/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy, / Series: Скипетр милосердия

Проклятие Низвергнутого Бога

Дэн Черненко

Два короля правят королевством Аворнис, стараясь противостоять внешним и внутренним врагам. Один из них, Ланиус – потомственный монарх, но рожденный от седьмой жены короля, поэтому его права на престол поставлены под сомнение. Второй король – бывший капитан галеры, захвативший власть мирным путем, – считает благосостояние государства своим главным делом. На королевство надвигается черная тень – отлученное от небес божество претендует на абсолютную власть в Аворнисе. Одолеть Низвергнутого можно лишь с помощью магического Скипетра милосердия. Но он похищен четыре века назад, и отыскать его – опасная и непростая задача.

ru en Alex AVB s75.siemens-club.org autoualaw@ukr.net doc2fb, FBE 2006-10-01 www.fenzin.org Deagle F47DCDD4-78ED-4936-8FEC-B180BFD7FF40 1

Дэн Черненко

Проклятие Низвергнутого бога

Пролог

Много лет тому назад королевством Аворнис правили вместе два короля. Король Ланиус был сыном короля, внуком короля, правнуком короля и так далее на протяжении многих поколений. Что касается короля Граса, то его отцом был Крекс Невыносимый.

Им удалось с триумфом вернуть в столицу Аворниса Скипетр милосердия и совершить множество подвигов, о которых менестрели не перестанут слагать песни до скончания веков. Без сомнения, один из них был величайшим среди королей, а другой – нет, вот только понять это не всегда представлялось возможным...

1

ЭТА ИСТОРИЯ началась месяцев за девять до рождения короля Ланиуса. Случилось это, когда Серфия, возлюбленная короля Мергуса, пришла к нему, чтобы сообщить, что, возможно, ждет ребенка.

К тому времени Мергус правил Аворнисом почти тридцать лет. Его преемником должен был стать его младший брат, принц Сколопакс. Король ненавидел его, и это чувство было взаимным. Сколопакс ждал своей очереди слишком нетерпеливо.

Услышав новость, Мергус положил свои узловатые руки на круглые мягкие плечи женщины и взволнованно произнес:

– Ты уверена?

Возглас прервался долгим надрывным кашлем. С каждым годом королю все труднее было унять эти приступы. Принц Сколопакс мог не беспокоиться, что ему придется ждать долго. Хотя кто может знать наверняка?

Серфия подняла взгляд на бледное, изможденное лицо короля. Он был высоким, худощавым, с длинной седой бородой и шрамом на щеке – следом одного из сражений, в которых Мергус участвовал во времена молодости. Его выцветшие голубые глаза, казалось, были подернуты дымкой отчаяния – до сих пор у него нет наследника!

Глаза возлюбленной правителя тоже были голубыми, но удивительно глубокими, блестящими, как сапфиры. Многие женщины не скупились на золото, чтобы волшебники придали их глазам такой оттенок. Что касается Серфии, ее красота была естественной. Во всяком случае, так думал Мергус.

– Еще нет, ваше величество, – ответила Серфия. – Через месяц я буду знать точно.

– Если это мальчик...

Мергус снова закашлялся и долго не мог остановиться. Когда приступ закончился, на нижней губе остались крошечные капли крови. Король облизнул губы и вздохнул, собираясь с силами.

– Если это мальчик, Серфия, я женюсь на тебе.

Сапфировые глаза расширились.

– О, ваше величество, – прошептала изумленная женщина.

– Я сделаю это, – решительно произнес Мергус. – Если это мальчик, он будет моим наследником и должен стать законнорожденным. Для этого нам необходимо пожениться.

– Но... – начала Серфия и запнулась.

И было отчего: простолюдины в Аворнисе могли иметь трех жен, знатные – четырех, король – шесть. Даже у Олора, повелителя богов, их было столько же. Однако Мергус был готов нарушить правило в надежде обрести сына. Первая его жена умерла во время родов, вторая – от лихорадки. Еще одна была отправлена к родителям по причине бесплодия. Оставшиеся три жены подарили ему пять дочерей, только две из которых выжили.

– Мне все равно. – Король покачал головой. – Я найду способ.

– Священникам это не понравится, – заметила Серфия.

Мергус нахмурился.

– Священникам никогда ничего не нравится, – возразил он и был недалек от истины. – Если у меня будет сын, он унаследуетпосле меня алмазный трон. И если я не смогу заставить священника прислушаться ко мне, я просто куплю одного или двух. Я могу – и сделаю это.

Серфия опустила свои удивительные голубые глаза.

– Да, ваше величество, – тихо произнесла она.

Больше всего на свете юная возлюбленная Мергуса хотела стать его женой и королевой Аворниса. Но она была достаточно умна и понимала, что, показав это, может навредить себе.

Мергус протянул руку и коснулся ее груди сквозь тонкую льняную сорочку. Вместо того чтобы прильнуть к нему, женщина отшатнулась.

– Они настолько чувствительны? – спросил он.

– Да, – ответила Серфия. – Прошу прощения, ваше величество.

– Не стоит, – улыбнулся Мергус. – Все хорошо, ведь ты беременна. Если только это мальчик...

У него было лицо человека, к которому неожиданно вернулась способность мечтать.

Грас командовал речной галерой на Стуре, самой южной из девяти рек, пересекающих равнину – сердце и житницу королевства Аворнис. Подобно другим восьми рекам, Стура несла свои воды на восток, прочь от подножия Бантианских гор в сторону Азанийского моря. «Тигровая рыба» прокладывала себе дорогу вверх по течению на веслах. Старший матрос отбивал литаврами ритм для гребцов (вольных людей, а не пожизненных рабов или пленников, что были гребцами на кораблях Низвергнутого).

Глотнув вина из бурдюка, Грас вытер рот рукавом туники. Ему было почти тридцать лет – он родился в год, когда Мергус ступил на трон. Чуть выше среднего роста, стройный и темноглазый, Грас коротко стриг густую темную бороду. Несколько лет назад, бреясь саблей, он порезался, и с тех пор на правой щеке у него росли седые волосы.

Глаза капитана галеры были прикованы к южному берегу Стуры. Река принадлежала королевству Аворнис, земли вокруг нее – принцу Улашу и, значит, Низвергнутому. Дед Улаша когда-то владел и этой частью реки, поэтому принц не скрывал желания вернуть свои владения. Но сейчас Грас видел только нескольких рабов, работающих на поле. Ничто вокруг не предвещало опасности.

Он повернулся к первому помощнику, опытному моряку по имени Никатор, и заметил:

– Последнее перемирие, кажется, действует.

Улыбка Никатора оказалась поразительно белозубой на загорелом лице:

– О да, сейчас. И это будет продолжаться до тех пор, пока этого хочет Улаш или пока Низвергнутый не прикажет ему. – Он покачал головой.

– Я знаю.

Грас продолжал наблюдать за невольниками. Они работали, не обращая внимания на «Тигровую рыбу», речная галера была здесь совсем не ради них. Грас зябко поежился, несмотря на то, что солнце светило ярко и на небе не было ни облачка. Предки рабов были из Аворниса. Они были... немного другие, несколько ниже ростом. Капитан снова поежился и сделал новый глоток вина.

– Бедняги...

– Кто? Рабы? – переспросил Никатор. В ответ на кивок Граса его помощник сплюнул в Стуру. – Они не видели другой жизни и другого обращения.

– Я знаю, – ответил Грас. – Это даже хуже.

Никатор задумался, потом кивнул.

– Пожалуй.

Когда Грас передавал бурдюк с вином Никатору, к ним торопливо приблизился корабельный маг.

– Простите, капитан... – начал он.

– Что случилось, Турникс? – перебил его Грас.

– Снова увидел несуществующих призраков, а, Турникс? – пренебрежительным тоном поинтересовался Никатор.

Низенький коренастый волшебник покраснел.

– Я делаю все, что в моих силах, чтобы защитить этот корабль, – ответил он с достоинством.

Его «все» поднимало матросов по тревоге и заставляло хвататься за оружие три раза за последние два дня. Опасность чудилась ему повсюду.

– Что, как тебе кажется, случилось на этот раз? – спросил Грас, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

– Если позволите, капитан, речь идет об опасности, огромной опасности, – дрожа, пролепетал Турникс. Грас рассмеялся ему в лицо.

– О да, болван, опасность радует меня. Но больше всего меня радует то, что на этот раз опасность не больше, чем предыдущие три раза. Я должен благодарить Олора и всех остальных богов за это.

– Всех, кроме одного, – поправил Турникс, и Грас кивнул, соглашаясь.

Ни один житель Аворниса не стал бы благодарить Низвергнутого. После своего изгнания он перестал быть божеством, но для простых людей стал опаснее, чем все добрые и злые боги вместе, так как, обосновавшись на грешной земле, бесцеремонно вмешивался в их дела.

– Так в чем же опасность? – мрачно переспросил Грас. – Может быть, люди Улаша переправились на северный берег реки и сидят в засаде, поджидая «Тигровую рыбу»? Не спустил ли он свои галеры в воды Стуры?

– Нет, капитан, кое-что похуже, – ответил волшебник. Моряки вразнобой, но достаточно шумно выразили свое мнение по этому поводу. Никатор сказал:

– Выкини его за борт, пусть плывет домой этот трусливый сукин сын.

– Я знаю, о чем говорю, – заявил Турникс.

– Я тоже знаю, что ты знаешь, – фыркнул Грас. – На мой взгляд, твои знания не так велики, как ты воображаешь. И до тех пор, пока я так буду считать, тебе лучше держаться подальше от меня.

Это было не так-то легко сделать на галере длиной восемьдесят футов от носа до кормы. И все-таки Турникс поспешил удалиться.

– Жаль, что он не может исчезнуть навсегда, – мрачно проворчал Никатор.

Когда солнце зашло, с громким плеском упали в воду два якоря – с кормы и носа. Вместе с командой Грас поужинал черствым хлебом с солониной, закончив трапезу вином, а затем проверил, на месте ли ночная стража – Низвергнутый считал, что ночью наступает его время.

Едва капитан, завернувшись в толстое шерстяное одеяло, улегся на палубе и погрузился в сон, как ему пришлось убедиться, что все-таки Турникс не был таким уж пустомелей. В сновидении он лицом к лицу встретился с Низвергнутым.

– Я вижу тебя, Грас, – прогремел голос.

Лицо Низвергнутого поражало какой-то пугающей, неземной красотой. Небеса отвергли его, но он не стал своим и в этом мире. Что было хуже – отвечать ему или нет? Тем не менее, за него этот выбор сделали. Грас услышал свой ответ:

– Я тоже вижу тебя.

– Ты погибнешь!

Страшные глаза смотрели прямо в душу, и Грас дрогнул. Выдержать такой взгляд было выше человеческих сил. Низвергнутый излучал безграничное презрение.

– И даже твой триумф будет оборачиваться неудачей. Он засмеялся. Это казалось невероятным, но такой смех было вынести еще труднее, чем пристальный взгляд.

– Убирайся. – Голос Граса перешел в хрип.

Его душа вернулась назад в тело, и капитан проснулся. Весело перемигивающиеся звезды приветливо смотрели на него сверху. Мирную тишину вокруг нарушали только несколько москитов, круживших над головой. Дозорные были на месте, луки в руках, сабли за поясом. Одежда на Грасе взмокла от пота, и молодой человек поморщился, почувствовав неприятный запах собственного страха. Он огляделся вокруг в поисках Турникса. Волшебник мирно похрапывал в десяти футах от него, и капитан мысленно попросил у него прощения. Увидеть Низвергнутого было самой большой бедой, какая могла случиться на реке. На этот раз Турникс действительно оказался прав.

– Скорее!

Мергус вел Серфию по тайным коридорам дворца, факелы, вспыхивая, отбрасывали причудливые тени на стены. Ноздри забивал затхлый неподвижный воздух. Король едва сдерживал нетерпение.

– Ты хоть представляешь, как тяжело было это устроить?

Молодая женщина, казалось, заразилась его волнением, поэтому ее обычно спокойный голос прозвучал несколько неровно:

– Ты же король и можешь делать все, что хочешь!

Мергус засмеялся.

– Твои слова лишь доказывают, что ты даже не представляешь тяжесть моей короны.

Его смех эхом отразился от неровных каменных стен, которые, должно быть, впервые слышали такие звуки.

Стража осталась ждать их на верхних ступенях лестницы. Офицеры, хихикая, подталкивали друг друга локтями: наверняка король повел вниз свою возлюбленную для того, чтобы заняться любовью в этом странном, неудобном, но совершенно уединенном месте. Что ж, надменный гордый правитель позволил своей дворне судачить о себе.

Наконец очередной коридор вывел их в небольшой зал с низким потолком. Серфия огляделась. Мергус не объяснил ей, зачем он привел ее сюда, и она терялась в догадках. Неужели король выбрал такое место для любовного свидания?..

Колдунья появилась неожиданно – словно возникла из пустоты. Серфия вскрикнула от неожиданности. Не обратив на нее внимания, волшебница почтительно склонилась перед королем.

– Вы звали меня, ваше величество?

– Да.

Во всяком случае, Мергус обращался к магическим силам. Колдунья была моложе его, но старше Серфии, ее каштановые волосы были слегка тронуты сединой. Простая одежда, немного серебряных украшений, обычная внешность – за исключением длинного крючковатого носа.

– Как мне тебя называть? – обратился к ней король.

– Рисса, – ответила женщина. – Возможно, это мое настоящее имя, а может, нет. Но зови меня так.

Мергус нетерпеливо кивнул.

– Хорошо, Рисса. Ты знаешь, зачем я к тебе обратился?

– Иначе я не была бы здесь.

Не отвлекаясь более, Рисса повернулась к возлюбленной короля.

– Подними платье, милая. Я должна осмотреть тебя.

Серфия снова вскрикнула – на этот раз от возмущения – и гневно спросила:

– Зачем?

– Раздевайся, – приказал король, и в его голосе зазвучал металл, который когда-то поднимал солдат на битву против фервингов.

Молодая женщина не была солдатом, и суровость тона только напугала ее.

– Зачем? – повторила она.

Фраза «потому что я приказываю тебе» готова была слететь с его губ. Но, помедлив секунду, он сказал:

– Я хочу убедиться, что у тебя будет мальчик.

– Любой совет волшебников может подтвердить это, – сказала Серфия.

– Но он не сохранит тайну, – возразил король. – Рисса же не проболтается. Пожалуйста, мы же не собираемся провести целый день в подземелье.

Подумав немного, Серфия предпочла смириться. С глубоким вздохом – пусть Мергус поймет, как сильно она расстроена, – женщина стянула через голову платье. В глубокой ложбинке меж ее грудей, которые заметно увеличились с тех пор, как она забеременела, на массивной цепочке висел амулет. Рисса не обратила на него никакого внимания, руки колдуньи скользнули ниже, к животу. Беременность любовницы короля долго оставалась тайной для окружающих, чему немало способствовала просторная одежда.

Колдунья удовлетворенно кивнула, как только ее руки коснулись живота женщины.

– Да! – выдохнула она.

– Что? – Мергус не скрывал своего волнения.

– Да, это мальчик, – бесстрастно ответила Рисса. Затем, все еще держа ладони на животе Серфии, она замерла. Когда ее голос зазвучал снова, казалось, кто-то чужой говорит вместо волшебницы: – Я ненавижу его. Я покараю его. Пусть он останется бездетным. Пусть его надежда умрет прежде него. Пусть все его начинания будут осмеяны. Да свершится все по моему повелению.

Голос гремел подобно медной трубе.

У Серфии перехватило дыхание от ужаса.

– Это... это Низвергнутый проклинает твоего сына! – Ее руки дернулись к амулету на груди. – Король Олор, защити его! Королева Квила, защити его!

Пальцы Мергуса взметнулись в защищающем жесте, который каждый житель Аворниса знал с раннего детства. Он тоже забормотал молитвы. После того как король справился с первым приступом ужаса, к нему вернулись спокойствие и бесстрашие.

– Он не получит его. – Мергус сжал кулаки. – Ни за что.

Властитель слишком долго ждал и почти потерял надежду на продолжение рода. Он был готов сразиться с самыми страшными силами, чтобы защитить своего наследника. Но что могло быть страшнее и опаснее Низвергнутого?

Рисса отвела руки от Серфии и заморгала, как бы приходя в себя. Очевидно, она не помнила своих слов – точнее, того, что было сказано через нее, – и не слышала, о чем говорили Мергус и Серфия. Уставившись на них, колдунья спросила:

– Что-то случилось?

Мергус и Серфия, перебивая друг друга, обрушились на нее с упреками. Ужас отразился на лице волшебницы, она испуганно переводила взгляд с одного на другого, а ее пальцы сплелись в том же жесте, которым пытался защититься Мергус.

– Я нечиста, – хрипло пробормотала она, – я осквернена.

Она прижала руки к своему лону, как будто Низвергнутый использовал ее тело, а не ум.

Серфия торопливо натянула платье. Но на этот раз она оставила амулет поверх темно-бордового платья, чтобы быстро ухватиться за него в случае необходимости.

Мергус спросил:

– Можно ли отвести проклятие?

– Не знаю. – Колдунья вздохнула. – Я должна спросить у тех, кто надо мной.

Ладонь короля сжала рукоять меча. Это было не церемониальное оружие, а боевой клинок. Глаза Риссы проследили за его движением. Она кивнула.

– Если ты усомнишься в их решении, я останусь верна вынесенному вердикту, ваше величество. Можешь убить меня сейчас.

На пару дюймов лезвие покинуло украшенные драгоценными камнями ножны. Но затем Мергус отправил его обратно.

– Нет. Я верю тебе. Ты сделаешь все, как положено. Можешь ли ты вернуться к ним тем же путем, как проникла сюда?

Рисса снова кивнула.

– Могу. И я скажу тебе одну вещь, если ты захочешь выслушать меня.

– Говори. – Голос короля был тверд как камень.

– Если Низвергнутый ненавидит твоего сына, и проклял в утробе, это значит, что он боится его.

Вверх и вниз по Стуре, от быстрых потоков у подножия гор до Азанийского моря, и вновь вверх по течению – таков был привычный путь «Тигровой рыбы» и других галер, отправлявшихся в дозор по реке.

Грас описал свою встречу с Низвергнутым в рапорте и отправил его с посыльным – таково было распоряжение короля. Какое-то время он ожидал, что его вызовут в столицу Аворниса, чтобы расспросить подробнее. Но когда этого не произошло, он даже начал сомневаться, действительно ли ему явился во сне Низвергнутый. Но в глубине души капитан был уверен.

Немногие на «Тигровой рыбе» знали, что случилось той ночью. Грас не принадлежал к числу тех, кто делился с окружающими откровенными рассказами о себе. Он сообщил о произошедшем Турниксу, надеясь, что волшебник сделает для него новый амулет, обладающий большей защитной силой. Еще он поделился с Никатором. Если с ним что-нибудь приключится, его помощник должен знать причину.

Однажды, когда они обедали в прибрежной таверне (конечно, на северном берегу Стуры, южный был для них закрыт), Никатор спросил:

– До сих пор никаких вестей?

Грас покачал головой.

– Иногда я сомневаюсь, что в столице Аворниса умеют читать.

– Я тоже, – согласился с ним Никатор. – Идиотов там хватает. – Он ударил кулаком по столу, подтверждая свои слова и заливая скатерть вином.

– Разве будут они задумываться о том, что происходит на границе в то время, когда король ожидает наследника? А может, тот уже появился на свет. Только это важно, если ты живешь в столице.

– Я и не подозревал, что король способен иметь ребенка. Должно быть, там, в столице, они умеют творить чудеса, – сказал Никатор. Они засмеялись, что доказывало, как сильно были оба пьяны. Помощник капитана продолжал: – Мне все равно, кто сидит на троне. Наша работа всегда одна и та же.

– Конечно. Они предоставили нам заботиться о реальности, в то время как сами гоняются за призраками.

На следующее утро, когда «Тигровая рыба» подняла паруса и вышла в открытое море, головная боль казалась Грасу самой страшной реальностью. Он потягивал терпкое красное вино, надеясь облегчить боль. Никатор тоже выглядел измученным. Капитан пытался вспомнить, о чем они вчера говорили в таверне – кажется, роптали по поводу несправедливого устройства мира. Какими еще могут быть беседы за бутылкой вина, причем не одной?

Послышалось предупредительное покашливание, и к нему подошел Турникс. Пот катился градом по его пухлому лицу. Чем ближе к югу, тем тяжелее было переносить толстяку летнюю жару.

– На этот раз наше путешествие выдалось спокойным, – заметил он.

– Да. – Грасу не хотелось вступать в разговор с волшебником.

К сожалению, Турникс не читал мысли своего собеседника, поэтому продолжил:

– Иногда мне кажется, что это спокойствие не может длиться долго. – Он вглядывался в южный берег, не принадлежащий Аворнису, его Низвергнутый считал своим.

– Нет, – ответил капитан, надеясь, что, если его ответы будут односложными, чародей потеряет интерес к беседе и уйдет.

Но Турникс никогда не был чувствителен к такого рода намекам. Он сказал:

– Что-то неспокойно вокруг.

Грас невольно прислушался к его словам и, подобно скупцу, с неохотой расстающемуся с мелкой монетой, выдавил:

– Где?

– Я не знаю, – признался коротышка. – И много отдал бы, чтобы знать больше. Столько всего скрыто от меня! Будь я хоть немного искуснее... – Он вздохнул с глубокой печалью. – Такова жизнь...

Капитан не ответил. Подставив лицо легкому бризу, он тоже не спускал глаз с южного берега.

Разумеется, опасность едва ли не висела в воздухе, словно туман, он знал это. Фервинги мечтали посадить на престол Аворниса своего короля. Это было их заветным желанием многие годы. Похоже, Низвергнутый боролся против них тоже. Останься он на небесах, фервинги были бы намного опасней.

Затем с севера пришли черногорцы. Иногда они сражались заодно с аворнийцами, иногда против них. Часть их хотела завоевать земли Аворниса, другие заглядывались на земли их соседей. Большинство из них готовы были драться с кем угодно, просто из любви к набегам и сражениям.

Итак, опасность могла прийти с любого направления, и в первую очередь с юга – там находился Низвергнутый. Его подданные, князья ментеше, тоже последовали за ним.

– Так что тебе кажется? – спросил молодой человек Турникса.

– Что-то назревает, – с унылым видом вздохнул чародей.

– Будь я так глуп, чтобы верить волшебникам, ты давно бы отучил меня от этого, – проворчал Грас.

На этот раз ему удалось обидеть Турникса, и тот зашагал прочь, оскорбленно задрав подбородок.

Неприятности настигли «Тигровую рыбу» в полдень, и капитан был слишком занят, чтобы вспоминать о словах мага, тем более что сначала происходящее не внушало никаких опасений. На южном берегу Стуры появился одинокий раб. Он отчаянно размахивал руками, стараясь привлечь внимание людей на галере, и кричал:

– Помогите! Спасите меня!

Его длинная борода и волосы были грязны, одежду – холщовую рубаху и штаны – тоже покрывали грязные разводы, грубые башмаки были сбиты на носках. Одним словом – обычный раб или аворнийский крестьянин, чьим потомком он был. В землях, где правил Низвергнутый, большинство рабов, или почти все, забыли Аворнис. Их головы были заняты только работой – на своих господ ментеше и на Низвергнутого, господина их господ. Иногда раб вспоминал о своем прошлом и пытался бежать. Довольно часто Низвергнутый не мешал совершить побег, делая его своими глазами и ушами в Аворнисе. Много вреда принесло это королевству, прежде чем его жители поняли это.

– Помогите, – продолжал раб взывать к «Тигровой рыбе». – Спасите!

Никатор посмотрел на Граса:

– Что будем делать, капитан?

Молодой человек не стал долго размышлять, хотя не был уверен в своей правоте.

– Спустить паруса! – скомандовал он. – Якорь на воду, спустить шлюпку. Но помните, ни один человек не должен высадиться на южном берегу. Мы в состоянии войны и не хотим дать ментеше повод начать наступление до тех пор, пока не будем готовы.

– Что, если раб не сможет добраться до лодки? – спросил Никатор.

Грас пожал плечами – капитан не собирался нарушать правила, и его помощник кивнул, соглашаясь.

– Спасите, помогите! – кричал раб.

Пока лодка скользила к нему, Грас, рассматривая берег, заметил облако пыли, должно быть поднятое скачущими лошадями, оно стремительно приближалось. Ментеше обнаружили ускользавшего из-под их власти раба или хотели сделать побег своего шпиона правдоподобнее? Что это было на самом деле, Грас не знал. «Сперва я возьму парня на борт, а затем попытаюсь понять».

Когда лодка приблизилась, раб продолжал жестами умолять моряков подойти еще ближе. Видя, что они не собираются этого делать, он воздел руки в отчаянии. Подозрения Граса окрепли. Но когда всадники оказались на берегу, несчастный бросился в Стуру. Моряки втащили его в лодку и изо всех сил поспешили назад, к «Тигровой рыбе».

Всадники осадили лошадей у самого берега. Указывая на лодку, они выкрикивали что-то на своем резком, гортанном языке, а затем достали луки и выпустили несколько стрел по лодке. Одна ударила в борт лодки и застряла там, подрагивая, другая попала в гребца, который, вскрикнув от боли, уронил весло.

– Стоило ли так рисковать из-за этого раба, – заметил Никатор.

– Посмотрим, – ответил Грас.

Вскоре лодка достигла «Тигровой рыбы» и стала недосягаема для стрел ментеше. В ярости, погрозив кулаком в сторону галеры, кочевники поскакали назад.

Турникс, исполняющий также обязанности лекаря на галере, перевязал руку раненого. Рана оказалась неопасной. Грас направился к рабу. Бедняга пытался устоять на покачивающейся палубе с неловкостью человека, всю жизнь проведшего на суше. Он поднял глаза на приближавшегося капитана.

– Как ты умудряешься так ловко двигаться? – спросил он.

– Я привык, – ответил Грас. – Кто ты?

– Мое имя...

Грас покачал головой:

– Я не спрашиваю твое имя. Кто ты? Если ты готовишь ловушку для меня или Аворниса, я перережу тебе горло и выброшу за борт.

– Я не понимаю, – сказал раб. – Что-то умерло во мне. Какая-то часть души перестала существовать. Когда я ожил, – он постучал пальцем по лбу, – то понял, что должен бежать. Там, где я жил, все были мертвы, даже моя женщина. Мне пришлось бежать. Я не мог оставаться единственным, кто мог думать.

Его слова звучали правдоподобно. Пленники, которым удавалось вырваться из-под власти Низвергнутого, говорили то же самое. Как и шпионы...

– Турникс, – позвал Грас.

Волшебник поспешил к нему, вытирая платком с рук кровь раненого моряка. Капитан указал на беглеца:

– Проверь, не скрывается ли Низвергнутый в его сердце.

– Я попытаюсь, капитан, – ответил Турникс с сомнением в голосе. – Я сделаю все, что смогу, но магия Низвергнутого дана ему с рождения, моя же – всего лишь ремесло.

«И ты не слишком в нем искусен», – добавил про себя Грас. Турникс направил свой палец на раба как какое-то оружие. Он проделал им движения, переходя от медленных и едва заметных к резким. Он то бормотал про себя заклинания, то жевал нижнюю губу. Наконец чародей повернулся к капитану:

– Насколько я могу судить, этот человек действительно тот, за кого он себя выдает.

– Насколько ты можешь судить, – повторил Грас.

Турникс кивнул. Капитан усмехнулся.

– Ладно. Я не собирался заходить на Анху, но сейчас, думаю, мне придется это сделать. Это неприступная крепость, и их волшебники очень искусны. Я передам им беглеца – пусть разберутся с ним. Если они не смогут... – Он пожал плечами.

– Ты думаешь, это все еще внутри меня, – проговорил раб с упреком.

– Ради безопасности Аворниса я должен быть абсолютно уверен, – ответил Грас.

В том, что беглец увидит Анху, уже был риск. Аворнис не воевал с ментеше сейчас, но мир между ними никогда не отличался прочностью. А теперь, пока Низвергнутый руководил ими, он был просто невозможен.

Мергусу странно было ощущать свою беспомощность. Ему нечасто приходилось испытывать чувства, свойственные обычным людям. Но даже король Аворниса был бессилен что-либо предпринять в то время, когда его возлюбленная кричала в спальне, а он ждал снаружи.

«Как долго это длится», – подумал он, качая головой. Появился слуга с серебряным кубком и кувшином на золотом подносе.

– Не угодно ли вина, ваше величество?

– Пожалуй, – согласился Мергус.

Слуга протянул ему кубок, и когда король поднес его к губам, снова раздался крик Серфии. Рука Мергуса дрогнула, и вино выплеснулось на гладкий мраморный пол. Король тихо выругался. Ему не хотелось показывать, как сильно он взволнован. Рисса сообщила, что Серфия носит мальчика. Но ничего не было сказано о том, выживут ли его ребенок и Серфия.

Слуга попытался улыбнуться:

– Назовем пролитое вино приношением.

– Я скорее назову тебя идиотом! – рявкнул король. – Оставь кувшин и убирайся прочь.

К тому времени, когда дверь спальни распахнулась, король был почти пьян. Он мрачно взглянул на повитуху:

– Ну что, Ливия?

– Все прекрасно, ваше величество, – поспешно ответила она. Ее морщины и обвисшие щеки говорили, что она почти ровесница Мергуса, однако черные волнистые волосы бросали вызов времени – не без помощи краски. – Мои поздравления. У вас сын. Немного маловат и слишком тощий, но он выживет.

– Сын... – выдохнул король.

Он мечтал произнести это слово с тех пор, как почувствовал себя мужчиной. Во времена своей молодости Мергус не предполагал, что ему придется ждать так долго. Чем больше прибавлялось лет, тем меньше оставалось надежды.

Мергус заглянул в кувшин. Тот был пуст. Кубок оказался наполовину полным, и он протянул его Ливии.

– Выпей.

Женщина покачала головой, отказываясь. Ни один локон на ее голове не шевельнулся.

– Вы не хотите спросить о своей жене?

– Ох, – спохватился Мергус, ничуть не смутившись. – Как она?

– Неплохо, – ответила повитуха. Она сделала паузу и, довольная произведенным впечатлением, снова повторила: – Да, неплохо – особенно для первого раза. Если не появится жар, – ее руки вспорхнули в успокаивающем жесте, – Серфия справится.

Мергус снова предложил ей вина. На этот раз она взяла кубок. Король спросил:

– Могу я увидеть мальчика... и Серфию?

– Зайди, – разрешила Ливия. – Я не уверена, будет ли она рада видеть вас. Помните, что ей пришлось много пережить. Неважно, насколько легкими были роды, это всегда испытание для женщины.

Мергус едва слышал ее, он поспешно распахнул дверь. В комнате стоял тошнотворный запах пота и крови – как на поле битвы. Серфии удалось слегка приподняться на ложе. Она прижимала новорожденного к своей груди. Мергус удивился внезапно возникшему чувству ревности при виде ребенка, сосущего грудь.

Женщина попыталась улыбнуться, но получился усталый зевок.

– Вот он, ваше величество. Десять пальчиков на руках, десять – на ногах, петушок – слишком большой для такого малыша.

Король мог видеть все сам. Неожиданно он преисполнился гордостью, так же как минуту назад – ревностью.

– Хорошо, – кивнул он. – Могу я взять его на руки?

Серфия неловко попыталась отнять ребенка от груди. Личико малыша скривилось, и он заплакал. Высокий, тоненький плач эхом разнесся по комнате.

– Сын! – воскликнул король. – Наконец, после всех этих лет, сын!

Он держал своего только что рожденного наследника намного привычнее, чем Серфия, у него было достаточно опыта с дочерьми. Подняв ребенка, он шлепнул его.

– Не так сильно. Ты сделаешь ему больно, – испугалась Серфия.

– Я знаю, что делаю, – отозвался Мергус.

И он оказался прав – минуту спустя ребенок громко срыгнул и тут же успокоился, казалось, сам удивившись странному звуку.

– Мы назовем его...

– Ланиус, – перебил Серфию король Мергус. Он хотел произнести имя прежде всех, даже раньше, чем его возлюбленная. – Принц Ланиус, король Ланиус, когда его время придет.

Сейчас у принца, будущего короля, была непропорционально большая голова для его маленького тела и смотрящие в разные стороны глаза. Обычное дело: новорожденные дочери Мергуса выглядели точно так же.

В спальню заглянула Ливия.

– Пришел священник, – сообщила она.

– Хорошо, – ответил Мергус. – Скажи ему, пусть заходит.

Когда мужчина в зеленой сутане появился в комнате, Серфия, вскрикнув, попыталась прикрыться. Не обращая на это внимания, Мергус кивнул священнику:

– Займитесь своим делом, святой отец. Мне нужна настоящая королева.

2

КАПИТАН ГРАС пил вино в портовой таверне городка Куманус, когда новость достигла его ушей. Человек, принесший ее, встал в дверном проеме и выкрикнул ее во всю мощь своих легких. «Никси» был шумным и гостеприимным местом, где моряки и купцы любили посидеть за кружкой вина и обсудить свои дела. В углу помещался стол для игры в кости. Довольно часто то один, то другой гость пытался настойчиво уговорить одну из официанток подняться с ним наверх.

Услышав весть, посетители таверны тотчас погрузились в молчание. Никатор первым нарушил его:

– Он женился на ней? У него уже седьмая жена? Поищи другое место для своих басен, парень. Никто бы не стал это делать. Это противно человеческой природе.

Все, кто был в «Никси», согласно закивали, и Грас вместе со всеми. Сама идея о седьмой жене казалась абсурдной. Даже сам бог Олор имел только шесть жен...

Парень, принесший новость, вытянул вперед обе руки ладонями вверх, как бы принося клятву.

– Пусть Низвергнутый захватит меня в рабство, если я лгу, – произнес он, и молчание, которое воцарилось на этот раз, было совсем иным. Никто, особенно здесь, на границе, не стал бы лгать, прикрываясь такими словами. Вестник продолжил в полной тишине: – Я говорю вам, он женился на ней. Сказал, что не хочет, чтобы его наследник, Ланиус, был незаконнорожденным. Преподобный Сердикс совершил обряд над ним и его любовницей, я имею в виду королеву Серфию.

– Как ему удалось найти священника, способного совершить такое богомерзкое дело? – возмущенно спросил кто-то.

– Как? Я объясню тебе, как! Священник, обвенчавший их, сейчас уже архиепископ. Сердикс далеко не глуп и прекрасно понимает, в какую сторону ветер дует.

– Какая мерзость! – вырвалось у нескольких посетителей таверны одновременно.

Мерзость или нет, но пришлось поверить, что это правда. Вестник привел множество достоверных деталей, которые невозможно было выдумать.

– Как отнесся архипастырь ко всему этому? – спросил Грас.

– Хороший вопрос, – усмехнулся гонец. – Но никто еще не знает на него ответ. Если его святейшество скажет, что Ланиус – незаконнорожденный, все согласятся с ним. Если он скажет, что на свет появился принц, – так и будет.

– Сомневаюсь я, что у архипастыря хватит смелости, король тут же скажет: «Пошел вон!» – И Никатор, уже достаточно захмелевший, указал на дверь.

– Способен ли король повлиять на архипастыря? – спросил Грас.

– Я не знаю. – Никатор покрутил головой. – Но сможет ли архипастырь сказать королю, что сын, которого он ждал всю жизнь, всего лишь жалкий ублюдок и его заднице не видать алмазного трона?

Это был еще один хороший вопрос, на который у Граса не было ответа. Однако он не сомневался, что в Аворнисе с этим разберутся. Было еще кое-что, в чем он не сомневался ни минуты. Он осушил еще один кубок, стараясь прогнать эти тягостные мысли.

Но ничего не получилось. Никатор чувствовал, что с капитаном творится неладное.

– В чем дело?

– Я скажу тебе, в чем дело, – ответил Грае. – У меня в ушах гремит смех Низвергнутого.

Он поднял вверх кубок, чтобы показать ближайшей к нему служанке, что желает наполнить его.

Король Мергус, окруженный гробовым молчанием, следовал через покои своего дворца в Аворнисе. Едва завидев его, слуги и приближенные сгибались в низком поклоне, выражавшем безграничное почтение, и оставались неподвижны, как статуи, пока он проходил мимо них. Но стоило королю скрыться, как за его спиной тотчас начинались пересуды.

Несколько раз Мергус становился свидетелем подобной болтовни, и сплетников это нисколько не смутило.

Настоящие трудности начались несколько дней спустя после того, как преподобный Сердикс сделал королевскую любовницу законной супругой.

Мергус шел по коридору и вдруг увидел, что ему навстречу идет его брат, Сколопакс. Они замерли на мгновение, увидев друг друга, но тотчас продолжили движение. Мергус напрягся, как перед битвой, – и это действительно было так.

Почти тридцать лет Мергус правил Аворнисом. И все это время его младший брат Сколопакс был бесполезным пятым колесом, постоянно грозящим съехать с колеи. Он проводил свою жизнь в пьянстве и беспутных забавах и поэтому выглядел лет на десять старше брата.

Мрачно кивнув, Мергус попытался пройти мимо него.

– Ты – выродок, – произнес Сколопакс, дохнув перегаром в лицо королю, – ты и твой ублюдок.

Несколько слуг, находившихся неподалеку, обернулись на звук его голоса и поспешили к королю и его брату, как будто услышав первые раскаты приближающейся грозы. Но король не замечал их. Если бы его взгляд был способен убить, Сколопакс лежал бы сейчас мертвый на каменном полу.

– Называй меня как хочешь, – произнес он сквозь зубы.

Принц смерил его взглядом, полным бессильной ярости:

– Если бы мое слово могло испепелить кости внутри твоей зловонной туши...

Мергус продолжал, не слыша его слов:

– Но Ланиус мой законнорожденный сын и наследник, ребенок моей законной супруги.

Сколопакс громко фыркнул.

– Выброси семь и сможешь выиграть даже в кости. Законный брак? – Он снова изобразил неприличный звук. – Сколько ты заплатил этому своднику Сердиксу, не считая нового сана?

– Он получил повышение за свои заслуги, и я не заплатил ему и гроша, – не медля ни минуты, солгал Мергус.

Смех Сколопакса больше напоминал стон. Он погрозил длинным костлявым пальцем прямо у носа короля.

– Пусть так. Но боги проклянут тебя. Олор имел шестерых, а ты считаешь, что тебе позволено семь. Но я скажу тебе кое-что, мой дорогой братец! – Змея не смогла бы вложить в это обращение больше яда. Грозя пальцем, принц продолжил: – Я скажу тебе вот что: не важно, появился у тебя этот ублюдок или нет, я знаю, кто будет править Аворнисом, когда ты будешь гнить в могиле. Я! Вот кто!

Он ткнул себе в грудь кулаком.

– Ты слышишь? – Король поднес руку к уху. Сколопакс нахмурился. В галерее не было слышно ни звука, кроме их разгневанных голосов. Однако Мергус тут же ответил на собственный вопрос:

– Это Низвергнутый предвкушает свою победу.

Принц побледнел.

– Ты смеешь... – прошептал он. – Смеешь так шутить, в то время как Низвергнутый нашептал, подговорил тебя жениться на твоей потаскухе, вопреки всем законам и...

Он наклонил голову – как раз вовремя. Правый кулак Мергуса скользнул мимо его уха. Но левый достиг его живота и заставил согнуться от боли. Сколопакс ударил короля по лицу. Два старика, два брата, стоя лицом к лицу, напрягая все свои силы, отчаянно колошматили друг друга. На шум в галерею сбежались слуги.

– Ваше величество! – вопили одни, в то время как другие восклицали: – Ваше высочество!

Они старались протиснуться между королем и принцем и не дать им возможности дотянуться друг до друга.

– Тебе не сносить головы за твою дерзость! – крикнул Мергус Сколопаксу.

– Это лучше, чем иметь на плечах такую безмозглую голову, как твоя, – выпалил тот в ответ.

Но Мергус понимал, что его гневу суждено излиться лишь напрасными словами. Как бы сильно ни желал избавиться от своего брата, он знал, что не сможет убить его, точно так же как Сколопакс мог в лучшем случае наставить ему синяков. Однако король чувствовал удовлетворение, видя разбитый нос брата. И все же... Жить ему осталось недолго. После смерти Сколопакса его сын будет еще слишком мал. Кто же будет править Аворнисом после него? Регентский совет? Больше этого Мергус боялся только всемогущего Низвергнутого. Если и существовал лучший способ парализовать жизнь государства, чем вечно препирающийся регентский совет, то никто еще не изобрел его.

Сколопакс отер шелковым платком кровь с нижней губы.

– Ты – сумасшедший, – прохрипел он. – Если бы у тебя был Скипетр милосердия, ты бы разбивал им головы своим подданным.

– Если бы я владел скипетром... – Мергус остановился, задыхаясь, чтобы набрать в легкие больше воздуха. Угрюмо глядя на Сколопакса, король остро чувствовал все ушибы, которые тот нанес ему. – Если бы он был у меня... – Но ему не удалось закончить и на этот раз. Мергусу пришлось остановиться. – Прочь с моих глаз, – хрипло выдохнул он, не в силах продолжить от ярости.

Последнее замечание брата причинило ему больше боли, чем все синяки, которыми тот его наградил. И Сколопакс также понимал это. Он стряхнул с себя слуг и придворных и, не сказав ни слова, зашагал прочь.

– Ваше величество, – начал один из слуг.

– Убирайся! – прорычал Мергус. – Оставь меня! Положение короля давало хотя бы то преимущество, что когда он приказывал, людям приходилось подчиняться. Галерея опустела, как по мановению волшебной палочки.

Но это не принесло большого облегчения. Мергус остался наедине со своими мыслями и последними издевательскими словами брата.

Если бы у него был Скипетр милосердия... Плечи короля опустились, он тяжело вздохнул. В течение четырех веков скипетр был священным талисманом для всех королей Аворниса. Мергус находился на пути на юг, чтобы вдохновить людей на борьбу против Низвергнутого и свирепых ментеше, постоянно совершавших набеги и оказавшихся в то время у самых границ Аворниса, когда племя номадцев, двигаясь со скоростью урагана, налетело на сторожевые отряды и похитило его. Сейчас скипетр хранился в Йозгате, столице сильнейшего из княжеств ментеше.

Низвергнутый тоже не мог воспользоваться скипетром. Если бы это было в его силах, он давно бы сделал это. Найди он способ управлять им, он вряд ли бы стал штурмовать Аворнис. Он попытался бы прорваться назад на небеса. Так говорили священники, и у Мергуса не было причины не доверять им.

Хотя Низвергнутый не мог сжать скипетр в руке, он не давал королям Аворниса использовать его во благо их королевства. Мергусу казалось, что его далекие предки, как люди, обладающие магической властью в течение долгого времени, правили королевством легко, не прилагая особых усилий.

«Мне повезло меньше. Если бы Скипетр милосердия оказался у меня, я бы знал, как им распорядиться». Он засмеялся горьким и печальным смехом. Без сомнения, каждый король Аворниса мечтал об этом последние четыреста лет.

– Сигнальные костры! – закричал Турникс. Волшебник указал на вершину горы к северу от Стуры, где ярко горел большой костер.

– Я вижу его, – ответил Грас. – Ментеше совсем распоясались, да накажут их боги.

Взгляд Никатора тоже был прикован к северу.

– Давайте подойдем поближе и посмотрим, что там на самом деле и насколько это серьезно.

В это мгновение три костра поменьше вспыхнули к западу от первого.

– Это может означать небольшое наступление, – сказал Грас.

Пять костров предвещали бы настоящую войну.

Грас указал на запад:

– Подождем, не появятся ли новые костры. – Он дотронулся до плеча своего помощника: – Выдай гребцам оружие. Кто знает...

– Ты прав, капитан, – кивнул, соглашаясь, Никатор.

На всех парусах – гребцы также налегали на весла – «Тигровая рыба» спешила навстречу опасности. Еще один сигнальный огонь зажегся на западе.

– Мы на пути к Энксу, – произнес Грас беспокойно.

– И что? – Никатор недоуменно посмотрел на него. Затем, спустя секунду, понял, что имел в виду капитан. – Ох! Тот раб, которого мы передали в руки местным волшебникам... Не думаешь ли ты, что им не удалось определить, опасен он или нет?

– Я уверен, они пытались, – ответил капитан, – но не знаю, смогли ли они это сделать.

– Ну, даже если и нет, может ли один раб принести много вреда? – заметил его помощник.

– Надеюсь, нам не придется выяснять это.

Он тревожно наблюдал за дымом, который поднимался над северным холмом за портовым городком. Сам по себе дым не всегда указывал на сигнальные костры, но Грас продолжал внимательно вглядываться. Еще до того как костры появились на севере, по направлению дыма он был уверен, что беда придет именно оттуда.

Когда «Тигровая рыба» почти вошла в порт Энкса, который благодаря крепким стенам продолжал принадлежать Аворнису, на берегу появился молодой офицер на лошади и замахал рукой, привлекая к себе внимание. Солнце играло на его кольчуге и остроконечном шлеме с голубым плюмажем.

– Эй! Эй, там, на галере! – выкрикивал он.

Грас помахал ему в ответ, показывая, что он заметил его.

– Чем я могу тебе помочь, лейтенант? – закричал он в ответ.

– Мы скоро будем переправлять дикарей этой дорогой, – ответил молодой человек. – Но это полдела – отогнать их подальше от Аворниса. Гораздо важнее быть уверенным, что они никогда не вернутся назад.

– Мне нравится ход его мыслей, – сказал Никатор слишком тихо, чтобы лейтенант мог слышать.

– Мне тоже, – кивнул капитан. Он поднес сложенные рупором руки ко рту, стараясь докричаться до берега реки: – Мы сделаем все, что в наших силах, лейтенант. Как тебя зовут?

– Гирундо. А тебя?

