлечь его к себе. Но он сопротивлялся. Слейт начал покрывать быстрыми легкими поцелуями ее лицо, а затем приблизил свои губы к ее губам и прошептал:

– Я хочу снять с тебя одежду, прежде чем потеряю контроль над собой.

– О, Слейт, поспеши. Я сгораю от страсти.

Он поднял ее на ноги и начал расстегивать крошечные пуговицы на шелковом платье. Однако это не так просто было сделать. Теряя терпение, Слейт пробормотал:

– Черт возьми, Рейвен, мне хочется плюнуть на это проклятое платье и снова уложить тебя на кровать.

– Ты так горяч, – поддразнивая его, заметила Рейвен, но все же стала поспешно помогать ему.

Когда платье упало к ее ногам, Слейт быстро снял с нее нижнее белье – корсет, сорочку, панталоны и чулки – и бросил его на пол. Раздев ее, он так долго и с таким восторгом любовался ее великолепной наготой, что Рейвен почти физически ощутила исходивший от него пыл страсти.

– Рейвен, ты, без сомнения, самая прекрасная женщина на свете, и я хочу тебя с каждым разом все больше и больше.

– О, Слейт, – простонала она, прижимаясь к нему всем телом, чтобы не упасть, – Я так сильно хочу тебя, что у меня подкашиваются ноги.

– Не беспокойся. Я не дам тебе упасть, у меня хватит сил на двоих.

Он поднял ее на руки и осторожно положил на кропать. Пока он поспешно стаскивал с себя одежду, Рейвен откинула стеганое одеяло, под которым были свежие белые простыни, и скользнула в постель. Теперь наступила ее очередь разглядывать Слейта, который уже успел отбросить свою одежду в сторону и стоял перед ней обнаженным. Рейвен окинула взглядом его бронзовое стройное мускулистое тело и увидела, что Слейт готов доставить ей и себе удовольствие. Она протянула к нему руки, и он подошел к ней, лег рядом и крепко прижал к своей груди.

От Слейта исходил такой жар, что, казалось, он в лихорадке. Рейвен стала нежно покрывать поцелуями его лицо, шею, грудь, а затем начала осторожно покусывать его кожу. Припав сначала к одному, а затем к другому соску Слейта, она поигрывала с ними языком, пока те не затвердели. Слейт застонал от наслаждения, и ее покусывание стало более страстным. Слейт гладил ее по спине, а затем впился в губы. Она застонала, ощущая биение его плоти, в такт которому его сильные руки размашистыми движениями скользили вверх и вниз по ее спине, гладя и разминая кожу и мышцы. Чувствуя нарастание неистовой страсти, Рейвен начала извиваться, выгибая спину и требуя большего от партнера. Она вцепилась в его плечи, вонзив в них ногти, а затем припала к губам Слейта и начала играть с ними языком. Волны ее серебристых волос, словно горный неудержимый поток, упали на его лицо, окутав его и погрузив Слейта в темный мир, где властвовала одна лишь Рейвен – ее запах, ее голос, вкус ее поцелуев, ее яростное возбуждение, сила которого поразила его. Слейт с наслаждением вдыхал исходивший от нее аромат лаванды, а она все не отрывала своих губ, исследуя языком глубины его рта. Руки Слейта продолжали поглаживать ее спину и бедра, все сильнее прижимая их.

И вот он мягко приподнял ее и, посадив так, чтобы грудь Рейвен касалась его губ, стал попеременно целовать, а потом посасывать ее соски. Из груди Рейвен вырвался стон наслаждения, и она снова вцепилась в его плечи, чувствуя, как ее охватывает неистовое желание. Не в силах больше ждать, он вошел в ее лоно, заставив Рейвен оседлать себя.

Рейвен застонала, упершись руками в его грудь, а затем, почувствовав движения его плоти глубоко внутри себя, содрогнулась всем телом от наслаждения. Тогда Слейт положил ладони на ее бедра и начал приподнимать и опускать их в такт своим толчкам. Исступление Рейвен нарастало, она начала извиваться, стараясь достичь апогея страсти и утолить свое неистовое желание.

Охваченная огнем, Рейвен прижала губы к губам Слейта, ощущая острую необходимость слиться с ним в единое целое, и он поцеловал ее. Его язык вошел в глубину ее рта одновременно с мощным толчком его плоти внутри лона Рейвен. Экстаз увлек их, оба погрузились в полузабытье, утратив контроль над своими мыслями и чувствами, и, одновременно достигнув вершины страсти, внезапно как будто вновь спустились с небес на землю.

