/ / Language: Русский / Genre:det_hard,

Пуля Для Золушки

Джон Макдональд


John D. MacDonald A Bullet For Cinderella

Джон Д. Макдональд

Пуля для Золушки

1

Нескончаемый апрельский дождь поливал землю, и в сумерках дорогу было видно плохо, дождь не пропускал свет фар. Судя по спидометру, до Хиллстона оставалось немного. Когда показалась вывеска мотеля, я притормозил. Женщина с блестящими холодными глазами дала мне ключ от номера и сказала, что от мотеля до Хиллстона всего четыре мили.

Комната мне сразу понравилась. Я вытянулся на кровати и пожалел, что записал в журнал свою настоящую фамилию. Хотя чего беспокоиться? Если удастся найти деньги, никто никогда не догадается, что они у меня...

Может, вы видели фотографии в газетах, когда шел обмен военнопленными? Так вот я — один из них. К тому времени я очень ослабел, еще бы неделя, и меня, как многих других, закопали бы за рекой. После освобождения я долго валялся в военном госпитале, там-то я и вспомнил о Тимми Уордене из Хиллстона. Лагерь для военнопленных меняет отношение человека к жизни и самому себе. Тимми Уорден не был исключением, он жил одной мыслью — выжить. Остальные думали о том же, но Тимми, казалось, совсем на этом помещался: он был просто обязан вернуться домой. Той ночью, перед смертью, он мне все рассказал.

— Тал, я должен вернуться и закончить одно дело. Каждый раз, когда я об этом думаю, меня мучает совесть. Я считал себя умным, мне казалось, что я добился всего, чего хотел, но я ошибался. Может, сейчас я просто повзрослел? Мне необходимо все это закончить...

— Что-то я не очень тебя понимаю, Тимми.

И тогда Уорден рассказал, как работал у своего брата Джорджа (тот был на шесть лет старше) У них получился неплохой союз — Джордж оказался хорошим бизнесменом, а Тимми — бухгалтером. Им принадлежали хозяйственный магазин, лесной склад, несколько грузовиков, и дела братьев процветали.

Еще у Джорджа была красивая, наглая и вечно всем недовольная молодая жена по имени Элоиза. А Джордж считал ее лучшей женщиной на свете.

— Я с ней совсем не заигрывал, Тал. Честное слово! Все произошло неожиданно. Я знал, что это плохо, но остановиться не мог. Наверное, я уже тогда понимал, какая она дрянь. Это Элоиза уговорила меня бежать. Это Элоиза сказала, что нам нужны деньги. Так я начал воровать.

Как он воровал, я толком не понял. Он вел бухгалтерские книги и понемногу тянул отовсюду — наличными. За два года он украл почти шестьдесят тысяч долларов, и ни одна ревизия не смогла бы ничего обнаружить.

— Я складывал деньги в большие стеклянные банки и закапывал их. Джорджа беспокоило, что наши доходы падают, и мне приходилось постоянно врать. Элоиза наглела с каждым днем, и я боялся, что Джордж обо всем догадается. Она меня, наверное, загипнотизировала. Мы уже назначили день побега, но тут меня призвали в армию. Теперь я понял, что Элоиза мне не нужна. Я хочу вернуться, отдать Джорджу деньги и все рассказать. В лагере у меня было много времени обо всем подумать.

— Откуда ты знаешь, что она не уехала с деньгами?

— Только я знаю, где они.

Тимми слабел с каждой минутой. В конце он начал бредить, и хотя я жадно ловил каждое слово, Тимми так и не сказал, где зарыл деньги. Лишь раз у него наступило просветление, и он схватил меня за руку.

— Я не выживу, Тал. Отдай деньги Джорджу и все ему расскажи.

— Конечно. Куда ты их закопал?

— Синди должна знать!.. — Тимми Уорден вдруг захохотал как безумный. — Синди должна знать.

Больше я от него ничего не добился. У меня хватило сил, чтобы выкопать Тимми могилу.

В госпитале я много думал о шестидесяти тысячах. Я часто представлял, как выкопаю банки, очищу от земли и увижу зеленый блеск долларов. Эти мечты помогали коротать время. И вот теперь я начал длинное путешествие. Мне казалось, что я ищу нечто большее, чем деньги: после войны мне так и не удалось вернуться к прежней, нормальной жизни.

Омытый ночным дождем Хиллстон сверкал в лучах утреннего солнца. Тимми Уорден часто рассказывал о родном городе.

— Это даже не город, Тал, а городок. Очень славный. Все знают друг друга.

В Хиллстоне жили двадцать пять тысяч человек, здесь была мельница, небольшой электронный заводик и фабрика ручных инструментов. Однако основной доход городу приносила торговля с фермерами.

Увидев на Делавэр-стрит авторемонтную мастерскую, я свернул к ней. Ко мне вышел мужчина в комбинезоне.

— Нужна профилактика. Двигатель иногда глохнет. Не мешало бы еще заменить масло.

Он посмотрел на часы.

— Часов до трех подождете?

— Подожду.

— У вас, я смотрю, калифорнийские номера. Вы проездом?

— У меня отпуск. Я остановился в Хиллстоне, потому что знал одного парня отсюда. Тимми Уордена.

Слесарь достал сигарету.

— Вы знали Тимми? Где, в лагере?

— Да. Он часто рассказывал о Хиллстоне и брате Джордже. Я подумал, что надо бы заехать к Джорджу.

Мужчина сплюнул на пол гаража.

— У нас здесь уже есть один парень из вашего лагеря. Он в Хиллстоне, пожалуй, с год. Зовут Фицмартин, Эрл Фицмартин. Он работает у Джорджа на лесном складе. Вы его, должно быть, знаете?

— Знаю.

Да, я знал его. Однажды холодной ночью шестеро военнопленных торжественно поклялись, что если мы доберемся домой, то найдем Фицмартина и убьем. Тогда мы в это верили. Я думал, что забыл об этой клятве, но сейчас вспомнил о ней.

Фиц был изрядной сволочью. В лагере все понимали, что вместе мы увеличиваем шансы на выживание. Мы выбирали комитеты, распределяли обязанности, чем-то занимались. Фицмартин же отказался участвовать в этих «детских забавах». Он обладал звериным инстинктом выживания, был хитер и не тратил силы понапрасну. Фиц никого не подпускал к себе и с ледяным презрением смотрел на нас. Фицмартин, который жил вместе со мной и Тимми в двенадцатиместной палатке, был так же далек от нас, как и охранники.

Может, всего этого покажется недостаточным, чтобы хотеть убить человека, но в лагере маленькие обиды вырастают в большие. Раз Фиц не с нами, значит, он против нас. Так зачем же Фиц приехал в Хиллстон?

Лесной склад занимал огромную территорию. Рядом с дорогой находилась контора, и темноволосая девушка, оторвавшись от арифмометра, сказала, что Фицмартин находится на погрузке.

Я сразу же увидел его. Фиц отяжелел, но в остальном не изменился. Он стоял рядом с каким-то мужчиной, засунув руки в карманы штанов цвета хаки. Мужчина что-то сказал, и Фиц засмеялся. Я вздрогнул — в лагере я ни разу не слышал смех Эрла Фицмартина.

Он повернулся, заметил меня, и лицо его изменилось.

— Тал Ховард, верно?

— Верно.

Естественно, ни один из нас не протянул руки. Фиц направился к сараю, возле которого стоял старый двухместный «форд». После некоторых колебаний я последовал за ним. Фицмартин открыл дверь сарая и жестом пригласил меня внутрь. Здесь царили чистота и порядок. Кровать, стол, стул и полка с тарелками и кухонной утварью, стопка журналов и книг на полу. В открытую дверь виднелась маленькая ванная с некрашеными стенами.

Приглашения садиться не последовало. Мы стояли и смотрели друг на друга.

— Приятно увидеть старого знакомого, — наконец промолвил Фиц.

— Мне сказали, ты работаешь на складе.

— Ты, что заехал в Хиллстон просто так и узнал, что я здесь?

— Да.

— Ты всех проведываешь? Или пишешь книгу? А это идея! Книга под названием «Воспоминания военнопленного»...

— Я и о тебе напишу. Напишу, что ты был слишком большого мнения о себе, чтобы помогать другим.

— Помогать? Кому? Ну и повеселили же вы меня там! Вы умирали, потому что в вас не было закваски, желания выжить!

— Если б ты помогал людям, может, еще несколько человек вернулись бы домой.

— Ну и что? Кому от этого какая польза?

Я ударил без замаха. Фицмартин не успел увернуться, и мой кулак угодил ему прямо в челюсть. Фиц схватил меня за руки, я попытался освободиться, но он был слишком силен. Он заставил меня медленно опуститься на колени, и глаза у меня защипало от слез гнева и унижения.

Внезапно он отпустил меня и слегка ударил ладонью по лицу. Я упал на пол. Тогда он сел на кровать и закурил. Я медленно встал.

— Не в форме? — спокойно поинтересовался он.

— Черт бы тебя побрал!

— Заткнись! — На его лице появилось выражение скуки. — Садись. Хватит строить из себя героя, Ховард. Если хочешь, я, конечно, могу сделать из тебя котлету. А сейчас поговорим о Тимми Уордене.

— О Тимми?

— Перестань! Запомни: я оставляю тебя в живых только потому, что ты знаешь. Я подслушал, как Тимми рассказывал тебе про шестьдесят тысяч долларов. Так что не трать время на вранье. Все сходится. Пока ты валялся в госпитале, я приехал в Хиллстон, но денег пока не нашел. Но Тимми все же мог открыть тебе, куда зарыл эти банки. Поэтому я и решил дожидаться тебя. Я знал, что ты появишься.

— Я не знаю, где он их спрятал.

Эрл Фицмартин несколько секунд задумчиво смотрел на меня.

— Чепуха. Ты не из тех, кто станет искать просто так. Я искал целый год. Сейчас я знаю о Тимми Уордене столько, что тебе и не снилось. И все же ничего не нашел.

— Значит, и мне не найти?

— Значит, тебе лучше дергать отсюда, Ховард.

— Пожалуй, я лучше останусь.

— Похоже, у тебя есть какая-то зацепка, — Эрл Фицмартин наклонился вперед.

— Я знаю столько же, сколько и ты. Просто я в себе больше уверен.

Фиц расхохотался. Его смех задел меня за живое: ему показалось смешным, что я могу сделать то, чего не может он.

— Ладно, — пожал плечами Фиц. — Ты сейчас к Джорджу, конечно? Передай ему от меня привет.

— Элоизе тоже привет передать?

— Пока мы сидели за колючей проволокой, Элоиза смылась из Хиллстона. Говорят, уехала с каким-то коммивояжером.

— Может, она прихватила с собой и деньги?

— Ну уж нет, — улыбнулся Фиц. — Элоиза уехала с пустыми руками.

2

Лесной склад выглядел довольно процветающим, поэтому от хозяйственного магазина я ждал большего. А попал в узкую, грязную комнату, в которой пахло пылью и неудачами. Ко мне вышел продавец в грязной рубашке. Когда я сказал, что хотел бы поговорить с мистером Уорденом, он кивнул на стеклянную дверь, через которую виднелся маленький кабинет и склонившийся над столом мужчина.

Мужчина поднял голову, и я сразу заметил, как он похож на Тимми. Джордж тоже был рослым, тот же высокий лоб, нос с легкой горбинкой, квадратный подбородок, но на этом сходство между братьями заканчивалось. Казалось, Джордж старше не на шесть лет, а намного больше — серое лицо, седая щетина на щеках и подбородке, бегающие, встревоженные глаза. В каморке сильно пахло виски.

— Чем могу служить?

— Меня зовут Тал Ховард, мистер Уорден. Мы дружили с Тимми.

— Вы дружили с Тимми, — странным голосом повторил Уорден. Он произнес эти слова вяло и как-то холодно.

— Я был с ним, когда он умирал.

— Как и Фиц. Садитесь, мистер Ховард. Хотите выпить?

Я согласился. Джордж Уорден направился к раковине мыть стаканы. Затем взял бутылку и налил в стаканы щедрую порцию.

— За Тимми, — провозгласил Уорден.

— За Тимми.

— Фиц выбрался оттуда, вы — тоже, а вот Тимми остался.

— Я уцелел чудом.

— Отчего он умер? Фицмартин так и не объяснил.

— Трудно сказать, — пожал я плечами. — У нас не было врачей. Тимми сильно похудел, потом он простудился, Поднялась температура, отекли ноги, он начал задыхаться. У многих ребят так было...

Джордж вертел в руках грязный стакан.

— Он должен был вернуться. Он бы знал, что делать.

— О чем вы?

— Раньше наш магазин был на Делавэр-стрит. Я переехал сюда полгода назад. Пришлось продать дом. У меня еще остался лесной склад, а все остальное пошло прахом.

— Наверное, дела в поселке идут неважно, — неловко посочувствовал я.

— У других все в порядке. Вы чем занимаетесь?

— Я сейчас не работаю.

Он невесело улыбнулся.

— И, наверное, планируете задержаться в Хиллстоне?

— Я думал об этом.

— Вас послал Фицмартин? — спросил Джордж Уорден.

— Я даже не знал, что он в Хиллстоне.

— Но вы же говорили с ним! Он позвонил и сказал, что вы, вероятно, заглянете поболтать, что вы старый друг Тимми. Фицмартин работает у меня почти год. Даже не знаю, какую вам дать работу. У меня нет ни денег, ни мест.

— Мне не нужна работа, мистер Уорден.

Джордж продолжал улыбаться. Глаза у него были какие-то странные, мне стало казаться, что он или сильно пьян, или слетел с катушек.

— Может, что-нибудь возьмете в магазине? У нас еще остались кое-какие приличные товары. Хотите, я вам открою ружейный арсенал? Есть отличное ружье с золотой инкрустацией и прикладом из французского ореха. Я вам его подарю.

— Нет, благодарю. Я ничего не понимаю, мистер Уорден. Я знал Тимми и подумал, что мне следует зайти к вам.

— Конечно. Но сначала вы отправились на склад.

— Да. Слесарь из гаража, когда узнал, что я сидел вместе с Тимми, сообщил, что здесь есть еще один парень из нашего лагеря, Эрл Фицмартин. Поэтому я отправился на склад, а потом — сюда. Я мог сначала пойти к вам, а потом к нему. Не понимаю, почему вы считаете себя обязанным дать мне работу, ружье или какой-нибудь другой подарок.