– Мое имя – Грас, – ответил тот и добавил: – Теперь мы оба знаем, кого винить в случае неудачи.

Гирундо засмеялся.

– Надеюсь, все будет хорошо, – сказал он. – Оставайся там, и, если удастся, я постараюсь оттеснить ментеше к тебе.

Прежде чем капитан успел ответить, Гирундо развернул коня и поскакал прочь от реки в сторону сражения.

– Думаешь, он справится? – спросил Никатор.

– Трудно сказать. Миллион причин могут помешать, – заметил Грас. – Не исключено, что через полчаса он получит стрелу в лицо. Кто знает?.. Но если это не произойдет, у него достаточно энергии.

– Согласен. Гирундо, говоришь? У него молоко еще на губах не обсохло, но в будущем мы сможем им гордиться.

– Давай подождем, пока он проявит себя.

Прежде чем им удалось убедиться, насколько преуспел лейтенант, еще две речные галеры на веслах приблизились к «Тигровой рыбе». Поскольку Грас был первым, им осталось лишь следовать его указаниям. Он расставил их вдоль реки в ожидании ментеше.

– Как долго нам придется ждать? – спросил один из капитанов.

– Как получится, – ответил Грас, не слишком его обрадовав.

Но что он мог ответить до тех пор, пока не было вестей от Гирундо?

Грас увидел кочевников прежде, чем они заметили галеры. Эта небольшая банда вдоволь натешилась, грабя, истязая и убивая жителей Аворниса. А сейчас они собирались беспрепятственно вернуться по Стуре на свою землю. Как им удалось проникнуть в Аворнис? Что могло произойти сейчас?

Он приказал «Тигровой рыбе» отойти назад, чтобы быть менее приметной. К его облегчению, капитаны остальных галер повторили его маневр. Ментеше со своими лошадьми погрузились на плоты, спрятанные в прибрежных зарослях, и направились на противоположный берег Стуры.

– Вперед! – приказал Грас, когда плоты отошли подальше от берега.

«Тигровая рыба» и другие галеры устремились вперед. Какой крик подняли ментеше! Они почти достигли своей земли, и, казалось, ничто уже не могло им помешать.

«Тигровая рыба» разнесла в щепки один за другим три плота, другие галеры яростно расправлялись с остальными.

Ментеше и их лошади оказались в воде. Аворнийские моряки засыпали кочевников стрелами.

Но настоящее избиение началось ближе к полудню, когда на помощь Грасу подошли еще галеры, а солдаты Аворниса начали сбрасывать врагов обратно в Стуру. Имея в своем распоряжении достаточно моряков, Грас вместе с другими капитанами решил действовать иначе. Ментеше не могли добраться до кораблей, и те курсировали вдоль берега, чтобы лучники могли настичь кочевников на земле. Не могли они, и ускользнуть в степь, так как аворнийская кавалерия продолжала прижимать их к берегу.

Наверняка кочевники пытались позвать Низвергнутого на помощь, но он не услышал их мольбы. Зажатые в тиски между аворнийской кавалерией и речными галерами, они были обречены. Немногим удалось спастись.

Когда сражение затихло, Гирундо прискакал на берег реки.

– Отличная работа! – прокричал он, махая рукой капитану.

– Ты тоже постарался на славу, – ответил Грас. – Набег дорого обошелся ментеше.

– Да, без сомнения. – Гирундо вытянул руку в прощальном салюте. – Я буду рад вновь встретиться с тобой, капитан.

Грае отдал честь.

– И я с тобой, лейтенант. Боюсь, ментеше не замедлят предоставить нам эту возможность.

Он вспомнил, что так и не успел выяснить, был ли беглый раб, привезенный в Энкс, причастен к этому набегу. «Что ж, это не твоя забота, – сказал он себе. – И даже если это так, ментеше досталось гораздо больше, чем нам. На этот раз».

Первым детским воспоминанием Ланиуса было чувство унижения. Тогда ему было не больше трех лет. Он, его мать и отец, празднично одетые, выйдя из дворца, уселись в позолоченную карету и направились к большому собору.

Мальчику нечасто доводилось покидать дворец, и путешествие в карете казалось веселым приключением. Он вскрикивал от восторга, когда колеса подпрыгивали на каменной мостовой.

– Колесики, – кричал Ланиус – Праздник!

Он сидел между отцом и матерью, и родители улыбались друг другу поверх его головы.

– Хотел бы я тоже считать это праздником, – сказал отец.

– Почему нет, папа? – с удивлением спросил Ланиус. Он не мог представить ничего более веселого. Следующая кочка снова заставила его взвизгнуть от восторга.

– Моя спина, – пробормотал отец. Улыбка матери погасла.

– Это все булыжники, – сказала она. – Попросить кучера ехать помедленней?

– Нет, не беспокойся, – ответил отец и закашлялся. – Дело не в мостовой, а в моей спине. Я давно уже не молод.

У отца была седая борода. Но Ланиус никогда не задумывался о его возрасте. Этот мужчина был просто его отец – такая же часть неизменного уютного мира, как теплое одеяло или ласковое солнце, заглядывающее в окно спальни утром.

Карета остановилась, слуга открыл дверь. Мать вышла из нее, поманив Ланиуса вслед за собой. Он неловко заскользил по бархатным ступенькам. Серфия подхватила его, подбросила в воздух и лишь затем опустила на неровную мостовую.

– Еще раз, мама!

– Позже, милый. Сначала мы должны побывать в соборе. – Мать заглянула в карету, но отец все еще сидел, откинувшись на подушки. – Дорогой, с тобой все в порядке?

– Я сейчас.

Голос отца звучал раздраженно. Мальчик знал этот тон и внутренне сжался. Но мать не сделала ничего, что могло бы рассердить короля Мергуса. Ланиус – тоже. Что вызвало его гнев? Отец сердится на самого себя?

Кряхтя, король наконец спустился по ступенькам.

– Все хорошо? – снова спросила мать Ланиуса.

– Я иду, – ответил отец недовольно. – Сейчас... моя спина. И проклятый кашель! Давай посмотрим, что архипастырь Букко приготовил на этот раз.

Мать повела Ланиуса вперед, обхватив рукой его плечи. Он сделал несколько шагов. Затем необъятная громада собора появилась перед ним, и мальчик застыл, не в силах оторвать от нее взгляд. Каждая линия собора была устремлена к небу: узкие сводчатые окна, колонны, пилястры и шпили, самый высокий из которых венчала статуя Олора.

Мать позволила ему насладиться зрелищем несколько мгновений, затем подтолкнула вперед. И в то же мгновение Ланиус заметил человека в красном шелковом одеянии, стоявшего у входа в собор в окружении людей в таких же одеждах, но ярко-желтого цвета. Человек в красном сжимал жезл, увенчанный маленькой серебряной статуей – точно такая же была на самом высоком шпиле... Ланиусу это понравилось.

Сейчас человек выставил этот жезл прямо перед собой.

– Вы не можете войти, ваше величество, – сказал он. (Все, кроме Ланиуса и его матери, называли отца так.) – И вы знаете об этом. Ни вы, ни ваша любовница, ни ваш незаконнорожденный сын.

– Будь осторожен, Букко, – прорычал отец Ланиуса. Сейчас он был действительно разгневан, мальчик нисколько не сомневался в этом. – Если ты попробуешь оскорбить мою жену и наследника, я заставлю тебя пожалеть об этом.

– Ты пошел против богов, – продолжал архипастырь. – Там, где Олор удовлетворился шестью, ты позволил себе семь. Это – грех. Я повторяю тебе это каждый год, когда ты приводишь своего ребенка и женщину сюда.

Стоящий позади него человек мрачно закивал.

– Один из твоих священников считает иначе, – ответил король Мергус. – Он понимает, что может случиться с Аворнисом без достойного наследника трона. Если бы ты дал себе труд задуматься, ты бы тоже понял это...

Он снова закашлялся, его лицо почти сравнялось по цвету с красным одеянием архипастыря Букко.

– Нет. – В голосе Букко не было и тени сомнения. – Где правила нарушаются ради собственного удобства, Низвергнутый показывает свое лицо.

Священники в желтых сутанах снова дружно закивали.

– Они такие забавные, отец, – заметил Ланиус.

– Они – идиоты, – ответил отец. – Но, несмотря на это, мы войдем в собор. – Он устремился вперед, увлекая за собой Ланиуса и жену.

Бам! Люди в желтых одеждах с лязгом захлопнули тяжелые железные двери. Глухой удар, и для пущей уверенности загремел тяжелый засов.

– Тебе не войти. Собор закрыт для тебя. Прочь во имя богов! – прокричал Букко из-за дверей.

– Прочь! – как эхо хором повторили остальные священники, рассмешив Ланиуса.

Но его матери было не до смеха.

– Как они смеют!

– Идиоты способны на все, – мрачно ответил отец. – Это то, что делает их идиотами.

Кровь отлила от его лица, и сейчас он был мертвенно бледен – от ярости или боли?

Звякнула кольчуга, и один из офицеров караула приблизился к королю.

– Ваше величество, две роты крепких солдат справились бы с этими воротами за полчаса, – предложил он.

Мергус покачал головой.

– Нет. Мы возвращаемся во дворец. Позволим архипастырю Букко считать себя победителем и на этот раз. Скоро он ответит за все.

Ланиус захныкал, когда отец повернул его за плечи назад к карете.

– Я хочу туда, – показал он на собор, – он такой красивый.

– Они не дают нам войти, – объяснила мать, и это вызвало у малыша новый поток горьких слез. Он привык получать все, что хочется.

– Успокойся, сын, – сказал отец таким тоном, что Ланиус тотчас затих. Король продолжил: – Сегодня был день Букко. Он действительно глуп, если думает, что я не дождусь своего дня.

Ланиус не понял, что хотел сказать этим отец. Единственное, что ему было ясно, – сейчас придется возвратиться во дворец, и это казалось ужасно несправедливым.

Три дня спустя во дворце слуга низко склонился перед королем.

– К вам пришли, ваше величество.

– Да? Тот, кого я ожидаю?

Слуга кивнул. Мергус мрачно оскалился, показав желтые, но все еще острые зубы.

– Ну, проводи его.

Появился архипастырь Букко, сопровождаемый стражей, не выражавшей ему особенного почтения. На этот раз он был одет не в красную шелковую мантию, а в обычный камзол и брюки. Сейчас он больше походил на бывшего школьного учителя, чем на человека, посмевшего кричать на короля. Он также выглядел очень напуганным, на что Мергус и рассчитывал.

– Осмелишься ли ты сейчас говорить со мной о выродках? – грозно спросил король.

Один из стражников ткнул архипастыря. Перед тем как начать говорить, Букко склонился в глубочайшем поклоне.

– Что... что вы хотите сказать, ваше величество? – произнес он дрожащим голосом.

– Я намерен объяснить тебе, кто из нас главнее в этой стране, – ответил Мергус. – Когда ты закрыл перед моим лицом дверь, ты думал, что ты сильнее. Я здесь для того, чтобы доказать тебе, что ты ошибаешься.

Архипастырь собрался с силами и твердо посмотрел в лицо Мергусу.

– Я поступил так потому, что я был вынужден. Я сделал это не из-за личной ненависти. Я уже говорил вам об этом, когда вы пытались выставить свой грех напоказ. Если бы я действовал по-другому, то был бы недостоин своего сана.

– Я придерживаюсь иного мнения, – сказал Мергус, – потому что ты, поступив так, доказал, что недостоин своего сана. И поскольку я король, мои слова что-то значат. С этой минуты, Букко, ты не глава церкви королевства Аворнис.

– Что вы собираетесь со мной сделать? – Букко снова почувствовал страх, но постарался скрыть его изо всех сил.

– За твою дерзость я должен отрубить тебе голову, – произнес Мергус, и только что смещенный архипастырь дрогнул. – Я должен, – повторил король, – но не сделаю это. Вместо этого я отправлю тебя в Лабиринт, где ты сможешь молить о ниспослании тебе мудрости. У тебя будет достаточно свободного времени и последователей, добрую, нет, чертову дюжину которых я отправляю вместе с тобой.

Казалось, Букко расстроился бы меньше, прикажи король Мергус отрубить ему голову немедленно. К западу от Аворниса несколько из девяти аворнийских рек сливались вместе, чтобы расстаться после, и образовывали беспорядочную череду островов, окруженных болотом, – Лабиринт. Никто не знал всех потайных дорог, ведущих туда. И эти дороги менялись из года в год, иногда каждый день и даже час. Сотни лет короли Аворниса ссылали на эти безвестные острова неугодных им людей. Немногим удалось вернуться назад.

– И кто, по вашему мнению, станет лучшим, чем я, главой церкви? – спросил Букко.

– Кто угодно, – жестко ответил Мергус. – Имя человека, которого я собираюсь назначить, если ты спрашиваешь об этом, – пресвятой Мегадиптис.

Букко изумленно уставился на короля.

– Он готов согласиться? Принять сан от тебя? Он очень праведный человек.

– Действительно. – Король Мергус криво усмехнулся – И он желает мира в королевстве гораздо больше, чем ты. Ради примирения он станет архипастырем.

– Вы можете выслать всех, кто осуждает ваш грех, ваше величество, но не сможете избавиться от своего греха, – сказал Букко. – Он останется здесь, во дворце. И навсегда останется в памяти, как и то, что вы делаете со мной сейчас.

Король Мергус зевнул ему в лицо.

– Это тебе так кажется. Я уже сказал, что у меня другое мнение. И когда у короля иное мнение, он всегда прав. – Он кивнул стражникам, которые привели Букко к нему. – Уберите его. Пусть пожинает плоды своих поступков.

Не позволив Букко сказать что-либо напоследок, они поволокли его прочь.

Грас жил в одной из лучших частей столицы Аворниса, где предпочитала селиться знать. Его дом был бы для него еще милей, имей он возможность видеть его чаще – обычно капитан отсутствовал по нескольку месяцев.

Однако он был дома, когда Мергус сместил Букко и посадил на его место Мегадиптиса. Его отец принес новость из кабачка, где пил вино, играл в кости и обменивался сплетнями с другими отставными солдатами. Крекс был высоким сгорбленным стариком с седой бородой и огромными руками. Грасу не доводилось встречать другого человека с такими большими руками. Он не знал, почему его отец получил прозвище Невыносимый. Все, кто мог рассказать об этом, за исключением Крекса, умерли. Отец же не любил отвечать на расспросы.

– ...все-таки он выкинул его. – Крекс говорил на крестьянском наречии центральной равнины, откуда он был родом. – Вышвырнул как нерадивого слугу, постоянно роняющего тарелки с супом.

– Это не кончится добром. – Грас покачал головой.

– Все никогда не бывает гладко, – заметила Эстрилда.

Жена Граса была моложе его на несколько лет. Светло-русая, с большими карими глазами, она казалась усталой, так как двое детей – четырехлетний Орталис и двухлетняя Сосия – доставляли ей слишком много хлопот. Сейчас мальчик играл в саду с игрушечной тележкой, в то время как девочка спала на коленях у матери. Она продолжала:

– Неприятности начались с тех пор, как король женился на королеве Серфии. Многим тяжело с этим смириться.

– Он хочет иметь достойного наследника, лучшего, чем Сколопакс, – заметил Крекс, – и кто может осуждать его за это?

– Ш-шш, отец, – прервал его Грас.

Крекс говорил то, что думал, и не желал делать это тихо. Слуги считались надежными людьми, но не хотелось проверять их столь опасным образом.

– Я не могу одобрить его седьмой брак. – Молодая женщина покачала головой. – Это противоестественно. И люди будут говорить, что он избавился от Букко, потому что тот говорил ему правду по поводу его женитьбы.

– Мегадиптис – праведный человек. Он во много раз праведнее, чем когда-либо был Букко.

– Да конечно, – признала Эстрилда и неожиданно повысила голос: – Орталис, не смей бросать камнями в кота!

– Я ничего не делан, мама, – сообщил Орталис, несколько смягчив правду.

– И не начинай, – сказала мать, строго округлив глаза, затем обернулась к Грасу: – Ты прав насчет Мегадиптиса, и я не понимаю, как он смирился с этим.

– Это просто, – заметил Крекс. – Он знает, что Аворнис нуждается в достойном наследнике после смерти Мергуса, вот и все.

Удивленный, Грас слушал, с какой легкостью жена и отец обсуждают происходящие в стране перемены. Подолгу находясь вдали от дома, он не пытался запомнить всех этих священников, кто из них был особенно свят, а кто – не очень. Но Эстрилда и Крекс могли говорить об этом без конца.

– Орталис! – крикнул Крекс. – Твоя мать велела тебе прекратить. Ты ждешь, что тебя отшлепают?

– Нет, дедушка. – На этот раз Орталис, без сомнения, говорил правду.

– Не был ли Букко в сговоре с фервингами? – сказал Грас. – Скоро королю Дагиперту придется договариваться с кем-то другим.

– Если ему это не понравится, Мергус просто даст королю пинка, – сказал Крекс.

– Это не так просто, – заметил Грас. Когда дело касалось фервингов, он знал, о чем говорил. – Сейчас скорее Дагиперт даст пинка нам, и он как раз собирается сделать это.

– Это правда, что, когда он был молод, он жил какое-то время в Аворнисе? – спросила Эстрилда.

Грас кивнул.

– Да, отец Мергуса полагал, что, полюбив нас, будущий король не будет доставлять нам неприятности. В те времена Аворнис был гораздо сильнее Фервингии... Орталис! – Погрозив пальцем сыну, он продолжил: – Дагиперт любит нас настолько, что хочет владеть тем, что принадлежит нам, и не всегда понятно: его ли это жадность или происки Низвергнутого.

Дружно они сотворили жест, оберегающий от злых сил, хоть Грас и не слишком верил в него.

Что-то неладное творилось во дворце. Ланиусу было только пять лет, но он чувствовал это. Встревоженные люди метались взад и вперед, и никто не обращал на него внимания. Как странно! Но ведь они любили его, и мальчик привык быть всеобщим любимцем. Неужели он стал невидимкой, раз его никто не замечает?

– Мама, – попробовал он позвать.

Но даже мать не смогла найти для него время.

– Не сейчас, – раздраженно отозвалась она.

Он попытался еще раз:

– Но, мама...

– Отстань, – ответила мать и шлепнула его.

Малыш расплакался. А Серфия не приласкала и не успокоила его как обычно. Вместо этого она выбежала прочь, оставив его плакать, сколько ему вздумается.

И Ланиус не мог увидеться с отцом – ему не позволяли. Странные люди заходили к королю: священники и волшебники, люди в зеленых одеяниях, как тот, что однажды, когда Ланиус заболел, щупал его руку, а после дал отвратительное питье.

– Это нечестно, – хныкал он.

Однажды посреди ночи Ланиуса разбудили свет и голоса. В спальне его отца было светло как днем. Громкие голоса наполнили дворец, или это лишь показалось мальчику, так как его комната находилась совсем рядом. Мелодичные голоса не испугали его – но он хотел спать, и они беспокоили его.

Однако вскоре шум стих, и спальня вновь погрузилась в темноту.

Мать Ланиуса и какой-то человек прошли по коридору мимо его комнаты.

– Если и это не помогло, мы бессильны, – сказал человек.

Мать начала тихо плакать.

– Мне очень жаль, ваше величество, – продолжал он, – но сейчас это только вопрос времени.

Два дня спустя весь дворец наполнился воплями и рыданиями. Но никто не рассказал Ланиусу, что случилось, это тоже заставило его расплакаться. Никто даже не побеспокоился вытереть его мокрый нос.

Затем принц Сколопакс появился в его комнате. Ланиусу не нравился этот противный старик. И тот никогда не любил мальчика, едва скрывая свои чувства. А сейчас он даже не стал делать это.

– Замолчи, маленький выродок! – рявкнул он. – Твой отец умер, и теперь я – король. Ты слишком мал, и никто не поддержит тебя. И поскольку я – король, тебе лучше согласиться с тем, что ты – ублюдок.

3

– ВИНА! – потребовал король Сколопакс, и слуги бросились выполнять его приказание.

Когда чаша с вином оказалась в его руках, Сколопакс откинул голову назад и расхохотался. Его смех отозвался эхом в тронном зале. Он осушил чашу, затем сунул ее ближайшему слуге. Спустя мгновение чаша была снова полна. Сколопакс выпил ее до дна.

Он никогда не думал, что жизнь может приносить столько удовольствия – и не потому, что не пил раньше сколько хотел или не напивался допьяна. А что оставалось делать младшему брату короля, всеми презираемому и подозреваемому? Сейчас же любые его поступки совершались королем. И это было очень важно.

– Аворнис – мой! – торжествующе воскликнул он. – Мой, говорю я вам!

Скажи он нечто подобное раньше, слуги, без сомнения, донесли бы Мергусу. Сколопакс был глуп во многих отношениях, но он понимал, что его брат мог сделать с ним, особенно после рождения Ланиуса. Если бы мальчишка не был таким хилым, Мергус бы так и поступил. В прежние времена Сколопакс старался отогнать от себя такие мысли, они наполняли его ужасом, особенно после нескольких бутылок. Сейчас ему нечего было бояться и скрывать.

Все слуги в тронном зале низко склонились перед ним.

– Да, ваше величество, – отозвались они.

Сколопакс снова рассмеялся. Всего пару недель назад они не скрывали своего презрения. Сейчас им оставалось только надеяться, что брат короля был тогда слишком пьян, чтобы помнить об этом. Ох, как сладка жизнь!

Он сидел на алмазном троне, пил и любовался этим залом в самом сердце дворца. Он казался больше, величественней, даже ярче отсюда. Сейчас он ненавидел Мергуса еще сильнее за то, что был отлучен от этого великолепия так долго.

Один из министров Мергуса – Сколопакс был слишком пьян, чтобы вспомнить его имя, – приблизился к трону и склонился еще ниже слуг.

– Ваше величество, как мы должны поступить с фервингами? – спросил он.

– Дать им хорошего пинка и отправить в постель без ужина, – сказал Сколопакс первое, что пришло ему в голову.

Снова раздался его хриплый и громкий смех. Слуги радостно вторили ему.

«Министр Мергуса сейчас – мой министр», – подумал Сколопакс. Между тем его министр продолжал:

– Король Дагиперт хочет посмотреть, как вы поведете себя, ваше величество. Того же ждут князья ментеше на юге и Низвергнутый за их спинами.

Сколопаксу не хотелось думать о Низвергнутом. Единственное, что занимало его мысли: он – король Сколопакс!

– А также черногорцы на своих островах в Северном море и варвары по ту сторону гор, – произнес он.

Министр, казалось, почувствовал облегчение.

– Это правда, ваше величество. Все они ждут. Так что вы намерены предпринять?

– Вина! – выкрикнул Сколопакс. – Для меня и для него.

Он указал на министра.

– Нет, благодарю, ваше величество, – ответил тот, – Доктора запретили мне.

– Ты отказываешься выпить со мной? – Голос Сколопакса зазвучал угрожающе. – Я никого не прошу дважды! Я не нуждаюсь в этом. Ты уволен. Прочь с моих глаз! Убирайся из дворца и из столицы!

Перед тем как уйти, министр Мергуса поклонился с большим достоинством. В течение минуты Сколопакс размышлял, кем он его заменит. Затем он пожал плечами и рассмеялся. Старик был абсолютно бесполезен. Стоит ли вообще искать кого-то на его место?

– Кстати, о бесполезных...

Новый король щелкнул пальцами. Все дворцовые слуги с нетерпением ожидали его приказа. Сколопакс снова рассмеялся. Так вот каков был мир, который Мергус так долго скрывал от него! Неудивительно, что ему не хотелось ни с кем делиться. Сколопакс обратился к ближайшему слуге:

– Ты! Приведи ко мне Серфию, так называемую королеву. Бегом.

– Да, ваше величество, – ответил слуга и со всех ног бросился исполнять приказ.

Король Сколопакс восхитился. Никакой дерзости, возражений, задержек. Вот что значит быть королем!

Спустя некоторое время Серфия появилась в тронном зале. Все еще в трауре по Мергусу, она была в черном шелковом платье, стоившем целое состояние. «Вечно недовольная стерва», – подумал Сколопакс и брезгливо передернул плечами. Когда женщина произнесла «ваше величество», это прозвучало как «ваше свинство».

Какая она королева – всего лишь мать этого ублюдка. Сколопакс же был король.

– Твой брак с моим братом ничего не значит, – сказал он.

– Преподобный Сердикс обвенчал нас, – возразила Серфия, – архипастырь Мегадиптис провозгласил наш брак законным.

– Только для Мегадиптиса, – Сколопакс щелкнул пальцами, – и для этого сводника Сердикса. – Он сделал еще более оскорбительный жест.

Глаза Серфии расширились.

– Могу я рассчитывать на ваше милосердие, ваше величество?

– Тебе нет прощения. Тебе придется убраться, как этому... не помню его имени, – заявил Сколопакс – Прочь из дворца. Немедленно. Если ты снова окажешься поблизости, я заставлю тебя пожалеть об этом.

– Но мой сын... – промолвила Серфия.

– Я позабочусь о моем племяннике, этом маленьком выродке.

Сколопакс повернулся к своим замечательно послушным слугам.

– Вышвырните ее вон. И не пускайте назад. Сию же минуту.

– Да, ваше величество, – хором отозвались они и выполнили его приказание.

Наблюдать за их подобострастной готовностью исполнять королевские приказы доставляло ему почти такое же удовольствие, как пить вино, – почти.

Сколопакс обратился еще к одному слуге, казалось, он имел в своем распоряжении бесчисленное их количество.

– Ты! Иди и передай так называемому архипастырю Мегадиптису, что я хочу его видеть немедленно. И ты, – обращаясь к следующему, – напиши письмо и отправь его в Лабиринт с повелением для этого мудрого, святого и праведного человека, архипастыря Букко, вернуться в столицу как можно скорее. Иди!

Слуги поклонились и вышли.

Мегадиптис выглядел хрупким и слабым – этот человек был замечателен силой своего духа, а не тела. Когда он предстал перед Сколопаксом, явно ощутимая аура святости, исходившая от него, смутила даже короля. Поклонившись, священник спросил:

– Чем я могу служить вашему величеству?

Сколопакс не заметил в его голосе и тени упрека. Но сейчас это было неважно. Новоиспеченный король знал, ради чего он позвал старца.

– Ты подтвердил женитьбу моего брата. Ты признал его щенка законным наследником.

– Да, я сделал это, ваше величество, – согласился Мегадиптис, оставаясь спокойным. – Король Мергус не имел другого преемника, кроме вас. Боги подарили ему сына только на закате его жизни. К сожалению, вам они не дали наследника вообще.

Его слова были полны искренней печали. Но и это не смогло предотвратить взрыв гнева короля Сколопакса, хотя все, о чем тот сказал, было правдой. Женой Сколопакса была сварливая мегера по имени Гевия. Но будь она даже добрейшей и красивейшей женщиной на земле, это ничего бы не изменило. Сколопакс женился на ней по требованию отца, так как предпочитал любому женскому обществу королевских гвардейцев. Сейчас он особенно благоволил к двум здоровенным наемникам из страны фервингов, Вакхо и Эйсталфу.

– Не смей обвинять меня! – прорычал Сколопакс. – Вини богов.

Это было не совсем то, что он хотел сказать. Но по крайней мере он был король и мог говорить, что ему вздумается.

В глазах Мегадиптиса появилась глубокая печаль.

– Я всегда помню о богах, – произнес он. – Я всецело предан королевству. Все, что я делал, было только во благо Аворниса.

– Аворнис принадлежит мне! – закричал Сколопакс.

– Пока, ваше величество, – спокойно ответил архипастырь Мегадиптис – В настоящий момент.

– Мой! – снова завопил Сколопакс, даже громче, чем прежде, его крик многократно отозвался эхом в многочисленных покоях.

Но и этого оказалось для него недостаточно. Он спрыгнул с трона, схватил длинную белую бороду Мегадиптиса двумя руками и дернул изо всех сил. Архипастырь жалобно закричал от боли. Сколопакс рванул еще раз.

– Я лишаю тебя сана! – кричал он. – Убирайся прочь, старая развалина, пока жив.

Клочки белых волос, похожие на пух, выскользнули из королевских пальцев и упали на пол. На щеках и подбородке архипастыря появилась кровь.

– Я буду молиться за вас, ваше величество, – произнес он.

Слуги и придворные старались смотреть куда угодно, только не на короля. Сколопакс был слишком взбешен, чтобы заметить их замешательство или заботиться об этом.

– Вон! – визжал он.

Мегадиптис поклонился еще раз и покинул тронный зал. Гнетущее молчание воцарилось в тронном зале после его ухода.

Позже, в тот же день, Эйсталф утешал Сколопакса:

– Не беспокойтесь об этом, ваше величество. Вы поступили правильно. Все, что вы делаете, всегда правильно.

Гвардеец был высокий, светловолосый и мускулистый красавец с небольшой щеточкой усов и гладко выбритым подбородком. Сколопакс находил это особенно привлекательным.

– Конечно, правильно. – Король пожал плечами. – Разве я могу делать что-то неправильно?

Этой ночью во сне Сколопаксу привиделось невероятно красивое мужское лицо, склонившееся над ним. Его красота была настолько ослепительна, что рядом с ним поблек не только Эйсталф, но даже еще более привлекательный Вакхо. Почувствовав волнение, король глухо застонал. Было в этих глазах нечто... Затем незнакомец прошептал:

– Молодец, – и улыбнулся.

Это должно было подбодрить короля, но вместо этого Сколопакс почувствовал себя только хуже.

Ланиус назвал все буквы алфавита, ни разу не сбившись. Учитель просиял.

– Это просто замечательно! – воскликнул он. – Не мог бы также написать несколько букв для меня?

– Конечно, я могу. – Мальчик не пытался скрыть своего пренебрежения к заданию.

– Ты действительно можешь?

Это был первый урок, который учитель давал во дворце. До этого в течение нескольких лет он обучал детей знатных вельмож, от которых знания отскакивали, как от стенки горох. Встретить ученика, который не просто хотел учиться, но страстно жаждал знаний, было сродни чуду. Он достал перо, чернила и пергамент из своей сумки и попросил:

– Покажи мне.

– Пожалуйста.

И Ланиус написал. Как только он взял в руки перо, учитель понял, что малыш говорит правду. Написанные пятилетним ребенком буквы не отличались красотой, но, тем не менее, были правильными.

– Вот.

– Это... это в самом деле замечательно. – Учитель улыбнулся.

С тех пор как умер отец, и матери пришлось покинуть дворец, никто не хвалил Ланиуса.

– Я знаю намного больше, – сказал он, – я могу писать слова.

– Ты действительно можешь? – Учитель с трудом верил ему.

Малыш казался очень серьезным для своих лет. Слишком маленький, с огромными, как у котенка, глазами, он смущал печалью, которая светилась в них. Учитель попросил:

– Сделай одолжение, покажи мне.

«Я хочу, чтобы моя мама вернулась. Я скучаю по ней», – написал Ланиус. Буквы словно танцевали на строчке, и мысль была проста. Но многие ли дети его возраста могли выражать свои мысли так ясно? Немногие, и учитель хорошо это понимал.

– Ты на самом деле можешь писать! – воскликнул он. – Это потрясающе!

Снова Ланиус засветился от радости, услышав его похвалу. Затем он еще раз взглянул на учителя. В его глазах было не по возрасту много мудрости.

– Если я уже знаю все это, – спросил он, – зачем ты мне нужен?

Учитель закашлялся. Как бы самонадеянно ни звучал вопрос, он предпочел ответить серьезно:

– Ну, хотя бы потому, что, несмотря на то, что ты знаешь поразительно много для своих лет, я знаю еще больше.

Казалось, Ланиус не до конца поверил в это. Он спросил:

– И намного больше?

Учитель засмеялся.

– Ну, по крайней мере, ваше высочество, если я оставлю дворец, кто расскажет тебе, насколько ты умен?

– Ты прав, – тотчас согласился Ланиус, – ты должен остаться.

Учитель хвалил его. Если его будут хвалить за то, что он такой талантливый, он покажет все, на что способен.

– Учи меня!

Никто прежде не говорил с учителем с такой горячностью.

– Что ты хотел бы узнать?

– Все. Все на свете! Учи меня. Я хочу узнать все. С чего мы начнем?

Ланиус, казалось, был в отчаянии, как тонущий человек, цепляющийся за соломинку. Сопротивляться ему было так же невозможно, как отказать хорошенькой девушке, молящей о любви.

– Ваша светлость, я сделаю все, что в моих силах, – растроганно произнес учитель.

– Просто учи меня, – попросил Ланиус.

Грас был рад покинуть столицу Аворниса. Если бы он мог, то увез бы из города и семью. Ему не нравилось, что люди выбирали между Букко и Мегадиптисом. Это было то же самое, как если бы они принимали сторону тех, кто считал Ланиуса внебрачным одном, или тех, кто склонялся к тому, что он – законный наследник короля Мергуса и соперник Сколопакса. В любом случае это обещало беспорядки.

Как признание его заслуг в борьбе с ментеше, Граса назначили командующим флотилии. Никатор, его помощник на «Тигровой рыбе», сейчас командовал флагманом его флотилии.

– Все разрешится само собой, – говорил ему Никатор, когда однажды вечером флотилия остановилась в порту Ветерес.

– Как? – спросил Грас. – Ты можешь быть на стороне или одного или другого. Невозможно служить двум господам одновременно.

– Я понимаю, – спокойно ответил Никатор, – но дни Мегадиптиса сочтены. Очень скоро останется один Букко, и людям не придется выбирать.

– Сторонники Мегадиптиса объединятся. Люди говорили Мергусу, что он не имел права ссылать Букко, сейчас они скажут Сколопаксу, что он не должен был так поступать с Мегадиптисом. Они поднимут бунт, вот увидишь.

– Сколопакс пошлет солдат расправиться с ними, и все на этом закончится.

Никатор не любил усложнять жизнь.

– Может быть.

Грасу все казалось не таким простым, но он не хотел спорить с другом. Бросив серебряную монету на стол перед собой, он поднялся на ноги.

– Пошли. Время возвращаться на корабль.

– Хорошо, – отозвался Никатор, – я с тобой.

Ветерес располагался в верховье реки Туолы, несущей свои воды к подножию Бантианских гор. Путь на запад был закрыт для речных галер. Прежде земли на холме принадлежали Аворнису. Однако сейчас король фервингов Дагиперт владел бывшими западными провинциями Аворниса. Небольшой отряд фервингов, ведущих под уздцы горных пони, следовал по улицам Ветерса в сторону рыночной площади. Это были высокие широкоплечие мужчины, крупнее, чем большинство жителей Аворниса. Их длинные волосы касались плеч, а подбородки были гладко выбриты. Грас подумал, что это выглядит нелепо. Иностранцы иногда выглядели слишком нелепо. Хотя в том, что на боку одного из них покачивалась сабля, а руки другого сжимали алебарду, он не увидел ничего необычного. Но Грас не сказал ни слова. Аворнис и Фервингия сейчас не были в состоянии войны.

Никатор пробурчал, постаравшись, чтоб они не услышали его:

– Жалкие подонки.

В низовье реки еще несколько фервингов брели вдоль берега от одного причала к другому. Они так сосредоточенно разглядывали флотилию, что даже не заметили Никатора и Граса, шагавших за ними. Грас спросил услужливо:

– Не нужна ли вам помощь?

Здоровяки подпрыгнули. Один из них, говорящий на ломаном аворнийском языке, ответил:

– Мы просто, так сказать, дышим воздухом. Да, – он кивнул, – дышим воздухом.

– Замечательно, – продолжил Грас с той же подчеркнуто вежливой интонацией. – Почему бы вам не делать это в другом месте?

Он готов был выхватить шпагу. Но фервинги могли здорово потрепать их, прежде чем к ним подоспела бы помощь. К счастью, те предпочли удалиться.

– Разведчики. – Никатор покачал головой.

– Чего ты еще ожидал? – спокойно отозвался Грас.

Никатор указал на шест, торчащий из крыши склада невдалеке.

– Самое лучшее было бы повесить их прямо там, – сказал он.

– Зачем? – спросил Грас.

– Да потому что они – шпионы!

– Заметь – очень плохие шпионы, – ответил Грас. – Если мы их повесим, король Дагиперт пришлет следующих, и они могут оказаться намного искуснее.

Задумавшись на пару минут, Никатор наконец произнес:

– Ты – большой шутник, капитан.

Теперь пришла очередь Граса удивляться.

– Я вовсе не шутил, – ответил он.

Будь на его месте кто-нибудь другой, этот разговор мог закончиться ссорой или даже дракой, но Грас и Никатор просто рассмеялись. Даже не всегда соглашаясь друг с другом, они прекрасно ладили.

Через Туолу не было перекинуто ни одного моста. Много лет тому назад, когда Аворнис был сильнее, несколько мостов соединяли ее берега. После того как пришли фервинги, аворнийцы разрушили их. Зачем облегчать врагам путь для набегов? Но фервинги прекрасно обходились и без мостов. Однако по-прежнему их послы спускались к Туоле в том месте, где над водой на шесть или восемь дюймов выступали остатки моста. Этот обычай оказался сильнее времени.

Грас разглядывал фервингов, стоя на палубе своей речной галеры. Посол с золотой цепью на шее, волшебник, полдюжины солдат. Аворнийское посольство включало бы и секретаря, но немногие фервинги могли писать.

– Кто вы? Что вам нужно? Зачем вы пришли в Аворнис? – спрашивал Грас. Как самый высокий по рангу аворниец, он задавал формальные вопросы.

– Меня зовут Зангрулф, – отвечал посол на хорошем аворнийском языке. – Я пришел от короля Дагиперта, могущественного и ужасного, к королю Сколопаксу обсудить продление выплаты дани, которую Аворнис выплачивает Фервингии.

Грас кивнул. Да, как ни печально сознавать, но его королевство платит дань Фервингии. Пусть это и было дешевле, чем воевать. Однако то, что было ему известно о Сколопаксе, не внушало оптимизма на случай войны между ним и этим старым лисом Дагипертом.

– Я пришлю лодку, – сказал он, – затем переправлю вас в Ветерес, и оттуда вы сможете продолжить свой путь к столице Аворниса по королевскому тракту.

Зангрулф и его волшебник посовещались, и посол махнул рукой.

– Я согласен. Так и сделаем.

Он не мог приказывать Грасу, но фервинги всегда вели себя так, как будто они правили миром.

Лодка подошла к берегу. Она была недостаточно вместительной, и понадобилось два рейса, чтобы доставить все посольство на галеру. Волшебник прибыл со второй партией. Единственное, что отличало его от других фервингов, были два кольца в виде змей на его мизинцах: одно – серебряное, другое – золотое. Он был такой же высокий, как все фервинги, с длинными светлыми волосами и бритым подбородком. И только его пронзительные глаза, чрезвычайно проницательные, сощурились, словно от яркого света, когда его взгляд упал на Граса. Затем он широко распахнул их и пристально вгляделся в него. После этого волшебник сказал что-то Зангрулфу. Посол тоже посмотрел на Граса и перевел:

– Олдо говорит, что ты великий человек.

– Поблагодари его от меня, – ответил Грас, улыбаясь. – Кроме моей жены, он единственный, кто так считает.

Несомненно, волшебник понимал аворнийский язык, но предпочитал разговаривать через посла. Тот еще раз обратился к Грасу:

– Он также говорит, что ты достигнешь больших высот, если останешься жив.

– Неужели? – Грасу действительно было интересно узнать, что тот имел в виду. – Я был бы рад стать великим человеком при жизни, чем после смерти.

Зангрулф усмехнулся. Олдо – нет. Он снова заговорил по-фервингски, и посол перевел:

– Он говорит, что это правда. И что существует кто-то даже больше, чем человек, который не хочет, чтобы ты жил. Олдо советует остерегаться.

Командующий флотилией попытался снова отшутиться. Но слова застряли у него в горле. Прошли годы, с тех пор как Низвергнутый явился к нему во сне, но он ничего не забыл. Хотя очень этого желал.

– Пожалуйста. – Принц Ланиус умолял своего учителя. – Завтра я сделаю в два раза больше, если ты позволишь мне посмотреть на фервингов сегодня.

Ему пришлось выучиться искусству лести. Он слышал, что обычно люди льстят принцам. Если это и было правдой, то только не здесь и не принцу Ланиусу.

Учитель, почесывая бороду, погрузился в размышления. Наконец он сказал:

– Это не в моей власти. Я обращусь к камергеру его величества. Только король может дать разрешение.

Надежда в сердце Ланиуса почти угасла.

– Он не позволит. Он никогда не разрешает делать то, что мне хочется. Я даже не могу увидеть маму.

Ланиус совсем недавно потерял свой первый зуб, и его язык то и дело нащупывал пустое место, где тот рос. Был – и нет. Изгнание Серфии из дворца вызвало такую же пустоту в его душе. На старом месте вырастет новый зуб. Но кто может заменить его маму?

– Я спрошу разрешения. В конце концов, ты – наследник короля Сколопакса.

Это ничего не значило для Ланиуса. И судя по всему – еще меньше для Сколопакса. Но учитель вернулся, улыбаясь.

– Я договорился. Ты сможешь увидеть их. Тебе придется надеть твою причудливую мантию и корону, но ты сможешь там присутствовать.

– О, благодарю тебя! – воскликнул Ланиус.

Тяжелая, расшитая золотом мантия давила на его худенькие плечи и причиняла боль. Корона была слишком мала для него и сдавливала голову. Но ему было все равно. Мальчику нечасто доводилось делать то, что ему действительно хотелось, и Ланиус собирался получить удовольствие от зрелища, несмотря ни на что. Место принца было недалеко от трона, напротив архипастыря Букко. Даже это не могло испортить настроение, хотя Букко глядел на него как на жалкое насекомое, не имеющее права на жизнь.

Король Сколопакс невозмутимо сидел на своем сверкающем алмазном троне. По сравнению с его роскошной мантией одеяние Ланиуса казалось жалким. Золотая корона короля, украшенная рубинами, сапфирами и изумрудами, была намного тяжелее, чем у Ланиуса. Его лицо хранило царственное спокойствие, с другой стороны – это могло быть просто пьяное оцепенение.

Но вскоре Ланиус забыл о короле. Вошли фервинги. Посол был одет в меховой камзол, кожаные брюки, каблуки его сапог звонко стучали по мраморному полу тронного зала. Аворнийские солдаты в позолоченных кольчугах окружили посла и его свиту. Ланиус был бы рад, если бы они отошли в сторону и не мешали разглядывать иноземных гостей.

Герольд объявил имя посла – Зангрулф. Тот очень низко поклонился королю Сколопаксу. Его свита склонилась еще ниже. Ланиусу захотелось повторить их поклон. И только боязнь быть наказанным остановила его.

– Аворнийцы платят дань Фервингии много лет, – заговорил посол с легким акцентом. – Последнее соглашение по выплатам скоро истекает. Король Дагиперт ожидает, что оно будет возобновлено в том же размере.

Учитель Ланиуса за его спиной, одетый в роскошное, скорее всего позаимствованное одеяние, возмущенно зашептал:

– Он торгуется как старуха на базаре.

Но Ланиус не слушал его. Сейчас все его внимание было сосредоточено на его дяде – тот располагался над ним, восседая на алмазном троне. Сколопакс с головы до ног выглядел как истинный король. Почти не двигаясь, он смотрел вниз на фервингского посла. Так бог наблюдает за жалкими созданиями, копошащимися у его ног. Когда Зангрулф закончил, Сколопакс произнес только одно слово:

– Нет.

Это единственное слово, подобно едва слышимому эху, разнеслось по залу. Ланиус почувствовал удивление и возбуждение, охватившее людей, хотя он и не понимал причину. Так же как его учитель произносил новое, трудное слово, Зангрулф отчетливо проговорил:

– Если вы отказываетесь, ваше величество, король Дагиперт вправе начать войну против вас, против Аворниса.

Тихий ропот снова прокатился по залу. Слово «война» звучало особенно отчетливо.

– Нет, – повторил король Сколопакс, – это то, что я собирался сказать и сказал. Можешь передать своему драгоценному королю и всем остальным.

– Подумайте дважды, ваше величество, – произнес Зангрулф. – Даже трижды. Король Дагиперт жесток и опасен в гневе. Солдаты Фервингии отважны и готовы к битве. Король Мергус не отказывался платить нам. Он...

Ланиус мог бы подсказать послу, что упоминание его отца – не лучший путь убедить короля. Он мог бы, но было слишком поздно. Король Сколопакс опередил его. На этот раз он выкрикнул «нет» во всю мощь своих легких. Затем он указал на дверь.

– Убирайся вон! – кричал он. – Радуйся, что тебе не отрубили голову. Прочь!

Продолжая вести себя так, как будто ничего не произошло, и посольство выполнило свою миссию, Зангрулф снова поклонился. Свита последовала его примеру. Затем они повернулись и двинулись к выходу. Аворнийская стража по-прежнему окружала их. Ланиусу хотелось захлопать в ладоши. Что за великолепное зрелище! Всю свою дальнейшую жизнь он будет любить парады.

– Что он сделал? – воскликнул командующий Грас, когда новость о происшедшем в тронном зале достигла Ветереса.

– Он выгнал посла короля Дагиперта, – рассказывал вестник. – Просто выставил его прочь, клянусь богами.

Грас отхлебнул вина.

– И что теперь? Война с фервингами?

– Было бы лучше обойтись без войны, – заметил Никатор. – Как мы будем воевать, если они нападут на нас? У нас недостаточно солдат и слишком мало галер.

– Ты знаешь это, – ответил Грас – Я тоже. Почему король Сколопакс не знает этого?

– Не могу понять. – Никатор осушил кубок и махнул служанке, прося наполнить его снова. – В конце концов, он – король, ему полагается знать об этом. Он должен знать все, что происходит в Аворнисе.

– Я так скажу, – произнес Грас. – Я знаю все, что творится в моей флотилии, – это моя забота. Все королевство – его забота.

