/ Language: Русский / Genre:child_tale, / Series: Замок чудес

Ловушка Для Кощея

Дмитрий Емец

Нечистая сила хочет захватить первое мгновение третьего тысячелетия! Кто владеет первым мгновением, владеет и следующими десятью веками. Второклассник Ваня Купцов и его новый приятель снеговик Сугроб всеми силами стараются помешать Кощею, Бабе Яге и Кикиморе отнять у Деда Мороза волшебную шкатулку, в которой и хранится чудесное мгновение.

Ловушка для Кощея Армада Москва 2000 5-93556-021-6

Дмитрий Емец

Ловушка для Кащея

МОЕМУ СЫНУ ИВАНУ

Глава первая. СНЕГОВИК

За несколько дней до Нового года в московском небе вдруг появились белые снеговые тучи. Их было такое множество, будто все тучи мира собрались в одном месте по какому-то важному делу. Громоздкие и уверенные в себе, тучи словно ждали чего-то. Похожие на огромных неповоротливых слонов или китов, тучи висели так низко, что люди то и дело обеспокоенно посматривали наверх. Даже неискушенный человек чувствовал, что с тучами связана какая-то тайна, но вот только какая? Этого не знал никто.

А город тем временем вовсю готовился к грандиозному празднику. Этот Новый год был особенным: он совпадал не с чем-нибудь, а с началом нового тысячелетия! Почти на каждой площади стояли наряженные ели, на передвижных сценах выступали артисты, играла веселая музыка, а с наступлением темноты вдоль дорог зажигались сотни разноцветных гирлянд.

Несмотря на щиплющий щеки мороз, жизнь на улицах кипела как в муравейнике. Взрослые, этот скучный, но запасливый народец, тащили кто пушистые елки, кто коробки с подарками, кто сумки с продуктами. Почти каждый, встречая знакомого, таинственно переглядывался с ним и задавал один и тот же вопрос: «Ты как, уже настроился? Нет еще? А я да!»

В воздухе было разлито радостное ожидание. Даже в транспорте, толкаясь, задевая друг друга коробками и царапаясь колючими ветками, люди не огрызались, а говорили друг другу: «С Новым годом!»

Но перейдем к нашему рассказу о событии, определившем не только встречу этого Нового года, но и будущее всего третьего тысячелетия. Началось все вполне обычно, даже заурядно, и никто не мог догадаться, что… Впрочем, расскажем обо всем по порядку.

Двадцать восьмого декабря второклассник Ваня Купцов возвращался из школы. Ах, вы еще не знаете Ваню? Тогда самое время познакомиться. Ваня учится на «пятерки» пополам с «четверками», терпеть не может убирать у себя в комнате, зато любит играть на компьютере и собирает солдатиков-кавалеристов. Щеки у Вани усеяны веснушками так густо, что можно представить, как при резких движениях они стукаются друг об друга.

Рядом с ним шел его приятель Сашка Пупков, щуплый, белобрысый и вредный.

— Ну и дурак ты, что в Деда Мороза веришь! — рассуждал Пупков. — Папаша с мамашей подарки под елку положат, а тебе соврут, что их Дед Мороз принес. Что он, через форточку, что ли, влазил? А если он в дверь звонил, тогда почему тебя родители не разбудили? Ну скажи, ты его хоть раз в жизни видел?

— Нет, не видел! — вздохнул Ваня.

— То-то и оно! А в Карабаса Барабаса ты случайно не веришь? Или в Винни-Пуха? Может, это тебе Винни-Пух подарки под елку сует? Притащит их с Пятачком, оставит, а сам в ванну залезет, пробку откроет и смоется, — издевался Пупков.

— Отстань! — рассердился Ваня. — Не хочешь верить — не верь! И вообще, Пупок, заглохни!

Ване ужасно хотелось двинуть Пупкова в глаз. И зачем только он сказал ему, что верит в Дедушку Мороза? Этот Сашка вечно только настроение испортит.

Они уже огибали школу, когда на Пупкова налетел первоклассник в расстегнутом пальто. Сам Сашка учился только во втором классе, но уже привык с высокомерием посматривать на тех, кто младше. Пупков поймал первоклашку за шкирку, натянул ему на лоб шапку и, встряхнув его, спросил:

— Клоп, а клоп, хочешь в лоб? Ай-ай… Кто это?

В ту же секунду самого Пупкова схватили сильные руки, раскачали и забросили в ближайший сугроб.

— Меня сегодня папа встречает! — с гордостью объяснил первоклассник.

— Ну ничего, я тебя в другой раз подловлю, без папы… — проворчал Пупков, выбираясь из сугроба. — Эй, Вань, ты где? Ага, к остановке идешь! Ну держись!

Пупков быстро скатал снежок и стал подкрадываться к Ване. В последний момент Ваня обернулся, но было слишком поздно: снежок угодил ему в грудь. Рассердившись, он швырнул рюкзак в сугроб и стал обстреливать Сашку. Схватка была короткой, но яростной. Вскоре Пупков, растирая перчаткой распухший нос, завопил:

— Четыре-четыре, я на перерыве! Ненавижу тупые игры!

— Да уж, так я тебе и поверил! — расхохотался Ваня, потому что знал, что Сашка любит только те игры, в которых побеждает.

Приятели отряхнулись от снега, подобрали рюкзаки и побрели к трамвайной остановке.

— Откуда у тебя фингал под глазом? — спросил Ваня, уже сидя в трамвае напротив Пупкова.

— А, это? Я вчера с Васильевым подрался, — отмахнулся Сашка.

— Как с Васильевым? Васильев же такой тихоня! — удивился Ваня.

— Как же, тихоня! Настоящий псих! Знаешь, как все было? Вначале я дал ему в нос, а потом этот Васильев мне как вмажет! — начал свой рассказ Пупков, но не успел, так как ребятам пора было выходить.

На трамвайной остановке их пути расходились. Крикнув Сашке «пока!», Ваня задумался. До дома было рукой подать, но идти домой ему не хотелось. «Все равно с завтрашнего дня каникулы. А что делают в каникулы нормальные люди? Отдыхают! Вот я и буду отдыхать прямо сейчас! А как именно я буду отдыхать? А вот как: я слеплю снеговика!» — решил он.

Снег был мягким, но не рассыпчатым. Придав первому, самому большому, кому круглую форму, Ваня взгромоздил на него второй ком, поменьше, а на него поместил третий, самый маленький. Теперь, когда сам снеговик был готов, осталось лишь сделать ему руки, нос, метлу и глаза.

Нос Ваня нашел сразу: недаром мама утром сунула ему в рюкзак морковку. «Помни, что в моркови есть каротин! Каротин — от слова „каратэ“. Все каратисты едят морковь, поэтому они такие крутые!» — попыталась она при этом надуть сына. Но провести Ваню было сложно, и морковка заняла достойное место на верхнем коме.

Руки снеговику он соорудил из двух сухих длинных веток, разветвляющихся на конце как пальцы. При этом на правой руке «пальцев» получилось четыре, а на левой — три.

— Лишний палец никогда не помешает, — объяснил Ваня снеговику, и тот, похоже, был с ним согласен.

В сугробе Ваня обнаружил оранжевое ведро, забытое каким-то разгильдяистым ребенком, и нахлобучил его снеговику на голову. Теперь снеговик был почти готов, осталось лишь сделать глаза.

Вначале мальчик примерил кусочки отпавшей коры, но это было некрасиво, и тогда Ваня, не долго думая, оторвал от своей куртки две пуговицы. Первая пуговица была маленькая, с воротника, а другая большая и черная.

Он отошел на несколько шагов, чтобы посмотреть на снеговика с расстояния, как вдруг увидел свисавший с ветки длинный ярко-зеленый шарф. Вначале Ваня удивился, что не заметил его раньше, а потом, озаренный внезапной идеей, стащил шарф с ветки и повязал его снеговику на шею.

— Классно! Ну и залихватский теперь у тебя видок! — воскликнул он.

В тот же миг снеговик подмигнул мальчику черной пуговицей с двумя дырочками. Ваня опешил, а потом решил, что случайно залепил пуговицу снегом: ведь не может быть, чтобы снеговики подмигивали. Спохватившись, что опаздывает к обеду, он схватил рюкзак и помчался домой.

…Вечером, возвращаясь со снегокатом с горки, Ваня обнаружил, что снеговик исчез. Вместе с ним пропало все, что на нем было: ведро, шарф, морковка и две пуговицы. Ваня едва не заплакал от досады.

На полпути к дому он встретил заснеженного папу, тащившего на плече елку с перевязанными ветками.

— У меня снеговика разрушили! Я его целый час лепил, а потом вышел — нет его, — пожаловался Ваня папе.

— Свиньи живут не только в хлеву, — сказал папа. — А я вот елку купил! Ну, как она тебе?

— Отличная елка! А наряжать когда будем? — спросил Ваня. При виде елки настроение у него определенно улучшилось.

— Чего тянуть? Можно и сегодня нарядить. А теперь не хотите ли вы мне помочь, сударь? Я понесу елку, а ты — мою сумку! — сказал папа, и оба Купцова, старший и младший, пошли рядом.

Глава вторая. ЛЕТАЮЩАЯ МАШИНА

На другой день рано утром в квартире Купцовых зазвонил телефон. Звонил он крайне резко и противно — так телефоны могут звонить только по утрам, причем не по всяким, а именно тогда, когда никуда не торопишься и хочется подольше поспать. Вскочив с кровати, мальчик босиком выбежал в коридор и снял трубку. Вчера, наряжая елку, они с папой провозились допоздна, и теперь ему ужасно не хотелось вставать.

— Аллоздрастьможновань? — на едином дыхании вылетело из трубки.

— Можно. Это я, — буркнул мальчик.

— А чего ты делаешь?

По этому вопросу Ваня сразу узнал Пупкова. Только у Сашки могло хватить ума и наглости позвонить в семь утра в первый день каникул и спросить: «Что ты делаешь?»

— Сплю, чего же еще? — проворчал Ваня. — Чего тебе надо?

— Спишь? Так поздно? — удивился Пупков. — Выходи гулять. Сыграем в войнушку.

— Чего-то мне неохота! — сказал Ваня. — Я спать хочу!

— Спать он хочет, соня несчастный! Скажи лучше, ты просто струсил, что я у тебя буду выигрывать! — подзадорил его Пупков.

— Что? — рассердился Ваня. — Еще посмотрим, кто кого!

Он наспех оделся и схватил пружинное ружье, стрелявшее липучками.

— Мам-пап, я иду гулять! — крикнул он, приоткрывая дверь родительской спальни.

Мама приподнялась на кровати и посмотрела на будильник.

— В кого ты такой? — зевнула она. — Небось тебя в роддоме подменили. Был там какой-нибудь ранний вставака. У нас же в роду все уважающие себя спяки.

— И я тоже спяк, просто так получилось, что я связался с одним вставакой, — сказал Ваня и, захлопнув дверь, побежал по лестнице.

Сашка уже ждал его у подъезда, переминаясь от холода с ноги на ногу. На шее у него висела пластмассовая патронная лента, а в руках был автомат таких размеров, из которого, будь он настоящим, можно было бы сбивать низколетящие самолеты.

— Я его в шкафу нашел, когда в подарках новогодних рылся, — похвастался он.

— Ты рылся в новогодних подарках? — не поверил Ваня.

— Думаешь, их Дед Мороз притащил и заранее в шкаф спрятал? Как бы не так, я сам видел, как мой папаня за ними ездил, — насмешливо заявил Пупков.

— Ну и что? Если папа купил тебе подарки, это еще не доказывает, что Деда Мороза нет, — упрямо сказал Ваня. — И вообще, вдруг этот автомат — совсем не тебе?

— А кому еще? Не маме же. Я его потом поставлю на место в шкаф, папа и не узнает, что я его раньше времени нашел. Давай играть! Чур, я первый прячусь!

Ваня зарядил свое ружье, и игра началась. Правила ее были простыми: один устраивал засаду где-нибудь во дворе, а другой его искал. Выигрывал тот, кто первым попадал в противника липучкой.

Они сыграли три раза, и все три раза Сашка победил, но победил не потому, что лучше прятался или метче стрелял, а просто липучки из его автомата летели дальше и точнее. К тому же у него в автомате было четыре заряда, а у Вани — только один.

— Так несправедливо! Давай меняться! — рассердился Ваня, после того как его ружье в очередной раз заело и Пупков, воспользовавшись этим, снова выиграл.

— Размечтался, одноглазый! — отказался Сашка. — А если бы настоящая война началась, ты бы тоже противнику орал: «Эй, пацаны, так нечестно! Давайте оружием махнемся»?

— Ну держись, Пупешкин-распупешкин! — разозлился Ваня, которому нечего было возразить против такой логики. — Все равно я у тебя выиграю! Отвернись и считай до пятидесяти!

Пупков пожал плечами, отвернулся и стал громко считать: «Один, три, восемь, десять». Ваня торопливо оглядел двор, прикидывая, где можно спрятаться. Внезапно он заметил старый автомобиль со спущенными шинами, стоявший в снегу справа от мусорника. Его багажник был чуть приоткрыт. Не долго думая, Ваня залез в багажник и опустил его крышку, оставив лишь узенькую щель. «Здесь Пупков не догадается меня искать. А когда он будет проходить мимо, тут уж я не промахнусь», — думал он.

Ваня терпеливо сидел в багажнике, подкарауливая Пупкова, как вдруг услышал звук захлопнувшейся дверцы. Старая машина рванула с места, взмыла над сугробами и, мгновенно набрав высоту, нырнула в тучи. Произошло все так быстро, что ошеломленный мальчик не успел выскочить. В полете ржавый автомобиль трясло и бросало из стороны в сторону, и Ване приходилось держаться за края багажника.

«Разве летающие машины бывают? Интересно, Пупков видел, как она взлетела? Вряд ли, ведь он был в другом конце двора…» — проносились в голове у мальчика отрывочные мысли.

Ваня осторожно выглянул из багажника: вокруг была сплошная снежная завеса, и лишь изредка, когда машина проносилась в разрывах между облаками, мальчик различал внизу дома и улицы.

Пронесшись над Тимирязевским парком, машина ушла в крутой вираж и помчалась прямо на белую шестнадцатиэтажку. Она снижалась так стремительно, что у Вани перехватило дыхание и он упал на дно багажника, уверенный, что они врежутся. Но этого не произошло. Автомобиль опустился на крышу многоэтажки всеми четырьмя колесами, вихляя, проехал несколько метров и с ужасным скрежетом остановился у края крыши. Послышался звук открывающейся дверцы и чей-то скрипучий голос:

— Здравствуй, Кощей! Здравствуй, сокол мой ясный! Я тебя уж долго жду. Сижу вот, чаи гоняю. Покуда ждала, две пары шерстяных носков связала.

— Зачем ты их вяжешь, Яга? Ноги у тебя мерзнут, что ли? — пробасил низкий мужской голос.

— Это не простые носочки, по ним волшебная нитка проходит. Надеть их можно, а снять нельзя!

— Ишь ты, Яга, до чего додумалась! Хоть мелкая пакость, а сердцу приятно. Я бы давно тут был, да вот в снеговых тучах застрял. Я даже подумал, не ты ли их, бабка, наколдовала?

— Чур меня, чур! Да чтоб у меня брюхо треснуло, чтоб глаза лопнули, если это я. Давай-ка лучше, Кощей, с тобой поздоровкаемся. Чай, лет семьсот не виделись! Осерчал ты на меня тогда, когда я Ивану-царевичу помогла у тебя Василису выкрасть.

— Кто старое помянет — тому глаз вон. Да только смотри, Яга, еще раз такое будет — не сносить тебе головы, — глухо, как из бочки, прогудел Кощей.

Ваня осторожно приоткрыл крышку багажника. Он увидел сморщенную старуху с горбатым носом и единственным желтым зубом во рту. На голове у старухи был красный платок, завязанный как у цыганки. На коленях у нее лежали спицы, которые, пока она разговаривала с Кощеем, сами продолжали сноровисто вязать. Тут же, прямо на крыше, пыхтел старинный пузатый самовар. Изредка кран самовара сам собой отворачивался, чашка наполнялась и прямиком, не расплескиваясь, летела к Бабе Яге, а по обеим сторонам от чашки, чуть-чуть приотстав, летели бублики и шоколадные конфеты. Стоило Бабе Яге открыть рот, как чай сам вплескивался в него, а потом туда же прыгали бублики и конфеты.

«Может, у них тут кино снимают? Летающую машину притащили на вертолете, а в каждой конфете, допустим, спрятан магнит…» — подумал Ваня, но сам себе не особенно поверил. Уж больно все это смахивало на происходящее в действительности.

Рядом со старухой стоял тощий лысый мужчина в плаще. Лицо у него было сухое, желчное, с кустистыми бровями, под которыми горели глаза, похожие на угли. Тонкие и морщинистые губы то и дело кривились, что придавало лицу недоброе выражение. Но Ваню особенно поразили его пальцы. Они были такие худые и длинные, что походили на кости. Уже по первому взгляду на него было понятно, что это очень злой, мстительный, жадный и трусливый субъект, с которым никому бы не хотелось иметь дела.

Видимо что-то почувствовав, незнакомец резко обернулся к машине, и в правой руке у него сам собой возник длинный зазубренный меч. Рукоять меча была украшена отлитым из серебра черепом, в глазницах которого сверкали драгоценные камни.

Ваня поспешно пригнулся и съежился в багажнике. «Неужели это настоящие Кощей и Баба Яга? А вдруг они не настоящие, а, допустим, превратившиеся инопланетяне или монстры-оборотни из городской канализации?» — размышлял он. Ваня был современным ребенком, воспитанным на компьютерных играх и фантастических мультиках, и ему проще было поверить в мутантов или в пришельцев из космоса, чем в Бабу Ягу и Кощея.

Немного погодя он приподнял голову и, не рискуя больше высовывать нос наружу, заглянул в отверстие от разбитой фары. Кощей и Баба Яга трижды поцеловались, а потом каждый брезгливо поморщился и сплюнул в сторону. В кармане у Кощея что-то щелкнуло.

— Чего это у тебя? — спросила Баба Яга.

— А, это моя вставная челюсть проголодалась! Иди сюда, моя крошка!

Кощей вытянул руку, и на ладонь к нему из кармана прыгнула вставная железная челюсть. Она жадно щелкала зубами и подскакивала на месте.

— Что ты лязгаешь? Проголодалась? Лети и найди себе чего-нибудь! — велел Кощей. Сорвавшись с ладони, челюсть куда-то умчалась. Вскоре она вернулась уже сытая. Между передних зубов у нее застряли голубиные перья. Посидев некоторое время у Кощея на ладони, челюсть отбила зубами бодрую чечетку и вновь скользнула к нему в карман.

— Она рассказывает, в городе полно наряженных елок и вообще всякой праздничной дребедени. К Новому году готовятся! Ну ничего, я им устрою праздничек, клянусь тысячелетней мозолью на своей пятке! — усмехнулся Кощей.

— Как ты разговариваешь с челюстью? — удивилась Баба Яга. — Мысленно?

— Нет, азбукой Морзе. Она ее зубами отстукивает, — объяснил Кощей.

От неподвижного сидения в багажнике стало холодно. Ваня продрог и чихнул. Правда, он успел прикрыть рот ладонью, но все равно чуткие уши Кощея уловили посторонний звук.

— Яга, здесь кто-то есть! За трубой! — Кощей повернулся так резко, что его плащ распахнулся. Ваня разглядел стальные доспехи и понял, почему при ходьбе Кощей все время лязгал. Выхватывая меч, тот шагнул к трубе, но Баба Яга уцепилась ему за локоть:

— Не надо! Это Кикимора! Я ее с собой за компанию захватила.

Послышался шум, и из вентиляционной трубы вылезло одетое в лохмотья, покрытое толстым слоем пыли и грязи существо с зелеными всклокоченными волосами на голове и длинным и шишковатым носом.

— Яга, смотри, что я в мусоропроводе нашла! Хочешь перекусить, гы-гы?! — захохотала Кикимора, показывая покрытый плесенью селедочный скелет.

На правой ноге у Кикиморы был дырявый женский сапог, а на левой — немыслимых размеров ботинок с отодранной подошвой, из носка которого выглядывали грязные пальцы. Заметив Кощея, она метнула на него кокетливый взгляд и изобразила нечто похожее на реверанс.

— Гы, я и не знала, что здесь мужчина! Да еще такой симпатичный! — сказала она с глуповатым восторгом.

Баба Яга укоризненно уставилась на Кикимору:

— Где ж ты так перепачкалась?

— Рассказываю по порядку, — сообщила Кикимора. — Иду я по крыше, вдруг вижу — кот! А я котов по жизни ненавижу. Погналась я за ним, а он шасть — и в трубу. Я за ним. По пути кот где-то потерялся, а я оказалась на лестнице. Смотрю, а там везде двери, двери, двери! Стала я во все двери звонить и убегать. Потом вижу мусоропровод — и залезла в него. Отличное местечко, пахнет, как у меня в болоте! Вот селедку нашла!

Кикимора с аппетитом проглотила скелет и облизнулась синим языком. Затем, опасливо оглянувшись на Бабу Ягу, она воровато схватила самовар и стала пить воду прямо из крана.

Внезапно налетел порыв ветра. Баба Яга втянула воздух горбатым носом, украшенным большой бородавкой.

— Фу-фу, русским духом пахнет!

— А ты как хотела? Мы же в человеческом мире. Здесь так везде, — успокоил ее Кощей. — А теперь давай поговорим о деле. Яга, что ты знаешь о Деде Морозе?

Услышав слова Кощея, Ваня подскочил так, что стукнулся затылком о крышку багажника. Так, значит, Дедушка Мороз все же существует! Эх, слышал бы Пупков, он бы прикусил себе язык!

— Я про него многое знаю, — ответила Баба Яга. — Когда молодая была, любила я на ступе по миру летать и над его домом частенько пролетала. Дед Мороз живет в тундре, в вечной мерзлоте. Из людей там редко кто бывает: вокруг на сотни километров снега. А если какая экспедиция мимо проходит, Мороз свой дом сразу под невидимым облаком прячет. Построен дом из ледяных кирпичей, а крыша снежная. Есть в доме и печь, да только горит она не огнем, а ледяными искрами. Возле дома конюшня, а в конюшне три кобылицы — Вьюга, Метель и Пурга. Летом они в стойлах снежный овес едят, а зимой Дед Мороз их на волю выпускает. Говорят, был у Деда Мороза еще снежный жеребец — Буран, настоящий конь-огонь, да недавно он вышиб копытом дверь и ускакал.

— Почему ускакал? — поинтересовался Кощей.

— Снегурочка, внучка Деда Мороза, его чем-то обидела. Крикнула ему что-то сгоряча или еще что.

— Ишь ты, что Снегурка вычудила. Я-то думала, она примерная, — хмыкнула Кикимора.

— Это она только в сказках такая. На самом деле характер у Снегурочки тот еще. У Деда Мороза с ней много хлопот: то она влюбляется, то из дома убегает, то с людьми хочет жить. А как-то учудила, говорит: «На юг хочу поехать!» Дед Мороз ей: «Растаешь!» А она «хочу», и все тут! Упрямая девчонка!

Баба Яга задумалась, что-то припоминая, а потом продолжила:

— В подвале у Деда Мороза стоит большой сундук, а в нем заперты зимние месяцы — декабрь, январь и февраль. Они похожи на больших птиц, и первого числа каждого месяца Дед Мороз выпускает их по одному на волю. Главное тут не ошибиться, а то вместо января еще выпустишь февраль, и выйдет путаница. Еще в доме висят большие часы с кукушкой. Да только не простая это кукушка, весь год она спит, а показывается из часов только в конце декабря и начинает торопить Деда Мороза в дорогу. Тогда он берет волшебный мешок, выкатывает из сарая ледяные сани и запрягает в них Вьюгу, Метель и Пургу. Резвей этих коней на всем свете нет. Когда они шагом идут, от их грив вихри разлетаются и поземка метет. А уж если разыграются да во весь опор понесут, тут уж и света белого невзвидишь. Такой ураган поднимется, что весь снег в мире запляшет. За одну новогоднюю ночь пронесется тройка над всей Русью, и везде Дед Мороз оставит подарки. Для детей это игрушки и сладости, а для взрослых — приятные новости, удачи, сбывшиеся мечты.

— А где он держит свои подарки? — быстро спросила Кикимора.

— В волшебном мешке. А волшебство этого мешка в том, что подарки в нем никогда не кончаются и, сколько их из него ни бери, он все равно останется полным.

— Хо, я поняла! Мы украдем мешок с подарками! Вот будет здорово! В болото его ко мне, в болото! — восторженно взвизгнула Кикимора.

— Утихни, Кикимора! Не нужен нам этот дурацкий мешок, — скривился Кощей. — Зачем нам игрушки?

— Как зачем игрушки? Чтобы в них играться! — назидательно сказала Кикимора и с чувством превосходства взглянула на Кощея, явно гордясь, что вот, мол, она понимает такие важные вещи, а он нет.

Между бровей Кощея пролегла глубокая, похожая на зигзаг морщина.

— Хотите знать, что я задумал? — глухо произнес он. — Я хочу похитить у Деда Мороза первое мгновение нового тысячелетия!

— Зачем нам это мгновение? Что в нем толку? Пускай останется у Дедульника-морозильника! — удивилась Кикимора. Она обожала придумывать дурацкие прозвища.

— Что ты понимаешь, лягушка болотная! — рассердился Кощей. — Первое мгновение тысячелетия самое важное. Оно как начало нити. А кому принадлежит начало нити, тому принадлежит и вся нить. Тому, кто откроет шкатулку и выпустит мгновение, все тысячелетие будет отдано во власть. Если это будем мы, тогда все тысячелетие будет отдано во власть нам, злым волшебникам. Это теперь нас перестали бояться и мы вынуждены прятаться по медвежьим углам, в лесах и топях. Но ничего, очень скоро мы завладеем ледяной шкатулкой, и тогда — берегись, Земля! А повелителем всех злых волшебников стану я — Кощей Бессмертный!

— А я? Чтой-то ты обо мне не упомянул! — Баба Яга высунула нос из-за Кощеева плеча.

— И тебе что-нибудь да перепадет! — неопределенно сказал Кощей. Он был так жаден, что у него язык не поворачивался пообещать Яге хоть какой-нибудь пустяк. — А теперь поспешим. Мы должны подготовиться к шабашу!

— Ух ты, шабаш! А где он будет? — спросила Кикимора, которой не терпелось покрутиться среди нечисти.

— В двенадцать ночи у Останкинской башни! Ты на чем прилетела, Яга?

— Все на том же, Кощеюшка! Нешто не знаешь?

Баба Яга выволокла из-за трубы деревянную ступу и, кряхтя, залезла в нее.

— Уже тыщу лет на ней летаю, и случая не было, чтоб она меня подвела. Ступа — транспорт надежный, ни тебе запчастей, ни бензина, метлой взмахнул — и в путь, — похвалилась старуха.

Кощей направился было к своей летающей машине, но бросил на нее презрительный взгляд, плюнул и остановился:

— Не хочу больше в этот драндулет! Что, Яга, выдержит меня твоя ступа?

— Авось выдержит!

— Что значит «авось»? — подозрительно спросил Кощей, который хоть и был бессмертным, однако проявлял порой редкую трусость.

— «Авось» значит: может, выдержит, а может, и того… упасть, — пояснила Баба Яга.

— Утешила, называется, — проворчал Кощей.

Он направился было к ступе, но вдруг с лязгом наклонился и озабоченно стал искать что-то у себя под ногами.

— Нешто потерял что? — поинтересовалась Баба Яга.

— Отстань, бабка! Я здесь где-то копейку видел, — огрызнулся Кощей.

— Какую копейку? Волшебный неразменный грош? — забеспокоилась Баба Яга.

— Говорю тебе, обычную копейку. Копейка, она рубль бережет. Копейку не найдешь — рубль разменивать надо. А что разменяно, того уж почитай что и нет, — бормотал Кощей, всматриваясь себе под ноги.

Баба Яга всплеснула руками:

— Эх, Кощей, Кощей! Каким был скрягой, таким и остался. У него казны золотой сундуки, а он за копейкой погнался!

Кощей мрачно посмотрел на Бабу Ягу:

— А ты, старуха, в чужие подвалы не заглядывай! А не то смотри у меня — в бараний рог согну. Забыла, кто я?

Перекошенное лицо Кощея было таким страшным, что Баба Яга испугалась:

— Ох-ох-ох! Да что ж ты, Кощеюшко, красавец мой яхонтовый! Прости ты меня, бабку старую! Что с меня, бабки, возьмешь? Дунь на меня, я и рассыплюсь!

— Как бы не так! Пробовала! — шепнула себе под нос Кикимора.

— Ладно, Яга, забудем. Сам не знаю, что на меня нашло. Чуть что, вскипаю так, что нагрудник раскаляется!

Разглядев наконец копейку, Кощей поднял ее и, довольный этим, бряцая доспехами, забрался в ступу.

— Тесно тут. Под ногами что-то мешается, — проворчал он.

— Это мой телевизорчик! Не выбрасывай его, дяденька Кощей! — забеспокоилась Кикимора.

