/ Language: Русский / Genre:detective,

Грехи Прошлого

Диля Еникеева


Еникеева Диля

Грехи прошлого

Диля ЕНИКЕЕВА

ГРЕХИ ПРОШЛОГО

Диля Еникеева - кандидат медицинских наук, известный врач-психиатр, автор 36 научно-популярных книг и бесспорный авторитет в области психологии взаимоотношений мужчины и женщины. Ее энциклопедии о сексуальных тайнах были первыми книгами на "запретную" тему и сразу стали бестселлерами. Автор и сейчас осталась верна себе, став основоположницей нового жанра. Чувственный детектив - это сеанс эротического и психологического самопознания. Это легкий остроумный стиль, искроментный юмор, романтическая любовь и утонченная эротика. Это смехотерапия и положительный эмоциональный настрой.

Серия ЖЕНЩИНЫ МОГУТ ВСЕ

Новый жанр современной отечественной литературы!

ЧУВСТВЕННЫЙ ДЕТЕКТИВ!

Бесподобный коктейль из детектива, эротики, юмора, психологизма,

остроумного стиля,

созданный известным сексологом

Основа жанра - многогранность чувств. Вся наша жизнь - чувства: любовь, ревность, обида, месть, чувственность, эротика и, разумеется, чувство юмора.

Уже ясно, что автор попал в десятку, так как эти книги появились в списке бестселлеров. Еще бы! Здесь нет надуманных ситуаций и инфантильных персонажей, а показана психология людей через призму эксремальных событий и в обычной, в том числе сексуальной жизни.

Автор придерживается профессионального принципа: читатель должен и сопереживать героям, и смеяться, и отдыхать душой, и закончить чтение с легким чувством. Это сеанс эротического и психологического самопознания. Это легкий остроумный стиль, искроментный юмор, романтическая любовь и утонченная эротика. Это смехотерапия и положительный эмоциональный настрой.

Романы Дили Еникеевой нравятся людям, потому что все ещё можно верить в себя и надеяться, что завтра мы будем жить лучше. И еще: они довольно смешные, а смех, как известно, лечит все беды. Наконец, в условиях всеобщего бардака и полного цинизма в них присутствует светлая идея и оптимизм героев.

"Ex Libris НГ"

Читаешь на одном дыхании, оторваться невозможно, пока не перевернешь последнюю страницу. А когда закроешь книгу - жалко, что она уже закончилась.

"Общественное радио России"

Мужчинам будет приятно прочитать о женщинах, которые удачливы в бизнесе, но при этом всегда свободны для интрижек, которые не ждут после секса признаний в любви, а затем самостоятельно добираются домой на личном авто.

"Ваш досуг"

За дело Диля Еникеева берет резво, совсем не по-дамски. Закручено лихо, написано бойко. И то сказать - автор психолог-профессионал. В общем, может все!

"Литературная газета"

Любовь - тот же детектив: улики, версии, доказательства, разоблачения. Приплюсуйте к этому криминальную интригу и получите детектив в квадрате. Именно так поступила кандидат медицинских наук психолог Диля Еникеева. Получилась взрывоопасная смесь.

"Собеседник"

Диля Еникеева стала писать в довольно оригинальном жанре, который можно обозначить как эротический детектив. Конечно, от данного факта можно было бы отмахнуться - разве мало сейчас появляется новых книг? - если бы не одно обстоятельство. Тома в серо-розовой обложке раскупаются молниеносно, как горячие пирожки на морозе, причем половину читательской аудитории составляют мужчины.

"Ваш досуг"

Романы заслуживают внимания. Само по себе интересно, что написаны они кандидатом медицинских наук, профессиональным психологом. Так что романы пресратились в пособие. Проситал - и даешь консультации своим знакомым по проблемам их личной жизни. Только, главное, не забыть про свою собственную.

"Ex Libris НГ"

Оригинальная серия "Женщины могутвсе" парадоксальным образом сочетает в себе интригу, эротику, юмор и психологический ликбез.

"Ваш досуг"

Постоянная гостья нашей передачи "Рецепты хорошего настроения" Диля Еникеева, которую радиослушатели уже хорошо знают, написала а-агромное количество книг по психологии и, что ещё интереснее, - цикл детекьтвно-любовно-эротических романов. Сама зачитываюсь ими и не могу удержаться от смеха, а иронично-афористичные фразы главной героини запоминаю и одариваю ими своих знакомых. Многие прикольные фразы из этих романов уже стали крылатыми. Судя по звонкам радиослушателей, книги им тоже пришлись по вкусу, и они с нетерпением ждут новых. Очень рекомендую прочесть - посмеетесь, а в нашей теперешней жизни можно выжить только с помощью юмора.

"Общественное радио России"

У меня были поначалу, первые страниц 50, довольно странные ощущения. И вдруг я понял, что это действителньо интересно, анализируются какие-то механизмы общения именно с психологической точки зрения, что это полезно и может пригодиться каждому.

"Ex Libris НГ"

АННОТАЦИЯ

Хорошо иметь плохую память - помнить только хорошее. Но все мы люди грешные, и прошлое частенько пытается напомнить о наших ощибках. И вот тупик, безысходность, бессилие... Не лучше ли прибеоечь оптимизм на черный день и оставить прошлое в прошлом?

Посвящается

Моему другу Сергею Кредову, барду, поэту и талантливому журналисту, а по складу характера - неисправимому романтику, чьи стихи и песни подвигли меня на этот роман.

Все события вымышлены, а к человеку, которому посвящен этот роман, ни один из персонажей, ни описанные перипетии не имеют ровным счетом никакого отношения, совпадение имен чисто случайное.

Рано или поздно наступает минута, когда впереди только прошлое, а будущее - позади.

Лешек Кумор

"Как бы подобраться к этой стерве поближе..." - размышляла Марго, шагнув в кабину лифта. Следом за ней шмыгнули две юные особы, развернулись спиной и заняли все свободное пространство, бесцеремонно оттеснив её в угол. За две минуты, пока лифт поднимался на третий этаж, Марго успела люто возненавидеть обеих - от флегматичной толстушки с буйной гривой вьющихся мелкими колечками черных полос разило омерзительной смесью пота и дешевого цветочного дезодоранта, а её спутница, высокая блондинка с прической под Анни Ленокс1, непрерывно тараторила и вся извертелась. На плече девушки висел здоровенный рюкзак, битком набитый книгами и папками, и при каждом её движении их выпирающие твердые углы пребольно тыкались в грудь Марго. Вдобавок к этому, беспокойная девица несколько раз наступила ей на ногу своими тяжелыми шнурованными ботинками, не потрудившись извиниться. Закусив губу, Марго сверлила её коротко стриженный затылок ненавидящим взглядом, мечтая изо всех сил наподдать ей пониже поясницы острым мыском своих замшевых лодочек.

Настроение и так ниже среднего, да ещё эти препротивные девицы путаются под ногами... Все утро Марго ломала голову, как выполнить ответственное задание, но ничего не придумала. Сейчас нужно бы максимально сосредоточиться - вдруг осенит идея! - а внимание рассеивается на посторонние раздражители.

Перед актовым залом ЦДРИ2 толпились журналисты, приглашенные на знаменательное событие - первую презентацию модной писательницы Изабеллы Астраловой. Читателей-почитателей сюда не допустили, вход только по приглашениям.

Оглядев фойе, Марго приткнулась у стены и приуныла. Девицы, ехавшие с ней в лифте, пристроились рядом - других свободных уголков в фойе не оказалось. Не в пример Марго, обе чувствовали себя непринужденно. Наверняка только-только выпорхнули из стен журфака, но уже усвоили аксиому журналист всюду свой человек.

- Зря ты меня торопила, Карина, лучше бы я доправила статью и сдала его ответственному за выпуск, - с досадой произнесла блондинка. - Теперь мне обеспечена клизма с патефонными иголками.

- Перебьются, - не прониклась проблемой её спутница. - Вечно ты суетишься под клиентом, Мара. Если удастся сделать хороший материал о сегодняшней презентации, тебе простят все прошлые грехи.

- Сомневаюсь я, Устин Акимыч, - процитировала известного киногероя девица по имени Мара.

Слушая их болтовню, Марго думала, что юная журналистка права. К Астраловой ни за что не пробиться - более бойкие коллеги по перу просто затопчут на подступах к писательнице, именуемой в прессе "чудачкой", "затворницей", "оригиналкой", "неземной" и "дамой со странностями".

Алла Дмитриевна Королева, преуспевающая бизнес-леди, которую многие мужчины считали женщиной-вамп, а близкие друзья называли верной боевой подругой, сидела в своем домашнем кабинете. На коленях сладко сопел её любимец, персидский котенок редкой масти бело-голубой биколор, по кошачьему паспорту - сэр Персиваль, а для домашних - Перс, Перси, Персюха. Поглаживая спящего питомца, Алла задумчиво смотрела на портрет, висящий на противоположной стене.

Эта комната именовалась кабинетом скорее по привычке. Четыре года назад, когда она купила квартиру, дизайнер отделал её в соответствии с указаниями хозяйки: вдоль одной стены стеллажи для книг, у окна "г"-образный письменный стол, в противоположном углу низкий столик тонированного стекла, рядом с ним - единственное кресло. Единственное потому что посторонним вход в эту комнату заказан. Сюда допущены лишь её любимая подруга Лариса и экономка Зося Павловна - борец с пылью и прочим беспорядком.

Как-то раз Лара съехидничала:

- Мать, похоже, ты стала подозрительной. Боишься, что конкуренты влезут в твой компьютер? Потому никого сюда не пускаешь?

- Это комната Синей Бороды в женском варианте, - отпарировала Алла. Кивнув на стеллажи с книгами, она пояснила зловещим тоном: - С помощью потайного механизма эти полки поворачиваются, а за ними стройными рядами стоят скелеты моих бывших любовников.

На самом деле кабинет был местом уединения, но Алла не хотела признаваться в этом даже лучшей подруге. Здесь она отдыхала, читала, размышляла. За письменный стол верная боевая подруга уже сто лет не садилась, компьютером тоже не пользовалась, а если приходилось работать с документами дома, предпочитала устроиться в гостиной или спальне.

У комнаты, традиционно именуемой кабинетом, появилось иное назначение, о котором никто, кроме самой хозяйки, не знал.

Нервной Маре не стоялось на месте - видно, суетливость, на которую ей попеняла хладнокровная Карина, была её характерной чертой. У этой девушки, похоже, было шило в одном месте - она приплясывала от нетерпения, постоянно задевая Марго то острым локтем, то тяжеленным рюкзаком, раз двадцать спросила стоявших поблизости журналистов, когда же начнется презентация, но неопределенные ответы и пожимание плечами её не устроили, и она снова и снова приставала к любому попавшему в её поле зрения.

Марго и так чувствовала себя не в своей тарелке, да ещё вертлявая девица действовала на нервы. Сказать бы ей пару ласковых... Но нельзя затевать свару на глазах у коллег. Вся беда в том, что деться некуда - фойе уже битком забито. Собратья по перу кучкуются по двое-трое, а то и целой группой, все более-менее знакомы друг с другом и оживленно обсуждают предстоящее мероприятие, одна она как неприкаянная, никого тут не знает и подпирает стену, пытаясь изобразить независимый вид.

Наконец непоседе Маре повезло - подходящий объект нашелся.

- И ты здесь, Влад! - радостно завопила она, ухватив за рукав проходившего мимо молодого человека.

- Привет, Марина, - небрежно бросил тот.

Бросив на парня оценивающий взгляд, Марго разочарованно отвернулась от него никакого проку, этот типаж ей хорошо знаком. Остальные журналисты были одеты цивильно и вели себя соответственно, а лохмато-расхристанная наружность Влада, нарочитая небрежность в одежде и все повадки намекали на оригинальность и талант. Марго решила, что либо у парня не все дома, либо он очень высокого мнения о себе. Журналист без году неделя тут же подтвердил, что второе ближе к истине, - окинул её презрительным взглядом, в котором отразилось: "А эта что тут делает?" - подразумевая, что на данное мероприятие допущены лишь самые-самые, и он, разумеется, в их числе. Самоуверенный Влад не удостоил вниманием и Карину с Мариной. Видно, у него была своя цель - познакомиться с маститыми зубрами пера, - а потому он не желал тратить свое драгоценное время на бесперспективное общение с юными коллегами.

Судя по всему, девушкам была не в новинку его хамско-высокомерная манера поведения. Карина озабоченно рылась в сумке, а Мара нетерпеливо тормошила его, хотя парень явно был не в восторге от её общества.

- Влад, почему презентация не начинается? - уже в пятый раз задала она волнующий её вопрос. - Ведь уже половина первого, а в приглашении написано, что начало в двенадцать!

- Астралова ещё не приехала, - наконец снизошел до ответа тот, продолжая высматривать мэтров.

- Так я и знала! Эти чертовы презентации никогда вовремя не начинаются, - бросила Марина с таким видом, будто ей довелось побывать на десятках подобных мероприятий.

Сидя в тиши комнаты, по привычке именуемой кабинетом, Алла вполголоса читала стихи, которые назвала невеселым итогом своей жизни:

Покрылись инеем года,

Сквозь пальцы утекли водой,

Я в них царицею была,

Но ложным оказался трон.

Я орхидеями цвела

и беспредельностью манила,

О берега свои разбила

все жизни, что неслись ко мне...3

Посмотрев на свой портрет, висевший на противоположной стене, Алла невесело усмехнулась. На картине изображена роковая женщина, высокомерно взирающая на мир и мужчин и всем своим видом демонстрирующая: "Я королева! И все вы это прекрасно знаете". Именно такой её все воспринимали, да она и сама до недавних пор была в этом убеждена. Но в последние месяцы её прежние представления о себе самой, взаимоотношениях с мужчинами и жизненных приоритетах кардинально изменились.

"Сейчас в моей жизни есть мужчины, которых я люблю. Каждого по-разному, но люблю. Почему же моя душа не на месте?.." - размышляла Алла.

Встретила ли бы она их, будь по-прежнему неимущей? Вряд ли. Они бы вращались каждый по своей параллельной орбите, не пересекаясь. Но, с другой стороны, новый взгляд помог бы ей найти вполне приличные экземпляры мужского пола и среди других социальных слоев.

До сих пор материальный статус любовника не имел для неё значения. Но это её личная точка зрения, а мужчины в своем большинстве не любят, когда женщина превосходит по каким-либо параметрам, - самолюбие, как известно, самое слабое место сильного пола. Значит, круг сужается - тот, кто комплексует, если женщина в чем-то выше, просто отойдет в сторонку. По счастью, не у каждого психология неудачника. Ей доводилось делить постель и с неимущими, и она полагала, что они на равных.

Алла Дмитриевна Королева не из тех, кто протежирует мужчину только лишь потому, что тот стал её любовником. А что думали они? Не было ли у них задних мыслей?..

Подобные сомнения время от времени посещают любую состоятельную женщину, когда рядом с ней мужчина не её уровня: "Что его привлекает - я сама или мои деньги?"

Глядя на свой портрет, Алла вспоминала его автора и тоже задавала себе этот вопрос.

Марго впервые получила столь ответственное задание - взять интервью, да не у кого-нибудь, а у самой Изабеллы Астраловой, подпускавшись к себе лишь избранных.

Рекламная кампания щедро спонсировалась, а журналисты отрабатывали гонорар на совесть, называя Астралову "великой русской писательницей", бурно восторгались её "блестящим слогом", "прекрасным знанием исторического материала, воссоздающего атмосферу эпохи" и "достоверной детализацией". В не заказных статьях лояльных изданий её творения именовали римейками, а на самом деле это была удобоваримо сляпанная компиляция. Не мудрствуя лукаво, авторесса брала за основу сюжет лучшего роман какого-нибудь почившего в бозе классика, не обойдя вниманием ни отечественных, ни зарубежных, кое-что видоизменяла, добавляла несколько новых персонажей, сдабривала детальным описанием нравов, быта, архитектуры и прочей фактурой, почерпнутой из специальной литературы, приправляла соусом из стилизованного под старину языка и подавала это блюдо как новый жанр современной литературы.

"Неземная" Астралова за пять лет своего на редкость плодотворного творчества накропала аж три десятка романов и не собиралась останавливаться на достигнутом. Ей прочили большое будущее, по крайней мере, в аспекте прогрессивного роста количества её творений, а еженедельник "Все обо всем", в котором уже более десяти лет усердно трудилась Марго, оказалась в аутсайдерах - ни единого интервью со звездной авторессой.

Несмотря на красивые эпитеты, живописующие достоинства "великой русской писательницы", в журналистских кулуарах поговаривали, что мадам Астралова на редкость сволочная баба, с ней можно общаться лишь, приняв упаковку транквилизаторов4, да и то после этого желательно поправить нервишки живительной влагой, иначе рискуешь приобрести мизантропический взгляд на человечество в целом и на его отдельных представительниц - в частности.

Эти слухи не прибавили Марго оптимизма, и сейчас она с тоской размышляла о том, что взять интервью у знаменитой писательницы ей не удастся, следовательно, не выполнит редакционное задание и не получит вожделенное повышение.

"Черт бы побрал старого хрыча Самсоныча", - мысленно ругнула шефа уставшая от ожидания журналистка.

Заместитель главного редактора Николай Самсонович Фалеев, за глаза именуемый подчиненными Самсонычем, или Змей Горынычем - в гневе тот уподоблялся своему сказочному прототипу, правда, изрыгал не огонь, а ругательства, - пообещал назначить её обозревателем светской хроники, если Марго сделает симпатичное интервью со знаменитостью. Об этой почетной должности она мечтала уже не первый год, но увы... Пока это журавль в небе. Змей-Самсоныч мог бы дать задание полегче, раз выказывает ей особое расположение.

На данный момент Марго пописывала незатейливые статейки на злободневные темы, преимущественно о бытовых драмах.

- Душевно пишешь, Маргоша, - прочувствованно утирал несуществующую слезу Самсоныч, ознакомившись с очередной душераздирающей историей, проникновенно изложенной журналисткой.

Однако злоязычные коллеги придерживались иного мнения, называя её "фальшивой слезовыжималкой", "чернушницей", а двое самых зловредных: политобозреватель Егор Сурин и ведущий спортивной колонки Кирилл Никитин, большой спец по части ненормативной лексики и вульгаризмов, - однажды устроили своеобразное состязание, соревнуясь в оскорбительных определениях. Первым начал Кирилл, презрительно обозвав предпочитаемую Марго тематику:

- Голодная мать, обосранные дети. - После чего последовала витиеватая фраза, в которой самым приличным словом было "говно".

- Копрофилка5, - с умным видом произнес Егор, считающий себя эрудитом.

- Скажи уж проще - любительница покопаться в чужом дерьме, а если короче - дерьмокопалка, - с энтузиазмом подхватил Кирилл.

- Мышка-говноройка, - завершил интеллектуальную дискуссию его коллега.

В итоге к Марго прочно приклеились все три малопочтенных прозвища: "копрофилка", "дерьмокопалка" и "мышка-говноройка".

Но старенький Самсоныч благоволил к ней, бывало, расчувствовавшись, ласково гладил её по голове и утешал:

- Не кручинься, душа моя, это они от зависти. Сами отпетые циники и не понимают страстей человеческих. А ты пиши, как раньше, с душой. Тебя читатели любят, а на злые языки не обращай внимания.

Самсоныч из самых лучших побуждений дал ей это задание и со всей серьезностью намеревался повысить статус Марго до престижной должности обозревателя светской хроники. Между прочим, название этой колонки - его собственная идея, чем замглавред страшно гордился. Ехидные подчиненные не преминули поязвить по его адресу, мол, совсем сбрендил старикан на склоне лет, открыл велосипед и радуется, как ребенок, надо же - обозвал раздел "светской хроникой"! Да где он, этот "свет"? Попсово-киношная тусовка, что ли? Или политическая? Новорусский бомонд? Да многие из них вилку с ножом держать не умеют, не говоря уже о манерах и прочем.

Ироничных коллег Марго побаивалась, некоторых ненавидела и с удовольствием кляузничала своему покровителю, а потом, скрывая злорадное удовлетворение, наблюдала, как Змей Горыныч разносит в пух и прах её обидчика.

Она с превеликой радостью сменила бы коллектив - на её взгляд, в малотиражной газетенке "Все обо всем" подобрались одни озлобленные бездари и завистники. Но увы, в другие издания её не берут - безработных журналистов с дипломом пруд-пруди, а у неё нет образования.

Одно время Марго всерьез озаботилась карьерой, но везде получила отказ.

- Похвастаться вам, милочка, нечем, - заявила ей одна дама, не последний человек в редакции популярного женского журнала, постукивая длинным наращенным ногтем по стопке принесенных Марго материалов. - Ваши статьи - для сентиментальных домохозяек. Однако они покупают лишь дешевые еженедельники, а наш журнал им не по средствам. Мы пишем для деловых, энергичных женщин, у которых иные приоритеты и оптимистический взгляд на собственное будущее, а вы пытаетесь давить из читателя слезу. Это уже прошлый век, а нам и подавно не подходит.

Редактор другого солидного издания тоже не церемонился:

- В ваших статьях все безрадостно и беспросветно, а героини унылые, примитивные, все на одно лицо. Лишь ситуации слегка различаются, но тональность одинакова. Обратитесь в газету "Мир криминала" или нечто в том же духе, может быть, им сгодится ваша чернуха.

- Почему вы избрали такую тематику? - спросила журналистку ещё одна матрона, зам главного редактора толстого журнала. - Ладно бы писал журналист-мужчина, реализуя в подобном материале свою жестокость и скрытую агрессию. Создается впечатление, что вы упиваетесь страданиями ваших героев и смакуете ужасающие своим натурализмом подробности. У психически здорового читателя это вызовет неприятие. Лично я, читая ваши статьи, испытывала омерзение. Это грязно. Да, жизнь - отнюдь не веселый праздник, однако это не означает, что читателя нужно грузить подобной мерзостью.

Марго выслушивала нелицеприятные оценки своего труда с каменным выражением лица. Ее бы воля...

"Устроились на теплом местечке и считают себя вправе поучать, - с ненавистью думала она, заискивающе глядя на визави и согласно кивая - мол, все поняла, постараюсь исправиться. - А сами-то вы о чем раньше писали, пока не пробились? Бодро рапортовали об ударниках коммунистического труда, досрочном выполнении пятилетнего плана и очередном съезде партии. Да и очерки на бытовые темы наверняка лепили, из серии "Письмо позвало в дорогу". А теперь перекрасились, продажные твари... Изображают из себя нечто, будто им есть чем похвастаться. Чем гордиться-то? Прежним панегириком великим деяниям партии? Или теперешним умением приспособиться?"

Нахлебавшись унижения - ладно бы, использовали вежливую мотивировку, мол, вакантных мест нет, но ведь непременно ткнут мордой в грязь, чтобы возвыситься самим, - Марго отказалась от попыток найти другое место, утешившись тем, что у неё есть свой круг постоянных читательниц.

Самсоныч прав, её статьи многим нравятся, и не только сентиментальным домохозяйкам, как презрительно обронила редакционная дама, а женщинам разных профессий. Они пишут в газету, излагая свою точку зрения или описывая семейную драму, а довольный замглавред, потрясая пачкой писем откликов на статью, - проводил воспитательную работу в коллективе:

- Вот как надо писать! Душевно, мать вашу! А вы?.. - Вперив грозный взор в подчиненных, нарочито пригорюнившихся в соответствии с моментом, мол, прониклись, осознали и больше не будем, но с трудом сдерживающих смешки, - Самсоныч завершал разнос привычным: - Что-то не вижу мешков читательских писем с откликами на ваши писульки! А Маргошу читательницы постоянно благодарят за чуткость и понимание проблем простых людей.

Сценарий начальственных разносов за много лет уже отработан. Змей Горыныч кипел, краснел, брызгал слюной, расшвыривал по комнате материалы, принесенные другими журналистами, с негодующим: "Никуда не годится! Никто не станет читать эту галиматью!" или "Совсем обленились, лодыри! И писать не умеете, и учиться не желаете!" - грозился: "Уволю всех к едрене-фене!" периодически для усиления впечатления стучал кулаком по столу, а коллектив дружно вздыхал и смотрел на шефа покаянным взглядом.

Выпустив пар и вдоволь наоравшись, довольный результатами своей воспитательной работы Самсоныч торжественно вручал любимице самое драматичное послание, выуженное им из почты, сопроводив добродушным похлопыванием по плечу и напутствием:

- Иди, радость моя, твори. Встреться с читательницей, поговори по душам и сделай хороший материал.

Сердечно поблагодарив благодетеля за теплые слова и высокую оценку своего труда, злая на весь белый свет Марго отправлялась к будущей героине статьи на уже набившую оскомину тему.

Опыта интервьюирования известных людей у Марго нет, да и откуда ему взяться? Знаменитости не жаждали увидеть свои откровения на страницах малоизвестного еженедельника "Все обо всем". Название-то у него многообещающее, но содержание...

Потому Марго и невзлюбила своих коллег - чего они перед ней нос дерут! Можно подумать - сами асы пера! Были бы асами, устроились бы в местах поприличнее. Возомнили о себе, а что они умеют? Только передрать материалы из зарубежной периодики, изложив своим языком, попроще, чтобы сошло за авторскую статью. Воровать в отечественных изданиях её коллеги теперь побаиваются. Однажды прыщавая Лиза Сайкина, публиковавшаяся под псевдонимом Лола Светская, - сотрудники их жалкой газетенки почему-то предпочитают звучные псевдонимы, - скомпилировала статью, а материал оказался эксклюзивным. Журналист, удостоенный чести быть к нему допущенным, подал в суд, представив все документы и магнитофонные кассеты. Еженедельнику "Все обо всем" вчинили иск на приличную сумму, суд признал авторство истца и обязал виновную сторону выплатить штраф. Пришлось заплатить. Лизу с позором изгнали из редакции, а Змей Горыныч разошелся вовсю:

- Даже украсть грамотно не умеете, мать вашу так и растак! Об эксклюзиве и говорить нечего! Кто мешает вам самим собрать хороший материал?! Темы под ногами валяются, а вам даже наклониться лень! Почему другие журналисты умеют бойко писать, в каждом номере есть минимум одна забойная статья, а вы никак не научитесь?! - Стукнув кулаком по столу так, что его любимая чашка подпрыгнула и завалилась набок, Самсоныч обвел яростным взглядом выстроившихся перед ним подчиненных и сам ответил на риторический вопрос: - Да потому что зазнались и зажрались. - Он подвесил драматическую паузу, чтобы все прониклись, и, убедившись, что нужный эффект достигнут, произнес уже на полтона ниже: - Разогнать бы вас, бездарей, к етишкиной матери, да ведь в другое издание вас не возьмут - ни на что путное вы не годны. Жалуетесь на невысокий оклад, но вы и этих денег не заработали, халтурщики!

Как всегда, сотрудники еженедельника оставили без внимания очередной начальственный разнос и по-прежнему гнали по привычной колее. Марго была весьма невысокого мнения об их профессиональных качествах и целиком согласна со своим покровителем: редакция газеты "Все обо всем" - это сборище бесталанных неудачников, возомнивших о себе невесть что. Так что нечего им перед ней задаваться. У нее, по крайней мере, своя ниша, свой материал, а не халтурно сляпанная компиляция чужих статей.

Она ничуть не удивилась, что именно ей Самсоныч доверил взять интервью у Астраловой. А кому же еще? Ее коллеги понятия не имеют, как общаться с людьми, их главное орудие труда не диктофон, а ножницы. А у неё уже немалый опыт, умение разговорить человека и вызвать на откровенность.

К заданию Марго подошла ответственно - прочла все, что писали об Изабелле Астраловой в прессе, и ознакомилась с её романами. Правда, одолеть все книги ей не удалось - уж очень плодовита оказалась писательница, а времени было мало, - но в общих чертах она все поняла. А поняв, скисла.

Неунывающий Самсоныч, отправляя свою любимицу на ответственное задание, напутствовал её так:

- Об Астраловой писали очень много и все примерно одно и то же. За этими материалами не видно живого человека. Женские судьбы - твой конек, Маргоша. Покопайся в душе писательницы, узнай самое сокровенное и напиши душевную статью, показав её как личность, как женщину.

Марго понятия не имела, как "копаться в душе" звездной авторессы - все ж это Астралова, а не читательница еженедельника "Все обо всем", приславшая письмо и безмерно счастливая, что журналистка ей ответила, а потом навестила и сочувственно внимает её излияниям. С такими женщинами проще, они готовы к контакту и ответят на любые вопросы. Но как быть со знаменитой писательницей, утверждающей, что она живет в другом измерении, все земное ей неинтересно, а потому надоело давать интервью и отвечать на одни и те же вопросы людей, не способных понять её возвышенных устремлений?.. "Оставьте меня... Мы люди с разных планет и говорим на разных языках", - недавно оповестила "неземная" Астралова одного из асов пера, и этими словами заканчивалось её интервью.

В данный момент Марго даже не знала, как подобраться к уставшей от славы писательнице на расстояние нормальной слышимости для своего диктофона, а уж как взять эксклюзивное интервью, - вообще не представляла.

Задумчиво разглядывая носки своих серых замшевых туфель, на которых оставили след нечищенные ботинки вертлявой Мары, журналистка думала, не сбежать ли с презентации, - какой смысл томиться несколько часов, если все равно не удастся пообщаться с Астраловой тет-а-тет?..

Что именно скажет писательница в официальной части сегодняшнего действа, она примерно знала, все журналисты уже получили заранее заготовленный материал, в просторечии - "рыбу". Просмотрев распечатку, Марго удостоверилась, что это все та же сто раз опубликованная ахинея дилетантские потуги на тему реинкарнации. Одни и те же вопросы и до боли знакомые ответы, из которых явствовало, что Изабелла Астралова возрождается уже в шестой раз, прожила шесть на редкость интересных, насыщенных событиями жизней, и все эпохи, которые она почтила своим существованием, для неё как родные, именно потому она пишет столь исторически достоверно.

В дверь позвонили, и хозяйка пошла открывать. Как и предполагалось, прибыл Толик, совмещающий обязанности водителя, мальчика на побегушках, мастера на все руки, а по собственной инициативе - ещё и телохранителя. Алла называла его верным оруженосцем, Санчо Пансой, и он этим чрезвычайно гордился.

- Привет, Толян! - заулыбалась она.

- Здорово! - Тот тоже расплылся в улыбке, но тут же встревожился: - Чё смурная?

- А что - так заметно?

Ответить он не успел - из глубин квартиры раздалось истошное:

- Мя-а-а!

- Ой, я же Перса нечаянно заперла в кабинете! - спохватилась Алла и быстро пошла по коридору. Услышав трель звонка, она переложила спящего котенка на кресло и по привычке захлопнула дверь комнаты. Теперь возмущенный сэр Персиваль рвался на свободу: то скреб коготками по полу, то пытался просунуть лапку в щель под дверью и истошно вопил - как же так, безобразие, его не пускают поприветствовать гостя!

Обогнав хозяйку, Толик распахнул дверь, а обрадованный котенок тут же запрыгнул ему на руки. Понаблюдав за их счастливым воркованием, Алла потихоньку оттеснила верного оруженосца в коридор и прикрыла за собой дверь - почему-то ей не хотелось пускать в эту комнату даже его, хотя от него у неё секретов не было.

- Алка, чё ты какая-то не такая? - спросил он, наигравшись с любимцем.

- Сама не знаю, Толян, - призналась она.

- С Олегом полаялась?

- Нет, с любимым мужчиной все в порядке. С ним при всем желании поссориться невозможно. Да и не хочется мне с ним собачиться. Потеряв родного отца, я обрела в его лице эквивалент отеческой любви и мудрости. Олег относится к моим взбрыкам с пониманием, как любящий папаша к фортелям обожаемой дочурки.

- А-а... - произнес верный оруженосец, решив, что Аллина грусть связана с недавней утратой. - Дак давай на кладбище съездим.

Она мысленно подивилась его интуиции. Вроде бы, Толик - примитивная личность, бывшая шестерка из команды Мирона, дважды судим, образования ноль классов, а поди ж ты...

Еще недавно Алла энергично занималась выяснением обстоятельств смерти отца, нашла виновных и своеобразно наказала6. А вот теперь, когда все закончено, навалилась тоска. Папы уже нет... Полтора месяца - слишком малый срок, чтобы примириться с утратой, осознать, что больше никогда не увидишь любимого человека, не посмотришь ему в глаза, не услышишь родного голоса...

Так уж устроен человек - нередко мы ценим лишь тогда, когда теряем...

Поездка на кладбище позволяет хоть как-то сжиться с утратой - и Толик это интуитивно почувствовал. Да, душа все ещё саднит, да, там угнездилась боль, которую невозможно описать словами, но все же, когда приходишь к могиле, ухаживаешь за цветами, уже чуточку полегче. Можно тихо постоять, глядя на портрет любимого человека и ещё раз вспоминая все хорошее, можно мысленно поговорить с ним, а если мучаешься виной, - попросить прощения.

Обычно Алла ездила на кладбище с матерью, но сегодня ей хотелось побыть с отцом наедине.

- Поехали, Толян, - согласилась она. - Но маму мы сегодня не возьмем.

И опять верный оруженосец многое понял интуитивно.

- Вы не против, если я постою рядом? - услышала Марго приятный баритон и подняла голову.

На нее, улыбаясь, смотрел кареглазый блондин, и сердце почему-то сильно забилось. Это её удивило - и не чаяла, что при виде симпатичного мужчины может испытывать давно позабытое волнение.

- Не против, - ответила она, ощущая, что губы, помимо воли, расползлись в улыбке. Попытка придать лицу серьезное выражение не увенчалась успехом, и Марго решила - раз с редакционным заданием полный облом, в качестве моральной компенсации можно не отказывать себе ни в чем.

- Что-то госпожа Астралова задерживается, - продолжал светскую беседу незнакомец.

- Да, - весьма содержательно поддержала диалог журналистка.

- Вы из какого боевого листка? - начал прощупывать почву блондин.

- "Все обо всем".

- Наслышан. - Его глаза смеялись, и Марго не поняла - то ли он весьма невысокого мнения об этом еженедельнике, то ли у него просто хорошее настроение. - И как же зовут очаровательную сотрудницу очага свободной печати?

Ее никто и никогда не называл "очаровательной" и, надо признать, слышать это было приятно, а из уст столь привлекательного молодого человека - тем более.

- Марго, - потупилась журналистка.

На лацкане её светло-серого делового костюма висела запаянная в целлофан аккредитационная карточка, на ней под её фотографией значилось: "МАРГО М. "Все обо всем", но незнакомец сделал вид, будто не заметил этого, а Марго обрадовалась, - значит, нарочно спросил, как её зовут, чтобы познакомиться поближе.

У собеседника никаких опознавательных знаков не было, да это и не удивительно - все ж это не пресс-конференция в "Интерфаксе", а всего лишь презентация очередной книги модной писательницы. Некоторые журналисты на таких простеньких тусовках нарочито шикуют - мол, мне ни к чему эта картонка, меня и так должны узнавать в лицо.

"Может быть, и этот парень известный журналист... - подумала Марго. Немного погрустив, что за десять лет работы не обзавелась связями в профессиональных кругах, никого не знает, и её никто не знает, она утешила себя: - Если это так, мне повезло".

Постояв некоторое время в ожидании, пока собеседник представится, журналистка решила форсировать события:

- А вас?

- Угадайте с трех раз, какое имя мне больше всего подходит?

- Ну-у... - задумалась Марго, кинув на него быстрый взгляд.

"Наверное, что-то связанное с его внешностью... Блондин с карими глазами..."

Она судорожно пыталась припомнить имя в тему, но ничего подходящего в памяти не всплыло. Знала бы, что повезет встретить такого симпатягу и играть с ним в "угадайку", непременно вызубрила бы книгу про имена, благо таких сейчас пруд пруди. Так ничего и вспомнив, Марго ляпнула наобум:

- Генрих.

А что? Имя красивое, необычное для соотечественника, тем самым она ему вроде бы польстила, сочтя достойным неизбито именоваться. К тому же, незнакомец чем-то напоминает немца, каковыми их представляли по некоторым персонажам кинофильмов советских времен. Но карие глаза... Видимо, парень смешанных кровей, и потому его характер сочетает в себе противоречивые черты.

- Ну и интуиция у вас! - широко улыбнулся её визави, сверкнув великолепными зубами, и добавил: - Для вас, очаровательная Марго, - просто Гена.

- Очень приятно, - выдала та традиционное, не уловив подвоха.

- Взаимно, - не остался в долгу новый знакомец.

- А можно, я буду называть вас полным именем?

- Вам можно все! - с чувством произнес собеседник, и опять она не уловила подтекста. - Марго и Генрих... Похоже, это не случайно. Судьба сама свела нас, как неких исторических персонажей.

- Вы имеете ввиду Марго Валуа и Генриха Наваррского? продемонстрировала начитанность журналистка.

- Именно, - подтвердил он.

Она не нашла достойного ответа и на всякий случай многозначительно улыбнулась.

- Вам не кажется, что мы чужие на этом празднике жизни?

Новый знакомый был не оригинален, но неизбалованной мужским вниманием Марго нравилась его раскованная манера поведения. Важно ведь не то, как он её клеит, а то, что клеит. Следовательно, счел подходящим объектом. Приятно сознавать, черт побери!

Ей хотелось ещё раз блеснуть близким знакомством с художественной литературой, но, как назло, ни одной фразы в том же ключе на ум не пришло, и она ограничилась кивком.

- В таком случае есть предложение покинуть это неинтересное мероприятие и, скажем, выпить чашечку кофе.

Журналистка немного растерялась. Хотя ещё недавно она подумывала сбежать, но все же в душе теплилась крохотная надежда, что удастся справиться с заданием шефа. Взять и махнуть рукой на перспективу служебного роста было страшновато.

Видя её колебания, новый знакомый выдвинул убедительный аргумент:

- Протолкаться к Астраловой не удастся даже самым шустрым, - её литагент никого к ней не подпустит. Мадам оттарабанит домашнюю заготовку, которую вы уже держите в руке, и отбудет. Фуршета сегодня не предвидится, так что в аспекте халявы будущее пессимистично. Но в наших силах скрасить его бокалом-другим. А чтобы вы не терзались мыслями о редакционном задании, я вам надиктую материал, и вы представите руководству отличную статью. Само по себе явление Изабеллы Астраловой публике - уже событие из ряда вон, так что под него пойдет любой текст.

Марго раздумывала недолго - собеседник был очень убедителен. Да и грело душу, что парень подошел именно к ней.

Поняв по выражению её лица, что она согласна, новый знакомый уверенным жестом взял Марго под руку и повел к лифту.

Толик донес до могилы два пятилитровых баллона с водой и молча ушел, а она опять подивилась его такту. Вроде бы, парень простой, как грабли, а вот поди ж ты...

Алла поставила во врытую землю большую вазу букет белых королевских лилий, полила посаженные на могиле цветы, прорыхлила землю, подвязала к колышку накренившийся после вчерашнего ливня пышный стебель "фритиллярии королевской" - она уже зацвела, и оражево-алый венчик венчал её царственной короной.

"Виват, король, виват!" - пришли ей на память слова популярной песни.

"Ты и в самом деле король, папа, - мысленно обратилась она к отцу. Ты велик. После тебя осталось бесценное наследие - твои книги. Я горжусь тобой и горжусь тем, что я твоя дочь. Я - Алла Королева, даже фамилия у нас с тобой царственная".

На душе стало полегче. Чувство вины немного притупилось.

"Что ж, даже из плохих поступков нужно извлекать урок, - сказала она себе. - Больше я никогда не позволю себе причинить кому-то боль".

Змей Горыныч метался по своему кабинету и, образно говоря, рвал на себе волосы, поскольку в буквальном смысле рвать было нечего.

- Ну где же Маргоша?! - уже в который раз вопрошал он пустоту, но страдать одному ему было неинтересно, и замглавред выбежал в приемную: Лена, Марго не звонила?

- Нет, Николай Самсонович, - кротко ответила секретарша, мысленно чертыхаясь, - метания шефа ей уже порядком надоели.

- Куда же она подевалась? - уже в десятый раз спросил он, на что ко всему привычная Лена терпеливо повторила:

- Но ведь Марго всегда несколько дней не выходит на работу, когда работает над статьей.

- То было с обычными очерками, а здесь - сенсационный материал! Ты понимаешь - это же сенсация! Сен-са-ция! - отчеканил шеф. - Промедление в такой ситуации смерти подобно!

- Понимаю, - смиренно кивнула Лена, для самоуспокоения уже трижды мысленно послав начальника к черту.

- Все газеты уже опубликовали материал, все! Заголовки на первой полосе! А мы? Как всегда, в хвосте.

- Да, Николай Самсонович, - машинально поддакнула опытная секретарша, уже не слушая его стенаний, а шеф подозрительно воззрился на неё и возмущенно возвысил голос:

- Что - "да"? Что мы в хвосте?

- Нет, я имела в виду... - Лена замялась, пытаясь подобрать подходящие слова, которые не вызовут приступа гнева у вспыльчивого Змей Горыныча. Последних его фраз она не слышала, а потому прибегла к универсальному ответу вышколенной служащей: - Вы, как всегда, совершенно правы, Николай Самсонович.

- М-да... - произнес тот, глядя на неё с сомнением, но не прочел на её лице подвоха и спросил уже обычным тоном: - Ты ей звонила?

- Постоянно названиваю, - с готовностью ответила секретарша, дав себе слово впредь быть повнимательней, когда начальство желает выговориться. Никто не берет трубку.

- И что ты по этому поводу думаешь? - Как всегда, выплеснув излишки эмоций, Самсоныч стал почти благодушен.

- Марго отключила телефон и корпит над сногсшибательной статьей. Умненькая Лена знала, что эта журналистка пользуется особой благосклонностью шефа, а потому всегда изображала по отношению к ней лояльность. - Вы отправили её на презентацию Астраловой в пятницу, а сегодня всего лишь понедельник. Марго пишет долго, зато материал будет оригинальным.

- Ладно, подождем, - совсем успокоился Самсоныч. - Номер немного задержится, но не разочарует читателей. Конечно, можно было тиснуть новость и начать верстать номер, но тогда будет как у всех. А Маргоша наверняка подаст материал в особом ракурсе, она это умеет.

- Разумеется, Николай Самсонович, - заулыбалась Лена, мысленно перекрестившись, - шеф направился к двери.

А заместитель главного редактора, вернувшись в своей кабинет, подумал, что в этой банке со скорпионами под названием "редакция еженедельника", всего два человека, общение с которыми проливает бальзам на душу.

К Леночке он тоже благоволил, как и к Марго. Его секретарше всего двадцать, совсем девчонка, на год младше его внучки. Маргоша постарше, но обе такие трогательно беззащитные, да и его почитают почти как отца родного, ценят хорошее отношение и преданы ему, не то, что остальные его сотрудники, циничные, распущенные и неблагодарные.

Николай Самсонович Фалеев числился заместителем главного редактора, но хозяин газеты - его сын Илья, так что мнение замглавреда было решающим. Согласно ведомости, и Марго, и Леночка получали обычный оклад, а в его кабинете обеим ежемесячно вручался конверт с отеческим напутствием:

- Ты заслужила, душа моя. Работаешь лучше всех, а у нас теперь не советская власть, чтобы всех уравнивать. По труду и оплата.

Вот принесет Марго сенсационный материал и получит премиальные и должность обозревателя светской хроники. Только ей по силам вести эту колонку, и она справится с блеском - у неё свой стиль, свой взгляд на актуальные проблемы, и читатели их еженедельника будут в восторге.

- Ларка звонила, прилетает 18 мая, - сообщила Алла верному оруженосцу через пару дней.

- Здорово! - обрадовался тот.

- Да уж, соскучилась я по любимой подружке, - призналась она. Столько лет были неразлучны, а теперь болячки развели нас по разным частям света. Ларка поправляет здоровье в Италии, а я тут кантуюсь, хотя не прочь погреться рядом с ней на солнышке.

- А чё, Олег ещё не пускает тебя?

- Воздушно-солнечные ванны мне полезны, но мой любимый лечащий врач считает, что авиаперелет будет слишком большой нагрузкой на мой ещё неокрепший организм.

- Тада с Ларкой на дачу махните. Гляди, как солнце-то жарит! Почище всякой Италии загорите.

- Да, мой Санчо Панса, именно так мы и сделаем, - согласилась Алла. Одна проблема - на какую дачу поехать. Подружка любит свою, а у меня теперь аж две. Правда, откупленный у паршивца Яшки Паршина навороченный особняк я надумала продать - мама хочет жить на нашей старой даче, а мне эти новорусские хоромы без надобности.

- Зачем продавать? - возразил верный оруженосец. - Мать пускай живет на той даче, раз ей там нравится, а ты - на своей.

- Да что мне там делать? Валяться в гамаке я не люблю.

Толик подумал, что ей было бы невредно поваляться в гамаке, да и просто отдохнуть. А то не успела выписаться из больницы, - одно дело за другим. Чуть не погибла7, а все равно встревает в опасные ситуации. А на даче её никто не достанет. Телефона там пока нет, а у Аллиного мобильника он намеревался втайне от хозяйки отключить звук. Что за дела, в самом деле! Чуть что - все бегут к ней: спаси, помоги! А она ещё не выздоровела после ранения! И совсем себя не жалеет. Да ведь и эти-то, называющие себя друзьями, её не жалеют. Она что - двужильная?!

Но верный оруженосец не стал ничего говорить - все равно не послушается.

- Алка, давай на твою дачу съездим, - предложил он. - Поглядишь, как там чё, ремонт-то уже закончили.

- Пожалуй, надо туда прокатиться, - согласилась она. - Надоело маяться бездельем, нужно придумать себе занятие.

Наконец Марго появилась в редакции. В четверг ровно в десять утра она зашла в кабинет своего покровителя и положила на стол компьютерную распечатку статьи "Трагедия Изабеллы Астраловой".

Увидев заголовок, Самсоныч просиял и радостно потер руки:

- Потом прочту, вдумчиво и не спеша, сейчас некогда. Маргошенька, а дискетку принесла?

- Разумеется, - кивнула журналистка.

- Не сочти за труд, душа моя, снеси дискету к ответственному за выпуск, пусть немедленно ставит в номер. Задержались мы немного, Маргоша, тебя ждали, материал-то сенсационный.

Марго немного удивилась - что сенсационного в жизнеописании писательницы, уже сто раз опубликованном и всем известном? Правда, она постаралась подать материал в своем привычном ключе, именно так, как просил шеф - описала судьбу знаменитой, но одинокой и страдающей от своего одиночества женщины. Писательница достигла пика популярности, но слава, будто незримой стеной отгородила её от других людей. Они завидуют её известности, а она мечтает, чтобы её любили, как хочется этого любой женщине.

Журналистка была довольна тем, что получилось. Читательницам понравится, а кое-кто даже прослезится над несчастной судьбой знаменитой писательницы, а по сути - простой бабы, которая уже и сама не рада собственной популярности, потому что лишена самого главного - любви. Материал берет за душу. Но назвать его сенсационным - явное преувеличение.

Пока Марго размышляла, что сказать Змею Горынычу, тот с озабоченным видом открыл ящик стола, доложил в конверт с уже заготовленной премией ещё две купюры и протянул своей любимице:

- Это тебе, моя радость. Я горжусь, что вырастил такой талант. - Тут он вспомнил, что ему через полгода стукнет восемьдесят, и его глаза увлажнились: - Еще немного поработаю и уйду на покой, Маргоша. А ты заменишь меня на этом посту. Не хотел тебе заранее говорить, предполагал сделать сюрприз на твой день рождения, но не сдержался, уж очень ты меня растрогала.

Марго изобразила неописуемую радость и безмерную благодарность, хотя на самом деле испытывала совсем другие чувства.

"Чтоб ты провалился, - мысленно ругнула она благодетеля. - Не мог сказать раньше, старый идиот!"

Эдуард Леонидович Нечаев, владелец процветающего издательства "Кондор", сидел в своем кабинете, незаметно разглядывая писательницу, в отношении которой у него были далеко идущие планы. Разумеется, ей он этого не сказал - зачем лить воду на мельницу её тщеславия? У некоторых авторов и так самомнение чересчур - напишут нечитабельную тягомотину и уверены, что сотворили шедевр. Работать с такими трудно, они скандалят по любой ерунде и ссорятся с редакторами, не позволяя менять ни единого слова в своем произведении.

Все беда в том, что переубедить таких гордецов невозможно, - на любое замечание они устраивают истерику, мол, сотрудники издательства ничего не смыслят в подлинном творчестве и норовят испортить будущий шедевр отечественной беллетристики. "Что же вы сами не пишете, раз такие умные!" заявляют эти писаки, мнящие себя талантливыми. А его редакторы профессионалы, просто у каждого своя стезя, человек должен заниматься делом, к которому у него призвание. Одни пишут, не видя огрехов в своей писанине, а другие это подмечают и знают, как исправить, чтобы нормально читалось. Но автор с задатками мании величия не желает этого признавать.

Сколько таких самоуверенных "талантов" прошло через его кабинет... И не счесть.

За много лет работы Эдуард Леонидович научился с ними ладить - нужно не спорить, не хаять, а хвалить, и тогда автор счастлив, что его столь высоко ценят. Хозяин "Кондора" уже поднаторел в искусстве вести грамотную беседу с писателями - приветливое выражение лица, любезная улыбка, доброжелательный тон, полное одобрение, комплименты. И непременно грандиозные планы в аспекте их совместного будущего. Заслышав про перспективу миллионных тиражей, начинающие авторы шалеют от счастья. А дальше уже дело техники. Самое главное, грамотно составить договор, по которому все права у издательства, а обязанности - у автора. От сознания, что вскоре станет знаменитостью, начинающий писатель полностью утрачивает бдительность. Да и не знают непосвященные всех нюансов - законодательство об авторском праве в нашей стране оставляет желать лучшего, специалистов в этой области единицы.

Когда договор подписан, у издателя руки развязаны. Нет, автору ни в коем случае нельзя дать понять, что он всего лишь материал, средство, наоборот, его нужно постоянно нахваливать и стимулировать - пусть пишет еще. Эдуард Леонидович Нечаев хорошо освоил искусство с любезной улыбкой кормить писателей обещаниями - мол, потерпите ещё чуть-чуть, ваша слава уже не за горами, а с ней и миллионные тиражи и соответствующие гонорары.

Таких авторов в "Кондоре" несколько сотен, но их произведения - всего лишь для ассортимента. Однако каждое издательство славится своими звездами, а не валом. Известных писателей под началом Эдуарда Леонидовича уже два десятка, но ведь хорошего много не бывает.

Та, что сидит напротив его стола, обладает хорошим потенциалом, из неё можно вырастить звезду. Это гораздо выгоднее, чем привлекать к сотрудничеству уже состоявшуюся знаменитость, которую приходится долго уламывать перебежать из прежнего издательства в "Кондор". Звезда будет прикидывать, что выгоднее, потом торговаться за гонорар, а согласившись, капризничать, - в общем хлопотно.

Но если взять никому не известного, но способного автора и выпестовать из него звездного, тогда игра стоит свеч. Это приятно греет самолюбие, а Эдуард Леонидович был очень тщеславен. Умение разглядеть в авторе талант дано не каждому, таким верхним чутьем обладают единицы, и Нечаев по праву гордился собой.