Джордж Уорден пристально посмотрел на меня, затем плеснул себе еще виски.

— О'кей, пусть будет по-вашему.

Я ожидал совсем не такого разговора. Джордж Уорден оказался странным человеком, каким-то надломленным и издерганным.

— Тимми много рассказывал о Хиллстоне, — сообщил я. Хотя мне и не хотелось начинать поиски Синди в такой обстановке, я решил рискнуть. — Мы с ним много болтали, и теперь мне кажется, что я хорошо знаю Хиллстон. Даже девушек, с которыми он встречался: Рут Стамм, Джанис Курьер и какая-то Синди.

— Конечно, — мягко улыбнулся Джордж, — Рути Стамм и Джуди, а не Джанис Курьер. Славные девочки. Но года за два до войны он перестал гулять с девушками. Все время работал. Тимми столько работал, что мне даже стало стыдно.

— А девушки по имени Синди у него не было?

Уорден задумался и покачал головой.

— Не знаю никакой Синди. А Рут до сих пор в Хиллстоне и так и не вышла замуж. Джуди замуж вышла и уехала, кажется, в Эль Пасо. Обе эти девочки могли стать лучшими женами, чем моя Элоиза. Тимми рассказывал о ней?

— Да, упомянул несколько раз.

— Она уехала.

— Знаю. Фиц мне сказал.

— Очаровательная маленькая Элоиза, двуличная сука. Заходите в любое время, поболтаем. Я обычно сижу здесь. Черт, раньше было полно дел, а сейчас уйма свободного времени.

Я с удовольствием вышел на улицу. От дешевого виски и от разговора с Джорджем во рту остался неприятный привкус. Похоже, у Джорджа с Фицем какие-то непонятные отношения... За машиной идти было еще рано, поэтому я зашел в ближайший бар и заказал эль. Бармены часто оказываются хорошими источниками информации. Этот — коротышка, стоявший на специальной подставке — поймал мой взгляд и принес еще один стакан. Я поинтересовался:

— Где у вас можно повеселиться?

— Приезжий? — ответил он вопросом на вопрос. — В Хиллстоне скука. Некоторые ездят в Реддинг, поиграть, и там легче подцепить женщину. Вы коммивояжер?

Требовался быстрый ответ, и я неожиданно вспомнил слова Фица.

— Я пишу книгу.

— Писатель? — В его голосе послышался интерес. — О чем же у нас можно писать?

— Я сидел в лагере для военнопленных и пишу книгу о ребятах, которые погибли там. Ну знаете, об их жизни, что они делали, кем бы стали, если в вернулись домой. Один из них был из Хиллстона. Тимми Уорден.

— Черт, вы знали Тимми? Жаль, он был хорошим парнем.

— Я разговаривал с его братом Джорджем.

Коротышка покачал головой.

— Где-то с прошлого года у Джорджа все покатилось к черту. Сначала ушла жена, затем ему сообщили о смерти брата. По-моему, он сломался. Начал вдруг распродавать все имущество, а скоро с помощью бутылки потеряет и последнее. Дочка Бака Стамма, Рут, пыталась наставить его на путь истинный, да только напрасно тратила время. Сейчас Джордж перебрался в «Белый отель» и частенько напивается в стельку. Раньше его подбирали и привозили домой, потому что он был важным человеком в Хиллстоне, а сейчас трезвеет в тюряге... Что вы собираетесь писать о Тимми?

— Ну, о его жизни: постараюсь встретиться с его учителями, девушками... А кроме Джорджа, у Тимми в Хиллстоне были родственники?

— Ни одного. Их папаша умер лет шесть-семь назад. Сразу после его смерти Джордж женился, и они втроем жили в доме старика. В этом году Джордж продал дом.

Я болтал с барменом еще с полчаса, но ничего нового не узнал. Когда в начале четвертого я пришел в гараж, машина уже была готова. Я расплатился и вернулся в мотель. Запершись в номере, я попытался проанализировать полученную информацию. Хотя я и солгал о книге, вряд ли моя ложь кому-нибудь повредит. Не помешает купить блокнот и записывать в него разные детали, чтобы история с книгой выглядела правдоподобнее. Потом вынул из бумажника фотографию Рут Стамм — я взял ее после смерти Тимми, больше у него никаких бумаг не было. Тимми много раз мне ее показывал.

— Это настоящая девушка, Тал, — говорил он, — но у меня не хватило ума остаться с ней.

Я отложил фотографию и выключил свет. Долго ворочался, но, в конце концов, заснул крепким сном.

3

Утром, открыв ящик комода, чтобы достать чистую рубашку, я понял, что в комнате кто-то побывал и переворошил все рубашки. Я проверил остальные вещи и нашел множество следов торопливого обыска. Входная дверь оказалась незапертой, хотя я помнил, что закрывал ее на ночь. Значит, кто-то был здесь ночью. К счастью, у меня давно сложилась привычка прятать бумажник под подушку, так что деньги остались целы. Вспомнив, что Фиц умел бесшумно двигаться в темноте, я задумался. Как ему удалось отыскать, где я остановился? Впрочем, на это не требуется большого ума, единственное, что нужно — терпение, а уж терпением Фиц обладал в избытке; он год меня ждал.

Я позавтракал и отправился к девушке с фотографии. Отец ее, Бак Стамм, оказался ветеринаром и жил в красном старом доме к востоку от города. Когда я подъехал, собаки подняли лай.

Дверь открыл огромный мужчина с рыжей шевелюрой, уже начавшей седеть. Он заговорил густым баритоном:

— Мы еще не работаем. Что-нибудь серьезное?

— Нет, я просто хотел бы поговорить с вашей дочерью. Я друг Тимми Уордена.

— Конечно, я не имею права запрещать вам разговаривать с Рут, — проворчал он. — Она бездельничает на кухне, пьет кофе. Скажите, что Ал еще не приехал и мне необходима помощь с кормежкой. Ночью умер Батч. Пусть она позвонит Бронсенам. Запомнили?

— Запомнил.

— И не задерживайте Рут. Она мне нужна.

Ко мне вышла невысокая девушка с темно-рыжими волосами. Серые глаза, чуть великоватый рот, кожа приятного золотистого оттенка, отличная фигура. Рут была в брюках и голубой рубашке.

В мире много женщин более привлекательных, чем Рут Стамм, но у нее было свое лицо, лицо человека сильного, скромного и доброго. Такие женщины созданы не для мимолетных увлечений, их нельзя обижать, они требуют и заслуживают абсолютной преданности. Я стоял и тупо разглядывал ее, а потом протянул фотографию. Рут посмотрела на снимок, затем, прищурившись, взглянула на меня.

— Откуда это у вас?

— От Тимми Уордена.

— Тимми? Я и не знала, что у него была эта фотография. Вы... из лагеря?

— Да. Подождите минутку. Отец попросил передать вам следующее: Ал не приехал и ему необходима ваша помощь с кормежкой. Еще вы должны позвонить Бронсенам и сообщить, что ночью умер Батч.

— Какая жалость! — На лице девушки мелькнула тревога.

— Кто такой Батч?

— Славный большой сеттер. Его сбила машина.

— Когда у вас найдется для меня время? Может, пообедаем вместе?

— А что вы хотите узнать?

— Я пишу книгу о ребятах, которые не вернулись из лагеря, и подумал, что вы могли бы помочь. Тимми много рассказывал о вас.

— Да... да, я попробую помочь. Заезжайте за мной в четверть первого.

— С удовольствием. И... не возражаете, если я оставлю у себя фотографию?

Рут заколебалась, потом вернула пожелтевший снимок.

— Этой девушке восемнадцать. Господи, как давно это было! — Она нахмурилась. — Вы еще не сказали, как вас зовут.

— Тал Ховард. Я заеду за вами.

Вернувшись в город, я нашел дом старика Уордена и поговорил с его новым владельцем. Мистер Сайлер оказался болтуном. Он пожаловался, что дом был очень запущен, а двор почему-то перекопан вдоль и поперек.

Похоже на Фица! Дом был окружен деревьями, что давало ему прекрасную возможность беспрепятственно здесь рыться — искать деньги.

В четверть первого я вернулся за Рут Стамм, и мы отправились в ресторан гостиницы «Хиллстон». По залу сновали официантки в накрахмаленных фартуках, вкусно пахло отбивными.

— Вы хорошо знали Тимми? — спросила Рут. Сейчас она казалась более сдержанной, чем утром.

— Мы подружились в лагере. А в таких местах сразу видно, кто из себя что представляет. Но вы-то знали его куда лучше меня...

— Это началось семь лет назад. Мне почему-то кажется, что прошло гораздо больше времени. Тогда мы заканчивали школу. Тимми дружил с моей подругой Джуди Курьер. Как-то они здорово поссорились, я тоже поругалась со своим парнем, и Тимми предложил мне куда-нибудь пойти. Я согласилась. Мы начали встречаться. После школы поступили в колледж в Реддинге. Тимми проучился два года и вернулся в Хиллстон помогать Джорджу, я тоже бросила учебу. Все думали, что мы поженимся, — девушка улыбнулась. — Наверное, я тоже так думала. Но потом все изменилось. Кажется, ему стало неинтересно со мной. Тимми много работал, и постепенно наша дружба заглохла.

— Вы его любили?

— Тогда мне казалось, что любила, — она глянула на меня исподлобья. — Не знаю, как объяснить... Понимаете, Тимми в школе был очень популярен. Хороший спортсмен. Его выбрали президентом выпускного класса. А я была королевой выпускного бала и все такое. Наверное, все думали, что из нас выйдет неплохая пара. В этом была какая-то логика, и такие разговоры нас, по-моему, тоже заразили. Может, нам самим нравилось, как мы смотримся вместе. А может, мы чувствовали какую-то ответственность перед людьми, которые хотели видеть нас мужем и женой. Из нас действительно могла бы выйти неплохая пара. Понимаете?

— Конечно.

— Когда мы перестали встречаться, я боялась, что будет больно, но все обошлось...

— Каким он был, Рут?

— Я же вам говорила. Пользовался большой популярностью, очень хороший и...

— А внутри?

— Я не хочу... Это было бы неправильно...

— Но все-таки?

— В Тимми была какая-то слабость, — она нахмурилась. — Слишком уж легко ему все давалось. Его никогда испытывали на прочность. По-моему, ему казалось, будто вся жизнь будет такая же легкая, и он всегда будет иметь то, что хочет. Это меня тревожило, потому что я знала — мир не такой. Казалось, он навсегда останется юношей. Меня все время мучил вопрос: что произойдет, если у Тимми что-нибудь не будет получаться? Он мог превратиться в настоящего мужчину, а мог и стать тряпкой.

— Он стал настоящим мужчиной, Рут.

В ее глазах заблестели слезы.

— Рада это слышать. Жаль, что он не вернулся.

— Если бы он вернулся, вы бы сами убедились в этом. А после того, как вы перестали встречаться, с кем он гулял?

— Ни с кем, — Рут Стамм старалась не встречаться со мной взглядом.

— Он рассказал мне об Элоизе, — тихо признался я.

— Значит, это была правда, — Рут побледнела. — Конечно, я подозревала, но от одной мысли, что между ними что-то было, меня начинало тошнить. Впрочем, Тимми, наверное, даже не понимал, что он делает, какую боль может причинить Джорджу. А Элоиза — самая настоящая дрянь.

— Тимми жалел, что так получилось. Он хотел вернуться, и хоть как-то загладить свою вину... А что из себя представляет Элоиза?

— Довольно красивая, пышная блондинка. Училась на класс старше, потом я ее догнала и перегнала. Элоиза так и не закончила школу. Была глупа, как пень, но в чем другом — слишком сообразительна. У Элоизы была очень сексуальная походка, она умела кокетничать, и парни бегали за ней, словно свора псов. Мы с девчонками смеялись над ней, и ненавидели ее, и завидовали. Элоиза делала, что хотела, никого не слушалась. Брак с Джорджем Уорденом оказался для нее очень выгодным. После свадьбы они втроем стали жить в старом доме Уорденов, и, мне кажется, Элоиза начала скучать. А рядом со скучающей Элоизой у Тимми было столько же шансов уцелеть, сколько... у котлеты в клетке пантеры. Естественно, они вели себя очень осторожно, но в таком маленьком городке трудно что-нибудь скрыть. О них с Элоизой уже ходили слухи...

— А потом Элоиза уехала с коммивояжером.

— Вот дура!.. У нее было все, Джордж ей свято верил. Того коммивояжера звали Фултоном. Такой здоровенный красномордый мужик, приезжал сюда каждые полгода на сером «студебеккере». Элоиза убежала почти... нет, более двух лет назад. Джордж тогда куда-то уехал по делам. В тот вечер, когда они уехали, Элоизу видели с Фултоном в этом ресторане. На следующий день Джордж вернулся, но их уже и след простыл.

— Он пытался ее найти?

— Нет, не захотел. Ему было очень больно. Она собрала свои вещи, прихватила все деньги в доме и исчезла, даже не оставив записки. Готова поспорить, когда-нибудь она приползет обратно.

— И Джордж примет ее?

— Не знаю. Трудно сказать, как он поступит. Я пыталась помочь ему, — Рут покраснела. — Отец посмеивается надо мной. Я постоянно нянчусь с котятами и бездомными собаками. И Джорджа Уордена мне было жалко. У него сейчас нет ни одной близкой души, он пьет и уже почти все пропил. Я делаю, что могу: иногда готовлю, убираю комнату, слежу за его одеждой, но я не в силах заставить его выбраться из болота. Джордж опускается все ниже.

— А лесной склад производит хорошее впечатление. Я ездил туда поговорить с Фицмартином. Он сидел с нами в лагере.

— Знаю. Он... он ваш друг?

— Нет.

— Фицмартин мне не нравится, Тал. Не понимаю, зачем Джордж взял его на работу? Мне даже кажется, что он обладает какой-то властью над Уорденом и это он сталкивает его все ниже и ниже. Не пойму, в чем дело. Фицмартин тоже приходил поговорить о Тимми. Все это очень странно.

— А что он говорил? — заинтересовался я.