— Она у нас упертая. Без телика своего ни за что лететь не хотела. Сидит день и ночь у себя в болоте и с программы на программу гоняет. Вылезает из трясины, только чтоб батарейки поменять, — наябедничала Баба Яга.

Кикимора смущенно захихикала. Ваня заметил, что зубы у нее острые и растут в два ряда. Видно, у себя на болоте она не прочь была полакомиться и зазевавшейся лягушкой.

Баба Яга оглушительно, не хуже Соловья Разбойника, свистнула в два пальца, взмахнула метлой — и ступа, поднявшись над крышей, умчалась в сторону Останкина.

Только убедившись, что ступа улетела, Ваня осмелился вылезти из багажника. Он кинулся к чердачной двери, толкнул ее, но железная дверь была заперта. «А вдруг ее в ближайшие дни не откроют? Что мне тут, неделю сидеть?» — в ужасе подумал мальчик, но вдруг услышал, как в замке с другой стороны поворачивается ключ. Испугавшись, что это снова кто-то из нечисти, Ваня спрятался за трубу.

На крыше появился электрик в синем комбинезоне. На плече у него висел моток кабеля, а в руках была сумка с инструментами. Увидев на крыше развалюху-автомобиль, электрик разинул рот от удивления. Он подошел к автомобилю и стал недоуменно его разглядывать.

Ваня незаметно прошмыгнул у него за спиной и скользнул в приоткрытую чердачную дверь. На лестничной клетке он столкнулся с толстой пожилой женщиной, выносившей мусорное ведро. Сообразив, что мальчик мог спуститься только с крыши, женщина с возмущением уставилась на него:

— Маленький, а уже безобразничает! По крыше лазил? Вот я тебя к родителям отведу!

Она погналась за мальчиком, но тут, к счастью, подошел лифт. Ваня вскочил в кабину и успел нажать кнопку первого этажа. Оказавшись на улице, он промчался не меньше километра, прежде чем почувствовал себя в безопасности. Внезапно он увидел остановку трамвая, на котором всегда ездил в школу.

Вскоре Ваня был уже дома. Папа с мамой сидели на диване и играли в шахматы. В углу комнаты рядом с телевизором стояла наряженная елка, от которой приятно пахло смолой, свежей хвоей и веяло уютом.

— Ага, сударыня вы моя! Ферзя прозевали! — радостно воскликнул папа, сшибая мамину королеву своим слоном.

— Как бы не так! Я его специально отдала, чтобы ты слона убрал! А теперь тебе мат! — не менее радостно крикнула мама, двигая вперед ладью.

Папа недоверчиво уставился на доску:

— Да, действительно мат. Какое с вашей стороны наглое коварство, сударыня вы моя, — проворчал он и, заметив Ваню, строго спросил: — А ты где был, сударь мой? Я тебя в окно целый час звал!

— Я… э-э… мы по гаражам бегали, а там не слышно! — нашелся Ваня.

Он не хотел врать, но видел, что продувший в шахматы папа раздражен, а когда папа раздражен, историю о летающих машинах, Кикиморах и Кощее ему лучше не рассказывать, даже если все это произошло на самом деле.

Глава третья. НЕОЖИДАННЫЙ ГОСТЬ

После плотного завтрака папино настроение заметно улучшилось. Бормоча себе под нос «пуп-пурум-пурум-пум-пум!», он подошел к елке и крикнул сыну:

— Вань, включи ее! Проверим лампочки.

Отец задернул шторы, чтобы в комнате стало темно, и мальчик повернул выключатель. Тотчас на елке среди пушистых ветвей и новогодних игрушек вспыхнули яркие мерцающие огоньки гирлянды. Они то гасли, то снова загорались, и их свет мягко отражался в выпуклостях шаров.

— Запомни, сын, этот Новый год будет особенным! Первым в новом тысячелетии! — назидательно сказал папа.

— Ты это уже в десятый раз говоришь! — крикнула из коридора мама.

— Не в десятый, а в шестой! У меня подсчитано. И вообще, некоторых сударынь я попросил бы не ошибаться в математических вопросах! — обидчиво откликнулся папа.

Ваня смотрел на огоньки, но вместо прежней радости испытывал тревогу. Ему даже захотелось, чтобы Новый год вообще не наступал. В голове мальчика отчетливо прозвучали слова Кощея. Если нечисть украдет первое мгновение нового тысячелетия, тогда целая тысяча лет окажется во власти зла. А что зло успеет сделать за тысячу лет, и представить страшно!

«Эх, если бы можно было предупредить Дедушку Мороза!» — подумал Ваня. Но он не знал, куда ему кинуться, где найти добрых волшебников, способных прийти на помощь, — и все это вгоняло его в глубокую тоску.

Целый день он перелистывал русские народные сказки, рассчитывая узнать из них побольше о встреченных им существах. Но Кощей, Баба Яга и Кикимора в сказках были совсем другими, чем те, которых он видел на крыше. Зуб той Бабы Яги, например, не был железным и не врастал в печку, как в сказке, да и вообще даже не мешал ей закрывать рот. Вначале Ваню удивили эти несоответствия, но потом он вспомнил, что сказки, прежде чем их записали, сотни лет передавались устно. Само собой, что каждый рассказчик присочинил что-то свое, а в результате получилась невообразимая путаница, как при игре в испорченный телефон.

Решив на всякий случай спросить у папы, не знает ли он, как связаться с Дедом Морозом, Ваня отправился в соседнюю комнату. Папа смотрел по телевизору «Новости». А когда папа смотрел «Новости», у него всегда был такой напыщенный и занятой вид, будто он, по меньшей мере, министр и вся страна просто спит и видит, чтобы услышать его мнение по важным политическим вопросам. Ваня хотел уже уйти, как вдруг слова диктора заставили его насторожиться.

«Вот какое загадочное событие произошло сегодня в Северном округе, — говорил диктор. — Электрик, вызванный чинить поврежденную проводку, обнаружил на крыше шестнадцатиэтажного дома легковой автомобиль, стоявший возле вентиляционной трубы. До сих пор неизвестно, каким образом машина попала на крышу. Милиция уже взялась за расследование этого странного происшествия. Ей удалось выяснить, что автомобиль был угнан три года назад в Новосибирске и числился в федеральном розыске. Пока у следствия есть только одна зацепка. Сегодня утром одна из жительниц дома видела спускавшегося с чердака мальчика. На вид ему восемь-девять лет. Особые приметы: щеки густо усыпаны веснушками. Возможно, он является свидетелем преступления. Это подтверждает и тот факт, что в багажнике угнанного автомобиля найдено игрушечное ружье. Тем, кто видел или знает этого ребенка, просьба откликнуться».

Ваня ухватился за спинку стула. На мгновение ему почудилось, что мир перевернулся. Он был уверен, что, стоит ему теперь высунуть нос на улицу, первый же прохожий покажет на него пальцем и закричит: «Это он, тот самый мальчишка!» — а потом его схватят и потащат в милицию.

Ваня почувствовал, что папа повернулся и теперь смотрит на него.

— Что с тобой, сударь ты мой? Испугался? — весело спросил он.

— Н-нет… — соврал Ваня.

— Думаешь, тебя примут за того парня с веснушками? Не волнуйся, в Москве тысячи конопатых мальчишек твоего возраста. Очень сомневаюсь, что его вообще найдут.

— Ты в этом уверен? — с надеждой спросил Ваня.

— Абсолютно. Ни один уважающий себя милиционер не станет всерьез искать ребенка, — подтвердил папа и уставился в газету. — Но хотел бы я все-таки понять, как машина попала на крышу? Может, ее пронесли туда по частям и потом собрали? Да нет, вряд ли, жильцы дома заметили бы. Я уверен, без вертолета тут не обошлось.

— А ты не думаешь, что машина могла прилететь сама? — осторожно спросил Ваня.

Папа насмешливо взглянул на него поверх газеты:

— Иди-ка ты, сударь мой, спать. А мы с мамой пройдемся, а то целый день дома проторчали.

Обычно, когда Ваню отправляли спать, он торговался, выпрашивая себе полчасика или хотя бы десять минут, но сегодня он лег в кровать без разговоров. Мальчик лежал под одеялом и слушал, как родители разговаривают в коридоре, собираясь на прогулку.

Ваня был уверен, что не заснет, но усталость от пережитых волнений взяла свое, и он стал проваливаться в сон.

И в этот момент кто-то постучал в окно. Ваня привстал с кровати, прислушиваясь. Несколько секунд спустя стук повторился. На этот раз более настойчиво. Мальчик испугался. Они жили на первом этаже, и мама с ее живым воображением нередко предсказывала, что к ним заберутся грабители. «Вначале они посмотрят, горит ли свет. Потом постучат в окно, чтобы убедиться, что в квартире никого нет, а потом разобьют стекло и заберутся», — говорила она.

Стук в окно становился все сильнее, даже стекла начали дребезжать.

«Надо посмотреть, кто там, только осторожно, чтобы меня самого не заметили. Если это воры, тогда я зажгу во всех комнатах свет, чтобы их напугать», — подумал Ваня.

Он свесил ноги с кровати, приподнял нижний край шторы и едва не завопил от удивления. Он увидел вчерашнего снеговика с красным морковным носом. Шея у него была обмотана ярко-зеленым шарфом, а знакомое оранжевое ведро залихватски сдвинуто набок. Заметив Ваню, снеговик замахал тонкими руками-веточками, жестами умоляя открыть форточку.

— Чего ты так долго? Спал, льдышки-мартышки? Знаем мы эти фокусы! Вначале пригласят в гости, а потом притворяются, что легли спать! — ворчливо сказал снеговик, когда мальчик выглянул в форточку.

— Я… я тебя не приглашал, — растерялся Ваня.

— А я о чем говорю? Вначале слепят, а потом и в гости не пригласят, — печально промолвил снеговик. — Накопишь денег, обязательно закажи себе медаль «За хамство». Можешь маленькую, а лучше большую. Ты ее вполне заслужил.

— Что ты? Я очень рад тебя видеть! — воскликнул Ваня.

— Ну, это уже лучше. Врешь небось, но все равно приятно. — И снеговик неожиданно подмигнул Ване глазом-пуговицей. — Давай знакомиться! — предложил он. — Меня зовут Сугроб, если тебе это, конечно, интересно. Хотя я по глазам вижу, что тебе это неинтересно.

— Сугроб? — удивленно переспросил мальчик. Он еще не оправился от растерянности и понятия не имел, о чем говорят со снеговиками.

— А ты не такой глупый, каким сразу показался. С первого раза запомнил! — одобрил снеговик. — А тебя как зовут?

— Ваня.

— Что ж, тоже неплохо. Хотя, конечно, не так красиво, как Сугроб, — снисходительно заметил снеговик.

Он посмотрел на мальчика и неожиданно спросил с подозрительной ноткой в голосе:

— Чего ты уставился на мой нос? Предупреждаю, что никому не дам откусить мою морковку, хоть бы мне взамен предлагали банан, ананас или любой другой фрукт!

— Я не потому на тебя уставился. Я никогда раньше не видел живых снеговиков. Вообще, даже не думал, что они бывают живыми, — признался Ваня.

— Бедняга, ты много потерял. Но, вообще-то, живые не все снеговики, а только один я! Это потому, что только у меня есть волшебный шарф. — Сугроб потрогал махровые кисти своего зеленого шарфа.

— Так он волшебный? — поразился Ваня. — Но почему он висел на ветке? Я думал, его кто-то потерял.

— Этот шарф нельзя потерять. Он всегда появляется там, где нужно и когда нужно. Когда в прошлом году я растаял, шарф тоже исчез и возник только тогда, когда чисто случайно ты меня снова слепил.

— А таять больно? — сочувственно спросил Ваня.

— Не больно, но довольно неприятно. Впрочем, разве в этом мире есть справедливость? Еще ни один снеговик никогда не видел лета. Вот что грустно, льдышки-мартышки!

Прикинув, что родители вернутся еще не скоро, Ваня быстро оделся, распахнул окно и, перекинув ноги через подоконник, спрыгнул в высокий сугроб. Он часто пользовался таким способом, чтобы потихоньку выскользнуть на улицу, — все-таки, что ни говори, а у живущих на первом этаже есть свои преимущества перед теми, кто живет, допустим, на шестнадцатом. С шестнадцатого этажа можно спрыгнуть только однажды, и результат будет печальным, а с первого этажа — прыгай хоть каждый день, и ничего.

Они со снеговиком стояли в синем зимнем сумраке. За деревьями ярко светил фонарь, вокруг которого, точно мотыльки, кружились снежинки. Они плясали в воздухе, стремясь растянуть мгновения полета и как можно дольше не занять места в скучных сугробах. Ваня, не подумав, сказал снеговику об этом, и тот ужасно обиделся.

— При мне не смей обижать сугробы! Я их обожаю! Я ведь тоже Сугроб, и притом совсем не скучный! — заявил он. — Кстати, вот я о чем подумал: у тебя в боку не колет?

— Нет, не колет, — сказал Ваня.

— И вот тут не екает? — Сугроб неопределенно показал на грудь.

— Нет, не екает, — ответил мальчик.

— М-м… Везет тебе! А у меня то екает, то колет, то где-то в шее стреляет, то лоб чешется. Я весь насквозь больной и вообще по жизни простуженный, — уныло заключил Сугроб.

— А как ты узнал, где я живу? — спросил Ваня, чтобы отвлечь снеговика от грустных мыслей.

— Запросто. Снег пошел. Вот мне снежинки и подсказали. Они все знают.

— А разве снежинки разговаривают? — удивился мальчик.

Сугроб укоризненно уставился на него:

— Льдышки-мартышки! Разговаривают ли снежинки? К твоему сведению, они болтают без умолку! Больших тараторок, чем твои снежинки, не найти!

Ваня замерз, стоя на одном месте. Ему захотелось пробежаться, чтобы согреться, но он сомневался, успеет ли за ним неуклюжий снеговик.

— Послушай… а как ты ходишь? Ты бегать умеешь? — осторожно спросил он у Сугроба.

— Ха-ха и еще раз ха! — откликнулся тот. — Вообще-то, бег я считаю дуракавалянием, недостойным солидного снеговика, но так и быть! Давай наперегонки вон до той горки! Проигравший покупает выигравшему мороженое? По рукам?

Прежде чем Ваня успел спросить, как снеговик собирается бежать, не имея ног, тот подпрыгнул и понесся вперед огромными скачками. Составлявшие его комья, подобно резиновым шарам, подскакивали, кувыркались и с удивительной точностью опускались на прежнее место. Ваня кинулся следом, но угнаться за Сугробом не было никакой возможности. Первым оказавшись у горы, Сугроб остановился, поджидая мальчика.

— Ты тоже неплохо бегаешь, хотя до нас, до снеговиков, тебе далеко! — похвалил он Ваню.

— Ты же говорил, что ты весь насквозь больной. Разве больные могут так скакать? — недоверчиво спросил Ваня.

Снеговик хлопнул себя по лбу. Видно было, что он только что об этом вспомнил.

— Ах да! Конечно, я больной! Но я бежал из последних сил, не жалея себя, хотя это могло стоить мне жизни, — сказал он с видом мученика.

Сугроб еще некоторое время постонал, а потом, вдруг вспомнив о чем-то, расхохотался:

— Я только что подумал: ты не очень-то испугался, когда меня в окно увидел. Я был уверен, ты с подоконника грохнешься, а ты ничего, только вздрогнул.

— Вчера бы я точно грохнулся, — признался Ваня. — Но сегодня я уже видел Бабу Ягу и Кощея, а после них меня снеговиком не испугаешь.

Услышав эти слова мальчика, снеговик встревоженно взмахнул руками и уронил с головы ведро:

— Тебе никто не говорил, что больных нельзя тревожить? Ты видел Кощея и Бабу Ягу? Это были точно они? Ты ничего не перепутал?

— Кажется, нет, — неуверенно сказал Ваня. — Баба Яга… она такая — нос крючком, с одним зубом и в красном платке. Вяжет носки и любит чаевничать. У Кощея под плащом латы, при каждом шаге он лязгает, и еще он ужасно жадный, просто скряга. А еще там была Кикимора… у нее зеленые волосы, она вся оборванная, терпеть не может кошек и ест заплесневелые селедочные скелеты.

— Льдышки-мартышки, это они! — воскликнул снеговик. — А ведь в последние триста лет о них и слышно не было. Некоторые из нас, из сказочных, думали даже, что они исчезли насовсем! И вот они снова появились! Не к добру это. Ты не слышал, о чем они говорили?

— Они хотят украсть у Деда Мороза первое мгновение нового тысячелетия. А Кикимора хочет еще мешок с подарками.

— Выкрасть первое мгновение нового тысячелетия! Ну конечно! Чего мелочиться? Хапни сразу тысячу лет — и нечего размениваться по пустякам, — всплеснул ручками снеговик.

Он взглянул на Ваню и покачал головой:

— Просто чудо, что ты их подслушал и остался жив! А как получилось, что они тебя не заметили?

— Я прятался в багажнике машины, на которой прилетел Кощей. Он и не знал об этом. Все вышло случайно. — И Ваня, ничего не пропуская, поведал Сугробу всю историю.

— Ну и дела! Одно слово, льдышки-мартышки! — подытожил снеговик, когда мальчик закончил. — Если Кощей получит первое мгновение нового тысячелетия, все пропало. Где, ты говоришь, будет шабаш?

— Завтра в двенадцать ночи у Останкинской башни.

Сугроб решительно поправил свой нос-морковку и сказал:

— Надо срочно позвонить по волшебному телефону и предупредить Дедушку Мороза!

— По волшебному телефону? А где он? — спросил Ваня.

— Волшебных телефонов множество. Главное — найти тот, который к нам ближе всего, — объяснил снеговик.

— А как выглядит волшебный телефон?

— Не мешай, и ты все сам увидишь.

Снеговик распутал свой шарф, достал из его складок карту и стал ее рассматривать.

— Нам определенно везет, льдышки-мартышки! — воскликнул он. — Где-то рядом должен быть старый дуб. Волшебные телефоны часто прячут в старых деревьях.

— Здесь нигде нет старых дубов, — сказал Ваня.

— Не спорь со мной! Карта утверждает, что дуб от нас в пятидесяти шагах на север. Давай отсчитывай шаги! Для особо гениальных уточняю: север вон там!

Ваня отсчитал пятьдесят шагов и остановился. Они стояли на совершенно ровном месте между домами. Ни старого дуба, ни любого другого дерева поблизости видно не было.

— Ну, что я говорил? — спросил мальчик.

— Странно, очень странно! — разочарованно пробормотал снеговик.

Он огляделся и внезапно хлопнул себя по лбу.

— Кажется, я понял! — воскликнул он. — Копай под снегом!

Ваня стал разгребать снег, и почти сразу его рука наткнулась на широкий пень.

— Так я и думал, льдышки-мартышки! По-свински же вы, люди, относитесь к старым деревьям! — воскликнул Сугроб.

— И что теперь делать?

— А ничего. Надеюсь, волшебный телефон еще работает.

Снеговик наклонился и что-то отстучал на пне несложной дробью. Тотчас верх пня откинулся, точно крышка люка, и из-под него выдвинулся большой деревянный телефон.

Снеговик снял трубку и, проверяя, работает ли она, дунул в нее. Вначале из телефонной трубки послышался лишь треск, а потом раздался приветливый мелодичный голос:

— Алло! Телефонная станция волшебного мира слушает. С кем желаете поговорить?

— Это Василиса Прекрасная… Она у нас телефонисткой… — шепнул Ване снеговик и, откашлявшись, попросил: — Соедините меня, пожалуйста, с Дедушкой Морозом. Его номер…

— Не надо, я отлично знаю его номер… — сказала Василиса. — Соединяю!

Ваня услышал гудки. Довольно долго никто не снимал трубку, а потом из динамика донеслось:

— Ку-ку!

— Дедушка Мороз! Это я, Сугроб! — радостно крикнул снеговик.

— Ку-ку! Ку-ку!

— Дедушка, ты что, не узнаешь? Это же я, Сугроб!

— Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!

— Кто это? — удивился Ваня.

— Кажется, я понял! — догадался снеговик. — Это кукушка Дедушки Мороза, та, которая живет в часах. Наверное, она вылетела и летает теперь по комнате. Но где же Дедушка Мороз? Кукушка, ты нам можешь сказать? Я же знаю, что ты умеешь разговаривать!

Кукушка заставила себя поупрашивать, а потом сообщила:

— Дед Мороз ку-ку! Уехал развозить подарки! Будет после Нового года!

— А Снегурочка где? Ты можешь позвать ее?

— Снегурочка тоже ку-ку! Одна я не ку-ку! — с гордостью сказала кукушка.

Сугроб повесил трубку и обхватил голову руками-ветками:

— О горе нам! Мы опоздали! Дедушка Мороз уже в пути, а мы не успели его предупредить!

— А сотового телефона у Дедушки Мороза нет? Или хотя бы пейджера? — подумав, спросил Ваня.

Снеговик с беспокойством уставился на него:

— Ты что, перегрелся? Откуда у Дедушки Мороза сотовый телефон или этот… пы… по… пейджер?

— Я просто так спросил, на всякий случай. И что же нам теперь делать?

— Придется действовать в одиночку. Завтра проберемся на шабаш и постараемся выяснить, что задумали Баба Яга и Кощей. Ты со мной?

— Погоди, а что будет, если нечистая сила узнает, что мы пожаловали на шабаш? — спросил Ваня.

— Подарят нам по мотоциклу и по билету в цирк. Ха, это я шучу! Тебя сварят в котле и обглодают до последней косточки, а меня бросят в костер, где я растаю, — пояснил Сугроб. — Ну так как, не передумал?

— Н-нет, — сказал Ваня, которому теперь больше всего хотелось спрятаться под кровать. — А как ты думаешь, почему для шабаша выбрали именно Останкинскую башню?

— Для шабашей обычно выбирают заметные места, к которым легко найти дорогу. Раньше это была Лысая гора, а теперь вот ваша башня. Среди ведьм тоже хватает бестолочей, способных заблудиться в трех соснах.

Внезапно Ваня присел на корточки.

— Тшш! Мои родители возвращаются! — прошептал он, показывая на занесенную снегом асфальтовую дорожку, по которой двигались две фигуры.

Мама держала папу под руку, а тот по своей привычке шел такими широченными шагами, что маме приходилось семенить.

— Валяй, беги к ним! Завтра утром встретимся! — снисходительно кивнул Сугроб. Он постучал по пню, и тот встал на место, скрыв волшебный телефон.

— А ты со мной не пойдешь? — предложил мальчик. — Ты мог бы спрятаться в шкафу. Там бы тебя никто не нашел.

— Чтобы уважающие себя снеговики прятались в шкафах? Ни за что! Лучше я останусь на морозе и буду от скуки считать мамонтов, — заявил Сугроб.

— Мамонтов? А где ты их возьмешь?

— По правде сказать, я их воображаю. Но мамонты большие, а воображение у меня маленькое, вот и получается, что много мамонтов в него не помещается. Иногда у меня выходит вообразить полмамонта, а иногда только заднюю ногу. Чего рот разинул? Беги, а то опоздаешь!

Не дожидаясь, пока родители подойдут к подъезду, Ваня помчался к окну и животом перевалился через подоконник. Едва он захлопнул раму, скинул одежду и нырнул под одеяло, как в дверях заскрежетал ключ. Минутой позже в комнату мальчика заглянула мама.

— Брр, здесь самый настоящий ледник! — пробормотала она и тут же по привычке всех мам закрыла форточку и потрогала батарею. Потом она осторожно наклонилась над кроватью сына и поправила на нем одеяло.

— Ну что, дрыхнет наш сударь? — шепотом спросил из коридора папа.

— Как сурок! Тшш! Разбудишь! — прошептала мама и на цыпочках вышла из комнаты.

Едва дверь за ней закрылась, Ваня заглянул под одеяло и фыркнул от смеха. Так и есть, он забыл снять ботинки! Вот что бывает, когда очень торопишься!

Он подбежал к окну и прижался носом к стеклу. Сугроб стоял на газоне под его окном и, судя по сосредоточенному выражению на его лице, считал своих мамонтов. Заметив мальчика, снеговик помахал ему рукой-веткой. Ваня помахал ему в ответ. Он сам не знал почему, но его вдруг охватила твердая уверенность, что у него появился настоящий друг, и причем друг не простой, а из сказки. С этой мыслью Ваня и уснул.

Ваня не знал, что в эти часы на Воробьевых горах, на заброшенной станции метро «Ленинские горы», Кощей, Баба Яга и Кикимора говорили о нем. На нижней ступеньке провалившегося эскалатора сидела Баба Яга. По привычке она сноровисто вязала неснимаемые носки, а рядом кипел без огня волшебный самовар. Чуть в стороне, опершись на меч, в мертвенно застывшей позе стоял желтолицый Кощей. Он был без плаща, в его стальных доспехах отражался свет огромного кроваво-красного рубина, который висел у злодея на шее.

Кикимора дрожала от холода и смотрела по переносному телевизору боевик, время от времени жалобно умоляя: «Бабуся Ягуся, наколдуй мне новенькие батареечки!»

Недавно в повторе «Новостей» Кощей случайно увидел сюжет о найденной на крыше машине и понял, что в ее багажнике кто-то прятался.

— Клянусь тысячелетней мозолью на своей пятке, наша тайна раскрыта! Мальчишка с веснушками нас подслушал! — прошипел он. — Яга, мы должны найти его, пока он не проболтался! Мне как раз недостает одной головы на частокол вокруг моего замка.

Баба Яга порылась в ступе и достала блюдечко с золотой каемочкой, то самое, которое так часто встречается в сказках. Шепча заклинания, она пустила по нему золотое яблочко. Вначале по блюдцу поплыли клочья тумана, а потом в нем показалась комната, в которой на кровати спал Ваня. К счастью для себя, он уткнулся щекой в подушку, высоко, чуть ли не до уха, натянув одеяло.

— Ишь ты, как спрятался, пройдоха! И не разглядишь его. Придется до утра дожидаться, пока он проснется, — проворчала Баба Яга.

Она повела бровью, моргнула, и невесть откуда взявшийся маковый бублик прыгнул ей в рот. Старуха хотела уже снять с блюдца золотое яблочко, но Кощей вытянул тощий палец с острым ногтем и указал им на пол рядом с кроватью мальчика:

— Погоди, старая! Видишь, там что-то валяется? Можешь укрупнить?

Баба Яга начала было бормотать заклинание, но поперхнулась крошками, и Кикиморе пришлось долго хлопать ее по спине. Наконец, откашлявшись, Баба Яга справилась-таки с заклинанием, пустила яблочко в другую сторону, и на блюдце возникло крупное изображение лежащей на полу школьной тетради.

— «Ученика 2-го „А“ класса школы 1223», — прищурившись, прочитал Кощей.

— Ученика, это понятно. А звать-то его как? — спросила Баба Яга.

— А чтоб его… — проворчал Кощей. — Как звать, не видно! Имя носком закрыто. Что за привычка носки куда попало разбрасывать!

— Вот досада! Надо было ему мои неснимаемые носки подарить, тогда бы он от нас никуда не делся, — огорчилась Баба Яга. Она сняла с блюдца яблоко, и изображение погасло.

Знай мама Вани, на каком волоске висела жизнь ее сына и благодаря какому пустяку он был спасен, она ни за что на свете не стала бы, как прежде, ругать его за привычку бросать носки возле кровати. Напротив, она учила бы его разбрасывать еще и ботинки, брюки, рубашки и вообще все подряд.

Кощей взялся за рукоять своего меча и немного выдвинул его из ножен:

— Ничего, Яга, школу мы знаем, класс тоже. Завтра же утром туда отправимся и найдем его. Берегись, мальчишка!

Из глотки злодея вырвался омерзительный хохот, а его железная вставная челюсть хищно щелкнула.

— Снова проголодалась? — спросил у нее Кощей. — Потерпи немного, завтра ты получишь отличный обед!

Глава четвертая. СНЕЖНЫЙ КОНЬ

Проснувшись утром, мальчик первым делом подбежал к окну и раздвинул шторы. Он вдруг испугался, что все, что произошло вчера, ему приснилось и Сугроб тоже приснился. Но волновался он напрасно. Снеговик стоял на прежнем месте и, свесив голову на грудь, храпел так громко, что даже ведро на его голове вздрагивало. Видно было, что подсчеты мамонтов закончились для него полным успехом.

Ваня оделся и выскочил на улицу, предварительно захватив горсть мелочи из копилки. Прежде чем идти к снеговику, он заскочил в киоск и купил пломбир в вафельном стаканчике. Когда Ваня появился рядом с Сугробом, тот приоткрыл правый глаз-пуговицу и уставился на него:

— Чего это у тебя?

— Мороженое, которое я проспорил.

— Давай его сюда! Хочешь, я тебе фокус покажу?

— Покажи! — согласился Ваня, протягивая снеговику пломбир.

Снеговик взял мороженое, широко открыл рот и сунул в него всю порцию целиком.

— А где фокус? — спросил Ваня.

— Хап — и нету! Это и есть фокус! — отозвался снеговик с набитым ртом.