В общем-то, писатели люди неблагодарные. Став знаменитым, автор тут же забывает, кто обеспечил ему известность, сколько сил и денег в него вложено, и приписывает все заслуги исключительно себе - мол, я талант, и этим все сказано, никаких ваших заслуг нет, другие издатели меня бы тоже оценили, носили на руках и пылинки сдували.

Но Бог с ней, с неблагодарностью, у творческих личностей свои тараканы, к ним нужно относиться как к капризным детям и не брать в голову их слова и поступки. Мало ли что они говорят! Дело - вот что мерило всего.

Когда составлен грамотный договор, каким бы автор ни был истеричным и самоуверенным, ему уже никуда не деться. Хочешь - не хочешь, приходится тащить одну упряжку с издателем. Покочевряжится писатель, мол, цену себе знаю! - да и уймется. А дело идет.

В редакции еженедельника "Все обо всем" ожидалась очередная буря. Как это обычно бывает перед грозой, когда небо заволакивает тучами, сразу темнеет, перепад давления будто давит на плечи и все замирает перед первым ударом грома, так и в помещении редакции сгустился воздух и чувствовалось почти физически ощутимое напряжение - журналисты ждали грядущего начальственного разноса, строя предположения, по какому поводу разбушуется Змей Горыныч.

Полчаса назад ответственный за выпуск Борис Аркадьевич Левин, бормоча под нос что-то невразумительное и теряя на ходу очки, в необычайном волнении помчался к шефу, пробыл в его кабинете несколько минут и поспешно улизнул, не пожелав принять на себя первый удар.

Многолетний опыт общения со вспыльчивым замглавредом обогатил Бориса Аркадьевича умением заранее предвидеть, предстоит ли рядовая головомойка или начальственный гнев достигнет кульминации. Обычные разносы шефа по своей штормовой силе тянули на три-четыре балла, а сегодняшний обещал зашкалить за десятибалльную отметку и грозил перерасти в настоящий цунами.

На памяти Левина таких случаев было немало. Подобно опытному сейсмологу, он мог предсказать развитие событий уже по первым предвестникам. Как во время шторма волна постепенно набирает мощь и силу, так и гнев Змей Горыныча все более нарастал и, достигнув критической отметки, обрушивался тяжелой штормовой волной, сокрушая все на своем пути.

Хитрый Борис Аркадьевич отнюдь не жаждал оказаться в качестве подвернувшегося под руку и стать свидетелем ярости начальника, а потому предпочел укрыться в своем кабинете.

Остальные сотрудники газеты тоже попрятались, переглядываясь, недоуменно пожимая плечами и шепотом спрашивая друг друга, отчего обычно невозмутимый, степенный и преисполненный чувства собственного достоинства Левин только что рысью промчался по коридору, ничуть не заботясь о том, как выглядит в глазах коллег более низкого ранга.

Сбегать в соседние комнаты и поспрашивать, кто провинился на этот раз, журналисты опасались - в свои почти восемьдесят Самсоныч ещё очень подвижен, а уж когда зол, тем более не сидит на месте. Старикан вполне может ринуться по редакции, распахивая все двери в поисках объекта своего недовольства, а застав кого-то в неположенном месте, для начала напустится на него, дабы набрать инерцию для предстоящего разноса.

Последнее время генеральный директор, он же хозяин издательства "Кондор" Эдуард Леонидович Нечаев редко удостаивал автора личной встречи. Есть главный редактор и его зам, три ведущих редактора, четверо заведующих профильными отделами. Предварительную работу проводили его подчиненные, а на завещающем этапе подключался САМ. Но встречался не со всеми, а лишь с талантливыми писателями, из которых надеялся взрастить звезду.

С известными авторами, которых хотелось бы переманить у конкурентов, Нечаев тоже беседовал тет-а-тет, но общаться с ними не любил - эти ушлые, уже собаку съели в издательском деле, с ними неинтересно. Да и их взбрыкивания его теперь порядком раздражали - чуть что, звезда фыркает, дергает плечиком и хлопает дверью. Понятное дело, популярный писатель всегда востребован, не в этом, так в другом издательстве примут с распростертыми объятиями, потому и топает ножкой.

Звезд у него уже немало, но теперь Эдуарду Леонидовичу нравилось работать лишь с потенциальными знаменитостями. Спустя несколько лет можно с гордостью констатировать: "Я вырастил звезду!" Конкурентам этого не скажешь - они и сами все понимают, хвастаться нужно не этим, а тиражами. Оборот издательства - лучшее доказательство его успеха, а тиражи "Кондора" говорят сами за себя.

Но все ж приятно сознавать, что из ничего сделал звезду. Приятно...

Секретарша заместителя главного редактора еженедельника "Все обо всем" Лена Федоренко трудилась на этом непыльном месте уже третий год, и невроз на почве переутомления ей не грозил. Ее обязанностью было отвечать на телефонные звонки, - а звонили не так уж часто, - набрать и распечатать приказы начальника и заботиться о его пропитании, в частности, к двум часам дня принести в его кабинет разогретый в микроволновке суп, а спустя некоторое время - второе блюдо и жиденький чай. Вот и все. Ну, и доложить шефу, если кто-то из подчиненных желал обсудить с ним какой-либо животрепещущий вопрос. Но это случалось крайне редко.

Сотрудники газеты предпочитали общаться на профессиональные темы с главным редактором Владимиром Сергеевичем Головко. Тот прошел путь от рядового журналиста до своей нынешней должности, прекрасно во всем разбирался и всегда подсказывал дельную мысль. А профессия Николая Самсоновича Фалеева - начальник. Он был большим начальником и в советские времена, и в постсоветсткие, так что стаж в этом качестве у него солидный. Журналистского образования замглавред не имел, однако кое-чего нахватался и во время разносов вполне к месту вставлял нужные слова. В текущий материал Змей Горыныч не вникал, но если случался какой-то казус, не оставлял его без внимания и устраивал разборку, дабы подчиненные не расслаблялись и знали - начальственное око не дремлет.

Самой важной обязанностью Лены Федоренко было общение с шефом, когда тому хотелось поговорить, в частности, ностальгически предаться воспоминаниям о своем славном прошлом и сравнениям с не внушающим оптимизма настоящим. За эти годы она научилась внимать не слушая, вовремя кивать, поддакивать и вставлять адекватные тематике междометия и краткие фразы, а Самсоныча такая беседа вполне устраивала. Выговорившись и посетовав на времена и нравы, тот становился благодушным, а его хорошее отношение приобретало материальное выражение - в очередном конверте, именуемым премией, на одну купюру становилось больше.

Своей работой Леночка была довольна. А с чего ей проявлять недовольство? Пусть их газета не из известных, но таких сейчас много. Зато, когда очередной бойфренд спрашивает, чем она занимается, у неё есть возможность с гордостью произносить: "Сотрудница еженедельника "Все обо всем". Да и ежемесячные гонорары за умение правильно вести себя с шефом позволяют поддерживать свой экстерьер на должном уровне.

В данный момент Лена ничуть не беспокоилась - обычно гроза начальственного гнева обходила её стороной. Быть громоотводом ей доводилось лишь в исключительных случаях - когда виновника не оказывалось на месте. Да и то, выпустив первый пар и решив, что умница Леночка в качестве объекта для разрядки не подходит, огнедышащий Змей Горыныч вылетал в коридор и непременно находил того, на котором можно полномасштабно сорвать свое раздражение.

Под предлогом заботы о здоровье, в первую очередь, своем собственном, замглавред запретил подчиненным курить на рабочем месте и велел портить атмосферу на лестничной площадке. Журналисты считали его требование проявлением старческой вредности и злостно нарушали приказ начальства. В общем-то основания сомневаться в целесообразности указаний Самсоныча у них были. Ему-то какое дело, если они будут курить в комнатах? Его кабинет в противоположном конце коридора, дым туда не доходит, пусть старикан наслаждается свежим воздухом там, а не шляется по другим помещениям, где ему делать совершенно нечего.

Но у их скандального шефа были свои соображения. Курение подчиненных стало камнем преткновения и поводом для постоянных втыков. А когда начальнику не на ком было сорвать зло, объект находился незамедлительно. Застав журналиста с дымящейся сигаретой на рабочем месте или унюхав табачный дым, Змей Горыныч краснел, набирая обороты для предстоящей головомойки, а потом разряжался гневной тирадой. Но если ему не везло застукать кого-то на месте преступления, замглавред устремлялся на лестницу резвой рысью - дабы ушлые куряки не успели разбежаться, - и разносил их в пух и прах.

- Опять бьете баклуши, лоботрясы, мать вашу за ногу! - грохотал он так, что от его рыка звенели оконные стекла. - Весь ваш так называемый рабочий день - сплошной перекур, а материал не сдан и вряд ли будет подготовлен в срок, а даже если и будет, то это наверняка очередная тоскливая мура.

И пошло-поехало в том же духе. Злопамятный Самсоныч припомнит провинившимся все просчеты и прегрешения, не поскупится на мат и оскорбления, разрядится и вернется в свой кабинет, весьма довольный, что вправил подчиненным мозги.

Поглядывая на дверь кабинета начальника, Лена занималась важным делом - выясняла отношения с другом сердца. Суетливые пробежки Левина не остались без её внимания, но не обеспокоили. Змей Горыныч найдет искомого мальчика для биться. А не найдет, значит, опять помчится в курилку.

- Нас с вами ожидает большое будущее. - Эдуард Леонидович с обаятельной улыбкой начал привычную обработку. - Вы станете знаменитой это я вам гарантирую.

Его визави молчала, глядя на него восторженными глазами. Такие слова бальзам на сердце, а эта, сразу видно, обделена по женской части внешность невзрачная, сама какая-то пришибленная, мужским вниманием явно не избалована. Потому и реализует себя в иной области - пишет романы.

Такие авторы - самый благодатный материал. Нечаев не сомневался - эта будет из кожи вон лезть, сутками корпеть за компьютером, создавая свои творения, потому что хочет самоутвердиться. Раз в личной жизни у неё не получается, то хоть в чем-то себя проявит.

А когда авторесса станет известной, её невзрачная внешность уже не будет иметь значения - знаменитость красива не чертами лица, а своей славой. Мужчины будут за ней толпами бегать, будь она даже страшней Бабы Яги.

Слава - тот огонек, на который все слетаются как мотыльки.

Первым отважился на вылазку Егор Сурин. По старой привычке его называли политобозревателем - когда-то он и в самом деле подвизался в таком качестве в весьма престижной газете, но был оттуда изгнан по причине недисциплинированности и склонности с горячительным напиткам. Политика не входила в сферу интересов еженедельника "Все обо всем", - россиянам эта тематика уже набила оскомину, - а потому Егору пришлось переквалифицироваться, и теперь объектом его внимания стали политики.

Он обладал бойким пером, ироничным складом ума, наблюдательностью, мог с ходу подметить то, что другие не замечали и представить проблему в неожиданном ракурсе. В целом это позволяло ему писать весьма забористые статьи, пользующиеся успехом у читателей. Утруждаться сбором фактуры Егор не желал - долго и хлопотно, да и не хотелось ему надрываться за мизерную зарплату, - а потому, ознакомившись с публикациями в других изданиях и недолго посидев в творческих раздумьях, он определял будущий объект анализа и садился за компьютер. Мысли ушлого журналиста бежали резвой рысью, пальцы стучали по клавиатуре, и на экране строчка за строчкой рождалась новая статья. Через пару часов Егор читал то, что получилось, слегка правил, распечатывал и нес материал начальству. Обычно все проходило без сучка, без задоринки - шеф материал одобрял и ставил в ближайший номер.

Заместитель главного редактора в его епархию не лез, будучи в этой сфере вопиюще некомпетентным и предоставив приглядывать за ним Владимиру Сергеевичу, а тот благоволил способному журналисту. Главный редактор прекрасно знал, каким образом Егор Сурин творит свои портреты властьпредержащих, но закрывал глаза на то, что сотрудник попользовался результатами чужого труда. По мнению Головко, не имеет значения, как происходит процесс, главное - результат. Одних кормят быстрые ноги, и они бегают с диктофоном, другие втираются в доверие к людям разного социального уровня, чтобы получить ксерокопию какого-нибудь важного документа, на основе которого потом можно тиснуть разоблачительную статью, а другие эксплуатируют лишь собственные мозги.

Егор Сурин принадлежал ко второму типажу. Пусть его материал не подкреплен документально, пусть многие выводы дискутабельны, пусть едкие характеристики на грани фола и за них можно стать ответчиком в суде, если герой статьи прочтет и разобидится, - но прочтет ли? - однако, надо отдать ему должное, Егор талантлив. Его талант в том, что он с лету ловит витающие в воздухе свежие идеи и легко доводит их до ума.

Главный редактор прекрасно знал, что все воруют друг у друга идеи, даже мэтры журналистики частенько этим грешат, но ведь и украсть нужно уметь, чтобы обиженные коллеги не завопили: "Он воспользовался моими идеями!" Идея - очень эфемерное понятие, одну и ту же мысль можно высказать по-разному, а если человек умеет облечь её в такие фразы, что сходство с оригиналом становится весьма отдаленным, но суть при этом остается, то это и в самом деле своеобразный талант, хотя, положа руку на сердце, конечно же, компиляция.

В журналистских кругах Егор Сурин имел определенный авторитет и мог бы перейти в другую редакцию. Но ему было лень. Многотиражные газеты на слуху, броский материал тут же становится предметом всеобщего обсуждения, а потому руководители боятся подставиться и требуют от журналистов проверенной фактуры, а не голословных утверждений.

Егор полагал, что уже давно вышел из того возраста, когда нужно стирать подошвы в поисках документальных доказательств своих порой неожиданных выводов, а потому предпочитал непыльную работенку в еженедельнике "Все обо всем". Несколько часов за анализом периодики, потом ещё несколько часов за компьютером, и свободен. Все оставшиеся дни месяца можно плевать в потолок, сидеть с приятелями за бутылочкой, судача на злободневные темы, играть в преферанс, толочься на журналистских тусовках, дабы не отстать от жизни и держать нос по ветру, улавливая витающие в воздухе идеи, которые можно сделать темой следующей статьи. А в начале каждого месяца получать зарплату. Правда, её хватает от силы на неделю, но за двадцать семь лет журналистской работы Егор Сурин оброс многочисленными друзьями-приятелями, а те не оставят в беде, накормят-напоят и вовремя дадут знать о предстоящем мероприятии, обещающем халявную выпивку и закусон.

В общем, на жизнь журналист не жаловался, за свое место в еженедельнике не держался, - если выгонят, устроится в другое, - а потому ничуть не боялся гнева грозного Змей Горыныча.

Егору уже надоело ждать, когда наконец разразится гроза, да и коллеги выразительно поглядывали на него - мол, ты самый смелый, пойди узнай, в чем дело и кого вскоре потребуют на ковер. И Егор Сурин решил оправдать доверие коллектива.

Приоткрыв дверь в приемную и предусмотрительно просунув лишь голову, сохраняя возможность ретироваться с честью, но своевременно, - на случай, если дверь кабинета Самсоныча придет в движение, возвещая о скором выходе начальства, - Егор подмигнул Лене и шепотом спросил:

- Чего старикан затаился-то? Копит силы для будущего цунами?

Секретарша пожала плечами, зажала мембрану рукой и тоже шепотом ответила:

- Левин принес какие-то материалы и ябедничал.

- На кого?

Леночка Федоренко относилась к Егору с симпатией - ироничный журналист, творец хлестких ярлыков никогда её не задевал. Потому секретарша быстро попрощалась со своим бойфрендом, рискнув оставить отношения невыясненными, положила трубку и ответила:

- Понятия не имею.

- А кто последним сдал материал в номер?

- Марго.

- Ну, ее-то старый маразматик не тронет, даже если эта мышка-говноройка, как всегда, принесла свое дерьмо в конфетной обертке.

- Нет, Змей Горыныч её очень хвалил, благодарил.

- Еще бы, - хмыкнул Егор. - О шефе можно судить по его фаворитке. По интеллекту Самсоныч с Марго: два сапога - две задницы.

- Чего-чего? - переспросила Леночка, прыснув и оглянувшись на дверь кабинета начальника, - не слышно ли.

- Лысина - это эволюционное превращение головы в задницу вначале по форме, а потом и по содержанию, - пояснил злоязычный журналист. - Сколько помню Змей Горыныча, он всегда был лысым, следовательно, таскает жопу на плечах уже не менее трех десятков лет. А килька-Марго не обладает задницей в положенном женщине месте, зато она в наличии там, где у нормальных людей голова.

Зажав рот рукой, секретарша беззвучно смеялась, сотрясаясь всем телом.

- Как думаешь, кто на этот раз станет жертвенным барашком дабы мы не забывали, чей сын платит нам нищенское содержание? - поинтересовался Егор, зная, что Леночка всегда в курсе, откуда ветер дует и куда вскоре дунет.

- Левин был недолго, я слышала только отдельные слова.

- Какие именно? - Егор решил прояснить вопрос до конца, чтобы составить мнение, кому достанется на этот раз и предупредить проштрафившегося.

- "Фальшивка", "недопустимо развязный тон", "фамильярность", "оскорбительные выражения" и "совершенно не в теме".

"Значит, речь шла обо мне", - подумал журналист, прекрасно зная, что изобретенный им метод работы имеет некоторые недостатки.

Две недели назад главный редактор ушел в отпуск, и Егор на днях сдал свою статью выпускающему редактору, минуя Самсоныча, - старикану не по уму осилить качество материала. А когда он попал на стол ответственному за выпуск, подхалим Левин решил выслужиться перед начальством. Все сотрудники знали, что кадровый вопрос и размер оклада в ведении Змей Горыныча, так что хитрый лис Борис Аркадьевич решил на всякий случай помести перед ним хвостом, авось, в следующий раз замглавред не обойдет его премией.

"Похоже, придется подыскивать себе другое место работы", - сказал себе Егор, закрывая дверь в приемную.

Немного поколебавшись, он решил остаться в редакции - может, старикан поорет-поорет, но все же не уволит. Другой кандидатуры на это место нет, а читателям еженедельника, судя по отзывам, импонируют его статьи, хотя их тональность и в самом деле развязно-фамилярная - журналист Егор Сурин, образно говоря, похлопывал представителя политического Олимпа по плечу, мол, не мни о себе много, приятель, мне известна вся твоя подноготная, и сейчас ты предстанешь перед народом голым, без привычной маски.

- Поработать вам придется, - продолжал Нечаев. Беседа с потенциальной звездой уже близилась к концу, все важное они обсудили, осталось лишь поставить последнюю точку. - Наше издательство интересуют лишь авторы, способные писать не менее четырех романов в год. Если реже, - стать знаменитой труднее. Конечно, талант не пропадет, - снова польстил он, от него же не убудет, а ей приятно, - но потребуется много времени, чтобы его оценили по достоинству. Читательский интерес не должен ослабевать. Книг сейчас издается очень много, а если автор пишет редко, читатели его забывают и покупают произведения других писателей. Состоявшаяся звезда может позволить себе перерывы, но сравнительно непродолжительные, иначе эту нишу тут же займут другие. Пишут сейчас многие, а свежие веяния улавливают сразу. Если автор пропахал свою межу, нельзя её надолго оставлять.

- Я буду стараться, - прошептала начинающая писательница.

- Не сомневаюсь, - кивнул Эдуард Леонидович. - Вас характеризовали не только как талантливую, но очень дисциплинированную и трудолюбивую. Напомню азы: талант - это один процент способностей плюс девяносто девять процентов усидчивости.

- Да, я знаю, - закивала собеседница.

- Вот и отлично! - воодушевился Нечаев. - У нас все получится замечательно: вы пишете роман в три месяца, мы его тут же издаем, а в будущем будем почивать на лаврах! - Он рассмеялся, чтобы её расшевелить, но она в ответ лишь слабо улыбнулась. - У вас есть все задатки будущей звезды, и мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам реализоваться. В договоре, который вы подписали, мы обязуемся издавать все ваши произведения, так что теперь вам не придется обивать пороги других издательств. - Эдуард Леонидович сознательно чуть опустил её, чтоб не расслаблялась. - Ошибочно думать, что автор и издатель - антагонисты. Нет! - Он поднял вверх указательный палец. - Они - единомышленники. И только в том случае, если станут соратниками, успех обеспечен.

Первая волна будущего шторма ударила в ни в чем не повинную секретаршу Леночку. Через несколько минут в приемную вылетел разъяренный Змей Горыныч и рыкнул:

- Какого лешего ты тут расселась и таращишься с видом невинной овечки!

- Что случилось, Николай Самсонович? - поинтересовалась Лена, надеясь сбить своим вопросом накал его ярости. Но её кроткий вид, против обыкновения, не произвел желаемого впечатления. Как раз наоборот, шеф ещё больше разгневался.

- Ты меня спрашиваешь? - взревел он. - А сама не в теме? За каким чертом ты тут обретаешься, а? Чтобы часами трепаться по телефону со своими хахалями? За это ты получаешь зарплату?

- Я... - пролепетала пристыженная Леночка, которая и в самом деле только что положила трубку. После ухода Егора Сурина она от нечего делать надумала доссориться с бойфрендом и выполнила свое намерение, но понятия не имела, что её слышно в кабинете начальника.

- Да, ты! - не дал ей возможности оправдаться взбешенный Змей Горыныч. Ему нужен был козел отпущения, и впервые им стала любимая секретарша. Именно ты расхолаживаешь весь коллектив, потому что ни хрена не делаешь и подаешь дурной пример остальным. Секретарша начальника должна быть в курсе всего происходящего и первой докладывать ему новости. А я по твоей милости узнаю их последним и теперь выставлен на всеобщее посмешище.

Секретарша не нашлась что сказать. Пожалуй, впервые за время своей работы она понятия не имела о тематике предстоящего разноса. Обычно причина была известна заранее, все в деталях обсуждалось в редакционных кулуарах, и предугадать реакцию гневливого замглавреда было несложно. А тут - как гром среди ясного неба.

Последними сдали материал Егор и Марго, и сейчас Лена лихорадочно соображала, кто из них виновник ярости шефа.

В общем-то, альтернативы нет, на Марго шеф не станет злиться. Значит, Егор. Он волынщик, всегда тянет до последнего, успокаивая себя, что слепит статью за несколько часов. Может быть, на этот раз Сурин переоценил свои возможности и представил полнейшую туфту? Или, упаси Бог, не смог качественно скомпилировать - Лена прекрасно знала стиль его работы, - и чужие ушки явно торчат?

Но, с другой стороны, замглавред никогда не трогал Сурина. Егору волей-неволей приходилось принимать участие в коллективных головомойках, которые Змей Горыныч время от времени устраивал в воспитательных целях, но адресных втыков журналист пока избежал.

В это момент зазвонил телефон, и секретарша получила передышку. Взяв трубку, она ответила абоненту, послушала, что тот скажет, потом зажала мембрану и ангельским голосом оповестила:

- Вас, Николай Самсонович. Илья Николаевич.

Змей Горыныч умчался в свой кабинет, прикрыв дверь, и через несколько секунд рявкнул:

- У аппарата!

Немного послушав разговор шефа с сыном и поняв, что ничего интересного не узнает, - обычная лабуда о деньгах, - Лена положила трубку на рычаг и задумалась. Начальник вскоре закончит разговор и опять выскочит в приемную, так что нужно заранее подготовиться.

До Левина в кабинете шефа побывала только Марго. "Значит, эта завистливая дрянь опять наябедничала", - решила девушка. Судя по тематике упреков Самсоныча, коварная журналистка нашептала ему, мол, секретарша плохо выполняет свои обязанности. А что ещё она могла ему сказать? Никаких прегрешений Лена за собой не помнила. А обвинения общего характера можно предъявить любому, тем более, Змей Горыныч помешан на трудовой дисциплине и уверен, что все подчиненные - бездельники и дармоеды, проедают деньги его сына.

Еженедельник и в самом деле убыточен. И если бы не постоянные вливания Ильи Фалеева, он бы уже давно почил в бозе.

Валентина Вениаминовна Бобкова уже с первых шагов своего писательского пути была уверена, что её ожидает звездная слава и, соответственно звездные гонорары. В средствах она не нуждалась, - её обеспечивал вполне приличным прожиточным минимумом супруг, - но и бессребреницей, разумеется, не была - деньги, как известно, лишними не бывают. Почему-то ей казалось, что писатели буквально купаются в деньгах. А что? Все иностранные знаменитости - миллионеры, у них шикарные виллы, яхты и прочее. Ее третий муж, Семен Гордеевич Бобков, подвизался на ниве бизнеса, и вполне успешно, но миллионером не был и не имелось никаких оснований предполагать, что станет им.

- Сема, я буду зарабатывать своими романами миллионы! - оповестила его самоуверенная супруга пять с половиной лет назад.

"Может быть, тогда ты слезешь с моей шеи", - заранее порадовался тот.

В предвкушении собственной звездности Валентина Вениаминовна не пожелала иметь дело с небольшими издательствами.

- У них нет денег, чтобы заплатить столько, сколько я стою! - так мотивировала она свой выбор.

"Стоишь ты ровно три рубля в базарный день", - вел с ней мысленный диалог Семен Гордеевич, согласно кивая:

- Тебе виднее, Валюша.

Валентина Вениаминовна обратилась в тройку самых крупных московских издательств, с ходу заявив, что она "российская Франсуаза Саган", однако бурного восторга её появление не вызвало. Как раз наоборот, издатели морщились: невооруженным глазом было видно, что это типичная графоманская белиберда, с русским языком доморощенная писательница явно не дружит, к тому же, демонстрирует вопиющую невежественность. Романы были написаны от первого лица, прототипом главной героини по имени Валентина стала сама авторесса, щедро поделившись с читателями своим сексуальным опытом. Действие происходило в разных странах, то в позапрошлом, то в начале прошлого века, и роковая красавица графиня Валентина в одном романе была русской, во втором - француженкой, в третьем - итальянкой, однако писательница не брала голову различие менталитета и психологии людей разных эпох и национальностей. Графиня Валентина говорила и вела себя так же, как и её создательница и тезка, а прочие герои - графы, герцоги и баронеты, по-видимому, были списаны с мужчин, имевших счастье (или несчастье) быть близки с мадам Бобковой. В общем, это был симбиоз дешевых любовных романов и полупорнографических откровений в стиле "Записок падшей женщины", коими нынешний книжный рынок уже перенасыщен.

Самоуверенность мадам Бобковой не произвела особого впечатление на издателей - к закидонам графоманов, возомнивших себя писателями, им не привыкать. Видя заваленные отечественной беллетристикой прилавки, те думают: "Я напишу не хуже. Если такое издают, то и мои произведения напечатают", - и садятся творить, ведь каждому приятно увидеть собственную фамилию на яркой книжной обложке. Чем черт не шутит?! А вдруг удастся прославиться? Примерно таков был ход мыслей Валентины Вениаминовны, правда, в отношении будущего она себе вопросов не задавала, ничуть не сомневаясь в собственном уникальном таланте.

Чокнутых авторов издатели тоже навидались немало и сохраняли олимпийское спокойствие.

- Мы завалены рукописями, - ответили ей в одном издательстве, кивая на стеллажи, которые и в самом деле были плотно забиты. Штабеля результатов стремления многих россиян стать писателями стояли даже в коридоре и тянулись по правой стене коридора от входа до самого конца. - Видите, сколько рукописей? И это ещё не все. В подвале нашего здания ими забиты две комнаты. Оставьте ваши романы, посмотрим. Если подойдет, мы вам сообщим.

Ее терпения хватило ровно на неделю, а потом мадам Бобкова стала терзать издательские телефоны с требованием немедленно дать положительный ответ. В итоге все три издательства ей отказали. Валентина Вениаминовна была в гневе и высказала немало нелицеприятных слов в адрес главных редакторов, их заместителей, рецензентов и прочих сотрудников, прошлась и насчет издаваемой продукции. В выборе выражений непризнанная писательница не скромничала, и охранникам одного из издательств, которое она почтила своим вниманием, пришлось выпроводить её под белы ручки.

Секретарша заместителя главного редактора терпеть не могла Марго, считая её бездарной выскочкой, замечательно устроившейся лишь благодаря своему влиянию на начальника, умению смотреть ему в рот, изображать преданность и уважительность. Лена не сознавала, что ведет себя примерно так же, и считала, что её стиль взаимоотношения с начальством - образец правильного поведения умной секретарши. Делиться с Марго теплым местом возле шефа она категорически не желала.

- Жополизка, - не раз клеймила Лена соперницу в борьбе за благосклонность начальника.

Коллеги были с ней солидарны. Еще куда ни шло, если бы журналистка спала с Самсонычем, - этим можно было объяснить, почему он столь явно её выделяет. Причина его особого расположения была неясна, и это ещё больше выводило из себя сотрудников газеты "Все обо всем".

И в самом деле, у Марго ни кожи, ни рожи, да и способностями Бог обделил, однако гневливый Змей Горыныч никогда её не распекает, наоборот, постоянно нахваливает, ставит всем в пример, с её подачи устраивает подчиненным безобразные выволочки, и это им изрядно надоело.

- Марго дождется, я придушу её собственными руками, - как-то раз заявила Алевтина Овечкина, ненавидевшая свою неблагозвучную фамилию и публикующаяся под псевдонимом "Алиса Адлер".

Поводом для столь экспрессивного высказывания явилась очередная кляуза Марго, большой любительницы как бы между прочим вставить в беседе с шефом нелицеприятную реплику в адрес коллеги или просветить относительно каких-то его проступков. После этого Алевтину вызвали в кабинет замглавреда, и полчаса дверь сотрясалась от мощных децибелов его начальственного мата.

Алевтина считалась первой красавицей в их коллективе, да и в более широком кругу её броская внешность не оставалась незамеченной. Мужское внимание восьмидесятилетнего Самсоныча её не привлекало, как раз наоборот, радовало отсутствие такового - ещё не хватало иметь интим со стариком! Журналистка обладала не менее вспыльчивым нравом, чем Змей Горыныч, и не могла стерпеть, чтобы её полчаса распекали, да ещё в столь оскорбительных выражениях. На выпады шефа Алевтина отчаянно огрызалась и даже позволила себе уничижительно отозваться о некоторых его личностных качествах, чем ещё больше вывела из себя Змей Горыныча, а потому головомойка затянулась.

- Ты бы лучше помалкивала, - посоветовала ей Лена, когда красная от унижения журналистка пулей вылетела из кабинета начальника.

- Да отстань ты! - раздраженно отмахнулась Алевтина и вихрем понеслась по коридору.

- Сейчас будет море крови, - прокомментировал ведущий спортивной колонки Кирилл Никитин, обращаясь к своей пассии Наташе Соколовой, ведущей раздел "Одной строкой". В тот момент они курили на лестничной площадке, оставив дверь приоткрытой, чтобы не пропустить окончание начальственной выволочки. Любовница лояльно относилась к ненормативной лексике, без которой её бойфренд не мог складно изъясняться, и он добавил: - Ох, как Алиска отхерачит Маргошку!

- Какую сплетню Марго донесла до него на сей раз? - поинтересовалась его пассия.

- Алиса девка нервная, задроченная на своей внешности, а старый хер пару раз прошелся как раз в тему. Марго нап...дила ему, будто Алиска на недавнем выпивоне была готова снять трусы перед главредом и хвасталась, что была победительницей конкурса блядей, да и вообще вые...ывалась, как вошь на гребешке и намекала на повышение. А Змей Горыныч не любит, когда что-то делается в обход его персоны. Алиска сразу вычислила, кто ему донес. Всыплет она Марго пи...дюлей по первое число, стох...ево.

- Пошли посмотрим, - оживилась Наташа, и любовники устремились вслед за разъяренной Алевтиной.

Та влетела в комнату, где за своим рабочим столом сидела Марго, и с размаху влепила ей увесистую пощечину, сопроводив расправу объяснением:

- Грязная интриганка! Завидуешь мне, швабра на ножках, и потому решила исподтишка напакостить! Да, я и в самом деле была победительницей конкурса красоты, а ты можешь выиграть лишь приз на конкурсе уродин.

Не ограничившись оплеухой, Алевтина одним движением смахнула со стола ненавистной кляузницы все, что там было, тяжелый степплер угодил в подбородок Марго и рассек кожу до крови. Та вскрикнула и зажала рану рукой, но мстительницу это не разжалобило.

- В следующий раз я тебе всю рожу расквашу, - пообещала она. - Хотя ещё страшнее ты вряд ли станешь, потому что больше некуда. Еще раз откроешь свой поганый рот, и пеняй на себя. Я не шучу, гадина.

...Тщеславная мадам Бобкова не сдалась, свято уверовав, что создала шедевры, и напишет ещё немало романов, которые ждет ошеломляющий успех, и атаковала следующую тройку в списке рейтинга наиболее крупных издательств. И тоже получила категорический отказ.

- Все это сто раз писано-переписано, - без обиняков заявили ей в одном издательстве. - Литературы подобного качества мы издаем немало.

- Почему же вы печатаете эту макулатуру, а меня не хотите? возмутилась госпожа Бобкова.

- Потому что книги этих писательниц написаны профессионально, это мировые бестселлеры, а вы даже не имеете понятия, о чем пишете.

- Мои романы гораздо лучше вашей литературной помойки! - заклеймила она несговорчивых издателей. - Вы ещё обо мне услышите! Локти потом будете кусать, что не оценили мой талант! На коленях будете передо мной стоять, чтобы я принесла вам рукопись, а я назло не дам!

Ее собеседники мысленно крутили пальцем у виска - что взять с чокнутой бабы?!

- Вы кто по профессии? - осторожно спросил её главный редактор солидного издательства, слегка побаиваясь - а вдруг этот вопрос спровоцирует её на неадекватный поступок, дамочка явно психически неуравновешенная.

- Не ваше дело! - отрезала та.

Главред сделал для себя вывод: даже если бы она написала замечательные романы, с ней не стоит иметь дела - хлопот не оберешься. Автор и издательство должны вместе тянуть упряжку. Разумеется, каждый хочет перетянуть одеяло на себя: первому нужен гонорар побольше, а вторая сторона заинтересована платить поменьше. Одно дело, когда писатель известный, и его книги востребованы, тогда есть возможность заработать. Можно и гонорар заплатить, предварительно поторговавшись, чтобы и издательство не осталось внакладе, и творцу произведения что-то перепало, иначе его перекупят конкуренты, посулив больше. Но если автор непредсказуем, как эта взбалмошная дамочка, то с ним лучше не связываться: заработаешь ли на книгах - ещё вопрос, а вот то, что поимеешь проблемы, - без вопросов.

В данном случае дело не только в том, что имя В.В.Бобковой не известно читателям - печатают не только маститых, но и начинающих - а вдруг их произведения понравятся? Тут уж как повезет. Читательские вкусы, с одной стороны, известны, а с другой - непредсказуемы. Бывает, что роман написан литературно грамотно, и сюжет, вроде бы, хорош, и герои симпатичны, но не пользуется спросом. Случается и наоборот - ничего особенного, по крайней мере, на взгляд профессионалов, в произведениях автора нет, но их покупают, тиражи неуклонно растут. Вот и угадай - станет ли начинающий писатель известным, или после неуспеха первых книг пополнит ряды тех, кого не читают, а потому - не издают.

В отношении произведений госпожи Бобковой мнение было однозначным мура. Причем, унылая и претенциозная мура. Тут уж и гадать не надо - её книги покупать не будут.

- Я написала свои романы на одном дыхании! - патетически восклицала Валентина Вениаминовна в беседе с очередным рецензентом, поставившим ей "двойку", а точнее, сделавшим резюме: "Коммерческого успеха рецензируемые произведения иметь не будут", - что по сути, ставит жирный крест, поскольку именно этот аспект: будет ли коммерческий успех, - является решающим для издания. Даже если автор гениален, но его книги не продаются, издатели не желают иметь с ним дела, пусть дерзают другие. Но и другие придерживаются того же мнения.

Если бы мадам Бобкова и в самом деле была "российской Франсуазой Саган", и то к ней отнеслись бы настороженно, учитывая откровенную стервозность её характера. К примеру, эта нервная дамочка может устроить истерику по любой ерунде. Ладно, это издатели ещё переживут, нервы у них крепкие, закаленные в общении с самыми разными авторами. Но если госпожа Бобкова надумает "назло" отдать ту же самую рукопись в другое издательство, тогда нервотрепка обеспечена обеим сторонам - книги, выпущенные обоими издательствами, "лягут". Даже один тираж малоизвестного автора продать непросто, а уж когда книга одновременно выходит под двумя разными обложками, - и подавно. Значит, оба издательства понесут убытки. Одно из них, сильно разобидевшись, может подать в суд - мол, у меня договор, в котором черным по белому написано, что В.В.Бобкова передала мне исключительные права на свое произведение, - но и ответчик представит аналогичный договор, подписанный непредсказуемой авторессой. В итоге обе стороны потратятся ещё и на адвокатов и оплатят судебные издержки. Да и престиж издательства пошатнется. Коллеги по книгоиздательской деятельности вслух посочувствуют, а втайне позлорадствуют - приятно же, когда конкурент попал впросак! - и перемоют все косточки. А кому хочется предстать в неблаговидном виде! Так что от чокнутых писателей, способных выкинуть какой-то финт, лучше держаться подальше - целее будешь. Авторов теперь много, издательств значительно меньше, так что выбор за теми, кто вкладывает деньги, а не за теми, кто пишет книги.

Самая главная причина - в романах госпожи Бобковой было совершенно не за что зацепиться - слог дубовый, точнее, о слоге вообще говорить не приходится, сюжеты - явный плагиат, герои списаны с произведений известных авторов, но так, что утратили ранее присущую им индивидуальность. Переделывать эти опусы - себе дороже. Из ничего нечто достойное не сотворить.

- Кто вам сказал, что вы пишете как Франсуаза Саган? - спросила госпожу Бобкову молодая редакторша и тут же прозвучал самоуверенный ответ:

- Я сама это знаю!

- А вы её читали? - задала провокационный вопрос редакторша и, как оказалось - попала в точку. Валентина Вениаминовна от кого-то услышала звездное имя, но не имела понятия о стиле французской писательницы. - Саган свойственны тонкий психологизм и эмоциональность, её произведения пронизаны грустью, даже меланхолией, обычно у них печальный конец, а в ваших романах ничего похожего.

- Не вам меня учить! - вышла из себя уязвленная авторесса. - Вы умеете только портить чужие произведения, а я - талантливая писательница!

В общем, диалог слепого с глухим о том, как хороша и как чудесно пахнет роза.

Невостребованная авторесса перебрала почти три десятка издательств, но ни в одном не получила согласия. В некоторых её романы отвергали сразу, в других, пролистав по диагонали, пожимали плечами и не говорили ни "да", ни "нет", в третьих отговаривались, что рецензенты не справляются с валом предлагаемых рукописей, четвертые отвечали, что подобная литература не по их профилю.

В итоге честолюбивые притязания Валентины Вениаминовны Бобковой остались нереализованными.

Редакция еженедельника "Все обо всем" гудела как растревоженный улей. Наконец-то ситуация прояснилась, объект начальственного разноса определился. Несколько минут назад Самсоныч вызвал к себе секретаршу и приказал:

- Марго ко мне!

Телефонный разговор с сыном немного снизил интенсивность гнева Змей Горыныча, - видно, Илья пообещал денег, - и все же по его тону и грозно сдвинутым бровям Лена сразу поняла, что шеф вызывает журналистку отнюдь не для вручения конверта с премией.

Мысленно перекрестившись, что его ярость направлена не на нее, Лена вылетела в коридор - и без того рассерженный Змей Горыныч не спустил бы промедления, - на бегу заглянула во все кабинеты и вполголоса оповестила:

- Старикан вызвал на ковер Марго, бушует - страсть!

Не могла она не поделиться с сотрудниками своей неописуемой радостью наконец-то ненавистной фаворитке начальника достанется на орехи!

Перед комнатой, где сидела Марго, девушка остановилась, постаралась выровнять дыхание, постучалась, вошла и, когда журналистка посмотрела на нее, оповестила медовым голосом:

- Вас вызывает Николай Самсонович, - и многозначительно добавила, уже для остальных сотрудников, деливших с Марго этот кабинет: - Немедленно.

Не ожидающая подвоха журналистка тут же встала и пошла к начальнику. Следуя за ней на определенном расстоянии, Лена с мстительным удовлетворением отметила, что любимица шефа выглядит совсем не такой заносчивой, как обычно, и даже задумчивой.

"Ну сейчас получишь..." - порадовалась девушка, когда виновница гнева замглавреда скрылась за дверью его кабинета. Если уж Змей Горыныч не сбавил обороты после телефонного разговора, - обычно переключение внимания на иной объект значительно гасило его ярость, - значит, причина и в самом деле серьезная, и вскоре все станут свидетелями десятибалльного шторма.

Сотрудники высыпали в коридор и сбились в кучку, чтобы незамедлительно поделиться впечатлениями. Сметливая секретарша настежь распахнула дверь приемной, а дверь в кабинет начальника чуть приоткрыла, чтобы все имели возможность наслаждаться тем, как шеф чихвостит свою протеже.

- Ты что, сдурела? - орал взбешенный Самсоныч. - Ты что принесла, а?

- Статью об Астраловой, - пискнула перепуганная Марго, успев подумать, что переборщила, преподав знаменитую писательницу как несчастную, одинокую, никем не любимую женщину. Все ж эти знаменитости такие обидчивые, к любому слову цепляются, им подавай лишь панегирик, а у неё получился негативный подтекст.

- Вот эту галиматью?!!! - Змей Горыныч взял ещё на тон выше.

По характерному шелестению, журналисты поняли, что он в ярости трясет распечаткой статьи Марго. Впервые за все годы работы в газете громоподобный голос шефа звучал для них райской музыкой. Торжествующе переглядываясь, они пришли к единодушному мнению - фаворитка вскоре станет бывшей.

- Ну да... Вы же сами сказали, что женские судьбы - мой конек, и велели покопаться в душе писательницы, узнать самое сокровенное и показать её как личность, как женщину...

Сотрудники газеты переглянулись и хихикнули, но тут раздался рев Змей Горыныча:

- Где ты копалась в её душе, мать твою?! В морге?

- Ну почему - в морге, - вяло защищалась Марго, не понимая, почему он так взъярился.

- Да потому что Астралова убита!

- Как - убита?.. - прошелестел голос проштрафившейся журналистки.

- Вот так! Пистолетом! Выстрел в голову и наповал!

- Я этого не знала... - залепетала Марго.

- Не зна-ала?!

Голос Змей Горыныча сорвался на крик, а Егор Сурин с ухмылкой оповестил коллег:

- Сейчас будет ещё один труп.

Но ни падения тела убиенной журналистки, ни иных звуков, свидетельствующих о том, что начальник физически наказал подчиненную, не последовало. Наоборот, шеф спросил уже чуть поспокойнее - видимо, утомился орать:

- Почему ты этого не знала?

- Презентация очень долго не начиналась, я не стала дожидаться и ушла, - честно призналась Марго, надеясь, что её откровенность произведет на него впечатление. Провинившаяся журналистка была даже готова признаться, что закружилась в любовном романе, всю неделю провела как в угаре, и потому пренебрегла своими профессиональными обязанностями. Она уже открыла рот, чтобы выложить все это своему покровителю, но тот её опередил.

- Ну и дура, - уже своим обычным голосом произнес Самсоныч. Приличный журналист должен быть в курсе всего происходящего, а хороший заранее почуять будущую сенсацию и опередить всех, первым предоставив материал в редакцию. А ты была рядом с сенсацией и все прошляпила, идиотка, потому что тебе, видите ли, надоело ждать! Мало того, даже не в курсе, что Астралова погибла. Вся Москва гудит об этом убийстве, а журналистка, которую я считал лучшей в своем коллективе и ставил в пример другим, даже не в курсе, что покойницу уже отпели и похоронили. Прошлявшись где-то почти неделю и даже не удосужившись позвонить, ты имеешь наглость принести фальшивку, да к тому же, пишешь о трагически погибшей звезде в столь уничижительной тональности, будто речь идет об уборщице, которую по пьянке поколотил муж. Я ошибся, возлагая на тебя необоснованные надежды. Твой потолок - кропать на коммунально-бытовые темы. Ты уволена. Забирай свои слезливые писульки и немедленно убирайся вон!

Опять Алла сидела в своем кабинете, смоля одну сигарету за другой, и размышляя о своем житье-бытье, спрашивая себя: "Чего я маюсь, чего мне не хватает?.."

Вообще-то, ответ на первый взгляд лежит на поверхности. Алла Королева, верная боевая подруга, - человек действия, а теперь вынуждена томиться в праздном бездельи.

Казалось бы, она состоятельная женщина, её фирма "Прима" успешно работает и без неё и приносит приличный доход, можно пожить в собственное удовольствие, вести образ жизни богатой дамы, кататься с курорта на курорт, а в промежутках между отдыхом от ничегонеделания тусоваться на светских вечеринках, вести пустопорожние разговоры, ходить на демонстрацию последних достижений высокой моды, глазеть на экзотические туалеты, которые не наденет ни одна нормальная женщина, с умным видом рассуждать, какой очередной шедевр сотворил тот или иной кутюрье, еженедельно обновлять свой гардероб, посещать салон модного визажиста и прочее в том же духе, но все это ей неинтересно.

Не могла Алла и позволить себе плюнуть на рекомендации лечащего врача и любимого мужчины и опять с головой окунуться в бизнес. Олег опытный хирург, его очень заботит её здоровье, - после большой кровопотери у неё до сих пор анемия и астения, да и раненная рука пока никакая. Кому ж хочется остаться калекой! Вспомнив уродливые багровые шрамы и истонченную, почти прозрачную левую руку, всю в трофических язвах и струпьях, верная боевая подруга передернулась.

Сколько ещё это может продолжаться?.. Даже Олег не в силах дать ответ, хоть и успокаивает, что со временем все восстановится, она сможет владеть рукой. В будущем ей предстоит несколько пластических операций, и это тоже мало радует.

Нашла ли она причину своей хандры? Пожалуй, нет. Печалиться на предмет собственного здоровья не в её характере, Алла всегда относилась к нему наплевательски. До ранения ей пришлось перенести четыре операции, эта - уже пятая, но внимательной к себе она так и не стала.

"Может быть, мой дискомфорт связан с тем, что я сексуально оголодала?" - мысленно пошутила Алла.

Шутки - шутками, но доля истина в этом есть. Все прежние любовники называли её тигрицей, а Олег в постели - далеко не тигр. Ему сорок четыре года, да и в молодости он, судя по его рассказам, был не очень-то склонен к постельному буйству, у него иные приоритеты.

Разумеется, Алла не могла сказать ему: "Мы с тобой темпераментами не совпадаем". Любое замечание, связанное с интимной жизнью, для сильного пола крайне болезненно. Ей пришлось смириться, как и любой женщине на её месте, привязанной к мужчине психологически. Олег, безусловно, человек надежный, порядочный, преданный и верный. Нужно быть сексуально озабоченной идиоткой, чтобы этого не ценить и променять его на банального постельного партнера, способного удовлетворить физически, но не эмоционально. А она не идиотка.

Встретиться с одним из прежних любовников Алла и не помышляла. Раньше могла бы запросто, но то было раньше. Если у женщины много любовников, значит, нет единственного, любимого. Именно так и обстояли дела в её прошлой жизни.

Теперь есть человек, которого она называет любимым мужчиной. Вроде бы, пора успокоиться и благодарить судьбу. Мало того, есть ещё двое - Слава Миронов и Николай Кузнецов, - считающихся её любовниками. К обоим она по-своему привязана и не намерена вычеркивать из своей жизни. Но сейчас и в мыслях нет поехать к одному из них ради секса. Почему? Да потому что не хочется, вот и все.

Нельзя сказать, что оба ей надоели. Нет, и Слава, и Коля ей нужны, но теперь больше эмоционально, нежели сексуально. Хотя ещё совсем недавно Алла была близка и с тем, и с другим, но вот именно сейчас, в этот момент, интима с кем-то из них не желала.

Почему-то теперь ей не хотелось даже с Олегом. Их отношения все больше напоминают супружеские. И секс тоже как у супругов со стажем - несколько минут положенных телодвижений, и вот усталый Олег уже повернулся на бок и спит. А она лежит без сна, глядя в темноту и думая, что все у них как у мужа и жены, проживших вместе не один год, хотя они и не связаны узами брака. Есть эмоциональная и психологическая близость, доверительность, взаимное уважение и взаимопонимание. Вроде бы, есть и любовь. Что же не устраивает её в союзе с Олегом?..

"А может быть, мне не хватает романтики?" - спросила себя Алла и усмехнулась - уж кого-кого, а ее-то никто не назовет романтичной особой.

А хотя... Положа руку на сердце, каждая женщина, даже та, что рядится в циничную особу, сохраняет в душе идеалы. Пусть и не Прекрасный Принц, но все же...

Любой дочери прародительницы Евы хочется возвышенных отношений. Все женщины в душе немного сказочницы, сколько бы им ни было лет, и сколько бы ни было в их жизни мужчин.

"Поеду-ка я к любимому психиатру, - решила Алла. - Пусть Лидия Петровна разберется в моем душевном раскардане".

- Толян, отвези меня в психиатрический центр, - попросила она, когда верный оруженосец прибыл.

Тот одобрительно кивнул, подумав, что давно надо было предложить обожаемой начальнице съездить к Лидии Петровне, после посещения которой она всегда успокаивается.

Купив по дороге букет лилий - любимые цветы её психиатра, - через час Алла вошла в знакомый кабинет.

- Вы ещё в субдепрессии, - сразу отметила Лидия Петровна, когда пациентка поздоровалась и села напротив.

- Да, что-то я хандрю, - призналась Алла.

- Для вас, женщины очень эмоциональной, это естественно, ведь вы совсем недавно потеряли отца. Все ещё мучаетесь виной?

- Мучаюсь... - Она опустила голову. - Папа в своем предсмертном письме написал: "Без вины вины не бывает", - имея в виду себя, а я думаю, что это относится и ко мне. Если бы я не была виновата, то и не терзалась бы.

- Не совсем так, Алла, - мягко сказала психиатр. - Чувство вины имеет разную природу. Бывает и беспричинным или по незначительной причине. Случается и навязанное кем-то, когда кто-то сознательно, с определенной целью, вызывает у другого человека ощущение вины. При депрессии часты мысли о собственной виновности, причем, обычно они не имеют под собой оснований.

- У меня-то основания есть, - вздохнула пациентка.

- Алла, вы сильная личность. Да, вы понесли утрату, но погружаться в печаль вам не свойственно. Не стоит культивировать чувство вины и фиксироваться на своих переживаниях. Как я понимаю, больше всего вас тяготит то, что вы вынужденно пассивны и ничего не можете предпринять. В данной ситуации от вас уже ничего не зависит, и именно это вызывает у вас психический дискомфорт.

- Именно так, - кивнула Алла.