— Расспрашивал, куда мы с Тимми ездили на пикники, интересовался, гуляли ли в окрестностях Хиллстона. Причем задавал все эти вопросы так хитро, что во время нашей последней встречи я страшно разозлилась и сказала, что больше не буду с ним разговаривать. Знаете, я его побаиваюсь. У Фицмартина такие странные, бесцветные глаза... Он проявлял какой-то нездоровый интерес к Тимми, и я опасалась, что вы будете вести себя так же. Но раз вы собираетесь написать о Тимми книгу, тогда ваш интерес понятен.

Наступила неловкая пауза. Наконец Рут, не поднимая глаз, сказала:

— Тимми рассказывал вам об Элоизе. Он, наверное, что-то говорил и обо мне? — Девушка покраснела.

— Он много раз упоминал ваше имя, но рассказывал о вас мало. Я мог бы придумать что-нибудь, чтобы вам было приятнее, но не хочу этого делать.

Рут взглянула на часы:

— Ого! Отец, наверное, уже рвет и мечет! Мне пора.

Я расплатился, и мы направились к машине. Тут-то я и решился спросить о Синди.

— Синди? — Рут нахмурилась. — Я помню несколько... нет, в Хиллстоне Тимми ни с какой Синди не встречался. Вы уверены, что он называл это имя?

— Уверен.

— А что он о ней говорил?

— Он несколько раз упоминал Синди, не помню точных слов, но у меня сложилось впечатление, что они дружили.

— Ничего не понимаю, — растерянно произнесла Рут.

Мы подъехали к ветеринарной лечебнице. Я чувствовал смущение: я искал предлог для новой встречи, но ничего не лезло в голову. В душе я надеялся, что она хочет того же: между нами уже возникла удивительная и внезапная близость.

— Спасибо вам, Рут, — сказал я. Девушка крепко пожала мне руку. Наши взгляды встретились. Рут отвела глаза в сторону и вновь покраснела.

— Рада, что помогла вам, Тал. Вы не могли бы... Приезжайте, если появятся еще вопросы.

Мне захотелось, чтобы она знала о моих чувствах.

— Я хотел бы приезжать просто так.

Рут Стамм мягко освободила руку и внимательно посмотрела на меня.

— Я тоже хочу видеть вас, — она улыбнулась. — Абсолютное отсутствие традиционного женского кокетства, не так ли?

— А мне нравится. Я долго носил с собой вашу фотографию, и она стала много для меня значить. И теперь я рад, что не ошибся в вас...

— Приезжайте, — Рут повернулась и пошла в дом. А я вспомнил, что хотел еще кое о чем ее спросить.

— Рут, с кем мне еще стоит поговорить? — крикнул я вслед.

— А... — протянула девушка. — Поговорите с мистером Личем. Он преподает математику в школе.

Я отъехал от дома Стаммов где-то на полмили, когда заметил двухместный «форд», сильно смахивающий на тот, что я видел вчера на лесном складе. Я сделал пару поворотов, но «форд» упрямо держался за мной и даже не пытался спрятаться. Я съехал на обочину и выскочил из машины. «Форд» тоже остановился, и из него вышел Фиц. Я бросился к нему.

— Какого черта ты рылся в моем номере?

— А ты сильно храпишь, — ответил он.

— Я могу обратиться в полицию.

— Конечно. Расскажи им все, — он лениво щурился на солнце.

— Зачем ты за мной следишь?

— А ты не знаешь? Ну как Рути? Ничего малышка, да? Я ей что-то не приглянулся. Наверное, ей нравятся беспомощные щенки вроде тебя... — Фиц вдруг замолчал и уставился куда-то поверх моего плеча.

Оглянувшись, я увидел приближающуюся к нам темно-синюю машину. Когда она проскочила мимо, я успел заметить широкоплечего лысого водителя с тяжелым лицом. Номера были из другого штата, но какого, я не успел разглядеть.

— Я уже сказал тебе, что не знаю... — и умолк, потому что продолжать было бессмысленно: Фицмартин смотрел словно сквозь меня, потом сел в «форд» и уехал. А я направился к своей машине.

4

Уроки уже закончились, и уборщик, подметавший пол в коридоре, сказал, что кабинет мистера Лича находится на первом этаже в старом корпусе.

Мистер Лич оказался невысоким седым человеком с суровым лицом. Стол его был завален книгами и тетрадями.

— Чем могу служить?

— Меня зовут Тал Ховард. Я хотел бы поговорить о вашем бывшем ученике... Я собираю материалы о Тимми Уордене, и Рут Стамм посоветовала обратиться к вам.

— Собираете материалы о Тимми Уордене... — Он откинулся на спинку стула, и устало потер глаза. — Вы пишете книгу?

— Тимми и многие другие погибли в лагере, из которого я чудом выбрался.

— Садитесь, — пригласил мистер Лич. — Насколько я понял, вы непрофессионал?

— Да, сэр.

— Значит, это работа по зову сердца, и с ней следует обращаться с соответствующей почтительностью. По-моему, лучше Рут Стамм Тимми никто не знал.

— Рут рассказала много, но мне нужно больше. Она сказала, что Тимми Уорден был вашим любимым учеником.

— Да, у него был дар настоящего математика. Он мог чувствовать ритм, который скрывается за цифрами. Он придумывал уникальные решения школьных задач. Парень обладал редким талантом, но в нем отсутствовало желание, увлеченность, а без этого, мистер Ховард, способности остаются простой сообразительностью. Я верил, что когда-нибудь в нем родится желание, но ему вечно не хватало времени. Да даже если бы у него и было время, сомневаюсь, чтобы он чего-нибудь достиг. Тимми все давалось легко... Я надеялся, что Рут встряхнет его, разбудит от спячки. Она очень цельная натура, наверное, слишком цельная для него.

— Говорят, он пользовался популярностью у девушек?

— Еще какой! Как и все остальное, это было для Тимми просто.

— В лагере он говорил о своих девушках: Джуди, Рут, Синди... С Рут я уже встретился, Джуди уехала, а вот фамилию Синди я не могу вспомнить. Можно просмотреть списки учащихся?

— Конечно...

Я сел у окна и принялся листать журналы. Увидев фотографию одной Синди, я сразу понял, что это не та: толстуха с мелкими чертами лица и угрюмыми глазками не могла понравиться Тимми. В следующем журнале тоже встретилась Синди — на этот раз с лицом узким, с кривыми, торчащими зубами и близорукими глазами за толстыми стеклами очков. Тем не менее я выписал эти фамилии: в любом случае стоит проверить.

Я вернулся к первому журналу и еще раз внимательно его просмотрел. Мне попалась на глаза девушка по имени Синтия Купер, привлекательная курносая блондинка. Может, Тимми в ту ночь прошептал «Синти»? Правда, не очень удачное уменьшительное от Синтии. И все же я не сомневался, что он сказал: «Синди». Он даже повторил это имя. Однако я записал и эту Синтию.

Мистер Лич поднял глаза.

— Ну как?

— Выписал несколько фамилий. Надеюсь что-нибудь выяснить.

Я поблагодарил Лича, который сразу же вновь уткнулся в тетради.

В гостиницу «Хиллстон» я попал в начале шестого. Разменял деньги и направился в холл, где у стены стояли четыре телефонные кабины. Толстушку звали Синди Васкович. Найдя эту фамилию в телефонном справочнике, я достаточно быстро выяснил, что Синди Васкович умерла — сразу после окончания школы у нее обнаружили неизлечимое заболевание желез внутренней секреции.

Следующей в моем списке шла Синди Киршнер, а в справочнике оказался один Киршнер — Ральф А. Как выяснилось, она вышла замуж и стала миссис Патрик Рорик.

Я повесил трубку. Следовало найти и Синтию Купер, но я решил действовать по порядку: для начала отравиться к мисс Рорик. Выйдя из кабины, я увидел, как из соседней мне почти по-дружески улыбается Эрл Фицмартин.

— Значит, все дело в какой-то Синди?

— О чем ты?

— Я тоже слышал, как Тимми перед смертью произнес имя какой-то Синди. Ты уже проверил двух, — Фиц стоял, уперев в бока свои огромные кулаки, и улыбался. — Столько дел за один день! Сначала прекрасный обед с Рути, затем поездка в школу и поиски Синди. Рут Стамм — добрая девушка. Она часто приходит к Джорджу — подержать его за руку, — сообщил Фиц. — Наверное, от этого он чувствует себя лучше. Бедняга. Ему ведь даже пришлось продать дачу! Тимми тебе рассказывал о даче?

Пару раз Тимми говорил о даче, но я совершенно забыл. Сейчас я вспомнил, как он рассказывал о домике на озере, построенном еще его отцом. Тимми с Джорджем ездили туда на рыбалку.

— Да, как-то говорил, — ответил я.

— А я узнал о ней только после приезда в Хиллстон, захватил лопату и отправился на озеро, Без дураков, Тал, я перекопал почти весь берег — видишь, я от тебя ничего не скрываю. На озере здорово, только денег там нет.

— Спасибо за информацию.

— Я не спущу с тебя глаз, Тал. Меня очень интересует, как продвигаются твои дела!

Жилище миссис Рорик удалось найти без труда. Я нажал кнопку звонка, и дверь открыла молодая женщина с ребенком на руках.

— Миссис Рорик?

— Да, — ответила она мягким приятным голосом.

Я представился, и, поколебавшись, она все же пригласила меня войти. В доме я сумел лучше разглядеть ее: зубы больше не торчали, лицо округлилось. Она оставалась по-прежнему бесцветной, но сейчас в ней появились уверенность и гордость. На небольшом трехколесном велосипеде сидел еще один малыш, дети были очень похожи на мать.

— В лагере перед смертью Тимми упомянул некую Синди. Может, он говорил о вас?

— Сомневаюсь. Вряд ли он вообще подозревал о моем существовании. Пожалуй, мне следует все нам объяснить, — улыбнулась миссис Рорик. — Когда мы учились в школе, я была в него страшно влюблена. Сейчас все кажется смешным, но тогда мне было не до смеха.

— Вы переросли эту любовь, — улыбнулся я.

— О да, слава Богу. Потом я встретила Пата. Мне жаль Тимми. Какой кошмар! Нет, если он говорил о какой-то Синди, то уж точно не обо мне. Была еще девочка по имени Синди Васкович, но это тоже не она. Она умерла.

— Может, вы все же вспомните кого-нибудь?

— Нет, не могу, — нахмурившись, покачала головой миссис Рорик. — Хотя что-то крутится в голове.

— Если вспомните, сообщите? Я остановился в мотеле «Сансет». Позвоните туда, и мне передадут.

— Напишите в своей книге, что Тимми был добр, — попросила миссис Рорик. — Обязательно напишите о его доброте.

— А что вы имеете в виду, миссис Рорик?

— У меня были очень кривые зубы, — она смущенно улыбнулась, — Родители не могли найти денег, чтобы выправить их. Однажды... я тогда училась в шестом классе, а Тимми — в восьмом, какой-то парень пришел в школу с кривыми пластмассовыми зубами, как у меня. Он вставил их в рот и начал гримасничать. Все стали смеяться, а Тимми отнял у него зубы, бросил на пол и раздавил. Опишите этот случай.

— Обязательно, — пообещал я.

Я решил поужинать в «Хиллстоне» и подумать над планом дальнейших действий. Меня взяли у самого ресторана, в десяти шагах от машины.

5

Их было двое: тощий, невзрачный полицейский в форме и коренастый мужчина средних лет с одутловатым красным лицом.

— Ховард?

— Да.

— Полиция. Поехали с нами.

— Зачем?

— С тобой хочет побеседовать лейтенант.

Меня ввели в маленький кабинет, в котором сидел худощавый лысый человек. На его столе стояла табличка: «Лейтенант Стивен Д. Прайн». За лейтенантом Прайном у единственного в комнате окна сидел на радиаторе седой мужчина.

Один из моих конвоиров зачем-то толкнул меня в спину.

Я ударился коленом о стол и чуть не упал. Прайн не сводил с меня холодного взгляда.

— Это Ховард, — сообщил полицейский.

— О'кей, — сказал лейтенант. За моей спиной хлопнула дверь. Полицейский в форме вышел, а второй, в сером костюме, прислонился к двери. — Выкладывайте все из карманов, — велел Прайн. — Все доставайте.

Я выложил на стол свои вещи: бумажник, мелочь, ручку с карандашом, блокнот, зажигалку и сигарету, перочинный ножик, чеки. Прайн протянул большую руку и разделил предметы на две кучки. Ту, в которой находились блокнот, бумажник и чеки, придвинул к себе.

— Остальное можете забрать.

— Могу я спросить, почему?..

— Заткнитесь!

Я молчал, пока Прайн изучал содержимое моего бумажника. Он внимательно прочитал все карточки и удостоверения, затем пролистал блокнот и пересчитал чеки.

— Сейчас ответите на несколько вопросов, — лейтенант открыл ящик, нажал кнопку и продолжил: — Двадцатое апреля, девятнадцать десять. Лейтенант Прайн допрашивает подозреваемого, задержанного Хиллсом и Брубейкером рядом с гостиницей «Хиллстон». Ваше полное имя?

— Талберт Оуэн Ховард.

— Говорите громче. Возраст и место рождения?

— Двадцать девять лет. Бейкерсфилд, Калифорния.

— Домашний адрес?

— Сан-Диего, Норуолк роуд, 18.

— Последнее место работы? Чем занимались?

— Две с половиной недели назад меня уволили из «Федеральной страховой компании».

— Причина увольнения?

— Плохая работа.

— Сколько вы там проработали?

— Всего четыре года, из них три с половиной — до войны в Азии, а остальные полгода — после.

Наконец лейтенант перешел к основному делу.

— Зачем приехали в Хиллстон?

— Я знал Тимми Уордена по лагерю для военнопленных. Хочу написать о нем и о других ребятах книгу. Там в блокноте мои записи.

— Значит, вы приехали что-то вынюхивать в нашем городе?

— Пожалуй.

— Знакомы с законами штата о частных расследованиях?

— Нет, — растерялся я.

— У вас есть лицензия частного детектива?

— Нет. Я вас не понимаю...

— Вы знаете Розу Фултон?

— Впервые слышу.

— С месяц назад нам сообщили, что Роза Фултон наняла частного детектива, уже третьего по счету. С тех пор мы его ищем. Первые ничего не добились, потому что добиваться нечего. Но Роза Фултон упрямая и глупая женщина. Мы тщательно расследовали все обстоятельства того дела. В круг наших обязанностей входит защита жителей Хиллстона от преследований приезжих частных детективов, которым здесь абсолютно нечего делать. Ясно? — поинтересовался лейтенант Стивен Прайн.

