/ Language: Русский / Genre:detective,

Мы Одной Крови !

Диля Еникеева


Еникеева Диля

Мы одной крови !

Диля ЕНИКЕЕВА

МЫ ОДНОЙ КРОВИ!

Диля Еникеева - кандидат медицинских наук, известный врач-психиатр, автор 36 научно-популярных книг и бесспорный авторитет в области психологии взаимоотношений мужчины и женщины. Ее энциклопедии о сексуальных тайнах были первыми книгами на "запретную" тему и сразу стали бестселлерами. Автор и сейчас осталась верна себе, став основоположницей нового жанра. Чувственный детектив - это сеанс эротического и психологического самопознания. Это легкий остроумный стиль, искроментный юмор, романтическая любовь и утонченная эротика. Это смехотерапия и положительный эмоциональный настрой.

Серия ЖЕНЩИНЫ МОГУТ ВСЕ

Новый жанр современной отечественной литературы!

ЧУВСТВЕННЫЙ ДЕТЕКТИВ!

Бесподобный коктейль из детектива, эротики, юмора, психологизма, остроумного стиля,созданный известным сексологом. Основа жанра многогранность чувств. Вся наша жизнь - чувства: любовь, ревность, обида, месть, чувственность, эротика и, разумеется, чувство юмора. Уже ясно, что автор попал в десятку, так как эти книги появились в списке бестселлеров. Еще бы! Здесь нет надуманных ситуаций и инфантильных персонажей, а показана психология людей через призму эксремальных событий и в обычной, в том числе сексуальной жизни. Автор придерживается профессионального принципа: читатель должен и сопереживать героям, и смеяться, и отдыхать душой, и закончить чтение с легким чувством. Это сеанс эротического и психологического самопознания. Это легкий остроумный стиль, искроментный юмор, романтическая любовь и утонченная эротика. Это смехотерапия и положительный эмоциональный настрой.

Романы Дили Еникеевой нравятся людям, потому что все ещё можно верить в себя и надеяться, что завтра мы будем жить лучше. И еще: они довольно смешные, а смех, как известно, лечит все беды. Наконец, в условиях всеобщего бардака и полного цинизма в них присутствует светлая идея и оптимизм героев.

"Ex Libris НГ"

Читаешь на одном дыхании, оторваться невозможно, пока не перевернешь последнюю страницу. А когда закроешь книгу - жалко, что она уже закончилась.

"Общественное радио России"

Мужчинам будет приятно прочитать о женщинах, которые удачливы в бизнесе, но при этом всегда свободны для интрижек, которые не ждут после секса признаний в любви, а затем самостоятельно добираются домой на личном авто.

"Ваш досуг"

За дело Диля Еникеева берет резво, совсем не по-дамски. Закручено лихо, написано бойко. И то сказать - автор психолог-профессионал. В общем, может все!

"Литературная газета"

Любовь - тот же детектив: улики, версии, доказательства, разоблачения. Приплюсуйте к этому криминальную интригу и получите детектив в квадрате. Именно так поступила кандидат медицинских наук психолог Диля Еникеева. Получилась взрывоопасная смесь.

"Собеседник"

Диля Еникеева стала писать в довольно оригинальном жанре, который можно обозначить как эротический детектив. Конечно, от данного факта можно было бы отмахнуться - разве мало сейчас появляется новых книг? - если бы не одно обстоятельство. Тома в серо-розовой обложке раскупаются молниеносно, как горячие пирожки на морозе, причем половину читательской аудитории составляют мужчины.

"Ваш досуг"

Романы заслуживают внимания. Само по себе интересно, что написаны они кандидатом медицинских наук, профессиональным психологом. Так что романы пресратились в пособие. Проситал - и даешь консультации своим знакомым по проблемам их личной жизни. Только, главное, не забыть про свою собственную.

"Ex Libris НГ"

Оригинальная серия "Женщины могутвсе" парадоксальным образом сочетает в себе интригу, эротику, юмор и психологический ликбез.

"Ваш досуг"

Постоянная гостья нашей передачи "Рецепты хорошего настроения" Диля Еникеева, которую радиослушатели уже хорошо знают, написала а-агромное количество книг по психологии и, что ещё интереснее, - цикл детекьтвно-любовно-эротических романов. Сама зачитываюсь ими и не могу удержаться от смеха, а иронично-афористичные фразы главной героини запоминаю и одариваю ими своих знакомых. Многие прикольные фразы из этих романов уже стали крылатыми. Судя по звонкам радиослушателей, книги им тоже пришлись по вкусу, и они с нетерпением ждут новых. Очень рекомендую прочесть - посмеетесь, а в нашей теперешней жизни можно выжить только с помощью юмора.

"Общественное радио России"

У меня были поначалу, первые страниц 50, довольно странные ощущения. И вдруг я понял, что это действителньо интересно, анализируются какие-то механизмы общения именно с психологической точки зрения, что это полезно и может пригодиться каждому.

"Ex Libris НГ"

АННОТАЦИЯ

Может ли женщины быть верным другом мужчине? А женщине? К дамской солидарности сильный пол относится с иронией. А зря. Истинная женщина отважно ринется на защиту подруги, даже рискуя собственной жизнью. Судьба любит таких - рисковых и удачливых!

Посвящается

Моему любимому мужу, благодаря моральной поддержке которого родилась эта книга.

Кто имеет хорошее войско, найдет и хороших союзников.

Никколо Макиавелли

Алла стояла у вырытой могилы и смотрела, как четверо рабочих спускают на веревках гроб. Сейчас она ничего не чувствовала - ни горя, ни гнева, ни отчаяния. Не было даже ощущения утраты. Ничего. В душе - пустота.

Четыре дня назад она стояла у окна и так же тупо смотрела перед собой, не видя ничего. Вернее, она видела деревья, цветущие кусты роз, чисто-голубое небо, пронзительную синеву бассейна, а чуть вдалеке - море с легкими барашками волн, но все это казалось ей ирреальным, будто природа сама по себе, а она, Алла, сама по себе, вне этой равнодушной и даже враждебной реальности. А накануне Виктор был с нею. Улыбался ей, говорил, что любит её, что скоро они вместе будут встречать Новый год, и потом всегда будут вместе, лежал рядом на шезлонге, запрокинув голову и следя за легкими облаками...

И вот сейчас четверо профессионально равнодушных мужиков с похмельными рожами опускают в могилу гроб с его телом.

И что осталось от его смеха, тепла его рук, его улыбки?.. Воспоминания?..

Глядя на черноту могильной ямы, окруженной комьями промерзшей земли, Алла не могла поверить, что ещё пять дней назад Виктор её обнимал, их тела омывала теплая вода бассейна, а над ними ярко светило солнце. И вообще не могла поверить, что все это было. А было ли? Или это всего лишь сон? Красивая жизнь, красивая сказка, красивая любовь на фоне красивой природы... Все это уже ирреально. А реально то, что сейчас, - черный провал, принявший тело человека, которого она любила, и который уже никогда не улыбнется и не обнимет её.

Скоро все уйдут, а Виктор останется здесь. Навсегда. Могильный холм из черных, промерзших комьев земли, - это все, что останется от человека, которого она любила.

А жизнь будет продолжаться, будто его и вовсе не было на свете. Люди, которые его знали, помянут, скажут прочувствованные слова, а потом разойдутся по домам, займутся своими делами и вскоре забудут его.

Жизнь продолжается. Уже без Виктора.

"И зачем мы живем?.. - впервые в жизни спросила себя Алла. - Чтобы потом от нас остался всего лишь холмик на кладбище, один из десятков тысяч других таких же холмиков, под которыми лежат люди, которых тоже кто-то любил?.. И которых потом забыли... Значит, мы появились на свет, чтобы есть, пить, разговаривать, смеяться, любить, творить добро или делать подлости, а потом уйти и быть забытыми?.. Забудут и тех, кто творил добро, и тех, кто делал подлости. Тогда зачем жить? Добра от чьего-то существования в этом мире не прибавляется, а грязных дел становится все больше и больше. Чего в этом мире больше - добра или зла?.. Тем, кто верит в загробную жизнь, легче. По крайней мере, легче умирать. Но невыносимо знать, что в какой-то момент все кончится, ты станешь ничем, и даже для близких людей останешься лишь воспоминанием..."

Она обвела взглядом стоящих у могилы людей. Кто из них сохранит теплые воспоминания о Викторе?

Чуть наискосок от неё в инвалидном кресле сидит его вдова Марина, по обе стороны от неё - сыновья, Никита и Юра. Вдова прикладывает платочек к сухим глазам и время от времени закрывает лицо руками, делая вид, что сотрясается в рыданиях. Она и при жизни не испытывала к Виктору теплых чувств, и сейчас вряд ли скорбит об утрате. Сыновья стоят с отрешенным выражением лица и неотрывно смотрят перед собой. О чем думают они? Скорбят об отце? Размышляют, кто его убил? Мысленно подсчитывают, сколько им достанется при дележе наследства?

Вокруг могилы стоят коллеги Виктора из фирмы "Промэкспоцентр". Эти-то точно не скорбят. Некоторые пришли сюда просто из чувства долга. На то, что Виктор Первенцев мертв, им, по большому счету, наплевать. "Хорошо, что там лежу не я", - так думают многие, провожая человека в последний путь. Другие размышляют о бренности жития и задумываются, сколько осталось прожить им самим, и кто будет стоять у их могилы. Меньше всего здесь тех, кто думает, что Виктор слишком рано ушел из жизни, и сожалеет о его смерти. Остальные сотрудники "Промэкспоцентра" в душе тихо радуются, что всесильный руководитель отдела безопасности уже не представляет для них опасности. Немало здесь и незнакомых ей людей, видимо, бывших соратников Виктора по службе в КГБ, пришедших почтить память коллеги. О чем думают они? О том, что любой из них завтра может последовать за ним? О совместных годах работы, о том, что сделал Виктор? Или хотя бы в такие моменты они способны отрешиться от своих профессиональных дум и тоже чувствовать боль утраты?

Рядом с ней, и справа, и слева, и сзади, стоят её друзья. О чем думают они, Алла примерно знала.

Среди присутствующих нет Николая Кузнецова, её любовника. Алла знала, почему, - в определенной мере он виновник гибели Виктора. Но это известно только ей. Остальных его отсутствие удивило - Виктор и Николай, на взгляд непосвященного в их отношения, были приятелями.

Нет и жены Николая. Почему не пришла она? Из солидарности с мужем? И все же могла бы соблюсти приличия - они дружили с Первенцевыми семьями. Неужели, узнав о том, что Николай подал на развод, супруга решила разом оборвать все, что связывает её с ним и его знакомыми?

Алле было наплевать и на жену Николая, и на мотивы её поведения. Сейчас она вспомнила о ней лишь в контексте своих размышлений: ещё недавно та сидела за накрытым в честь дня рождения Виктора столом, произносила поздравительные тосты, пила за его здоровье, а сегодня даже не пришла с ним проститься. Почему?

Николай не рассказал жене о причине гибели Виктора, - он не любитель откровенничать, а тем более с той, которая скоро станет бывшей женой. Или она не хотела видеть её, Аллу? Но ни жена Николая, ни вдова Виктора не знали, что она придет на похороны. Обеим не известно, что Алла была любовницей Виктора, не известно и то, что она до сих пор любовница Николая. Так в чем же дело?

"Господи, что за ерунда лезет в голову!" - встрепенулась Алла, услышав, как первые комья земли с глухим стуком упали на крышку гроба.

Присутствующие один за другим стали бросать по горсти земли и отходили в сторону. Дошла очередь и до нее. Взяв мерзлый ком, Алла подержала его в руке, чтобы согреть теплом своей ладони. Почему-то ей не хотелось, чтобы он ударился о крышку гроба с этим ужасным звуком, который сейчас отдавался в её голове легкой болью. Сделав пару шагов вперед, она непроизвольно заглянула в могилу, будто надеясь увидеть не то, что там должно было быть. Но нет, там было именно то, что и должно было быть, - гроб, слегка накренившийся в небрежно вырытой яме, и редкие комья земли на его крышке.

"Прощай, Витя, - мысленно произнесла Алла, высыпая оттаявшую в её ладони землю. - Я любила тебя, и ты меня любил. Бог простит, если он есть".

Частный детектив Виталий Рылеев давно уже незаметно наблюдал за верной боевой подругой, безмолвно горюя вместе с ней. Но не о Викторе, а потому, что сейчас Алла испытывает чувство утраты. Приехав на кладбище пораньше, Виталий дождался её, желая быть рядом в тяжелую минуту, но она, посмотрев на него пустым взглядом, молча прошла мимо. И он решил оставить её в покое - Алла не нуждается в банальных словах утешения. Не та это женщина. Верная боевая подруга, и этим все сказано.

Виктора Первенцева сыщик знал чуть более полугода, со времен, когда вместе с Аллой расследовал обстоятельства гибели Ольги, бывшей жены Игоря Северина по прозвищу Казанова, друга Аллы и любовника её подруги Ларисы. Виктор не понравился ему с первого взгляда - типичный чекист со стажем, а теперь сборщик компромата, как и любой шеф по безопасности. Но ему пришлось с ним общаться, чтобы получить кое-какую информацию. Потом вместе с Аллой сыщик расследовал гибель Вениамина Ромадина, супруга её подруги Светланы, президента компании "Промэкспоцентр". Они с Виктором стали конкурентами каждый проводил самостоятельное расследование гибели президента компании и не собирался делиться информацией. В то время Виктор Первенцев был любовником Светланы, а когда они расстались, стал любовником Аллы, и друзья были вынуждены мириться с его присутствием.

В настоящий момент Виталий испытывал сложные чувства. С одной стороны - погиб человек, которого любила верная боевая подруга, и о котором сейчас скорбит. С другой стороны - ушел из жизни человек, сделавший немало зла и занимавшийся грязными делами. По большому счету Виктор Евгеньевич Первенцев при жизни слова доброго не стоил. Сыщик знал о нем немало, и это не прибавляло ему симпатии. Но Алла его любила, и Виталий держал свое мнение при себе, зная, что верная боевая подруга умна и проницательна, со временем сама разглядит в нем второе дно.

И вот теперь Виктора нет. Что уж кривить душой! Сыщик не собирался делать вид, что очень горюет по этому поводу. Хоть это и цинично, но для Аллы гибель любовника даже к лучшему. Она считала Виктора настоящим мужчиной. Пусть сохранит свои иллюзии и светлые воспоминания.

- Пойдем, напарница, - Виталий взял её под руку, и она покорно пошла рядом, ничего не чувствуя, уже ни о чем не думая, а в голове все ещё звучали глухие удары комьев земли о крышку гроба.

Они шли медленно, и вскоре их нагнали друзья. "Самаритяне", молчаливые и подавленные, шли на пару шагов сзади, а Игорь пристроился слева, взял её под другую руку и предложил:

- Подруга, поехали к тебе.

- Я хочу побыть одна, Казанова, - тихо ответила Алла.

- Не нужно тебе сейчас быть одной, - мягким, но настойчивым тоном произнес он.

- Я хочу побыть одна, - повторила она безжизненным голосом.

Игорь с Виталием переглянулись, и оба поняли друг друга без слов.

- Ты должна рассказать, что случилось, - твердо произнес Казанова, зная, что сейчас её нельзя оставлять одну, и только общение с друзьями поможет ей выйти из этого отупелого оцепенения.

Верная боевая подруга не из тех женщин, кто плачет, убивается и причитает, но пусть говорит, пусть хоть что-нибудь говорит! А сегодня за весь день это были её первые слова: "Я хочу побыть одна". Может быть, она что-то им расскажет, может быть, придет в неистовство, проклиная убийцу Виктора и грозясь отомстить, может быть, напьется.

Все, что угодно, лишь бы так омертвело не молчала.

Последний раз Казанова и Виталий видели Виктора пять дней назад. В аэропорту Палермо их провожали Лариса с Аллой, потом мужчины втроем летели в самолете, в Москве расстались. На следующий день Игорь улетел в Нью-Йорк, вернулся в Москву два часа назад, и сразу приехал на кладбище.

Лариса рассказала им, как четыре дня назад, узнав о гибели любовника, Алла тоже никого не хотела видеть. Осталась одна в своей комнате, не пролила ни слезинки и несколько часов заунывно выла, как смертельно раненная волчица. А потом Алка, верная боевая подруга, вышла с застывшим лицом и сказала, что уезжает в Москву, чтобы найти и пристрелить мерзавца, убившего Виктора.

Ни сыщик, ни Игорь не знали причины его гибели. Пусть верная боевая подруга все расскажет. Может быть, ей станет легче.

- Алка, поедем ко мне, повидаешься с Алешкой, - предложила Лариса, зная, что подруга не откажется повидать любимого крестника, и это поможет ей отвлечься.

- В другой раз, - покачала головой та.

- Подождите! - услышали они женский голос и непроизвольно оглянулись.

Метрах в двадцати за ними Никита, старший сын Виктора, катил инвалидное кресло матери, рядом шел младший, Юрий, а Марина махала рукой, жестом прося остановиться.

- Приходите к нам на поминки, - попросила вдова, когда сын докатил её кресло. - Я хочу, чтобы все друзья мужа собрались в его доме и помянули его, - она опять приложила платочек к сухим глазам.

Алла молча смотрела на нее. Эта женщина двенадцать лет притворялась калекой и отравляла жизнь Виктору. И вот теперь она будто бы скорбит о нем.

Зачем Марина зовет её на поминки? Она её раньше никогда не видела. Хочет узнать поближе любовницу покойного мужа? Или хочет продемонстрировать, что тот все же не достался ей, Алле? Или Марина ещё не знает, что Виктор хотел с ней развестись?..

В Италии он в очередной раз сделал ей предложение, и Алла согласилась стать его женой. Они обсуждали будущую жизнь, говорили об их будущих детях, Виктор намеревался как можно скорее покончить с процедурой развода. Неужели он не успел ничего сказать жене?

Но если Марина ничего не знает о ней, то зачем приглашает на поминки? Просто ради того, чтобы соблюсти приличия и пригласить всех, кто пришел на похороны и хотел почтить память покойного?

Пока Алла медлила с ответом, её опередила Лариса:

- Да, конечно, мы все придем.

- Придем, придем, - нестройным хором поддержали её остальные.

Виталий крепко сжал локоть верной боевой подруги и тоже повторил:

- Мы все придем, - сделав акцент на слове "все".

Никита записал адрес и отдал листок Игорю.

- Ждем вас всех через час, - сохраняя скорбное выражение лица и держа платочек у лица, сказала вдова.

Молча кивнув им, сын покатил её кресло по аллее.

Некоторое время Алла смотрела им вслед, потом глубоко вдохнула и с ненавистью выдохнула:

- Сука!

Казанова посмотрел на сыщика. "Хоть какие-то эмоции проявила", прочел тот в его взгляде.

Подождав, пока вдова с сыновьями скроется из виду, они молча пошли к выходу. Друзья не хотели заговаривать с Аллой, будто присутствие на поминках - дело уже решенное. Та тоже молчала - то ли согласилась, то ли осталась при своем мнении, но просто не хотела это обсуждать.

На площадке перед воротами кладбища стояло много автомобилей всевозможных марок и несколько автобусов агентства "Ритуал". Вдовы и сотрудников "Промэкспоцентра" не было, видимо, они уже уехали.

Алла достала из сумочки ключи от своего "фольксвагена", но Тамара, ни слова ни говоря, забрала их и сама открыла дверцу, намереваясь сесть на водительское место.

- Сдурела, что ли, подруга? - возмутилась хозяйка машины, а друзья обрадовано переглянулись - наконец-то верная боевая подруга говорит в своей привычной манере. - Отдай ключи, за руль своей тачки я никого не пускаю. И вообще, нечего со мной обращаться, будто я вдруг стала недееспособной. Кстати, это относится ко всем присутствующим, - она обвела друзей взглядом исподлобья. - Не утруждайте себя изображением скорби. Мне это и на хрен не облокотилось, а Виктору и подавно.

- Тамара?.. - послышался неуверенный голос, и все непроизвольно повернули голову на этот голос.

Чуть поодаль, рядом с темно-синими "Жигулями", стояла молодая женщина в черном платке. Тамара прищурилась, припоминая, кто это, потом всплеснула руками:

- Зоя, ты?

- Да, я, - кивнула та.

- Что ты тут делаешь?

- Да вот... Приехала спросить, сколько стоит место на этом кладбище. Валя ведь умерла.

- Как - умерла? - растерялась Тамара.

- Покончила с собой, - глаза женщины наполнились слезами. Она отвернулась, смахивая их рукой, потом достала из сумки носовой платок и вытерла глаза.

- Валька? Не может быть! - ахнула Тамара.

- Сама никак не могу поверить... - опять по её лицу побежали слезинки, Зоя всхлипнула, плечи её затряслись, и она в голос разрыдалась.

Тамара быстро подошла к ней, обняла её и стала гладить по спине, пытаясь хоть как-то успокоить.

- Не плачь, Зоенька, расскажи, что случилось.

- Я не знаю, - ответила та прерывающимся голосом. - Валя ничего мне не говорила. Я вообще ничего не знала, понимаешь? - и она снова зарыдала.

Алла и все её друзья молча стояли возле своих машин, глядя на них, не зная, что делать, как помочь.

- Когда это случилось? - Тамара отстранилась, взяла из рук Зои платок и вытерла её слезы.

- Позавчера.

- А Валя оставила записку? Кому-нибудь позвонила?

Та помотала головой.

- А откуда ты узнала?

- Мне позвонили из милиции, - Зоя перестала плакать и отвечала тихим голосом, глядя себе под ноги.

- Вы теперь не вместе живете?

- Нет. Я вышла замуж и переехала к мужу, а Валя осталась в нашей квартире.

- А где её муж?

- Он от неё ушел.

- Кто помогает тебе с похоронами?

- Никто. У нас ведь с ней никого нет, - Зоя опять разрыдалась.

- Зоечка, погоди, не плачь, - Тамара опять обняла её. - Ну, не плачь, моя родная. Я понимаю, это такое горе, тем более, для тебя. Но ведь Вале ты этим не поможешь.

- Если бы я знала... Может быть, смогла бы ей помочь... Я и не подозревала, что ей так плохо...

- Валя заболела?

- Нет, - помотала та головой. - Я имею ввиду, что она была такой одинокой...

- А почему твой муж не приехал сюда?

- Мы с ним разошлись три года назад. Я ведь тоже осталась совсем одна. А Василий ушел от Вали три месяца назад. Я бы переехала к ней, но она надеялась, что муж вернется, а я не хотела мешать. Они ещё не разведены. Да, видно, сестра поняла, что надеяться не на что.

- Так тебе вообще никто не помогает с похоронами?

- Никто. Валя говорила, что у неё есть какие-то знакомые, но я даже не знаю, кто они. Может, они бы помогли, но у меня нет их координат.

- А где ты сейчас живешь? В своей квартире или в Валиной?

- Пока в квартире мужа.

- А Валю куда привезешь?

- Не знаю. К себе, наверное.

- А её муж знает, что она умерла?

- Я ему звонила, а Вася сказал, что уже вычеркнул её из своей жизни, и раз она такая дура... - Зоя замолчала, зажмурившись, потом плечи её затряслись от беззвучных рыданий.

- Зоенька, Зоенька, ну, милая моя, ну, не плачь, - успокаивала её Тамара, сама чуть не плача. - Плюнь ты на него, раз Василий такая бесчувственная скотина. Подонок он, больше никто, раз так говорит о Вале. Бог его за это накажет. Ты не одна, я с тобой. Поедем сейчас с нами? - она растерянно посмотрела на друзей, только сейчас осознав, что сказала это зря, - мало радости женщине, потерявшей родную сестру, ехать на чьи-то поминки.

- Не могу, Томочка, на меня из-за похорон столько дел навалилось, не знаю, за что и хвататься.

- Мне сейчас нужно ехать на поминки, а потом я к тебе приеду. И завтра буду с тобой, и вообще столько, сколько понадобится. Ладно?

- Ладно, - кивнула та и добавила. - Спасибо тебе, Томочка.

- Поезжай с ней сейчас, - вмешалась Алла, поняв, насколько этой одинокой женщине, потерявшей сестру, которую даже похоронить, кроме нее, некому, - тяжелее, чем ей самой.

- Так и сделаю, - согласилась Тамара и обратилась к Зое. - Давай ключи, я сяду за руль.

Порывшись в сумке, Зоя нашла ключи и отдала их ей. Тамара поочередно открыла обе дверцы машины, помогла ей сесть на право сиденье, а потом подошла к Алле и отдала ключи от её "фольксвагена".

- Это сестра моей школьной подруги, - вполголоса пояснила она. - Мы росли в одном дворе, их мать умерла, отец разбился на машине. Потом мы много лет не виделись. И вот...

- Томик, может, лучше нам всем поехать с тобой к Зое, а? - спросила Алла. - По крайней мере, ей мы нужны. У меня нет никакого желания сидеть и пить водку за одним столом с этой лживой сучкой Мариной и слушать лицемерные речи других присутствующих. В такой день хочется быть среди нормальных людей, а не среди фарисеев.

- Нет, Алла, - покачала головой подруга. - Я думаю, Зое нужно выговориться и выплакаться. А присутствие незнакомых людей будет её стеснять. Да и мне, честно говоря, не по себе. Кто бы мог подумать, что моя подружка Валька... - махнув рукой, она опустила голову и быстро пошла к Зоиной машине.

Проводив взглядом "Жигули", Алла вздохнула.

- Вот так, бабы, - глухим голосом произнесла она, стягивая с головы черный шелковый шарф. - Умрешь, и даже похоронить некому, кроме единственной сестры. А у меня даже и сестры-то нет.

- Уж кому-кому, а тебе-то не грозит остаться одной, - неуклюже попыталась успокоить её Лена.

- Ну, спасибо на добром слове, утешила, - криво усмехнулась верная боевая подруга. - Сознание, что у моего гроба будут стоять толпы безутешно рыдающих друзей, сразу согрело мне душу.

- Я не то имела ввиду, - растерялась Лена.

- Да ладно, не бери в голову, - отмахнулась Алла. - Не надо меня утешать. И это пройдет, - как говорили древние.

Двор и почти весь переулок были забиты автомобилями. Впервые Алла не стремилась показать класс вождения и не обгоняла друзей, потому и приехала последней. Опоздавшим пришлось оставить свои машины поодаль и немного пройти пешком.

Она никогда не бывала в загородном доме Виктора. Подойдя к открытым воротам, без особого интереса оглядела солидный особняк. Шагая по широкой бетонированной аллее, по обеим сторонам которой росли старые яблони, Алла машинально отметила про себя, что строя свои хоромы, Первенцевы каким-то образом умудрились сохранить в целости сад.

- Это центральный вход в дом, - негромко пояснила Олеся. Как и остальные "самаритянки", она не раз бывала в доме Виктора, когда они проводили расследование. - А второй вход, в апартаменты хозяина дома, с другой стороны, отсюда его не видно.

Верная боевая подруга молча кивнула. Сейчас эти детали уже не имели ровным счетом никакого значения.

Казанова, Лариса, Виталий и Матвей с остальными "самаритянками" уже ждали их у широкого крыльца, ведущего на застекленную веранду. Сыщик взял её под руку, но она, усмехнулась и отстранилась:

- Да брось, напарник! Что вы все обращаетесь со мной, как с тяжелобольной! Я в порядке.

- Да вижу я, в каком ты порядке, - пробурчал тот.

- Выпью водки и разойдусь, - продемонстрировала Алла знание художественной литературы. И добавила: - Может и в пляс пущусь. А если и не пущусь, то непременно развеселюсь, как и положено на настоящих русских поминках.

- Веселись, - согласился он. - Только морду вдове не бей. Не так поймут.

- Это уж как получится, - усмехнулась верная боевая подруга, а Виталий встревожено покосился на неё - неужели и в самом деле?..

- Ладно, не ссы, напарник. Что я, совсем без тормозов?

Он немного успокоился - раз Алла изъясняется на привычном стебе, значит, понемногу оттаивает.

В большой гостиной уже были приготовлены столы. Какие-то женщины сновали туда-сюда, расставляя тарелки с закусками и прочей снедью. Приглашенные жались вдоль стен, ожидая команды сесть за стол.

- Что, и здесь мне предстоит быть тамадой? - мрачно пошутила верная боевая подруга, бессменная тамада на любых мероприятиях.

Лариса покосилась на подругу, слегка шокированная её цинизмом, но промолчала. Алка все, что угодно, может превратить в балаган и шутить по-черному в любой ситуации. Одергивать её бесполезно. Тогда она, будто назло, будет вести себя как infant terrible1, так что лучше не обращать внимания на её выходки.

Далее действо пошло по типичному сценарию. Все сели за стол, кто-то вставал, что-то проникновенно говорил о покойном, потом все пили и ели, потом вставал следующий и тоже произносил прочувствованную речь, и опять все пили и ели.

Алла томилась, почти не слушая, что говорят о Викторе.

"Зачем я сюда притащилась?.. - вяло думала она. - На хрена мне здесь сидеть и слушать речи людей, которые в глубине души рады-радешеньки, что его уже нет на свете, и они могут вздохнуть с облегчением?.. Уйти, что ли?.."

Посмотрев на друзей, верная боевая подруга увидела, что те томятся ничуть не меньше, и тоже рады бы уйти.

- Скорей бы все напились и разбрелись, - шепнула она сидящему рядом с ней Виталию. - Тогда можно незаметно слинять. Если это фарисейство продлится ещё хотя бы четверть часа, я не выдержу.

- Да многие уже прилично набрались, скоро встанут из-за стола, шепотом ответил он. - Потерпи немного, напарница.

- Как думаешь, зачем вдова нас пригласила?

- А ей известно о тебе и Викторе?

- Да хрен её знает?.. - пожала плечами верная боевая подруга, посмотрев в дальний конец стола, где сидела Марина, а справа и слева её сыновья. Вдова выглядела спокойной и в данный момент внимательно слушала очередной спич в адрес покойного. Понаблюдав за ней некоторое время и так ничего для себя не уяснив, Алла перевела взгляд на сыщика и опять пожала плечами. - Может, он не успел ей ничего сказать.

- Тогда Марина могла пригласить нас просто из вежливости, раз мы пришли на похороны.

- Может, просветить её, что она сильно ошиблась? - зло сощурилась верная боевая подруга.

- Зачем? - удивился Виталий.

- Чтоб ей жизнь медом не казалась.

- Думаю, ей и так жизнь медом не кажется.

- Ошибаешься, напарник, - многозначительно произнесла Алла. - Сдается мне, пришел её звездный час.

- Видимо, тебе есть, что рассказать?

- Есть, - ответила верная боевая подруга, доставая сигареты и зажигалку.

Никто из присутствующих за столом не курил, и ей хотелось тем самым продемонстрировать, что пора прерваться на перекур. Так и получилось. Как только она закурила, многие тоже полезли за сигаретами, потом покосились на вдову и по одному стали выбираться из-за стола.

Напарники тут же встали и пошли на веранду, за ними потянулись и остальные.

Взяв сыщика под руку, Алла отошла в угол веранды и демонстративно повернулась ко всем спиной, уткнувшись лбом в стекло. Ей не хотелось общаться ни с кем из приглашенных.

- Подруга, - услышала она голос Казановы и обернулась. - Давай после этого мероприятия поедем к тебе и помянем Виктора всей нашей командой.

- Всей командой, думаю, не стоит, - вмешался Виталий. - Давайте посидим втроем. У верной боевой подруги есть новости. А остальные из нашей команды его уже помянули.

- Кроме Коли, - глухим голосом откликнулась Алла.

- А почему здесь нет Николая? - удивился Казанова. - Я совсем забыл о нем. Он ведь тоже в нашей команде.

- Потом расскажу, - ответила верная боевая подруга и невесело усмехнулась. - В тесном дружеском кругу.

- Тогда поехали сейчас? - предложил он. - Приличия мы уже соблюли. Честно говоря, мне не хочется оставаться здесь ни единой минуты.

- Мне тоже, - кивнула Алла.

- Давай попрощаемся с вдовой и остальными нашими ребятами и двинем.

- Давай, - согласилась она. - Ты скажи нашим ребятам, что мы уезжаем, а я подойду посмотрю в глаза этой сучке, - и первой направилась в дом.

Подойдя к вдове, Алла дождалась, пока та закончит отдавать распоряжения о перемене блюд одной из женщин, обеспечивающих стол, и произнесла вполне нейтральным тоном:

- Примите мои соболезнования.

- Благодарю, - Марина склонила голову, но не стала прикладывать платочек к глазам.

- Нам пора.

- Понимаю, - вдова смотрела на неё выжидательно, будто ожидая продолжения.

- Передайте сыновьям, чтобы позвонили мне, - неожиданно для себя самой произнесла Алла, хотя ещё минуту назад у неё и в мыслях этого не было. - У меня есть деловое предложение для обоих. Быть может, это их заинтересует.

Достав из сумочки визитку, она протянула её вдове.

- Спасибо, - поблагодарила Марина и взглянула на визитку. - Вас зовут Аллой?

"Неужели она и в самом деле про меня ничего не знает?" - удивилась та, а вслух произнесла:

- Да, Алла Дмитриевна Королева, генеральный директор фирмы "Прима".

- Извините, что я назвала вас Аллой, - вдова немного смутилась. Получилось невольно, ведь я намного старше вас.

- Неважно. Можно и Аллой.

- А вы зовите меня Мариной, - она протянула руку, и верная боевая подруга машинально пожала её, ещё больше удивившись. Во-первых, потому, что не привыкла пожимать руку женщине, к тому же, вдове своего любовника, а во-вторых, потому, что Марина, судя по всему, и в самом деле о ней ничего не знает. Кем же она её считает? Сотрудницей "Промэкспоцентра"? Но зачем же отдельное приглашение? Те и так явились на поминки почти в полном составе. Или их она пригласила раньше? - Приезжайте ко мне, если у вас будет время, - продолжала вдова. - Мне и раньше здесь было очень одиноко, а теперь и подавно... - все-таки она не смогла удержаться от желания играть прежнюю роль и поднесла платочек к глазам, сделав вид, будто старается подавить рыдания. Потом посмотрела на собеседницу, вполне достоверно изобразив тоскливый взгляд.

"Да уж, артистка ещё та...", - мысленно усмехнулась Алла.