Рейвен расслабилась, ей ни о чем не хотелось думать, но внезапно на нее нахлынули воспоминания о Бегущем Медведе, Быстром Орле и деревне кайова, и ее охватила тревога.

Пока она тут нежилась в объятиях Слейта, кайова с замиранием сердца ожидали, чем закончится ее расследование, от которого зависело проведение священного праздника Пляски солнца. Как она могла забыть о них?

Холодок пробежал по спине Рейвен. Неужели она действительно была столь легкомысленной и непостоянной, что не умела держать свое слово? Неужели дядя значил для нее так мало, что ее не огорчала его смерть? Речь шла о судьбе ее народа, а не народа Слейта, поэтому у него не было стремления во что бы то ни стало помочь кайова, и Рейвен не могла обвинять его в том, что он не слишком-то старался найти Тайми. Неужели поиск святыни племени стал для нее своего рода игрой, потеряв значение, после того как она покинула деревню кайова?

И действительно, кайова казались ей теперь скорее сном, нежели явью. Ей с трудом верилось в то, что она была там, в их деревне, и прожила у них целые сутки. Возможно, отрицание реальности было своего рода способом самозащиты от влияния людей, которые казались ей такими необычными и чужими?

Чувствуя себя виноватой в том, что предалась страсти со Слейтом, она освободилась из его объятий и отодвинулась подальше. Судя по его ровному дыханию, Слейт спал, уставший, разомлевший и безмятежный, а Рейвен не могла уснуть. Она лежала с открытыми глазами, смущенная и испуганная. Неужели ей больше ничего не нужно в мире, кроме любви Слейта? От этой мысли мурашки забегали по коже Рейвен.

Но разве жить со Слейтом и любить его недостаточно для счастья? И тут Рейвен внезапно вспомнила все, что слышала и видела, о чем вела разговоры в деревне кайова. Ей на память пришли также слова Слейта о том, что через сотню лет, возможно, наследие кайова будет представлено всего лишь собранием предметов народного искусства. Ей припомнились страстные, полные огня слова Быстрого Орла, и ее охватила дрожь. Может быть, ее долг перед кайова заключался не только в том, чтобы найти Тайми?

Ей не хотелось, чтобы жизнь кайова менялась или чтобы ее народ затерялся в мире белых. И все же перед ней вставал вопрос: стоит ли приносить в жертву свою любовь к Слейту ради воплощения гордой мечты Быстрого Орла? И возможно ли воплощение этой мечты? Время меняет людей и образ их жизни. Это уже случилось с миром белых, и индейцы тоже постепенно менялись. Может быть, через сотню лет мир будет совсем иным? Способны ли ее скромные усилия повлиять на ход событий?

Очень много необычных мыслей роилось в голове Рейвен. Она никогда прежде не рассматривала вещи под подобным углом зрения. Ее жизнь всегда была упорядочена, спланирована, и Рейвен думала, что и в будущем все будет так, как она привыкла. Но после гибели отца и жениха ее мир рухнул, и с тех пор Рейвен стремилась спасти то немногое, что еще напоминало ей о любимых людях.

Но был ли в этом какой-нибудь смысл? Надо ли бороться, выбиваясь из сил, чтобы поддерживать работу детективного агентства, основанного ее отцом в Чикаго, когда было бы намного удобнее перевести его в Сан-Антонио, где жила Маргарита, а неподалеку находилось ранчо Слейта? Может быть, она совершает ошибку, цепляясь за прошлое и пытаясь сохранить то, что с самого начала в общем-то никогда не принадлежало ей? Может быть, ей следовало уехать со Слейтом и начать с ним новую жизнь на пепелище старой? А что, если ей немного повезет и она сумеет отыскать золотую середину между этими двумя крайностями, сможет объединить старую и новую жизнь?

Пока у Рейвен не было ответов на вопросы, но эти мысли потрясли ее до глубины души. Ей хотелось убежать от них, спрятаться, скрыться. Ее пугала необходимость принятия решения. Но что она могла поделать? Отец учил ее противостоять трудностям, смотреть в глаза правде, какой бы горькой она ни была.