– Есть капитаны, которые считают по-другому, – отозвался Никатор. – Ты знаешь, кого я имею в виду. Они говорят: сделай это, сделай то, сделай еще что-нибудь. Но их не волнует, достаточно ли у тебя людей, денег или времени, чтобы выполнить их приказ. Это не их заботы – только твои. Но после они обвинят тебя, если их приказы окажутся невыполнимы.

Грас кивнул.

– Конечно, такие встречаются. Я стараюсь избавляться от них, чем скорее, тем лучше.

– Да, это так. – Никатор покрутил головой. – Но большинство бездельников принадлежит к знати, и не так-то легко избавиться от них.

– Не напоминай мне. – Грас тяжело вздохнул.

Он достиг своего положения только потому, что очень хорошо знал свое дело. Знатным офицерам, получившим свое звание благодаря происхождению, приходилось выполнять его приказы. Но это не мешало им относиться к нему свысока.

К их столу приблизилась служанка с кувшином вина. Она наполнила кубок Никатора. Грас подтолкнул к ней свой, с другой стороны стола. Девушка налила ему тоже.

– Спасибо, дорогуша, – поблагодарил Никатор и шлепнул ее пониже спины.

Она отпрянула.

– Ты можешь покупать вино, – сказала она, – и я рада, когда ты платишь. Но держи свои руки при себе. Мой зад – не для продажи. Если бы я могла выстроить в ряд всех мерзавцев, кто позволяет себе грязные шутки с девушками, так, чтобы одним ударом меча снести их пустые головы, я бы сделала это.

Она отошла.

– Ух ты, – присвистнул Никатор и сделал большой глоток. – У нее пар из ушей идет, не так ли?

– Есть немного, – отозвался Грас. – Я, пожалуй, попридержу свой язык следующие десять лет.

Он был хорошо известен своими шутками над девушками, работающими в тавернах, и не только шутками. У него был внебрачный сын в Анксе, и каждые полгода он посылал деньги его матери. Эстрилда знала об этом. Высказав ему все, что она думает, жена в конце концов простила его. Грас покачал головой. Нет, она не простила, просто решила, что бесполезно пытаться изменить его.

Спустя три дня Зангрулф и другие фервинги возвращались назад к королю Дагиперту. Их сопровождал аворнийский офицер по имени Корвус. Его золоченые доспехи, превосходная лошадь и самодовольное выражение лица говорили о том, что у него достаточно денег и земель.

– Переправь этих неотесанных мужланов через реку, – сказал он Грасу с брезгливой гримасой. – Мы справимся с ними, даже не сомневайся.

Зангрулф не должен был слышать его слов, но он услышал. Смерив Корвуса взглядом, он произнес:

– Мы вскоре вернемся. Посмотрим, как ты тогда заговоришь.

Аворнийский дворянин покраснел от гнева.

– Я не боюсь тебя, – ответил он. – Я ничего и никого не боюсь.

– Самодовольный тупица, – сказал Никатор тихо, и Грас кивнул, соглашаясь с другом.

Волшебник Олдо подошел к Зангрулфу и что-то прошептал ему. Посол громко рассмеялся и ткнул пальцем в Корвуса.

– Он говорит, что ты получишь то, что заслуживаешь.

– Неужели? – Рука Корвуса опустилась на эфес меча. – Передай ему, чтоб держал язык за зубами, не то он прямо сейчас получит то, что заслуживает.

– Я перевезу тебя и твоих людей через реку, – поспешил сказать Грас, прежде чем вспыхнула ссора.

Посланник короля Дагиперта кивнул. Всю дорогу назад к разрушенному мосту Олдо, посмеиваясь, поглядывал то на Граса, то на Корвуса.

Король Сколопакс восьмой день отмечал третий год своего правления. Он ненавидел Мергуса больше, чем когда-либо, за то, что тот так долго лишал его власти. Большая часть жизни ушла на исполнение приказов старшего брата. Теперь он – король, и все должны исполнять его приказы. Только одно огорчало его.

– Я хотел бы иметь настоящего наследника, мою плоть и кровь, – жаловался он Эйсталфу однажды. – Этот прыщ Ланиус вызывает у меня омерзение. Он постоянно то с одной книгой, то с другой, и он – отродье Мергуса.

– Вашего кровного наследника? – вкрадчиво произнес фаворит короля. – Есть один способ осуществить это или хотя бы попробовать.

Продолжая поглаживать его по мускулистому бедру, Сколопакс покачал головой:

– Похоже, этот способ не для меня. Я пытаюсь, время от времени. Сейчас каждая юбка во дворце мечтает об этом, но все бесполезно.

– Плохо дело, ваше величество. – Эйсталф покачал головой. – Женщины тоже могут доставить удовольствие.

– У меня есть ты и Вакхо, – сказал Сколопакс. – Если мне захочется больше удовольствий, я просто не выдержу.

Эйсталф засмеялся. Сейчас каждый смеялся, когда Сколопакс изволил шутить.

Король продолжил:

– Кроме того, этот прыщ не сможет примостить свой костлявый зад на троне до тех пор, пока я жив, и вряд ли это будет волновать меня после смерти.

– Все так, – согласился Эйсталф.

Все соглашались со Сколопаксом в эти дни, к его полнейшему удовольствию. Поэтому он предложил:

– Не пойти ли нам на луг погонять мяч?

Король обожал поло. Несмотря на его преклонный возраст и объемистый живот, он был очень неплохим игроком.

– Как угодно вашему величеству, – отозвался Эйсталф. Поло не слишком увлекало его, так же как и Вакхо. Но доставлять удовольствие Сколопаксу было важнее всего.

– Да! – радостно воскликнул король. – Как мне угодно.

Вскоре он скакал по полю, как бешеный кочевник ментеше. Придворные, которым приходилось играть с ним и его фаворитами, старались изо всех сил. От этого удовольствия Сколопакса не могли оторвать никакие государственные дела. Уже год фервинги опустошали запад Аворниса, и ему приходилось посылать все новые и новые силы на борьбу с ними. Пусть войной занимаются генералы. Поло – вот что действительно было важно. И тот, кто считал по-другому, не играл с королем во второй раз.

Его лошадь обошла его последнего противника. Он взмахнул клюшкой с силой человека вдвое моложе. Клюшка поймала мяч, точно как он и рассчитал. Он не смог бы сделать это лучше, даже действуя сачком.

– Гол! – закричал король и воздел свои руки вверх в триумфе.

– Славный удар, ваше величество, – сказал только что побежденный противник.

– Прекрасный удар, ваше величество, – подоспел Эйсталф, который не терпел, когда кто-нибудь кроме него – и, возможно, Вакхо – льстил королю.

Затем совершенно неожиданно и против воли короля клюшка выскользнула из его пальцев и упала на утоптанный луг. Он покачнулся в седле. Король попытался коснуться правой рукой лба, но она не послушалась. Он поднял левую, но снова покачнулся и почти упал.

– Вы в порядке, ваше величество? – спросил Эйсталф.

– У меня ужасно болит голова, – ответил Сколопакс. Вся правая сторона его тела онемела, или как будто ее не было вовсе. Он не смог удержать равновесия и медленно соскользнул с лошади на землю.

– Ваше величество! – закричал Эйсталф и приказал кому-то: – Быстрее, приведите врача!

Послышался топот копыт. Сколопакс едва понимал, что происходит вокруг, сосредоточившись на прекрасном лице незнакомого мужчины, который смотрел на него.

– Слишком плохо, – сказал Низвергнутый. – А я возлагал на тебя такие надежды...

Сколопакс попытался ответить, но не смог. Хотя был полдень, небо потемнело. И очень скоро для короля все вокруг потонуло в темноте.

4

ЛАНИУС подпрыгнул так высоко, как только мог.

– Мама! – крикнул он и бросился к ней. Он не видел ее с тех пор, как умер отец. Для ребенка три года – очень большой срок. Иногда он боялся, что, встретив, не узнает ее. Но он узнал! Еще как!

– Мой родной! – Серфия так крепко обняла мальчика, что у него перехватило дыхание. – Ты так вырос и повзрослел. – Она отстранилась и оглядела его. – Но ты худой как щепка. Тебе нужно больше есть. Руки и ноги совсем как палочки.

– Я буду есть больше, – закивал Ланиус. Сейчас он мог пообещать маме все на свете. – Я даже начну есть о...

Мальчик осекся. Пообещать есть овощи – это слишком.

– Ты ведь король, в конце концов, – заметила Серфия. – Король должен быть сильным для того, чтобы Аворнис процветал.

– Хорошо.

Но это не убедило Ланиуса. Ему было только восемь лет. Единственное изменение заключалось в том, что все вокруг стали называть его «ваше величество» вместо «ваше высочество», в том числе и его наставник. Учиться он продолжал каждый день, но это не казалось неприятной обязанностью. Мальчик, внимательно посмотрев на мать, сказал:

– Мне жаль, что дядя умер.

Лицо Серфии стало жестким и холодным.

– Мне – нет, – ответила она. – Это был отвратительный и к тому же глупый человек. Когда вырастешь, ты будешь лучшим королем, я уверена.

– Почему ты так уверена, мама? – спросил малыш с искренним любопытством.

– Потому что невозможно быть хуже, чем он, – резко ответила женщина.

– Ну почему же, – отозвался Ланиус. – Если я попытаюсь, у меня может получиться.

– Ты просто не захочешь делать ничего подобного – вот в чем дело. Главным желанием Сколопакса было разрушить все, что имело отношение к твоему отцу. Ты не стал бы этого делать. Ты – еще маленький мальчик, но уже понимаешь.

– Но я не сказал, что я буду, – упрямился Ланиус, – я сказал – я мог бы стать.

В глазах Серфии мелькнуло странное выражение.

– Не важно, – сказала она. – Я...

– Добрый день, мадам. – Архипастырь Букко замер на пороге и смотрел на мать Ланиуса, как будто она была грязью на его сандалиях. – Что ты делаешь во дворце? Кто позволил тебе прийти?

Его голос был холоден, как зимний ветер в горах Фервингии.

– Она – моя мать, и я – король Аворниса! – воскликнул Ланиус.

Букко поклонился.

– Несомненно, ваше величество. Но твой дядя назначил меня главой регентского совета, чтобы я управлял государством, пока ты не станешь взрослым. Мое слово здесь кое-что значит.

Серфия презрительно засмеялась:

– До чего же замечательный совет регентов. Ты, Вакхо и Эйсталф...

– И Торгос, – прервал ее Букко. – Торгос – мудрый и ученый муж.

– Как же он тогда ладил со Сколопаксом? – удивилась мать Ланиуса. Она ткнула пальцем в Букко. – Это – твой совет, и все знают это. Ты один будешь нести ответственность за все плохое, что произойдет.

– Я не собираюсь допускать ничего плохого, – ответил архипастырь. – Когда твой сын станет мужчиной, я передам ему крепкое государство. В конце концов, он единственный, кто остался из нашей древней династии.

– Да, и при этом ты называл его внебрачным ребенком, – колко вставила Серфия. – Что ты скажешь об этом сейчас?

– Я не внебрачный, – сказал Ланиус, – ты была женой отца. Я был очень мал тогда, но я помню.

– Все не так просто, ваше величество, – заметил архипастырь Букко. – Ваша мать действительно была женой короля Мергуса, но седьмой по счету.

Даже Ланиус, несмотря на свои годы, понимал, что это значит. Он удивленно посмотрел на мать. Серфия бросила сердитый взгляд на Букко:

– Архипастырь Мегадиптис объявил Ланиуса законнорожденным.

Букко закашлялся. Да, тогда он был в изгнании, поэтому Мегадиптис смог сделать это. И Букко никогда не одобрял произошедшего.

– То, что считает Мегадиптис, касается только его, не меня. – Букко снова закашлялся.

Ланиус заметил явное противоречие:

– Если я незаконнорожденный, как я могу быть королем?

И Серфия продолжила:

– И если он не король, как ты можешь быть главой совета регентов при нем?

Ее слова вызвали новый приступ кашля у архипастыря.

– Вся ситуация очень необычна, – наконец ответил он.

– Безусловно, – сказала Серфия. – И если это так, как ты смеешь не позволять мне видеть сына?

– Я глава регентского совета, – холодно отозвался Букко – и вправе решать, с кем встречаться королю.

– Я – король, и я желаю видеть мою маму постоянно! – воскликнул Ланиус.

Его мать продолжала:

– Кто лучше исполнял обязанности главы церкви Аворниса, Букко? Ты или Мегадиптис? Многие люди скажут, что Мегадиптис, особенно если вспомнят, как Скол опаке обошелся с ним. Ты хочешь, чтобы эти люди вышли на улицы, требуя твоей крови? Это случится, если ты продолжишь называть Ланиуса незаконнорожденным.

– Не смей угрожать мне! – выкрикнул священник.

– Не надейся помешать мне видеться с сыном! – резко ответила Серфия.

Они смотрели друг на друга поверх головы Ланиуса, а новому королю Аворниса казалось, что его разрывают надвое.

Командор Грас не любил путешествовать на лошадях. Некоторые люди страдали от морской болезни. Его же начинало подташнивать от бесконечного покачивания на спине лошади.

– Я предпочел бы плыть на юг на галере, – сказал он Никатору.

– Я тоже, – отозвался капитан. – Мне кажется, что мои ноги растянуты в разные стороны. Вот увидишь, к концу недели они привыкнут и останутся навсегда колесом.

У него были свои собственные причины не любить лошадей.

Вздохнув, Грас добавил:

– Боги решили дать нам реки, которые текут с запада на восток. Если нам нужно переместиться с севера на юг, мы можем ехать на лошадях или идти пешком. Это единственный выбор.

– Кто сказал, что это я хочу путешествовать с севера на юг – возразил Никатор. – Мне приходится, но это не мое желание. Как только фервинги немного успокаиваются, ментеше начинают досаждать нам снова. Такое ощущение, что две шайки негодяев ухватились за Аворнис с двух сторон и пытаются разорвать его на части.

Это сравнение было поразительно точным. Командор кивком одобрил его и сказал:

– Если бы они набросились на нас одновременно, было бы еще хуже.

Никатор фыркнул:

– Что может быть хуже? Судя по всему, дела очень плохи. Иначе они не стали бы звать нас, чтобы возглавить армию на юге.

Грасу нечего было возразить. Он опустил руку и проверил, легко ли выходит его меч из ножен.

Небо на юге казалось темным от дыма: ментеше жгли поля, дома и деревни. Если они прорвутся через городские стены, города тоже запылают. И если они наткнутся на двух конных аворнийцев, тем вряд ли удастся избежать гибели.

Взглянув на Граса, Никатор рассмеялся:

– Командир, еще немного, и ты станешь прекрасным наездником, совсем как я. Ты скорее ткнешь меня этим мечом, чем кого-нибудь из солдат Низвергнутого.

– Покорнейше благодарю, друг. Я постараюсь держаться подальше от тебя. – Он вытянул руку вперед. – Похоже, впереди таверна?

– Мне тоже так кажется, – ответил Никатор. – Остановимся заночевать? Даже если мы продолжим дорогу, то немного выиграем.

– Хорошо, – согласился Грае.

Шум, царивший в общем зале, поколебал их уверенность в отдыхе. Торговцы, что пришли сюда выпить и перекусить, громко спорили, у кого больше прав занять святой престол: у Букко или Мегадиптиса. Некоторые из них были настолько пьяны, что готовы были отстаивать свое мнение с помощью кулаков и ножей.

– Что за идиоты, – проворчал Никатор. – Как будто у нас мало других проблем.

Он предназначал свои слова только Грасу, который кивнул, соглашаясь, но молодой мужчина за соседним столом повернулся к ним и сказал:

– Если мы сделаем неправильный выбор, Низвергнутый захватит нас.

Его пальцы очертили защищающий жест. Грас сделал то же самое, но спросил:

– Ты не думаешь, что Низвергнутому будет легче справиться с нами, если мы передеремся?

Посетители таверны посмотрели на него так, словно он говорил на одном из наречий северных черногорцев. Но в отличие от большинства Грас не собирался спорить. Он и Никатор быстро съели свой ужин – не слишком хороший, запили его вином, которое было еще хуже, и отправились в маленькую узкую комнату, одну на двоих, которую трактирщик выделил им. Грас запер дверь.

– Вряд ли это поможет, – заметил Никатор.

– Я знаю, – ответил Грас – Но и не повредит.

Как бы то ни было, торговцы умудрились не подраться. Наутро Грас и Никатор снова отправились в дорогу.

Оба то и дело почесывались, поэтому Грае едва сдерживал себя, чтобы не высказаться вслух – пусть Низвергнутый познакомится с гостеприимством этого трактирщика! И все-таки... Каждый, кто испытал, как трудна может быть жизнь на дальних берегах Стуры, не желал этого даже врагу.

Если ментеше завоюют эту землю и прогонят отсюда аворнийских солдат, волшебников и священников, Низвергнутый распространит свои чары ближе к столице Аворниса. Этого нельзя допустить.

– Я надеюсь, Энха не сдалась, – мрачным тоном произнес Грас.

– Лучше бы этого не случилось. – Никатор покачал головой.

– Видишь дым от костров на юге? Много ментеше слоняется вокруг.

Через пару часов друзья обнаружили, что, к сожалению, Грас не ошибся. Когда они обогнули сгоревшую ферму, несколько всадников перегородили им дорогу. Затем ментеше – невысокие крепкие люди на приземистых выносливых лошадях – выхватили сабли и, пришпорив коней, ринулись навстречу.

В этот момент Грас пожалел, что на нем не было кольчуги, а только шлем. Он обнажил меч, то же сделал Никатор, и оба устремились вперед. Сражаясь на лошади, как и на галере, ты не можешь стоять на месте, когда на тебя нападают.

– Король Ланиус с нами! – выкрикнул Грас самый бесполезный воинский клич, который когда-либо существовал.

Чем мог король помочь им, даже окажись он здесь? Ребенка убили бы мгновенно.

Один из кочевников выбрал Граса, другой – Никатора. Как избежать смерти в первые несколько минут? Грас не чувствовал себя уверенно в седле, он предпочел бы сражаться на море.

Сталь ударилась о сталь, когда Грас парировал удар ментеше. Посыпались искры. Кочевник нанес новый удар, на этот раз слева. И снова командор отбил его, а затем сам попытался атаковать. Ментеше сумел отклониться и ранил его лошадь. Оберегая животное, Грас отпрянул, но не смог избежать следующего удара. Он успел пригнуться, и клинок обрушился на шлем.

Чем дальше продолжался бой, тем ярче в памяти командора всплывали уроки, которые ему когда-то преподал отец, а потом – суровые учителя фехтования. Ментеше осыпал его проклятиями: он не ожидал вместо развлечения ввязаться в серьезную схватку. Спустя мгновение кочевник вновь закричал, на этот раз от боли. Кровь заструилась по его кожаному рукаву – удар аворнийца достиг цели. Противник развернул лошадь и, подгоняя ее пятками, поскакал на юг. Вместо того чтобы преследовать врага, Грас обернулся посмотреть, как обстоят дела у его друга. Тот обменивался со своим противником ударами меча. Казалось, шансы были равны. На щеке Никатора кровоточила большая царапина, из мизинца на левой руке ментеше также сочилась кровь. Грас поскакал к ним. Кочевник был слишком увлечен поединком, чтобы заметить новую опасность, и меч беспрепятственно опустился на его затылок. Кровь хлынула потоком. Ментеше, захлебываясь, кричал от боли. Сабля выпала из его рук. Как и его товарищ, он попытался повернуть на юг, но через пару сотен метров соскользнул с седла на землю. Оставшись без седока, лошадь замедлила шаг.

– Большое спасибо, командир. – Никатор приложил к щеке кусок ткани. – Хорошая работа. Давай поймаем его лошадь. Мы сможем продать ее: вряд ли кто-нибудь догадается, что прежде на ней ездил ментеше.

– Хорошо, – согласился Грае. – Нам повезло, что мы не нарвались на лучников. Они просто изрешетили бы нас, прежде чем мы успели бы шевельнуть рукой.

– То же самое говорят кочевники, когда на речных галерах мы настигаем их плоты, – мрачно усмехнулся Никатор. – Надеюсь, им придется повторить это не раз.

За саблю ментеше также можно было что-нибудь выручить. Грас слез с лошади, подобрал оружие и сунул в седельный мешок. Снова забравшись на лошадь, он двинулся вслед за своим приятелем. Между тем, поравнявшись с мертвым ментеше, Никатор спешился и, склонившись над ним, срезал кошелек с его ремня. Взвесив его в руке, он присвистнул:

– Тяжелый. – И, заглянув внутрь, сообщил: – Серебро и немного золота.

– Подели на двоих, – предложил Грас. – Если одна монета будет лишняя, она твоя. Я взял его саблю.

– Согласен. Единственное, что отравляет мне удовольствие, – эти деньги были украдены у аворнийцев.

– Он заплатил сполна. – Командор нахмурился. – Что там у него за шнурок на шее?

– Один из их амулетов.

Никатор потянул за шнурок и сморщился от отвращения:

– Мерзость какая!

– Точно.

Основная часть амулета состояла из черепа какого-то мелкого животного с острыми зубами – возможно, куницы. Глазницы черепа, казалось, смотрели прямо на него.

– Сними эту дрянь с негодяя – мы уничтожим ее.

– Правильно. – Никатор перерезал шнурок и взялся за амулет, но тут же отдернул руку.

– Проклятие! Оно укусило меня!

И довольно сильно – из большого пальца на его руке капала кровь.

– Сейчас я справлюсь с ним.

Грас подцепил амулет мечом и отбросил его в сторону от мертвого кочевника. Зубы черепа в бессильной злобе клацнули по металлу. Никатор с силой наступил на него – и почувствовал толчки пульсирующей энергии, от которых мурашки побежали по всему телу. Затем странные ощущения пропали. Череп затрещал под его каблуком и рассыпался.

– Ну, вот и все, – скривившись, сказал Никатор, перевязывая палец.

– Давай спустимся к реке, – предложил Грас. – Когда мы встречаемся с ними на земле, нам приходится играть по их правилам. Но когда жалкие лодчонки пытаются шнырять по Стуре, наступает наш черед. – Улыбнувшись, он продемонстрировал зубы, почти такие же острые, как у амулета. – Их речные галеры ни на что не годятся. Ментеше могут заставить рабов грести, но сами они сражаются на воде еще хуже, чем мы на земле.

– Правильно. – Никатор с тревогой смотрел на свою руку. Повязка пропиталась кровью. – Надо показать ее волшебнику, чтоб не загноилась.

– Не беспокойтесь об этом, ваше величество. – Архипастырь Букко погладил Ланиуса по голове. – Я и другие регенты позаботимся обо всем.

Королю Аворниса было только девять, но кто дал право Букко так обращаться с ним!

– В самом деле? – спросил Ланиус. – Почему тогда ментеше хозяйничают на юге, в то время как фервинги готовятся к войне на севере? Тебе не кажется, что ты делаешь что-то не так?

Букко уставился на него. Ланиусу случалось говорить такие вещи и прежде, но сейчас в его голосе слышались странные интонации.

– Ваше величество, вас ввели в заблуждение, – медленно произнес архипастырь.

Это было ошибкой с его стороны. Ланиус знал, о чем говорил. Ребенок доверял фактам больше, чем людям.

– Неужели? Ты хочешь сказать, что ментеше не совершают набеги на нас? Или что фервинги не собирают свои войска, чтобы тоже напасть на нас? Что именно ты имеешь в виду?

– Не пора ли вам на урок? – спросил Букко.

Он ослабил воротник своей шелковой рубашки, внезапно она показалась ему слишком тесной.

– Да, я сейчас иду, – ответил Ланиус. – Может, тебе тоже стоит брать какие-нибудь уроки, чтобы лучше управлять королевством?

Архипастырь что-то недовольно проворчал себе под нос, когда мальчик покидал комнату. Чем недоволен старик? Ведь Ланиус всего лишь сказал ему правду.

Уроки могли бы показаться скучными – грамматика, арифметика и история. Подобно всем наставникам, учитель Ланиуса носил плетку на поясе, чтобы быть уверенным, что его слушают. Но он давно уже не прибегал к ней. Ланиус учился с такой страстью, что иногда учитель с тревогой наблюдал за ним, однако не высказывался на этот счет.

Спустя какое-то время Ланиус поднял голову от учебников и увидел свою мать, стоящую на месте учителя. Королева Серфия улыбалась ему.

– Ты слишком много учишься, милый.

– Надеюсь, – ответил Ланиус. – Я должен стараться, чтобы управлять Аворнисом как следует. Непохоже, что архипастырь Букко справляется с этим.

Серфия поджала губы.

– Он совсем не справляется, – согласилась она. – Я могла бы управлять лучше.

– Так почему ты этого не делаешь, мама? – воскликнул Ланиус. – Только вчера я читал о королеве Эстрилде. Она долго правила Аворнисом без посторонней помощи. Я уверен, ты тоже справилась бы. Ты должна.

– Все не так просто, я боюсь. – Мать покачала головой.

– Почему? Ты – королева, а Букко – только глава церкви.

Ланиус был разумный, не по годам развитый мальчик, но – только ребенок. За его словами стояло: Ты – моя мама. Ты можешь делать все, что угодно.

– Но это он – глава совета регентов, а не я, – с грустью ответила Серфия. – И солдаты послушают его, а не меня. К тому же я женщина.

– Ты могла бы заставить их повиноваться. Королева Эстрилда смогла, – заметил Ланиус.

– Если бы они могли слышать тебя сейчас! – Серфия не скрывала удивления и гордости.

– Там стоят несколько солдат. – Мальчик указал на дверь и заговорил громче: – Эй, солдаты! Так как архипастырь не понимает, что он делает, ваш долг перед Аворнисом присягнуть другому правителю. Здесь королева, которая...

– Достаточно. – Архипастырь Букко в сопровождении вооруженных гвардейцев появился в зале. Он продолжал: – Вы видите, как Серфия вредно влияет на ребенка. Ей нельзя позволять находиться рядом с ним. Схватите ее!

– Да, господин, – отозвались хором солдаты. Они обступили королеву.

– Вы не смеете! Оставьте ее! – С криком Ланиус бросился на них.

Но что он мог сделать? Один из солдат схватил его и держал, несмотря на отчаянные попытки мальчика вырваться. Королева попыталась сопротивляться, осыпая солдат проклятиями, но все было напрасно. Она громко проклинала Букко, это также не помогло.

– Уберите ее, – повторил тот свой приказ.

– Не прикасайтесь к ней! Она – моя мама! – кричал Ланиус.

– Она сбивает тебя с правильного пути, действуя по наущению Низвергнутого.

– Она не делает ничего плохого! – возмущенно возразил Ланиус.

– Без сомнения делает, иначе ты не был бы так груб со старшими, – ответил архипастырь.

– Ты разваливаешь королевство. Это грубость, сказать тебе правду?

– Я не собираюсь спорить с тобой, мальчишка. – Букко кивнул солдатам: – Вон потаскуху! Я был бы рад так же легко избавиться от ее выродка.

– Я не выродок! – Голос Ланиуса звучал громко и пронзительно. – Если ты еще раз назовешь меня так, то пожалеешь.

– Все королевство жалеет, что ты – король. Твоя мать была седьмой женой. Как еще тебя называть, ваше величество?

Архипастырь вложил все свое презрение в это обращение.

Да, Ланиус знал, что такое быть ребенком седьмой жены и как к этому относились обычные люди. Но он произнес:

– Священник обвенчал моих родителей. Все было, как положено. И архипастырь Мегадиптис сказал, что священник не сделал ничего противозаконного, поженив их. Вот так!

Он показал Букко язык. Несмотря на то что он был необыкновенно разумный и воспитанный ребенок, ему было только девять лет, и иногда с этим невозможно было справиться. Старик посмотрел на него с отвращением.

– Мне плевать, что сказал Мегадиптис. Он не должен был быть главой церкви в то время, и он не архипастырь сейчас.

Он не произнес «вот так» и не высунул язык – все-таки он был взрослый человек, но было заметно, что он не прочь сделать это.

– Да, сейчас он не архипастырь, – ответил мальчик, – но будет им снова, когда я вырасту.

На этот раз во взгляде Букко читалось не только презрение, он был взбешен.

– Если бы ты не был последним в роду.... – начал он, но запнулся, тряхнув головой.

Отвесив Ланиусу гораздо более короткий и резкий поклон, чем полагался королю Аворниса, Букко покинул комнату, все еще покачивая головой.

Спустя два дня долина вокруг стен столицы Аворниса начала заполняться солдатами. Когда Ланиус поднялся на одну из самых высоких башен королевского дворца, он заметил палатки на лугах. Казавшиеся сверху крошечными букашками, солдаты маршировали и строились в каре.

– Теперь мы победим фервингов, – сказал Ланиус учителю.

Он знал, что аворнийская армия терпит одно поражение за другим, но не мог и не хотел этому поверить.

Его наставник, однако, казалось, был очень обеспокоен.

– Может, вы и правы, ваше величество, но я не уверен, что такая армия может побить короля Дагиперта и его свирепых воинов.

– О чем ты? – спросил мальчик.

– Ну... – продолжил неохотно учитель. – Герцог Регулус очень храбрый человек, благородного происхождения и лучший друг архипастыря Букко...

Ланиус не напрасно прочел множество хроник.

– Ты думаешь, он собирается захватить мой трон?

– Я не знаю, его ли это намерение или планы Букко, – ответил учитель. – Регулус очень смелый и сильный человек, но вряд ли кто-нибудь назовет его умным. Букко может водить его как козу на веревке.

Гнев захлестнул Ланиуса.

– Что же мне делать? – прошептал он.

Мальчик спрашивал не своего наставника, а скорее себя или даже мир. Но никто не ответил ему. Ланиус щелкнул пальцами. Он недавно научился этому жесту, и ему нравился звук.

– Я знаю! – воскликнул он.

– Что? – переспросил учитель.

– Но не скажу тебе. Я не скажу никому.

Грас был сильно озадачен. Нельзя сказать, чтобы это чувство было ему незнакомо. Но это было удивление другого рода. «Скопа» – головной корабль флотилии, которым сейчас командовал командор, шел вверх по течению по Стуре. Гребцы старались изо всех сил, но не только течение, но и ветер были против них.

Он смотрел на юг, на земли, которыми владели ментеше. Все казалось спокойно. Аворнис успешно отразил последний набег принца Улаша. И как полагал Грас, это должно было на время утихомирить Улаша и Низвергнутого. Поэтому приказ оставаться на Стуре так удивил командующего флотилией.

– Как ты думаешь, могут ментеше решиться на что-нибудь в ближайшее время? – спросил он капитана Никатора.

– Никогда нельзя быть уверенным, что замышляют эти негодяи, – ответил тот. – Стоит нам успокоиться, и, подкравшись, они нанесут удар исподтишка.

– Да, – согласился Грас, – но что будет на этот раз?

– Они присмирели, – добавил Никатор, – благодаря тебе. Нагнали мы страха на Олора и кочевников.

«Если бы то же самое можно было сделать с Низвергнутым», – подумал командор, качая головой. Злой дух был везде и нигде. Мысли о нем вернули Граса к тому, что его беспокоило больше всего.

– Архипастырь Букко готовится к войне с фервингами, не так ли?

– Он объявил об этом, – отозвался Никатор. – Герцог Регулус и большинство солдат верят этому.

– Герцог Регулус, – продолжал Грас, – солдаты... Сделал ли Букко что-нибудь для подготовки речных галер и моряков к предстоящей схватке?

– Он не вспомнил о нас. Я уверен. Иначе мы не были бы сейчас в низовье Стуры. – Никатор хмыкнул.

– Он не сказал ни слова никому на реке. Нам стало бы известно об этом, – сказал Грас.

Его друг кивнул. Моряки всегда знали, что происходит на других галерах. Командор продолжал:

– Как Букко собирается воевать против фервингов без флота? Без галер невозможно ни атаковать, ни защищаться.

– Я тоже так считаю, – согласился Никатор. – Но Букко не полководец, ты знаешь. Он – священник.

– Зачем тогда он ввязался в войну? – вырвалось у Граса. – Я – не священник. Надень на меня красную мантию, заставь читать проповеди, и я опозорюсь. Неужели он не видит, что все идет наперекосяк? У него нет генералов, чтобы вразумить его? Попытайся я изображать архиепископа, я попросил бы помощи у священников, знающих свое дело.

– Ты, кажется, уже созрел для этого, командир?

– Благодарю. – Грас потеребил свою бороду, как будто убеждаясь, что ничего не изменилось. – Клянусь богами, Букко не выглядит идиотом.

– Тогда почему он так странно ведет себя?

– Да, почему?

– Может быть, он собирается воевать не с фервингами, – заметил Никатор, – может быть, у него что-то другое на уме?

– Что, например?

Никатор огляделся. Поблизости никого не было. Моряки на «Скопе» знали, что старые приятели любят поболтать без чужих ушей. Несмотря на это, он не ответил ни слова, а задумчиво взглянул на небо и принялся насвистывать песенку, которую поют крестьяне осенью, давя виноград.

– На что ты намекаешь? – раздраженно спросил Грас – Ты издеваешься надо мной или хочешь, чтобы я ушел?

Не дождавшись ответа, командор по-настоящему разозлился, однако минуту спустя он замер и уставился на Никатора:

– Ты полагаешь?..

– Я? – Тот продолжал изучать небо. – Командир, я всего лишь старый невежественный моряк. И ничего не полагаю.

– Ты думаешь, Букко отважится на это?

– Кто сможет помешать ему?

Королевской гвардией командовал бывалый вояка по имени Лептурус. Король Ланиус встречался с ним каждый день и обычно не обращал на него никакого внимания, может быть, потому, что видел его слишком часто. Лептурус казался частью убранства комнаты – никто не обращает внимания на кресло до тех пор, пока не понадобится приставить его к окну, чтобы спастись во время пожара.

– Я знаю, мой отец всегда считал тебя замечательным офицером, – сказал мальчик.

На самом деле это была ложь. Насколько Ланиус мог помнить (с тех пор прошло немного лет, сейчас ему было только девять), король Мергус никогда не упоминал имени гвардейца. Но в словах юного короля была доля правды. Мергус никогда не доверил бы такой важный пост человеку, не способному справиться со своей работой.

Лицо Лептуруса смягчилось намного больше, чем Ланиус предполагал, и он сказал:

– Ваш старик, простите, его величество, был настоящий король. Очень жаль, что его нет с нами.

– Да, – согласился мальчик, – очень жаль. Но он был не последний в династии.

– Это правда. – Лептурус кивнул, заметно помрачнев. – Король Мергус пошел на все, чтобы обеспечить тебе право стать его наследником. Семь жен! – Он округлил глаза. – Провалиться мне, если что-нибудь может быть хуже.

– Да-а. – Ланиус не был уверен, что правильно понял командира стражников. Но поскольку Лептурус был его единственной надеждой, он ринулся вперед. – И я не хочу быть последним в нашей династии.

– Что?

У Лептуруса были черные, лохматые брови, которые напоминали Ланиусу гусениц. И сейчас они двигались как настоящие гусеницы.

– О чем ты говоришь, малыш?

Никто не обращался так к королю Аворниса, но сейчас Ланиусу было не до этого. Он объяснил Лептурусу, что он имел в виду. Брови солдата поднялись еще выше.

– Ты один умудрился это выяснить?

– Ну, мой учитель помог мне, – ответил король.

– И что я должен сделать? – спросил Лептурус. Снова Ланиус пустился в объяснения. Принимает ли он меня всерьез? С одной стороны, он был королем Аворниса. Но в то же время ему было только девять лет. Как все дети, он замечал, что иногда взрослые относятся к детям, словно к неразумным существам.

Но после короткого размышления Лептурус ответил ему:

– Ваше величество, я думаю, мы справимся.

– Я верю, что ты справишься, – с жаром ответил Ланиус.

Три дня спустя герцог Регулус прибыл из лагеря под стенами Аворниса в королевский дворец, получив приглашение на обед. Его сопровождали всего несколько солдат. Он ничего не заподозрил. Наставник Ланиуса сказал, что Регулус не отличается умом, и это доказывало, что он был прав.

Умный или нет, но, въезжая на коне на королевский двор, выглядел Регулус великолепно. Стараясь быть незамеченным, Ланиус наблюдал за ним из окна. Регулус выглядел как король, король-воин.

Но была ли внешность самым главным для короля Аворниса? Ланиус надеялся, что нет. Иначе ему никогда не сидеть на алмазном троне.

Статный, бравый Регулус спешился перед входом. То же сделала его свита. Королевские гвардейцы взяли под уздцы их лошадей. Лептурус вышел навстречу гостям и обнял Регулуса. Вместе они направились в столовую для дворцовой гвардии. Дверь закрылась за ними, и Ланиус не мог видеть, что случилось после.

Вскоре служанка сказала ему, что пора спать. В таких делах он переставал быть королем и становился просто ребенком. Они могли отправить его в постель, но не могли заставить его заснуть. Очень долго он лежал без сна, прислушиваясь. Но дворец был полон самыми обычными звуками. Наконец он сам не заметил, как заснул.

Первое, что он увидел на следующее утро, было солнце, которое светило ему прямо в лицо. В ту же секунду он вспомнил о важных событиях, произошедших прошлой ночью. Как все закончилось? Служанки за завтраком шептались о чем-то, но слишком тихо, чтобы разобрать слова. Между прочим, они всегда вели себя так. Один из стражников подмигнул ему, но и в этом не было ничего необычного. Ланиус не знал, кричать ли ему от радости или плакать.

– Время для занятий, ваше величество, – обратилась к нему одна из служанок.

– Сейчас иду, – отозвался Ланиус так радостно, что девушка заморгала от удивления.

Взрослые не могли поверить, что ему действительно нравится учиться, – наверное, потому, что сами это не любили. Сегодня он особенно торопился на урок.

– Доброе утро, ваше величество, – поздоровался его наставник. – С утра мы почитаем хроники для изучения стиля, грамматики и истории.

– Да-да. – Ланиус был необычайно взволнован. – Что касается истории: что произошло этой ночью? Расскажи мне!

Учитель лукаво посмотрел на него.

– Что случилось этой ночью? Ах да, этот великий полководец, герцог Регулус, не вернулся назад в расположение своей армии. Вместо этого Лептурус арестовал его и отправил в Лабиринт. А если кто-нибудь попадает туда, то уже не возвращается назад. Теперь, ваше величество, вернемся к нашим занятиям, если вы позволите.

– Да, пожалуйста, – согласился Ланиус.

Арест и ссылка Регулуса не решили всех его проблем. Как хорошо быть взрослым... Но только что он увеличил свои шансы дожить до этого времени.

5

КОЧЕВНИК скакал вровень со «Скопой». У него была хорошая лошадь – впрочем, у него их было несколько, и время от времени он менял их. Это позволяло ему не отставать от речной галеры. Грас старался не выпускать его из виду ни на миг. Всадник мог выжидать момент, чтобы начать стрелять. Или это был волшебник, преследующий свои темные, смертоносные цели.

– Не могу сказать, что мне скучно без Регулуса, – заметил Никатор.

– Мне тоже, – ответил Грас. – Он хотел быть королем Аворниса, но у нас уже есть один.

– Он был бы никудышным правителем, – продолжал его товарищ. – Регулус воображал себя очень ловким и не смог избежать ловушки, в которую не угодил бы и выживший из ума старый лис. Клянусь богами, фервинги разделались бы с ним в два счета.

Грас кивнул, соглашаясь, – его мнение о полководце было не лучше. С другой стороны...

– Теперь наша армия возле столицы Аворниса осталась даже без такого генерала.

– Небольшая разница, – мрачно заметил Никатор. – Он был лишь жалкий глупец с огромными амбициями и без мозгов. Кстати, о негодяях... – Он указал на ментеше. – Как ты думаешь, что он замышляет?

– Надеюсь, просто наблюдает за нами, – ответил Грас. – У них недостаточно речных галер, так что они используют всадников. Нам уже приходилось с этим сталкиваться.

– Прежде ни один не преследовал нас с таким упорством. – Никатор нахмурился. – Он что-то готовит.

– Может, и так, – сказал Грас. – Но что мы можем сделать? Проклятые ментеше начинают войну против Аворниса, и король Дагиперт готов бросить каждого фервинга к нашим западным границам.

– Если бы Скипетр милосердия был у нас, они бы дважды подумали. – Никатор вздохнул. – И если бы свиньи могли летать, всем бы пришлось искать защиты под крышами.

– Защиты, – повторил Грас и невольно посмотрел на небо.

Там не было ни одного жирного поросенка, только несколько щеглов и ласточек охотились на мошкару, вьющуюся над рекой. Вид их показался ему странным, и он громко позвал:

– Турникс!

– Да, командор. – Волшебник поспешил к нему с носа судна.

Его поседевшая борода говорила Грасу о том, как много лет они провели вместе – меньше, чем с Никатором, и тем не менее... Турникс спросил:

– Чем могу служить?

Грас указал на всадника:

– Можешь сказать, что он задумал?

– Попытаюсь. Хотя... вряд ли, если он под защитой их магии. Если же сам Низвергнутый опекает его, – пальцы волшебника быстро сотворили знамение, отпугивающее злых духов, которое Грас повторил вслед за ним, – у меня точно ничего не получится.

– Попробуй, – настоял Грас. – И почему Низвергнутый должен обращать внимание на какую-то одну речную галеру? У Аворниса большой и прекрасный флот.

– Да, командор, – ответил Турникс. – Но в Аворнисе только один Грас.

– Что ты хочешь сказать?

Маг покачал головой. Грас внимательно посмотрел на него.

– Не важно. Я не хочу знать. Просто используй свое волшебство, хорошо?

– Конечно, командор.

Тревожно блестя глазами, волшебник достал из мешочка, висевшего у него на поясе, переливающийся разноцветный камень. Держа его перед Грасом, он пояснил:

– Это – знаменитый амандинус, найден в восточных горах. Он служит противоядием, помогает победить врагов, предсказывает будущее и толкует сны, помогает понять таинственное и решить неразрешимые вопросы.

– Замечательно! Как раз то, что мне нужно, – вкрадчиво начал Грас. – Меня всегда интересовало: почему волшебник не становится всесильным, обладая таким камнем?

– Прежде всего потому, что это не единственный амандинус в мире, – ответил Турникс, – и кроме магии, заключенной внутри этого камня, существуют другие волшебные силы.

– Хорошо. Я получил ответ. Можешь заняться своим делом.

– Думаю, я справлюсь, господин.

Турникс направил амандинус на ментеше и произнес заклинание, из которого Грас не понял ни слова. Вот если бы волшебник натянул лук и выпустил в сторону всадника стрелу... Между тем речь Турникса зазвучала громче и отрывистей, наконец, он выкрикнул последнее слово.

Всадник вскрикнул, как будто пораженный стрелой, торопливо повернул коня на юг и скрылся из глаз.

– Отличная работа, – одобрил Грас. – Не думаю, что мы снова увидим его когда-нибудь.

Турникс, казалось, был встревожен.

– Он был очень хорошо защищен, но мне удалось заметить кое-что.

– Что? – спросил Грас, как ему и полагалось сделать.

– Он преследовал нас не для того, чтобы наблюдать за «Скопой», – ответил Турнике. – Он следил за тобой, только за тобой.

– Что в этом особенного? Я не последний человек здесь, на юге, командую речными галерами и флотом уже много лет. Я был бы разочарован, если ментеше не знали бы ничего обо мне и не принимали бы меня всерьез.

Турникс покачал головой.

– Он направился к какому-нибудь волшебнику, связанному с Низвергнутым, или даже к самому Низвергнутому.

– Почему Низвергнутый должен так заботиться обо мне? Я не настолько важная персона, – заметил Грас.

Волшебник только пожал плечами. Командор пробормотал что-то сквозь зубы. Зря он позвал Турникса...

Когда «Скопа» проходила мимо маленького портового городка Таррус, к ним неожиданно направилась лодка. Гребцы старались изо всех сил, как будто за ними гнались демоны. Грас намеревался пройти мимо Тарруса, но, заметив в лодке яркий плащ гонца, дал команду замедлить ход. Через несколько минут с лодки донеслось:

– Разрешите подняться на борт?

– Поднимайтесь, – ответил Грас.

И вот посыльный уже стоит перед ним, протягивая свиток:

– Пожалуйста, командор.

– Полагаю, я должен прочитать это прямо сейчас, не так ли? – спросил Грас.

Но его ирония осталась незамеченной. Посыльный просто кивнул.

Вздохнув, командующий флотилией сломал печать. Прочитал и вздохнул еще раз. После этого он свернул послание и застыл, не говоря ни слова.

– Ну? – нетерпеливо спросил Никатор. Грас покачал головой.

– Ничего хорошего. Фервинги перешли границу на северо-западе, и сейчас там нет никого, кто мог бы встать между ними и столицей Аворниса.

Еще несколько недель тому назад Ланиус, выглядывая из окон королевского дворца, мог видеть аворнийскую армию, стоявшую лагерем под стенами города. Сейчас он тоже видел армию, разбившую свои палатки на том же самом месте. Но на этот раз это были не аворнийцы. Фервинги подошли к столице Аворниса.

Если они решатся на штурм, он перестанет быть королем. Если они возьмут город, Аворнис перестанет быть независимым королевством, превратившись в провинцию Фервингии.

Архипастырь стоял в башне рядом с ним.

– Как ты объяснишь это? – спросил его Ланиус.

– Как я объясню это? – подобно эху повторил за ним Букко, как бы сомневаясь, что он правильно расслышал вопрос.

«Неужели он действительно так глуп?» Ланиус сомневался в этом.

– Ты возглавляешь регентский совет, не так ли? Значит, то, что сейчас делаешь ты, предстоит делать мне, когда я стану взрослым? Ты правишь Аворнисом, не так ли? И это, – мальчик указал на войско Дагиперта, – твоя ошибка. Согласен?