- Приведу аналогию, которую обозначила как "принцип метро". Допустим, вы опаздываете на работу. В этой ситуации имеет смысл бегом бежать на автобусную остановку - если вы упустите автобус, то следующего придется ждать довольно долго. Стоит и поторопиться на эскалаторе метро, потому что, не успев на эту электричку, вы потеряете несколько минут. Но когда вы уже находитесь в вагоне метро, нужно расслабиться - от того, что вы будете нервничать, ежеминутно поглядывая на часы, электричка быстрее не поедет, вы лишь себя измучаете и приедете на работу измочаленной. Уловили идею?

- Да. Нужно что-то предпринимать только в том случае, если это дает реальный результат, а суетиться бессмысленно - это бессмысленно.

- Верно. В вашем случае можно сказать так: нужно бороться, пока вы можете бороться и знаете, что чего-то этим достигнете. Но если это бег на месте, то тем самым лишь расстраивается ваше душевное равновесие.

- Понимаю...

- Еще один принцип, который я рекомендую многим своим пациентам: если не можешь изменить ситуацию, - измени свое отношение к ней. Ведь страшна не сама по себе неприятность, а наша реакция на нее. Один человек в драматической ситуации, например, как вы, потеряв любимого человека, погружается в свои переживания, не может думать ни о чем ином, не способен переключиться, и в итоге у него развивается депрессивный невроз. Таких людей психиатры называют дискордантными, иными словами, у них слабые адаптационные возможности, и они не способны к психологической защите. Другой же человек в аналогичной ситуации интуитивно находит способ психологической защиты, и невроз у него не разовьется. Таких людей мы называем конкордантно нормальными. Вы относитесь ко второму типу, Алла.

- Вы думаете, мне нужно перестать жевать-пережевывать эту тему и переключиться на что-то?

- Безусловно. Отца своими переживаниями и угрызениями совести вы не вернете, но себя уже довели до субдепрессии. Я никогда не видела вас такой подавленной. Мне не раз приходилось наблюдать вас в тяжелой ситуации, и вы всегда умели, отринув ненужное самокопание, внутренне собраться, активизироваться и переключиться на какое-то дело, и это помогало вам справиться с эмоциональным потрясением. Вы интуитивно нашли способ психологической защиты, приемлемый именно для вашего личностного типажа. Тем самым вы защищаете свою психику от чрезмерного стресса. Но сейчас вы временно утратили присущую вам способность. Но у вас высокие адаптационные возможности и, не сомневаюсь, что вы сможете преодолеть этот трудный этап своей жизни.

- Я бы с удовольствием занялась делом, и это помогло бы мне встряхнуться, но Олег не разрешает. А потому я день-деньской сижу дома, уставившись в стену, и терзаюсь самоедством.

- Займитесь делом, Алла, - посоветовала психиатр.

- А как же с рекомендациями моего лечащего врача?

- Я психиатр, потому состояние вашей психики для меня важнее, чем заживление вашей раны. Однако тут все взаимосвязанно. Когда человек в депрессии, у него резко снижается реактивность организма, к нему цепляются все болезни, а выздоровление и даже заживление ран происходит медленнее, чем нужно.

- То есть, моя рука так долго не срастается именно потому, что я хандрю? - уточнила Алла.

- В определенной мере, да. Депрессия повлияла и на ваше общее состояние. Я вижу, что вы до сих пор астенизированы, а судя по вашей характерной бледности, у вас ещё до сих пор анемия?

- Да, мой лечащий врач говорит, что гемоглобин все ещё низкий, хотя теперь я не манкирую лечением и честно принимаю все лекарства.

- А они малоэффективны именно потому, что у вас депрессия. В этом состоянии возникает психоэмоциональная и двигательная заторможенность, замедляется обмен веществ. Все это в целом негативно влияет на весь организм и его жизненный функции.

- Все поняла, Лидия Петровна, - если я буду по-прежнему хандрить, мне не выздороветь.

- Точнее, вы будете очень долго восстанавливать здоровье, потому что психическая сфера влияет на все функции организма.

- Как говорится, все болезни от нервов, только триппер от удовольствия, - пошутила пациентка. - Как вы считаете, женщине можно врать мужчине?

- Нужно.

- Во всем?

- Нет, лишь в мелочах, которые позволяют сохранить отношения. Да ведь и вы лгали Олегу лишь по незначительным поводам.

- Только когда мне нужно было улизнуть из дому.

- Не злоупотребляйте, но если ложь во благо, это позволительно. Вы человек, которому претит однообразие, обыденность. Есть женщины, которым нужна стабильность во всем. У вас другой характер.

- А ведь совсем недавно вы корили меня за склонность к рискованным авантюрам... - напомнила Алла.

- Я и сейчас не призываю вас кинуться в авантюру. Но застывать в стереотипных отношениях для вас мучительно, и потому вам нужно постоянно что-то менять в своей жизни.

- Примерно об этом я думала всего пару часов назад.

- Значит, вы и сами понимаете, что теперешний статус для вас неприемлем.

- Ладно, приму к сведению, - согласилась пациентка.

- Есть и другой путь. Я могу назначить вам легкие антидепрессанты, и ваша субдепрессия скоро пройдет. - Врач внимательно смотрела на нее, уверенная, что Алла откажется, и не ошиблась:

- Нет, Лидия Петровна, палочка-выручалочка мне не нужна. Вы правы, я сильная, сама справлюсь. Мне просто нужно было ваше одобрение, и я его получила. Больше не буду терзаться-самокопаться, переключусь на что-то другое, встряхнусь и выздоровею и от хандры, и от анемии с астенией.

Эдуард Леонидович Нечаев сидел уже напротив другой женщины, в отношении которой у него были далеко идущие планы, хотя она не писательница.

Его собеседница - крепкий орешек. Глаза злые, губы тонкие, поджатые в ниточку, видно, что она ему не доверяет и желает получить твердые гарантии.

- И нам, и вам выгоден будущее сотрудничество, - увещевающим тоном произнес он. - Я в этом ничуть не сомневаюсь.

- А я сомневаюсь, - отпарировала его визави. - Пока вижу, что я вам до зарезу нужна, а своей выгоды пока не вижу.

"Черт бы тебя побрал! - ругнулся про себя Нечаев, не подавая виду, что раздражен. - Ведь никакими достоинствами, кроме того, что подходит нам по всем статьям, не обладает, но кочевряжится, набивает себе цену. Наверняка сейчас начнет торговаться, как базарная баба".

Собеседница тут же подтвердила его недавние предположения:

- Что я буду иметь?

- Вас интересует вознаграждение?

- Разумеется.

- Оно будет адекватным.

- Адекватным чему?

- Вашим трудам, разумеется.

- Это слишком обтекаемо.

"Сколько ж ей предложить? - задумался Эдуард Леонидович. - Видно, что алчная и совершенно беспринципная. Ох, чую, намучаюсь я с нею..."

Дикторша объявила, что совершил посадку рейс из Палермо. Алла и её друг, частный детектив Виталий Рылеев, ринулись в толпу встречающих и заняли самое удобное место у выхода с "зеленого коридора".

Виталий уже год был любовником Ларисы. Правда, вторым, а на первом месте - Игорь Северин по прозвищу Казанова. По его просьбе сыщик переквалифицировался в личного телохранителя Лары и обычно состоял при ней, когда та жила в Италии. Выдержки ему не занимать, но он же не железный. На время приезда соперника Виталий, сославшись на дела, улетал в Москву.

Улыбающиеся Лариса и Казанова появились одними из первых. После положенных объятий и радостных восклицаний Алла оглядела подругу и подняла большой палец:

- Ты гораздо красивее, чем выглядишь, старушка!

- А ты ещё больше похорошела, дорогая, - перепасовала комплимент Лара.

- Ха! На фоне твоего средиземноморского загара я как бледная спирохета, - закокетничала верная боевая подруга.

- Бледность тебе к лицу, - снова польстила ей Лариса.

- Хорошо говоришь, - одобрительно кивнула Алла и пояснила свою мысль свежепридуманным афоризмом: - Лучший комплимент тот, что правдивее правды.

Подруга уже было открыла рот, чтобы ответить в том же духе, но Алла деловым тоном завершила обмен любезностями:

- Споем друг другу дифирамбы в более подходящей обстановке. Погнали, ребята.

Носильщик, терпеливо дожидавшийся окончания радостной встречи, расценил её слова как команду и ходко покатил тележку к раздвижным дверям. Обогнав его, Виталий пошел по направлению к автостоянке, где верный оруженосец припарковал свой "вольво", остальные устремились следом, стараясь не отставать.

Пока Толик укладывал чемоданы в багажник, Алла озабоченно спросила:

- Поместимся мы впятером в Толянову тачку?

- Поместимся, - заверил Виталий.

- Боюсь, рессоры погнутся. Одна я вешу под центнер.

- Не придуривайся, подруга, - рассмеялся Казанова. - Кстати, ты похудела. Правда, не знаю, в плюс это или в минус. Ты и раньше была хороша, а лучшее - враг хорошего.

- Умен ты, Игорек, и произносишь правильные слова, недаром я тебя пламенно люблю, - заулыбалась польщенная верная боевая подруга и одарила афористичной фразой и его тоже: - Лесть - это именно то, что человек сам о себе думает.

- Да это вовсе не лесть.

- Верно мыслишь. Ведь я сохранила девичью фигуру... - Обычно галантный Казанова на этот раз не смог скрыть удивления, все ж Алла - весьма и весьма крупная дама, - а та со смешком добавила: - ... в собственной памяти.

- С тобой не соскучишься, подруга, и за это я тебя тоже пламенно люблю, - смеясь, признался он.

Толик захлопнул багажник, носильщик получил щедрое вознаграждение и покатил пустую тележку к зданию аэропорта.

- Сяду-ка я на переднее сиденье, - решила верная боевая подруга, - в противном случае соседство с моими габаритными формами расплющит ваши субтильные фигурки.

Казанова открыл заднюю дверцу и помог сесть Ларисе, а Алла обошла машину и остановилась ожидании, когда откроют дверцу ей. Тут она боковым зрением увидела, как к ней быстрым шагом направился мужчина, живо повернулась, узнала его и заулыбалась:

- Привет, Фил!

Тот тоже расплылся улыбкой:

- Здравствуй, Алла! Раз тебя видеть.

- Взаимно, дорогой. Какими судьбами?

- Друга провожал. Увидел тебя издалека и не мог решить, подойти или нет.

- С чего это ты стал таким нерешительным? Вроде, раньше за тобой такого недостатка не числилось.

Собеседник непроизвольно повел взглядом в сторону Виталия, а она рассмеялась:

- А, вот в чем дело! Нет, ошибаешься, Виталька мой друг, а по совместительству частный сыщик. Напарник, познакомься - Филипп Суворов, талантливый художник.

Филипп пожал руку Виталию, затем Игорю. Спохватившись, наклонился к окошку и поздоровался с Ларисой.

- Фил, а что это ты бросил меня на произвол судьбы? - подначила Алла.

- Да я... - начал было тот, но она его перебила:

- Не оправдывайся. Мой телефон не забыл?

- Нет, конечно.

- Тогда звони.

Чмокнув его в щеку, Алла со значением подмигнула и улыбнулась. Филипп помог ей сесть в машину и, когда Толик тронулся, долго смотрел вслед.

Эдуард Леонидович решил взять паузу, чтобы поразмыслить, жестом подозвал официанта и попросил:

- Еще два кофе, пожалуйста. Не желаете ли бокал вина? Или иной напиток? - любезно обратился он к своей визави, но та презрительно обронила:

- Хотите, чтобы я стала сговорчивее? Не выйдет!

"Ну и стерва! - уже в который раз мысленно произнес издатель. - Будто нарочно демонстрирует свой дурной нрав. Но ничего, обломаю, - обнадежил он себя. - И не таких обламывал".

Встреча происходила в ресторане. Вообще-то, это не в его правилах, обычно он принимал всех в своем кабинете, но сейчас особый случай, и немолодому, тучному хозяину издательства пришлось покинуть свой уютный кабинет с удобным креслом, сделанным на заказ под его массивную фигуру, и ютится на неудобном стуле, слишком маленьком для его массивной фигуры. Но ведь не попросишь два стула.

- Так сколько я получу? - требовательно спросила собеседница.

- Если подпишете договор и будете выполнять все требования, то можно обговорить некую сумму, которую вы получите сразу же, и вдобавок вам ежемесячно будет выплачиваться определенное вознаграждение. Внакладе не останетесь, уверяю вас.

"Вольво" вырулил на Ленинградское шоссе, и лишь тогда Толик разродился глубокомысленным замечанием:

- Слышь, Алка, врет этот чморик-то...

- Ты о ком?

- Дак этот, который щас подвалил.

- Филипп, что ли?

- Ну. - Верный оруженосец, как всегда, был немногословен.

- С чего ты взял?

- Дак он за нами катил.

- Толян, не тяни кота за рога! - не выдержала Алла. - Объясни толком.

- Я его в зеркале увидал ещё когда мы в аэропорт ехали. Наврал чморик, будто друга провожал. Он за нами тащился от твоего дома. После к нам Виталька подсел, на аэропортовой стоянке вы с ним вылезли и пошли Ларку встречать, а этот вроде дернулся за вами, дверцу уже открыл, но чё-то передумал и обратно в тачку залез. Сидит и сидит, а я думаю, чё он тут делает-то? Я уж пушку из-под сиденья достал и с предохранителя снял, а тут вы подвалили. Может, он псих какой?

- Ну, мой верный оруженосец... - покачала головой Алла. - Нет слов, одни чувства. Ты стал заправским сыщиком - обнаружил наружное наблюдение. Никогда не верь первому встречному и самому себе, - поделилась она броской фразой, но видя, что Толик не очень-то понял, пояснила: - В данном случае твоя подозрительность излишня - Филипп не опасен.

- А чё врет тада?

- Да мало ли какие у него соображения? Может, ехал в аэропорт по какому-то делу, и мы совершенно случайно шли цугом. А увидев меня с Виталькой, подумал, будто это мой любовник, и колебался, не осмеливаясь подойти. Так что зря ты за пушку хватался. Ты уж впредь держи себя в узде, а то ухлопаешь ненароком ни в чем не повинного человека. Впадая в гнев, вымещаешь на себе ошибки другого.

- А кто таков этот Филипп? - подал голос Виталий.

- Я же сказала - художник.

- А я и не заметил, как он за нами едет. Позор моим сединам.

- Это я тебя уболтала, напарник, а потому ты утратил бдительность. Да и нет оснований бояться слежки.

- Что-то мне это не нравится...

- Пресловутое чутье профессионального сыщика? - подначила верная боевая подруга.

- Если все было так, как говорит Толик, поведение Филиппа выглядит нелогичным.

- Так он же творческая натура! У них все не как у людей.

- Подруга, это с ним ты была на тусовке в "Орниксе"? - спросил Казанова. - Помнишь, 8 марта прошлого года?

- Ага. Тогда мы с Филом сотворили одну забавную штуку8.

- Я в курсе, - рассмеялся он. - Весь деловой мир славно повеселился.

- Еще бы! Смех и зевота заразительны.

- Красивый парень. А почему ты его бросила, подруга?

- Видать, последовала совету Дизраэли: разлука должна быть внезапной, - отшутилась Алла.

- Ну как, устраивают вас такие условия? - поинтересовался Эдуард Леонидович.

- Пока я не услышала ничего конкретного, всего лишь общие слова. Определенной суммой, о которой вы упомянули, может быть и сто рублей. Назовите точную цифру.

- Ну, допустим, пять тысяч долларов сразу и по пятьсот долларов ежемесячно.

- Фи! - презрительно скривилась собеседница.

"Ох, и стерва... - уже в десятый раз обругал Нечаев свою визави. Нарочно выкаблучивается, зная, что я в ней заинтересован".

- Это для начала, - мягко произнес он. - Если все пойдет по намеченному плану, со временем увеличим сумму.

- Все равно это копейки! - отмахнулась собеседница.

"Ничего себе - копейки! - мысленно ахнул издатель. - Сама-то зарабатывала гроши, а сейчас так и вовсе на мели и ещё смеет столь пренебрежительно отзываться о немалой сумме! Да мои высококлассные редакторы о таком окладе только мечтают, а эта... Что она о себе мнит?"

Его визави тут же подтвердила, что мнит о себе очень много:

- Сто тысяч долларов сразу и по десять тысяч ежемесячно.

- Да вы что! - всплеснул пухленькими коротенькими ручками издатель. Таких денег не зарабатывают все издатели вместе взятые!

- Ой, да не прибедняйтесь! - пренебрежительно отмахнулась собеседница. - Миллионами ворочаете, а строите из себя церковную мышь.

- Поверьте, у вас превратные представления о доходах издателей, собрав всю волю в кулак, чтобы сдержаться, произнес Нечаев.

Эта женщина его безмерно раздражала и выражением лица, и недоверчивым, злым взглядом, под которым ему порой хотелось поежиться, - ведь он знал, на что способна эта мерзавка. Правда, она ещё не в курсе, что ему кое-что о ней известно. Этот аргумент можно использовать лишь как последнее средство убеждения, если все остальные способы её уломать окажутся безрезультатными.

- А на какие ж шиши вы издаете свою макулатуру? Даже дурак может подсчитать, сколько все это стоит.

Она опять закурила, и Нечаев с трудом сдержался - собеседница дымит как паровоз и нарочно выдыхает ему в лицо, а него астма и непереносимость табачного дыма.

Эдуард Леонидович порадовался, что встретился с ней не в своем офисном кабинете, а здесь. Ресторанный зал большой, а его любимый кабинет эта стерва прокурила бы так, что потом не проветришь. Даже его дорогой костюм весь провонял дымом, придется отдать в чистку, чтобы избавиться от мерзкого запаха - собеседница курит какую-то вонючую дрянь. Хотя сигареты дорогие и сама одета в дорогую одежду.

"Интересно, на какие шиши она так шикует? - задумался он. - По её заработкам это ей явно не по карману".

- Все наши средства вложены в дело, - увещевающим тоном продолжал издатель. - Если мы станем выдергивать из оборота значительные суммы, то разоримся. Процесс должен идти непрерывно, а для этого приходится постоянно вкладывать деньги.

- На мне вы заработаете гораздо больше.

- Вы ошибаетесь, - покачал он головой.

- Не верю я вам. Или вы дадите мне столько, сколько сказала, или я устраняюсь.

"Ах ты дрянь... - подумал он, но тут же одернул себя. - Нет, её нельзя отпускать".

- Названная вами сумма совершенно неприемлема. Максимум, что я могу, удвоить предложенную мной - десять тысяч долларов одномоментно и по тысяче в месяц.

- Нет. - Собеседница твердо сжала рот, выражение её лица было непреклонным.

- В таком случае мне придется использовать другой аргумент, хотя и не хотелось. Напомню, что вы - убийца. И есть свидетель, который все видел.

С Филиппом Суворовым Алла познакомилась на каком-то светском рауте. Как уж он затесался на деловую тусовку, Бог весть. Может быть, искал спонсора? Но как получил приглашение? Состав участников подобных мероприятий заранее известен, все наперечет, а в целом - одни и те же люди, считающие себя "элитой". Журналистская братия там тоже присутствует организаторам тусовки нужна реклама, а журналисты не прочь попить-поесть на халяву. Потом могут тиснуть заметку, а то и статейку об этом мероприятии. Все деловые люди знают, что любое упоминание в прессе - это реклама. Даже если журналисты напишут с ехидцей или с осуждением, мол, денежные тузы с жиру бесятся и, говоря Булгаковыми языком, "от лососины распухли", на общественное порицание нуворишам плевать с высокой колокольни своего преуспеяния, зато потенциальные деловые партнеры отметят, что у организатора застолья-фуршета денег, видать, немерено. В общем, с некоторых позиций благонадежен, и с ним можно иметь дело. Всем приходится соответствовать неписаным законам своего круга, в том числе, и богатым.

Однако Алла Дмитриевна Королева придерживалась принципа: деловая репутация - лучшая реклама. Пусть наивно, пусть у других бизнесменов иные установки, но она привыкла всегда поступать сообразно своим принципам и не желала уподобляться. Может быть, потому что имела собственное мнение на все, а возможно, из присущей ей врожденной строптивости и неистребимого стремления поступать наперекор установленным правилам.

В феврале прошлого года Лариса попала в крутую переделку, стала подозреваемой в убийстве и чуть не угодила за решетку из-за явно предвзятого ведения следствия9. В то время Алле было не до собственной личной жизни, нужно было выручать подругу. В первых числах марта Аллин любовник Слава Миронов придумал трюк, позволяющий снять с Ларисы обвинение.

- Сегодня имею полное моральное право на радостях упиться в стельку! сказала себе верная боевая подруга и порадовала себя двусмысленной фразой: - Доброе дело не должно остаться безнаказанным!

На той тусовке Алла и в самом деле активно налегала на спиртное, а под алкогольными парами все окружающие мужчины кажутся на редкость привлекательными. Фил подвернулся как раз в тот момент, когда она уже была в соответствующей кондиции, многократно повышающей сексапильность представителя противоположного пола.

Кончилось тем, что наутро Алла обнаружила в своей постели смазливого молодого человека и некоторое время с недоумением взирала на спящего: "А этот откуда тут взялся?"

Сев и кровати, она попыталась припомнить вчерашний вечер. Вспомнила, что отчаянно развеселилась, напропалую флиртовала с каждым, кто попадал в её поле зрения, пила на брудершафт с любым желающим, а что потом?.. Видно, кто-то познакомил её с этим красивым парнем, который сейчас сладко спит, разметав длинные волосы по её подушке.

Обычно Алла не заводила интрижек с людьми своего круга. А этот кто таков? Для преуспевающего бизнесмена слишком молод, а на вчерашней тусовке "вторых" людей не было, лишь руководители крупных фирм. Откуда там взялся этот симпатяга? И почему именно его она выбрала спутником жизни на одну ночь?

Решив не напрягать понапрасну измученные алкоголем мозги, Алла бесцеремонно потрясла постельного партнера за плечо и, когда тот открыл глаза, напористо спросила:

- Эй, ты кто?

Молодой человек ещё не окончательно проснулся и посмотрел на неё удивленно. Судя по его виду, вчера он принял на грудь значительно меньше нее. Наконец его взгляд приобрел осмысленность, он откашлялся и произнес:

- Филипп.

- Очень приятно, - хмыкнула хозяйка спальни. - Тогда позволь представиться: Алла Дмитриевна Королева.

Она попыталась сидя изобразить нечто вроде реверанса, правда, получилось не очень - демонстрация светских манер в голом виде ей самой показалась нелепой.

- Я знаю, - ответил гость.

"А я тебя нет", - мысленно произнесла Алла, но решила разобраться с этим вопросом попозже.

- Стало-ть, мы теперь любовники? - уточнила она.

- Да, - подтвердил новоиспеченный любовник.

- Ну и как ты себя проявил?

- Не понял?..

- Я имею в виду - в сексе.

- Да вроде ничего...

- "Ничему" в постели делать нечего.

- А ты не помнишь?

- Нет, - честно призналась Алла. - Упилась вдрист.

- Жаль.

- Чего тебе жаль?

- Что ты ничего не помнишь.

- Из твоих слов следует, что ты меня не разочаровал? И даже, быть может, проявил качества любовника экстракласса?

- Надеюсь.

- Тогда годишься, - со смешком констатировала она.

Видно, Филиппу подобная манера была в новинку, и он посмотрел на неё чуть удивленно и вместе с тем, с едва заметным высокомерием. Алле его взгляд понравился - парень знает себе цену. Закомплексованные мужчины в качестве постельных партнеров её категорически не устраивали - с ними одни проблемы.

- А ты и в самом деле ничего не помнишь? - В его голосе было недоверие.

- В общих чертах сценарий вчерашнего вечера в моем сознании отпечатался, а в отношении частностей есть пробелы. Но, полагаю, это не смертельно. Главное я выяснила - тебя зовут Филиппом. - Она не стала маскировать сарказм. Все ж парнишка мог бы и прояснить ситуацию.

- Можно просто Фил, - сказал тот, а она хмыкнула. - А вообще-то вчера было непохоже, что ты сильно пьяна.

- Результат многолетнего тренинга. - Алла смотрела на него с усмешкой - купится или нет? Купился.

- Можешь много выпить, и этого не заметно?

- Угу.

По правде говоря, напиваться - не в её правилах. Верная боевая подруга могла выпить немало и даже хвасталась, что ей по силам перепить любого мужика. В студенческие годы она, случалось, хлестала любые горячительные напитки на равных с парнями, потом ночь напролет в прокуренной комнате до степени зависания топора дулась в преферанс, на пару с Ларисой обувая партнеров, а утром, как ни в чем ни бывало, являлась на занятия. Лара всегда пила мало, но, как и верная боевая подруга, очень любит преф, потому тоже предпочитала игру отдыху. Правда, бессонные ночи переносила тяжело и на следующий день отсыпалась. А Алла наутро - как огурец. Пожалуй, пьяной её никто никогда не видел.

Но, как говорится, и на старуху бывает проруха.

Рефлексировать и самобичеваться, даже если вчера спьяну что-то натворила, - не в её характере, - а потому Алла выкинула ерунду из головы и деловито оповестила:

- Фил, я женщина трудовая, а потому мне пора к станку.

Не дав ему возможность ответить, она встала с постели и направилась в ванную.

Через полчаса они вышли из подъезда, Алла села в свой "фольксваген", даже не удосужившись спросить, на чем поедет новоиспеченный любовник - это его проблемы, - и отбыла, бросив на прощание:

- Звони!

Филипп позвонил уже на следующий день. Они встретились, на этот раз в его квартире. Обычно Алла не приглашала к себе любовников, а единожды нарушив собственный принцип, не собиралась превращать это в систему.

- Хоть нашу первую ночь я напрочь не помню, но, судя по всему, ты и в самом деле меня не разочаровал, - отметила она перед уходом. - Имеешь полное право именоваться любовником экстракласса.

На свидании она всегда предпочитала секс разговорам, так же было и с Филиппом. Да, в общем-то, ей по большому счету было без разницы, кто он таков и как оказался на той тусовке. Парень обмолвился, что закончил Суриковский институт, но стать известным художником пока не получилось, хотя он не теряет надежды. А поскольку надеждой сыт не будешь, подвизается то там, то сям. На данный момент - карикатуристом, некоторые газеты берут его карикатуры, платят кое-какие гонорары.

"Видимо, его пригласили в качестве представителя журналистской братии", - решила верная боевая подруга.

- Твоей задачей было изобразить в карикатурном виде кое-кого из присутствующих на той тусовке? - съязвила она.

- Нет, конкретного задания у меня не было, - возразил Филипп.

- Значит, ты любитель халявы?

Любовника её развязно-грубоватая манера уже не удивляла. Он не счел нужным отвечать на хамский выпад и лишь пожал плечами. А Алла решила не вникать.

Третье свидание выпало на 8 марта. В тот день Аллу поздравляли многие. Она не любила принимать дорогие подарки от мужчин, но, тем не менее, урожай оказался богатым.

Филипп приехал к ней в пять часов с огромным букетом темно-вишневых роз и вручил свою картину. Судя по вечернему платью, он изобразил любовницу такой, какой запомнил в первую встречу.

Алла никогда не получала в подарок собственных портретов и, неожиданно для самой себя, растрогалась, расцеловала и сердечно благодарила любовника.

На картине она и в самом деле была чудо как хороша: в платье любимого ею красного цвета, с обнаженной спиной, стоит вполоборота и смотрит через плечо, взгляд одновременно и высокомерно-самоуверенный, и насмешливый, ярко-алые губы чуть тронуты ироничной улыбкой, а весь облик - умной и сознающей свою привлекательность женщины. И, хотя, казалось бы, ни в позе, ни в выражении лица нет нарочитой эротики, художнику удалось передать её природную чувственность. В итоге Филипп Суворов выразил своей картиной главную её сущность.

- Слушай, парень, да ты талантлив! - Алла не скрывала своего восхищения.

- Модель очень хороша, - польстил тот.

- Да не скромничай! Получилось здорово! А ведь я тебе не позировала.

- Я тебя такой вижу.

Верная боевая подруга всегда питала слабость к талантливым людям. Будучи весьма самоуверенной особой на словах, она весьма реалистично оценивала свои способности. Единственный талант, которым она обладала талант общения. Ей не составляло никакого труда обаять кого угодно, если было таковое желание, а порой и не прилагая никаких особых усилий. Она могла договориться с человеком любого социального и интеллектуального уровня и заставить делать то, что нужно ей. Помимо этого, у неё есть деловая хватка, напор, отвага и бесстрашие. Ну, и в сексе она ас. Что касается всего остального... Другими талантами её Боженька не наделил. Правда, Алла ничуть по этому поводу не комплексовала, заявляя: "Я и так красива до безобразия!" - но, встретившись с человеком, кому дано то, чем не обладает она, образно говоря, слегка приседала. Пусть и не пиетет, но все же...

По жизни настроенная к людям лояльно, она частенько повторяла: "У всякого свои недостатки, я и сама не ангел сизокрылый", - и готова была простить многое. А уж если человек талантлив, - то все или почти все.

Потому она так расчувствовалась, глядя на собственный портрет, и причислила любовника к числу людей, чьи недостатки не имеют для неё значения. Нравится ей этот парень, и все тут!

Не так уж много она встречала мужчин, о которых можно сказать: "Он талантлив!" Художников в её окружении раньше не было, и она эту среду совсем не знала. И именно с таких позиций оценивала Филиппа: "Творческому человеку, а тем более, такому таланту, все позволено".

Алла повесила свой портрет в комнате, именуемой кабинетом, а по сути, своеобразной норке, где она пряталась и отдыхала, отгородившись от окружающего мира не столько стенами, сколько самоощущением полной безопасности.

Портрет очень хорош - и сама натура великолепна, и исполнение на уровне. Его можно было бы выставить в гостиной, - пусть бы все любовались. А хозяйка спрятала его от посторонних глаз, в кабинете, по своему официальному предназначению неподходящему месту для подобной красоты.

Как-то раз Лариса, увидев портрет, растерянно замерла, а потом спросила:

- Зачем ты его здесь повесила?

- Я эгоистка, сама хочу им любоваться, - отшутилась Алла.

Подруга внимательно посмотрела на нее. Похоже, многое поняла, но не стала лезть в душу и задала индифферентный вопрос.

- А кто его написал?

Почему-то Алле не хотелось говорить правду. Для неё самой это было неожиданно - зачем скрывать автора от лучшей подруги? И все же она уклонилась от прямого ответа:

- Да один бродячий художник. Забрел ненадолго в мою жизнь и побрел дальше.

Тактичная Лариса не стала настаивать. Раз Алла не расположена к откровенности, зачем тянуть жилы?..

- Ну как, Эдик, удалось её уломать? - спросил назавтра давний приятель и соратник Яша Корн.

- Разумеется, - кивнул Эдуард Леонидович. - Но попотеть пришлось. Не хотелось использовать последний аргумент, да делать нечего, иначе она никак не шла на контакт.

Приятели сидели в кабинете генерального директора издательства "Кондор", обсуждая вопрос, на данный момент очень важный.

- С ней придется быть начеку, - предупредил Яков. - Опасная особа.

- Опасная, - согласился Нечаев. - Не стал бы я с ней возиться, но уж очень подходящая кандидатура. Хватка у неё бульдожья, да ведь и я не лыком шит! - похвалил себя издатель. - Она думала, что держит меня за горло, но вышло наоборот.

- Много запросила?

- Порядочно, - вздохнул Эдуард Леонидович.

- Ничего, отработает, - заверил собеседник.

- Надеюсь.

- Договор она подписала?

- Подписала, хотя и кочевряжилась.

- Теперь ей уже никуда не деться. Жребий брошен.

- И все равно на душе у меня неспокойно, Яша. Она убийца и на меня смотрела взглядом убийцы, глаза - как дуло пистолета, я все время ощущал себя будто под прицелом.

- Впечатлительный ты, Эдик, - рассмеялся Яков.

- Тебе хорошо говорить. А я вчера успокоительные и сердечные пил.

- Думаешь, она и тебя убьет, не моргнув глазом?

- Эта кого угодно убьет, не моргнув глазом.

- Здравствуй, Алла. Это Филипп.

- Привет, Фил! Не прошло и года...

- Ты предложила звонить. Вот, звоню...

- А если б не напомнила, то не имела бы счастья слышать твой голос?

- За этот год я не раз хотел с тобой встретиться...

- И, в частности, вчера, когда вел за мной наружное наблюдение?

- Ты о чем?

- О том, что ты ехал за мной от моего дома до Шереметьева.

- Я? - Изумление в его голосе было почти искренним, и если бы Алла не была уверена в здравомыслии Толика, - а тот не склонен по пустякам драматизировать ситуацию, - то поверила бы экс-любовнику.

- Нет, я, - передразнила она.

- Ты ошибаешься.

- Тебя засек мой верный оруженосец.

- Кто-кто?

- Толик. Он был за рулем.

- Твой телохранитель?

- Вроде того. А ты, видно, в частные детективы переквалифицировался?

- Я?

- Слушай, у нас какой-то непродуктивный диалог. - Алла уже начала сердиться. Какого черта он придуривается! Ведь ясно как белый день - ему что-то от неё нужно. - Хочешь темнить - дело твое. Но, честно говоря, у меня нет никакого желания стирать язык об зубы, когда ты отвечаешь на вопросы: "Я?" Давай лучше развлечемся светской беседой. Как жил-поживал?

- По-разному.

- А в данный момент?

- В данный момент хреново.

- Что так?

- Это не телефонный разговор.

- Тогда приезжай.

- Ну, выкладывай свою проблему, - в лоб спросила верная боевая подруга, усаживаясь напротив гостя.

- Меня подставили, - пригорюнился Филипп, немного переигрывая и утрируя свои душевные страдания.

- Значит, ты обратился точно по адресу. - Алла не купилась на его несчастный вид и говорила деловым тоном. - Я ведь теперь почти миссис Холмс.

"А может быть, ему об этом известно... - подумала она, разглядывая своего визави. - Темнит парнишка. Мог бы просто позвонить и обратиться с просьбой, но он зачем-то изобразил случайную встречу в аэропорту".

- Да ну? А я и не знал. Просто хотел поделиться, посоветоваться, что делать.

Алла не отметила фальши ни в его голосе, ни в выражении лица. Или же, помимо таланта художника, Филипп обладает и врожденным актерским даром?..

- Делись, - подбодрила она. - И дельный совет не заржавеет. А если нужно действовать, то и это не вопрос.

- Знаешь такую писательницу - Изабеллу Астралову?

- Это та чокнутая, которая будто бы общается с потусторонними мирами, шесть раз умирала и зачем-то опять возрождалась?

- Да.

- А какие у тебя с ней дела?

- У меня с ней давно ничего нет.

- Из этого следует, что раньше что-то было.

- Лет десять назад у нас была мимолетная интрижка, а её личный имиджмейкер Даниил Фаргин знал об этом. Накануне того дня, когда её убили, он разыскал меня, попросил ей позвонить и договориться о встрече. Она выгнала всю обслугу, заявила, что хочет весь день быть одна и никому дверь не откроет. А мне бы открыла.

- То есть, ты поработал отмычкой?

- Нет, я у неё вообще не был. Моей задачей было лишь позвонить и договориться, что я приду в десять утра, за два часа до начала презентации, мы немного поболтаем, а потом вместе поедем на встречу с журналистами.

- Следовательно, вместо тебя в десять часов пришел киллер и шлепнул мадам Астралову.

- Получается, что так.

- А чего ты боишься, раз не был у нее?

- При нашем телефонном разговоре присутствовал Данила Фаргин.

- Но ведь ты можешь сказать, что это он подговорил тебя ей позвонить.

- Свидетелей нашего разговора нет.

- Ну, тогда его показания для тебя не опасны. Его слово - против твоего. Тверди, что не звонил ей, и все.

- На её автоответчике зафиксирован мой звонок.

- Следов лучше не оставлять, - назидательно произнесла Алла. Особенно, если предстоит убийство.

- Я же тогда не знал, что её убьют!

- Да я пошутила, успокойся. А почему ты согласился ей позвонить, если не собирался приходить?

- Данила очень просил. Мы с ним учились в Суриковском в одной группе и до сих пор дружим.

- Неужели тебя не удивила его просьба?

- Странности Астраловой всем известны. Данька сказал, что она заперлась дома и никого не впускает. Звучало вполне правдоподобно, и я ничего не заподозрил.

- Думаешь, Даниил наведет следствие на тебя?

- Их всех трясут.

- Ну и?..

- Со страху он может сделать крайним меня.

Алла внимательно посмотрела на него, отметив, что Филипп непривычно бледен, отводит взгляд, тонкие пальцы чуть подрагивают.

"Видно, Филя не все мне выложил. Явно есть ещё что-то, потому он не в своей тарелке".

Но верная боевая подруга - не любительница лезть в душу и выпытывать, если человек не расположен делиться. Раз бывший любовник намерен что-то скрыть - это его личное дело. Сочтет нужным - расскажет. Не сочтет значит, так тому и быть.

- Слушай, Фил, а, может, Даниил нанял киллера?

- А ему-то зачем? Теперь Данька потерял высокооплачиваемую работу.

- Ну, без места он не останется.

- Данила был заинтересован в работодательнице. Не было ему резона её убивать.

- Как знать... Может, она его уже так достала, что он решил избавить мир от нее.

- Не станет Данька мараться грязным делом.

- Да брось ты! Я не очень высокого мнения о тех, кто в прислужниках у стервозных знаменитостей. Нравственностью такие типы не обременены, можешь мне поверить.

- А откуда ты знаешь, что Астралова стерва?

- А разве нет?

- Да я об этом, честно говоря, не задумывался, - пожал плечами Филипп. - На мой взгляд - типичная "тетка", но с претензиями непонятно на что. Она и десять лет назад была прилично потрепанной, выглядела значительно старше своих двадцати восьми, но пыталась играть под молоденькую. А со стороны это выглядело смешно - тетенька явно прошла огни, воды и медные трубы, но зачем-то крутится среди восемнадцати-двадцатилетних и без особого успеха старается уподобляться.

- Понятно, зачем - молодость уходит, хочется её удержать.

- Сейчас мне самому двадцать восемь, и я знаю многих женщин и своего возраста, и постарше, но они ведут себя иначе. Вот ты, к примеру.

- Ну, я-то штучный экземпляр, - рассмеялась Алла.

- Кто б спорил?! - подыграл Филипп.

- Мне тридцать шесть, и я своего возраста не скрываю. Как раз наоборот, в теперешнем статусе мне гораздо интереснее, чем, скажем, в двадцатилетнем, - вижу многое, о чем тогда не имела понятия. Уверена, что дальше мне будет ещё интереснее жить.

- Все ж ты в душе идеалистка, хоть и рядишься под циничную оторву.

- Ни фига себе! - присвистнула она.

- А что - ты с этим не согласна?

- Говоря: "В принципе я согласна", - я обычно подразумеваю, что отнюдь не намерена этого допустить, - отшутилась Алла.

Ей не хотелось заострять эту тему. Фил - темная лошадка. Их роман был столь скоротечным, что она не успела в нем разобраться. Да и не хотела, честно говоря. В то время мужчины в личностном плане её совсем не интересовали. Встретились, провели энное количество часов в постели, и до свидания. Быть может, увидятся еще, если у неё будет подходящее настроение, а возможно, и нет, если так сложатся обстоятельства. Если очередной партнер устраивал её по постельным качествам, Алла даже не задавалась вопросом что он за человек.

Верная боевая подруга уже решила, что обязательно поможет ему - а почему бы и нет? Кем бы Филипп ни был, но они некоторое время были близки. Раз она пустила его в свою постель, это что-то значит. И хотя Алла раньше частенько бравировала, что в мужчинах её интересует лишь то, что ниже пояса, все же это было не так. Спать с подонком она бы не стала, даже будь тот гигантом секса.

Филипп Суворов, на её взгляд, ни то, ни се. Вроде бы, не проявлял задатки мерзавца, но и не ангел во плоти, это точно.

Быть может, скоротечность их романа объясняется именно тем, что у неё было внутреннее неприятие?..

- Привет, дорогая! - заулыбалась Алла, когда подруга открыла дверь. Таких тут ждут?

- Еще как! - в тон ей ответила Лариса. - Таких тут ждут всегда!

Скинув туфли, гостья в одних колготках пошлепала по длинному коридору. Домашние тапочки она терпеть не могла, а сабо подруги ей только на полступни.

По старой привычке они предпочитали общаться на кухне. Опять же, холодильник, кофейник, тостер, микроволновка и прочие нужные агрегаты под рукой. Удобство это? - как говорил герой Аркадия Райкина, - конечно, удобство!

- Могла бы прикупить приличную обувку на случай моего нежданного появления, - попеняла Алла. - Сама щеголяешь в дорогих сабошках на шпильке, а я по твоей милости должна утюжить грязный пол своими любимыми колготками. Вот дождешься - зацеплюсь за что-то, поедет стрелка, тогда тебе придется меня переодевать, а это непростая задача, моя дорогая.

Лариса оставила без внимания несправедливый упрек - о чистоте в квартире неустанно заботится её экономка Таня, - и поинтересовалась:

- А кто помогает тебе одеваться?

- Зося Павловна. Моя экономка обладает ангельским терпением - натянуть колготки на эту толстую жопу, - верная боевая подруга похлопала себя здоровой рукой по бедру, - даже мне самой проблемно, а уж другому человеку и подавно.

- А если её нет?

- Хожу голая! - Алла приостановилась и обернулась, изобразив сердитый вид. - Ты давай мне зубы не заговаривай. Быстро отвечай - когда купишь приличные домашние сабо сорок первого размера?

- Сегодня! - с готовностью подыграла хозяйка.

- То-то же, - погрозила пальцем гостья и двинулась дальше, ворча: Ежкина мать, да когда же мы дойдем до места назначения! И зачем только мы, две дурынды, прикупили такие идиотские квартиры с длинными коридорами, а самое важное помещение - кухня - находится в самой жопе этого гребанного сарая! Уф, наконец-то дошли, - перевела она дух, приземлившись на удобный кухонный диван. - Мать, угости-ка любимую подругу кофейком. Столько сил потеряла, пока дошла, нужно немедленно подкрепить организм.

- А есть будешь? - спросила Лара, включив кофейник.

- Не-а.

- Что это с тобой? - удивилась хозяйка. - Неужели ты стала ограничивать себя в еде?

- Вот еще! - фыркнула гостья, любительница поесть много и вкусно. Дурость уморить себя голодом в напрасной надежде прожить чуть-чуть дольше! Есть отличный способ сбросить лишний вес - массаж; моя массажистка после каждого сеанса теряет не менее двух килограммов.

Лариса расхохоталась, села поближе и обняла ее:

- Мать, как же я по тебе соскучилась! Ты не представляешь, как мне не хватало и тебя, и твоих хохмочек!

- А чего больше? - сварливым тоном спросила верная боевая подруга.

- Да одно от другого не отделить.

- Ну, тогда наслаждайся моим приятным обществом. Настоящая подруга та, что знает о тебе все и, тем не менее, тебя любит, - блеснула эрудицией любительница афоризмов и перифраз. - Кстати, дорогая, я прикупила загородный домишко для мамы, а ей милее наша старая дача. Я решила продать новый дом за ненадобностью, а недавно прокатилась туда и раздумала. Пусть пока будет. Как говорится, каши не просит. Не хочешь как-нибудь заглянуть?

- С удовольствием!

- Вообще-то положено справить новоселье, чтоб я там прижилась. Кот, согласно примете, у меня уже имеется, так что самый важный компонент для будущего новоселья в наличии. Осталась самая малость - собрать там всю нашу команду.

- Отличная идея! - воодушевилась Лариса. - Честно говоря, мне эта Италия осточертела, соскучилась и по друзьям, и по родной природе.

- У богатых свои причуды, а у нищих - свои привычки, - хмыкнула Алла.

Лариса подперла щеку ладонью и смотрела на неё в раздумье, не зная, сказать или нет?..

- А чего ты вдруг пригорюнилась? - насторожилась верная боевая подруга.

- Да как-то мне тревожно...

- Кончай темнить, подружка! Выкладывай.

- Филипп тебе звонил?

- Звонил.

Подруга помолчала, а Алла посмотрела на неё испытующе:

- Твои тревоги связаны с ним?

- Да...

- Я уже почти догадалась, в чем дело. У тебя с ним когда-то была интрижка, и ты о нем не очень симпатичного мнения, так?

- Так, - призналась Лара.

- Тоже считаешь его темной лошадкой?

- Гораздо хуже - он корыстный, расчетливый.

- Альфонс?

- Похоже...

- Как давно у тебя с ним было?

- Года три назад.

- И что - тогда он счел тебя недостаточно богатой для роли дойной коровы? - иронично поинтересовалась Алла.

- Да в том-то и дело, что я вела себя по-дурацки...

- То есть, стала дойной коровой? - уточнила верная боевая подруга.

- До сих пор противно вспоминать... - вздохнула Лариса. - Неужели все молодые парни - непременно альфонсы?

- Ну, обобщать не буду - всяко бывает. Три года назад тебе было тридцать три, Филу - двадцать пять, разница в возрасте невелика. С точки зрения классического альфонса, ты слишком молода, обычно они выбирают в качестве жертвы баб на пятом десятке. Хотя... Тут вряд ли есть система. Главное - чтобы материал был податливый. А ты, судя по твоему самобичеванию, проявила слабину?

- Глупостей натворила, - покаялась Лариса.

- Давай-ка излагай свои грешки в подробностях. И не темни, старушка, погрозила Алла пальцем, - а то, не дай Боже, опять влипнешь в хреновую ситуевину с отягчающим антуражем. По закону всемирной подлости, все неприятности случаются в самое неподходящее время, причем, в очереди не стоят, а вваливаются все сразу.

- Познакомились мы на какой-то деловой тусовке. Филипп сказал, что знакомый журналист приболел и отдал ему свое приглашение.

- А разве Фил журналист? - перебила её Алла.

- Вначале он представился свободным художником, потом обмолвился, что иногда сотрудничает с редакциями газет и издательствами, но специализируется по портретам.

- Помнишь, ты спрашивала, чей портрет висит в моем кабинете?

- Я знаю - это его работа. У меня ведь есть точно такой же.

- Как - совсем такой же? - изумилась верная боевая подруга - все ж они с Ларисой внешне очень разные.

- Пойдем, покажу.

Лара встала с диванчика и направилась в комнату, которую называла "этюд в багровых тонах" - и стены, и вся обстановка там были красно-коричневого оттенка, а потому непроизвольно возникали мрачные мысли. Этой комнатой не пользовались, и она превратилась в склад ненужных вещей. Подойдя к письменному столу, хозяйка наклонилась и извлекла стоявшую возле стены изрядно запыленную картину.

С первого взгляда Алла поняла, что имела в виду подруга: та же поза, тот же уверенный взгляд через плечо, весь облик очень привлекательной и сексапильной женщины, - в общем, комплимент на холсте. Только туалеты натур разные: Лариса в изумрудно-зеленом вечернем платье - видимо, в нем она была в день знакомства с художником, а Алла - в красном. На самом деле различие внешности и одежды не имело значения; самое главное - взгляд женщины, безмолвно говорящий: "Я чертовски хороша и прекрасно это знаю!"

- Видать, наш общий экс-любовник Филя штампует женские лики и каждую бабу изображает столь привлекательно, что её сердце тут же тает, ироничным тоном прокомментировала Алла.

- Это произошло и со мной, - грустно призналась Лара.

- Со мной тоже, - расщедрилась на ответное признание верная боевая подруга, не любительница лирических излияний. - Увидев свой портрет, я расчувствовалась аж до соплей. Отъявленные циники всегда очень сентиментальны, - порадовала она собеседницу свежепридуманным афоризмом.

- Филипп сказал, что зарабатывает этим, и попросил меня познакомить с дамами, способными хорошо заплатить.

- А он специализируется только на женских портретах?

- Скорее - на богатых женщинах.

- Видимо, у него узкая специализация - предпочитает бизнес-вумен, скривилась Алла и обогатила интеллект подруги ещё одним афоризмом: - В богатых женщинах ему больше всего нравятся их деньги. Кстати, я тоже подцепила его на светском рауте.

- Когда мы расстались, я несколько раз видела его на тусовках, но он, завидев меня издали, спешил скрыться.

- Видно, угрызения совести замучили, - съехидничала Алла и снова блеснула интеллектом: - Совесть тревожит лишь когда человеку плохо, и спокойно спит, когда ему хорошо.

- Не думаю, Филипп способен переживать из-за своих поступков...

- И сколько ты ему отстегнула?

- Картину он мне подарил.

- Для затравки, - съязвила верная боевая подруга. - И ты заглотила крючок.

- Заглотила, - покаянно вздохнула Лариса. - Влюбилась так, что голову потеряла.

- О, как он красив, проклятый, - процитировала Алла всеми любимую поэтессу.

- Красив... К тому же, изображал такие чувства... Ты же знаешь, какая я падкая на красивые слова.

- Как я понимаю, его красивые слова дорого тебе обошлись - и в прямом, и в переносном смысле.

- Да, - грустно кивнула Лариса. - Три недели у нас был красивый роман, а потом Филипп сказал, что мечтает сделать собственную выставку...

- ...но у него, бедненького, нет на это денег, - ехидным тоном продолжила верная боевая подруга. - И ты выложила кругленькую сумму на организацию мнимой выставки. А он взял её и смылся.

- Нет, он не скрывался, потом мы ещё несколько раз встречались. Филипп сказал, что ему нужны заказчицы, и я познакомила его с Олей Дубровиной. Он поддерживал близкие отношения с нами обеими, но ни я, ни она об этом не подозревали. Ей Филипп говорил, что со мной у него чисто деловые отношения, а мне - что ему всего лишь нужно заработать.

- Ага, а Ольга познакомила его ещё с кем-то и так далее. В итоге круг сексуально ублажаемых Филей богатых дамочек ширился и множился.

- Скорее всего, так. Как-то раз я случайно встретила его в ресторане в обществе дамы за сорок. По их поведению сразу чувствовалось, что они любовники. Меня это не сильно задело - наши отношения шли на спад, Филипп стал неискренним, все время отговаривался занятостью, да и я поостыла. Увидев его с этой женщиной, я испытала облегчение - не придется объясняться. Он потом звонил, пытался оправдываться, но я не стала его слушать. Фил попросил сохранить наш роман в тайне - тогда я не поняла, почему, и согласилась. В то время мне и в голову не пришло, что он предпочитает состоятельных дам.

- Н-да... - Верная боевая подруга призадумалась, по привычке почесывая нос, а потом пояснила причину своей задумчивости: - Надо же - даже я попалась на его удочку... Не могу сыскать своему разнузданному поведению иного объяснения, кроме алкогольного опьянения.

Ее привычная дурашливость немного успокоила Ларису. Раз уж перед чарами Филиппа не устояла Алка, большой знаток мужского пола, что уж говорить о ней... Верная боевая подруга всегда пеняла ей за излишнюю доверчивость, наивность и чувствительность, да и их общий психиатр Лидия Петровна Карелина не раз говорила: "Лариса, пора бы и повзрослеть, нельзя культивировать собственный инфантилизм". Лишь Казанова говорил: "Оставайся такой всегда, малышка, я тебя такой люблю". Но три года назад Игоря в её жизни ещё не было...