Мальчик вздохнул. Надежда, что Сугроб с ним поделится, не оправдалась.

— Что это там за деревья? — спросил Сугроб, облизываясь и кивая на черную ограду за дорогой.

— За забором? Тимирязевский парк.

— Льдышки-мартышки! Тот самый знаменитый парк! Что же мы стоим? Пошли туда!

Быстро оглядевшись и проверив, не видит ли его кто-нибудь, Сугроб в несколько прыжков оказался у забора и скользнул в лазейку.

— Спорим на мороженое, я спрячусь так, что ты меня не найдешь? — предложил он.

— Послушай, — сказал Ваня, — как ты можешь быть таким несерьезным? Нам же сегодня вечером идти на шабаш к Останкинской башне!

— Думаешь, я об этом забыл? Но это еще не повод, чтобы отравлять себе весь день. Как говорит моя мамочка, снежная баба: «Лучший способ не волноваться — это хорошо повеселиться!» Я прячусь, ищи меня! — крикнул Сугроб и в несколько прыжков затерялся между деревьев.

Ване не хотелось покупать этому обжоре еще одно мороженое, чтобы снеговик еще раз показал ему «фокус», и он взялся за поиски, но найти снеговика в зимнем лесу оказалось непростой задачей. Вначале мальчик старался идти по следам, которые увалень оставил на снегу, но вскоре сбился.

— Сугроб! Ты где? Так и быть, получишь ты свое мороженое! — крикнул Ваня, но снеговик не откликнулся.

Ваня не заметил, как свернул с основных аллей и углубился в непролазный лес. Он уже хотел вернуться, как вдруг до него донесся какой-то звук.

— Вот ты где, Сугроб! Теперь с тебя мороженое!

Ваня вспрыгнул на поваленный ствол. Он ожидал увидеть за ним спрятавшегося снеговика, но это был не снеговик. Здесь лежал большой белый конь. Его голова запуталась в железной сетке от старого забора, а сетка зацепилась за упавшее дерево. Все вместе — сетка и дерево — образовало надежную ловушку, из которой коню в одиночку невозможно было выбраться.

Очевидно, конь находился тут уже давно, потому что вид у бедолаги был изнуренный и на корпусе обозначились ребра. Мальчик ошарашенно смотрел на животное, а животное — на мальчика. Потом конь тихо заржал, будто прося о помощи.

«Как же он тут оказался?» — задумался Ваня. Он вспомнил, что в Тимирязевской академии были конюшни, и решил, что конь сбежал оттуда.

Но размышлять, как это произошло, времени не оставалось. Нужно было помогать. Мальчик рассмотрел, что сетка зацепилась за толстый сухой сук. Ваня ухватился за сетку и попытался ее приподнять, но сетка была для него слишком тяжелой. Тогда он достал перочинный нож и стал терпеливо перепиливать сук. Конь смотрел на него с пониманием. Он лежал совершенно неподвижно и только изредка прядал ушами. Через десять минут работы лезвие ножа сломалось, а сук был перепилен всего наполовину. Поняв, что он остался без ножа, а конь все еще в плену, Ваня с досады ударил по деревяшке ногой. И чудо — сухой сук обломился. У мальчика вырвался восторженный вопль.

— Теперь вставай! Вставай! — крикнул он коню.

Конь, пошатываясь, встал. Он был такой большой, что Ваня доставал ему лишь до груди. Сетка от забора продолжала висеть у него на шее.

«Если бы он нагнул голову, я бы попробовал ее стянуть», — подумал Ваня и стал размышлять, как ему уговорить коня нагнуться.

Но коня не пришлось уговаривать. Умное животное послушно наклонило шею и даже, чтобы мальчику было удобнее, согнуло в коленях передние ноги. Теперь, осторожно раскачав сетку и отогнув ее острые края, Ваня смог выпутать голову коня из ловушки.

Ощутив, что свободен, конь высоко вскинул морду и громко, радостно заржал. Он был огромный, широкогрудый, с длинным хвостом и длинной гривой. Конь приблизился к Ване и благодарно ткнулся мордой ему в плечо. В этот миг мальчиком овладело странное чувство близости и единения с конем. Он осознал вдруг, что именно заставляло его вот уже два года собирать солдатиков-кавалеристов, а не пехотинцев: потому что у кавалеристов были свои лошади.

Ваня с удовольствием оставил бы этого коня себе, но понимал, что это невозможно. Родителей и упрашивать бесполезно. «Ну и где он будет жить? В двухкомнатной квартире на первом этаже, в которой нет даже балкона? А кормить его чем?» — скажет мама.

— Жаль, что ты не можешь быть моим собственным, — вздохнул мальчик. — Пошли, я отведу тебя в твою конюшню! Ты ведь из Тимирязевской академии сбежал, правда?

Ваня стал медленно отходить, то и дело оглядываясь и надеясь, что конь пойдет за ним. Но конь сделал лишь несколько шагов и остановился, точно давая понять, что им не по пути. Он взвился на дыбы, сделал два или три скачка по снегу, а потом оттолкнулся тонкими сильными ногами и уверенно поскакал прямо по воздуху, высекая копытами ледяные искры. Его развевающиеся хвост и грива заклубились метелью.

Над лесом конь остановился, посмотрел на Ваню и заржал. В его ржании было все — и прощание, и благодарность. Внезапно он сорвался с места и скрылся среди туч. Мальчик же от удивления сел прямо в сугроб, зачарованно глядя ему вслед.

«Летающий конь! — думал он. — Я спас летающего коня!»

За спиной Ваня услышал яростное пыхтение. Он обернулся и увидел, что к нему, кипя от возмущения, направляется Сугроб.

— Почему ты меня не искал? Что за хамское хамство надувать бедных спрятавшихся снеговиков! — крикнул он.

— Только что я видел летающего коня! Он скакал прямо по воздуху! — перебивая снеговика, воскликнул Ваня.

Он думал, что Сугроб ему не поверит, но тот ничуточки не удивился.

— Конь был большой и белый? — спросил он.

— Ну да… — подтвердил Ваня.

— А грива с хвостом длинные? А когда он скачет, с них сыплется снег?

— Откуда ты знаешь?

— Летающих лошадей в мире не так много, — важно сказал снеговик. — Точнее, один конь и три кобылицы. Вьюга, Метель и Пурга теперь с Дедом Морозом, значит, это был Буран. Самый своевольный жеребец в мире. Когда захочет, скачет быстрее реактивных самолетов.

— Буран? Тот самый, который ускакал из конюшни Деда Мороза, потому что обиделся на Снегурочку? — пораженно воскликнул Ваня.

Теперь уже Сугробу пришла пора удивляться.

— Откуда ты это знаешь? — ахнул он.

— Я слышал, как Баба Яга говорила об этом Кощею, — объяснил Ваня.

Между тем ему с трудом верилось, что совсем недавно, всего несколько минут назад, он видел настоящего Бурана — коня-легенду, которого уважала и побаивалась даже нечистая сила.

— Поражаюсь, как ты смог к нему подойти. Обычно Буран не любит чужих. Он до сих пор не объезжен: любого наездника сбрасывает, — сказал снеговик.

Ване и дальше хотелось слушать про красавца коня, но тут электронные часы у него на запястье запикали. Мальчик взглянул на них и спохватился, что опаздывает. Он совсем забыл про утренник в школе, на котором будет сладкий стол и раздача подарков.

— Вот дырявая я башка! Мне же в школу нужно! Сугроб, хочешь со мной? — предложил Ваня и тотчас понял, что сморозил глупость. Не может же снеговик, да еще живой, появиться в школе у всех на глазах!

— В школе я растаю. Вряд ли это будет очень полезно для моего здоровья, — язвительно заметил Сугроб. — Вот скажи, у тебя в боку не колет?

— Нет, не колет.

— И в носу не свербит?

— Не свербит.

— А в ухе тикает: тик-так, тик-так?

— Нет, не тикает.

— Везет тебе. А теперь представь, что у меня все это сразу, и еще в пятке чешется.

— Но послушай! У тебя же нет пяток! — воскликнул Ваня, радуясь, что поймал снеговика на слове.

Сугроб, недовольный, что ему помешали жалеть себя, недоброжелательно уставился на мальчика:

— Вот именно, у меня даже пяток нету! Вот какой я бедный и несчастный! — сказал он. — А теперь иди в свою школу, а я вот тут лягу и буду мучиться. Быть может, когда ты придешь, меня уже не будет в живых и мои болячки утащат меня на дно могилы.

Здоровяк разлегся под высоченной елью, надвинул на глаза себе оранжевое ведро и тотчас захрапел.

Перед школой Ваня ненадолго заскочил домой, и мама немедленно усадила его завтракать.

— Ешь скорее, а то на утренник опоздаешь! — поторопила она.

Вместе с Ваней завтракал и папа, который увлеченно, размахивая вилкой, как дирижер палочкой, рассказывал:

— Скажу я вам, судари мои, эти снеговые тучи над городом престранные. По всем нашим прогнозам выходит, что погода должна быть ясной. Абсолютно аномальное явление! Мы думали, их хоть ветром снесет в область, да только не сносит, и все туг! Ветер дует, а они все равно висят. Мы вчера прикинули площадь и толщину облачности и подсчитали, что, если выпадет весь снег, который они несут, весь город завалит до четвертого этажа!

— Хочешь еще каши? — рассеянно спросила мама. Она торопилась в парикмахерскую, чтобы встретить Новый год с новой прической, поэтому слушала мужа невнимательно.

Ванин папа работал метеорологом. По снимкам из космоса, розе ветров, показаниям с воздушных шаров и сотне других вещей он определял, какая погода будет в ближайшие дни. Порой случалось, что он предсказывал дождь, а на самом деле погода выдавалась ясной и солнечной. «Ну и где был твой дождь? Опять я зонтик напрасно протаскала!» — ворчала мама. «Ты меня неправильно поняла! Я не утверждал, что будет дождь. Я писал: „Вероятны осадки“! — обижался папа, а через какое-то время смущенно признавался: — Вообще-то, в фотоотделе кошка опять утащила все непроявленные пленки, так что пришлось мне предсказывать погоду на глаз».

Закончив завтрак, Ваня схватил рюкзак и помчался в школу. Толкнув дверь класса, он заглянул в него и застыл. Первой его мыслью было, что он оказался или в сказке, или за кулисами театра. Вокруг толпились Снежинки, Буратино, Красные Шапочки, Иваны-царевичи, рыцари и мушкетеры. Кроме них, было еще штук пять зайцев, три медведя, два волка и один носорог. Носорог подошел к Ване, два раза хрюкнул и попытался боднуть его бумажным рогом. Ваня приподнял его маску и узнал Сашку Пупкова.

— Куда ты тогда делся, когда мы в войнушку играли? Домой, что ли, сбежал? — спросил Пупков.

— По небу летал! — сказал Ваня, заранее зная, что Пупков не поверит.

— Так и скажи, что сдрейфил, что я у тебя снова выиграю! Куда тебе с твоей бабахалкой против моего суперавтомата! — хмыкнул Сашка.

Ване стало обидно, но разуверять Пупкова он не стал. С этим Пупковым только время напрасно потеряешь. Он открыл рюкзак и вынул из него аккуратно сложенный костюм гусара с яркими позументами и кивером. Едва Ваня успел надеть его, как в класс заглянула учительница Марина Федоровна.

— Все в актовый зал! — крикнула она. — Утренник начинается!

Ребята бросились в актовый зал, в котором собралась почти вся младшая школа. От множества ярких костюмов запестрело в глазах. На сцене стояла наряженная елка, а перед елкой — столы с угощениями, к которым пока никого не подпускали. Лишь у крайнего стола стоял дежурный старшеклассник и, делая вид, что смотрит в другую сторону, пытался стащить из тарелки кусок пирога.

На сцену вышла толстая завуч и, откашлявшись, сказала в микрофон:

— Поздравляю вас, ребята, с окончанием первого полугодия! Для кого-то оно было удачным, для кого-то не очень, но дело сейчас не в этом. Знаете ли вы, что сегодняшний школьный день — последний учебный день второго тысячелетия? Подумайте, многие ли люди на Земле смогут похвастать, что пошли в школу во втором тысячелетии, а закончили ее в третьем? А вот вы вполне сможете говорить своим детям и внукам, что проучились в школе два тысячелетия. Да и на учительской, быть может, когда-нибудь в будущем повесят мемориальную доску: «В этом кабинете во II — III тысячелетиях нашей эры работала завуч Анна Валерьевна Путятичкина».

Голос завуча дрогнул от умиления, и она махнула рукой, давая сигнал к началу утренника. Пока выступал хор и разыгрывалось представление театральной студии, завуч отошла за кулисы и шепнула физкультурнику Константину Константинычу:

— А как же наш сюрприз ребятам? Артисты еще не приехали?

— Да уж полчаса как должны. В пробку, наверное, попали, — предположил физкультурник.

На самом же деле случилось вот что. В назначенное время машина с артистами подъехала к школе и уже свернула на пустынный бульвар, как вдруг забуксовала на совершенно ровном месте. Сколько шофер, молодой долговязый парень, ни жал на газ, колеса прокручивались вхолостую, и автомобиль не сдвигался вперед ни на метр. Наконец отчаявшийся шофер открыл дверцу и вылез из машины. То, что он увидел, так поразило его, что от удивления он уселся на асфальт. Его автомобиль таинственно завис в воздухе на высоте десяти сантиметров от земли.

Внезапно сзади послышался смех. К шоферу, высоко и смешно подпрыгивая, бежала длинноносая женщина с зелеными волосами. В вытянутых руках она держала большой синий платок. От нее сильно пахло болотом и тиной.

Пробежав мимо машины, незнакомка накрыла ее платком, а потом нырнула за телефонную будку и исчезла. Шофер шагнул к своему автомобилю, заглянул в салон и отпрянул. Там, где только что сидели артисты в костюмах Деда Мороза и Снегурочки, теперь лежала только их одежда, а на костюмах, попискивая и испуганно озираясь, сидели белые мыши. В мордочках этих мышей и во всех их повадках сквозило вполне уловимое сходство с людьми.

Шофер завопил и, зовя на помощь, помчался по улице. Но тут из-за столба навстречу ему шагнул высокий костлявый мужчина с колючими глазами. Шофер остановился и схватил прохожего за локоть:

— Осторожно! Там моя машина… Женщина с зелеными волосами. Артисты… Превратила в мышей… — бессвязно выдохнул он.

— В каких мышей, случайно не в таких? — глухо сказал прохожий и ладонью в стальной перчатке коснулся лба шофера. В то же мгновение парень исчез, а на асфальте вместо него жалобно попискивала белая мышь. Вылетев из Кощеева кармана, железная челюсть попыталась было ее схватить, но перепуганная мышь юркнула в подвальное окно.

Услышав скрипучий смех, Кощей повернул голову. Рядом с ним приземлилась ступа с Бабой Ягой. После того как Кикимора и Кощей залезли в ступу, Баба Яга взмахнула помелом, и, сорвавшись с места, ступа помчалась к школе. Вскоре она уже опустилась на крыше у пожарной лестницы. Сорвав чердачный замок, Кощей, Баба Яга и Кикимора спустились по лестнице и у дверей актового зала натолкнулись на завуча.

— Вы артисты? Наконец-то! — обрадовалась завуч, бросаясь к ним. — Но простите, что у вас за костюмы? Я заказывала Деда Мороза и Снегурочку, а мне кого прислали?

— Гы! Дедульники-морозильники и Снегурки закончились. Впрочем, если хотите, я буду Снегуркой, а Кощей — Дед Морозом! — сказала Кикимора. Она принюхалась и, почуяв в сумочке завуча бутерброд, схватила и сожрала его без спросу.

Пока онемевшая завуч хлопала глазами, Кощей оттолкнул ее и решительно прошел в зал. Баба Яга и Кикимора последовали за ним. Дети приветствовали их таким гвалтом, что нечисть едва не оглохла. У Кикиморы мигом заложило уши, а Баба Яга так расчихалась от русского духа, что в зале стали взрываться лампы дневного света.

— Бабка-ешка приехала! А вы кто? Кощей! Ух ты, а можно ваш меч подержать? Можно доспехи потрогать? — закричали младшеклассники, обступив их со всех сторон.

На шее у Бабы Яги сразу повисло несколько первоклашек, и она, чтобы устоять на ногах, вынуждена была опереться на метлу.

— А ну кыш отсюда, мелюзга! Не цепляйтесь за меня! Мигом всех в печке испеку! — кричала она, но ее никто не боялся.

Кикимору же оседлала девочка по имени Дуся Бусикова, а эта Дуся, хотя и была отличницей, больше всего на свете любила щекотаться.

— Ой, мамочки, только не это! Я щекотки боюсь! — взвизгивала Кикимора.

Лишь к Кощею никто не осмеливался подступиться, он так и дышал злобой. Он по очереди хватал детей и вперивался в них острым взглядом, стараясь определить, кто подслушал его на крыше, но детей было слишком много. У Кощея от них замельтешило в глазах. Он поднялся на сцену, щелкнул пальцами, и тотчас двери, ведущие в актовый зал, захлопнулись.

— Я Кощей Бессмертный, повелитель злых сил! — произнес он как будто негромко, но его угрожающий голос разнесся по всему залу.

— Какой талант! Какая творческая манера! Ему удивительно удалось вжиться в образ! — восхищенно шепнула Марине Федоровне толстая завуч.

— Совершенно с вами согласна, Анна Валерьевна, — ответила Марина Федоровна. — У него чувствуется большое сценическое дарование. А вот Кикимора, та плохо играет, видно, что никогда в жизни на болоте не была. И Баба Яга тоже плохо играет, и грим у нее неубедительный. Разве настоящая Баба Яга такая?

Возомнив, что без ее чуткого руководства утренник обязательно провалится, завуч включила микрофон и стала говорить, заглушив голос Кощея:

— С Новым годом вас, дети! Сегодня на праздничный утренник к нам пожаловали Кощей Бессмертный, Баба Яга и Кикимора — персонажи из русских сказок! Поприветствуем же их дружными аплодисментами! Разумеется, все мы знаем, что в действительности ни Кощея, ни Бабы Яги не существует, однако силой нашего воображения…

— Ишь ты, матушка, как разболталась! Это меня-то нету? Сейчас ты у меня узнаешь, как меня нету! — обиделась Баба Яга.

Старушка протянула руку и сделала в воздухе движение, будто выключала звук у радиоприемника. В то же мгновение голос у завуча пропал, хотя она по-прежнему продолжала открывать и закрывать рот. Широкоплечий физкультурник Константин Константиныч ошарашенно шагнул было вперед, но Баба Яга направила ему палец в грудь и шепнула: «Кутуне-эйрик-бекрик!» В то же мгновение физкультурник застыл точно статуя. Он не мог даже шевельнуться, а лишь моргал.

— Слушайте все! — рявкнул Кощей, поднимая над головой сжатые кулаки. — Нам нужен мальчишка с веснушками, тот, что был вчера на крыше! Мы знаем, что он из этой школы и что сейчас он здесь, в зале! Или он сам выйдет к нам, или всем будет так плохо, что даже мне станет вас жалко.

Зал недоуменно притих. Одна маленькая девочка испуганно всхлипнула.

— Детки, не бойтесь! — залебезила Баба Яга, которая была хитрее Кощея и понимала, что угрозами от детей не добьешься ничего, кроме слез. — Дядя Кощей шутит! Он только хочет объявить конкурс! Конкурс на самого веснушчатого мальчика! Победитель получает приз: тур на Багамские острова!

— Ага, и гроб с кистями, — буркнул себе под нос Кощей, удивленный, что Баба Яга знает такое сложное название, как Багамские острова.

Услышав про приз, младшеклассники радостно загалдели. На сцену сразу выскочили двое мальчишек — Женя Сопелкин и Костя Чемоданчиков, два самых близких друга и одновременно два самых лютых врага. Оба учились в одном классе, оба сидели за одной партой и оба почти каждую перемену дрались. Причем, чтобы подраться, им даже не нужен был повод. «Сейчас схлопочешь! Сам схлопочешь!» — вопили они и налетали друг на друга как петухи.

— У меня самые большие веснушки! — вопил теперь Женя Сопелкин.

— Нет, у меня! — лез на него с кулаками Чемоданчиков.

Кощей Бессмертный подхватил обоих за шиворот и оторвал от пола.

— А ну признавайтесь, кто из вас двоих был вчера на крыше? — прорычал он.

— Я был! — с ходу соврал Женя Сопелкин.

— Нет, я был! — заспорил Чемоданчиков.

— Ладно, уговорили! Считайте, что вы оба выиграли! — Кощей протянул руку, чтобы превратить Чемоданчикова и Сопелкина в мышей, но тут Сашка Пупков, которому стало обидно, что кого-то посылают на Багамы, а его нет, завопил из зала:

— Это нечестно! У обоих веснушки нарисованные!

— Нарисованные, говоришь? А ну-ка погоди! — Баба Яга послюнила палец, провела им ребятам по щекам, и на пальце у нее осталась краска. — Ишь ты, и точно нарисованные! — сказала она.

— Негодные мальчишки! Обмануть меня хотели! А ну вон отсюда! — рассердился Кощей.

Сопелкин с Чемоданчиковым огорченно поплелись со сцены. Они жалели, что их не взяли на Багамы, и не догадывались, как близки были к тому, чтобы навсегда стать мышами.

— Простите, можно мне сказать? Настоящие веснушки у нас только у одного мальчика, у Вани Купцова! Неужели он и в самом деле выиграет поездку на острова? — улыбаясь, поинтересовалась Марина Федоровна, считавшая, что разговаривает с артистами.

— Ваня Купцов! Это он! Нюхом чую: вот кто нам нужен! — воскликнула Баба Яга. — Детки, вкусненькие вы мои котлетки, ищите Ваню Купцова! Тот, кто его найдет, получит… э-э… велосипед!

— Я знаю Ваню! И я! И я! — радостно закричал весь второй «А».

Ребята принялись носиться по залу и искать Ваню, но тот как сквозь землю провалился.

— Клянусь селедочными хвостами, он где-то близко! А ну слезай с меня! — закричала Кикимора, стряхивая с себя Дусю Бусикову.

Пока все заняты безуспешными поисками нашего героя, откроем читателю, где он спрятался. Только, чур — тшш! — никому ни слова! Стоило Ване увидеть входящих в зал Кощея и Бабу Ягу, как он догадался, что они пришли сюда, чтобы расквитаться с ним. В первую секунду он растерялся, а потом стал действовать. Ища, где спрятаться, Ваня обежал сцену и нырнул за кулисы. Затаившись в складках тяжелого занавеса, мальчик осторожно выглядывал из-за него. Сердце у него испуганно билось. Он видел, как онемела завуч, как застыл физкультурник и как на сцену выскочили Кощей с Бабой Ягой. На несколько секунд Баба Яга оказалась с Ваней совсем рядом, всего на расстоянии вытянутой руки, и мальчик решил было, что его нашли, то тут Баба Яга отвернулась и высморкалась в большой красный платок.

— Апчхи! Опять русским духом пахнет! — пожаловалась она.

— Наверное, его вообще в зале нет! Надо в раздевалке посмотреть! — крикнул кто-то, и Ваня начал уже надеяться, что его не найдут, но тут на сцену вскарабкался Пупков. Он подошел к Кощею и, уперев руки в бока, громко спросил:

— Какой?

— Что «какой»? Не говори загадками, люденок! — нахмурился Кощей.

— Я говорю, какой велосипед я получу: горный или туристический, если скажу, где прячется Купцов? — пояснил Пупков.

— Любой, какой захочешь! Сто велосипедов! Тысячу! Только отвечай, где он? — Кощей шагнул к нему и схватил за плечо.

— Эй, мне больно! Да вон он — там, за занавесом! Я видел, как он туда шмыгнул, — сообщил Пупков. — Эй, вы куда? А велик кто мне будет давать?

Оттолкнув Пупкова, Кощей бросился к занавесу. Впереди, опережая его на полшага, с визгом неслась Кикимора. Сообразив, что его сейчас схватят, Ваня выскочил из-за занавеса и загородился от бросившейся на него Кикиморы стулом. Споткнувшись о стул, Кикимора растянулась во весь рост, а сзади на нее налетели Баба Яга с Кощеем. Воспользовавшись неразберихой, Ваня бросился к выходу. Он с разбегу толкнул двери, но заколдованные двери не поддались.

Обернувшись, он увидел, как к нему, вытянув руки, приближается Кощей. Его глаза мерцали точно угли, а зрачки совсем исчезли, и это было самым страшным, страшнее даже, чем скрюченные пальцы с желтыми острыми ногтями.

— Челюсть! Фас! Взять его! — приказал Кощей. Он вытащил из кармана челюсть, и та, щелкая железными зубами, помчалась к Ване.

Мальчик увидел ракетку для большого тенниса, выглядывавшую из чьей-то брошенной сумки. Он схватил ее и изо всех сил ударил ракеткой по челюсти. Кувыркаясь, челюсть улетела в самый дальний угол зала, где запуталась зубами в половой тряпке. От удара в сознании челюсти что-то сместилось, она устремилась к Кощею, вцепилась зубами ему в палец и повисла мертвой бульдожьей хваткой. Кощей взвыл от боли.

Воспользовавшись моментом, Ваня метнулся к окну и, швырнув стул, выбил стекло. Он вскочил на подоконник, взглянул вниз и отшатнулся, увидев школьный двор с высоты четвертого этажа. За своей спиной он услышал зловещий хохот Кощея. Кощей приближался не спеша, уверенный, что Ваня не прыгнет.

— На помощь! — громко крикнул мальчик. — Буран, помоги!

Он сам не знал, что заставило его позвать снежного коня, ведь всего секунду назад он даже не думал о нем. В следующий миг в воздухе словно пронесся вихрь — и, появившись из туч, у окна оказался белогривый конь. Он призывно заржал, приглашая мальчика вскочить на него верхом. Раздумывать времени не было: Ваня прыгнул и обхватил руками его шею.

В тот же миг конь ударил по морозному воздуху копытами, выбив из него ледяные искры, и умчался, унося на себе мальчика.

— Убежал! — завопила Кикимора. — Клянусь селедочными хвостами, это тот самый Буран, что ускакал от Дедка-холодка!

— Мальчишке помогают добрые силы! Скорее, старая, хватай свою метлу! Летим в погоню! — крикнул Кощей.

— Погоди, Кощей! Успеем еще! — И, шевеля пальцами, Баба Яга быстро забормотала: «Тигли-мыгли-фигли-жмыгли!» и какие-то другие менее разборчивые слова.

— Что ты колдуешь, старуха? — удивился Кощей.

— Нельзя, чтобы те, кто остался в этом зале, помнили, что здесь произошло! — сказала Баба Яга.

Она достала из мешочка, висевшего у нее на поясе, какие-то коренья, растерла их и подбросила пахучую пыль в воздух. За одно мгновение пыль обволокла весь зал, и каждый вдохнувший ее забыл все, что видел.

Баба Яга свистнула в два пальца и тотчас, сорвавшись с крыши, в зал влетела ступа с помелом. Старуха и Кощей вскочили в нее, ступа взвилась и стремглав помчалась к распахнутому окну.

— Стойте! Меня забыли! — заголосила Кикимора, прыгая и хватаясь за край ступы.

Когда ступа улетела, ребята и учителя, словно только что проснувшись, стали недоуменно оглядываться по сторонам.

— Что? Артисты так и не приехали? — спросила завуч Анна Валерьевна.

— И стекло почему-то разбито? Так я и знал, что без чепе не обойдется! — нахмурился физкультурник Константин Константиныч.

Разбитое стекло заложили картонкой, и утренник продолжился. После утренника все уселись за столы и началось пиршество. Один только Сашка Пупков ничего не ел, озадаченно чесал пятерней затылок и бормотал:

— Чего-то странное у меня с башкой творится! Мерещится мне, будто кто-то велик мне обещал, а вот кто меня надул — не помню…

Глава пятая. ВОТ ТАК ДЕВЧОНКА!

Ваня сидел на коне, крепко обхватив руками его шею. Вокруг ревел ветер, и мороз обжигал мальчику щеки. Чтобы тучи не закрывали обзор, конь снизился и теперь мчался над крышами домов. Дома внизу были одинаковые, многоэтажные, похожие на коробки, и Ваня понял, что они уже где-то на окраине города.

Ваня, одетый лишь в гусарский костюм, продрог и держался уже из последних сил. Руки-ноги его одеревенели, и он не чувствовал своих пальцев. Ощутив, что седок у него на спине слабеет, Буран с беспокойством оглянулся на него и поскакал вдвое быстрее. Он несся так стремительно, что теперь вообще ничего нельзя было разглядеть, и город под ними смазывался в одно пятно.

Порой конь замедлял свою бешеную скачку и втягивал чуткими ноздрями воздух. Наконец, уловив то, что ему было нужно, он тряхнул гривой и стал снижаться. Ваня увидел под собой верхушки сосен и понял, что они давно уже покинули город. Жеребец опустился на небольшую полянку и призывно заржал, взбивая сугробы точеным копытом. Руки у Вани окончательно окоченели, разжались, и он свалился с конской спины.