Взглянув на Слейта, она улыбнулась. В начале их знакомства она сопротивлялась своему чувству, пыталась обмануть себя, не замечать того, что их неудержимо влечет друг к другу. Однако, в конце концов, она поняла, что они созданы друг для друга. Но быть может, в жизни существовали более важные обязательства? Быть может, Быстрый Орел был прав, и ей следовало связать свою жизнь именно с ним, чтобы помочь кайова выжить в сложных обстоятельствах? Рейвен коснулась темных волос Слейта, все еще влажных от пота, и грустно улыбнулась, чувствуя, как ее сердце сжимается от боли. Отказаться от любви к Слейту было выше ее сил.

Сегодня, к счастью, еще не требовалось принимать окончательное решение, и Рейвен была рада этому. Пришло время ложиться спать, и она осторожно, стараясь не разбудить Слейта, привстала, чтобы загасить огонь в лампе. И тут боковым зрением Рейвен заметила какое-то движение на спинке кровати у изголовья. Придя в замешательство, она застыла с вытянутой рукой и медленно, не поворачивая головы, перевела взгляд.

Глава 13

На Рейвен, не мигая, смотрели обсидиановые глаза огромной плосконосой змеи, находившейся на опасно близком расстоянии от ее лица. Внимание змеи, тело которой обвивалось вокруг верхней планки железной спинки, было приковано к Рейвен. У девушки пересохло во рту, а сердце в груди начало бешено колотиться. Ей хотелось убежать, но она боялась пошевелиться. Змея все равно окажется быстрее, чем она. И все же надо было что-то делать, чтобы спастись. Но что?

Поскольку ее рука все еще касалась лампы, Рейвен подумала, не загасить ли ей сейчас огонь, прежде чем змея решится атаковать свою жертву. В темноте змея потеряет ориентиры и не сможет причинить ей вреда. Но что, если она успеет сделать прыжок как раз в тот момент, когда погаснет свет? Нет, Рейвен решила не искушать судьбу.

С другой стороны, может быть, эта змея не ядовита? Но стоит ли на это слепо надеяться? Нет, Рейвен необходимо было что-то быстро предпринять. Ее вытянутая рука затекла и начала дрожать. Вскоре она волей-неволей вынуждена будет пошевелиться, ее движения встревожат змею и, возможно, заставят напасть. Рейвен перевела взгляд на Слейта. Он мирно спал. Скорее всего Слейт хорошо разбирается в змеях, знает их повадки и сразу поймет, опасен ли этот экземпляр. Рейвен подумала о том, что ей необходимо разбудить Слейта, но она все еще боялась пошевелиться или издать громкий звук.

– Слейт, – прошептала она, едва шевеля губами.

Но он продолжал крепко спать. Капельки пота выступили на лбу Рейвен, ее руку била мелкая дрожь. Ее охватило отчаяние.

– Слейт, – снова прошептала она, но он не отвечал. Внезапно змея задвигалась – ее тело начало извиваться, хотя голова оставалась в прежнем положении. Ее хвост задрожал, издавая сухое пощелкивание. Услышав этот характерный звук, Рейвен побледнела. Гремучая змея! Теперь уже Рейвен не сомневалась, что ей грозит смертельная опасность.

Слейт, разбуженный змеей, тут же открыл глаза, но не пошевелился.

– Рейвен, что это? – шепотом спросил он.

– Передо мной змея, – еле слышно ответила она.

Он, все так же не двигаясь, перевел взгляд туда, куда смотрела Рейвен, и увидел гремучую змею.

– Вот черт, – тихо выругался Слейт и замолчал, задумавшись на мгновение. – Рейвен, когда я скажу «Давай!», ты упадешь на пол, а затем как можно быстрее отскочишь от кровати.

– Но, Слейт, я...

– Делай что тебе говорят! Это наш единственный шанс! И не оглядывайся.

– Хорошо!

Рейвен глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. Удастся ли ей избежать укуса змеи или она почувствует смертельный укол, прежде чем спрыгнет с кровати?

– Готова?

– Да!

Слейт протянул левую руку к змее, и когда та изготовилась, чтобы напасть на него, спокойно сказал:

– Давай.

Не видя, что делает Слейт, Рейвен упала на пол и тут же откатилась от кровати к двери. Только там она оглянулась, тяжело дыша и чувствуя, как сильно бьется сердце. Рейвен была цела и невредима, ей удалось избежать укуса змеи. Однако то, что она увидела, повергло ее в шок. Правой рукой Слейт держал змею за голову, но она успела впиться в его левую руку.