Во взгляде Букко читалась безграничная ненависть, вне всякого сомнения, он терпеть не мог юного короля. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, закрыл его, затем все-таки решил высказаться:

– Наша армия была бы сильнее, имей она во главе военачальника.

– Это помогло бы ей бежать с поля боя еще быстрее?

– Если бы ты не был королем, я бы наказал тебя, – прорычал Букко.

«Если бы я действительно был королем, мог отдавать приказы и заставлять выполнять их, я бы сделал кое-что похуже с тобой», – подумал Ланиус, а вслух произнес:

– Да что ты вообще можешь сделать? Сейчас самое время проявить себя.

– Нашей армией командовал бы сейчас генерал, который был способен на многое, если бы твоя мать не сослала герцога Регулуса в Лабиринт, – ответил архипастырь. – Вини ее, не меня.

Мальчик едва сдержался, чтобы не рассмеяться прямо в лицо Букко. Его мать была непричастна к ссылке Регулуса, он один сумел организовать это. Но может быть, даже к лучшему, что архипастырь не догадывается о его участии. Ланиус спросил:

– Не пропади Регулус, я все еще был бы королем?

– Конечно, ваше величество, – чересчур поспешно для искреннего ответа ответил Букко.

– Если бы я перестал быть королем или стал взрослым, нужда в совете регентов отпала бы, – заметил Ланиус.

Пальцы Букко забарабанили по каменному выступу. Похоже, он считал, что смог бы управлять Регулусом, как всадник правит лошадью. Зная, как легко Регулус попался в ловушку, с этим нельзя было не согласиться. Но кто-то другой может оказать сопротивление.

«Я должен заставить его бояться этого», – подумал Ланиус. Он снова указал на восток, на лагерь фервингов.

– Так что ты собираешься предпринять?

– У меня есть план, – высокомерно произнес Букко.

– Рад слышать это, – отозвался Ланиус. – Он будет так же хорош, как тот, что привел фервингов под наши стены?

Букко шагнул к нему. Мальчик отступил. Он ненавидел себя за это, но что оставалось делать? Несмотря на свой ум, он был всего лишь ребенок, да к тому же маленького роста и щуплый. Архипастырь мрачно усмехнулся:

– Не забывайте, ваше величество, если вы будете испытывать мое терпение, я прикажу вас просто высечь.

– Ты не посмеешь! – От возмущения голос Ланиуса сорвался.

Букко не ответил – очевидно, смакуя мысль о возможности наказать наглеца. Он не стал бы это делать собственноручно. Марать свои руки об мальчишку, пусть даже и королевских кровей? Нет. Он отдал бы приказ кому-нибудь из слуг или стражи. И собрал бы побольше свидетелей наказания.

– Ты знаешь, я ведь стану взрослым. – Мальчик говорил вполне спокойно. – И когда это произойдет, я припомню все, обещаю тебе.

– Очень хорошо. Не забудь, что я пытался сделать из тебя мужчину, а не испорченного, плаксивого щенка, – сказал Букко. – Когда ты повзрослеешь, то поймешь это.

Поймешь... Ни в одной книге не говорилось о том, чтобы, став взрослым, кто-то был благодарен за то, что его секли в детстве. И если Ланиус не читал о таких вещах, он не верил в них. Но сейчас не время выяснять это.

– Смогут фервинги захватить столицу? – спросил он тревожно.

Ему опять-таки не приходилось читать о таких случаях в прошлом, но множество вражеских палаток под стенами города казались более убедительными, чем исторические хроники. И он почувствовал огромное облегчение, когда архипастырь покачал головой, улыбаясь, и вместо порки покровительственно потрепал его по плечу.

– Нет, ваше величество, только в случае предательства, и, пожалуй, даже оно им не поможет. Король Дагиперт здесь не для того, чтобы взять город приступом.

– Зачем тогда они разбили лагерь? – вырвалось у Ланиуса.

Букко рассмеялся, снова снисходительно:

– Он пытается вынудить нас сделать то, что ему нужно.

– У него это хорошо получается! – заметил Ланиус.

– В конце концов все образуется, вот увидишь, – продолжал архипастырь. – Мы дадим ему деньги и подарки, и он отправится назад в Фервингию. Дагиперт хочет получить подношения, и уверен, что заставит нас сделать это. К сожалению, он прав.

И все-таки король фервингов попытался взять Аворнис приступом. Похоже, он надеялся, что аворнийцы слишком подавлены, чтобы сопротивляться, несмотря на преимущества, которые им давали крепостные стены. Однако когда атака провалилась, Дагиперт отозвал войска и отправил своих послов с белым флагом к главным воротам города, Букко вышел им навстречу для переговоров. Вернувшись назад, он едва ли не светился от самодовольства.

– Как я и предполагал, Дагиперт хочет денег, – сообщил он юному королю. – Если мы дадим их ему, он уйдет. Единственный вопрос сейчас: как много? Да, он также хочет послать своего сына во дворец познакомиться с тобой.

– Конечно, я встречусь с ним, – ответил Ланиус. Мальчик всегда был рад видеть новых людей. Изо дня в день во дворце ему встречались одни и те же лица. Некоторых из них – Букко, например, – он был бы счастлив никогда больше не видеть.

Архипастырь удовлетворенно кивнул.

– Я сделаю необходимые приготовления.

– Кто из сыновей Дагиперта придет? Его преемник на троне Берто или кто-то из младших?

– Принц Берто. – Букко многозначительно посмотрел на Ланиуса. – Вы хорошо понимаете ситуацию, не так ли, ваше величество?

– Конечно. Чем больше я знаю, тем лучше для меня.

Ланиус произнес эту фразу как заповедь. Он усвоил ее с раннего детства. «На самом деле я знаю так много всего и все еще не слишком счастлив. Возможно, еще хуже было бы для меня, знай я меньше?»

Он вздохнул. Быть королем, даже королем-ребенком без реальной власти, – не так уж плохо. «Я мог бы родиться в крестьянской семье и кроме отсутствия каких-либо прав еще и страдал бы от голода. Или, не сумей сообразить, как поступить с герцогом Регулусом, я бы кончил свои дни в Лабиринте или был бы убит».

Принц Берто прибыл во дворец на следующий день, сразу после молитвы в соборе Олора. Этот жест очень обрадовал Букко – как, впрочем, и новость, которую сообщил гость. Представляя принца королю Ланиусу, архипастырь сказал:

– Завтра я приглашен в лагерь фервингов, поговорить с королем Дагипертом с глазу на глаз. Принц Берто принес мне охранную грамоту от своего отца.

– Хорошо.

Ланиус надеялся, что Дагиперт нарушит свое обещание, как нарушал многие прежде.

Разговаривая с Берто, он строго следовал дворцовому этикету.

– Рад вас видеть, ваше высочество.

– И мне приятно с вами познакомиться, ваше величество.

Берто говорил на хорошем аворнийском языке с легким гортанным фервингским акцентом. Как большинство его соплеменников, он был высокий и светловолосый. Одетый в куртку, сшитую из волчьей шкуры, и сапоги из воловьей кожи, с длинными, распущенными волосами, он казался настоящим дикарем. Но его гладко выбритое, открытое лицо светилось дружелюбием, когда он продолжил:

– Здесь я чувствую себя... ближе к богам, чем в Фервингии.

– Но в Фервингии столько гор, – возразил Ланиус. – Вы ближе к небесам там, значит, ближе и к богам.

«Во всяком случае, к Низвергнутому», – подумал он с неприязнью.

Берто покачал головой:

– Оказавшись в соборе, я перестаю понимать, где я: то ли на небе, то ли все еще на земле. Как вы счастливы, ваше величество, что можете молиться там, когда захотите.

Ланиус быстро глянул исподлобья на Букко. Одно из самых ранних воспоминаний – человек в красном, преграждавший путь в собор ему и отцу с матерью. Помнил ли об этом архипастырь? Догадывался ли, что Ланиус не забыл? Мальчик научился хорошо скрывать свои мысли. Он сказал:

– До тех пор пока Фервингия и Аворнис в состоянии мира, ваше высочество может приходить и молиться в соборе, когда ему угодно.

Принц Берто поклонился очень низко.

– Это огромная честь, которую вы оказываете мне, ваше величество. Я слышал, что вы мудры не по годам. Сейчас я убедился в этом.

– Неужели обо мне говорят в Фервингии?

Это прозвучало, как будто он спросил: «Неужели те, кто обитает на другой стороне луны, знают обо мне?» Он читал о многих дальних землях, но, несмотря на свою начитанность, единственное место, которое он действительно знал, был Аворнис, и особенно королевский дворец.

Сын короля Дагиперта кивнул:

– О да! Люди говорят о короле Аворниса повсюду. Разве может быть по-другому? Аворнис служит щитом против Низвергнутого, кто бы им ни правил. Это делает короля Аворниса очень влиятельным.

– Принц Берто – благочестивый и разумный юноша, – произнес архипастырь Букко в присущей ему слащавой манере.

Ланиус не знал, насколько разумен был Берто, однако фервингский принц поразил его своей набожностью. Интересно, что его отец думает об этом? Дагиперт говорит, что поклоняется Олору, но единственное, что для него действительно важно, – это он сам и власть. Он хочет полновластно управлять Аворнисом и быть единственным, о ком будут говорить вокруг. Так, по крайней мере, утверждал его учитель. Ланиус знал, что архипастырь Букко был иного мнения о короле Фервингии. Судя по всему, его наставник был ближе к истине.

– Мы все опасаемся Низвергнутого и уничтожаем его шпионов, где бы они ни появились, – сказал Берто.

– Все честные люди должны поступать так, – отозвался Букко.

Действительно король Дагиперт так делал? Или заключал с ними сделку для своей выгоды, как он поступал с Аворнисом? Никто не мог сказать наверняка. Ланиусу хотелось спросить об этом Берто. Кто может знать это лучше, чем его наследник? Но вопрос был из тех, что взрослые называют «невежливым», тем более что наставник положил столько сил, обучая его хорошим манерам. Сам Ланиус чувствовал, насколько безрассудно было бы оскорблять короля Дагиперта сейчас, когда тот стоял со своей армией под стенами Аворниса.

Кроме того, даже если король Фервингии был в сговоре с Низвергнутым, он никогда не признает этого. Дагиперт может лгать даже собственному сыну. Берто слишком благочестив, так что у его отца могут быть особые причины лгать.

Берто продолжал:

– Очень рад был познакомиться с вами, ваше величество. – Он поклонился Ланиусу. – Отец приказал мне проводить архипастыря Букко до своей палатки, чтобы они могли обсудить условия примирения.

– Я надеюсь, они сумеют договориться, – ответил Ланиус.

– Я тоже надеюсь. – Казалось, Берто говорил искренне.

Окруженный свитой фервингского принца, Букко покачивался на белом муле рядом с лошадью Берто. Темно-красная мантия архипастыря выделялась ярким пятном, и Ланиус мог видеть ее издалека. Он даже смог наблюдать, как Букко выехал за стены города и был встречен Дагипертом.

«Может быть, он не вернется назад – Дагиперт, подстрекаемый Низвергнутым, сделает с ним что-нибудь ужасное?» В первый момент эти мысли заставили Ланиуса содрогнуться. Но затем ему в голову пришло, что, если Дагиперт расправится с Букко, его мать вернется во дворец. В конце концов он перестал тревожиться о том, что может случиться с архипастырем в лагере фервингов.

Букко вернулся поздно ночью. Широко улыбаясь, он вошел в спальню Ланиуса. Мальчику хотелось спать, однако любопытство пересилило.

– Я обещал подарки королю Фервингии, – сообщил архипастырь. – Их уже готовят. Тогда он отведет свою армию назад в Фервингию.

– Хорошо. Нам не по силам вести войну сейчас, – сказал Ланиус. – Как долго он обещает держать своих солдат в Фервингии и подальше от Аворниса?

Улыбка исчезла.

– Дагиперт не назвал никакого определенного срока, ваше величество.

– Это плохо: он может вернуться, как только захочет, и мы даже не сможем упрекнуть его в нарушении договора.

– Правильно.

Букко потрепал Ланиуса по плечу. «Интересно, все ли в порядке после того, как архипастырь прикоснулся ко мне?» Старик продолжил:

– Есть одна причина, которая заставит его держать свои поганые руки подальше и поддерживать с нами хорошие отношения.

– Какая причина? – спросил заинтригованный Ланиус.

– Самая лучшая, ваше величество. – Улыбка снова вернулась на лицо его собеседника. – У Дагиперта есть дочь примерно вашего возраста. Ее имя – Ромилда. Когда вы оба повзрослеете, союз между двумя королевскими домами Аворниса и Фервингии обеспечит вечный мир.

– Но я не хочу жениться на ней! – в ужасе воскликнул Ланиус.

Как любой мальчик его возраста, он терпеть не мог девчонок, и особенно если эта девчонка была фервингской принцессой...

Архипастырь Букко снисходительно кивнул.

– Когда придет время свадьбы, ты станешь юношей и принцесса Ромилда – девушкой, и твое отношение к этому изменится.

– Никогда! – упрямо выкрикнул Ланиус. Он не верил Букко. – Я буду ненавидеть ее. И я ненавижу тебя за то, что ты сговорился с фервингами. Уходи!

– Пожалуйста, ваше величество! Я просто хотел...

Ланиус не дал ему закончить.

– Прочь! – закричал он и затем: – Стража! Стража! Архипастырь беспокоит меня!

Букко покинул зал прежде, чем вошла стража. Он мог командовать всей армией, кроме дворцовой гвардии, которая подчинялась только королю. Все еще ворча, Ланиус отправился в кровать. Казалось, прошла вечность, прежде чем ему удалось заснуть.

– И снова я в седле, – вздохнул Никатор. – Господи, как я хочу поскорее очутиться на корабле!

– Мы скоро вернемся, – ответил командор. – Мы будем патрулировать наши границы с Фервингией сейчас, когда фервинги вернулись к себе домой.

– Было бы еще лучше, если бы нам удалось защитить наши границы от их вторжения, – отозвался его приятель.

– Ты полагаешь, архипастырь тоже так считает? Напрасные надежды, – продолжал Грас. – Регулус мог беспокоиться об этом в надежде получить трон, имей он хоть немного мозгов. После того как он пропал, никто не обращал внимания на фервингов.

– Почему люди так глупы? – опять вздохнул Никатор.

– Хороший вопрос, – отозвался Грас, – просто замечательный! Тебе лучше спросить об этом Турникса или священника, на худой конец. Мне нечего тебе ответить.

– Я спрошу священника, – мрачно пообещал Никатор. – Кому, как не ему, знать ответ на этот вопрос. В первую очередь заслуга архипастыря, что мы оказались в такой переделке. Мне кажется, он величайший идиот на свете. Ему посчастливилось, что Дагиперт не сровнял столицу с землей и не похоронил его под ее стенами. Тогда нам некуда было бы вернуться, и мы были бы как рыба на суше.

– Рыбы, – повторил Грас.

Он несколько раз открыл и закрыл рот, собираясь что-то сказать и напоминая как раз такую рыбу.

Никатор рассмеялся. Грас присоединился к нему, хоть и не был уверен, что это действительно смешно. Да и вряд ли его другу было действительно весело.

Они доехали до поворота дороги, где им пришлось осадить своих лошадей – толпа крестьян перегородила им дорогу. Одни крестьяне толкали перед собой тележки, другие навьючили на себя огромные тюки. Женщины тоже тащили узлы или в руках или за спиной, некоторые из них несли детей. Все дети, даже самые маленькие, тоже помогали родителям.

Медленно и с неохотой крестьяне расступились перед всадниками.

– Куда вы направляетесь? – спросил их Грас.

– В столицу Аворниса, – ответил крестьянин, толкающий тележку.

Когда-то давно Крекс, отец Граса, также оставил свою ферму и направился в столицу. Ему удалось получить место в королевской гвардии и чего-то добиться в жизни. Но большинству крестьян повезло меньше.

– Почему вам не сидится на собственном куске земли?

Несколько минут назад Никатор назвал архипастыря величайшим из глупцов на свете. Сейчас все крестьяне – мужчины, женщины и даже дети – посмотрели на Граса так, как будто этот титул принадлежал ему.

– У нас ее больше нет, – ответил все тот же крестьянин с тележкой.

– Почему? – удивился командор. – Ты не похож на лентяя, который не хочет работать.

Он не ожидал, что его слова вызовут такую реакцию. Крестьяне возмущенно зароптали. Однако владелец тележки, казалось, был более расположен к разговору, и от него удалось получить объяснения:

– Граф Корвус согнал нас с нашей земли, чтобы пасти на ней коров и овец. И что мы могли сделать? Ничего.

– Да-а-а. – Грас пришпорил свою лошадь.

Он не любил скакать галопом, но желание поскорей отъехать от возмущенных людей оказалось сильней. Никатор не отставал от него ни на шаг. Наконец Грас не выдержал:

– Удастся ли нам остаться сильными, если мы будем сгонять крестьян с земли? Где мы возьмем солдат?

– Проклятие, – отозвался Никатор. – Может ли кто-нибудь запретить знати захватывать земли? Им и так принадлежит больше половины. – Он вздохнул мечтательно. – Мне всегда казалось это чертовски заманчивым – иметь земли больше, чем можно охватить взглядом.

– Это звучит заманчиво для тех, кто может посягнуть на чужую землю. – Грас указал на крестьян. – Что насчет них? Они тоже аворнийцы.

– Будь я дворянином, я просто дал бы им поцеловать мою руку, – ответил Никатор.

Командор снова засмеялся, хоть это не казалось ему смешным.

Прежде чем они достигли столицы, до Граса дошел такой странный слух, что он отказывался ему верить. Но когда, приехав домой, он повторил услышанную новость, его жена только утвердительно кивнула.

– Это правда.

– Они действительно обручили принца Ланиуса и фервингскую принцессу?

Эстрилда кивнула еще раз.

– Совершенно верно.

– Но это безумие! – возразил Грас. – К кому перейдет власть в Аворнисе после их свадьбы? К королю Дагиперту, вот к кому!

– Ты прав. – На этот раз его отец вмешался прежде, чем Эстрилда успела ответить. Он, казалось, был возмущен не меньше сына.

– Кто устроил все это? Архипастырь Букко? – спросил Грас. Эстрилда и Крекс дружно кивнули. – Да, это ему на руку, – заметил он. – Обручение удержит фервингов от набегов на какое-то время, и я не думаю, что Букко заботит то, что будет дальше.

– Это не беспокоит безмозглого тупицу, – согласился Крекс, – потому что он не король. Бездельнику важно продержаться до тех пор, пока он не скинет свою ношу на кого-то другого.

Видимо, из-за его готовности разражаться едкими тирадами, невзирая на лица, окружающие наградили его прозвищем Невыносимый.

Прежде чем Грас успел что-то ответить, пес в соседней комнате взвизгнул от боли. И следом за ним закричал мальчик.

– Орталис! – позвал его отец.

Мальчик с виноватым выражением на лице появился в комнате. Он прятал руку за спиной.

– Дай мне взглянуть, – потребовал Грас.

Орталису не хотелось повиноваться, но у него не было выбора.

– Почему Рыжий укусил тебя?

– Я не знаю, – пробормотал мальчик, пряча глаза. – Потому что он злой.

– Потому что ты обижал его? – предположил отец. Ответа не последовало, и он указал на дверь. – Иди в свою комнату. Сегодня ты без ужина.

– Тебе стоит задать ему хорошую порку, – заметил Крекс, как только Орталис закрыл за собой дверь. – Я порол тебя каждый раз, когда ты заслуживал, и это пошло тебе на пользу.

Командор не стал спорить с отцом. Зачем? Но он не был с ним согласен. В детстве Крекс часто наказывал его без всякой причины, и Грас пообещал себе, что никогда не будет обращаться со своим сыном (если тот у него появится) подобным образом. Изменилось бы что-нибудь, наказывай он Орталиса при первых попытках баловства? Вряд ли. Только помощь богов могла превратить Орталиса в хорошего мальчика. Отвлечься от этих тяжелых мыслей ему помогло продолжение разговора.

– Как Букко умудряется оставаться главой совета регентов, после того как он продал нас Дагиперту?

«Продал Низвергнутому», – почти произнес он. Но никому еще не удалось доказать связь короля Фервингии и Низвергнутого. Даже аворнийские крестьяне, что жили сейчас под властью фервингов, не были бездушными рабами, как те, что попали в рабство к ментеше, которые относились к ним как к скоту.

Крекс не замедлил с ответом:

– Оттого что во дворце заседает стадо бесхребетных свиней.

Эстрилда добавила:

– Ланиус слишком мал, чтобы править самостоятельно. И это продлится еще много лет. Кто может управлять государством? Королева Серфия?

– Неужели она справилась бы хуже Букко? – спросил Грас.

Крекс не смог сдержать громкий смех:

– Если ей представится такая возможность, сынок, она сможет тебе это доказать.

– Добрый день, ваше величество. – Лептурус поклонился Ланиусу.

– И тебе добрый день. – Ланиус отвесил поклон командиру своей гвардии.

К его удивлению, Лептурус вытащил из вышитого золотом кошелька, который он носил на своем поясе, пергаментный свиток.

– Прочти это, – сказал он, едва шевеля губами. – Прочти и сразу уничтожь.

Не меньше любого мальчишки Ланиус обожал таинственность. Он развернул пергамент. Записка была короткой и лаконичной.

Ты хочешь, чтобы твоя мать вернулась во дворец? Если так, помоги Лептурусу.

– Итак, ваше величество? – спросил суровый гвардеец.

Прежде чем ответить, Ланиус порвал пергамент на мелкие кусочки, затем подошел к окну и развеял их по ветру. Когда он обернулся к Лептурусу, тот одобрительно кивнул. Юный король Аворниса прошептал:

– Ты знаешь, что я очень хочу, чтобы она вернулась. Как мы можем сделать это?

– Поживем – увидим, – спокойно сказал Лептурус. – Ты действительно хочешь жениться на фервингской принцессе?

Лицо Ланиуса скривилось от отвращения.

– Я не хочу жениться ни на ком. Как можно хотеть иметь дело с девчонками? – произнес он с презрением.

Мохнатые брови Лептуруса дрогнули. Уголки его губ дернулись, сдерживая улыбку.

– Всему свое время, – заметил он.

Мальчик всегда был готов оспорить что угодно, но Лептурус не дал ему продолжить.

– Не важно. Пригласи Букко во дворец и скажи, что ты не собираешься жениться на принцессе, как ее там зовут...

– Обратит он внимание на мои слова? – поинтересовался Ланиус. – В конце концов, он – глава регентского совета. Он правит Аворнисом, а не я.

– Букко может управлять королевством, – ответил Лептурус, – но не тобой. Если ты скажешь, что не согласен жениться, ему останется только попытаться переубедить тебя.

– Не знаю.

Ланиус не был уверен, что ему хочется посмотреть, что предпримет Букко. Но если это поможет изгнать архипастыря и вернуть его мать, он должен попробовать.

Когда он кивнул, Лептурус одобрительно похлопал его по плечу, так что он зашатался.

– Славный паренек, – сказал он. – Ты позовешь кого-нибудь написать ответ или сделаешь это сам?

– Конечно сам.

Ланиус выпрямился во весь свой рост и все равно достал только до середины груди Лептуруса. Командир королевской гвардии кивнул.

– Хорошо. Без сомнения, ты справишься с этим лучше, чем любой секретарь. Попроси его прийти завтра утром. Об остальном позаботятся. Легче и безопаснее справиться здесь, а не в соборе.

– Позаботиться о чем? – спросил Ланиус.

Лептурус так взглянул на него, что мальчик понял: ответа ему не дождаться. Он почувствовал, что начинает сердиться, но овладел собой и кивнул:

– Не важно. Я напишу письмо.

Написав, он послал его со слугой, которому доверял больше, чем остальным. Вскоре тот принес ответ от Букко.

Я буду во дворце, ваше величество. Уверен, я смогу переубедить тебя.

– Ха! – сказал Ланиус. – Я могу поспорить, что не сможешь.

Букко появился в назначенный час. Ланиус принял его, как положено королю. Хотя он не имел реальной власти в Аворнисе, но его положение давало ее иллюзию. Архипастырь для визита во дворец выбрал самую роскошную мантию, расшитую золотом и украшенную жемчугом, сапфирами и рубинами. Он играл в ту же игру, что и Ланиус, но его власть была реальной. Не успел он закончить свое приветствие, как в зале для приемов появилась королева Серфия в сопровождении Лептуруса и двух гвардейцев.

– Мама! – Ланиус бросился к ней.

– Назад! – скомандовал Букко.

Юный король, к своему ужасу, остановился, не коснувшись протянутых рук матери. Архипастырь указал пальцем в сторону Серфии. Казалось, носи он на поясе меч, он наверняка направил бы его на женщину.

– Вам запрещено появляться во дворце, мадам.

– Теперь это будет запрещено вам, сударь, – произнесла Серфия с холодным презрением.

Она обернулась к своему сыну, и тот, поняв, что не должен подчиняться архипастырю, обнял ее.

– По какому праву? – повысил голос Букко.

– По моему приказу, – ответила королева Серфия.

– И моему, – добавил Ланиус. Серфия продолжила:

– Все регенты проголосовали за твое изгнание из совета – ты посмел предложить этот брачный союз. Они безоговорочно согласились со мной, что тем самым Аворнис оказывается в кровавых руках Дагиперта. Вот их решение. – Она протянула Букко свиток пергамента. – Они также избрали меня, как вдову короля Мергуса, главой регентского совета до совершеннолетия Ланиуса.

Архипастырь прочитал свиток, скомкал его и бросил на пол.

– Это возмутительно! Незаконно!

– После того, что ты сделал... Радуйся, что пока еще жив! – произнес Ланиус – Но если ты не уймешься, все может измениться.

Букко посмотрел на него с нескрываемой яростью, но предпочел замолчать. Когда он зашагал прочь, казалось, даже его спина излучала злость.

– Так мне не придется жениться на дочери короля Дагиперта? – спросил Ланиус.

– Посмотрим, сумеет ли он настоять на своем, – ответила его мать.

Мальчик радостно захлопал в ладоши.

6

«ВЫДРА» рассекала воды Туолы, патрулируя границу с Фервингией. Архипастырь Букко не возглавлял больше совет регентов. Королева Серфия заняла его место, и Ланиусу не нужно было жениться на принцессе Ромилде Фервингской. Грасу это было по душе. Однако, как каждый в Аворнисе, он не ожидал, что это понравится королю Дагиперту. Итак, война неизбежна, единственный вопрос – когда она начнется?

– Мы бы не оказались в такой переделке, – ворчал Никатор, – не заключи Букко эту сделку.

– Конечно, он не должен был этого делать, – согласился Грас. – Это просто позор, что он до сих пор в соборе. Им стоило бы вышвырнуть его оттуда, так же как они выставили его из дворца.

– Я слышал, старый Мегадиптис не хочет быть главой церкви – он слишком благочестив.

– Я бы предпочел главу церкви, проводящего свое время в молитвах, чем того, кто пытается управлять государством.

Никатор хмыкнул:

– Я бы не возражал, относись Букко к своей работе не так усердно. Он чертовски старался. И нам придется заплатить за это.

– Не напоминай мне, – отозвался командор.

«Выдра» и другие корабли флотилии смогут противостоять фервингам, если те попытаются пересечь Туолу. Но речные галеры могли воевать только на реке. А затем коннице, пехоте и волшебникам придется сдерживать армию Дагиперта. Справятся ли они? «Скоро мы узнаем это», – подумал Грас, а вслух произнес:

– Вот было бы замечательно, если бы кто-нибудь мог, как следует управлять королевством.

– Мы можем только мечтать об этом, – вздохнул его друг.

Он бросил взгляд на северо-запад, туда, где пороги преграждали путь речным галерам вверх по Туоле. Вода бурлила и пенилась вокруг черных зубчатых камней, брызги переливались радугой.

– Что мы будем делать, когда фервинги снова нападут на нас? Наверняка это произойдет совсем скоро.

– Конечно, войны не избежать, – согласился Грас. – Не впервые нам придется противостоять солдатам Дагиперта.

– Это точно, – безучастно отозвался Никатор. Последнее время им все чаще овладевало уныние.

Громко пыхтя, к ним приблизился толстяк Турникс и, стоя в стороне, ожидал, когда его заметят. Командор кивнул ему:

– В чем дело?

– Что-то готовится, господин, – ответил Турникс.

– О чем речь? – удивился Грас. Турникс указал в сторону Фервингии.

– Там что-то волшебное и, судя по всему, очень большое. Это все, что я могу сказать. Без сомнения, они пытаются замаскировать его, но оно слишком велико для этого. Я чувствую его приближение, несмотря на все их заклинания.

– Боевой топор падет на наши головы, – мрачно пошутил Никатор.

– Я думаю, ты прав, – кивнул Грас. – Турникс, можешь сказать поточнее, откуда это заговоренное чудовище надвигается?

– Я еще не пытался это выяснить, – ответил волшебник, – но попробую, если ты хочешь. Фервингские заговоры очень усложняют дело.

– Постарайся, – попросил Грас, – это важно.

– Разумеется, если их волшебники так стараются обмануть нас, прибегая к различным уловкам.

Грасу не хотелось думать об этом. Судя по страдальческому лицу Турникса, волшебник тоже был не в восторге от поставленной перед ним задачи.

– И все же попытайся. Любые сведения будут нам полезны.

– Хорошо.

Турникс повернулся в сторону Фервингии. Он вытащил амулет с полупрозрачным зеленым камнем, висевший на груди, и поднял его так, чтобы в нем отразилось солнце. Затем он начал бормотать свои заклинания, одновременно делая руками плавные движения. Спустя несколько минут он, пробормотав что-то, зашатался.

– Ты в порядке? – спросил его Грас.

– Я – да, – отозвался Турникс. – Волшебники сотворили специальные заклинания, чтобы помешать проникнуть в замыслы их военачальников.

– Тем больше причин выяснить хоть что-нибудь. Чародей кивнул и продолжил заклинания, размахивая амулетом из стороны в сторону. Неожиданно он радостно вскрикнул: камень стал прозрачным, как стекло, и от него устремился тонкий луч. Турникс указал на него рукой:

– Там!

– Северо-запад, откуда мы и ждем неприятностей, – заметил Грас.

– Но, командир, может, фервинги просто пытаются одурачить нас? – не унимался Никатор.

– Не знаю. – Грас повернулся к Турниксу. – Волшебник, а что ты думаешь?

Турникс казался озабоченным.

– У меня нет абсолютной уверенности.

– Я не собираюсь наказывать тебя в случае ошибки, – заметил Грас, – и хочу услышать то, что тебе кажется наиболее вероятным.

Волшебник нервно потеребил бороду.

– Не думаю, что фервинги заметили, как я проник сквозь их заговоренный щит. Мне кажется, они скрывают что-то реальное, а не пытаются блефовать. Вот так, командор, вы спросили, я ответил.

– Спасибо, я понял. И что теперь делать?

Грас отправился в рубку на корме, где он, Никатор и Турникс спали дождливыми ночами. Взяв кусок пергамента, гусиное перо и пузырек с чернилами, он что-то быстро написал и протянул записку Турниксу.

– Передай это одному из волшебников, у которого в распоряжении есть конные или пешие гонцы, чтобы тот переслал ее в столицу Аворниса.

Турникс прочитал послание и кивнул.

– Вы изложили все очень верно.

Командор пожал плечами.

– Не важно. Главное, чтоб они знали об этом.

Люди, нервно перебегающие из одного зала дворца в другой, напоминали муравьев из растревоженного муравейника. Король Ланиус не понимал причины суеты, и когда спросил об этом свою мать, королева Серфия погладила его по голове и произнесла:

– Тебе не о чем беспокоиться, милый.

Старайся она целый месяц разозлить его, обида была бы меньше. Ланиус пристально посмотрел на нее:

– Архипастырь Букко сказал бы мне то же самое, мама.

Пробормотав невнятно что-то нелестное о Букко, она улыбнулась сыну:

– Но ты действительно ничем не сможешь помочь.

– Мне все равно, могу я что-то сделать или нет, – ответил Ланиус. Как все дети, он свыкся с мыслью, что его отношение не влияет на происходящие вокруг события. – Очень скоро мое совершеннолетие. Тогда я буду настоящим королем Аворниса. Не кажется ли тебе, что до этого времени я должен узнать как можно больше обо всем?

Мать вздохнула и потрепала его по волосам:

– Я помню, каким крошечным комочком ты был, когда я баюкала тебя на руках.

Ланиус терпеть не мог, когда она говорила подобные вещи.

– Я давно уже не крошечный комочек.

Серфия не могла не согласиться с этим.

– Это правда.

– Тогда расскажи мне, – попросил мальчик.

– Хорошо. Посмотрим, что ты скажешь, – сказала мать. – Мы получили послание от командующего флотилией Граса и его волшебника с Туолы о том, что фервинги готовят что-то с помощью магии в верховье реки, куда наши галеры не могут подойти.

Она замолчала, ожидая, что он скажет.

Ланиус нахмурился, размышляя.

– Этот Грас – хороший офицер?

– Лептурус внимательно следит за людьми, занимающими высокие посты, и утверждает, что Грас очень умен – даже слишком, но, без сомнения, ему можно доверять.

– Ты могла бы знать об этом без Лептуруса? – спросил Ланиус.

Казалось, его замечание вызвало раздражение Серфии.

– В самом деле, Ланиус, ты не можешь требовать, чтобы я знала всех высших офицеров.

– Почему нет? – искренне удивился мальчик. – Ты – глава совета регентов, все равно что король Аворниса.

– Не беспокойся об этом, – сказала Серфия. – Благодаря Лептурусу теперь мне все известно о командоре Грасе. Как, по-твоему, мы должны поступить, если то, что написано в донесении, – правда?

– Так это то место, откуда, как все полагают, Дагиперт должен напасть на нас? – уточнил Ланиус. – Мы должны встретить их там и остановить.

Серфия удивленно взглянула на него.

– Тебе кто-нибудь сказал это? Гвардеец? Или твой наставник?

– Нет, мама, – возразил Ланиус, – я сам так считаю. Это же очевидно, не так ли?

Но по какой-то причине, которой он не мог понять, на лице его матери отразилось еще большее удивление.

– Сколько тебе лет? – спросила она и тут же подняла руку, жестом останавливая его. – Не надо, не отвечай, я знаю, что тебе одиннадцать. Но ты рассуждаешь не как одиннадцатилетний ребенок, а человек моего возраста или даже вдвое старше.

– Я просто говорю то, что думаю. – Мальчик пожал плечами.

– Я знаю, – отозвалась Серфия. Это не прозвучало как похвала или не только как похвала. Спустя минуту она продолжила: – Лептурус сказал то же самое: мы должны пойти и встретить фервингов в предгорье, собрав все силы, которые у нас есть.

– Ты так и поступишь? – спросил Ланиус.

Она кивнула.

– Да, Лептурус поведет армию из столицы Аворниса. Как глава регентского совета, я отправляюсь с ними.

– Я тоже должен! – воскликнул Ланиус. – Я – король, в конце концов.

«Даже если от меня мало толку», – добавил он про себя.

– Хорошо, если мы одержим победу. – Мать пристально смотрела на него. – А если нет? Что, если король Дагиперт тебя схватит?

– Я полагаю, мне придется жениться на его глупой дочери. – После смерти отца он всегда находился в чьей-нибудь власти. Ему это не слишком нравилось, но он успел привыкнуть. Свадьба – единственное, что пугало его, попади он в руки Дагиперта. – Если я окажусь там, солдаты будут знать, что им лучше победить.

– Я хочу, чтобы ты остался в безопасности в столице, – ответила королева Серфия, и как Ланиус не убеждал ее, она оставалась непреклонной.

После отъезда матери, осторожно выбравшись из своей опочивальни, король Аворниса послал слугу к Лептурусу спросить, не может ли командир королевской гвардии прийти к нему. Тот не заставил себя ждать.

– Вы не должны просить меня прийти, – сказал Лептурус, отвесив поклон. – Короли приказывают.

– Я не знал этого, – ответил Ланиус. – И как же я должен вести себя?

Командир гвардии усмехнулся:

– Вы скоро всему научитесь, ваше величество, клянусь богами. Что я могу сделать для вас, ваше величество? Просто скажите. Я сделаю все, что в моих силах.

Это было то, что король Аворниса жаждал услышать.

– Когда ты отправишься в поход против короля Дагиперта и фервингов, возьми меня с собой.

– Что? – Лептурус вытаращил глаза.

Мальчик повторил. Он уже давно заметил, что у взрослых часто возникают проблемы со слухом или они просто не умеют слушать. По крайней мере, ему пришлось повторить свою просьбу Лептурусу еще раз. В ответ он услышал:

– Почему ты просишь об этом?

– Потому что я – король Аворниса, и, как мне кажется, так должен поступать король. – Голос Ланиуса звучал очень уверенно. – Видишь ли, я читал об этом в книгах.

– Но в книгах не говорится о том, как должен вести себя король одиннадцати лет, – заметил гвардеец.

– Если бы я был взрослее, то просто мог бы воевать лучше, но не думаю, что один солдат настолько важен для победы, – сказал Ланиус. – Согласен?

Усмехнувшись, Лептурус покачал головой.

– Думаю, ты прав. И все-таки... Однако, ваше величество, поделитесь со мной, что сказала ваша мать.

– Она сказала: «Нет!» Она сказала: «Ни за что!», – ответил Ланиус, – поэтому я позвал тебя, может быть, тебе удастся переубедить ее.

– Сейчас она – глава регентского совета. И не подчиняется никому, – возразил Лептурус, и мальчик печально кивнул. Но его взрослый друг продолжил: – Однако не знаю, будет ли это проявлением неуважения, если попросить ее изменить мнение?

– Будут солдаты сражаться лучше, зная, что их король делит опасность с ними? – спросил Ланиус.

В книгах говорилось, что именно так должно быть. И Лептурус уже не смеялся и даже не улыбался. Потирая подбородок, он, казалось, раздумывал над чем-то.

– Пожалуй, – кивнул он, – у них не будет другого выхода.

Ланиус подался вперед.

– Так ты поговоришь с моей матерью?

Мальчик дрожал от возбуждения.

Лептурус вздохнул и медленно произнес:

– Придется.

На борту «Выдры» ждали неприятностей. Но пока все было тихо. Пришло только послание из столицы Аворниса, которое удивило каждого на корабле, начиная с капитана и кончая юнгой.

– Король Ланиус ведет армию против фервингов! – Никатор все еще не мог этому поверить.

Командор не выглядел столь удивленным.

– Может быть, он способен на большее, чем кажется на первый взгляд.

– Король всего лишь ребенок. Не стоит ожидать от него невозможного.

– Пусть так, но он король Аворниса.

– Да, он король Аворниса, но все-таки ребенок.

– Если бы у него был Скипетр милосердия, это не имело бы значения, – заметил Грас.

Никатор нахмурился.

– В то время, когда последний король Аворниса владел им, в горах не было ни одного фервинга. Низвергнутый похитил его до того, как они прошли с равнин на востоке.

– Я знаю. Это всем известно, как, впрочем, и то, что Низвергнутый не может воспользоваться скипетром.

– То, что маленький мальчик окажется на поле битвы, не может компенсировать его отсутствие, – заметил Никатор.

– Это может быть его желание, – возразил командор.

– Вряд ли, – не согласился Никатор. – Я не хотел бы встретиться лицом к лицу с фервингами, когда король Дагиперт в гневе. И никто в здравом уме не захочет. С Ланиусом, должно быть, что-то не в порядке, если он так рвется в бой.

Прежде чем его старый боевой товарищ успел ответить, дозорный позвал их и показал на берег Туолы, где одетый в лохмотья человек, который мог быть с равным успехом аворнийцем или фервингом, махал им рукой. Лошадь под ним едва стояла на ногах от усталости. Грас приказал галере остановиться и окликнул незнакомца:

– Кто ты и что тебе от нас нужно?

– Проклятье! Я же граф Коракс! – заявил оборванец таким тоном, словно все должны были знать, кто он такой. – Я был с поручением у херулсов в дальней части Бантианских гор.

– Ясно, – отозвался Грас и отдал приказ морякам спустить шлюпку, чтобы доставить графа на «Выдру».

Прежде чем отчалить, один из моряков спросил:

– Что делать с лошадью, командор?

– Если вы сможете погрузить ее в лодку, отлично, – ответил Грас. – Если нет, не думаю, что Коракс будет по ней скучать.

Лошадь пришлось оставить. И спустя несколько минут Коракс вскарабкался на борт галеры. Несмотря на оборванный вид, он продолжал вести себя с высокомерием аворнийского дворянина, как будто «Выдра» была в его полном распоряжении, как чуть раньше – лошадь.

– Доставьте меня в столицу Аворниса, чтобы я мог немедленно переговорить с советом регентов, – сказал он.

Грас покачал головой:

– Сожалею, ваше превосходительство, но я не могу сделать это.

Граф Коракс побагровел. Он не привык, чтобы ему возражали.

– Это еще почему?

– По той причине, что я несу караул, – ответил Грас. – Я могу доставить вас в ближайший город и достать лучшую лошадь, чем та, которая была у вас, и это – все. К тому же регенты или, по крайней мере, королева Серфия сейчас не в Аворнисе.

– Где же они? – спросил Коракс. – Где бы они ни были, вы должны меня туда доставить.

Казалось, он едва сдержался, чтобы не добавить крепкое ругательство.

– Это тоже не в моих силах. – Командор покачал головой.

– Да что ты вообще можешь сделать? – прорычал Коракс.

– Я могу сообщить вам, что королева Серфия отправилась в поход против фервингов, – ответил Грас, – и король Ланиус вместе с ней. И еще я могу сделать для вас то, что уже предлагал, – отвезти в ближайший город и найти лошадь. Армия находится там, куда речные галеры пройти не могут.

Коракс перестал сдерживаться – в течение нескольких минут ничто не могло унять его ярость, он набирал побольше воздуха в легкие и продолжал изрыгать проклятия. Наконец ему удалось немного успокоиться и выдавить из себя:

– Мне необходимо встретиться с королевой.

– Ваше превосходительство, я понимаю, что это не терпит отлагательства, – терпеливо произнес командор. – Я сделаю все, что в моих силах.

– Но этого недостаточно, – не унимался граф.

– Скажите, пожалуйста, граф Корвус не приходится вам родственником? – спросил Грас.

Коракс удивленно заморгал.

– Да, он мой брат. Почему ты спросил? Ты знаешь его? Я не слышал, чтобы он упоминал твое имя. – В его голосе сквозило презрение.

– Мы однажды встречались, много лет тому назад, – сказал Грас, – и я много слышал о нем.

Он не стал добавлять, что это были за сведения. Судя по всему, Коракс был такой же грубый и неприятный человек, как его брат.

Но Коракс был не способен понять столь тонкие намеки.

– Не сомневаюсь, что ты слышал о нем. Каждый аворниец должен знать нас.

Нос «Выдры» нырнул в воду, и ему пришлось ухватиться за леер.

Никатор спросил:

– Что насчет херулсов?

– Какое тебе дело? – Вельможа посмотрел свысока на офицера речной галеры.

– Ну, поскольку мне предстоит воевать, я хочу знать, насколько серьезной будет схватка, – ответил Никатор. – Если херулсы атакуют его с тыла, король Дагиперт не сможет воевать с нами так, как если бы они сидели, сложа руки.

Граф некоторое время обдумывал язвительный ответ. Грас неохотно дал ему возможность собраться с мыслями. Наконец Коракс процедил сквозь зубы:

– Ты беспокоишься гораздо больше, чем тебе положено.

– Да, я всегда беспокоюсь, – ответил Никатор. – И ты прав, иногда слишком много.

В королевстве полно таких вздорных и надутых дворян, как Коракс и Корвус. Они делают все, что им угодно, особенно когда король Аворниса не в состоянии справиться с ними. Слишком многие в стране бессовестно набивали свои карманы, и некому было остановить их.

Как только они высадили Коракса в городке Ветерес, тот принялся кричать на командира береговой охраны, требуя немедленно подать лошадь. Грас взглянул на Никатора.

– Ты видишь? Он со всеми «ведет себя подобным образом.

В тот же день еще один всадник окликнул их с берега. Вокруг его руки была обмотана окровавленная тряпка.

– Фервинги! – выкрикнул он. – Фервинги перешли границу!

– В самом деле? – пробормотал командор. – Ни за что бы не догадался!

Разумеется, король Ланиус не представлял, что такое жизнь в походе. Тем более что она оказалась для него намного легче, чем для аворнийских солдат. В его палатке могла бы поместиться пара рот. Мальчик также не был уверен, что они едят ту же еду, что и он.

С другой стороны, никого из них не сопровождал в походе учитель, который был к нему менее строг, чем обычно. Он постоянно был настороже, и в его глазах читался страх. Наконец Ланиус не выдержал:

– Что-то не в порядке?

– Пока все в порядке, ваше величество, – последовал незамедлительный ответ, – но слишком много опасностей подстерегает нас по сравнению с королевским дворцом.

Первое время Ланиуса развлекал вид сельской природы. Он редко покидал дворец и никогда не выезжал за стены столицы Аворниса. Но спустя несколько дней пейзаж наскучил ему. В конце концов, это были лишь маленькие деревушки, поля и луга, на которых паслись овцы и лошади, виднелись островки рощиц и небольшие озерца. Вдалеке надо всем этим возвышались Бантианские горы. Ланиус начинал скучать по дому, особенно когда природа вокруг стала суровее, а продвижение замедлилось. Вот тут он и совершил ошибку, поделившись своими мыслями с матерью.

– Может быть, отправишься домой? – живо отозвалась королева Серфия.

Он покачал головой.

– Нет, спасибо. Я хочу посмотреть, что произойдет.

– Люди начнут убивать друг друга. – Женщина пристально смотрела на своего сына. – Думаешь, ты узнаешь что-то новое, видя, как они умирают, как каждый встречает свою собственную смерть?