— Я никак не пойму, о чем вы говорите.

Он пристально смотрел на меня.

— Допрос закончен, — наконец сказал Прайн. — Свидетели — Брубейкер и Спаркмен. Копии в архив, — лейтенант выключил микрофон, откинулся на спинку стула, зевнул и подтолкнул ко мне бумажник, чеки и блокнот. — Вот так-то, Ховард. Роза Фултон — жена парня, который смылся с Элоизой.

— Мне фамилия Фултон сразу показалась знакомой, но я бы сам не вспомнил.

— Это произошло чуть больше двух лет назад. Первый запрос пришел из компании, в которой работал Фултон. Мы провели тщательное расследование. Он, как всегда, остановился в «Хиллстоне». В тот вечер, в пятницу, он поужинал в ресторане гостиницы с Элоизой Уорден. Она ждала в холле, пока он выписывался. Затем они сели в его машину и поехали к дому Джорджа Уордена. Элоиза вошла в дом, а Фултон остался в машине. Сосед видел Фултона в машине и видел, как Элоиза вышла из дома с большим чемоданом. Они уехали. Джордж Уорден к нам не обращался: все было ясно и так. Но Роза Фултон никак не может поверить, что ее дорогой муженек смылся с другой бабой. Поэтому она все время натравливает на нас частных детективов. Я потерял терпение и решил действовать жестко. Можете идти. Если эта безумная дамочка действительно наняла вас, вам лучше побыстрее сматываться.

Никто, естественно, не предложил отвезти меня к «Хиллстону». В полутемном баре гостиницы посетителей было мало, и я сразу же заметил крупного мужчину, сидевшего на другом конце стойки. Он был похож на водителя голубой машины, и я вспомнил, какой эффект произвело его появление на Фицмартина. Незнакомец заметил мой взгляд и отвернулся. А у меня возникло ощущение опасности. Фиц тоже был опасен, но его я знал. А что нужно от меня этому типу?

6

Утром в субботу Рут Стамм предложила мне съездить на Хайлэндское озеро, к их загородному домику. День был сырой и ветреный, но в воздухе уже чувствовалось влажное дыхание весны.

— Сейчас мы редко здесь бываем, — сказала Рут. — Отец поговаривает о продаже дачи, но я не очень верю. Осенью он тут охотится.

В чистой и уютной комнате мебели почти не было. На стеллаже у стены стояли удочки, в углу виднелся большой каменный камин.

— Здорово! — вырвалось у меня.

Рут улыбнулась. Мы стояли рядом, совсем близко. С улицы доносилось чириканье птиц и тихий шум моторной лодки. Наши взгляды встретились. С ее лица сошла улыбка, линии рта смягчились, глаза подернула поволока. Мы сделали шаг друг к другу, и я обнял ее. Мы покачнулись, словно пьяные, и я быстро отступил в сторону. Мы были смущены как дети.

Рут резко отвернулась и отошла к окну. Я обнял ее за плечи. Мне стало стыдно своей лжи и страшно, что она все узнает.

Неожиданно Рут напряглась, прижалась к стеклу и внимательно вгляделась в озеро.

— Что случилось?

— Смотри, там какой-то зверь. Раньше тот участок принадлежал Уорденам. Видишь дом с зеленой крышей? А теперь взгляни туда, правее крыльца.

За кустами я увидел что-то большое. Мне даже показалось, что это медведь. Рут взяла с полки бинокль.

— Это человек. Смотри!

В бинокль я увидел, что возле крыльца Уорденов возился мужчина в коричневом костюме — это он тогда проехал мимо нас с Фицем в голубом автомобиле, и это его я видел в баре.

— Дай-ка мне, — Рут забрала бинокль. — Он поднимается на крыльцо, пытается открыть дверь. Ой! Он выбил окно, забрался на подоконник... — Рут посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Тал, это вор! Поехали туда!

— А не лучше ли обратиться в полицию?

— Подожди минуту, — она бросилась в спальню и вернулась с длинноствольным автоматическим пистолетом и коробкой патронов. — С этим ты будешь выглядеть более внушительно.

Возле дачи Уорденов, загородив дорогу, стоял голубой автомобиль. Я жестом велел Рут остаться, но, когда двинулся дальше, услышал за спиной ее шаги. Из-за угла дома вышел тот незнакомец. Увидев меня, он резко остановился. Его глаза метнулись к пистолету, затем он посмотрел на Рут.

— Зачем вы залезли в чужую дачу? — сердито поинтересовалась она.

— Полегче, леди. А вы, приятель, уберите пистолет.

— Отвечайте на вопрос, — я держал его под прицелом. Однако он вел себя так спокойно, словно пистолета не существовало. Я почувствовал себя дураком.

— У меня есть лицензия частного детектива, — и он достал карточку в целлофановой корочке с фотографией, отпечатком большого пальца и двумя внушительного вида подписями должностных лиц штата Иллинойс: Мильтон Д. Грассман, частный детектив.

— А что вы тут ищете? — удивилась Рут.

— Да так, ничего особенного, — улыбнулся Грассман.

— Вы работаете на Розу Фултон? — спросил я.

Улыбка мгновенно исчезла. Он замер, даже, кажется, затаил дыхание. У меня сложилось впечатление, что он только на вид прост, а на самом деле очень даже сообразительный.

— Не знаю никакой Фултон, — после несколько затянувшейся паузы ответил он.

— Мы сообщим в полицию, — храбро заявила Рут.

— Пожалуйста, леди. Будьте примерной гражданкой.

— Пошли, Тал, — позвала она меня.

Пока мы возвращались на дачу Стаммов, Рут молчала.

— В чем дело? — наконец не выдержал я.

— Не знаю. Сначала я думала, что ты солгал мне, потом поверила, а сейчас опять засомневалась.

— Как это?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я думаю. Ты страшно напугал его этой Розой Фултон. Это даже слепой бы заметил. Элоиза Уорден убежала с мистером Фултоном, — она повернулась ко мне. — Что ты делаешь в Хиллстоне, Тал? И почему ты спросил его о Розе Фултон?

Я рассказал, как и почему меня задержала полиция. Но Рут продолжала сомневаться.

— Послушай, Рут. Я... я действительно приехал по другому делу. И тебе лучше не знать о нем.

— Но это связано с Тимми?

— Да.

— Я ведь поверила тебе и рассказала такое, чего никому никогда не рассказывала! Я хотела тебе помочь, а ты даже не собираешься писать о Тимми... Но я готова дать тебе последний шанс, Тал. Посмотри на меня и скажи, что тебе нечего стыдиться, что ты не задумал ничего плохого.

Я глянул в серые глаза и, не выдержав, отвел взгляд. Что ж, так тебе, дураку, и надо. Я потерял Рут. Навсегда...

* * *

В понедельник я решил, что пора уезжать. Куда глаза глядят, лишь бы подальше.

Я собрал вещи, оставил чемоданы в номере и отправился на улицу открывать багажник. Возле моей машины крутилась большая собака. Потом собака отбежала в сторону и почему-то завыла. Я рассеянно заглянул в машину и замер. На полу, под задним сиденьем, лежал человек. Грассман. Лоб его был размозжен чем-то тяжелым.

Я поспешно вернулся в комнату, сунул один чемодан в шкаф, открыл второй и отнес туалетные принадлежности в ванну. Затем выскочил на улицу. Собака опять скулила у машины. Я сел и поехал в сторону, противоположную от города. Вспомнив о брезенте, съехал на обочину, дождался, пока дорога опустеет, и накрыл Грассмана.

Почему его спрятали в моей машине? Понятно, кто-то хотел избавиться от трупа, отвести от себя подозрения. По характеру раны я подумал, что убийца действовал под влиянием момента — один сильный удар, проломивший череп. Естественно, я сразу подумал о Фице — из всех моих знакомых в Хиллстоне он больше других подходил на роль убийцы.

Но зачем Фицу навлекать на меня подозрения? Ответ прост: он нашел Синди. Может, и деньги уже у него.

В первую очередь необходимо где-то спрятать тело. В полицию обращаться, конечно, нельзя — вряд ли лейтенант Стивен Прайн меня поймет. Что же делать?

Я ничего не мог придумать. Фицмартин вырыл для меня западню и утыкал дно острыми кольями. Голова работала все хуже и хуже. «Не паникуй!» — приказал я себе. Если хорошенько спрятать труп, появится время для передышки. Рано или поздно полиция выйдет на меня, но к тому времени я буду знать, почему его убили, кто убийца.

Милях в девяти от города я увидел полуразрушенный амбар, похожий на громадное серое чудовище. Я объехал его кругом — с дороги сейчас меня никто не мог заметить. Когда я выключил мотор, наступила тишина. Над головой, насмешливо каркая, пролетела ворона.

Я открыл заднюю дверцу и вытащил тело. На полу машины что-то лежало — это был обрезок трубы с темно-коричневым пятном на конце. В задней стене амбара зияла большая дыра, через которую я залез внутрь. Пол в амбаре оказался твердым, через многочисленные дыры в крыше светило солнце.

Вернулся к телу. Кое-как втянул в дыру и заволок в темный угол. На полу валялось полусгнившее сено, которым я и накрыл Мильтона Грассмана. Трубу я сунул туда же.

Проверил машину — половик испачкан кровью, но сиденья и дверцы, похоже, остались чистыми. Я свернул половик и положил на переднее сиденье. Затем сел и принялся вслушиваться, но услышал лишь пение птиц да шум ветра.

По дороге в город я выбросил коврик на свалке и прикрыл его какими-то банками. Потом отправился обедать в ресторанчик на Делавер-стрит — надо вести себя так, как всегда. После обеда я встретил на улице миссис Пат Рорик со множеством свертков.

— Не знаю, поможет это вам или нет, — улыбнулась она, — но я вспомнила одну мелочь. Восьмой класс ставил спектакль по «Золушке», и Тимми Уорден принимал в нем участие. Я забыла, кто играл главную женскую роль, но мне тогда показалось смешным, что Тимми называет ее Синди. Скорее всего, все это ерунда.

— Как мне узнать, кто была эта девочка?

— Тогда у них классным руководителем была мисс Мэйджер. Кажется, она и написала тот сценарий. Очень хорошая была, умница. Говорят, в последние годы она потеряла зрение.

7

Дверь открыла сама мисс Мэйджер: седые, коротко стриженые волосы, умное волевое лицо. В молодости мисс Мэйджер наверняка была очень красивой женщиной, она и сейчас оставалась красавицей.

Я представился и объяснил, что хотел бы поговорить об одном из ее учеников.

— Входите, пожалуйста, мистер Ховард. Садитесь в красное кресло. О ком вы хотите поговорить?

— Вы помните Тимми Уордена?

— Конечно, помню. Такой красавец! Я очень расстроилась, когда мне сказали, что он умер.

— Я сидел с ним в одном лагере, а сейчас пишу о нем книгу... Простите меня, мисс Мэйджер, но я хочу задать один странный вопрос. В лагере Тимми рассказывал о девушке по имени Синди. Я пытаюсь найти ее... по личным причинам. Одна из ваших учениц, Синди Киршнер, сказала, что вы написали сценарий для школьного спектакля по «Золушке». Перед смертью Тимми говорил о какой-то Синди, и я подумал, может, он имел в виду девушку, которая играла роль Синдереллы[1]. Вы не помните, кто играл эту роль?

— Конечно, помню! Ее звали Антуанетта Рази. Подождите-ка. Сейчас я вам покажу выпускные снимки. Я храню фотографии всех своих выпускников, хотя они мне сейчас ни к чему, — грустно заметила мисс Мэйджер. — Кажется, Антуанетта стоит во втором ряду слева. Видите девушку с длинными черными волосами и угрюмым лицом? Я даже представить ее не могу улыбающейся.

— Вроде бы нашел.

— Антуанетта доставляла нам немало хлопот. Терпеть не могла дисциплину, но мне она нравилась, мне казалось, я понимаю ее. Антуанетта родилась в очень бедной семье, и, наверное, дома ей не хватало доброты. У ее старшего брата были неприятности с полицией, как и у старшей сестры. Зимой она ходила в школу в легкой одежде, потому что нечего было надеть. Антуанетта была очень живой девочкой. Мне кажется, своей дерзостью она пыталась скрыть очень ранимую душу... Я дала Антуанетте роль Синдереллы, чтобы вовлечь ее в общественную жизнь класса.

— Тимми дружил с ней?

— Да, дружил. Иногда я спрашивала себя, хорошо ли это. Она казалась довольно... ну, не по годам развитой в некоторых вопросах, а Тимми был таким славным мальчиком.

— Он мог называть ее «Синди» после спектакля?

— Думаю, да. Подростки обожают прозвища.

Как сообщила старшая сестра Антуанетты, та перебралась в Реддинг. На вопрос, чем она там занимается, сестра заявила:

— Гуляет напропалую!

— Где я могу ее найти?

— Походите по барам. Загляните в «Ацтеку», «Каб Рум» или «Дублон». Она как-то говорила об этих забегаловках. Может, там и сыщете.

До Реддинга оказалось шестьдесят миль, и когда я туда добрался, уже стемнело. Город был раза в два больше Хиллстона и весь сверкал и переливался розовыми и голубыми неоновыми вывесками. «Ацтека», «Каб Рум» и «Дублон» располагались в западной части, и все три бара поражали роскошью. В них сильно пахло деньгами и азартными играми. Но об Антуанетте Рази никто ничего не слышал.

Слова ее сестры дали мне основание полагать, что Антуанетту Рази могли знать в полиции.

Так и оказалось. Дежурный сержант позвонил кому-то из своих коллег, и тот сообщил, что Антуанетту Рази пару раз задерживали. Однако здесь все ее знают под именем Тони Разель: она представляется эстрадной певицей. И действительно, она пела какое-то время в баре, но вообще-то известно, что она проститутка, хотя довольно необычная: оба раза ее задерживали по обвинению в шантаже, но таком хитром, что на нее так и не удалось ничего повесить.

Я поблагодарил сержанта и вернулся в «Ацтеку».

— Ну что, так и не нашли ту девчонку? — поинтересовался бармен.