Рейвен ахнула и бросилась к Слейту, но он уже вырвал укушенную руку и, схватив простыню, на которую сразу же начала капать алая кровь, бросил змею на середину белоснежной ткани и туго связал концы.

Сделав все это, Слейт швырнул узел на пол. Рейвен видела, как змея корчилась внутри, кусая перепачканную кровью простыню и выпуская яд, и белая ткань постепенно окрашивалась в желто-красный цвет. Слейт вскочил с кровати и бросился к своим хлопчатобумажным брюкам.

– Сходи за мамашей Пропер и расскажи ей обо всем, что случилось.

– Но, Слейт, ты же ранен. Я лучше схожу за доктором, – возразила Рейвен, дотрагиваясь до его поврежденной кисти.

– Нет, – твердо сказал он и отдернул руку, – я не хочу, чтобы яд попал на тебя, Рейвен, а мамаша Пропер знает, что делать в таких случаях.

Быстро оглядевшись, Слейт схватил сорочку Рейвен и начал накладывать себе жгут выше локтя.

– Позволь мне помочь тебе!

– Рейвен, приведи сюда мамашу Пропер, да побыстрее! – настойчиво повторил Слейт и стал стягивать предплечье жгутом, держа один конец ткани зубами, а другой – правой рукой.

– Хорошо, – наконец сказала Рейвен и только тут заметила, что не одета.

Схватив халат, она быстро набросила его и, запахнув полы, выбежала из комнаты. Оказавшись на лестничной площадке, Рейвен начала громко звать хозяйку пансиона.

– Мамаша Пропер, проснитесь! Нам нужна ваша помощь! Мамаша Пропер!

Но вокруг стояла тишина.

– Мамаша Пропер! – снова крикнула Рейвен и бросилась вниз по лестнице, стараясь не споткнуться и не упасть в кромешной тьме.

И, только добежав до первого этажа, Рейвен увидела, как из глубины комнаты появилась хозяйка, держа в руках зажженную лампу. На мамаше Пропер было белое хлопковое домашнее платье, волосы заплетены сзади в длинную толстую косу.

– Вы могли сломать себе шею! Нельзя бегать по лестнице в темноте, дорогая! – недовольным голосом заметила мамаша Пропер. – Из-за чего весь этот шум и гам?

– Слейта укусила гремучая змея! Быстрее! Ему нужна ваша помощь!

Мамаша Пропер побледнела как мел, а затем, резко повернувшись, бросилась на кухню, крикнув на бегу:

– Я сейчас поднимусь!

Рейвен поспешно взбежала по лестнице, чувствуя, как сильно колотится сердце. Мысли путались. Слейт дал змее укусить себя, решив во что бы то ни стало, ценой собственной жизни спасти Рейвен. Он тяжело пострадал. А вдруг он умрет? Нет, она не допустит этого. Как она будет жить без него? Внезапно Рейвен вспомнила свои недавние мысли о том, что ей следует бросить Слейта и навсегда остаться с кайова. Как такое могло прийти ей в голову?

Когда Рейвен вошла в спальню, Слейт стоял возле умывальника. Его нож лежал около таза. Подойдя поближе, она разглядела, что он делал. Слейт высасывал из раны яд и сплевывал буроватую от крови жидкость.

– Слейт, позволь мне помочь тебе. Я могу высосать яд из раны, – сказала она.

Но он продолжал молча заниматься своим делом, не обращая на нее никакого внимания. Рейвен остановилась около него, чувствуя себя беспомощной и виноватой. Это ее должна была укусить змея, а не Слейта.

– С дороги, детка! – воскликнула мамаша Пропер, быстро входя в комнату.

В руках у нее была большая коробка. Посторонившись, Рейвен почувствовала себя еще более беспомощной и бесполезной.

– Весь яд высосал? – спросила мамаша Пропер, обращаясь к Слейту, и когда тот покачал головой, продолжала: – Дай я взгляну. – Она схватила его руку, сжала ее несколько раз, а затем проверила жгут и похвалила: – Отличная работа.

– Спасибо, – сухо сказал Слейт и снова стал высасывать и сплевывать яд. – Все, больше не могу. Дальше мне до него не добраться.

– Хорошо, теперь моя очередь. Возьми этот кувшин с водой и сядь на кровать.