Марина и в самом деле раньше была актрисой. И на похоронах, и сейчас не выходила из образа, играя роль вдовы, которая скорбит о муже, но из последних сил старается не показать своего горя, держаться с достоинством и сдерживать свои чувства, обозначив их лишь горькой складкой у рта и печалью в глазах.

- Приеду, - пообещала верная боевая подруга, мысленно усмехаясь и думая при этом: "На хрен ты мне нужна? Хочешь и передо мной играть спектакль одного актера?"

С облегчением попрощавшись с вдовой, она дождалась, когда Виталий и Казанова тоже произнесут положенные соболезнования, выслушают приглашение приезжать запросто и наконец попрощаются.

- Ну, и притвора! - в сердцах сказала Алла, когда все трое вышли в переулок.

- Ты думаешь, вдова притворяется? - удивился Игорь.

- Не думаю, а знаю, - уверенно заявила верная боевая подруга. - Более лживой сучки ещё свет не видывал.

Тамара в это время сидела на кухне Зои и, наплакавшись вместе с ней, теперь утешала ее:

- Что ж делать, Зоенька, не всегда мужчины ведут себя порядочно. Я вот, к слову, тоже сейчас одна.

- Развелась?

- Да, уже давно.

- А что так?

- Да пить он начал. Сама понимаешь, какая жизнь с алкоголиком... А у меня сын растет. Вот я и подумала - зачем ему брать пример с Гриши?.. Чем такой отец, лучше никакого. Трудно было поначалу одной с сыном. Еле перебивались. Теперь-то у меня хорошая работа, интересная. К тому же среди друзей, все в нашей фирмы - наши сокурсники. И платят хорошо. Копейки, как раньше, не считаю, кое-что купила и в дом, и себе, и сыну. На жизнь хватает. Может, перейдешь к нам?

- Спасибо, Томочка. Но работой я довольна, зарабатываю прилично. Одно плохо - коллектив женский. Вредничают, сплетничают, подсиживают друг друга. Может, я бы другого мужчину нашла, чтобы поскорее забыть своего мужа, да не из кого - или женаты, или слишком молоды, или беспутные шалопаи и бабники. Просто переспать мне не интересно.

- Понимаю, - посочувствовала Тамара. - Тут я ничем тебе помочь не могу, у нас работают одни женщины, а наш руководитель, Мотвей Лопаткин, старый холостяк. Со студенческих лет влюблен в Аллу, другие женщины для него не существуют. Ты видела её, она стояла возле красной машины, когда ты меня окликнула. Высокая такая, очень красивая.

- Вначале я обратила внимание на неё - яркая женщина, - а потом уже тебя заметила.

- Это Алла организовала нашу фирму "Самаритянин". Она обеспечивает нас заказами и помогает заработать.

- А сама она с вами работает?

- Нет, у неё своя фирма. Алла нам просто помогает. И другим ребятам с нашего курса тоже. Хороший она человек, хоть и ругается иногда, как сапожник. Но это не со зла, так что мы не обращаем внимания на её брань.

- А ты кого сегодня хоронила?

- Аллиного жениха. Его застрелили.

- Ужас какой! - всплеснула руками Зоя. - А ты говоришь - у вас хорошая фирма! Что ж хорошего, когда убивают?

- Виктор в другой фирме работал. А мы расследовали, кто его убил.

- Ты - расследовала? - удивилась Зоя.

- И я в том числе, - гордо подтвердила Тамара. - И другие наши девочки тоже. А руководила всем Алла.

- Так ты теперь частный детектив?

- Вроде того. Правда, мы ещё только учимся, но уже несколько дел расследовали. Так что, если надумаешь, переходи к нам. У нас интересно, коллектив дружный, хоть и женский. Свар и бабьих склок нет. Наши девочки совсем без бабства. Да и Алла никогда такого не допустит. У нее, если она узнает, что кто-то склочничает или сплетничает, разговор короткий, - так отматерит, что мало не покажется, закаешься впредь.

- Спасибо, Томусик. Если уж станет совсем невмоготу среди нашего бабья, может, перейду к вам. Только я ничего не умею по вашей части.

- Научим, - заверила Тамара. - Мы тоже ничего не умели. Алла нас учит, раньше она сама многие дела расследовала.

- А зачем ей это нужно, раз у неё своя фирма?

- Я её не спрашивала, но думаю, она просто хотела помочь друзьям. Алла ещё с юности всех защищала, характер у неё такой, бойцовский. Мы зовем её верной боевой подругой. Хоть и ругается похуже некоторых мужиков, а своих в обиду никогда не даст. И не продаст, и не подставит. С ней легко. Это сейчас она потерянная и печальная, а вообще-то Алла очень веселая. Хохмит, шуточки отпускает, любого может рассмешить. Ей все нипочем. Поговоришь с ней, и на душе легче.

- А вы нашли, кто убил её жениха?

- Пока нет. Всего четыре дня расследуем, а сегодня день пропал из-за похорон.

- Думаешь, найдете?

- Найдем, - уверенно заявила Тамара.

- Томусь, ты завтра поможешь мне забрать Валю из морга?

- Обязательно. Приду с утра и наших "самаритянок" с собой возьму, они тоже помогут. С похоронами дел много, по себе знаю, недавно маму схоронила.

- Многих-то не приводи, - предупредила Зоя. - Не отвлекай их от дела, пусть ищут того, кто убил Аллиного жениха.

- Ладно, я с ней посоветуюсь, кто из девочек сейчас не занят в расследовании.

- А я поищу Валину записную книжку. Там наверняка есть телефоны её знакомых. Я-то их ни разу не видела. Их тоже приглашу. Если и не помогут, то пусть хоть на похороны придут...

Зоя опять всхлипнула, и Тамара решила её отвлечь.

- А давай сейчас вместе съездим на Валину квартиру и вместе поищем её записную книжку.

Ей не хотелось ещё раз напоминать Зое про погибшую сестру, но она боялась, что если та поедет одна, то в пустой квартире на неё опять нахлынут воспоминания и тягостные мысли. Вдвоем ей все же будет легче перебирать вещи сестры.

- Давай, - согласилась Зоя.

В душе все ещё была пустота. Хотя Алла говорила и вела себя уже в своей привычной манере, но больше по инерции.

В первый момент, когда Светлана позвонила и сообщила, что Виктор убит, Алла не могла в это поверить, как и любой человек, на которого внезапно обрушилась страшная весть. "Этого не может быть, - бормотала она. - Этого просто не может быть... Ведь ещё вчера мы были вместе...". Потом она сидела в тупом оцепенении, пытаясь переварить новость. Потом стояла у окна и опять твердила себе, что это неправда, что Света что-то перепутала, и с Виктором ничего не случилось. Потом внезапно пришло осознание: его больше нет. Не рядом с ней, а вообще в этом мире. На неё сразу навалились тоска и отчаяние. "Я хочу быть с ним, я хочу его видеть, - беззвучно шептала Алла. - Это несправедливо, ведь я наконец-то нашла настоящего мужчину, которого смогла полюбить". Тогда она не думала, кто его убил и за что. А потом пришла злость, и Аллу будто подбросило. Она быстро переоделась в дорожный костюм и решила немедленно лететь в Москву. Найти убийцу и наказать его. "Отнял чужую жизнь - отдай свою" - таким был её девиз.

И вот теперь, когда все закончилось, Алла ощущала опустошенность. Виктора больше нет, её второй любовник причастен к его гибели, и хотя позавчера она решила, что они с Николаем прекрасная пара, но такова была её реакция на тот момент. А сейчас, после похорон любимого человека, Алла не могла понять себя и решить, что делать дальше.

Эти дни после возвращения из Италии у неё совершенно не было времени на анализ своего состояния и воспоминания - встречалась со многими людьми, давала задания "самаритянам", анализировала вместе с ними результаты их сыщицких изысканий, строила план расследования.

А когда узнала правду, у неё появилось ощущение, будто она мчалась-мчалась во весь опор и вдруг натолкнулась на невидимую стену. И рухнула в пустоту.

Вчера Алла впервые провела целый день дома. Одна, в полном бездействии. Позавчерашнюю ночь она была с Николаем, а утром он ушел на работу. После его ухода Алла вдруг почувствовала, что ей не хочется работать, не хочется видеть людей, разговаривать с ними, заниматься делами. Ничего не хочется. Она бродила по квартире, пыталась читать, чтобы отвлечься, но лишь тупо пялилась в страницу, не воспринимая черных букв на белом фоне. Пробовала посмотреть какой-нибудь фильм. Ставила и крутые боевики, и психологические детективы, и комедии, но все фильмы казались ей скучными, сюжеты - надуманными, и она с раздражением вытаскивала видеокассету и заменяла её следующей. Потом отказалась от этого бесполезного занятия. Включила магнитофон, сидела в кресле с бокалом коньяка и бездумно слушала музыку. Но даже любимая "Гусарская рулетка", против обыкновения, не подняла ей настроения. "Вся жизнь - игра, - с усмешкой процитировала она самой себе. - Вся моя жизнь - игра. То игра со смертью, то с самой собой, то для кого-то". Вспомнила слова своего психиатра Лидии Петровны: "Вы постоянно носите маску, Алла и играете роль бесшабашной бой-бабы. Она вам не к лицу, это всего лишь бравада, игра на публику". И Алла поняла - и в самом деле, многое, что она делала в последние годы, всего лишь игра.

Зачем она играла?..

Впервые оставшись надолго наедине с собой, Алла посмотрела на себя будто со стороны и увидела тридцатишестилетнюю женщину, всю жизнь игравшую разные роли и уставшую от этого. Любимую мужчинами и при этом одинокую.

Что уж теперь-то притворяться перед собой! - и в самом деле, одинокую.

Множество мужчин, которые за ней увивались, и даже те многие, с которыми она спала, ничуть не затронули её душу. Она их просто-напросто использовала. Равно, как и они использовали её, - как темпераментную, сексуально раскованную любовницу, как яркую, экстравагантную женщину, как остроумную и порой циничную собеседницу, с которой не соскучишься.

И вот, после многих лет, когда через её постель прошла череда ничего не значащих в её жизни партнеров, она встретила человека, которого смогла полюбить. И что самое печальное - любит до сих пор.

Любят не только хороших, любят всяких, даже мерзавцев. Для женщин определенного психологического склада в мерзавцах есть особая притягательность. Алла не относила себя к такому типажу женщин, но - как знать?..

Как оказалось, она мало знала об этой даме по имени Алла. Лидия Петровна на многое открыла ей глаза. Но может быть, что-то ускользнуло даже от любимого психиатра? Может быть, у неё тоже есть задатки психологии жертвы? Но Алла этого не осознавала и бессознательно боролась сама с собой, не позволяя себе привязываться к мужчинам и выбирая неподходящих партнеров - лишь для секса, - но не пускала их к себе в душу.

Она полюбила Виктора, хотя подсознательно чувствовала, - он не совсем тот, за кого себя выдает. Интуитивно чувствовала, но гнала от себя эти мысли. Закрыла какую-то шторку в своем сознании, не позволяя себе анализировать ни любовника, ни свое отношение к нему. Порой, узнав что-то, гневно вскидывалась, обрушиваясь на него со всей присущей ей экспрессией, злилась, обзывала его "гэбистом" и "шпионом". Потом, выслушав его, остывала и опять улыбалась.

Обманывала себя?..

Разумеется. Как и все любящие женщины, Алла обманывалась, не видя того, чего не хотела видеть, и идеализируя любимого.

Ни ум, ни прежний опыт ничего не значат, когда женщина любит. И что самое удивительное, - мало значит даже личность любимого. Ей хочется, чтобы он был таким, каким она его воспринимает, каким придумала, и женщина видит то, что согласуется с её представлениями о нем, и отбрасывает то, что им противоречит.

И даже узнав, что её любимый - законченный мерзавец, женщина не способна разлюбить. Может разочароваться, возненавидеть его и даже презирать. Но не может сознательно заставить себя разлюбить.

Недаром говорят, что любовь и ненависть зачастую идут рука об руку. "Ненавижу!" - яростно говорит женщина мужчине, но уже через минуту готова пасть в его объятия, все забыть и все простить. До следующего раза, когда ненависть и презрение вспыхнут с новой силой, и опять она повторит те же слова. Порой, чем больше женщина ненавидит мужчину, тем больше привязывается к нему. Сильные эмоции, даже отрицательные, рождают другие сильные эмоции. И так, ненавидя и любя, она может мучиться долго, не в силах разорвать этот порочный круг и страдая от собственного бессилия.

Пресные мужчины, у которых все по правилам, с ними все заранее предсказуемо и в чем-то даже обыденно, - сама Алла называла такие отношения "сю-сю в розовой глазури", - не могут вызвать сильных ответных чувств. По крайней мере, у такой женщины, как она, которую многие называли тигрицей, не только из-за её сексуального темперамента, но и из-за характера.

А такой сильный мужчина, как Виктор, как раз ей под стать. Проницательный, с прекрасной интуицией, хороший психолог, любовник будто читал её мысли, и с ним нужно было постоянно держать ухо востро. Их любовь - поединок двух сильных натур, постоянное перетягивание каната, - кто кого?

Он и она - как лед и пламя. Он - внешне холодноватый, сдержанный, замкнутый. Она - экспрессивная, эмоциональная, взрывная, все у неё на большом накале. Противоположности притягиваются, не так ли? Вот и её влекло к нему именно то, что Виктор так не похож на нее.

Со свойственной ей властностью, Алла пыталась подчинить его себе, так она поступала со всеми, и никто не мог ей противостоять, - характером верная боевая подруга сильнее многих сильных мужчин, - и Виктор подыгрывал ей. Но - лишь подыгрывал. Делал вид, что подчиняется, выполнял её капризы, соглашался с ней. Но в мелочах. А в целом оставался таким же закрытым и недоступным, как всегда. А она из всех сил раскачивала и его, и себя эмоционально, пытаясь пробиться сквозь его защитную броню. И чем больше выплескивала на него экспрессивных эмоций, тем больше увязала сама.

И вот наконец Алла осознала, что любит его, а не просто играет в привычную ей игру с мужчиной.

Да, Виктор не такой, как другие, да, ей претят многие черты его характера и многие его дела. Да, да, да! Но что поделать - вот такого мужчину она полюбила. И может быть, полюбила именно потому, что он не сдался под её неукротимым натиском, не пожелал полностью играть по её правилам, а играл по своим.

И даже узнав, что он мерзавец, она сейчас не в силах приказать себе: "Я должна его разлюбить!"

Как можно заставить себя разлюбить?! Логические доводы тут не помогают. Чувства разуму не подвластны. По крайней мере, у женщины. И даже у такой, как Алла Дмитриевна Королева, сильной женщины с мужским характером и логическим складом ума.

А если женщина способна укротить свои чувства с помощью разума, - то значит, это не женщина, или это не настоящее чувство.

Алла не только потеряла Виктора, но и потеряла себя.

И что теперь делать? Играть привычную роль? Эта роль ей самой уже кажется фальшивой. Тем не менее, час назад Алла опять прибегла к привычной дурашливой манере и будет использовать ерничанье и впредь, чтобы никто не догадался, как она изменилась, ощущая себя потерянной и незащищенной, будто с неё сдернули маску.

На самом деле этого пока никто, кроме неё самой, не осознает. Выразительные взгляды друзей не остались ею незамеченными, и Алла мысленно усмехалась, понимая, что они говорят друг другу своими взглядами, радуясь, что верная боевая подруга уже понемногу оттаивает и опять ведет себя в свойственной ей цинично-ернической манере.

Ей придется носить эту маску и впредь.

Скрытная Алла никого не пускала себе в душу, ограждая свою личную жизнь и собственные переживания, придерживаясь одного из провозглашенных ею принципов: "Свой голый зад нельзя показывать никому". А уж своей слабости и растерянности Алла тем более не желала никому демонстрировать.

И все же - как быть, как жить дальше? Виктора уже нет, бороться теперь не с кем. Да и любить некого.

Любить покойного? Носить горестную маску печали не в её характере. Хотя есть и печаль, и ощущение утраты, и никуда от этого не деться. Но этого она никому не покажет. Да, потеряла любимого, и сейчас уже неважно, каким он был. Уже ничего не изменишь, не исправишь.

Любить свои воспоминания, призрак ушедшего из жизни любовника? Слабое утешение и неравноценная замена для нее, человека действия, архитектора собственной судьбы, женщины, привыкшей к активной жизни.

Утешиться с другим мужчиной? В общем-то, самый оптимальный вариант. Но её второй любовник Николай, с которым Алла позавчера провела бурную ночь, не заполнил пустоты в душе. Она его не любит, хотя в постели с ним хорошо. Да и подспудно давило то, что он причастен к смерти Виктора. Пусть Николай ни в чем не виноват, пусть он все сделал правильно, - быть может, она бы и сама так же поступила, окажись на его месте, - но что есть, - то есть: именно Николай повинен в том, что любимого сейчас нет рядом с ней. И уже не будет никогда. Ей трудно об этом забыть. И трудно его простить.

Завести нового любовника? С этим проблем нет. Можно и не одного. Но что это даст? Временное расслабление, но в душе по-прежнему будет пустота.

Самое удивительное - за всю свою жизнь Алла любила лишь двоих мужчин, и оба её предали. Первый, её бывший жених Саша, предал её восемнадцать лет назад. И вот спустя многие годы её предал Виктор - второй мужчина, которого она полюбила.

Все остальные, ничего не значащие в её жизни мужчины, приходили и уходили, и ни один из них не доставил ей огорчений. Когда они ей надоедали, Алла их бросала, вот и все. Или оставляла в качестве приятелей, используя, если возникала необходимость.

И только двое любимых ею мужчин причинили ей такую боль, по сравнению с которой все зло, которое она сама причинила брошенным ею мужчинам, не шло ни в какое сравнение.

"Может быть, это закономерно? - подумала Алла, сворачивая во двор своего дома и притормаживая у подъезда. - Мужчина, который тебе безразличен, не способен ранить, потому что ты сильнее его, - тем, что не любишь, - а сделать больно может только любимый, перед которым ты беззащитна".

И когда эта очевидная мысль пришла ей в голову, Алла сразу успокоилась.

"Пусть так, - решила она. - Больше никто никогда меня не ранит. Я никого никогда не полюблю, а значит, не дам слабину. Отставим прошлое в прошлом. Отряхнем прах с ног своих".

Тамара опять вела машину, боясь доверить руль Зое. Доехали быстро сестры жили в получасе езды друг от друга, что по московским понятиям считается рядом.

Въехав в свой старый двор, с которым были связаны воспоминания детства, Тамара зажмурилась. Как они тогда были веселы и беспечны... Как хотели поскорее стать взрослыми... Как мечтали - кем станут, что сделают великого и полезного... Тогда казалось, что вся жизнь впереди. И каждый верил, что его ожидает светлое будущее. Девочки верили, что встретят свою большую любовь.

И где они сейчас, веселые дворовые друзья?.. Всех разметала жизнь. Вышли замуж, женились, разъехались. Первые годы слали друг другу открытки на праздники, потом завертелись среди новых друзей. И забыли старых. Даже и не вспомнить, когда созванивались в последний раз.

А Валя была одинока. С детства замкнутая, стеснительная, неразговорчивая. Из всей дворовой компании выбрала единственной наперсницей её, Тамару, и поверяла ей свои девичьи секреты. Они частенько сидели в её комнате, укрывшись одним одеялом, и рассказывали друг другу о себе, своих самых сокровенных мечтах, о том, каким видят будущее. И вот этой стеснительной, угловатой девочки больше нет. А она так верила, что будет счастлива!

Тамара сглотнула комок и отвернулась, чтобы Зоя не увидела её слез.

Зоя младше сестры на три года Когда умерла мама, старшая сестра заменила ей мать. А потом погиб их отец. Зое тогда было семнадцать, Вале двадцать. Одно время с сестрами жила тетка по линии матери, потом Валя достигла совершеннолетия, и тетя вернулась в Чернигов, откуда приехала, чтобы помочь племянницам. С тех пор сестры жили одни. Потом Тамара вышла замуж и уехала из этого двора. Их отношения потихоньку сошли на нет.

Почему Валя ей не позвонила? Почему не рассказала, как ей тяжело, как одиноко?..

"Ах да, мы же после развода разменяли квартиру и разъехались, потом у меня пару лет не было телефона, - вспомнила Тамара. - Но ведь Валя могла бы узнать мой адрес в Мосгорсправке и приехать или хотя бы написать. А сама-то почему ей не позвонила? - мысленно упрекнула она себя. - Может быть, Валя осталась бы жива, если бы в трудную минуту я её поддержала... Вот так люди и уходят из жизни, потому что им не на кого опереться, а сил справиться с бедой нет. И в этом немалая вина оставшихся. Ведь Валя не чужой мне человек, а близкая подруга. И вот я случайно узнаю, что она покончила с собой. А если бы мы сегодня не встретились с Зоей, то я бы ничего и не узнала...".

Они вошли в подъезд и поднялись на четвертый этаж. Квартира, оставшаяся сестрам после смерти родителей, была довольно большой, трехкомнатной, с прихожей-холлом почти в двадцать метров и пятнадцатиметровой кухней, потолками в три с половиной метра и дубовым паркетом. Точно такая же когда-то была у родителей Тамары. Когда она вышла замуж, они её разменяли, отдав дочери однокомнатную, а сами вместе с её младшим братом Лешей жили в двухкомнатной. Теперь там живет её брат с семьей.

Валина квартира была обставлена очень скромно. Мебель осталась той же, какой помнила её Тамара. Да и ремонт здесь делали давным-давно.

- А что, Василий пьяница? - повернулась она к Зое.

- Выпивает, - пожала та плечами. - Но дело не только в этом. Злой он, жестокий.

- Неужели бил ее?

- Этого сестра мне не говорила, да и я не замечала, чтобы Василий её бил. Но, как мне кажется, Вася женился из корысти. Он ведь иногородний. Валя сразу его прописала. Она вообще была очень доверчивая, ты же помнишь. Вначале жили все вместе, потом я вышла замуж и не захотела рушить родительское гнездо. Сестра осталась здесь. У моего бывшего мужа была однокомнатная, нам хватало. Сейчас он живет у новой жены, меня пока из квартиры не выгоняет.

"Видно, семейная жизнь с таким бесчувственным эгоистом, как Василий, была несладкой. И, тем не менее, Валя надеялась, что он вернется к ней. Но ведь у неё была дочка. Где же её дочка?" - задумалась Тамара.

- У тебя дети есть? - осторожно спросила она, боясь нечаянно затронуть больное.

- Нет, - покачала головой Зоя. - У меня резус-отрицательный фактор, а я сдуру сделал два аборта. В третий раз забеременела и родила, а ребеночек родился семимесячным, прожил всего двадцать дней и умер. Резус-конфликт, так мне сказали.

Она закусила губу, стараясь удержаться от слез.

- Заберу Валину дочку, и будет у меня родной человечек, - все же ей не удалось сдержаться, и она расплакалась.

- А где сейчас её дочка? - спросила Тамара, пытаясь отвлечь её от горестных воспоминаний.

- Машенька уже три года живет в Чернигове у нашей тети, маминой сестры. Помнишь ее? Она жила с нами, когда папа погиб.

- Помню, конечно.

Тамара боялась спросить, почему Валя отдала свою дочь тетке, но Зоя сказала сама:

- Василий такой гадкий. Ни с того, ни с сего стал обвинять Валю, мол, ребенок не от него, нагуляла. Куда уж ей гулять! Ты же знаешь, какая она была тихоня. Вообще бы не вышла замуж, если бы этот Вася не подвернулся. Едва познакомились, и уже через пару дней он потащил её в ЗАГС, видно, очень хотел получить московскую прописку.

- Зачем же Василий наговаривал на нее? - возмутилась Тамара.

- Говорю же - злой он, жестокий. Получил прописку и жил, как хотел. Неделями домой не приходил, а Валя не смела спросить, где он шляется. Чуть что - орет, обзывается, ногами топает. Может, и бил её, а она скрывала... Сестра ведь скрытная была, слова не вымолвит. Да и боялась она его.

- А сейчас Василий где живет?

- Нашел себе какую-то кралю. У неё и живет.

- Как думаешь, он будет претендовать на вашу квартиру?

- Обязательно, - кивнула Зоя. - Ничуть в этом не сомневаюсь. Ни Валя, ни дочка ему были не нужны, нужна только квартира.

- А вот этого мы ему не позволим! - уверенно заявила Тамара.

- Как ты ему не позволишь? Ведь Василий здесь прописан.

- Пока не знаю. Посоветуюсь с Аллой, она что-нибудь придумает.

- Да ну... - махнула рукой Зоя. - Что она может придумать! Половина квартиры его.

- А ты отсюда выписалась?

- Нет, я прописана здесь.

- Так с какой же стати этому проходимцу половина квартиры? возмутилась Тамара.

- Так нас же теперь только двое осталось - я и он.

- А Машенька?

- Она же несовершеннолетняя.

- Тем более. Сейчас права детей, знаешь, как защищают! Без разрешения органов опеки не позволят никаких манипуляций с квартирой, в которой прописан несовершеннолетний ребенок. Так что, Зоенька, не бойся, не дадим в обиду ни тебя, ни Валину дочку.

- Да все равно одна треть-то ему. И жить здесь Василий имеет право, раз прописан.

- Зой, я не знаю, что придумает Алла, но не сомневайся, - что-нибудь обязательно придумает.

- Томусик, лучше и вам, и мне с Васей не связываться... - Зоя почему-то стала говорить шепотом, будто кто-то мог их подслушать. По-моему, он связался с какими-то темными личностями. Он и сам-то недобрый человек, а вместе с ними - вдвойне опасен.

- Тогда тем более, - рассмеялась Тамара, а на недоуменный взгляд Зои пояснила. - Наша Алла обожает рискованные ситуации. Любого бандита запросто приструнит. Ей будет даже интереснее одолеть Василия, если он связан с криминалом.

- Да ну, Томусь, - не поверила Зоя. - Она ж женщина.

- Ты её ещё не знаешь. Недаром она верная боевая подруга. Ей повоевать - просто бальзам на душу. А уж теперь, когда она так горюет по своему Виктору, - и подавно. Для неё это будет отдушиной и развлечением.

- Да какое уж развлечение... - Зоя опять понизила голос до шепота. Валя мне по секрету сказала, что Вася грозился ей пистолетом.

- Вот уж Алла-то повеселится! - заранее обрадовалась Тамара. - У неё этих пистолетов-револьверов целый ящик, - она невольно преувеличила боевой арсенал подруги. - А уж стреляет! Говорят, муху с лету бьет!

- Да где ж она этому научилась? С виду обычная женщина.

- Алла, если захочет, чему угодно научится. Так что ничего не бойся. Считай, что "самаритяне" взяли тебя под свою защиту.

- Ну, что, верная боевая подруга, рассказывай, - сказал Казанова, когда они сели вокруг стола и пригубили свои бокалы.

- Я уже знаю, что из аэропорта вы поехали с Витей к нему домой, начала Алла.

- Да, - кивнул Игорь. - По дороге мы почти не разговаривали, я злился и не хотел начинать серьезный разговор в машине. А когда приехали к нему, Виктор мне все объяснил. Он не видел, как все случилось, и застал лишь финальную сцену, войдя в комнату Ларисы в тот момент, когда ты хлопала её по спине, пытаясь привести в чувство. Быть может, Ларочка и не так уж много выпила, но была вне себя, вырывалась, плакала, что-то бессвязно кричала. Виктор увидел, что она вся в синяках, и пытался тебя остановить, но ты зарычала, что у вас с детства так принято - ты колотишь её за провинности.

Алла мысленно усмехнулась и также мысленно поаплодировала тому, как Виктор обыграл ситуацию, действительно имевшую место. Любой умный человек знает, что маленькие правдивые детали придают достоверность большой лжи.

Она и в самом деле шлепала подругу по спине, когда та начала икать, а потом обе весело хохотали.

В тот день Лариса сделала своим любовником молоденького итальянца Паоло, бармена и официанта, слугу на её вилле. Приезд Казановы и Виталия предполагался лишь через пару дней, но те нагрянули неожиданно, ночью, решив сделать сюрприз. Сюрприз получился ещё тот - типичная анекдотическая ситуация: Лара заперлась в спальне с Паоло, а в дверь стучатся два других её любовника. Пока верная боевая подруга пыталась их отвлечь, Виктор спрыгнул с лоджии третьего этажа на лоджию Лары, помог Паоло перебраться на соседнюю лоджию, а потом открыл дверь, повергнув в шок всех, в том числе и Аллу, - она не знала, что её любовник отважился на каскадерский прыжок, чтобы спасти её подругу. Все бы ничего, если бы не одна деталь - юный Паоло столь страстно целовал любовницу, что оставил на её шее и плечах множество засосов. Придумав легенду, будто пьяная Лариса села за руль, решив покататься над обрывом, верная боевая подруга для достоверности наставила ей синяков ещё и на руках - мол, пыталась вытащить подругу из машины, вот и пришлось её слегка помять, - а потом стойко держалась этой версии.

- Было дело, - с серьезным видом признала верная боевая подруга.

- Виктор сказал, что потом Ларисе стало плохо, с ней случился сердечный приступ, вы вызвали врача, он сделал ей укол успокоительного и велел её не тревожить. А когда мы с Виталием неожиданно приехали, он понял, что Лара не может сама открыть дверь - или спит, или ещё слаба после сердечного приступа. И он решил не терять времени на разговоры и спустился с верхней лоджии в её комнату.

"Да уж, именно это потрясло меня до глубины души, - печально подумала Алла. - Все ж Витя настоящий мужик. Не каждый бы отважился висеть на руках на такой высоте над обрывом, рискуя свалиться. Одно неверное движение, - и он мешок с костями".

В результате Виктор повредил лодыжку, но даже не сказал ей об этом, а, превозмогая боль, ходил, почти не хромая. Алла случайно заметила. И именно в тот момент поняла, что хотела бы стать женой столь мужественного человека.

- Мы с Виктором выпили по рюмашке, и я поехал домой, - продолжал Казанова. - На следующий день я улетел в Нью-Йорк. По приезду позвонил на виллу, а слуга сказал, что обе сеньоры уехали. Мне и в голову не пришло, что вы вылетели в Москву. Решил, что вы пожелали размяться шопингом. Позже позвонил снова и услышал то же самое. Кое-как на полуанглийком-полуитальянском мне удалось выяснить, что случилось несчастье, Лариса плакала, и вы спешно уехали. Наконец сообразил позвонить в Москву, и Ларочка сказала, что Виктор убит. Я постарался свернуть все дела и прилетел сегодня утром. Больше мне нечего рассказать.

Алла решила умолчать о том, что подозревала его в убийстве Виктора. К чему ворошить то, что уже не имеет значения? Да и незачем напоминать Казанове о случившемся на вилле, - он до сих пор в неведении.

Она незаметно посмотрела на сыщика. На его лице было несвойственное ему выражение грусти и ещё чего-то, пока непонятного ей. Разочарования? Тоски по утраченному идеалу?

Он не поверил в фантастическую историю с машиной, на которой якобы решила прокатиться пьяная Лариса. Не поверил и тому, что верная боевая подруга её за это отлупила. Несколько дней назад Виталий сказал, что на шее Лары отнюдь не синяки от побоев, а типичные засосы. И хотя Алла не подтвердила и не опровергла, он сам догадался, что любимая женщина завела ещё одного любовника. То, что Лариса, Снежная Королева, вела себя как банальная, сексуально озабоченная шлюха, не прошло для него бесследно. На похоронах сыщик держался бесстрастно, но сама ситуация того требовала. А сейчас, в кругу друзей, расслабился и уже не контролировал выражение своего лица.

"Неужели он решил бросить Ларку? - задумалась Алла, поглядывая на Виталия. - Напарник, срепя сердце, мирился с существованием соперника, сознавая, что у того приоритетное право на нее, но смириться с её легкими случайными изменами, да ещё с итальяшкой-официантом, не сможет даже такой сильный мужик".

- Виталий говорил мне, что ты проводишь самостоятельное расследование, - полувопросительно произнес Игорь.

- Да, - подтвердила она.

- А почему ты его не привлекла? Он же профессионал и может выяснить все гораздо быстрее.

- Мы и сами все выяснили. И всего за два дня.

- Кто это "мы"? - удивился Казанова.

- Я и "самаритяне". Ты их видел на похоронах. Это мои сокурсники, которые организовали фирму "Самаритянин".

- Какое отношение к детективной деятельности имеют твои сокурсники-гуманитарии? - ещё больше удивился он.

- Не Боги горшки обжигают, - усмехнулась верная боевая подруга. Виталька тоже не родился сыщиком.

- Но зачем им это? - недоумевал Игорь.

- Им это интересно, - опять усмехнулась она. - Именно потому, что они гуманитарии и никогда не имели дела с расследованием кровавых преступлений.

- Но ты же просила меня предоставить вакантные места для своих сокурсников! Что они собирались расследовать в моей фирме?

- А это не те сокурсники. Те, что работают в твоем "Зевсе", грамотные специалисты и занимаются только тем, за что ты платишь им зарплату. А другие трудятся в "Самаритянине". Одна их цель - пристроить остальных наших ребят, оказавшихся не у дел, на приличные места, а вторая - сыщицкая деятельность. И с тем, и с другим "самаритяне" вполне успешно справляются.

- Так ты решила организовать карманное детективное агентство, чтобы ещё больше наполнить свою жизнь острыми ощущениями? - ироничным тоном произнес Казанова.

- Во-первых, это не карманная фирма, - отчеканила Алла. - Во-вторых, это не детективное агентство, поскольку основная его цель - помочь хорошим людям в трудной ситуации в условиях теперешнего бардака и беспредела. В-третьих, мне и без того хватает острых ощущений. В-четвертых, не моя вина, что криминал стал чуть ли нормой жизни, и приличные люди волей-неволей оказываются втянутыми в неприятные ситуации. В-пятых, приличным людям нужна помощь, и "самаритяне" её оказывают. В-шестых, многие "самаритяне" нашли в этой деятельности свое призвание. Достаточно?

- Вполне, - согласился Казанова, слегка обескураженный её экспрессивным напором. - А почему ты не привлекаешь профессиональных сыщиков? С их помощью многое легче сделать.