— Оказывается, сейчас она называет себя Тони Разель.

— Черт, я же ее знаю! Она как раз сейчас сидит у нас в казино с генералом. Такая шикарная штучка в белой блузке, темно-красной юбке и темно-красном шарфе.

Я дал бармену пару долларов и поднялся в казино. В огромной, ярко освещенной комнате толпился народ. Я сразу же увидел могучего мужчину в военной форме. Антуанетта Рази стояла рядом и смеялась. Ее лицо не очень изменилось по сравнению со школьной фотографией: широкие скулы, глубокие черные глаза, шелковистые черные волосы — она была похожа на цыганку. Она смеялась, сверкали белые зубы — Антуанетта обладала такой жизненной энергией, что остальные женщины казались рядом с ней сонными мухами.

Генерал играл в рулетку и проигрывал. В конце концов, ему пришлось отправиться за фишками, и я тихо позвал:

— Антуанетта?

— Мы знакомы? — Она настороженно посмотрела на меня.

— Нет. Я хочу поговорить с вами.

— Откуда вы знаете мое имя?

— Мне рассказывал о вас Тимми Уорден. Помните такого?

— Еще бы. Сейчас я не могу разговаривать. Позвоните завтра в полдень. Восемь, три, восемь, девять, один. Запомнили?

8

Я позвонил Антуанетте Рази в полдень.

— Кто? — сонным голосом спросила Тони.

— Тал Ховард. Мы с вами разговаривали вчера вечером в «Ацтеке» о Тимми Уордене. Вы просили позвонить.

— Ах, да, — я услышал, что она зевнула. — Приезжайте ко мне. Я живу в «Глендон Армс», в Реддинге.

Антуанетта Рази, улыбаясь, открыла дверь. Я ожидал увидеть на ее лице усталость после бессонной ночи, но она выглядела сияющей и полной сил.

— Привет, Тал Ховард. Хотите кофе? Пошли.

Мы вышли через раздвижные двери на маленькую террасу. В небе ярко светило солнце. На столике со стеклянной крышкой стоял кофейник, лежали булочки и масло.

— Как вы меня нашли, Тал Ховард?

— Через вашу сестру.

— Ну, а как там Тимми? Он был моей первой любовью.

— Он умер. Тони.

Антуанетта побледнела.

— Да, с вами не соскучишься. Как это произошло?

— Мы с ним вместе попали в плен в Юго-Восточной Азии. Он заболел и умер. Там мы его и похоронили.

— Какой ужас! Целый год мы с ним поддерживали отличные отношения, но потом... У меня уже и тогда была подмоченная репутация, — усмехнулась Тони.

— Он вспоминал о вас в лагере.

— Правда?

— Только называл «Синди».

Несколько секунд девушка озадаченно смотрела на меня.

— Ах да, совсем забыла! Я была Синдереллой, а Тимми играл принца. После спектакля он долго, наверное, с год, называл меня Синди... Черт, жаль Тимми, очень жаль! Я теперь буду чувствовать себя старухой, Тал. Не люблю стареть. Сейчас мне двадцать восемь. Как, по-вашему, мне можно дать двадцать восемь?

— По-моему, нет.

Она подперла кулаком щеку и задумалась.

— Знаете, Тал Ховард, кажется, я начинаю здесь скучать. Наверное, требуются перемены.

— Какие, например?

— Ну, не знаю... В Реддинге мне начинает надоедать. Ладно, хватит хныкать. Зачем вы пеня искали?

— Как вам сказать... Я ищу одну вещь, которую Тимми спрятал перед отъездом на войну. Я знаю, что это, но не знаю, где лежит. Перед самой смертью Тимми сказал: «Синди должна знать». Поэтому я и приехал к вам.

— Вы приперлись сюда в поисках Синди, значит, он спрятал что-то ценное. Например, кучу денег...

— Если вы мне поможете, я дам вам денег.

— Сколько?

— Все будет зависеть от того, сколько он спрятал.

— По-моему, вы слишком быстро признались, что это деньги. Всем известна моя страсть к долларам. Я их просто обожаю. Мне нравится держать их в руках, чувствовать запах, даже просто смотреть. Я с ума схожу по деньгам. Еще мне нравятся красивые вещи, наверное, потому, что я провела много времени без них. Знакомый психолог сказал, что деньги — основной побудительный мотив моей жизни. Мне никогда не насытиться.

— Если бы деньги действительно были главной целью вашей жизни, вы бы о них так не говорили. Просто вам хочется такой казаться.

— Почему каждый мужик лезет объяснять, кто я есть на самом деле? — рассердилась Антуанетта. — Ладно... Приготовьтесь к большому разочарованию: я не имею ни малейшего представления, где Тимми мог спрятать что-то ценное. Понятия не имею, о чем он говорил.

— Вы уверены?

— Не смотрите на меня так. Я знаю, о чем вы думаете. Думаете, я скрываю тайник, чтобы забрать все одной. Честно, Тал, не знаю. Понятия не имею, о чем говорил Тимми.

Я поверил ей.

— Здесь становится слишком жарко. Пошли в комнату, — предложила Антуанетта Рази.

Мы вошли в гостиную. В ней было чисто и уютно, хотя абажуры на лампах поражали безвкусицей.

Она залезла на диван и обхватила колени.

— Хотите, я расскажу о нас с Тимми? Не бойтесь, это не такая уж и печальная история.

— Расскажите, если хотите.

— Вы первый, кто ее услышит. Когда я закончила восьмой класс, мне исполнилось пятнадцать, и я была старше Тимми на год. До спектакля между нами абсолютно ничего не было, но после пары репетиций мы подружились. Наша дружба больше напоминала дружбу между мальчишками, чем между парнем и девушкой. Поверьте, я не относилась к числу женственных девчонок. Бегала быстрее ветра и умела работать кулаками.

Больше всего я боялась, что Тимми придет ко мне домой. Я стыдилась своего дома и не хотела, чтобы знакомые видели, как я живу. Мы жили как животные. Старик здорово закладывал, брат вырос настоящим бандитом, а сестра спала со всеми, кто попросит. Мы жили в грязи. Кое-как перебивались с помощью пособия по бедности, да по праздникам представители благотворительных организаций приносили еду и посуду. Я была чертовски гордой, но не знала, как вылезти из этого болота. Единственное, что я могла сделать, — это самой не опускаться до такого состояния и никого не приводить к себе домой, — Тони взяла предложенную мной сигарету и закурила. — Когда Тимми пришел ко мне домой, я чуть сквозь землю не провалилась от стыда. Затем увидела, что ничего не изменилось, и обрадовалась. Для него-то как я жила не имело никакого значения...

Все произошло внезапно, в конце августа. Мне удалось устроиться в один магазинчик, соврав о возрасте, и я потихоньку копила деньги. Воскресенья мы с Тимми проводили вместе. Однажды мы отправились на пикник. Отъехали от города миль на пятнадцать, потом еще долго вели велосипеды по узкой тропинке, пока не нашли лужайку с деревьями, как в парке. Поблизости не было ни одной живой души, и нам даже показалось, что мы остались одни на земле. Может, так оно и было. Мы поели, растянулись на траве и принялись болтать о школе, о предстоящем девятом классе. Пекло солнце, и мы лежали в тени. Тимми уснул, а я смотрела на его лицо. Он спал как ребенок. Во мне вспыхнуло непреодолимое желание, которого раньше никогда не было. Когда стало невмоготу, я обняла его и поцеловала. Он проснулся.

Тимми испугался и в то же время был сильно возбужден. Как вы, наверное, догадались, я знала немало, чего не проходят в школе... С того дня наши отношения изменились. Мы находили для занятий любовью всевозможные, иногда самые невероятные места. Все это длилось года, наверное, полтора, но ни разу мы даже не заговорили о женитьбе. Жили сегодняшним днем. У нас появилось любимое место, которое принадлежало только нам двоим, — остров посередине реки. Мы брали лодку и...

Антуанетта внезапно замолчала, и наши взгляды встретились.

— Теперь вы поняли, что он имел в виду? — тихо поинтересовался я.

— Кажется, да.

— Где это?

— Нет, так у нас ничего не получится.

— В чем дело? — не понял я.

— По-моему, нам лучше отправиться за деньгами вместе.

— А что вам мешает отправиться туда одной?

— Ничего. Наверное, вы мне не поверите, если я скажу, что не поеду туда одна.

— Даже несмотря на любовь к деньгам?

— Так будет честно. Поверьте мне, Тал, я ничего не знала о деньгах. Сколько там?

Несколько секунд я пристально смотрел на Антуанетту Рази. Делать нечего, без нее мне денег не найти.

— Около шестидесяти тысяч, — наконец ответил я.

Девушка тихо охнула.

— Откуда у Тимми такие деньги?

— Он вел бухгалтерские книги всех четырех компаний, которые принадлежали Джорджу. За два года Тимми надоил с них шестьдесят тысяч... Он собирался бежать с Элоизой.

— С той дрянью, на которой женился Джордж? А Джордж о деньгах не знает? Кто, кроме нас с вами, знает о шестидесяти тысячах?

— Еще один человек. Его зовут Эрл Фицмартин. Фиц сообразительный парень и сможет вас найти.

— Что он за человек?

— Умен, страшно жесток. Если бы вы отправились за деньгами с Фицем, вы бы не вернулись.

Антуанетта взглянула на часы.

— Вам было бы спокойнее, если бы мы оставались вместе до тех пор, пока не поедем за деньгами, не так ли?

— Наверное, но это не так существенно.

— Ваше доверие меня трогает, — насмешливо проговорила она. — Разве вам обо мне ничего не рассказывали?

— Говорили что-то об очень хитром шантаже.

— Да, мы придумали такой фокус, что мне ничего не могли пришить. Единственное оправдание — те, кого мы вытрясли, сами далеко не ангелы... И после этого вы все же согласны доверять мне?

— Придется.

— Да, придется, — лениво улыбнулась Тони. — У меня еще несколько дел. Я должна побывать в таких местах, где вам не следует показываться. Можете подождать здесь, а можете приехать позже. Я вернусь часа через три-четыре. К тому времени уже будет поздно отправляться за деньгами. Поедем за ними завтра утром. Будете ждать здесь?

— Нет, я приеду позже.

— В полшестого.

* * *

Тони вернулась домой без четверти шесть, бледная и расстроенная. Как только мы вошли в квартиру, она принялась шагать по гостиной.

— Что случилось?

— Заткнитесь и не мешайте мне думать. Лучше сделайте пока коктейли. Бар там. Мне скотч со льдом.

Выпив виски, Тони немного успокоилась.

— Извините за резкость, Тал, все получается не так, как я планировала. Я сдуру сообщила ребятам, что собираюсь уехать, и они меня вряд ли просто так отпустят — я знаю, где их деньги. Ой, кажется, я придумала! Поможете?

— Попробую. Это опасно?

— Даже не знаю. Завтра уехать не получится — хочу попытаться забрать свою долю из общих денег. Приезжайте в четверг в десять утра. Машину поставьте на соседней улице. Я выберусь через подвал, и мы смоемся. Черт побери, как не хочется оставлять вещи!

— Упакуйте пару чемоданов, я увезу их, — предложил я. — Серьезно?

— Вы выйдете из дома первой. Если за вами следят, они пойдут за вами, а я вынесу чемоданы.

— Отличная идея, — обрадовалась Антуанетта Рази.

Она долго собирала вещи и набила два больших чемодана.

— Пожалуйста, закажите мне номер в своем мотеле. Очень хочется надеяться, что все получится, — она, кажется, успокоилась. — Если бы вы знали, как кстати ваша помощь. Я... не останусь в долгу.

9

Среда оказалась серой и угрюмой. Труп Грассмана я спрятал в понедельник, однако события того страшного дня по-прежнему стояли перед глазами. Когда я полез в шкаф за одеждой и увидел чемоданы Антуанетты, мне стало интересно, что же она решила взять. Сначала было стыдно рыться в чужих вещах, но я убедил себя, что имею право.

На дне чемодана в глаза бросился черный футляр: на черном бархате сверкали и переливались всеми цветами радуги драгоценности — трудно сказать, настоящими или искусственными были эти белые, зеленые и красные камни, но выглядели они потрясающе. Футляр разделяла перегородка, за которой лежала толстая пачка купюр. Я насчитал шесть тысяч сорок долларов. Наверняка Тони решила, что если я и найду деньги, у меня они все равно будут в большей безопасности, чем у нее. Возможно, она права: я ничего не смог бы украсть...

После завтрака я отправился в хозяйственный магазин Джорджа Уордена. Я хотел еще раз поговорить с ним — может, он прольет свет на смерть Грассмана? Вне всяких сомнений, Фицмартин еще не нашел Синди, и теперь версия о том, что смерть частного детектива связана с шестьюдесятью тысячами долларов, стала терять смысл. Может, он из-за чего другого сцепился с Фицем? В субботу мы видели Грассмана на озере. Потом я поругался с Рут, вечером напился, в воскресенье я тоже не просыхал. Фиц мог убить Грассмана в воскресенье вечером и отправиться на поиски места, где можно избавиться от тела. Но, пряча труп Грассмана в мою машину, он подставлял меня и тем самым разрушал собственную надежду, что я приведу его к деньгам.

С другой стороны, Фиц мог решить, что теперь, когда он узнал о существовании некой Синди, я ему не нужен: он всегда отличался самоуверенностью, и с каждым часом у меня возникало все больше сомнений в его нормальности.

На двери хозяйственного магазина меня встретила табличка: «Закрыто». Я вспомнил, что Уорден живет в «Белом отеле», в трех кварталах от магазина. Портье сообщил, что он занимает номер 203.

— Несколько минут назад к нему поднялась девушка, — добавил портье. — Она присматривает за Уорденом, когда у него запой, а последние пару дней Джордж пил.

Это наверняка была Рут Стамм. Мне очень хотелось ее увидеть, но я не знал, станет ли она со мной разговаривать. Я медленно поднимался по лестнице.

Навстречу мне бежала Рут. Лицо у нее было белее бумаги.

Остановившись, она удивленно посмотрела на меня и бросилась мне на грудь. Рут била дрожь. Через минуту она взяла себя в руки и сказала:

— Мне надо позвонить в полицию!