«Кажется, я засыпаю. Разве можно заснуть на морозе?» — подумал он и потерял сознание.

Но Ваня не замерз. Сначала сквозь полусон он ощутил, как кто-то разжал ему зубы, а потом почувствовал на языке что-то терпкое и обволакивающее, похожее на вино. Чьи-то руки стали растирать ему щеки, и от этих рук по всему телу разливалось тепло. Ладони и ступни сильно щипало, зато мальчик снова мог ими шевелить.

Он приоткрыл глаза и словно в тумане разглядел склонившуюся над ним светловолосую девочку чуть постарше его, в синей шубке и без шапки. Щеки у нее были румяные, нос курносый, а глаза синие и озорные. Растирая Ване щеки пушистой варежкой, она одновременно ухитрялась еще слушать плейер и подергиваться в такт музыке.

Ваня приподнял голову и увидел, что поверх маскарадного костюма на нем теперь легкая теплая шуба из какого-то странного материала, очень похожего на тополиный пух.

— Ты кто? — спросил он у девочки.

— А? — громко переспросила она.

Девочка сняла наушники, и Ваня услышал доносившуюся из них музыку. Музыка была престранная: тут были какие-то вопли и звон жестяных банок, скрипы и такой звук, будто кто-то долбил концертный рояль отбойным молотком.

— Ну чего тебе? — нетерпеливо спросила незнакомка.

— Зачем ты это слушаешь? — спросил Ваня.

— На спрос! А кто спросит — тому в нос! — расхохоталась девчонка. — Ты какую музыку любишь? — спросила она, нахохотавшись вдоволь.

— Музыку? — растерялся Ваня. — Я, вообще-то, больше люблю на компьютере играть.

— А я фанатка группы «Три пингвина». У них солисты три чокнутых пингвина и один классный белый медведь! Я от них тащусь!

— Я про такую даже не слышал. А какие пингвины, настоящие? — удивился Ваня.

— Нет, надувные! Конечно, настоящие. Но самый классный там медведь. Он такой большой приколист — видел бы ты, как он напяливает шапку-ушанку и валенки! А зачем они ему — медведю-то! — И девчонка снова расхохоталась.

Пока она хохотала, Ваня осмотрелся и заметил неподалеку оленя, запряженного в сани. Олень был не простой, а северный. Но самым удивительным было даже не это. На рогах у него были надеты банки из-под газированной воды, в носу был бубенчик, а в ухе висели три золотых кольца. Несмотря на свой «задвижной» вид, олень, не тратя даром времени, разгребал копытом снег и пощипывал прошлогоднюю траву.

— Правда, прикольный олень? — спросила девочка. — Его зовут Васька. Это я его сама так разукрасила! Когда мой дед увидел, он чуть не отпал, а потом весь день волну гнал! А вообще-то, он ничего, отличный старикан, а меня просто обожает. Я ему еду готовлю, а потом, у него волшебный мешок вечно рвется, а я на нем заплатки ставлю.

Внезапно Ваню осенила догадка, такая смелая и вместе с тем верная, что он едва не сел в сугроб.

— Волшебный мешок… — ошарашенно повторил он. — А твой дед случайно не… то есть он не…

— До тебя доходит, как до жирафа! Конечно, мой дед — Дедушка Мороз. А теперь отгадай, как зовут меня. Мое имя начинается на «снег», а заканчивается на «дурочка», но только без первой буквы.

— Снегурочка! — охнул Ваня.

— Ага, она самая. Правда, здоровская загадка? Я ее сама придумала.

Ваня как зачарованный смотрел на девочку. Он одновременно и верил, что она настоящая Снегурочка, и не верил.

— Вообще-то, я воображал тебя другой, — наконец сказал он.

Снегурочка рассмеялась:

— Какой ты меня представлял? Заученной ботаничкой с косичкой? Этакой примерной занудой, которую в мультяшках показывают? Я когда себя по телевизору вижу, просто вскипаю. С чего они взяли, что я такая? Если дети не образцовые, почему я должна быть образцовая?

— Наверное, они… ну, кто эти мультики рисует, тебя ни разу не видели… — предположил Ваня.

— Как бы не так! Видели! — заявила Снегурочка. — Как-то я приехала на «Союзмультфильм». Зашла и говорю: «Я Снегурочка! Рисуйте меня такой, какая я есть!» А мне в ответ: «Девочка, ты сюда одна пришла? Где твои родители?» и стали сюсюкать. Я рассердилась и ушла. Иду и думаю: «Странные эти взрослые! Рисуют меня, а сами мне не верят!»

Ваня не ощущал даже озноба после бешеной скачки по пронизывающему до костей морозу. «Наверняка без волшебства тут не обошлось. Ну и пускай, с волшебством даже интереснее!» — подумал он.

— Это ты прислала за мной Бурана? — спросил Ваня.

— Нет, Буран не стал бы меня слушаться. Он на меня обижен.

— А что ты ему сделала?

— Я хотела его оседлать, а он вскинулся на дыбы и сбросил меня так, что я ушиблась. Я рассердилась, крикнула: «Пошел вон! Чтоб я тебя больше не видела!» — и хлестнула его по носу варежкой. Совсем не больно, но Буран гордый. Он оскорбился, вышиб задними копытами двери и ускакал. Вот уже несколько месяцев он не показывается.

Голос у Снегурочки подозрительно дрогнул, и она отвернулась.

— Ты первый, кому Буран позволил сесть на себя верхом. Он принес тебя на поляну и сразу ускакал. Я звала его: «Буран! Буран!», но он на меня даже не посмотрел. Я решила, что он подобрал тебя замерзающим в лесу и принес ко мне, чтобы я тебе помогла. И вообще, как тебя угораздило забраться в лес в этом дурацком костюме?

— Он не дурацкий, а гусарский, — обиделся Ваня. — И вообще, если бы не Буран, Кощей и Баба Яга схватили бы меня.

— Кощей? Баба Яга? А эти откуда здесь взялись? И что им от тебя надо? — ахнула Снегурочка. Услышав, как изменился ее голос, олень Васька перестал щипать траву и настороженно посмотрел на свою хозяйку.

— Да так, была тут одна история. Играл я однажды в войнушку и залез в багажник старой машины… — начал рассказывать Ваня.

Он старался говорить таким непринужденным тоном, будто для него не было ничего необычного в том, чтобы прятаться в багажниках летающих машин, подслушивать секретные разговоры нечистой силы, лепить говорящих снеговиков, говорить по волшебным телефонам, бить ракеткой по пикирующим челюстям и удирать от Бабы Яги с Кощеем.

Снегурочка слушала его внимательно, не перебивая. Когда Ваня закончил, она присвистнула:

— Я просто тащусь! Влипнуть во столько разных историй всего за два дня — это даже для меня слишком круто! Похоже, эта парочка гнусных злодеев разинула варежку украсть у дедушки первое мгновение нового тысячелетия! Но ничего им не обломится, не будь я Снегурочка! Знаешь, что мы сейчас предпримем?

— Понятия не имею, — честно признался Ваня.

— Вначале мы заедем за Сугробом. Я с прошлой зимы не видела этого увальня. Интересно, он все так же твердит «льдышки-мартышки» или придумал что-нибудь поприколистее? Мы дождемся шабаша, узнаем, что задумали Кощей и Баба Яга, и пошлем к дедушке сокола с предостерегающей запиской.

— Какого сокола? — спросил Ваня.

— А, ты же его еще не видел! — Снегурочка негромко свистнула, и к ней на плечо опустился темнокрылый сокол с загнутым клювом. Сложив крылья, сокол с птичьей подозрительностью покосился на Ваню желтым глазом и, открыв клюв, что-то угрожающе проклекотал.

— Не беспокойся! Это свой! — успокоила его Снегурочка.

— Я так и не придумала, как его приколисто украсить, — пожаловалась она Ване. — Вот только кольцо ему на лапку надела и когти разноцветным лаком покрасила. Кстати, знаешь, как его зовут? Диван!

— Диван? — недоверчиво переспросил Ваня.

— Правда, клево? Сокол, и вдруг по имени Диван! — улыбнулась Снегурочка. — Дедушка первое время вообще вздрагивал, когда я ему кричала: «Осторожно, дед, Диван летит!» Воображал, наверное, что ему настоящий диван на голову сваливается.

Ване было очень весело со Снегурочкой, но внезапно он вспомнил, что уже время обеда и мама наверняка волнуется, что его так долго нет.

— Про папашу с мамашей небось думаешь? — догадалась внучка Дедушки Мороза.

— Откуда ты знаешь? — удивился Ваня.

— Физиономия у тебя стала какая-то вытянутая, — насмешливо сказала Снегурочка. — Но тебе нельзя домой: Баба Яга с Кощеем могут туда нагрянуть. Пока не прилетит мой дедушка, тебе лучше оставаться со мной.

— А как же родители? Они всю милицию на ноги поднимут, а мама будет лекарства глотать, — забеспокоился мальчик.

— Спокуха! Родители и не заподозрят, что тебя нет…

— Ха! Не заподозрят! Ты не знаешь мою маму, — недоверчиво хмыкнул Ваня.

— А ты не знаешь меня! Стой на месте и не рыпайся! Все будет полный атас!

Снегурочка надела наушники, включила плейер и, слушая «Трех пингвинов», стала быстро лепить что-то из снега, изредка поглядывая на Ваню.

— Что это за дылда? Сугроб-два? — насмешливо спросил мальчик, но Снегурочка, увлеченная музыкой, его не услышала.

Она приставила снежной скульптуре нос, вылепила брови и волосы и, закончив все, хлопнула в ладоши. Поднялась маленькая пурга, на несколько мгновений скрывшая ее работу. Когда пурга улеглась, Ваня увидел своего двойника — лопоухого мальчишку с усыпанными веснушками щеками. Здесь не только нечистая сила, даже мама, даже родная бабушка Таня не заподозрили бы подлога.

Двойник был одет в такую же точно куртку, какая была на Ване в школе, а на плече у него висел очень похожий рюкзак. Пока Ваня смотрел на двойника, тот вдруг подмигнул ему и, протянув руку, щелкнул его по носу. От неожиданности мальчик схватился за нос, а его двойник захохотал.

— Правда, прикольно? Просто вылитый ты! По пути мы забросим его к тебе, и пускай твои папочка с мамочкой с ним нянчатся, — сказала Снегурочка

Она свистнула, и к ним подбежал олень Васька. Снегурочка запрыгнула в сани первой, а Ваня немного замешкался, толкаясь со своим двойником. Характер у двойника был не менее упертый, чем у самого Вани, поэтому неудивительно, что ни один не пропустил другого вперед.

— Проснись и охай! А вот теперь мы поскачем так поскачем! Давай, Васька! — крикнула внучка Деда Мороза.

Оленю Ваське не нужны были вожжи. Он задорно тряхнул рогами, оттолкнулся копытами, и сани помчались по воздуху. Рывок был таким внезапным, что Ваня и его двойник не удержали равновесия и упали на дно саней. Они неслись над петлявшим по лесу шоссе, внизу мелькали домики подмосковных поселков и деревень. Порой рядом с домами Ваня видел и людей, но никто из них почему-то не останавливался, не кричал удивленно и не провожал их взглядом. «Чего это с ними? Можно подумать, они каждый день видят, как сани летают?» — поражался мальчик.

— Почему люди не обращают на нас внимания? Мы что, невидимые? — спросил он у Снегурочки.

— Чтобы нас увидеть, нужно смотреть на небо, а люди чаще смотрят себе под ноги. Да ну их, этих взрослых! Тусклый они народец! — сказала Снегурочка и свистнула, подгоняя оленя.

…Ступа с Бабой Ягой, Кощеем и Кикиморой неподвижно висела в небе над Москвой. Кощей зорко вглядывался в тучи, но они надежно скрыли мальчика и его быстроногого спасителя. Более того, тучи, окружавшие ступу, были такими плотными, что в них вязли и терялись даже звуки. Тучи явно были на стороне беглецов.

— Куда ты смотрела, Яга? Где их нам теперь искать? — крикнул Кощей.

Баба Яга только руками развела. Чтобы немного утешить себя, она достала спицы и стала довязывать волшебные носки. Разозленный Кощей выхватил у нее вязанье и швырнул его вниз.

— Ох ты, батюшки! Что теперь будет? — заохала Баба Яга.

Она словно предчувствовала, что упавшие на землю носки ждет интересная судьба. Их найдет и наденет сторож строительного склада Сан Саныч Рубашкин.

Пройдет немало времени, но Сан Саныч так и не догадается, что носки с подковыркой, потому что для того, чтобы понять их волшебство, носки надо попытаться снять, а снимать носки — такой вредной привычки у Сан Саныча не было, нет и в третьем тысячелетии не будет.

— Я з-з-замерзла! У меня даже волосы обледенели! — задрожала Кикимора, дуя себе на руки.

— Еще раз пожалуешься — полетишь из ступы кувырком! — рявкнул на нее Кощей.

Кикимора испуганно посмотрела вниз, прикинула, с какой высоты ей придется падать, если Кощей сдержит свое обещание, и соврала:

— В-вообще-то, м-мне уж-же тепло! Даже ж-жарко!

Кощей ударил по краю ступы кулаком.

— Клянусь мозолью, они еще за все поплатятся, — прошипел он. — А теперь, Яга, за дело! Летим на шабаш!

Глава шестая. ШАБАШ У ОСТАНКИНСКОЙ БАШНИ

— Я оставил Сугроба здесь! — Ваня показал Снегурочке на высокую ель, вершина которой была далеко видна среди деревьев Тимирязевского парка.

— Если он дрыхнет, не буди его! Я хочу напугать этого соню. Вот будет прикол, — прошептала Снегурочка.

Она спрыгнула с саней, подкралась на цыпочках к ели и надвинула оранжевое ведро на глаза храпящему снеговику.

— Караул! Нашествие пингвинов! Спасайся кто может! — крикнула она в ухо Сугробу.

— Льдышки-мартышки! Чьи это проделки? — Снеговик спросонья подскочил, ничего не видя, стукнулся лбом о еловую ветку, и с дерева на него упал тяжелый пласт снега.

— Атас! Полный кайф! Ты это сказал! Я так и знала, что, если тебя напугать, ты завопишь свои «льдышки-мартышки»! — Снегурочка восторженно хлопнула себя по коленям.

Сугроб уставился на Снегурочку, узнал ее и радостно завопил:

— Снегурочка! Какими судьбами! Как я рад тебя видеть!

— И я рада тебя видеть, старый ворчун! Дай я тебя обниму! — крикнула Снегурочка. Она с разбегу повисла у снеговика на шее, а тот стал быстро поворачиваться и кружить ее.

Вдоволь покружив Снегурочку, Сугроб вдруг вспомнил, что он тяжело болен. Он опустил ее на снег, а сам схватился одной рукой за грудь, а другой за живот:

— Ох-ох-ох-ох! У меня аж внутри все прыгает. Нельзя так пугать старых больных снеговиков!

— Не прибедняйся! Какой ты больной? Тебя только недавно слепили, — возразила ему Снегурочка.

— Никогда нельзя судить по внешнему виду. Болезни могут быть скрытыми. Вот у меня, например, тут колет, и тут колет, и сзади тоже колет. И вообще, спорю на двадцать мороженых, я самое больное и несчастное существо в мире! Никто меня не понимает и тем более не ценит! — Снеговик застонал и краем глаза покосился на Ваню со Снегурочкой, проверяя, испуганы они или нет.

— Ничего удивительного, что у тебя везде колет. Ты же на еловых иголках стоишь, — рассмеялась Снегурочка.

— Это ничего не значит! У меня и раньше там кололо! — поспешил заявить снеговик, но еловые иголки все же стряхнул.

— Эй, вы про меня забыли! — вдруг подал голос двойник Вани. — Я к папе с мамой хочу!

— К каким папе с мамой? — спросил Ваня.

— К моим! — заявил двойник и первым полез в сани.

У Ваниного дома волшебные сани снизились, высадив двойника. На прощание он треснул настоящего Ваню по лбу.

— Чао, дубина! Теперь я — это ты, а ты вообще неизвестно кто, — сказал он и, спрыгнув в снег, направился к подъезду.

Прижавшись носом к кухонному окну, Ваня увидел, как двойник разговаривает с его мамой, рассказывая ей о чем-то, а потом направляется к компьютеру, включает его и начинает гонять в его любимую игру. Заметив, что Ваня на него смотрит, двойник вначале показал ему язык, а потом подошел к окну и решительно задвинул штору.

Все это показалось мальчику таким обидным, что он задумался, а нужен ли он вообще кому-нибудь, если все так запросто без него обходятся? Вдруг он теперь навсегда останется частью сказки и никогда больше не вернется к родителям?

— Нагловатый двойник у тебя получился. Не унывай, они все такие, — утешила его Снегурочка. — У меня тоже случай был. Как-то решила я из дому сбежать, вылепила себе двойника, чтобы ее вместо себя оставить, а она, Снегурочка эта фальшивая, меня в ковер закатала, рот пластырем заклеила, а сама вместо меня смылась.

Нельзя сказать, чтобы рассказанный Снегурочкой случай утешил Ваню. «Вдруг теперь двойник не захочет со мной обратно меняться? — подумал он. — Ну ничего, пусть только попробует! Я его так вздую, что он уже одними фингалами будет от меня отличаться».

Они сели в сани, поднялись над городом и взяли курс на северо-восток, туда, где в сгущающихся снеговых тучах, освещенная прожекторами, виднелась Останкинская башня.

— Эх, льдышки-мартышки, если бы снег повалил! — воскликнул снеговик. — Устроили бы мы нечисти веселый шабаш! Пусть бы она в сугробах увязла.

— Снег, говоришь, повалил? Это будет прикольно! Дай только вспомню, как это делается. — Снегурочка ненадолго задумалась, а потом хлопнула в ладоши и крикнула: — Тучи, первая, вторая, третья, слушай мою команду! Беглым огнем, пли! Сбросить весь снегозапас!

Тучи надулись, словно большие белые киты, и из них вдруг повалил снег. Он валил такими крупными хлопьями, что вскоре на ближних к Останкину улицах его нанесло уже по пояс. Прохожие увязали, встали трамваи, машины на дорогах. Сани Снегурочки неслись в сплошной белой пелене, а снизу доносились удивленные, восхищенные, испуганные голоса: «Да что же это? Ничего не понимаю! Поразительно!»

— Класс! Они меня послушались! — обрадовалась Снегурочка. — А теперь — вьюга! Эй, вьюга, слышишь меня? Начинай свою пляску!

В тот же миг завыла вьюга, и весь снег, взметнувшись, оказался в воздухе. В одно мгновение исчезли расплывчатые пятна горящих фонарей и окон — все слилось в диком снежном танце. Ваня изо всех сил вцепился в борта саней. Он уже не понимал, где земля, где небо, не видел ничего вокруг. Только Снегурочка, Сугроб и олень Васька чувствовали себя в родной стихии. Снегурочка стояла на передке саней и движениями рук управляла вьюгой, словно опытный дирижер оркестром. Сугроб лихо пел старинную снеговиковскую песню, начинавшуюся словами: «Снеговики, ура, вперед! Мороз и стужа нас зовет!» А олень Васька, не дожидаясь понуканий, несся во весь опор, так что у седоков лишь ветер свистел в ушах.

Вскоре они были у Останкинской башни. На месте каждого охранявшего Останкино милиционера уже давно образовался сугроб, но, даже если кто-то из блюстителей порядка и ухитрялся выкопаться наружу, никто из них не видел оленя, запряженного в сани, который пронесся над оградой и мягко опустился вместе со своей упряжкой в нескольких метрах от башни. Ваня неосмотрительно сделал шаг и сразу с головой провалился. Хорошо, что Сугроб успел ухватить его за шиворот и вытащить наружу.

— Эй, ты, голова два уха, поосторожнее! — сказал он и протянул мальчику сплетенные снегоступы.

— Тихо! Сюда кто-то летит! — шепнула Снегурочка.

Ваня пригляделся и, несмотря на снегопад, увидел мелькавшие в небе темные точки. Точки увеличивались, приобретали очертания: на широкое пространство перед башней опускались летательные устройства, из которых, кряхтя, выбирались старые ведьмы и резво выскакивали молодые.

Если старые ведьмы предпочитали древние метлы и ступы, то молодые прибывали в роскошных иномарках — «БМВ» и «мерседесах» — и, опускаясь на засыпанную снегом землю, лихо хлопали дверцами и пикали сигнализацией. В железнодорожном вагоне, управляемом дюжиной скелетов, прилетели черти, а в ржавом автобусе, который совсем недавно валялся на свалке за городом, примчались упыри, оборотни и вурдалаки. Метель застилала глаза, и нечисть налетала друг на друга, увязала в сугробах и ругалась.

— Вот уж не ожидали такого от Кощея! Другого места выбрать, что ли, не мог, черт лысый? То ли дело Лысая гора! — возмущались одни.

— Еле дорогу нашли! Половина наших в пурге заблудилась! — жаловались другие.

— А где Кощей? Не прилетел еще? — спрашивала у всех косая на левый глаз и перекошенная на правый бок хромая ведьма, прилетевшая в украшенной черепами ступе. («Вы ее знаете? Это сама чертова бабушка!» — уважительно шепталась за ее спиной нечисть.)

— Да нет, бабуся, пока не видно, — отвечали ей.

— Ась? Громче говори, милочка! Ничего не слышу! — еле-еле ворочала языком чертова бабушка.

Пока нечисть делилась последними сплетнями, Снегурочка прокралась к брошенным ступам и незаметно стащила три темных ведьминских плаща. В один плащ она завернулась сама, а два других протянула Ване и снеговику. От плаща пахло затхлостью и мышами, зато в нем мальчик мог спокойно разгуливать среди нечисти, не опасаясь быть узнанным.

Внезапно рев и вой непогоды был перекрыт страшным воплем, и на площадку перед Останкинской башней обрушилась ступа. В ступе сидел Кощей Бессмертный и тер лоб со вздувавшейся на нем шишкой, на чем свет ругая Бабу Ягу:

— Ты что, старая, не видишь, куда летишь?

— Разве я нарочно? Поди полетай, когда все гляделки залепило! — оправдывалась Баба Яга.

А дело было вот в чем. Не разглядев сквозь метель Останкинской башни, старуха врезалась в нее. Весь удар принял на себя лоб сидящего с краю Кощея. Не будь он бессмертным, ему пришлось бы плохо.

Увидев Кощея, все приглашенные на шабаш почтительно склонили головы. Он откинул плащ и выпрямился во весь свой могучий рост. Костлявым пальцем с длинным желтым ногтем Кощей очертил в воздухе круг, и внезапно сразу в нескольких местах загорелись костры. Не было ни сучьев, ни дыма, ни копоти — костры горели прямо на снегу, а над ними с визгом летала нечисть.

Позволив молодым ведьмам полетать и размяться, Кощей топнул ногой, а затем с усилием, словно сопротивляясь чему-то невидимому, поднял над головой раскрытые ладони. Тотчас вокруг Останкинской башни возникла волшебная преграда. За ней густо сыпал снег, завывала вьюга, но внутрь она не могла пробиться. По краям преграды запылали факелы, распространяя смрадный и удушливый запах серы.

— Кощей поставил невидимую стену! Теперь никто не сможет ни войти сюда, ни выйти. Никто нас не подслушает, — доносился со всех сторон одобрительный шепот.

Теперь, когда снегопад прекратился, Снегурочке, Сугробу и Ване оставаться незамеченными стало сложнее, и, не очень надеясь на свои плащи, они нырнули за одну из брошенных машин. Тем временем Кощей отдал приказ, и черти с ведьмами стали громоздиться друг на друга, образуя подобие трона. Наступая без разбора на ноги, головы, туловища своих подданных, повелитель поднялся на вершину трона:

— Где ушастая ведьма? Позвать ее сюда! — потребовал Кощей.

Из толпы нечисти выдвинулась слепая морщинистая ведьма, левое ухо которой было огромным, точно парус.

— Меня зовут Ухо Настороже, повелитель! У меня самый чуткий слух в мире. Я слышу, о чем шепчутся травы в лугах и как роют свои ходы дождевые черви, — сказала она.

— Хватит болтать! — прервал ее Кощей. — Отвечай, ты слышишь, где сейчас Дед Мороз?

Ведьма привстала на цыпочки, развернула ухо и стала прислушиваться. Вся нечисть затаила дыхание.

— Я слышу топот копыт ледяных коней. Слышу, как они несутся по северному лесу, — сказала ведьма.

Кощей потер высохшие ладони и ухмыльнулся. Железная челюсть у него в кармане защелкала зубами.

— Великолепно! Значит, старикан уже скачет сюда! А с собой ли у него первое мгновение нового тысячелетия?

— Я слышу, как у него в кармане в ледяной шкатулке звучит что-то маленькое и нетерпеливое.

— Это оно… первое мгновение… — прошептал Кощей и, внезапно повысив голос, крикнул: — Где глазастая ведьма? Позовите ее!

Из толпы нечистой силы, непрерывно кланяясь, вышла молодая костлявая ведьма с большими глазами навыкате:

— Я Таращилка, мой повелитель! Я вижу все, что происходит в мире. От моего взгляда не укрыться ни в чаще, ни в подземелье, ни за семью чугунными дверями.

— Не хвастай! Видишь ли ты Деда Мороза, Таращилка? — спросил Кощей.

Ведьма повернулась к северу и широко распахнула свои большущие глаза:

— Я вижу тройку, запряженную в сани! Вижу и самого Деда Мороза. Он в красной шубе и синих варежках. Ну и бородища же у него, широченная, длинная! В санях лежит мешок с подарками. Сам мешок серый, холщовый, со множеством ярких заплат. Одна заплата оторвалась, и из мешка сыплются подарки. Ого, сколько их!

— Зачем Морозу заплатанный мешок? Разве не проще раздобыть себе новый? — удивилась Кикимора.

— Этот мешок волшебный, — объяснила Баба Яга. — Сколько из него подарков ни возьмешь, он все равно полный.

— Ух ты, подарки! Хочу подарки! И мешок тоже хочу! — восторженно взвизгнула Кикимора.

— Хотеть не вредно, а пока помолчи! — одернула ее Баба Яга.

Кикимора шмыгнула носом и стала тереть глаза кулаками.

— Помолчи, всегда помолчи… — всхлипнула она. — У-у… Ты думаешь, Яга, я жадная? Просто меня никто не любит! Вот я и решила, если мешок Деда Мороза будет у меня, тогда все дети и вообще все-все-все, чтобы получить подарки, станут меня любить.

— Таращилка, а первое мгновение ты видишь? Где Дед Мороз его держит? — спросил ведьму Кощей.

Ведьма подняла веки еще выше:

— У Деда Мороза в кармане шубы лежит ледяная шкатулка с узорами. Он все время дотрагивается до кармана, боится ее потерять.

— Значит, мгновение в ней! — нетерпеливо прошептал Кощей. — Решено, мы набросимся на Деда Мороза и отнимем у него шкатулку!

— Погоди, Кощей, не пори горячку! Силой хорошо, а хитростью вернее, — вкрадчиво подсказала Баба Яга. — Есть у меня одна мыслишка! А ну-ка, Оборотень, мил человек, поди сюда!

В основании Кощеева трона послышалась сдавленная ругань, и оттуда вылез маленький скособоченный человечек с красными щеками в прожилках и синим отечным носом.

— Ой-ой-ой, гунявки фрикодявные, голову мне отдавили! — запричитал он.

— После дожалуешься. Превращайся-ка живо в Снегурку! — потребовала Баба Яга.

Не переставая причитать, Оборотень вонзил в снег короткий нож, ловко перекувырнулся через него — и мгновение спустя Ваня увидел Снегурочку. Мальчику стало не по себе: не знай он, что внучка Деда Мороза стоит рядом, закутанная в старый ведьминский плащ, он легко мог бы ошибиться.

Баба Яга обошла Оборотня вокруг, с недоверием разглядывая его.

— Ну что, бабка, похож я на Снегурку? — спросил Оборотень.

— Кажись, у настоящей Снегурки лицо поумнее, — с сомнением сказала Баба Яга. — Ну ничего, и так сойдет. Теперь запоминай, что ты должен сделать. Когда Дед Мороз прилетит в Москву, он первым делом примется искать внучку, и тут-то мы тебя и подсунем. Ты подойдешь к нему и скажешь: «Здравствуй, дедушка! Я по тебе ужасно соскучилась. Можно, я сама выпущу мгновение?» Запомнил, мил человек?

— Ну, запомнил! — подтвердил Оборотень.

— Не «ну», а так точно. Повтори! — потребовал Кощей.

— Че тут повторять? — гоготнул Оборотень. — Как только Дедульник притащится, я подойду к нему и заявлю: «В натуре, старикан, это классно, что ты приперся! Я по тебе жуть как тащусь. Гони сюда свой чемодан с мгновением, я его зацапать хочу».

— Фу! И все он врет! — шепнула Ване Снегурочка. — «Классно» — я говорю, и «тащусь» — я тоже говорю, но «в натуре» и «зацапать» — это уже фигушки! Что я, шпана какая-нибудь?