- Потому что не хочу отбивать кусок хлеба у своих сокурсников. Для них гонорары за проведенное расследование - основной заработок. Это раз. А профессиональные детективы пусть сами ищут, где и на чем заработать, это не моя печаль. Мне не нравятся их не всегда чистоплотные методы. Это два. А третье - то, что в "Самаритянине" работают, в основном, женщины. Ты же знаешь мой девиз: "Женщины могут все!" Вот я и хочу доказать, что женщины и в самом деле могут все, в том числе, переплюнуть профессиональных сыщиков, будучи сами не профессионалами.

- Поня-атно, - протянул Игорь, усмешливо переглянувшись с Виталием.

- И нечего корчить рожи! - Алла продемонстрировала, что их игра взглядами и снисходительные ухмылки не остались незамеченными. Официальное следствие по делу Виктора до сих топчется на месте, а мы уже все выяснили. И я стопудово уверена - Виталькины частные сыщики тоже за два дня бы всего не узнали, потому что Марина их и на порог не пустит. Да и соседи тоже вряд ли распахнут душу профессиональному сыщику.

- А твоим "самаритянкам" распахнули и дома, и души? - Казанова все же не сумел скрыть легкой насмешки, видимо, взыграла мужская солидарность.

- Именно так, - высокомерным тоном подтвердила верная боевая подруга. - И именно потому, что сыграл свою роль женский фактор. Причем, не профессионалок. У профессиональных сыщиц, как бы они ни прикидывались, совсем другой взгляд, и им не удастся провести опытного человека, прикинувшись наивной дурочкой. А "самаритянки" дадут фору любой актрисе, потому что не играют, а естественны в своем поведении и чисто женском любопытстве. И мало кто из женщин на это не клюнет. О мужчинах и говорить нечего.

- Значит, женский фактор... - задумчиво проговорил Игорь, поглядывая на Виталия.

А сыщик демонстративно не принимал участия в их дискуссии. На его лице было отрешенное выражение. То ли его задело, что верная боевая подруга, в прошлом его напарница, теперь отставила его в сторону, то ли ему это было безразлично, то ли он был всецело поглощен своими мыслями о будущих отношениях с Ларисой...

Игорь, конечно же, не знал, что тот думает о Ларе, поскольку не знал, что сыщик тоже её любовник.

В данный момент Казанова решил, что Виталий уже отошел от сыщицкой деятельности, поскольку сейчас он личный телохранитель Ларисы, и эта работа его устраивает. Если бы сыщик захотел, то мог бы проводить параллельное расследование, не посвятив в это верную боевую подругу. Ведь все они приятельствовали с Виктором и уж кому, как не Виталию, выяснить, кто убийца. А раз молчит, значит, с профессиональной позиции ему это уже не интересно. Или решил, что у Аллы с "самаритянками" получится лучше.

Виктор - член их команды и стал им полгода назад, когда помог Светлане, в то время ещё делающей первые шаги в бизнесе. Он присутствовал на всех междусобойчиках их команды. Они вместе отдыхали в Италии. Ну, и самое главное, это мужчина, которого верная боевая подруга не просто приняла в их команду, - а это произошло с её подачи, - но и не скрывала, что они любовники. Обо всех остальных её друзья знали лишь понаслышке, но не от самой Аллы, предпочитавшей помалкивать о своих любовных интрижках. По их отношениям было видно, что Виктор - не просто очередной любовник, а нечто большее.

Почему-то Алле не хотелось начинать рассказ о расследовании, и она, сама не отдавая себе в этом отчета, тянула время, говоря о второстепенных вещах, хотя они приехали к ней отнюдь не для пустопорожних разговоров.

- Не сомневаюсь, что ты блестяще со всем справилась, как и все, что ты делаешь, - польстил Казанова, от которого не укрылось, что верная боевая подруга тянет с главным. И он решил простимулировать её маленькой лестью.

- Честно, мужики, мне не хочется ещё раз перелопачивать всю эту дурно пахнущую историю, - призналась Алла. - Но знаю, что вы не отстанете, пока все не узнаете. А чтобы у вас не возникло соблазна самим во всем разобраться, придется мне все рассказать.

Она на минуту замолчала и потянулась за сигаретами, но мужчины её опередили - Казанова подал ей пачку "More", а Виталий щелкнул зажигалкой.

Кивком поблагодарив обоих, Алла затянулась, мысленно настраиваясь на непростую исповедь.

- В общем, Витюша оказался не тем, кем мы его представляли, - начала она. - Двуликий Янус, одним словом.

- Я это знал, - перебил её Казанова, отнюдь не потому, что был плохо воспитан, а чтобы облегчить её душевное состояние. - Да и Виталий, полагаю, догадывался о его двойной роли... - Он перевел взгляд на сыщика, и тот кивнул в знак согласия. - Но мы оставляли его деятельность за скобками, поскольку ты привела Виктора и хотела, чтобы мы его приняли. И мы его приняли. Да ведь ты и сама о многом догадывалась...

Казанова сделал паузу и внимательно посмотрел на верную боевую подругу, а та вздохнула:

- Догадывалась... Да только не хотела в этом признаваться даже самой себе.

- Не вижу тут особой проблемы, - тем же спокойным тоном продолжал Игорь. - И его прошлая служба, и последнее место работы предполагали подобную деятельность. Виктор Первенцев был начальником отдела безопасности, значит, должен был иметь информацию обо всех.

- С общечеловеческой точки зрения, не обо всех, - возразила Алла. - А лишь о тех, с кем сотрудничает "Промэкспоцентр", а также о конкурентах и врагах.

- Однако в сфере бизнеса теперешний друг завтра может стать конкурентом или даже врагом.

- Так-то оно так... - снова вздохнула она.

- Я понимаю, о чем ты думаешь. Но, поверь, подруга, наши представления расходятся с представлениями тех, кто хотя бы некоторое время служил в органах. А Виктор прослужил в комитете почти четверть века. И это уже въелось в его душу, в мозги, во все его поры. Он не способен мыслить и жить иначе. Не суди его слишком строго.

- Ты меня просто успокаиваешь или на самом деле так думаешь?

Казанова промолчал - он предпочитал не лгать, а уж верной боевой подруге - и подавно. Не один пуд соли они вместе съели, бывали в крутых переделках. Этой женщиной, которой он когда-то сказал: "Ты настоящий мужик, Алла!", - Игорь очень дорожил.

Она поняла его правильно и не стала дальше развивать эту тему. И так все ясно.

Виктор Первенцев не тот человек, кому Игорь Северин с удовольствием пожимал руку. Но Виктор был любовником его подруги, точнее, верного друга в женском обличье. Раз сама Алла принимала его таким, каков он есть, то и он, Казанова, принимал его. А свое мнение оставил при себе, до поры, пока его об этом не спросят.

И вот сейчас верная боевая подруга почти спросила, точнее, дала ему возможность высказаться. Но как он может себе позволить что-то сказать, даже правду, о человеке, у могилы которого она всего несколько часов назад стояла, оцепенело застыв, не в силах скрыть горя, исказившего её лицо!..

И Казанова предпочел промолчать. Алла умная женщина, ей не нужны слова. А уж ложь во спасение непонятно чего - и подавно.

- В общем, Витюша собирал на нас компромат... - сказала она с тяжелым вздохом.

- И даже на тебя? - не удержался до сих пор молчавший Виталий.

- И даже на меня, - печально кивнула верная боевая подруга. - Правда, досье на меня было весьма своеобразным. В лучших традициях советских времен - о так называемых "порочащих связях". Фотоснимки, видеокассеты о моих любовных утехах с множеством особей мужского пола. То ли Витя так низко ценил меня как бизнесмена, то ли в моей коммерческой деятельности не нашлось иного компромата... - Даже в этот момент Алла не удержалась от иронии.

- Неужели он опустился до слежки за тобой?

Казанова, отнюдь не питавший иллюзий в отношении Виктора, был изумлен. Ладно бы - подозрительный, ревнивый и дураковатый муж, а то - умный человек, который, к тому же, её любил! Не было ни капли сомнений, как Виктор относится к Алле, как дорожит ею. И не стоит сомневаться, что он мог предугадать её реакцию, если бы она узнала об этом грязном досье.

- Кое-что сделал за него некто Головин, бывший заместитель Славы Миронова, но кое-что Витюша сделал собственноручно. Уже одно то, что он сохранил папку, которую принес ему Головин, говорит о многом. А вот то, что Витя сделал сам, вообще ни в какие ворота не лезет.

- Видимо, он отослал эти снимки Николаю, чтобы тот приревновал, устроил тебе сцену, и ты бы с негодованием обрушилась на него? - догадался Виталий.

- Именно так, - кивнула она. - Но, как верно заметил Коля, эти чекистские методы провокации уже устарели и не учитывают психологии людей новой формации. Те смотрят на человеческие грешки сквозь пальцы, потому что сами отнюдь не безгрешны. Или потому, что им некогда фиксироваться на подобной ерунде, у них и без того дел по горло. В общем, Коля оказался крепким орешком и не поддался на провокацию.

- Трудно поверить, что опытный профессионал Виктор мог надеяться, что Николай закатит тебе сцену ревности... - сказал Казанова, подумав при этом, что "серый кардинал", как называли за глаза Виктора Первенцева, растерял в его глазах даже те мизерные остатки уважения, которые он к нему питал. И потому, что так мерзко поступил в отношении любимой женщины, и потому, что оказался не только подонком, но не таким уж хорошим профессионалом, использовав столь дешевый, и что самое главное, неэффективный трюк, и позорно сев в лужу.

Верная боевая подруга будто прочла его мысли.

- Состарился Витя, - произнесла она без всякого сочувствия. - Растерял зубы, ослабил хватку, действовал по привычному, уже устаревшему шаблону. И в итоге облажался, как начинающий шпик. Но это ещё не все. Самое паскудство состоит в другом. Оказалось, что Витюша зачем-то записывал наши разговоры на вилле в Италии. То ли не мог избавиться от своих профессиональных штучек даже на отдыхе, то ли ему зачем-то был нужен компромат на всех и каждого.

- Ну, если он записал нас с Ларочкой, меня это ничуть не беспокоит, рассмеялся Казанова. - Мы скоро поженимся, и это уже не играет роли, даже если пленки попадут в руки её мужу.

- Как знать... - проговорила Алла, имея ввиду и то, что вряд ли они скоро поженятся, - Лариса хочет отложить свадьбу лет на пять, до тех пор, пока её сын Алеша достигнет совершеннолетия и уедет учиться заграницу, - и то, что обнародование всей этой грязи вряд ли её обрадует.

- Ты имеешь ввиду, что это отразится на самой Ларочке? - догадался Игорь.

- Разумеется. Представь, что кто-то будет все это слушать и смаковать...

Алла решила не щадить чувства Виталия. Раз тот решил расстаться с Ларой, пусть идет до конца. Подруга сама призналась ей, что устала метаться меж двух огней и лгать обоим любовникам. Потеря Виталия для неё не столь важна, ей вполне достаточно Казановы. А в целом так гораздо безопаснее. Сколько ещё они смогли бы морочить голову Игорю и скрывать свои отношения?.. Пока он слеп, как любой влюбленный, но рано или поздно прозреет и все поймет.

Да и Виталию не сладко быть третьим в этом неравнобедренном треугольнике. Так что это оптимальный вариант для всех троих.

В любовной интрижке с итальянцем Паоло есть хотя бы один плюс подруга так перепугалась, оказавшись в ловушке, что теперь зареклась заводить бессмысленные интрижки. Тоже польза. Хватит уже кидаться из одного бесперспективного романа в другой. Это ей, Алле, ничего иного не остается, а Ларка совсем другая, ей нужна любовь, без любви подружка чахнет. Игорь Северин дал ей все, что нужно, и с ним она счастлива.

- Ты права, подруга, для Ларочки это и в самом деле экстремальная ситуация, - согласился Казанова, выдержав спокойный тон, но сжимая кулаки в бессильном гневе и думая, что и сам был бы не прочь поквитаться с грязным шантажистом. Игорь и помыслить не мог, что человек, которого он принял пусть не в число своих друзей, но в их команду, - оказался способен на такую низость.

"За дело пристрелили мерзавца, - подумал Казанова. - Теперь вся грязь, которую он собрал, никуда дальше не уйдет. А верная боевая подруга оправится от шока и забудет его".

Примерно о том же думал и Виталий. О Викторе Первенцеве он знал гораздо больше, чем Игорь и Алла. Если понадобится, - расскажет обо всем друзьям. Пока сыщик не видел в этом необходимости. Кто-то захотел заткнуть рот шантажисту и заставил его навеки замолчать. Ситуация разрешилась. Хоть и с помощью огнестрельного оружия, ну что ж... Если будет нужно, он, Виталий поможет этому человеку избежать уголовной ответственности. Видимо, к этому клонит Алла, порциями выдавая им сейчас информацию. Что ж, он готов. Ради напарницы он готов на многое.

О Ларисе в этот момент сыщик старался не думать. Слишком сильным было потрясение от известия, что Снежная Королева могла... Нет, даже не хочется анализировать её поступки. Может быть, потом, когда эта боль поутихнет.

- Вся фенька в том, что Витюша записал и наши с ним разговоры, продолжала Алла. - И этот прискорбный факт в моей голове никак не укладывается...

- Быть может, он озаботился ещё одним аргументом для давления на Николая? - осторожно спросил Казанова.

- И я о том же подумала. Тогда сие вообще ни в какие ворота не лезет. Не укладывается это в мои представления о человеческих взаимоотношениях, хоть убейте! Виктор записал, как я признаюсь ему в любви, как говорю, что восхищаюсь им, сравниваю со спартанским мальчиком, которому лисенок под одеждой разорвал грудь, и потому согласна выйти за него замуж и родить ему сына, чтобы он стал таким же настоящим мужчиной, как и его отец...

Она замолчала, сглатывая ком в горле. Мужчины тоже молчали, стараясь не встречаться с нею взглядом.

Такой они верную подругу никогда не видели. Железная бизнес-леди и циничная пофигистка, самоуверенно заявлявшая, что её душевное равновесие можно поколебать лишь отбойным молотком, да и то если ударить им её по голове, - вдруг приоткрылась с неожиданной стороны, невольно показав свою ранимость и слабость.

А ведь казалось, что эта женщина лишена чисто женских слабостей...

Оказывается, верная боевая подруга сентиментальна и даже романтична, верит в истинную любовь, склонна идеализировать мужчину, слепо доверяла словам, пусть даже противоречащим его поступкам... И хотела ребенка, хотя раньше кривилась, когда ей говорили о материнстве.

Да уж, истинная женщина - всегда остается женщиной. Даже будучи при этом верной боевой подругой.

Казанове было так больно, будто это его чувства растоптаны циничным, расчетливым поступком. Будто это он оказался заложником своей любви и потому обманутым бездушным и холодным человеком, который даже во взаимоотношениях с женщиной использует нечистоплотные приемы, называя её при этом любимой.

Но Игорь предпочел промолчать, зная, что верная боевая подруга не примет ни сочувствия, ни слов успокоения.

Алла не из тех женщин, кто любит демонстрировать свою слабость. Наверняка сейчас её душа корчится в муках. И ещё сильнее подруга страдает из-за того, что не смогла сдержаться и невольно показала, как больно её это задело.

Виталий тоже все понял и не хотел ещё больше её ранить. И постарался переключить разговор на другую тему. Пусть верная боевая подруга думает, что её минутная слабость осталась никем незамеченной.

- На месте Николая я бы пришел к Виктору и набил ему морду. Предварительно сказав, что он подлец.

- Примерно это Коля и сделал, - Алла уже говорила ровным тоном. Правда, от битья морды воздержался. Не в том он статусе. Да и весовые категории у них разные. Коля тренированный, сильный, в прошлом занимался штангой, да и сейчас ходит в качалку и поднимает железо, а чекист Витюша чернильная крыса, творец компромата, закулисных игр и интриг. В честном махалове от него бы и мокрого места не осталось. Мое порнодосье с красочными фотками и видеопленками Коля сохранил, зная, что рано или поздно я сама до всего докопаюсь. В день прилета Виктора он пришел к нему и высказал все, что о нем думает. Почти сразу после того, как ты ушел, повернулась она к Казанове. - Вволю поехидничал, сравнивая его и себя, сказал, что никогда не считал Виктора серьезным соперником, потому что в конце концов я сдернула бы с него маску и поняла, кто под ней скрывается, и завершил этот малопривлекательный психологический портрет тем, что Виктор шакал, и даже любимую женщину пытался завоевать шакальими методами, а шакал не пара тигрице, каковой, по его мнению, я являюсь.

- Это уж точно, - почти в один голос подтвердили Казанова с Виталием, облегченно переведя дух, что верная боевая подруга наконец преодолела трудную тему и поверила, что они не заметили её минутной слабости.

- Да уж, тигрица... - иронически произнесла Алла и задумалась о том, насколько эта маска прикипела к ней, и теперь никто в этом не сомневается. А она всего лишь пять минут назад терзалась, сознавая свою растерянность и беспомощность, считая, что любовь сделала её слабой и незащищенной.

"А вот фигушки! - мысленно произнесла она. - Это было второй, но последний раз в моей жизни. Больше я никогда не буду слабой. И как раньше бессознательно мстила всему мужскому племени, так и буду мстить впредь. Но теперь уже сознательно".

Алла понимала, что опять бравирует и рисуется даже перед собой. А что делать?! Ведь характер - это судьба. Нелегко в одночасье отказаться от прежнего стереотипа. Нелегко терять собственное лицо. Нелегко остаться без привычной маски, за которой можно спрятать то, что ты чувствуешь на самом деле.

- И Николай предложил Виктору застрелиться, - догадался Казанова.

Игорь бы и сам предложил то же самое, будь он на месте Николая. А если представить, что мог бы оказаться на месте Виктора, - то застрелился бы. Совершил бесчестный поступок, потерял лицо, - смой позор кровью и унеси свою позорную тайну вместе с собой в могилу.

- Да, - подтвердила верная боевая подруга. - И Витя застрелился. Правда, не сразу. Видно, был слишком ошарашен и обдумывал сказанное Колей. Или не мог решиться. Или поспешно уничтожал компромат. В общем, неизвестно, чем он занимался, но прошло целых полчаса, пока он выстрелил.

- А Николай сидел напротив и ждал...

Казанова почти не сомневался в этом, зная бесстрашный характер второго Аллиного любовника. На его, чисто мужской взгляд, если бы выбирать из них двоих, то Николай, безусловно, гораздо привлекательнее Виктора во всех отношениях. И в первую очередь, в личностном.

Но женщины порой непредсказуемы в своем непредсказуемом выборе. Уже за одно это их можно любить, а не раздражаться, что они ведут себя не так, как мужчины. Алла, обладая мужским характером и складом ума, тем не менее, истинная женщина, со всеми плюсами и минусами её пола.

- Не совсем так, - покачала головой она. - Коля ждал, но сидел не напротив Вити, а в своей машине возле ворот его загородного дома.

- Рискованно! Его же могли там увидеть! - воскликнул Виталий.

- Не только могли, но и видели. Двое соседей, муж и жена.

- Как я понимаю, следствие ещё идет. Эти свидетели опасны для Николая.

- Опасны, - согласилась верная боевая подруга. - Сначала соседка Вероника вышла и поговорила с Николаем, потом вышел её муж и позвал её в дом. Оба ушли, а Коля остался. Сидел ещё четверть часа, и никого в переулке не было. Менты вполне могут предположить, что он сбегал в дом и застрелил Виктора. Правда, в момент выстрела из дома напротив вышел ещё один мужчина, он может засвидетельствовать, что Коля сидел в машине. Но у ментов мозги через жопу растут. Если не найдут другую кандидатуру, притянут все за уши и скажут, что Николай убил, а потом его сообщница или сообщник произвел ещё один выстрел, чтобы тем самым сварганить ему алиби.

- Сомнительно, - покачал головой Виталий. - Слишком громоздкое построение. Как они докажут существование мифического сообщника? Предполагать можно все, что угодно. Но ведь нужны доказательства.

- Тут не все так просто, ребята, - вздохнула Алла. - Витю нашли у самых дверей его кабинета, он лежал на полу. С какой стати ему там оказаться? По уму, чтобы красиво совершить самоубийство, Витюша должен был сидеть за столом, а потом красиво упасть на стол простреленной головой, держа в руке ствол.

- Самоубийца вряд ли думает о том, красиво ли будет выглядеть после смерти, - произнес Казанова. - Во всяком случае, мужчина, - добавил он.

- И все же, хотя любому оперу пришло бы в голову, что на пороге комнаты с собой не кончают, но версия о том, что убийца сидит в машине, дожидаясь, пока сообщник выстрелит для отвода глаз, - слишком неправдоподобна, - уверенно сказал сыщик. - В рамках такой версии было бы более правдоподобно, если бы Николай спокойно уехал, а потом, спустя полчаса сообщник выстрелил, и тогда соседи бы услышали и обнаружили тело.

- К тому же, парализованная жена всегда дома, - добавил Игорь. - Она бы услышала выстрел, если бы его произвел Николай. А потом услышала бы и второй выстрел и сообщила об этом следствию.

- А вот тут сучка Марина может сыграть свою роль, - лицо верной боевой подруги исказилось гримасой ненависти.

- Ты часто обзываешь вдову нелицеприятными словами. Это всего лишь твое негативное отношение к жене любовника или у тебя есть что-то еще?

- Есть, и немало, - кивнула Алла. - Но об этом потом. Сейчас я хочу вместе с вами прояснить все, чем самоубийство Виктора может грозить Николаю. Во-первых, ещё неясно, в плюс или в минус то, что его видели Вероника с мужем. Когда менты их опрашивали, оба сказали, будто ничего не слышали, не видели, не знают. Ясен перец, народ сейчас не рвется в свидетели. Кому охота просиживать часами в следственном отделе, чтобы исполнить свой гражданский долг! Всем теперь срать на этот пресловутый долг, поскольку государству срать на своих граждан, в том числе, и на законопослушных. А Вероника могла бы сообщить то, что сказал ей Коля, мол, приехал к приятелю, но того не было дома, потому и сидел в машине, ждал, когда тот вернется с работы. И это было бы ему в плюс - человек случайно оказался у ворот дома, в котором потом произошло убийство. Как Николай входил в дом Виктора и как из него выходил, - никто из соседей не видел. А сидеть возле ворот никому не запрещено.

- Веронику с её мужем можно подкупить, чтобы они дали показания возразил Казанова.

- Да они сами подкупят кого угодно, - хмыкнула Алла. - Ты видел, какой у Виктора особняк? А у мадам Вероники вдвое круче, мне говорили "самаритянки". Одна из них, Ира Молодцова, ходит к ней делать массаж, а заодно собирает информацию. У них там унитазы чуть ли не из золота девяносто шестой пробы и прочие новорусские навороты. Мадам Вероника даже на даче ходит в бранзулетках по шесть карат в каждом. У тебя, Казанова, бабок не хватит их подкупить, хоть ты у нас мужичок не бедный.

- Ну, тогда уговорить их дать показания, - не сдавался тот.

- Попробуй, уговори, - ехидным тоном посоветовала верная боевая подруга. - В лучшем случае тебе без всяких разговоров укажут на дверь, а в худшем натравят двух весьма неприветливо настроенных догов. Имеют право. Поскольку ты своим вторжением нарушаешь их конституционное право на отдых и частную жизнь. Мадам Вероника - толстая бабища на пятом десятке, большая любительница повертеть своим откормленным задом перед любым существом мужского пола. А Николай, желая обзавестись свидетельницей и вместе с ней дождаться выстрела, имел неосмотрительность предложить ей сигарету, пригласить в свою машину, и Вероника вовсю с ним заигрывала. Намылилась усесться в его "Олдсмобиль", и даже уже свой жирный зад отклячила. Но не успела. На её беду выскочил не менее откормленный супруг, давно утративший способность к постельным телодвижениям и потому чрезвычайно ревнивый, и заорал, чтобы она немедленно вернулась в дом. И эта престарелая кокетка покорно пошла, как побитая собака. В родных стенах муженек, небось, всыпал её по первое число и строго-настрого запретил высовываться даже в окно. Так что мадам Вероника не свидетель, потому что в противном случае опять получит плюху от своего ревнивого хазбенда. Да и он тоже хреновый свидетель, потому что со зла на красавца Николашу может ляпнуть совсем не то, что нам нужно. Мало ли что придет ему в башку, заросшую жиром.

- Ну, ладно, будем считать, что они вообще не свидетели, поскольку не желают тратить свое драгоценное время на исполнение гражданского долга, и при повторном опросе снова подтвердят, что ничего не видели. Зато алиби Николая подтвердит сосед, услышавший выстрел. Ведь Николай в тот момент сидел в машине.

- Это вовсе не сосед. Зовут его Глебом. Он любовник бабы по имени Зарема, иногда приезжает к ней. Правда, ещё один сосед, Толя, его не раз видел и полагал, что он живет в их поселке. Толя с Глебом вместе вошли в дом Виктора и обнаружили тело. "Самаритянки" выяснили, что Зарема замужем. Правда, сейчас живут с мужем врозь, он в Москве, а она за городом. Сгоряча, услышав выстрел, Глеб кинулся в дом. А потом подумал, что подставился сам и подставил Зарему, - её муж татарин, страшно ревнивый. Узнав, что кто-то шастает к его жене, как к себе домой, отрежет ему яйца ятаганом. Глеб умный, как сто китайцев, не нашел ничего лучшего, как назваться другой фамилией и дать мифический московский адрес. Приехавшие менты опросили их по горячим следам, паспортов у обоих, понятное дело, при себе не оказалось, - и Толя, и Глеб прибежали, в чем были. А после, под шумок Глеб смылся. Да и не представлял он особой ценности для следствия - слышал выстрел, пришел вместе с соседом в дом, обнаружил тело, ничего не трогал, вот и все. А Зарема боится, что муж узнает про любовника, и стоит насмерть. Мол, приходил какой-то парень чинить электропроводку, сам забегал, когда у него было время, работы в её доме для него немало - то люстра перегорела, то выключатели разболтались, то розетка задымилась. Твердит - знать его не знаю, ни имени, ни фамилии, ни где живет.

- Можно прокачать этого свидетеля по нашим каналам, - вмешался Виталий. - Работа трудоемкая, но не невозможная.

- Да? А если он вовсе не Глеб? Или живет не в Москве, а в Подмосковье? Или вообще - нелегал-гастарбайтер и живет в Москве без прописки?

Виталий озадаченно почесал в затылке. Его прошлые милицейские связи тут вряд ли помогут. Если бы Глеб был подозреваемым, его бы разыскивали. А он всего лишь свидетель. Все, что нужно, уже сказал. Никто не будет разыскивать свидетеля, способного подтвердить алиби Николая, если тот станет подозреваемым.

- Понял теперь, напарник, что дело тухло?

- А что второй свидетель, Толя?

- Этот тоже хреновый свидетель. Николая он вообще не видел. Когда они вместе с Глебом входили в дом, Толя услышал, что от ворот отъехала машина. Так что его показания свидетельствуют против Коли - дескать, убил и по-быстрому смылся.

- А кто же может быть предполагаемым сообщником, сделавшим второй выстрел ради алиби Николая?

- Да хотя бы я.

- А ты-то при чем?

- При том, что я была любовницей обоих. И выяснить это ментам не составит труда.

- Зачем же тебе сообща с одним любовником участвовать в убийстве второго?

- А затем, что у Виктора была тонна компромата. В том числе, и на Колю, и на меня. Не факт, что, отдав Николаю мое досье, он не сделал для себя копии.

- Ну, компромат на тебя весьма слабоват.

- Это на твой взгляд, потому что ты меня хорошо знаешь. А следак скажет, что мне, уважаемой бизнес-леди, вряд ли хотелось, чтобы мои обнаженные прелести смаковали все желающие.

- Да, подруга, формально мотив есть и у тебя, - вступил в беседу до этого внимательно следивший за их диалогом Казанова.

- В данном контексте моя судьба меня совсем не колышет. А вот Колина очень даже. Зачем безвинно страдать человеку, сделавшему правое дело? Ладно бы, если б и в самом деле убил, а за так... Обидно же.

- Ну, убийство от самоубийства все же можно отличить, - не очень уверенным тоном произнес сыщик. - Оружие нашли?

- Пока не знаю.

- А пороховые частицы на руке Виктора?

- Тоже не знаю. Прошло всего-ничего, как начато следствие. Твои бывшие коллеги не очень-то рвут пупок. Уже витают слухи, что это типичный заказняк. Потому наши бравые органы не сильно горят профессиональным энтузиазмом. Если бы видного политика заказали, тогда бы они изобразили бурную деятельность. А шеф по безопасности, в их понимании, слишком мелкая сошка. Тружеников бизнеса отстреливают пачками. Я озаботила своего адвоката Наташу. Она баба ушлая, везде ходы найдет и все выяснит.

- Подруга, может быть, привлечь Виталия к расследованию? - спросил Казанова.

- Думаю, что надо, - согласилась она. - Раньше полагала, что справлюсь сама и с помощью "самаритянок", но то было мое личное дело. Своей головой я готова рискнуть, но когда касается судьбы близкого мне человека, тут я не собираюсь цепляться за собственные амбиции.

- Мудро, - одобрил Игорь.

- Ты как, напарник, не против? - обратилась верная боевая подруга к сыщику.

- Всегда готов, - ответил тот, и по его голосу она поняла, что Виталий рад. И тому, что снова займется любимым делом, - все же сыщик это не профессия, а черта характера, - и тому, что опять будет работать с нею вместе, и тому, что это даст ему возможность отрешиться от мыслей о Ларисе.

- Напарник, работай параллельно с Наташей. Посмотрим, кто успеет быстрее.

Виталий невольно улыбнулся. Все же верной боевой подруге непременно нужно доказать, что женщина может померяться силами с мужчиной.

- Напарница, а ты, часом, не в феминистки подалась? - поддел он.

- Да брось ты! - отмахнулась она. - Казанова уже пытался язвить на эту тему и понял, что я вовсе не феминистка. Мужчины и женщины не могут быть равны, потому что женщины лучше! Понял? - Она скорчила рожицу, и оба рассмеялись.

- Так, на данный момент важно установить, нашли ли оружие и есть ли пороховые частицы на руке Виктора, - деловито подвел предварительный итог сыщик, и глаза его загорелись азартом.

- Выяснить это необходимо, но чует мое сердце, на оба вопроса будет один ответ: нет, - охладила его боевой задор Алла.

- Почему? - почти одновременно спросили Игорь с Виталием.

- А потому что Светлана сказала мне, что её подозревают в убийстве, и уже не раз вызывали на допрос.

- А она-то тут при чем? - удивился Казанова.

- Во-первых, она президент компании "Промэкспоцентр", в которой трудился Виктор, и её допрашивали, как и многих других сотрудников. Во-вторых, у Виктора тоже было на неё досье. В-третьих, полгода назад она была его любовницей.

- Ну, ревность как мотив, в данном случае слабовато, - засомневался Игорь.

- Очевидно, ты полагаешь, что Светка теоретически могла бы приревновать ко мне. Хотя для нас с вами такой мотив смешон, но с точки зрения ментов вполне сгодится. Но в данном случае я имела ввиду не её, а её мужа. Сергей человек взрывной, ревнивый. "Серого кардинала" всей душой ненавидит. Узнав, что жена была его любовницей, а возможно, является ею до сих пор, мог бы пойти и шлепнуть Виктора. Мы знаем, что он этого не делал, но ведь менты-то не знают. А у Светки есть и второй мотив. Они женаты всего два месяца, Светлана любит Сергея и дорожит им. Витюша держал её на крючке их прошлой интрижкой. А она боялась, что об этом узнает муж. Вот и мотив, по крайней мере, с ментовской позиции.

- Какой же Виктор подлец! - не сдержался Казанова.

- Он даже ещё больший подлец, чем ты думаешь, - невыразительным тоном произнесла верная боевая подруга. - Коля считает, что "серый кардинал" намеренно соблазнил его сестру, чтобы управлять Светланой, а через неё "Промэкспоцентром". Точно так же, как делал при её покойном муже Вениамине. Недаром он "серый кардинал". Фактически правил при формальном правителе. Мало того, именно Витюша организовал заказняк на Вениамина Ромадина, когда тот вышел из-под его контроля и стал неуправляем. А нам сказал, будто это дело рук Николая.

- Ни фига себе! - присвистнул Виталий. - А я до сих пор был уверен, что Николай взорвал своего зятя.

- Да и я была в этом уверена. Тем более, что Коля этого не отрицал.

- А зачем ему признаваться в убийстве, которого он не совершал?

- Рисковый он парень. Весь в меня, - усмехнулась верная боевая подруга. - Хотел проверить, не забздю ли я иметь дело с убийцей. И с удовольствием констатировал, что мы с ним одной крови. Потому я и приняла Колю в нашу команду - мы все одной крови.

- Да уж... - покачал головой сыщик. - Николай мне нравится, но я даже не мог предположить, что он пойдет так далеко. Я полагал, что Виктор держит его на крючке именно этим компроматом - организацией заказняка на Вениамина Ромадина.

- Компромат у него на Колю и в самом деле был.

- Николай забрал его?

- Нет, оставил в его сейфе. Он ничуть не боится этого досье.

- Но это может быть ещё одним свидетельством против него, озабоченным тоном произнес Виталий.

- Может, - согласилась Алла. - Но тогда он о таких пустяках не думал. Коля до сих пор ничего не боится и уверен, что менты не станут к нему цепляться. В данном случае за его безопасность опасаюсь я, а не он сам.

- Если, кроме Глеба и Вероники с мужем, его никто в этом поселке не видел, давайте сделаем ему алиби, - предложил Казанова.

- На крайний случай сойдет и это. А пока посмотрим, как будут развиваться события, и одновременно будем вести расследование. У Виктора компромат на многих. Пока на Николая у следствия есть только то, что он стоял возле ворот его дома, а потом уехал. Если Вероника с мужем будут и дальше молчать, то пока некому подтвердить, что Коля там был. Но его машину могли видеть из окон другие соседи, когда он выезжал из поселка. Тачка у него приметная - "Олдсмобиль", в Москве таких мало. Менты его быстро установят. Да и пальчиков он там оставил немало. Пока Коля сидел в кабинете Виктора, он мог дотронуться до его стола. Прикасался к ручке двери, когда вошел. Нажимал на кнопку "Stop/eject", когда вынул магнитофонную кассету, на которую Виктор писал их разговор.

- А куда он дел кассету?

- Взял с собой.

- Отлично! - просиял Виталий. - Там записано, что Николай не угрожал Виктору.