– Да, мама, узнаю, – ответил он.

Озабоченно взглянув на него, Серфия отправилась в свой шатер, который был даже просторнее и роскошнее, чем у сына-короля.

Земли, где брали свои истоки знаменитые аворнийские девять рек, радовали глаз только вначале. Вскоре он перестал обращать внимание на равнины, холмы, заросли вереска и полыни, других трав, названий которых он не знал.

Неожиданно с юга примчался всадник. Он скакал во весь опор, как будто за ним гнались демоны. Потребовав аудиенции королевы Серфии и Лептуруса, незнакомец некоторое время беседовал с ними.

И снова мать не стала объяснять Ланиусу, что происходит. Командир королевской гвардии проявил больше желания поговорить.

– Это был граф Коракс, – сообщил Лептурус – Он только что вернулся с другой стороны гор, где был с поручением.

– Поднять херулсов против фервингов? – поинтересовался мальчик.

Лептурус присвистнул от удивления:

– Мне стоило хорошо подумать, прежде чем сообщать подобные вещи, ваше величество. Могу я спросить, как ты узнал об этом?

– Это одно из качеств королей Аворниса, даже если есть, кому думать за них, – ответил Ланиус. – Иногда это срабатывает, иногда – нет. Я прочел об этом в книгах.

– Ох! – покачал головой Лептурус. – Мне не посчастливилось изучить все эти умные книги.

– Это все, чем я могу похвастаться, – отозвался Ланиус, – ведь я никогда не покидал столицу Аворниса.

– Сейчас, когда ты вдали от нее, нравится ли тебе природа твоей страны? – спросил командир стражи.

– Не очень, – признался Ланиус. – Королевский дворец нравится мне намного больше.

Откинув голову назад, Лептурус расхохотался:

– Что ж, по крайней мере, честно.

– Зачем мне притворяться перед тобой?

– Абсолютно незачем, ваше величество...

Прежде чем Лептурус успел договорить, снаружи раздался звук труб, а затем кто-то позвал его. Он поспешил из королевской палатки, успев произнести:

– Сожалею, что так быстро покидаю вас, но, кажется, кто-то разбил кувшин, и я должен успеть подобрать его осколки.

Полог палатки упал за ним.

Мать Ланиуса все еще была занята разговором с графом Кораксом, и некому было остановить Ланиуса, когда он вышел из шатра посмотреть, что случилось. Всадники и пехота ровными рядами торопливо двигались на северо-запад. Однако королевская стража по-прежнему осталась у шатра – видимо, для этого были причины. Ланиус спросил у одного из стражников:

– Куда отправились все солдаты?

– Воевать, ваше величество, – ответил тот.

– Это значит, что фервинги уже близко?

– Да, – ответил солдат. – Но мы побьем их, не сомневайтесь.

Но Ланиус не намеревался сидеть и ждать, потому что хотел увидеть все собственными глазами. Если он не мог быть на поле битвы, зачем тогда это скучное, изматывающее путешествие?

Мальчик указал в сторону, куда отправились солдаты.

– Приведите моего пони, – приказал он стражникам, – я доберусь туда один.

Королева Серфия сказала бы «нет». (Ланиус был уверен, что этому «нет» предшествовала бы истерика.) Лептурус тоже. Но Серфия беседовала с Кораксом, а Лептурус тоже отправился на поле боя. Итак, удача улыбнулась ему. Когда один из стражников (а это были совсем молодые люди) поспешил за пони, Ланиус понял, что выиграл.

Спустя мгновение он уже скакал на своем пони за армией. Стража сомкнулась вокруг него: юноши не забыли свой долг, но то, как они понимали его, заставило бы королеву побледнеть от ужаса.

– Король! Король! Посмотрите, это – король! Он приехал сражаться вместе с нами! – провожали его взглядом солдаты.

Одобрительные возгласы слышались со всех сторон, становясь все дружнее и громче.

Ланиус почти пересек переднюю линию фронта, которая совсем недавно была просто ячменным полем.

– Я думаю, здесь можно остановиться, – сказал один из стражников, когда они въехали на холм.

Перед аворнийской армией Ланиус видел чужие отряды. Солнце играло на шлемах и копьях фервингов. Звук их труб издалека звучал тоньше и почти не отличался от аворнийских.

– Что ты тут делаешь? – услышал Ланиус испуганный голос и обернулся.

Это был Лептурус.

– Ты должен сказать так: «Что вы здесь делаете, ваше величество?» – возмущенно возразил Ланиус.

Но его тон остался без внимания.

– Не пытайся умничать со мной, сынок, или скоро убедишься, что тебя еще не поздно высечь, – ответил Лептурус. – Теперь скажи мне: что ты тут делаешь?

– Я приехал посмотреть сражение, – сказал Ланиус как можно спокойней.

Командир королевских гвардейцев сурово посмотрел на стражников, которые позволили королю покинуть шатер. Они готовы были провалиться сквозь землю.

– Я разберусь с вами позже, – сказал он им, а затем повернулся к королю Ланиусу: – Это не игра, ваше величество. Люди, которых убивают, остаются на поле битвы и после того, как все заканчивается. Раненые продолжают стонать от боли. То же происходит и с лошадьми. Это даже мучительней для них, потому что они не понимают, что с ними случилось. Самое большее, на что они рассчитывают в жизни, – пара охапок травы.

– Я понимаю, – ответил Ланиус, не совсем уверенный в том, что говорит, – но хочу все увидеть своими глазами.

Лептурус открыл рот, но его прервал звук труб, который снова раздался со стороны фервингов. В ответ отозвались аворнийские глашатаи. Две армии двинулись навстречу друг другу. Когда командир стражников заговорил снова, казалось, он был сильно расстроен.

– Ваше желание скоро исполнится, ваше величество, так как у меня нет времени обсуждать это сейчас. Но кое-что я вам все-таки скажу: если вас убьют, я рассержусь на вас не на шутку.

Он поспешил прочь, оставив Ланиуса обдумывать услышанное.

– Не переживайте слишком, ваше величество, – сказал один из стражников, сопровождавших его, – ничего с вами не случится. Мы позаботимся об этом.

Его товарищи кивнули. Ланиус представил, что ждет гвардейцев, если они не сдержат свое слово.

Менее чем четверть мили впереди аворнийская армия сошлась с фервингами. Ланиус не предполагал, что шум будет таким чудовищным. Это звучало так, как если бы сотня дворцовых слуг уронила подносы, полные тарелок и кубков, и все одновременно закричали от ужаса. Но шум не прекратился через какое-то время, когда подносы были подобраны, а продолжался, не стихая.

Какой-то аворнийский солдат оказался совсем рядом с ним, кровь сочилась из его левой руки, которую он сжимал правой. Ланиус подавил тошноту, когда услышал спокойный отрешенный голос:

– Двух пальцев нет. Только и всего.

Юный король приехал посмотреть на триумф аворнийской армии. А сейчас он видел искалеченного солдата так близко, что даже мог чувствовать горячий металлический запах крови, текущей из его раны. Разве таким представлялось ему сражение? «Меня не вырвет, – упрямо повторял он про себя. – Клянусь бородой Олора, я выдержу». Один из стражников показал в сторону лекарей, и раненый заковылял в их сторону. Он все еще не мог поверить в то, что с ним произошло. Ланиус тоже, не хотел этому верить.

Битва переместилась ближе к ним. Фервинги отбросили аворнийскую армию назад. Стрелы посыпались на землю всего в двадцати футах перед Ланиусом. Один из стражников обратился к нему:

– Прошу прощения, ваше величество, но если эти мерзавцы – снова прошу прощения – подойдут ближе, мы должны будем отвести вас назад.

– Хорошо, – согласился Ланиус, и солдаты вздохнули с облегчением.

Ему не хотелось попасть в руки Дагиперта. Мысль о женитьбе на Ромилде повергала его в ужас. Он боялся этого больше, чем смерти или увечья. Смерть казалась ему чем-то нереальным, ранение – тоже, до тех пор, пока он не увидел солдата с искалеченной рукой. Но участь провести остаток своих дней с девчонкой – что может быть хуже?

Все больше окровавленных солдат проходило мимо него, одни – самостоятельно, других несли их товарищи. Некоторые из них, узнав своего короля, приветствовали его. Другие, ничего не видя от боли, не обращали на него внимания.

Молния, сверкнув в ясном небе, ударила прямо в середину фервингского войска. Земля задрожала под ногами Ланиуса. Пылающие багровые отблески заплясали перед его глазами. Стражник радостно воскликнул:

– Здорово! Наши волшебники, похоже, не дремлют.

Ударила еще одна молния и еще одна. Фервинги откатились назад. Аворнийцы устремились за ними с громкими криками:

– Король Ланиус! Король Ланиус и победа!

– Как вам это нравится, ваше величество? – спросил один из гвардейцев.

Королева Серфия следила за тем, что пьет и ест Ланиус, но иногда ему случалось выпить столько вина, чтобы почувствовать легкое опьянение. Сейчас он испытывал похожее чувство, только лучше. И все же мальчик не удержался и спросил:

– Что сделают фервингские волшебники?

Ответ не замедлил последовать. Струи огня ударили из земли. Как прежде Ланиус слышал свое имя, выкрикиваемое солдатами, так и сейчас он слышал их стоны, когда пламя охватывало их. К его облегчению, они кричали недолго.

– Какая подлая магия, – заметил стражник. – Если молния попадает в тебя, ты просто умираешь в считанные секунды. – Он щелкнул пальцами. – Но огонь! Огонь заставляет тебя мучиться.

Внезапно языки пламени пропали. Другой стражник сказал:

– Наши волшебники сегодня настороже.

С именем Ланиуса на устах аворнийские солдаты снова ринулись в бой.

Фервинги сражались отчаянно. Насколько Ланиусу было известно, они были хорошими солдатами. Но, несмотря на их упорство, на этот раз боги войны отвернулись от них. Когда солнце почти опустилось на запад, войска противника покинули поле боя.

Это была победа. Солдаты собрались вокруг короля Ланиуса, славя его своими охрипшими после боя голосами. Лептурус тоже приблизился к нему и сказал:

– Многие взрослые люди отдали бы все на свете, только бы услышать, как их приветствуют подобным образом.

Ланиус жестом попросил его наклониться и очень тихо произнес:

– Я предпочел бы сейчас очутиться во дворце.

Лептурус рассмеялся:

– Что ж, ваше величество, я не удивлен. Но мы победили, значит, это того стоило.

Вороны и грифы уже ссорились над мертвыми телами на земле. Крики раненых разносились в воздухе. Конвой охранял пленных фервингов со связанными руками. Родственники смогут выкупить дворян. Остальным придется влачить жалкое существование до конца своих дней. Мальчик вопросительно уставился на своего старшего друга.

– Да, ваше величество, – ответил Лептурус на его немой вопрос. – Потерпи мы поражение, фервинги поступили бы с нами намного хуже.

Подумав, Ланиус кивнул:

– Может быть. Что граф Коракс сообщил моей матери? Выступят херулсы против короля Дагиперта?

– Я думаю, да. – Лептурус обернулся. – Вот она идет сюда. Ваше величество может спросить об этом королеву.

Серфия крепко сжала сына в своих объятиях. Все еще удерживая его, она прошептала:

– Ты не представляешь, насколько ты безрассуден и как это было опасно.

– Все обошлось, мама, – ответил Ланиус. – Мы выиграли.

– Ты не мог знать, как все обернется, – возразила королева. – Прежде всего, ты не должен был вообще отправляться в этот поход.

– Но я пошел вместе со всеми. И мы победили.

7

ВЕСЛА ритмично поднимались и погружались в воду, и «Выдра» шла вверх по течению Туолы.

– Прошло довольно много времени с тех пор, как мы побили Дагиперта, – заметил Грас.

– Да, – согласился Никатор. – Интересно, когда нам доведется выиграть следующее сражение?

– Кто знает, – отозвался Грас – Может быть, он настолько удивлен этой нашей победой, что не переживет потрясения.

– Напрасные надежды, – ответил Никатор. – Ты слышал, чтобы фервинги были так предупредительны по отношению к своим соседям?

– Смешно. – Командор покачал головой. – Только год назад Дагиперт воображал, что весь мир у его ног. Его армия стояла лагерем под стенами столицы Аворниса. Архипастырь Букко обещал короля Ланиуса его дочери. Он стал бы тестем короля Аворниса и дедом наследника Ланиуса. И что теперь... – Он щелкнул пальцами. – Вот все, что ему осталось.

– Не сбрасывай его со счетов, – усмехнулся Никатор. – Как я уже сказал, когда ты последний раз видел, чтобы фервинг делал жизнь Аворниса легче?

Что тут можно было возразить? Но даже если бы он и хотел что-то сказать, то не успел бы. «Выдра» повернула, и два матроса одновременно закричали:

– Фервинги!

– Прямо по курсу!

В нескольких сотнях ярдов перед речной галерой больше дюжины фервингов набилось в небольшую шлюпку, которая была предназначена едва ли для пяти человек. Они тоже заметили «Выдру» и поняли, в какой опасности оказались. Их отчаянные крики громко разносились по воде. Люди налегли на весла, чтобы добраться до берега Туолы, прежде чем «Выдра» настигнет их. Но они не имели морской сноровки и только сбились с ритма. Часть их бросила весла и попыталась стрелять в сторону противника – жест одновременно храбрый и бесполезный.

– Налечь на весла! – скомандовал Грас.

Опытные гребцы на речной галере дружно следовали ритму, который отбивал барабанщик. «Выдра», казалось, летела вперед на крыльях. Грас поспешил на корму и перехватил румпель у рулевого, так как хотел сам потопить лодку.

Словно целясь из лука по бегущему оленю, он направил нос «Выдры» прямо в точку, где должна быть шлюпка в момент, когда речная галера настигнет ее. Все это время лучники с «Выдры» стреляли в несчастных фервингов.

– Держись! – закричал Грас перед тем, как корабль врезался в шлюпку.

«Выдра» ударила в шлюпку как раз посередине, как он и рассчитывал, и перевернула ее.

– Все кончено для них.

В голосе Никатора не было никакой радости.

– Мы остановимся, чтобы удостовериться в этом и подобрать несчастных, которые вывалились за борт, – ответил Грас и повысил голос: – Гребцы, суши весла.

В этот момент командор почувствовал, как дернулся румпель. Он решил, что, должно быть, наткнулся на корягу. Но, взглянув вниз, обнаружил, что какой-то фервинг уцепился за руль. Грас вытащил свой меч.

– Поднимайся, – приказал он. – Поднимайся или простишься с жизнью!

Он сделал выразительный жест, на случай если фервинг не понимал по-аворнийски.

Противник, несомненно, был очень силен. Одной рукой удерживая руль, второй он уцепился за леер, а затем мощным рывком перекинул тело. Вода струилась по его лицу, одежде и длинным волосам. Он был скорее похож на морского бога, чем на человека.

– Отберите у него меч, – велел Грас матросам, поспешившим к нему на помощь, – пока он не натворил глупостей.

– Вы правы, командор, – ответил один из них.

Они попытались окружить фервинга. Возможно, воин решил, что его собираются убить, или он был один из тех, кто безуспешно, до последнего, стрелял из лука по «Выдре», когда та надвигалась на шлюпку, – так или иначе, но, похоже, он не собирался сдаваться и жизнь свою решил продать дорого. В несколько прыжков миновав изумленных матросов, фервинг очутился прямо пред Грасом.

Только потому, что Грас был настороже, ему удалось отразить удар в первые минуты боя. Враг был здоровее, сильнее и моложе, к тому же сражался с отчаянием обреченного. Если бы одурманенный раб с южных земель, что были под властью Низвергнутого, мог сражаться, он бы дрался именно так. Но рабы не способны воевать.

Грас отступил, иначе был бы убит на месте. Фервингу, казалось, страх был неведом. Только смерть могла остановить его.

Вжик! Стрела вонзилась ему в бок, словно выросла оттуда. Великан поморщился, но не отказался от намерения убить Граса. Вжик! Вжик! Одна – в бок, другая – в грудь. Фервинг замычал. Кровь хлынула у него изо рта и ноздрей, но даже это не остановило его.

Вжик! Еще одна стрела, на этот раз в центр груди. Качнувшись, противник кивнул Грасу как старому знакомому.

– Он все еще помнит о тебе, – произнес фервинг на чистейшем аворнийском языке и только после этого упал.

– Крепкий парень, – заметил матрос, не в силах сдержать уважения. – Вы в порядке, командор?

– Кажется, – ответил Грас, все еще тяжело дыша. – Чертовски упрямый негодяй. Мне едва удалось уцелеть.

Моряки подняли тело фервинга и, перекинув его через поручни, сбросили в Туолу. Когда труп с громким плеском упал в воду, один из них спросил:

– Что он имел в виду, говоря о ком-то, кто помнит вас?

– Откуда мне знать, – ответил Грас.

Моряки пожали плечами и отошли; завтра, а может быть, и раньше они забудут о происшедшем. Грас был бы рад поступить так же, однако для него это было нелегко. На самом деле он понял, что хотел сказать фервинг. В какое-то мгновение ему даже показалось, что сквозь глаза фервингского солдата на него взглянул Низвергнутый. Командор пытался внушить себе, что это ему показалось, но все усилия оказались напрасными.

Зимой жизнь в Аворнисе затихала. Люди коротали время со своими друзьями и семьей. Дождь и снег делали поездку за ворота города трудной, иногда почти невозможной. Даже просто перемещаться по городу становилось нелегко.

Сначала короля Ланиуса не беспокоило, что снегопад продолжался день за днем. Как все дети, он любил зимние забавы и радовался снегу. Дети слуг играли с ним, не боясь наказания за брошенный снежок.

Лептурус был единственный, кто вслух высказал свои опасения за несколько недель до зимнего солнцестояния.

– В этот год выпало слишком много снега, ваше величество, – произнес он.

– Я заметил это, – ответил Ланиус.

Он только что убедился в справедливости слов командира гвардейцев. Перед тем как вернуться во дворец, ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы вытряхнуть снег из левого уха.

Но Лептурус не успокаивался:

– Если дело пойдет так и дальше, нас ждут неприятности. Я думаю, реки замерзнут, и лед будет стоять на них очень долго.

Ланиус задумался: он читал про суровые зимы.

– Это может обернуться бедой.

– Вы правы. Может.

Лептурус задумчиво посмотрел в окно.

– Когда мне было столько лет, как тебе, или немного меньше, мой дед рассказывал мне истории об очень суровой зиме, когда он был маленьким мальчиком. Голод заставлял некоторых убивать, чтобы выжить. Казалось, что Низвергнутый выискивает себе добычу на улицах города. Мы же не хотим, чтобы нечто подобное повторилось?

– Нет, конечно! – воскликнул Ланиус. Но затем, помедлив, спросил: – Тебе нравилось иметь дедушку? Я едва помню отца, и оба деда умерли задолго до моего рождения.

– Мой старик любил выпить и поболтать, как следует перебрав. – Командир королевских гвардейцев усмехнулся. – Но теперь нужно думать о столице Аворниса и...

– Доставить в город как можно больше хлеба, пока реки не замерзли, – продолжил Ланиус.

Лептурус взглянул на него и защелкал языком.

– Вы перебиваете меня, ваше величество, – произнес он почти с упреком. – Да, я думаю, мы должны это сделать, и чем скорее, тем лучше.

– Тогда ступай к моей матери, – попросил Ланиус, – и передай ей, что я тоже так считаю. – Уголки рта у него дрогнули. – Или... лучше не надо. Последнее время она предпочитает не обращать внимания на мои слова.

– Осталось не так долго до совершеннолетия, ваше величество, – заметил гвардеец. – Вашей матери нравится... править королевством.

– И поэтому ей не нравится, что я разбираюсь в чем-то? – спросил Ланиус.

Командир королевской стражи кивнул. Мальчик произнес со вздохом:

– Но это же глупо. Я все равно стану взрослым. Но если бы я был глупцом, неужели это нравилось бы ей больше?

– Спросите ее, – сказал Лептурус. – Я же передам ей ваши слова, и надеюсь, она обратит на них внимание.

Спустя несколько дней слуги доложили Ланиусу, что в доки прибыло намного больше кораблей и барж, чем обычно. Все они были доверху нагружены пшеницей, рожью и ячменем. С удовлетворением кивнув, юный король подумал: «Никто вокруг не знает об этом, но я поступил правильно».

Вскоре после этого события в столице Аворниса появились послы с юга – смуглый полный ментеше по имени Караюк со свитой. С князьями ментеше Аворнис был в таких же отношениях, как и с королем Дагипертом и правителями городов в Черногории. Однако это посольство было особенным: его отправил тот, кто правил ментеше, – Низвергнутый, почти столетие он не обращался к Аворнису напрямую.

Несколько дней королева Серфия удерживала Караюка и его всадников под стенами города, в то время как секретари изучали полуистлевшие свитки, чтобы встретить ментеше так, как когда-то аворнийцы встречали послов Низвергнутого. Память у Низвергнутого была лучше, чем у простых смертных. Он не пропустил бы ни малейшей детали или случайного просчета.

Так как в прошлый раз правящий король Аворниса сам встречал его послов, на этот раз приветствовать новых посланников пришлось Ланиусу. Если сначала представить Караюка королеве Серфии – хоть она и являлась главой совета регентов, – советники опасались, что это может быть расценено как оскорбление. Серфия очень беспокоилась за сына:

– Вдруг он что-нибудь с тобой сделает?

– Волшебники будут оберегать меня, – терпеливо успокаивал ее Ланиус – Все будет хорошо. Если бы Низвергнутый хотел убить меня, то использовал бы убийцу, а не посла.

– Ты думаешь, ему не все равно? – мрачно покачала головой королева-мать.

Ланиусу нечего было возразить. Для Низвергнутого не существовало никаких законов, кроме его собственного. Ситуацию разрешил один из советников по протоколу:

– Мы не смеем оскорбить его, ваше королевское величество.

И королеве Серфии пришлось последовать его совету.

Итак, Ланиус восседал на троне в своей самой тяжелой и великолепной мантии и остроконечной королевской короне, давящей на голову, когда Караюк и четверо сопровождающих приблизились к нему. Их было четверо и сто лет назад. Посол был в волчьей шапке, куртке, сшитой из шкуры снежного леопарда, и штанах из оленьей кожи. Его свита была одета так же, только менее изысканно.

Караюк низко поклонился Ланиусу.

– Приветствую вас, ваше величество, от имени моего господина.

Его аворнийский был превосходен, без малейшего акцента. Что-то блеснуло в его темных глазах, когда он добавил:

– Может быть, на днях он явится поприветствовать тебя сам.

Не напрасно Ланиус изучал старые документы, раскопанные для него советниками по протоколу. Он сказал:

– В последний свой визит посланники Низвергнутого сказали то же самое, однако он не появился.

Караюк посмотрел на него очень внимательно.

– Да, – протянул ментеше, так что слово закончилось змеиным шипением, – ваше величество, мой господин просил тебе передать, что ты не так умен, как тебе кажется.

– Как и он, – ответил Ланиус, – Будь он так умен, он бы жил среди остальных богов.

Свита за спиной Караюка приглушенно зашептала что-то на своем языке.

Даже если его слова и попали в цель, посол не повел и бровью. Он еще раз пристально посмотрел на Ланиуса. Его ли глаза изучали мальчика, или это был сам Низвергнутый, глядящий сквозь его зрачки, король не знал. Вряд ли Караюк осознавал это сам.

– Вам лучше послушать то, что я говорю, ваше величество, – сказал Караюк. – И прислушаться к словам моего господина.

Королева Серфия, которая сидела справа чуть ниже трона, и Лептурус, стоявший слева, задрожали от возмущения. Ланиус же просто посмотрел на ментеше с холодным презрением.

– Продолжай, – произнес он.

– Возможно, ты не лишен здравого смысла, – сказал Караюк. – Мой господин спрашивает: как тяжела будет эта зима? И как долго она продлится?

– Только боги могут это знать, – ответил Ланиус. – Никто, кроме них.

Губы Караюка скривились в отвратительной, злобной усмешке. Хоть и изгнанный с небес, Низвергнутый не был больше настоящим богом. С другой стороны, он не перестал быть богом. Мог он знать подобные вещи? Ланиус не был уверен. Ему в голову пришла еще одна мысль, которая напугала его. Мог Низвергнутый влиять на стихии? Мальчик хотел бы знать.

Улыбка Караюка подсказывала ответ на незаданный вопрос. Конечно, он намекал на это, даже если предположение было ложным.

Он сказал:

– Ты действительно хочешь узнать? Очень скоро ты узнаешь. И когда лед сожмет твои реки ледяными руками смерти, как ты накормишь своих людей?

Серфия снова заволновалась и бросила взгляд на Ланиуса, сын едва заметно покачал головой. Он не хотел, чтобы посол Низвергнутого узнал о том, что в столицу Аворниса начало прибывать дополнительное продовольствие. Если Низвергнутый догадается об этом, могут последовать иные угрозы, на которые будет не так легко ответить.

– Ты утверждаешь, что Низвергнутый сделает зиму мягче, если я соглашусь на его условия? Какова его цена?

– Да, мой господин может это сделать. Низвергнутый не считал, что он заслужил изгнание с небес. «Господин» звучало намного приятнее. Караюк продолжил:

– Вам придется уступить провинцию Перусию, на севере от Стуры. Передай Перусию во владения моего господина, и ты избежишь его гнева зимой.

– Этой зимой. Но что будет через год? – Ланиус покачал головой. – Можешь передать Низвергнутому мой отказ. Я хочу испытать судьбу – а вместе со мной и мой город испытает свою судьбу.

– Ответственность ляжет на твою голову, – произнес Караюк. – Я говорю тебе от имени моего могущественного господина: ты пожалеешь о своем решении.

– Я хочу испытать мою судьбу. Мой город испытает свою судьбу, – повторил Ланиус. – Ступай и передай ему мои слова.

– Я уйду, – сказал ментеше, – ты слышал его слова. Скоро ты узнаешь, как он держит свое обещание.

Он поклонился и вышел из тронного зала. Следуя за ним, свита Караюка оглянулась на Ланиуса несколько раз.

После ухода ментеше Лептурус повернулся к Ланиусу и одобрительно кивнул. Король Аворниса только пожал в ответ плечами. Он не был уверен, что поступил верно. И все-таки... будь что будет, еды у него достаточно, и Аворнис не пропадет.

Ледяной ветер вспенивал воды Стуры. Струи дождя со снегом хлестали почти горизонтально. Палуба речной галеры, мачты – все было покрыто льдом. Иней блестел даже в бороде Граса и его усах.

– Может ли быть хуже?! – прокричал он Никатору.

– За всю мою жизнь я не видел ничего подобного, – ответил его боевой товарищ. – Никогда, и особенно здесь, в низовьях реки, где климат обычно намного мягче. Что происходит сейчас в столице и вокруг? Страшно представить.

– Точно, – согласился Грас и зябко передернул плечами – Кто-то на берегу рассказывал мне, что посольство Низвергнутого вернулось к своему господину, ничего не добившись.

– Какой кошмар... – с притворным ужасом протянул Никатор. – Я так расстроен, что сейчас заплачу.

– Ты не подумал, чем это может обернуться для нас. – Грас не поддержал его шутливого тона.

– Не знаю, – на этот раз голос Никатора звучал озабоченно, – кому известно наверняка, на что способен Низвергнутый.

Грас был с ним согласен. В конечном итоге ментеше были самыми злейшими врагами Аворниса даже без поддержки Низвергнутого. Только Стура отделяла их от бескрайних плодородных земель и долин в излучинах девяти рек. Страшно представить, что произойдет, если Низвергнутый будет подталкивать и направлять их...

Снасти готовы были порваться от налипшего на них льда. Вершина мачты угрожающе раскачивалась. Если она упадет, галера может опрокинуться, и кто сумеет выжить в ледяной воде реки?

Моряки бросились укреплять остальные снасти. Несколько человек поспешили к мачте и повисли на ней, спасая этим свою жизнь. Другим членам команды под руководством Граса удалось обуздать бьющиеся на ветру полотнища парусов и, скрутив, укрепить их на месте. И только тогда мачта, успокоившись, задрожала в своем гнезде.

Спустя четверть часа свирепый ветер немного стих, и Грас облегченно вздохнул.

Турникс торопливо подошел к ним. Его мантия развевалась, как белье на веревке, казалось, еще минута, и волшебника унесет ветром, но он уверенно держался на ногах.

– Случалось ли, что стрела проносилась так близко от вашей головы, что можно было почувствовать движение воздуха? – спросил он.

Оба приятеля дружно кивнули. Грас покачал головой:

– Не самое приятное ощущение. Но почему ты спрашиваешь об этом?

– Минуту назад нечто пронеслось мимо судна, но прежде, чем я успел что-либо предпринять, оно исчезло. Я очень рад, что оно пропало. – Он неуверенно засмеялся. – Хотел бы я повернуть время вспять. Но стрелок промахнулся, хоть я и не успел помешать ему.

Грас снова кивнул. Ему показалось на мгновение, что он видит прекрасное и наводящее ужас лицо Низвергнутого, его суженные глаза и раздувающиеся от гнева ноздри. Когда видение пропало, он был рад, что оно оказалось даже мимолетнее, чем пронесшееся мимо заклятие, что миновало галеру. Человеку было не дано долго выдерживать взгляд этих глаз – если только он надеялся остаться в здравом уме.

– Да, ваше величество, когда вы будете стариком с длинной седой бородой, то сможете рассказать своим внукам, что вам довелось пережить такую зиму, – произнес Лептурус, – их глаза округлятся от ужаса.

Даже используя все свое воображение, Ланиус не мог представить себя старым, сгорбленным и с длинной седой бородой, в то время как его щеки еще не были покрыты даже тем, что люди называют пушком. Но командир его гвардии был прав если не во всем, то в главном. Ему не доводилось видеть зиму, подобную этой, и он не хотел пережить еще одну похожую, даже став сгорбленным седобородым стариком.

– Некоторые люди говорят, что реки замерзли до самого дна, – заметил он. – Не могу судить об этом, потому что не представляю: как они могут видеть, что творится на дне реки? Мне это кажется нереальным, несмотря на огромное количество снега и льда.

– Согласен, – кивнул Лептурус. – И лед чрезвычайно толстый. Но я не стал бы спорить с людьми. Мне кажется, даже стадо слонов, пробежав по реке, не смогло бы его расколоть.

– Хотел бы я иметь стадо слонов в столице Аворниса – усмехнулся Ланиус. – Однако они наверняка бы замерзли.

– Все, что находится за пределами дома, тотчас покрывается льдом этой зимой, – заметил командир королевских гвардейцев. – Будь погода немного лучше, я бы волновался о том, что фервинги могут решиться осадить город, что не так трудно сделать, проведя войска по замерзшим, твердым как камень рекам. Но я думаю, что даже при таком переходе они потеряют большую часть солдат по дороге.

– Даже Дагиперт? – удивился юный монарх. – Значит ли это, что Дагиперт – хороший король?

– Храбрый, как бы то ни было, и очень хороший военачальник, – признал Лептурус, – что делает его опаснее для Аворниса и для нас.

Ланиус полагал, что хороший король и отважный военачальник – одно и то же. Каждый мог сказать, что Мергус, его отец, был настоящим государем Аворниса и, разумеется, превосходным полководцем.

Он хотел спросить об этом Лептуруса, но затем передумал. Вместо этого он поинтересовался:

– Достаточно ли продовольствия в городе?

– На данный момент вполне, ваше величество, – последовал ответ. – Не прикажи вы тогда запасти больше, чем обычно, сейчас мы остались бы с пустыми закромами. Думаю, у нас хватит запасов, как бы долго ни продлилась эта холодная зима.

– А если она будет длиться полгода? – Глаза Ланиуса расширились.

– Не уверен, что Низвергнутому такое по силам.

– Я тоже так думаю, – согласился юный король. – С тех пор как Олор изгнал его с небес, он никогда не делал ничего подобного. – Мальчик вздохнул. – Мне всегда казалось, что это не слишком хорошо со стороны богов избавиться от Низвергнутого, послав его нам, простым смертным.

– Тебе лучше поговорить об этом с архипастырем Букко, чем со мной, – заметил гвардеец.

– Я не хочу говорить с Букко ни о чем. – Ланиус скривил лицо от отвращения. – Если бы Мегадиптис вернулся... Однако он предпочитает проводить время в молитвах, а не наставлять нерадивых священников. – Он снова вздохнул.

– Существуют и другие священники кроме Букко.

– На самом деле я пытался. – Ланиус снова скривился, как от боли. – Как ты думаешь, что они мне ответили?

Командир королевской гвардии задумался, но ненадолго. Затем с обычной для священника интонацией он протянул: «Это – таинство».

– Точно! Они именно так и ответили! – воскликнул мальчик. – Какой от него толк?

– Когда вы станете старше, ваше величество, то поймете, что добиться ответа легко. Получить ответ, который вам нужен, гораздо сложнее.

Казалось, зима длилась бесконечно. Но Низвергнутый был не способен продлить ее до лета, хоть и старался изо всех сил. Метели завывали на улицах столицы Аворниса до самого начала весны.

Как раз когда весна должна была вот-вот наступить, Караюк вернулся в город.

И снова Ланиус восседал на алмазном троне, королева Серфия расположилась справа от него, а Лептурус стоял слева.

– Что на этот раз? – спросил Ланиус, когда Караюк и те же четверо людей из его свиты склонились перед ним в поклоне.

– Мой господин спрашивает, готов ли ты принять его условия, после того как прочувствовал зиму и голод? – сказал Караюк.

– Была довольно холодная зима, не так ли? – произнес Ланиус таким тоном, как будто только после замечания Караюка обратил на это внимание. – Но здесь никто не голодал, во всяком случае не больше, чем в любую другую зиму.

Узкие глаза Караюка округлились. В то мгновение Ланиус был уверен, что видит глаза Низвергнутого. Ты лжешь, – прошипел ментеше.

– Попридержи свой язык, грубиян, – рявкнул Лептурус – или отправишься к своему хозяину с ним в кармане.

Ланиус сделал успокаивающий жест.

– Все в порядке, Лептурус. Он – варвар, откуда ему знать, как себя вести перед королем. – Как Ланиус и предполагал, его замечание вывело Караюка из себя еще больше. – Но это – правда. Никто не голодал в Аворнисе. Клянусь богами, это так.

Фраза про богов должна была прибавить ярости у посланца того, кто служит существу, когда-то бывшему богом.

– Этой зимой? – прорычал Караюк. – Я не верю тебе.

– Как тебе угодно, – вежливо ответил Ланиус. – Если ты хочешь, мои солдаты проведут тебя по улицам города, чтобы ты мог увидеть своими глазами, что я говорю правду.

– Ты принимаешь меня за мальчишку? – Караюк тоже был способен уколоть. – Твои солдаты покажут мне только то, что Аворнис захочет, чтобы я увидел.

– Нет. – Ланиус покачал головой и почувствовал, как тяжела его корона. – Ты можешь идти, куда захочешь. Моя стража будет охранять тебя. Народ здесь не слишком любит Низвергнутого. Ты нуждаешься в защите, находясь в городе.

Караюк и его свита, сдвинув головы, посовещались о чем-то. Затем, обернувшись к Ланиусу, посланник произнес:

– Я принимаю ваше великодушное предложение. – В его голосе сквозила ирония. – Я думаю, ты лжешь.

Не только Лептурус, но еще несколько королевских стражников не смогли сдержать возмущенных возгласов после этих слов.

– Я думаю, ты груб и служишь плохом хозяину. После того как ты пройдешь по улицам города, ты поймешь, кто был прав. А сейчас аудиенция закончена.

– Поберегись, жалкий выродок, называющий себя королем, – прошипел Караюк. – Если мой господин...

– Аудиенция закончена, – еще раз повторил Ланиус. Караюку, который выглядел мрачнее тучи, пришлось покинуть тронный зал. Ланиус еще не правил самостоятельно, но уже не раз убеждался, что последнее слово остается за королем.

На следующий день подданные Низвергнутого проехали по улицам города. Среди простых солдат, охранявших их, было несколько волшебников. Ланиус не знал, способны ли посол и его свита нанести вред городу с помощью магии, но он согласился с Лептурусом, что лучше не испытывать судьбу.

Когда Караюк вернулся в тронный зал после этой прогулки, он выглядел еще мрачнее прежнего.

– И все равно я уверен, что это обман, – пробурчал он.

– Твое право, – ответил Ланиус. – Знаешь, как у нас в Аворнисе называют человека, который не верит своим глазам?

Он выкопал эту остроту в старой книге с шутками и надеялся, что когда-нибудь получит возможность вставить ее к месту. Ланиус не смеялся в лицо Караюку, но чувствовал внутреннее ликование.

Посланник Низвергнутого произнес:

– Ты пожалеешь об этом.

Он повернулся и зашагал прочь от трона, не дожидаясь разрешения короля. Его свита беспрекословно последовала за ним – как щенки, бредущие за матерью.

– Вы замечательно держались, ваше величество, – заметил Лептурус, когда они удалились.

– Может быть, – ответил Ланиус – Трудности начнутся с наступлением хорошей погоды.

Командир гвардии только пожал плечами.

– Назови год, когда у нас не было трудностей.

Ланиус не смог бы припомнить такой год, даже если бы и попытался.

Наконец неохотно, на шесть недель позже обычного срока, зима покинула Аворнис.

– Когда весь этот снег начнет таять, на нас обрушатся наводнения, – предсказывал Никатор.

– Надеюсь, что нет, – ответил Грас, понимая, что на самом деле его друг прав.

– И сразу после того, как все растает и высохнет, ментеше явятся по нашу душу, – продолжал Никатор, – и фервинги тоже, помяни мое слово. Дагиперт все еще не может успокоиться, после того как мы побили их в прошлом году.

– Ну, в этом случае нас снова вскоре призовут на север, – заметил командор. – Мы так часто путешествуем между Стурой и столицей, что я скоро научусь обращаться с лошадьми.

– Что касается меня, я никогда и не падал с них особенно часто, – отозвался Никатор.

– Меня беспокоит, что мы будем делать, если фервинги спустятся с гор и ментеше появятся на юге одновременно.

– Тогда нам придется туго.

– Надеюсь, это не произойдет. – Грас сложил пальцы в призывающем удачу знаке, затем продолжил: – Ты знаешь, существует одно верное доказательство того, что король Дагиперт не служит Низвергнутому.

– Какое, командир?

– В этом случае фервинги и ментеше, объединившись, выступали бы против нас вместе, – ответил Грас – Но поскольку этого не происходит, мы можем быть уверены, что Дагиперт – не его вассал.

Крестьяне, захваченные ментеше, теряли свою душу. Крестьяне, работающие на фервингов, просто меняли своих хозяев. С одной стороны, разница казалась огромной. С другой – не очень, так как в любом случае эти люди были потеряны для Аворниса навсегда...

Вскоре послание, которое оба, офицера предвидели, нагнало их в небольшом городке на берегу Стуры. Грас прочитал свиток, подданный вахтенным офицером, и кивнул Никатору.

– Нам приказано вернуться в столицу как можно скорее. Это значит – снова верхом.

– Конечно верхом, – мрачно отозвался Никатор. – Если бы они могли засунуть нас в катапульту и выстреливать нами, куда им угодно, они бы так и поступали.

– И тебе бы это понравилось больше? – лукаво улыбнулся Грас.

– Мне? Не знаю. По крайней мере, я могу быть уверен, что у меня не будет ссадин, после того как я слезу с седла.

– Но, уверен, приземляться тебе понравилось бы намного меньше, чем просто сходить с лошади.

– Пожалуй.

Они отправились на север на паре почтовых лошадей, которые королевская почтовая служба предоставила им. Эта служба должна была помогать путешественникам в случае необходимости в любое время. Грасу никогда не доводилось управлять более апатичным животным, лошадь Никатора была не намного резвее.

– Они могут идти только шагом, – сказал Грас после очередной напрасной попытки заставить перейти свою лошадь хотя бы на легкий галоп.

Они продолжали двигаться на север, меняя лошадей на каждой станции. Иногда им доставались плохие лошади, иногда чуть лучше. Если королевская почтовая служба и имела хороших лошадей, их искусно скрывали. Вот только зачем?

Когда они подъезжали к городу, почтовые станции неожиданно перестали встречаться им по пути. Крестьянин, работавший на поле, рассмеялся, когда Грас спросил у него о следующей станции.

– Я скажу тебе, приятель, где, – ответил он. – Там, где кончаются владения графа Корвуса. Со времен моего прадеда и прадеда графа у нас нет ничего подобного.

– Почему? – удивился Грас – Ведь это необходимо королевству.

– Попробуй объяснить это Корвусу, если тебя это так волнует, – сказал крестьянин. – Меня это не касается. Мне моя голова дорога на плечах, и я не хочу с ней расстаться.

Грас и Никатор гнали своих усталых, заморенных лошадей по землям графа Корвуса. Они миновали величественный и мрачный замок, в котором обитал Корвус. Грас решил не обращаться к графу – он не забыл слова крестьянина. Но, тем не менее, решил поделиться своими соображениями с другом:

– Некоторым из этих дворян необходимо напомнить, что они – не короли.

– Ты сможешь убедить их в этом, только если им на голову упадет камень, – ответил Никатор.

– Я знаю. – Командор огляделся вокруг. – Где бы мне найти камень потяжелее?

8

АРХИПАСТЫРЬ БУККО воздел руки в молитве.

– От холода, голода, наводнений и происков наших врагов спасите нас, великие боги! – молил он.

Даже Ланиусу было нечего возразить на это. Когда, наконец, снег растаял, столица оказалась перед опасностью, которая была не меньше, чем когда-то фервинги. Пока сточные канавы справлялись с потоками талой воды, и Ланиус благодарил за это богов.

Стоявшая рядом с ним мать презрительно фыркнула.

– Если Букко скажет, что день будет солнечным, я прихвачу с собой зонтик.

Серфия явно не беспокоилась, что ее могут услышать. Ланиус рассмеялся. Его примеру последовали придворные, стоящие поблизости. Букко посмотрел в сторону, откуда донесся шум. Когда он увидел, что это Серфия, он поджал губы, но продолжил службу. Когда-то ему удалось поймать свою удачу, но он не сумел удержать ее. Сейчас пришло время матери Ланиуса.

– Вскоре нам снова придется воевать с фервингами, – сказала она Ланиусу, после того как они вернулись во дворец. – Мы будем сражаться и одержим победу. Но ты, – она ткнула в него пальцем, – останешься в столице.

Иногда даже король не может поспорить с обстоятельствами. Для Ланиуса как раз наступил такой момент.

– Да, мама, – ответил он.

Если он надеялся увидеть следующее сражение, у него было два пути: устроить страшный скандал или тайком договориться с Лептурусом. Нужна ли ему еще встреча с жестоким миром войны?

– Все будет хорошо, – сказала Серфия.

Ланиус подумал: кого она пытается убедить в этом – себя или его? Мать продолжила:

– Коракс поведет отряды херулсов, а Корвус будет командовать нашей армией.

– И ментеше будут очень осторожны этой весной, – добавил Ланиус. – Мы заставили Низвергнутого призадуматься над тем, как нам удалось пережить эту ужасную зиму. Он не раз подумает, стоит ли ему снова с нами связываться.

Королева кивнула.

– Именно так. Я рада, что позаботилась о том, чтобы город как следует подготовился к зиме. Кто знает, что бы случилось, не сделай я этого?

– Кто знает, – повторил за ней Ланиус.

Подняв брови, он удивленно взглянул на мать и встретил безмятежную улыбку: женщина искренне верила, что это была ее идея – завезти продовольствие в столицу Аворниса. Если королева когда-нибудь сядет писать воспоминания – в чем Ланиус очень сомневался, – без сомнения, там будет рассказ о том, как ей в голову пришла светлая идея – завести в город побольше зерна на случай суровой зимы, приход которой она предвидела. После историки и летописцы, доверяя ей, будут повторять то же самое во всех хрониках. Ее запомнят как королеву Серфию Дальновидную.

Эти мысли заставили Ланиуса усомниться в том, что все, о чем повествовали исторические книги, которые он читал, правда. Может быть, они были полны такими же недостоверными фактами? Он должен больше доверять своим суждениям и перестать слепо верить всему, что пишут в книгах. Но спорить с матерью было бесполезно, он не может изменить ее. Мальчик спросил:

Разумно ли, если столько власти будет сосредоточено в руках двух братьев?

– Ты имеешь в виду Корвуса и Коракса? – спросила королева.

Ланиус кивнул. Мать пожала плечами.

– Оба – хорошие офицеры благородной крови. Она ожидала, что сын скажет: «Да, мама». Но вместо этого он произнес:

– Это скорее делает их более склонными к мятежу. Половина знати в королевстве считает, что они заслуживают быть королями Аворниса.

– Но без знати у нас не было бы офицеров. – Серфия потрепала Ланиуса по волосам, хотя он терпеть этого не мог, и продолжила: – Если ты хочешь найти командира незнатного происхождения, командор Грас вполне подойдет. Он переправляет на своих речных галерах херулсов в тыл фервингов. – Она фыркнула, как совсем недавно в соборе. – Его отца называют Крексом Невыносимым.

– Грас – прекрасный офицер, – сказал Ланиус.

– Может, и так, но даже в этом случае... – Мать фыркнула еще раз. – Его вряд ли можно принимать всерьез.

Служанка вошла в комнату с подносом, на котором были печенье и вино. Ланиус выбрал одно с изюмом, политое медом. Девушка улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ, не понимая, как это произошло. Последнее время девчонки раздражали его гораздо меньше, чем в те времена, когда он был младше. Мать тоже заметила это и холодно произнесла:

– Ты свободна, Приния.

– Слушаюсь, ваше величество, – ответила девушка и поспешила выйти.