— Что ты городишь, тупица? Сейчас я тебе на голову самовар вылью! — крикнула Баба Яга Оборотню, хватаясь за голову. — Разве Снегурочка так с дедушкой разговаривает? Ничего, ирод, я тебя заставлю все наизусть вызубрить! И попробуй хоть в одном слоге ошибись — ты у меня к Кикиморе в болото кувырком полетишь.

— Ух ты, вот будет здорово! — просияла Кикимора. — Я заставлю его превращаться в красавчиков из сериалов и зацелую его до полусмерти. Так я могу взять его себе?

— Только не это! Клянусь мамой, я в натуре все выучу! — испуганно завопил Оборотень.

— Ишь ты, какой противный! Не хочешь со мной в болоте жить! — надулась Кикимора.

— Мне нужна шкатулка Деда Мороза! — крикнул Кощей. — Слушай меня, нечистая сила! Клянусь мозолью, тот из вас, кто принесет ее мне, получит щедрую награду! Он заслужит… заслужит… мою самую искреннюю дружбу.

— Ишь ты, скряга! Хотел, видно, золота пообещать, да язык не повернулся. Скорее удавится, чем хоть грош отдаст, — шепнула Баба Яга чертовой бабушке.

Из толпы нечистой силы выбрался толстый черт с кривыми рогами и куцым, словно побитым молью хвостом. Особенно обращал на себя внимание огромный нос с торчащими из ноздрей темными волосами.

— Меня зовут Носач, — пискляво сказал черт. — У меня самый чуткий нос в мире. Я в состоянии унюхать все что угодно.

— Тогда скажи, где внучка Деда Мороза — Снегурочка! — приказал Кощей. — Говорят, она приезжает раньше своего деда и все готовит к празднику.

— Сейчас не могу. У меня насморк. А чтобы вылечиться, мне нужно съесть двадцать луковиц и выпить бочку спирта, — объяснил Носач.

— Дайте ему, что он просит, — велел Кощей. — Но берегись, Носач, если обманешь! Превращу тебя в железный рубль и суну в копилку!

Баба Яга достала из ступы две дюжины луковиц, которые были у нее с собой для какого-то колдовства, а Кикимора, пыхтя, прикатила бочку со спиртом. Черт умял луковицы, икнув, выпил спирт и, проверяя, прошел ли у него насморк, несколько раз шмыгнул носом.

— Эх, еще бы сливочного масла вагончик — в самый раз было бы! Ну да ничего, и так сойдет, — с сожалением сказал он и, выставив свой сверхчуткий нос по ветру, стал принюхиваться.

— Он меня сейчас почует! Надо отсюда выбираться! — шепнула Ване Снегурочка.

В тот же миг черт насторожился и с удивлением уставился на Кощея.

— Ну что? Не учуял? — грозно спросил тот.

— Повелитель, клянусь мамой: Снегурка где-то совсем близко. Здесь, среди нас! — воскликнул Носач.

— Что? Ты не врешь?

— Клянусь мамой!

— Если так, то ищите ее! Чего ждете? Живо! — Кощей сорвал с головы шлем и швырнул его в снег, обнажив свою красную лысую макушку.

Трон Кощея зашевелился. Черти и ведьмы выбирались из-под него и с громкими визгами срывали друг с друга плащи. Одна из ведьм, не удержавшись, вцепилась подруге в волосы, та не осталась в долгу, и у Останкинской башни закипела драка. Так как вся нечисть обладала сварливым и несговорчивым нравом, то вскоре дрались уже все слетевшиеся на шабаш. Кикимора попыталась разнять их, но сама схлопотала в ухо.

— Ах так, ну держитесь! Сейчас узнаете, как меня обижать! — закричала она, схватила толстенную книгу заклинаний и стала размахивать ею словно булавой, сшибая всех с ног.

Тем временем Таращилка вцепилась в Снегурочку, пытаясь сорвать с нее плащ.

— Вот она! Держи ее! — завизжала она, выпучив глаза.

Снегурочка вырвалась и бросилась наутек. От нее не отставали Ваня и Сугроб. Не теряя времени, беглецы запрыгнули в ближайшую ступу. Снегурочка схватила метлу и стала что было сил размахивать ею. Сбив с ног нескольких ведьм, ступа стремительно набрала высоту и со стеклянным звоном разбила магическую преграду.

— Живо в погоню! Упустите — семь шкур спущу! — Кощей первым вскочил в «мерседес» одной из модных ведьмочек и помчался вдогонку.

За «мерседесом» Кощея неслись несколько джипов-внедорожников с вурдалаками, лимузин с чертовой бабушкой и вагон с чертями, а замыкал погоню ржавый автобус с упырями. Все преследователи неистово вопили и сыпали угрозами.

Нечисти удалось отрезать ступу с беглецами от спасительных туч и взять ее в полукольцо.

— Попались, голубчики! Клянусь, они у нас в руках! — заорал из своей машины Кощей.

— Буран! Буран, на помощь! — позвал Ваня.

Послышалось ржание, и из тучи выскочил белый конь. Он скакал рядом со ступой и старался не смотреть в сторону Снегурочки. Чувствовалось, что конь все еще сильно обижен на нее.

— Льдышки-мартышки! Снегурочка, проси у него прощения! — взмолился снеговик.

— Не буду! — заупрямилась та, поджимая губы. Внучке Дедушки Мороза проще было погибнуть, чем признать себя виноватой.

— Ну, пожалуйста, попроси! Ради меня! Ради моего чудесного носа-морковки! Ради моей мамочки — снежной бабы, которая ждет меня в Антарктиде! — упрашивал ее Сугроб.

— Ладно, только отстань! — Снегурочка повернулась к коню и с усилием проговорила: — Ты… того… не дуйся, Буран! Я была не совсем права… то есть совсем даже не совсем права.

Конь недоверчиво взглянул на нее, точно проверяя, не ослышался ли он.

— Ну виновата я, виновата! Думаешь, что я потом чувствовала, когда в твое пустое стойло заходила? Да я тысячу раз себя винила, даже плакала! — призналась Снегурочка и, покраснев, отвернулась.

Буран вскинулся на дыбы, счастливо заржал, а потом круто повернулся и отважно поскакал навстречу преследователям. Он несся во весь опор, рассекая воздух широкой грудью. Его длинная грива клубилась на ветру, а глаза бешено сверкали. Буран готов был пожертвовать жизнью, но не пропустить врага.

— Куда вы смотрите? Убейте эту мерзкую лошадь! — завизжал Кощей.

Наперерез коню рванули сразу три машины, но Буран отбился от них ударами копыт. Потом он быстро повернулся вокруг своей оси. В тот же миг засвистела, завыла вьюга. Машины и ступы нечисти подхватил внезапный вихрь, и все растворилось в ревущей круговерти.

«Мерседес» Кощея швырнуло на автобус с чертями, а ступу с чертовой бабушкой, попавшую в эпицентр вихря, вынесло аж в околоземное пространство и забросило на темную сторону Луны. Оказавшись нежданно-негаданно на Луне, чертова бабушка вылезла из ступы, поохала над своим незавидным положением, а затем, успокоившись, достала спицы и стала вязать шерстяной носок. Чертыхающегося же Кощея вышвырнуло из разбитой машины, закаруселило и забросило в мусорный бак на окраине Москвы.

Ступу, в которой сидели Снегурочка, Ваня и Сугроб, тоже закружило и опрокинуло. Друзья стали падать, но из соседней тучи показались сани с оленем Васькой. Верный олень появился как раз вовремя, чтобы поймать друзей в свои сани, умчать их в Тимирязевский парк и опустить на лед Большого Академического пруда. Была уже глубокая ночь, город спал, и лишь по рельсам, позвякивая, протащился запоздавший трамвай.

— Уф! Никогда больше не поеду на шабаш. И не уговаривайте! — категорично заявил Сугроб, хотя его никто и не упрашивал.

Снегурочка выпрыгнула из саней и, стащив с себя ведьминский плащ, бросила его на снег. Ваня и снеговик последовали ее примеру, расставаясь со своими «трофеями» без сожаления, как вдруг увидели, что те ползут к ним, цепляясь за снег пустыми рукавами. От неожиданности Снегурочка взвизгнула, а олень Васька стал бить плащи копытами. Вспомнив, как мама иногда крестила его перед сном, говоря, что это отгоняет нечистую силу, Ваня перекрестил плащи. Тотчас они зашипели, загорелись и изошли черным вонючим дымом.

Снеговик достал из саней отрывной календарь и уставился на него, явно гордясь, что разбирается в такой сложной штуковине.

— Льдышки-мартышки, уже тридцать первое число! Вернее, ночь с тридцатого на тридцать первое! Скоро Новый год! — сообщил он.

— И что же нам делать? Дедушка Мороз прилетит и угодит в засаду? — растерянно спросил Ваня.

— Мы устроим Кощею облом! — весело ответила Снегурочка. — Пошлем к дедушке сокола!

Внучка написала записку, расстегнула шубку и вытащила из-за пазухи Дивана. Привязав к лапке птицы записку, она подбросила ее в небо:

— Теперь вся надежда на тебя! Давай, старик, лети к дедушке! Ты знаешь, как его найти.

Сокол отвечал ей согласным клекотом. Он сделал в небе круг и стремительно полетел на север.

Глава седьмая. ПЕРЕХВАЧЕННЫЙ ГОНЕЦ

Снегурочка не знала, что, пока она писала записку и привязывала ее к лапке сокола, за ней неотрывно следила Баба Яга. Старуха сидела у волшебного блюдца и, откусывая кусок за куском от бублика с маком, внимательно наблюдала, что происходит на замерзшем пруду.

Прихрамывая, к ней подошел Кощей и сказал сиплым голосом:

— Попадись мне еще этот снежный конь! Я себе чуть шею не свернул.

— Да, милок, повезло тебе, что ты бессмертный. Хочешь бублика? — предложила Баба Яга.

Кощей наклонился над блюдцем и впился взглядом в Снегурочку.

— Это они! — закричал он. — Клянусь мозолью, я их прикончу!

— Не горячись, милок! Никуда от нас Снегурка не денется. Сперва перехватим ее сокола, — успокоила его Баба Яга.

— Ой ты, батюшки! Опять куда-то лететь, а я высоты боюсь! — пискнула Кикимора.

Они вскочили в ступу, взмахнули помелом, и ступа помчалась вдогонку соколу. Ой, сокол ты сокол, быстрокрылая птица, быстрее бы надо лететь тебе, чтобы не настигла тебя вездесущая нечисть, но уж близко она: стремительно несется проклятая ступа, подгоняемая волшебным помелом!

В руках у Кощея появился тугой лук. Не знающая промаха стрела сорвалась с тетивы, нагнала сокола и вонзилась ему в грудь. Раненная смертельно птица сложила крылья и рухнула на землю.

Кощей поднял птицу за крыло, сорвал у нее с лапки записку и прочитал:

«Дед, у нас полный облом! Кощей с Бабой Ягой задумали завладеть первым мгновением нового тысячелетия. Оборотень превратится в меня и станет просить у тебя шкатулку. Не верь ему: это буду не я!

Твоя внучка Снегурочка».

— Ишь ты, пройдохи, все разнюхали! — всплеснула руками Баба Яга. — Ну да ничего, они хитрые, а я хитрее!

Старуха отломила от метлы три прутика и сплела из них птицу. Она прошептала заклинание, дунула на прутья, и они превратились в сокола. Он был похож на Дивана, но его глаза отблескивали красным, точно в них полыхало неугасаемое пламя. Баба Яга взяла карандаш и Снегурочкиным почерком написала на клочке бумаги:

«Дедушка! Мне срочно нужно тебя увидеть. Вопрос жизни и смерти. Буду ждать тебя на заброшенной станции метро без пяти двенадцать.

Твоя внучка Снегурочка».

— А Дедок-холодок найдет заброшенную станцию? Вдруг он заблудится? — спросила Кикимора.

— Э, милая, не волнуйся! Дед Мороз отлично знает город, — сказала Баба Яга, привязала записку и подбросила сокола. Красноглазая птица взвилась, издала короткий злобный клекот и стремительно полетела на север.

— Долго детишки будут ждать Деда Мороза, а дождутся Деда Кощея! — пошутил Кощей, и его волшебная челюсть льстиво расхохоталась.

Тем временем Снегурочка, Сугроб и Ваня ехали в санях по Тимирязевскому парку. В этот поздний час парк был совсем безлюдным — и никто не видел ни легких узорчатых саней, ни резво бежавшего северного оленя.

Внучка Деда Мороза случайно взглянула на Ваню, и ей почудилось, что мальчик чем-то расстроен. Он неподвижно смотрел на мелькавший справа забор и почти не слушал веселого звона колокольчика.

— Чего у тебя физиономия какая-то унылая? — спросила Снегурочка, снимая наушники, в которых грохотала музыка «Трех пингвинов».

— Думаю о папе с мамой. Вдруг мой двойник уже растаял? — сказал Ваня.

— Двойники — народ прочный. Его лет на сто хватит, — успокоила Ваню Снегурочка.

— Все равно не верится, что мою маму можно так легко провести. Папу еще пожалуй, но не маму. Она все замечает! Даже порванную страницу в учебнике или царапину на колене через две пары штанов.

— Ну и занудный же ты тип! Пока сам не увидишь — не поверишь! Давай, Васька, свози его к дому! — махнула рукой Снегурочка.

Олень разогнался — и сани понеслись над аллеями Тимирязевского парка, над дорогой, над кадетским корпусом и опустились точно во дворе дома, в котором жил Ваня.

Мальчик ожидал, что в его окнах будет гореть свет и по квартире, заламывая руки, будут бегать родители и стонать: «Где же наш сын? Где он? Ахти-кудахти! Куда же он пропал?» Еще он представлял, что по району будут разъезжать милицейские машины и стражи порядка с обеспокоенными лицами будут спрашивать у прохожих: не видели ли они маленького мальчика?

Но в действительности все оказалось совсем иначе. Свет в их квартире не горел, родители не бегали, да и милицейских машин тоже не было видно.

— Ну что, съел? Вся наша доблестная милиция переводит через дорогу старушек, а искать тебя у нее времени нет! — насмешливо сказал Сугроб.

Ваня осторожно прокрался к окнам родительской спальни и прислушался. Вначале никаких звуков не доносилось, и он решил, что папа с мамой уже спят, но потом в приоткрытую форточку он услышал знакомые ему голоса.

— Знаешь, я совсем не узнаю нашего сына. Он стал какой-то другой, — говорила мама.

«Ну вот, заметила! Я же говорил: подозревает, волнуется!» — восторжествовал Ваня, но его ожидал удар.

— Раньше он был вспыльчивый, неряшливый. От телевизора за уши не оторвешь, вечером спать не уложишь. А теперь Ванечка совсем другой: ласковый, книжки читает, спать вовремя ложится, — продолжала мама.

— Небось «троек» в четверти нахватал, вот и подлизывается, — недоверчиво пробурчал папа.

— Сразу видно, что ты не занимаешься сыном. Я смотрела его дневник: у него нет «троек»! — возмутилась мама.

— Нету, говоришь? Странно. Думаю, он или дневник подделал, или перед Новым годом выслуживается, чтобы побольше подарков получить, — предположил папа.

— Ничего ты не понимаешь! — рассердилась мама. — Ваня повзрослел и решил взяться за ум. Ты даже не представляешь, как я рада, что он изменился. Я его такого намного больше люблю.

Ваня едва не завопил от обиды.

Ах так! Она любит этого больше, чем меня! Ну держись, подлиза, я тебе покажу, как примерным быть!

Решив расквитаться с двойником, он подбежал к окну своей комнаты и постучал. Когда двойник открыл раму и выглянул, мальчик немедленно полез животом на подоконник, чтобы дать ему в глаз. Но двойник оказался парнем не промах. Он огрел Ваню по голове подушкой, вытолкнул его наружу и захлопнул окно.

Одержав победу, двойник стал кривляться, показывать язык и строить ужасные гримасы. Вид у него при этом был самый что ни на есть хулиганский.

— Тьфу! А еще паинькой прикидывался! — проворчал Ваня и зашагал к саням. На душе у него было так скверно, словно кто-то вылил в нее прокисшую сметану.

— Ну что, льдышки-мартышки, все в порядке? Родители не бьют тревогу? — спросил у него снеговик.

— Они даже рады, что меня подменили, — пробормотал Ваня и отвернулся.

— Не бери в голову! — засмеялся Сугроб. — Им только вначале так кажется. Очень скоро они передумают. Нет ничего скучнее идеального мальчишки, который вовремя ложится спать и без напоминаний садится за уроки.

— Ты правда так считаешь? — с надеждой в голосе спросил Ваня.

— А то как же! Даю честное снежное! — заверил его Сугроб.

Снегурочка зевнула, прикрыв рот ладонью, и выключила плейер.

— Что-то спать хочется. Не поискать ли нам место для ночлега? — предложила она.

— Чего тут искать? Нашел, где похолоднее — и дело в шляпе! — легкомысленно заявил Сугроб. — Кстати, я вспомнил один случай из своей жизни. Как-то я весной спрятался в холодильнике и просидел до самой зимы.

— А зачем ты там сидел?

— Лето увидеть захотелось, да разве из холодильника что-то разглядишь? И вообще, в холодильнике ужасная скукотища!

— Потом расскажешь, — прервала его Снегурочка. — Ваня, у тебя есть на примете какое-нибудь подходящее местечко, где бы ты мог переночевать?

Ваня задумался. Идти к кому-нибудь из друзей нельзя, к бабушке тоже. А мороз на улице крепчает, так и замерзнуть недолго. Что же делать? И тут Ваню осенило.

— Школа! — воскликнул он. — Вот где можно переночевать!

Снегурочка вначале ошарашенно уставилась на него, а потом засмеялась:

— Ночевать в школе — это прикол! Классно будет посмотреть! Гони, Васька!

Окна его класса были на втором этаже, а под ними располагалась пристройка со спортивным залом. На крышу этой пристройки и опустился олень Васька. Снегурочка и Сугроб остались на крыше, а Ваня нашел незапертое окно и забрался внутрь. Он знал, что на первом этаже школы дежурит сторож, но сейчас, скорее всего, он спит или смотрит телевизор.

Ваня спустился с подоконника и затаив дыхание шагнул в класс. Ему давно хотелось увидеть, как он выглядит ночью. В помещении было темно, длинными рядами громоздились казавшиеся черными парты, а на доску падала светлая крестообразная тень от рамы.

Ступая по лунной дорожке, Ваня пошел между рядами. Возле своей парты он остановился и провел по ней ладонью. Ему было странно, что он может видеть ее ночью. Мальчик подумал о том, как, наверное, скучно парте стоять все время на одном месте, и, наверное, только днем, когда в классе много ребят, ей становится веселей.

Он подошел к столу учительницы, посидел на ее стуле, представляя себя учительницей, а потом взял мел и при падавшем лунном свете нарисовал на доске Снегурочку, Сугроба и оленя Ваську.

«Хорошо они не видят, что у меня получилось. А то бы на всю жизнь обиделись», — подумал Ваня, разглядывая свой рисунок.

Он подошел к окну. Снегурочка дремала в санях, а рядом, свесив голову на грудь, спал Сугроб, причем храпел так, что все три его снежных кома подскакивали.

Ваня нашел за шкафом старое пальто, постелил его между рядами, лег на него и почти сразу заснул. Перед тем как закрыть глаза, он произнес короткую молитву: «Господи, помилуй мя!» Этой молитве, единственной, которую он знал, научила его бабушка Таня, и мальчик всегда читал ее перед сном.

А в это время Баба Яга смотрела в волшебное блюдце и видела снеговика и Снегурочку, спящих на крыше спортивного зала.

— Вот они, голубки мои! Сонными возьмем — не рыпнутся, — проскрипела старуха.

— Эй вы там, не отставать! — Кощей оглянулся и махнул рукой своей охране — двум могучим вурдалакам, летевшим на заколдованном мотоцикле, в выхлопную трубу которого было вставлено старое помело.

Кикимора достала из-за пазухи заплесневелую куриную косточку и с наслаждением схрумкала ее.

— Я страсть как люблю мальчишек — жареных или тушеных. В крайнем случае и от вареного не откажусь, — призналась она Бабе Яге.

Кощей выхватил у Бабы Яги блюдце, уставился в него и недовольно сдвинул брови:

— Странное дело, парня нигде нет. Куда он подевался? Может, Яга, твоя тарелка испортилась? — проворчал он.

— Скорее всего, мальчишка, будь он неладен, помолился перед сном — теперь ему всю ночь никакое колдовство не страшно, — огорчилась Баба Яга. — Ну ладно! Вначале расправимся со Снегуркой, а мальчишку отложим на потом. Никуда он от нас не денется.

Она перехватила метлу за середину, резво крутанула ее, и ступа стремглав помчалась вниз, лихо прошла сквозь тучи и спустя несколько секунд опустилась на крышу школьного спортзала. Чутко дремавший олень Васька первым заметил угрозу, но было уже поздно.

Кощей, Баба Яга и Кикимора выскочили из ступы и бросились к Снегурочке и Сугробу. Прежде чем друзья успели проснуться и сообразить, что на них напали, Баба Яга набросила им на шеи бусы из зубов болотных гадюк. Волшебство этих бус было так велико, что Снегурочка и Сугроб сразу провалились в глубокий зачарованный сон.

— Ура! Зацапали! — вопила Кикимора, размахивая селедочным скелетом.

— Попались, птенчики! Вылезай, моя крошка, пора обедать! — сказал Кощей, выпуская из кармана свою железную челюсть.

В этот момент олень Васька, про которого нечистая сила забыла, рогами сшиб его с ног и стремительно помчался прочь, унося сани со своими спящими друзьями. Вурдалаки вскочили на свой мотоцикл и бросились следом, но где им было догнать летящие сани! Никто лучше Васьки не умел лавировать между туч, не опасаясь ни вихрей, ни метелей. Вскоре вурдалаки потеряли сани из виду и вернулись ни с чем. На их тупых злобных рожах была написана глубокая досада.

— Упустили? А ну вон, и чтоб я вас больше не видел! — напустился на них Кощей, и неудачники поспешили скрыться подобру-поздорову.

— Не беда, милок! Мое колдовство им не снять. Свалятся где-нибудь с саней и шеи себе переломают. Их песенка спета, — сказала Баба Яга.

— Гы! Как мы ловко сокола подменили. Только вспомню, сразу гоготать начинаю. Наш-то небось уже к Деду Морозу прилетел! Скоро дедок приедет на заброшенную станцию метро, и прямо к нам в руки! — взвизгнула от восторга Кикимора.

— А ну цыц! Держи язык за зубами! — прикрикнула Баба Яга.

— Зачем? Нас же никто не слышит! — удивилась Кикимора. — И вообще, что-то я проголодалась. Может, нам залететь на помойку?

— Что? Еще раз заикнешься об этом — кувырком полетишь! — рявкнул Кощей, срывая на Кикиморе свою досаду.

Нечистая сила вскочила в ступу и умчалась. На прощание Баба Яга ухарски свистнула, и от ее свиста на втором этаже вылетели все стекла. Кикиморе это так понравилось, что она тоже разбила пару стекол, но уже не свистом — свистеть она не умела — а метко брошенными снежками.

Улетая, никто из злодеев не оглянулся, иначе увидели бы, как из ближайшего окна, отогнув край занавески, на них с испугом смотрит мальчик.

Глава восьмая. ОДИН ЗА ВСЕХ

Разбуженный визгами Кикиморы, Ваня подбежал к окну и увидел, как рванул с крыши олень Васька, как вернулась ни с чем посланная за ним погоня и как улетела на ступе торжествующая нечисть.

Из подслушанного разговора мальчик уяснил, что Кощей и Баба Яга обхитрили их, поймали сокола, подменили Снегурочкино письмо и хотят заманить Деда Мороза на заброшенную станцию метро. Осенью Ваня гулял с родителями на Воробьевых горах и вспомнил, что такая станция есть у метромоста, слева от горнолыжных трамплинов.

Теперь, когда Сугроб и Снегурочка были заколдованы, судьба всего третьего тысячелетия зависела лишь от него, от Вани, — мальчика, которому лишь недавно исполнилось восемь лет.

Внезапно Ваня осознал груз всей свалившейся на него ответственности, и ему стало жутко. Больше всего в этот момент ему захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда и ни о чем не знать. Но это было невозможно, и мальчик взял себя в руки. «Что же мне делать?» — в тревоге подумал он.

Ничего стоящего в голову ему не приходило, и тогда Ваня вспомнил, что когда-то папа научил его: «Если зашел в тупик и не можешь ничего придумать — представь, будто ты — не ты, а кто-то совсем другой, а ты смотришь про него фильм по телевизору».

Ваня вообразил телевизор, представил, как он его включает и видит на экране Кощея, Бабу Ягу и незнакомого восьмилетнего мальчика, сидящего ночью в пустом классе и не знающего, как ему поступить.

«Что бы ему такого посоветовать? Ага! Во-первых, я бы сказал ему: помоги Снегурочке и Сугробу, а во-вторых, срочно предупреди Дедушку Мороза!» — сразу же появилась у него свежая мысль.

«Ха-ха-ха! — противоречила другая половинка его сознания. — Как ты спасешь Снегурочку и Сугроба, когда даже не знаешь, где они? Ну что, братец, то-то же! Попал в тупик?»

Неожиданно раздался вой сирены, и к школе подъехали сразу две милицейские машины. Им навстречу выбежал сторож и, показывая на разбитые окна второго этажа, крикнул:

— Посмотрите, товарищи начальники, что эти гады наделали! Все стекла перебили! Я не видел, чтобы они вниз спускались, значит, в школу через окна забрались.

Двое милиционеров бросились к крыше пристройки, чтобы перехватить предполагаемых хулиганов, если они решат спуститься, а один вместе со сторожем побежал в школу.

Минутой позже Ваня услышал, как захлопали двери, — это милиционер и сторож заглядывали в классы, прочесывая этаж. Ване даже представлять не хотелось, что случится, если его обнаружат. Первым делом его схватят, решив, что это он разбил стекла. Потом кто-нибудь из милиционеров вспомнит про найденную на крыше машину и про то, что разыскивается мальчик с веснушками. Его, конечно, покажут той толстой тетке, что видела его у лифта, та его узнает, а дальше начнутся такие неприятности, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Даже если в конце концов его отпустят, третье тысячелетие к тому времени уже наступит и Кощей завладеет его первым мгновением.

Когда распахнулась дверь его класса, Ваня пригнулся и спрятался под партой третьего ряда. Вспыхнул свет, и в класс заглянули милиционер со сторожем. Милиционер держал в руке пистолет. Внутри у Вани все замерло. Внезапно он сообразил, что старое пальто, на котором он спал, так и осталось лежать между вторым и третьим рядами.

Но, к счастью, никто не стал проходить в класс. Бросив взгляд на первый, пустой ряд, милиционер и сторож повернулись и вышли, оставив свет включенным. Ваня понял, что ему нужно срочно выбираться из школы. Ведь к милиционерам может прибыть подкрепление, и тогда классы будут осмотрены более тщательно.

Мальчик вылез из-под парты и выскользнул в коридор. Дверь соседнего класса была приоткрыта: ведущие поиск мужчины были там. На цыпочках Ваня добежал до лестницы и спустился на первый этаж.

Со стороны центрального входа доносились голоса и слышался вой сирены, — значит, этот путь был отрезан. Ваня заметался по коридору. В темноте он нашарил дверную ручку и понял, что это учительская. Теперь главное было, чтобы дверь оказалась незапертой. С замиранием сердца мальчик повернул ручку — и она поддалась. Забравшись на подоконник, он отодрал бумагу, которой были заклеены окна, открыл рамы и спрыгнул вниз. Высота была небольшая, но все равно Ваня провалился в снег почти по колено. Выбравшись из сугроба, он перелез через забор и оказался в примыкавшем с школе пустынном переулке.

Сгоряча Ваня пробежал две или три улицы и, только когда школа осталась далеко позади, остановился, чтобы перевести дыхание. Он не узнавал места, в котором оказался: вокруг были лишь темные дома и кирпичные гаражи.

От гаражей отделилась и направилась к нему длинная качающаяся тень. В первую секунду Ваня вообразил, что это один из посланных Кощеем в погоню вурдалаков, но потом разглядел, что это обычный пьяный. Еще каких-нибудь три дня назад Ваня испугался бы, но после всего, что он пережил, ему стало смешно. Он даже убегать не стал, когда пьяный приблизился и спросил заплетающимся языком:

— Эй, парень, че-то я не пойму: ты тут один или вас двое?

— Нас двадцать человек. Идем на экскурсию в музей! — засмеялся Ваня, сообразив, что у пьяного двоится в глазах.

— Хы, врешь! Вас не больше двух, а может, даже и один, — с сомнением сказал пьяный. — А деньги, парни, у вас есть?

— Нету, — сказал Ваня.

— Врешь! — Пьяный погрозил ему пальцем. — Чтобы у двоих-то и не нашлось? А ну, елки зеленые, живо гоните пять рублей, или хуже будет!

— Обойдешься! — сказал Ваня.

— Ах вы свинята! Вот я вас! — Пьяный попытался схватить Ваню, но мальчик легко увернулся и спрятался за дерево.