- Зато записано, что предложил застрелиться, приперев к стене фактами. Доведение до самоубийства тоже уголовно наказуемо.

- Но это все же лучше, чем обвинение в убийстве.

- Кому - как, - не согласилась Алла. - Может быть, кому-то нравится нюхать парашу, пусть даже и не так долго, как за убийство, но сомневаюсь, что это понравится Коле. Да и мне не хочется, чтобы он лег на нары, пусть даже и не очень надолго. Ладно бы за дело, да и то жалко потраченных в тюряге лет, а уж ни за что ни про что, - вдвойне обидно.

- Пожалуй, - признал сыщик.

- Здесь успокаивает лишь одно - слишком многие желали Витюше скорой, но мучительной смерти. И пока менты будут с этим разбираться, мы что-нибудь накопаем.

- Значит, нужно найти всех его недоброжелателей.

- Да их и искать не надо. В любого делового и околоделового человека ткни пальцем, вот тебе и недоброжелатель, на которого у Виктора были досье.

- А папки с компроматом нашли?

- Неизвестно. Сейф в его служебном кабинете опечатан, а было ли что-то в домашнем сейфе, я пока не знаю.

- Вряд ли Виктор хранил досье на работе.

- Мне тоже так кажется, - согласилась верная боевая подруга. - Сегодня он шеф по безопасности, а завтра Светлана даст ему под зад коленом, и адью, без выходного пособия. Даже не разрешит зайти в кабинет. А если бы Виктор сослался на то, что ему нужно забрать оттуда бумаги, она могла приставить к нему нескольких бравых молодцев, которые бы проследили, чтобы он не утащил то, что не следует. Это коммерческая фирма, а коммерческая тайна охраняется. Для того, в общем-то, и существует отдел безопасности. И если бывший шеф что-то утащит, это может быть чревато для фирмы. Так что Витюше не было никакого резону хранить весь свой компромат на работе.

- Но его домашний сейф тоже наверняка опечатан.

- Коля говорил, что когда он вошел в его кабинет, сейф был открыт и битком набит папками, а сам Виктор стоял возле сейфа. Видно, прятал то, что удалось нарыть на нас в Италии, - горько усмехнулась она. - Не закрыл он дверцу сейфа и во время их разговора. Сам Николай считает, что из-за лежащего там оружия. В какой-то момент, когда он сильно припер Витюшу к стенке, тот дернулся к сейфу. Тогда Коля достал свою пушку и пригрозил, что если Виктор дернется, он прострелит ему башку.

- И все это записано на пленку?

- Само собой.

- От этой кассеты больше вреда, чем пользы. Хорошо, что Николай забрал её с собой. Где он её хранит?

- При мне достал из сейфа в своем кабинете. А сейчас - не знаю. Может, выбросил, а может, и сохранил.

- Полагаю, избавляться от неё неразумно. Николай умный человек и понимает, что его могли видеть в поселке. Пленка доказывает, что он не убивал. А то, что предложил застрелиться и угрожал оружием, согласись, все же не так страшно, как быть обвиненным в убийстве. Как самый крайний случай.

- Согласна, - кивнула Алла. - Спрошу его, где он хранит кассету, и посоветую не выбрасывать.

- А потом Виктор запер сейф?

- Об этом я не спрашивала, но думаю, нет. По логике вещей, демонстративно вставать и запирать сейф в присутствии вооруженного соперника рискованно. Все ж там лежит ствол. Спокойнее, когда сейф открыт.

- Какое оружие было у Виктора?

- Со слов соседа, "Макаров".

- Это мог быть не единственный его ствол. "Макаров" довольно неудобный пистолет, сейчас им пользуются лишь те, кто к нему давно привык.

- Я тоже так думаю. Лично мне он и на хрен не нужен.

- Подруга, сколько у тебя сейчас пушек? - поинтересовался Казанова.

- А любопытному Аниське отрезали пипиську, - решила поерничать та, и Игорь сразу отстал. Все, что касалось принадлежавшего ей оружия, верная боевая подруга хранила в строжайшей тайне.

- Напарница, а тебя-то не будут таскать на допросы?

- Беспременно будут, - беспечно ответила та. - Но мне на это срать. Да, скажу, я с ним спала, но у меня нет вредной привычки отстреливать своих любовников. Желаете - сами удостоверьтесь, все живы и здоровы. И предоставлю им длиннющий список своих любовников. Если вспомню всех, конечно, - прибавила она со смешком. - А то в последнее время замечаю, что склероз подступает, могу и забыть пару десятков.

- Значит, за тебя можно не беспокоиться, - успокоился сыщик.

- А что - ты за меня сильно беспокоился? - удивилась она.

Виталий отвел глаза - ведь все по ним прочтет! На самом деле он беспокоился вовсе не из-за того, что её будут подозревать в причастности к убийству Виктора, а за её недавнее состояние. Теперь, правда, напарница уже пришла в норму и дурачится в своей обычной манере.

Но его маневр не удался. Алла обо всем догадалась.

- Понял, понял, не дурак... - произнесла она с какими-то непонятными интонациями, и трудно было понять, чего больше в её голосе - сожаления, горечи или злости на себя, что так раскрылась.

- Кстати, на какие шиши Виктор отгрохал такой особняк? - спросил Казанова, чтобы сменить тему. На самом деле это его совершенно не интересовало, а вопрос он задал, почувствовав напряжение между напарниками.

Кинув на него быстрый взгляд, Алла усмехнулась - поняла, зачем Игорь круто сменил тему.

- Коля говорил, что многие заказняки, которые приписывались Вениамину, на самом деле организовал Виктор со своей бой-командой - ребят из отдела безопасности. Кого-то убили, кого-то шантажировали, а их фирмы Витюша через подставных лиц прибирал к рукам. Вот и сколотил на особнячки и тут, и там, то бишь, за бугром. Да и счета имел немалые, и в родном Отечестве, и в заграничных банках. Один он, конечно, такие дела проворачивать не мог и пользовался услугами своих бывших коллег-комитетчиков, которые тоже пригрелись на хороших местах. Ходят слухи, что есть тайная организация бывших чекистов, мечтающих о реванше. Вот туда-то и сливаются средства. Ну, и про собственные интересы не забывают. Это уж как у нас положено.

- А ты не боишься связываться с такой могущественной тайной организацией? - подначил Виталий.

- Будто ты меня не знаешь! - фыркнула верная боевая подруга. - Если есть возможность погонять адреналин в крови, я непременно встряну.

- Только не увлекайся, - вставил веское слово Казанова.

- Боишься, что придется стоять у моей могилы? - ударилась в чернуху Алла.

- Боюсь, - честно признался он, и верная боевая подруга сразу поверила и перестала ерничать.

- Ты обещала рассказать про вдову, - напомнил сыщик.

- О ней можно рассказывать долго. Мне наш психиатр почти полтора часа втолковывала, что к чему. В общем, суть сводится к тому, что Марина вовсе не парализована. Она может ходить. И как считает Лидия Петровна, наверняка ходит, когда никого нет дома.

- Значит, она столько лет симулирует? - ахнул Казанова.

- Это вообще-то не симуляция чистой воды, а называется бегством в болезнь.

- Но зачем ей это нужно?

- А чтобы морочить всем голову и считаться несчастной жертвой. Все вокруг неё скачут, жалеют её, а она рада-радешенька, что ей уделяют столько внимания.

- Немыслимо... - покачал головой Игорь.

- Это с твоей точки зрения, то есть, здорового человека. А у Марины, как считает наш психиатр, истерическая аномалия личности. Эти истерички готовы на все, лишь бы оказаться в центре всеобщего внимания. И всю жизнь играют какую-то роль.

- Но ведь Марина была актрисой. Неужели ей мало ролей на сцене?

- Разумеется, мало. Актрисой она была хреновой, толковых ролей ей никто не давал. Вот она и решила играть в жизни.

- Поэтому ты называла её лживой сучкой?

- Ну да. Еще неизвестно, чей хрен слаще. Воистину прав великий Даль нет такого мерзавца, который не нашел бы свою сквернавку.

- Погоди, подруга, - вдруг осенило Игоря. - А не она ли убила Виктора? Ведь Николай сказал, что с момента его ухода прошло полчаса. Раз Марина может ходить, то она могла подняться на второй этаж и застрелить его.

- Запросто, - согласилась Алла. - Я и сама об этом думала. Да и наш психиатр говорила, что бравая вдовушка ещё очень и очень нас удивит. Эта сука живет двойной жизнью. Потому я и согласилась пойти сегодня на поминки, чтобы подобраться к ней поближе. Уже по тому, как она прикладывала платочек к глазам, не проронив при этом ни единой слезинки, - было понятно, что Марина притворяется. Херовая актриса, скажу я вам. Даже зарыдать натурально не умеет, а ведь этому их учат.

- Потому ты и пообещала к ней потом приехать?

- Разумеется. И непременно навещу её, раз она не подозревает о том, что мы с её мужем были любовниками. А даже если и знает, - мне-то что! Зато я выясню все, что нужно. У "самаритянок" пока опыта маловато, да и с интуицией дела обстоят не лучшим образом. И сыночков Первенцевых я недаром пригласила к себе. Возьму их на работу и вызнаю про эту семейку все, что меня интересует.

- Ну, сильна, подруга! - восхитился Казанова. - А я думал, что ты говорила это лишь из вежливости.

- Из вежливости фиговый листик не сошьешь, когда срам прикрыть нечем, - назидательным тоном произнесла верная боевая подруга. - В этой жизни я ничего не делаю зря. Свое время ценю дорого, по крайней мере, в отношении всяких мерзавцев и их домочадцев. И утруждаться благотворительностью тоже не собираюсь. Если они хреновые специалисты, выпотрошу обоих сынков Первенцевых до самого донышка, да и выпинну из своей фирмы под зад коленом. С волчьим билетом, между прочим, - прибавила она. - Больше их никуда не возьмут, гарантированно. И это будет моя маленькая женская месть. Да и с вдовушкой разберусь, не она ли замочила муженька. Марина ж теперь богатенькая буратинка. Все мужнины счета, особняки, автомобиль, квартира, принадлежат ей. И сыночкам.

- Ей ещё нужно добраться до всех счетов, - с сомнением произнес Виталий.

- Вот мы и не дадим ей добраться. Зачем деньгам пылиться за бугром! Пусть возвращаются в родное Отечество. Заодно и пользу Родине принесем. Я, знаете ли, отчаянная патриотка.

Мужчины улыбнулись её браваде. Пусть дурачится. Хотя в словах верной боевой подруги немалая доля правды - оба не сомневались, что именно так она и поступит.

- Ну, что, подруга, а не размяться ли нам за пулечкой? - предложил Казанова.

- Запросто, - согласилась она. - Ты как, напарник?

- С удовольствием, - улыбнулся тот.

- Кстати, ребята, вы напрасно обольщаетесь, что в тот раз, когда играли на мой "Кольт", я не просекла ваших маневров.

Партнеры переглянулись. Они и в самом деле подыгрывали друг другу, точнее, Виталий подыгрывал Игорю, чтобы тот выиграл ствол у верной боевой подруги. Но оба полагали, что проделали все ювелирно, и даже опытная преферансистка Алла ничего не заметила.

- И не фига тут в гляделки играть! - шутливо погрозила пальцем та. Правда, надо признать, врубилась я лишь потом. Поначалу недоумевала, с чего это Казанова, классный игрок, так снисходителен к явным Виталькиным ляпам. Потом пораскинула мозгами и поняла, что он пропускал неправильные ходы напарника лишь когда нужно было подсадить на горку меня или когда ему самому нужно было сыграть. Ну, а сложить дважды два не составило труда. Потом-то сыщик играл вполне на уровне. А с игроком средненького класса Казанова больше бы вообще не сел играть. Так что обдурить меня вам не удалось.

"Вообще-то удалось", - подумал Виталий, потому что в итоге верная боевая подруга проиграла, и Казанова забрал у неё "Кольт". А потом она играла в "гусарскую рулетку", уверенная, что барабан заряжен, а Игорь предусмотрительно вынул оттуда патрон.

Так что даже проницательную Аллу можно провести. И хорошо, что она об этом не подозревает.

Тамара с Зоей прибрались в квартире. Валину записную книжку они обнаружили в ящике письменного стола, стоявшего в бывшем кабинете их отца. Она лежала под стопкой поздравительных открыток.

"Почему Валя её спрятала?" - удивилась Тамара, но виду не подала, решив попозже взять записную книжку и пролистать. Может быть, там обнаружатся какие-то записи, которые позволят понять, почему Валя покончила с собой. Чтобы уйти из жизни, имея несовершеннолетнего ребенка, который не нужен родному отцу, - женщине нужна очень серьезная причина.

- Зоя, а Валя отравилась? - осторожно спросила она, боясь опять разбередить душу уже немного успокоившейся сестре подруги.

- Нет, она выбросилась с балкона, - ответила та, сделав глубокий вдох, чтобы сдержать подступившие рыдания.

- Ты пока обзвони её знакомых, а я буду дальше прибираться, - быстро сказала Тамара, чтобы её отвлечь.

Зоя послушно пошла в кабинет, где был телефон, а Тамара сделала вид, что продолжает уборку.

Пока Зоя разговаривала с приятельницей сестры, она убедилась, что её не видно, и вышла на балкон. Здесь было то, что обычно хранится на балконе, когда в квартире нет антресолей и других подсобных помещений, - пустые стеклянные литровые и трехлитровые банки, детский складной стульчик, трехколесный велосипед, маленькие детские лыжи. Приподняв фанерную крышку посылочного ящика, на которой надпись уже расплылась от дождя и снега, Тамара обнаружила там детские игрушки - погремушки, плюшевых зверят, целлулоидных пупсов с толстенькими ножками в младенческих перетяжках, набор для песочницы. В общем, на балконе хранились вещи, которые и самим хозяевам уже не нужны, и выбросить их жалко - вдруг пригодятся соседям или знакомым.

Тамара тоже хранила игрушки сына, его младенческие распашонки, ползунки и чепчики, первую прядь мягких вьющихся волос, но не на балконе, а в ящике стенного шкафа - в её квартире такой был, а здесь нет.

"Как же могла Валя прыгнуть вниз, увидев вещи своего ребенка?" задумалась она.

Сама Тамара никогда бы так не поступила, как бы ни было тяжело. Пусть у Вали есть любящая тетя, но разве она заменит ребенку мать?! Тем более, что и отец фактически отказался от дочери.

Нет, не может женщина так поступить, имея ребенка. Если только её не доведут до крайнего отчаяния.

"Значит, Василий её довел, - решила она. - И у Вали не было иного выхода. Вот ведь скотина! Недаром подался в бандиты. Ну, погоди, урод, ты ещё попляшешь...", - мысленно пообещала Тамара, сама не заметив, что использует слова и интонации верной боевой подруги.

Перегнувшись через перила, она посмотрела вниз. Там был асфальт. Четвертый этаж - не так уж высоко, но упасть на асфальт...

"А вдруг Валя не сразу умерла и лежала там, вся переломанная... - от этой горестной мысли на глазах выступили слезы. Сев на ящик с Машиными игрушками, Тамара тихонько заплакала. - Бедная моя подруженька, что же ты с собой наделала, - почти беззвучно шептала она, глотая слезы. - Как же тебе было тяжело при жизни, если ты решила покончить с собой таким ужасным способом...".

Промокнув слезы и ещё раз мысленно пообещав подруге, что её обидчик не останется безнаказанным, Тамара закрыла балконную дверь и незаметно проскользнула в ванную. Умылась, вытерла лицо полотенцем и зашла в кабинет.

Зоя только что закончила разговор со знакомой сестры и, заметив её покрасневшие глаза, тихо спросила:

- Ты плакала? На балкон выходила?

- Ветром надуло, - соврала Тамара. - На улице мороз. Замерзла, вышла без пальто.

Та сделала вид, что поверила, и стала набирать следующий номер.

Выйдя из кабинета, Тамара бесцельно бродила по квартире, пытаясь проникнуться чувствами подруги, будто та могла ей что-то поведать. Ей было очень грустно и одиноко.

"Да, я тоже одна, - думала она. - Но у меня сын. Если бы у меня был такой муж, как Василий, я бы обрадовалась, что он ушел к другой. Забрала бы ребенка, развелась. Зоя тоже осталась одна, жили бы вместе. Зачем же кончать с собой? Нужно было жить хотя бы ради Машеньки, ведь её нужно вырастить. Валина тетя уже совсем старенькая. Как ей вырастить Машу? Пенсия, наверное, маленькая. Да и сколько она ещё проживет... И Машенька останется одна-одинешенька. Ведь Валя сама рано осиротела, как же она могла оставить своего ребенка сиротой?.."

- Зоя, сколько сейчас Маше лет? - спросила она, заглянув в кабинет.

- В апреле будет семь.

"Совсем маленькая, - подумала Тамара. - В сентябре ей в школу. Неужели она будет учиться в Чернигове? Ведь девочка там не прописана. Как же Валя об этом не подумала? Перед школой справки нужно собрать в поликлинике, кто же ей их даст? Ведь теперь это не просто другой город, это уже другое государство. Кто даст девочке украинское гражданство, когда родители россияне? Да и прописана Машенька в Москве. А её свидетельство о рождении? Где оно? Вряд ли Валя отдала его тете".

Тамара снова заглянула к Зое.

- Ты не знаешь, где Машино свидетельство о рождении? - спросила она, дождавшись, когда та закончит разговор и положит трубку.

- Не знаю. Поищи. Мне оно понадобится, ведь я хочу Машу удочерить. Думаю, мне разрешат.

- Конечно, разрешат, - кивнула Тамара и отправилась на поиски.

Свидетельство о рождении, по закону всемирной подлости, нашлось в том же письменном столе, когда Тамара обшарила остальные комнаты.

"Как же бедно жила Валюша, - горевала она, перебирая её вещи. - Все такое старенькое, изношенное, дешевое. Видимо, этот бандит Василий вообще не давал ей денег. И алименты наверняка не будет платить. Ой, а Зое же могут не разрешить удочерить девочку при живом отце!" - спохватилась она, но решила не огорчать её раньше времени - может быть, Вася сам откажется от родительских прав. Или Алла его заставит. В последнем она ничуть не сомневалась. Верная боевая подруга говорит, что женщины могут все. Уж Алла-то точно может. Но и сама Тамара не оставила бы Зою, потерянную и беспомощную после смерти сестры.

"Почему же Валя не оставила записки? - недоумевала она. - Разве на такой шаг решаются внезапно? Ей же нужно было объяснить сестре, почему она это делает. Да и дочери тоже, чтобы та поняла, когда вырастет. Валя должна была бы написать Зое, чтобы та не оставила её ребенка. Почему она отвезла Машеньку в Чернигов? Могла бы попросить Зою взять племанницу - детей у сестры нет, с мужем развелась. По крайней мере, Валя имела бы возможность видеться с Машенькой. Да и вообще могла бы бросить эту квартиру и переехать к сестре. Какие ж они беспомощные, обе...".

Тамара твердо решила, что не оставит Зою и Машу, чтобы хоть как-то загладить вину перед погибшей подругой.

"Надо забрать Машу поскорее. Пусть приходит к нам, наверняка подружится с моим Кириллом. Да и Зое с нами будет повеселее".

- Зоя, а ты когда в последний раз была в этой квартире? - спросила она, когда та закончила разговор с очередной знакомой сестры.

- С месяц назад.

- Ты точно знаешь, что Валя не оставила записку? Может быть, её забрали милиционеры?

- Нет, мне не говорили, что записка была. Наоборот, расспрашивали, почему сестра покончила с собой.

- Ты рассказала в милиции про Василия?

- Немного, - смутилась та и призналась: - Я боюсь его. Вдруг он узнает, что я плохо про него говорила?..

"Вы обе боялись его и тем самым дали этому подонку распоясаться", подумала Тамара, но не стала ещё больше растравлять душу Зое.

Та набрала очередной номер и попросила к телефону Ирину.

"Надо же - как много было у Вали знакомых... - подивилась про себя Тамара. - Почему же она никому не позвонила, не рассказала, не попросила помощи? Или была так запугана, что боялась кому-то рассказать?.."

Решив потом непременно встретиться со всеми знакомыми покойной подруги и все выяснить, она немного послушала о чем говорит Зоя. Судя по всему, для её собеседницы случившееся явилось неожиданностью, и Зое пришлось подробно отвечать на её расспросы, хотя она и сама мало что знала.

"Вот жили две сестры, самые близкие друг другу люди, и одной из них почти нечего рассказать о другой. Как же так? - задумалась Тамара и тут же укорила себя: - А сама-то ты давно виделась с братом?". И вынуждена была признаться самой себе, что их общение после смерти мамы преимущественно ограничивается короткими телефонными звонками и состоит из "Как дела?" "Ничего, помаленьку", - и тому подобных формальных, ничего не значащих фраз.

Раньше они собирались на дни рождения всех членов семьи, на 8 марта и 23 февраля - их отец был фронтовиком, Новый год всегда встречали вместе, а теперь уже нет. Сноха её недолюбливала, ну да Бог с ней, можно же ладить хотя бы внешне. А брат ведь родной, ближе него и сына у неё теперь никого нет.

"Непременно на днях заеду к Леше, - пообещала себе Тамара и тут же вспомнила, что сейчас полным-полно дел - ещё не закончено расследование гибели Виктора, а теперь нужно заняться делами Зои и Маши, заодно выяснить, почему Валя решилась на этот отчаянный шаг, да и с Василием надо разобраться. - Вот так всегда, - снова упрекнула себя Тамара. - Крутишься в делах и забываешь о близких людях. Нет, непременно в выходные заеду к Леше вместе с сыном. Брат уже несколько лет не видел племянника. Да и я не видела племянниц уже пару лет".

- Зоя, когда заберешь Машу, давай познакомим её с моими племяшками, они примерно одного возраста, шесть и восемь лет.

- Давай, - согласилась та. - Как только немного приду в себя, возьму отпуск, съезжу в Чернигов и привезу Машеньку. Не знаю только, как ей сказать про Валю... Ведь она будет спрашивать, где мама...

Ее голос прервался, и она опять заплакала.

- Ой, что же эта такое, - причитала она. - Ну, как же Валя могла... Как же мне её жалко. И Машеньку жалко. Как мне сказать ребенку, что её мама умерла?..

Тамара хотела её успокоить, но вместо этого села рядом с ней на продавленный диван, обняла её, и обе женщины в голос зарыдали.

- Ну, все, хватит плакать, - наконец сказала она, утирая слезы сначала себе, потом Зое. - Ты всем её знакомым позвонила?

- Да, всем, чьи телефоны были в её записной книжке.

- И много получилось?

- Не считала, человек десять, наверное.

- И все женщины?

- Да.

- И ты никого из них не знаешь?

- Не знаю, - подтвердила Зоя, не понимая, к чему клонит Тамара.

- Где же Валя с ним познакомилась? Она ведь замкнутая была, стеснительная, с людьми трудно сходилась. А тут - сразу десять новых знакомых.

- Я вспомнила, сестра как-то обмолвилась, что у них что-то вроде клуба.

- И чем же они занимались в этом клубе?

- Понятия не имею, - пожала плечами Зоя.

- Слушай, а может, это какая-то секта? Я где-то читала, что в некоторые секты специально заманивают людей, дурманят их наркотиками, требуют денежных взносов или ещё чего-нибудь.

- Да что с Вали взять-то? - спросила Зоя, все больше пугаясь.

- Да хоть бы эту квартиру!

- Так ведь она не только её. Нас здесь было четверо, если считать Машеньку.

- Ой, сейчас каких только махинаций с квартирами не творят! Есть специальные черные нотариусы, которые за деньги состряпают любой документ.

- Да откуда у Вали деньги? Ты же видишь, как она жила!

- Зато у этой секты наверняка есть. Оплатят услуги нотариуса и заберут квартиру. Ведь по рыночным оценкам она стоит немало. Сталинский дом, большой метраж, дорогой район - Ленинский проспект. Это Юго-Западный округ, здесь стоимость одного метра жилплощади такая же, как в Центре. Ваша квартира стоит минимум сто тысяч долларов, а то и больше. Лакомый кусок для секты.

- А ты уверена, что это какая-то секта?

- Разберемся, - зловещим голосом произнесла Тамара, опять невольно подражая верной боевой подруге. - Мне непременно нужно глянуть на всех Валиных новых знакомых.

- И ты сразу поймешь, кто они? - с уважением спросила её Зоя.

"Самаритянка" немного стушевалась - все ж опыт сыщицкой работы у неё всего-ничего.

- Тогда возьмем с собой Аллу, - нашлась она. - Наша верная боевая подруга прирожденный психолог, людей сразу видит.

- Да когда ей этим заниматься! У неё только что жениха убили!

- И в самом деле... - задумалась Тамара. Но потом тряхнула головой, придумав план. - Для начала мы пообщаемся с ними сами, а потом, может быть, Алла тоже захочет с ними пообщаться.

- Ой, Томусь, мне страшно... - запричитала Зоя.

- Чего ты боишься-то?

- А вдруг и нас с тобой затянут в эту секту?

- Да кто нас затянет против воли?

- Других же, говоришь, затягивают.

- Все, что узнаю, я буду рассказывать Алле. Она сообразит, что к чему.

- Тогда ладно, - успокоилась Зоя, уверовав, что под такой защитой даже загадочная секта не страшна.

- А когда ты с говорила с Валиными новыми знакомыми, ничего такого подозрительного не заметила?

- Да нет. Обычные женщины. Сочувствовали, ахали. Ни одна из них не знала, что случилось с Валей. Все обещали прийти на похороны. Завтра придут несколько женщин, чтобы помочь.

- Надо же, какие они дружные... - снова задумалась Тамара. - Может быть, это и не секта вовсе, а просто хорошие женщины, которые помогают друг дружке...

"Почему же они не помогли Вале? - мысленно спросила она себя. - Или все же они в сговоре... Ну, тогда тем более нужно с ним познакомиться".

В этот раз Алла выиграла, мужчины проиграли.

Во время игры она взяла мизер с тремя "дырками", а в прикупе было то, что надо. Несколько раз сыграла свою коронную игру - на ловленном мизере сделала "армянский снос", а партнеры, хоть и знали эту её особенность, но не угадали снос. В итоге Алла сыграла мизер. С пятью взятками на руках она торговалась до семерной, получила в прикупе две нужных карты к длинной масти, а в другой раз туза с королем, и тоже в масть, а потом объявила восьмерную. Да ещё умудрилась оставить партнеров без вистов, подсадив их на горку. Пулю верная боевая подруга закрыла первой, а потом активно вливала им "американскую помощь". В итоге выиграла прилично. Играли по доллару за вист, - чего там мелочиться, когда все трое асы преферанса! Чем выше ставка, тем больше риск, тем интереснее играть.

- Ну, и пруля ты, подруга, - покачал головой Игорь, огласив результат.

- Эх, Казанова, не завидуй, - усмехнулась она. - Кому в картах везет, тому в любви не везет.

- Да ладно, не прибедняйся.

- Я не прибедняюсь. Честно говорю - с любовью завязала морским узлом.

- Что - теперь будешь жить без мужчин? Да ни за что не поверю!

- Разве я сказала, что завязываю с мужиками? Как были - так и останутся. Да ещё и новых наберу. А завязала я с любовью, но ты, циник Казанова, подумал совсем про другую любовь - плотскую, а я имела ввиду духовную.

- А-а, - неопределенно произнес тот, не придумав, что ей ответить.

Забеспокоившись, что разговор может съехать на опасную тему, вмешался Виталий:

- Напарница, скажи честно, сколько у тебя было любовников?

- Ты слишком хорошего мнения о моей памяти, - закокетничала та. - Вон спроси лучше Казанову, сколько у него было баб.

- Я их не считал. Но несколько сотен точно. Да и у тебя, подруга, не меньше.

- Не меньше, а может, и больше, - согласилась она. - А вот скажите-ка мне, ребята, как на духу: почему если у бабы много любовников, то она блядь, а если у мужика много любовниц, то он герой-любовник?

- Ну, таких мужчин тоже называют кобелями, - возразил Казанова.

- И блядунами тоже, - добавил сыщик.

- Ага, мужская солидарность, - ехидно отметила верная боевая подруга. - И, тем не менее - ты, Игорек, - Казанова, а я - блядь.

- Да не наговаривай на себя! - возмутился тот. - Ни разу не слышал, чтобы тебя кто-то так назвал. А если бы попробовал, то зубы бы с пола собирал.

- Тут ты прав, - признала она. - Один раз было, наехали на меня четверо, и один рискнул обозвать меня "блядью", причем, заметьте - без всяких на то оснований! Он же со мной не спал и не знает моего бурного прошлого! Я, естественно, оскорбилась. У меня же на лбу аршинными буквами написано, что я - лебедино-верная женщина! - Алла произнесла последние слова с пафосом, а потом оглядела мужчин с некоторой долей подозрительности - а вдруг кто-то из них посмеет в этом усомниться?

- И чем все кончилось? - заинтересованно спросил Виталий, не собираясь ей возражать, хотя про "лебединую верность" напарница, конечно, загнула.

- Тем, о чем только что сказал Казанова. Малец до сих оплачивает услуги стоматолога. А заодно и уролога - писаться стал парнишка.

Зримо представив картинку, мужчины от души расхохотались.

- Ну, ты в своем репертуаре, подруга, - сказал Игорь, утирая выступившие от смеха слезы.

- А вот наш общий психиатр меня за это журит. Говорит, не пристало порядочной женщине махать кулаками. Мол, рукоприкладство женщину не украшает, а как раз наоборот. А вы как думаете?

- Это тебе в стиль, - польстил сыщик, а Казанова осторожно произнес:

- Вообще-то рискованно это, подруга. Мало ли на кого нарвешься.

- Этого-то я как раз совсем не боюсь. А вот имидж порядочной женщины мне дорог. Может, и в самом деле бросить дробить мужикам зубья и отбивать яйца?

- Я бы это приветствовал, - уже более уверенным тоном сказал Казанова, видя, что верная боевая подруга настроена благодушно.

- Да, годы уже не те... - пригорюнилась та. - Скоро уже пятый десяток пойдет, а я все дерусь, как бывало в детстве.

- До пятого десятка тебе ещё жить да жить.

- Хочешь сказать, что я до этого не доживу? - опять ударилась в чернуху верная боевая подруга.

- Сплюнь, - рассердился Казанова.

- Да тут хоть плюй, хоть не плюй... - Теперь она уже не дурачилась. Затянулась сигаретой, посмотрела невидящим взглядом куда-то в угол и тихо сказала: - Сегодня на кладбище меня внезапно пронзила мысль - а ведь я скоро умру. Нет, мужики, не собираюсь давить из вас слезу и не намекаю, что уже пора сбрасываться мне на венок. Но честно, мне стало страшно. Думаю, вот помру, заколотят меня в гроб, закидают землей, потом все с кладбища уйдут, а я останусь там одна. И сожрут могильные черви мое молодое красивое тело...

- Бр-р! - передернулся Виталий, непроизвольно вздрогнув. - Кончай гнать чернуху, напарница!

- Да ведь я серьезно, Виталь... - Алла и в самом деле была серьезной. - То ли это предчувствие, то ли просто настроение было соответственное... Но на какой-то миг я почувствовала, что лежу в гробу, и меня опускают в могилу. А я все слышу, все чувствую, но ничего не могу поделать. Бьюсь там, в гробу, и кричу, что я ещё жива, но беззвучно, и меня никто не слышит... Сверху комья земли падают и глухо стукаются о крышку гроба, и я сознаю, все, это конец, аллес песец, мне оттуда ни за что не выкарабкаться. Страшно стало до жути... Так неохота умирать...

Оба уставились на неё со смешанным выражением страха и мистического ужаса. Казанова с Виталием и в самом деле испугались. Говорят, что некоторые люди предчувствуют свою смерть, а уж с Аллиной интуицией... При её образе жизни и склонности к риску она уже завтра может нарваться на пулю.

- Подруга, давай закроем эту тему, - взмолился Казанова. - Я даже в детстве не плакал, а сейчас чуть не прослезился.

И тут он увидел, как по щеке верной боевой подруги медленно поползла слезинка. Не веря собственным глазам, Игорь уставился на нее, не в силах вымолвить ни слова.

- Алка, прекрати... - тихо произнес сыщик. - Ведь накличешь беду. Со мной тоже такое бывало. Теперь уже знаю, - если у меня появилось это ощущение, то вскоре схлопочу пулю.

- Все-все, - сказала она, смахивая слезы. - Что-то я совсем расклеилась. Поставь-ка, напарник, наш гимн, а ты, Казанова сбегай к холодильнику за шампанью. Хватит поминок. Будем жить!

В половине седьмого утра позвонила Тамара:

- Ал, я тебя не разбудила?

- Нет, Томусь. Я всегда встаю в 6 утра.

- Вчера вечером я тебе названивала, но ни мобильный, ни домашний телефон не отвечал, и я разволновалась. Как ты?

- В порядке. Мы потрепались за жизнь с Казановой и Виталькой, а потом решили размяться за пулькой. Вот я и отрубила все телефоны, чтобы ничто не мешало нашему лирическому настроению. Терпеть не могу, когда за преферансом меня отвлекают телефонные звонки.

- А-а, - облегченно перевела дух Тамара. Она и в самом деле переживала за верную боевую подругу - на кладбище та выглядела непривычно опустошенной. Мало ли что могло случиться, когда Алла в таком состоянии?.. Могла выпить на поминках, потом сесть за руль и не доехать до дома. А могла и связаться с какими-нибудь отморозками, если что-то пришлось ей не по нраву. Так что вчера Тамара волновалась не зря.

- А как у вас? - спросила Алла.

- Зоя уже немного успокоилась. Можно мне сегодня тоже побыть с ней?

- Томик, о чем ты спрашиваешь! Во-первых, у тебя есть начальник, Мотя Лопаткин. Во-вторых, можно и даже нужно.

- Я хотела пригласить и других наших "самаритянок". Зоя совсем одна. Правда, обещали заглянуть Валины знакомые, но не знаю, смогут ли они реально помочь, или будут сидеть, кудахтать, расспрашивать, лить слезы и мешать.

- Привлеки столько наших девиц, сколько нужно. Чую, у тебя есть какие-то новости.

- Сегодня я не появлюсь в нашем офисе. Так что придется все рассказать по телефону.

- Давай, излагай.