И ее каблучки застучали по деревянной лестнице. Дверь в 203-й номер была распахнута настежь, на кровати лежал голый Джордж Уорден, рядом на полу валялось обмотанное полотенцем ружье. Там, где пуля прошла через полотенце, ткань почернела. А стена в изголовье была вся забрызгана кровью и мозгами. Я медленно вышел в коридор и услышал вой полицейских сирен. Полицейские оттолкнули меня и столпились в дверях номера Уордена.

— Господи! О Господи... — прошептал один из них.

Кое-кого — Хиллса, Брубейкера и Прайна — я уже знал. Но на этот раз командовал не лейтенант Стивен Прайн, а капитан Марион, спокойный мужчина средних лет.

Нас отвезли в полицию, первой допросили Рут, затем шла моя очередь. А затем лейтенант Стивен Прайн проинформировал Мариона о нашей предыдущей беседе.

— Стив, ты слишком серьезно относишься к мелочам, — ответил на это капитан. — О чем ты хотел поговорить с Джорджем, сынок? — спросил он меня.

— Все о том же — о Тимми, — я взглянул на Рут.

— Так, Герман, теперь твоя очередь, — сказал Марион, обернувшись к портье. — Ты видел, как вернулся Уорден?

— Нет, сэр. Вчера выдалась шумная ночка. Говорят, Джордж пил у Стампа, но когда он вернулся — не знаю. Если честно, капитан, вечером я играл в покер в подсобке, оттуда стойка не видна. Но я привез с собой мистера Касвелла, нашего постояльца. Он видел Джорджа.

— Бартоломью Борис Касвелл, — взволнованно представился низенький старичок. — Вчера я шел за Джорджем Уорденом примерно метрах в пятидесяти. Как раз посмотрел на часы. Было 11.27. Господи, как же он нализался! Размахивал руками, еле на ногах стоял. Если бы не друг, он бы упал прямо на улице.

— Какой друг?

— Не знаю, я его не разглядел. Только заметил, что он хромает. Этот парень отволок Джорджа прямо в отель. Когда я зашел, они уже поднялись наверх. На втором этаже страшно шумели, и я пошел туда. Гуляли у Лестера. Мне налили красного вина, я быстро опьянел и прилег. К себе добрался только в три. Когда закрывал дверь, услышал шум, будто кто-то уронил книгу или упал со стула. Я прислушался, но шум не повторился. Теперь ясно, что это Джордж застрелился.

— У меня есть кое-какие соображения, — заявил капитан Марион. — Джордж Уорден находился в состоянии ужасной депрессии, и, по-моему, у него имелись веские причины совершить самоубийство. Стив, ты согласен?

— Капитан, все не так просто, — ответил Прайн. — Полотенце использовали вместо глушителя. Ни разу не встречал, чтобы самоубийцы старались сделать все потише — наоборот, они хотят, чтобы было больше шума, чтобы побыстрее сбежались зеваки... Естественно, кроме отпечатков пальцев самого Уордена, мы на ружье ничего не обнаружили, на внутренней ручке двери отпечатков не было. И меня очень заинтересовал хромой.

— Что ты хочешь этим сказать, Стив?

— Похоже, после бара Джордж с кем-то встретился. Он всегда носил с собой ключи от магазина. Наверное, тот человек пошел с ним в магазин и взял ружье. Скорее всего засунул его в штанину, потому и хромал. Он оттащил Уордена в номер и налил ему еще виски. Когда Джордж окончательно отключился, человек раздел его, посадил на край кровати, обернул дуло полотенцем, сунул в рот Уордену и нажал курок. Затем поставил отпечатки Джорджа на ружье и вытер дверную ручку...

Странные вещи происходят у нас, капитан. Сегодня принесли донесение: какой-то парень по имени Грассман не появляется в мотеле с воскресенья. Среди его вещей нашли документы, из которых следует, что он работает в чикагском сыскном агентстве, и к нам приехал искать Фултона. Вчера пригнали его машину, синий седан. Смотрите, что происходит: Грассман исчезает, оставив вещи и машину. Джордж Уорден умирает. Грассман искал Фултона, который уехал с женой Уордена. Как-то все это должно быть связано, и я хочу найти эту связь. Тогда мы и выясним, убили Джорджа Уордена или он покончил жизнь самоубийством. Лично мне кажется, что убили, причем смело и дерзко.

Мне удалось выйти вместе с Рут. Она вела себя холодно.

— Рут, когда-нибудь я тебе все объясню.

— Можешь не беспокоиться!

В этот момент к нам подошел молодой человек в очках.

— Привет, Алан! — поздоровалась Рут Стамм. — Алан, это Тал Ховард. Алан Пиэри, адвокат.

Мы пожали друг другу руки, и он сказал:

— Рути, мне поручили заниматься наследством Джорджа Уордена, вернее тем, что от него осталось.

— Он же все продал, Алан.

— А куда тогда подевались деньги? — удивленно покачал головой Пиэри. — Я звонил в банк. У него три счета: лесного склада, магазина и его личный. И на всех грех счетах почти пусто. Пусть он пил, но в таком случае ему бы пришлось пропивать в день по тысяче долларов. Сама понимаешь, это невозможно.

— Может, деньги лежат на другом счету?

— Сомневаюсь, — адвокат смущенно глянул на меня и добавил: — Он много задолжал Стампу и в отеле. Еще я слышал, что на прошлой неделе он передал Сиду Форрестеру права на лесной склад — единственное, что приносило Джорджу хоть какой-то доход.

— А в банке нельзя узнать, для кого он выписывал чеки? — спросила Рут.

— Нет. Он сам снимал каждый раз от пяти сотен до двух тысяч.

И в этот миг меня словно осенило. Почему я не понял этого раньше? Вот так всегда — стоит сделать хотя бы одно правильное предположение, и все становится на свои места.

10

Рут и Пиэри продолжали разговор, но я их не слушал. Затем до меня дошло, что Рут обращается ко мне.

— Мне пора идти.

— Подожди минутку, пожалуйста, — попросил я. — Кажется, я знаю, что Джордж мог сделать со своими деньгами... Вы знаете, что Роза Фултон никогда не верила, что ее муж сбежал. Когда Элоиза уехала с ним, Джорджа Уордена в городе не было. Сосед видел, как Элоиза вынесла из дома чемодан. А если она не собиралась уезжать навсегда? Допустим, она хотела провести с Фултоном всего ночь. Дома оставаться нельзя, в гостиницу она не хотела ее слишком хорошо знали в Хиллстоне. Потому Элоиза решила отправиться на озеро и захватила с собой вещей только на ночь. Предположим, Джордж Уорден возвращается домой и не находит жену. Он начинает ее искать и в конце концов едет на озеро. Там и застает любовников. Что бы он, по-твоему, сделал?

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — медленно проговорила Рут. — Джордж мог и убить.

— Итак, он убил их. Теперь необходимо избавиться от трупов. Он мог сбросить их в озеро, но, я думаю, просто закопал на своем участке. Долгое время Джордж чувствовал себя в безопасности — ведь все думали, что Элоиза сбежала. Затем кто-то нашел трупы...

— И начал его шантажировать, — подхватил адвокат Пиэри. — Уордену пришлось распродавать имущество, а когда он всего лишился, то застрелился. Он бы не перенес суда. Значит, нужно искать человека, который внезапно разбогател... Чем больше я об этом думаю, тем логичнее мне кажется ваша версия, мистер Ховард. Теперь остается найти тела... Допустим, я шантажист. Я случайно нашел трупы, а может, я сообразительный парень и нашел их далеко не случайно. О'кей, что я делаю? Надо перепрятать тела так, чтобы их никто не обнаружил. С другой стороны, они должны оставаться поблизости — в виде угрозы.

— Мы с Талом видели Грассмана на озере, — сообщила Рут. — Сейчас он исчез. Он вполне мог найти там трупы.

— И шантажиста, — добавил Пиэри.

Я вспомнил странную беседу с Джорджем, когда он сказал, что не может дать мне работу, и предложил ружье. Он знал, что я приехал от Фица. Наверное, Уорден подумал, что я потребую свою долю. Шантажист — Фиц.

— Что будем делать? — поинтересовалась Рут Стамм. — Наверное, нужно все рассказать капитану Мариону.

* * *

В полпятого мы все стояли на берегу озера. Из домика вышел капитан Марион с молодым крепким парнем в плавках и с аквалангом. Зайдя по пояс в воду, аквалангист посмотрел на нас, сделал шаг вперед и исчез.

Потянулись долгие минуты. Мы тихо разговаривали. На далеких холмах чернели сосны.

Неожиданно футах в сорока от берега из воды показалась голова в маске. Парень подплыл к берегу.

— Ну? — нетерпеливо кинулся к нему Марион.

— Вот, сэр, — аквалангист протянул что-то капитану. На ладони Мариона темнела ржавая автомобильная зажигалка. — Машина стоит футах в пятидесяти от берега. Серый «студебекер» с иллинойскими номерами, пустой. По-моему, его нетрудно будет вытащить.

— Номер сходится, — неохотно признал Прайн. — Черт, как вы догадались? — он повернулся ко мне.

— Стив, похоже, мы сваляли дурака, — заметил капитан. — Судя по всему, Роза Фултон была права.

Я не стал рассказывать им о своей догадке, которая уже перестала быть догадкой: шантажист — Фицмартин.

Из Хиллстона прибыл тягач, от которого в воду протянули трос. И, наконец, словно какое-то морское чудовище, из воды показалась серая машина. Пахло сыростью и водорослями.

Коренастый полицейский в форме открыл багажник. Там были лишь полусгнившие чемоданы с одеждой.

— Здесь их и быть не может — слишком мало места для двоих, — сказал Марион.

— Капитан, ребятам продолжать поиски? — спросил лейтенант Прайн. — Уже темно и ничего не видно.

— Ладно, подождем до утра.

К нам приблизился жилистый пожилой мужчина.

— Я — Берт Финистер, живу по ту сторону дороги, а здесь работаю на дачах. Меня здесь все знают, а я знаю эти места.

— Итак, вы хорошо знаете озеро, — заметил капитан. — Если бы вы искали тела убитых, Финистер, что бы вы стали делать?

— Я к тому и иду, Я знал Джорджа и Тимми Уорденов, их отца. Знал и Элоизу... В прошлом году здесь появился этот тип, Фицмартин. Так вот, Фицмартин вскопал весь участок — не знаю, зачем он это сделал. Потом привез цемент и зачем-то зацементировал пол в гараже. Это было в прошлом мае. Если бы я искал трупы, я бы посмотрел под полом, потому что этот Фицмартин противный мужик. Я пришел тогда ему помочь, но он прогнал меня, да еще заявил, что я нарушил чужие владения!

Капитан Марион посмотрел на Прайна:

— Кто такой Фицмартин?

— Работает у Джорджа на лесном складе. Задержать?

— Сначала посмотрим в гараже. Я видел в сарае кирку.

Перед гаражом поставили машины, и в нем стало светло как днем. Прайн и Финистер колотили кирками. Работали молча. Когда я вышел покурить, из гаража донеслись слова:

— Ну-ка подожди!

На улицу выскочил один из полицейских — его начало рвать. Наконец он выпрямился и откашлялся.

— Ну что, нашли? — спросил я.

— Нашли. Прайн сказал, что это она — он помнит цвет ее волос.

* * *

В город я возвращался с капитаном Марионом: лейтенант Прайн выехал раньше, чтобы найти Эрла Фицмартина.

Когда мы уже были примерно в миле от города, в машине раздался звонок радиотелефона. Марион снял трубку. До меня донесся голос Прайна.

— Фицмартин исчез. С вещами. Может, перекрыть дороги?

— Черт, у нас не хватит ни машин, ни людей!

— Что вы предлагаете, сэр? — робко спросил лейтенант.

— Подождем, может, кто-нибудь его заметит, — Марион положил трубку, — О'кей, Ховард. Вы, кажется, неплохо знаете Фицмартина. Откуда он родом?

— По-моему, из Техаса. Вроде бы работал раньше на нефтяных вышках.

— Он что-нибудь рассказывал о родственниках?

— Фицмартин никогда не отличался разговорчивостью.

— Да, так мы ничего не узнаем... Хочу поблагодарить вас, Ховард, за отличную догадку. Только не уверен, догадка ли это. Я бы предпочел, чтобы вы раскрыли карты.

Я думал, что Марион — всего лишь мягкий пожилой полицейский, но с каждым часом мое мнение менялось. Капитан Марион был куда опаснее Прайна...

Я нашел какую-то забегаловку. Когда заканчивал ужин, в кафе зашел сержант Брубейкер. Он сел рядом со мной и угрюмо открыл меню.

— Слава Богу, хоть дали время перекусить, — проворчал сержант. — Потом опять на работу, и никто не знает, когда конец.

— Мне показалось, капитан Марион решил ждать, пока о Фицмартине кто-нибудь что-нибудь не сообщит.

— Нет, я говорю о девушке.

— О какой девушке? — Я почувствовал, как по спине у меня побежали мурашки.

— О Стамм. Пиэри привез Рут в город и высадил около ее машины. Машину нашли на Делавэр-стрит, а сама она пропала.

Больше я не мог проглотить ни куска. Рут, конечно, обо всем догадалась, а поскольку она из тех, кто сам проводит расследования, то наверняка отправилась к Фицу. Он, казалось бы, все предусмотрел: уничтожил Грассмана, подложил мне в машину его тело; поняв, что из Джорджа Уордена уже ничего выдоить нельзя, инсценировал его самоубийство. И вот теперь, когда он уверен, что все позади, появляется Рут Стамм. Если он скроется, она поднимет шум. А ему необходимо убраться из Хиллстона тихо. Следовательно, он может просто где-то спрятать девушку, может взять с собой, что очень рискованно. А может и убить, в конце концов, какая ему разница — убийством больше!

11

Я отправился в полицию и заявил капитану Мариону, что исчезновение Рут Стамм как-то связано с Фицем. Усталый и как-то сразу постаревший капитан кивнул, словно знал об этом раньше.

— Спасибо, Ховард. С полчаса назад и я пришел к такому выводу, и он мне не понравился.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Вряд ли.

Я вернулся в мотель. Предстоящая встреча с Антуанеттой потеряла для меня всякий интерес: я приехал в Хиллстон за одним сокровищем, но отыскал совершенное другое. У моего сокровища темно-рыжие волосы, серые глаза, гордое лицо. Самое обидное, что я не сразу понял это и вел себя как последний дурак. Деньги — ерунда, лишь Рут имеет значение.