– Почему ты была так резка с ней? – спросил Ланиус. – Она не сделала ничего плохого.

– Пока, – сухо ответила королева Серфия.

– Я не понимаю, – удивился Ланиус.

– Я знаю, – отозвалась королева. – Но ты поймешь это совсем скоро. И тогда твоя жизнь станет сложнее и интереснее.

Ланиус тряхнул головой. Иногда понять мать было так сложно.

– Еще один корабль, еще один участок Туолы, – вздохнул командор, поднимаясь на борт «Леща».

Все речные галеры были очень похожи друг на друга. «Лещ», казалось, знал лучшие времена. Его деревянная обшивка побелела от времени. Галера все еще была крепкой, но за ней плохо следили. Грас оглядел моряков, которые, в свою очередь, пристально рассматривали его и Никатора.

– Мы закончим свою работу здесь, и после они отправят нас назад на юг, патрулировать Стуру, – сказал Никатор. Он произнес что-то сквозь зубы, явно относящееся к лошадям, и затем добавил: – Фервинги или ментеше. Фервинги или ментеше...

– Боги решили дать нам небольшую передышку для разнообразия, – отозвался Грас.

– Все, что от нас требуется, – продолжал его приятель, – кажется предельно простым – доставить отряды херулсов под предводительством Коракса вниз по реке, чтобы они могли напасть на фервингов с тыла. Поездка может оказаться приятным путешествием, если ничего не случится.

– Если бы все шло гладко, королю Аворниса не пришлось бы перемещать нас, словно пешек по шахматной доске, – ответил Грас. – И вспомни, что речь идет о графе Кораксе, брате графа Корвуса.

Никатор подошел к лееру и сплюнул в бурные воды Туолы.

– Тьфу на дорогого графа Корвуса, низкого и подлого скупердяя. – Он сплюнул еще раз. – И на его проклятого богами самодовольного брата.

– Раз уж так, плюнь и на херулсов заодно, – предложил Грас.

– Обязательно, – отозвался Никатор. – А теперь объясни мне почему.

– Потому что я не стал бы спорить даже на медную полушку, что они действительно ударят в тыл фервингам, когда окажутся на той стороне реки. Они скорее начнут убивать фермеров, насиловать их жен и угонять овец.

– Или угонять жен и насиловать овец, – предположил Никатор.

Грас округлил глаза.

– Мне такое даже не приходило в голову. Если тебе очень интересно, спроси графа Коракса.

«Лещ» был флагманским кораблем большой флотилии, состоящей из речных галер, небольших судов, яликов и барж. Такая флотилия скорее могла быть использована для переправки войск по Туоле, чем для сражений. Они должны были подобрать графа Коракса в низовьях реки, доставить его армию дальше, вниз по течению. Грас сомневался, что все эти маленькие ялики и баржи были бы способны быстро подняться вверх по течению, но с поставленной задачей они должны были справиться неплохо.

– Я готов поспорить, что граф Коракс и эти дикари не окажутся на месте встречи в назначенное время, – сказал Никатор. – Это так похоже на него – заставить нас ждать напрасно. Он – благородный господин, в конце концов. Ему не пристало беспокоиться о простолюдинах, изнемогающих от безделья, ожидая его.

Но когда флотилия обогнула последний поворот реки, на северо-западе моряки увидели разбитый на берегу лагерь херулсов, большой, беспорядочный и шумный. Ветер донес до Граса неприятный запах. Он закашлялся и наморщил нос. Никогда еще ему не приходилось видеть такие военные лагеря.

– Боже, погляди на них! – возмутился Никатор. – Они справляют нужду прямо там, где берут воду.

– Они такие, – сказал Грас – Коракс притащил их сюда не потому, что они аккуратны и воспитаны, а для того, чтобы они воевали.

– Он не добьется многого, сражаясь вместе с этими отвратительными дикарями, – возразил Никатор. – Неужели он не смог найти кого-нибудь получше? – И тут же сам ответил на свой вопрос: – Нет, не мог. И потом, чего еще ждать от дикарей?

– Согласен с тобой, – поддержал его Грас и заметил: – Я вижу внушительный флаг графа Коракса. Я полагаю, мы должны поднять его на борт. Затем мы переправим херулсов вниз и после этого сможем надеяться, что они сделают что-нибудь путное.

Он послал шлюпку с «Леща» на берег Туолы. На этот раз граф выглядел совсем иначе, чем в прошлый раз, и ничуть не напоминал измученного, грязного человека, одетого в меховую куртку и кожаные штаны. На голове у него был золотой обруч, и его мантия выглядела роскошней, чем любая из принадлежащих королю Аворниса. Никатор пробормотал сквозь зубы какое-то ругательство.

– Ты что-то сказал? – спросил его Грас.

– Теперь ясно, куда пошли деньги, на которые Корвус и Коракс должны были содержать почтовые станции на своих землях.

– У него здесь своя армия. Странно, что он еще не начал выпускать собственные деньги и не объявил себя королем.

– Судя по его виду, это не заставит себя долго ждать. Лодка между тем вернулась на «Лещ».

– Давай послушаем, что Коракс сам скажет. – Грас заранее был настроен враждебно после их короткой встречи, помня, что Коракс был братом Корвуса.

Коракс поднялся на борт галеры.

– Привет, командир, – сказал он, отступая назад, чтобы поприветствовать Граса. – Итак, мы вновь встретились. Будь Добр, напомни мне свое имя.

– Грас, ваше превосходительство, – сухо ответил тот. Несмотря на свое сильное желание вышвырнуть Коракса назад в Туолу, ему приходилось держать себя в руках. Но на борту своей галеры он не собирался сносить ничьи оскорбления и мог себе это позволить. – Не будете ли так любезны напомнить мне ваше имя?

– Что? – побагровел Коракс. – Если это шутка, то неудачная, приятель. Каждый знает, кто я такой.

Вельможа важно выпятил грудь.

– Не на реке, – сообщил ему Грас. – Она стала могилой многих славных людей, величия которых тебе никогда не достичь.

Может, это и было правдой, но вряд ли могло понравиться графу Кораксу. Щеки аворнийского дворянина из багровых стали пепельно-серыми.

– Попридержи свой язык, нахальный щенок, или я дам тебе пинка за то, что ты смеешь задирать на меня лапу. Я командую вон той армией и спущу ее на тебя.

– Попробуй. – Грас пожал плечами.

– Я не привык выслушивать, что я могу, и что не могу делать, от выскочки-шкипера с рыбачьей лодчонки, и я не собираюсь терпеть это. – Рука Коракса потянулась к мечу.

Никатор пронзительно свистнул. Несколько моряков выхватили свои луки и взяли Коракса на прицел. Металлические наконечники стрел, смотрящие на графа, блестели на солнце.

– Вы понимаете, где вы находитесь, ваше превосходительство, и что собираетесь делать? – спросил Никатор.

Коракс заметно занервничал, однако не убрал меч. Грасу редко приходилось видеть аворнийского дворянина, которого можно было обвинить в трусости. Многим из них, однако, не хватало благоразумия.

– Хорошо, – произнес командор, когда граф отпустил клинок. – Не хотелось бы увидеть вас, утыканного стрелами, как еж, к тому же чертовски тяжело отскребать кровь от палубы. Она быстро впитывается.

– Ты – шутник, не так ли? – прорычал Коракс. – Скоро мы посмеемся, когда король Аворниса вышвырнет тебя со службы.

– Я никогда не беспокоился об этом. А вот ты – один из тех, кто грабил короля годами.

– Что за бессовестная брехня!

– Это ты – лжец, ты и твой разбойник-брат! – Коракс опять побагровел от злости. Не в силах остановиться, Грас продолжал: – Я знаю, что только на ваших с ним землях нет королевской почтовой службы. Когда последний раз ты платил налоги в королевскую казну?

– Налоги? – Презрительный жест Коракса был очень выразителен. – Безмозглый идиот, налоги существуют для крестьян!

– Ты полагаешь, король согласится с тобой? – Говоря король, Грас имел в виду королеву Серфию и регентский совет, как и Коракс.

– Свинья! – взвизгнул Коракс. – Тупой осел! Крикливый, вздорный мешок с требухой! Сын блудницы! Я помочусь на тебя!

Он начал расстегивать штаны.

– Если он разойдется, то это не скоро позабудешь, – сказал Грас сквозь зубы. И прежде чем Коракс успел раздеться, он обратился к морякам: – Доставьте этого сквернослова назад к его дикарям, они – самая подходящая компания для него.

– Слушаемся, командир, – ответил дружный хор.

Не обращая внимания на вопли Коракса, матросы погрузили его обратно в лодку и высадили на мелководье.

– И что теперь, командир? – спросил Никатор, глядя, как граф неуклюже ковыляет назад к херулсам.

– Я подожду несколько дней, – ответил Грас, все еще тяжело дыша. – Если он подаст знак, любой знак, что он способен вести себя как цивилизованный человек, я переправлю его и херулсов через реку.

– А если нет?

– Тогда черт с ним и его дикарями!

– Но война с фервингами?

– Ну и что? Почему я один должен переживать из-за этого? Давай посмотрим, как Коракс переживает за судьбу королевства. Или единственное, о чем он думает, это он сам?

– Что-то случилось, – сказал Лептурус.

– Твои предложения? – В голосе королевы Серфии прозвучало нетерпение, ее глаза гневно блеснули.

В глазах командира королевской гвардии, когда он взглянул на Ланиуса, мелькнуло раздражение. Казалось, он хотел сказать: «Когда же, наконец, ты повзрослеешь и начнешь править, и мне не придется выслушивать глупости от твоей матери!» Иногда ему становилось легче после этого, но не всегда.

Ланиус тоже хотел понять, что происходит.

– Что мы можем предпринять? – спросил он. Лептурус вздохнул.

– Не знаю, что можно сделать в этой ситуации, ваше величество, – ответил он. – Нам известно только, что херулсы не переправились через Туолу, как ожидалось. Это значит, что нашей армии придется воевать с фервингами без их помощи. Граф Корвус твердит всем, что он – великий полководец. Очень скоро мы сможем проверить это. Мне кажется, что он не способен найти кончики пальцев на своей руке без карты.

Без единого плохого слова Лептурус сказал о нем все. Ланиус пришел в восхищение. Обычно гвардеец был слишком прямолинеен, выражая свою нелюбовь.

– Но Коракс – брат Корвуса, – возразила Серфия. – Он сделает все возможное, чтоб прийти к нему на помощь.

– Может быть. – И снова в голосе Лептуруса не было особого оптимизма.

– Это вина командора Граса, – сказала королева. – Я считаю, он должен явиться в столицу Аворниса немедленно и объяснить свое недостойное поведение.

– Мы еще не знаем, действительно ли оно – недостойное, ваше величество, – примирительным тоном произнес Лептурус. – Не лучше ли подождать и посмотреть, как пойдет дело, прежде чем разбрасываться оскорблениями, как комьями грязи.

Серфия взорвалась:

– Я приказываю, чтобы Грас немедленно прибыл в столицу! Ты слышишь меня, немедленно!

– Я слышу, ваше королевское величество, – устало ответил Лептурус.

– Я приказываю, – повторила Серфия и вышла из зала, где они совещались втроем.

– Тебе это не кажется хорошей идеей? – спросил Ланиус.

Командир гвардейцев покачал головой.

– Нет, я не уверен. Слишком рано начинать обвинять. Нужно дождаться конца сражения, чтобы делать выводы.

– Конечно, – отозвался юный король. – Как ты думаешь, чем закончится эта кампания, Лептурус?

– Если хочешь узнать о будущем, обратись лучше к колдунам и ведьмам, а не к солдату. Они с радостью ответят. И может быть, даже окажутся правы.

– Я спрашиваю у тебя, прямо сейчас, Лептурус, – упрямо повторил Ланиус. – Ты веришь, что все кончится хорошо?

Лептурус внимательно посмотрел на него и покачал головой.

– Нет.

– Ну, командир, что ты будешь с этим делать? – Никатор указал на свиток, который держал Грас.

Командор прочитал послание еще раз, затем скомкал его и бросил в Туолу.

– Так будет лучше. Они никогда не посылали его – и я ничего не видел.

– Командир, это бунт! – воскликнул Турникс.

– Нет. – Грас покачал головой. – Если бы я приказал всем речным галерам с девяти рек пойти на столицу Аворниса и сбросить малолетнего короля Ланиуса с трона, это был бы бунт. Я не собираюсь делать ничего подобного.

– Но ты не подчиняешься приказу. – В самое неподходящее время волшебник мыслил слишком прямолинейно.

– Как я могу нарушить приказ, который никогда не получал?

– Но они все равно узнают правду, и тогда тебя ждут большие неприятности.

– Это случится нескоро. Тогда я и начну беспокоиться. Турникс воздел руки кверху и засеменил по палубе в носовую часть «Леща».

Никатор спросил:

– Командор, если бы ты приказал всем речным галерам повернуть на столицу Аворниса, как ты думаешь, их капитаны поддержали бы тебя?

– Не знаю, – ответил Грас. – И надеюсь, мне никогда не придется это узнать.

– Но если бы ты приказал, я думаю, они бы пошли за тобой. Ты выиграл много сражений, а дворяне голубых кровей – нет. Этим благородным господам стоило бы дважды подумать, прежде чем презирать флот.

Грас знал, что Никатор говорит правду. Флот в королевстве Аворнис во все времена был пасынком. Первое место принадлежало кавалерии, затем выступала пехота. Служа на флоте, невозможно было сделать карьеру или прославиться.

– Надеюсь, до этого никогда не дойдет. – Командор покачал головой. – И я надеюсь, они вздернут Коракса на самом высоком дереве, которое смогут найти. Он, а не я один из тех, кто хочет стать королем Аворниса.

– Ладно, капитан. Все в порядке, – закивал Никатор. – Я знаю, почему ты так говоришь. И все-таки, стоит тебе отдать такой приказ, и все капитаны последуют за тобой.

– Кто знает? Я не собираюсь отдавать такой приказ, так что незачем гадать.

Но речные галеры обладали одним преимуществом перед пешими солдатами и даже конницей. Они были поразительно быстроходны. Если бы он решился предпринять поход против столицы Аворниса, и его капитаны поддержали бы его, он мог бы сделать это очень быстро. Он мог бы...

Командор Грас никогда не стремился к королевской власти. Только последние годы он понял, что эта идея была не такой уж невыполнимой. Да, он был сыном Крекса Невыносимого. Да, он был всего лишь командор, даже не полный адмирал, поскольку на аворнийском флоте редко удавалось получить это высокое звание. Но захвати он столицу и королевский дворец, кто смог бы помешать ему, водрузить корону на свою голову? Насколько он мог судить, никто.

– Что будет, если они пришлют тебе еще одно письмо с приказанием явиться в столицу? – прервал его размышления Никатор.

– Не знаю. Может, я потеряю его как первое. Я не стану беспокоиться до тех пор, пока они не решат сместить меня.

– Что, по-твоему, случится с армией Корвуса, если херулсы не помогут ему?

– Трудные вопросы не дают тебе сегодня покоя, не так ли?

– Не уверен, что командор Грас явится во дворец. – Ланиус внимательно смотрел на Лептуруса.

– Я тоже так думаю, – ответил командир королевской гвардии. – Будь я на его месте, я бы не приехал.

– Но это не может склонить его к мятежу? – спросил юный король. – Мать возглавляет совет регентов. Пока я не достигну совершеннолетия, она будет управлять государством.

Гвардеец закашлялся.

– Если твоя мать продолжит давить на него, то, возможно, вынудит командора Граса стать бунтовщиком. Если нет, он останется всего лишь офицером, который поссорился с другим офицером и опасается, что слова последнего будут иметь больший вес.

– В чем разница? – спросил Ланиус.

– Я объясню вам, в чем разница, ваше величество. Если все дело в ссоре с другим командиром, он продолжит подчиняться приказам, которые получает от короля. И в этом гораздо меньше опасности для него. Если он решится на мятеж, то не будет выполнять ваши приказы. Это сделает его бунтовщиком. Но в то время, когда король Дагиперт и фервинги наступают на нас, меньше всего нам хотелось бы разбираться с мятежниками.

– Да. – Мальчик задумался и, наконец, согласно кивнул. – Я полагаю, ты прав.

– Благодарю вас, ваше величество, – ответил Лептурус. – Я старею. – Его брови дрогнули. Без сомнения, мохнатые «гусеницы» заметно поседели за последние несколько лет. – Но я всегда довольно неплохо разбирался в жизни и рад, что вы оценили это.

Ланиус очень серьезно посмотрел на него.

– Это самое странное проявление скромности, какое мне доводилось встречать. – Лептурус фыркнул, но король продолжал: – Справится ли граф Корвус, сможет ли он справиться без поддержки Коракса и армии херулсов, которые должны ударить с тыла?

– Мы вышвырнули их с наших земель этим летом, вы знаете, – уточнил гвардеец.

– Да, но тогда ты, а не Корвус командовал нашей армией, – возразил Ланиус.

– У графа Корвуса давние связи с херулсами, и он знает, как заставить солдат воевать хорошо, когда он обращает внимание на то, что происходит вокруг него, – заметил Лептурус. – А сейчас, ваше величество, если вы позволите, я покину вас.

С глубоким вздохом – он не успел расспросить своего старшего друга, как часто Корвуса заботит то, что творится вокруг него, – Ланиус проводил его взглядом.

Юный король бесцельно бродил по залам дворца. Ему нужно было готовиться к занятиям, но он никогда не любил писать стихи. Гораздо больше ему нравилось разбирать старинные рукописи. После этого его одежда обычно была покрыта пылью, что сердило его мать. Но что с того? К сожалению, наставник очень строг и не забудет потребовать от Ланиуса стихи.

Когда он проходил мимо слуг, те сгибались в поклоне, служанки приседали. «Ваше величество», – раздавалось вокруг, как будто он действительно правил Аворнисом – или почти правил.

– Доброе утро, ваше величество, – улыбнулась ему молоденькая служанка.

– А, Марила, доброе утро, – ответил Ланиус.

Он тоже улыбнулся. Марила была на несколько лет старше Ланиуса, но девушка улыбалась ему не как маленькому мальчику.

– Вы куда-то направляетесь, ваше величество? – спросила она. – Что вы собираетесь делать?

– Ничего, – ответил Ланиус. – Ничего особенного. – Он глубоко вздохнул. – Не могла бы ты... – начал он и остановился.

Его уши горели как в огне. Он попытался продолжить, но не смог.

– Могла бы что? – присев в реверансе, переспросила Марила и снова улыбнулась.

Это немного подбодрило мальчика, и он рискнул продолжить.

– Не хочешь ли ты составить мне компанию? – Последние слова он почти прошептал.

Ее глаза расширились от удивления. Они были небесно-голубые, лишь немного уступавшие по яркости глазам его матери, что тоже тревожило его.

– Конечно, ваше величество, – ответила она. – Куда мы пойдем?

Ланиус растерялся.

– Я... я... я не знаю, – смущенно прошептал он. Девушка рассмеялась. Если бы она просто смеялась над ним, он бы сбежал. Но ее смех не показался ему обидным.

Марила спросила:

– Хорошо, но куда бы вы направились, не будь меня рядом?

На этот вопрос Ланиус смог ответить.

– В архив.

Служанка удивленно заморгала, затем кивнула и откинула назад непослушную прядь золотисто-каштановых волос, которая постоянно падала на ее лицо.

– Конечно, ваше величество, мы пойдем в архив. Ноги Ланиуса привели его туда, в то время как его голова, казалось, была занята совсем другими мыслями. Он открыл дверь и остановился, пропуская Марилу вперед. Девушка с изумлением посмотрела на него.

– Вы – король! – воскликнула она.

– Ну. – Чувствуя неловкость, он шагнул вперед. Девушка последовала за ним. Ланиус прикрыл дверь.

Они остались совершенно одни. Ланиус и не ожидал, что кто-то еще будет находиться там.

Окна располагались на южной стороне. Несмелые солнечные лучи проникали сквозь пыльные стекла. Огромный зал был забит книгами, свитками и картами. Некоторые из них были написаны совсем недавно, другие – несколько лет или даже столетий назад. Все это лежало на столах, книжных полках, в сундуках. В воздухе пахло кожей, пергаментом, чернилами и пылью.

– Какое странное место! – воскликнула Марила. – Что вы тут делаете, ваше величество?

– Я прихожу сюда просматривать рукописи, – ответил Ланиус. – Иногда читать их очень интересно, иногда скучно.

– Что вы делаете после? – спросила служанка.

Ланиус пожал плечами:

– Снова читаю рукописи.

– Как забавно! – воскликнула Марила.

Если бы она снова засмеялась, Ланиус просто выставил бы ее отсюда, и на этом бы все закончилось. Но девушка молчала, оглядываясь.

– Здесь так тихо. – Почему-то ее голос дрогнул.

– Я знаю. Это одна из причин, почему я люблю это место, – отозвался Ланиус. – Здесь только я и... то, что я смогу найти. Я встречал в этом месте свитки, которые были написаны в те времена, когда Низвергнутый еще не был изгнан. Я могу показать тебе.

Ему нужно было что-то делать, чтобы не стоять просто так, болтая с девчонкой.

– Если вам хочется, – пожала плечами Марила. Казалось бы, такой простой жест, но он показался Ланиусу необычайно грациозным. Она хихикнула: – Я думала, вы привели меня сюда для чего-то другого.

– Для чего? – удивился Ланиус.

– Я могу показать. – И как будто про себя Мерила заметила: – Ведь тебе необходимо сперва показать, не так ли?

Она снова усмехнулась.

– О чем ты?.. – начал Ланиус, но его голос сорвался от необъяснимого волнения. – Что ты делаешь?

Марила стянула через голову рубашку и осталась в длинной шерстяной юбке, затем ослабила корсет и позволила панталонам упасть на пол. Полностью обнаженная, она стояла перед Ланиусом и улыбалась.

– Я могу показать вам, если хотите, – снова повторила она.

Ланиус смотрел на нее во все глаза. Последнее время он интересовался девушками, но о том, что происходит между мужчиной и женщиной, он знал только понаслышке.

– Ты... ты... уверена? – проговорил он, запинаясь.

– Вы – король и можете делать, что хотите, – ответила Марила. – К тому же, я уверена, вам понравится.

Годы спустя Ланиус понял, как много успела девушка за следующие несколько минут и каким неловким он был. Его ждало множество открытий и новых приятных ощущений: первый поцелуй, нежность кожи Марилы, необычная шершавость соска, когда его коснулись губы Ланиуса, и затем... Он не предполагал, что его тело способно испытывать такие ощущения.

– Позвольте мне подняться, ваше величество. – Марила шевельнулась под ним.

– Конечно! Прости! – Ланиус мог бы провести полжизни так, не потревожь она его.

Служанка оделась. Юный король гораздо медленнее привел свою одежду в порядок. Она снова улыбнулась ему:

– Все было прекрасно. Вы очень милый.

Она не сказала, что он был хорош или доставил ей удовольствие. Ланиус был слишком потрясен, чтобы заметить это.

– Так из-за этого люди поют о любви? – произнес он.

– Конечно, вы не знали? – И Марила ответила сама: – Нет, не знал.

После Ланиус не мог вспоминать об этом без стыда, а в то мгновение он просто сказал:

– Нет. – И с некоторым запозданием спросил: – Когда мы сможем сделать это снова?

– Как только захотите, ваше величество. – Марила опустила глаза. – Как я могу сказать «нет» королю?

– Кажется, каждый во дворце делает, что хочет, – отозвался Ланиус.

На этот раз она удивленно заморгала. Это не было кокетством, девушка действительно была изумлена.

– Но вы – король! – воскликнула она.

– Некоторым образом. На словах, – сказал Ланиус, – я могу делать все, что я хочу, до тех пор, пока это совпадает с желанием остальных.

Однако он не хотел, чтобы девушка подумала, что ему это не понравилось. Ни за что на свете!

– Это превосходная идея – встретиться снова.

– Я рада, ваше величество. Может быть, вы вспомните обо мне снова через какое-то время.

Она поцеловала короля в щеку и выскользнула из архива.

«Что она хотела этим сказать?» – спросил себя Ланиус. Может, стоило попытаться поискать ответ на этот вопрос в книгах? Приятная истома, которой он никогда не испытывал прежде, овладела им, мешая думать. Несмотря на нее, вскоре он нашел ответ: «Она хочет подарок». Но это может вызвать разговоры. Любая серебряная или золотая безделушка наделает много шума.

Когда юный король закрывал дверь библиотеки, неожиданная мысль пронзила его. Если Марила отдалась ему, могут ли другие служанки, например Приния, также пойти на это?

– Мне стоит попытаться, – прошептал он.

И вдруг им овладел приступ хохота. Пару лет назад архипастырь Букко предсказывал, что вскоре девчонки и фервингская принцесса Ромилда покажутся ему намного привлекательней. Мальчик тогда только посмеялся. И ему не пришлось жениться, чтобы убедиться в этом. Ланиус покачал головой.

– Проклятый Букко, – сказал он. – Но ты был прав.

9

ОДЕТЫЙ в зеленую сутану священник передал факел Грасу.

– Как пламя и дым поднимаются к небесам, пусть его душа вознесется к небу.

Командор подхватил факел и направился к погребальному костру.

– Быть посему, – произнес он, пытаясь сдержать слезы. На погребальном костре лежало тело его отца. Казалось, Крекс спал. Бальзамическое заклинание сдерживало тление, пока Грас не прибыл с юга. Прошло больше месяца с тех пор, как он умер. Грас узнал о смерти отца неделю назад. Ему пришлось оставить флотилию и поспешить домой. «Пора было привыкнуть к горю за это время», – пытался он убедить себя. Но рука дрожала, когда командор поднес факел к погребальному костру.

«Он умер легко, – говорил он себе, – пусть всем так повезет. Он сидел в таверне, окруженный своими веселыми друзьями, и просто упал, смерть пришла мгновенно».

Несколько друзей Крекса, отставные королевские гвардейцы, пришли отдать последний долг своему товарищу.

– Выпей там вина за меня, старый бездельник, – обратился один из них к Крексу. – И ущипни служанку, после того как она нальет тебе.

– Ты тоже скоро с ними встретишься, – отозвался другой седобородый старик. – И они не замедлят облить тебя вином в ответ, случайно или нарочно, кто знает.

Командор невольно улыбнулся, а затем коснулся факелом просмоленных поленьев. Пламя тотчас охватило их, заставив Граса торопливо отступить, спасаясь от жара. Он прикрыл рукой лицо, и когда отвел ее, уже невозможно было разглядеть тело – пламя поглотило его.

Семья устроила старику самые лучшие проводы, какие смогла себе позволить. В погребальном костре пылали кедр, кипарис и сандаловое дерево, пропитанное корицей, так что даже дым казался душистым.

– Прощай, отец, – прошептал Грас. – Пусть боги хранят тебя, и я надеюсь, ты ущипнешь эту небесную служанку.

Эстрилда подошла к нему.

– Крекс был хорошим человеком. – И слеза скатилась по ее щеке. – Он относился ко мне как родной отец, даже лучше, чем мой собственный. Мне будет очень не хватать его.

Сосия тоже подошла к отцу и обняла его. Девочка уже переросла мать и начала превращаться в женщину. Это удивило Граса. Всего полгода назад, перед отъездом, она казалась совсем ребенком. Сосия была тихой, послушной. «Дочь пошла в Эстрилду, – подумал он, – Не в меня».

Он нашел глазами Орталиса. Сын тоже возмужал и обещал стать красивым мужчиной. Сейчас мальчик внимательно рассматривал погребальный костер. Грас сжал губы. «Насколько я его знаю, парень пытается разглядеть горящее тело», – с горечью подумал он. То, что его сын отличался жестоким нравом, удивляло его не меньше, чем мягкий характер дочери, и очень расстраивало.

– Прошу прощения, командор, я должен вернуться к моим обязанностям, – сказал священник. – Я буду молиться, чтобы боги помогли тебе справиться с твоим горем, и были милостивы к душе твоего отца.

Грас кивнул.

– Спасибо за все, что вы сделали для нас, ваше преподобие. Я очень благодарен, как и вся моя семья... Да?

Его вопрос был обращен к двум новоприбывшим. Эти двое крепких мужчин смотрели жестко и пронзительно.

Их лица были обветрены от долгого пребывания на воздухе. За поясом у обоих торчали мечи.

– Ты – командор Грас? – спросил один из солдат, повыше ростом.

– Да, я.

– Ты должен немедленно пойти с нами.

– Куда? – удивился Грас. Не скрывая своего раздражения, он продолжил: – Я только что предал огню тело моего отца. Сейчас должны быть поминки. Это не может подождать?

Солдаты переглянулись, и коренастый произнес:

– В королевский дворец. Приказ королевы Серфии. Его товарищ кивнул, чувствуя облегчение, что не ему пришлось объявить эту новость. Солдат выглядел таким довольным, что всколыхнул в Грасе худшие опасения.

– Я отправлюсь сразу после поминок, – ответил он очень спокойно.

Командор был безоружен. Ему не пришло в голову, что меч может понадобиться на похоронах отца. Придется ли ему расплачиваться за свою ошибку?

– Так не пойдет, – сказал высокий солдат. – Ее королевское величество разгневается на тебя. Почему бы тебе не отправиться с нами прямо сейчас, как положено?

– Когда я прибуду во дворец, то сразу извинюсь.

Он не хотел сердить их. «Что я сделаю, если они заставят меня пойти силой? Что может нож против двух длинных клинков?»

Неожиданно кто-то за его спиной произнес:

– Эти грубияны докучают тебе?

Грас с удивлением обернулся. Четверо или пятеро отцовских друзей встали за его спиной. Они пришли со своими мечами – командор мог поспорить, что наверняка бывшие гвардейцы только спали без них. Как и Крексу, им было около семидесяти, но они не казались дряхлыми или немощными стариками. Двое из них вряд ли могли сразиться с двумя солдатами. Но все вместе?

Орталис тоже встал плечом к плечу с отцом. Он не носил меча, да и мужчиной его вряд ли кто-нибудь назвал бы, но, судя по лицу мальчика, можно было не сомневаться, что сражаться он будет отчаянно, используя все дозволенные и недозволенные приемы.

Солдаты задумались, оценивая свои шансы отвести командора во дворец. Низкорослый попытался разогнать друзей Крекса.

– Пошли прочь, старики! Не суйтесь не в свое дело.

Это было ошибкой.

– Если мы здесь, значит, наше. А тот, кто не согласен, может оспорить это прямо здесь.

Его товарищи согласно закивали и взялись за рукоятки мечей.

– Я отправлюсь во дворец сразу после поминок, – спокойно сказал командор, – и тогда мы сможем все уладить.

Когда один из них произнес: «Королеве Серфии это не понравится» – и поспешил прочь, он не смог сдержать вздох облегчения. С большой неохотой его товарищ последовал за ним. Солдаты не отважились сразиться. Уходя, они спорили о чем-то.

– Кто были эти люди? – шепотом спросила Эстрилда.

– Посланцы графа Коракса, – пояснил Граc. – Он не может успокоиться, считая, что я должен ему.

– Надо же, ты догадался, что они прибыли от королевы Серфии. Чего они хотели от тебя?

– Это была его первая попытка. В следующий раз он придумает что-нибудь получше.

«Королева придумает что-нибудь получше, если действительно хочет получить мою голову». Командор вспомнил выкинутое в Туолу письмо с требованием явиться в столицу Аворниса. Иногда такие вещи не проходят даром.

Один из друзей Крекса потрепал его по плечу:

– Хочешь, мы проводим тебя до дома, командор? Никогда не знаешь, где тебя могут подстерегать мерзавцы, подобные этим.

– Спасибо, но... – Грас запнулся. Старик прав, а вежливость может стоить ему жизни. Он покачал головой: – Нет, друзья, спасибо. Я не хочу втягивать вас в это.

– Разумный парень, – произнес старый солдат, – совсем как его отец. Пошли.

– Да, – отозвался Грас, отходя от костра, – пошли.

Наставник короля Ланиуса с упреком покачал головой.

– Ваше величество, вы очень невнимательны. Последнее время я перестал приносить с собой розги, но, может быть, скоро мне придется снова вспомнить о них. Что с вами сегодня происходит?

– Простите...

Ланиус отлично знал, почему не мог сосредоточиться на геометрии. Его мысли были заняты Принией. Вчера она обучила его паре трюков – Марила таких не знала. Он раздумывал, сможет ли найти в архиве что-нибудь о взаимоотношениях мужчины и женщины. Возможно, это окажется очень интересным.

– Одного «простите» недостаточно, – возразил учитель. – Вам необходимо сосредоточиться, иначе мне придется поговорить с вашей матерью.

Прежде чем Ланиус успел ответить, гвардеец просунул голову в комнату, где проходили занятия.

– Что случилось, Раллус? – удивленно спросил Ланиус.

Никому не было позволено беспокоить его во время занятий. Он установил это правило давно, и в этом случае его слово оказалось законом – все были согласны с ним.

Но Раллус произнес:

– Маршал Лептурус хочет вас видеть прямо сейчас, ваше величество. Это важно.

– Что случилось? – спросил молодой король еще раз. Но Раллус просто молча ожидал его, стоя в дверях.

С глубоким вздохом Ланиус обратился к учителю:

– Я лучше пойду. И постараюсь поскорее вернуться.

Он нечасто ошибался – как и на этот раз.

Раллус привел его в комнату рядом с тронным залом, где его ожидали Лептурус и королева. Последнее время старый гвардеец выглядел подавленным. А сейчас, казалось, он не верил, что ему суждено увидеть рассвет следующего дня. Лицо Серфии поражало своей бледностью. Ланиус не замечал у нее прежде столько морщин. Глаза матери смотрели тревожно.

Волнуясь, мальчик спросил:

– Что произошло? – И вдруг его осенило. – О боги, – прошептал он, – граф Корвус наконец сразился с фервингами?

Лептурус коротко кивнул:

– Да, ваше величество. На дальнем берегу Туолы. Он устал ждать, пока Дагиперт нападет на него, и решился сам атаковать его. Те, кому удалось спастись, пришли рассказать о происшедшем. Говоря кратко, Корвус выбрал неудачное время, чтобы доказывать свою храбрость.

– Те, кому удалось спастись? – Ланиусу не понравились эти слова.

Старик еще раз коротко кивнул ему.

– Дагиперт встретил его на опушке леса. Корвус послал своих солдат – наших солдат – в атаку, и фервинги отступили.

Уже после первых фраз Ланиусу казалось: он сможет предсказать, что произошло дальше. Но все еще на что-то надеясь, он спросил:

– Корвус не забыл выслать вперед разведчиков?

Командир королевской гвардии покачал головой.

– Мы наступали. Стоило ли беспокоиться о таких мелочах? По крайней мере, ему так казалось.

– Кто может знать наверняка, думал ли он о чем-нибудь вообще, – с горечью произнесла королева.

– Никто – по крайней мере здесь – не знает, жив или мертв сам граф, – продолжал Лептурус. – Он торопился, счастливый, как...

– Счастливый, как любой мужчина в пылу преследования – на войне или в любви, – снова перебила Серфия. – Настолько счастлив, насколько глуп.

Ланиус старался смотреть куда угодно: на пол, на стены, на потолок, только не на мать. Вряд ли она может знать о том, что ее сын делал со служанками, но сравнение было выбрано не случайно. Хотя если сопоставить это с печальной вестью... какая ерунда!

– И фервинги скрывались за деревьями?

– О да. Да, клянусь богами, – ответил Лептурус. – Они прятались за деревьями до тех нор, пока наши солдаты не оказались в ловушке, тогда они налетели на них и расправились, словно с детьми. Те, кто был быстрее и сумел прорваться вперед, принесли эту печальную весть. Может быть, все не так страшно, как они рассказывают, но сами они очень плохи, по этому поводу не может быть двух мнений.

– Что нам делать? – Ланиус пристально смотрел на командира гвардейцев. – Что мы можем сделать?

– Я вижу два пути, – сказал старый солдат. – Мы можем подготовить город на случай осады, слишком велик соблазн для Дагиперта. Или собрать речные галеры вокруг города, чтобы защитить его.

Казалось, королева Серфия только что надкусила кислое зеленое яблоко. Ланиусу хватило мгновения понять почему.

– Это значит, мы должны обратиться к командору Грасу за помощью, – произнес он.

Лептурус кивнул. Лицо у Серфии вытянулось еще больше. Ланиус сказал:

– Мама, тебе придется написать этот приказ.

– Мне? – вырвалось у королевы. – Если бы Грас не задержал Коракса и херулсов...

– Кто знает, что произошло там на самом деле? – перебил ее Ланиус. – Корвус все равно ринулся бы в лес – он кажется слишком безрассудным. Но сейчас мы нуждаемся в Грасе, и он знает, что ты сердита на него.

Серфия покачала головой. Старик добавил:

Он прав, ваше королевское величество.

– Ты тоже предаешь меня?

– Никто не предает тебя, мама, – возразил Ланиус. – Мы пытаемся спасти королевство. Грас выполнит любой твой приказ. Он кажется умным человеком. И он верой и правдой служит Аворнису много лет. Не позволяй своей гордости управлять тобой.

– О боги, помогите мне! Я напишу это письмо, – воскликнула Серфия. Но прежде чем Ланиус успел обрадоваться, она добавила: – Все что угодно – только не нравоучения от собственного сына.

Юный король был готов возмутиться. Но Лептурус не смог сдержать улыбки, и мальчик тотчас успокоился.

Небольшой отряд фервингов переправлялся на лошадях на противоположный берег Асопуса недалеко от столицы Аворниса, когда командор Грас заметил их.

– Зададим им жару! – крикнул он морякам на борту «Крокодила». – Загребной, сбавь ход! Матросы, встаньте у борта с луками!

Ударил барабан. Речная галера медленно заскользила по Асопусу по направлению к противнику.

Фервинги были настолько беспечны, что даже не выставили караул. После того как армия графа Корвуса была разгромлена, они хозяйничали на всем восточном побережье вплоть до стен столицы Аворниса, и никто не осмеливался бросить им вызов. Кого они могли опасаться здесь?

– Я покажу им... – пробормотал Грас.

Они сумели приблизиться на расстояние полета стрелы, когда, наконец, солдаты Дагиперта заметили «Крокодила». Даже тогда фервинги продолжили свой путь, не обращая внимания на галеру. Несколько фервингов просто указали другим на нее. «Крокодил», в конце концов, плыл по Асопусу, они уже почти достигли берега. Чем опасен был этот корабль? «Крокодил» выглядел как гигантская гусеница, поднимающая и опускающая свои лапы-весла, но он не мог настигнуть их на берегу.

– Готовься! – закричал помощник капитана, и моряки натянули луки. Он поднял руку и резко опустил ее: – Стреляй!

Град стрел полетел в фервингов. Светловолосый великан вскрикнул и зашатался в седле. Его лошадь заржала от боли. Аворнийские солдаты достали из колчана по следующей стреле и снова выстрелили. Этот выстрел не был таким дружным, как первый, но уложил еще больше фервингов. Некоторые попытались отстреливаться, в то время как их товарищи поворачивали лошадей, ища спасения. Но аворнийские моряки оказались проворнее, их стрелы настигали врагов прежде, чем те успевали что-либо предпринять.

– Очень неплохо, – заметил Никатор.

Только двое моряков были ранены, но не тяжело: одному стрела попала в плечо, другому – в руку, больше никто на борту «Крокодила» не пострадал. Восемь или десять фервингов корчились или лежали неподвижно на берегу – раненые и убитые. Тут же бились в конвульсиях несколько лошадей.

– Вот так, – сказал Грас. – Еще один комариный укус для Дагиперта. Они были беспечны, и мы воспользовались ситуацией.

– Следующий раз для переправы на лошадях они выберут мелкое место на реке, куда речная галера не сможет подойти, – отозвался Никатор.

– Может быть, – согласился командор. – Но вряд ли они начнут беспокоиться всерьез до тех пор, пока в силах окружить столицу. Если бы у нас на борту кроме моряков были солдаты, мы смогли бы высадить их на берег, чтобы задать фервингам жару. Будь прокляты Коракс и Корвус. Они принесли Аворнису больше зла, чем Дагиперт в своих мечтах. Корвус погубил солдат, которые могли быть сейчас с нами.

– Я слышал, он вернулся в столицу Аворниса, – заметил Никатор.

– Чему тут удивляться? Невозможно поймать руками всех блох. А может быть, он специально отпустил его, рассчитывая еще раз встретиться и побить на поле сражения.

– Весьма вероятно. Дагиперт хитер, а что касается Корвуса...

– Тот тоже считает себя умным, – перебил его Грас.

– Без сомнения.

– Пока нам не удастся собрать новую армию на юге, мы можем только молиться, чтобы защитить стены города, – со вздохом произнес командор. – Но они выстоят. Они должны выстоять.

Оставалось не только убедить себя в невозможном, но также и в том, что ментеше не сунутся сейчас с севера Стуры. В отчаянии от своего бессилия он топнул ногой.

На Ланиусе были металлический шлем, напоминавший издали горшок, простая льняная рубаха под кольчугой и грубые шерстяные штаны, которые нещадно кусались. Будь у него борода, он бы ничем не отличался от обычного солдата, защищавшего сейчас стены столицы своего государства. Но без бороды – всего лишь подросток, подносящий еду, стрелы и все, что потребуется взрослым воинам.

Меньше всего он напоминал короля Аворниса и наслаждался неожиданной свободой. Вряд ли фервинги станут специально целиться в невзрачного подростка. Граф Корвус и Лептурус, сопровождавшие его, также были одеты очень просто. Интересно, нравится ли им быть неузнанными?

Одни фервинги, сидя во рву под стенами города, стреляли из луков по его защитникам. Другие подтаскивали охапки хвороста, стараясь приблизиться к стенам и приставить к ним лестницы. Аворнийцы целились в них из луков, не забывая обстреливать огненными стрелами и стенобойные машины. Ланиус любовался струями дыма, которые стрелы оставляли за собой.

Одна охапка запылала. Солдаты Дагиперта попытались залить огонь водой, но огонь быстро перекинулся на хворост вокруг. Аворнийцы ликовали, смеясь над фервингами, которые пытались сбить пламя.

Граф Корвус сказал:

– Нам стоит сделать вылазку, ваше величество, пока они в замешательстве.

– Я так не думаю, – отозвался Лептурус. – Мы не собираемся воевать с ними. Пусть они откажутся от осады и уберутся прочь.

Он был очень благоразумен. Защищать короля и столицу государства было важнее, чем искать славы на поле битвы.

– Так воюют только трусы! – заявил Корвус.

– У вас была возможность показать себя в бою, ваше превосходительство, – холодно заметил Ланиус. – Мы знаем, чем это закончилось. В столице Аворниса все решает Лептурус.

– Мне всадили нож в спину, – побагровел от гнева Корвус. – Этот подлый простолюдин Грас предал меня. Он предал моего брата. Он предал все королевство. А вы хотите обвинить меня в его предательстве...

– Нет, я виню вас только за то, что сделали вы. Грас не командовал армией, которая сражалась против короля Дагиперта, – возразил Ланиус. Как всегда, отсутствие логики возмутило его. – Командор не попался бы в ловушку к Дагиперту. Вы же повели себя как глупец.

Корвус сжал кулаки.

– Никто не смеет так говорить со мной!

Ледяным голосом Лептурус произнес:

– Вы разговариваете с королем Аворниса. Если вы хотите сохранить свое положение, вам стоит об этом помнить. У короля есть основания быть вами недовольным, учитывая, что случилось.

– Мне нанесли удар в спину, – повторил граф Корвус.

– По вашей собственной глупости, – добавил командир гвардейцев.

– Хватит, – не выдержал Ланиус. – Кто выиграет, если мы будем ссориться между собой? Король Дагиперт. – «Он и так уже почти победил», – подумал он про себя, но добавил: – И кто порадуется? Низвергнутый.

Лептурус кивнул:

– Все так, ваше величество. Вы абсолютно правы и обладаете здравым смыслом.

Ланиус был с ним согласен. «И что это дает мне? – задумался он. – Я мог быть слабоумным идиотом и оставаться королем Аворниса. Немало людей порадовались бы этому. Им не пришлось бы беспокоиться о том, что происходит в моей голове, потому там было бы пусто».

– Низвергнутый радовался, когда Грас предал Коракса, – с гневом произнес Корвус.

Ни Ланиус, ни Лептурус не ответили ему, ограничившись многозначительными взглядами. Ланиус не мог видеть выражение своего лица в тот момент. Но ни за что на свете он не хотел бы, чтобы кто-нибудь разглядывал его с таким презрением, как старый гвардеец смотрел на заносчивого вельможу.

– Ладно, – пробормотал Корвус, – оставим это. Фервинги выстрелили из катапульты камнем размером с человеческую голову. Однако он не причинил много вреда, упав вдали от людей, которым предназначался. Солдаты, заряжавшие катапульту, разразились проклятиями.

– У них там волшебник, который помогает им, – раздался недовольный голос из рядов аворнийцев, – клянусь богами! А где же наши волшебники, чтобы справиться с этими негодяями?

– Хороший вопрос, – поддержал его Ланиус – Почему они не здесь, Лептурус?

– Потому что хороших волшебников становится все меньше, – ответил командир королевской гвардии. – Волшебство – редкий дар. И все же кто-то из них должен быть на стенах.

Корвус визгливо рассмеялся.

– Замолчи! – сказал ему Лептурус. – А не то мы водрузим тебе на голову камень, прилетевший от фервингов.

Ланиус едва сдержал смешок. Значит, он был не единственным, кому пришла в голову эта мысль.

Нахмурившись, Корвус гордо зашагал прочь. Он напоминал ощетинившегося, оскорбленного кота. Ланиус вздохнул:

– Пожалуй, нам не стоит говорить ему колкости.

– Почему? – Лептурус пожал плечами. – Его стоит не просто колоть, а разрезать на мелкие кусочки. Можно поймать много рыбы, насаживая их на крючок.