- Ларка, а ведь я вас с Филей познакомила год назад на презентации в "Орниксе", и вы оба держались как ни в чем ни бывало, - напомнила Алла.

- Я его не сразу узнала. За эти три года Фил очень изменился. Раньше имел богемный вид, а на той тусовке выглядел солидным мэном. Тогда у меня мелькнула мысль, что он из деловых, но в тот момент мне было не до него. Честно говоря, почти не смотрела на него.

- Не мудрено. Ты была вся в любви и кроме своего Казановы, никого вокруг не замечала.

- Лишь спустя несколько месяцев что-то всплыло в памяти, и я поняла, что в "Орниксе" с тобой был Фил. Примчалась к тебе, а ты сказала, что вы давно расстались, и я решила промолчать. Стыдно было... - Лара опустила голову и тяжело вздохнула. - Боялась, что ты на меня напустишься... Я и в самом деле вела себя как идиотка...

- Да ладно, мать, не кручинься по ерунде. - Верная боевая подруга не видела поводов для печали, ведь все грехи в прошлом. - Ну дали мы с тобой маху, то бишь художнику по имени Филипп, да и хрен с ним - и в буквальном, и в переносном смысле! От нас не убыло, правда, у него слегка прибыло на ту сумму, на которую он тебя облегчил. Но ты у нас дамочка небедная, а такая наука дорогого стоит.

- Я потом долго не могла прийти в себя, терзалась и плакала. Не из-за того, что он променял меня на другую, вернее, на многих женщин, а из-за подоплеки его интереса ко мне. Неужели я сама по себе ничего не стою?

- Стоишь, стоишь, - заверила исповедница. И тут же сменила тон на дурашливый: - Ровно столько, сколько на твоем банковском счету.

Лариса и не подумала обижаться на её ерничанье - уж такова Алка.

- Когда мужчина красиво ухаживает, признается в любви, а потом вдруг остывает, брошенной женщине тоже больно, но, по крайней мере, не так унизительно, - грустно продолжала она. - Но если единственная цель внимания мужчины - получить от тебя что-то...

Но верная боевая подруга не позволила ей драматизировать прошлое:

- Мать, кончай открывать велосипед и впадать в меланхолию на основе собственных наивных выводов! Чрезмерное самолюбие свойственно тем, кто себя не любит, - поделилась она житейской мудростью, которой обогатилась в беседах со своим психиатром. - И нечего рефлексировать на пустом месте, со скорбным видом изрекая банальности. Печалишься и жалишься, как малолетка, которая отправилась поглядеть на звезды, а её трахнули в кустах. Но недоумие пацанки ещё более-менее простительно, - может быть, мама её не предупредила, что нельзя шляться с плохими дядями где попало, - а тридцатитрехлетней бабе - непозволительно. Судя по тому, что ты уклонилась от ответа на вопрос, сколько ты отвалила альфонсу Фильке, сумма немалая. В моем понимании, мужик, который просит бабки у женщины, - полное дерьмо, чем бы он не мотивировал свою просьбу. Гусары у дам денег не берут! - напомнила Алла фразу из известного анекдота. - Именно об этом ты должна была задуматься в первую очередь. Сама позволила вытирать об себя ноги, - ведь по сути заплатила за Филькины секс-услуги и красивые слова, - а теперь вся исстрадалась. Так не надо было позволять! С чего это ты вдруг стала меценатствовать, а, Савва Морозова доморощенная! Ты хоть другие картины Фила видела? Тянет он на персональную выставку? - По понурому виду подруги она и так все поняла. - Ясен перец, и на выставку малец тебя не пригласил... - И опять ей стало все понятно по выражению лица Ларисы. - Ты догадывалась, что Филя не собирался организовывать выставку, а просто выцыганил у тебя денежек, но, тем не менее, продолжала с ним встречаться. На помойке, что ль себя нашла, старуха? С какой стати ты стала платить любовнику? Неужели до тебя не доперло, что он ведет себя как типичный жиголо?

- Филипп не похож на альфонса, - прошептала Лариса.

- Слушай, мать, завязывай с мелодрамой, - одернула её верная боевая подруга. Видя, что Лара вот-вот расплачется от её гневных речей, Алла решила немного снизить накал беседы и сменила тон на иронический: - Надо признать, Филя играет свою роль весьма правдоподобно - любая купилась бы на его сладкие речи. Споет дифирамбы так, что трудно не поверить, - ведь очень хочется этому верить. И ведь умен, подлец! Не шаблонно обольщает, заезженных штампов не практикует, у него свой, оригинальный способ. Вначале, эксплуатируя свой Божий дар, делает классный комплимент на холсте, и у бабы от счастья в зобу дыханье спирает, а потом проникновенно смотрит ей в глаза и с придыханием, очень убедительно произносит положенные фразы. "Я тебя такой вижу", - передразнила она художника. - И малюет всех баб одинаково, и говорит одни и те же слова, зная, что все это в совокупности растопит женское сердце. И ведь прав, стервец! - рассмеялась неунывающая Алла. - Честно признаюсь - эта фраза меня подкупила. Я и так высокого мнения о собственной персоне, и это мнение заслуженно, - поделилась она с подругой ещё одним свежесочиненным ироничным афоризмом и на ходу придумала ещё парочку: - Люблю правду, как бы она мне ни льстила. Комплиментов, как и денег, не бывает чересчур. И все ж приятно греет женское тщеславие, когда твои прелести оценят не только вербально, но и увековечат на холсте. Да и на его талант я купилась - всегда благоговела перед теми, кого Боженька наградил сверх положенного.

- До чего же противно...

- Не бери в голову, мать, - беспечно отмахнулась верная подруга. - У тебя с ним было аж три года назад. Прошлое - оно и есть прошлое. Не нужно омрачать настоящее грехами прошлого.

Лариса молчала, опустив голову.

- Что тебя так тревожит, старушка? - Алла приподняла её подбородок и посмотрела подруге в глаза. - А ну-ка, быстро колись - что ещё было, помимо безрадостного романа трехлетней давности?

- Вдруг Филипп будет меня шантажировать...

- А ты дала повод для шантажа?

- Я тогда совсем голову потеряла...

- Ну и?..

- У него есть мои фотографии - он сказал, что хочет написать меня обнаженной.

- На фига художнику писать с фоток, когда есть живая натура? изумилась верная боевая подруга.

- Филипп предупредил, что позировать очень утомительно...

- Ах, какой же наш малец заботливый! - кривляясь, прокомментировала Алла. - И ты решила, что его беспокоит, как бы ты не перетрудилась, лежа перед ним голышом?

- Но ведь многие художники пишут своих возлюбленных, - вяло оправдывалась Лариса.

- Вот именно - пишут. А с фоток копируют только покойников. Зачем ты позволила ему себя снимать, балда?

До этого момента Алла многое говорила подруге преимущественно с воспитательной целью, на будущее. Но сейчас встревожилась. Это ж надо так подставиться! Была б Лара наивной дурочкой лет восемнадцати - тогда какой спрос! - опыта никого, в голове бродят романтические бредни. Но её возрасте некоторые уже умудряются бабушкой стать, а Ларка все ещё никак не вырастет из гимназического платьица, которое напяливала на неё бабушка, гордившаяся тем, что происходит из старинного дворянского рода. В итоге подружка с завидным постоянством совершает одну глупость за другой.

При их теперешнем статусе нужно быть вдвойне осмотрительными - они все время на виду. Желающих урвать с них куш немало. Хватает и завистников, мечтающих напакостить, - обе бизнес-леди, по мнению недоброжелателей, слишком быстро достигли успеха. Четыре года пахали, не разгибаясь, заработали не только капиталы, но и хорошую репутацию, и вот на тебе! Ее подруга, Лариса Николаевна Ивлева, считавшаяся порядочной женщиной и даже заслужившая прозвище Снежная Королева своей неприступностью - с людьми своего круга ни-ни, никаких вольностей, только вежливая любезность, проявила вопиющую беспечность! Позволить такую глупость только потому что влюблена? Да мало ли в кого Лара была влюблена! Но ведь сохраняла голову на плечах, а с этим позорным альфонсом расслабилась и утратила бдительность.

Даже идиоту понятно, что фотосъемка - всего лишь предлог, чтобы обеспечиться компроматом. И что самое обидное - повод для шантажа банален до безобразия. Значит, этот чертов мазилка был невысокого мнения о её уме и не сомневался, - она согласится. И не ошибся - Лариса согласилась. Возомнила себя музой художника!

В кабинете было душно - май месяц в этом году выдался на редкость жаркий. Приятели сидели в одних рубашках, но у обоих спина взмокла.

- Уф, - тяжело вздохнул Эдуард Леонидович, вытирая лоб платком. Ненавижу жару. Тебе хорошо, ты худой, а нам, толстякам и сердечникам, жара хуже смерти.

- Что ж не поставишь кондиционер?

- Мне нельзя, у меня астма. И так все время на лекарствах. - Хозяин кабинета продемонстрировал карманный ингаллятор. - Когда все утрясется, вернусь в санаторий, в сосновом бору мне дышится легко.

- Эдик, а когда начнем претворять наш план в жизнь?

- Надо немного повременить, Яш, рисковать нельзя.

- Не выкинет ли финт наша подопечная?

- Ее интересуют только деньги. Если исправно переводить обговоренную сумму на счет, она никуда не денется.

- А наличными почему не хочет?

- Договорились фифти-фифти - половина налом, половина безналом.

- Алчная дама, - покачал головой Яков.

- Не то слово. Пиранья. И что самое удивительное - она знает, что на крючке, но наглая!

- Я виделся с ней лишь единожды, но мнение такое же, как и у тебя.

- А парень не объявился?

- Пока нет. Но за него я не беспокоюсь - никуда он не денется. Все мы в одной упряжке, включая и его.

- Кстати, наша подопечная оказалась тщеславной. Ужас! Тщеславная убийца - это же надо!

- Ну ладно, пока она не будет рыпаться - за ней приглядывают.

- А потом с ней придется распрощаться.

- Да зачем, Эдик? У нас есть чем её приструнить.

- Ну, если у тебя хватит выдержки, то я не против. Передаю бразды тебе, сам пробуй с ней поладить, если сможешь. А я пас. И так мне по ночам будут сниться её глаза убийцы. Бр-р! - передернул плечами Эдуард Леонидович.

Глядя на поникшую Ларису, верная боевая подруга и жалела её, и злилась. Злилась, конечно, больше на Филиппа. Ведь уже урвал свой кусок , наверняка щедрая любовница отвалила ему прилично, - но нет, решил ещё её подоить.

"Ну погоди, подонок, получишь ты у меня, я из тебя повыбью блох", мысленно пообещала Алла.

А подругу ей было жалко - видно, что переживает, вон круги темные под глазами, значит, опять мучилась бессонницей. А если этот худо-художник кому-то показал её снимки, тогда вовек не отмоешься.

Она решила ещё раз хорошенько вправить ей мозги - ну сколько можно наступать на одни и те же грабли!

- Сама посуди, мать, разве ж можно так подставляться?! Многие мужики снимают своих любовниц а-ля натурель, но тем нечего терять, кроме своей стыдливости. А ты рискуешь потерять свою репутацию. Люди нашего с тобой круга позволяют себе штучки и почище, но они умеют обставлять свои сексуальные пристрастия так, что об этом никто не догадывается. Все хотят быть лучше своей репутации. - Алла не удержалась от иронии, но тут же, в соответствии с моментом, стала серьезной, но не отказалась от своей привычной лексики и вульгаризмов: - Вот ты бы подала руку для поцелуя мужику, зная, что он пассивный педераст, да к тому же, удовлетворяет своего партнера орально? Полагаю, прежде всего ты подумала бы, что он сосал незадолго до попытки приложиться к твоей ручке, и постаралась держаться от него подальше. В принципе я ко многим нетрадиционным сексуальным склонностям отношусь лояльно, но однажды, узнав, что некая баба приспособила своего дога удовлетворять её с помощью языка, в гостях пересела в другой конец стола. Допускаю, что у каждого своя фенька, но лично мне почему-то не хочется тесно контачить с такими людьми. И не потому, что они предпочитают нетрадиционные способы, а потому, что у них мозги криво устроены. Слегка видоизменив идею великого Фрейда, можно сказать, что нетрадиционный секс нетрадиционным образом влияет на умы.

- Но я ведь ничего такого... - попыталась вставить слово Лариса.

- Да неужто до тебя никак не доходит, а? - не дала ей оправдаться верная подруга. - Баба нашего полета может творить в постели все, что угодно, но не должна соглашаться, чтобы это было заснято. Если кого-то тайком щелкнут во время сексуальных игрищ, - тоже приятного мало, но хотя бы можно оправдаться тем, что мы не монашки, как говорится, все леди делают ЭТО. Тут подоплека ясна - нужен компромат, потому снято на видео-фото без ведома участников действа. Сам по себе сей факт не украшает биографию и обеспечивает неприятностями, но деваться некуда, ведь даже высшие госчиновники невольно оказались в роли порнозвезд, и это от души радует простых смертных. А в твоем случае совсем другое дело - фотосъемка произведена с твоего согласия, и ты принимала соответствующие эротические позы. Женщина твоего уровня не имеет права позволить подобное, если ей не начхать на собственную репутацию. Чем ты думала-то? Ведь ты всегда дорожила своим реноме.

- Но я и в самом деле не имела возможности часами позировать для картины, - не желала признавать прошлые ошибки Лариса.

- Да на хрен тебе облокотилась эта картина! - взъярилась Алла. - Ты что - в эксгибиционистки10 подалась? Желала, чтобы все любовались и восхищались твоими обнаженными прелестями? И куда бы ты это полотно повесила? В своей гостиной, что ли?

- Я не собиралась выставлять его на всеобщее обозрение...

- А что ты собиралась? Любоваться своим голым изображением в одиночестве? Так это, моя дорогая, сексуальное извращение, и называется оно нарциссизмом11.

Лара опять была готова расплакаться - от чувства вины, жалости к себе и страха за будущее.

- Ладно, высрали эту ситуацию, - смягчилась Алла, решив, что воспитательная работа произведена в должном объеме, и хоть что-то в голове подруги останется, может быть, впредь будет осмотрительнее. - Шантажировать эротическими фотками - слишком банально. Уважающий себя шантажист придумал бы нечто пооригинальнее.

Но Ларису её привычные хохмочки не утешили, она по-прежнему выглядела подавленной и испуганной.

- Ну чего ты скуксилась, то! - тормошила её верная боевая подруга. Эка невидаль! Даже если эти фотки откровенно порнографические, - насрать и растереть! Между прочим, один мужик, видать, вуайерист12-импотент, в бессильной злобе оснастил мою спальню фото - и видеоаппаратурой и собрал толстенную папку снимков13, где я славно развлекаюсь с многочисленными любовниками, и видеокассету отснял - куда там порнофильмам! Чиччолина и прочие порнозвезды обзавидуются! И ничего - как видишь, твоя подруга весела и беззаботна, а обозленный шантажист-неудачник, дабы добро даром не пропадало, с помощью этих снимков поднимает свое поникшее мужское достоинство, занимаясь ручным самоудовлетворением.

- А вдруг мои фотографии попадут к Игорю?

- Ну и что? Это ж было до него.

- На них же нет даты.

- То есть, ты встревожилась потому, что Фил увидел тебя в аэропорту с Казановой, и теперь опасаешься, что он будет тебя шантажировать? - уточнила Алла.

- Да, - прошептала Лариса.

- И это все? Или есть ещё что-то, чего ты опасаешься со стороны Фили?

- Нет... - Лара отвела глаза, и верной подруге это очень не понравилось.

- Не врешь? - подозрительно спросила она.

- Я тебе никогда не врала...

Лариса по-прежнему не смотрела на нее, и Алла видела, что та явно что-то недоговаривает.

- Сколько раз я тебе говорила: "Не темни, старуха!" - напомнила она. Сокрыть что-то, когда тебя спрашивают, - в моем понимании, равносильно лжи. Тем более, в пиковой ситуации. На основе твоего утаивания информации я строю неверные предположения, в итоге попусту трачу свои силы и отнимаю время у хороших людей. Сейчас ты опять рискуешь оказаться в жопе, моя дорогая. Стоит тебе дать слабину и заплатить Филе, и ты попалась. Мало того, что он будет тебя без устали доить-доить-доить, ты сама загонишь себя в угол. Одно дело - небрежно отмахнуться от предложения грязного вымогателя и совсем другое - показать ему, что тебя это взволновало, и ты боишься. И вот тогда шантажист с тебя не слезет. В итоге не останется ничего иного, кроме как пристрелить его. Хочешь повторить сюжет, уже набивший оскомину в детективной литературе и кинематографе?

Лариса промолчала. Да и что можно ответить на риторический вопрос?

- Ты давай в молчанку-то не играй. Выкладывай все, - суровым тоном потребовала Алла.

- Филипп мне тоже звонил, - наконец призналась Лара.

- Когда?

- Вчера.

"Вот сучонок, - озлилась верная боевая подруга. - Вначале ко мне подкатился, прикинулся бедненьким-несчастненьким, ах, ах, его подставили, а потом решил сорвать куш с Ларки, гаденыш..."

- Денег хотел?

- Да. Сказал, что в долг.

- Слыхали мы про такие долги без отдачи, - хмыкнула Алла. - А ты что?

- Я пока ничего не ответила. Обещала подумать.

- Ну и дура ж ты Ларка, хоть и умная баба! - в сердцах вскричала подруга. - Ведь сама лезешь в капкан, неужели ты этого не понимаешь?!

- Откуда я знаю - что нужно говорить в таких случаях?!

- Да ничего не надо говорить! Послать шантажиста трехэтажным, и всех делов! И пусть он засунет свой компромат себе в жопу!

- Я очень растерялась...

Любимая подруга выглядела такой несчастной, что Алла сжалилась:

- Брось, мать, это не проблема. Теперь ты переложила её на мои плечи, а я найду, как её решить.

Лара сразу успокоилась - раз Алка взялась за дело, все будет в порядке.

- А тебе Филипп не предлагал сниматься? - поинтересовалась она.

- Может, и собирался, да не успел. Мы ведь всего три раза встречались. Второй раз мы покувыркались в койке у него дома, а в третий он пришел ко мне 8 марта и принес портрет. В тот день у меня были другие планы, но тут звонишь ты, веселая и счастливая, и предлагаешь людей посмотреть, себя показать. Я решила - почему бы и нет? Парнишка не из нашего круга, так что вполне может составить мне компанию. А он рад-радешенек. Видать, не подозревал, что его ожидает сюрприз - мы с тобой подруги. Филя ведь ни единым мускулом не выдал, что близко знаком с тобой. Правда, ваше общение заняло всего минуту, но если бы он напрягся, я бы почувствовала. Артист!

- Изменилась не только его внешность, но и манера поведения. Филипп держался, будто впервые меня видит, а я не глядя подала ему руку, он к ней приложился, и ты меня сразу увела.

- Видать, ему не впервой встречать бывших любовниц на деловых тусовках, определенные навыки у него есть, умеет держаться как ни в чем ни бывало. К тому же, светский раут - не место для выяснения отношений, вот Фил и не боялся, что экс-дойная корова вцепится ему в морду с диким визгом. Наверняка у него отработан и сценарий последующего диалога на случай, если дамочка потом позвонит и попытается устроить сцену. За десять лет своего альфонсства поднаторел в этом искусстве.

- Видимо, ты подсознательно ощущала двуличность Филиппа, потому и перестала с ним встречаться.

- Было какое-то неясное ощущение, может, я что-то в нем заметила, но это не зафиксировалось в памяти, не до того мне тогда было. Разбежались мы потому, что Фил был слишком назойлив, да и его сопли-слюни про любовь казались мне фальшивыми. Филя звонил-звонил, а мне все некогда да некогда. Вот он и решил, что из меня каши не сваришь, - слишком деловая, на его красивые слова не покупаюсь, следовательно, не подхожу в качестве дойного объекта. Парнишка видел, как мужики ко мне клеятся, а значит, я не из тех баб, кто лишен мужской ласки. Ты-то держишься в нашем кругу как неприступная скала, а Фил, небось, подумал, что у тебя комплексы. Как говорит наш общий психиатр, - барьер общения, - и с противоположным у тебя полом проблемы. А Филя подкатился к тебе с лаской, с чувствами. Ведь до койки, небось, не сразу дошло?

- Конечно, нет.

- По тебе сразу видно, что ты с первого раза не ляжешь. А мужики в такой ситуации думают: раз баба не оценила, какой я весь из себя фактурный, значит, проблемная или фригидка, - с больной головы на здоровую всегда легче перекинуть. Видимо, Филя решил - если сексуально холодную дамочку окружить вниманием и теплом, она растает, как снежная баба.

- А откуда ты знаешь, что он уже десять лет альфонс?

- Фил упомянул, что десять лет назад у него была интрижка с бабой, которая стала писательницей Астраловой. Видать, именно она приохотила его к этому делу - изображала из себя меценатку, а Филя почуял, что с неё можно поиметь навар. В итоге ей пришлось платить за то, что парень ублажал её потасканные прелести. О долгах он помнит, но забывает их отдать, - сходу выдала она иронический афоризм, чтобы поднять подруге настроение. - А потом Филя сделал это своим заработком, эксплуатируя свою профессию, - мол, я нищий художник, помогите таланту материально.

- Зачем Филипп к тебе приезжал?

- Хотел, чтобы я его отмазала. Астралову 11 мая застрелили. Видно, смазливенькое рыльце мальца в пушку, вот он и замандражил. Аукнулись ему прошлые грехи.

- А почему следил за тобой?

- Полагаю, альфонс всего лишь хотел сделать вид, будто наша встреча случайна. Есть у меня подозрение, что ему стало известно о моих успехах в роли частной сыщицы и умении отмазать своих знакомых от тюряги. На данный момент он просил сделать ему алиби, и это наводит меня на очень нехорошие предположения.

Секретарша принесла холодной минералки, но приятели все равно обливались потом.

- Кстати, Эдик, тут звонили литагенты из Саратова, у них есть на примете способный парень.

- Да ну их! - отмахнулся издатель. - Они столько туфты нагнали! Насобирали авторов, готовых работать за копейки, и везут эту муру мешками в Москву. А дешевое хорошим не бывает.

- Согласен, эти ребята предлагают, в основном, халтуру. Но посмотреть стоит. А вдруг?

- Сколько ему лет?

- Двадцать четыре.

- Молодых я, честно говоря, не люблю - жизненного опыта ни на грош, откуда им черпать фактуру для своих произведений?

- Но ведь и среди молодых встречаются таланты.

- Бывает, - кивнул Нечаев. - Но и фанаберии немало.

- Ну, это не проблема.

- Это так, но, на мой взгляд, писатель должен хорошо знать то, о чем пишет. Как бы ни был он талантлив, но если не способен создать яркие типажи, - его книги не пойдут. Когда автор вкладывает в своих героев элементы собственной биографии или имеет реальные прототипы, то получается достовернее, жизненнее, читатели ему верят. А если людям не нравятся книги писателя, то его никогда не сделаешь звездой, как ни раскручивай. Нужно, чтобы наличествовали оба компонента: и произведения были хороши, и в автора надо вложиться. Мои редакторы профессионалы высокого класса, стиль они отшлифуют, но в романе должна быть душа. Не будет же редактор вкладывать собственную душу в произведение каждого автора - они разные люди, мыслят и чувствуют каждый по-своему.

- Идеалист ты, Эдик, - усмехнулся Яков.

- Может быть. Но я тебе честно скажу - люблю своих авторов почти как детей, - тех, кого выпестовал собственными руками. Мне есть чем гордиться, и я этим горжусь.

- Так что насчет саратовского парня?

- Ладно, пусть привезут его рукописи. Рецензенты посмотрят, стоит ли с ним связываться.

- Литагенты его очень хвалят.

- Литагенты всегда хвалят. У них есть товар, и они его продают, а с этого получают немалый процент. Не продадут - ничего не получат.

- Ты и меня к ним причисляешь? - рассмеялся собеседник.

- При чем здесь ты? У тебя иные задачи - чтобы твои подопечные соблюдали условия договора.

- Ну, ладно, Эдик, я поехал.

- Да и мне пора. Устал сегодня. Эта пиранья из меня все соки высосала. Кстати, где ты её устроил?

- Пока живет у меня на даче.

- А она там одна?

- Я же говорил - за ней приглядывают.

- Опасаешься, что эта акула выкинет фортель?

- Может. Страшная женщина.

- Написала бы она мемуары "Как я стала убийцей" - был бы бестселлер, невесело пошутил Эдуард Леонидович.

Алла решила не посвящать Ларису в свои планы - та слишком впечатлительная, из-за любой ерунды переживает, казнится и винится. От лишней информации не умнеешь, а хуже спишь. Она сама разберется с Филиппом, а потом оповестит подругу, что в качестве шантажиста тот уже не опасен.

- Домой, Толян, - приказала она верному оруженосцу.

Набрав номер телефона Виталия Рылеева и обменявшись приветствиями, она сказала:

- Напарник, ты мне нужен. И не только ты, но и Ленька Кудрявцев.

- Опять затеяла расследование?

- Желается мне, чтобы вы с Ленчиком квалификацию не потеряли, а то занимаетесь всякой ерундой, - в тон ему ответила верная боевая подруга.

- Где встретимся?

- У меня. К приходу Олега мы будем мирно пить чай или что покрепче, и мой любимый мужчина поверит, что я ведь день блюла режим, развлекаясь ничегонеделанием и приятными разговорами в вашем приятном обществе. Он мужик деликатный и ничуть нам не помешает.

- Через час прибудем, - пообещал её бессменный напарник. - Готовь что покрепче.

Она приехала первой - от Лариного до её дома всего четверть часа езды. Олег ещё не пришел, и Алла порадовалась - не придется оправдываться.

Счастливый сэр Персиваль запрыгнул ей на руки, обнял лапками за шею, облизал шершавым язычком её подбородок и заурчал, чрезвычайно довольный.

- Толян, между прочим, домашние звери - замечательные психотерапевты. Думаешь, Персюха просто так урчит? Нет, он проводит сеанс психотерапии14 мол, ты устала, расстроена, а я тебя успокою. Наукой установлено, что в кошачьем "мр-р-р" есть какие-то очень полезные децибелы, умиротворяющим образом воздействующие на человеческую психику и способствующие излечению многих болезней.

О том, что такое децибелы, необразованный Толик не имел даже приблизительного понятия, равно как никогда не слышал мудреного слова "психотерапия", но и без науки прекрасно знал, что всеобщий любимец может поднять настроение. Из всего сказанного обожаемой начальницей он понял лишь одно и забеспокоился:

- А чё ты расстроилась-то?

- Да Ларка опять влипла в хреновую ситуевину.

- А чё?

Последние месяцы они постоянно вместе и провернули уже не одно деликатное дело15, а потому Алла не стала ничего скрывать:

- Помнишь, в аэропорту к нам подошел парень по имени Филипп? Оказывается три года назад он охмурил мою подружку, а потом взял у неё денег будто бы на организацию своей выставки. Бабки, разумеется, не вернул. Но это-то фигня на постном масле. Проблема в том, что Фил сфотографировал её в откровенном виде, а теперь решить слупить денежек за эти снимки. Другие ухажеры у неё долго не задерживались, а с Казановой она уже год. Филя смекнул, что у них серьезно, а значит, Ларка боится, как бы эти снимки не попали в руки Игоря. Тот ведь ужасно ревнивый, даже Ларкино прошлое приводит его в бешенство. Прошлое-то оно прошлое, но иногда грехи прошлого наплывают угрожающей тенью на настоящее. Вот подружка и перепугалась до дрожи во всех печенках. Толчком к тому, что Филипп вдруг решил шантажировать её этими фотками, явилось то, что он влип в криминальную историю. Свистит, будто его подставили, но я ему не верю. Замазан он в этом деле, и сильно замазан, - бля буду. Вчера Филя прикатил ко мне и просил сделать ему алиби, но этого ему показалось мало, и потом он позвонил Ларке. Видно, решил податься в бега, а потому ему срочно понадобились деньги.

Верный оруженосец слушал её с напряженным вниманием. Аллин слог был слишком сложен для его восприятия, но самое важное он уяснил: Филипп представляет угрозу для самой близкой подруги его повелительницы, а за Ларису он готов собственноручно свернуть шею любому обидчику. Некоторое время Толик размышлял, а потом выдал:

- Зазря я тада не вмазал ему до кровавой юшки, он бы к вам не полез, урод. Слабак же, сразу видать. Давай адрес, щас сгоняю к нему, - решил он проблему оптимальным, на его взгляд, способом.

- И что ты сделаешь?

- Дак врежу по кумполу, враз Ларкины фотки отдаст.

- Вообще-то это мысль... - задумалась Алла. - Можно обойтись и без физических мер воздействия. Красавчик Филя пересрет, едва тебя увидев, побоится, что ты попортишь его смазливенький фейс.

- Врезать надо, - авторитетно заявил её Санчо Панса. - Таких уродов только кулаком учить. Чё этот гад Ларку-то пугает? Да и бабки у ней сп...дил.

- Нет, Толян, ты уж его не мордуй. Хоть он и мерзавец, но все же почти неделю был моим бойфрендом. В память о нашем романе пусть живет.

- Лады тада, - сказал верный оруженосец, вставая.

Алла написала адрес Филиппа и протянула ему листок со словами:

- Возьми у него не только снимки, но и фотопленку. Устрашай его словесно, но не бей.

Проводив Толика, Алла попросила экономку:

- Зося Павловна, помогите мне пожалуйста, переодеться, а потом накройте в гостиной стол на четверых, - и направилась в спальню.

Когда экономка помогла ей натянуть домашний костюм и ушла на кухню, верная боевая подруга бросила на кровать раскрытую книгу и немного полежала, смяв покрывало, - пусть Олег думает, что любимая женщина целый день валялась дома. Для большей достоверности она принесла с кухни чашку с кофейной гущей и блюдо со своими любимыми пирожками с капустой, на которые Зося Павловна большая мастерица, и поставила на тумбочку, сгруппировав пирожки так, будто съедено больше половины. Полюбовавшись на декорации, Алла удовлетворенно кивнула, села в кресло и призадумалась.

Почему-то она была уверена, что Филиппа дома не окажется. Задания взломать дверь и обыскать квартиру шантажиста Толик не получил, а потому вернется ни с чем.

"Филя наверняка где-то прячется. Было бы верхом глупости оставаться в собственной квартире, если его намеренно подставили. А хотя... Парня сделали крайним, чтобы подсунуть ментам в качестве убийцы, и тогда для истинного виновника он не опасен. Напротив, нужен в полном здравии. Но если Филипп имеет отношение к убийству Астраловой, тогда его могут убрать, чтобы он с перепугу что-то не натворил. Ладно, поживем - увидим".

Вторая проблема, которая её беспокоила, - Виталий. Правда, он не ревнив, как Казанова, терпит соперника и даже простил Ларисе интрижку с итальянцем16, но как сыщик отреагирует на компрометирующие её фотографии? Любой мужчина, даже такой выдержанный, как её напарник, не придет в восторг при виде столь откровенных снимков любимой женщины, явно сделанных другим мужчиной, - не подругой же! Виталик знает, что Лара порой ведет себя легкомысленно, но всему есть предел.

"Ладно, про фотки я ребятам пока не скажу, пусть начнут расследование, а потом сориентируюсь по ходу дела", - решила Алла.

Наконец сыщики прибыли.

- Ну, у тебя теперь и кордон, - покачал головой Виталий, первым входя в прихожую. - Шлагбаум, будка охранников да ещё и консьерж в подъезде. Круто!

- Черт, я же забыла предупредить охрану, что жду гостей! спохватилась хозяйка. - Все эти новорусские прибамбасы появились всего пару месяцев назад, никак не привыкну. Впредь скажу этим мордоворотам, чтобы ко мне пропускали всех беспрепятственно. А вы-то как прорвались?

- Мы сыщики или кто?

- Или кто, - смеясь, ответила верная боевая подруга. - Ну пошли, повеселим организм. Пусть кое-кто считает, будто обжора роет себе могилу зубами, но по моему глубокому убеждению, в трудную минуту можно отказывать себе во всем, кроме еды и питья.

Все трое прошли в гостиную, где заботами экономки на столе не было свободного места от разнообразных блюд.

- Ух ты! - радостно потер руки Виталий, оглядев угощение и плотоядно облизнувшись.

- Это всего лишь для конспирации, - добавила ложку дегтя хозяйка. Олег придет, увидит нас вкушающими и выпивающими и не заподозрит, что мы обсуждали план будущего расследования.

- Могла бы и соврать, что рада встрече и решила нас побаловать, подыграл сыщик. - А то я живу один, питаюсь преимущественно сухомяткой, такие яства мне только снятся.

- То, что бывает редко - ценится больше, - назидательно произнесла верная боевая подруга.

Когда все сели за стол и порадовали свои желудки, она отложила приборы и оповестила:

- К бою, то бишь к делу. 18 мая, когда мы встречали в Шереметьево Ларку с Казановой, ко мне подошел Филипп Суворов. Полагаю, парень караулил меня возле дома, а потом ехал за нами, чтобы наша встреча выглядела случайной. А может быть, у него была другая цель, но выяснить это мне пока не удалось, парень темнил и отнекивался. Он мне позвонил мне уже на следующий день, - видно, ему очень не терпелось свидеться, - пожаловался на жизнь, и я пригласила его к себе. Оказалось, что Филя имеет отношение к убийству писательницы Астраловой. Якобы его приятель Даниил Фаргин, имиджмейкер Астраловой, накануне её убийства попросил Филю позвонить ей и договориться о встрече 11 мая в 10 утра в её квартире. Мотивировка: в этот день у неё должна была состояться презентация, а своей обслуге писательница заявила, что желает побыть одна, и никому дверь не откроет. Расчет был на то, что к Филе она до сих пор неровно дышит, - десять лет назад он крутил с ней амуры, - и согласится на встречу. Так и вышло. Он позвонил, договорился. С его слов, этим его роль ограничилась.

- У тебя по отношению к этому деятелю есть интерес? - спросил Виталий.

- А почему ты спрашиваешь? - удивилась Алла. Обычно её бессменный напарник глупых вопросов не задавал. Раз она пригласила обоих сыщиков, значит, для неё это важно.

- На мой взгляд, Филипп не из тех, кто может стать тебе близким человеком, - пояснил он.

- Ты прав, напарник, Филя - полнейшее дерьмо. Но с моей стороны тут и в самом деле интерес имеется. Оставим детали за скобками, но уверяю - этот подонок может причинить кучу неприятностей хорошим людям, а потому нужно взять его за хобот.

- Понял, напарница. Приношу извинения за излишние расспросы.

- Да какие меж нами могут быть реверансы! - рассмеялась верная боевая подруга. - Шаркать ножкой по паркету вовсе не обязательно, достаточно того, что ты возьмешься за расследование с присущим тебе рвением и продемонстрируешь свой профессионализм.

- Ну спасибо на добром слове, - заулыбался польщенный сыщик и тут же приступил к делу: - Видимо, ты предполагаешь, что на встречу Филипп пришел вместе с убийцей?

- Есть такое подозрение, - кивнула Алла. - Вряд ли знаменитая Астралова открывает дверь кому попало. В любом приличном доме теперь есть домофон. Не станет же убийца копировать голос Фили! Актерство - не профессия, а черта характера, - ввернула она фразу, услышанную от любимого психиатра, - киллеры этим качеством не обладают.

- Многие старые дома домофоном ещё не оборудованы, - напомнил её напарник.

- Но банальный глазок-то на двери квартиры Астраловой наверняка есть. Всех знаменитостей осаждают оголтелые фанаты, им приходится обезопаситься от назойливых визитеров. Писательница глянет в глазок, не увидит бывшего возлюбленного, спросит: "Кто там?" - и, понятное дело, дверь не откроет. Следовательно, присутствие Филиппа желательно.

- Допустим, он всего лишь позвонил ей накануне, но к Астраловой не ходил, - размышлял вслух сыщик. - Если Даниил сообщит дознавателям о телефонном звонке, то Филиппа будут допрашивать. Тот расскажет, как было дело, его, конечно, хорошенько потрясут, но любой следователь поймет, что версия не пляшет, - с какой стати Фил убил свою бывшую любовницу именно в то время, которое назначил Фаргин? Зачем Филиппу так рисковать? Нелогично.

- Нелогично, - согласилась его напарница. - По уму - Филе вовсе нечего опасаться. Его слово - против слов Даниила. Фил запросто мог бы отпереться - мол, не было никакого разговора с приятелям, соответственно, Астраловой я не звонил.

До этого момента Леонид не участвовал в разговоре, лишь внимательно слушал, отдав инициативу Виталию, - тот видел Филиппа, к тому же, близок Аллиному кругу, а потому лучше ориентируется в ситуации. Но тут он решил вступить в дискуссию:

- Убивать знаменитую писательницу в её квартире - верх нелепости. Многие жильцы в это время дома. Вряд ли Астралова обретается в хрущебе или в дешевой новостройке. Наверняка в их доме проживают люди состоятельные, а некоторые жены не работают, выходят из квартиры в любое время. Да и собачников в респектабельном доме немало, сейчас нет ни одной приличной семьи, где не было бы породного пса. Десять утра - вполне подходящее время для прогулок с собакой, хозяйки которых не привыкли рано вставать. За некоторыми деловыми людьми или их супругами в это время приезжают автомобили с шофером или они сами отправляются в офис, благо у большинства рабочий день начинается не в девять утра, а попозже, и никто с секундомером не стоит, фиксируя, когда шеф появится на работе. То есть, жильцы постоянно входят и выходят из подъезда, во дворе тоже кто-то есть. Появление незнакомца не останется незамеченным. Риск слишком велик. Проще было убить Астралову в другом месте.

- Твоя правда, Ленчик, - кивнула Алла. - Вчера я ещё не знала, что Филя подонок, и намеревалась его выручить. А дабы быть в теме, прокатилась в библиотеку и проглядела кучу публикаций об Астраловой. В газетах писали, что она ведет очень уединенный образ жизни, но иногда выезжает для променада в красивые места: Архангельское, Кусково, Кузьминский парк, причем, без охраны и прочих сопровождающих лиц. Педалировалось, что писательница - большая чудачка и оригиналка, да и вообще не от мира сего, а потому наслаждалась природой в полном одиночестве, предпочитая бродить по пустынным аллеям и полузаброшенным тропинкам. В интервью она не раз говорила, что никто не способен её понять, и просила всех оставить её по покое.

- Устала от славы? - иронично поинтересовался Виталий.

- Звездность и в самом деле нелегкое бремя. Человек, мечтающий о славе, поначалу оголтело добивается известности, а став знаменитым, носит темные очки, чтобы его не узнали. - Любительница блеснуть своей эрудицией не преминула ввернуть афоризм к месту. - Видимо, Астралова вела себя так же. В газетах есть её снимки - она всегда в темном макси в любую погоду, даже в жару, в диковинной шляпе с густой-густой вуалью, полностью скрывающей лицо, или в черном платке, надвинутом на лоб, в темных очках, голова склонена, лица не разглядеть. В общем, как раз из тех знаменитостей, кого известность уже тяготит. Журналисты фотографировали её издалека, тайком - писательница терпеть не могла сниматься. Но тот, кто хотел её убить, узнал бы звезду именно по необычному внешнему виду - полагаю, другие дамы столь экзотического вида в лесопарковой зоне не водятся. Какой именно парк посетит Астралова, никто заранее не знал, но убийца мог постоянно караулить её в одном из них, застрелить и скрыться.

- Да кому нужно было её убивать!

В отличие от друга, Леонид - человек эмоциональный, и Алла невольно улыбнулась его экспрессии.

- Вот это самое непонятное. В газетах писали, что у неё нет ни мужа, ни детей - кому достанется её состояние? А она наверняка получала большие гонорары. Поговаривали, что её романы скоро экранизируют и не только в родном отечестве, но и в Голливуде. Может быть, Астралова уже контракт подписала и денежки получила.

- Мы выясним, есть ли у неё наследники, но не думаю, что это перспективная версия. Откуда они могли знать, что именно в 11 мая, в десять часов утра Астралова сама откроет дверь? Такое стечение обстоятельств не может быть случайным. Наверняка у неё есть домработница, и именно её обязанность встречать гостей. Кому попало прислуга дверь не откроет, вначале выяснит, кто таков посетитель, назначена ли ему встреча - писатели люди занятые, а уж такая знаменитая личность как Астралова - и подавно. Вероятность, что убийца действовал наобум, в надежде встретить пулей писательницу на пороге её квартиры, - ничтожна.

- Следовательно, организатором или даже исполнителем был человек, который знал о том, что в тот день и час Астралова будет дома одна и сама откроет дверь, - уверенно произнес Виталий.

- Значит, человек из её окружения, - добавил его друг.

Раньше Нечаев находил своеобразное удовольствие в том, чтобы укротить несговорчивого автора, хотя научился этому сравнительно недавно, прислушавшись к советам своей любимой жены Татьяны, по-житейски умной, компромиссной и при этом деловой.

Еще несколько лет назад наиболее трудным для него был интеллектуальный поединок с женщинами-писательницами. Почему-то почти все авторессы, с которыми ему довелось общаться, - дамы со сложным характером. Побывав во многих издательствах и не найдя взаимопонимания, они останавливали свое внимание на "Кондоре" и, узрев симпатичного улыбчивого толстяка, загорались надеждой, что из него удастся вить веревки.

На первый взгляд Эдуард Леонидович и в самом деле выглядит благодушным дядюшкой, а пишущие дамы надеялись воспользоваться его внешней мягкостью. Но теперь у него немалый опыт и его с наскоку не возьмешь.

Но надо признать, строптивые авторессы прилично потрепали ему нервы. У многих писательниц, обращавшихся в его издательство, проблемы в личной жизни, они по-женски непривлекательны, обладают строптивым нравом и не ладят с людьми. Не сумев по-женски реализоваться, обделенные в любви, они нашли другую нишу - творчество. Ладно бы - и в самом деле творили шедевры, но порой их произведения наивны и беспомощны, в них четко высвечены их собственные проблемы или воплощены несбывшиеся мечты. Чем страшнее сама авторесса, тем красивее её героини, все как на подбор - роковые красавицы, к ногам которых мужчины падают штабелями. Обладая целым букетом комплексов, такие доморощенные писательницы ведут себя нарочито вызывающе, спорят вместо того, чтобы проявить женскую хитрость и гибкость, - в этом случае спасовал бы сам Нечаев и пошел на уступки, будучи мягким с мягкими людьми и жестким с жесткими, - в любом замечании усматривают оскорбительные намерения, обижаются и капризничают, - а это издателя злило, и он тоже в ответ проявлял инфантильное упрямство.

Нечаева раздражали такие писательницы, а ещё больше - героини их романов. Что авторесса знает о любви, раз её никто не любил и не любит?! Как она может писать о том, что ей не знакомо?! Да где она видела мужчин, которые готовы падать к ногам женщины и видеть в ней единственный смысл своей жизни? Нет сейчас таких. Настоящие мужчины заняты делом, а не сюсюканьем. Изнемогают от чувств разве что слабаки. От напыщенных фраз, заимствованных авторессой из переводных любовных романов, у него сворачивало скулы.

Такие закомплексованные, истеричные дамы - полный антипод его жене Татьяне, и поначалу Эдуард Леонидович терялся, не зная, как себя с ними вести.

Как-то раз умница Танюша посоветовала: "С писательницами нужно быть помягче и поделикатнее, Эдик. Они творческие личности, а потому очень обидчивы и ранимы. Да и вообще, с женщиной нужно соглашаться на словах, ни в коем случае не задевать её самолюбия и делать вид, что она тебе очень нравится, особенно, если у неё комплексы по поводу собственной внешности. Скажи ей комплимент и сразу завоюешь её симпатии. Обещай ей златые горы, высоко отзывайся о её творчестве, проводи аналогии со знаменитыми писательницами, и она станет мягче воска. А слова - это всего лишь слова. Женщины верят словам, а мужчина, усыпив её бдительность, имеет возможность сделать все по-своему. Главное - не перечить. Не вздумай пользоваться логическими аргументами - многих женщин раздражает, когда мужчина демонстрирует собственное превосходство. Адресуйся только к эмоциям, прояви такт и понимание. Если женщина обделена личным счастьем, напирай на то, что скоро её будут боготворить миллионы читателей, и она будет очень стараться завоевать их любовь. Женщин можно гладить только по шерстке, запомни это, Эдик".

Эдуард Леонидович всегда прислушивался к словам любимой жены. Послушался её и на этот раз. Результат превзошел все его ожидания. Дама, имевшая репутацию стервы и сделавшая героинями своих романов таких же стерв, воспылала к нему горячей симпатией, забрала свои рукописи из других издательств, с которыми собачилась по полгода, выторговывая особые условия договора, и стала постоянным автором "Кондора". Выход каждой её новой книги сопровождался хвалебными рецензиями и пышными презентациями, и авторесса с восторгом отзывалась о любимом издательстве и его хозяине, галантном джентльмене Эдуарде Леонидовиче Нечаеве. Он лично поздравлял писательницу со всеми праздниками, семейными датами и выпуском каждой книги, по поводу каждого знаменательного события баловал её оригинальным подарком, приглашал её в хорошие рестораны на завтраки-обеды-ужины и заезжал на своей машине с неизменным букетом цветов, не забывал отметить, что она, как всегда, выглядит сногсшибательно, и для него большая честь идти под руку с такой стильной дамой, а та млела и таяла.

Стервозная мадам, требовавшая у других издательств регулярного отчета о реальных, а не официальных тиражах своих книг, никогда не заговаривала с ним о столь меркантильных делах. "Я вам верю, Эдуард Леонидович, кокетливо говорила она. - Вы не обманете доверчивую женщину".

Разумеется он её обманывал, а как же иначе?! Если он будет выплачивать автору все, что положено, то это, по сути, из его собственного кармана, а ему нужно вкладываться в производство, наращивать тиражи и выводить "Кондор" в лидеры. Нечаев считал, что ради этой благородной цели можно слегка пренебречь интересами писателей. Ничего, они ещё свой последний кусок хлеба не доедают, напишут новую книгу и заработают. В определенной мере, это стимул для творчества, все таланты жили в бедности и творили ради заработка, пусть и современные авторы потрудятся, легко ничего не дается. У него тоже немало расходов, о которых писатели не подозревают.

- Насколько я знаю, литагент тесно сотрудничает с издателями. Может быть, с этой стороны ветер дует? - выдвинул новую версию Леонид.

- Издательству Астралова приносила колоссальный доход - её романы выходят миллионными тиражами. На мой взгляд, она писала полнейшую бредятину. - Алла презрительно скривилась и ввернула ещё одну афористичную фразу: - Если банальности преподнести чуть по-другому, они имеют успех. В рейтинге популярности Астралова стабильно на первом месте уже не один год. Высокие тиражи, на мой взгляд, обеспечила грамотная рекламная кампания перед выходом каждой книги в прессе поднималась шумиха, журналисты вприпрыжку бежали к мадам Астраловой, чтобы поспрашивать, как ей пишется, о чем новый роман, когда он выйдет. Какую газету ни возьми - там непременно статья об Изабелле Астраловой. Любое упоминание в прессе, если только оно не в траурной рамке, - это реклама.

- Ты права, напарница, - смеясь, согласился Виталий. - Даже я знаю об этой писательнице, хотя не трачу времени на бульварное чтиво.

- Астралова превозносится так, что любой купит её книгу хотя бы из любопытства, - продолжала его напарница. - Даже я не удержалась. Правда, потом матерно ругалась - тот самый случай, когда говно за булыжник продают. А сколько таких любопытных в России и смежных странах! Даже если каждый купит по одной книжке ради интереса, уже можно продать тираж в сотни миллионов. Так что издательство должно было бы беречь Астралову как зеницу ока.

- Кстати, а кто оплачивал рекламную компанию? - поинтересовался сыщик.

- Понятия не имею, - пожала плечами Алла.

- Это нужно выяснить.

- Думаю, в плане нашего расследования такая информация ничего не даст. Тот, кто раскошелился на её раскрутку, не станет убивать звезду, в которую вложена немалая сумма.

- Ладно, тогда не будем тратить на это время, - согласился напарник.

- А вот в её окружении непременно покопайтесь. Выясните о каждом. Мало ли - а вдруг чокнутая писательница завещала все свое состояние домработнице! Или имиджмейкеру Даниле Фаргину! Или у неё был любовник ведь Филипп нашел путь к её сердцу, видимо, дамочка предпочитает молоденьких. Кстати, судя по его рассказам, экс-любовница особой нравственностью не отличалась.

- Это уже теплее! - обрадовался Леонид. - Раскопаем всех, кто с ней спал. Может быть, найдем зацепку.

- Полагаешь, ревность? - с сомнением произнес его друг.

- А почему бы и нет?

- Вообще-то это мысль... - Алла задумчиво покусала губу. - По созданному в прессе образу, Астралова дама со странностями, отшельница, покидающая свою так называемую "келью" - так она именует свое обиталище, лишь для одиночных прогулок в уединенных местах. От презентаций, выступлений по ящику и прочих пиаровских ухищрений писательница наотрез отказывалась. Но её имиджу затворницы я ни на копейку не верю. Умение притворяться каждый раз по-другому почти искусство, - одарила она собеседников ещё одной броской фразой. - Со слов Филиппа, она на редкость сексуально распущенная мадама, хотя он и сам не без греха. Безнравственными люди считают тех, кто умеет проводить время веселее, чем они, - снова блеснула она эрудицией. - Может быть, потому писательница и настаивала, чтобы никто не сопровождал её во время выездов на природу, чтобы грешить тайком. Охрана - это лишние свидетели. Отправляется мадам Астралова будто бы на променад, углубляется в пустынную аллею, потом быстренько сбрасывает свой длиннополый салоп, темные очки, черный платок или диковинную шляпку, ныряет в авто поджидающего её любовника и отправляется с ним в любовное гнездышко. Как вам этот вариант?

- Вполне, - одобрил Виталий.

- Проблема в том, что если мадам Астралова обставлялась столь таинственно, то найти её любовника и свидетелей их встреч будет непросто. Ведь в лицо её никто не знает. Она может кататься со своим милым где угодно, посещать любые увеселительные заведения, устраивать сексуальные оргии в его или арендованной для этой цели квартире, и никому в голову не придет, что имеет честь лицезреть знаменитую писательницу. Загадочно обставилась дамочка, закрутила интригу, почти как в детективе, которыми она потчевала своих читателей-почитателей.

Глаза сыщика загорелись былым азартом, а Алла подумала: "Скучает Виталька по настоящему делу. Все ж быть телохранителем даже любимой женщины для классного профессионала все равно что забивать гвозди электронным микроскопом. Да ведь и я тоже сразу избавилась от своей хандры. Умница Лидия Петровна, как всегда, оказалась права. Может быть, мое призвание вовсе не бизнес, а сыск?.."