Войдя в номер, я потянулся к выключателю. И в тот же миг кто-то нанес мне страшный удар в челюсть. Я рухнул в бездну.

Очнулся я от яркого света. Руки у меня были связаны за спиной, во рту торчал кляп.

Я лежал в маленькой ванной своего номера. А на краю ванны сидел Эрл Фицмартин и смотрел на меня подернутыми дымкой глазами. Я сразу почувствовал, что он уже переступил черту, отделяющую нормальных людей от безумцев.

— Мы будем говорить шепотом, Тал. Если начнешь кричать, я сломаю тебе шею голыми руками. Раз плюнуть! Кивни, если обещаешь вести себя тихо.

Я кивнул. Он вытащил кляп.

— Где Рут?

— Говори тише. Рут в надежном месте. С ней все в порядке.

— Слава Богу!

— Не Богу, а мне. Это у меня появилась идея сохранить ей жизнь, а не у Бога. Я взял левой рукой ее чудесные волосы, приставил нож к горлу. Я уже собирался перерезать ей глотку, когда спросил себя: а может, она еще пригодится? Поэтому я решил не трогать девчонку.

— Где она?

— Недалеко. Рути приехала ко мне на — склад, так, поболтать. Кстати, полиция нашла трупы?

— Да, они сняли пол в гараже.

— Теперь бы им допросить Джорджа, только Джордж уже не скажет ни слова.

— Ты убил его!

— Ты мне, конечно, не поверишь, но это не так, — улыбнулся Фицмартин. — Он начал приходить в себя, когда я его раздевал, и мне пришлось влить в него еще виски. Я читал где-то, что люди топятся, вешаются или перерезают вены голыми. Я посадил его на край кровати, обмотал дуло полотенцем и сунул ему в рот. Я хотел, чтобы ружье находилось под правильным углом, и ждал момента, когда у соседей будет особенно шумно. Я действительно хотел застрелить его. Но Джордж открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Ты бы его видел — с ружьем во рту. Он посмотрел на меня и, прежде чем я успел его остановить, нажал большим пальцем ноги на курок. Даже не знаю, случайно это произошло или нет. Как ты думаешь?

— По-моему, он сделал это специально.

— Я тоже так думаю. Мне кажется, он застрелился, чтобы подшутить надо мной. Шутка удалась. Ему ведь никогда ничего не удавалось. Он плохо женился и плохо закопал жену. Мне казалось, что я найду на берегу озера шестьдесят тысяч долларов, но это оказались трупы. Я сначала расстроился, но потом понял, что нашел почти то же самое.

— Тебя ищет полиция.

— Думаешь, меня это беспокоит? Скорее это ты должен волноваться. Где Грассман? Не думал, что тебе удастся выкрутиться. Что ты с ним сделал?

— Спрятал в заброшенном амбаре.

— Готов побиться об заклад, ты славно попотел, Грассман оказался сообразительным мужиком: он все скумекал и явился за своей долей. Он знал, что деньги, которые я выудил у Джорджа, должны находиться у меня, потому что я слишком умен, чтобы тратить их. Я поймал его, когда он рылся в моих вещах. Сначала мы беседовали вполне мирно, но потом он начал грубить. Я рассердился и слишком сильно его ударил. Да, немного не повезло. Сначала я хотел выбросить труп где-нибудь на улице, чтобы подумали, что это ограбление, но потом наткнулся на твою машину и сэкономил кучу времени. После этого и Джорджа необходимо было убрать: он единственный, через кого полиция могла выйти на мой контакт с Грассманом. Я неплохо все спланировал, и мне повезло. Но времени на Синди совсем не остается. Ты ее отыскал?

В этот миг меня осенило: благодаря жадности Фица я могу купить время, а может, и жизнь.

— Нашел.

— Сто семь тысяч мне нравятся больше, чем сорок семь, которые я получил с Джорджа, — объявил он.

— Тебя поймают.

— Сомневаюсь. Если бы я перерезал горло Рут, они бы озверели. А сейчас у меня есть, чем торговаться. Эта девица — мой козырь.

И тут я выложил ему все — почти все — об Антуанетте и о том, что она может привести нас к деньгам. Мне надо было выиграть время — ведь Фицу тогда придется ждать до утра.

Он не поверил. Но я сказал, чтобы он глянул в шкаф, на ее чемоданы... Фиц осмотрел вещи, сунул в карман деньги из черного футляра и вновь уселся против меня.

— Фиц, послушай. Мне плевать на деньги! Можешь забирать их все — в обмен на Рут Стамм. Полиция считает, что Джордж совершил самоубийство. Труп Грассмана они вряд ли найдут, а если ты отпустишь Рут, полиция будет не очень усердствовать.

Фицмартин пристально меня разглядывал.

Следующие полчаса я до сих пор не могу вспоминать без содрогания. Он вновь затолкал мне в рот кляп. У Фица были сильные руки, и он знал, где находятся болевые точки. Время от времени он останавливался, ждал, когда я приду в себя, вытаскивал кляп и задавал вопросы. От боли и унижения я плакал, как ребенок. Один раз даже потерял сознание. Наконец Фиц поверил, что Рут для меня дороже денег и что я действительно не знаю, куда повезет меня Антуанетта.

После этого он разрезал веревку.

— Заберешь деньги и принесешь их сюда, — велел он.

— Нет. Я должен знать, что с Рут все в порядке, иначе тебе не видать денег. Я сделаю так, чтобы мы отправились в час дня. Не знаю, далеко ли нам придется плыть и сколько на все уйдет времени. Привези Рут к дому Рази в два часа.

— Это очень рискованно, — упорствовал Фиц.

— Не бойся. Дом стоит в уединенном месте, и у них нет телефона. Я вернусь туда и отдам тебе деньги. Но если Рут у Рази не будет — просто выброшу их в реку.

— Ты обещаешь сидеть у Рази столько, сколько мне надо, чтобы смыться?

— Обещаю.

Он выключил свет и исчез.

12

Проснулся я на рассвете. Дождь лил как из ведра. Я проехал через весь Хиллстон к бензоколонке, потом зашел в закусочную. На стойке стоял радиоприемник, передавали утренние новости: «...исчезновение Рут Стамм, единственной дочери ветеринара Бакстона Стамма. Полиция полагает, что молодую женщину похитил человек по имени Эрл Фицмартин, бывший морской пехотинец. Сообщаем его приметы...»

В Реддинг я добрался к девяти. Остановился около аптеки и позвонил Антуанетте Рази.

— Алло? — раздался хрипловатый голос Тони.

— Это Тал.

— Да?

— Я буду на месте в десять, как договаривались.

— В эту субботу? Нет, извините, ради Бога, но я буду занята, — я понял, что она не одна.

— Я в аптеке. Номер 46040. Жду вашего звонка.

— Нет, мне очень жаль. Может, как-нибудь в другой раз?

— Позвоните, как только освободитесь.

— Спасибо. До свидания, — попрощалась Антуанетта Рази.

Я сел рядом с телефонной будкой. Наконец без пяти десять раздался звонок.

— Это вы, Тал? — раздался радостный голос Тони. — Извините, но раньше я не могла говорить. Ровно в десять пятнадцать медленно двигайтесь мимо моего дома. Когда увидите меня, откройте дверцу, но не останавливайтесь — я сяду на ходу.

Во что она еще впуталась? Ровно в десять пятнадцать я двинулся к дому — напротив, прислонившись к столбу, стоял мужчина в сером плаще.

Из подъезда выскочила Антуанетта Рази. Я распахнул дверцу, и девушка прыгнула в машину. Она надела черное платье, черную шляпку с вуалью и держала в руках коричневый чемоданчик.

— Быстрее — испуганно приказала Тони.

Я проскакивал перекрестки на красный свет, минут через пятнадцать мы выбрались на дорогу в Хиллстон. Она повернулась ко мне: под левым глазом — большой синяк, на щеке алел кровоподтек.

— Что случилось?

— Немного поколотили. Ребята здорово разозлились.

— Во что вы еще влипли, черт возьми?

— Ребята не хотели меня отпускать — они работали неаккуратно, и я многое знаю. Конечно, я вела себя глупо, думала, что в любой момент могу выйти из игры. Я не понимала, какие это серьезные игры.

Я молча крутил баранку. Дождь наконец-то прекратился, и небо приняло какой-то желтоватый оттенок. Я чувствовал себя тем более отвратительно, потому что собирался предать Антуанетту, и я вынужден предать ее, потому что на одной чаше весов лежат деньги, а на другой — человеческая жизнь.

Везти Антуанетту в мотель нельзя — она может заглянуть в чемодан и обнаружить пропажу своих шести тысяч. Но как протянуть время до часа, когда мне надо быть у домика Рази? Тони помогла мне сама, спросив:

— Что происходит в Хиллстоне? Элоиза с дружком найдены под цементным полом в гараже, исчезновение Рут Стамм, самоубийство Джорджа Уордена... У вас там жизнь бьет ключом.

— За последние несколько дней в Хиллстоне произошло много событий. Я, естественно, ни при чем. Вернее, я принимал участие в них, но как свидетель. Сейчас полиция вплотную принялась за дело. По-моему, лучше сначала забрать деньги, а потом поехать в мотель.

— Боитесь, что вас могут взять?

— Да, — кивнул я.

— Но за что? Мне все это не нравится. Если вас арестуют, то и мне несдобровать. Тогда обо мне узнают а Реддинге...

— А что я могу сделать? Сначала мы должны отправиться за деньгами. Потом объедем город, подъедем к мотелю с юга, заберем вещи и отправимся куда глаза глядят.

— В таком виде я не могу ехать за деньгами. Не хочется пачкать костюм.

— Пачкать костюм? Куда мы отправляемся?

— Не ваше дело! Ладно, мне надо где-нибудь купить джинсы. В Хиллстоне, получается, вам лучше не показываться. Куда поедем?

— Вы знаете эти места лучше меня.

— Дайте-ка подумать.

Она сказала, где свернуть, и миль через двадцать мы попали в маленький грязный городок под названием Уэстонвилль. Тони вышла из машины. На нее оглядывались мужчины — мужчины всегда будут оглядываться на женщин с такой походкой. Минут через десять Антуанетта Рази вернулась с коричневым пакетом.

— Все в порядке. Купила, что нужно, — сообщила она. — Поехали.

По дороге Тони переоделась. Увы, годы уже заставили ее переступить ту черту, когда джинсы и простая шерстяная рубашка могут превратить зрелую женщину в пятнадцатилетнюю девушку. Я посмотрел на часы. Слава Богу, проблема со временем решена — стрелка часов приближалась к половине первого.

Мы въехали во двор старого дома Рази.

— Еще хуже, чем раньше, — грустно заметила Тони. Она вышла из машины и направилась к крыльцу, вокруг которого копошились цыплята. В дверях показалась сестра Антуанетты с грязным полотенцем в руке.

— Привет, Анита, — спокойно поздоровалась Тони.

— Что ты здесь делаешь? Ты же знаешь, мой муж не любит, когда ты приезжаешь. Я не позволю тебе войти в дом!

— Ноги моей не будет в этом хлеву, Анита. Весла в сарае?

— Зачем тебе весла?

— Я возьму лодку. Мне нужно кое-что показать моему другу.

— Ты что, не видела, какая сегодня река? Жить надоело?

Мы посмотрели на реку. Серая пенистая вода мчалась мимо нас с бешеной скоростью.

— Да, течение действительно сильное, — заметила Тони. — Мы легко попадем на остров.

— Остров?

— Вон тот, видите? Нам нужно туда.

Заросший деревьями скалистый островок, ярдах в трехстах ниже по течению, делил реку на два бурных потока.

— Я сяду на весла? — крикнул я, стараясь перекричать рев воды.

— Нет, я умею грести. Подождите, пока я устроюсь. Затем по моей команде запрыгивайте в лодку.

Течение подхватило нас и начало разворачивать, но Антуанетта удерживала лодку в нужном положении. Время от времени она огладывалась через плечо и поправляла курс.

Лодка врезалась в размытый берег. Тони быстро выпрыгнула на берег. Мы затащили лодку и пошли в глубь островка. Мы продирались через кусты по тропинке, которая карабкалась между скал. Когда взобрались на самую верхнюю точку острова, я увидел дом Рази, Аниту, медленно идущую по захламленному двору, увидел, как блестит сквозь листья моя машина.

— Смотрите! — крикнула Тони.

К островку приближалась плоскодонка: грязно-красная лодка на серой реке под желтым небом. И человек со светлыми волосами. Лодка приблизилась к острову, человек поднял голову, и я увидел его лицо. Он тоже заметил нас на фоне желтого неба. Затем лодку закрыли деревья.

— Он на острове, — сообщила Антуанетта Рази.

Я знал, что он на острове. Он следил за нами — наверное, Фиц достал лодку и где-то поджидал. Он сообразил, что если дом Рази стоит у реки, то...

— Фицмартин, — объяснил я.

— Это вы подстроили? — Тони со злостью уставилась на меня.

— Нет, честное слово, я тут ни при чем. Наверное, Фиц догадался, что мы отправились за деньгами.

Она спокойно облокотилась на скалу и скрестила руки на груди:

— Хватит, Тал? Можете сами искать деньги со своим дружком. Черта с два я скажу, где они.

Я схватил ее за плечи и начал яростно трясти.

— Не будьте дурой! Он же ненормальный. Поверьте мне. Фицмартин уже убил двоих. Вы думаете, он станет вежливо вас расспрашивать? Через полчаса вы ему сама все расскажете.

Я все пытался объяснить ей, кто такой Фиц. Она посмотрела вниз на тропинку и закусила губу.

— Пошли, — наконец сдалась Тони.

13

Я спускался вслед за Тони к южному концу островка. Тропа вышла на ровную площадку, окруженную скалистыми стенами. Здесь было много старых костровищ.

Антуанетта подошла к одной из скал, посмотрела наверх и кивнула. Затем проворно, как кошка, начала карабкаться, хватаясь за толстые стебли плюща. Добравшись до карниза, раздвинула стебли, повернулась ко мне и махнула. Мои туфли скользили, но я кое-как добрался. Девушка снова раздвинула траву и плющ, и я увидел черную дыру. Антуанетта, извиваясь, поползла в темноту.