— Ишь ты, просто лес какой-то! — проворчал пьяный, соображая, как пройти между двумя деревьями. Он ударился о ствол лбом и разразился грубой бранью. Потом, неожиданно бросившись вперед, он схватил мальчика и хотел уже обшарить его карманы, но тут Ваня громко крикнул:

— Буран! Буран!

В тот же миг пьяного подхватил вихрь, завертел его и забросил на вершину огромного тополя, где тот повис, зацепившись ремнем за сломанный сук. На этом суку, издавая истошные вопли, пьяный провисел двенадцать часов и был снят с него лишь утром подъехавшей пожарной командой.

А перед Ваней, словно сотканный из вихрящейся метели, возник белый конь. Его хвост и грива состояли из миллиардов крошечных снежинок. Никогда в жизни Ваня не испытывал такой огромной радости, как теперь, когда Буран прискакал на его зов.

— Ты отозвался, отозвался! Сколько раз ты меня спасал! — Мальчик забрался коню на спину и обнял его за шею. Конь в ответ повернул голову и дружелюбно прихватил ногу мальчика зубами.

Не дожидаясь команды, Буран рванулся с места. В ушах у Вани засвистел ветер, но мальчик уже не боялся ни метели, ни высоты — он был не один: под ним гарцевал могучий волшебный конь.

— Буран, ты слышишь? Снегурочка и Сугроб попали в беду! — крикнул Ваня, наклонившись к уху коня.

Буран заржал и понесся еще быстрее, хотя, казалось, быстрее было уже невозможно. Огни мелькающего внизу города смазывались, словно акварель, на которую плеснули водой. Да, уважаемые читатели, жаль, что в эту ночь вы сопели в две дырочки на мягкой подушке и не видели, что это была за скачка! Поверьте, что сидеть верхом на самом горячем и быстром в мире жеребце — это совсем не то, что на смирной кобыле в парке!

Несколько раз конь менял направление своей стремительной скачки, и Ваня догадался, что он точно не знает, где находятся Снегурочка со снеговиком. Поиски затягивались, мальчик уже едва держался на его спине, когда Буран стал снижаться. Когда его копыта коснулись земли, Ваня увидел, что конь привез его в небольшой заснеженный парк, посредине которого было замерзшее озерцо, а вокруг росли старые корявые дубы.

При ярком лунном свете парк казался сказочным уголком. Мальчик услышал фырканье, оглянулся и увидел добродушную оленью морду.

— Васька! Это ты?

Ваня подбежал к саням и стал трясти своих неподвижных друзей. Глаза у Снегурочки были закрыты, а на ее длинные темные ресницы изредка падали и не таяли крупные снежинки. Все три кома, составлявшие тело Сугроба, покосились и осели так, что и не верилось, что этот снеговик чем-то отличается от сотен других. Его глаза стали простыми пуговицами, а зеленый волшебный шарф на шее обвис, припорошенный снегом.

«Почему они не просыпаются? Как Баба Яга их заколдовала?» — ломал голову мальчик. Буран с тревожным ржанием ткнулся мордой Снегурочке в щеку и лизнул ее влажным языком. Но девочка не шевелилась, и конь обиженно отошел, не понимая, почему она не ответила на его ласку.

Внезапно на шее у Снегурочки Ваня заметил странные желтые бусы, бусины которых имели заостренную неправильную форму. «Змеиные зубы!» — догадался мальчик, осторожно протянул руку и снял бусы сначала со Снегурочки, а потом и со снеговика.

Он снова стал трясти друзей, но и без заколдованных ожерелий Снегурочка и Сугроб оставались неподвижными. Ваня догадался, что колдовство Бабы Яги было куда серьезнее, и его охватило отчаяние. Буран и олень Васька нетерпеливо постукивали копытами, поглядывали друг на друга и на мальчика и недоумевали, почему молчит и не шевелится их хозяйка. Обиделась на них, что ли? Но за что?

Ваня ничего не понимал в волшебстве и не знал, как снять со Снегурочки и Сугроба злые чары. Внимательно рассмотрев одежду Снегурочки, он заметил, что из ее кармана торчит птичье перо. Перо было разноцветное, переливчатое, оно даже светилось в темноте. Он потянул перо и, когда оно очутилось у него в руке, взмахнул им. В тот же миг что-то ослепительно сверкнуло, словно в землю ударила молния, и мальчик увидел большую яркокрылую птицу с женской головой. Она сидела на снегу, ее рыжие волосы отливали золотом, и казалось, на голове у нее пылало пламя.

— Я Сирин, вещая птица! Зачем ты вызвал меня? — спросила она.

— Я не знал, что вызываю тебя. Я только взял перо, — робко сказал Ваня.

Сирин взглянула на перо, которое Ваня держал в руке, и расхохоталась:

— Да, это мое. Странно, что оно оказалось у тебя. Я обронила его когда-то очень давно. Лет, может, тысячу назад.

— Оно было у Снегурочки, внучки Дедушки Мороза. Ее заколдовала Баба Яга.

Сирин равнодушно взглянула на спящих в санях Снегурочку и снеговика:

— А, ты об этой парочке неудачников? Что-то меня не тянет им помогать. Мне одинаково нет дела и до твоей Снегурочки, и до Кощея с Бабой Ягой. У меня с добром и злом нейтралитет. Они не вмешиваются в мою жизнь, а я не лезу в их извечную борьбу. Кстати, ты знаешь, что я делаю с теми, кто меня вызывает?

— Нет, не знаю, — сказал Ваня.

— Не знаешь — тебе же хуже, — с сожалением сказала птица. — Так вот: тех, кто нарушает мой покой, я съедаю. Видишь, какие у меня когти?

— Неужели ты в самом деле хочешь сожрать меня? Значит, ты злая? — удивленно спросил Ваня.

Мальчику казалось невероятным, что красивая птица может ни с того ни с сего после того, как они мирно разговаривали, разорвать его. В голубых глазах птицы Сирин мелькнуло удивление, вопрос мальчика озадачил ее.

— Я злая? Нет! Я не состою на службе ни у зла, ни у добра и с равной легкостью совершаю как зло, так и добро. Я существовала на земле еще до зла и до добра. По-моему, я была всегда.

Сирин подняла мощную лапу, и Ваня увидел, что когти у птицы острые и загнутые книзу — таким позавидовал бы даже орел. Птица подлетела и хотела когтями впиться в Ваню, но мальчик проскользнул под сани, и Сирин лишь оцарапала полозья.

— Зачем ты сопротивляешься? Все равно тебе от меня не убежать. Я могу гоняться за тобой хоть целую вечность, — удивилась птица.

— Это нечестно! — крикнул Ваня. — Ты не можешь съесть меня просто так. Я читал сказки! В сказках нужно отгадать какую-нибудь загадку или выполнить поручение и уже потом, если с ними не справишься, тебя съедают.

Сирин уселась на снег и нахохлилась. В этот момент она чем-то напомнила обычного павлина.

— А ведь ты прав, мальчишка! Я не должна была пытаться сожрать тебя без испытания! Но мои загадки никто никогда не отгадывает, а я проголодалась, — виновато сказала птица. — Ладно, приступим к делу. Кто утром стоит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех. Ну что, не знаешь? Тогда иди сюда, я тебя есть буду.

— Обойдешься. Ты загадала человека! Утром он маленький и бегает на четвереньках, днем он взрослый и ходит на двух ногах, а в старости опирается на палку — вот и три ноги, — сказал Ваня.

— Правильно, — поразилась птица. — Ну ничего, вторую загадку тебе не отгадать. Стоит дед — в семь шуб одет. Кто его раздевает, тот слезы проливает.

— А сколько у меня попыток? — спросил Ваня, выбираясь из-под саней. Загадка была элементарной, и мальчик решил позабавиться.

— Так и быть, пускай будет три. Все равно это тебя не спасет! — разрешила Сирин.

Ваня едва скрыл улыбку:

— Говоришь, кто его раздевает, тот слезы проливает? Конечно, это луковица!

— Неправильно! — расхохоталась птица.

Ваня осекся. Ему вдруг стало совсем не смешно.

— Как неправильно? — повторил он.

— А так неправильно. Я загадала не луковицу! Одну попытку ты уже проиграл! Осталось две, — спокойно сказала Сирин.

Ваня задумался, чувствуя, что его жизнь висит на волоске. Значит, у этой загадки могла быть и другая отгадка, но какая?

— Тогда это хоккейный шлем! Кто-то снял его, и его треснули шайбой по лбу. Вот этот кто-то и рыдает! — сказал наконец мальчик.

— Снова неверно! — Птица Сирин потянулась когтями к мальчику. Один из ее когтей с легкостью бритвы рассек рукав его шубы. Тут уж Ване стало не до шуток.

— Эй, постой! У меня есть еще третья попытка! Это… это противогаз! — почти наугад выпалил мальчик.

Птица Сирин отдернула лапу. Она была потрясена.

— Угадал! Это действительно противогаз. Значит, опять мне сидеть без обеда. А еще мне придется исполнить любое твое желание. Но только учти, одно!

— Я хочу, чтобы со Снегурочки и снеговика были сняты чары, — сказал Ваня.

Сирин вздохнула:

— Не очень-то охота мне этим заниматься. Зло может решить, что я перешла на сторону добра. Ну да ладно, раз ты отгадал загадку — делать нечего.

Птица взлетела на сани, закрыла Снегурочку и Сугроба своими широкими крыльями и что-то зашептала. Шептала она долго и так тихо, что Ваня не различал слов.

— Ишь ты, как Баба Яга постаралась! Ну ничего, я тоже кое-что умею! — сказала наконец птица и развела крылья.

Снеговик и Снегурочка вздрогнули и пошевелились. Будто только что проснувшись, они недоуменно оглядывались по сторонам.

— Тебе повезло, что ты отгадал загадку! А теперь прощай! И не вызывай меня больше: не испытывай мое терпение и свое везение! — крикнула Сирин.

Она взмахнула ярко сияющими крыльями и растаяла в воздухе. Ни снеговик, ни Снегурочка ее не заметили.

— Ты что, будильником, что ли, работать устроился? Чего ты меня разбудил? — зевнула Снегурочка, увидев рядом с собой Ваню.

— Я тебя не будил. То есть будил, но так нужно было… Вас с Сугробом заколдовала Баба Яга, — растерялся мальчик.

— Прикалываешь, что ли? Чего-то я ничего не почувствовала, — удивилась Снегурочка.

— Еще бы. Это же было сонное колдовство. Если бы не птица Сирин, вы бы всю жизнь проспали.

Снегурочка осмотрелась, увидела, что она в незнакомом парке, и поверила.

— Ты вызвал птицу Сирин? — с ужасом спросила она. — Неужели ты не знал? Она могла тебя растерзать!

— Я отгадал загадку. А теперь слушайте, что я узнал. Кощей с Бабой Ягой перехватили нашего сокола и послали Деду Морозу фальшивое письмо. Сегодня вечером, за пять минут до Нового года, они хотят заманить его на заброшенную станцию метро.

Из глаз Снегурочки брызнули слезы.

— Диван погиб! Мерзкий Кощей! Дура я: послала Дивана на смерть. А он полетел такой радостный и доверчивый. Никогда себе этого не прощу!

Сугроб обнял Снегурочку за вздрагивающие плечи:

— Не надо, ты ни в чем не виновата. Нужно думать, как нам предупредить Дедушку Мороза. До третьего тысячелетия осталось всего несколько часов.

— Тише! Баба Яга увидит нас в блюдце и снова все подслушает! — забеспокоился Ваня.

— Тогда давай говорить жестами! — Снеговик подмигнул мальчику. — Ты знаешь язык немых?

— Нет, не знаю!

— И я не знаю. Эх, льдышки-мартышки! Говорила мне мама: «Учи иностранные языки, сынок!»

Снегурочка вытерла варежкой глаза.

— Я знаю, как сделать, чтобы Баба Яга не подслушала, — проглотив слезы, сказала она.

Глава девятая. ПОХИЩЕНИЕ БЛЮДЦА

Снегурочка нашла палку, очертила вокруг них большой круг, а в кругу нарисовала православный крест.

— Это старый проверенный способ. Теперь все, что внутри круга, находится под защитой добрых сил. Говори, Сугроб, и не бойся: Баба Яга нас не услышит, даже если с досады оторвет свои замшелые уши и забросит их на Луну.

Сугроб откашлялся и высоко задрал свой нос-морковку:

— Кхе-кхе-кхе! Итак, перед нами стоят три задачи: нужно предупредить Дедушку Мороза, стащить у Бабы Яги ее блюдце и найти Кощееву смерть. Блюдце надо стащить потому, что без блюдца они не смогут следить за нами, а Кощеева смерть нужна, потому что иначе победить Кощея невозможно.

Снеговик важничал, явно воображая себя великим стратегом. Он прохаживался вдоль границы круга и то и дело перебрасывал через плечо длинный зеленый шарф.

— Кстати, ты знаешь, где Кощеева смерть? — снисходительно спросил он у Вани. — Спорю, ни за что не догадаешься!

— А вот и догадаюсь! — заспорил тот. — Смерть в иголке, иголка в яйце, яйцо в зайце, заяц в утке, утка в сундуке, а сундук висит на дубу?

— Как бы не так! Ты ведь это в сказке прочитал? Когда-то смерть Кощея действительно была там, но, с тех пор как это попало в сказку, Кощей ее перепрятал.

— И где она теперь?

— Никто этого не знает, — с грустью ответила Снегурочка. — Все, кто пытался это выяснить, поплатились жизнью.

Ване стало жутко, и, чтобы скрыть свой страх, он очень громко сказал: «Ого-го!» Так громко сказал, что даже снег посыпался с ветвей дерева, под которым они стояли.

— Это еще полбеды, — продолжала Снегурочка. — Ты еще не знаешь главного. Блюдце Бабы Яги и Кощееву смерть может взять только человек.

— Почему? — удивился Ваня.

— Так уж устроен сказочный мир! — вздохнула Снегурочка. — За Кощеевой смертью и за блюдцем Бабы Яги придется идти тебе. Если ты, конечно, согласен.

Ваня глубоко вздохнул. Ему непросто было решиться, но выбора все равно не было.

— А когда я должен идти?

— Прямо сейчас. Нечистая сила уже на заброшенной станции. Значит, и тебе придется туда отправиться. Попытайся подслушать, о чем будут говорить Кощей и Баба Яга, а дальше действуй по обстановке.

— Как же я туда сунусь? Они меня сразу заметят, — сказал Ваня.

Сугроб хитро подмигнул ему глазом-пуговицей:

— А я на что? Я пойду с тобой и дам свой волшебный шарф. Знаешь, в чем его секрет? Каждый, кто его наденет и завяжет двойным узлом, становится невидимым. Правда, на то время, пока шарф будет у тебя, я стану самым обычным снеговиком и оживу только тогда, когда ты мне его вернешь. А сейчас смотри!

Сугроб протянул руки-веточки к шарфу, перебросил один край через другой, затянул — и в тот же миг исчез.

— Только учти, будь осторожен! Ни в коем случае не завязывай шарф на три узла! — донесся голос невидимки.

— А что будет, если завязать на три узла?

— Ничего хорошего не будет, поверь мне, — сказал Сугроб. — Вся твоя невидимость мигом исчезнет, а ты превратишься в собаку.

— В какую собаку? — заинтересовался Ваня.

— В обычную. В ту, которая гавкает: гав-гав-гав! — пояснил снеговик.

— Я серьезно.

— И я серьезно. Скорее всего, ты превратишься в ту собаку, на которую ты внутренне похож больше.

— Хорошо бы это была борзая, — подумав, сказал мальчик, которому очень нравились эти быстроногие собаки. Когда-то он даже мечтал о своей собственной борзой.

— Эй, только не делай глупостей! Учти, если ты превратишься в собаку, то потом у тебя уже не будет рук, чтобы развязать шарф и снова стать человеком! А без шарфа я не смогу снова ожить! Может, для тебя это и ерунда, но для меня не пустяк! — встревожился Сугроб.

Снегурочка подошла к Бурану, и они настороженно посмотрели друг на друга, словно еще до конца не веря, что помирились.

— Ты не сбросишь меня, Буран? Мы с тобой должны поскакать навстречу дедушке и обо всем ему рассказать. Я бы взяла Ваську, но никто не умеет чуять Вьюгу, Метель и Пургу лучше тебя, — сказала Снегурочка.

Буран передернул ушами и доверчиво повернулся боком, подставляя Снегурочке свою спину.

— Ура! Ты его уговорила! — закричал Сугроб.

Внучка Дедушки Мороза забралась коню на спину и крепко сжала ее коленями.

— Как классно! Всегда мечтала поездить на Буране! — крикнула она. — Пожелайте удачи мне, а я вам! Как говорит мой друг белый медведь, тот самый знаменитый прикольщик: «Главное, чтобы все стремно началось и атасно закончилось».

Снегурочка надела наушники и включила на полную громкость «Трех пингвинов». Буран дружелюбно оглянулся на Ваню, тряхнул гривой и, сорвавшись с места, мгновенно исчез среди снеговых туч.

— И нам пора! — поторопил Ваню Сугроб. — Эй, Васька, где ты? Опять пасешься, обжора?

Вскоре они уже летели в санях над городом. В небе разливалась неуверенная синева позднего зимнего рассвета. Наконец показалась закованная льдом Москва-река, а за ней, за крутым холмом и смотровой площадкой, — громадное здание университета. Олень Васька высадил их в глубокий снег на склоне холма, ободряюще толкнул мордой и сразу умчался.

Ваня с Сугробом прокрались мимо забора старой лыжной базы и осторожно выглянули из-за него. Впереди темнел вход в метро, мрачный, как пещера людоеда.

— Я останусь здесь, — шепнул мальчику Сугроб. — Держи мой шарф, и — ни пуха тебе ни пера! Возвращайся скорее! Ай, льдышки-мартышки, я едва не забыл тебя предупредить: ни в коем случае не дотрагивайся до Кощеева меча! Говорят, Кощей его заколдовал так, чтобы меч разрубал всякого, кто попытается им завладеть.

Он снял шарф и протянул его мальчику. Едва Ваня взял его, как все волшебство перешло к нему, а Сугроб неподвижно замер, став обыкновенным снеговиком. Мальчик понял, что остался совсем один, и ему стало жутко.

Он завязал шарф на два узла и вдруг перестал различать свое тело. Это было странное ощущение, будто от него остался один взгляд. «Странная штука невидимость! Я шевелю руками и ногами, чувствую это, ощущаю запахи, слышу звуки, двигаюсь, оставляю на снегу следы — и одновременно меня нет», — подумал Ваня.

Он добрался до входа в метро и осторожно заглянул внутрь. Оттуда не доносилось ни единого звука. Ваня сделал несколько шагов и снова остановился. Ботинком он случайно задел мелкий камешек, и тот, откатившись к эскалатору, упал в шахту. Ваня вздрогнул и замер, ожидая услышать отовсюду крики и визги всполошившейся нечистой силы. Но все было тихо, и мальчик решил, что на заброшенной станции он один.

Решив отдохнуть, Ваня присел у стены и закрыл глаза. «Посижу чуть-чуть, только чтобы перестать волноваться!» — подумал он. Сидел-сидел, а потом и сам не заметил, как заснул, а когда проснулся, был уже вечер.

«Ну и осел же я! Вдруг Новый год уже наступил?» — спохватился он.

Мальчик хотел вскочить и выбежать наружу, когда внезапно увидел, как на фоне освещенного луной входа мелькнуло что-то темное. С заколотившимся сердцем он прижался спиной к стене и притаился.

В ближайший сугроб опустилась ступа, из нее вылезли Баба Яга и Кощей. Несколькими секундами позже в сугроб обрушился мусорный бак. Из бака выбралась Кикимора, держащая в каждой руке по селедочному хвосту.

Надо сказать, что причина, по которой Кикимора оказалась в летающем мусорном баке, была следующей. Ворочаясь в ступе, она нечаянно наступила Кощею на ногу, а на ноге была мозоль, та самая, которой бессмертный злодей так любил клясться. Кощей в гневе завопил, что вышвырнет Кикимору из ступы. Поняв, что он не шутит, бедняга мертвой хваткой вцепилась в Бабу Ягу и завизжала. Поняв, что если Кикимора и выпадет, то только вместе с ней, Баба Яга приняла ее сторону.

— Ладно, милая! — сказала она. — Будет у тебя свое собственное летающее средство.

— Ух ты! Какое? — обрадовалась Кикимора

— А вот какое! — ответила Баба Яга и, не долго думая, заколдовала первый же встретившийся мусорный бак.

Впервые в жизни Кикимора была счастлива. Летающий мусорный бак устраивал ее во всех отношениях. Теперь в полете можно было не втискиваться между Бабой Ягой и Кощеем, а комфортно лежать на приятно пахнущем мусоре и трескать вкусные селедочные головы и рыбьи хвосты.

— Спасибо, бабуся! — завопила Кикимора. — Ты не могла бы заколдовать еще штук десять баков? Я бы связала их веревкой и гоняла бы на них, как на паровозе с вагончиками.

Представив, как по небу, громыхая и щедро рассыпая вокруг мусор, летят сразу десять баков, Кощей сморщился как старый гриб.

— Ну ты даешь, клюшка болотная! Хочешь все небо превратить в помойку! — сказал он. — А теперь тихо! Надо проверить, нет ли здесь кого чужого…

Кощей вошел на заброшенную станцию и остановился у входа. Из его глаз ударили два зеленых луча. Один из лучей зацепил выбежавшую из норы крысу, и она мгновенно окаменела.

— Да нет здесь никого, нет, милок! — сказала Баба Яга.

— Сам вижу, что нет, — кивнул Кощей и потушил свой магический взгляд. Он прошел на середину станции, щелкнул пальцами, и тотчас на каменном полу появилось высокое кресло, обитое черным бархатом. Кощей уселся в него и задумался.

Баба Яга пошептала что-то себе в ладони, и рядом с Кощеевым троном возник маленький хромоногий стульчик, на который Яга и присела. Тут же попыхивал волшебный самовар, а в руках у старушки мелькали самовяжущие спицы. Кикимора же, сделав несколько неудачных попыток протолкнуть внутрь свой мусорный бак, улеглась на полу и стала с аппетитом уминать рыбьи головы и хвосты.

— Что-то я закоченела! — проворчала Баба Яга. Она прошептала заклинание, и в тот же миг на полу запылал яркий костер.

При его мерцающем свете Ваня хорошо разглядел Кощея, Бабу Ягу и Кикимору. Стараясь ничего не зацепить, мальчик подобрался ближе, пока не оказался в каких-нибудь пяти-шести шагах от злодеев. Отсюда, оставаясь незамеченным, он мог слышать каждое их слово.

— Яга, посмотри, где сейчас Дед Мороз, — приказал Кощей.

Старушка вытащила волшебное блюдце и пустила по нему золотое яблочко. Вытянув шею, Ваня увидел в блюдце белую бороду Деда Мороза и его красные щеки. Важно, наподобие языческого бога, он сидел в санях и погонял своих могучих коней. Мешок с разноцветными заплатами стоял в санях за его спиной. Сани летели над лесом, то и дело перемежающимся с заснеженными полями.

— Бабусь, а наше письмо он получил? — крикнула Кикимора.

— А то как же! Смотри, кто на дуге сидит.

На дуге Дед-Морозовой тройки, нахохлившись, сидел уже знакомый нам сокол. Птица притворялась, что спит, но в тот миг, когда Кощей взглянул в блюдце, в глазах сокола вспыхнули и сразу погасли красные огоньки.

«Только бы они не захотели увидеть в блюдце Снегурочку!» — подумал Ваня.

Словно услышав его мысли, Кощей повернул голову в его сторону. Мальчик быстро присел — и это спасло ему жизнь. Два зеленых луча рассекли темноту над его головой.

— Ты чего, дядя Кощей? — спросила Кикимора, от неожиданности едва не подавившаяся селедочным хвостом.

— Померещилось, будто мы не одни! — сказал Кощей и погасил свой волшебный взгляд.

Снаружи послышался кашель, и в метро ввалился Оборотень. Вид у него был самый несчастный, а его сморщенный узкий лоб отражал мучительную работу мысли.

— Привет, Дедон-морозильник… тьфу ты… здравствуй, Дедушка Мороз! Я твоя внучандия Снегурка! — зубрил он.

Заметив Кощея, Оборотень сконфузился и испуганно закрыл рот рукой.

— Учишь, значит… Ну, учи-учи! — хмыкнул повелитель зла. — А теперь запоминай: ты встретишь Деда Мороза у входа и проведешь его сюда. Вначале попросишь шкатулку по-хорошему, а если не отдаст, пускай пеняет на себя. На Деда Мороза набросятся мои верные слуги.

— Хы! А где они спрячутся? — с глуповатой улыбкой спросила Кикимора.

— Они уже спрятались! Смотри! — Кощей хлопнул в ладоши, и на несколько секунд заброшенная станция осветилась.

Ваня поднял голову и замер, боясь пошевелиться. Всюду, на потолке и колоннах, замерли ведьмы и вурдалаки. Значит, пока мальчик спал, все они пришли сюда, а он даже не подозревал об этом. От такой мысли Ваню невольно стала бить дрожь.

Свет погас, и притаившаяся нечисть вновь утонула во мраке. Гореть остался лишь костер. Баба Яга поставила волшебное блюдце на пол, а сама села на покосившийся стульчик и задремала. Кикимора отправилась рыться в мусорном баке и отыскивать вкусные рыбьи объедки, а Кощей задумался. В сполохах костра его лицо казалось желтым.

Ваня понял, что более удачного момента для похищения блюдца может уже не представиться. Он схватил блюдце и быстро сунул его за пазуху, но при этом забыл про золотое яблочко. Скатившись с блюдца, яблочко запрыгало по полу, откатилось к трону и замерло у ног Кощея.

Ваня затаил дыхание: заметит ли Кощей? Нет, кажется, пронесло. Тогда, осмелев, мальчик подскочил к трону и, схватив яблочко, отбежал. Он следил в этот момент лишь за Кощеем и совершенно забыл про лежащую на полу Кикимору. Такая неосторожность привела к тому, что Ваня споткнулся о нее и едва не упал. Кикимора громко взвизгнула, переполошив всех своим визгом.

— В чем дело? Чего ты орешь? — недовольно спросил Кошей.

— Меня кто-то толкнул! — пожаловалась Кикимора. — Только я хотела сунуть в рот этот чудесный рыбий хвостик, а тут — шарах! — и меня опрокинули! У, рожи завидущие! Небось кто-то хотел его стащить!

— Меньше мусора есть надо. Тебе померещилось, — с раздражением заявил Кощей.

— Я не вру! Меня правда толкнули! — заупрямилась Кикимора.

— Ага! Скажи еще, муха пролетала, крылышком задела, ты и свалилась.

Баба Яга, разбуженная воплем Кикиморы, пошарила ладонью по полу, отыскивая свое блюдце, но оно исчезло.

— Где же оно? Ничего не пойму! — забормотала старуха и вдруг крикнула: — Стащили! Стащили!

— Что стащили? — нахмурился Кощей.

— Мое волшебное блюдце! Оно стояло вот здесь, а теперь его нет!

Кощей вскочил с трона. Ему отлично было известно, что магические предметы не могут просто так потеряться, а могут быть только похищены, причем похищены человеком.

— Здесь прячется человек! Обыскать все! Живо! — приказал он.

Он щелкнул пальцами, и на заброшенной станции стало вдруг светло, как днем. Дюжие вурдалаки перегородили все входы и выходы, а ведьмы заметались по залу, обыскивая все углы.

Сообразив, что из метро ему не выскользнуть, Ваня спрятался за троном Кощея. Нечисть шныряла и носилась вокруг, но искать за троном повелителя никто не решался.

Правда, один из чертей додумался было заглянуть под трон, сунув туда свое свинячье любопытное рыло, но разъяренный Кощей дал ему такого пинка, что визг бедного черта долетел до самой Луны, где был услышан чертовой бабушкой.

Вскоре, убедившись, что поиски не приносят результатов, Кощей поднял над головой свой волшебный меч, и тотчас вся нечисть остановилась, не сводя с него преданного взгляда.

— Слушайте меня, или, клянусь, вам всем придется плохо! — прорычал Кощей. — Где Таращилка?

Из толпы нечисти выскочила молодая ведьма с выпученными глазами:

— Я здесь, мой повелитель!

— Таращилка, ты видишь того, кто похитил блюдце?

Ведьма стала медленно поворачиваться, оглядывая станцию. Ваня замер, когда ее пристальный взгляд скользнул по трону Кощея, за которым он прятался.

— Нет, мой повелитель. Никого не вижу! — сказала Таращилка.

— Так я и думал. Значит, блюдце похитил невидимка. Я даже догадываюсь, кто это! Это мальчишка, который подслушал нас на крыше. У него талант оказываться там, где он больше всего не нужен, — мрачно сказал Кощей.

— Почему вы так думаете, повелитель? — спросила Таращилка.

— Ни одно волшебное существо не смогло бы похитить блюдце Бабы Яги. Слышишь меня, мальчишка? Я знаю, что ты здесь, и клянусь мозолью, ты за все ответишь! И заплатишь не чем-нибудь, а своей головой!