Слейт сел и передал кувшин мамаше Пропер. Рейвен быстро опустилась на постель рядом с ним и взяла его правую ладонь в свои руки, словно хотела успокоить его. Слейт посмотрел на нее и ободряюще улыбнулся, а затем сосредоточил все внимание на действиях мамаши Пропер. Порывшись в коробке, хозяйка вытащила из нее кожаный мешочек, высыпала оттуда немного какого-то порошка на кусок белой замши и, добавив воды, перемешала до образования кашицы. Еще раз внимательно осмотрев рану Слейта, она наложила на нее приготовленное снадобье и туго перевязала куском белой ткани. Довольная своей работой, мамаша Пропер сняла жгут с предплечья Слейта.

– Как выглядела гремучая змея? – спросила мамаша Пропер, убирая мешочек с лекарственным порошком снова в коробку.

– С ромбовидным рисунком на спине, длиной приблизительно пять футов, – ответил Слейт и пнул ногой лежавший на полу узел. Змея тут же вновь начала извиваться и кусать ткань.

– Это самая ядовитая разновидность из всех мне известных. Тебе повезло, техасец, что ты остался в живых. Как ты себя чувствуешь?

– Ничего, как-нибудь оклемаюсь, – ответил Слейт.

– Может быть, нам лучше вызвать доктора? – спросила Рейвен.

– Доктор вряд ли чем-нибудь сможет помочь. Техасец все сделал правильно, а главное, быстро. Я наложила ему повязку с очень сильным зельем, которым пользуются команчи. Оно должно помочь, учитывая, что техасец – крепкий, здоровый парень.

– Меня и раньше кусали гремучие змеи, – сказал Слейт, – и я, как видите, остался жив. Наверное, мой организм обладает особой защитой против яда.

– Возможно, – согласилась мамаша Пропер. – Я слышала об индейцах, которые давали гремучим змеям кусать себя так, чтобы в их организм каждый раз поступала небольшая доза яда. И, в конце концов, они привыкали к нему, им больше не были страшны змеиные укусы.

– Зачем они это делали? – спросила Рейвен.

– Чтобы повысить сопротивляемость организма против яда, – ответила мамаша.

– Я очень рада, что организм Слейта обладает такой сопротивляемостью, но скажите, с ним действительно теперь все будет хорошо?

– Об этом нельзя сказать с полной уверенностью, – осторожно ответила хозяйка, окинув Слейта взглядом, – но мы сделали все, что могли, а теперь нам остается лишь наблюдать за состоянием его здоровья в течение одного или двух дней.

– У нас нет столько времени, – возразил Слейт. – Нам надо продолжить поиски Тайми.

Мамаша Пропер фыркнула.

– Ты никогда не найдешь его, если умрешь или будешь валиться с ног от слабости, – заметила она. – Тебе нельзя браться за серьезные дела, пока ты не отлежишься в постели, и из тебя не выйдут вместе с потом остатки яда.

– Я достаточно хорошо себя чувствую, чтобы завтра утром отправиться в путь, – настаивал на своем Слейт, хотя его лицо покрывала мертвенная бледность, а на лбу выступили капельки пота.

– О, конечно, – притворно согласилась с ним мамаша Пропер, бросив на Рейвен заговорщический взгляд.

– Но ведь он не умрет, как вы считаете? – с беспокойством спросила Рейвен, которую охватила острая тревога за жизнь Слейта.

– Не должен, – отвечала мамаша Пропер. – Этот парень справится с болезнью, если пару дней полежит в постели и хорошенько пропотеет.

– Мне кажется, нам все же надо пригласить к нему доктора, – настаивала Рейвен.

– Несомненно, – согласилась хозяйка пансиона, – но не сегодня. Доктор уехал в лагерь уичито – там кто-то из индейцев сломал ногу – и должен вернуться только завтра днем.

– Рейвен, – промолвил Слейт, – меня не в первый раз кусает змея. Мамаша Пропер знает, что делать в таких случаях, а доктор нам не скажет ничего нового.

– Но если это успокоит Рейвен, давайте завтра вызовем врача, – сказала хозяйка.

– Хорошо, так мы и сделаем, – промолвила Рейвен, почувствовав облегчение при мысли о том, что завтра доктор осмотрит Слейта. – Но мне тоже хочется чем-нибудь помочь ему.