- Есть у меня сильное подозрение, что затея с инкогнито принадлежит самой Астраловой, - продолжала она. - Полагаю, дело было так. Поначалу её затворничество, склонность к одиночным прогулкам была всего лишь частью её имиджа - надо же чем-то отличаться от других писателей! В непохожести на других - залог успеха. Другие авторы всеми правдами и неправдами пытаются попасть на телеэкран, участвуют в любой передаче, лишь бы было упомянуто их имя, а Астраловой создали имидж оригиналки. Это интригует читателя - что ж такого особенного пишет эта чудачка, именующая себя вечной девственницей? И вот, благодаря такой рекламе, к её персоне возник интерес. Потом она приобрела известность и сама попала в капкан - ей хочется потешить свою плоть, но нужно соответствовать имиджу.

- Это чисто гипотетически или у тебя есть факты? - спросил Виталий.

- Женские догадки гораздо точнее железобетонных фактов мужчин, отшутилась верная боевая подруга. - Сами посудите, ребята, раньше Астралова не избегала плотских радостей, как раз наоборот, была весьма и весьма охоча до них. Я стопудово уверена, что даже ради славы сексуально озабоченная мадам не стала бы монашкой. Вначале, может, крепилась из всех сил, сдерживая позывы плоти, а потом природа взяла свое. Тем более, вожделенная известность к ней уже пришла и можно погреться в лучах собственной славы. И вот тогда сыграло позитивную роль переодевание в бесформенный балахон, платок-шляпку и темные очки. В итоге Астралова имела возможность бегать на свиданки, оставаясь неузнанной, могла завести даже нескольких утешителей. Соответственно, не исключена ревность как мотив - один из любовников узнал о существовании соперника и явился к ней выяснять отношения. Даже если уже нет сил любить, всегда есть силы, чтобы ревновать, - одарила она друзей ещё одним ироничным афоризмом.

- Именно в десять утра 11 мая? - усомнился её напарник.

- Иногда и случайности случаются, мой друг, - тоном учительницы произнесла Алла. - Допустим, её постельный партнер понятия не имел о встрече в десять утра, приперся по собственной инициативе, закатил ей сцену, а она не сдержалась, тем более, ждала Филиппа, рявкнула на нежданного гостя и стала его выпроваживать. Тот озлился да и всадил в неё пулю. Ревность ещё более слепа, чем любовь. Быть может, поначалу бойфренд всего лишь хотел изобразить африканские страсти, попугать её оружием, мол, какой я весь из себя влюбленный и крутой - убью, неверная! - но потом ситуация приняла иной оборот, и тормоза у него отпустили. Как вам такая версия?

- В общих чертах годится, - одобрил Виталий.

- Я почти уверена, что это убийство имеет сексуальную подоплеку. Поясню, что навело меня на эту мысль. Во-первых, то, что рассказывал о ней Филя. Раньше Астралова содержала молоденьких художников ради сексуальных утех. И что - на четвертом десятке лет вдруг стала праведницей? Хоть убейте - не поверю. Шлюха - она и есть шлюха. Моя любимая поговорка в перифразе звучит так: горбатую блядь лишь могилой исправлять. Это правда жизни, друзья мои, уж я-то бабскую психологию знаю досконально.

- Мы тебе верим, - рассмеялся Виталий.

- Еще один штрих к тому, что созданный в средствах массовой информации образ не соответствует действительности, а следовательно, нельзя принимать на веру и все остальное, - потасканная потаскуха, на которой пробы негде ставить, именует себя вечной девственницей! Она что - с головой не дружит?! Благодаря достижениям отечественной гинекологии и шлюха имеет возможность восстановить девственную плеву, но от этого девственницей не станет. Третий штрих к её лживому портрету: писательница якобы затворница, однако интервью дает весьма охотно. Что же это за "неземное" существо, которое не брезгует мирской славой? Ведь интервью насильно не возьмешь, на это нужно согласие самой знаменитости. А Астралова сотни раз общалась с журналистами, её недаром называют самой часто интервьюируемой писательницей. То есть, создали ей определенный имидж и постарались донести его до широких читательских масс, а на самом деле мадам - та ещё штучка.

- Да, пожалуй, все в ней искусственно, - признал её правоту напарник.

- Если бы она и в самом деле предпочитала уединение, послала бы всех журналистов подальше и творила свои опусы в тиши кабинета. Ведь на то, чтобы пообщаться с акулами пера, нужно немало сил и времени, а это отрывает писателя от творческого процесса. Однако Астралова отнюдь не чуралась журналистской братии. Как раз наоборот - активно сотрудничала. Есть авторы, которые терпеть не могут журналистов и гонят их взашей, мол, мои книги говорят сами за себя.

- Это вряд ли, - усомнился Леонид. - По-моему, сейчас каждый здравомыслящий человек, в том числе, и писатель, понимает, что без рекламы не выплыть.

- Неправда твоя, Ленчик, - покачала головой Алла. - Ты имеешь в виду конъюнктурщиков, считающих свои книги товаром и заинтересованных в том, чтобы его покупали. Я неплохо знаю творческую и издательскую кухню, потому что до занятий бизнесом многие годы крутилась в творческой среде, да и сейчас у меня куча знакомых и среди писателей, и среди издателей. Хотя сейчас жажда обогащения превалирует над духовными ценностями, но уверяю вас, не все стали прагматиками и циниками, а уж творческие люди и подавно. Уважающий себя писатель не очень-то напирает на саморекламу, полагая, что его книги не нуждаются в столь дешевых приемах как навязывание читателям. Вспомните агрессивно-императивную телерекламу: в телезрителя упирается перст наподобие красноармейца на знаменитом плакате "Ты записался добровольцом?", но с иной текстовкой: "Покупайте книги такого-то автора!" Порядочный писатель, не конъюнктурщик, от такого тупизма сгорит со стыда, а телезрители сразу вспомнят рекламу совковых времен: "Летайте самолетами "Аэрофлота" и "Храните деньги в сберегательной кассе" и не станут покупать эти книги из духа противоречия, все ж это не средство для критических дней, чтоб было сухо и комфортно. Немало среди современных авторов людей нравственных, а потому малоизвестных, - не желают они поступаться принципами ради того, чтобы их произведения выходили миллионными тиражами. Книги издаются, люди их читают, и творец доволен. Современная проза, в том числе, и очень талантливая, выходит тиражом всего в три-пять тысяч экземпляров, а многие из этих писателей - лауреаты очень престижных литературных премий. В моем кабинете целый стеллаж отличных книг, я их очень люблю. Однако этих авторов никто не раскручивает, потому что это серьезная литература, не каждому по зубам. То, что книги писателя хорошо продаются, не является показателем его таланта. Астралова, на мой взгляд, типичная конъюнктурщица, взлетевшая на гребень славы лишь благодаря умелой рекламной акции. А любая реклама - как минимум, сильное преувеличение, а иногда и наглое вранье. Рекламщики зубной пасты уверенно обещают, что пользователи в скором времени смогут крошить своими зубами металл и забудут, что такое зубоврачебный кабинет, однако поглядите, сколько развелось стоматологических клиник! На вкус дорогие пасты и в самом деле приятнее "Поморина", однако они почему-то укрепляют лишь яйца, но не зубы. Еще один пример: до сир пор не пойму, чем одни женские прокладки отличаются от других, кроме цены, уж пардон за столь интимные подробности, хотя многие обещают избавить слабый пол от ежемесячных проблем. Теперь из присущего мне патриотизма, назло проклятым империалистам я покупаю отечественные, никем не рекламируемые, и мне вполне комфортно.

Оба сыщика рассмеялись её браваде, но все же признали правоту верной боевой подруги - реклама и в самом деле сильно преувеличивает достоинства товара.

- На мой взгляд, рекламировать книги - безнравственно, - продолжала она, - все ж это не женские прокладки, не средство от перхоти и не зубная паста, а интеллектуальный продукт. Точнее, должен быть таковым. В современном же чтиве, издаваемом миллионными тиражами, порой нет и крупицы интеллекта. Про талант и не говорю. Без раскрутки эти "творения" не продашь. И что самое характерное, - писатель активно в участвует в оболванивании читательских масс, и это уже само по себе позволяет усомниться в его высокой нравственности. Крутая рекламная акция - это по своей сути спектакль, и если автор в нем участвует, то он актер, а актерство - это лицедейство. Отсюда вывод: писатель согласен дурить своих читателей, и это не внушает мне уважения.

- Да я вообще не верю тому, что пишут о знаменитостях, - продолжил её мысль напарник.

- Правильно делаешь. Популярность всегда идет рука об руку с мифотворчеством. Ни одна известная личность не скажет о себе: "Я как человек - полное говно", - как раз наоборот, весь негатив тщательно прячется, придумываются несуществующие достоинства и факты биографии, чтобы привлечь внимание и завоевать симпатии поклонников, хотя если бы почитатели узнали, какова звезда на самом деле, то сразу бы разочаровались. В общем, вранье сплошь и рядом, и чем звезднее автор, тем больше о нем мифотворчества. К примеру, одного писателя некоторое время изображали загадочной личностью и не показывали широкой публике, но при этом активно раскручивали: прикупят десяток журналистов из приличных изданий, те тиснут восхваляющие статейки, а потом цитаты из оплаченных панегириков публикуют на обложке книги - мол, вон как высоко оценивают критики произведения данного писателя! А будь он человеком нравственным и самокритичным, сказал бы издателям: "Ребята, вы явно перегнули палку, мои романы отнюдь не высокая литература, а все тот же ширпотреб". Уже сам по себе факт, что эти цитаты опубликованы на обложке каждой книги, а потому приелись, как осточертевшая реклама, говорит о том, что читателям настойчиво внедряют в сознание позитивное мнение об этом писателе как о живом классике, сотворившем шедевры. Публика заинтригована - почему он предпочитает держаться в тени? Видать, скромен, хоть и велик? И вот когда режиссер этого спектакля решил, что интерес публики в достаточной мере подогрет, сидевший несколько лет в подполье автор вдруг выныривает на свет Божий, да не где-нибудь, а в рейтинговой телепередаче, и публика в легком шоке - вот это и есть тот самый гигант мысли, которого все превозносят?! Поглядела я на него - типичный истерик, как говорит мой любимый психиатр, самонадеянный, весьма высокого мнения о собственной персоне, считает себя непререкаемым авторитетом и с умным видом разглагольствует на любую тему.

- Я понял, о ком ты говоришь, - вмешался Леонид. - Наташа как-то купила несколько его книг, а потом увидела автора в этом ток-шоу и сразу разочаровалась - он даже вести себя не умеет. Его самоуверенность произвела на неё отталкивающее впечатление. Все же то, что человек написал несколько книг, не означает, что он пророк в своем отечестве.

- Может быть, потому его и не показывали публике, как и Астралову, изобразив загадочной личностью, чтобы не разочаровать читателей. Все женщины представляли этого писателя молодым красавцем и были готовы заочно в него влюбиться. А оказалось, что он по-мужски непривлекательный, немолодой, толстый, маленького роста, с типичным комплексом Наполеона, тяжелее авторучки за свою жизнь ничего не поднимал, зато его герой высокий, стройный и красивый, владеет восточными единоборствами и классно машет ногами, - видимо, его создатель воплотил в нем свои инфантильные юношеские мечты и тем самым лечит собственные комплексы. Мы как-то раз беседовали о нем с психиатром, Лидия Петровна считает, что он истерическая личность, потому и поучаствовал в спектакле по раскрутке собственной персоны. Истерики очень любят лицедействовать, а по сути - все в них фальшиво. На мой взгляд, примерно такое же лицедейство было и в случае Астраловой. Наврали про неё с три короба, реклама свое дело сделала, а дальше все катится по инерции. И писательница, и издатели, и пиарщики - из одной песочницы. Все они ставили во главу угла презренный металл, а не высокую литературу, и весьма умело дурили нашего брата. - Страстный обвинительный монолог её немного утомил и, уже немного поостыв, верная боевая подруга сбавила тон и заключила ироничной перифразой: - В понимании пиарщиков, позволительно дурачить слишком многих слишком долгое время.

- Так может быть, и Астралову держали пять лет в тени, как этого писателя, чтобы подогреть интерес к её персоне? - предположил Леонид.

- А что, это мысль... Аналогия прослеживается довольно четко: умелая рекламная кампания, закрученная интрига, загадочный имидж, отсутствие фотографий на обложках книг.

- А потом Астралова должна была выйти из подполья и появиться на презентации, - продолжил Виталий.

- Но ей этого не позволили, - подхватил его друг и коллега.

- Так может быть, весь цимес именно в этом? - Алла обвела глазами друзей. - Почему-то её нельзя было показывать журналистам?

- Но ведь раньше она давала интервью, - напомнил Леонид.

- М-да... Тут неувязочка.

- Встречаться с журналистом тет-а-тет проще, ему можно заплатить, и он напишет то, что желательно знаменитости. А когда тружеников пера много, каждый имеет возможность составить собственное мнение.

- А вдруг Астраловой вообще в природе не существует? - предположил Виталий.

- Ну, это уж совсем из области фантастики, - усомнился его друг.

- Ошибаешься, Ленчик, - усмехнулась Алла. - Имеются прецеденты, когда автора на самом деле нет в природе, а за него кропают "литературные негры". Но все же живая Астралова существует. В упомянутом случае, когда творили "негры", издатели для достоверности публиковали на обложке книг фотографию какой-нибудь дамы, чтобы у читателей не возникло подозрений. А женщина, вполне возможно, возлюбленная одного из "негров" или просто ей заплатили за использование её снимка. А снимков Астраловой нигде нет, и это может навести читателей на подозрения, не мифическая ли это фигура. Издателям проще было тиснуть фотку любой бабы, да хотя бы взять снимок какой-нибудь красотки из компьютерной базы данных или договориться с моделью. И тогда было бы ещё оригинальнее - такая красавица и вдруг отшельница, путешественница в астральных мирах.

- Да, пожалуй, - признал её правоту сыщик.

- К тому же, Филя говорил о том, что спал с ней, - напомнила верная боевая подруга.

- И все же в отсутствии её снимков есть какая-то тайна, - задумчиво проговорил Леня.

- Может быть, она страшна, как черт? - предположил его друг.

- Да ведь и фотки страшных авторесс публикуют. И Фил не упоминал, что Астралова уродина. Десять лет назад ему было 18 лет, вряд ли студент Суриковского тяготеет к страшилам. К тому же, в те времена трахали её многие.

- Значит, её снимки не публиковали ради придания ей большей загадочности. А в целом госпожа Астралова была человеком, не обремененном нравственностью не только в частной жизни, но и в своем отношении к творчеству, - резюмировал Виталий.

- Еще один аспект, над которым стоит задуматься - почему у Астраловой есть личный имиджмейкер? Она кто? Кинозвезда, поп-певица? Нет, всего лишь писательница, то есть, её внешность не является её профессиональным инструментом. Многие пишущие дамы и на обложках своих книг, и по телевизору выглядят типичной "теткой с химией" и не имеют даже приличного парикмахера, не говоря уж об имиджмейкере. Я всегда смотрю на фотографию писательницы, а если она страшнее атомной войны, не куплю её книгу - заранее знаю, что эта авторесса с большими комплексами, но её героиня - писаная красавица. Не может некрасивая женщина понять психологию красивой, вы уж поверьте мне, ребята, я в этом деле большой спец! Наивные бредни такой писательницы меня совсем не прельщают. К тому же, говоря словами моего психиатра, у неё отсутствует критическое отношение к себе - авторесса не сознает, что с её внешностью и взглядом сексуально неудовлетворенной женщины лучше бы не публиковать своих фоток и не лезть в телеящик, а то своим фейсом она лишь отпугивает потенциальных читателей. В продолжение темы возникает интересный вопрос: почему Астралова имеет личного имиджмейкера, но при этом нигде нет её снимков, она ни разу не выступала по ящику, не устраивала презентаций и вообще не появлялась на публике?

- Так может быть, Астралова - мужчина? - пошутил Виталий.

- Ее имидж - обман, - добавил его друг и коллега.

- Интуичу, что мы недалеко от истины, - согласилась с сыщиками верная боевая подруга. - Астралова, на мой взгляд, - дутая фигура, вся насквозь лживая и фальшивая, все в ней ненастоящее. Не могу объяснить, почему у меня такое мнение, но я в этом стохреново убеждена. Женская интуиция - это по своей сути подозрительность. - Любительница острого словца не могла отказать себе в удовольствии снова блеснуть эрудицией. - В отношении образа звездной писательницы Астраловой мне хочется вскричать словами Станиславского: "Не верю!" или, как говорили древние латиняне: "Incredulus odi17" Женское чутье особого рода - мы умеем подмечать то, что неприятно другим.

Оба сыщика, будучи профессионалами с большим стажем, тем не менее, высоко ценили верную боевую подругу за ум и аналитические способности. К тому же, им было известно, что Алла неплохо разбирается в психологии и очень редко ошибается в оценке людей. И хотя её построения почти не подкреплены фактами, отмахнуться от них, мол, это всего лишь твои домыслы и бабье злопыхательство, а где фактура? - ни тот, ни другой не собирались.

- Судя по тому, что рассказал Фил, раньше никаких талантов у дамочки не наблюдалось, - продолжала она. - Допускаю, что в ней вдруг проснулась писательница, однако пруд пруди талантливых авторов, которых не печатают. Никто не берется рекламировать любого писателя, даже очень способного. Кто-то пожелал сделать Астралову знаменитой и решился вложить деньги в её раскрутку, и именно этот человек может оказаться главным кукловодом, дергающим за ниточки. Скорее всего, они заключили деловое соглашение, а став звездой, писательница решила, что ей все позволено, и наплевала на контракт со спонсором.

- А тот с ней расправился, - довел идею напарницы до логического завершения Виталий.

- Возможен и такой вариант: Астралова сочла, что уже достаточно знаменита, дальнейшая популярность будет расти по инерции, а ей можно выйти из придуманного образа затворницы и чудачки. А даже если об этом узнают, и "желтая" пресса начнет полоскать её грязное белье, уже не страшно - чем больше скандалов, тем звезда популярнее. На западе именно так и есть самые эпатажные звезды не сходят со страниц газет-журналов и знамениты не столько своими творческими достижениями, сколько эксцентричными выходками. Суперзвезда Мадонна - тому яркий пример, ведь певичка со слабеньким голоском, таких до хера и более, однако известна на весь мир. Как только слава ослабевает, Мадонна тут же выкидывает очередной фортель, и её имя опять на слуху. Соответственно популярности растет и продажа пластинок. То же самое и с писателями. Быть может, Астралова решила плюнуть на свой имидж и вести прежний разгульный образ жизни. Однако тот, кто вложил немалый капитал в рекламу и создание её образа, не пришел от этого в восторг. Ведь по сути, в её романах нет ничего, за что Астралову можно было бы назвать "великой русской писательницей", как её постоянно именуют. Такое мнение создано искусственно и теперь его повторяют автоматически. Причем, журналистам, по-видимому, до сих пор платят, чтобы они её восхваляли, а не хаяли. Насколько я знаю, ни один журналюга никогда ни о ком не скажет доброго слова, пока ему за это не заплатят. Обругать - запросто и бесплатно, а за похвалу изволь отслюнить. Значит, до сих пор спонсор отстегивает денежку за поддержание славы Астраловой на должном уровне. Это влияет на читателей, и они покупают её книги, веря, что раз автора так высоко превозносят, это и в самом деле шедевр. Нравится - не нравится, это уже явления второго порядка. Однако если бы книги Астраловой проанализировал беспристрастный профессионал, а не оплаченный критик, то вскричал бы, как тот мальчик из сказки Андерсена: "А король-то голый!" Ведь фраза знаменитого сказочника просто гениальна. Общественное мнение - это прибежище тех, кто не имеет собственного, - порадовала она друзей очередным перлом. - Если все дудят в одну дуду, то индивидуум тоже присоединяется. Так уж в нашей стране издавна заведено. Да и в других странах реклама и общественное мнение играют громадную роль - любого можно и вознести, и опустить.

- Следовательно, спонсору Астраловой было невыгодно, если бы она вышла из образа, - продолжил сыщик.

- Само собой. Во-первых, бабок жалко. Раскручивал-раскручивал, а искусственно созданная звезда вдруг возомнила невесть что, приписала все заслуги себе и самоуверенно послала спонсора на три буквы, мол, я знаменита и могу позволить себе все, что захочу! С его стороны могли быть и естественные человеческие чувства - злоба, обида, возмущение черной неблагодарностью. Иди же прагматические соображения: спонсор боялся, что столь тщательно создаваемый образ вмиг рассыплется, а читатели почувствуют себя обманутыми - они верили, что Астралова особенная, возвышенная, "неземная", а оказывается, это банальная шлюха, нарядившаяся в монашку и оригиналку.

- Да, это могло сильно подорвать имидж знаменитости и сказаться на её популярности, - согласился Виталий. - Все отечественные звезды пытаются предстать перед почитателями в положительном свете - и семья у них замечательная, и мужья-жены любящие, и дети чудесные, да и сами звезды человечные, умные, добрые. А на самом деле это истеричные, самовлюбленные эгоисты. Мне приходилось вести немало дел в этой среде - скорпионы в банке по сравнению с этими хищниками просто дети малые. И если бы наши звезды предстали перед публикой в истинном свете, без прикрас, люди бы плевались, а популярность, соответственно резко пошла на спад.

- Ты прав, напарник. Эпатажность и стервозность симпатией наших сограждан не пользуется, а потому звезды изображают из себя очень положительных. Я животики надрываю от хохота, когда какая-нибудь поп-певичка, скромно потупив глазки, повествует, какая она примерная супруга и хорошая кулинарка, какие изысканные кушанья готовит любимому мужу, детям, многочисленным друзьям и частым гостям, какая домовитая хозяйка и любящая мать, а потом с грустным вздохом признается, что, к сожалению, времени на все это у неё почти нет, потому что как раз сейчас она работает над очередным альбомом, и тут же называет его, дабы обеспечиться рекламой. Причем, все говорят примерно одно и то же - просто смех на лужайке! А читатели верят, какая она вся из себя замечательная. Я знаю многих женщин, которые терпеть не могут стряпать, но наши звезды все как на подбор обожают торчать на кухне. Так что этот шаблон уже отработан, и если бы выяснилось, что Астралова дурачила своих читателей, вряд ли её книги стали бы столь успешно раскупаться. Все упирается в деньги.

- Значит, нужно покопать в этом направлении - кто спонсировал её рекламную кампанию.

- Да, теперь и я склоняюсь к этому мнению. Поначалу мне казалось, что спонсору невыгодно убивать творение рук своих, но теперь я передумала. Если Астралова стала неконтролируемой, то возник риск лишиться доходов от её книг. Даже если убить авторессу, книги-то останутся.

Со временем Эдуард Леонидович Нечаев научился грамотно общаться и со звездами. Но с этими нужно держать ухо востро. Среди них есть очень недоверчивые, которые лишь иронично ухмыляются на его обещания златых гор их уже не раз обманывали в других издательствах. У них есть деньги, чтобы нанять частных детективов и раскопать сведения о реальных тиражах и доходах издательства. Бывали случаи, когда известный писатель, представив ему полную финансовую выкладку, говорил: "Этими документами заинтересуется налоговая инспекция и заставит вас выплатить все налоги до копеечки".

Платить авторам все, что положено, Нечаев не желал из принципа. Во-первых, деньги лишними не бывают, сэкономленные средства ему самому пригодятся для развития производства, а во-вторых, если одному писателю выдавать хорошие гонорары, взбунтуются остальные. Хотя это и коммерческая тайна, но все же слухи о том, кто сколько получает, ходят, как ни скрывай. Звездный писатель получает гонорар в зависимости от тиража своих книг, значит, для того, чтобы выдать ему положенную сумму, придется засветить реальный тираж. Ни один издатель в здравом уме на это не пойдет. Дело даже не в авторском гонораре - по сути, это мизер по отношению к прочим вложениям, - а в том, что сведения о фактических тиражах могут стать известны налоговым органам, а это уже серьезно. Прецеденты, когда на известное издательство крупно наехала налоговая, уже были. После выплаты всех положенных налогов вкупе с набежавшими за многие годы солидными пенями от тех издательств остались лишь жалкие воспоминания. Звездные авторы ушлые, предприимчивые и зубастые, их с наскока не возьмешь, многие сумели обзавестись высокопоставленными покровителями, почитателями их творчества. Если задеть их интересы, защитники найдутся.

Со склочными писателями Нечаев старался не связываться - сегодня они союзники, а завтра непримиримые враги, и автор в любой момент может настучать в налоговую. С районными налоговиками Эдуард Леонидович давно нашел общий язык, и они, получив очередной конверт с оговоренной суммой, закрывали на все глаза, но ведь у них есть вышестоящее начальство. Сверху прикажут - и издательство хорошенько потрясут. Нет такой двойной бухгалтерии, которую невозможно проверить, если за дело берутся профессионалы.

И все же Нечаев из присущего ему тщеславия не отказывался от сотрудничества со знаменитостями. У крупных издателей существуют неписаные правила - не переманивать авторов друг у друга, - и тем не менее, все пренебрегают этикой и, если есть возможность, с удовольствием подставят ножку конкуренту. А некоторые считают чуть ли не делом чести отплатить сторицей, если другое издательство нанесло некий урон, - вы переманили нашего автора, а мы за это уговорим ваших квалифицированных редакторов перейти в наше издательство, посулив им больший оклад и лучшие условия, впредь закаетесь заглядываться на наших звезд.

Что ж делать, в любом бизнесе царят законы джунглей, выживает сильнейший, зубастый, с хищническими повадками. Нечаев тоже считал себя хищником. Иногда полезно показать острые клыки - уважать будут больше и впредь трижды подумают, стоит ли с ним связываться.

- Само по себе убийство могло быть своеобразной рекламной акцией, выдвинул новую версию Леонид.

- Запросто. С позиции нормального человека убийство с целью поднять популярность расценивается как дикость, а там, где царит власть денег, один закон: целесообразно лишь то, что приносит ещё большие барыши, а моралью дельцы свою совесть не обременяют.

- Значит, опять упираемся в спонсора, - резюмировал Виталий.

- Или в издателя, - внес свою лепту его друг.

- Он тоже мог приложить свою руку, - согласилась верная боевая подруга. - Это, скорее всего, разные люди. Обычно издательства не занимаются крутой раскруткой. Кое-какую рекламную кампанию они осуществляют, но в отношении уже состоявшихся авторов - если писатель нравится публике, то его начинают рекламировать. А ведь Астралова взлетела с нуля - ещё не вышла ни единая книга, а уже почти в каждой газете её восхваляли, и к выходу первых романов писательница уже стала популярной.

- Нас никто к издательским делам и близко не подпустит.

- Вы сыщики или кто? - Алла в точности воспроизвела интонации своего напарника, и Виталий с Леонидом рассмеялись. - Денег не жалейте, - я спонсор щедрый, - всех подкупайте, привлеките с десяток хороших профессионалов, пусть активно роют и непременно добудут факты. Как говорил один умный человек: "Нет неподкупных людей. Все дело только в размере предложенной суммы". Если знаешь, с чем пришел, то знаешь и с чем уйдешь. За сотку деревянных никто и рта не раскроет, а за несколько сотен баксов запросто. Единственный случай, когда порядочный человек берет взятку, когда предоставляется случай, - в очередной раз блеснула броской фразой любительница покрасоваться. - Сотрудники издательств зарабатывают мало, так что зеленые бумажки лишними не будут. Они ж не в КГБ работают, клятвы хранить государственную тайну не давали. В издательском процессе участвуют очень многие люди, если поговорить с каждым, непременно найдутся зацепки.

Оба сыщика заметно оживились - дело обещало быть интересным. Не только Виталий, но и Леонид скучал в своем детективном агентстве без настоящей работы, и вот, наконец, они вновь заняты настоящим расследованием.

В определенных ситуациях Эдуард Леонидович Нечаев был жестким и беспощадным бизнесменом, а в чем-то был мягок и порой чересчур деликатен и совестлив. Своих авторов он любил, все им прощал, во всем потакал, лишь бы они ощущали себя в "Кондоре" психологически комфортно и бесперебойно творили. Если кто-то из его подопечных заболевал или у него были какие-либо проблемы, Эдуард Леонидович всегда бескорыстно помогал. Он был бережлив и прагматичен, на себя и семью тратил немного, стараясь побольше пустить в дело, но если человеку плохо, - не скупился. Сам будучи тяжело больным человеком, он искренне сострадал, когда человек серьезно болеет.

В свои немалые годы Эдуард Нечаев оставался немного романтиком. Издательский коллектив и своих авторов он представлял одной большой, дружной семьей, а себя - патриархом, которого все почитают, ценят, уважают и любят. Эти идеалистические представления не мешали ему делать свое дело и проводить жесткую политику. Эдуард Леонидович, сам того не сознавая, выстроил для себя систему моральных алиби, оправдывающих все его действия, и теперь его душа была спокойна.

У него уже не сворачивало скулы от напыщенного повествования некоторых авторов. Сказки бессмертны, их любят все наши соотечественники, не только женщины, но и мужчины. Пусть эти сказки именуются романами, - какая разница! Читателям это нравится, так пусть читают, а самое главное покупают книги, даже если, клюнув на броскую, многообещающую аннотацию, потом будут плеваться. Книготорговый бизнес - тоже бизнес, не обманешь - не продашь. Хотя клиентов по привычке называют читателями, на самом деле подразумевается, что они - покупатели. Самое важное для издателя увеличить число покупателей, а будут ли они читать книгу или она после ознакомления с несколькими страницами окажется в ближайшей урне, - не суть важно. Сейчас мало кто любовно собирает домашнюю библиотеку только из книг хороших авторов. Дешевые издания в мягкой обложке выбросить не жалко, если пришлось не по душе. Но ведь многим нравится то, что сейчас издается.

И пусть невостребованные авторы злятся и гневно обрушиваются на издателей, мол, заполонили рынок бульварным чтивом, прививаете россиянам дурной вкус, печатаете этот ширпотреб, а меня, талантливого, почему-то не издаете! - Нечаева этот аспект уже не волновал. Как говорится, собака лает - караван идет.

Никто не заставляет людей покупать плохие книги - сами выбирают, что им читать. Раз они предпочитают легкое чтиво серьезному, значит, нужно уважать их выбор.

В общем-то, это закономерно. Жизнь сейчас у подавляющего большинства россиян очень и очень нелегкая, безрадостная, а в обозримом будущем никаких позитивных перемен не предвидится, так пусть хотя бы в книгах прочтут про чужие успехи, красивую любовь и романтические отношения. Всем хочется красивых сказок, а женщинам - в особенности. Сказка про Золушку, которую полюбил прекрасный принц, бессмертна. Так почему бы не дать женщине возможность помечтать, унестись от серости реального бытия в мир грез и фантазий?..

Сейчас можно было бы уже почивать на лаврах - "Кондор" стал одним из наиболее крупных издательств и обладает огромным потенциалом, - но успокаиваться Нечаеву не хотелось. Пусть он уже один из лучших, но пока ещё не самый лучший. А вот когда станет лидером, тогда и можно немного расслабиться.

- Фила тоже хорошенько тряхните, - посоветовала Алла. - Гнилой парнишка. Он трусоват, если взять его в оборот, сразу расколется до жопы.

- С ним без проблем, - заверил Виталий.

- Кстати, именно он мог быть утешителем Астраловой, к которому она бегала на свиданки под предлогом одиночных прогулок.

- А что? Мысль интересная, - одобрил напарник.

- Знаете, что навело меня на это предположение? То, как легко согласилась Астралова на встречу. Якобы они с Филиппом десять лет не виделись, раньше паренек явно состоял при ней альфонсом, так что доброй памяти о себе не оставил, и вдруг после долгой разлуки он звонит, и экс-любовница тут же соглашается на встречу, причем, в столь ответственный день - ведь предстояла презентация, первая за эти пять лет. Кто он и кто она? Филя - не пойми кто, перебивается случайными заработками, малюет портреты богатых дам и попутно доит их, а Астралова - звезда отечественной беллетристики. На его появление после длительного перерыва она могла бы сказать: "Кто-кто? Филипп Суворов? Знать не знаю такого. Говоришь, мы были знакомы десять лет назад? О, как давно... Все уже в далеком прошлом, дружок. Все мы когда-то грешили, но уже запамятовали о прошлых грехах. Забудь мой телефон и меня тоже. Фантом из прошлого мне не нужен". Однако все было не так, значит, к Филе она неровно дышала. Вполне возможно, в последние годы они были любовниками. Писательница большую часть времени сидела дома, завести сердечного друга проблемно - где его сыскать-то? И вот к уставшей от своего затворничества дамочке явился фантом из прошлого в лице Филиппа. Парнишка смазлив, умеет обрабатывать богатых баб, а Астралова стала состоятельной. Вот он и подкатился к ней с нежностями, мол, ах, как я тебя раньше любил и до сих пор не забыл, давай перенесем наше с тобой прошлое в настоящее и снова будем нежно любить друг друга. И создали они из матраца алтарь любви, - поехидничала верная боевая подруга. - В любом деле, в том числе, и в сексе, есть свои профи и профаны. Первые получают за свой труд вознаграждение, а для вторых - это обязанность или хобби. По собственному опыту знаю, что Филька относится к первой категории, трахатель экстракласса, видимо, потому и сделал постель своим рабочим местом и зарабатывает одним местом пониже пояса. К тому же, весьма умело изображает чувства. Многие бабы, в том числе и очень умные, купились на его сладкие речи и отработанные приемчики, - неотъемлемую принадлежность его профессии.

- Да ну, - усомнился Виталий. - Разве умная женщина клюнет на этого слащавого красавчика?!

"Эх, никогда мужикам не понять бабскую суть, - мысленно усмехнулась верная боевая подруга. - И Ларка, и я, - весьма умненькие бабочки, а ведь поди ж ты! - клюнули на этого мальца. Да и не только мы. В нашем кругу дуры не водятся, а Филя находил объекты для дойки именно в деловой среде".

- Всяко бывает, напарник, - многозначительно произнесла она, не собираясь просвещать его.

- Значит, поищем и в этом направлении.

- Еще одна версия - Филя решил пустить в ход сведения о прошлых грешках нынешней звезды. Опыт вымогательства у парнишки имеется.

- Тогда почему убит не он, а она?

- Возможно, оба, - загадочно произнесла Алла.

- Поясни.

- К примеру, Фил шантажировал Астралову, вне зависимости от того, спал ли с ней до недавнего времени, а она пожаловалась кому-то из приближенных. Тот, кто заинтересован в сохранении её имиджа, забеспокоился: во-первых, Филя мог предать гласности её бурное прошлое, во-вторых, вымогатель никогда не отцепится, пока жив. Но если Филиппу не заплатить, то у него есть возможность заработать иным способом, продав эти сведения "желтой" прессе. А ушлые журналисты вцепились бы в лакомую тему, как свора клещей. Сотрудники "желтых" газет, похоже, страдают коллективным вуайеризмом - им страсть как нравится подглядывать за чужой интимной жизнью, а уж посмаковать нетрадиционные пристрастия - тем паче. Да и их читатели того же поля ягоды - им очень хочется узнать, кто как трахается, в особенности, о грешках знаменитостей. Даже применительно к грехам нужно тщательно следить за модой, - одарила она друзей ещё одним перлом. - Газету будут с руками рвать, и "рупор свободной прессы" приобретет невиданную популярность. Недавно я имела возможность близко познакомиться с несколькими "желтыми" изданиями и хорошо изучила их кухню. Нравственностью такие труженики пера себя не обременяют, если пахнет хорошими деньгами, и мать родную разденут до в чем мать родила и обмажут. Правда, в нескольких газетках мне пришлось отстегнуть денежек, чтобы опубликовали статью, которую я принесла.

- А почему ты платила? - заинтересовался Виталий, далекий от мира прессы.

- Помнишь дело прокурора одного подмосковного городка? Он и был героем статьи. Однако, на взгляд тружеников прессы, слишком мелкая сошка, им подавай познаменитее. Но стоило мне пошуршать зелеными бумажками, как тут же все расцветали приветливыми улыбками, а одна солидная матрона даже поинтересовалась, не подбавить ли ещё перчику. То, что прокурор взяточник, сажал невинных и отмазывал преступников, "желтых" журналюг совершенно не впечатляло, они кривились, мол, это сейчас повсеместно, читателей такими фактами не удивишь, а вот то, как он трахается, их сразу воодушевило. Даже не спросили, где я нарыла эту компру. В итоге в нескольких газетах преступного прокурора так красочно преподали, что власти спохватились, его тут же турнули с кресла и устроили на нарах, а до этого на его преступные деяния и связь с криминальными элементами начальство смотрело сквозь пальцы. Вот так я заделалась газетным киллером!18 - похвасталась верная боевая подруга. - Чрезвычайно горда тем, что с моей помощью справедливость восстановлена, и правоохранительные структуры стали на одного человека чище.

- Робингудствуешь, напарница, - усмехнулся сыщик.

- Есть малость, - согласилась Алла. - Напомню промежду прочим, что если бы не мое газетное киллерство, сейчас мы не имели бы возможность лицезреть Леньку. Не забыл этот печальный эпизод, Ленчик? - обратилась она к сыщику.

- Еще бы! До сих пор поясница ноет - нас в СИЗО били нещадно, чтобы мы дали нужные показания.

- Ну вот, и от меня есть кое-какая польза, - не преминула подчеркнуть свои достижения верная боевая подруга.

- Дело прокурора я прекрасно помню, но не знал, каким образом тебе удалось так быстро скинуть его с должности и привлечь внимание к его противоправной деятельности, - пояснил Виталий.

- Это была моя скромная девичья тайна, - потупилась Алла. - Не хотела распространяться о своем ноу-хау, боялась, что кто-то сопрет идею. Немного подурачившись, она продолжала уже обычным тоном: - Данный эпизод я упомянула лишь в качестве подтверждения тезиса: пресса - великая сила. Недаром акулы пера столь высокого мнения о собственной персоне. Журналюги и в самом деле могут так опустить, что человек уже вовек не поднимется. Если бы в прессе появился "жареный" материал о грешках Астраловой, тут же нашлись бы многие свидетели её беспутного поведения. В частности, поделились бы прошлым опытом молодые художники, с которыми мадам спала десять лет назад. И прощай имидж "вечной девственницы", "неземной"! Земная, да ещё какая! Сто очков форы даст любой шлюхе. Филя мне в красках поведал о её сексуальных забавах. Дамочка практиковала и группешник19, и садомазохизм20, и промискуитет21, и "мокрый" секс22, и многое-многое другое, что отнюдь не красит писательницу, которая столько лет врала, будто бы далека от прозы жизни. Когда христианство объявило извращенный секс грехом, он сразу же приобрел невиданную популярность, - с ходу родила она новый афоризм.

- Знаешь, напарница, чутье подсказывает мне, что мы на верном пути, оживился Виталий. - До этого мы рассматривали версии, основываясь лишь на предположениях, а ведь всему, о чем ты сейчас говорила, можно найти свидетелей.

- Вот именно, - кивнула Алла. - А нет человека - нет и проблемы, как говаривал один известный лидер. Астралова трагически погибла - не станут же публиковать то, что её чернит! Теперь светлый образ "неземной" сохранится в памяти читателей, а книги по-прежнему будут хорошо раскупаться. Подогреть интерес к убиенной писательнице раскрутчики-рекламщики сумеют, уже поднаторели в этом деле. Однако для них Филипп - как постоянный чирей на заднице. А вдруг он распустит язык? Ведь парнишка слаб, треплив, а следовательно, ненадежен.

- Полагаешь, его тоже убрали?

- Не исключено, хотя твердой уверенности у меня нет. Может быть, он рванул бега. Ему очень нужны были деньги, наверное, для того, чтобы уйти на дно. По логике - с ним первым должны были разделаться, а уже потом с Астраловой. Она убита 11 мая, а Фил пришел ко мне 19 мая - вон сколько дней ненужный свидетель был жив!

- Тогда вероятнее всего, Филипп ушел на дно.

- Похоже. Сейчас его треп уже не столь опасен тем, кто заинтересован в сохранении имиджа Астраловой: говорить о мертвых плохо не принято, а если Филя вздумает раскрыть рот, все сочтут это кощунством. Сложится мнение, что парень решил примазаться к славе погибшей писательницы. Такое бывает нередко - как только знаменитость умирает, тут же находятся сотни людей, которые, оказывается, очень близко знали звезду. И преувеличат, и приврут, лишь бы увидеть свои "мемуары" на страницах газет.

- У тебя нет фотографий Филиппа?

- Откуда? Мы всего три раза встречались.

- Плохо то, что нет снимков Астраловой. И даже примет не имеется.

- Но обслуга-то осталась. А деньги открывают и рты, и замки.

- Возьмем её фотографии из следственного дела, - предложил Леонид.

- Ну, это мало что даст - не станешь же ты показывать свидетелям эти страшные снимки! Людей сразу кондрашка хватит.

- Что - огнестрел в голову?

- Угу. В газетах писали, что её застрелили с порога. Соседка с площадки слышала часов в десять нечто вроде громкого хлопка, но не придала этому значения. А её собака сразу заскулила. Поначалу она не обращала на это внимания, потом решила, что пес просится гулять. По времени получается, что соседка вышла на лестничную площадку минут через пятнадцать после выстрела. Обе двери в квартиру Астраловой - железная и дубовая, - были нараспашку, а в прихожей ногами к двери лежало тело хозяйки. Свидетельница заорала как резаная, сбежались другие соседи, позвонили в милицию и "скорую", но врачам там уже нечего было делать. А в одиннадцать часов явились её литагент и личный имиджмейкер, чтобы сопровождать писательницу на презентацию. Охали, ахали и сильно сокрушались. Еще у неё есть литсекретарь, она заблаговременно поехала в ЦДРИ, где должна была состояться встреча Астраловой с журналистами.

- Основное направление расследования мы наметили, а по ходу дела откорректируем, - подвел итог их плодотворной беседы Виталий.

- Даже и не думала, что благодаря Филиппу моя жизнь вновь наполнится смыслом, - со смешком признала верная боевая подруга, опять вспомнив совет любимого психиатра. - Еще совсем недавно я томилась и скучала, а теперь чую - жизнь продолжается! Не столь важна цель, как движение. Нужно двигаться вперед, даже если идешь не в том направлении.

Эдуард Леонидович Нечаев приехал домой, с облегчением скинул промокшую от пота одежду и полез под душ. Хотелось облиться холодной водой, да нельзя - сразу простудится, потом наверняка будет бронхит, а там недалеко и до пневмонии.

Все у него теперь было - кроме здоровья. Ну, и молодости. Правда, о последнем он не очень сожалел, все ж с годами приобретаешь жизненный опыт, репутацию, меняешь приоритеты. А пятьдесят пять - вполне приемлемый возраст для мужчины. Было б ещё со здоровьем в порядке, тогда вообще не на что жаловаться. Но всего, что желаешь, не бывает. Хотя и хочется.

Хозяин издательства "Кондор" мог по праву годиться собой. Как говорят американцы, он "self made man" - человек, сделавший себя сам.

Его мать - учительница начальных классов, отец преподавал физкультуру в той же школе, пил запоями, ушел от них, когда Эдику было шесть лет. Мать тащила на себе двоих детей - сестра Люба, как и Эдик, тоже росла болезненной. Да и как им быть здоровыми, если они даже летом не пробовали свежих фруктов, питались, в основном, дешевой колбасой, картошкой и макаронами...

Учился Эдик Нечаев на одни пятерки - ему всегда хотелось быть самым лучшим. Пусть одет бедно, зато круглый отличник. В институт поступил сам, у матери на репетиторов и взятки денег не было. Он выбрал МАДИ23 - с детства мечтал о собственной машине, правда, из-за присущей ему бережливости приобрел её всего три года назад. Стипендия в этом вузе была выше, чем в остальных, а в их семье дорожили каждой копейкой - Эдик с пятилетнего возраста страдал бронхиальной астмой, сестра тоже часто болела, много денег уходило на лекарства. В институте Эдуард Нечаев получал повышенную стипендию и всю отдавал матери, даже отказывался от денег на обед и брал с собой бутерброды с сыром и недорогой колбасой. Своей бедности он не стыдился - с младых лет был уверен, что рано или поздно будет на коне, нужно лишь набраться терпения и учиться, а потом упорно трудиться.

Эдуард Нечаев закончил институт с красным дипломом, а его куратор, уважавший толкового парня, помог ему устроиться в "Автоэкспорт", и у него появилась перспектива выезда заграницу. Но для этого нужно было быть женатым, а у Эдика не было ни времени, ни денег на ухаживания за девушками. По совету сестры он женился на её подруге, скромной девушке Тане, и хотя на первый взгляд все выглядело браком по расчету, ни разу не пожалел об этом. Быть может, он не смог бы добиться того, чего достиг, не будь рядом с ним такой верной и преданной спутницы жизни. До сих пор Танечка - его солнышко, свет в окошке, иной женщины он за всю свою жизнь не пожелал. Жена старше его всего на два года, но почти как мать. А двое их дочерей характером в нее, ласковые, милые, заботливые, радость его жизни.

Через пару лет после женитьбы Эдика послали в загранкомандировку. Привередничать в те годы было не принято, и они с Таней решили, что на первый раз сойдет и Вьетнам. С тех пор и он, и Татьяна страдают хроническим гепатитом - подцепили лямблиоз. Но зато материальное положение их семьи значительно улучшилось. Тесть с тещей оплатили половину пая, молодые добавили и купили трехкомнатный кооператив. Но о личном автомобиле Эдик по-прежнему лишь мечтал.

Книги он любил с детства. Перечитал все, что было в школьной библиотеке, записался в городскую, мать просила своих учеников приносить из дома хорошие книги, и Эдик читал запоем. Но раньше и помыслить не мог, что сам станет издателем.

Идею ему десять лет назад подала жена, филолог по образованию. В то время оставаться в прежней организации уже не имело смысла - все развалили. А на его попечении три любимые женщины. Даже пять, включая мать и сестру.

Обсудив свои возможности, Эдуард и Татьяна решили создать издательство. В то время печатали ширпотреб, на плохой бумаге, в бумажной обложке, никто не думал ни об авторских правах, ни о хорошем переводе и качественном редактировании. Литературное "пиратство" практиковали все издатели, ничуть не боясь последствий. Так же поступали и супруги Нечаевы: брали детективы давно умершего зарубежного классика жанра, за мизерное вознаграждение привлекали студентов инъяза, Татьяна шлифовала корявый текст перевода, - и вперед.

Деньги всегда были проблемой, но все же Эдуард Нечаев нашел людей, ссудивших его кредитом под приемлемые проценты, а прибыль в те годы была баснословной - как тогда говорили, два-три подъема, а нередко даже пять. Правда, сумма, которую супруги Нечаевы вкладывали в дело, была сравнительно невелика, соответственно и прибыль, но хватало и на жизнь, и на погашение кредита, и на развитие производства.

Издательство "Кондор", которым владели Нечаевы, занимало просторный полуподвал трехподъездного дома. Помещение было в аварийном состоянии, и Эдуарду удалось договориться в ЖЭКе о мизерной арендной плате. Нечаев мечтал, что со временем у него будет приличный офис, в который не стыдно пригласить знаменитость. А на тот момент супруги потуже затянули пояса, своими силами сделали ремонт, уложившись в минимальную сумму. Обе дочки под руководством отца разводили клей, резали обои, красили оконные рамы. Мама Эдика тоже приняла посильное участие, а потом приходила убирать "офис" так супруги именовали свой сырой подвал, который по весне систематически заливало, и им пришлось озаботиться покупкой резиновых сапог и специальными подставками, чтобы книги не промокли. Сестра Люба тоже всемерно помогала, исполняя обязанности бухгалтера и кладовщицы, кузен Эдика взял на себя реализацию продукции, а Татьяна, не разгибаясь, сидела дома над рукописями, редактируя переводы зарубежных бестселлеров. Экономили на всем, чтобы расширить дело.

Супруги мечтали, что когда-нибудь будут издавать настоящую литературу, а не тот ширпотреб, с которым работали в те времена.

- Ничего, будет и на нашей улице праздник, - говорила Таня, со вздохом потирая затекшую от сидения за письменным столом шею. - Со временем "Кондор" станет знаменитым, мы будем издавать хорошие книги, а пока поднаберем сил, нарастим обороты.

Но получилось по-другому. Издательства, в которые вложились дельцы, "отмывающие" свои солидные "черные" капиталы, стремительно пошли в гору, постепенно захватили сферу реализации, а небольшим фирмам, у которых не было таких оборотных средств, пришлось туго. Все труднее и труднее стало продавать продукцию, потом вошел в силу закон об авторском праве, и "пиратствовать" стало чревато. Прибыль катастрофически снизилась, накладные расходы возрастали. Менялись читательские вкусы, нужно было под них подстраиваться, а для этого заниматься маркетингом, отказываться от уже приевшейся тематики, привлекать перспективных авторов и искать новые жанры беллетристики. От дешевых книжек в мягкой обложке, изданных кое-как, чуть ли не туалетной бумаге, покупатели воротили нос, в моду опять вошли хорошо изданные книги в твердом переплете, с хорошим художественным оформлением. Крупные издательства могли себе позволить солидные вложения, мелкие нет.

И все же неунывающие супруги Нечаевы верили, что "Кондор" станет процветающим. Каждый издатель желает вырастить собственных звезд или хотя бы одну звезду, угадав того, чьи книги потом станут бестселлерами. Эдуард с Татьяной тоже об этом мечтали. Но как угадать звездного автора? Вроде бы, нужно, чтобы у писателя было что-то свое, оригинальное, явно отличающее его от остальных. А с другой стороны, боязно вкладывать деньги в никому не известного автора, - а вдруг читателям не понравятся его произведения, и они не станут их покупать? Тогда штабеля книг останутся на складе, потом пойдут в так называемый "слив", а это огромные убытки, да к тому же, снижает престиж издательства. Поэтому то, что привычно, - надежнее. Так-то оно так... Но если писатель "как все", - вряд ли он станет звездой, его просто-напросто не заметят среди многих прочих. Получается заколдованный круг. Как говорится, и хочется новенького, и колется - как бы не ошибиться. Оборотных средств у Нечаевых было мало, новые книги они могли издать лишь реализовав ранее выпущенные, а продавать тиражи стало все труднее - теснили конкуренты.

Крупные издательства стали устанавливать свои правила игры, мелким оставалось лишь подыгрывать. Некоторые из издательских монстров специализировались на выпуске "вала", а на авторов им, по большому счету, наплевать, что ни напечатают, худо-бедно продадут - сеть реализации отлажена. Издатели этой категории исходили из принципа: "Зачем платить гонорар знаменитостям, они слишком много хотят, на эти деньги мы издадим неизвестных, которым сойдет чисто символическая сумма". От крестьянской жадности пока ещё никто не разбогател, однако огромные оборотные средства позволяли таким фирмам держаться на плаву, - если хорошо отработана реализация, со временем в глубинке все раскупят, россияне читать ещё не разучились. Проводя тактику книжного "вала", монстры давили более мелкие издательства, вытесняя их с рынка сбыта.

Эдуард Леонидович Нечаев принадлежал к другому типу издателей. Для него и его супруги было важно "свое лицо" и реноме "Кондора". Все ж книги не картошка, а продукт интеллектуальный. Звездный автор поднимает престиж издательства - всем конкурентам известно, что исключительные права на произведения знаменитости принадлежат такому-то издательству. А всем другим остается лишь облизываться и сожалеть, что подвел коммерческий нюх, промашку дали, не углядев в начинающем писателе будущую звезду, но поезд уже ушел.