Кощей стоял от Вани так близко, что мальчик легко мог бы, если бы захотел, дотронуться до его сверкающих доспехов. Его страшный голос вибрировал у мальчика в ушах. Ване очень хотелось отбежать от трона, но он понимал, что только здесь находится в безопасности.

— Где ушастая ведьма? Позвать ее сюда! — приказал Кощей.

Тотчас к Кощею подбежала слепая ведьма с огромным ухом.

— Меня зовут Ухо Настороже, повелитель. Вы всегда забываете мое имя, — укоризненно сказала она.

— Найди мне похитителя, Ухо Настороже, и я запомню, как тебя зовут!

Ведьма развернула свое плоское левое ухо и прислушалась.

— Слышишь ли ты что-нибудь? — нетерпеливо спросил Кощей.

— Нет, не слышу, — ответила ведьма.

Она повернула ухо в другую сторону и снова прислушалась.

— Слышишь ли ты теперь что-нибудь? — снова спросил Кощей.

— Я слышу, как испуганно стучит чье-то сердце, — прошипела ведьма.

— Покажи нам, где похититель? — взревел Кощей.

Ухо Настороже смущенно потупилась:

— Я не решаюсь, мой господин. Не заставляйте меня!

— Я требую! Ну же, будешь ты говорить или нет? — Кощей вскочил.

Ведьма испуганно отпрянула:

— Он там, повелитель. Звуки идут оттуда!

Ухо Настороже показала пальцем на его трон. Нечисть в зале тревожно загалдела. Догадавшись, в чем тут дело, Кощей вскочил и, шаря руками по воздуху, стал обходить трон.

— Я понял, где мальчишка. Окружайте его! Ему не уйти! — велел он.

Попятившись, Ваня зацепил что-то ногой. Сухая ветка! Вспомнив, что сделала в парке Снегурочка, он схватил ее и быстро начертил вокруг себя большой круг, а внутри круга нарисовал крест.

Едва окружность была завершена, как Кощей уперся руками в невидимую преграду. Его желтое лицо вытянулось от удивления, а потом оно перекосилось от ярости. Раз за разом он кидался вперед, но всякий раз невидимая сила останавливала и отбрасывала его назад.

— Хитришь, жалкий мальчишка! Все равно тебе не спастись! Я здесь хозяин! — взревел он и выхватил меч.

Ваня зажмурился, готовый умереть, но произошло чудо. Меч Кощея ударился о невидимую преграду и заплясал по ней, высекая искры.

— Хватайте его, чего ждете? Если мы все разом набросимся — никакая волшебная преграда долго не выдержит! — завопил Кощей, и тотчас вся нечисть кинулась к мальчику.

Ведьмы и вурдалаки обступили его со всех сторон, ища хотя бы малейшую лазейку, а некоторые кидались даже сверху. Они кричали, визжали, скрежетали зубами, сыпали страшными угрозами, но внутрь прорваться не могли.

Стараясь не смотреть на их мерзкие лица, Ваня сидел посреди круга. Он вспомнил, что когда-то в одной взрослой книжке, отрывок из которой папа читал ему вслух, были слова, что все вещи рано или поздно обращаются в свою противоположность и слишком много страха переходит в бесстрашие. Тогда Ваня не понимал этих слов и только сейчас понял. И вот теперь, когда вокруг бушевала и рычала нечисть, мальчик достал из-за пазухи блюдце Бабы Яги, опустил его на плиты пола и осторожно положил на край блюдца рвущееся на свободу золотое яблочко.

— Покажи мне, где спрятана смерть Кощея! — попросил мальчик.

Яблочко послушно забегало по блюдцу, и на нем появился большой серебряный череп, украшавший рукоять Кощеева меча.

«Так вот в чем дело!» — догадался мальчик. Ну и хитер же Кощей! Все думают, что его смерть скрыта где-то далеко, на океанском дне или в подземной пещере, а она, оказывается, совсем рядом — в рукояти его непобедимого меча

«А если я подкрадусь и выхвачу у него меч, когда он будет в ножнах?» — прикинул Ваня, но вспомнил предупреждение снеговика, что меч служит одному Кощею и изрубит всякого, кто попытается им завладеть.

«Интересно, — продолжал размышлять Ваня, — как меч определяет, держит ли его Кощей или кто-то другой? Быть не может, чтобы он был разумен. Возможно, меч служит тому, на ком особые доспехи или специальный шлем?»

Разглядывая Кощеевы доспехи, Ваня заметил, что его правая и левая перчатки отличаются. Левая была кожаной, а правая — стальной, и на каждом пальце с наружной стороны располагалась пластина, исписанная магическими знаками. Еще Ваня увидел, что, когда Кощей прищелкивает пальцами на этой руке, меч послушно прыгает к нему в ладонь.

«Я понял! Меч слушается Кощея, потому что у него волшебная перчатка!» — едва не воскликнул мальчик.

Пока Ваня изучал Кощееву перчатку, нечистая сила продолжала атаковать невидимую стену. Случайно взглянув на черту, мальчик с ужасом заметил, что она становится все тоньше. Ваня схватил ветку и прочертил сразу за первой границей вторую. Сделал он это в самое время, потому что в следующую минуту ослабевший первый барьер рухнул. Нечисть с торжествующим ревом ринулась в атаку, но натолкнулась на новую невидимую преграду.

— Ничего, процарапаем и ее! — брызжа слюной, завопила Таращилка.

— Не горячись, глупая твоя голова! — осадила ее Ухо Настороже. — Пока мы процарапаем вторую стену, он начертит третью.

— Все равно это его не спасет! С каждым разом у него будет все меньше места. Вскоре мальчишке негде будет поставить ногу — и тогда мы его разорвем! — крикнула Таращилка.

Приободренная нечисть усилила натиск. Она кусала, царапала, била, толкала стену — и от этого черта на полу становилась все тоньше. Пришлось Ване чертить еще один круг: по сравнению с двумя первыми внутри этого было уже совсем тесно, и, рисуя его, мальчик с трудом поворачивался на пятках.

Надеясь расширить круг, Ваня попытался просунуть конец ветки наружу, но какой-то желтозубый вурдалак вцепился в нее своими крепкими челюстями и — крак! — перекусил ее пополам.

— Готово! Он почти у нас в руках! — восторжествовал Кощей, когда рухнула вторая невидимая стена.

Уверенный, что ничего больше не спасет мальчишку, повелитель зла уселся на трон и, стащив с правой руки перчатку, положил ее на колено.

«Пора!» — подумал Ваня. Он завязал шарф еще на один узел и в ту же секунду ощутил, как что-то необычное произошло с его телом. Оно уменьшилось, обросло шерстью, а сзади вырос хвост. Мальчику сложно стало стоять на двух ногах, и он опустился на четвереньки. Он хотел крикнуть, но вместо крика из груди у него вырвался лай. «Получилось!» — понял мальчик.

Мгновенье спустя из круга выскочил лохматый длинноногий щенок. Нечистая сила растерялась, не понимая, откуда взялась собака. Воспользовавшись всеобщим замешательством, щенок подскочил к Кощею, схватил зубами перчатку и кинулся к выходу, ловко петляя между ведьмами и вурдалаками.

— Хватайте его! Хватайте! — закричал Кощей.

Упырь, преграждавший выход из метро, поймал щенка за заднюю лапу, а тот, пытаясь огрызнуться, оскалил зубы, в которых у него была зажата перчатка. Пластинки с магическими знаками совместились, и волшебный меч Кощея, вырвавшись из ножен, устремился к щенку на выручку. Рассекая воздух, он летел, точно выпущенная из арбалета стрела. Перепуганный упырь, увидев, что волшебный меч несется прямо на него, отпустил лапу щенка и с воплем бросился бежать.

— Меч! Верните мне меч! Все отдам — только верните! — хриплым от страха голосом кричал Кощей.

Не теряя времени, Ваня выскочил из метро и, на ходу привыкая к новым для него собачьим лапам, бросился петлять между деревьями. Мальчик не помнил, как долго он бежал. Лишь когда сил уже совсем не осталось, он упал на снег, часто дыша.

Глава десятая. ХРУСТАЛЬНОЕ ЯЙЦО

Пес лежал на снегу. Оба его уха — стоящее и вислое — жадно вбирали звуки. Погони как будто не было.

«Интересно, какая я собака? Породистая?» — подумал мальчик.

Разумеется, зеркала поблизости не было, и, чтобы как-то выйти из положения, Ваня стал быстро вертеться, стараясь рассмотреть себя сбоку. Он увидел белый в черных пятнах бок, длинный, как палка, хвост и свалявшуюся шерсть на загривке. Сомнений не было. Он стал самым натуральным двортерьером.

Огорчение, что он дворняжка, было таким сильным, что Ваня завыл на луну. Выть на луну оказалось так интересно, что он не скоро смог остановиться. На его вой откликнулось даже несколько псов, живших по соседству на лыжной базе.

«Зачем я вою? Я же не настоящая собака? Или теперь настоящая?» — задумался мальчик. Он поднял зубами Кощееву перчатку и легонько встряхнул ее. Тотчас что-то промелькнуло в воздухе, и в снег рядом с ним вонзился волшебный меч.

«Теперь осталось отвинтить череп на рукояти, но как это сделать?»

Ваня постарался развязать шарф зубами, но зубы не доставали до узла. Попытка стянуть шарф, зажав голову между передними лапами, тоже ни к чему не привела.

Решив подняться на вершину Воробьевых гор, Ваня вскочил и помчался по снегу. Он бежал, а волшебный меч, не отставая, летел следом. Оказавшись на смотровой площадке, где днем обычно стояли туристические автобусы и продавались сувениры, он посмотрел на часы на университетской высотке. Обе стрелки были на цифре одиннадцать. Мальчик вдруг с необычайной ясностью осознал, что старое тысячелетие истечет всего через час, и ему стало страшно.

В этот момент над смотровой площадкой на бреющем полете пролетели три ступы с ведьмами, и беглец едва успел укрыться в тени ограждения. Ступы с ведьмами пронеслись мимо, и мальчик с облегчением перевел дыхание: «Уф! Пронесло!» Но, оказалось, радоваться было рано. Справа и слева послышалось рычание, и выскочили сразу четыре большие дворняги — сторожевые псы с лыжной базы, решившие расправиться с чужаком.

Ваня хотел убежать, но уперся спиной в ограждение. Он был загнан в угол. Рыча, псы медленно приближались. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что они не шутят. «Такие вначале разорвут, а уже потом им, может быть, станет стыдно, хотя навряд ли», — подумал Ваня.

Он начал было трясти перчатку, надеясь, что волшебный меч вступится за него, но тот преспокойно висел в воздухе. Пластины с магическими знаками располагались не в той последовательности, и меч не понимал, что он него хотят.

В этот момент самый сильный из псов прыгнул, пытаясь вцепиться дворняжке в горло, но, промахнувшись, лишь захватил зубами конец волшебного шарфа. Ваня изо всех сил рванулся — и шарф соскочил у него с шеи, оставшись в зубах у пса.

Увидев, что дворняжка, с которой они хотели расправиться, исчезла, а вместо нее неизвестно откуда появился мальчик, сторожевые псы озадаченно заскулили и поспешили убраться.

Ваня с облегчением перевел дыхание. Уже в который раз за сегодняшний день ему везло. Конечно, собаки собирались его разорвать, но если бы не они, он никогда не смог бы развязать шарф и навсегда остался бы щенком.

Мальчик надел на правую руку Кощееву перчатку и пошевелил пальцами. Волшебный меч пришел в движение. Он провернулся вокруг своей оси, затем нанес в пространство несколько уколов, а когда Ваня, пробуя, что получится, широко раскрыл ладонь, меч прыгнул ему в руку. Несмотря на свою величину, он оказался удивительно легким — не тяжелее той пластмассовой сабли, что была у Вани дома.

Испытывая меч, мальчик ударил им по гранитному ограждению смотровой площадки и разрубил его с легкостью, будто ограда была из сливочного масла. Пораженный волшебной силой лезвия, Ваня попытался отвинтить серебряный череп на рукояти меча, но он сидел как влитой. Тогда мальчик стал ощупывать глазницы, и тут ему повезло. Когда он нажал на две глазницы одновременно, раздался щелчок. Серебряный набалдашник отскочил, и в ладонь к Ване прыгнуло хрустальное яйцо. Сквозь хрусталь видна была большая иголка с широким ушком.

Ваня с трепетом рассматривал яйцо. Он был первым в истории человеком, державшим в руках Кощееву смерть. «Если я сейчас разобью его и сломаю иголку, то Кощей умрет», — подумал мальчик. Он уже занес над головой руку, чтобы разбить яйцо об асфальт, но у него не хватило решимости вот так просто взять и распорядиться чужой жизнью, пусть даже это жизнь Кощея. Ваня опустил руку и сунул хрустальное яйцо в карман.

«Надо вернуть Сугробу его шарф. Все, теперь с волшебным мечом и Кощеевой смертью нам бояться нечего. Я смогу и его защитить, и сам защититься», — подумал мальчик. Он повернулся и побежал к лыжной базе, возле которой оставил Друга.

Снеговик стоял на том же месте. И вид у него был все такой же унылый. Правда, на снегу возле него появились глубокие следы, но Ваня не придал этому значения. Он снял шарф и повязал его снеговику на шею.

— Сугроб, просыпайся! Смотри, у меня Кощеева смерть и его меч! — зашептал он, взволнованно тряся снеговика.

Сугроб очнулся и с испугом уставился на волшебный меч, а когда Ваня показал ему хрустальное яйцо, он отшатнулся в таком ужасе, что едва не развалился на комья.

— Ты, пацан, осторожнее с этой штуковиной, не урони ее случайно, и мечом не размахивай! У, елки зеленые, кому говорю, не размахивай! — завизжал он, когда Ваня демонстрировал ему меч.

— Чего ты ругаешься? Я думал, ты скажешь: «льдышки-мартышки», — удивился мальчик.

Сугроб недоуменно уставился на него, и Ване почудилось, что снеговика его слова озадачили.

— Какие еще мартышки? Терпеть не могу обезьян. Передразнивать не умеют, а берутся, — ворчливо сказал Сугроб. Он схватил Ваню за рукав и потянул его к станции метро.

— Ты куда? Там же Кощей! — встревожился Ваня. Он видел, как на фоне освещенного входа мелькают черные тени.

— Чего ты боишься? У нас же волшебный меч и яйцо! Возьмем с Кощея клятву, что он оставит в покое Деда Мороза. Пошли скорее! — кричал на бегу Сугроб, волоча за собой Ваню.

Мальчик не очень верил в честное слово Кощея, но послушно шел за снеговиком. «Сугроб же знает, что говорит. Наверное, волшебную клятву нельзя нарушить», — размышлял он.

Они зашли в метро, и тут Ване, хотя он и держал волшебный меч, стало не по себе. Перед ним молчаливым коридором выстроилась нечистая сила. Коридор этот вел прямо к трону Кощея. Глаза всех были обращены на мальчика.

Ваня растерялся было, но снеговик потянул его за руку прямо к трону.

— Он достал яйцо! — выпалил снеговик, кивая на Ваню.

— Прошу: будь с ним осторожен. Не сжимай пальцы, оно хрупкое, — стал умолять Кощей, не сводя глаз с яйца, зажатого у Вани в ладони. Голос у Кощея дрожал, а лицо было бледным, с капельками пота. — Верни мне яйцо и меч. Я дам тебе за них все, что ты пожелаешь. Хочешь мои сокровища или мою власть?! Я могу подарить тебе удачу или сделать тебя бессмертным. Почему ты молчишь, чего же ты хочешь? — почти крикнул Кощей.

— Он хочет, чтобы ты пообещал оставить в покое Деда Мороза. Не правда ли? — перебил снеговик, обнимая Ваню за плечо. — Чего же ты ждешь, пацан? Отдавай ему скорее меч и яйцо.

Но Ваня мешкал. Хотя все шло как будто нормально, что-то в этой ситуации ему упорно не нравилось.

— Вы правда даете слово? — спросил он у Кощея.

Повелитель встал с трона и поднял вверх правую ладонь:

— Не только даю слово, я клянусь самой страшной клятвой, что больше не буду замышлять никакого зла! Я оставлю в покое Деда Мороза, перестану думать о власти над миром, отпущу пленников, раздам награбленные сокровища, буду делать по три добрых дела в день! Если я не сдержу своего слова, то пусть мое сердце высохнет, пусть я сам обращусь в камень! Даю самую волшебную, самую ненарушимую клятву, клятву Кощея! Ты победил! Теперь ты мне веришь, мальчик?

Ваня глубоко вздохнул. Ему все еще непросто было решиться.

— Давай же! Чего ты молчишь? — подтолкнул его снеговик.

— Ладно, я отдам вам яйцо, — неохотно согласился Ваня.

— А меч? — быстро спросил Кощей.

— А меч я отдам Дедушке Морозу. Зачем он вам, если вы обещали никому не вредить? Ловите! — Мальчик бросил Кощею хрустальное яйцо, и тот, вскочив с трона, поймал его дрожащими руками.

— Не треснуло, слава злу, оно не треснуло, — прошептал он.

Снеговик обнял Ваню и похлопал его по плечу.

— Это ты здорово придумал не отдавать меч! — сказал он. — Пусть он лучше будет у Дедушки Мороза. Кстати, давай его пока мне, я сам передам его дедульнику… то есть дедушке.

— Ладно, держи! — Ване неудобно было отказать. Он снял перчатку и протянул ее Сугробу.

Снеговик вцепился в перчатку обеими руками, а потом вдруг отскочил в сторону и заорал:

— Она у меня, клянусь мамой! Я его обманул!

— Сугроб, что с тобой? Кого обманул? — не понял Ваня.

— Тебя, кого же еще! Лопоухий осел, неужели ты думал, что я заодно с тобой? Мне поручили выманить у тебя меч, и я его у тебя выманил. И не называй меня Сугробом, ненавижу холод!

Снеговик вонзил в трещину в полу короткий нож, перекувырнулся через него, и Ваня узнал Оборотня. Заискивающе приседая, Оборотень подбежал к Кощею и протянул ему перчатку.

— Так вот почему ты меня уговаривал… А я-то думал… Вот я тупица! — Ваня стукнул себя ладонью по лбу. Он вспомнил подозрительные следы рядом со снеговиком и выругал себя за доверчивость. Никогда в жизни его так жестоко не обманывали.

— Мы нашли твоего приятеля и подменили его на Оборотня. Сейчас я тебе кое-что покажу. — Кощей хлопнул в ладоши, и три ведьмы выкатили из-за трона три снежных кома, в которых Ваня узнал Сугроба.

— Значит, все было подстроено с самого начала! Но как же клятва! Вы же поклялись! — воскликнул Ваня.

Кощей расхохотался, а вместе с ним расхохоталась и вся нечисть.

— Ты поверил клятве? Клятва — это тьфу! Честное слово для того и существует, чтобы его не держать. Я могу дать тебе десяток клятв и тотчас их все нарушить. Но у меня нет на это времени. Схватить его!

Нечисть кинулась было к Ване, но тут Кикимора, вышедшая, чтобы порыться в мусорном баке, вбежала в метро с воплем:

— Сани Деда Мороза летят! Он вот-вот будет» здесь!

— Ой, батюшки! Ты сама видела? — всплеснула руками Баба Яга.

— Чтоб мне треснуть! Своими глазами! — закричала Кикимора.

— Все по местам! — зашипел Кощей. — Тушите костер! Оборотень, где Оборотень? Живо превращайся в Снегурочку и смотри у меня!

В одну секунду костер был погашен. Нечисть затаилась в темных углах. Кощей схватил Ваню за плечо и зажал ему рот жесткой ладонью.

— Я с тобой позже расправлюсь! Только пикни! — прошептал он ему на ухо.

С улицы донеслись веселый звон бубенчиков и ржание трех снежных кобылиц — Вьюги, Метели и Пурги. Ржания Бурана слышно не было, и Ваня понял, что Снегурочка разминулась с Дедушкой Морозом в пути.

— Ау, есть здесь кто? Снегурочка, внучка, где ты? — раздался снаружи могучий бас.

Глава одиннадцатая. ДЕДУШКА МОРОЗ

— Снегурочка, что за шутки? Куда ты запропастилась?

В дверях станции показалась широкая фигура. Ваня рванулся в руках Кощея. Он еще не рассмотрел вошедшего, но уже почувствовал, что этот добрый басистый голос может принадлежать лишь Дедушке Морозу. Тому самому, без которого не наступает ни один Новый год и о котором Пупков заявлял, что его не существует.

Ваня попытался укусить ладонь Кощея и крикнуть: «Дедушка Мороз, здесь засада!», но жесткая ладонь втиснулась ему в губы так сильно, что он не смог даже приоткрыть рот.

— Ау, да где же все? Снегурочка! — В голосе Дедушки Мороза послышалось беспокойство.

— Здеся я, здеся!

В темноте вспыхнула свечка, и навстречу Деду Морозу вышел превратившийся в Снегурочку Оборотень. Он поправил шубку, надвинул меховую шапку себе на глаза, чтобы они не светились в темноте, и сказал писклявым голосом:

— Привет, Дедульник-холодрыльник!

— Вечно ты в своем репертуаре! — укоризненно сказал Дед Мороз. — Здравствуй, внученька, здравствуй, красавица моя!

— Дедушка, проходи внутрь! А то здесь тебя схватить неудобно… Тьфу ты, обнять трудно! — Оборотень взял Деда Мороза за рукав и потянул в глубь станции.

— Почему это обнять трудно, внученька? — удивился Дедушка Мороз. Теперь уже Ваня мог рассмотреть его. Дед Мороз был большим, добрым, толстым, с красными щеками и окладистой седой бородой — таким, каким его всегда рисуют на открытках. Он гулко покашливал в рукавицу, улыбался с хитринкой в глазах и озабоченно трогал яркие заплатки на своем волшебном мешке.

— Ну это, у меня того… такой размах рук, такой размах рук, — забормотал Оборотень.

— Что за письмо ты мне прислала7 Расе казывай скорее, что стряслось, а то Новый год вот-вот наступит. — попросил Дедушка Мороз.

Свеча в руке Оборотня освещала вошедшего, делая его видным отовсюду, и одновременно мешала его глазам привыкнуть к темноте.

— Дедульник-холодрыльник, если ты меня хоть чуточку любишь, дай мне подержать твою шкатулочку! — попросил Оборотень.

Дед Мороз с облегчением рассмеялся:

— Всего-то! Конечно, я дам тебе шкатулку. А зачем тебе?

— Не твое дело, старый хрыч! Гони чемодан! Ой… — Испугавшись, что перегнул палку, Оборотень зажал себе рот ладонью. — Прости меня, дедушка, я хотела сказать: это мой маленький капризик! Мне так хочется самой выпустить первое мгновение!

«Неужели Дедушка Мороз поверит Оборотню? Хотя я же не догадался, когда он превратился в Сугроба», — думал Ваня, пытаясь вырваться у Кощея из рук.

Дедушка Мороз полез в карман за шкатулкой и протянул ее Оборотню. Тот схватил ее и с воплем: «Обманули дурака на четыре кулака!» отскочил. В тот же миг на заброшенной станции вспыхнули костры и стало светло, как днем.

Дедушка Мороз оказался в центре ярко освещенного круга. Отовсюду с громкими визгами и улюлюканьем спрыгивала нечисть, окружала Дедушку Мороза и протягивала к нему свои растопыренные пальцы.

Оборотень подбежал к Кощею и отдал ему шкатулку. Отпустив Ваню, повелитель зла вцепился в нее своими жадными руками. Оборотень вновь вернулся к Деду Морозу и запрыгал вокруг него. Постепенно Снегурочкины черты стирались с его лица и проступала смятая рыжая шерсть и кривые желтые клыки.

— Думал, Дедульник-морозильник, я твоя Снегурка? Что, съел, холодрыжник, надул я тебя? — вопил он.

Ваня подбежал к Дедушке Морозу и остановился в нерешительности. Мальчику казалось, что во всем виноват он. Это из-за его доверчивости Кощей завладеет сейчас всем третьим тысячелетием. Он не осмеливался даже заговорить с Дедушкой Морозом, но вдруг ощутил у себя на плече его руку. Ваня даже не видел, что это именно его рука: он ее почувствовал. Только у Дедушки Мороза, одного во всем мире, могла быть такая большая, тяжелая и одновременно очень добрая рука.

По лицу мальчика потекли слезы. Ваня глотал их, а слезы все текли и текли. В конце концов, он был только маленький восьмилетний мальчик, а никакой не супермен. «У меня был шанс, а я его прошляпил. Всех подвел, весь мир!» — думал Ваня и не решался даже взглянуть на Дедушку Мороза, боясь увидеть в его глазах укор.

— Клянусь мозолью, я победил! — крикнул Кощей, поднимая шкатулку над головой. — Первое мгновение у меня! Вот он, мой ключ от тысячелетия, моя огромная власть и могущество! Яга, где часы?

— Сейчас, милок, только бублик чаем запью! А то он мне — кхе-кхе! — поперек горла встал! — Яга отхлебнула из чашки, щелкнула пальцами, и тотчас посреди зала возникли огромные черные часы с неумолимо качающимся маятником. Стрелки показывали без одной минуты двенадцать.

— Как только часы пробьют двенадцать, я открою шкатулку! Готовьтесь, силы зла! Теперь наша власть станет вечной! — крикнул Кощей. Он вскочил с ногами на трон, на губах у него пузырилась желтая пена, а глаза с безумным выражением были устремлены на стрелки часов.

— Сделайте что-нибудь! Неужели ничего уже нельзя сделать? — крикнул Ваня Дедушке Морозу.

Дедушка Мороз ничего не ответил, но мальчик ощутил, как его рука ободряюще сдавила ему плечо. В этот миг минутная стрелка переместилась на двенадцать, и пространство наполнили гулкие мерные удары. Обычно дома под эти удары Ваня начинал загадывать желания, но сейчас желание у него было одно: «Только бы у Кощея не получилось… только бы…»

— Если они попытаются мне помешать — убейте их! — приказал Кощей, кивнув на Деда Мороза и мальчика. Нечисть еще теснее сомкнулась вокруг наших друзей.

После двенадцатого удара, когда часы, хрипя и задыхаясь, перестали бить, воцарилась мертвая тишина. Это была какая-то особенная тишина, глубокая, не нарушенная ни одним движением. Все люди на Земле, все животные, птицы, рыбы в океанских глубинах — все точно окаменели: не моргали, не дышали, не двигали руками, лапами, крыльями. Замерли даже птицы в полете, а пробки из миллионов бутылок шампанского, которое открывали теперь по всему миру, застыли в воздухе, едва отскочив от горлышек. Время, из которого выхвачено было не выпущенное еще мгновение, остановилось, замерло, притаилось. В глухой тишине лишь слышно было, как хрипит и сипит что-то внутри волшебных часов, не совсем еще пришедших в себя после продолжительного боя.

Но вот Кощей с торжеством откинул крышку шкатулки.

— Лети, мгновение, и помни, кто твой хозяин! — крикнул он.

Но вот чудо — из шкатулки вырвалась ревущая метель, самая сильная и яростная из всех, что были когда-либо в мире! Этой метелью подхватило и Кощея, и Кикимору, и Бабу Ягу, и всю остальную нечисть, сбило их с ног, взметнуло в воздух и стало носить, как ветер носит перья из подушки. «Оу-оу-оуу-оу-оу!» — завывала метель, ударяя их о стены и кувыркая в воздухе.

Единственными, кто остался на ногах, были Ваня и Дед Мороз. Они стояли в самом центре станции, но метель не касалась их и только ласково теребила седую бороду Деда Мороза. Ничего не понимая, Ваня ошарашенно уставился на него. Дед Мороз добродушно усмехнулся и подмигнул.

— Не бойся, все хорошо! — сказал он мальчику.

— Ох ты, батюшки, голова кружится! Самовар, самоварчик-то мой кудай-то зафиндилило! Совсем я без имущества осталась! — причитала Баба Яга.

Старуха, по своему обыкновению, лицемерила и прибеднялась. Метель, из уважения к ее летам, несла ее довольно бережно, и Баба Яга даже ухитрялась вязать в полете свои пакостные неснимаемые носки.

Кощей пытался выхватить меч, но магическая перчатка не слушалась, а клинок, перекосившись, застрял в ножнах.

— Ишь ты, какой суетной, так вокруг и носится! — усмехнулся Дедушка Мороз.

— Чтоб ты треснул, проклятый, как тебе это удалось? — крикнул Кощей.

Дед Мороз дал метели знак, чтобы она приостановила свое кружение, и Кощей, подхваченный снежными струями за шиворот, замер перед ним в воздухе. А потом Ваня увидел, как Дедушка Мороз неторопливо полез в нагрудный карман и вытащил жестяную коробочку из-под чая.

— Послушай-ка, Кощей, как тебя провели. В ледяной шкатулке была самая могучая из всех метелей. А мгновение я в другое место переложил. На-ка вот, дружок, открой ее! — И Дедушка Мороз протянул Ване чайную коробочку.

— Я? Но почему я? — прошептал мальчик, не решаясь взять ее.