– Вам представится такая возможность, – заявила мамаша Пропер. – Уложите Слейта в постель и всю ночь поите его тем омерзительным отваром, который я скоро принесу сюда. Он будет проклинать меня на чем свет стоит, но пропотеет так, что из его организма выйдет весь яд. А это сейчас – главное. Итак, уложите его и не разрешайте вставать. А я тем временем спущусь в кухню и приготовлю питье.

Когда мамаша Пропер вышла из комнаты, Рейвен обернулась к Слейту и взяла его за руку.

– Итак, ковбой, ты слышал, что сказала леди? – шутливо промолвила она, стараясь снять его напряжение. – Я должна уложить тебя в постель.

– Я подчинюсь, если ты тоже ляжешь со мной, – ответил он, лукаво улыбнувшись.

– О, Слейт, как мы можем шутить! Меня охватывает ужас при мысли, что тебя укусила ядовитая змея.

– Теперь ты понимаешь те чувства, которые я испытал, когда мне сказали, что Хэнк убил тебя.

– Да, я поняла, что тебе довелось тогда пережить, но скажи, ты уверен, что с тобой все будет в порядке?

– Да! Черт возьми, разве могу я оставить тебя одну?

– Ловлю тебя на слове, – сказала она и сжала его руку. – Слейт, не знаю как и благодарить тебя. Ты спас мне жизнь.

– Не надо меня благодарить, Рейвен. Я счастлив, что ты осталась в живых. Честно говоря, я взвесил все «за» и «против» и решил, что дам змее укусить себя. Другого выхода я просто не видел.

Она положила ладонь на его лоб.

– Ты весь горишь и покрыт потом.

– Это потому, что ты рядом.

– О, Слейт, как ты можешь подтрунивать надо мной в такой ситуации? Я очень беспокоюсь за тебя.

– Я знаю, и мне нравится, что ты хлопочешь вокруг меня, но я не хочу, чтобы ты дотрагивалась до моего тела до тех пор, пока из него не выйдет весь яд. Это небезопасно. А теперь иди и тщательно вымой руки, иначе ты можешь отравиться.

– Ты действительно считаешь, что это настолько опасно?

– В любом случае надо быть осторожными.

– Ну, хорошо, – согласилась Рейвен и, взяв кувшин с водой, отнесла его к умывальнику. Тщательно вымыв руки над тазом, она вновь повернулась к Слешу. – А теперь будь паинькой и ложись в постель.

– Только если ты будешь выполнять все свои обещания.

– Я сделаю для тебя все, что ты захочешь, когда ты поправишься.

– Это лучшее обещание из тех, которые мне когда-либо давали, – заметил Слейт усмехаясь, а затем снял брюки и лег в постель.

Рейвен тщательно укрыла его стеганым одеялом.

– Нам необходима еще одна простыня, – сказала она.

– Не нужно меня больше ничем укрывать. Мне и так ужасно жарко.

– Мамаша Пропер сказала, что ты должен пропотеть, и я не хочу, чтобы ты простудился.

– Вряд ли мне это грозит, – проворчал он и бросил взгляд на узел со змеей, лежавший на полу. – Черт возьми, какая огромная змея.

– Думаю, нам нужно убить ее и скормить канюкам.

– Мне самому не нравится пришедшая вдруг в голову мысль, Рейвен, но все же я выскажу ее вслух. Не находишь ли ты странным, что старая мудрая гремучая змея заползла на второй этаж городского дома?

– Нет. А почему ты решил, что она мудрая?

– Огромные размеры змеи свидетельствуют о том, что она старая, а если она сумела достигнуть такого возраста, значит, наделена мудростью. И заметь, она пряталась, затаившись, пока мы занимались любовью. Это тоже говорит о ее уме.

– Ну, хорошо, я благодарна ей за это, но почему она вообще забралась в дом?

– Правильнее было бы спросить, почему она оказалась сегодня вечером в нашей спальне?

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Рейвен, чувствуя, как ее охватывает тревога.

– Не думаю, что она попала к нам случайно.

– Ты считаешь, что кто-то принес ее сюда?

– Да, именно так. И это мне очень не нравится, Рейвен.

– Мне тоже, Слейт, но я считаю, что ты делаешь поспешные выводы. Ведь мы живем сейчас не в большом индустриальном городе. В здешние дома вполне могут забрести дикие звери в поисках пропитания или теплого укрытия. Змея, скорее всего заползла сюда, чтобы поохотиться на крыс.