В школьные годы Эдик Нечаев старался учиться на одни пятерки, чтобы в этом превосходить одноклассников, в институте был лучшим студентом, а с годами его главная черта - тщеславие, - стала ещё более выраженной. Татьяне хотелось издавать хорошую литературу, а Эдик с самого начала страстно мечтал о том, что "Кондор" займет первую строчку в рейтинге. А для этого нужны звезды. Звезды, будь они неладны! И деньги - будь они трижды неладны! Точнее, деньги занимали первостепенное место в списке необходимого для того, чтобы выбиться в число лидеров.

Сыщики ушли, пообещав привлечь лучших детективов и сразу же взяться за дело. Через час приехал верный оруженосец, мрачный и очень недовольный.

- Нету гада, - оповестил он с порога. - После опять туда поеду. Всю ночь буду караулить. Достану урода, не уйдет, сволочь.

- Не стоит, Толян, - умерила пыл благородного мстителя Алла. - Мы решили пойти другим путем. Разработали с Виталькой и Ленькой план, выясним, кто шлепнул Астралову, а уже потом поговорим с Филей с позиции силы. Похоже, парнишка крепко замазан.

- По ушам получит, - пообещал мастер на все руки и специалист по деликатным делам.

- Может, уже получил.

- Мочканули его, что ль?

- Пока вопрос. Но вероятность имеется.

- Дак я бы сам ему башку свернул, да ты не велишь.

- Не спеши, Толян, успеется. Если Филя жив, он нам ещё пригодится.

- На кой те этот гад?!

- Нужно получить кое-какую информацию. Мы его отловим и все из него вытрясем.

- Тада давай я засяду возле его дома и буду караулить до упора. Как увижу - в тачку урода и к тебе.

- Можно и так.

- Я погнал.

Верный оруженосец уже ринулся было в сторону дверей, но Алла его окликнула:

- Толян, погоди. Если Филя жив, никуда он не денется. Нам нужно подсобрать информации, чтобы потом грамотно с ним поговорить.

- Врежу по чайнику - все скажет, - обнадежил деликатных дел мастер.

- Добывать сведения битьем и пытками - не в моих правилах, - покачала головой Алла.

- Дак тебе на это глядеть не надо.

- Толик, в тебе играет рэкетирское прошлое. Забудь его как страшный сон.

Ее верный Санчо Панса сразу увял. Да, когда-то он подвизался в качестве рядового рэкетира в команде Мирона, но теперь был при Алле, и она оказала немалое влияние на его мировоззрение.

Вернувшийся с работы Олег застал Аллу лежащей в спальне с книгой. Верный оруженосец крутился поблизости, развлекая сэра Персиваля недавно приобретенной электронной мышкой. Игрушка была сделана столь искусно, что ничем не отличалась от живой зверушки. Видимо, создатели позаботились даже о специфическом запахе. Во всяком случае, Перс был от неё в восторге и воспринимал как настоящую. Мышка бежала, повиливая хвостиком, а счастливый котенок её догонял и, схватив зубами, отчаянно тормошил. Потом отпускал и трогал лапкой. Добыча вновь ускользала, и все повторялось. Когда игрушка утыкалась в какой-то предмет мебели и буксовала на месте, Толик приходил на выручку.

Вдоволь полюбовавшись на эту идиллическую картину: любимая женщина отдыхает с книгой, рядом возятся верный оруженосец и любимый котенок, Олег остался доволен.

- Сегодня ты выглядишь гораздо лучше, Аллочка. Сразу видно, что весь день отдыхала, - похвалил подругу жизни неискушенный в женских хитростях лечащий врач.

- Стараюсь, - с готовностью подтвердила "образцовая" пациентка. Опережу твой вопрос: самочую себя на отлично с плюсом.

- Ну и замечательно, - порадовался любимый мужчина и, взяв из шкафа домашнюю одежду, пошел принимать душ.

Алла заблаговременно предупредила экономку, чтобы та не убирала со стола - пусть Олег ещё раз удостоверится, что она весь день провела дома.

- У нас были гости? - спросил он, вернувшись в спальню, где любимая женщина по-прежнему возлежала на кровати с книгой, а Толик с сэром Персивалем баловались игрушкой.

- Да, ребята забежали навестить, - ответила она, отложив книгу и нежно улыбаясь.

- Видимо, общение с друзьями подняло тебе настроение. Прошлую неделю ты выглядела подавленной.

- Было дело, - признала Алла. - Но с тех пор как Ларка вернулась, я повеселела. Да и гости придали смысл моей жизни, а то я затосковала в одиночестве. В итоге получила массу положительных эмоций и ощутила необычайный прилив сил.

- И опять займешься делами? - встревожился он.

- Ну, Олежек... - заныла она.

- Нет, Аллочка, - мнимо строгим тоном произнес любимый мужчина и по совместительству лечащий врач. - Никаких дел до тех пор, пока ты окончательно не окрепнешь.

- Но от ничегонеделания я ещё больше кисну... - продолжала та ныть, но больше для соблюдения правил игры. Она ведь обещала слушаться его и соблюдать режим, правда, не очень-то выполняет свое обещание...

За десять лет своей издательской деятельности Эдуард Леонидович Нечаев превратился в настоящего дельца - жизнь заставила. Будешь мягкотелым или пассивным - съедят. На его глазах разорялись тысячи мелких издательств, не выдержав конкуренции с монстрами.

Книги - тоже товар, но товар особый. Кушать людям хочется каждый день, и какие бы финансовые катаклизмы ни происходили в нашей стране, люди покупают продукты. Если есть выбор - приобрести книгу или еду, а средства ограничены, - что предпочтут россияне? Ответ однозначен. А потому каждый российский кризис катастрофически сказывался на книготорговом бизнесе. О двухсотпроцентной прибыли оставалось лишь ностальгически вспоминать, теперь и двадцать-тридцать процентов, но стабильных, были приемлемы. Но увы... Если книги лежат на складе "Кондора", если оптовики один за одним перебегают к более крупным издателям - у них и ассортимент побогаче, и скидки побольше, и условия реализации получше, - то новую продукцию издавать не на что. А прежняя морально устаревает - если в выходных данных книги указан прошлый год, оптовики кривятся: "Старье!" - и не берут. Насильно ведь не всучишь.

И вот в подвале, который Эдуард с Татьяной именовали офисом, стали скапливаться изданные ими книги, заняв уже большую часть помещения. Ширпотребом рынок уже был перенасыщен, а на то, чтобы привлечь перспективных основоположников новых жанров, у них не было средств. Оптовики все больше капризничали, ставили условия, требуя долгосрочной реализации, задерживали выплаты.

- Что делать, Таня? - в отчаянии вопрошал Эдуард, когда в один далеко не прекрасный день ему нечем было выдать зарплату служащим их фирмы.

Но любимая жена ничем не могла помочь и смотрела на него грустными глазами. Мужа ей было очень жалко - работает без устали, а другие издательства, воспользовавшиеся "черным" капиталом, легко обошли "Кондор". Ее любимый муж все ещё не отказался от своей мечты стать лидером, но во имя этой цели скоро угробит свое и без того слабое здоровье - не расстается с ингалятором, дышит с трудом, приступы удушья участились, "скорая" приезжает чуть ли не каждую неделю. Ему нужен свежий воздух, а Эдик все дни напролет проводит в сыром, непроветриваемом подвале, в книжной пыли... Теперь у него не только астма, но и хронический бронхит, хроническая пневмония, эмфизема легких, сердце стало пошаливать. Но Эдик упорный, всегда был таким. Есть цель, и он настойчиво к ней движется, наплевав даже на собственное здоровье.

Прежнюю задачу - издавать хорошую литературу, - супруги отложили до лучших времен, а пока надеялись хоть бы продержаться. Ради этого Эдуард Нечаев был готов издавать все, что угодно, лишь бы продукция продавалась.

На следующее утро любимый мужчина ушел трудиться и тут же явился верный оруженосец. Увидев, что обожаемая начальница опять в хорошем настроении, он расплылся в радостной улыбке.

Сэр Персиваль тут же заявил о своих правах и очутился у него на руках.

- Гляди, Алка, а глаза у Перса уже стали желтые, - оповестил Толик.

- Ага, - откликнулась та уже из спальни.

Переодеться с помощью одной руки - целая проблема, а экономка ещё не пришла. Не Санчо Пансу же звать, чтобы помог! С джемпером Алла справилась, потом натянула юбку и попыталась здоровой рукой застегнуть молнию, не получилось.

- Да ладно, что я, стыдливая старая дева, что ли! - сказала она себе и вышла в гостиную. - Толян, помоги-ка.

Она повернулась к нему боком, и проблема была решена.

- Персюха, засранец, почти всю ночь не давал нам уснуть. - Хозяйка почесала любимца за ушками. - Днем выспится, а ночью колобродит, требует, чтобы мы составили ему компанию. Мышку эту чертову искал. Куда ты её дел?

- Тама она. - Верный оруженосец кивнул в сторону спальни.

- Завалилась куда-то, а Перс под кроватью скреб и пытался её выцарапать. Я уж и шикала на него, и отшлепать обещала - ноль внимания.

- Чё - побила? - ужаснулся Толик, что его любимец подвергся физическим наказаниям.

- Да ну! - рассмеялась Алла. - Никогда не обижала животных, и не собираюсь. Только грозилась и изображала сердитость. А Персюха таращит на меня глазенки и делает невинную рожицу. Хитрюга! - Она ласково потрепала котенка. - До сих пор удивляюсь на его окрас. Надо же как природа придумала - четкая граница между серо-голубой и белой шерсткой, а под ней даже кожа соответствующего цвета: под белой - розовая, а под серой - голубовая.

- Дак породистый же! - с гордостью заявил верный оруженосец, ставший большим специалистом по персидским котам. - Бело-голубой биколор, в натуре.

- В натуре, - передразнила его Алла. - Опять звучит твое рэкетирское прошлое.

Толик сразу прикусил язык - когда начальница поминала былое, ему становилось не по себе, все ж теперь он вращается в приличном обществе.

...Валентина Вениаминовна Бобкова обладала одним несомненным талантом - деловой хваткой. Уж если поставила цель, то остервенело рвалась к ней, расталкивая всех локтями.

Предыдущие мужья были представителями богемы, и это обогатило её девизом: "Надо выделяться!" Следуя этому принципу, она приобрела имидж эксцентричной и экстравагантной дамы. Стервозность была её врожденным качеством, и Валентина Вениаминовна не только не пыталась это скрыть, но и всячески акцентировала.

Общение с третьим супругом, бизнесменом Семеном Гордеевичем Бобковым, позволило ей творчески применить известный слоган: "Реклама - двигатель торговли".

- Все эти бездарные писаки стали знаменитыми только благодаря рекламе, - заявила она мужу. - Открой любую газету, любой журнал, включи телевизор, - везде одни и те же рожи. Уж так их превозносят! А меня от этого чтива в сон клонит.

- Само собой, - кивнул Семен Гордеевич, не отрываясь от газеты "Коммерсант". Наученный семейным опытом, он хорошо уяснил важную истину: с женой нужно всегда соглашаться и незамедлительно выдавать требуемую сумму.

- Сема, я начала не с того, с чего надо было начинать. В первую очередь мне нужна реклама.

- Разумеется, дорогая, - поддакнул супруг, не слушая её и по этой причине не предполагая, во что это выльется.

Валентина Вениаминовна Бобкова оказалась весьма настырной дамой. Решив, что большие гонорары на некоторое время отсрочатся, - потом наверстает и за все отыграется! - она сменила тактику.

Как-то раз ей на глаза попалась книга, выпущенная издательством "Кондор". Таковое в телефонном справочнике не значилось, значит, фирма маленькая, но теперь её это не смутило. В выходных данных был указал телефон, она позвонила и договорилась о встрече с генеральным директором.

Эдуард Леонидович всегда мечтал привлечь писателей, которые не перебегут в другое издательство. Он уже практиковал вариант, столь любимый издателями, когда заключается договор, по которому автор отдает "Кондору" все свои произведения, в том числе, и будущие. Но на такие условия соглашаются лишь начинающие писатели, мечтающие как можно скорее увидеть собственную фамилию на обложке книги. Подкованный автор заключает договор лишь на конкретную книгу, а в отношении всех последующих - сам себе хозяин. Но на никому не известном авторе много не заработаешь, тут и кабальный договор не спасает. Что толку, если этот писатель связан по рукам и ногам, если его книги не продаются?!

Нечаев предполагал пойти и по другому пути - раскрутить перспективного автора, а на заработанные деньги переманивать знаменитостей у других издательств.

В общем, планы у него были наполеоновские, а вот с их реализацией дело обстояло гораздо хуже.

И тут в его кабинете появилась Валентина Вениаминовна Бобкова.

- В деньгах я не ограничена! - заявила она с порога. - Будете иметь со мной дело - озолотитесь!

Кому ж не хочется "озолотиться"?! Быть может, убежденные бессребреники ещё не вымерли окончательно, но Эдуард Леонидович к их числу не относился. Правда, его тщеславие превалировало над жаждой презренного металла, по крайней мере, на данном этапе. Самое главное - попасть в десятку лучших издательств, а потом можно подумать и о личном банковском счете.

Госпожа Бобкова заранее проконсультировалась со знающими людьми и теперь говорила нужные слова и была весьма убедительна. Хождение по мукам, точнее, по издательским коридорам, несколько поумерило её пыл, и теперь начинающая писательница воздерживалась от хамских выпадов. По крайней мере, Эдуарду Леонидовичу не пришло в голову назвать её чокнутой и эксцентричной, как раз наоборот, мадам Бобкова показалась ему здравомыслящей и деловой.

Она пообещала финансировать рекламную компанию и изъявила готовность издать романы на собственные средства. По её проекту, задача издательства раскрутка в нужном направлении и реализация продукции. Общение со знающими людьми обогатило её информацией, что именно книгопродажа - наипервейшее дело. Даже издавая замечательные книги, но не имея хорошей сети реализации, издательство не сможет их продать. Но, как и в любой другой области, сферы влияния уже поделены, новичкам на этом поле приходится туго - конкуренция большая, крупные издательства давят. А потому госпожа Бобкова пообещала кредит, чтобы Нечаев набрал ушлых ребят для соответствующей работы с оптовиками и расширения сети реализации.

Ход мыслей начинающей писательницы лег на благодатную почву, совпав с планами Эдуарда Нечаева, и честолюбивый хозяин малоизвестного издательства "Кондор" решил рискнуть. Точнее, он почти ничем не рисковал - все расходы легли на плечи господина Бобкова.

Супруг охотно финансировал новое начинание, мотивировав: "Чем бы баба не тешилась..." Чрезмерно активная, но не знавшая куда приложить свою бьющую через край энергию, амбициозная и тщеславная Валентина Вениаминовна уже дважды довела благоверного до предынфарктного состояния, и тот справедливо решил, что если собственный душевный покой и остатки здоровья можно сохранить, отстегнув энную сумму, то это самая малая цена, с помощью которой можно оградить свою психику от истерик супруги.

Прошло несколько дней. Виталий и Леонид привлекли команду сыщиков, все трудились в поте лица, а Алле дела пока не нашлось.

- Куда сёдня двинем? - спросил верный оруженосец, наигравшись с сэром Персивалем.

- Еще не придумала. Опять маюсь бездельем.

- Давай тя к Ларке свезу, - предложил он. Если любимая начальница говорит, что мается бездельем, значит, настроение у неё ни к черту, а Санчо Панса искренне страдал, когда она не в духе.

- Сейчас всего половина девятого, а моя подружка - типичная сова. Если встанет раньше девяти, потом весь день вареная. Пусть поспит. В нашем возрасте акклиматизация проходит медленно, Ларкин организм ещё не адаптировался. Пару дней назад она была у своего врача, у неё опять плохая электрокардиограмма, так что ей показан только покой и свежий воздух в неограниченном количестве.

- Тада давай сгоняем на твою дачу. Тот раз те там понравилось.

- Далековато, Толян, - покачала она головой. - Сегодня не с руки. Мы обязательно туда поедем всей нашей командой. Мне и в самом деле было хорошо на даче. Сама себе удивилась, вроде, никогда такой склонности не имела.

- Дак куда тада?

Преданный Санчо Панса был готов отвезти обожаемую начальницу хоть на край света, лишь бы та повеселела.

- Давай съездим в мой офис. Соскучилась. Даже и не знаю, на месте ли он.

- Дак куда он денется!

Толик расстроился, но не знал, как её отговорить. Ладно бы - просто навестила свою контору, это недолго. Команда у неё слаженная, работает самостоятельно, начальницу не тревожат, раз она нездорова. Но вся беда в том, что с другой стороны здания расположена фирма "Самаритянин", будь она неладна! А эти чертовы соседи, которых Алла называет "самаритянами" уже и так не раз втравливали её в опасные ситуации. Как бы и на этот раз чего не вышло...

- Давай по магазинам покатаемся, - попробовал схитрить деликатных дел мастер. - Ты больно сильно похудала, глянь, юбка-то как болтается. Новую купим.

Алла перевела взгляд на свою макси-юбку, сунула ладонь под пояс, свернула её в кулак и задумчиво произнесла:

- И в самом деле исхудала... С чего бы это? От спокойной жизни, наверное. От переживаний я жру в три горла, а сейчас нет поводов нервничать.

- Тьфу, сглазишь! - сплюнул Толик.

...Верная соратница своего мужа Татьяна Нечаева засела за романы госпожи Бобковой, пыталась привести их в более-менее удобоваримый вид, периодически стеная, возмущаясь и делясь с супругом своим мнением:

- Эдик, бесполезно, ничего не выйдет. Слог чудовищный, диалоги натужные и абсолютно бессодержательные, постельные сцены откровенны до уровня порнографии, все невероятно затянуто, а главное - банально до безобразия, заунывно и скучно. Едва сяду за работу - начинаю безудержно зевать. Никто не будет эту тягомотину читать, а следовательно, покупать.

- Танюша, ты у меня профи, - успокаивал её Эдуард. - Сокращай все, ужимай, сделай сюжет подинамичнее.

- Да не стоит овчинка выделки, Эдик, - вздыхала супруга. - Если сокращать все, что режет глаз, там вообще ничего не останется.

- Так плохо?

- Ужасно!

- А сюжет?

- Да нет там никакого сюжета! Похождения сексуально озабоченной дебилки - вот и весь сюжет. Спит то с одним, то с другим, периодически ведет идиотские разговоры, демонстрируя поразительное невежество, но с претензиями на умничанье. Стиля никакого нет - Бобкова то подражает любовным романам позапрошлого века, то её героиня графиня Валентина переходит на вульгарный стеб. Кошмар! Авторесса скомпилировала оттуда, отсюда, получилась какая-то несъедобная белиберда. Зря ты согласился с ней сотрудничать, Эдик.

- Бобкова за все платит сама, - возражал супруг.

- Ну и что? Ты издашь её романы, а они лягут на нашем складе. Толку-то!

- От неё немалая польза - благодаря её деньгам, мы создали приличный отдел реализации.

- Все равно её книги никто не станет покупать. Нельзя недооценивать российского читателя - не все же такие дебилы, как эта Бобкова.

- Она занимается саморекламой, - продолжал упираться супруг. У него просто не было иного выхода - новая авторесса была его единственной надеждой.

- Ну, продашь ты первый тираж, а дальше? Читатели быстро разберутся, что к чему.

- Но хоть первый тираж реализую. Пусть немного, но заработаю.

Татьяна горестно вздыхала - ей все больше было жалко мужа. Кашляет от этой треклятой книжной пыли, в подвале даже в жаркую погоду сыро и промозгло, а Эдику это вредно.

- Танюша, мы ничем не рискуем - своих денег ведь не вкладываем, убеждал её супруг. - Даже если тираж будет убыточен - это не наши убытки. На кредит, который нам дали Бобковы, издадим то, что считаем нужным. Уже заметны позитивные сдвиги - заработала сеть реализации, ребята продают то, что скопилось на нашем складе. На периферии и лежалый товар берут. У нас теперь есть свои транспортные средства, на этой неделе отправили несколько фур с книгами в провинцию. Заплатят через три месяца, но и это неплохо, а так продукция пошла бы в "слив" за копейки. Потихоньку освободим весь свой склад, привлечем новых авторов, издадим хорошие книги и встанем на ноги.

- Ну как знаешь, - уступила Татьяна.

Спорить с Эдиком бесполезно. Когда речь идет о его любимом детище издательстве "Кондор", - он готов на все.

Верный оруженосец свернул в арку и притормозил. У входа в офис "Примы" стоял незнакомый темный "ниссан". Из машины вышел высокий блондин и направился к ним.

- Привет, Серега! - обрадовалась Алла. - Какими судьбами в моих родных пенатах?

- Тебя жду.

- Неужели соскучился? Всего месяцев восемь не виделись.

Сокурсник был непривычно серьезен и не поддержал традиционную шутливую пикировку, столь привычную в студенческие годы.

- Я к тебе по делу, Алла.

- Ты стал телепатом?

Сергей удивленно вскинул брови, и она пояснила:

- Я не планировала сегодня посещение этого заведения. Но четверть назад у меня в голове что-то щелкнуло и неудержимо потянуло сюда. Надо полагать, это ты послал мне мысленный приказ?

- А ты работаешь в другом месте?

- Я пока вообще не работаю.

- Бросила бизнес?

- Это он меня бросил.

Сокурсник опять промолчал.

"Что это с ним? - мысленно подивилась она. - На него совсем не похоже. Отмалчивается вместо того, чтобы вступить в обмен приколами, экономит слова".

- Отвык ты, Серенький, от моей дурашливой манеры общения... Взрослеешь, что ли? Да и вообще загадочный, как Чайльд Гарольд.

- Дела, заботы... - уклонился он от ответа.

- Решил попробовать себя в бизнесе?

- Нет.

Алла уже не удивлялась его лаконичным ответам - было видно, что ему не до шутливой пикировки. Она затеяла привычный легкий треп, чтобы хоть как-то его растормошить, но он не пожелал поддержать в том же тоне.

- Что это мы развлекаемся светской беседой на улице? Раз ты приехал по делу, проведем переговоры на должном уровне и в соответствующей обстановке.

Она первой направилась ко входу в офис "Примы", сокурсник за ней. Охранник заблаговременно распахнул дверь и радостно приветствовал ее:

- Здравствуйте, Алла Дмитриевна! С выздоровлением вас!

- Спасибо, Дима, - сдержанно ответила она.

Очевидно, весть о появлении любимой начальницы уже облетела весь коллектив, и сотрудники почти в полном составе высыпали в коридор.

Улыбаясь в ответ на их радостные улыбки и на ходу здороваясь, Алла мысленно усмехнулась: "Оказывается, нужно было на пять месяцев выпасть из обоймы, чтобы узнать, как я дорога своим подчиненным".

- Ты болела? - спросил Сергей, когда они вошли в её кабинет.

- Было дело.

- Что-то серьезное?

- Бандитская пуля, как говаривал герой фильма "Старики-разбойники".

Очевидно, сокурсник решил, что она пошутила, хотя Алла сказала чистую правду.

- Поухаживай за бывшей дамой сердца. Еще недавно стояла несусветная жара, а сейчас дожди каждый день. Вот и пришлось опять обрядиться в плащ.

Она повернулась к нему спиной, ожидая, что сокурсник ей поможет. Сергей дождался, пока Алла расстегнет пуговицы и потянул плащ за плечики. Из правого рукава она выскользнула, а вот с левым было посложнее, и ей пришлось самой стянуть рукав. И только тогда он заметил, что её левая рука неподвижно висит вдоль тела, а из-под манжета джемпера виднеется край марлевой повязки.

- Что у тебя с рукой?

- Я же сказала: бандитская пуля.

- Не понял?..

- Ну что тут непонятного? Меня подстрелили.

- Тебя-а?!!!

- Меня-а! - Она в точности воспроизвела его интонации.

- Кто?

Сергей все ещё не верил и смотрел на неё изумленно. Алла была любимицей всего курса, - умна, остроумна, верный друг, к тому же, красива, а потому пользовалась заслуженным вниманием сильного пола. Такую женщину "подстрелить"? Немыслимо. Пусть сейчас время криминальное, но все же огнестрельным оружием балуются мужчины и не используют его против красивых женщин. Да и верная боевая подруга всегда умела за себя постоять.

- Серега, у тебя что-то с интеллектом, - подколола Алла. - Как сказала бы мой любимый психиатр, ты загружен своими переживаниями. Не врубаешься, мой дорогой. Раз пуля бандитская, то отсюда закономерно вытекает, что меня подстрелили бандиты.

- А какие у тебя могут быть дела с бандитами?

- У меня с ними дел быть не может, - усмехнулась верная боевая подруга. - Но у них имелись ко мне претензии.

- И за это в тебя стреляли?

- Именно.

- Киллер?

- Примерно так, но во множественном числе. Их было пятеро.

- Пятеро против одной женщины? - Сергей все ещё не верил, тем более, Алла говорила в своей привычной манере, как о чем-то несерьезном.

- Многовато, по-твоему?

- На мой взгляд, даже один - и то чересчур.

- Ну, одного бандита я бы запросто одолела. И с четверыми, бывало, справлялась. А вот пять, как оказалось, уже перебор. Опыт - источник нашей мудрости, - одарила она его перифразой. - А наша глупость - источник нашего опыта. В следующий раз буду умнее - как увижу, что меня догоняет тачка, битком набитая головорезами, оповещу их, что пятый лишний.

- Ты, как всегда, шутишь?

- Да почти нет, - усмехнулась Алла и опять решила блеснуть эрудицией: - Опыт - это совокупность наших ошибок.

- Тебе не хочется об этом вспоминать?

- В общем-то ничего особенно тягостного в той ситуации нет. За исключением того, что на данный момент я однорукая. Но можно было бы этого избежать. Правда, эти подонки намеревались изрешетить мое красивое тело, но, как выяснилось, не на ту напали24. Поспешили господа бандиты, а потому попали впросак и теперь всей бандой дружно отправились топтать зону. Обычно я сама наказываю мерзавцев - есть у меня любимая игра под названием "гусарская рулетка", но в тот момент я валялась в реанимации, а Слава Миронов, мой защитник, дабы у меня в будущем не возникло намерения поквитаться испытанным способом, использовал все рычаги и быстренько отправил их в места отдаленные25, в надежде, что я не поеду туда с предложением каждому зеку сыграть в мою любимую игру.

- А за что тебя хотели убить?

- За то, что слишком много знала. Намеренно подставилась, но недооценила противников - сочла их банальной компашкой алконавтов, хотя меня предупреждали, что они вооружены. Но я, с присущей мне самоуверенностью, решила, что они своими пушками лишь пивные бутылки открывают. Оказалось - не только. Ошибаясь, приобретаешь не опыт, а шишки. Или ранения, как я. Если бы я не была везунчиком по жизни, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

- Когда тебя ранили?

- Пять месяцев назад, в канун Нового года. Два месяца провалялась в больнице, зато теперь на свободе. И как видишь, опять почти на коне. Правда, одной рукой затвор не передернешь, так что поиграть с оружием мне пока не светит, но, как говорится, ещё не вечер.

- Извини, Алла, я не знал...

- Да ладно, - отмахнулась верная боевая подруга. - Не сомневаюсь, что ты непременно продемонстрировал бы заботу и внимание. Не печалься, что не удалось проявить сострадание. Меня в больнице столько народу навещало, что всем места в палате не хватало, в коридоре очередь стояла из желающих пообщаться, а принесенными ими витаминами и калориями я обеспечивала все отделение. Еще больше вширь раздалась от немереной заботы друзей. Оказалось, их хорошее отношение имеет и оборотную сторону - пришлось кардинально сменить гардероб и успокоить себя любимой присказкой: лучше быть толстой и душевной, чем тощей и злющей. Правда, теперь я слегка похудала, так что мои прежние туалеты не пропадут.

- А как твоя рука?

- Да пока никак. Не желает слушаться. Правда, меня все успокаивают, что это временное явление, мол, со временем двигательные функции восстановятся, но что-то верится с трудом. Олег, мой лечащий врач и любимый мужчина, блюдет меня, велит соблюдать щадящий режим, а я категорически уклоняюсь. Потому, на его взгляд, процесс выздоровления затянулся.

- Почему же ты не соблюдаешь предписанный тебе режим?

- Тебе ли не знать мой бедовый характер, Серега! На редкость вредный, надо признать, характер. Вот и довыпендривалась. Уже конец мая, скоро все красивые женщины будут носить легкие наряды без рукавов, а я утратила львиную долю своей привлекательности. Придется носить платья с длинным рукавом, и стану я похожа на старую деву, - притворно пригорюнилась она.

- Ты в любой одежде красавица, - с искренним убеждением произнес Сергей.

- Спасибо за лесть, дорогой.

- Это вовсе не лесть.

- Да знаю я, знаю! С самооценкой у меня все в порядке. Как говорит наш психиатр, она у меня адекватная. Но если бы ты видел мою несчастную руку... Почему-то мне кажется, что физическое уродство не прибавляет красоты. Как говорил классик, в человеке все должно быть прекрасно. В том числе, и левая рука. А моя конечность, увы, уже недостойна такого эпитета.

Сокурсник растерянно молчал. Вроде бы, Алла, как всегда, дурачится, но даже такая красивая и уверенная в себе женщина вряд ли в восторге из-за того, что стала калекой. Он боялся спросить о прогнозе на будущее - а вдруг она и в самом деле не сможет владеть рукой?.. Произносить банальные слова утешения ему не хотелось. Да верная боевая подруга и не нуждается в успокоительных речах.

Та интуитивно поняла его затруднения и облегчила ему жизнь:

- Не морщи мозг, Серж. Не собираюсь грузить тебя своими проблемами. К тому же, я стопудово уверена, что будущее не так страшно, как его малюют. В прекрасном будущем я собираюсь провести всю оставшуюся жизнь и потому закладываю основы в настоящем. - Алла ещё раз ввернула перифраз для усиления впечатления: - Реальность и в самом деле пессимистична, зато моя вера оптимистична. Упорно разрабатываю мышцы, видишь, не расстаюсь с ручным эспандером, и временный неуспех меня не смущает. Будущее нужно не предвидеть, а творить. Не бывало такого, чтобы я не достигла поставленной цели. Мышечная сила - дело наживное. А чем отдаленнее светлое будущее, тем оно желаннее. Кости потихоньку срастаются, а мясо нарастет.

- Ранение было тяжелым?

- Олег говорит, что да. Бандитская пуля оказалась какой-то особенной не дум-дум, но что-то в этом роде. Кость и мышцы разворотило напрочь. Можно сказать, моя рука висела на волоске - не только образно, но почти буквально. Мой хирург и любимый мужчина, как высококлассная швея-белошвейка, четыре часа аккуратно сшивал каждый мышечный пучок, чтобы сохранить хотя бы остатки в надежде когда-нибудь вернуть мне былую красоту. Пока вся проблема в том, что эта чертова костная мозоль почему-то не желает приобретать нужную степень прочности, потому до сих пор рука от плеча до запястья в плотной гелевой повязке. Когда её снимут, станет больше простора для движений и, соответственно, тренировок и массажа.

- А почему кость так долго не срастается?

- Кто её знает? - беспечно пожала плечами Алла. - Из вредности, наверное. Желает продемонстрировать, что не все от меня зависит. Правда, Олег иного мнения и пеняет мне, что я манкировала его рекомендациями, не пила гранатовый сок, выбрасывала в унитаз железные таблетки, кальций, мумие и прочую гадость. Надо сказать, мой любимый мужчина, будучи хирургом от Бога, оказался никудышным психологом и избрал неверную тактику: нужно было не назначать мне эти лекарства, а наоборот, сказать, что они мне категорически противопоказанны. Тогда бы из присущего мне с детства стремления все делать наоборот, я непременно стала бы потреблять все запрещенное в мегалоколичествах. Инфантильный негативизм, как говорит уважаемый мной психиатр. Правда, теперь я стала лопать ненавистные таблетки, так что процесс пошел, как говаривал один говорун-политик. А что это я все о своем, о девичьем?.. - спохватилась она. - Ты же говорил, что у тебя ко мне дело.

- Пожалуй, не стоит об этом, - покачал головой сокурсник, уже пожалев, что пришел. - У тебя и так проблем хватает.

- Нет уж, не надейся, не отвертишься. Выкладывай.

- Нет, Алла, - твердо произнес Сергей. - Не буду обременять тебя своими заботами. Да и дело у меня пустяковое.

- Не ври, Сержик. Мне ли тебя не знать? Невооруженным глазом видно, что тебя что-то сильно гнетет. По ерундовому поводу ты мог бы просто позвонить. Кстати, а почему ты ждал меня возле офиса? Я ведь давно уже не навещала свою контору. Стоит мне тут появиться, как доброхоты тут же доносят Олегу, что я опять нарушила режим, а любимый мужчина устраивает разбор полетов.

- Ты мне дала свою визитку на свадьбе Светланы, помнишь? Я её куда-то задевал. Название и адрес фирмы запомнил, - тут рядом редакция еженедельника, где я раньше работал, - а твой телефон забыл. Заезжал сегодня к коллегам, заодно решил и тебя навестить.

- И опять врешь, Серега, - развеяла Алла его надежду схитрить. - По крайней мере, в отношении того, что забежал просто потрепаться за жизнь. Если б ты всего лишь завернул по пути, то, узнав у охранников, что меня нет и не предвидится, двинул бы дальше. А ты меня ждал. Сие означает, что у тебя и в самом деле есть важное дело, которое ты желал со мной обсудить. Насколько я знаю, журналистская братия раньше десяти, а то и двенадцати, на рабочем месте не появляется, а сейчас всего четверть десятого. Я имею счастье лицезреть тебя уже полчаса, следовательно, ты приехал к моей конторе до девяти утра и караулил во дворе, желая отловить меня ещё до начала трудового дня. Как тебе мое дедуктивное мышление, а? - похвасталась она. - Чуешь, как выросла над собой? Так что, будучи приперт к стенке, колись, дорогой. Ведь все равно не отстану.

Сергей посмотрел на неё с сомнением и ещё раз пожалел, что с самого начала оповестил её о том, что приехал по делу. Да и вообще - нужно было сначала созвониться с кем-то из сокурсников и тогда не попал бы впросак, оказавшись в неведении о тяжелом ранении Аллы.

- Колись, колись, - подбодрила его верная боевая подруга.

Некоторое время он колебался, но она смотрела на него внимательно, уже без прежней усмешки, и Сергей понял - все равно заставит его все выложить, - и решил не тянуть понапрасну время.

- Рита погибла.

- Как именно?

Как всегда в аналогичных ситуациях, Алла отбросила свою ерническую маску и стала собранной и серьезной. Вопросы - лишь по делу.

- Ее нашли три дня назад, 25 мая. Утонула.

- Рановато ещё плавать.

- Рита была в одежде.

- Может, ей помогли утонуть?

- Следователь тоже склоняется к такому мнению.

- Тебя подозревают?

- Да.

- Какие для этого основания?

- В общем-то никаких, но ты же знаешь, что в первую очередь подозрение падает на супруга или кого-то из ближайшего окружения.

- Твою жену нашли три дня назад, следовательно, эти дни её не было дома. Ты подал в ментовку заявление, что она пропала?

- Нет.

- Почему?

- Дело в том, что последние полгода я подолгу отсутствовал и мало знал о её жизни.

- Ты сказал об этом следователю?

- Да.

- Потому тебя и трясут.

- Но не мог же я солгать, будто у нас все было замечательно!

- Когда именно она пропала?

- Точно не знаю.

Верная боевая подруга посмотрела на него испытующе, раздумывая, спросить ли. Она видела, что Сергею не по себе. Стоит ли ещё больше нагнетать напряжение?.. И решила, что ей нужно знать все. Не важно, имеет ли он отношение к гибели жены. Той уже не поможешь, а Сергей в беде. В любом случае нервы на допросах ему потреплют изрядно. Ей уже не раз довелось проходить свидетелем по делу об убийстве, и Алла знала, что это не прибавляет оптимизма. Побывав в этой роли, она бы и себе не пожелала повторения, а уж друзьям и подавно.

- Серж, надеюсь, ты поймешь меня правильно. Ваша с Ритой семейная жизнь после её гибели перестала быть твоим личном делом. Менты основательно перетрясут твою постель и до всего докопаются. Мне по барабану, с кем ты спишь, но ведь ты пришел не для того, чтобы поплакаться в жилетку. Тебе, как я понимаю, нужна конструктивная помощь, а не мое сочувствие.

- Да, это так, - признал Сергей.

- У меня ощущение - что-то тебя гнетет, но тебе не хочется об этом говорить.

- Ты права.

Сергей Мартов считался одним из наиболее привлекательных студентов на их курсе. И не потому, что был писаным красавцем. Внешность у него симпатичная, но дело не в этом.

Капитан институтской команды КВН, бард и поэт, Сергей Мартов обладал врожденным артистизмом и особым шармом. Стоило ему взять в руки гитару, задумчиво глядя в никуда и тихо перебирая струны, девичьи сердца замирали. А уж когда он начинал петь своим глубоким баритоном, то сердца прекрасного пола совсем таяли. Его репертуар обширен, от шуточных песен и тех, что у всех на слуху, до философских баллад. Коронный номер Сергея - романсы, - и популярные, и малоизвестные, и собственного сочинения. Романсы он пел с таким чувством, что девушки рыдали.

Понятное дело, в него влюблялись почти все, кому довелось оказаться в роли слушательницы. А поскольку Сергей был постоянным участником всех концертов в институтском клубе и пел даже перед выступлением знаменитостей, то студентки со всех курсов его знали, да и не только в их вузе - он выступал и на других площадках. У него были сотни, а может быть, и тысячи фанаток.

Романов и романчиков у него было немало, но он принадлежал к тем немногим мужчинам, кто умел расставаться красиво, а если девушке не довелось стать его мимолетной возлюбленной, не унижал её пренебрежением.

Разумеется, самый привлекательный студент и самая красивая студентка не могли оставить друг друга без внимания.

В те времена Алла Королева декларировала:

- Чтобы мужика понять, нужно с ним переспать. В постели с него слетают павлиньи перья, и на поверку он может оказаться общипанным петухом.

Слова с делом у неё обычно не расходились, и она методом естественного отбора отсеивала мужской утиль, оставив лишь достойных. Все они до сих пор остались её друзьями.

Сергей Мартов не разочаровал её - его сценический имидж романтического героя совпадал с личностными качествами. Алла это оценила, но, скорее, абстрактно.

- Ты хороший мужик, Серега, но не герой моего романа, - без обиняков заявила она месяца через три. - Да и я не героиня твоего романа. Общаясь с такой оторвой как я, ты, чего доброго, заразишься цинизмом и пофигизмом. Человек ты без второго дна, и хотя мы с тобой совершенно разные, твой типаж мне импонирует. Но не хочу тебя портить. Оставайся таким, какой есть, а я буду считать, что тем самым проявила широту души по отношению к остальным представительницам моего пола и оказала неоценимую услугу человечеству, позволив тебе сохраниться в первозданном виде.

Сергей не видел препятствий для продолжения их романа и, будучи, ко всему прочему, умным и проницательным человеком, понимал, что Алла всего лишь дурачится.

Но, как говорится, насильно мил не будешь.

Дабы не устраивать надрывного расставания, она вскоре завела интрижку со старшекурсником Мишей Лепилиным, а Сергей написал цикл грустных романсов, имевших грандиозный успех у слушательниц.

- Вот видишь, тебе на пользу, что мы разбежались, - заявила циничная экс-любовница. - Имею полное право считать себя твоей музой.

Сергей собственноручно отпечатал новые стихи на портативной пишущей машинке, скрепил листы - получилось нечто вроде альбома, - и написал на обложке: "Посвящается А.К."

- Анне Керн? - не преминула съязвить Алла Королева. - Не слишком ли самонадеянно, господин поэт?

- Ты же понимаешь, что эти стихи о тебе... - попробовал он направить её мысли в другое русло.

Но ей все было нипочем.

- Намек поняла - приду без трусов, - отпустила она одну из привычных хохмочек.

Умница Сергей пропускал её ерничанье мимо внимания и сохранил о тех временах светлые воспоминания.

Верная боевая подруга до сих пор называла его "последним романтиком" и тоже вспоминала с теплом.

...Пока Татьяна Нечаева по просьбе мужа билась над романами госпожи Бобковой, сама непризнанная писательница энергично принялась за дело. Для начала Валентина Вениаминовна обратилась в известную рекламную фирму, специализирующуюся на пиаре политиков. Тут никто ей не сказал, мол, это не по их профилю - до следующих выборов ещё два года, а кушать хочется каждый день.

Мадам Бобкова подтвердила свою платежеспособность, выдав в качестве аванса кругленькую сумму наличными и сказав, что расходы не имеют значения, лишь бы все было сделано по высшему классу.

- У звезды должна быть изюминка, - просвещала она главу рекламной фирмы Владимира Максимовича Леснянского.

Опытный пиарщик "сделал" не один десяток "народных избранников", но хорошо уяснил, что клиент всегда прав, потому что платит, и внимал заказчице так, будто та говорит нечто новое для него.

- Всем знаменитостям придумывают новую биографию и кликуху. - Общение с людьми разного социального статуса насытило её речь и правильными оборотами, и стебными словечками. Сама Валентина Вениаминовна считала это очень стильным, а интеллигентные собеседники невольно морщились от этой словесной окрошки, что ничуть её не смущало - поговорить она любила, а уж о собственной персоне и подавно могла витийствовать часами. - Мне есть что рассказать, и я хочу, чтобы обо мне стало известно всем и каждому.

- Вы правы, Валентина Вениаминовна, - с готовностью поддакнул Владимир Максимович.

Терпения и выдержки ему не занимать и все же он дивился про себя - с чего бы у этой дамочки столько самомнения? Ведь на лбу аршинными буквами написано, что дура дурой. Нахваталась где-то чего-то, что в её устах выглядит чужеродно, или говорит банальности, но с таким видом, будто изрекает умнейшие вещи. К тому же, страшна, как черт, тощая, плоская. То ли больна почками, то ли пьет без меры - под глазами мешки, веки припухшие, лицо одутловатое, кожа с нездоровым сероватым оттенком. Глазки у заказчицы и так маленькие, а из-за отечности так и вовсе превратились в щелочки. Да и выражение лица злющее. Правда, у неё есть несомненное, с его точки зрения, достоинство - солидный банковский счет, - а потому, если понадобится, опытный рекламщик был готов преподать её будущим почитателям писаной красавицей и роковой женщиной, как героиня её романов. Лишь бы платила, а уж имиджмейкеры слепят то, что надо, - портретик на компьютере подретушируют, уберут и отеки, и морщины, - получится конфетка. Разумеется, лишь портрет, а не сама заказчица - её даже бригада пластических хирургов вряд ли сделает симпатичной.

- Не важно, какова звезда в реальной жизни, важно, какой её подадут. А уж мы подадим вас в наилучшем виде. - Решив, что слишком много лести не бывает, и эта напыщенная тощая курица съест даже грубую лесть, Леснянский добавил с уверенным видом: - У меня безошибочный нюх на звездность - вы и в самом деле звезда. Ваш ждет ошеломляющий успех.

Как он и предполагал, самоуверенная авторесса съела и не подавилась.

- Да, я знаю, - кивнула она с царственным видом, а собеседник едва сдержал смешок, но ему удалось сделать вид, будто он всего лишь поперхнулся дымом.

- К моменту выхода ваших романов каждый россиянин будет знать ваше имя, - заверил опытный рекламщик.

Глядя на собеседника, Алла снова припомнила их роман. Немного кольнуло в сердце - какими они были тогда наивными и искренними... И даже она, несмотря на свою привычную маску бесшабашной бой-бабы.

Алла и в самом деле была влюблена в Сергея, и так сильно, что сама этого испугалась.

В то время её душевная рана, нанесенная бывшим женихом, ещё кровоточила, и ей не хотелось ещё раз испытать унижение. Хотя тот всего лишь переспал с её одноклассницей, известной потаскушкой Наткой Пантелеевой26, но в восемнадцать лет такие удары по самолюбию весьма болезненны. Бессознательно ожидая от мужчин предательства, она не хотела ни к кому привязываться. А к Сергею - Алла это интуитивно чувствовала, - она бы привязалась всей душой. И страшилась этого.

Да и были у неё основания задуматься, к чему приведет их роман. Его слава пожирателя женских сердец была сопоставимой с её славой "Казановы в юбке". Она-то бросала своих любовников сознательно, как только очередной ей надоедал или отношения становились слишком близкими, а Сергея по своей природе влюбчив, но непостоянен. Кому ж хочется стать очередной в списке брошенных возлюбленных? Самоуверенной Алле и подавно этого не хотелось.

Создав определенный имидж, верная боевая подруга строго придерживалась избранного стиля поведения. Она, Алла Королева, женщина-вамп, мужчины - для нее, но не она - для них! Больше она никогда не позволит себе страдать из-за того, что ей предпочли другую.

Спору нет, Сергей очень привлекателен, даже сейчас, когда волосы уже тронуты ранней сединой, а в глазах - печаль и усталость.

"Последний романтик... - подумала Алла с неожиданной грустью и тут же одернула себя: - Черт, кажется, я становлюсь сентиментальной!"

Можно сто раз себя одернуть и посмеяться над собой, можно что-то решить рационально, но женщина не была бы женщиной, если бы её эмоции не довлели над рассудком. Хотя бы изредка. И даже умные женщины, и даже те, кому говорят: "Ты настоящий мужик!" - не исключение.

Да и стоит ли постоянно держать себя в узде?

"А ведь Серега мне очень нравится, - не стала лгать самой себе Алла. И если бы он не пришел ко мне в печали, то вполне можно было бы попробовать реанимировать наш роман..."

Но тут она ещё строже одернула себя:

"Что это ты размечталась, неисправимая блядь? У человека проблемы, а ты уже готова затащить его в койку!"

И все же Алла решила, что окончательная точка в их отношениях ещё не поставлена. Разберется с делами Сергея, поможет ему снять тяжелую ношу с плеч, а там будет видно.

"Может, и сама к тому времени поостыну", - успокоила себя не лишенная некоторого идеализма верная боевая подруга.

А какая ж женщина не тешит себя иллюзиями?..

Какие наши годы?!

...Биография мадам Бобковой и в самом деле оказалась богатой пикантными событиями, и поднаторевший в своем деле пиарщик Владимир Леснянский решил, что, по крайней мере, в этом аспекте в его руках благодатный материал. Да и сама работа его заинтересовала - создавать звезд отечественной беллетристики ему ещё не приходилось, а клонировать "народных избранников", ломая голову, как из бывшего партаппаратчика сделать отчаянного демократа и придумать ему особенную предвыборную программу, уже надоело.

Вдохновленные щедрым вознаграждением, высокооплачиваемые имиджмейкеры занялись мифотворчеством, скрыв одни факты, акцентировав и приукрасив другие и придумав новые. Дочь скромных служащих с незаконченным педагогическим образованием, с детства не отличавшаяся ни красотой, ни способностями, согласно теперешней моде, стала наследницей старинного дворянского рода. Придумали даже генеалогическое дерево - кто полезет в него разбираться?!

- Вам, Валентина Вениаминовна, придется все выучить, - наставлял её Владимир Максимович. - Упаси Боже ошибиться в деталях или в датах.

Начинающая писательница прониклась своей новой биографией, уверовав, что именно так и складывался её жизненный путь, и напрочь забыла многие эпизоды своего бурного прошлого.

По собственной инициативе она оснастила свой будущий имидж подходящим, на её взгляд, антуражем, дав объявление в газеты, что готова приобрести старинные драгоценности по хорошей цене, и вскоре её пальцы были щедро унизаны перстнями с большущими камнями - мадам Бобкова решила, что крупный камень сразу бросается в глаза и сам говорит за себя. Старушки, приносившие ей на продажу драгоценности, обогатили интеллект покупательницы историей каждого изделия, а та заменила никому не известные имена прежних владельцев на более звучные, из числа тех, что на слуху у любого человека, более-менее знакомого с классикой. Небрежно вертя на пальце перстень, Валентина Вениаминовна к месту и не к месту роняла, мол, этот напоминает ей о любимой бабушке, урожденной графине Шереметевой, а вот этот - о прабабушке, княгине Волконской.

Владимир Леснянский молча терпел это бред, а вечером, приняв для поправки психического здоровья пару порций виски, жаловался супруге:

- Я скоро ошизею от этой идиотки. У неё вместо башки - задница. Ей же русским языком было велено вызубрить свою биографию. Мои ребята специально раскопали старинный, но малоизвестный дворянский род, чтобы ушлые журналюги и энтузиасты из Дворянского собрания её не подловили. Так нет же! У неё не хватает мозгов даже для того, чтобы заучить то, что для неё приготовили! Эта общипанная курица ни с того ни с сего приплетает то одну аристократическую фамилию, то другую.

- Да не обращай ты на это внимания, Вовчик, - пыталась успокоить его любящая подруга жизни. - Ну, дура, - и что с того? Мало ли дураков ты сделал видными людьми? Многие твои подопечные теперь не сходят с телевизионных экранов, их без конца упоминают в прессе и сами они что-то вещают, будто умные. Научились же! И эта курица научится.

С его подачи теперь все называли Валентину Вениаминовну "общипанной курицей" или просто "курицей". В её лице и в самом деле было что-то птичье. Правда, на курицу она была не похожа, скорее, на старую, облезлую ворону, но прозвище к ней прилипло.

- Бобкова, по-моему, никогда не научится, - страдальчески морщился супруг. - Те, кто стал депутатами, по крайней мере, имели кое-какой опыт, а главное, очень хотели прорваться к кормушке, потому слушались, когда им лепили имидж. Но эта! Не поверишь - она убеждена в собственной гениальности! Дочь уборщицы и пьяного слесаря, но возомнила себя потомственной дворянкой.

- Ты ж говорил, что её родители служащие, - резонно возражала жена.

- Да какая разница!

Пожаловавшись своей половине и подкрепив себя ещё парой порций виски, Владимир Максимович обретал силы для дальнейшей работы с заказчицей. А уж получив от неё очередную увесистую пачку долларов, так и вовсе испытывал прилив вдохновения.

- Видимо, у тебя есть баба.

Сергею не хотелось признаваться, да делать нечего.

- Да, - развеял Аллины надежды потенциальный кандидат на место в её постели.

Она тут же спустилась на землю, констатировав с мысленным смешком: "Эх, опять пролетела мимо своего интереса. Старею, что ли? Форму теряю?.."

- Могу предположить, что ты жил у нее, а Рита дома, потому тебе неизвестно о её времяпрепровождении.

Сокурсник молча кивнул.

- Как давно ты покинул семейный очаг?

- Полгода назад.

- А сейчас твоя дама сердца в каком качестве пребывает?

- Не понял?

- Сделал ли ты ей предложение, оставил ли все как есть или вы разбежались?

- Мы с ней поссорились.

- Почему?

Сергей замялся - ему не хотелось об этом говорить.

- Видимо, она вознамерилась стать мадам Мартовой номер два? - пришла ему на помощь верная боевая подруга.