Я с трудом протиснулся в узкий проход. После этого Тони прикрыла вход травой и стеблями плюша. Сначала я не мог ничего разглядеть, но постепенно глаза привыкли к полумраку. Расселина в скалах переходила в пещеру шириной футов в пять и глубиной в семь футов.

— Эту пещеру нашел Тимми, — прошептала Антуанетта Рази. — Здесь всегда сухо и чисто. Видите, какой сухой песок и какой мягкий? Эта пещера стала нашим домом, моим самым любимым местом на свете. Я сюда приходила и одна, когда становилось совсем... невмоготу. У нас здесь была коробка со свечами, сигареты и всякая ерунда. Еще мы принесли одеяла и подушки. Никто не знал про 1эту пещеру и не мог нас найти. Детство, конечно, но нам здесь было здорово. Никогда не думала, что вернусь сюда.

— Значит, вы говорили об этом месте?

— Давайте посмотрим.

Копать в песке оказалось легко. Первую банку нашла Антуанетта и тихо вскрикнула от радости. Мы легко открыли проволочный зажим; банка была туго набита банкнотами. Я вытащил наугад две десятки и одну двадцатку.

Мы продолжали копать и нашли еще три банки. Через стеклянные стенки зеленели доллары. Я вспомнил, как раньше представлял себе этот момент. Я считал тогда деньги ответом на все вопросы, но обнаружил ответ раньше, чем нашел деньги. Сейчас они могли только помочь спасти человеческую жизнь.

— Он идет сюда, — прошептала Тони.

— Тал! Тал Ховард! — звал Фицмартин.

Мы осторожно выглянули в отверстие — Фиц прошел прямо под нами. Следующий крик донесся издалека, а потом, кроме шума реки, мы больше ничего не услышали.

— Что будем делать? — спросила она.

— Ждать, когда он уйдет. С ним невозможно договориться: он уже переступил черту. Подождем ночи, а в темноте попробуем спуститься к реке. Вы умеете плавать?

— Конечно, — ответила Тони.

— Будем переправляться с деньгами вплавь.

Я не видел никакого смысла рассказывать ей о сделке, которую заключил с Фицем: все и так пошло прахом. Я не сомневался, что он убьет нас обоих. Я лежал на боку, а Антуанетта растянулась лицом ко мне. В полумраке блестели ее глаза, сверкали зубы, слышалось легкое дыхание.

— Ну что же, подождем, — согласилась она.

— Нам нужно будет двигаться очень осторожно. Фицмартин чувствует себя ночью так же уверенно, как днем.

— Ничего, справимся. Знаете, Тал, я с самого начала не верила в это дело, но теперь не сомневаюсь в успехе. Все получится. Доберемся до машины — сейчас у нас столько денег, что нет смысла возвращаться за моими вещами — и отправимся в Новый Орлеан. Я знаю там одного человека, который поможет продать машину. Купим все новое и полетим сначала, пожалуй, в Мехико, а потом... Куда мы полетим из Мехико?

— В Рио, Буэнос-Айрес, в Париж.

— Конечно, в Париж. Смешно, я забыла, что всегда страшно хотела побывать в Париже...

Я повернулся и стал смотреть в отверстие. И в этот момент заметил Фицмартина. Антуанетта еще что-то говорила, но я быстро схватил ее за руку и сжал. Она замолчала и, облокотившись на мое плечо, тоже выглянула. Хотя я знал, что он не может нас увидеть, очень захотелось спрятаться поглубже.

Он стоял на скале, на фоне желтого неба, и держал в руке пистолет. «Люгер» совсем затерялся в его огромной ладони. Его рот был приоткрыт, брюки намокли до колен. Он внимательно, фут за футом изучал стену, в которой находилась наша пещера. Я вздрогнул, когда его взгляд скользнул по входу. Наконец Фиц отвернулся, спрыгнул вниз и исчез из поля зрения.

— Теперь я тебя понимаю, — прошептала Тони мне на ухо. — Чертово чудовище! Его надо пристрелить при первой возможности, как бешеную собаку. Что он там делает?

— Наверное, ищет наши следы.

— Жаль, земля мягкая. Хоть бы не заметил.

Фицмартин скрылся. Мы услышали, как откуда-то скатился камень, и со страху забились в самый дальний угол пещеры. Стояла тишина. Постепенно мы расслабились и снова придвинулись к отверстию.

Где-то через полчаса я увидел, как он карабкается вверх по скале напротив нашей пещеры. Он сел на вершине, тщательно прицелился куда-то правее нас и спустил курок. Звук выстрела, отнесенный ветром, оказался негромким. Фицмартин прицелился, на этот раз в нашу сторону, и выстрелил.

Я понял, что происходит, слишком поздно, и бросился в угол. Он выстрелил опять, и Антуанетта вскрикнула от боли. Я видел, что пуля угодила в шею, прямо над левой ключицей. Она впилась ногтями в песок, выгнулась и затихла. Я вжался в стену. Он вогнал в девушку еще две пули, после чего вновь наступила тишина.

В следующий раз Фиц выстрелил под другим углом. Пуля отлетела от стены и заметалась по пещере, ударяя по стенам так быстро, что звуки слились в один, затем упала на песок. Очередная пуля тоже срикошетила. Я почувствовал боль и подумал, что он все же попал в меня. Но оказалось, что в правую щеку угодили острые каменные осколки. Если Фиц найдет правильную точку, он непременно попадет в меня. Фицмартин выстрелил еще несколько раз. Одна пуля угодила в банку, другая — в тело Тони. Я втянул голову в плечи и поджал ноги. Одна из шальных пуль сорвала подошву с моего башмака, и нога онемела.

От боли я громко застонал, стрельба прекратилась. Через несколько секунд раздался спокойный голос Эрла Фицмартина:

— Ховард! Ховард, выходи!

Я не ответил. Он догадался о пещере и, стреляя в тень на стене, попал в отверстие. У меня оставался единственный шанс — если он подумает, будто убил нас обоих. Камней, которые можно было бы использовать как оружие, в пещере не было. Только банки с деньгами.

Я схватил одну банку и притаился слева от входа. Послышался звук падающих камешков. Я понял, что он поднимается. Через несколько секунд стебли плюща задрожали. Я приготовился швырнуть банку ему в лицо, но вместо лица в пещеру медленно вползла жилистая рука, как бы приглашая меня схватить ее. Фиц, как всегда, выбрал лучший вариант: он ждал, что я схвачу его, и приготовил в другой руке пистолет.

Рука начала шарить по песку. Дотронулась до темных волос Антуанетты, замерев на долю секунды, легко коснулась ее глаз. Затем опять поползла по песку. Коснулась согнутого колена девушки и пощупала материал джинсов. В этот момент до меня дошло: он думает, будто это мое колено.

Фиц удовлетворенно фыркнул, и я приготовился. Он просунул в пещеру обе руки и голову. Я знал, что полумрак не позволит ему сразу увидеть меня, и изо всех сил ударил банкой ему в лицо.

Банка разбилась, осколки порезали мне руку. Я попытался выхватить пистолет, но он оказался проворнее и моментально исчез. Послышался глухой шум падения. Я понял, что нельзя дать ему время опомниться. И сдирая кожу с рук, быстро вылез из пещеры. Он стоял под карнизом на коленях и медленно, как-то странно, качал головой. Нас разделяло футов двенадцать, может, чуть больше. Я спрыгнул вниз, на спину Фица, и своей тяжестью вдавил его в землю. От удара я и сам не устоял на ногах. Я медленно начал подниматься, ожидая выстрела, но Фиц лежал неподвижно, касаясь кончиками пальцев пистолета. Я поднял «люгер» и попятился, не сводя взгляда с Эрла Фицмартина. Только тогда я понял, что он еще дышит. Я направил пистолет на голову Фица, но так и не сумел заставить себя спустить курок. Дыхание постепенно прекратилось. Я поверил не сразу — а вдруг Фиц притворяется? Бросил в него камнем. Камень ударился о спину и отскочил.

В конце концов я набрался смелости, подошел и перекатил его на спину. Он был мертв. Фиц погиб необычной смертью; большой осколок стекла проткнул ему горло. Кровь Фица пропитала песок, толстую пачку денег. В низину ворвался порыв ветра и подхватил несколько банкнот. Одна подлетела ко мне. Я нагнулся и глупо уставился на десятидолларовую купюру.

Чуть позже я еще раз поднялся к пещере и спрятал там деньги. Полиция найдет и их, и Антуанетту — я скажу, где искать. Затем спустился к лодке. Река, кажется, немного успокоилась. Едва начал грести, как с желтого неба опять полил дождь. Он смыл кровь с моих рук, оставляя на лице капли воды, похожие на слезы.

* * *

Мне удалось найти подходящее для высадки место неподалеку от дома Рази. Из дома вышла Анита. Я спросил, есть ли у них телефон.

— Телефона нет. Где лодка? Что вы сделали с лодкой? Где Антуанетта? Что это за кровь? Что случилось?

Она продолжала выкрикивать вопросы, а я сел в машину и отправился в город.

В участке был только лейтенант Прайн. Он весело посмотрел на меня, взял за руку и подвел к стулу.

— Вы пьяны?

— Нет, не пьян.

— Тогда что с вами?

— Я знаю, где искать Рут Стамм, — объяснил я. — К северу от города, рядом с рекой. Если она еще жива. Она должна быть рядом с тем местом, где он нашел лодку.

— Какую лодку?

— Вы пошлете своих людей на поиски? Немедленно.

— Какую лодку, черт возьми?

— Я все расскажу потом. Я тоже хочу поехать с вами.

Вызвали капитана Мариона. В поисках приняли участие десятки людей. Рут нашли бойскауты. Они обнаружили черный двухместный автомобиль с приоткрытым багажником. Услышав новости по рации, мы помчались на место, но скорая помощь нас опередила. Когда мы приехали, они как раз погрузили носилки с Рут в машину.

— В каком она состоянии? — спросил Прайн.

— Вряд ли выживет, — сказал один из полицейских. — Очень слабое дыхание, пульс едва прощупывается. Она была связана.

— Ладно, — лейтенант повернулся ко мне. — Рут Стамм мы нашли. Где Фицмартин? Отвечайте.

— Он мертв.

— Откуда вы знаете?

— Я сам его убил. Остальное расскажу потом. Я хочу поехать в больницу.

14

Я сидел в приемном покое, и с меня капала вода. Рядом сидел капитан Марион, Прайн стоял, прислонившись к стене. Я смотрел на узорчатый кафельный пол и рассказывал, рассказывал...

Я солгал только раз — будто Фицмартин признался, что спрятал труп Грассмана в заброшенном амбаре милях в восьми — десяти к югу от города рядом со сгоревшим домом. Марион кивнул Прайну. Тот вышел и послал людей на место. Я объяснил, как найти пещеру, и рассказал, что в ней.

В приемный покой вышел усталый доктор.

— Ну как, док?

Доктор с неодобрением посмотрел на нас.

— Физически с ней все будет в порядке. Рут молода, у нее крепкий организм, и она может поправиться довольно быстро. Меня беспокоит ее психическое состояние. Я еще не встречал такой жестокости. Мы дали ей снотворное, и она заснула.

— Где она? — спросил я, вставая.

— Я не могу пустить вас к ней. К тому же в этом нет — смысла.

— Я хочу ее увидеть, — упрямо произнес я.

Доктор взглянул на меня, взял за руку и принялся считать пульс. Затем вытащил из кармана фонарик, включил и направил мне прямо в лицо.

— Этот человек должен лежать в постели, — заявил он.

— У вас есть свободная койка? — вздохнул Марион.

— Есть.

— О'кей. Я поставлю у палаты охранника. Этот человек арестован. Но дайте ему хотя бы взглянуть на Рути. Кто знает, может, он заслужил.

Меня впустили в палату. Около койки сидел доктор Бак Стамм. Я с трудом узнал Рут. Я смотрел на нее и вспоминал героинь фильмов, которые проходят через кошмар пыток и боли, но через минуту после освобождения тают в объятиях Ланкастера, Гейбла или Брандо. Глаза их закрывает поволока, сверкают аккуратно уложенные волосы, а платья от Диора вызывают суеверный ужас у зрительниц. Сейчас же передо мной находилась реальность — боль, кошмар настоящей жизни.

Через несколько минут меня увели.

Формальности заняли немало времени. Я рассказал все, что знал о смерти Антуанетты Рази и Эрла Фицмартина, подписал шесть экземпляров допроса. Потом вынесли приговор — убийство в целях самозащиты. Со мной закончили разбираться во вторник.

Капитан Марион объявил:

— Вы свободны, Ховард. Мы, конечно, могли кое-что на вас повесить, но не стали этого делать. Так что радуйтесь. Мы только хотим, чтобы вы уехали из Хиллстона.

— Никуда я не уеду.

Капитан пристально и холодно посмотрел на меня.

— Не думаю, что это правильно.

— Все равно я останусь, — упорствовал я.

— Я, кажется, знаю, что у вас на уме, но у вас ничего не выйдет. Вы и так сидели у нее все время. Ничего у вас с ней не получится.

— Я хочу попробовать еще. Я уже помирился с ее отцом. Он меня понял. Не могу сказать, что он одобрил мои поступки, но он не прогоняет меня из города.

— Оставайтесь, черт возьми! — сдался полицейский, краснея. — Только ничего у вас не получится.

Я отправился в больницу. Как и раньше, Рут при моем появлении отвернулась к стене. За все это время она ни разу не заговорила со мной, говорить приходилось мне. Я часами не закрывал рот. Все ей рассказывал, объяснял, что она для меня значит, но ответа так и не дождался. Хорошо хоть, что она меня не гонит. Доктор сказал, что Рут поправляется очень быстро, но сейчас у нее сильная депрессия, и он не знает, сколько это продлится.

В этот день, как и раньше, говорил я. Я не мог понять, слушает она меня или нет. Я уже рассказал Рут все, что мог. Так что теперь не было смысла повторяться, поэтому сегодня я говорил о другом — о городах и странах, в которых побывал. Размышлял вслух, чем мог бы заняться в Хиллстоне: у меня еще оставалось семьсот долларов из той тысячи, с которой я приехал сюда.

Рут лежала тихо, и вдруг на больничном одеяле показалась ее рука. Она потянулась ко мне, и я схватил ее обеими руками.

Наконец я нашел свое сокровище.