– Неужели ты считаешь, что в доме мамаши Пропер могут водиться крысы?

– Нет. По крайней мере, я не видела ни одной.

– Могу поспорить, что она держит кошку. Но в любом случае – хочу подчеркнуть это – змея не смогла бы оказаться сегодня ночью в нашей комнате. Мне кажется, что в поисках Тайми мы взяли верный след, и это встревожило похитителей. Возможно, змея – это только предупреждение.

– Ничего себе предупреждение! Один из нас мог бы погибнуть! Еще неизвестно, что будет с тобой, ты неважно выглядишь. Ты уверен, что нормально чувствуешь себя?

– Со мной все будет хорошо, Рейвен. Но мое самочувствие сразу намного улучшилось бы, если бы я мог схватить за горло негодяя, подбросившего змею в эту комнату.

– В мою комнату, Слейт.

– Черт возьми! Я и не подумал об этом! А если бы ты легла сегодня спать одна? Змея могла бы укусить тебя во сне. О Боже, не хочу даже думать об этом!

– И все же, возможно, это просто случайность. Мы ведь не знаем наверняка, что кто-то намеренно принес сюда эту змею.

– Я нутром чую, что это чей-то злой умысел, и мне все это страшно не нравится.

– Мне тоже.

Рейвен охватила дрожь при мысли о том, что она была на краю гибели.

– Мне хочется признаться тебе, что теперь я воспринимаю это расследование как дело, касающееся лично меня. Если действительно кто-то покушался на твою жизнь, им следует поостеречься и подумать о собственной безопасности.

– Впрочем, как и нам с тобой.

– Правильно. Кроме того, Рейвен, я все еще не забыл тот злополучный шип под твоим седлом. Два этих случая чуть не привели к роковым последствиям и могут быть взаимосвязаны.

– Вряд ли. Скорее всего, это просто случайность.

– В любом случае нам надо быть более осторожными.

– Вот с этим я согласна. Но что ты собираешься делать со змеей?

– Отпустить ее на свободу.

– Что?

– Змея не виновата в том, что кто-то подбросил ее сюда. За то, что я пострадал, понесет наказание человек, а не змея. Ее просто использовали, чтобы совершить преступление.

– Но что, если все же она сама заползла в дом?

– Все равно она не заслужила смерти. Змея действовала так, как подсказывал ей инстинкт. Я узнаю у мамаши Пропер, может ли она попросить кого-нибудь отнести ее за город и там выпустить на волю.

В этот момент в спальню вошла хозяйка пансиона.

– Как дела у нашего пациента? – спросила она и поднесла к кровати кружку с каким-то отваром, от которой подымался пар.

– Ужасный запах, – жалобно заметил Слейт, когда мамаша Пропер протянула ему питье.

– На вкус эта гадость еще хуже, – заметила она. – Как самочувствие?

– Не скажу, что очень хорошее.

– Не сомневаюсь в этом. Выпей отвар.

Слейт сделал глоток и поморщился.

– Я припомню вам это, мамаша Пропер, – предупредил он.

– Не беспокойся, у меня на кухне целая кастрюля этого пойла.

Слейт застонал.

– Мамаша Пропер, у вас есть кошка? – поинтересовалась Рейвен.

– Конечно. Без нее не было бы спасения от мышей и крыс. Я держу свое заведение в чистоте и порядке и должна сказать, что никогда прежде сюда не заползали змеи.

– Мы как раз говорили о том, как эта змея могла попасть в дом, – сказал Слейт. – Я считаю, что ее кто-то подбросил.

– Да, это было бы хорошим объяснением того, как такое могло случиться, – согласилась мамаша Пропер. – Вы считаете, это связано с вашим расследованием? Кому-то показалось, что вы что-то пронюхали о похищении Тайми?

– Да, наверняка это так, – сказал Слейт и спросил: – Не заметили ли вы сегодня чего-нибудь необычного?

– Нет. Сегодня я видела лишь своих постояльцев и друзей. Но во второй половине дня я на некоторое время покидала дом.

– И вы не заперли входную дверь на замок, – подсказал Слейт.

– Нет, я никогда не запираю ее, когда в пансионе живут постояльцы.

– В доме есть черный ход? – спросила Рейвен.

– Да, и я его тоже не запираю.

– В таком случае злоумышленнику, которым мог оказаться один из ваших постояльцев или кто-нибудь посторонний, было бы ле