- Дело в том, что с самоубийством Вали не все понятно. Во-первых, она не оставила записки.

- Это не строго обязательно, Томик, - перебила её верная боевая подруга. - Психиатр говорила мне, что бывает самоубийство по типу короткого замыкания. Что-то случилось, человеку так хреново, что он не видит выхода и смысла в дальнейшей жизни. И тогда ему уже не до записок. Каким образом Валя покончила с собой?

- Шагнула с балкона.

- Да-а... Страшная смерть. Этаж высокий?

- Четвертый.

- Тогда она могла просто искалечиться, если внизу растут какие-то кусты, деревья или есть клумба с цветами.

- Там асфальт, но вчера мне и в самом деле пришла в голову мысль, что Валя могла разбиться не насмерть. Это ужасно, Ал... Я сегодня всю ночь не спала. Потому и звонила тебе весь вечер и сегодня спозаранку тебя тревожу. Мне хотелось с тобой поделиться. С Зоей-то я не могу это обсуждать, она и так все время плачет. Второе, что меня смутило, - у Вали осталась семилетняя дочь.

- Неужели она решилась на самоубийство в присутствии ребенка?!

- Нет, девочка живет в Чернигове у Валиной тети.

- Почему?

- Ее муж терпеть не мог ребенка, говорил, что она не от него. Видимо, Валя решила не травмировать Машеньку скандалами и отослала дочку к своей тете.

- Похоже, её супруг порядочный подонок.

- Даже хуже! Зоя рассказывала, как он издевался над Валей.

- Как же она могла решиться покончить с собой, имея маленькую дочку! Муж - дело временное, с ним можно развестись, раз он подонок. Но на кого Валя оставила ребенка?!

- Вот и я об этом задумалась.

- Нашла ответ?

- Нет. Наоборот, все складывается так, что Валя никак не могла этого сделать. На балконе, с которого она прыгнула, много детских вещей, игрушек. Хотя бы это должно было её остановить. Даже если у неё произошло короткое замыкание, даже если казалось, что жизнь кончена, но о Машеньке-то Валя должна была подумать, увидев её вещи!

- Мать, это не самоубийство, - уверенным тоном произнесла верная боевая подруга.

- Ты думаешь...

- Думаю.

- Вчера у меня тоже было такое ощущение, но я гнала от себя эти мысли. Это так страшно...

- Не более страшно, чем самоубийство. Пожалуй, второе даже пострашнее. Довести бабу до такого состояния, чтобы она забыла о ребенке и шагнула с балкона... Это, знаешь ли, моральный садизм.

- Ее муж, похоже, настоящий садист. Зоя говорит, что он очень злой и жестокий.

- Бил ее?

- Этого Зоя не знает. Но ведь можно и морально истязать.

- Это ещё похуже, когда унижают и растаптывают человеческое достоинство. Та-ак, чую, мне нужно потолковать с этим подонком.

- Я тоже надеялась, что ты вмешаешься.

- Непременно вмешаюсь. Где этот тип сейчас?

- Живет у любовницы.

- Телефон Зоя знает?

- Думаю, да. Она ему звонила, чтобы сообщить о смерти Вали.

- Выясни и тут же отзвонись мне. Как только выкрою свободную минуту, непременно к нему загляну.

- Ал, будь поосторожнее, - предупредила Тамара. - Зоя говорит, что Василий связан с какими-то криминальными личностями.

- Ну, тогда мне это вдвойне интереснее, - хмыкнула верная боевая подруга.

- Я так и думала.

- Значит, "Самаритянин" берется расследовать обстоятельства гибели Вали, самоубийство ли это или убийство. И в любом случае мы накажем этого подонка. А что будет с девочкой?

- Зоя хочет её удочерить. Но не знаю, разрешат ли ей. Ведь отец жив.

- Сегодня жив, а завтра - нет, - зловеще проговорила Алла. - Даже если Василий тут ни при чем, заставим его отказаться от отцовства, раз он не считает Машу своей дочерью.

- Поосторожнее с ним, Ал, - ещё раз предупредила Тамара.

- Не боись за меня. Общаться с бандитами я умею. А на крайний случай мой "Смит-Вессон" всегда при мне. Этот подонок просто моральный урод или у него был какой-то свой интерес? Раз живет у любовницы, значит, своей квартиры у него нет, так?

- Да, он иногородний. Зоя говорит, что Василий женился на Вале ради московской прописки.

- Значит, хочет заполучить её хату. Кто там ещё из наследников?

- Зоя и Машенька.

- Хрен он получит, а не квартиру! - верная боевая подруга сложила правой рукой две дули, хотя Тамара и не могла этого видеть. - Девочка осталась сиротой, жилплощадь ей и самой пригодится. Зоя на квартиру претендует?

- По-моему, нет. У них с сестрой были очень хорошие отношения. И Машеньку она любит.

- Хата большая?

- Да, больше ста метров, в сталинском доме на Ленинском проспекте.

- Жирный кусок захотел схавать этот Устьпердюйский деятель! Ну, тут он сильно ошибается. Квартира должна остаться Маше. Изначально хата чья?

- Родителей Вали и Зои.

- Тем более. Этот подонок приехал из своего Мухосранска и желает получить хорошую квартиру в Москве, которую он не заработал и даже не купил. Да я из патриотических соображений этого не допущу! - с пафосом произнесла верная боевая подруга. - Сколько коренных москвичей ещё ютится в хрущобах и коммуналках, а криминальные морды скупают лучшие квартиры! Не хрена этим сраным бандитам портить экологию моей любимой столицы. Вот налетели шакалы, мать их! - теперь она говорила с искренним возмущением. Все бандитье слетается в Москву. Наковыряют бабок криминалом, а потом приезжают и покупают здесь квартиру. Нет, мать, что ни говори, а у этой говенной псевдодемократии немало издержек. Разрешили покупать хату в столице всем желающим, а ведь честному человеку за всю жизнь таких денег не скопить, чтобы приобрести приличную квартиру в Москве. Вот и лезет сюда всякая криминальная погань. А московские чиновники греют на этом руки. Представь, в моем респектабельном доме появились уже две типичные бандитские рожи! У меня до них руки пока не дошли, да и они изображают лояльность, шаркают передо мной ножкой, но я-то знаю, что они по уши в дерьме и крови. Ну, со временем и до них доберусь. Если уж в ментовке все куплено-перекуплено, приходится действовать своими методами.

- Зоя говорит, что Василий непременно будет претендовать на их квартиру.

- Пусть свой хрен пососет!

- Еще одна деталь, Ал. Валя недавно познакомилась с какими-то женщинами. Они называют свое сообщество Клубом. Я подумала, может быть, это какая-то секта?

- Не исключено. Сейчас этих дурных сект навалом. Ты думаешь, они во что-то втянули Валю, а она, поняв, что вынужденно занимается неблаговидными делами, наложила на себя руки?

- Именно так я и подумала.

- Координаты этих дам есть?

- Да. Зоя вчера всех обзвонила. Некоторые обещали прийти уже сегодня, остальные придут на похороны.

- Вот ты и прощупай тех, кто сегодня явится. И наших девиц к этому привлеки. Обрисуй им ситуацию и выскажи свои подозрения. Пусть каждая возьмет на себя кандидатуру и раскручивает её.

- Ладно. Каждая "самаритянка" получит конкретное задание и разговорит свою подопечную.

- Будьте начеку, эти дамочки могут быть опасны. Если они поймут, что вы что-то про них вынюхиваете, то как бы красивое тело одной из "самаритянок" тоже не оказалось сброшенным с балкона.

- Ты думаешь, это клубные дамы расправились с Валей?

- Все может быть. Теперешние бабы на все способны. Недаром же я говорю, что женщины могут все. В том числе, способны и на крутой криминал.

- Ладно, я предупрежу наших девочек.

- Телефонируй мне о новостях, если что-то узнаете. А телефончик Василия сообщи сразу.

- То, что мы оторвем "самаритянок" от расследования дела Виктора, не повредит?

- Не думаю. Я подключила сыщика Виталия, так что смена принята.

- Хорошо, Алла, до связи.

- Пока, дорогая.

Тамара встретилась с "самаритянками" Олесей, Катей и Ольгой возле метро "Ленинский проспект". Отсюда до нужного дома всего десять минут пешком. По дороге она сообщила подругам о своих предположениях. Войдя в знакомый двор, Тамара сказала:

- Давайте, девочки, где-нибудь присядем и закончим разговор здесь. Вдруг в квартире уже есть кто-то из клубных дам.

Оглядевшись, она увидела чуть в стороне детскую площадку со скамейками и направилась туда. Когда "самаритянки" сели и закурили, Тамара продолжила инструктаж:

- Зоя в курсе вашей роли, а со знакомыми Вали будьте предельно осторожны. Поначалу ни о чем не расспрашивайте, жалуйтесь на свою неустроенную личную жизнь и следите за их реакцией. Может быть, им нужны новые члены, и они клюнут. Если пригласят в свой Клуб, соглашайтесь. Каждая из вас пусть возьмет на себя одну из Валиных знакомых. Ненавязчиво расспросите, как они познакомились, тогда будет понятно, каким образом они вербуют новых членов. Чтобы вы имели возможность поговорить наедине, мы все разъедемся по делам парами - "самаритянка" и знакомая Вали. Первую из тех, кто сегодня придет, я беру на себя. Мы с ней поедем по магазинам закупать продукты к поминкам. Вторая поедет со своей подопечной в морг. Валю можно будет забрать сегодня или завтра. Следующая из вас предлагает вновь пришедшей поехать в ЗАГС, оформить свидетельство о смерти. Четвертая со своей напарницей объездят разные кладбища, мол, выясняете, где дешевле или где место получше. Если кто-то из нас вернется рано, то останется в квартире, готовить её к поминкам. Походите по соседям, попросите столы, стулья, посуду. Заодно познакомьтесь с соседями, они тоже могут многое рассказать о Вале и её муже.

- А если придет более четырех знакомых Вали? - спросила Олеся.

- Тогда придется вызвать ещё кого-то из наших. Зоя-то не помощница, она не знает, как и о чем спрашивать, боязлива, да и вообще не в том состоянии, чтобы проводить расследование. Общаться с членами этого Клуба лучше наедине. Если их будет двое на одну из вас, то разговора не получится. Они замкнутся, и все.

- А Зою куда? Она же может все испортить, если неожиданно вмешается, собьет разговор с нужной тональности.

- Зою мы отправим на её квартиру. Пусть сидит там на телефоне. Хотя оставлять её одну тоже нехорошо. Куда бы её пристроить?

- Пусть остается в квартире сестры, - предложила Олеся. - Будет среди людей, в гуще событий.

- Нет, вы её пока ни во что не посвящайте. Мы потом ей все расскажем. Сейчас она всего боится.

- Ладно, ей ничего не скажем, но пусть будет с нами. Я придумаю, как увести свою подопечную и расспросить её. Если придет кто-то еще, то позвоню в нашу фирму и попрошу подмогу. А если все "самаритянки" заняты, тогда можно будет завтра поговорить с теми, с кем не успеем пообщаться сегодня.

- Вообще-то лучше бы сегодня охватить как можно больше членов этого Клуба. Если мы сегодня привезем Валю, то завтра будет столпотворение. Будем толпиться в квартире, и разговора не получится.

- Тогда надо уже сейчас вызвать ещё двух-трех "самаритянок".

Тамара достала из сумки мобильный телефон и набрала номер офиса "Самаритянина". Ответила Татьяна.

- Танюш, где сейчас наши девочки?

- Ириша с Ниной поехали в поселок "Орбита". Здесь Лена, Маша, Алена и Клара.

- Кто из них сегодня свободен?

- Лене нужно заехать на основную работу, но она может сделать это ближе к вечеру или даже завтра. Ждем Аллу, так что пока не знаем, кто какое задание получит.

- Мы начинаем новое расследование. Возьми Лену или Машу и приезжайте на квартиру Вали, - Тамара продиктовала адрес. - У телефона пусть останется кто-нибудь из новеньких, Алена или Клара.

- Тогда приедем мы с Леной.

- Ждем. Если я уже уеду, то девочки введут тебя в курс дела. Заранее предупреждаю, тут нужно проявлять максимальную осторожность.

Сегодня Зоя выглядела уже лучше. Увидев на пороге четверых "самаритянок", она удивленно воскликнула:

- Как у меня сразу много помощниц! - и, спохватившись, поздоровалась.

Тамара познакомила её с подругами и деловито заявила:

- Валю нужно привезти сюда, в её родной дом. И поминки справлять здесь. Народу набирается много, придут все наши "самаритяне", в твоей однокомнатной квартире мы не поместимся.

- Ладно, - кивнула та.

Из комнаты вышла немолодая сухопарая женщина в темном платье и сдержанно поздоровалась.

- Это Соня, Валина знакомая, - представила её Зоя.

"Самаритянки" по очереди назвали свои имена, а женщина молча кивала, скользя по их лицам презрительно-оценивающим взглядом.

"Какая неприятная женщина, - подумала Тамара. - Непросто будет её разговорить. Из нее, похоже, ни слова не вытянешь".

- Зоя, ты оставайся здесь, скоро подъедут Таня и Лена. А мы распределим обязанности и поедем кто в морг, кто в ЗАГС, кто на кладбище. Да и продуктов нужно купить к поминкам.

- Я на машине, - подала голос Соня.

- Не возражаете, если кто-то из нас поедет с вами по магазинам?

Та согласно кивнула.

- Можете взять и мои "Жигули", - предложила Зоя. - Раз я сегодня здесь, машина мне не понадобится. Правда, ездить без доверенности рискованно, но я сейчас напишу хотя бы от руки, а если ГАИ остановит, звоните сюда, разберемся.

- Тогда на твоих "Жигулях" девочки поездят по кладбищам, чтобы выбрать хорошее место. Зоя, я привезла деньги, так что об этом не беспокойся.

- Спасибо, Томусь.

В дверь позвонили. Когда Зоя открыла, в прихожую вошли две женщины, чем-то неуловимо похожие друг на друга. Выражением лица? Внимательностью взгляда? Тамаре не удалось определить причину их схожести, хотя внешне женщины были совершенно разными.

- Софья, - протянула руку та, что постарше, жгучая брюнетка.

Тамаре и остальным "самаритянкам", называя свои имена, пришлось пожать ей руку, чему она очень удивилась. С чего это женщина протягивает руку для рукопожатия? Или у них так принято?

- Вера, - представилась вторая, помоложе, шатенка, и тоже пожала руку всем новым знакомым.

"Точно, у них такой ритуал, - решила Тамара. - Хотя Соня руки нам не подавала...".

Она решила взять на себя самую трудную из клубных дам - суровую Соню, - и обратилась к ней:

- Соня, давайте мы двинемся в поход по магазинам, а девочки сами решат, кто за что возьмется.

Та кивнула и, не проронив ни слова, пошла к двери.

"Странная какая-то, - размышляла Тамара, следуя за ней. - Даже не поздоровалась с другими клубными товарками. Хотя видно, что они знакомы, потому что друг другу не представлялись и руку не пожимали".

Притормозив у перекрестка, Алла посмотрела на светофор, ожидая, когда загорится стрелка направо. Ее взгляд машинально скользнул по немолодой женщине, стоявшей возле подземного перехода. Та держала в руках вязаную шапочку, из которой выглядывала симпатичная голова котенка - сверху окрас серо-голубоватый, а носик и подбородок белые. Увидев, что Алла засмотрелась на котенка, женщина протянула ей шапочку:

- Девушка, возьмите котенка. Он хороший.

От этих слов защемило сердце. Как все просто: "Возьмите... Он хороший"... Живой, теплый комочек, который можно просто взять. Потому что он хороший.

- Сейчас я приторможу за углом и подойду к вам, - пообещала Алла, увидев загоревшуюся зеленую стрелку.

Нарушая все правила, она притормозила сразу за перекрестком и, не запирая машину, - пусть только кто-то посмеет тронуть! - быстрым шагом пошла в обратную сторону. Женщина уже шла ей навстречу, приветливо улыбаясь.

Ни слова ни говоря, Алла взяла котенка вместе с шапочкой, положила на сгиб левого локтя и прижала к груди. Потом спохватилась:

- Шапочку вам вернуть?

- Как хотите, - ответила женщина. - Он там уже пригрелся и спит. А можете спрятать его на груди, ему будет тепло. Но если проснется, то может вас оцарапать. Коготки у него острые, а прятать их он ещё не умеет.

- Сколько ему?

- Три месяца. Он очень умненький, уже ходит на горшок. Вы купите ему кошачий туалет, гранулы "Кэтсан" или любые другие, и у вас не будет проблем. Только гранулы меняйте раз в неделю и какашки каждый день выбрасывайте. Он у нас чистюля, не любит, когда туалет грязный.

- Как его зовут?

- Назовите, как хотите, лишь бы в кличке была буква "с". А я звала его "Персом". Как скажешь: "Перс, иди сюда", - бежит, хвост морковкой. Это персидская порода. Его мать медалистка, могу показать её родословную.

Женщина полезла в сумочку, но Алла жестом остановила ее:

- Не надо. Мне её родословная ни к чему. Сколько вы за него хотите?

- Сколько не жалко.

- Почему? - удивилась Алла. - Вы же говорите, он породный, персидский.

- Да мать-то у него настоящая персидская, а папаша обыкновенный, правда, тоже очень красивый - чисто-белый, пушистый. Нагуляла наша Анфиса, на даче не доглядели, вот она и устроила кошачью свадьбу с соседским котом. Хотели на даче кому-нибудь отдать, да жалко его, выбросят ведь. Деревенским нужна кошка, которая бы крыс ловила. А персы балованные, крыс ловить не умеют. И в нашей московской квартире оставлять его нельзя - если из кошачьего клуба узнают, что наша Анфиса принесла такой приплод, то больше никогда не возьмут у нас котят. Так что котенок никакой стоимости не имеет. Вы дайте мне хоть рубль, так положено, - чтоб прижился.

Достав из сумочки пятьсот рублей, Алла протянула женщине.

- Да зачем столько! - замахала руками та.

- Берите, берите. Это за шапочку - не хочется его беспокоить, пусть спит, - она посмотрела на очаровательную мордочку котенка. Носик у него был нежно-розовый, а справа - черное пятнышко, будто родинка. - Красоты необыкновенной! - восхитилась она.

- Да, наша Анфиса настоящий бело-голубой биколор, и сынок такой же. Копия мать. Даже и не подумаешь, что его папа беспородный. Зато характером в папашу пошел. Обычно персы флегматичные, сами по себе, а наш Перс веселый, бойкий и очень ласковый. Их двое родилось, но второй котеночек через день умер, не знаю уж, почему. А у Перса все будет, как положено, и даже белое жабо вокруг шейки. И шерстка у него, как у настоящего персидского кота. Правда, хлопот из-за этого будет немало - придется каждый день расчесывать. Вы купите специальную щетку, нужно вычесывать подшерсток, а то у персов шерсть длинная, почти до пола, если запустите, будет сваливаться колтунами. А будете расчесывать каждый день, - это недолго, минут пятнадцать, - то красоты и в самом деле будет необыкновенной. Таких бело-голубых биколоров в Москве очень мало, за Анфисиными котятами в клубе в очереди стоят, а когда к нам кто-то приходят, глаз не могут отвести и от неё самой, и от котят. Глазки у Перса сейчас голубые, не бойтесь, котенок не слепой, а потом будут желтые. У персов нос коротенький, носослезный канал тоже, поэтому у котят из глаз слезы текут. Вы не пугайтесь, а то некоторые думают, что котенок плачет. Влажной ваткой протирайте у него под глазками, и все. А между бровями у персов складка, будто чем-то недовольны и хмурятся, но это всего лишь из-за короткого носа. А вообще-то они почти всегда в хорошем настроении. У персидских кошек очень выразительная мордочка, на ней десятки оттенков выражения, сразу поймете, в каком Перс настроении. Персы - самая красивая кошачья порода. По сравнению с ними все длинноносые, большеухие и короткошерстные кошки покажутся вам уродливыми. Хлопот с персидскими кошками немало, зато и отдача большая, вы полюбите Перса всей душой, а он вас. У нас, кроме Анфисы, есть ещё одна персидская кошка, Айседора, она колор-пойнт. Обе меня встречают, когда я прихожу домой, и соревнуются, кто быстрее заберется на руки. Беру обеих, чтобы никого не обижать, бывает, весь вечер с рук не спускаю. Куда я иду, туда и они за мной, как привязанные. Скучают без меня. Уже знают, во сколько я должна прийти, обе сидят в коридоре и ждут, и никакими уговорами их оттуда не выманить. Даже если на минутку выйду мусорное ведро вынести, они сидят напротив двери и ждут. А уж как радуются, когда я приду! И ластятся, и об ноги трутся, и в лицо умильно заглядывают, и мурлычут, и на руки просятся. У меня, как их вижу, сразу настроение повышается. Очень умные кошки. Скажешь им: "Девочки, погодите, дайте мне раздеться", - они сразу отходят. Персы все умные и хорошо воспитанные. Бывают наглые кошачьи породы, эгоисты или хулиганы, ничем их не проймешь, а персы - получше некоторых людей. У меня было много разных кошек, а теперь больше всего люблю персидских. С Анфисой я разговариваю, она все понимает, жалеет меня, если я расстроена. Ляжет рядом и глядит грустными глазами, мол, не переживай, все обойдется, руку мне полижет, в глаза поглядит, и на душе уже спокойнее. Перс станет вам настоящим другом, потом ещё не раз меня вспомните.

- Пожалуйста, дайте мне свой телефон. Вдруг Перс заболеет, а я и не знаю, что с ним делать. А вы, как я понимаю, заводчики.

- Не сказать, чтобы мы этим профессионально занимались, но в клубе состоим. А раз в год кошке положено иметь приплод. Куда ж его девать? Через клуб продаем. На улице не знаешь, в какие руки отдашь. Жалко ведь, котята для меня, как дети.

"Вот и для меня Перс будет вместо ребенка", - подумала Алла.

- Я всех своих питомцев навещаю, - продолжала женщина. - Скучаю по ним. Ни одного бы не отдала, да муж сердится. Я кошек очень люблю, а муж нет. Просто терпит из-за меня. А я всю жизнь с кошками. А уж котята просто прелесть! Я потому и держала Перса так долго, что жалко было отдавать.

- У меня раньше были собаки, а кошек никогда не было, потому я совсем не знаю, что с ними делать, и мне потребуется ваша консультация.

Женщина написала на протянутой Аллой пачке сигарет номер своего телефона и сказала:

- Позвоните мне, я дам вам телефон хорошего ветеринара, записную книжку я дома оставила. Ветеринар приедет к вам на дом, сделает прививки, полечит, если понадобится. Если позволите, я потом навещу Перса.

- Конечно, приходите, - достав из сумочки визитку, Алла протянула ей.

- Меня зовут Ксенией, - представилась та.

- А меня Аллой. Спасибо вам, Ксюша.

- За что? - удивилась та. - Это вам спасибо. В хорошие руки отдала котенка. Я вижу, что вы моего Перса полюбите.

Алла подумала, что вынуждена покупать любовь за деньги, чтобы избавиться от чувства одиночества, надеясь, что это маленькое существо хоть немного согреет теплом её пустой дом, будет выбегать встречать, когда она придет, радоваться ей, смотреть понимающими глазами, когда она расстроена, и утешать её.

- Приходите ко мне сегодня вечером, - неожиданно для себя пригласила она. Сидеть одной в четырех стенах, пялясь в никуда, было уже невыносимо.

- Приду, - немного растерянно произнесла женщина. Потом, видимо, решила, что Алле требуются её советы по уходу за котенком, и улыбнулась.

Написав свой адрес на обороте ещё одной визитки, Алла отдала её Ксении.

- А что Перс ест?

- В еде он капризный, как и все персы. Любит все сырое. Если дадите сырого мяса, будет урчать от удовольствия. Нарежьте мясо кубиками примерно в сантиметр или маленькими кусочками, и дайте ему с руки. Он даже на задние лапки встает, чтобы дотянуться. Такой милый... - она нежно погладила спящего котенка по голове. Перс так и лежал в шапочке на сгибе Аллиного локтя, уютно сопя. Смена хозяйки, похоже, его ничуть не огорчила. Витамины для котят ему купите, Перс их просто обожает. За таблетку готов маму родную продать. Сырую или вареную рыбу можно, но без костей, он ещё маленький. Печень отварную или сырую. А молочные продукты Перс терпеть не может. Ни вареное мясо, ни суп, ни каши есть не будет. Пыталась его приучить, а он сердится, лапой по кормушке бьет и все проливает на пол. Такой маленький, а уже с характером! - рассмеялась Ксения, опять нежно погладив котенка. - Консервы можно давать, есть специальные для котят. В магазинах сейчас их много. Какие-то Перс будет есть, а какие-то нет. Сами потом поймете, какие ему нравятся. Персидские коты очень своенравные будет сидеть голодный хоть несколько дней, но ни за что не съест то, что ему не нравится. И вообще - будет делать только то, что хочет, и вас заставит делать то, что он хочет.

- Весь в меня, - улыбнулась Алла. - У меня такой же строптивый характер.

- Он вас перевоспитает, - заверила Ксения. - Персы очень хитрые. Всех заставят плясать под свою дудку. Даже и не заметите, как Перс станет вам почти как ребеночек, и вы будете выполнять все его просьбы.

- Я не против, - засмеялась Алла. - Пусть капризничает.

- Нет, Перс капризничать не станет. Персидские коты очень добрые, ласковые и привязчивые. Так будет ластиться, хитрюга, что вы сами для него все сделаете.

- Еще раз спасибо, Ксюша, - поблагодарила Алла. - Позвоните мне на мобильный, я скажу, когда буду вечером дома.

- До встречи, Алла, - улыбнулась та.

Ольга предложила Софье съездить на кладбище, но та возразила:

- Мы с Верой сами съездим. Скажите, на какое именно кладбище.

И тут Ольге подыграла Зоя:

- Оля все знает. Пусть лучше одна из вас поедет с ней, а вторая останется помогать.

- Нет, мы вместе, - почти в унисон заявили женщины.

Слегка удивившись их единодушию, Ольга кивнула и обратилась к Зое:

- Давай ключи и скажи, где стоят твои "Жигули".

- Сейчас напишу доверенность, - засуетилась та.

- Да не нужно, все равно от неё никакого толку, - отказалась Оля. - От гаишников я отбрешусь, не впервой.

Порывшись в своей сумке, Зоя нашла ключи от машины и вышла вместе с ними, чтобы показать, где она припаркована.

Ольга села на водительское место, клубные дамы сзади.

Некоторое время ехали молча. Оля приглядывалась к пассажиркам, незаметно для них установив зеркало дальнего обзора так, чтобы ей было видно обеих, и обдумывала, как приступить к расспросам.

"Да они же лесбиянки! - догадалась она по взглядам, которыми те обменивались, улыбкам и легким, будто нечаянным касаниям. - Неужели это Клуб лесбиянок? Но что там делает эта Соня? Сухая, как жердь, и уже в годах... Эти-то сравнительно молодые. Или она у них администраторша?.. Впервые вижу, чтобы лесбиянки здоровались за руку. Или это их клубная привычка? Но если эти девицы лесбиянки, то мне с ними трудно придется. К ним не подступишься. Будут ревновать ко мне и ничего не скажут".

Софья с Верой совсем не обращали на неё внимания и щебетали о своем. Прислушиваясь к их болтовне, Ольга не почерпнула ничего полезного. Обычный бабий треп.

- Вы не сестры? - наконец нарушила она молчание, сознательно сказав глупость, чтобы втянуть их в разговор.

- Нет, мы не сестры, - сказала Вера, переглядываясь с подругой. - А что, похожи?

- Вообще-то да.

- И чем же?

- Не могу понять, но какое-то сходство есть.

- Ну, если взять на вооружение феминистский лозунг "Все люди сестры", - то в этом смысле можно назвать нас с Софочкой сестрами.

- А вы феминистки?

- Да. А вы?

- Разве я похожа на феминистку? - удивилась Ольга.

- А что - феминистки, по-вашему, чем-то отличаются от других женщин? вступила в их диалог Софья. Тон её был язвительным.

- Раньше я думала именно так, - призналась Оля, весьма достоверно играя под недалекую простушку. - Но, честно говоря, не знакома ни с одной феминисткой. Вы первые.

- Ну, тогда вы ничего о нас не знаете, - высокомерно бросила Софья.

- Расскажите, - попросила Ольга, изобразив заинтересованность.

- А что - вы тоже не прочь влиться в наши ряды?

- Не прочь, - с готовностью откликнулась Оля, радуясь, что удалось вовлечь их в разговор, и готовая пообещать влиться куда угодно, лишь бы выяснить, в какие именно ряды ей предстоит вливаться.

- Почему-то многие люди считают феминисток мужеподобными и мужененавистницами, - менторским тоном начала Софья, и Ольга решила, что она в этой паре лидер.

"Еще бы, - подумала она. - Вы-то уж точно не любительницы мужского пола, раз лесбиянки".

- На самом деле те, кто придерживается феминистских взглядов, всего лишь утверждают, что женщины имеют те же права, что и мужчины.

- По-моему, в нашей стране все равны, - намеренно продемонстрировала дремучесть взглядов Ольга, желая обострить дискуссию.

- Это лишь на словах, - презрительно скривилась собеседница. - На самом деле права женщин постоянно ущемляются. Возьмите хотя бы политику...

- Ну, так высоко большинство женщин не метит, - возразила Оля, продолжая играть роль недалекой и наивной. - А кто хочет в политику, тот идет.

- Вы так полагаете? А мужской шовинизм вы не учитываете?

- Мне кажется, что если у женщины есть определенные способности, то она обязательно пробьется.

- Мужчины ей этого не позволят, - уверенно заявила Софья.

- Почему же? Если она способнее их, то сможет проявить себя.

- И все равно ей высоко не подняться.

- А вы метите так высоко? - не удержалась от ехидства Оля. Судя по всему, кроме амбиций, ничего за душой у этих дам нет.

- А почему бы и нет?

- Так дерзайте! Мне кажется, что любой человек, независимо от пола, обладая соответствующими знаниями и пробивной способностью, может себя реализовать.

- Тут вы ошибаетесь, - произнесла Софья снисходительным тоном. - Вижу, что пока вы ещё не созрели, чтобы воспринять идеи феминизма. На данном этапе многие думают, как вы. Поэтому наша задача изменить существующие взгляды и помочь реализоваться тем, кто по разным причинам не может себя реализовать.

- Кто это "мы"? - спросила Ольга, обрадованная, что разговор, наконец, приблизился к нужной теме.

- Мы, женщины.

- Все женщины?

- Любая, кто захочет принять в этом участие. Женщины должны помогать друг другу, чтобы противостоять мужскому шовинизму.

"Что-то я не замечала этого пресловутого мужского шовинизма", подумала Ольга, которая, как и любая умная женщина, весьма успешно использовала чисто женские приемы в общении с противоположным полом и умела добиваться всего, что ей нужно, без словесной декларации защиты прав женщин. Но сейчас Оля промолчала, чтобы не раздражать собеседниц.

- Вообще-то я не против, - миролюбиво сказала она. - Может быть, пока я не все хорошо понимаю. Но если вы не возражаете, я готова принять участие в вашем движении.

Обе женщины почему-то замолчали. То ли разочаровались в ней, не обретя в её лице горячую приверженицу идей феминизма, то ли решили, что та слишком незрела, чтобы воспринять феминизм как светлое будущее человечества, по крайней мере, его женской половины, то ли ещё по какой-то причине.

Наконец Ольга решила нарушить повисшую паузу:

- А вы хорошо знали Валю?

- Не очень, - лаконично ответила Софья.

"Странно, зачем же они пришли помогать?" - удивилась Оля, раздумывая, как бы подобраться к интересующему её вопросу.

- А вы? - спросила её Вера.

- Я совсем не знала Валю. Она подруга Тамары, моей сокурсницы. Валина сестра Зоя совсем одна, ей трудно управиться со всеми навалившимися на неё делами, вот Тамара и попросила меня помочь.

- А остальные женщины тоже пришли помочь?

- Это тоже наши сокурсницы. Тамара вчера нас обзвонила и попросила прийти всех, кто может.

- Зачем же Зоя привлекла посторонних? - опять вступила Софья. - Она же позвонила нам, и мы обещали прийти.

"Интересно, а сама говорит, что не очень хорошо знала Валю", удивилась про себя Ольга, а вслух сказала:

- Видимо, Зоя подумала, что вы придете только на похороны, вот Тамара и проявила инициативу. Помощь лишней не бывает.

- Мы бы и сами со всем справились, - заявила Софья.

Ольга все больше и больше удивлялась. Слишком самоуверенна эта дама. С какой стати она заявляет, что они сами со всем справятся, если у них с Валей лишь шапочное знакомство?

- А Валя тоже была феминисткой?

- Пока нет. Но со временем стала бы ею.

"Если бы не погибла. И не исключено, что с вашей помощью", - подумала Ольга.

- Валя была несчастной женщиной, одной из тех, чьи права ущемлялись мужчиной, - менторским тоном произнесла Софья. - И мы хотели ей помочь.

- Почему же не помогли? - задав вопрос, Оля испугалась, что сейчас собеседницы оскорбятся или сочтут его сомнением в возможностях феминистского сообщества.

Софья пожала плечами и оставила вопрос без ответа.

- А почему вы пришли помочь? - спросила Оля, сознавая, что женщины могут совсем замкнуться, но решив рискнуть, пусть даже они разозлятся. Но пусть хоть что-то говорят, а то пока неясно, что это за Клуб.

- Нам велела Ирина, - ответила Вера.

- А кто такая Ирина? - Оля обрадовалась, что удалось выявить имя предводительницы.

- Председатель нашего клуба.

И опять повисло молчание. Ольга обдумывала, как бы опять к ним подступиться, но тут ей помогла Софья:

- Вы замужем, Ольга?

- Нет, - соврала та, интуитивно почувствовав, что именно этого ответа от неё ждут.

- Тогда вы нам подходите.

- А что - вы принимаете в члены Клуба только незамужних женщин?

- Мы принимаем и незамужних, и разведенных, и замужних женщин, лишь бы они разделяли наши взгляды.

- Тогда какое значение имеет мой семейный статус?

- Потому что у вас, судя по всему, ещё нет активной позиции, и вы расспрашиваете больше из любопытства. Если бы при этом вы ещё и были замужем, то вряд ли подошли бы нам в качестве члена Клуба.