– Смешно, – кивнул мальчик, хоть ему и не казалось, что командир королевской гвардии шутит.

Фервинги окружили столицу Аворниса плотным кольцом. За пределами этого кольца они делали, что хотели. Клубы дыма поднимались, как погребальные костры, над домами крестьян, деревнями и городами. Ланиус не надеялся, что на северо-востоке королевства уцелеет хоть что-нибудь, после того как Дагиперт в конце концов решит отправиться домой на время сбора урожая.

Спустя три дня король Фервингии предпринял бешеный, с использованием всех его сил, штурм столицы. Его волшебники постарались скрыть все приготовления, и затем, когда приступ начался, они обрушили шаровые молнии, огненные шары, молнии и ураганный ветер на аворнийцев, оборонявших стены города.

Первые свидетели штурма в панике прибежали во дворец. Как большинство горожан, Ланиус полагал, что Дагиперт, отчаявшись захватить столицу, скоро прекратит свои попытки. Известие о том, что он ошибался, встревожило его. Может, его вера в неприступность крепостных стен столицы была тоже обманчивой?

Он не мог спросить Лептуруса об этом. Командир королевской гвардии руководил обороной на стенах города. Ланиус попытался пройти к нему, но дворцовые слуги не пустили его.

– Простите, ваше величество, – произнес дворецкий решительно, – ваша мать запретила вам появляться на укреплениях.

Ланиус возмутился и попробовал протестовать. Позже он понял, что вместо этого ему стоило попытаться уговорить слугу. Это могло помочь больше, чем вспышка гнева. Ему пришлось остаться во дворце, каждый раз гадая, кому принадлежат тяжелые шаги пробегавших по коридорам дворца солдат: аворнийцам или прорвавшимся фервингам.

Только когда солнце опустилось за Бантианские горы, шум битвы постепенно стих. Гонец, появившийся во дворце, просто сказал:

– Слава Олору, мы отбили их атаку.

Но король Дагиперт не успокоился на этом. С удвоенной яростью он обрушился на провинции, разрушая и сжигая все на своем пути. Чувствуя себя как в ловушке, Ланиус с тоской наблюдал клубы дыма за стенами города. Спустя неделю, у дворца появился гонец от Дагиперта с белым флагом.

– Послание от моего господина, – прокричал фервинг на хорошем аворнийском языке.

Лептурус провел его во дворец через боковой вход. Посланец поклонился королеве Серфии и с чуть меньшим почтением – Ланиусу.

– Король Дагиперт убедился, что не может захватить столицу, – произнесла Серфия. – Чего он ждет от нас, прежде чем уйти отсюда?

– Аворнийцы убедились, что они не в силах победить короля Дагиперта, – ответил посланник по имени Клаффо в тон королеве. – Наш король считает, что Фервингия и Аворнис должны заключить мир на вечные времена. Свадьба короля Аворниса и принцессы Ромилды, как было решено прежде, скрепит это соглашение.

Ланиусу эта идея уже не казалась такой безумной, как несколько лет назад. Если у Ромилды миловидное лицо и складная фигура, он готов был подумать об этом. Но его мать произнесла только одно короткое слово «нет».

– Король Дагиперт передал, что вы пожалеете в случае отказа, – предупредил Клаффо.

– Нет, – повторила Серфия, – передай Дагиперту, что, в случае свадьбы, мои сожаления были бы еще горше.

– Я передам ему, – мрачно ответил Клаффо. – Но вы пожалеете.

После его ухода Ланиус обратился к матери:

– Мама, я бы смог...

– Нет, – в очередной раз повторила королева Серфия. – Развлекаться со служанками – это одно. – Ланиус не знал, куда спрятать глаза, залившись краской. Мать продолжала: – А выбрать для себя королеву – совсем другое, и я не желаю, чтобы твоим тестем был фервинг. Я совершала ошибки, но я не собираюсь продавать Аворнис Фервингии. Ты понимаешь меня?

– Да, мама. – Ланиусу не всегда казалось, что его мать разумно управляет Аворнисом. Будь он взрослым, он часто поступал бы иначе. Но на этот раз он не стал с ней спорить. Женитьба на Ромилде означала бы союз с Фервингией, и нетрудно догадаться, кто бы тогда правил бал.

– Вот и хорошо, – отозвалась королева. – Дагиперту не проникнуть сюда. Мы видим, что происходит за воротами города, но рано или поздно у его солдат закончится продовольствие. То, что они творят в деревнях, только приближает это время. Тогда им останется только возвратиться домой.

– Ты права, – кивнул мальчик. – Но я хотел бы, чтобы они покинули страну как можно скорее.

– Я тоже, – призналась Серфия. – Только не знаю, как заставить их уйти. Если можешь что-то предложить, буду рада выслушать тебя.

Ее голос звучал искренне. Ланиус задумался. Он даже нахмурился от напряжения, но не смог ничего придумать и покачал головой:

– Нет, мама. Я очень бы хотел придумать что-нибудь. Но не могу.

– Итак, что мы можем сделать? – произнес Грас.

– Что мы можем сделать? – повторил Никатор дрожащим от возбуждения голосом. – У нас прекрасный шанс насолить Дагиперту, вот что.

– Так и поступим, но это только шанс, ничего больше. Нам придется хорошо потрудиться.

Он обернулся и посмотрел назад. На речных галерах и небольших судах, поднимавшихся с юга вверх по Асопусу вслед за «Крокодилом», теперь было достаточно солдат. Вместе с моряками с флотилии они могли дать Дагиперту и фервингам настоящий бой. Он надеялся на это. До сих пор никто не мог помешать захватчикам.

Никатор сказал:

– У фервингов все равно больше солдат, чем у нас.

– Знаю, – кивнул командор. – Но мы можем уравнять наши шансы, высаживая солдат в нужное время и подбирая их назад в случае неудачи. Когда мы сражаемся с противником, у которого нет своих кораблей, наши становятся плавающей крепостью.

– Нам стоило прибегнуть к этому раньше. После того как Корвус разбил наши надежды, мы не имеем права на ошибку.

Грасу нечего было возразить, слова Никатора были чистой правдой. Он приказал рулевому:

– Навались на весла. Мы направляемся к столице. – И обратился к боцману: – Подними на мачту сигнал «Следуй за мной».

Фервинги усвоили часть преподанного им урока. Они больше не разбивали свои лагеря на берегу и там, где могли быть застигнуты с реки. Но Фервингия была холмистой страной, окруженной горами. Ее реки не были судоходными, поэтому фервинги не представляли возможностей аворнийской флотилии. А Грас собирался им продемонстрировать их. Он заметил большую группу фервингов, почти полк, Двигавшийся к основным частям, что расположились под стенами Аворниса. Солдаты шли, свободно разбредясь и никого не опасаясь. Да и кто осмелится потревожить их в этой стране?

Речные галеры подошли поближе к берегу, подняв ил и гальку. Солдаты спрыгнули за борт и ринулись на захватчиков.

Фервинги не смогли сдержать крики изумления, но не испуга. Воины Дагиперта часто побеждали аворнийцев в открытом бою и, без сомнения, надеялись побить их и сейчас. Однако Грас надеялся, что на этот раз удача будет на стороне Аворниса. Не торопясь, фервинги построились в боевую линию в четверти мили от Асопуса. Моряки и солдаты, сойдя с галер, теперь могли сразиться с ними на земле.

– Ты готов стать героем? – Никатор сделал несколько колющих движений воображаемой саблей в воздухе. – И порезать их на мелкие кусочки?

– Я буду воевать, как всегда, – ответил командор. – Но я в первую очередь – моряк, а не солдат. Если бы не необходимость, в жизни не стал бы этим заниматься. – Он вытянул руку в сторону друга: – Однако я не вижу тебя среди желающих сразиться с фервингами.

– Я? Я – старик. – Никатор покачал головой. На самом деле до этого было далеко. Он все еще очень неплохо владел шпагой. – Меня не волнует слава. Это твоя работа, командир.

– Если солдаты и матросы побьют фервингов, я буду героем, – ответил Грас. – Если нет – последним идиотом.

Аворнийцы, перестроившись в боевое каре, двинулись на солдат Дагиперта. Они превосходили противника числом и смогли обогнуть их с обеих сторон. Фервинги постарались вытянуть линию обороны, но добились только того, что один их солдат оказался против нескольких аворнийцев.

После того как их оборона была разорвана, события начали стремительно развиваться. Сопротивление фервингов было сломлено, и они кинулись врассыпную. Но их попытки уйти от аворнийцев оказались напрасны. С яростными криками бросались те на врагов, вонзая в них шпаги. Нескольким фервингам удалось оторваться от преследователей и укрыться под защитой деревьев, подальше от реки.

– Труби «общий сбор», – приказал Грас трубачу. – Я не хочу, чтобы они углублялись в лес.

Когда прозвучал звук горна, эхом ему отозвались горны с других кораблей флотилии. Командор надеялся, что аворнийцы услышат его команду и вернутся. Столько славных побед было упущено из-за того, что армия не могла вовремя остановиться! К счастью, не на этот раз.

Грас сжал кулак и поднял его с молчаливым торжеством, приветствуя возвращавшихся солдат.

– Молодцы! – прокричал он, когда они подошли достаточно близко, чтобы услышать его. – Теперь мы продолжим свой путь по реке, чтобы потом еще раз сразиться с ними.

Аворнийцы ликовали, возвращаясь на корабли. Последнее время у них было не так много поводов для радости. Грас давно не видел своих солдат, настолько воодушевленных победой. Он махнул рукой боцману, и тот скомандовал:

– Весла на воду!

«Крокодил» отчалил от берега и отправился дальше по Асопусу. А Грас продолжал выглядывать фервингов на берегу реки. В тот же день он еще раз высадил солдат и моряков на берег, чтобы атаковать отряды фервингов, которые рыскали здесь без малейшего страха быть застигнутыми врасплох. Аворнийцы наказали захватчиков и вернулись на корабли.

– Это здорово, – сказал Никатор. – Однако поздно или рано они поймут, что происходит.

Но на это ушло больше времени, чем им казалось. На следующий день аворнийцы дважды вступали в бой с солдатами Дагиперта, легко и решительно побеждая их. Спустя день Грас приметил еще один отряд у самого берега реки. Казалось, солдаты не обращали никакого внимания на проплывавшие мимо галеры.

– Побьем их еще раз, капитан?

Грас покачал головой, и Никатор удивленно заморгал. Тогда командор показал в сторону деревьев невдалеке от места, где расположились фервинги.

– Что мы будем делать, если в тех зарослях скрываются лучники? – спросил он. – Так Дагиперт подловил Корвуса. Что помешает ему повторить этот трюк?

Никатор задумчиво почесал подбородок.

– Скорее всего, ты прав. Мы так их и оставим?

– Да. Может быть, мы упускаем хороший шанс. Но галеры здесь, прежде всего для того, чтобы не давать фервингам успокаиваться. Пока у нас недостаточно сил справиться с ними окончательно, и мы не имеем права рисковать нашими солдатами.

Никатор подумал еще немного и кивнул.

10

КОРОЛЬ ЛАНИУС выглядывал из окна одной из дворцовых башен.

– На этот раз они действительно отступают, – заметил он.

– Да, ваше величество, мне тоже так кажется, – согласился с ним Лептурус. – Давно пора.

– Им так и не удалось захватить столиц, – с гордостью произнес мальчик.

Командир королевской гвардии кивнул, но его глаза остались печальны – как всегда.

– Да, не смогли, – сказал он. – Но они разграбили все вокруг, а то, что не смогли унести, разрушили или сожгли. Северо-запад страны еще не скоро оправится, как и наша армия.

– Это вина Корвуса, – сказал Ланиус, – и его брата.

– И Граса, – добавил Лептурус.

– Да, возможно, и Граса, – кивнул Ланиус. – Ведь это он поссорился с Кораксом. – Ланиус поддел сандалией серый камушек.

– Пожалуй, – кивнул старый гвардеец. – И Грас здорово помог нам, когда они осадили столицу.

– Ты не можешь сказать этого о Корвусе, – заметил юный король. – С тех пор как граф прибыл в столицу Аворниса, он только ворчит и предлагает разные глупости.

Лептурус пробормотал себе под нос:

– Это не так плохо, пока он находится здесь.

– Он доставил королевству множество неприятностей. Пожалуй, не стоит давать ему шанс принести больше, не так ли? Позаботься об этом, Лептурус.

– Я займусь этим сейчас же, ваше величество. – И он поспешил вниз по лестнице.

Ланиус одобрительно кивнул вслед его широкой спине. За свою недолгую жизнь он встречал много людей, которые, закрыв за собой дверь, тотчас забывали о своих обещаниях и делали то, что было выгодно им. Но только не Лептурус. Когда он обещал что-нибудь, на него можно было положиться.

К сожалению, не на этот раз. Несколько часов спустя он прислал гвардейца к королю, когда тот, спустившись с башни, сидел в архиве, перебирая свитки, чтобы сообщить:

– Маршал Лептурус просит простить его, ваше величество.

Ланиус тотчас поднял голову от старинных рукописей.

– Что случилось? – спросил он.

– Мы не можем арестовать графа Корвуса, так как его уже нет в столице Аворниса, – продолжил гвардеец. – Похоже, он отправился на юг, как только фервинги ушли на запад, освободив путь. Лептурус просил передать, что он может поднять восстание, если мы попытаемся арестовать его. Стоит ли начинать?

– Нет, – ответил Ланиус, – пусть уходит.

В тот момент это решение показалось ему единственно правильным. Корвус не выступал открыто против королевства Аворнис. Все, что он сделал, – все! – проиграл битву, которую мог и выиграть, прояви он больше благоразумия. Это было плохо, но назвать предательством...

Так казалось королю. Лептурус не пытался спорить с ним. Позже им обоим пришлось не раз пожалеть о своем решении.

Спустя пару дней Ланиус покинул пределы города посмотреть на разрушения, которые оставили после себя фервинги, и пообещать народу сделать все возможное, чтобы помочь им. Юный король знал, что, кроме обещаний, он ничего не может предложить своим подданным. После выплат солдатам государственная казна была почти пуста.

– Мы не можем дождаться, когда вы станете взрослым и начнете править, ваше величество, – слышал он постоянно – Мы так соскучились по твердой мужской руке.

«Как у архипастыря Букко?» – хотел спросить Ланиус. Тогда дела в королевстве шли намного хуже, чем при Серфии. Ланиусу не терпелось, поскорее вырасти, но не потому, что ему казалось, что его мать плохо управляет королевством.

Когда он вернулся в столицу, то рассказал матери об услышанном. Женщина только сжала губы, но тон ее голоса оставался спокойным.

– Да, я знаю об этом. Корвус был для меня поддержкой, но я разочаровалась в нем после его поражения.

– Что ты собираешься делать теперь? – спросил Ланиус.

– Думаю поискать другого помощника, – ответила королева Серфия. – Но кого выбрать?

– Может быть, командора Граса? – предложил мальчик. – Он единственный среди офицеров, кто не выглядит как дурак или плут.

– Я пыталась арестовать его за то, что он отказался перевозить херулсов через реку. Ты думаешь, он забыл об этом?

– Наверняка он с радостью забудет об этом, – сказал Ланиус.

Серфия фыркнула, но, казалось, не могла отогнать от себя какие-то мысли.

– Он не знатен. У него не должно быть дурацких честолюбивых идей, как у Корвуса и Коракса. Он будет нуждаться во мне не меньше, чем я в нем. – Она улыбнулась. – Чем больше я об этом думаю, тем больше мне нравится эта идея.

– Будем надеяться, что все получится, – добавил Ланиус.

Улыбка его матери погрустнела.

– Ненавижу искать поддержку у кого бы то ни было, но это неизбежно, если ты – женщина. Но, сын, пожалуй, нам не найти никого лучше.

Когда командор Грас сходил с палубы «Крокодила» на один из причалов столицы Аворниса, моряки плотным кольцом окружили его. Трубачи и барабанщики заиграли военный марш. Казалось, столица с почестями встречает победителя. Так и было на самом деле. Фервинги ушли к себе домой, и командор немало сделал для этого. После войны, в которой полегло больше половины аворнийской армии, каждый, кто отличился, был героем. Это была одна из причин, по которой Грае выбрал моряков для своей свиты. Кроме того, они служили под его командованием и относились к нему лучше, чем люди, не знавшие его.

Музыка зазвучала громче. Никатор разглядывал красные шелковые, расшитые золотом камзолы трубачей и барабанщиков.

– Тебе не хочется носить такой камзол? – спросил он.

– Немного пестровато, на мой взгляд. Взгляни-ка на королевских гвардейцев, которые идут сюда.

Камзолы на гвардейцах были еще ярче, чем у музыкантов. Они были расстегнуты, чтобы показать золоченые кольчуги под ними, которые гармонировали с такими же золочеными шлемами, украшенными пышными султанами. Но, несмотря на весь этот маскарад, гвардейцы казались сильными и мужественными. Маршал Лептурус шагал впереди. Общаясь с командиром королевских гвардейцев прежде, Грас знал, что он действительно был смелым и мужественным. Их глаза встретились, мужчины посмотрели друг на друга оценивающе. Лептурус заговорил первым:

– Добро пожаловать в город.

– Благодарю, – ответил Грас. – Вместе мы попытаемся все здесь наладить, не так ли?

– Звучит многообещающе, – ответил Лептурус.

Он обернулся к своим солдатам и приказал им отойти в сторону, пропуская вперед два кресла на носилках. В первом восседала королева Серфия. Ланиус занимал второе. Королевские гвардейцы встали между ними и моряками Граса.

Грас низко поклонился главе совета регентов, затем, еще ниже, – королю.

– Я почту за честь отдать все мои силы во благо Аворниса, – произнес он.

Ему ответила королева Серфия, не Ланиус:

– Я рада, что ты приехал помочь мне навести порядок в королевстве.

– Нам не избежать этого, ваше величество, после недавних событий, – сказал Грае.

Во взгляде, которым Серфия смерила командора, можно было прочесть, что она винит в этом и Граса.

– Я ценю твое желание поддержать короля и защитить земли, которыми он правит.

Казалось, слова даются ей с трудом. Неужели ее неприязнь к Грасу была настолько сильна? «Я скоро узнаю это», – подумал он, а вслух произнес:

– Каждый, кто ставит свои интересы выше службы королю Ланиусу, предает Аворнис.

Вряд ли Корвусу и Кораксу понравились бы эти слова. Но Грасу было все равно. Братьев все считали предателями, хотя об этом открыто не было объявлено.

Лептурус сказал:

– Когда ты поселишься во дворце, командор, королевская гвардия почтет за честь охранять тебя и твою семью.

Никатор кашлянул. Грас понял и без его подсказки опасность, таившуюся в этом предложении. Ненадолго он задумался, как отклонить это предложение, никого не обидев.

– Благодарю, но, прежде всего королевские гвардейцы должны охранять его величество. Мне будет достаточно моих моряков. Если никто не возражает, я просто оставлю их здесь.

– Я буду счастлив, поделиться с тобой моими гвардейцами, командор, – сказал Ланиус – Они будут защищать тебя с тем же рвением, как ты защищаешь интересы королевства.

– Очень любезно с вашей стороны, ваше величество, – ответил Грас, с любопытством глядя на молодого короля.

Ланиус казался очень разумным. Был ли он умен настолько, чтобы заодно с Лептурусом пытаться лишить командора поддержки преданных ему людей, или искренне хотел помочь на новом месте, – Грас не знал, к чему склониться, и продолжил:

– Как бы то ни было, это слишком большая честь для меня, и я предпочел бы остаться с моими моряками.

– Ты уверен, что не в наших силах переубедить тебя? – спросила королева Серфия.

– Ваше королевское величество, я уверен, – ответил Грас, ожидая, что будет дальше.

Вопрос Серфии убедил его, что она, Лептурус и Ланиус были заодно. Грас снова внимательно посмотрел на короля. В этом подростке не было ничего примечательного, он был слишком мал и худ для своего возраста. Но его взгляд отличала проницательность, никак не наивность. «Как далеко они готовы зайти? – гадал Грас. – Насколько реальна моя власть здесь? Лучше понять это сейчас. Если они попытаются давить... Мне не остается ничего другого, как понять это сейчас».

Но они не стали настаивать. Прежде чем Серфия или Лептурус успели заговорить, король Ланиус произнес:

– Пусть будет так. Ты лучше знаешь, как тебе удобней.

Его мать и командир королевской гвардии, казалось, едва сдержались, чтобы добавить что-то, но Серфия сжала губы и промолчала. Вместо этого она и Лептурус просто одновременно кивнули.

«Интересно, – пронеслось в голове у Граса. – Слово Ланиуса имеет вес». Командор еще раз поклонился ему.

– Благодарю, ваше величество, я ценю ваше доверие. Эти парни, – он указал на моряков, – были со мной и в радости, и в горе.

– У командира должны быть преданные люди, – сказал мальчик-монарх, – как и у короля.

Пушок на его румяных щеках уже начал темнеть, но голос был по-детски звонок. И все же у Граса появилась уверенность, что юный король был очень умен. «Я скоро узнаю это наверняка». Вслух он спросил:

– Моя жена, сын и дочь уже прибыли во дворец?

– Да, конечно, – отозвался Лептурус, ласково кивнув. – Королевские гвардейцы позаботились об этом сегодня утром.

Он улыбнулся, как бы говоря, что моряки могут охранять Граса, но не в состоянии успеть повсюду.

– Большое спасибо, – ответил Грае так же вежливо. «Если что-нибудь с ними случится, ты ответишь».

– Я уверена, им здесь будет хорошо, – сказала королева Серфия и мысленно добавила: «До тех нор пока мы не сможем обойтись без твоей помощи. Когда мы перестанем в тебе нуждаться, сразу выкинем тебя вместе с семьей прочь – если решим сохранить жизнь».

Неожиданно Ланиус обратился к нему с вопросом:

– Как ты собираешься справиться с Дагипертом и фервингами, если это было не по силам даже Корвусу?

– Я не стану лгать, утверждая, что у меня уже есть определенный план, ваше величество, – ответил Грас. – Но одно могу обещать: я сделаю все, что в моих силах, чтобы не позволить Дагиперту или кому-нибудь еще застать меня врасплох.

– Хорошо, – отозвался король, но его матери и Лептурусу такой ответ понравился меньше.

Когда командор сообщил, что не позволит никому застать врасплох, это могло относиться и к ним. Без сомнения, его намек был понят.

Ланиус размышлял, насколько присутствие защитника во дворце напоминает возвращение Мергуса. Он почти не помнил отца, однако чем старше становился, тем болезненнее чувствовал его отсутствие. Грас не пытался занять место покойного короля или Лептуруса. Он просто хотел вернуть Аворнис к нормальной жизни. Любое королевство, уцелевшее только благодаря крепости стен своей столицы и выплачивающее дань, нуждалось в переустройстве.

Ему не составило труда вернуть Коракса и Корвуса в королевский дворец. Он также вызвал еще нескольких дворян, близких к братьям. Первые письма были написаны от его имени. Следующий раз им приказал явиться Ланиус.

Когда юный король подписывал указы, он спросил:

– Почему ты сразу не позвал их от моего имени?

– Ваше величество, если меня официально назначили, регентом, никто не вправе игнорировать мои указы, не так ли? – ответил командор. – С другой стороны, если они отказались, это еще не государственная измена. Они просто не захотели подчиниться мне. Предоставим еще одну попытку, на этот раз за вашей подписью. Надеюсь, они не решатся на открытое неповиновение.

– На самом деле? – Ланиус внимательно посмотрел на него. – Может быть, не стоило их вообще вызывать? Может, ты сгущаешь краски?

– Допустим, я неискренен, ваше величество, – отозвался Грас. – Но кто в таком случае поможет Аворнису? Вы? Я? Или Корвус и Коракс примут командование? Если я что-то делаю не так, буду отвечать сам.

– Ладно, – кивнул Ланиус. – Это справедливо. Ты ведь поступаешь так не потому, что у тебя личные счеты с ними?

– Конечно, нет! – от возмущения у Граса расширились глаза. – Зачем мне это?

– Как сказать... Когда люди получают власть, первое, что они делают, – мстят своим врагам.

Он внимательно посмотрел в глаза Грасу. Губы у того задрожали. Что это было? Приступ гнева или попытка сдержать улыбку? Ланиус не мог понять. Наконец командор сказал:

– Ты умен, не так ли?

– Я стараюсь не быть глупцом, – ответил мальчик. – Мне никогда не удастся стать большим и сильным мужчиной. Если я не научусь использовать мой ум, на что тогда можно рассчитывать?

– На что? Вы – король, и этим все сказано, – ответил Грас.

– Как долго я смогу удержать корону, не разбираясь в жизни? – возразил Ланиус. – И даже если я останусь королем, что это значит?

Снова Грас задумался, прежде чем ответить. Наконец он произнес:

– Первая часть вопроса действительно важна. Что касается второй, ваше величество, быть королем – великая честь. Никогда не сомневайтесь в этом. Если бы это было не так, почему так много людей стремятся захватить трон?

Ланиус задумался. На этот раз он помедлил, прежде чем ответить:

– Мне кажется, ты что-то недоговариваешь. Ты очень много думал об этом.

– Кто, я? – Грас покачал головой. – Вовсе нет. Я просто послушный инструмент в руках твоей матери. И она будет использовать его до тех пор, пока нуждается в нем, или до тех пор, пока он не сломается, – не знаю, что произойдет прежде. После этого она выберет другой инструмент. Если вы мне не верите, можете спросить ее.

Лептурус не боялся быть ироничным в присутствии мальчика, как и его учитель. Они оба пользовались преимуществами, которое давало долгое знакомство. Грас не обладал этой привилегией, а просто говорил то, что было у него на уме. Казалось, его не беспокоит впечатление, которое производит на Ланиуса. Может быть, он был искренен или хотел, чтобы Ланиус так думал.

– Что ты собираешься делать с фервингами? – спросил король. – Ты ведь здесь для этого, в конце концов.

– Я не могу сейчас отправиться воевать с ними в их стране, – ответил Грас, и Ланиус кивнул. – Я могу подобрать генералов, способных видеть дальше своего носа. И я смогу защитить столицу Аворниса. Король Дагиперт тоже знает это – ему не по силам захватить королевство.

– Да, – снова согласился Ланиус, – ты тоже неглуп. Грас только пожал плечами.

– Как вы сказали прежде, я пытаюсь. Если вы так считаете, ваше величество, я приму это как комплимент. И если вы позволите...

Он поклонился и оставил Ланиуса одного.

Вскоре в комнате появилась королева Серфия.

– Ты выбрал его, и что ты теперь думаешь о нем?

– Он не так прост, как кажется, не так ли? – помедлив, отозвался Ланиус.

– Да, и я не знаю, хорошо ли это. Грас привел с собой много моряков, которые ведут себя очень достойно. Но они здесь, и это тревожит меня.

– Почему? – спросил Ланиус и тотчас почувствовал себя глупцом, несмотря на слова Граса о его уме.

Да, стены столицы надежно защищали его от Дагиперта и фервингов. Но они также могли оказаться преградой – например, для солдат, которые могли бы спасти короля.

Мать между тем продолжала:

– Моряков намного больше, чем гвардейцев. Сейчас Грас правит в городе. – Она сжала губы. – Не предполагала, что все обернется именно так. Командор говорит как неотесанный крестьянин, но ведет себя намного умнее. Он оказался намного опасней, чем я предполагала.

– Что ты собираешься делать? Что ты можешь предпринять? – спросил король.

– Я не знаю, сын. Стоит ли предпринимать какие-то шаги, когда за его спиной такая большая армия. Попытаться и проиграть будет хуже, чем не начинать.

– Думаю, ты права, – согласился Ланиус. – Лучше сейчас ничего не делать.

Грас барабанил пальцами по столу. Он посмотрел через стол на сына, и тот смело встретил отцовский взгляд. Но это ничего не значило. Казалось, Орталис всегда кого-нибудь разглядывал.

– Сынок, я не вижу ничего страшного в том, что ты бегаешь за служанками. Парни всегда делают это, когда могут. Когда я был, как ты, я тоже никогда не упускал такую возможность.

– Тогда чем ты недоволен? – угрюмо спросил Орталис.

– Я недоволен тем, что ты ударил ее, – ответил Грас. – Девушка была согласна, ты ударил ее просто ради собственного удовольствия.

– Что с того? Она простая служанка.

– Нет, все не так просто. Меня позвали защищать Аворнис от фервингов. Если тебе кажется, что я не смогу защитить аворнийцев от собственного сына, то ты ошибаешься. И, кроме того, если ты обижаешь женщин, люди начнут говорить о тебе. Они начнут смеяться за твоей спиной и за моей тоже, потому что я – твой отец. Ты понял меня?

– Маленькая потаскушка захотела денег. Дай ей немного серебра, и она замолчит, – сказал Орталис.

– Я уже заплатил ей, – ответил Грас. – Но это не заставит ее молчать. Служанка расскажет, за что ей было заплачено, люди обычно так поступают. Они не игрушки, и ты не можешь заставить их действовать согласно твоей воле. Также ты не имеешь права причинять им боль ради своего удовольствия.

Он видел, что все, что он говорит, не трогает Орталиса. Глаза его сына были темны, как уголь. «Ты и людей разглядываешь так же равнодушно, – с грустью думал Грас, – как свои игрушки или куклы. Но они не безответны, и ты пожалеешь, если забудешь об этом».

– Ты закончил? – спросил Орталис.

– Нет, – Грас покачал головой. – В следующий раз, если ты сделаешь женщине больно, я сделаю тебе еще больнее. Я обещаю тебе. Ты веришь мне?

Непроницаемые глаза юноши не смогли скрыть страх. У отца было достаточно власти обуздать жестокость сына. Если Грас пообещал, что ему придется ответить за что-то, значит, так и будет. Глядя в сторону, он пробормотал:

– Я верю тебе.

– Хорошо. Не забудь. А сейчас прочь с моих глаз. Орталис выскочил из комнаты. У Граса вырвался долгий и печальный вздох. «Ужасно, что я не могу доверять собственному сыну». Орталис мог оказаться опасней, чем король Дагиперт. Грас снова забарабанил пальцами по столу. Что не так? Спустя мгновение командор покачал головой. Он так мало участвовал в воспитании собственного сына. «Но что я мог сделать? – подумал он. – Я защищал Аворнис от фервингов и ментеше». Это была правда. Также правдой было то, что кто-то должен выполнять эту работу. «Но если бы я проводил с ним больше времени, был бы он лучше?» Грас снова пожал плечами. Все могло сложиться иначе, но он не был в этом уверен.

Сосия – очень хорошая девочка. Эстрилда проводила все свое время с дочерью, она была рядом с Орталисом тоже, но... Мать и дедушка не могут заменить вечно отсутствующего отца. Может быть, Крекс не обращал внимания на внука или, наоборот, был слишком строг к нему. Грас закрыл глаза.

Когда он снова открыл их, первой мыслью было, что кто-то задул все лампы в комнате, погрузив ее в темноту. Спустя мгновение страх закрался в его сердце, когда стало ясно, что сейчас полдень и лампы не могли быть зажжены. Словно темная пелена накрыла комнату.

Приглушенные, требовательные голоса окружили его в темноте. Чего так жаждут эти настойчивые создания? И что от него останется после того, как они насытятся, – думать об этом не хотелось.

Стараясь двигаться бесшумно, он встал из-за стола. Голоса зазвучали громче и как будто ближе к нему. Грас зажмурился несколько раз, надеясь, что наваждение исчезнет. Но все было напрасно. И хотя он не мог видеть тех, кто взывал к нему, вне всякого сомнения, эти существа были рядом.

Он двинулся к двери, не веря, что доберется до нее прежде, чем то, неведомое, настигнет его и разорвет на части.

Рука скользнула по деревянной двери. Где-то здесь должен быть засов, но где же он? Грас почти заплакал от радости, когда нашел его и открыл. Он не увидел ничего в коридоре, как прежде в комнате. Оставалось надеяться лишь на слух и на свои пальцы: командор, как слепой, ощупью пробирался вперед. На короткое время тихие голоса остались позади, но очень скоро вновь настигли свою жертву.

– Командор! – услышал он чей-то оклик. – Что с вами случилось?

– Мне нужен волшебник, – хрипло произнес Грас. – Меня околдовали. Быстрее!

Казалось, что голоса звучат внутри него и становятся все громче. Грас услышал, как слуга или солдат бросился со всех ног выполнять его просьбу.

Он продолжал брести по коридору, выставив вперед руки. «Колдовские силы хотят овладеть мной, – думал Грас – Будь я проклят, если позволю им сделать это». Его рука нащупала рукоятку ножа, который он всегда носил на поясе. Вряд ли такое оружие спасет его, но и покориться без боя было не в его правилах.

Левая рука командора потянулась к горлу, чтобы защитить уязвимое место, и пальцы нащупали амулет, который он носил под рубашкой. Слабая надежда зажглась в его сердце. Прежде этот амулет защищал его, по словам Турникса, обладая большой силой. Кажется, настало время вновь воспользоваться им.

Он вытащил амулет и крепко сжал его.

– Защити меня, король Олор! Защити меня, королева Квила! Боги, помогите мне! – прошептал он, всей душой надеясь, что не перепутал заклинания.

Амулет не смог возвратить Грасу зрение и вернуть его в реальный мир. Но он смог погрузить его в другой мир – мир магии, где существа, преследовавшие его, предстали словно сквозь пелену мутной воды. Таинственные создания, наверное, почувствовав его взгляд, в тревоге сбились в кучу. Неужели они видели в нем опасность? Какая разница, только бы они оставили его в покое!

Снова торопливые шаги, на этот раз спешащие к нему. Спустя мгновение командор понял, что это колдунья, которую он мог видеть сквозь туман, как и существ по ту сторону реальности.

– Помоги мне! – закричал он. – Я околдован!

Колдунья забормотала заклинания. Грас не знал, видит ли женщина чудовищ или просто чувствует их рядом с собой, однако она знала, какие чары использовать. Существа бросились врассыпную и постепенно исчезли. Как только последний из них растворился в воздухе, пелена спала с его глаз. Грас вернулся в реальный мир, который так мало ценил всего несколько минут назад.

– Ну, как? – произнесла колдунья радостно и немного удивленно. – Я не ожидала, что заклинание так хорошо подействует. Кто-то напустил на тебя злые чары, господин, очень злые. Тебе повезло, что ты смог позвать на помощь, прежде чем они окончательно победили тебя.

Грас стоял, слегка покачиваясь. Пот лился с него ручьями. Никогда в жизни он не чувствовал такой усталости.

– У меня очень хороший амулет. – Речь давалась ему с трудом.

– Ты прав, очень хороший, – согласилась колдунья.

– Благодарю тебя, – очень медленно произнес командор. – Как твое имя?

– Мое, господин? Я – Алса.

Женщина была на несколько лет моложе Граса, ее каштановые волосы были едва тронуты сединой. Лицо носило следы тяжелых раздумий.

– Чем можно заплатить тебе за спасенную жизнь? Поверь мне, я сделаю все, что в моих силах.

– Спасибо тебе, господин, но я занимаюсь этим не ради денег, – ответила Алса. – Как я сказала, проклятие было на редкость коварным, и я рада, что мне удалось с ним справиться.

– Могу я спросить, кому я так помешал, чтобы наслать на меня такую напасть?

– Я... не знаю. – Алса заметно смутилась.

Грас тотчас понял, почему ее ответ звучит так неуверенно. И все же он спросил:

– Он находится здесь, во дворце, не так ли?

Осторожно подбирая слова, колдунья произнесла:

– Я не могу знать наверняка, господин. Но это кажется вполне вероятным, не правда ли?

Командору хотелось верить, что это был не король. Сын Крекса Невыносимого не питал большого уважения к дальнему потомку династии, что когда-то обосновалась на троне. Он знал, что многие люди в Аворнисе согласны с ним.

– Конечно, господин. Да простят его боги, – продолжила Алса. – Архипастырь и... все те, кто заботится о благе Аворниса, должны бороться против внешнего зла, а не против друг друга.

Она старалась остаться преданной королю Ланиусу и не вызвать гнев Граса. Но поскольку колдунья все же спасла его от проклятия, командор рискнул спросить:

– Ты можешь мне помочь узнать, кто это сделал? Алса облизнула пересохшие губы:

– Это зависит от того, что ты собираешься делать, узнав правду?

– Это тоже зависит от того, что я узнаю. Что бы мне ни пришлось сделать, я не для того пришел в столицу Аворниса, чтобы позволить убить себя. Если я умру, то, вряд ли смогу защитить королевство от фервингов.

Грас не думал о Низвергнутом, потому что тот никогда не стал бы прибегать к такому простому средству, как наговор. Он внимательно посмотрел на Алсу, ожидая, что скажет колдунья.

Казалось, ее молчание будет длиться вечно, наконец, женщина кивнула:

– Хорошо, я постараюсь помочь. Как я сказала, существуют разные проклятия. Но никто не должен использовать настолько подлые, как это. Даже ментеше не способны на такую низость.

Грас был не совсем с ней согласен, но, может быть, она была недалека от истины.

– Я поговорю с каждым из них по очереди. Ты будешь стоять за портьерой. Сможешь определить, кто из них лжет?

– Думаю, я справлюсь, господин, – ответила Алса. – Существуют способы уберечься от разоблачительных заклинаний, но я надеюсь, они обнаружат себя.

– Тогда все в порядке, – сказал Грас. – Давай приступим.

Он хотел обнаружить врага, прежде чем тот попытается снова убить его.

Когда Лептурус появился с посланным за ним слугой, командир королевской гвардии спросил:

– С тобой все в порядке? По дворцу ходят странные слухи.

– Они возникли не без причины. – Коротко Грас рассказал, что произошло, закончив словами: – Я собираюсь выяснить всю правду об этом, ты понимаешь меня?

– Надеюсь, что да, – ответил Лептурус. – Я скажу тебе прямо, командор, что не делал этого и не знаю того, кто мог это сделать. Я не слишком люблю тебя, но ты не сделал ничего такого, чтобы я мог желать тебе смерти. – Он нахмурился. – Я не всегда получаю удовольствие от мыслей, которые приходят ко мне в голову.

– Я тоже. – Грас кивнул маршалу.

Мрачнее тучи Лептурус вышел из комнаты. Алса появилась из-за портьеры.

– Ну? – спросил Грас.

– Он говорил правду, – ответила колдунья.

Грасу тоже так показалось. Он послал другого слугу спросить, сможет ли королева Серфия принять его.

Ее лицо в тот момент, когда она увидела его живым, сказало ему все, что он хотел узнать, и без помощи Алсы. Он только спросил ее с горечью:

– За что?

– Чтобы не позволить тебе захватить трон моего сына, – ответила королева. – Твои люди повсюду. Даже слепой догадался бы, чего ты хочешь, а я не слепа. Я не жалею о том, что я сделала. Я жалею, что из этого ничего не вышло.

Может быть, она не догадывалась о том, какое именно заклятие использовал колдун? Грас сказал:

– Ты ошибаешься. У меня не было подобных мыслей. – Может быть, он говорил правду. Командор продолжил: – Но сейчас, боюсь, ты подтолкнула меня к этому.

11

ЛАНИУСУ уже приходилось видеть, как его мать изгоняли из дворца. Серфия вернулась назад с триумфом, после того как архипастырь Букко выслал ее. Неужели подобное может снова повториться? Он с удивлением смотрел на Граса.

– У тебя хватает наглости, командор, явиться ко мне после того, что ты сделал?

– Ваше величество, я знаю, у вас есть основания сердиться на меня, – сказал Грас.

– Неужели? – Ланиус совсем недавно научился использовать сарказм и не смог отказать себе в удовольствии воспользоваться им сейчас.

Но его слова произвели на морского офицера впечатления не больше, чем стрелы, пущенные из лука по камню.

– Ваше величество, я сожалею, что мне пришлось отправить вашу мать в Лабиринт, – сказал Грас. – Клянусь богами, моя жизнь была бы намного проще при хороших отношениях с ней. Но королева пыталась убить меня и почти добилась успеха. Что мне оставалось делать? Ждать, когда нанесут следующий удар в спину?

Его доводы казались разумными, а речь – искренней. И Ланиус прекрасно знал, что его мать действительно пыталась убить Граса. Но это не могло заставить его простить командора, хотя он и понимал, что тот не мог поступить иначе.

– И сейчас ты собираешься избавиться от меня, опасаясь, что я последую ее примеру в будущем?

Лицо Граса застыло. Ланиус тоже напрягся. Он не мог представить, что Грас посмеет решиться на убийство. Командор медленно произнес:

– Мне бы очень не хотелось прибегать к этому, ваше величество. Каждый в Аворнисе чтит королевскую династию.

– Но если ты решишь, что я представляю опасность, ты пойдешь на это. – Ланиус с трудом шевелил онемевшими от страха губами.

И Грас кивнул:

– Да, если у меня не останется другого выхода. Я не хочу пятнать мои руки вашей кровью, но я не хотел бы, чтобы и вы пачкали руки в моей. Я думаю, вы можете это понять.

– Мне случалось выслушивать кое-что и похуже, – ответил Ланиус, вызвав у Граса усмешку. – Что ты собираешься делать?

– Я намерен короноваться, – ответил Грас.

Волна гнева захлестнула Ланиуса. Оказывается, он способен на такую ярость? Изгнание его матери скорее напугало, чем разозлило его.

– И ты посмеешь? – произнес он шепотом. – Ты смеешь говорить о своем уважении к королевской династии и тут же – о моем свержении?

– Кто говорит о вашем свержении? – Грас покачал головой. – Я не собираюсь делать ничего подобного. За вами стоят венценосные предки. Люди привыкли, чтобы кто-нибудь из вашей семьи был на троне. Я не собираюсь с этим спорить, вы останетесь королем Аворниса, но я тоже стану королем Аворниса.

– Я никогда... не слышал ни о чем подобном, как и все остальные.

– Что с того? Другой путь может лишить вас головы. Если вам это больше по душе – пожалуйста.

– Он скрестил руки на груди, ожидая ответа Ланиуса.

Юный король готов был сказать, что, скорее, согласен с последним. Но неожиданно осознал, что Грас не шутит и не пытается напугать его. Если сейчас ответить, что после такого унижения жить не имеет смысла, вскоре после этого его существование прервется навсегда. Он не хотел этого и покачал головой.

– Я не хочу убивать вас, ваше величество, как не хотел ссылать вашу мать, но она не оставила мне другого выбора.

«Могу ли я этому верить?» Грас оставлял ему жизнь. Если бы командор, собиравшийся стать королем, хотел убить его, он бы уже сделал это. Мальчик спросил:

– Если в королевстве будет два короля, кто же будет править?

Грас ткнул пальцем себе в грудь.

– Я. Вы сможете носить корону и нарядные мантии. Но управлять буду я. Я слышал, вы любите читать старинные рукописи и проводить время в архиве. Это так?

– Да, это правда.

Он вспомнил свои забавы с Марилой в библиотеке... сколько удовольствия они принесли ему! Но Грас имел в виду другое, и он был прав.

– Вы сможете продолжать свои занятия, сколько душе угодно. Если найдете что-нибудь интересное, напишете свою книгу. Пока вы не начнете путаться у меня под ногами, можете делать все, что пожелаете. Но если нет – я уже сказал, что вас ожидает.

– Да, – кивнул Ланиус. – Полагаю, я должен обрадоваться.

Он собирался произнести это с издевкой, но вместо этого слова прозвучали по-иному. Мальчик хорошо знал историю Аворниса: власть в королевстве не раз была захвачена силой. Так поступил и основатель его династии. Узурпаторы не церемонились со свергнутыми королями, напротив, они старались как можно скорее расправиться с ними, не гнушаясь самых кровавых злодеяний.

Грас кивнул, давая понять, что он тоже знает об этом.

– Да, ваше величество, мне кажется, вы должны быть счастливы.

Ланиус никогда не наслаждался всей полнотой власти, он надеялся, что это произойдет после того, как он станет единовластным королем. Тогда он сможет приказывать остальным и поступать только согласно своим желаниям. Больше всего ему хотелось читать старые рукописи и заниматься поисками в архиве. Кто бы смог запретить ему это, после того как он повзрослеет?

И сейчас Грас не просто разрешал ему проводить все свое время в библиотеке, но даже настаивал на этом. И какой выбор у него был? Ланиус мог тихо злиться и при этом остаться в живых или умереть. И это была не самая плохая жизнь – торчать в библиотеке с утра до ночи.

Борода архипастыря Букко была бела как снег. Годы согнули его и вынудили опираться на палку при ходьбе. Он ослеп на один глаз и прикладывал руку к уху, когда кто-нибудь к нему обращался.

Но его ум все еще оставался острым. Когда Грас рассказал ему, чего он хочет, губы архипастыря растянулись в широкой и довольной ухмылке. Пусть при этом обнаружилась острая нехватка зубов. Главное, что старик был доволен услышанным.

– Какая радость! – воскликнул Букко. – Да, это большая радость. Я бы получил огромное удовольствие, вышвырни ты этого маленького, жалкого, забытого богами выродка с трона. Думает, что он всех умнее.

Грас недоумевал, что могло произойти между королем Ланиусом и Букко, чтобы вызвать такую ненависть. Он не стал спрашивать архипастыря. «Когда-нибудь я задам вопрос Ланиусу, – подумал он. – Хотя это будет только его версия». Вслух он произнес:

– Я не могу выкинуть его. Люди чтят королевскую династию. Если я убью ребенка, то останусь кровавым убийцей до конца моих дней.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Букко. – Но я не обязан любить эту семью, и я ненавижу их. – Он подался вперед. – Что ты сделал с этой распутницей Серфией?

В голове у Граса пронеслось: «Далеко не каждый любит династию». Он ответил:

– Она в Лабиринте. В самой дальней части. И не появится здесь до тех пор, пока не произойдет худшая измена, какую я только могу представить.