Он не сразу понял, что она имеет ввиду, и Алла уточнила:

- Намекала или напрямую говорила, что тебе нужно развестись с женой и жениться на ней?

- Да, - признался он.

- Вот и мотив.

Сергей даже вздрогнул от неожиданности:

- Что ты имеешь в виду?

- Именно то, о чем ты сейчас подумал. Твоя любовница позвонила Рите или встретилась с нею и оповестила её о вашем романе. К примеру, озвучила крылатую фразу экс-министра финансов: "Делиться надо", - мол, попользовалась мужем и будет, уступи другому, поделись счастьем.

- Мне кажется, подобное не в её характере...

- Плохо ты знаешь бабскую природу, Серж, - усмехнулась верная боевая подруга - Порой даже самая деликатная дамочка неожиданно для всех и даже для самой себя становится отъявленной стервой, когда касаемо мужеску полу.

- Вряд ли... - с сомнением покачал он головой.

- Кстати, как её зовут? А то мы говорим как-то безлико.

- Алиса.

- Она очень рвалась за тебя замуж?

- В общем-то, да.

- Значит, вырисовывается два варианта. Первый: твоя любовница пришла к Рите и все ей выложила, полагая, что жена является камнем преткновения и мешает ей заполучить тебя в качестве законного мужа. А Рита восприняла это крайне болезненно и наложила на себя руки. Вариант второй: Алиса устранила соперницу не вербально, а физически.

- О чем ты? - растерялся Сергей.

- К примеру, твоя любовница под каким-то предлогом познакомилась с Ритой, не посвятив её в ваши отношения, а потом помогла ей покинуть сей мир.

- Почему у тебя возникло столь чудовищное предположение?

- Да ничего чудовищного в нем нет, Серега. Просто одна из версий. Вполне возможно, ошибочная. Но следователь, узнав о наличии у тебя любовницы, - а он обязательно об этом узнает, - непременно озаботится вопросом, а не она ли поучаствовала в гибели твоей супруги.

- Но при чем здесь Алиса?

- Ты защищаешь её из присущего тебе благородства или до сих пор к ней неравнодушен?

- К ней у меня уже все перегорело. Был кратковременный взрыв чувств, но тому образу, который я создал в своем воображении, Алиса не соответствует.

- Хищница?

- Ну, я бы не стал использовать столь сильных определений...

- Охарактеризуй её сам.

- Мне это сложно.

- Так и остался романтиком в отношении прекрасного пола? До сих пор идеализируешь нашу сестру?

Сергей неопределенно пожал плечами. Ее подколки напомнили ему времена их постромана. Вспоминать это ему не хотелось. Алла интуитивно все поняла и сменила тон на деловой:

- Давай попробую я, если ты затрудняешься. Ты представлял её своей музой, верной и преданной подругой поэта, а она оказалась обычной бабой?

- Примерно так.

- По какому поводу вы с ней поссорились?

- Алиса настаивала, чтобы я развелся с Ритой.

- Мотив налицо, Серега.

...Впридачу к дворянской наследственности, было решено сделать Валентину Вениаминовну носительницей необычных способностей, почти медиумом - опять же в духе новых веяний. Для придания большей достоверности её "сверхъестественному дару" Леснянский пригласил двух дам, именующих себя специалистками в области белой магии. Одна их них, назвавшаяся Магдой, явно была сумасшедшей, искренне убежденной в своем необыкновенном даре.

- По ней психушка плачет, - поморщился глава рекламной фирмы, когда его правая рука, Геннадий Соколов, привел Магду в офис их фирмы.

- Так ведь и нашу клиентку нормальной не назовешь, - пожал плечами молодой человек. - На этом тоже можно сыграть. Пусть наша общипанная курица повадок у этой чокнутой Магды. Если научится вести себя, будто не от мира сего, это пойдет на пользу её имиджу. Гении частенько чудаковаты, вот и наша заказчица пусть будет чудачкой.

- Пожалуй, ты прав, - согласился Владимир Максимович. - Чем чуднее тем лучше. Если она на людях начнет заговариваться и поминать несуществующих предков, не вписывающихся в придуманную нами легенду, ей простят.

Вторая дама, именующая себя ясновидящей, целительницей от всех ныне существующих болезней и умелицей по части избавления от всевозможных проблем, в первую очередь, любовных неудач, измен, половой слабости и прочих неприятностей, как и многие, кто подвизается в этой области, на поверку оказалась, доморощенной актрисой. В офис рекламной фирмы "ясновидящая", практиковавшая под псевдонимом Элеонора, пришла в образе цивильной дамы, в обычной одежде, но, решив показать товар лицом, мгновенно преобразилась и заговорила замогильным голосом.

- Мадам, не трудитесь, - скривился Леснянский. - Вы ошиблись объектом. Мне ваши услуги вовсе не требуются. Сейчас придет заказчица, её и обрабатывайте. Ваша задача - научить нашу подопечную всем приемчикам, отработать такой же "потусторонний" голос и весь прочий арсенал.

Элеонора кивнула, достала из сумочки сигареты и заговорила уже обычным тоном:

- Она тоже хочет стать целительницей?

- Упаси Боже! - замахал руками пиарщик.

- Тогда зачем ей знать нашу кухню?

- Писательница, - лаконично ответил тот.

Собеседница оказалась сообразительной и сразу уловила задачу:

- Имидж?

- Да, - кивнул Владимир Максимович.

- Сделаем, - заверила "ясновидящая".

- Не удивляйтесь, если Валентину Вениаминовну поведет не туда. Решив, что, пожалуй, сказал лишнее, Леснянский пояснил: - Она очень восприимчива.

Собеседница многозначительно хмыкнула, и рекламщик понял, что с этой прожженной особой можно не особенно скрытничать. Взяв заранее приготовленный конверт, он добавил ещё несколько зеленых купюр и, подмигнув, произнес:

- Только, чур, никому ни слова.

- Конфиденциальность гарантируется, - усмехнулась Элеонора.

- Ты где сейчас подвизаешься, Серж? - Алла решила сменить тему, видя, что разговор ему тягостен.

- Все там же.

- Меня всегда удивляло, почему ты стал журналистом.

- Мне интересны люди. Особенно новые знакомые. Судьбы, психология.

- Но ведь ты очень добрый и искренний человек.

- Разве это мешает моей профессии?

- Наверное, у меня предвзятое отношение к твоим коллегам. Судя по тем, с кем я лично знакома, журналист непременно должен быть хватким, циничным и даже, в определенной мере, беспардонным. Образно говоря, лезть всюду, совать свой нос куда не просят и куда нельзя. Я полагала, что у вашего брата нет ничего святого, и ради сенсации вы готовы мать родную продать. А уж вывернуть чужое белье наизнанку, лишь бы состряпать броскую статью, и подавно.

- Ты ошибаешься. Журналисты все разные, впрочем, как и представители любой другой профессии. Все зависит от самого человека. Сознаю, что сказал банальность, но это так и есть.

- Тебе виднее, Серж. Правда, с твоего позволения, я все же сделаю скидку на то, что ты до сих пор склонен идеализировать людей и, будучи сам порядочным человеком, видишь в окружающих только хорошее.

- Мне приходилось общаться со многими известными бизнес-вумен, и на основании этого я тоже мог бы категорично утверждать, что всем им присуща хваткость, жесткость, мужской стереотип поведения. Однако же не всем. Вот ты, к примеру, совсем не такая.

- А вот тут ты ошибаешься, мой дорогой. Я как раз очень хваткая, жесткая, и у меня мужской стиль поведения.

- Не наговаривай на себя. Все ж я знаю тебя почти два десятка лет. Раньше по неопытности принимал твою браваду за чистую монету, но уже давно понял, что это лишь маска.

"Надо же... - мысленно подивилась верная боевая подруга. - Третий мужчина из многих, что прошли через мою жизнь, разгадал, что прячется за моей рисовкой... Вот уж не ожидала, что именно Серега поймет мою истинную натуру. А хотя... Чему удивляться? Именно он шестнадцать лет назад был настроен на меня так, как никто из последующих любовников. Его мои взбрыки не обманули. Серж тонкий и эмоциональный человек, многое постигает интуитивно".

Алла смотрела на него уже другими глазами и, чего уж притворяться перед собой?! - жалела, что так плохо с ним рассталась.

Живет ли в его душе обида на нее? Сергей раним, как и любой творческий человек. К тому же, его никто никогда не бросал. Он сам, остыв, расставался с очередной дамой сердца. Наверное, ему было больно, когда она его бросила. Вообще-то не бросала, а с нарочитым цинизмом предложила разбежаться, разобрав себя, его и их отношения как энтомолог раскладывает насекомое на предметном стекле. Но ему от этого не легче. Может быть, ещё больнее.

Почему-то ей захотелось быть откровенной:

- Ты меня очень удивил, Сержик. Раньше я воспринимала тебя иначе - как идеалиста, склонного смотреть сквозь розовые очки. А оказывается, ты умеешь анализировать и видеть то, чего не замечают другие. В моей жизни было всего лишь двое мужчин, которые поняли, что я придуриваюсь. Остальные воспринимали такой, какой я хотела предстать.

- Я тебя обидел?

- Удивил - не значит обидел. Ты приоткрылся мне с неожиданной стороны. Скажу тебе ещё одну очень важную вещь. Пять месяцев назад этого разговора просто не могло быть. На попытки мужика перевести беседу в такую тональность я бы тут же стала ерничать, желая доказать, какая я вся из себя лихая-бедовая, мол, мне все нипочем. Признаюсь как на духу - доверительных разговоров с мужчинами о собственной персоне я никогда не вела.

- Видимо, перемены связаны с твоим ранением?

- Не с ним самим, а с его последствиями. Олег говорил, что я перенесла клиническую смерть. Оказавшись за чертой и вновь вернувшись, я будто заново родилась и стала другим человеком.

- Ты не стала другим человеком, ты просто стала самой собой.

- Пожалуй, ты прав... В общем-то сути это не меняет. Раньше меня воспринимали бой-бабой, да и я уже сжилась с собственной маской и сама поверила, что такая и есть.

- Да, в этом имидже ты была убедительна, - с грустью признал Сергей.

О чем он грустил? О том, что не понял её раньше? Или о том, что прежняя Алла не пожелала бы его выслушать?..

- Наш психиатр говорит, что я истероидная личность, поэтому мне присущ врожденный артистизм. - Она говорила уже без ерничанья, просто спокойно констатировала факт. - Как подлинный актер не играет, а живет в роли, так и я. Сама не сознавала, что играю роль оторвы, и считала себя оторвой. И даже гордилась этим.

- А теперь?

- А теперь мне это надоело. И даже, признаюсь, немного стыдно тридцатишестилетняя баба, а играю в инфантильные игры, как умственно неполноценная.

- Напрасно ты так о себе... Ты была очень органична.

- Органична в роли дебильно-инфантильной оторвы?

- По-моему, не стоит на этом фиксироваться, - мягко произнес Сергей. Ты уже сбросила эту маску, как змея кожу, и стала собой, но обновленной.

- Да уж, начинаю новую жизнь почти с чистого листа. По-другому строю отношения с людьми, которых знаю много лет. И люди меня воспринимают иначе.

- Многие ведь верят словам и видят лишь внешнюю сторону. Не задумываются о глубинных мотивах поступков других людей, а потому ошибаются в их оценке.

- В этом я уже не раз убеждалась.

- Ты тоже приоткрылась мне с неожиданной стороны...

...Наконец-то Валентина Вениаминовна Бобкова научилась довольно бойко говорить о своих "дворянских корнях", "необычных способностях" и вести себя как Магда с Элеонорой, взяв понемногу от обеих "целительниц".

Правда, Леснянский порой досадливо морщился и сомневался, не переборщили ли они, напичкав имидж и дворянством, и сверхъестественными способностями. На что его верный помощник Гена Соколов отмахивался:

- Да бросьте, шеф! Нормально слепили.

- Может, все же остановиться на одном? - колебался Владимир Максимович.

- Ахинею, которую пишет наша курица, будут читать преимущественно домохозяйки, продавщицы и прочие женщины, мечтающие о красивой жизни, каждая Золушка грезит стать принцессой. Такие клюнут на дворянское происхождение, а другим это по барабану. Зато они купятся на вторую часть имиджа Бобковой - баб, свихнувшихся на почве белой магии, навалом. Посмотрите газеты - в каждой не меньше десятка рекламных объявлений всевозможных "целительниц" и "ясновидящих", значит, эта профессия востребована, раз у них есть деньги на рекламу в престижном издании. Пусть и наша заказчица считается представительницей этой белой гвардии магов. Таких среди писательниц нет, а для того, чтобы прославиться, нужно чем-то от всех отличаться. По части таланта у неё полный облом, так пусть хоть биография будет подходящая. В этом деле чем больше выделяться, тем быстрее её заметят.

- Мы-то сработали неплохо, а вдруг наша курица проколется? И тогда все летит к чертям.

- Да она уже нормально лепит, - успокаивал начальника Гена. - Чешет как по писаному.

- Это в нашем присутствии. А без нас?

- И без нас не растеряется. Въехала так, что уже не съедет. Я и сам порой гляжу на неё и думаю - ну точно крейзи! То, что надо, шеф, - заверил он. - Чокнутее некуда.

- А если кто-то раскусит, что эта старая ворона вовсе не ясновидящая?

- Да как он раскусит-то? Я несколько раз прятался за занавесом в студии Элеоноры, чтобы понять, как она лепит. Такую бредятину несет, а клиентки все готовы скушать. И наша курица научилась так же вещать. "Ясновидящей" деньги платят, а Валентине ж не с клиентками работать.

- С журналистами... - вздыхал Владимир Максимович. - Этих на мякине не проведешь.

- Значит, не надо подпускать к ней журналистов и на пушечный выстрел. Или подпускать только оплаченных.

- Но у писателей бывают презентации, встречи с читателями.

- Придумаем что-нибудь, шеф, - обнадежил Гена.

Разумеется, простенькая фамилия "Бобкова" не вязалась с разработанным рекламщиками имиджем. Начинающая писательница по-прежнему тяготела к знаменитым фамилиям и долго торговалась с Владимиром Максимовичем, требуя звучной фамилии.

Наливаясь тихой яростью, тот тыкал в отлично сфабрикованное генеалогическое дерево и пытался вразумить строптивую заказчицу, что в противном случае любой сведущий человек раскусит фальсификацию, но та упорно стояла на своем.

В конце концов, сошлись на фамилии Меншикова. Меншиковых в России пруд пруди, и даже дочь потомственного сапожника, имеющая эту фамилию, может соврать, будто имеет дворянские корни.

"Хватит лирических излияний, - сказала себе Алла. - Есть конкретная проблема и нужно её решать".

- Сержик, не обижайся, что спускаю тебя на грешную землю, но давай пока отложим эти разговоры до лучших времен и займемся твоим делом. Хотелось бы закончить его в наикратчайшие сроки. Не думаю, что тебе доставит удовольствие потеть на допросе в кабинете следователя. Я провела в казенном доме немало часов и честно признаюсь, не могу назвать их лучшими в своей жизни.

- А ты в каком качестве там оказалась?

- В качестве свидетельницы по делу об убийстве, причем, неоднократно.

- В вашем кругу так часто убивают?

- Бывает. Но потерпевшими и обвиняемыми были и люди иного социального статуса.

- Твои друзья?

- Не только. Некоторых я и в глаза не видела.

- Почему же оказалась свидетельницей?

- А вот тут ты вплотную подошел к одному важному вопросу. Дело в том, что обратившись ко мне, ты попал именно к тому человеку, который тебе сейчас нужен.

- Я в этом не сомневался. - И хотя это прозвучало почти как признание, но его голос по-прежнему был печален.

- Я не это имела в виду. Да, я твой друг и, вне всякого сомнения, костьми лягу, чтобы по тебе не прошелся каток бездушной машины нашего правосудия. Но дело в том, что за стенкой работают ребята с нашего курса. Они объединились в фирму "Самаритянин" и занимаются расследованием криминальных ситуаций.

- Наши ребята? - не поверил Сергей.

- В подавляющем большинстве это наши девицы. Мужеску полу там только Мотька Лопаткин.

Сергей поморщился. В свое время Матвей Лопаткин, известный острослов, весьма едко прохаживался по его адресу. Он тоже числился в Аллиных воздыхателях и остался таковым до сих пор, а та называла его "вечно влюбленным". Видимо, тогда взыграла мужская ревность - с Мотей у Аллы были лишь дружеские отношения, а Сергей удостоился её внимания.

- Мотька, конечно, не подарок, но ты не бери это в голову, Серж. Сейчас он уже не тот, что раньше. Пообтрухал наш Мотенька, пыль с мозгов уже слетела. Раньше был сынком высоких родителей и мог себе позволить прожигать жизнь и именоваться плейбоем, а после их смерти остался не у дел. Получал гроши и влачил жалкое существование. Правда, любви к человечеству это ему не прибавило - он как был злоязычным мизантропом, так по сию пору им и остался, но, по крайней мере, научился придерживать свой язычок. Да и не с чего и некому ему свой гонор показывать, когда остался за бортом жизни.

- А что Матвей делает в этой фирме?

- Руководит.

- Расследованием криминальных ситуаций? - не поверил Сергей. Чтобы Матвей Лопаткин, известный лентяй и сибарит, стал детективом?

- В общем-то, руководит он формально. Но в ведомости на зарплату числится генеральным директором "Самаритянина".

- Кто же на самом деле руководит расследованиями?

- А как ты думаешь, друг мой Серхио?

- Неужели ты? - Он ещё больше удивился.

- Угадал.

- Трудно поверить...

- Почему?

- Ты же бизнес-леди...

- Ну и что? Одно другому не мешает. Бизнес - это способ зарабатывать на хлеб с маслом и хороший коньячок. А детективная деятельность - хобби.

- Раньше такого увлечения у тебя не было...

- Все мы меняемся с годами, - хмыкнула Алла.

- Но как же ты с этим справляешься? У тебя же нет теоретической базы.

- По-твоему, те, кто работает в частных сыскных агентствах, мощные теоретики?

- Но у них же опыт.

- Опыт - дело наживное.

- И много ты раскрыла преступлений?

- Порядочно. В отличие от ментов, в "Самаритянине" архива нет, закрывать дела, как в органах, нам поперек реноме, для нас главное результат.

- Ну и дела... - покачал он головой. - Если бы это сказал кто-то другой - ни за что бы не поверил. Алла Королева - и вдруг частный детектив!

- Я не частный детектив, Сержик, а идейный вдохновитель и аналитик по совместительству.

- То есть, фактической работой занимаются другие люди?

- Фактуру собирают наши сокурсницы, а я генерирую идеи и направляю их деятельность в нужное русло.

- А Матвей?

- С умным видом сидит в своем кресле и делает вид, что тоже принимает участие в процессе. Правда, время от времени Мотька вставляет реплики, участвует в дискуссии, в общем, соответствует своему креслу.

- Зачем же он вам нужен?

- Во-первых, ему эта работа пришлась по кайфу. Во-вторых, Мотя совсем обветшал и обнищал, а теперь прилично зарабатывает. А в-третьих, исполняет обязанности Фунта.

- Зачем?

- Для отвода глаз.

- Тебе рискованно самой возглавить такую фирму?

- Риска я совсем не боюсь. Пусть кто-то попробует наехать - не обрадуется. Но мне, уважаемой бизнес-леди, не к лицу быть руководителем детективного агентства. Партнеры воспринимают меня как серьезную деловую даму, и вдруг выяснится, что параллельно я занимаюсь деятельностью, к которой в наших кругах относятся с презрением. Когда кто-то хочет сохранить свое реноме, то открывает дочернюю фирму, внешне - совершенно самостоятельную, со своим штатом и руководителем. К примеру, не желает коммерсант афишировать, что приторговывает не только бриллиантами, но и презервативами, и остается чистеньким, занимаясь драгоценными камнями, а презервативы - сфера деятельности новой конторы. Тут я несколько утрирую, но суть именно в этом. В нашем случае - тот же принцип.

- Значит, моим делом будут заниматься наши сокурсники?

- И они тоже. Но руководить буду я.

- Почему ты сама? Ты же нездорова.

- А как ты думаешь?

Они посмотрели друг другу в глаза и одновременно отвели взгляд. Но успели многое сказать друг другу без слов.

...По совету главы рекламного агентства Валентина Вениаминовна обзавелась литературным агентом. Пусть ещё не издана ни одна её книга, но как же уважающей себя писательнице без литагента! Непрестижно! Им стал Яков Борисович Корн, по образованию журналист, крепкий профессионал, последние годы работавший со многими издательствами и весьма поднаторевший в области авторского права.

С первой же встречи мадам Бобкова заявила ему:

- Поторопите Нечаева. Почему так долго нет моих книг?

- Но ведь нужно их отредактировать, потом две корректуры, верстка, оформление обложки и лишь затем пленки передают в типографию, успокаивающим тоном произнес литагент. Нервы у него после многолетнего общения с капризными писателями почти как канаты, да и солидный оклад, который положила ему работодательница, любительница сорить деньгами супруга, позволял сохранять выдержку.

- Прошло уже много времени! - возмущалась госпожа Бобкова.

- Обычно книга выходит не раньше, чем через полгода после сдачи рукописи. Бывает, и позже.

- Меня не интересует, как бывает обычно! - высокомерно бросила Валентина Вениаминовна, уже уверовавшая в свою звездность и по этой причине заблаговременно заболевшая звездной болезнью.

- На этот процесс мы повлиять не можем.

- Это почему же? - вскинулась работодательница. - Ведь книги издаются на мои деньги.

- Художникам нужно разработать дизайн обложки - чтобы она была и броской, и вместе с тем, изысканной, в соответствии с вашим аристократическим псевдонимом и содержанием книги, - польстил Яков Борисович.

Корн умолчал о том, что в данный момент редакторы пытаются привести в читабельный вид её дилетантскую писанину. Татьяне Нечаевой эта задача оказалась не по силам, и Эдуард Леонидович расширил штат. Теперь под началом его супруги трудились три редактора, а помимо них, был десяток внештатных, которых привлекали по мере необходимости.

- Нужно повысить художникам гонорар, и пусть сделают обложку побыстрее, - потребовала госпожа Бобкова.

- Это процесс творческий, - пытался вразумить её литагент.

- Ерунда! - отмахнулась графоманствующая дилетантка.

- Если поспешить, то в книге будет много опечаток, - решил упростить проблему Яков Борисович, и её это проняло.

- Но вы все равно контролируйте процесс, - велела она.

- Непременно, - заверил литагент.

По просьбе Владимира Максимовича он почти не расставался со своей подопечной, боясь, что без присмотра та сотворит какую-нибудь глупость и развалит столь тщательно созданный имидж.

- Сержио, что-то мне поднадоел собственный кабинет. Да и сотрудники все время под ногам путаются. Ты не против сменить декорации?

- Не против. - Впервые с момента их встречи Сергей улыбнулся.

- Поедем в ресторан или ко мне домой?

- Я бы предпочел к тебе.

Алла бросила на него взгляд искоса, пытаясь понять, есть ли в его словах подтекст. Но Сергей её опередил:

- У тебя дома есть гитара?

- А як же ж? Еще со студенческих времен. Правда, уже вся запылилась, бедняга.

Когда-то Алла баловалась гитарой, но именно баловалась. Голос у неё приятный, но она почему-то решила, что петь ей не в стиль, и забросила инструмент подальше. Подарить его кому-то рука не поднималась. Раньше она иногда пела наедине с собой, а последние годы ей было не до этого. Ни один из её нынешних любовников и даже близкие друзья не подозревали об этом, а если бы хоть раз увидели верную боевую подругу в неожиданном образе, то несказанно удивились бы. Разумеется, не знал об этом и Сергей.

- Ты хочешь спеть для меня? - спросила она.

- Хочу. А ты?

- Буду рада. Сольными концертами ты не баловал меня даже во времена нашего романа...

Сказав это, Алла спохватилась - не поймет ли он как откровенный намек? И сама себе удивилась - раньше ей бы и в голову не пришло задуматься, как воспринимает её слова мужчина.

Но Сергей не просто мужчина. И даже не просто бывший любовник...

...Яков Борисович Корн сотрудничал с Нечаевым почти десяток лет, со времен, когда Эдуард Леонидович и его жена создали издательскую фирму, а он поставлял супругам авторов. Дружеские отношения не позволяли ему навязывать супругам явных графоманов, расхваливая их произведения, хотя литагент был заинтересован, чтобы книги его подопечных издавались.

В прежние времена Корн неустанно утюжил провинциальные города, выискивая способных авторов. Договориться с провинциальными начинающими писателями проще: то, что для столичного жителя - мизерное вознаграждение, для иногороднего - огромная сумма. В других городах люди за год зарабатывают, сколько москвичи за месяц, а некоторые вообще остались не у дел, а в столице всегда можно найти какую-нибудь работу. Поэтому провинциалы с радостью соглашались на любые условия - мало того, что реализуются в качестве писателей, так ещё и денег получат.

Правда, насчет оплаты их труда дело обстояло не так-то просто. Будучи представителем автора, Яков Борисович должен был отстаивать его интересы, но ведь Эдик - давний приятель... А потому Корн составлял договор, по которому писатель получает 2-3 процента от стоимости каждой проданной книги, и тут его совесть была чиста - начинающему автору ни одно издательство не предложит лучших условий, - а затем его задачей было держать своего подопечного в узде, и в этом деле литагент весьма преуспел.

- Увы, ваша книга плохо продается, - с сокрушенным видом оповещал он наивного провинциала спустя некоторое время.

Литагента не терзали муки совести из-за того, что приходится обманывать. Того, что его подловят на лжи, Корн не опасался: автору не по силам проверить, как обстоят дела на самом деле. К святая святых финансовой документации - его и близко никто не подпустят, а вместо этого выдадут компьютерную распечатку, по которой из тиража продано, скажем, всего сто четыре экземпляра его книги, вот он и получит положенные два процента от этого количества, причем, по минимальной оптовой цене, а она втрое ниже той, что на прилавке магазина, - в общем, сущие копейки. А Яков Борисович со спокойной совестью продолжал привычную песню:

- Литературы сейчас издается море, так что ничего удивительного. Но вы не отчаивайтесь, пишите еще. Тут существует своя закономерность: читатели нередко не замечают ни первой, ни второй-третьей книги начинающего автора, но когда произведений много, и они выстраиваются на полке книжного магазина как собрание сочинений, - вот тогда на них сразу обращают внимание. Купив пятую-шестую по счету книгу писателя, люди потом приобретают и предыдущие. И вот тогда приходит настоящая слава, тиражи постоянно допечатываются, а вместе с тем будут расти и ваши гонорары. Даже два процента от стоимости полумиллионного тиража - немалые деньги, причем, известные авторы получают иной процент - от пяти до семи, а звезды - десять процентов от стоимости каждого проданного экземпляра. Прикиньте, какая это сумма!

От такой заманчивой перспективы у доверчивого автора загорались глаза - кому ж не хочется натворить аж собрание сочинений! Преисполненный радужных надежд, он уже заранее представлял, как красиво выстроятся на полке его будущие книги в одинаковых обложках, мысленно прикидывая, какого цвета прикупить престижную иномарку на баснословные гонорары, как отделать будущий загородный особняк и городскую квартиру, - и садился за очередное творение, затем за следующее, и так далее.

Яков Борисович ничуть не переживал, что приходится вести двойную политику. Вообще-то обещать златые горы, чтобы заполучить перспективного автора, - задача издателей, они же потом выкручиваются, почему выплата гонорара задерживается или писатель получает смехотворную сумму, а не ту, на которую рассчитывал. Корн, по сути, взял на себя функции Нечаева и, разумеется, издатель оплачивал его услуги.

Когда "Кондор" почти разорился, потерял постоянный заработок и литагент. Он постоянно захаживал в другие издательства, предлагая произведения своих подопечных, кое что ему перепадало, но этого едва хватало на весьма скромный прожиточный минимум.

Как только любимое издательство расправило крылья, Корн вздохнул с облегчением. Теперь он отказался быть представителем провинциальных писателей, его единственной подопечной стала мадам Бобкова, и он получал у неё постоянный оклад.

- Ну, располагайся, - сказала хозяйка дома. - Выпить хочешь?

- Я не пью.

- Тогда и я не буду. Сейчас принесу инструмент.

Алла пошла в свой кабинет - именно здесь, в месте своего уединения, она хранила гитару. Достав её, положила на стол и бережно протерла - гриф и в самом деле запылился.

"Нельзя так с любимым инструментом, - попеняла себе верная боевая подруга. Тут её взгляд упал на портрет, все ещё висевший на стене. - Так, это свидетельство прошлых ошибок нужно отсюда убрать, иначе у меня каждый раз будут нехорошие мысли".

Сняв портрет, хозяйка огляделась - куда бы его засунуть?

"Ладно, потом попрошу Зосю Павловну выкинуть, - решила она и поймала себя на мысли, что рада отсутствию экономки - сегодня у неё выходной. У Олега суточное дежурство, верный оруженосец отправлен домой. - Неплохо ты обставилась, старушка", - съехидничала Алла в свой адрес.

Сэр Персиваль путался под ногами и просился на руки. Чтобы не обижать любимца, она подхватила его здоровой рукой, немного подержала и отпустила, попеняв:

- Персюха, имей совесть, ты уже тяжелый, и тебя, и гитару мне не унести.

Тот посмотрел на неё с немой укоризной, мол, ты мне изменила...

- Да ладно, не жги меня осуждающим взглядом, - рассмеялась хозяйка. Иди лучше, с мышкой поиграй.

Она зашла в спальню, нашла приткнувшуюся в углу игрушку, завела её и положила на пол. Сэр Персиваль тут же забыл о своей ревности и, задрав свой пышный серо-голубой хвост, весело помчался за ускользающей мышкой.

Вернувшись в гостиную, Алла подала гитару Сергею. Тот взял, настроил и, глядя ей в глаза, начал петь:

Я однажды сойду на перроне, где осенью давней

Вы прощались со мной, равнодушно глядя мне вслед...

Помню серый вагон, свет, за окнами гаснущий плавно,

И старушку в купе, что сидела, закутавшись в плед.

Вы по жизни моей, словно берег покинутый, плыли.

Я тянулся к нему, и манило сильней и сильней...

Я приеду зимой. Я отвык уж от зноя и пыли,

Словно гордый корабль - в суету городских пристаней.

Будет ветер играть отворотом распахнутой шубы.

И на шапке моей по-хозяйски уляжется снег.

Не забытая женщина снова подставит мне губы

В полутемном дворе, и слезинки слизну с её век.

Прозвучит её смех, как нездешних грехов отпущенье.

И нелепая мысль застучит в воспаленном мозгу:

Что приехал я зря, - к этой женщине нет возвращенья.

Что пора бы забыть.

Но без прошлого я не могу27.

- Ты все такой же неисправимый романтик...

- Никто, кроме тебя, меня так не называл.

- "Не забытая женщина снова подставит мне губы..." - процитировала Алла строфу из его песни.

Больше уже ни о чем не нужно было говорить.

...Генерального директора издательства "Кондор" Валентина Вениаминовна побаивалась. Однажды она закатила истерику, не желая следовать советам имиджмейкеров, а Нечаев сказал спокойно, серьезно и веско:

- В таком случае я отказываюсь с вами сотрудничать. Без имиджа, созданного настоящими профессионалами своего дела, вы ничто. Забирайте свои рукописи и ищите другого издателя.

- А мои деньги? - взвизгнула мадам Бобкова.

- А я у вас их не просил, - с чувством собственного достоинства ответил Эдуард Леонидович. - Вы сами ко мне пришли и предложили кредит. Теперь я вижу, что зря связался с вами - вы совершенно бесперспективны, и ваши книги никто не будет покупать. Уже полгода коллектив редакторов пытается привести рукописи в приличный вид, но это невозможно: ваши опусы полная ахинея. Даже массивная рекламная кампания не спасет - купят некоторую часть первого тиража, а потом все осядет на моем складе. Я не могу подрывать реноме своего издательства. Кредит я вам верну на тех условиях, на которых мы подписали соглашение. До свидания.

За эти полгода Нечаев уже поднабрался опыта и теперь сам проводил переговоры. У него появились средства, чтобы издавать новые книги, он привлек перспективных авторов и научился с ними разговаривать. Нужно обещать начинающему писателю сладкий медовый пряник, но если тот чересчур самоуверен, а тем более, страдает манией величия, можно показать и кнут. Точнее - указать на дверь, мол, и без вас обойдемся, таких, как вы, пруд пруди, в очереди стоят.

В действительности именно так и обстояли дела, и когда издатель говорил эти слова несговорчивому автору, то ничуть не кривил душой. Не этот, так другой, потеря невелика. Решающее слово за тем, кто производит и продает. А если начинающий писатель капризничает - скатертью дорожка, пусть побегает по другим издательствам, по полгода ждет, когда его опус отрецензируют, а в итоге получит отказ и вновь пойдет по тому же кругу.

Такая тактика действовала безотказно - автор тут же ломался. Правда, Эдуард Леонидович не любил унижать людей и нечасто использовал политику кнута. С некоторыми писателями после таких слов он и в самом деле расставался - впредь с ними будет одна морока, после выхода первой книги они немедленно заболевают звездной болезнью.

Процесс книгоиздания доставлял Нечаеву огромное удовольствие, и он не собирался тратить время и нервы на общение с истеричными графоманами.

А опусы Бобковой и в самом деле совершенно безнадежны. Команда редакторов признала собственное бессилие, когда Татьяна Нечаева, прочитав то, что получилось, покачала головой и сказала:

- Мура, Эдик. Пусть и отредактированная, но мура. Сюжета нет, типажи плоские. Китайский театр теней, а не персонажи. Это не романы, это отстой.

- О чем ты думал, когда писал эти стихи? - спросила Алла спустя некоторое время.

- О тебе, конечно.

- Их не было в альбоме, который ты мне подарил.

- Я написал эту песню позже.

Она промолчала. Сергей подарил ей альбом со своими стихами, а она его высмеяла, и он не захотел больше ничего ей показывать. От альбома до этой песни у нее, наверное, был не один десяток одноразовых и более-менее постоянных любовников. Куда уж ему соваться со своими ностальгирующими стихами...

- Сереж, а ведь я тогда тебя любила...

- Я тебя и сейчас люблю.

Он смотрел на нее, ожидая ответа, а она отвела взгляд и попросила, чтобы заполнить паузу:

- Дай мне гитару.

Встав, Сергей взял сиротливо лежащую на полу гитару, и стоял возле дивана, на котором в томно-расслабленной позе лежала Алла, глядя на неё сверху вниз и не понимая, чего она хочет.

Любимая женщина улыбнулась и подмигнула ему, потом села, закинула ногу на ногу и пояснила:

- Попробую ответить тебе в том же ключе.

Он все ещё не понимал - даже помыслить не мог, что она сейчас споет. Взяв гитару, Алла усмехнулась, подметив ещё большее удивление во взгляде новообретенного любовника, - тот уже понял, что она отнюдь не дилетант. Играть Алла не собиралась - одной рукой не получится, - просто хотелось прикоснуться к струнам, вспомнить, как пела для себя, и настроиться.

- Свое умение я покажу тебе, когда будут действовать обе мои руки. Пока просто спою, а ты постарайся мне подыграть.

Алла передала ему гитару, напела мотив без слов, Сергей тут же подобрал аккомпанемент, и она запела низким звучным голосом:

Я уходила, не жалея

о том, что было,

тех, кто был.

Как парус

гордо реяла...

Я от сердец спаленных

оставляла дым.

Когда-то осенью

вдруг что-то дрогнуло

внутри...

Но взгляд чужой

сомненья заглушил.

И кто-то вновь

дарил мне поцелуи...

И думалось,

что продолжалась

жизнь28.

Сказать, что Сергей был удивлен, - значит, ничего не сказать. Он был сражен наповал.

- Это твои стихи?

- Мои, - кивнула она.

- Я... У меня нет слов.

- Ничего не говори. Я и так все вижу.

- Ты написала их тогда?..

- Примерно спустя полгода, как мы расстались.

- А музыка?

- Да какая ж это музыка? - Алла рассмеялась, чтобы сбить его с волны.

- Я не знал, что ты поешь.

- Ты первый, кто об этом узнал.

- Пела только для себя?

- Ага.

- У тебя отличный голос.

- Да брось ты...

Она ничуть не лукавила и не напрашивалась на комплимент. Может быть, потому и не пела для других, что не хотела снисходительных улыбок и вежливых хлопков, которыми обычно награждают доморощенных певцов. А петь в подвыпившей компании то, что написано для себя, свою душевную боль, изложенную белым стихом, - и подавно не хотела.

- Спой еще, - попросил Сергей. - Я сориентируюсь и подберу аккомпанемент.

Алла не стала ломаться. Для других не пела, а для него споет, потому что её стихи - о нем, о них:

Вспоминаю жизнь на вкус,

Мои духи - беспредельный мускус,

И все года дымкой искусной

Увели к свету рамп,

но победы все тусклы.

Возрождаю я осень

из памяти сердца,

Корабли, что оставили

гавань навечно...

И не нужно было

возвращений и встреч...

Океаном страстей

пугала я вечность.

Позабыты слова,

но вернулись вдруг сны.

Чувства все смятены,

и моря, что внутри,

в океан вновь сошлись29.

- Ты жалела, что мы расстались?

- Теперь, по происшествии стольких лет, уже могу в этом признаться. Конечно, жалела.

- А тогда?..

- А ты сам не понял?

...Резкая отповедь издателя произвела впечатление на необоснованно загордившуюся мадам Бобкову-Меньшикову, и она, ещё немного покапризничав, смирилась.

А Эдуард Леонидович теперь и в самом деле не боялся с ней расстаться. "Кондор" уже встал на ноги, обойдутся и без госпожи Бобковой, рассчитаются с кредитом, и до свидания.

Если начинающая писательница согласна играть по правилам, тогда сотрудничество возможно, а если нет, пусть ищет другого издателя, кто пожелает терпеть её истерики.

В общем, капризную авторессу урезонили, и она стала вести себя поприличнее.

Татьяна Нечаева на дух не переносила Валентину Вениаминовну, но была вынуждена мириться с её существованием - с появлением мадам Бобковой дела "Кондора" и в самом деле пошли значительно лучше. Весь лежалый товар удалось распродать, напечатали много новых книг и теперь реализация стала бесперебойной. За своевременной оплатой следила команда ушлых ребят, экспедиторы постоянно курсировали на издательских грузовиках - с продукцией в провинцию, с наличными деньгами - в Москву.

Таня была вынуждена согласиться, что издательство наращивает обороты во многом благодаря госпоже Бобковой. Теперь есть возможность приглашать к сотрудничеству перспективных авторов, а Эдуард надеялся, что со временем эти писатели станут популярными.

Верная подруга и соратница верила в мужа - он и в самом деле молодец. Не сдался, не бросил дело, когда оно погибало, а нашел способ вытащить издательство из числа кандидатов в банкроты и даже сделать его вполне успешным.

Теперь Татьяна признавала, что её супруг был прав, - не зря связался с Бобковой. Да, она стервозная дама, но, как говорится, цель оправдывает средства.

"Любовный роман. Дубль второй", - сказала себе Алла, глядя но вновь обретенного любовника с неожиданной для неё самой грустью. И даже мысленная ирония не помогла сгладить подавленности - отчего-то ей было очень грустно. Ведь все могло сложиться иначе...

Сергей взял несколько аккордов и продолжил их песенный диалог:

Ищут приюта чувства

В моей замерзшей душе,

Сиротливо забившись в угол,

От холода дрожат, ни на что не надеясь уже.

Зачем судьба готовит встречи

С людьми, что равнодушия полны,

Ничто боль раны не залечит,

Да насмехаться будут сны.

Когда проснусь, я все забуду

И верить не смогу словам,

Сквозь равнодушных взглядов вьюгу,

С улыбкой грустной на устах

Шагну к неведомым мирам. 30

- Этих стихов тоже не было в том альбоме, - тихо произнесла Алла.

- Я написал их восемь месяцев назад...

- После Светкиной свадьбы? - догадалась она.

- Да.

Что тут скажешь?

Не любила она возвращаться к прошлому. Расставаясь - расставалась сразу, в одночасье, цинично заявляя: "Собаке хвост по кусочкам не рубят!"

Зачем ерничала, когда было так больно?..

Может быть, именно потому, что было больно?..

...Для встреч с журналистами и прочими нужными для роста популярности людьми супруг купил Валентине Вениаминовне большую квартиру в престижном районе, тщась надеждой, что в обозримом будущем она поселится там насовсем.

Самой писательнице, несмотря на уговоры Владимира Максимовича, категорически не нравился её псевдоним, но пиарщик упорно стоял на своем: если выбрать более звучную дворянскую фамилию, самозванку в два счета раскусят, высмеют в прессе и тогда прощай столь тщательно продуманный имидж!

- Этих продажных писак я куплю! - самоуверенно заявляла мадам Бобкова-Меньшикова.

- Для того, чтобы купить всех журналистов, даже у олигархов денег не хватает, - не соглашался глава рекламного агентства.

- Да откуда они узнают мою родословную? - упиралась заказчица.

"Тупее невежи не сыскать", - мысленно отвечал ей Владимир Максимович, а вслух, терпеливо:

- Сейчас у многих средств массовой информации есть специальная служба, на которую расходуются немалые суммы. Называется её деятельность "журналистским расследованием", а на самом деле это самая настоящая сыскная деятельность. Там работают профессионалы, которые накопают компромат на любого, не хуже спецслужб, да они, по сути, и являются мини-спецслужбами, там работают многие выходцы из "конторы".

Слово "спецслужбы" произвело впечатление на недалекую мадам Бобкову, и она смирилась.

Эдуард Леонидович принимал посильное участие в "производственных" совещаниях, но дел у него было невпроворот, и он не мог подолгу сидеть с членами команды по созданию будущей знаменитости.

Нечаев доверял рекламщикам и не вмешивался в процесс - каждый должен заниматься своим делом. Леснянский и Соколов профессионалы, зачем им мешать дилетантскими пожеланиями?! Он просил лишь держать его в курсе, какие подвижки в отношении имиджа писательницы, как она себя ведет, не собирается ли взбрыкнуть.

Яков Борисович Корн стал своеобразным посредником между пиарщиками и издателем, навещал приятеля почти ежедневно, отчитывался, как прошел день.

Мадам Бобкова ещё не раз взбрыкивала - она принадлежала к категории людей, которые по-хорошему не понимают, на них можно воздействовать лишь с позиции силы, и только тогда они приходят в чувство.

Эдуарду Леонидовичу, образно говоря, приходилось использовать кнут, когда рекламщики в отчаянии взывали к нему: опять эта истеричная стерва отчудила фокус, от неё уже голова кругом, сил нет с ней бороться! Нечаев вмешивался и сурово отчитывал её, ещё раз напомнив, что в скорейшем издании книг заинтересована она, а не "Кондор".

Издатель набрал новых редакторов, дал им задание править опусы Валентины Вениаминовны максимуму, но просвета в этом тоннеле под названием "писательница Меншикова" что-то не виделось.

"Потерзались и будет", - сказала себе Алла и тут же продемонстрировала, что чувства - чувствами, а дело - делом:

- С тобой хорошо, но давай все же вернемся к нашей проблеме.

Сергей мыслями был так далек от реальности, что даже не расслышал её слов, и переспросил:

- Извини, я задумался. Что ты сказала?

- Что пора отвлечься от лирики и вернуться к прозе жизни.

- Может, не надо... - неуверенно произнес он.

- Надо, - твердо сказала она.

- А я и в самом деле поверил, что ты стала другой...

- Я тебя разочаровала?

- Нет, но...

- Я всегда старалась держать эмоции в узде.

- И дальше так же будет?

- Нет, Серж, не думаю. Наверное, будет по-другому.

По его глазам Алла прочла, что он очень на это надеется. Да и сама этого хотела. А чтобы придать себе нужный деловой настрой, прибегла к привычной манере и мысленно произнесла: "Не сложно быть любимой, сложно любить". Тем самым временно поставив точку на этом этапе их отношений, она сказала уже другим, серьезным тоном:

- Ты не против, если я тебя кое о чем спрошу?

- Давай не сегодня. - Сергей опять попытался её обнять, но Алла ловко вывернулась. - Правда, Аленка, оставим это на потом.

- Кроме тебя и отца, никто не называл меня Аленкой... - тихо сказала она, сразу погрустнев.

- Почему ты опечалилась?

- Папа умер два месяца назад.

- Прости, я не знал.

- Давай о чем-нибудь другом. Тяжелая тема.

- Я больше не буду тебя так называть, чтобы не бередить душу.

- Нет уж, и раньше я тебе это позволяла, и сейчас позволю. Хотя не так давно гневно вскинулась, когда меня так назвал человек, далеко мне не безразличный31. Но тебе можно то, чего нельзя другим.

Он не стал ничего отвечать. Да и зачем отвечать?..

...Узнав, что в очередной раз придется менять фамилию авторессы на обложке, - мадам Бобкова опять капризничала, что ей не нравится псевдоним "Меншикова", - Эдуард Леонидович простонал:

- Как же эта стерва мне надоела! Убил бы!

- Я бы тоже, - согласно кивнул его приятель Яша Корн. - Но убивать не умею и не собираюсь этому учиться.

- Да уж, друг мой, от последствий общения с ней только черным юмором и спасаться.

- Вот и спасаюсь. Альтернативы-то нет.

- Сочувствую, Яша. Я-то, к счастью, вижусь с ней редко, только для того, чтобы вправить ей мозги, а тебе приходится общаться ежедневно. Поделись секретом - как тебе удается с ладить с этой психопаткой?

- Тренинг, Эдик. А куда деваться? Послать ее? А дальше что? Вернуться в журналистику? Мои коллеги в своем большинстве еле сводят концы с концами, а Бобкова, по крайней мере, хорошо платит, хоть мне и приходится отрабатывать зарплату до кровохарканья. Опять стать литагентом тоже вариант не из лучших. Кормился я только за счет "Кондора", но ведь у тебя пока тоже дела идут не так как хотелось бы. Большинство издателей относится к литагенту подозрительно - мол, его задача продать, вот он и всучивает всякую муру, чтобы поиметь с гонорара писателя свой процент. В моем списке было две сотни авторов, а издавались единицы. Мне полагалось двадцать процентов от их гонорара, но они получали сущие копейки, и двадцать процентов от их копеек - это совсем мизер. Сам ведь знаешь, в нашей стране писательским трудом не проживешь. Сами авторы в своем большинстве имеют другую работу, это и позволяет им существовать, а мне что прикажешь делать? В бытность литагентом я ежедневно утюжил столичные издательства, таская тяжеленный портфель с их рукописями, и нажил лишь сколиоз. А больших денег - увы, не нажил. Да и не очень больших тоже. Ходишь, уговариваешь, расхваливаешь произведения своих подопечных и все равно невостребованных авторов тьма-тьмущая. Более-менее зарабатывают лишь знаменитые, а где их взять-то? В нашей стране наберется от силы десятка три прилично оплачиваемых писателей. Многие из звезд наотрез отказываются работать с литагентом - если автор и так популярен, зачем ему делиться со мной?! Задача агента - пристроить рукопись в издательство, правильно оформить договор и отследить его исполнение. А знаменитости все эти премудрости уже освоили. Так что известных авторов в моем списке не было и не предвиделось. Ты как издатель можешь сам вырастить звезду, у тебя есть средства, которые можно вложить, а я должен кланяться издателям, чтобы они опубликовали книгу моего подопечного. Когда ещё он станет известным... Да и станет ли? Некоторые, слегка приподнявшись, сразу отказываются от услуг литагента - не хотят платить процент.

- Ты же заключал с ними договор.

- А что толку, Эдик? Неужели бы я подал в суд иск, что автор не платит мне и отказывается от моих услуг? Я человек мирный, судиться не хочу. Так что возвращаться в литагенты мне нет никакого резону - я зарабатывал болезни, а не деньги. Сам знаешь, Сонечка уже невеста, не сегодня-завтра замуж выйдет, а мне даже не на что справить любимой дочери свадьбу. Сейчас хоть появилась возможность откладывать, так что моя Сонечка будет не хуже других. Ради неё я готов терпеть даже десяток Бобковых.

- Ты останешься у меня?

- Я даже боялся спросить...

"Как хорошо, что Олег сегодня дежурит, - подумала она. - А завтра?.."

Но думать об этом не хотелось. Сегодня хорошо, а завтра будет завтра.

- Мы никогда не проводили вместе ночь...

- Надеюсь, не последнюю.

- Я тоже на это надеюсь. Я люблю тебя, Аленка.

Она колебалась всего секунду.

- Я тоже тебя люблю, мой Сержик. И уже никому не отдам.

- Разве кто-то вставал между мной и тобой?

- Только мой дурацкий характер и мое прошлое.

- Прошлое?

- Да, был один неприятный момент, который во многом определил мою судьбу. Если бы не это, быть может, я бы с тобой не рассталась.

Сергей молчал, ожидая, захочет ли она рассказать, а Алла размышляла, стоит ли.

Эту историю она когда-то хотела забыть и уже почти вычеркнула из своей памяти, сказав себе, что нужно оставить прошлое в прошлом, случившееся не стоит того, чтобы терзаться. Сказать-то сказала, да ведь мы не властны над своими эмоциями...

Год назад Алла рассказала о том случае своей самой близкой подруге Ларисе, да и то лишь потому, что Наталья Пантелеева, та самая одноклассница, которая соблазнила её жениха, попала в передрягу, и верная боевая подруга вместе с Ларой кинулись на выручку32. Поведала, вроде бы, индифферентным тоном и уверяла Ларису, что все давно быльем поросло. Ан нет. Не поросло - на тот момент. А потом психиатр ей все разъяснила, и Алла успокоилась.

Стоит ли сейчас снова ворошить ту историю, которая у неё самой уже вызывает снисходительную усмешку? "Не стоит", - решила она.

- Давай не будем о моем прошлом. Сейчас есть более актуальная тема. Сержик, а почему ты женился на Рите?

- Мне было все равно, на ком жениться. Она была такой преданной. Не назойлива, как некоторые.

- И на этом ваш брак продержался шестнадцать лет?

- Получается, что так...

- И ни разу не было желания развестись?

- Чуть ли не с первых дней... Но у меня язык не поворачивался сказать, что хочу с ней расстаться. Рита очень впечатлительная. Была... - добавил он с грустью. - Я не мог позволить себе ранить её. Ничуть не преувеличу, сказав, что она бы этого не пережила. Без истерик, мелодрамы и предсмертных писем наложила бы на себя руки. Жена мне этого никогда не говорила, не шантажировала, как другие: "Если ты меня бросишь, я покончу с собой". Я просто это знал. Не могу объяснил - почему. Знал, и все.

- Все наши девчонки завидовали ей - такого видного мужа оторвала...

- Она никогда не заговаривала о свадьбе. Я сам предложил пожениться. Рита была так счастлива... А мне тогда казалось, что тем самым я как бы частично искупаю вину перед другими женщинами, которых раньше бросал...

- И ты достойно нес свой крест...