- Почему? - удивилась Ольга.

- Потому что вы женщина, ориентированная на мужчин. И их мнение для вас важно. Следовательно, и мнение мужа было бы для вас важно. А поскольку мужа у вас нет, то есть надежда, что со временем вы измените свои взгляды.

- Значит, члены вашего Клуба должны быть свободными от мнения мужчин?

- Да.

- Но вы же сами сказали, что не являетесь мужененавистницами.

- Это разные вещи. Мы не ненавидим мужчин. Мы их презираем.

"Оп-па... Приехали... - подумала Ольга, бросая взгляд в зеркало и отметив непримиримо-высокомерное выражение лица собеседницы. - Дамочки и в самом деле оголтелые".

- Бывшего жениха я вспоминаю с обидой, - подыграла она. - А судить обо всех мужчинах не берусь. Наверное, среди них есть и приличные. Правда, мне приличные мужчины почему-то не попадаются.

- Вот именно! - с энтузиазмом подхватила Софья. - Все мужчины грязные скоты. Самодовольные эгоисты, которые смотрят на женщины свысока и считают их существами второго сорта.

"Кто же тебя так обидел, что ты так ополчилась на весь мужской род, с усмешкой подумала Ольга. - И напрасно ты утверждаешь, будто презираешь мужчин. На самом деле ты их ненавидишь. Матриархат тебе подавай".

- А вы были замужем? - спросила она.

- Была, - презрительно бросила та, скривившись. - О чем очень сожалею. Годы, вычеркнутые из жизни.

- А вы? - обратилась Оля к Вере, не сомневаясь, что та тоже ответит утвердительно, но желая втянуть её в дискуссию.

- Я тоже была замужем, - ответила та более ровным тоном, чем её подруга. И тем же ровным тоном, без каких-либо эмоций, прибавила: - Мой муж называл меня кастрюлей на кухне и подстилкой в спальне.

"Да уж, бабоньки, не повезло вам с мужьями, - подумала Оля. - Может, все же дело в вас самих, а не в них, а?".

На самом деле Ольга была вдовой, но интуитивно поняла, что дамам-феминисткам нужно подыграть. Ее муж, военный, погиб год назад в Чечне. Своей семейной жизнью она была довольна, и если бы Володя был жив, считала бы себя счастливой женщиной. Претензий к мужскому полу Ольга не имела, противоположный пол к ней - тоже. Она заслуженно пользовалась вниманием мужчин, будучи хорошенькой, пухленькой блондинкой с весьма покладистым характером. На данный момент у неё был любовник, за которого Оля собиралась вскоре выйти замуж. Но если бы об этом узнали её собеседницы, то контакт, и без того, хлипкий, был бы полностью утрачен.

- А если бы вам все же попался приличный мужчина, вы бы вышли снова замуж? - решилась она на провокационный вопрос.

- Никогда! - отрезала Софья.

Ее подруга была не столь категорична:

- Вряд ли, - с сомнением покачала она головой.

"А ещё утверждаете, что не мужененавистницы, - опять мысленно усмехнулась Ольга. - Да никакие вы не феминистки. Как можно утверждать идеи равноправия, когда вы столь уничижительно отзываетесь о мужчинах!".

- А дети у вас есть?

- Конечно, - почти одновременно ответили собеседницы.

- Но ведь без мужчин детей бы у вас не было, - сказав это, Ольга поняла, что аргумент слабоват, но что сказано - то сказано.

- Муж выполнил единственную функцию, на которую был способен, высокомерно заявила Софья.

- Я родила уже после развода. Мне сделали искусственное оплодотворение, - сказала Вера. - У меня близнецы, сын и дочь.

"Как же вы собираетесь воспитывать своих детей? - мысленно задала им вопрос Оля. - Девочек, наверное, воспитаете мужененавистницами, а как же с сыном? Или он тоже будет придерживаться феминистских взглядов?.."

- А замужние члены вашего Клуба тоже натерпелись от мужчин? - решила она ещё раз им подыграть.

- И немало, - подтвердила Софья. - У всех семьи на грани развода.

- Почему же они не решатся?

- У всех свои обстоятельства. Кто-то зависит от супруга в финансовом отношении, кто-то не может разделить квартиру.

- А вы как-то влияете на них?

- Мы им помогаем, - отрезала Софья.

- Каким образом? - не отставала Ольга.

- Это же и так понятно. Тем, у кого финансовые трудности, помогаем материально, а те, у кого проблемы с жилплощадью, тоже могут рассчитывать на нашу помощь. У нас есть грамотные юристы, которые отстоят их права.

"Откуда же у вас деньги, чтобы решать финансовые проблемы? задумалась Ольга. - Да, непростой у вас Клуб".

- А кем вы работаете? - спросила она.

- Все члены нашего Клуба трудятся в разных областях, - уклонилась та от прямого ответа. - Материальный достаток каждой из нас не имеет значения. Имущие помогают неимущим.

"Интересно... Община какая-то".

- А если у меня будут трудности, мне тоже помогут?

- Разумеется. Но вначале вы должны внести свою лепту.

"Ну, вот, кажется, уже ближе к делу", - подумала Ольга и спросила:

- А что я должна делать?

- А что вы умеете?

- Да, в общем-то, ничего особенного.

- Значит, вас научат, что делать.

"Еще интереснее... Чему же меня научат? Добывать средства, чтобы кому-то помогать?"

- А у вас есть специальные люди, которые занимаются обучением?

- У нас есть все! - в тоне Софьи прозвучал неприкрытый пафос.

Первым делом нужно устроить котенка. Перс по-прежнему безмятежно спал на сгибе её локтя, и от его уютного сопения на душе у неё потеплело.

"Хорошо, что я посмотрела в ту сторону и увидела Ксюшу с котенком", подумала Алла, притормаживая во дворе своего офиса и осторожно выбираясь из машины, чтобы не разбудить своего питамца.

Запирать машину она, как обычно, не стала и даже ключи оставила в замке зажигания, - охранник Гена уже открыл дверь офиса и спускался ей навстречу. Он приглядит за её "фольксвагеном".

- Кто это у вас, Алла Дмитриевна? - поздоровавшись с начальницей, заулыбался он, увидев на её руке милую бело-голубую мордочку, выглядывающую из пушистой мохеровой шапочки.

- Член моей семьи. Зовут Персом. Полное имя - сэр Персиваль, - на ходу придумала она котенку звучную кличку. - Прошу любить и жаловать.

- Он будет жить у нас в офисе?

Как и многие мужчины, утверждающие, что собака - друг человека, и на словах презрительно отзывавшиеся о кошках, Гена имел слабость к кошачьему племени, а уж к очаровательным котятам - в особенности.

- Еще чего! - возмутилась Алла. - Такого красавца держать в офисе, как приблудную помоечную кошку! Между прочим, это породный персидский кот, бело-голубой биколор, - хотя её стаж кошатницы исчислялся всего десятью минутами, она уже говорила о своем коте с гордостью и даже с оттенком высокомерия к дремучести собеседника. - Аристократ! Спит только на бархате и ест только с серебра!

- Вы его заберете домой... - охранник явно огорчился. Видимо, уже настроился поиграть с котенком.

Служба у него непыльная, даже скучная - стой день-деньской у дверей и глазей в глазок. Если кто приедет, открыть дверь и пропустить, вот и все обязанности. Правда, есть ещё напарник Михаил, но они уже рассказали друг другу все анекдоты, которые знали, и все свои похождения с противоположным полом.

Раньше оба были бойцами Славы Миронова по прозвищу Мирон, теперь командир велел им охранять фирму своей любовницы и боевой подруги. Вот и торчат в дверях, томятся. А ослушаться командира нельзя.

- Непременно. А то вы мне испортите кота.

- Но сейчас вы оставите его в офисе? - с надеждой спросил Гена.

- Пока оставлю, а если днем выберу время, отвезу сэра Персиваля домой. А вы тут за ним приглядите.

- Ладно, - обрадовался он тому, что хотя бы в отсутствие начальницы ему удастся поиграть с котенком.

У дверей кабинета, как всегда, её ждал Толик, верный цепной пес, он же верный оруженосец, он же преданный Санчо Панса, он же личный секретарь, он же поверенный в деликатных делах, он же мастер на все руки, тоже бывший боец Мирона.

- Привет, Толян, - улыбнулась Алла, жестом пригласив его в кабинет.

- Чё это у тебя? - спросил тот, входя за ней и показывая на пушистый клубок.

- Не видишь, что ли? Сэр Персиваль, в просторечии Перс, собственной персоной. Почивать изволят.

Туповатый Толик не понял многих произнесенных своей повелительницей мудреных слов и для верности уточнил:

- Кот, что ль?

- Пока ещё не кот, а котенок.

- А чё с ним делать?

- Снять штаны и бегать! - рассердилась Алла. - Что с котятами делают? Кормят, ухаживают, играют, любят, гладят, холят и лелеют.

- А-а, - сказал он, хотя ничего не понял. С какой стати его боевая начальница взяла какого-то котенка?.. Раньше склонности к домашним животным за ней не замечалось. Но её поступки обсуждать не позволялось.

- Сгоняй-ка Толян в кошачий магазин и купи Персу все положенное кошачье приданое, - сказала она, усаживаясь за свой стол, не снимая шубы, по-прежнему держа сэра Персиваля у груди и поглаживая его кончиками пальцев между ушками. - Туалет, гранулы, кормушки, дралки для коготков, игрушки, еду, витамины, щетки для чесания, домик с подстилкой, переносную корзинку. В общем, все, что ему понадобится. Скажи продавщицам, что котенку три месяца, породный персидский, они сами подскажут, что нужно купить.

- Лады, - обреченно произнес тот.

Хоть он и мастер на все руки, но отовариваться в кошачьем магазине ему ещё не приходилось. Тем не менее, бывшему бойцу команды Мирона и в голову не пришло сказать, что не мужское это дело, - покупать туалет и все прочие причиндалы для кота. Свою начальницу он уже почти четыре годы платонически любил и восхищался ею.

- Пока я оставлю сэра Персиваля у Гены, он сразу проникся к нему любовью. А ты пригляди, чтобы ребята ненароком не наступили на него. Раздавят своими огромными ботинками, слоны неповоротливые, а Перс ещё совсем крошечный. Когда привезешь его приданое, дай ему поесть, если он проснется. Пусть будет в моем кабинете, а то потеряется в нашем офисе и его кто-нибудь ненароком прищемит стулом или лапку отдавит. Головой за него отвечаешь! - погрозила она преданному Санчо Пансе пальцем, видя, что тот ещё не проникся и оторопело таращится на нее. - Не забывай - это теперь член моей семьи, состоящей всего из двух членов, его и меня. Не обижайте Перса, я его уже люблю. Может, мне с собой его взять?.. - задумалась она, поглядев на нового члена семьи и погладив пальцем влажный розовый носик. Ей уже не хотелось с ним расставаться, даже ненадолго.

- Дак выскочит из машины и под колеса, - наконец проявил разумный подход к проблеме верный оруженосец. - А и не выскочит, - так обоссыт тебе шубу. Провоняешь так, что потом ни в жисть не отмоешься. Кошки - они страсть какие вонючие.

- И в самом деле... Да и поесть ему нужно. Ты сразу насыпь ему гранулы в туалет и посади, ладно?

Толик кивнул, хотя и испытывал некоторый душевный дискомфорт, - сажать на горшок кота бывшему стрелку пока ещё не доводилось.

- Обоссыт ведь тебе весь кабинет... - неуверенно произнес он.

- Не обоссыт, - заверила начальница. - Он очень умный, уже сам ходит в туалет. Правда, сэр Персиваль? - обратилась она к котенку, который по-прежнему безмятежно спал. - Молчание - знак согласия, - улыбнулась она. - Потом я отвезу его домой, а если мне будет некогда, ты отвезешь. А то, боюсь, на него тут кто-нибудь непременно наступит. Все носятся, как оглашенные, никто под ноги не смотрит. А Перс может выскочить из кабинета.

- А дома-то он с кем будет? - наконец проявил понимание и даже некое подобие сочувствия Толик. - Один, что ль? Кто его там накормит-то?

- У меня же экономка убирается. Она и накормит. Я её предупрежу. Или ты сам ей скажи, что я велела приглядеть за сэром Персивалем. Пусть Зося Павловна поставит в моем туалете его туалет с гранулами и дверь оставит открытой. А кормушки поставьте на кухне. Предупреди её, что молочного он не любит. Супов, каш, вареного мяса тоже.

- А чё он любит? - Похоже, преданный Санчо Панса уже проникся проблемой

- Сырое мясо.

- Купить ему, что ль?

- Купи. Пусть ест человек, раз ему нравится. Его бывшая хозяйка говорила, что Перс с руки ест. Вот и дай ему с руки. Только нарежь мясо мелкими кусочками, а то он подавится. Маленький еще.

- Лады, - согласился Толик, уже значительно бодрее, чем несколько минут назад. - Дай, я его подержу, а ты шубу сними, запарилась небось.

Она передала ему сэра Персиваля, которого и на этот раз ничуть не взволновала смена места сна, и он продолжал мирно сопеть в две дырочки. Толик взял его своими лапищами сначала неловко, а потом вполне приемлемо пристроил на сгибе локтя, как до этого держала котенка хозяйка.

- Срочные дела есть? - спросила Алла, расстегивая шубу. Ей и в самом деле было жарко, но раньше не хотелось будить Перса. Да и не собиралась она долго задерживаться в офисе - сегодня у неё куча дел, и все выездные.

- Да нет, вроде. Все путем.

- Тогда ладно. Работайте пока без меня.

Бросив взгляд на календарь, Алла присвистнула:

- Ни фига себе! Уже 30 декабря! Здравствуй, жопа, Новый год пришел! А я закрутилась с делами и даже забыла, что Новый год грядет. Толян, ты где встречаешь?

- С ребятами.

- Если хочешь, приходи ко мне. Приглашу всех друзей и устрою грандиозный пир.

- Лады, - расплылся в улыбке тот. - Нашла, что ль, того, кто твоего застрелил?

- Да пока нет.

- Чё ж радуешься?

- Что ж мне теперь - рыдать и рвать волосы на жопе?

- Дак я не про то. Но найти-то надо.

- Найду, - пообещала верная боевая подруга. - Ты меня знаешь.

- А то! Ты только одна-то не ходи. Я сам ему башку сверну.

- А может быть, это женщина...

- Дак и бабе сверну.

- Поглядим, Толян. Тут у нас ещё одно дело наметилось. Вот мужики пошли! - из-за квартиры родную жену с балкона выбросил, мудак. Дочка осталась, семь лет.

- Дак отморозков-то полно. И за бутылку пришьют.

- Тут ты прав, мой верный оруженосец.

- Дак давай я этому башку сверну, который её сбросил, - проявил инициативу мастер на все руки.

- Тебе лишь бы башку свернуть... - задумчиво проговорила начальница. Может, это и не он вовсе. Хотя мерзавец ещё тот.

- Ну, дак проучу, чтоб больше баб не обижал.

- Эх ты, мой отважный защитник несчастных женщин... Ладно, я все поняла - ты, как всегда, готов к активным действиям. Потолкую с этим типом, а потом решу, что с ним делать.

- Дак одна-то к нему не ходи! - встревожился Толик. - Ну, чё ты опять! Может, он полный отморозок!

- Похоже, что так. Значит, возьму с собой пушку. Некоторые ублюдки понимают лишь когда видят перед собой ствол.

Верный Санчо Панса томился, не зная, чем помочь обожаемой начальнице и как уберечь её от всевозможных отморозков. Пока он тужился родить какой-нибудь веский аргумент, Алла встала и взяла свою сумочку:

- Я поехала на переговоры, Толян. Все приличные люди при деле, надо и мне изобразить бурную деятельность, чтоб не сидеть тут, как свадебный генерал.

- Вы кем будете Валентине? - наконец нарушила долгое молчание Соня.

Тамара сознательно не начинала разговор первой, надеясь вначале растопить лед во время покупок, а лишь затем приступить к расспросам.

- Валя моя подруга ещё со школьных лет, - охотно пояснила она, радуясь, что собеседница первой начала разговор. Пусть уж лучше спрашивает. По её вопросам тоже можно составить мнение о её персоне. - Мы выросли в этом дворе. Зою я тоже хорошо знаю, она всегда была вместе с сестрой.

- А я впервые слышу, что у Валентины есть сестра.

- Разве она вам о ней не говорила? - удивилась Тамара.

- Нет, - отрывисто бросила та.

- Странно... Они были так дружны.

- Возможно, вся проблема в том, что "были дружны", - сделав акцент на слове "были", холодным тоном произнесла собеседница.

- Вы полагаете, что потом они раздружились?

- Я ничего не полагаю, - отрезала нелюбезная дама. - Я просто делаю соответствующие выводы из того факта, что Валентина ни словом не обмолвилась о существовании родной сестры.

Обескураженная Тамара молчала, не зная, как вести себя с этой женщиной. Та говорит обвиняющим тоном, будто все перед ней виноваты.

- И о вашем существовании я тоже узнала лишь четверть часа назад, тем же обвиняющим тоном заявила Соня.

- Мы давно не виделись с Валей, - Тамара и сама не заметила, что говорит так, будто оправдывается.

- А говорите, что были подругами, - слегка повернув к ней голову, собеседница окинула её холодным взглядом, и Тамара мысленно поежилась глаза у Сони были светло-серые, почти прозрачные. "Как у акулы", - подумала Тамара, хотя понятия не имела, какого цвета глаза акулы. Но ощущением было именно таким - холодный взгляд хищницы.

"Да уж, неприятная женщина", - подумала она.

- Я вам не нравлюсь? - с едва уловимой насмешкой спросила Соня, и Тамара спохватилась, что, видимо, плохо контролирует выражение лица, и собеседница поняла, о чем она думает.

- Нет, - как можно приветливее произнесла она. - Ведь я вас совсем не знаю. Но вы говорите со мной таким тоном, будто я в чем-то виновата.

- А вы так не считаете?

- В чем же моя вина?

- Хотя бы в том, что ваша подруга покончила с собой.

- Но ведь не я довела её до этого.

- Кто же?

- Я не знаю. Может быть, её муж.

- А вы с ним знакомы?

- Нет.

- Почему же вы позволяете себе обвинения в адрес человека, с которым незнакомы?

- Я его ни в чем не обвиняю, просто предположила. Ведь бывает, что муж и жена живут очень плохо.

"Похоже, мы поменялись с ней ролями, - пронеслось у неё в голове. - Не я её расспрашиваю, а она меня".

Но Тамара решила предоставить инициативу собеседнице - уже по её вопросам и манере общения можно было составить о ней определенное мнение.

- Тогда ваши высказывания опрометчивы.

- Согласна, - виновато опустила голову Тамара, чтобы расположить к себе собеседницу своей покладистостью.

- А что вам говорила её сестра?

- О чем?

- О Валентине, о её муже?

"Сказать правду или нет? - лихорадочно соображала Тамара. - Видимо, лучше сказать, хотя бы частично, а то будет подозрительно, что Зоя ничего не знает о жизни сестры".

- Она говорила, что Валя плохо жила с мужем.

- Это слишком расплывчато.

- А что может быть более конкретного? "Плохо" - значит, плохо. Куда уж конкретнее!

Наконец они доехали до супермаркета, и Тамара облегченно вздохнула. По правде говоря, она чувствовала себя, как на допросе. С чего это Соня её допрашивает?

Завершив переговоры, Алла попрощалась с деловыми партнерами и решила на минутку заскочить в свой офис, посмотреть, как там сэр Персиваль.

Улыбающийся охранник Миша открыл ей дверь. Войдя в коридор, Алла поняла, почему обычно суровый Михаил улыбается. Сотрудники "Примы" стояли в коридоре, предусмотрительно прижимаясь к стене, а двухметровый верзила Толик вприпрыжку бежал по коридору, поминутно оглядываясь и волоча за собой нитку с привязанной к ней бумажкой, за которой мчался сэр Персиваль. Он воинственно нападал на бумажку, когда ему удавалось её догнать, но Толик убыстрял бег, и заветная бумажка, призывно шурша, опять ускользала от котенка.

В полной красе Алла видела своего питомца впервые. Он и в самом деле был очарователен - дымчато-голубая спинка, а грудка, брюшко, лапки и половина мордочки белоснежные. Длинная пушистая шерстка стояла торчком, из-за этого котенок казался почти круглым, а его коротенький серо-голубой хвостик забавно торчал вверх морковкой.

- Какой хорошенький, Алла Дмитриевна, - с улыбкой сказала Мила, бухгалтер. - Я таких красивых котят ни разу не видела. Голубой, как норка, и даже глаза у него голубые. Просто чудо, как хорош! Все наши дамы уже подержали его на руках и немножко потискали.

- Не затискали? - улыбнулась Алла, хотя и видела, что сэр Персиваль пребывает в полном здравии и прекрасном расположении духа.

- Нет, мы осторожно, - сказала Тина, кладовщица. - Алла Дмитриевна, дадите потом котенка, если у сэра Персиваля будет приплод?

- Так он же кот. Какой у него может быть приплод? - удивилась та.

- А если у кошки от него будут котята, то вам должны дать одного котенка, так положено, - проявила осведомленность Тина.

- Да? Честно говоря, я пока ещё об этом не думала. Если такое приключится, то, конечно, дам. А если сэр Персиваль окажется очень плодовит, то, не исключено, что мне придется торговать котятами у метро.

Сотрудники дружно рассмеялись. Трудно было представить, что их элегантная и очень небедная начальница будет торговать котятами у метро.

Оглядываясь на котенка, который в этот момент ехал за Толиком на спине, крепко вцепившись в бумажку передними лапками и колотя по ней задними, сотрудники "Примы" с большим сожалением разбрелись по своим рабочим местам - хоть Алла Дмитриевна и в благодушном настроении, но манкировать своими обязанностями в служебное время никому не позволит.

В коридоре остались лишь верный оруженосец и оба охранника. Слегка запыхавшийся Толик подошел к своей повелительнице, а сэр Персиваль, наконец-то заполучив заветную бумажку в свое полное распоряжение, самозабвенно драл её на клочки.

- Дай я. - Гена забрал у Толика нитку и быстро пошел в конец коридора, а Перс выпустил бумажку, но тут же устремился следом, воинственно задрав свой хвостик-морковку.

- Ты его кормил? - спросила Алла преданного Санчо Пансу.

- Ага, - расплылся в улыбке тот. - Ух, и жрать горазд, стервец! Сколь мяса ни дай, все метет. Уж раздулся, как шар, а все жрет и жрет.

- Ты, случайно, не перекормил его? - забеспокоилась Алла.

- Дак он, небось, сам знает, сколь ему надо. Пусть жрет, жалко, что ль, быстрей вырастет.

- Нет, маленьких перекармливать нельзя, - возразила хозяйка.

- А сколь ему надо-то? - тоже проявил озабоченность Толик. - У меня котов отродясь не было.

- А я и не знаю. Позвони-ка ты его бывшей хозяйке и все спроси. Достав из сумочки сигаретную пачку с записанным на ней телефоном Ксении, она протянула её верному оруженосцу. - Я сама бы позвонила, да некогда, у меня сегодня дел по горло. Хотела в офис всего на минутку заглянуть, да теперь и уходить не хочется...

Алла посмотрела в конец коридора, где Гена то поднимал, то опускал нитку с бумажкой, а сэр Персиваль прыгал за ней. Брюшко у него и в самом деле было круглым от съеденного мяса, и периодически он заваливался на бок, шлепнувшись на пол после очередного прыжка. Но тут же бодро вскакивал и снова прыгал за бумажкой. Потом Перс придумал игру поинтереснее подпрыгнув, вцепился в Генину штанину и повис на ней, раскачиваясь и пытаясь передней лапкой достать желанную бумажку. Наконец ему удалось зацепить коготком нитку, и он плюхнулся на пол вместе со своей добычей.

- Ладно, я погнала, - сказала она со вздохом, налюбовавшись на своего питомца, и пошла к выходу, но у дверей обернулась. - Ген, поймай-ка Перса и дай мне его на минутку.

Сэр Персиваль уже успел удрать в другой конец коридора вместе со своей добычей. Охранник не без труда догнал шустрого малыша, но как только наклонился, чтобы взять его на руки, Перс юркнул между его ботинок и весело помчался в противоположный конец коридора.

- Ну и шустрый! - одобрительно посмотрел ему вслед Толик. Потом обернулся к начальнице: - А ты говоришь - перекормили! Нажрался от пуза и вишь, как носится, чертенок!

Наконец Гене удалось догнать котенка в углу. Он взял его на руки и принес хозяйке. Взяв Перса из его рук, Алла отряхнула его шерстку:

- Всю грязь с пола собрал, дурашка. Ребята, не позволяйте, чтобы Перс валялся на полу, вдруг подцепит инфекцию, ему ещё прививки не сделали. Погладив пушистый комочек, она поцеловала котенка в розовый носик. - Пока, малыш. Не скучай без меня. Скоро увидимся.

В магазине Тамара и Соня почти не разговаривали, перебрасываясь лишь репликами, что нужно купить и в каком количестве. Услышав о намерении Тамары закупить немалое количество продуктов и напитков, Соня лишь приподняла брови, но оставила это без комментариев.

Загрузив продукты в машину, женщины отправились в обратный путь.

- А вы придете на похороны? - попыталась вновь перекинуть мостик Тамара.

- Разумеется, - бросила собеседница.

- Вы хорошо знали Валю?

- Видела несколько раз. Но на похороны приду. Мы своих подопечных не бросаем.

"Каких-таких подопечных?.. - подумала Тамара. - Точно Валя попала в какую-то секту".

- Судя по количеству купленного, предполагается, что поминки будут многолюдны? - прервал её размышления голос Сони.

- Да, мы все придем.

- Кто это - все?

- Я и мои подруги.

- У вас тоже свой Клуб?

- Нет, мы работаем вместе.

- А какое отношение ваши подруги имеют к Валентине?

- Ну... - растерялась Тамара под её холодным взглядом и наконец сказала первое, что пришло в голову: - Когда человек погиб, это уже не важно.

- Лучше бы вы ей помогли, когда Валентина была ещё жива, - опять в её голосе прозвучали обвиняющие нотки, и Тамара не сдержалась:

- А что же вы ей не помогли?

- Мы бы помогли, но не успели.

- А ко мне она почему-то не захотела обратиться. А если б позвонила, то я непременно помогла бы.

- Чем же?

- Всем, чем смогла бы.

- А что вы можете?

В запальчивости Тамара чуть не сказала, что "самаритянки" могут многое, но вовремя спохватилась. Они же проводят расследование, а собеседница сразу насторожится.

- Я ведь даже не знаю, какая помощь Вале требовалась, - миролюбивым тоном произнесла она.

- В вашей организации чисто женский коллектив?

- Нет, наш руководитель мужчина.

Соня отвернулась, утратив к ней интерес, и всем своим видом демонстрируя, что не расположена к дальнейшим разговорам.

Как только верная боевая подруга села в машину, затренькал её мобильник.

- Здравствуйте, Алла, - услышала она голос адвокатессы.

- Здравствуйте, Наташа.

- Есть новости. Мне удалось снять копию с акта судебно-медицинской экспертизы и ознакомиться с протоколами показаний свидетелей. Вы приедете ко мне или сказать по телефону?

- Если нужно обсудить, то могу приехать.

- Давайте я в общих чертах расскажу, а вы уж сами решайте. Виктор Евгеньевич Первенцев убит из пистолета системы "Макаров". Выстрел произведен с расстояния примерно метр, входное отверстие в левой затылочной области.

- Ни фига себе! - не удержалась Алла.

- Что вас удивляет?

- До последней минуты я думала, что он покончил с собой. А тут получается, в него выстрелили сзади, попросту говоря, пристрелили, будто приговор привели в исполнение. Не мог же Виктор отвести руку назад аж на метр.

- Да, нет никаких сомнений, что это убийство. Оружие не нашли. По показаниям свидетеля, у него был пистолет как раз системы "Макаров". Предположительно Первенцев хранил его в своем личном сейфе, находящемся в его домашнем кабинете, но мог держать и в служебном сейфе. Со слов сотрудников отдела безопасности "Промэкспоцентра", на работу он никогда его не брал. Однако так ли это, установить не удалось, поскольку своих подчиненных Первенцев в это не посвящал, мог принести пистолет в своем портфеле или в одежде, никто их охранников своего шефа никогда не проверял. Но оружия в его руках никто из них никогда не видел. В тир, где обычно тренируются охранники, Первенцев даже не заходил.

- Николай в тот вечер видел "Макаров" в открытом сейфе домашнего кабинета Виктора.

- Для какой надобности ему пистолет, установить пока не удалось, продолжала Наташа. - Право на ношение оружия Первенцев не имеет, хотя при желании мог бы оформить его документально. Оружие видел лишь один сосед по фамилии Шапошников. Он недавно закончил строительство своего дома и как-то раз по-соседски, без церемоний, зашел познакомиться к Первенцевым. Узнав от супруги Виктора, что муж у себя в кабинете на втором этаже, вошел к нему без стука.

- А что - Виктор даже не услышал его шагов? - перебила адвокатессу Алла.

- Шапошников говорит, что полы там устланы напольным покрытием с высоким ворсом, так что хозяин, видимо, не услышал, как он подошел. Открыв дверь, сосед увидел на столе пистолет, который Первенцев в тот момент чистил. Сам Шапошников в прошлом военный и хорошо разбирается в оружии, поэтому марку определил сразу, хотя хозяин тут же прикрыл пистолет газетой. Сосед понял, что допустил оплошность, и извинился за свою бесцеремонность. Больше об оружии не было ни слова.

- А вдова Виктора, Марина, знала, что у него есть пистолет?

- Дознавателю она сказала, что не знала. Якобы ей вообще мало известно о делах мужа, он ни во что её не посвящал. В его кабинете Марина никогда не бывала.

- Знаем мы, как она там не бывала, - пробурчала Алла.

- А вы в этом сомневаетесь?

- Да она вовсе не парализована, а притворяется. Истерический паралич. Марина может ходить.

- Нечто в этом роде я предполагала.

- Почему?

- Во-первых, потому, что специально изучала психиатрию. Во-вторых, судя по её показаниям, она слишком напирает на то, что калека, и не могла бывать на втором этаже. И, в-третьих, потому, что в доме, в котором проживает парализованная женщина, вынужденная передвигаться лишь в инвалидной коляске, нет ни лифта, ни подъемника на второй этаж.

- Вы умница, Наташа! Именно это и насторожило меня в первую очередь. А про истерический паралич мне рассказала наш психиатр.

- Следовательно, лифт Марине не нужен. Как раз наоборот, ей хотелось убедить всех, что она не может быть убийцей.

- То есть вы, как и наш психиатр, полагаете, что она ещё три года назад, при строительстве дачи, уже планировала это убийство?

- Скажем так - Марина его не исключала.

- Почему вы столь осторожны в своих предположениях?

- Потому что слишком мало времени прошло с момента, когда свидетель Николаев услышал выстрел, и когда он и второй свидетель, Онищенко, вошли в дом с центрального входа и увидели Марину. Сомнительно, что женщина, вынужденная большую часть времени передвигаться в инвалидном кресле и частично утратившая двигательные навыки, способна бегать быстрее лани. Со слов свидетеля Николаева, раздался выстрел, и тут же, через пару секунд, громко закричала Марина и кричала все время, не переставая, пока они не вошли в дом и увидели её сидящей в своем кресле возле лестницы на второй этаж. Если бы выстрелила она, то ей нужно было преодолеть коридор второго этажа, спуститься по внутренней лестнице и успеть сесть в свое кресло. Проделать все это, непрерывно крича и даже не запыхаться, согласитесь, очень непросто.

- Да-а... А я-то была уверена, что Виктора убила Марина.

- Вряд ли.

- Вот черт! Опять мы впотьмах. Кстати, Наташа, а того свидетеля, который слышал выстрел, допрашивали только один раз?

- Да. Почему-то он назвался вымышленной фамилией и дал вымышленный адрес. Я называю его Николаевым, как записано в протоколе допроса, однако по названному им адресу Глеб Емельянович Николаев не проживает. Мужчин с таким именем, отчеством и фамилией в Москве оказалось трое, но ни один не подходит по возрасту - двое пожилых и один из них юноша семнадцати лет. Никто из них в поселке "Орбита" ни разу не был. Это я установила. Непонятно, почему этот свидетель решил сохранить инкогнито.

- Я вам объясню, почему. Он был у любовницы по имени Зарема, муж которой страшно ревнив. Сам супруг проживает в Москве, а она завела себе хахаля. О том, что любовник невольно оказался свидетелем, Зарема и не подозревала. Он уже уходил от нее, когда услышал выстрел. Сгоряча помчался в дом Виктора, а потом, видно, спохватился, что муж любовницы может о нем узнать, и решил назвать первую пришедшую ему на ум фамилию.

- А вы-то как это выяснили, Алла?

- Мои "самаритянки" не дремлют.

- Теперь никто не собирается усиленно искать его. Раз Николаев уже дал показания, то органы не беспокоятся.

- А нам этот свидетель очень нужен.

- Поясните.

- Если вдова невиновна, подозреваемым может стать мой второй любовник, Николай Кузнецов.

- А он был там как раз в то время, когда произошло убийство?

- В том-то и дело. Вот черт, - спохватилась Алла. - Зря мы прямым текстом по телефону. Ну, да ладно, уже и так много сказали. Если кто-то нас слушает, уже все записано. Хуже уже не будет, а время дорого. Чует мое сердце, у Коли будут неприятности. Так что, не исключено, Наташа, вам придется исполнять свои прямые адвокатские обязанности.

- Я всегда готова, Алла.

- Это я знаю. Но лучше бы Николай не стал вашим подопечным.

- Я тоже на это надеюсь. Так что же против него, если уж вы решились говорить все по телефону?

- Вначале скажите, есть ли свидетели, которые видели в поселке "Олдсмобиль"?

- Да. Двое. Поселок "Орбита" небольшой, отстроен недавно, все строились примерно в одно время и хорошо друг друга знают. Свидетель по фамилии Тарасов сообщил, что трижды видел автомобиль этой марки в их поселке, в разное время, в том числе, и 24 декабря, в день убийства Первенцева. Описал сидящего там мужчину - примерно лет сорока, русоволосый, в пальто светло-серого или светло-бежевого цвета. Правда, Тарасов не знает, к кому он приезжал. А вторая свидетельница, Гурская, видела "Олдсмобиль" только один раз, 24 декабря. Описание внешности водителя совпадает с описанием Тарасова. Ей тоже не известно, к кому из жителей поселка он приезжал.