— Открывай, а то мгновение уже засиделось! Пять минут уже новое тысячелетие начаться не может! — поторопил его Дедушка Мороз.

Ваня взял шкатулку и попытался открыть крышку, но с первого раза у него не получилось. Крышка была тугая и не поддавалась.

— Смелее! — приободрил его Дед Мороз.

Ваня поддел крышку ногтями. Крышка поддалась, и чайная коробочка открылась с негромким звуком. Мальчик заглянул в коробку, но ничего, кроме жестяного дна, не увидел. Правда, на какой-то миг ему почудилось, что из плена вырвалось что-то крошечное и стремительное, похожее на искру.

В ту же секунду по всей Москве, по всей России, по всему миру раскатился могучий гулкий звук, словно кто-то ударил в громадный невидимый колокол. Потом метеорологи утверждали, что это было редкое атмосферное явление — зимний гром, но на то и существуют метеорологи, чтобы объяснить логикой то, что на самом деле является волшебством. Ваню наполнила вдруг огромная радость от мысли, что именно ему Дедушка Мороз доверил выпустить из плена первое мгновение третьего тысячелетия.

— Ненавижу, всех ненавижу! Я еще отомщу! — потрясая кулаками, взвыл Кощей, но теперь уже и ему самому, и всем остальным ясно было, что он проиграл. Да и сам Кощей вдруг как-то съежился, скукожился, ссутулился и никого уже не мог испугать. Сейчас он показался Ване таким несчастным и жалким, что мальчик спросил у Дедушки Мороза:

— Дедушка, а как ты хочешь наказать Кощея?

— Даже не знаю, — ответил Дед Мороз. — Он и сейчас уже не страшен, а через тысячу лет люди поумнеют настолько, что вообще перестанут совершать зло и судьба человечества перестанет висеть на волоске. А ты бы что посоветовал?

— Может, их всех отпустить? — неуверенно предложил Ваня. — Но не здесь, конечно, а вернуть их туда, где они были раньше?

Дедушка Мороз усмехнулся в белую бороду:

— Что ж, тебе решать! Мгновение-то выпустил ты. А ну-ка, метель, ледяная карусель, разбросай-ка наших неприятелей по чащобам, болотам да закоулкам! — велел он.

Метель свернулась в спираль, на миг сделавшись похожей на детскую юлу, а в следующий миг Кощея, Бабу Ягу, Кикимору и всю нечисть завертело и унесло прочь. И без них Москва стала вдруг совсем новой, свежей, словно только что освобожденной от упаковочной бумаги.

Та же метель отыскала в подвале нескольких дрожащих мышей, закрутила их, завертела, сдула с них все чары — и вскоре на снегу уже стояли артисты, заколдованные когда-то Кощеем. Некоторое время они пытались попискивать и бегать на четвереньках, то и дело вскакивая на задние лапки, но потом увидели, что вновь стали людьми, и завопили от восторга.

Метель разнесла их по домам и занялась нечистой силой. Всего за несколько минут Бабу Ягу забросило до самой избушки на курьих ножках. Здесь метель в последний раз закружила ее и со всеми предосторожностями протолкнула в трубу. Измазавшись в саже, Баба Яга свалилась прямо на свою печь, покрутилась немного и, ворча на весь свет, улеглась спать.

— Посплю лет сто, а там видно будет, кто верх возьмет! Давай, избушка, убаюкай меня! — проскрипела старуха, и избушка стала покачиваться с пятки на носок, укачивая ее. И пяти минут не прошло, как заснула Баба Яга, а ее печь по волшебству сама собой топилась, самовар кипел, а бублики и слоеные пирожки, сами собой выпекаясь, прыгали старухе в рот.

Кикимору метель зашвырнула в ее болото среди камышей и квакающих лягушек.

— Эй ты, пылесосина! Телевизорчик мой не забудь! И мусорный бак! — крикнула она, выныривая из трясины.

Метель, обиженная тем, что ее назвали пылесосиной, раздраженно швырнула в болото телевизор и мусорный бак.

— Эй, поосторожнее! Техника все-таки! — испугалась Кикимора, ловя на лету телевизор.

Не теряя времени, она забралась в мусорный бак, засунула в телевизор запасные батарейки и стала смотреть сериалы, с аппетитом уплетая рыбьи хвосты и зазевавшихся лягушек.

Кощея же метель забросила в его лесной замок. Там он и сидит до сих пор, пересчитывает свои сокровища, жалуется на мозоли и здоровье и вынашивает планы, которым никогда не суждено сбыться: ни теперь, ни через тысячу лет.

И в конце концов, не для того ли на земле существует зло, чтобы добру было с чем сражаться, крепнуть в борьбе, не обрастать брюшком — и при этом оставаться все тем же непобедимым добром?

Глава двенадцатая. НОВОГОДНИЙ ПРАЗДНИК

— Льдышки-мартышки, по твоей милости я проворонил наступление нового тысячелетия! Подумать только, прошляпить такое событие! Что я теперь скажу моей мамочке — снежной бабе, когда она спросит меня, как я встретил Новый год? — возмущенно воскликнул Сугроб, когда Ваня составил вместе все три его кома и завязал на них волшебный шарф.

Однако настроение Сугроба мгновенно изменилось, стоило ему увидеть Дедушку Мороза.

— Дедушка! — закричал он. — Как я рад! Сколько лет, сколько зим!

— Всего лишь с прошлой зимы! — пробасил Дед Мороз, и они со снеговиком крепко обнялись.

Ваня не сводил с них восхищенного взгляда. Ему и верилось и не верилось, что он стоит рядом с совершенно настоящим Дедом Морозом, который опирается на посох и возле которого лежит большущий волшебный мешок, полный подарков. Мальчик шагнул к Дедушке Морозу и как бы случайно дотронулся до него: ему захотелось еще раз убедиться, что тот действительно существует.

— Пора наряжать царицу ель! Обычно мы ее заранее наряжаем, да в этот раз, видишь, все как-то спуталось. Поедешь с нами? — спросил Дед Мороз у Вани.

От счастья у Вани все слова сбились в одну кучу, и он лишь закивал. Да и разве мог он не хотеть?

— Донесешь до саней мой мешок? Только, чур, осторожно: там подарки для детей всего мира, да и не только для детей, — попросил Дедушка Мороз.

Ваня взвалил мешок себе на спину и потащил его к саням. Мешок оказался не таким уж и тяжелым, а мысль, что он несет мешок с подарками для всего мира, наполняла его гордостью. Из прорехи в мешке сыпались игрушки, но Ваня знал, что они все равно не закончатся.

Снегурочка стояла рядом с тройкой. Она оглаживала лошадей по мордам и успокаивала их. Белоснежные кобылы Вьюга, Метель и Пурга нервно переступали — им, как и пританцовывающему рядом Бурану, не терпелось помчаться в доброй скачке. Заметив Ваню, Снегурочка радостно, как старому знакомому, помахала ему.

— Ну и вечерок выдался — полный атас! — взахлёб стала рассказывать она. — Буран так несся, что я ничего вокруг не видела, думала, только чтобы не свалиться. Буран молодец, сам всех нашел. Почуял Вьюгу, Метель и Пургу и как помчит к ним!

Пока внучка Дедушки Мороза делилась впечатлениями, мальчик дотащил мешок и поставил его в сани.

— Ну как мой мешочек? Не тяжелый? — спросил Дедушка Мороз, подходя к саням следом за ним.

— Нет, не особенно! — ответил Ваня, переводя дыхание.

Дедушка Мороз одобрительно кивнул:

— Пожалуй, теперь я могу открыть тебе секрет. Мой мешок волшебный не только потому, что в нем подарки не кончаются. Он еще и самого человека проверяет. Щедрый его всегда поднимет, а жадный ни за что от земли не оторвет.

— А если он богатырь или силач? — спросил Ваня.

— И богатырь не оторвет. А если и оторвет, все равно ни одной игрушки не сможет достать. Только он руку в мешок сунет — мешок опустеет, а едва вынет — снова наполнится.

Дед Мороз подхватил Ваню и посадил его в сани:

— Пора ехать ель наряжать. Вот только беда, я еще не решил, какую ель выбрать царицей в этом году.

— Дедулик, недавно я видела в Измайлове клевую ель! Я от нее просто балдею! — крикнула Снегурочка.

Дед Мороз шутя погрозил ей посохом:

— Что за слова: «клевую», «балдею»? Сколько раз я тебя просил говорить нормально!

— А что, такую прикольную ты меня меньше любишь? — подбоченилась Снегурочка, и Дедушка Мороз, не найдя что ответить, лишь отмахнулся.

Снеговик, отдуваясь, забрался в сани, Снегурочка запрыгнула в свои легкие санки, и они понеслись в Измайловский парк. Дед Мороз приспустил вожжи, свистнул, и Вьюга, Метель и Пурга полетели так, что только ветер засвистел в ушах.

Сидя за широкой спиной Дедушки Мороза, Ваня смотрел на открывающуюся внизу панораму ночного города. Крепкий морозец обжигал ему щеки. Настроение у мальчика было легкое и радостное. Он ощущал, как растекаются вокруг невидимые лучи только что разменянного тысячелетия, и чувствовал себя одним целым и с этим тысячелетием, и с Землей, и даже больше — со всей Вселенной.

Неожиданно внизу Ваня увидел знакомый дом — серую девятиэтажку рядом с Тимирязевским парком — и вспомнил, что в ней живет Сашка Пупков. У мальчика мелькнула смелая мысль. Он робко дотронулся до спины Дедушки Мороза и сказал:

— Видите тот дом? Там живет мой одноклассник Сашка. Мы с ним как-то поспорили, есть вы или вас нет. Сашка считает, что вы выдумка. Вот я и подумал: нельзя ли залететь за ним, чтобы он вас увидел?

— Значит, этот мальчишка считает, что я выдумка… Ишь ты! Не люблю я тех, которые в меня не верят! Ну да ладно, покажем твоему Сашке, какая я выдумка! Тпру, залетные! — Дед Мороз натянул поводья и завернул коней к девятиэтажке.

— Надеюсь, твой Сашка не очень нервный? Сейчас мы ему устроим впечатление на всю жизнь. Спорю на свою морковку, он грохнется в обморок, когда нас увидит, — крикнул, наклоняясь к Ване, Сугроб.

Рассчитывая хорошенько позабавиться, снеговик не ошибся. Зависнув на уровне седьмого этажа, Ваня и Дед Мороз заглянули Пупкову в окно. За накрытым праздничным столом Ваня увидел Сашкиных родителей. Они смотрели телевизор и не догадывались, что происходит снаружи за их окном. Пупковы-старшие были людьми правильными, с абсолютно здоровыми реакциями: когда по телевизору говорили что-нибудь смешное, они громко и радостно смеялись, а когда смешного не говорили, то активно жевали, наверстывая потерянное на смех время.

— Ну и где твой Сашка? — шепотом спросил у Вани Дед Мороз.

— Не знаю, наверное, спать лег, — так же шепотом ответил мальчик.

Дед Мороз тронул вожжи, и сани перелетели к следующему окну с балконом. По комнате ходил сам Сашка и злился на весь мир. Он был в одних трусах, а на плечи у него было наброшено одеяло.

— Ну ничего, родители дурацкие! Я вам еще покажу! — бубнил он, грозя в пространство кулаком. — Вот вырасту, стану сильным — тоже буду вас из-за стола прогонять и насильно спать укладывать! Попривязываю к кровати простынями, буркну: «Баюшки-баю!» — и свет вырублю. И все из-за какого-то мороженого! Подумаешь, всего-то два килограмма!

Ваня перелез через перила балкона и постучал по стеклу. Услышав стук, Пупков от неожиданности подскочил. Потом он подкрался к балкону и прижал нос к стеклу. Увидев своего одноклассника, Пупков вначале опешил, а потом открыл балконную дверь.

— Откуда ты здесь взялся? — спросил он у Вани.

— А ты угадай! — предложил тот.

— В два счета угадаю! Ты с моими родителями сговорился, и они тебя пустили.

— Нет, неправильно, — покачал головой Ваня.

— Тогда небось решил меня напугать и с соседнего балкона перелез?

— Снова не угадал.

Пупков озадаченно почесал затылок.

— Тогда я не знаю, — признался он. — Не Дед Мороз же тебя в мешке притащил? Скорее я съем твой тапок, чем поверю, что этот старикан существует. А… что это? Ой, мама!

Внезапно челюсть у Пупкова отвисла, а сам он стал медленно сползать вдоль стены. Из-за перил балкона торжественно выплыла тройка белых коней, запряженная в сани, в которых во весь рост стоял Дедушка Мороз. Его краснощекое лицо с белой бородой было серьезным и важным, а в руках он держал посох и свой волшебный мешок. За его спиной, нахлобучив себе на самые глаза оранжевое ведро, стоял снеговик. Заметив Пупкова, Сугроб погрозил ему пальцем и произнес многозначительную и непонятную фразу:

— А вот и он, грозный я!

За санями Дедушки Мороза показались еще одни: в них, насвистывая мелодию из «Трех пингвинов», подгоняла оленя Ваську Снегурочка.

Вся процессия остановилась напротив балкона и уставилась на дрожащего Пупкова, пребывавшего в таком столбняке, что он не мог произнести ни звука, а лишь шевелил губами.

— Эй, юноша в трусах и одеяле! Ты случайно не встречал здесь кого-нибудь, кто в Деда Мороза не верит? Мы таких находим и мутузим! — крикнула Снегурочка.

— Н-нет, н-не… не встречал… — испуганно заикнулся Пупков, делая попытку загородиться одеялом.

— А этот пройдоха случайно не ты? — снова спросила Снегурочка.

— Н-н-нет, н-не я… — забормотал Пупков и замотал головой, руками, плечами и вообще всем, чем смог.

— Жаль, что ты его не встречал, — улыбнулся Дед Мороз. — А у нас для него есть подарок. Ну раз это не ты, тогда мы полетели.

Жадность пересилила у Пупкова страх. Подарки он любил.

— А бить вы его не будете? — опасливо поинтересовался он.

— Не будем! — пообещал за всех снеговик.

— Это я! Я не верил в Деда Мороза! — выпалил Пупков.

— А сейчас веришь?

— Теперь верю. А подарок я п-получу? — И Сашка с надеждой протянул руку за подарком.

— Погоди с подарками, дедушка! Пусть он вначале съест тапок! Он сам сказал, что съест его, если Дед Мороз существует! — потребовала Снегурочка.

Пупков затряс головой, показывая, что есть тапок не станет.

— Ладно, нам пора лететь! Пока, Пупок! Потом с тобой увидимся! — сказала Ваня, выручая его.

Он взялся за перила балкона и перелез в сани к ожидавшему его Дедушке Морозу.

— Постой, Купцов, ты куда? — завистливо крикнул Пупков. — Ты тоже с ними улетаешь?

— А то как же! — заверил его Сугроб. — Он же наш, волшебный! Имей в виду. Захочет — превратит тебя в пустое ведро или в лягушку. Ладно, парень, пока!

— А как же мой подарок? Вы же обещали! — крикнул Пупков.

— С тобой не поймешь, льдышки-мартышки, то ты в нас веришь, то не веришь, то ешь тапок, то не ешь! На, держи, только отстань! — Снеговик залез к Деду Морозу в мешок, порылся там и бросил Пупкову завернутую в фольгу коробку.

— Н-но, залетные! — Дедушка Мороз, причмокнув губами, дернул вожжи. В тот же миг снежные кони рванули, и сани пропали из виду.

Пупков некоторое время смотрел им вслед, а потом вернулся в комнату.

— Вот обломилось Купцову! Повезло дураку!.. Интересно, что мне хорошенького подарили. Сейчас посмотрим. — Сашка открыл коробочку и сунул в нее нос. Из коробочки выскочил клоун на пружинке, крикнул: «Пупков — осел, голова как стол!» и снова скрылся в коробочке.

— Ах так! Ну ты у меня сейчас схлопочешь! — Пупков во второй раз открыл коробочку. Из коробочки опять выскочил клоун, крикнул: «Пупков — босяк, друга продаст за пятак, а себя за два — пустая голова!» и скрылся прежде, чем Сашка успел его схватить.

— Эта игрушка мне не нравится, — сказал Пупков. — Сейчас я этого клоуна на детали разберу!

Намереваясь так и поступить, он открыл коробку в третий раз и сунул туда руку, чтобы схватить клоуна. Но вместо клоуна из коробки выскочил маленький зубастый крокодил и вцепился зубами Сашке в палец. Выронив шкатулку, Пупков завопил и запрыгал по комнате. Потом он схватил молоток, занес его над головой и стал подкрадываться к шкатулке, но тут, распахнув окно и раздув шторы, в комнату ворвалась метель. Она подхватила коробочку и унесла ее, оставив Сашку с носом.

Тем временем, нигде больше не останавливаясь, сани с нашими друзьями примчались в Измайловский парк. До чего же хороша была ель, которая росла на небольшой полянке в стороне от основных аллей! Высокая, ветвистая, с пушистыми, припорошенными снегом ветвями.

— Ну как, прикольная? — спросила Снегурочка.

Дедушка Мороз обошел вокруг ели, изучающе разглядывая ее.

— Настоящая царица! — похвалил он.

— А кто ее нашел? Не ценишь ты свою внучку! — засмеялась довольная Снегурочка.

Дедушка Мороз подозвал к себе снеговика и что-то ему шепнул. Снеговик шутливо отдал честь правой рукой-веточкой, сел в сани, которые ему уступила Снегурочка, и помчался куда-то.

— Что ж, теперь пора и ель наряжать! — Старик отошел от дерева на несколько шагов и, словно прикидывая, с чего начать, бросил на нее оценивающий взгляд.

Ваня хотел спросить, как он собирается наряжать ель, ведь у него с собой нет ни елочных игрушек, ни гирлянд, но в этот момент Дедушка Мороз высоко поднял над головой свой посох и вонзил его в снег острым концом. В тот же миг ель осветилась разноцветными огнями. На ней появились огромные сверкающие шары, с ветвей к земле протянулись нити серебряного дождя, а ствол обвили гирлянды пестрых флажков. На ветвях в золоченых орехах горели свечки, а на самом верху ели сияла большая звезда, от которой во все стороны расходились лучи.

Над поляной в воздухе соткались гигантские светящиеся буквы:

«С ТРЕТЬИМ ТЫСЯЧЕЛЕТИЕМ

ВСЕХ ВАС!»

— Ну как? Красиво? — спросил у Вани Дедушка Мороз.

— Еще как! — восхищенно сказал мальчик.

— То-то же! Елка третьего тысячелетия и должна быть особенной! А ну-ка поправь вон тот шар, а то он сейчас свалится! — Дедушка Мороз легко, как пушинку, приподнял Ваню над головой, и мальчик, дотянувшись до шара, поправил его.

— Дедуль, надо поторопиться с подарками. А то прикинь, дети встанут, а подарков под елкой нет. Воображаю, сколько народу сразу выпадет в осадок, — напомнила Снегурочка.

Дедушка Мороз достал из кармана старинные часы в форме луковицы и, приподняв крышку, посмотрел на стрелки.

— А ведь ты права, внученька. Пора подарки раздавать, а то не успеем, — озабоченно сказал он.

Ваня ждал, что Дедушка Мороз сейчас сядет в сани и помчится по всей России из дома в дом, из квартиры в квартиру развозить подарки. Вот бы он взял и его с собой! Мальчика давно интересовало, как именно Дед Мороз проникает в дома: через дверь или через окно, становится ли он при этом невидимым, сколько времени проводит в каждом доме и как узнает, кому что подарить. А еще мальчик не понимал, как Дедушка Мороз за короткое время успевает объехать всех: ведь детей такое множество, а он один. Даже если объезжать тысячу детей в минуту, то и тогда времени на всех не хватит и многие останутся без подарков.

Тем временем Дедушка Мороз вынул из саней мешок с подарками и поставил его посередине поляны.

— Ну-ка посторонись, а то с ног собьет! — сказал он Ване.

— Почему собьет? — удивился Ваня.

— Сейчас поймешь. — Дедушка Мороз развязал мешок, отошел от него на несколько шагов и крикнул: — А ну, подарки, марш! Ищите себе хозяев, кому вы нужнее, да смотрите, никого не забудьте!

В тот же миг из горловины мешка ударил настоящий фонтан из игрушек. Ваня едва успел посторониться, чтобы его не сшибло с ног этим могучим потоком. Чего здесь только не было: сабли, машины, куклы, видео приставки, мячи, книги, одежда, кукольная мебель, цветная бумага, фломастеры, краски, велосипеды, самокаты, снегоходы, санки и большущий круглый аквариум. Подарочный фонтан взмывал на много метров над поляной, а потом разделялся на четыре направления и разлетался по сторонам света: на север, юг, запад и восток. Подарки очень спешили занять свои места под новогодними елками. Особенно торопились те, которым лететь было далеко — через всю Россию в самые дальние ее уголки.

Дед Мороз стоял рядом и озабоченно смотрел на мешок.

— Поздновато мы в этом году начали! Давай, мешочек, побыстрее, а то не успеем! — торопил он.

Волшебный мешок поднатужился, поднапружился — и поток подарков стал вырываться из него вдвое быстрее. Теперь Ваня не различал, какие игрушки из него вылетают, — видел только яркую разноцветную струю, вырывавшуюся из мешка. «Так вот как на самом деле Дедушка Мороз раздает подарки! А я-то думал, он сам ходит по квартирам!» — думал он.

Неожиданно Ване в руки прыгнула большая плоская коробка. Вначале мальчик решил, что это какой-то случайно отбившийся от стаи подарок, но потом понял, что этот подарок ему. Он открыл коробку и увидел в ней самый чудесный набор кавалерии, о котором раньше мог только мечтать. Всадники были в кирасах и в расшитых позументами мундирах, кто с саблей, кто с пикой, а сделаны так тщательно, что можно было разглядеть у них усы и брови, а у коней крошечные подковы на копытах и даже гвозди, которыми эти подковы были прибиты.

Ваня так увлекся, разглядывая кавалеристов, что не заметил, как к нему подошел Дедушка Мороз.

— Ишь ты, какой лентяйский подарок попался! Не захотел под елку лететь. Зачем, думает, когда хозяин рядом? — услышал мальчик его басистый голос. — Ну как тебе, понравилось?

— Спасибо! Очень-очень! — Ваня не нашел слов для благодарности.

На поляну в это время опустились сани. С них соскочил Сугроб и, поправляя оранжевое ведро, запрыгал к друзьям. В санях снеговик был не один. Там сидели еще высокий мужчина в дубленке и женщина в черном пальто. Ваня, едва увидев их, сразу узнал своих родителей и благодарно посмотрел на Деда Мороза.

— Это я велел снеговику их привезти. Новый год надо встречать всей семьей, — добродушно пробасил тот.

Ваня кинулся к маме и обнял ее. Мама выглядела совершенно ошарашенной.

— Я ничего не понимаю, ну совершенно ничего! Вначале к нам в дверь позвонил снеговик, а потом мы летели на санях! Твой отец в полете все время утверждал, что это какой-то телевизионный конкурс! Откуда ты здесь взялся? Мы же оставили тебя дома! — недоумевала мама.

— Это был мой двойник! Мы со Снегурочкой слепили его из снега, чтобы вы не волновались, пока меня не будет, — отмахнулся Ваня.

— Мне этот парень с самого начала показался подозрительным! — заявил папа, подходя к ним. — Какой-то он слишком положительный, спать вовремя ложится, книжки читает, просто ботаник какой-то.

— А где мой двойник сейчас? Он с вами не полетел? — спросил Ваня.

— Дома остался. Видак смотрит, — откликнулся Сугроб. — Между прочим, я не только твоих родителей пригласил. По пути я заскочил еще в одно местечко. Сейчас и другие гости соберутся.

— Какие гости? — спросил мальчик.

— Сейчас узнаешь! Спорю, эти гости будут для тебя, да и для всех, большой неожиданностью, — сказал Сугроб. — Вон, смотри туда! Да не туда, льдышки-мартышки, правее!

Из леса выскочил пятнистый гепард. Он несся огромными прыжками по снегу, если и не развивая свою знаменитую скорость в сто двенадцать километров в час, то почти к ней приближаясь. Отстав от гепарда на сотню метров, бежали волки, а за ними, пыхтя, переваливался здоровенный бурый медведь. Потом появился тигр, за тигром спешил белый медведь, за медведем почти одновременно появились три ламы с верблюдом, зебра, две антилопы, заяц и черная лисица. Этих Ваня еще запомнил, а потом зверей стало так много, что он не успевал разглядывать всех новоприбывших. В парке послышался треск, и показался закутанный в попону слон, а за ним пятнистый, тоже закутанный, жираф.

Тигр подошел к людям совсем близко и остановился, настороженно разглядывая их.

— Что тебе здесь надо? Иди-иди! — Встревоженный папа загородил собой жену и сына.

— Он не тронет! Эти звери из зоопарка, — успокоил его Дедушка Мороз. — Мы собираем их на наш праздник каждый год. А утром они возвращаются в свои вольеры, и никто ничего не замечает. Знает только сторож, но он никому не скажет. Он наш старый знакомый.

— Полный атас! Прикольно! Раз все собрались, пора устроить классный праздник! — Снегурочка нетерпеливо запрыгала на месте.

— Я был уверен, она скажет: «тусовку»! — удивленно пробурчал снеговик.

— Что ж, пусть начнется праздник! Добро пожаловать на встречу Нового тысячелетия! — зычным, разнесшимся по всей поляне голосом объявил Дед Мороз и ударил в замерзшую землю посохом.

В тот же миг на поляне заиграл невидимый оркестр, а на ели вспыхнули сотни разноцветных лампочек. Раздался треск множества хлопушек, запылали фейерверки, ослепительно засверкали салюты, а над всей поляной распространился вдруг ароматный, смолистый запах хвои.

Праздник запомнился Ване множеством ярких эпизодов. То он со Снегурочкой катается на слоне, то гладит тигра, то, пугая маму, мчится на Буране, то они с папой стреляют из старинной бронзовой пушки ядрами с салютом… И пока все это происходило, посреди поляны из волшебного мешка бил яркий фонтан игрушек.

Лишь под утро фонтан начал постепенно затихать, а это означало, что большинство детей уже получили свои подарки. Спохватившись, что скоро рассветет, снеговик вскочил в сани и умчался развозить зверей в зоопарк, а на поляне остались лишь Снегурочка, Дед Мороз и Ваня с родителями. Они стояли и смотрели, как мигают разноцветные огоньки на царице ели.

Папа подошел к Дедушке Морозу и откашлялся:

— Кгхм… Я хотел вас кое о чем спросить.

— Пожалуйста! — откликнулся тот.

— Не знаете ли вы случайно, что это за странные облака над городом, которые даже ветер не сносит? Они противоречат всем метеорологическим законам.

Дедушка Мороз поднял голову и посмотрел на небо:

— А вы не знали? Это особые новогодние тучи. Собрались на парад по случаю третьего тысячелетия.

— Но как же так? — поразился папа. — Этого же просто не может быть! Антициклон проходит совсем в другом месте, а граница зоны отрицательного давления пролегает намного севернее!

Дедушка Мороз мягко взял папу под руку:

— Давление и циклоны здесь ни при чем. Тучи собрались на парад и будут до тех пор, пока он не состоится. Кстати, парад пора начинать, а то бедняги устали.

Он взмахнул посохом и громко крикнул:

— Эй, тучи! Ваше время настало!

Не успело эхо разнести голос Деда Мороза по всем уголкам парка, а небо уже пришло в движение. Тучи зашевелились, точно громадные белые перины. Одна из туч превратилась в слона, другая — в морского льва, третья — в загадочную рыбу, четвертая — в воздушный шар, пятая — в утку с пятью крыльями, шестая — в кота, седьмая — в самолет, восьмая — в письменный стол, девятая — в танк со смешной пушкой, которая вместо снарядов стреляла конфетами; десятая — в тигра, одиннадцатая — в домик с крылечком, двенадцатая — в удава… Но всего не перечислить. Туч было такое множество, что сосчитать их не хватило бы и десятка опытных бухгалтеров. Тучи выстроились длинной вереницей и одна за другой, чинные, важные, как на торжественном параде, проплывали в небе над Москвой. Ваня стоял у переливающейся огнями царицы ели, любовался небесным парадом и чувствовал себя… как бы это выразить… словно он находился теперь в конце одной замечательной сказки и в начале другой, ничем ей не уступающей.

Справа от него были мама с папой, а слева — Дедушка Мороз со Снегурочкой. Они смотрели на небо и вскрикивали, как дети: «Жираф! А вон там антилопа! А за ней ванна с душем, а тут, смотрите, грузовик, а это праздничный пирог, а за ним бублик!»

Да и не только они. Весь уже проснувшийся или еще не ложившийся спать город смотрел на тучи из окон и с балконов, все поражались чуду и поздравляли друг друга: «С Новым тысячелетием! С Новым годом!» И в этот миг все люди, и взрослые и дети, были убеждены, что это тысячелетие будет ярким, великодушным, щедрым на светлые дела и поступки, тысячелетием, когда сбудутся все самые хорошие и добрые мечты.