– Последнее время в Аворнисе одно несчастье следует за другим, – сказал Букко. – Я не перестаю удивляться, почему Низвергнутый до сих пор не справился с нами. Если предоставить Аворнис самому себе, многие будут рады продать Низвергнутому все королевство, если это поможет им расправиться со своими врагами.

Грасу хотелось сказать Букко, что тот несет чушь. Хотелось, но он сдержался. Он боялся, что на самом деле архипастырь знает об этом не понаслышке. Вместо того чтобы возразить, командор спросил:

– Так ты коронуешь меня?

– Я не только короную тебя, но сделаю это с величайшим удовольствием. Давай назначим день, и я надену корону на твою голову. Какое место ты выберешь: собор или дворец?

– Я уже думал об этом, – отозвался Грас. – Я хотел бы короноваться на площади перед дворцом: чем больше людей сможет присутствовать, тем лучше.

– Все верно, – закивал Букко. – Ты будешь хорошим королем. Ты знаешь, как добиться своего.

– Тогда давай объявим новость и затем проведем церемонию.

– Ты действительно знаешь, что делаешь, – одобрительно произнес архипастырь. – Мы так и поступим. Ланиус должен присутствовать при этом тоже.

– Он в ужасе от этой идеи, – сказал Грас.

– Плохо! Люди не должны это заметить.

– Конечно, нет. Ланиус знает, чего от него ждут и что произойдет, если он не подчинится. Он неглуп.

– Уж это точно. – Судя по кислому выражению лица Букко, он предпочел бы, чтобы Ланиус был глупым недорослем. Архипастырь посмотрел на своего собеседника и добавил: – И если он неглуп и, как ты сказал, не одобряет твоего восшествия на престол, он приложит немало усилий, чтобы расправиться с тобой в будущем. Что ты собираешься предпринять?

«Он хочет моими руками избавиться от Ланиуса», – подумал Грас. Теперь была его очередь внимательно посмотреть на Букко:

– Тебе нравится стравливать людей и заставлять их плясать под свою дудку, не так ли?

– Мне, командор? Я не понимаю, о чем ты говоришь, – возмутился священник.

Может быть, он действительно не понимал. Многие люди поразительно слепы по отношению к собственному характеру. Но, скорее всего, он носил маску добродетели так же привычно, как и свою красную мантию.

– Как человек, который скоро станет королем Аворниса, ты вправе оскорблять меня, если тебе это доставляет удовольствие. Но хочу напомнить, что ты не ответил на мой вопрос.

– Как я смогу уберечь себя от козней короля Аворниса? – эхом повторил Грас, и Букко кивнул. – У меня есть несколько идей. Но я не собираюсь делиться ими с тобой, так как это не твоя забота.

– Согласен, это твои заботы, не мои. Хотя маленький негодяй и его подлая мать поняли, что им не справиться без меня, – сказал архипастырь. – Итак, к делу: когда ты планируешь коронацию?

– Как только ты все подготовишь и объявишь в столице Аворниса о том, что произойдет, – ответил Грас. – Мы ведь хотим, чтобы пришло как можно больше народа.

– Скоро будет годовщина освящения собора. Это один 3 главных праздников в королевстве. Многие не будут работать в этот день и придут на площадь.

– Отлично! – воскликнул командор. – Мы начнем через два часа после восхода солнца. Все будут на ногах к этому времени.

– Можешь на меня положиться... ваше величество.

– Ваше... величество, – с удовольствием повторил Грас. Спустя мгновение он кивнул. – Я должен привыкать к своему титулу, не так ли?

Королю Ланиусу так и не удалось почувствовать настоящей власти в Аворнисе, все еще оставаясь ребенком. Хотя мать и Лептурус прислушивались к нему, на Граса он не имел никакого влияния. Командор, который собирался стать королем, внимательно выслушивал его и поступал по-своему. Единственный человек, которому он доверял принятие решений, был он сам.

Грас не пытался занять место Ланиуса во время официальных церемоний. За два дня до того, как командор собирался разделить власть, принадлежащую Ланиусу с рождения, юный король сидел на алмазном троне, принимая иноземных купцов и послов из Черногории. Они вошли тесной толпой все вместе – те, что жили на Северном берегу, и те, чьи дома располагались на островах в море.

Возглавлял посольство высокий, широкоплечий мужчина с черной, лишь слегка тронутой сединой бородой, которая спускалась до середины груди. Его волосы были аккуратно убраны в пучок на затылке. Причудливые яркие узоры украшали камзол. Вместо штанов на нем была юбка, называемая килтом. Она открывала крепкие, узловатые колени и покрытые волосами икры. Посла звали Ярополк.

– Приветствую вас, ваше величество, – произнес он по-аворнийски с легким гортанным акцентом, – от имени моего господина, принца Всеволода Нишватского и всех принцев Черногории.

– Приветствую вас и принца в вашем лице, – ответил Ланиус.

Он не упомянул «и других принцев Черногории». Черногорцы жили в разобщенных городах-государствах и непрестанно воевали друг с другом по причинам, которые были непонятны для всех, кроме них. Они объединялись, только когда приходилось защищаться от внешних врагов. Иногда им не удавалось договориться; благодаря этому несколько черногорских городов были под властью Аворниса в прошлом.

Поклонившись, Ярополк произнес:

– Вы очень добры, ваше величество, к чужестранцу.

– Ничуть, – отозвался Ланиус. Ритуал общения с черногорцами был отточен годами. – Я приготовил подарки для вас и вашей свиты.

Он кивнул слугам, и те вышли вперед с серебряным подносом, на котором лежало по толстому кожаному кошельку для каждого, кто вошел в тронный зал. Кошелек, предназначавшийся Ярополку, был более увесистым, чем у остальных.

– Вы слишком добры, ваше величество! – воскликнул посол принца Всеволода.

Он взвесил кошелек в руке. Ланиус был уверен, что Ярополк мог определить количество денег в нем по весу. И, казалось, остался доволен тем, что его ожидания не были обмануты. После того как кошелек был спрятан, посол сообщил:

– Мы тоже привезли вам подарок, ваше величество.

– Благодарю, – как можно равнодушнее сказал Ланиус, стараясь скрыть свое любопытство.

При этом он невольно подался вперед. Подарки, которые Аворнис дарил черногорцам, давно стали обычаем. Опытные купцы и мореплаватели, черногорцы путешествовали по всему миру. Они привозили в Аворнис диковинные вещи, никогда не виданные там доселе и приводившие своей необычностью королей в восторг.

Горькие мысли пронеслись в голове Ланиуса. «Я больше не буду королем Аворниса». Но чувство справедливости не позволило ему переполниться жалостью к себе. «Я перестану быть единственным королем Аворниса». Грас мог сослать его в Лабиринт вместе с матерью, но не сделал этого. Не так уж мало. В положении Ланиуса разумнее было спрятать обиду и постараться свыкнуться со своей участью.

Обида забылась, как только двое солдат из свиты Ярополка поставили у основания трона что-то накрытое шелковым покрывалом, большое и громоздкое, но, судя по всему, не очень тяжелое. Несколько королевских гвардейцев попытались встать между Ланиусом и таинственным даром, но Ланиус махнул рукой, отстраняя их:

– Все в порядке.

Казалось, его слова не слишком их успокоили, но Лептурус, который, как всегда, стоял слева от трона, не стал мешать королю. Ворча, гвардейцы вернулись на свое место.

– Вот, ваше величество. – Один из черногорцев откинул покрывало. В позолоченной клетке были...

– Вы дарите мне кошек? – удивленно воскликнул Ланиус.

Но он понял свою ошибку, прежде чем Ярополк покачал головой и произнес:

– Ваше величество, это не обычные кошки.

– Я вижу, – изумленно выдохнул мальчик. – Клянусь богами, я вижу!

На первый взгляд это были обыкновенные полосатые кошки, одна – серовато-коричневая, другая – рыжая. Ланиус слишком поторопился назвать их так. Сейчас он не мог оторвать от них взгляд. У зверьков была кошачья голова, но она располагалась к телу под таким углом, который невозможно представить у обычных кошек. Они держались прямо, не совсем как люди, но и не как животные. И их руки и ноги, заметил Ланиус, напоминали не лапы животных, а заканчивались пальцами, как у людей.

Легкое движение в тронном зале заставило серого зверька вздрогнуть. Он начал метаться по клетке из одного угла в другой подобно обезьянке.

– Черногорцам удалось скрестить волшебным образом кота и обезьяну? – спросил Ланиус.

Ярополк снова покачал головой. Кончик его бороды тоже качнулся справа налево.

– Ваше величество, это не так, – ответил он. – Наши купцы наткнулись на них. Существует несколько островов в Северном море, нелегко точнее описать где, и там они живут. Они не совсем ручные, как обычные кошки, но и не дикие. Люди на островах используют их как охотничьих животных, но относятся к ним с меньшим теплом, чем к кошкам и собакам. Если выпустить этих зверьков из клетки, они не причинят никому вреда.

– Как вы называете их? – спросил Ланиус, зачарованно глядя на ловкие движения серого зверька, в то время как рыжий неподвижно сидел на дне клетки. Это была самка, как он догадался, и она носила детеныша.

– Довольно сложно выговорить их имя на языке островитян, – сказал черногорец. – Он слишком труден для нас. По-черногорски это звучит как манкикеты, что в переводе на ваш язык значит котообезьяны. Иногда мы называем их просто – манкты. Это что-то вроде, – он нахмурился, пытаясь подобрать слово, – котозьяны, хотя я знаю, что такого слова не существует.

– Котозьян, – медленно произнес Ланиус. – Да, такого слова не было прежде. Однако теперь оно появится, как и существо, которое так называется.

– Мы дарим вам пару, ваше величество, и у самки скоро появятся детеныши. Если вы будете хорошо о них заботиться, и вам повезет, то в будущем может появиться большое потомство, – продолжал Ярополк. – Вы сможете неплохо заработать, продавая их людям, жадным до всего необычного. – Как посол он мог бы быть не столь прямолинейным, как купец он не смог не дать практического совета. – Содержать их совсем не трудно. Они едят все, что остается со стола или удастся поймать. На тех островах водится множество белок.

– Могу представить. – Ланиус разглядывал самца, котозьяна, напомнил он себе. Тот тоже внимательно смотрел на него золотисто-желтыми, блестящими глазами с узкими зрачками. – Когда я смогу выпустить их из клетки?

– Как только вам будет угодно, ваше величество, – ответил Ярополк. – Но вам стоит побеспокоиться о месте. Вы не представляете, насколько они проворны. Если не хотите их лишиться, это стоит делать в комнате с прутьями на окнах и без отверстий в стенах. – Он замолчал, припоминая еще что-то. – Да, и как только появятся детеныши, позаботьтесь переселить самца в другое место. Иначе он попытается убить их.

– Я понял. Спасибо за предупреждение.

Ланиус спустился с трона и подошел к клетке с животными. Снова гвардейцы попытались встать между ним и черногорцами, и опять он отстранил их.

Мальчик приблизил руку вплотную к прутьям клетки, чтобы самец смог почувствовать его запах. Он поступал так же, здороваясь с обычными котами, когда видел их впервые. Котозьян просунул кончик носа сквозь прутья, коснувшись пальцев юного короля. Ланиус почувствовал теплое дыхание животного на своей коже. Котозьян принюхивался с большим интересом, привыкая к незнакомому запаху. Его взгляд, устремленный на человека, казалось, выражал гораздо больше интереса, чем у обычного кота. После короткого раздумья мальчик подумал, что такое поведение естественно для животного, проводящего большую часть жизни охотясь.

Просунув указательный палец внутрь, Ланиус почесал котозьяна за ухом.

– Осторожно, ваше величество, – предупредил Ярополк. – Он может укусить. Как я сказал, это не совсем домашние животные.

– Я знаю, любой кот может укусить. Однако не похоже, что этот котозьян настроен враждебно.

Как бы в подтверждение этого зверек зажмурил свои глаза от удовольствия. Вслед за этим он заурчал. Звук немного отличался от урчания домашнего кота, он был немного ниже и более скрипучий. Но без сомнения, это было урчание. Ланиус улыбнулся, и стоявшие поблизости стражники тоже не смогли сдержать улыбку.

Но затем котозьян сделал вещь, совершенно невозможную для обычного кота. Он высунул свою левую лапу, нет, скорее руку, и обхватил своими пальцами указательный палец Ланиуса. Пожатие было мягким. Рука зверька была слегка теплее, чем у мальчика. Она заканчивалась не загнутыми острыми когтями, как у котов. Это были почти ногти, как у человека, только более острые на концах. Зверек не пытался оцарапать ими.

Лептурус за спиной Ланиуса произнес:

– Кажется, вы ему нравитесь, ваше величество.

– Похоже на то, – согласился Ярополк. – Я очень рад.

Даже с маленькой пушистой лапкой, держащей его за указательный палец, Ланиус продолжал почесывать котозьяна за ухом. Довольное урчание стало громче.

– Я действительно ему понравился, – с удивлением произнес юный король.

Он не привык, чтобы его любили ради него самого. Обычно люди добивались его расположения, стремясь получить какую-то выгоду. Неискренняя любовь была проклятием всех королей. Но котозьян не мог знать о таких вещах. Животные были искренни в своей любви.

«Грас не станет возражать против котозьянов, – подумал Ланиус. – Он посчитает, что у меня будет меньше времени на проказы». Мальчик постарался сосредоточить все свое презрение на командоре, который посягнул на положение, о котором до сих пор ни один простой морской офицер в Аворнисе не смел мечтать. Он также попытался высмеять свою идею посвятить все свое время общению с котозьянами. Но, ощущая лапку зверька на своей руке, оказалось не так просто презирать кого-либо.

Грасу не раз приходило в голову, что он будет волноваться перед церемонией коронования. Но, к своему удивлению, командор чувствовал абсолютное спокойствие. Если сравнить его состояние в преддверии сражений с фервингами и ментеше... В случае неудачи в бою у него был небольшой выбор: умереть или остаться калекой.

Если что-то случится во время коронации... Он покачал головой. Самое худшее – это насмешки толпы, это можно легко пережить.

Эстрилда, напротив, была очень взволнована.

– Что, если Ланиус обманет нас? Вдруг Букко предаст нас? Что, если...

– Если Ланиус строит коварные планы, ему придется пожалеть об этом, и Букко все равно коронует меня. Архипастырь тем более не может нас предать, так как он ненавидит этого умника с момента рождения, а я не сделал ничего такого, чтобы вызвать его неудовольствие.

– И все-таки... что ты будешь делать, если он попытается помешать? – обеспокоено спросила Эстрилда.

– Когда Букко отважился вредить Мергусу, в Аворнисе на следующий день появился другой епископ, – ответил Грас. – Я могу поступить так же, как Мергус, и Букко знает это. Все будет хорошо. Ты прекрасно выглядишь.

– Ох, чепуха, – засмущалась от похвалы Эстрилда.

Грас постарался отвлечь ее от тяжелых мыслей и преуспел в этом. Но он не лгал. Украшенное золотым шитьем и драгоценными камнями платье превратило ее в знатную даму.

Граса поразило, насколько тяжела, оказалась его королевская мантия. Она весила столько же, сколько кольчуга. Похож ли он в ней на короля, или для этого требуется нечто большее? С другой стороны, люди подчинялись каждому, кто носил королевские одежды, а Грас привык отдавать приказы.

Он посмотрел на сына, чья одежда была почти такой же роскошной, как и его собственная. Орталис – настоящий принц. Может быть, положение и возможность получать все по первому требованию изменят характер сына к лучшему? Очень хотелось поверить в это.

Жаль, что отец не дожил до коронации... Отец Крекса был крестьянином, а сын вскоре станет королем Аворниса! Головокружительная карьера, и к тому же за столь короткое время.

Сосия тоже выглядела как настоящая принцесса, хотя его дочери не нужны особые наряды, она настоящая красавица и так выросла за последние годы!

– Мы готовы. Пора идти? – спросила Эстрилда.

– Еще нет, дорогая.

Когда песок в часах перекочевал из одной части в другую, в дверях появился слуга и произнес:

– Пойдемте.

Грас, его жена и дети покорно последовали за слугой, как будто тот правил в Аворнисе.

Последние дни на площади перед дворцом не прекращался стук молотков: плотники строили специальный помост. Площадь уже была заполнена народом, было очень много женщин и детей, самые маленькие сидели на плечах у отцов, чтобы лучше видеть происходящее. Моряки и гвардейцы отделяли толпу от помоста и ковров, выстилавших путь к дворцу.

Грас и его семья, пройдя по ковру, поднялись по наскоро сбитым ступенькам на помост. Архипастырь Букко и принц Ланиус уже ожидали их там. Когда толпа заметила Граса, ровный гул сменился овациями. Командор помахал людям и покосился на Ланиуса. Казалось, молодого короля расстроил такой горячий прием, оказанный Грасу. Возможно, он надеялся, что люди начнут кричать «вор!», «захватчик!» и сорвут коронацию.

«Будь он немного постарше и обладай большей властью, без сомнения, такие бы нашлись, – подумал Грас. – Но не теперь, и слава богам».

Букко поднял руки жестом, одновременно благословляющим толпу и призывающим ее к молчанию. Постепенно голоса стихли.

– Аворнис в опасности, – медленно заговорил архипастырь. – Дикари фервинги грабят наши земли. Они даже осмелились осадить нашу столицу. С юга нам угрожают ментеше, и Низвергнутый направляет каждый их шаг. В это суровое время мы нуждаемся в мужественном правителе. И король Ланиус – всего лишь ребенок. – При этих словах Ланиус не смог сдержать гневного движения. До его совершеннолетия оставалось совсем недолго! Но Букко продолжил: – Никому, кроме командора Граса, командующего нашей речной флотилией, не удалось заставить короля Дагиперта оставить столицу Аворниса и вернуться в Фервингию. Кто лучше него сможет управлять Аворнисом?

Раздались одобрительные возгласы. Грас заранее побеспокоился, чтобы в толпе находились люди, которые могли вовремя поддержать его. Между тем архипастырь Букко указал рукой в сторону Ланиуса. Мальчик подошел почти к самому краю помоста.

– Люди Аворниса! – выкрикнул он. – Люди Аворниса, слушайте меня.

Грас насторожился. Если у Ланиуса достанет выдержки, сейчас лучший момент для попытки избавиться от соперника. Если он попытается поднять народ против человека, отбирающего у него трон... Рука Граса сжала эфес шпаги. Что ж, он может помешать, мне занять трон, но вряд ли останется в живых, чтобы насладиться победой.

– Люди Аворниса, – продолжал Ланиус, – настало время, когда мы нуждаемся в сильной королевской власти, короле, закаленном на поле боя. Я хочу, я рад разделить мою корону с командором Грасом.

Именно этих слов от него ждали. Командор с облегчением вздохнул. Ланиус холодно кивнул ему и, выйдя вперед, встал рядом с ним. Юному королю пришлось сказать, что он рад разделить корону, но на самом деле он так не думал. Грас пожал плечами – какая разница! Толпа внизу разразилась овациями, настолько громкими, что захотелось зажать уши. Это впечатляло.

«Я должен быть благодарен черногорцам за то, что они привезли этих забавных котов, – подумал Грас – Ланиус слишком юн, чтобы всерьез интересоваться женщинами. Еще пара лет, и только прелестная любовница будет занимать его мысли».

Слуга приблизился к архипастырю Букко. На бархатной подушке в его руках лежала точно такая же корона, как и на голове у Ланиуса. Архипастырь поднял подушку с короной высоко над головой, чтобы люди, заполнявшие площадь, могли разглядеть ее. Как будто специально, в это мгновение из-за облака выглянуло солнце, в лучах которого засверкали рубины, изумруды и сапфиры.

– Ах! – вырвалось у людей, пришедших короновать Граса.

Букко опустил корону и приказал командору нагнуть голову. Тот подчинился. «Это последний раз, когда я выполняю чью-то волю», – пронеслось в его голове. Его мысль не была осознанной: откуда человек может знать, что уготовано ему в будущем. После того как Букко водрузил корону ему на голову, Грас громко выкрикнул:

– Свершилось!

Он понял, почему Букко так спешил: корона оказалась слишком тяжелой, гораздо тяжелее шлема, который оберегал голову во время боя. Корона предназначалась для других целей.

«Слава королю Грасу!», «Долгих лет королю Грасу!», «Король Грас! Король Грас!» – крики подобно прибою. Не тому прибою, о котором помнить нужно было всегда, когда он служил на галере. А с этим прибоем он знал, как справиться.

Грас поднял руки вверх, прося тишины, как прежде делал архипастырь. Ему пришлось ждать дольше, чем Букко, – наверное, это хороший знак.

– Люди Аворниса! – выкрикнул он, напрягая голос, как во время шторма на палубе галеры, отдавая приказания. – Люди Аворниса, я никогда не мечтал – я никогда не собирался править вами. – Это было правдой, по крайней мере, до тех пор, пока его не призвали защитить столицу от фервингов и Дагиперта. Люди одобрительно зашумели при этих его словах, они тоже верили ему. Он продолжил: – У нас много врагов. Я сделаю все возможное, чтобы удержать их за границами государства. И дворяне в самом королевстве, те, кто зарится на чужое добро, пусть поостерегутся. Они не друзья Аворниса.

Овация, которой разразилась толпа, словно волна, почти опрокинула его с ног. Простые люди устали от жадных правителей, таких как Корвус и Коракс. И было приятно сознавать, что он не ошибся.

Но, к его удивлению, он заметил, что король Ланиус тоже хлопает в ладоши. «Не забавно ли это? – подумал Грас. – Что мальчишка может иметь против знати»?

Однако следовало завершать речь.

– С вашей помощью и помощью богов Аворнис снова станет великим королевством. Скоро мы добьемся этого. Если мы объединимся и перестанем враждовать между собой, у нас все получится. Низвергнутый не пытался бы с такой яростью сломить нас, если бы не боялся нас.

Грас почувствовал озноб. Изгнанный с небес, Низвергнутый считал, что земной мир принадлежал только ему по священному праву. Низвергнутый всегда будет расценивать как оскорбление, если любой смертный захочет править вместо него. «Плохо дело», – пронеслось в голове.

– Также я хочу назначить Алсу главой совета волшебников, поддерживающих трон, – сказал Грас. – Алса, покажись! – Женщина выступила вперед, махнув рукой, и тут же отступила назад. Муж обнял ее. На его лице сияла гордость. Грас продолжил: – Алса спасла меня от колдовского заклятия и заслуживает награду. Каждый, кто будет преданно служить мне, будет вознагражден.

Снова площадь взорвалась овациями. Грас поддержал впечатление, что его жизни угрожал Низвергнутый, не королева Серфия. Он не хотел унижать Ланиуса при всех без необходимости. Едва заметно Ланиус кивнул ему. Он понял, о чем Грас сказал и о чем умолчал. Итак, мальчик был благодарен ему за сдержанность. «Может быть, мы найдем общий язык, – подумал Грас – Может быть».

12

ЛАНИУС поселил котозьянов в комнате рядом со своей спальней. Он назвал самца Чугуном, а самку – Бронзой. Когда спустя две недели Бронза родила двух детенышей, Чугун попытался убить их, как и предупреждал Ярополк. Так что для самца пришлось найти еще одну комнату.

Сначала Бронза относилась к Ланиусу с тем же недоверием, как к Чугуну, пока король не поселил его отдельно. Но мало-помалу кусочки свинины и дичи сделали свое дело.

Детеныши крепко держались всеми четырьмя лапками за Бронзу, даже их маленькие хвостики пытались обвиться вокруг нее. В первые недели своей жизни, держаться за мать и сосать ее молоко, было единственной их заботой. Они отнеслись к Ланиусу с той же любовью и доверием, как и к своей матери. Один детеныш оказался мальчиком, другой – девочкой. Было ли это счастливой случайностью или обычным делом для котозьянов? Но к тому времени Ярополк покинул столицу Аворниса, и никто из черногорцев, обитавших в столице, не знал ответа на этот вопрос. Ланиус назвал их Паук и Хваталка – она имела обыкновение хватать все, до чего могли дотянуться ее крошечные ручонки, и отправлять это в рот. Пока Грас управлял королевством, мальчик мог проводить все свое время с котозьянами.

Юный король не забывал и про Чугуна, чтобы тот не отвык от него. После того как он отселил его от Бронзы и детенышей, Ланиус подумывал, не назвать ли его Низвергнутым. Но затем отказался от этой идеи. В Аворнисе такое имя могло принести беду, даже данное в шутку.

Он искал блох у Паука, когда кто-то постучал в дверь комнаты котозьянов.

– Кто там? – спросил Ланиус.

Когда на его коленях урчал маленький котозьян, ему не хотелось видеть никого из людей.

– Грас.

Именно так, без титула, который он отобрал у Ланиуса. Он просто продолжал выполнять свои обязанности и общаться с мальчиком только по необходимости. Ланиус не мог понять, относится ли он лучше к своему соседу на троне из-за этого. Как бы то ни было, он не мог не замечать его.

Грас вошел в комнату и быстро прикрыл дверь за собой, чтобы котозьяны не смогли выскочить. Ярополк был прав: позволив им выбраться на свободу, было почти невозможно вернуть их обратно.

– Прелестные зверьки, ваше величество, – заметил Грас, – просто очаровательные. Я вижу, вам они очень нравятся.

– Очень, – согласился Ланиус и после короткой паузы добавил: – Ваше величество. – Ему не доставляло удовольствия обращаться к Грасу таким образом, но избежать этого было невозможно. – Ты пришел сообщить мне это?

Грас покачал головой:

– Вовсе нет, я пришел спросить тебя кое о чем.

– Пожалуйста, – ответил Ланиус.

Паук заерзал у него на коленях. Он выпустил котозьяна, и тот поковылял к матери. Бронза сгребла детенышей и прижала их к себе, почти как женщина обнимает своих детей.

– Вы видели мою дочь Сосию, – начал Грас. Ланиус кивнул, озадаченный таким началом. Не дождавшись ничего, кроме кивка, Грасу пришлось задать следующий вопрос: – Что вы о ней думаете?

Честно говоря, Ланиус вообще не думал о Сосии – ни плохо, ни хорошо. Он заметил, что она примерно его возраста, и только. Он также не обратил никакого внимания на ее брата, лишь заметил, что Грас тоже был не слишком внимателен к своему сыну.

– Что я думаю о твоей дочери? – повторил Ланиус. – Она... очень хорошенькая.

Подобный ответ показался ему достаточно безопасным. Но это оказалось не так. Лицо Граса засияло от удовольствия.

– Рад слышать это. Клянусь богами, я очень рад. Завтра я объявлю о помолвке.

– О помолвке? – вскрикнул Ланиус.

Он не заметил ловушки до тех пор, пока она не захлопнулась за ним, не оставив ему никакого шанса на спасение.

Грас удовлетворенно кивнул.

– Обручение. Что может быть лучше свадьбы, чтобы объединить наши семьи?

– Король Дагиперт тоже хотел женить меня на своей дочери, – сказал Ланиус.

На это старший король лишь мягко заметил:

– Дагиперт – чужестранец, варвар, враг Аворниса. Я надеюсь, ты понимаешь, что нас невозможно сравнивать.

«Тебе лучше признать, что это так», – в его тоне слышалась угроза. Конечно, он был аворниец, но...

– Я не уверен, что хочу жениться на ком бы то ни было.

Ланиус попытался ускользнуть.

– Конечно, ты хочешь, – возразил Грас. – Ты уже познал женщин, не так ли?

Его голос звучал вкрадчиво. Он был великодушен. Кроме того, он был непреклонен. Ланиус не мог и представить, каким настойчивым оказался новоиспеченный король.

«Я даже не могу соврать. Он все знает».

– Да, – неохотно признался он.

– Ну, тогда... – Грас улыбнулся широко и радостно. Наверное, так должна выглядеть улыбка тестя. – Тебе не кажется, что лучше иметь жену, чем гоняться за служанками, когда возникает желание?

– Я не знаю, – честно заявил Ланиус и задал ответный вопрос: – Тебе не приходилось бегать за другими женщинами после женитьбы?

Судя по тому, как Грас взглянул на него, он не ожидал такого вопроса. Но быстро взял себя в руки:

– Да, если говорить правду. Ты наверняка знаешь о том, что у меня есть незаконнорожденный сын на юге. Он почти твоего возраста. Мне приходилось подолгу бывать вдали от дома, надеюсь, это понятно.

Ланиус не понимал. Кроме своего короткого похода на войну, он никогда не покидал дом.

– Как его зовут? – спросил он.

Это было не просто любопытство. Незаконный сын Граса мог скоро стать его родственником.

– Ансер. Он кажется смышленым пареньком. Я помогал его матери деньгами все эти годы. Сейчас, когда я... достиг определенного положения, мне следует что-нибудь сделать и для него.

Ланиус ничего не ответил. Если Ансер – благоразумный малый, он сможет занять один из важнейших постов в королевстве и, возможно, принесет немало пользы. Если он будет не столь смышлен, как представляется Грасу, откажется ли тот от своей мысли назначить сына на важный пост? Ланиус скоро узнает это.

– Так что ты скажешь? Я собираюсь объявить о свадьбе в самое ближайшее время.

Чем ближе сумеет Грас приблизиться к древней королевской династии, тем тяжелее будет от него избавиться. Ланиус размышлял, как отказать ему. Затем он посмотрел в лицо Грасу. После короткого раздумья мысль об отказе уже не казалась столь разумной. «Может быть, и впрямь стать его зятем? Если я женюсь на его дочери, моя жизнь будет в большей безопасности». Он сомневался, что сможет справиться с Грасом, который казался таким сильным и предусмотрительным.

Но вопреки своим раздумьям Ланиус произнес:

– А что Сосия думает об этом?

– Она думает, что ты очень милый, – ответил Грас, что могло означать, что его дочь действительно считает Ланиуса милым или что Граса совсем не беспокоило ее мнение по поводу Ланиуса. – И я не сомневаюсь, она тоже хочет, чтобы наши семьи породнились.

Это показалось Ланиусу интересным:

– Неужели?

Его компаньон король кивнул.

– Да. Сосия – умная девочка. Она поступает, как положено.

Грас преувеличивал, говоря о том, что она прекрасна. Ланиус видел ее. Хотя ум... Ум действительно интересовал Ланиуса. Он не думал прежде, какие качества он желал бы видеть в своей жене. Но вряд ли бы он смог ужиться с глупой женщиной.

– Что ж, – сказал он, – давай посмотрим, что из этого выйдет.

– У нас действительно нет другого выхода? – спросила Эстрилда.

Грас посмотрел на жену.

– Ты думаешь, мы сумеем найти для Сосии лучшую партию? Кто может быть благороднее короля Аворниса?

– Я не сказала благородней. Конечно, нет, но лучше? – пожала плечами Эстрилда. – Откуда ты можешь знать? Будь я девушкой, я не хотела бы выйти замуж за такого человека, как Ланиус. Он слишком много думает.

– Ну, обо мне ты никогда так не скажешь, – ответил Грас, напрасно стараясь заставить Эстрилду улыбнуться. Поняв это, он сказал уже серьезно: – Это лучшее, что мы можем сделать для семьи.

– Как часто мужчины, прикрываясь заботой о семье, делают своих женщин несчастными! – возразила ему жена – Ты даже не спросил Сосию, чего она сама хочет. Ты просто пошел и сказал Ланиусу, что тот может на ней жениться. Так не поступают.

– Ну, хорошо, тогда мы спросим ее. Если она скажет «да», мы продолжим, если «нет»... – Он запнулся. Как поступить, если Сосия скажет, что не хочет выходить замуж за Ланиуса? Наверно, попытаться переубедить ее – причем втайне от матери.

Когда он вместе с Эстрилдой вошел в комнату дочери, та вышивала единорога на полотняном холсте. Прежде Грасу казалось, что единороги – это мифические животные, которых на самом деле не существует. Но после того как черногорцы привезли в Аворнис котозьянов, он перестал быть так уверен в нереальности некоторых животных.

Не тратя время на вступление, он спросил Сосию:

– Что ты думаешь о замужестве с Ланиусом?

Сосия пожала плечами. Очевидно, это тревожило ее меньше, чем мать. Хороший знак. Затем дочь ответила:

– Он довольно привлекателен, и я не думаю, что у него плохой характер.

Произнося последние слова, она огляделась. Тот же жест машинально повторили Грас и Эстрилда. К счастью, Орталиса не было поблизости.

– Я сожалею, что не поговорил с тобой прежде, чем заручился его согласием.

Сосия, казалось, не возражала против замужества, хоть и не высказала особого восторга.

На это девушка ответила:

– Все в порядке, отец. Я ожидала, что ты придешь к этому решению. Что еще может привязать к тебе Ланиуса?

От изумления Грас открыл рот. То, о чем он говорил Ланиусу, оказалось правдой. Он больше не боялся взглянуть на Эстрилду. Но та была удивлена не меньше мужа.

– Ты уверена, дорогая? – спросила она.

– Да, мама. Мне все равно придется выходить замуж, и лучше за Ланиуса, чем за кого-то, кто окажется в три раза старше меня, будет постоянно пьяным и без конца распевать песни об овцах.

Грас многозначительно взглянул на Эстрилду. Та вздохнула.

– Хорошо. Я согласна. Пусть все будет по-вашему. Я забочусь о твоем счастье, милая, и желаю быть уверенной, что ты знаешь, чего хочешь.

– Конечно, мама, – ответила Сосия.

– Тогда, – даже Грас был немного удивлен, хоть и старался не подать виду, – вопрос решен.

– Да, папа. Да, мама. Что-нибудь еще?

Грас и Эстрилда дружно покачали головой, глядя на дочь. Девочка очень хорошо знала, чего она ждет от жизни. Грас гадал, кому первому, ему или Сосии, пришла в голову мысль о замужестве с Ланиусом. Даже скрытое сопротивление удивило бы его меньше.

Ланиус с удивлением обнаружил, что считает дни до свадьбы. Несмотря на слова Граса, он не сомневался, что несколько покладистых хорошеньких служанок могут принести больше радости, чем одна единственная жена. Особенно если речь идет о дочери человека, который не просто захватил власть в королевстве, но и сместил Ланиуса с трона. Это было скорее угрозой, чем преимуществом.

И все-таки Ланиусу было легко чувствовать неприязнь к Грасу, но не по отношению к Сосии. Каждый раз, когда они встречались во дворце, девушка была неизменно вежлива и мила. Она говорила не слишком много, но все, сказанное ею, было разумно. Что ни говори, а женитьба на Сосии внесла бы стабильность в его жизнь. С тех пор как умер его отец, мир вокруг него не переставал быть враждебным. Король Сколопакс презирал его. Архипастырь Букко продолжал называть его не иначе как выродок. Только мать баловала и оберегала его... но затем королеву Серфию прогнали из дворца, и Грас занял ее место. Иногда казалось, что новый король старается забыть о его существовании.

Но это не слишком тревожило Ланиуса. К пятнадцати годам он понял, что лучше всего чувствует себя наедине с книгами. А сейчас еще появились котозьяны. Если у него будет жена, ему не придется гоняться за служанками, хотя они не особенно сопротивлялись.

Собственно, у него не было особого выбора. Бывший командор, назначивший себя королем, дал ему понять достаточно ясно, что Ланиусу лучше не сопротивляться.

День свадьбы выдался дождливым и ветреным. Слуги принесли ему снежно-белый шелковый камзол, расшитый серебряными нитями, и темные штаны из самой лучшей в Аворнисе мягчайшей шерстяной ткани. С усмешкой молодой портной пристегнул к его штанам гигантский гульфик, который скорее мог напугать, чем заинтриговать юную невесту.

– Слишком большой, – сказал Ланиус, – вынь немного ваты.

Но портной лишь покачал головой.

– Не сегодня, ваше величество. Сегодня вы должны выглядеть внушительно.

– Я сам на себя не похож, – усмехнулся юный король. – Клянусь богами, даже кобылы на конюшне испугались бы такого зрелища.

– Так полагается, – заявил один из слуг.

Сосия была одета во все красное, что символизировало потерю невинности, которая должна была последовать за церемонией, и казалась неотъемлемой ее частью. Ланиус успел бросить на нее быстрый взгляд, когда он усаживался в одну карету, а она в другую, чтобы совершить короткую поездку до собора.

Он все еще отчетливо помнил, как в далеком детстве священники, стоявшие плечом к плечу за спиной архипастыря Букко, не позволяли отцу с матерью и самому Ланиусу совершить молитву в соборе. Сейчас солдаты или моряки Граса окружили площадь, чтобы защитить своего командира на случай опасности. Ланиус был бы счастлив, если бы все эти люди подчинялись его приказам.

Однако изменить что-либо пока было не в его силах. Он вышел из кареты перед входом в собор и огляделся. Площадь – вторая по величине в Аворнисе, только немного меньше площади перед королевским дворцом – была пустынна. Свадебная церемония должна проходить закрыто.

Королевские гвардейцы окружили Ланиуса. К нему подошел возглавлявший их Лептурус.

– Мои поздравления, ваше величество, – произнес он тоном, больше подходящим для соболезнования.

– Все не так плохо, – отозвался Ланиус. Они прошли немного вперед, и мальчик добавил: – Могло быть намного хуже. – Он провел рукой по горлу, объясняя свои слова. Старый гвардеец был единственный во дворце, с кем Ланиус мог поделиться своими мыслями.

– Да, ваше величество, это так, – согласился Лептурус – Вас могли отправить на плаху, как и меня. До сих пор не перестаю удивляться, как я до сих пор жив.

– Ты можешь поделиться своими сомнениями с Грасом. Уверен, он разрешит их.

Когда они подошли к дверям собора, один из приближенных Граса, капитан речной галеры по имени Никатор, подошел к ним, сопровождаемый моряками, которых было вдвое больше, чем королевских гвардейцев. Кивнув Лептурусу, он сказал:

– С этой минуты мы позаботимся о молодом короле.

Старик возмутился:

– Чей это приказ? Никто не предупредил меня.

– Это меня не касается. – Никатор пожал плечами. – Твоим ребятам лучше отойти.

В его голосе прозвучало предупреждение: «Если они не подчинятся, мы сами уберем их».

Королевские гвардейцы шумно выразили свое неодобрение. Многие из них служили еще отцу Ланиуса, королю Мергусу, и теперь открыто заявляли, что Ланиус окажется в большой опасности, оставшись без них. Но мальчик не верил в это. Много раз Грас мог легко избавиться от него вдали от посторонних глаз.

– Все в порядке, – сказал Ланиус.

Судя по мрачному лицу Лептуруса, командир гвардейцев был не согласен с его словами. Он посмотрел на Никатора и сказал:

– Я пойду с его величеством.

Весь его вид говорил о том, что он не отступит.

– Я хочу, чтобы Лептурус был рядом, – поддержал его Ланиус.

Он ожидал, что Никатор начнет спорить. Но морской офицер равнодушно кивнул:

– Хорошо, ваше величество. Он в списке приглашенных. Но даже если бы его там не было, мы бы уладили этот вопрос. Я знаю, что он служит вам с самого рождения.

Едва Ланиус переступил порог собора, у него заслезились глаза, и защипало в носу от густого сладковатого запаха благовоний. Олор, король богов, и его жена Квила, изображенные на огромной фреске, над которой живописцы трудились не один год, возвышались над юным королем Аворниса, однако их взгляд был устремлен на Низвергнутого. Живописец изобразил его в углу свода в тот момент, когда, отвергнутый другими богами, он падал с небес. Судя по довольной, почти высокомерной улыбке Олора, тот был очень доволен, что отправил злобного бога на землю.

Так король богов обрек смертных на нескончаемые несчастья. Может быть, Олор надеялся, что Низвергнутый разлетится на куски, ударившись о поверхность земли. Если так, то он просчитался. Но, скорее всего, ему просто не было дела, что случится после.

Но сейчас у Ланиуса были другие заботы кроме Низвергнутого. Король Грас шел навстречу ему по проходу.

– Добро пожаловать, ваше величество, – произнес он, кланяясь. – Вы оказываете великую честь моей семье.

Возвращая поклон, Ланиус ответил:

– Я рад, что наши семьи породнятся.

На самом деле он не был уверен, что рад этому, но так требовал обычай. Его отец не мог произнести этих слов – король Мергус давно умер. Матери тоже не было рядом – ее сослали в Лабиринт. За неимением других родственников Ланиусу пришлось самому произнести их.

Грас протянул руку, и юный король пожал ее. Это тоже было частью ритуала.

– Тогда идемте, ваше величество, невеста ждет вас.

– Благодарю вас, мой будущий тесть. Я всем сердцем жажду этого.

«Какой я лжец!»

Сосия действительно стояла перед золотым алтарем между архипастырем Букко и королевой Эстрилдой. Ланиус решительно, как будто в бой, двинулся вперед.

Брат Сосии, Орталис, сидел на скамье перед алтарем. Он тоже был членом семьи, но ему в отличие от отца и матери не отвели никакой роли, чтобы участвовать в церемонии. «Его оттеснили в сторону, – подумал Ланиус, – совсем как меня». И неожиданно почувствовал симпатию к брату невесты.

Но Орталис вскоре заставил его пожалеть об этом. Как бы случайно он выставил в проход ногу, когда Ланиус поравнялся с ним. Не заметь жених этого вовремя, он бы упал и разбил лицо. К счастью, мальчик успел отступить в сторону. Орталис бросил на него злобный взгляд. Грас ответил сыну тем же. Никто не произнес ни слова. «Итак, меня приняли в семью», – подумал Ланиус.

Но официальная церемония была впереди. Букко, тоже одетый в красную мантию, но иного, чем у Сосии, оттенка, ожидал, чтобы связать его узами с Сосией и через нее с Грасом и Орталисом. Эта мысль не принадлежала к числу радостных.

Сосия улыбнулась Ланиусу. Букко поклонился так низко, как позволили ему его старые кости.

– Ваше величество, – приветствовал он короля.

Ланиус кивнул архипастырю. «Подлый лицемер, ты всегда считал, что мне не быть королем Аворниса, и, связывая меня с Сосией, надеешься, что я навсегда потеряю возможность править самостоятельно».

Букко вытянул руки, благословляя верующих. Придворные и вельможи затихли на кедровых скамьях... почти.

– Свадьба – всегда надежда на новое будущее, – сказал Букко. Его голос был на двадцать – тридцать лет моложе, чем можно было судить по внешности. Искусный, послушный инструмент и самое грозное его оружие. Он продолжил: – Но свадьба между королем и принцессой – надежда на новое будущее не только для жениха и невесты, но и для королевства Аворнис.

Сам он был человеком, думающим только о себе, затем об Аворнисе и в последнюю очередь о Ланиусе. Но это не мешало ему жить. Спокойный до этой минуты, Ланиус почувствовал, как ответственность за то, что происходит сейчас, тяжким грузом придавила его плечи.

– К древнему и славному роду, наследником которого является король Ланиус, мы привьем отвагу и силу рода короля Граса, – проговорил Букко.

«Как будто я не обладаю ни силой, ни отвагой? Похоже, Букко не сомневался в этом». Затем архипастырь сказал:

– Ваше величество, возьмите ее высочество за руку. Ланиус был королем с тех пор, как он себя помнил.

Сосию называли принцессой только несколько недель. Ей понадобилось время, чтобы понять, что «ваше высочество» относилось к ней. Она протянула руку. Ланиус взял ее. Это было их первое соприкосновение, и рука девушки показалась ему теплой и нежной. Он подумал, что от волнения его руки должны быть влажными и холодными.

– Перед лицом богов, ваше величество, берете ли вы принцессу Сосию в жены и в матери своих законных детей? – спросил Букко. – Клянетесь ли вы не отступать от законов, установленных великим Олором?

Эта древняя брачная клятва, как доказывали архивы, существовала со времен основания Аворниса.

Архипастырь пронзительно взглянул на него. Юноша был живым воплощением нарушения этих правил, сын седьмой жены короля, прежде бывшей его любовницей. Но Ланиус просто произнес:

– Клянусь.

– Отвергаете ли вы сейчас и навсегда все соблазны Низвергнутого? Клянетесь ли сделать все, что в ваших силах, чтобы вернуть Скипетр милосердия в столицу Аворниса, единственное место, где ему полагается быть?

– Клянусь, – повторил Ланиус.

Этот вопрос задавался только королям Аворниса и был добавлен к клятве после того, как ментеше похитили скипетр. Ланиус произнес клятву, но недоумевал, что он может сделать на самом деле. В конце концов, Скипетр милосердия находился в Йозгате уже четыре столетия. Каждый из его предшественников клялся сделать все возможное, чтобы вернуть его. И ни один не смог что-либо изменить.

«Если и у меня ничего не получится, вряд ли меня кто-нибудь упрекнет, – подумал он. – Как, впрочем, и Граса». Вторая мысль была неприятна Ланиусу, но казалась неизбежной.

Архипастырь Букко повернулся к Сосии.

– Перед лицом богов, ваше высочество, клянетесь ли вы взять в мужья короля Ланиуса и стать матерью его детей?

– Клянусь, – ответила Сосия так тихо, что Ланиус усомнился, что кто-нибудь, кроме него и Букко, мог ее слышать. Похоже, она тоже была очень взволнована.

– Отвергаете ли вы сейчас и навсегда все соблазны Низвергнутого? – продолжил архипастырь.

Он не упомянул скипетр в разговоре с ней.

– Клянусь, – повторила Сосия, немного громче на этот раз.

Букко с трудом поклонился, сперва Ланиусу, затем Сосии.

– Я объявляю вас мужем и женой. Любите друг друга и будьте терпеливы. Тогда вы будете счастливы. Да свершится воля богов.

– Да свершится воля богов, – хором повторили Ланиус и Сосия.

Осмелев, он слегка сжал ее руку. Она вздрогнула от неожиданности, затем улыбнулась и сжала его руку в ответ.

– Церемония состоялась. – Букко кивнул Ланиусу. – Можете поцеловать невесту.