- Ах ты, черт! - вскричала Алла. - Как же нескладно! Ну, зачем Коля купил такую приметную машину!

- Ну, одного этого мало. Главное, что его никто не видел возле дома Первенцева.

- А этот Глеб Николаев, или как его там, сказал, что видел "Олдсмобиль" у ворот Виктора?

- Этого в его показаниях нет.

- И на том спасибо. Видимо, просто не придал значения. Ведь когда прозвучал выстрел, Николай сидел в машине, Глеб его видел и решил, что он не имеет отношения к убийству.

- Тогда почему же вы беспокоитесь?

- Так ведь некому подтвердить, что Коля в тот момент был в машине, а не в доме Виктора!

- Да, Марина на допросе сказала, что посторонних в доме не было.

- Но ведь кто-то же был, если не она его убила!

- Что ещё беспокоит вас в отношении Николая Кузнецова?

- У него был мотив.

- Достаточный для того, чтобы совершить убийство?

- Вполне. Даже два мотива.

- Один, как я понимаю, связан с вами. А второй?

- Компромат.

- Так, это уже серьезно.

- Наташа, а что с досье, которые собирал Виктор?

- Никаких документов в его домашнем сейфе не обнаружили.

- Как - совсем?

- Совсем. Сейф пуст.

- Вот это да! Тогда это точно не Марина. Коля говорил, что сейф был битком набит папками. А сейф большой, в человеческий рост. Унести такое количество бумаг и при этом громко кричать и не запыхаться женщине не под силу. Да и где бы она их спрятала? Не в своем же инвалидном кресле.

- Вы правы, Алла, и в самом деле невозможно быстро бежать, держа в руках кипу папок, и при этом кричать.

- Значит, дело в этих папках. Причем, свое досье Николай не забирал.

- Но документы могли забрать для отвода глаз. А мотив какой-то иной.

- Так, а что нашли в его сейфе на работе?

- Обычную служебную документацию. Сейчас с ней работают, но, похоже, зацепок там не найдут.

- Кстати, были ли деньги в обоих сейфах?

- Нет, ни в том, ни в другом.

- Вам это не кажется странным?

- Кажется. Первенцев был состоятельным человеком, и хотя у него есть кредитные карточки, однако все люди в нашей стране, и даже владельцы кредитных карточек, пользуются наличными, потому что есть много сфер, где кредитными карточками не расплатишься.

- А вот это уже интересно...

- Но и это тоже может быть всего лишь отвлекающим маневром. Допустим, убийцу интересовало только собственное досье, но он прихватил и все остальные, чтобы спутать карты следствию, а заодно и деньги, - по этой же причине. Оптимальной, конечно, была бы версия ограбления. Как вы думаете, мог Виктор хранить крупную сумму в своем домашнем сейфе?

- Мог. Он жил за городом, а там кредитками не расплатишься. Стройматериалы, то да сё. А кстати, когда Виктора нашли, его сейф был открыт или закрыт?

- Открыт. И совершенно пуст.

- Когда Николай уходил от него, он видел "Макаров" на верхней полке сейфа. Если оружия не нашли, значит, убийца каким-то образом взял пистолет из сейфа, а потом выстрелил ему в затылок. Причем, Виктор лежал у самого входа в комнату. Получается, что убийца выстрелил почти из коридора или стоя в дверях? Как же так - в присутствии хозяина дома он забрал его оружие, вышел из комнаты, а потом, когда Виктор подошел к двери, пальнул, да ещё умудрился сделать это сзади?

- Можно предположить иной ход событий. Пистолет Виктора не зарегистрирован, его серийный номер не известен. Убийца знал, какой марки у него пистолет, и специально взял с собой именно "Макаров". Постучал в дверь, а когда Виктор открыл и увидел направленное на него оружие, то непроизвольно попытался уклониться или убежать, и потому пуля попала не в лицо, а в затылочную область.

- Или Виктор открыл дверь, убийца в этот момент пистолет ещё не достал, они коротко переговорили, хозяин ответил, что сейчас не расположен к разговорам, закрыл дверь, а убийца резко распахнул её, когда Виктор уже повернулся к нему спиной, и всадил в него пулю.

- Пожалуй, Алла, ваша версия выглядит достоверней, - признала Наташа.

- А потом, когда Виктор упал, убийца подбежал к сейфу, сгреб все, что там было, включая досье, деньги и хозяйский пистолет, и был таков, развивала свою версию Алла. - А сбежать ему не составило труда. Когда я была на их даче, то обратила внимание, что вокруг дома много деревьев, кустов и построек. А Коля сидел в машине, как он сам мне рассказывал, слушал музыку, закрыв глаза, и ждал, когда прозвучит выстрел. За воротами не было видно его машины, но и ему самому ворота заслоняли выход из дома. Потом Николай увидел Глеба и подумал, что неплохо бы, чтобы выстрел прозвучал при нем, - тот будет свидетелем, что в момент выстрела он сидел в машине. А когда прозвучал выстрел, они в сторону дома и не взглянули - Коля смотрел на Глеба, а тот в этот момент шел спиной к нему, удаляясь от него, потом приостановился, сомневаясь, не послышалось ли ему, затем обернулся и издалека сказал Коле, что, похоже, будто стреляли. За это время убийца мог выскользнуть из дома и затаиться во дворе, за домом. Они ещё некоторое время поговорили, Глеб предложил пойти посмотреть, что случилось, а Николай ответил, что ждал приятеля, но ему уже пора уезжать, он и так опаздывает в Москву на переговоры. Глеб направился к дому Виктора, причем, ему нужно было пройти значительное расстояние. Пока он дошел, убийца мог спрятаться хоть в саду, хоть в хоть в любой постройке. Потом Глеб вошел во двор, увидел вдалеке соседа Онищенко, крикнул ему, чтобы тот подошел, и они, обогнув дом, прошли через центральный вход, откуда не видно входа, ведущего на второй этаж, в апартаменты Виктора. Сразу после этого Николай уехал, переулок был совершенно пуст. До приезда милиции прошло немало времени, все это время Глеб с Онищенко провели в доме, в окна не выглядывали. А убийца преспокойно улизнул.

- Вполне достоверная версия.

- Остается самая малость - кто же этот убийца?

До дома Вали они доехали молча. Так же молча загрузили продукты в лифт, внесли в квартиру.

- Мои услуги ещё понадобятся? - спросила Соня, не снимая шубы.

- Нет, уже все обязанности распределены, - ответила Зоя. - Спасибо, Соня.

- Не стоит благодарности, - холодно бросила та.

Чуть поколебавшись, она достала из сумочки визитку и протянула Тамаре. Та молча взяла и положила в свою сумку.

- До свидания, - сказала Соня и, не дожидаясь ответа, вышла.

- Ну и мегера... - пробормотала вслед Тамара, глядя на захлопнувшуюся дверь. Она чувствовала себя немного виноватой, что так мало выяснила. Понятно, что это какое-то женское сообщество, но почему эта дама так демонстративно недоброжелательна?

Вспомнив, что ещё не выяснила телефон Валиного мужа, она обратилась к Зое:

- У тебя есть телефон Василия?

- Есть, - ответила та. - Тебе он нужен?

- Да. Алла хочет с ним встретиться.

Зоя достала записную книжку и продиктовала номер. Тамара прошла в бывший кабинет Валиного отца, закрыла дверь и набрала номер верной боевой подруги.

- Привет, Ал, это я.

- Привет, дорогая. Что удалось нарыть?

- Пока не очень много. Наши девочки взяли по подопечной и пока в разъездах. А мне досталась жуткая мегера. Говорила со мной прокурорским тоном, будто я перед ней в чем-то виновата. Слова не дала вставить. Но я поняла, что у них какое-то сообщество. Валю она назвала своей подопечной. Но на секту не похоже. Хотя внешне эта Соня похожа на фанатичку - сухая жердь с холодными, светлыми глазами. Когда она на меня смотрела, как на букашку, недостойную её внимания, мне становилось не по себе.

- Гипнотизировала, что ли?

- Да нет. Просто в её взгляде было безграничное презрение.

- Что ж она пришла помочь с похоронами, а сама обливает всех презрением?

- Вот и я не поняла, что она за птица. Кстати, Соня поинтересовалась, работают ли в нашей организации одни женщины, а узнав, что руководитель мужчина, сразу потеряла ко мне интерес, замолчала и тут же ушла.

- Мужененавистница?

- Похоже.

- Так, кое-что уже проясняется. Телефон Василия узнала?

- Да, - Тамара продиктовала номер.

- А адрес?

- Адреса Зоя не знает.

- Ладно, я выясню по своим каналам. Если сегодня у меня будет свободное окно, навещу подонка в его логове. Не знаю, когда появлюсь в вашем офисе, но непременно вечерком загляну, чтобы узнать, что нарыли остальные "самаритянки". Как Зоя?

- Уже лучше. Они тут бегают по соседям, просят взаймы столы и прочую утварь.

- Ладно, тогда до вечера.

Снова оказавшись в гуще событий, когда непрестанно звонил её мобильный телефон, Алла отрешилась от своих переживаний. Сейчас не до анализа своего состояния, нужно принимать решения и действовать. А это её привычный стереотип поведения. Позавчера, когда Алла то лежала, тупо пялясь в потолок, то сидела в кресле, слушая и не слыша любимую музыку, больше всего её тяготили бездействие и собственная беспомощность.

"Все кончено, - думала она тогда. - Ничего уже нельзя поделать. Завтра похороним Витю, и все. А я буду пытаться жить без него... Как жить, когда вокруг пустота, и я ощущаю себя, будто в вакууме?.."

Все казалось ей бессмысленным - слова утешения, которые ей говорили друзья, их попытки отвлечь и расшевелить её, собственные попытки встряхнуться.

Во время расследования, которое проводили "самаритянки", Алла откинула мысли о своей утрате, собралась и руководила действиями подруг. Жизнь вокруг кипела, и некогда было думать о том, что Виктора уже нет.

За эти два дня она думала о нем не как о любимом человеке, которого потеряла, а как-то отстранено, будто это посторонний человек, оказавшийся жертвой убийства. Ей нужно было выяснить, кто его убил, и она только этим и занималась. Времени для терзаний и воспоминаний не оставалось. С шести утра и до поздней ночи Алла встречалась с разными людьми, настраивалась на разговор и вела непринужденную беседу, незаметно для собеседника подводя его к главной теме и внимательно следя за его реакцией.

А потом Николай сказал, что Виктор покончил с собой, и время остановилось.

Почему-то - вот ведь парадокс человеческой психики! - ей стало морально легче, когда она узнала от адвокатессы, что Виктор не сам свел счеты с жизнью, а убит. Казалось бы - какая разница! - ведь так и так потеряла его. И, тем не менее, сейчас она испытывала облегчение.

Алла не могла понять самоубийц. Будучи человеком действия, она считала, что нет тупиковых ситуаций. Нужно не зацикливаться на своих переживаниях, не погружаться в драматическую ситуацию, а внутренне собраться и активно искать выход. И решение обязательно найдется. "Даже из безвыходной ситуации есть хотя бы один выход", - таков был один из её любимых девизов.

Если женщина решила свести счеты с жизнью, то её ещё можно понять. Женщины - существа эмоциональные, ранимые, впечатлительные, да и способность к активным действиям присуща не всем. Но самоубийство мужчины Алла считала признанием бессилия, поражением и даже позором. Что ж это за мужчина, который в трудной ситуации решает покончить с собой, вместо того, чтобы бороться!

У Виктора, конечно, другие обстоятельства. Все считали его уважаемым человеком, о его двуличности никто не догадывался, а его деятельность считали обычной работой шефа по безопасности. И вот с него сдернули маску, обнажив истинное лицо. Да, как говорят китайцы, он потерял лицо и стал презираемым человеком.

И все равно самоубийство не выход.

Как бы она поступила, будь на его месте? - хотя Алла с трудом могла представить себя на месте сборщика компромата. В первую очередь в присутствии Николая она уничтожила бы досье. Сказала бы, что это наследство от бывшего президента компании, Вениамина Ромадина. Досье хранились по инерции, потому что команды от Светланы, как распорядиться этими материалами, не поступало. Быть может, Светлане тоже пригодилась бы информация о конкурентах и врагах "Промэкспоцентра", - а такой информацией владеет отдел безопасности любой коммерческой фирмы, - потому Виктор и не уничтожал досье. На его месте она признала бы, что некоторые методы работы и в самом деле были криминальны. Но что было - то было. Бизнес - это джунгли, выживает сильнейший, и для того, чтобы выжить, порой приходится сжирать более слабых. Николай бы это понял, он в бизнесе не новичок. Но хотя в целом оправданий подобно деятельности нет, но есть хотя бы маленькое оправдание - Виктор не использовал компромат против своих знакомых.

То, что у него была папка со снимками и видеокассетами её любовных утех, - не велик грех, - не он же её фотографировал, все это затеял и осуществил Головин, бывший заместитель Славы Миронова. Да, отправить эту папку сопернику, - поступок, недостойный мужчины. Но, с определенными оговорками, его тоже можно оправдать - Виктор сознавал, что Николай как личность, гораздо более привлекателен, и боролся за нее, Аллу, привычными методами. Уезжая с ней в Италию, он был ещё в подвешенном состоянии - знал, что у него есть сильный соперник, и не был уверен, кого из них предпочтет любимая женщина. Когда она призналась, что любит его и согласна выйти за него замуж, быть может, Виктор пожалел, что перед отъездом отправил Николаю пресловутую папку с фотографиями и видеозаписями. То, что он записывал их разговоры на вилле подруги, конечно, мерзко, но тоже можно оправдать его привычным стереотипом - хотел обеспечить себя ещё одним козырем в борьбе с соперником.

Да, в целом он вел недостойную борьбу. И все же это ещё не повод для самоубийства. Так думала Алла, когда Николай пересказал ей их разговор в загородном доме Виктора.

О чем он тогда думал? Хотел смыть позор кровью? Но самоубийство мужчины всегда считалось презираемым поступком. Будь Алла на его месте, она предпочла бы вызвать соперника на дуэль или сыграть с ним в "гусарскую рулетку", и пусть Бог рассудит. Николай бы не отказался, он человек отважный.

И вот она узнала, что Виктор не покончил с собой, а убит. Пусть он вел борьбу недостойными методами и, в конце концов, пострадал от руки того, против кого собирал компромат, но все же не совершил позорного самоубийства. Причем, был подло убит выстрелом в затылок. Наверное, он этого человека не опасался и спокойно повернулся к нему спиной.

А у неё опять появились злость и стимул к активным действиям. Надо найти того, кто так подло выстрелил в затылок Виктору.

Ее размышления прервало трение мобильника.

- Привет, Алла, - услышала она далекий голос Иры.

- Привет, Ириш. Что-то тебя очень плохо слышно. Можешь говорить погромче?

- Не могу. Я звоню из дома соседки Марины, боюсь, что она может меня услышать.

- Ладно, говори, а я напрягу слух. Видимо, срочные новости?

- Да. Эта жирная корова Вероника разболтала двум соседкам, что видела Николая в поселке. Пожаловалась на мужа, мол, какой ревнивый, разорался и опозорил её перед симпатичным незнакомцем. Описала его во всех красках русый блондин, симпатичный, лет сорока, в светло-сером пальто, без головного убора, - и сказала, что он был на "Олдсмобиле". Даже в марках автомобилей разбирается, чертова толстуха. И одеколон унюхала - "Хьюго Босс".

- Хреново. Все в масть. Ты узнала новости от самой Вероники?

- Нет, от обеих соседок, я же для конспирации делаю им массаж.

- А дальше эта новость не утекла?

- Да в том-то и дело, что об этом уже все знают! Зять одной из соседок какой-то чин в милиции. Узнав о незнакомце, подробно расспросил тещу, потом её приятельницу и Веронику. Та отнекивалась, дескать, её не так поняли, но теперь от неё уже не отстанут.

- Поговори с ней, Ириш. Попугай хорошенько, дескать, идти в свидетельницы и хлопотно, и опасно, мало ли - вдруг это крутые разборки.

- Поздно, Ал. Видимо, этот милицейский чин уже поделился новой информацией с коллегами. Сноха Вероники сказала, что свекровь вызвали в следственный отдел. Хотя та бурно протестовала, но вчера ей вручили повестку, Веронике пришлось расписаться в получении, и сегодня с утра, охая и коря свой длинный язык, она поехала в следственную часть.

- Ах ты, черт! - расстроилась Алла. - Но плюс хотя бы в том, что она видела Николая за полчаса до убийства.

- Да толку-то! Муж её увел, а дома устроил скандал, и Вероника не видела, что делал Николай потом, - остался ли в машине или вошел в дом Виктора. Муж так орал на нее, а она на него, что они даже не слышали выстрела. Узнали об убийстве только тогда, когда приехала милиция. Муж велел Веронике держать язык за зубами - ему не хочется привлекать к себе внимание органов. Да и тратить время на посещение следственной части он не жаждет. А она потом по большому секрету призналась приятельницам, что очень сожалеет, что из-за хама-мужа ей не удалось продолжить приятное знакомство.

- По секрету всему свету... А её мужа-то вызывали?

- Дома его допросил местный милиционер, а от посещения следственной части он пока уклоняется. Но повестку ему тоже принесли, за неё расписалась сноха.

- Значит, рано или поздно его тоже возьмут за жопу. А раз они с женой не слышали выстрела и не видели, где в тот момент был Николай, то их показания против него.

- Ал, может, мне сходить к Зареме, любовнице Глеба? Потолкую с ней по-женски, по душам.

- Да она боится своего ревнивого мужа и вряд ли раскроет душу первой встречной. Как бы ненужную волну не погнать.

- А я уже придумала легенду. Помнишь, я говорила Веронике, что меня подвез симпатичный мужчина, обещал дождаться, но почему-то уехал?

- И ты изобразишь, будто желаешь его разыскать с целью продолжения знакомства? - догадалась Алла.

- Да. Расскажу Зареме жалостливую историю, что влюбилась с первого взгляда, спрошу, не видела ли она его в поселке, не знает ли, к кому он приезжает. А потом переведу разговор на её Глеба - он же видел Николая. Попрошу у неё координаты Глеба, пообещав сохранить все в тайне. Мол, может, он что-то знает о моем незнакомце или тот сказал ему, к кому приезжал.

- Умница, Ириш. Может, тебе удастся растопить сердце Заремы своей жалостливой историей. Ты не из их поселка, её муж постоянно живет в Москве, так что ей нечего бояться, что ты ему что-то разболтаешь.

- Я уж постараюсь войти к ней в доверие.

- Действуй, дорогая, удачи тебе. На данный момент ты наша единственная надежда. Отзвонись, если что-то узнаешь от Заремы. Время дорого, уже пошел отсчет на часы.

Только-только Алла убрала сотовый телефон в сумочку, как он тут же снова затренькал. На этот раз звонил Виталий.

- Привет, напарница! - хотя он и старался произнести это бодрым тоном, но она сразу поняла - у него плохие новости.

- Привет, напарник, не трать время, излагай свои хреновые вести.

- Виктор убит выстрелом в левую затылочную область.

- Знаю, - перебила его Алла. - Мне Наташа уже звонила.

- В поселке "Орбита" Николая видели несколько человек.

- И это знаю.

- Тебе обо всех свидетелях известно?

- Наташа назвала Тарасова и Гурскую. Они описали Колю и его машину, но не в курсе, к кому он приезжал.

- Есть ещё один свидетель, Филипп Перевалов. Он хорошо знает обоих, и Виктора, и Николая, они не раз играли в преферанс. На допросе Перевалов сказал, что 24 декабря он видел, как мимо его дома проехал "Олдсмобиль" Николая Кузнецова. Сам Филипп в тот момент сидел на веранде, смотрел на улицу и вполуха слушал телевизор. Как раз по ОРТ началась программа "Время", так что это было сразу после 9 часов вечера.

- Точно! Выстрел прозвучал в 9 или около того.

- Номерной знак машины Николая Перевалову известен, и он успел его увидеть, когда автомобиль сворачивал за угол. Филипп удивился, почему приятель не заглянул к нему, потом решил, что они с Виктором недавно закончили партию в преферанс, и Николай торопится в Москву. Дом Перевалова стоит в соседнем переулке, и он не слышал выстрела, не видел, как приехала милиция, и потому не знал о том, что Виктор убит. На следующее утро он уехал на три дня, вернулся только вчера и узнал новость.

- И решил подложить приятелю подлянку... - съязвила Алла.

- Как раз наоборот. Когда соседей стали опрашивать по второму кругу, не видели ли они в поселке незнакомого человека с такими-то приметами, приезжавшего на "Олдсмобиле", Перевалов сказал, что он его хорошо знает. Мол, это весьма уважаемый и состоятельный человек, генеральный директор ЗАО "Геракл", приятель Виктора Первенцева и, должно быть, приезжал к нему поиграть в преферанс, что ранее делал не раз. Настаивал, что у них давние, хорошие отношения, и им вовсе нечего делить, и вовсе ни к чему его разыскивать, потому что Николай Петрович Кузнецов тут явно ни при чем. Таким образом он пытался его защитить.

- А вышло наоборот.

- К сожалению, он оказал Николаю медвежью услугу.

- В общем-то, это не смертельно. То, что Коля был в их поселке, ещё не означает, что он приезжал именно к Виктору.

- Филипп сказал, что кроме него и Первенцева, Николай Кузнецов ни с кем в поселке не знаком.

- Это уже гораздо хуже. Однако то, что Филипп не знает, с кем знаком Коля, вовсе не означает, что он в курсе всех его знакомств.

- Допросят Николая и все выяснят. Он тебе не говорил, знает ли ещё кого-либо из жителей поселка?

- Нет, не говорил, но судя по всему, Коля и в самом деле больше ни с кем не знаком. Я и об этом Филиппе-то впервые слышу.

- Вдову ещё раз допросили, и она снова подтвердила, что посторонних в доме не было.

- Ну, она же не поднимается на второй этаж. Откуда ей знать, кто бывает у мужа!

- Это так, и Марина не раз акцентировала сей факт. Однако, на взгляд следствия, не очень-то вежливо давнему приятелю мужа даже не зайти поприветствовать его жену.

- Это с их позиции. А у мужиков могли быть свои соображения.

- В том-то и дело, напарница, - вздохнул Виталий. - Тут вот какая закавыка. Любой знает, что для преферанса нужно трое участников. Ехать к приятелю за город, чтобы сыграть с ним в "гусарика" нелогично, ни один настоящий преферансист не любит "гусарика". Однако Филипп сказал на допросе, что Николай всегда приезжал к Виктору только лишь ради того, чтобы поиграть в преферанс. И, естественно, следователь задался вопросом: почему же в таком случае Виктор с Николаем не пригласили третьим Филиппа? Ведь тот живет близко, можно было позвонить ему.

- Да-а, неувязочка вышла...

- Вот именно. Следовательно, Николай приезжал не ради преферанса.

- Но можно предположить, что у Виктора был ещё один гость, он и стал третьим партнером. Они расписали пульку, потом Коля уехал, а тот застрелил хозяина дома.

- Напарница, я тебя не узнаю, - укоризненно произнес сыщик.

- Да и сама вижу, что эта версия совсем не пляшет, - вздохнула Алла. Так расстроилась, что уже мозги расплылись. Третий игрок, если бы таковой был, понятное дело, не стал бы дожидаться приезда ненужного свидетеля, а убил бы Виктора до приезда Николая.

- Погоди, погоди, - перебил её Виталий. - А ведь твои мозги ещё вполне действуют! Представь, этот человек пришел к Виктору, никем не замеченный. Днем в поселке совсем пустынно, все мужчины уезжают на работу в Москву, остается лишь несколько женщин. Стариков, которые сидели бы у ворот на скамеечке, там, понятное дело, нет, не тот уровень, там живут деловые люди. Детей родители увозят в Москву - кого в школу, кого в детский сад. Поэтому незнакомца никто не видел. Он был в кабинете Виктора какое-то время, потом приехал Николай, пульку они, само собой, не писали, потому что этот третий к тому времени распрощался с хозяином и ушел, но не совсем, а спрятался где-то во дворе.

- Зачем?

- Допустим, он слышал, что Виктор звонил и приглашал Николая, или тот ему.

- Никто из них друг другу не звонил, - возразила Алла.

- Тогда другой вариант - этот пока неизвестный нам человек услышал шум подъехавшей машины, быстро попрощался с Виктором и сделал вид, что ушел. Он понял, что появился человек, которого можно подставить как вероятного убийцу, - машину проще заметить и запомнить, чем одинокого пешехода. К тому времени уже совсем стемнело, и если идти вдоль забора, - а у всех хозяев в поселке "Орбита" высокие заборы, - то можно ускользнуть незамеченным.

- Слушай, а мне эта версия все больше нравится! - воодушевилась Алла. - Причем, убийца мог и не выходить из дома, а спрятаться в какой-нибудь комнате - там их полным-полно. Дождался, пока Коля уйдет, и убил Виктора. А сбежать ему не составило труда. Шел в тени забора, вышел из поселка на шоссе, и ищи ветра в поле!

- И все равно теперь под подозрением один Николай. Первый вопрос, который ему зададут, - почему, узнав о гибели приятеля, он не пришел в органы и не сообщил о том, что в тот день был в его доме?

- Но Коля мог и не знать, что убийство произошло в тот же день.

- Однако родная сестра Николая является руководителем "Промэкспоцентра" и не могла не оповестить брата, что убит шеф по безопасности, к тому же, его приятель. Какого числа он убит, ей известно.

- Да уж, подставился Коля. И зачем гусарил, стоял возле дома Виктора аж полчаса, дожидаясь, пока тот застрелится! Высказал все и уехал бы со спокойной душой.

- Рисковый он парень.

- Да, весь в меня, - не очень весело согласилась верная боевая подруга. - Мы одной крови.

- И на похоронах Николай не присутствовал, а это тоже играет против него.

- Как думаешь, скоро за него возьмутся?

- Да могут уже сегодня вызвать на допрос. Номер автомобиля известен, место работы тоже. Вызовут по телефону, и все.

- Что - все? Неужели арестуют?

- Вполне. А если уже установили, что оба твои любовники, то и подавно. Да и о компромате, который собирал Виктор, в органах известно. А досье в его сейфе не обнаружили.

- Ладно, Виталь, тогда я резко меняю планы.

Опять раздался звонок в дверь, Тамара пошла открывать. Пришла высокая женщина лет двадцати пяти.

- Здравствуйте, меня зовут Люда. Ирина сказала, что нужно помочь.

- Я - Тамара, а это - Зоя, Валина сестра, - она кивнула в сторону вышедшей из комнаты Зои. - А Ирина - это кто?

- Как - кто? - удивилась Люда, будто Ирину должны знать все. Президент нашего Клуба.

- А что у вас за Клуб?

- Мы называем его Клубом одиноких сердец.

- А-а...

Теперь Тамаре многое стало понятно. И понятно, почему так нелюбезно вела себя Соня. Воспользовавшись тем, что Зоя опять ушла в комнату, и они остались наедине, она решилась расспросить собеседницу.

- А вот до вас здесь была Соня, она уже немолодая, а вы совсем молоды.

- Это я просто так выгляжу, - рассмеялась Люда. - На самом деле мне уже тридцать два.

- Да ну! - с невольной завистью воскликнула Тамара. - Я думала, лет двадцать пять.

- Ну, спасибо за комплимент, - улыбнулась её визави. - А вообще-то возраст для членства в Клубе не имеет никакого значения.

- А что имеет? - Тамара решила воспользоваться открытостью собеседницы и вытянуть из неё максимально полезных сведений, чтобы взять реванш за прокол с неприветливой Соней.

- Ненависть к мужчинам! - и Люда опять рассмеялась.

- Судя по тому, как весело вы смеетесь, мужчины вас не очень обидели.

- Еще как обидели!

Чувствуя, что эта женщина может многое рассказать, и, боясь, что сейчас придет ещё кто-то и собьет её с нужной тональности, Тамара с ходу придумала предлог, чтобы побыть с нею наедине:

- Люда, нужно кое-что купить из продуктов. Вы поможете мне?

- Конечно, - охотно согласилась та. - Я ведь для этого и приехала.

- Вы на машине?

- Да.

- Отлично! - обрадовалась Тамара. Разговор на улице при минус десяти вряд ли получится, а в магазине толчея. - Давайте заедем на рынок, купим зелень, овощи-фрукты и прочее, - она знала, что до ближайшего, Черемушкинского рынка отсюда не менее пятнадцати минут езды, а если повезет оказаться в пробке, то и все полчаса. Да ещё дорога обратно. За это время можно многое выяснить.

- Поехали, - согласилась Люда и подождала, пока она оденется.

Сев в машину, Тамара сразу взяла быка за рога:

- Как же мужчины могли обидеть такую симпатичную женщину?

- Понимаете, характер у меня слишком мягкий. А в той сфере, где я работаю, нужно иметь бульдожью хватку, острые когти и абсолютную беспринципность. Непременно нужно обзавестись покровителем, то бишь, спонсором. А у меня нет ни того, ни другого, ни третьего, ни четвертого. Вот меня и использовали все, кому не лень. А я потом страдала и ругала себя последними словами.

- А где вы работаете?

- Я поп-певица.

- Да? - Тамара посмотрела на неё с невольным уважением. С представителями шоу-бизнеса в реальной жизни ей ещё не приходилось встречаться.

- Что, непохожа на певицу? - рассмеялась Люда.

- Да нет, не в этом дело. Мне казалось, что в жизни они совсем другие. А вы простая, с вами легко.

- Наверное, потому мне в этой сфере нелегко, что слишком уж проста. Голос-то у меня есть, но этого, как оказалось, явно недостаточно.

- И вы обиделись на мужчин...

- А вы бы не обиделись, если бы вас использовали лишь как подстилку?

- Конечно, обиделась бы.

- Значит, вы меня поймете.

- А по-другому в шоу-бизнесе нельзя? Я имею ввиду, не через постель?

- По-другому можно, если папа нефтяной магнат, как у Алсу Сафиной. Или банкир, как у Линды. Тогда папочка купит обожаемой дочке и классных менеджеров, и время на телевидении, и оплатит клип, и услуги журналистов, которые напишут нужные интервью, и студию звукозаписи заграницей, и многое другое. А у меня такого папочки нет. Выйти замуж за продюсера, как Алена Апина, Валерия и другие безголосые певички, мне тоже не удалось. Всех приличных уже разобрали хваткие девчонки из провинции. Да и вряд ли я вышла бы замуж за мешок с деньгами. Коммерческих палаток, чтобы оплатить свой первый клип, как Ирина Салтыкова, я тоже не держу. Так что, увы!.. развела руками Люда.

- И что - совсем безнадежно?

- Теперь уже нет.

- А с чем связано появление перспективы?

- Я стала членом Клуба, и мне помогли. У моих подруг есть все деньги, связи. Да и припугнуть, и надавить могут, если по-хорошему не получается.

По пути Алла заехала в магазин и купила новый костюм - почему-то ей захотелось сменить васильковый, в котором она сейчас была, на красный. В красном она не только выглядела агрессивно-сексапильной, но и ощущала подъем настроения и тонуса. Все ж цвет очень влияет на психологическое состояние.

Хотя Алла спешила, но не смогла пройти мимо отдела белья - красивое белье было её слабостью. Выбрав несколько комплектов, она задержалась взглядом на кружевном поясе с резинками для чулок. Алла никогда не надевала такое белье, считая его униформой проституток и атрибутом женщин, не имеющих фантазии и слепо копирующих чужие рекомендации. Да, многим мужчинам нравится такое белье, особенно, если кроме пояса и чулок на женщине больше ничего нет, но Алла покупала белье для себя и носила то, что нравилось ей самой.

Но тут ей пришла в голову шальная мысль. Выбрав пояс своего любимого красного цвета, она купила к нему ещё и черные чулки. Туфли на ней был светлые, с черными чулками будет дико. Она прошла в обувной отдел и выбрала черные туфли на высоченной шпильке. К красному костюму, который она только что купила, и черным туфлям, нужны соответствующие аксессуары. Она дополнила свой туалет узкой сумочкой черного цвета и черными перчатками, прошла в примерочную и надела все обновки, попросив упаковать в пакет одежду, в которой сюда пришла.

Войдя в приемную Николая, она молча кивнула секретарше - та уже однажды её видела, - скинула шубу на кресло, чтобы сразу произвести на любовника впечатление своим ярко-красным костюмом, и пошла к его кабинету. Секретарша, очевидно, зная, кто она, не промолвила ни слова. В общем-то, Алле было все равно, даже если Николай в кабинете не один, - увидев её, он обязательно выпроводит своего собеседника.

Но любовник был один. Сидел за огромным столом, сосредоточенный и серьезный, - таким она его ни разу не видела, - и, сдвинув брови, просматривал какой-то документ. На звук открытой двери он удивленно вскинул брови, - кто это осмелился войти к нему без стука! - и обомлел.

Ногой закрыв дверь, Алла уронила сумочку на пол и уже расстегивала пуговицы жакета. Через несколько секунд жакет полетел в один угол комнаты, юбка - в другой, и она осталась в тонких черных перчатках, красном кружевном поясе, черных чулках и туфлях.

Николай уже дергал молнию на брюках.

"Что мне в нем нравится, - так это то, что заводится с полуоборота", подумала Алла, направляясь к нему.

Она оперлась коленом о его колено и некоторое время молча смотрела ему в глаза, наслаждаясь его реакцией. Что ни говори, а любовник хорош! Огонь, а не любовник.

Так же молча Алла поставила ступню на его колено и тут же оказалась на столе, встала на колени задом к нему, легла грудью на стол, прогнулась, чуть раздвинула ноги и обернулась через плечо, посмотрев на него взглядом, в котором можно было без слов прочесть все, и медленно облизала губы кончиком языка.

Рывком встав с кресла, Николай взял её за бедра, надвинул на себя, и оба в унисон простонали.

"Балдеж... Да чего ж он классный любовник" - подумала Алла, ощущая приятную волну.

Уже чувствуя приближение высшего пика, она протянула правую руку и нажала кнопку вызова секретарши. Когда та ответила:

- Слушаю, Николай Петрович, - это прозвучало для них обоих, как к последний аккорд в их дуэте, и их протяжное "А-а-а...", - слилось воедино.