- Нет, жертвенности в моей семейной жизни не было. После женитьбы я жил спокойно, Рите не изменял. Все ж жена - это не только женщина, с которой делишь кров и постель... Только ты меня так понимала...

Алла задумалась - понимала ли она его в той степени, какой ему хотелось. "Я называла его неисправимым романтиком, хотя на первый взгляд он казался банальным ловеласом. Бабы на нем висли, и Серж, казалось, не упускал свой шанс. Мог бы найти жену поинтереснее Риты - возможность имелась. А Сергей, оказывается, искал женщину-друга... Значит, и я до конца его не понимала. Почему же Сережа был со мной? Тоже искал во мне друга?.."

Она постаралась припомнить, как завязался их роман. Кто был инициатором? У неё тоже был неограниченный выбор - любой из студенческой братии с превеликим удовольствием стал бы её любовником, несмотря на показной цинизм, прозвище "Казанова в юбке", длинный список постельных партнеров и самоуверенные заявления: "Я блядь, и этим горжусь!"

"Почему же его не отпугнула моя репутация? Неужели он уже тогда видел больше, чем остальные?.. Сам неисправимый романтик, узрел и во мне родственную душу?"

О погибшей жене любовника Алла знала немного - та училась на два курса младше. Рита Незнамова - одна из самых преданных поклонниц Сергея Мартова, - вот, пожалуй, и все, что было о ней известно. Она не пропускала ни одного концерта с его участием, но не лезла к нему в толпе фанаток с истеричными воплями, а скромно стояла в стороне с неизменным букетом темно-вишневых роз на очень длинных стеблях.

Ее непохожесть на остальных развязных поклонниц не могла остаться незамеченной. Пробившись сквозь толпу восторженных обожательниц, Сергей подходил к ней, Рита вручала ему букет, тихо роняла: "Спасибо...", - и тут же уходила. Этим она тоже отличалась от остальных фанаток - те провожали барда до машины и были готовы оторвать её дверцы на память.

И вдруг весь институт облетела весть, что всеобщий любимец Сергей Мартов женится на серой мышке Рите Незнамовой. "Измором взяла", злословили завистницы.

Алла несколько раз видела её на студенческих вечеринках. Рита тушевалась в среде "золотой" молодежи, где каждый старался переплюнуть других по части острословия, выглядела растерянной. Впрочем, на неё почти не обращали внимания.

Ярких личностей в их кругу было немало, а любимое занятие - шутливые пикировки. Порой дружеские подколки были весьма болезненны для самолюбия, но обижаться, само собой, не полагалось.

Застенчивая Рита не вписывалась в их компанию. Ее попросту не замечали.

Сергей тоже не ас по части острословия, но у него другое амплуа. Когда мастера разговорного жанра выдыхались, а вдохновение уже было подогрето соответствующей порцией спиртного, он брал гитару, и все затихали.

Рита не лезла к мужу, когда тот пел, а тихо сидела где-то вдали, не сводя с него обожающего взгляда. Завистники, коих у Сергея, как у любого талантливого человека, было немало, ехидничали: "Он намеренно выбрал такую жену, вечную поклонницу. Когда Серж Мартов надоест всем остальным, хотя бы эта останется".

- Наверное, истинному художнику нужна именно такая подруга...

- Ты хочешь сказать, что на её фоне я самоутверждался?

- Вовсе нет. Уж кому-кому, а тебе не нужно самоутверждаться за счет бесталанной личности.

- Еще раз спасибо за комплимент, но в оценке Риты ты не права.

- Пожалуй, для того, чтобы быть спутницей жизни творческой личности и в самом деле нужен талант... На это способна не каждая. Ты - дерево, устремленное кроной ввысь, а твоя жена - гибкая лиана, обретшая в тебе опору...

Сергей кинул на неё быстрый взгляд и не смог скрыть удивления:

- Не предполагал, что ты прибегнешь к метафоре.

- Не вписывается в мой циничный имидж?

- Нет, я имел в виду, что ты не питала к Рите симпатии.

- Это слишком сильно сказано. Я её просто-напросто не замечала.

Тут Алла покривила душой и сама себя на этом поймала. Так она говорила раньше: "Ритка - пустое место, я и не помню, как она выглядит. Смотрю и вижу не её, а тех, кто за ней, будто она прозрачная". Алла и в самом деле убедила себя, что Рита - никто, всего лишь тень, следующая за мужем.

К чему теперь скрывать - притаилась в душе ревность. Раньше Алла не желала этого признавать и бравировала, что Серж Мартов ей уже безразличен. А небезразличный ей человек взял да и женился на невзрачной Рите, стал верным мужем и прожил с ней столько лет...

- Да, по сравнению с тобой, она казалась безликой.

- Я предпочитала общество более ярких представительниц моего пола, но в данном случае дело не в этом.

Он молча смотрел на нее, ожидая продолжения, и Алла неожиданно для самой себя отваживалась на откровенность:

- Я ревновала её к тебе, Сержик. А потому убедила себя, что она никто, будто рядом с тобой никого нет, это всего лишь твоя тень.

Выражение его лица неуловимо изменилось, но Алла не успела понять обрадовался ли он? Или всего лишь удивился?

- Как жаль, что я не знал этого раньше... - тихо промолвил Сергей.

"Значит, все в прошлом..." - подумала она и промолчала, не желая сбивать его своими вопросами и ожидая ответной откровенности.

- Мне было бы легче жить с сознанием, что ты меня ревнуешь. Тем более, к Рите. Честно говоря, я её тоже почти не замечал.

- Ты женился назло мне?

- Нет. Я никогда не поступал "назло", даже в детстве. А уж по отношению к тебе - и подавно. Я встретил единственную женщину, которую смог полюбить, но она сказала, что я не герой её романа...

Повисла пауза, но в ней было особое значение. Алла с трудом могла бы подобрать определение для своего душевного состояния. Сожаление о прошлом? О своей жестокости? О том, что могло бы между ними быть, но она обрубила все концы?

Пожалуй, да.

Хотя не в её характере виниться и каяться, но сейчас, оглядываясь на свою бурную событиями жизнь и хоровод любовников, Алла думала, что понапрасну теряла время. Что ей дали эти постельные партнеры, ничего не значащие в её жизни? Ничего. Он больше теряла, нежели приобретала. Каждый новый одноразовый любовник невольно отнимал частичку её души, разочаровывая и опустошая, а она все больше ожесточалась, одев защитную броню и убедив себя, что с мужчинами ничего, кроме постельных или деловых отношений, быть не может. "Мне никто не нужен, я сама по себе!" - заявляла прежняя Алла. А ведь это не так. Оказалось, что мужчины ей нужны, теперь таких в её жизни стало немало, и они уже не отнимают, а щедро вознаграждают. Может быть, любовь, духовная близость, эмоциональное тепло - это её награда за многие прежние годы?.. Ведь все в этом мире уравновешено, каждому человеку отмерена определенная пропорция счастья и несчастья.

- Ты сыграла немалую роль в моей судьбе, Аленка, - продолжал Сергей. Если бы не ты, я остался бы в роли малоизвестного барда, автора душещипательных романсов, тратил бы жизнь на клубные концерты, выбирал любовниц из числа поклонниц и тешил себя мыслью, что веду творческую жизнь. А мне захотелось доказать, что ты ошиблась в оценке моей личности, и я кое-чего стою. Начал жизнь с нуля, решив стать журналистом. Надеялся, что когда-нибудь ты откроешь газету, прочтешь статью, подписанную моим именем, и удивишься. Позвонишь, захочешь встретиться. И мы уже будем говорить как два взрослых человека, а не как неисправимый романтик и состоявшаяся женщина, точно знающая, чего хочет.

"Надо же... А я-то, дубина бесчувственная, даже и не подозревала..."

Почему-то именно с Сергеем после окончания института она не встречалась. С другими сокурсниками частенько созванивалась, виделась, а с ним - нет.

Может быть, боялась, что прошлое вернется?..

Четыре года назад они праздновали десятилетие окончания института. Аллу сразу окружила толпа обожателей, Сергей маячил где-то вдалеке. Они кивнули друг другу, а потом её внимание переключилось на поклонников.

Он так и не подошел. В ресторане они сидели за разными столами. Аллу, как всегда, избрали тамадой, а потом не было отбоя от желающих с ней потанцевать. Сергей пришел без жены, Алла без мужа. Она ушла с банкета в обществе Кирилла Медяника, ставшего её очередным любовником. С кем ушел Сергей, Алла не видела. Скорее всего, один.

Второй раз за прошедшие четырнадцать лет они встретились восемь месяцев назад на свадьбе их сокурсницы Светланы, если только это можно назвать встречей. Новобрачные пригласили три сотни гостей, а верная боевая подруга руководила действом.

Сергей явился в тот момент, когда гости шли сплошняком, и Алла едва успевала отвечать на приветствия. Они поздоровались, он поздравил молодых и исчез в толпе сокурсников. На свадьбе Сергей не пел. Почему-то никому не пришло в голову попросить его об этом, хотя бы для того, чтобы вспомнить студенческие годы. Да и гитары под рукой не оказалось. Потом у одной из сокурсниц, Лены Колыхаловой, случилась беда, и верная боевая подруга с головой погрузилась в очередное криминальное расследование33. О Сергее и подавно забылось. Да и вообще Алла почти не вспоминала о нем в суете своей деловой и сыщицкой деятельности.

А оказалось, он ждал её звонка, надеялся, что она заметит его успехи...

Сергей Мартов стал известным журналистом, одним из немногих, кому позволено брать интервью у первых лиц, и он делает это достойно и профессионально, без пиетета или плебейской фальмильярности, его статьи постоянно публикуются в самых рейтинговых газетах, у него особый нюх стоит ему написать о малоизвестном человеке, как вскоре тот взлетает на гребень славы, а потому считается, что Мартов приносит удачу, и жаждущих удостоиться его внимания более, чем достаточно.

Он выполнил поставленную цель - сделал себе имя на новом поприще, завоевав репутацию профессионала высокого класса и при этом порядочного человека, - но главного не достиг: Алла его успехов не заметила.

Или не хотела замечать?..

Каждый из них все эти годы строил карьеру в соответствии с собственными взглядами на жизнь, немалого достиг в социальном аспекте, и оба шли к цели, как две параллельные прямые, которые, как известно, не пересекаются. И оба компенсировали проблемы в личной жизни своими достижениями, сублимировав таким образом нереализованные желания.

И вот их пути опять пересеклись.

Прошлое вернулось.

Удастся ли построить отношения на новом витке жизни?

Об этом размышляла Алла и, судя по задумчивому виду, о том же думал и Сергей.

- Знаешь, Сержик, хоть и грех так говорить, но если бы Рита не погибла, ты бы ко мне не пришел.

- Не пришел бы, - согласился он.

- Я её совсем не знала. И, честно говоря, не хотела знать.

"Вот ведь парадокс: моего экс-жениха Сашку соблазнила дебильная потаскушка Натка Пантелеева, а Сержа увела Ритка Незнамова, невзрачная девица с мышиным хвостиком и волосами мышиного цвета, а по своей сути серая мышка. Я - вся из себя, красотка и семи пядей во лбу, а мои любимые мужчины почему-то достаются кому попало..."

...Мадам Бобкова, несмотря на возражения рекламщиков, выторговала себе имя Изабелла.

- Не может потомственная дворянка носить такое имя, - стонал Владимир Максимович, но заказчица была непреклонна:

- Героиня моих книг не только русская, но и иностранка.

- Ну как же она может быть одновременно и русской, и иностранкой? рыдающим голосом вопрошал рекламщик, на что Валентина Вениаминовна убежденно заявила:

- Может!

Первому журналисту, который должен был взять интервью у новоиспеченной "графини Меншиковой", посулили щедрое вознаграждение и заранее дали список вопросов, которые он должен задать писательнице. Корн подготовил и её ответы и просил Валентину Вениаминовну их выучить, но та, как всегда, раскапризничалась:

- Не буду я зубрить чужие слова! Импровизация лучше домашней заготовки!

"И где только таких слов нахваталась..." - дивился Яков Борисович.

Переубедить работодальницу ему так и не удалось - та наотрез отказалась учить заготовленные ответы.

Корн договорился с журналистом, что тот потом покажет ему материал, а литагент отшлифует его до нужной степени блеска. Первое интервью задаст тон и остальным, главное выбрать нужную тональность и не проколоться на мелочах, чтобы в последующих интервью не было противоречия с изложенной писательницей первой версией своей биографии.

Сценарий встречи был отработан до мельчайших деталей и все же Яков Борисович боялся, что во время интервью строптивая мадам Бобкова войдет в раж и её "понесет".

Так и случилось, но оказалось, что в конечном итоге это пошло на пользу её имиджу.

Едва журналист задал первый вопрос, писательница, у которой не вышло ещё ни единой книги, томно закатив глаза, поведала:

- Я легкой птицей вернулась в этот мир уже в шестой раз...

"Ну и актриса! - ахнул Яков Борисович - Как складно врет-то! И в самом деле её доморощенная импровизация получше наших домашних заготовок. Ляпнула невпопад, а получилось, будто она не от мира сего... Правда, внешность у неё стервозной шлюхи, но фотографировать её мы не позволим, пусть читатели сами рисуют её образ в собственном воображении, и будет самое то".

Ушлый литагент тут же сориентировался и подхватил:

- О да, она общается с астральными мирами...

Уже поднаторев в создании собственного имиджа, мадам Бобкова выхватила из сказанного Корном понравившееся ей слово и со значением прибавила:

- В прошлой жизни я носила фамилию Астралова...

Яков Борисович мысленно вскричал: "Эврика!" - сообразив, что наконец-то найдена та самая изюминка. Дворянством ныне никого не удивишь, все кинулись искать несуществующие аристократические корни, но даже потомки великих фамилий уже не потрясают воображение обывателя - за столько лет советской власти из них напрочь выветрился аристократический дух. Да и вообще эта тематика уже приелась. А не очень понятная "астральность" да плюс тема реинкарнации - самое оно. Сейчас многие помешались на сверхъестественном, и если на небосклоне появится писательница, способная с убежденным видом нести подходящую для легенды ахинею о переселении душ, то она сразу привлечет к себе внимание. Главное - поразить воображение читателей, а там и популярность не за горами.

Владимир Леснянский и Гена Соколов согласились, что выпячивать мнимое дворянство, пожалуй, не стоит, лучше напирать на новенькое. Слово "астральный" означает "звездный", а потому новый псевдоним уже сам по себе подразумевает, что писательница звездная.

В итоге новый имидж будущей звезды в общих чертах сложился.

- Сереж, а почему у вас нет детей?

- Об этом я вначале не задумывался, а Рита на эту тему не заговаривала. Потом я решил, что у неё бесплодие, и старался обходить эту тему. Позже она призналась, что не хотела делить меня ни с кем, даже с ребенком...

Сергей вздохнул. Исповедь давалась ему тяжело.

- Ты теперь остался один...

- Уже не один. - Он сказал это серьезно, но Алла улыбнулась в ответ.

- А Рита знала?..

Сергей понял недосказанное.

- Разумеется.

- Ревновала?

- Она тебя ненавидела.

- Рита способна ненавидеть? - Алла была удивлена. На её взгляд, невзрачная жена Сергея не сильна на эмоции, её удел - быть серой тенью.

- Способна.

- Ты сказал это таким тоном, будто она и тебя возненавидела.

- Ты права, Аленка.

- Неужели? - Алла ещё больше удивилась. - Почему же Рита жила с тобой?

- А что ей ещё оставалось?

- Хочешь сказать, что в противном случае она осталась бы одинокой?

- Скорее всего, да.

- И потому цеплялась за тебя?

- В определенной мере моя жена таким образом самоутверждалась. Ей удалось добиться своего - заполучить меня. Но лишь в качестве официального супруга. В остальном я был сам по себе. Но она знала, что все мои достижения, к которым я стремился ради того, чтобы ты обратила на меня внимание, не привели к желаемому. Получалось, что мы с ней в одинаковом положении: Рита изо всех сил старалась завоевать меня, но ей это не удалось, а я хотел вновь обрести тебя, но и у меня не получалось. И это давало ей моральное удовлетворение.

- Ей нужно было находиться рядом с тобой, чтобы ежечасно в этом убеждаться?

- Думаю, да.

- Ну, самоутвердилась, убедила себя, что даже тому, кто недосягаем для нее, не все по силам, но при чем здесь ненависть?

- Когда человек отдает всего себя и не находит отклика, он нередко начинает ненавидеть того, кто не отвечает ему взаимностью.

"Надо же, какие страсти-мордасти таились в этой безликой серой мышке..."

- Так может быть, Рита покончила с собой, чтобы причинить тебе боль? Вызвать чувство вины? Хотя бы своей смертью обратить на себя твое внимание? Или, того хуже, подставить тебя, сделав подозреваемым, если уж не убийства, то хотя бы доведения до самоубийства?

- Не знаю. Для меня её гибель явилась полной неожиданностью. Вроде бы, для этого не было никаких оснований.

- Расскажи о последних месяцах.

Сергей замялся. Было нечто, за что ему до сих пор стыдно, и в чем не хотелось признаваться.

- Если тебе очень не хочется, не говори, - пришла на помощь Алла, видя его затруднения.

- Не в этом дело...

- Ты ж понимаешь, что я расспрашиваю не из праздного любопытства. Все эти вопросы и в гораздо менее корректной форме тебе будет задавать следователь. Всю душу вымотает, но заставит все выложить. А если будешь молчать, перетрясет всех знакомых и накопает кучу сплетен, слухов, домыслов и прочей грязи.

- Да, я понимаю...

- Ты боишься, что я не так отреагирую? - Ей и не требовался ответ, и так понятно. - Ошибаешься, Сержик. Уж чего-чего, а бабства во мне нет, и ты это прекрасно знаешь. Правда, только пару часов назад выяснилось, что ничто человеческое мне не чуждо, и я тоже способна на ревность... Но ведь я ничего не предпринимала, просто старалась не замечать Риту, мол, нет её рядом с тобой, вот и все.

- Мне не хочется предстать перед тобой в неприглядном свете.

- Есть основания?

- Есть, - честно признался он.

- Ты имеешь в виду свои отношения с любовницей? - догадалась она.

- И это тоже.

- Если с этих позиций оценивать меня, то я буду выглядеть во сто крат непригляднее.

- Ты - это ты.

- Quod licet Jovi, non licet bovi - что дозволено Юпитеру, не дозволено быку? - вспомнила Алла любимую поговорку студенческих времен.

- Да, раньше ты часто это повторяла.

- И ты в это свято уверовал?

- Ты была очень убедительна.

- Это всего лишь бравада. Есть и другая поговорка: Quod non licet viris, aeque non licet feminis - что непозволительно мужчинам, то равно непозволительно и женщинам.

- Я был не вправе повлиять на твой образ жизни, но своей-то жизнью управлять мог.

- Видимо, ты сожалеешь, что связался с Алисой?

- Сейчас понимаю, что сделал глупость...

- А, ты решил, что я ревную тебя к ней? - догадалась Алла. - Не переживай, меня твоя Алиса совершенно не колышет.

- Она уже не моя.

- Тем более. Наверное, это кажется тебе парадоксальным: почему к Рите я ревновала, хотя супруга для многих женатых мужчин - почти предмет обстановки, - а по отношению к любовнице таких чувств нет? Объясню. Ты женился почти сразу после того, как мы расстались. Со стороны выглядело, будто ты сделал мне назло, и при этом избрал мой полный антипод: неумна, некрасива, как личность не яркая. Никакая. Тем самым как бы подчеркнул, что все мои прекрасные качества не имеют для тебя никакой ценности. Как справедливо заметила мой психиатр, самолюбие - мое самое больное место. Твою женитьбу я расценила как ощутимый удар по моему самомнению. Причем, это был уже второй удар в моей жизни. Экс-жених избрал мой антипод, и ты тоже. В итоге я сделала вывод: все, чем я так горжусь, не взволновало ни его, ни тебя. "Ах так! - взъярилась я. - Ну, я вам докажу, что не на помойке себя нашла! Найдутся те, кто оценит мои прелести по достоинству!" И стала без устали доказывать, что желающих немало. Приобрела репутацию шлюхи и гордилась этим. Но тебе я вряд ли что-то доказала. Ты после женитьбы ушел с небосклона и, казалось, стал добропорядочным и верным мужем. Как же мне было не злиться и не ревновать? Я, можно сказать, из кожи вон лезу, чтобы тебя уесть, а ты ноль внимания, фунт презрения, живешь-поживаешь со своей безликой супругой, и на мои душевные метания тебе совершенно наплевать.

Впервые Алла была столь откровенна. К тому же, с мужчиной, - а сильному полу она никогда не открывала душу, исходя из собственного принципа: "Свой голый зад нельзя показывать никому", - то есть, никогда не рассказывать о себе то, что не красит. И что самое удивительное - в данный момент Алла ничуть не боялась предстать в неприглядном свете перед человеком, чье отношение имело для неё очень важное значение. А ещё более удивительно - все, что она ему сказала, пришло ей в голову только что. Раньше Алла вообще не задумывалась, почему совершает те или иные поступки. Она не стремилась понять глубинные мотивы своего поведения, полагая, что ведет себя в соответствии со своим характером.

Оказалось, её поступками руководило неосознаваемое желание обратить на себя внимание Сергея.

"Вот ведь дурость-то! Вначале я с ним расплевалась, а потом стала выпрыгивать из себя, лишь бы что-то ему доказать!"

Сергей будто подслушал её мысли:

- Какими же мы тогда были неразумными... И ты, и я. Сколько глупостей натворили... И зачем, спрашивается? Кому мы что доказали?

- Да уж. Как говорится, назло маме отморожу себе уши.

- Хотел бы я повернуть время вспять, в наше прошлое, чтобы этот разговор состоялся в те годы.

- Этого априори не могло быть. Для того, чтобы все это осознать, нам обоим пришлось набить немало шишек. Благодаря опыту человек сознает, каким дураком был раньше.

- Главное - не остаться таким же дураком.

- Думаю, нам с тобой это не грозит.

Сергей понял подтекст - теперь они учтут на будущее все, что натворили в прошлом.

- А про Алису Рита знала?

- Нет.

- Уверен?

- Почти.

- То есть, не исключено, что твоя любовница все же просветила её в аспекте ваших отношений?

- Раньше мне это не приходило в голову, теперь я этого не исключаю.

- Надеюсь, ты уже понял, что к Алисе у меня нет отрицательных эмоций, так что можешь все рассказать.

- На свадьбу Светланы я пришел только ради тебя. Получив приглашение, удивился - мы столько лет не общались, с какой стати ей приглашать меня на свою свадьбу? Созвонился с нашими ребятами и узнал, что будет весь курс. И решил пойти, чтобы увидеть тебя. Но опять не имел возможности подойти.

- Почему, Сержик? Ты же никогда не страдал от робости.

- Я иначе представлял себе нашу встречу. Хотя это было наивно - я же знал, что, как всегда, ты будешь в толпе поклонников.

- Ну и что? Вокруг меня всегда роились мужики. Раньше это не было для тебя помехой.

- Тогда все было по-другому.

- В студенческой среде нравы попроще, - согласилась Алла. - Но и на Светкиной свадьбе ты мог бы запросто подойти.

- Сказать тебе комплимент, удостоиться твоей улыбки и отойти?

"В общем-то, Серж прав. Толпа вокруг меня была довольно плотной. А я в то время ни сном, ни духом не ведала, что он до сих пор ко мне неровно дышит..."

- В тот день я вернулся домой часов в одиннадцать, Рита меня ждала. Спросила, как все прошло. Я что-то промямлил и ушел к себе - последние годы мы спали в разных комнатах, я часто работал ночами, да и секса между нами не было уже много-много лет. После этого пару месяцев я ходил как в воду опущенный. Жена несколько раз пыталась вызвать меня на разговор, я отмалчивался. А Рита однажды говорит: "Ты все ещё её любишь..." Я зачем-то изобразил непонимание: "Ты о чем?" А она грустно: "Ты ведь и сам знаешь. Зачем же притворяешься?.." А я просто-напросто сбежал. На душе и так было тошно, не хотелось выяснять отношения с женой. Ушел из дома, всю ночь бродил по улицам, на следующий день напросился к приятелю, несколько месяцев жил у него. Потом познакомился с Алисой...

Алле стало страшно. Если дознавателям все это станет известно, - а они непременно найдут и приятеля, у которого Сергей жил, и Алису, - то, как минимум, на него навесят обвинение в доведении жены до самоубийства.

"Надо бы посоветоваться с адвокатессой, есть ли в ситуации состав, подумала она. - Сережа ведь не нарочно довел Риту до самоубийства. Немало мужей уходят от жен, а те потом пытаются покончить с собой... - И тут же отметила: - В том-то и дело, что лишь пытаются. А Риты уже нет в живых..."

- Сержик, не терзайся. Пойми, твоей вины в случившемся нет, по крайней мере, моральной. Насчет юридической оценки - не знаю, но с нравственной точки зрения ты ни в чем не виноват. Я понимаю, мои слова - всего лишь слова. Но ведь и твою собственную историю тоже можно расценить как драматическую. И в этом виновата я. Получается, что именно я - косвенная виновница Ритиной смерти.

...Имиджмейкеры ещё немного подкорректировали биографию будущей звезды, и Валентина Вениаминовна Бобкова стала Изабеллой Астраловой, далекой от прозы жизни, а потому незамужней, а для ещё большей оригинальности - убежденной девственницей.

Идея о вечной девственнице очень понравилась начинающей писательнице, и она даже подумывала, не взять ли псевдоним "Весталка34". Оказалось, будущая знаменитость обсуждала тему девственности с кем-то из знакомых, и в беседе прозвучало слово, которое ей очень понравилось - необычно и не очень понятно. По крайней мере, до того мадам Бобкова не имела понятия, кто такая весталка, и решила, что этого не знают и другие. Звучит интригующе значит, то, что надо.

- Как вы себе это представляете? - спросил Владимир Максимович, у которого уже голова шла кругом от закидонов заказчицы. Правда, платила та исправно, и только это позволяло ему сдерживаться в её присутствии. Но зато уж за глаза он костерил её от души! Если б мадам Бобковой икалось каждый раз, когда рекламщик поминал её недобрым словом, она икала бы почти не переставая.

- Очень просто, - не моргнув глазом, заявила та. - На обложке моих книг будет стоять "Весталка Изабелла Астралова".

Мысленно приказывая себе: "Спокойствие, только спокойствие", рекламщик переглянулся с литагентом, призывая того на помощь.

Прагматичный Яков Борисович спустил размечтавшуюся дамочку на землю, тактично намекнув, что это явный перебор. Как-никак ей уже тридцать восемь. Багаж прошлого в виде троих мужей от будущих фанатов ещё можно скрыть, но возраст вряд ли. Прямо он об этом не сказал, не упомянул и о том, что любой человек с первого взгляда увидит, что на мадам пробы негде ставить - куда уж именоваться весталкой! Зная скандальный характер работодательницы, он облек все в приемлемую для неё словесную форму, подбавил ложку лести на бочку неприятных той намеков, в итоге ему удалось не задеть её непомерное самолюбие и отговорить от затеи, в результате которой она стала бы всеобщим посмешищем.

За Валентиной Вениаминовной Бобковой закрепился псевдоним Астралова.

Насчет имени создатели "литературной Галатеи" не стали препираться Изабелла так Изабелла. Дама с таким именем может быть и француженкой, и итальянкой, а если родители с претензиями на оригинальность, - то и русской.

Издательские редакторы принялись переименовывать героиню романов графиню Валентину в Изабеллу, а художники, чертыхаясь, в который уж раз заменяли псевдоним авторессы на обложке будущих книг.

- Сереж, тебя явно что-то гнетет...

- Ты права, но мне не хочется об этом говорить.

- Решать тебе. Но скажи честно, какую цель ты передо мной ставишь? Ведь неспроста ты сегодня, - Алла перевела взгляд на часы - половина четвертого утра, - и поправилась: - то есть, вчера, приехал в мою контору.

- Мне очень хотелось тебя увидеть...

Сергей отвел взгляд, и она пожалела, что спросила. Меньше всего ей хотелось ставить его в такое положение, когда ему придется врать. А всей правды, судя по всему, он сказать не может. И все же Алла решила прояснить хотя бы один вопрос:

- Но ведь ты приехал ко мне вчера, узнав, что твоя жена погибла... Немного подождав и не дождавшись ответа, она спросила: - Когда тебя пригласили на опознание?

Видно было, что ему очень не хочется отвечать, но и соврать не в его характере.

- Позавчера, - выдавил Сергей.

Алла не стала добивать его возгласами вроде: "Вот видишь! Прибежал, когда почувствовал, что земля под ногами закачалась, а до этого шестнадцать лет молчал и жил без меня, в общем-то, благополучно".

- Почему же не сразу? Ведь Риту нашли три дня назад.

- Я был в командировке, заграницей. Вернулся 28 мая, и меня в тот же день пригласили на опознание.

- Следователь очень давил?

- Давил, - кивнул он.

- Насколько сильны его подозрения?

- Мне трудно судить.

- Следак выдвигал какие-то версии? Ментовские большие спецы строить версии на пустом месте.

- Он, в основном, расспрашивал, какие у нас были отношения.

- А ты?

- Сказал, что хорошие.

- А если дознаватель копнет поглубже?

- Ему не у кого выяснить правду. Мы почти ни с кем не общались. Я жил сам по себе, Рита - сама по себе. Я много ездил по стране, потом по миру, а она оставалась в Москве. Отдыхали тоже врозь.

- Это говорит о многом.

- Немало супружеских пар отдыхают раздельно и живут формальным браком.

- Вот именно - формальным. - Она подчеркнула последнее слово.

- Но из-за этого не убивают.

- Да, с точки зрения нормального человека. А когда у следственных органов нет других подозреваемых, любой негатив в семье они готовы признать за мотив.

- Проще ж развестись. Об этом я и сказал следователю.

- А он придумает ещё что-нибудь, например, ты не хотел делить квартиру.

- На мой взгляд, это абсурд.

- На мой - тоже. Но не для органов. Какая у вас квартира?

- Обычная. Двухкомнатная, сорок метров.

- Чья?

- Раньше мы там жили с мамой. Когда я женился, мы с Ритой поселились в моей комнате. Потом мама умерла.

- Следовательно, можно приплести такой мотив: ты не хотел делить с женой квартиру, заработанную твоей матерью.

- Дикость!

- Это с точки зрения человека нашего круга и образа мышления. Ментовские же знают, что убивают и ради меньшей выгоды, чем двухкомнатная квартира. Представь, что вы бы развелись. После размена Рита получила бы однокомнатную квартиру, а ты - комнату в коммуналке. Любой порядочный мужик поступил бы именно так - отдал бывшей жене лучшее, себе оставил поменьше. К тому же, ты зарабатываешь несоизмеримо больше нее, можешь потом с доплатой приобрести отдельную квартиру. А вот теперь представь кривую логику следователя. С его позиций, ты, преуспевающий журналист, к тому же, родившийся в этой квартире и считающий её своей собственностью, вдруг оказываешься в коммуналке.

- Алла, неужели ты думаешь...

- Нет, Сержик, я так не думаю, - мягко сказала она. - Я всего лишь обозначила ход мыслей дознавателя. Не сомневаюсь, что он будет муссировать эту версию за неимением других.

Сергей отвернулся. Разговор ему был неприятен.

- Не сердись. - Она развернула его к себе и посмотрела в глаза. - Я же говорю не для того, чтобы сделать тебе больно. Ты должен быть готов к тому, что нервы тебе потреплют изрядно, будут провоцировать идиотскими предположениями и оскорбительными намеками. Тебя будет трясти от возмущения и бессильного гнева, а следаку только этого и надо - ты потеряешь контроль над собой, а он ухватится за любое слово, сказанное тобой в аффекте, и начнет ещё больше давить. Провокация - типичная тактика дознавателей, когда у них нет доказательств.

- Я понимаю...

- А что - у Риты не было своего жилья?

- Нет, она сирота, родители погибли, когда ей было девять лет. Рита часто рассказывала о своем тяжелом детстве. Ее отец был летчиком-испытателем, разбился во время испытаний новой модели самолета, после его смерти Рите выплачивали большую пенсию. Видимо, тетка польстилась на эти деньги. Все её детство прошло с ощущением, что она - обуза. Тетка не уставала повторять, мол, за что ей такой крест, муж бросил, двое своих детей, да ещё и племянница.

- Да уж, досталось Ритуле...

- Тетку она ненавидела, даже не пошла на похороны, когда двоюродные сестры сообщили, что та умерла.

- А её мать?

- Покончила с собой в тот же день, когда разбился Ритин отец.

- Человек, переживший драматические события и трудное детство, имеет право, чтобы к нему относились не так, как к другим.

- Потому я не мог бросить Риту... Это же предательство. Как я мог ударить её по самому больному? Она поверила мне, привязалась всей душой, и вдруг бы я сказал: "Все, ты мне больше не нужна"... Даже бродячую собаку, которую ты обогрел, нельзя выгнать на улицу только потому, что она тебе надоела. А уж человека, тем более, слабую женщину, - и подавно. Поэтому меня возмутили бестактные вопросы следователя и его грязные намеки.

"Если бы ты только знал, мой дорогой, что тебе предстоит", - печально подумала Алла и решила, что костьми ляжет, но как можно скорее вытащит его из этой передряги. Риту жалко, ужасно жалко, но ведь ей уже не поможешь... А Сергей не заслужил, чтобы его мордовали на допросах ни за что ни про что.

- Сереж, а может быть, Рита все же покончила с собой?

- Не знаю...

- Мне кажется, что человек, переживший в детстве такую тяжелую драму, более склонен к самоубийству, чем другие.

- Ты хочешь сказать, что я невольный виновник её смерти?

В его глазах она увидела такую боль, что не выдержала и отвернулась.

- Наверное, так и есть... - Сергей опустил голову и говорил еле слышно. - Все эти годы Рита надеялась, что я буду относиться к ней с большей теплотой. Но я не мог себя пересилить и притворяться... - Некоторое время он молчал, а потом решился на признание: - Мне было трудно с ней. Я убеждал себя, что она хорошая жена, верная и преданная, но когда смотрел на нее, сразу вспоминал студенческие годы, тебя... Один случай врезался мне в память. Закончился наш концерт, Рита стояла в углу, я уже хотел было спуститься со сцены и подойти к ней, и вдруг в зал входишь ты, и головы всех зрителей в партере поворачиваются в твою сторону, как подсолнухи к солнцу. Ты была без букета, даже на концерт не пришла... Этот случай символичен: Рита, образно говоря, всю жизнь подносила мне розы, а ты привыкла, чтобы розы дарили тебе. А я не мог себе простить, что проявил слабость... Когда ты сказала, что нам лучше расстаться, я убедил себя, что артисту нужна такая жена, как Рита, а не королева, у которой сотни обожателей. А потом понял, что обманывался, предпочел дешевую подделку и потому потерял шанс завоевать королеву... Одно время я Риту даже видеть не хотел, без конца мотался по командировкам, лишь бы не бывать дома. Жена смотрела на меня несчастными глазами, а мне было стыдно - зачем же я её обманул, использовал как средство, а ведь она живой и страдающий человек...

- Сереж, напрасно ты мучаешься виной. Ведь Рита знала, как ты ко мне относишься, когда выходила за тебя замуж.

- Знала, конечно. Ей все уши прожужжали, что ты, если захочешь, расстроишь нашу свадьбу, но даже если мы с ней поженимся, тебе стоит только пальцем поманить, я брошу её и побегу за тобой. Да и я, честно говоря, был не самым веселым человеком на собственной свадьбе. Мама даже сказала: "Сыночек, зачем же ты женишься, раз не любишь Риту? Женщина может выйти замуж без любви, ради того, чтобы иметь семью, детей или по расчету, но тебе-то зачем это нужно? Тебе всего двадцать, вся жизнь впереди, встретишь женщину, которую полюбишь, и женись". Но ведь этот разговор состоялся на свадьбе. Не мог же я сказать: "Знаете, гости дорогие, я передумал, потому что не люблю свою будущую жену". Раз уж решил, нужно идти до конца.

"Господи, кому нужны такие жертвы! Как часто мы делаем глупости по никому непонятной причине... И другим невдомек, зачем мы творим глупости, да и сами себя не понимаем..."

- Ладно, мой дорогой, уже пять утра. Давай хоть часок-другой поспим. На завтра у меня планов громадье.

Она почти силой заставила его лечь, легла рядом и положила голову ему на плечо.

- Я даже не мечтал, что когда-нибудь ты будешь лежать на моем плече... - прошептал он, поворачиваясь к ней и чуть касаясь губами виска.

- Я тоже, - так же тихо ответила она и, немного помолчав, добавила: Мне очень жаль Риту, но, к чему лукавить, если бы ты на ней не женился, мы с тобой, разбежавшись на некоторое время, потом снова были бы вместе. А мне очень этого хотелось, честно, но ты уже был женат...

Сергей приподнялся, обхватил её лицо ладонями и заглянул в глаза. Уже рассвело, в комнате было светло, и Алла видела радость в его глазах, ещё недавно печальных.

- Это правда? - Ему хотелось ещё раз услышать подтверждение.

- Правда. - Она чуть усмехнулась и добавила в привычной дурашливой манере: - Однако это не означает, что я убила твою жену.

...Над обиталищем будущей звезды трудились высококлассные дизайнеры. По их задумке, посетители должны были уверовать, что Изабелла Астралова путешествует в астральных мирах и возвращается на нашу грешную землю лишь для того, чтобы сотворить очередной шедевр.

Неуемная госпожа Бобкова постоянно вмешивалась в их работу, отвергая их идеи и требуя изобразить то, что хочется ей. При попытке профессионалов своего дела возразить, что её очередное предложение не вяжется с понятием "астральный", заказчица топала ногами и визжала:

- Откуда вы знаете, что такой "астральный"?! Этого никто не знает! И нечего изображать из себя умников, выставляя меня дурой! Я плачу вам бешеные деньги, и вы должны делать то, что мне нужно, а не поучать!

Дизайнерам пришлось смириться и выполнить все прихоти невежественной заказчицы, напичкав обиталище будущей звезды соответствующим антуражем. Получилось нечто, за что им потом было стыдно - все ж профессионал должен выдержать определенный стиль, а не идти на поводу у безграмотной работодательницы.

Обиталище, которая сама будущая звезда почему-то именовала "кельей", видимо, предполагая, что имидж "убежденной девственницы" почти синоним монашеству, - резко диссонировало с созданным пиарщиками возвышенным образом. Однако мадам Бобкова руководствовалась собственными представлениями об эстетике жилища, и оно напоминало отнюдь не монашескую обитель и не место, куда "неземное существо" возвращается из астральных миров, а декорации из фильма ужасов.

Входя в "келью", гости с недоумением озирались, вздрагивая от дикой какофонии звуков, изрыгаемой замаскированными динамиками, а, пробираясь по коридору наощупь, почти в полной темноте, спотыкались о разбросанные на полу предметы и даже, бывало, падали, сбив хрупкую утварь, попадавшуюся на пути в совершенно неподходящих местах, порой непроизвольно вскрикивали, задев что-то холодное и мокрое, свешивающееся с потолка, и спрашивали себя, как можно тут жить и зачем устраивать из приличной квартиры в центре Москвы симбиоз музея, кунсткамеры и подвала из ужастика. Некоторые, покинув обиталище будущей звезды отечественной литературы, мысленно крутили пальцем у виска и зарекались переступать порог этого странного жилища, дабы не свихнуться самим.

Даже сомневающиеся и неверующие приходили к выводу, что писательница со странностями, явно не от мира сего, чудачка и оригиналка, что тоже работало на её имидж.

- Я увижу тебя сегодня? - спросил Сергей утром.

- Увидишь, - кивнула Алла, подумав, что ей будет непросто ускользнуть из дома. Скоро Олег придет с дежурства и никуда её не отпустит.

"Ладно, придумаю что-нибудь", - решила она.

- Ты не возражаешь, если я подключу к расследованию "самаритян"?

- Мне не хочется, чтобы кто-то копался в моей личной жизни, поморщился он. - Тем более, сокурсники.

- Сержик, но ведь мне одной со всем не справиться. В первую очередь я привлеку моих друзей, частных сыщиков, но наши девицы порой действуют гораздо результативнее, чем профессиональные детективы. Без мыла куда угодно влезут. А мне хочется поскорее снять с тебя эту ношу. У меня даже мечта - закончить с расследованием и рвануть с тобой в Италию, на Ларкину виллу.

"Завершу Серегино дело, а потом насяду на своего лечащего врача, впервые Алла опустила привычное "любимого мужчину" и сама это сразу отметила. - В крайнем случае, возьму с собой медсестру - если в самолете мне станет плохо, она что-нибудь вколет".

- Хорошо, делай как считаешь нужным, - согласился Сергей. - Ради того, чтобы побыть с тобой, я готов на все.

- Сержик, если это ты убил Риту, лучше скажи об этом сейчас. Морализаторство - не в моем стиле. Моя задача - помочь.

- Ты что - серьезно? - В его голосе звучала обида.

- Нет, конечно, - ответила она. - Просто неуклюже пошутила.

"А вообще-то, мой дорогой, такая мысль меня уже не раз посещала..."

Когда Сергей ушел, Алла первым делом позвонила любимой подруге:

- Мать, сделай мне алиби. Позвони ровно в десять. Олег к этому времени придет с дежурства, а я засяду в туалете, чтобы трубку взял он. А ты скажи ему, что отчаянно жаждешь меня видеть.

- Что ты опять затеяла, дорогая? - забеспокоилась Лариса.

- Ничего особенного, потом объясню. Кстати, старушка, пока обойдешься без личного телохранителя.

- Да мне вовсе не нужен телохранитель. Никто на мою жизнь не покушается.

- Дурашка, я не этот аспект имела в виду, а то, что Виталька хранит твое драгоценное тело.

- А, ты об этом, - рассмеялась Лариса. - Делай как считаешь нужным.

- Тогда отбой, дорогая, у меня ещё куча звонков.

Следующим абонентом был Виталий Рылеев.

- Напарник, появилось ещё одно задание для тебя и Ленчика. Основное сделают "самаритянки", но вам нужно быть в курсе. Своих ребят от начатого расследования пока не отрывай, а потом видно будет. Может, "самаритянки" сами справятся, уж очень дело деликатное, как раз для тонкой женской психологии.

- Нам с Ленькой приехать к тебе?

- Нет, скоро придет Олег и всыплет мне по первое число, узнав, что я опять не блюду режим. Меня отмазывает Ларка. Скоро сбегу из дому и двину к "самаритянам". А вы с Ленчиком подтягивайтесь туда часам к одиннадцати.

- Идет, - согласился Виталий.

Затем Алла позвонила адвокатессе Наташе Покровской, супруге Лени Кудрявцева:

- Натуль, твои услуги опять понадобятся. У очень близкого мне человека, Сергея Мартова, погибла жена, и он пока единственный подозреваемый. Есть основания предполагать, что Рита, его покойная супруга, покончила с собой. Но не исключено, что её убили. Так что на тебя возлагается двойная задача. Во-первых, ты будешь адвокатом Сереги, а во-вторых, разузнай с помощью своих связей все о гибели Риты - где её нашли, как погибла и прочее.

- Фамилия погибшей тоже Мартова?

- Да. Натусик, я тебе потом расскажу кое-что, но это, чур, между нами. Я даже твоему мужу и Витальке сообщу не всю информацию, а лишь то, что нужно для расследования. Тебе, как своей подруге, могу по-бабски довериться. Но, сама понимаешь...

- Алла, это даже не обсуждается, - перебила её Наташа.

- Какой-то камень у Сереги на душе есть, это точно. Но мне он не открылся. Тебе, как своему адвокату, доверится. Если это очень личное, можешь мне не говорить, но если нужно для расследования, поделись информацией. Я, сама понимаешь, могила.

- А Сергей Мартов близкий тебе человек?

- И даже более того. На данный момент он мне безмерно дорог, и я не хочу его терять. Равно как и он меня. Возможно, именно потому и темнит. Со студенческих лет я славилась своим максимализмом, а плохишей в одночасье вычеркивала из своей жизни. За эти несколько месяцев я повзрослела на много-много лет и теперь гораздо лояльнее к недостаткам, которые раньше не терпела. Быть может, Серегина скрытность связана с его любовницей. Тогда ничего страшного нет - эта дама уже в прошлом. Но если его тайна касается гибели жены, то, сама понимаешь...

- Ясно, Алла.

- Отзвонись сразу же, как только что-то выяснишь. Серега очень ранимый человек, а следователь, судя по всему, намерен взять его в оборот. Поддержи его и не позволяй следаку устраивать моральный мордобой, - напутствовала она подругу.

Следующий звонок - в офис "Самаритянина". Трубку взяла Тамара Семанкина. Официально она считалась правой Матвея Лопаткина, а фактически руководила действиями всех сотрудниц фирмы.

- Привет, Томик, это я.

- Здравствуй, Алла, - обрадовалась сокурсница. - Как твое здоровье?

- Нормально.

- Твои сотрудники говорили, что ты вчера приезжала в "Приму". Почему не зашла к нам?

- Потом расскажу, Томусь. Буду у вас часов в одиннадцать, к этому времени подъедут Виталик с Ленчиком.

- Новое расследование? - догадалась Тамара.

- Да.

- Ждем. Мы по тебе очень соскучились.

- Взаимно.

Первым прибыл верный оруженосец, через десять минут явился Олег. Все прошло как по маслу. Вооружившись журналом "Космополитен", Алла без двух минут десять с комфортом устроилась в туалете. Пунктуальная Лариса позвонила ровно десять.

- Аллочка, тебя Лара к телефону, - спросил Олег, постучавшись в дверь места уединения. - Попросить её перезвонить?

- Спроси, что там у неё стряслось, - голосом изображая, что занята тем, чем и положено заниматься в туалете, попросила она. - Может, что-то срочное?

Через пять минут Алла вышла, помыла руки, явилась в спальню, где Олег переодевался в домашнее, и спросила:

- Что с Ларкой?

- Она просила тебя срочно приехать.

- А что случилось-то?

- Я не стал спрашивать, а Лара меня не просветила.

- А голос у неё был бодрый?

- Вполне.

- Ладно, главное, что не приболела. Сейчас отзвонюсь, выясню. - Набрав номер телефона любимой подруги, Алла сыграла их привычный ритуал: - Привет, дорогая! - Выслушав ответное приветствие, поинтересовалась: - Что за срочная надобность, старушка? - Сообразительная Лариса уже придумала повод, и верная боевая подруга завершила разговор: - Скоро буду, не скучай. Повесив трубку, она обернулась в Олегу: - Ничего особенного, ей просто захотелось посмотреть мой загородный дом, подружка его ещё не видела. Я решила пойти навстречу её желанию. Не хочешь составить нам компанию? - Она не сомневалась, что Олег откажется. И точно.

- Не сердись, Аллочка, в другой раз, - произнес он с извиняющейся улыбкой. - Устал после дежурства, посплю.

- Ой, ну и дура ж я бесчувственная! - Алла изобразила запоздалые сожаления. - Опять всю ночь не удалось прикорнуть?

- Нет, часок я поспал.

- Ну, тогда отдыхай. Мы с Ларкой пробудем за городом весь день, шашлычками побалуемся, махнем по паре рюмашек. Если мы там заночуем, ты не обидишься?

- Нет, конечно, - улыбнулся Олег. - Наверняка вам есть о чем поговорить.

- Еще как! - подтвердила Алла, обрадовавшись, что у неё есть ещё одна ночь, которую она проведет, конечно же, не с подругой.

Когда верная боевая подруга приехала в офис "Самаритянина", все уже были в сборе.

- Ребята, погибла Рита, жена Сереги Мартова, - Алла обвела глазами "самаритян". Разумеется им было известно, какие отношения связывали её и Сергея шестнадцать лет назад. Виталию и Леониду она пояснила: - Серж - наш сокурсник. На третьем курсе у нас был красивый роман, потом мы расстались, и он женился на Рите Незнамовой. Все мы считали её не парой красавцу Сержу и удивлялись, зачем он на ней женился. Я-то думала, что назло мне, но сам он признался, что жалел её - Рита сирота, воспитывалась теткой, её родители трагически погибли. Тяжелое у неё было детство, а тетка - гадина. Серега парень добрый, не способен никому причинить боль. Прожил с ней шестнадцать лет и не мог решиться её бросить, хотя мысль о разводе его не раз посещала. Жена его любила и надеялась, что со временем у него появится к ней хотя бы привязанность, но они все больше отдалялись друг от друга. Быть может, Рита отчаялась и наложила на себя руки. Сам Серега, как мне показалось, склоняется именно к такому мнению. Полгода назад он фактически ушел от жены, жил вначале у друга, потом у любовницы. Может быть, для Риты это явилось крушением всех надежд, и дальнейшая жизнь стала бессмысленной... Мне о ней известно очень мало. Может быть, вы что-то знаете? Томик, ты всегда в курсе всего. Что скажешь, подруга?

- Рита была на два курса младше нас, мы практически не общались.

- Где она работала? - спросил Виталий.

- Понятия не имею, - ответила Алла и упрекнула себя: "Что ж ты упустила это из виду? Нужно было не песни Сереге петь, а выяснить все. Теперь неизвестно, с какого конца начинать". - Девицы, а вы не знаете?

- Нет, - послышались голоса нескольких "самаритянок", остальные отрицательно покачали головой.

- Н-да... Это мое упущение, - признала верная боевая подруга. - Ладно, спрошу у Сереги. Ребята, прошу вас быть максимально тактичными. Серж очень подавлен, мучается виной. Разумеется, ему не хочется, чтобы кто-то лез в его прошлое, но иного выхода нет. Так что будьте поделикатней.

Все дружно закивали.

- Убить Риту могла любовница Сержа по имени Алиса, - продолжала Алла. - Она очень хотела, чтобы он развелся с женой и женился на ней. Мотив у неё есть. Тем более, что они поссорились именно из-за Риты. Насчет отношений с любовницей Серега выразился неопределенно. На мой прямой вопрос, есть ли у него баба, ответил утвердительно. Потом я поинтересовалась, в каком качестве та сейчас пребывает, а Серж заявил, что они расстались, но у меня сложилось впечатление - он сказал то, чего я, на его взгляд, от него ожидала. А потому у меня нет твердой уверенности, что они окончательно побили горшки. Следовательно, Алиса по-прежнему живет надеждой стать мадам Мартовой, хотя Серега четко дал ей понять - разводиться с женой не намерен. Вывод закономерен - Рита помеха для Алисы в её стремлении завладеть Сергеем. Мотив банален, но жизненен. В своей ревности баба способна на многое. Говоря высоким штилем, любовные треугольники нередко окрашиваются в кровавый пурпур. Сам по себе способ убийства, на мой взгляд, больше подходит женщине, нежели мужчине. У слабого пола выбор поменьше. Смертельно ударить, свернуть шею и прочие силовые методы женщине недоступны, огнестрельным оружием в своем большинстве дамы не владеют. За редким исключением, - со смешком добавила верная подруга. - А вот неожиданно столкнуть в воду - это как раз по-бабски. Приблизительный сценарий таков. Алиса встретилась с Ритой под предлогом разговора, не оповещая о своем статусе любовницы её муж