Алла глубоко вздохнула, все ещё содрогаясь всем телом, медленно приподнялась, отключила связь с секретаршей и повернулась к любовнику:

- Как думаешь, твоя секретарша тоже сейчас вся мокрая? Небось, побежала в туалет, чтобы заняться самоудовлетворением.

- Ну, ты даешь... - только и нашел, что сказать любовник.

- Даю, но не всем, а только таким, как ты, - сказала она, сползая со стола, все ещё без сил. Еще раз вздохнув, Алла села ему на колени, пришла в себя и посмотрела лукаво:

- Как тебе секс-сеанс?

- Класс!

- А я ещё одну фишку придумала.

- Какую? - он сразу заинтересовался.

"Да уж, любовник со знаком качества, - подумала она. - Готов на любые эксперименты и неважно, где".

- Ты сиди в своем кресле и вызови секретаршу, - если она уже вернулась из туалета, - и отдавай ей распоряжения. А я буду под столом делать тебе минет. И только попробуй, дернись! Сохраняй каменное выражение лица, независимо от своих ощущений.

- А давай лучше без секретарши. - Новая фишка, придуманная любовницей, Николаю понравилась, но зачем усложнять себе жизнь?.. - Вряд ли я смогу себя контролировать. Мне просто жаль секретаршу. Сам я готов на все, что угодно, но зачем вовлекать в наш сексуальный эксперимент почтенную мать семейства?

- Ладно, - сжалилась Алла. - Но все равно пригласи свою секретаршу и изображай из себя начальника. Говори с ней столько, сколько выдержишь, а когда я тебя раззадорю, отошли её.

Он почесал в затылке, прикидывая, сможет ли сохранить при секретарше ровный тон, и решил рискнуть.

Алла сползла под стол и встала на колени, а Николай нажал кнопку вызова и произнес:

- Людмила Викентьевна, зайдите ко мне.

Когда секретарша вошла, Аллин любовник задержал дыхание, напряг брюшной пресс и посмотрел на нее. Женщина выглядела естественной, будто до этого ничего не слышала по селектору.

- Вы отправили по факсу проект договора с "Амуром"? - почти ровным тоном спросил он.

- Да, Николай Петрович, сразу же, как Нечаев мне его передал, - таким же ровным тоном ответила секретарша.

- Как только получите ответ, тут же мне сообщите.

- Конечно, Николай Петрович.

- Вы что-то ещё хотели мне сказать?

- Звонила Светлана Петровна, - видимо, секретарша не решилась потревожить шефа даже из-за звонка родной сестры, когда в его кабинет вошла любовница, своенравный характер которой уже всем был известен.

- Она просила что-нибудь передать?

- Нет. Сказала, что перезвонит позже. Вас соединить, если Светлана Петровна ещё раз позвонит?

- Я скажу вам, когда освобожусь.

Видимо, у него уже не было сил терпеть, потому что Алла старалась вовсю, и он жестом отпустил секретаршу, откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

- М-м-м, - простонал он через несколько минут.

- Ну, как? - улыбнулась любовница, выбираясь из-под стола. - Класс?

- Класс! - подтвердил Николай. - Почаще устраивай такие сюрпризы, ладно?

Сев к нему на колени, Алла некоторое время молча, без улыбки смотрела на него.

- Что такое? Что-то не так? Почему ты так смотришь? - встревожился он.

- Не знаю, Коля, когда будет следующий раз, - её голос прозвучал печально.

- Почему? - любовник был уже не на шутку встревожен. - Ты решила меня бросить?

- Нет, - покачала она головой. - Просто так хреново складываются дела, что скоро ты можешь оказаться на нарах.

- А-а, - облегченно перевел дух Николай. - Не беда, выкручусь. Беда была бы, если бы ты меня бросила. Сегодня-завтра до меня вряд ли доберутся. Значит, сегодняшний вечер и ночь мы можем провести вместе. Завтрашний день тоже. Встретим вместе Новый год. Потом два праздничных дня, вряд ли меня арестуют в праздники. Так что у нас впереди почти четыре дня! А дальше будет видно.

- Виталик сказал, что тебе могут позвонить уже сегодня. А могут и прийти.

- Тогда я уйду в бега, - широко улыбнулся он и добавил. - Временно. Уеду сейчас из офиса, а завтра не выйду на работу. Имею я право отдохнуть?

- Имеешь, - улыбнулась она в ответ. - Так и сделай, а мы за это время будем рыть носом землю и искать убийцу.

- А может, ну, их к черту, все дела, а? Отложи расследование на несколько дней, и мы проведем их вместе. Можем даже слетать заграницу.

- Будет только хуже, Коль, - сразу погрустнела Алла. - Тогда решат, что ты скрылся вместе со мной, невольной причиной убийства, и объявят тебя в розыск.

- Ну и пусть! Потом же я вернусь.

- Я не хочу, чтобы тебя посадили...

Николай внимательно посмотрел на нее. Он впервые видел её такой грустной.

- Не переживай по пустякам, - тихо сказал он, целуя её. - Не ожидал, что это тебя так взволнует. И уже вознагражден за все будущие неудобства, которые предстоят мне в тюрьме.

- Но ведь в тюряге я не смогу устраивать тебе секс-сеансы...

- Почему же нет? Всех подкуплю, и нам на энное количество времени предоставят отдельное помещение.

- Ну, с тобой не соскучишься, - она уже улыбалась.

- С тобой тоже.

- Значит, не боишься лечь на нары?

- Не боюсь, если пообещаешь меня не бросить.

- Обещаю.

- Тогда я вообще ничего на свете не боюсь.

Кате досталась маленькая, рыженькая женщина, которую со спины можно было принять за девочку-подростка, но её возраст выдавали морщины под глазами.

- Меня зовут Оксана, - сообщила она, войдя в квартиру. - А вы, наверное, Зоя?

- Да, - кивнула та.

- Разве из наших ещё никто не приехал?

- Все разъехались по делам.

- А кто из клубных был?

- Соня, Люда, Вера и Софья.

- А мне что делать?

- Поезжайте с Катей в ЗАГС за свидетельством о смерти.

Пока Катя надевала полушубок и сапоги, Оксана с интересом оглядывалась. Не поленилась пройти и заглянуть во все комнаты и даже на кухню.

- Хорошая у вас квартира, - отметила она, закончив осмотр.

Зоя переглянулась с Катей, недоумевая, есть ли в сказанном скрытый смысл, или Оксана просто полюбопытствовала, как живут другие.

Пока они шли к метро, собеседница, не дожидаясь расспросов, заговорила первой.

- Держитесь за наших, - доверительным тоном посоветовала она.

- А кто это - ваши?

- Женщины из "Клуба одиноких сердец".

- А почему он так называется?

- По названию любимой песни нашей предводительницы Ирины "Sergeant Pepper`s lonely hearts club band". Это песня Битлс с одноименного диска "Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера". Обычно этот диск называют просто "Сержант", но Ирине больше нравится вторая часть названия. Она очень любит этот ансамбль и всегда ставит этот или другой диск. Ирина говорит, что мы поколение Битлс, в отличие от поколения "Пепси", у которого нет никаких духовных ценностей. А часть названия этого диска вполне созвучно нашему душевному состоянию - мы все были одиноки в этом мире, пока не встретились в Клубе.

- Как романтично...

- Да, у нас очень интересно. Приходите к нам, не пожалеете.

- А что - можно просто так прийти?

- Честно говоря, не знаю.

- А вы сами как туда попали?

- Меня привела приятельница.

- Она тоже член вашего Клуба?

- Да, уже два года.

- Наверное, нужна какая-то рекомендация?

- Думаю, да. Меня, наверное, рекомендовала приятельница. Я её не спрашивала. Поначалу думала, что меня просто пригласили в гости, мне понравилось, и я спросила, можно ли мне тоже приходить.

- А что вы там делаете?

- Да ничего особенного. Разговариваем, пьем чай, слушаем музыку. Если кто-то захочет, рассказывает о себе.

- То есть, что-то вроде девичника?

- Можно сказать и так.

- Собираются одинокие женщины и проводят вместе вечер?

- В основном, да. Иногда ходим вдвоем, втроем на концерт или в театр. Ведь одинокой женщине порой и пойти-то не с кем. А с нашими клубными мне интересно. У нас есть очень умные женщины, они многое повидали, могут дать дельный совет. Там все помогают друг другу, если у кого-то с мужем плохо или обидел кто-то.

- А вам тоже помогли?

- Да, у меня проблема с жильем. Живу с родителями, а у меня был женатый любовник. Встречаться было негде. Несколько раз клубные знакомые давали мне ключ от своей квартиры, когда она была свободна. Там мы и встречались.

"Рискованно пускать почти незнакомых людей в свою квартиру", подумала Катя, но промолчала.

- Теперь, правда, ключи от чужих квартир мне не нужны, - со смешком добавила Оксана.

- Почему?

- Я уехала в командировку, а за это время мой любовник нашел себе другую. Теперь я мужчин больше не ищу. Мне хватает общения в Клубе.

- А вы меня порекомендуете в этот Клуб?

- Спрошу у своей приятельницы. Может быть, она вас порекомендует. Вы замужем?

- Нет.

- А были замужем?

- Жила гражданским браком, но мы давно расстались. А это имеет значение?

- Точно не знаю, но, кажется, имеет.

- То есть, туда принимают только незамужних женщин?

- Не совсем так. Некоторые члены клуба замужем, но лишь формально. Они собираются развестись, но пока с этим не спешат.

- Непонятно...

- Да мне и самой это не совсем ясно. Я ведь редко там бываю. Работаю, а вечерами учусь, хочу получить второе, экономическое образование. Но мне показалось, что замужние женщины просто выжидают, чтобы оформить развод в своих интересах.

- Как это?

- Вообще-то, Катя, это их личное дело, не так ли?

- Да, конечно, - согласилась та, поняв, что собеседница уже сожалеет, что слишком много разболтала.

Алла остановилась у входа в психиатрический центр, оставила мобильник на сиденье, вышла из машины и поднялась по ступенькам. Знакомая дубовая дверь, знакомый вестибюль, знакомый коридор, знакомый кабинет.

Она приходила сюда в разном состоянии - вначале настроенная скептически, дурачилась и хохмила, потом поняла, что её привычный стереотип поведения здесь неуместен, и была сосредоточенной, настроенной на серьезную беседу, а три дня назад пришла в таком смятении, что Лидия Петровна уже с порога это увидела.

И вот сейчас она в каком-то непонятном состоянии - печаль уже почти прошла, появилось желание действовать, и вместе с тем, возникло новое ощущение - тревоги за Николая.

О том, что ей, женщине, выпадает столько волнений и хлопот из-за близких людей, что порой некогда подумать о себе, - Алла даже не задумывалась. Это её жизнь, это близкие ей люди, их жизнь связана с её жизнью. Если плохо им, то плохо и ей.

Открыв дверь, она на несколько мгновений замерла на пороге, ощущая уже знакомое чувство успокоение, которое всегда приходило к ней в этом кабинете. Встретившись взглядом с Лидией Петровной, Алла улыбнулась в ответ на её улыбку, поздоровалась, прошла к её столу и села напротив.

- Вижу, что вам есть, что рассказать, - сказала Лидия Петровна.

- Да, за эти три дня многое произошло. При нашей прошлой встрече вы говорили, что Николай имеет какое-то отношение к гибели Виктора. Вы уже тогда предполагали, что он предложил ему застрелиться?

- Предполагала, - подтвердила психиатр.

- Но были уверены, что Коля не может быть убийцей?

- Исходя из его характера, он не мог его убить. Я вам уже говорила, что Николай не тот человек, который пойдет и хладнокровно застрелит соперника ради того, чтобы вы достались ему, а потом будет спокойно смотреть вам в глаза и жить, как ни в чем не бывало.

- Но вы же его никогда не видели.

- Вы немало мне о нем рассказывали.

- Тогда мы рассматривали с вами две основные кандидатуры - Марину и Колю. Сейчас получается, что оба отпадают.

- Однако я сказала, что убийцей может оказаться человек, о котором мы ещё не знаем.

- Да, есть одна версия, что кто-то пришел к Виктору днем, а когда приехал Николай, спрятался в доме или во дворе, дождался его отъезда, чтобы свалить на него это убийство, и застрелил Виктора.

- Версия вполне правдоподобная. А не мог этот человек прийти уже после того, как Николай вышел от Виктора?

- Точно! - вскричала Алла. - Теперь я поняла, что точило меня все это время, хотя эта версия мне сразу понравилась. Кое-что показалось мне надуманным - если этот человек спрятался в доме или вне его, всего лишь услышав шум подъехавшей машины, как он мог знать, что гость приехал именно к Виктору? Если бы у него было намерение убить, то он убил бы его сразу. Зачем тянуть? Ведь он не мог знать, что Николай навестит Виктора.

- Могло быть и так, что у них состоялся крайне неприятный разговор, в ходе которого у посетителя возникло желание поквитаться с Виктором. Но шум подъехавшей машины его спугнул. Быть может, он отказался от своего намерения, раз появился свидетель, и вышел из дома. В этот момент в ворота вошел Николай, и незнакомцу не оставалось ничего иного, как шмыгнуть за угол или ещё где-то затаиться, чтобы тот его не заметил. К примеру, этот человек все же планировать убить Виктора, но в другой день. Вначале спрятался инстинктивно, чтобы новый посетитель его не увидел или не узнал, если они знакомы с Николаем, а потом решил, что обстоятельства складываются благоприятно для него. Если его никто ещё не видел, он дождался отъезда Николая и вновь поднялся в кабинет Виктора. Кстати, милиция могла бы обнаружить какие-то следы во дворе, ведь эти дни часто идет снег.

- У них везде проложены широкие бетонные дорожки, чисто выметенные.

- Жаль. Убийце, если все произошло именно таким образом, это на руку. Как я понимаю, теперь вы тревожитесь за Николая?

- Да. Убийцу Виктора я все равно хочу найти, но сейчас это уже менее актуально, чем Колина проблема.

- А какие улики есть против Николая?

Алла подробно рассказала обо всем.

- Все это косвенные улики. Да, Николай мог приехать к Виктору, однако не он должен доказывать, что не убивал его, а следствие должно доказать, что он это сделал.

- Лидия Петровна, вы же судебно-психиатрический эксперт. Неужели вы не знаете, как проводится наше следствие?! Есть подозреваемый, есть какой-то набор косвенных улик, его посадят и будут прессовать, пока не признается. Бандитов с оружием в руках за деньги отпускают под подписку о невыезде, а с законопослушными гражданами не церемонятся.

- К сожалению, методы работы наших правоохранительных органов оставляют желать лучшего, - согласилась психиатр.

- Это ещё мягко сказано!

- Однако не стоит впадать в отчаяние. У вас есть хороший адвокат, привлеките её.

- Уже привлекла и предупредила, что скоро понадобятся её услуги.

- Давайте проанализируем все так называемые улики. То, что Николай приехал, ни от кого не таясь, свидетельствует в его пользу.

- Да следствие даже не примет это во внимание!

- Однако на этом может акцентировать внимание ваш адвокат, - возразила психиатр. - Далее. Николай вышел из дома Виктора и немалое время просидел в машине возле ворот. Разве так поступает убийца? Не знаю ни одного случая за всю мою практику.

- Однако нет свидетелей, которые могут подтвердить, что он сидел в машине во время выстрела.

- Но есть свидетели, которые видели его в машине и разговаривали с ним, - Вероника и её муж. Раз её уже вызвали на допрос, то она будет вынуждена подтвердить сказанное соседкам. Да и их показания имеют некоторое значение, хотя это сведения с её слов. Однако все в целом дает определенную картину - человек сидел в машине у ворот чужого дома, любезно разговаривал с дамой, был спокоен.

- На его спокойствие следователю плевать с высокой колокольни.

- Ошибаетесь, Алла. Все же сейчас правоохранительные органы вынуждены прислушиваться к адвокатам. Да и мнение психиатров имеет значение. Адвокат может настоять на проведении судебно-психиатрической экспертизы. Одно дело, когда человек совершил убийство в состоянии аффекта. Например, Николай и Виктор поговорили, что-то выяснилось в процессе этого разговора, что вызвало гнев и ярость подозреваемого, и он совершил убийство, будучи под влиянием аффекта. Однако Николай спокойно сидел в машине, спокойно разговаривал с Вероникой. Об аффекте речи нет. А для хладнокровного, предумышленного убийства его поведение нелогично. Зачем ему сидеть в машине, привлекая к себе ненужное внимание соседей? Если он уже все решил, то мог оставить машину на шоссе или где-то в другом месте, где её никто не увидит, дойти пешком до дома Виктора и осуществить задуманное. Реконструкция преступления тоже имеет значение.

- Но следствие может выдвинуть такое обвинение - он разговаривал с Вероникой, ещё не замышляя убийства, потом зашел в дом, поговорил с Виктором и убил его.

- Беспечно разговаривать с соседкой, а потом застрелить человека способен психопат, к примеру, эксплозивный, эпилептоидный или социопат. Николай не обладает аномалией личности, и судебно-психиатрическая экспертиза это установит.

- Лидия Петровна, но мне не хочется, чтобы его арестовали по надуманному обвинению, проводили ему судебно-психиатрическую экспертизу, и уж тем более, чтобы Коля досидел до суда, когда сможет выступить адвокат и эксперт-психиатр! Вы же знаете - сейчас тюрьмы переполнены, люди сидят годами, дожидаясь суда. Зачем так страдать безвинному человеку!

- Целиком с вами согласна, Алла.

- И что же делать?

- То же, что вы делали раньше, - искать убийцу.

- Вот вы говорили мне, что женщине нельзя распускать руки, а тем более, грозиться пристрелить, даже в качестве мести. Но вы поставьте себя на мое место. Мало того, что этот проклятый убийца убил одного моего любовника, так ещё и подставил второго, который за него безвинно сядет в тюрьму! Неужели можно оставить это безнаказанным?!

- И все же, Алла, не стоит устраивать самосуд.

- Да я уже и сама многое поняла. Хоть в прошлый раз я и артачилась, когда вы мне это говорили, но сейчас на многое пересмотрела взгляды. Не знаю, как поступлю, встретившись лицом к лицу с этим убийцей, но есть у меня сильное опасение, что когда я его увижу, все мои благие намерения, все, что вы мне говорили, тут же вылетят у меня из головы.

- И в результате окажетесь за решеткой.

- Не окажусь.

- Если вы впадете в аффект, то можете совершить импульсивные поступки.

- Насчет аффекта не знаю, но за эти дни замечаю за собой, что накал эмоций как-то угас. Я будто отупела. Действую, как автомат, потому что нужно действовать, веду себя, как запрограммированная машина, хотя что-то во мне уже изменилось. А может быть, даже сломалось.

- Вы сейчас в реактивном состоянии, Алла. Это естественно после потери близкого человека. К тому же, над вторым человеком, которым вам тоже дорог, нависла угроза ареста. Со временем способность чувствовать восстановится, вашей психике не грозит сломаться. Но мне бы не хотелось, чтобы вместе со способностью чувствовать, к вам снова вернулась прежняя любовь к риску и желание решать проблему с помощью рукоприкладства.

- Эх, Лидия Петровна, хорошо вам говорить... - вздохнула Алла. Параллельно мы занимаемся ещё одним делом. Муж издевался над женой, а потом или довел её до самоубийства, или убил. Осталась семилетняя дочка. И что прикажете с ним делать? Неужели оставить безнаказанным за её смерть, за то, что оставил сиротой ребенка?

- Психопат?

- Похоже. Эта женщина, Валя, - подруга моей сокурсницы. Хлебнула горя с юных лет, потеряла мать, потом отца. Вышла замуж за этого морального урода, а тот женился на ней ради прописки. Промучилась с ним, а теперь эта сволочь даже не собирается прийти на её похороны, однако хочет заполучить квартиру. И что - позволить ему уйти от возмездия и присвоить квартиру её покойных родителей?

- А почему вы не хотите обратиться в правоохранительные органы?

- Наивная вы, Лидия Петровна, вы уж меня извините. Да чьи права охраняют эти органы? Лишь свои собственные, да тех, кто даст на лапу. Ее смерть уже расценили как самоубийство, меня там никто и слушать не станет. Я её ни разу не видела, знаю все лишь в пересказе.

- А кто из близких у неё есть?

- Только сестра и маленькая дочка.

- Так сестра может обратиться в милицию.

- Да Зоя такая овца! Она этого подонка боится до дрожи. Вы думаете, милиция её защитит? Даже если Василий и Зою скинет с балкона, опять запишут, что это было самоубийство, мол, не пережила смерти сестры, и закроют дело. Зачем органам лишняя головная боль? Они и вполне перспективные дела не расследуют.

- Да, сейчас многим людям очень трудно. Раньше была хоть какая-то призрачная вера в то, что государство стоит на страже закона и интересов граждан. Сейчас никто не верит ни в государство, ни в силу закона. Каждый защищается, как может.

- Так я все же вас переубедила?

- Не знаю, что вам и сказать, Алла. В общем-то, месть имеет очищающую функцию и помогает восстановить справедливость. Совсем недавно я говорила это Светлане. Кстати, она больше ко мне не приходила. Вы не в курсе, удалось ли ей осуществить свою месть?

- Да, и весьма изящно. Получилась замечательная маленькая женская месть. Но у Светы другой случай. Ей нанесли оскорбление - она красиво отомстила. А тут лишили жизни ни в чем не повинную женщину. Да и ребенок остался сиротой. Неужели вы и тут будете стоять на своей позиции - нельзя наказывать подонка физически? Светлане же вы посоветовали отомстить.

- У неё совсем другой характер, Алла. Светлана никогда не применит физических методов воздействия. Она пришла ко мне посоветоваться и была очень подавлена, потому что ситуация её угнетала. Света потеряла уверенность в себе и считала себя униженной. Я не сомневалась, что ничего криминального она не совершит, и потому рассказала ей о положительных и отрицательных последствиях мести. И Светлана поступила в точности в соответствии со своим характером - красиво, чисто по-женски отомстила мужчине, нанесшему ей оскорбление. Но вы же этим не ограничитесь.

- Не ограничусь, - согласилась Алла. - И даже не ограничусь ударом по зубам. Это слишком слабо для этого подонка.

- Я вас понимаю, но, разумеется, не могу одобрить вашего намерения.

- Но хотя бы не осуждайте, ладно?

- Разве я могу вас осуждать? Психиатры вообще никогда не осуждают своих пациентов, потому что все их поступки проистекает из особенностей их характера или психического заболевания.

- Лидия Петровна, а скажите, как бы вы поступили на моем месте?

Психиатр вздохнула и посмотрела на нее, а потом улыбнулась.

- Я не могу ответить вам со всей определенностью.

- Да я уже и так все поняла, - рассмеялась Алла. - Вы поступили бы примерно так же, как и я, но не можете этого сказать, потому что вы врач, а я ваша пациентка.

- Я расскажу вам известный случай. Однажды зарубежная журналистка пришла интервьюировать известного психиатра-женщину, которая специализировалась на лечении пациентов с сексуальными девиациями, иначе именующихся извращениями. И та рассказала ей случай об одной паре, где мужчина-садист истязал свою партнершу. В своих научных статьях психиатр была вполне лояльна к людям с девиантным сексуальным поведением, и в интервью тоже говорила обтекаемыми фразами, дескать, их нужно лечить и прочее. И только когда журналистка выключила свой диктофон, психиатр сказала: "Лично я на месте этой истязаемой женщины дала бы ему по яйцам и постаралась впредь держаться от него подальше". Вульгаризм привожу дословно.

- Намек поняла, - сказала Алла, вставая.

В полдень пришла ещё одна женщина, назвавшаяся Серафимой.

- Можно просто Сима, - сказала она с обезоруживающей улыбкой, узнав, как зовут присутствующих.

- Сима, нам нужно съездить в агентство "Ритуал", заказать цветы, венки и прочее, - сказала Олеся.

- Тогда я не буду раздеваться.

Олеся оделась, и они вышли из квартиры.

- Давайте дойдем до моего дома, там у меня машина. Это близко, минут десять ходьбы. Я-то думала, что нужно просто помочь по дому, потому пришла пешком.

- Давайте, - согласилась Олеся.

До дома Симы они дошли молча. Это и в самом деле оказалось близко. На небольшой стоянке напротив подъезда стоял припорошенный снегом "Рено".

- Опять буду мучиться с замком, примерз, наверное, - сказала Сима, доставая ключи. Но, к счастью, с замком ей удалось справиться сразу. Садитесь, Олеся, - пригласила она, сев первой и открыв правую дверцу.

"Самаритянка" села и потопала замерзшими ногами.

- Сейчас включу печку, согреетесь. Машина у меня старенькая, уже вся сыплется, но печка пока работает.

Подождав, пока в салоне станет тепло, Сима вышла и обмела заснеженное ветровое стекло щеткой.

- А вы Валина подруга? - спросила она, выезжая со двора.

- Нет, я подруга её подруги Тамары. Она попросила помочь, и я пришла.

- Получается, Валюшу провожают одни женщины...

- Да, - грустно подтвердила Олеся. - А вы знаете её мужа?

- Никогда не видела, но слышала от Вали.

- Правда, что он редкий мерзавец?

- Редкостный, - подтвердила Сима. - Унижал её, издевался. Хоть и ушел к другой женщине, но все равно приходил трепать ей нервы, требовал поделить квартиру. Но Валя почему-то не соглашалась на развод, вот он и злился, что не может разменять её квартиру. Теперь все ему достанется.

- Да ну! Думаю, что удастся защитить интересы Валиной дочери.

- Если б она не наложила на себя руки, мы бы успели ей помочь.

- А теперь не будете ей помогать?

- Не знаю. Не мне решать.

"Субординация у них, что ли?.. - подумала Олеся. - Кто-то решает, другие выполняют".

- Вообще-то я постараюсь помочь, хотя бы ради её дочки, - сказала Сима. - Жалко девочку.

- А вы Валю хорошо знали?

- Более-менее. Она ведь скрытная была, о себе рассказывала мало. Вначале я пыталась её разговорить, а Валюша отмалчивалась. Потом уж, когда она поняла, что мы хотим ей добра, немного рассказала о себе. Да и то, я думаю, лишь самую малость.

- А где вы с ней познакомились?

- Да случайно. Как-то зашла в магазин, а Валя стоит у кассы и мелочь на ладони считает. Не хватало ей на что-то. Смотрю, она так бедно одета, вид у неё несчастный. Я подошла и говорю: "Давайте я за вас заплачу. Что вы хотели купить?" А Валя отшатнулась от меня, покраснела, отвернулась и тихо отвечает: "Спасибо, ничего не надо". Получилось, будто я ей милостыню подаю. Я тоже растерялась, думаю, неловко получилось, зачем я её так унизила. Ведь есть люди неимущие, но гордые, копейки ни у кого не возьмут. Валя сразу вышла из магазина, а я за ней. Догнала её и говорю: "Вы извините меня, я не хотела вас обидеть. С моей стороны бестактно получилось. Но я считаю, что люди должны помогать друг другу. Я просто хотела помочь. Хотите, дам вам взаймы, а вы отдадите, когда сможете?" Протянула ей свою визитку, она взяла и заплакала. Я стала её утешать, спросила, что случилось. А Валюша так горестно отвечает: "Вот до чего я дожила...". Я решила не расспрашивать, надеялась, что она сама потом расскажет. Мы дошли до моего дома, он как раз по пути, и я пригласила её к себе, чайку попить, погреться. Не на улице ж разговаривать. Валя согласилась. Посидели у меня, я немного рассказала о себе. Валюша сказала, что у неё дочка семи лет, но живет не с ней, а с её тетей, а она по ней очень скучает. Я поняла, что у неё нет денег, чтобы навестить дочку. Думаю, она как раз подходит для нашего Клуба, одинокая, мы ей поможем. Предложила как-нибудь прийти. Валя вначале отнекивалась, потом дала мне номер своего телефона, я несколько раз ей звонила, и она ко мне заходила. К себе Валя никогда не приглашала. Потом уж я поняла, что она боялась мужа. А где-то через месяц я привела её в наш Клуб. Валя очень стеснялась. У нас все женщины очень уверенные в себе, хоть проблемы у них тоже есть, а она на их фоне чувствовала себя скованно. Валя не каждый раз к нам приходила, видимо, из-за мужа. Когда она про него рассказала, я многое поняла. Но даже не подозревала, что ей так плохо. После вчерашнего звонка её сестры я была в шоке. Удивляюсь, почему Валя мне все не рассказала, раз решилась на такое. Уж я бы что-нибудь придумала. Не бывает безвыходных ситуаций.

"Хорошие женщины в этом Клубе, - подумала Олеся. - Никакая это не секта. Просто собираются одинокие женщины, чтобы помочь друг другу, если у них трудности".

- Неужели вы тоже одиноки, Сима?

- Да. А почему вы удивляетесь?

- Вы такая хорошая. Как же не нашелся человек, который вас оценил?

- Спасибо за добрые слова, - улыбнулась Сима. - А сами-то вы замужем?

- Да.

- Счастливы в браке?

- Да, я люблю своего мужа.

- А он вас?

- Он тоже меня очень любит. И дочка у нас замечательная, Мариночка, ей скоро тринадцать.

- Ну, тогда вам повезло. В нашем Клубе вам делать нечего.

- Почему?

- Всех наших обидели мужчины, и они на них злы. А вы счастливая. Представьте, вы будете рассказывать, как хорошо живете с мужем, а другим-то будет обидно.

- А вас тоже муж обидел?

- Да. Он меня бросил.

- Мне трудно в это поверить.

- Потому что я хорошая? - улыбнулась Сима.

- Ну, конечно! Разве хороших жен бросают?

- Всяких бросают, - сразу погрустнела Сима. - Не дай Бог вам это пережить.

- Я надеюсь, что этого не случится.

- Я тоже надеялась. Вернее, даже была уверена, что этого никогда не случится.

- И что же произошло?

- Он нашел другую, помоложе.

- И всего-то?

- Это вам кажется - и всего-то. А для мужчины важно, когда его спутница молода.

- Ну, имел бы молодую любовницу, лишь бы вы об этом не знали.

- Видно, она не захотела быть всего лишь в статусе любовницы.

- Он на ней женился?

- Да, сразу же. Уже ребенку два года.

- А у вас дети есть?

- Есть, двое. Но они уже взрослые, живут отдельно, у обоих свои заботы. А я осталась совсем одна.

- Разве дети к вам не приходят?

- Приходят. Пару раз в месяц. А что делать остальные двадцать шесть вечеров и выходные?

- А вы в Клубе каждый вечер собираетесь?

- Нет, конечно. Два, иногда три раза в неделю. Но нам этого хватает. Мне кажется, что члены нашего Клуба, как и я, посмотрев на других, которым тоже по вине мужчин не сладко пришлось, испытывают своеобразное облегчение. Вот мы и собираемся, чтобы не пропасть поодиночке.

- Вы, я вижу, состоятельная женщина?

- Ну, не сказать, чтобы состоятельная. Средний класс, как сейчас принято говорить. Квартира неплохая, машина, хоть и не новая, но на ходу, зарабатываю прилично. И детей обеспечила жильем. Грех жаловаться.

- Детям тоже вы покупали квартиры?

- А кто же?

- Почему же муж не помог?

- А мы ему стали не нужны. Он теперь новой жене строит счастливую жизнь и все ей отдает. А наши дети уже совершеннолетние, так что от алиментов он избавлен.

- Вы совсем с ним не видитесь?

- Совсем. Даже с днем рождения не поздравляет.

- Так плохо расстались?

- Да как вам сказать... Конечно, я не хотела развода. Надеялась, что он перебесится, нагуляется. А муж уперся - развод и точка. Вы знаете, бывали моменты, когда мне хотелось его убить, так было обидно. Двадцать девять лет прожили, серебряную свадьбу справили, - и все псу под хвост.

- Но вы так хорошо выглядите, Сима. Еще выйдете замуж.

- Ни за что! Еще одного предательства мне не пережить. Это я сейчас немного пришла в себя, стала себя любить, холить и лелеять. А видели бы вы меня три года назад! Я превратилась в старуху. На все было наплевать. Лежала, ко всему безразличная. То плачу, то строю планы мести, то умоляю его не бросать меня. Никогда не думала, что Гоша может быть так жесток. Будто и не было стольких совместно прожитых лет...

Эта женщина все больше нравилась Олесе. Она давно уже отказалась от своей основной цели, решив, что никакой опасности члены этого Клуба одиноких и несчастных женщин не представляют, и теперь поддерживала беседу из сочувствия и женской солидарности.

- Я не хотела снова бередить вам душу, Сима. Если не хотите, не рассказывайте.

- Да нет, сейчас мне уже не тяжело об этом говорить. Это раньше я стыдилась. Мне казалось, что в случившемся есть моя вина. Я судорожно искала, чем же я виновата перед ним, почему он меня бросает. Мы неплохо жили, был достаток, росли дети. В общем, ничто не предвещало разрыва. И вдруг - как гром среди ясного неба, Гоша говорит: "Я полюбил другую и ухожу к ней". Я год не могла прийти в себя. Если бы не наш Клуб, не знаю, как выжила бы.

- Неужели дети вас не поддержали в трудную минуту?

- Они заняли какую-то непонятную позицию. Успокаивали меня, что все обойдется. А что может обойтись, когда их отец меня бросил? К этому можно со временем привыкнуть, но смириться с этим невозможно, сколько бы ни прошло лет. Будто я старая половая тряпка, которую использовали и за ненадобностью выбросили, потому что купили другую, новую. Вот именно такой я себя и ощущала - старой и уже не нужной.

- А у вашего мужа молодая жена?

- Да. Ровесница моей дочери.

- А если бы ваш муж решил к вам вернуться?

- Ни за что бы его не приняла, - непреклонным тоном заявила Сима. Моя единственная мечта - чтобы эта дрянь тоже бросила его ради более молодого, когда Гоша станет уже не мужчиной. И если он останется один, пусть ищет другую дуру, которая станет за ним судно выносить. Я ему и стакана воды не подам.

- Но может быть, все же не стоит быть такой непримиримой, попробовала успокоить её компромиссная Олеся. - Ведь бывает, что мужья потом уходят от второй жены и возвращаются к первой.

- Это не для меня. Я считаю, что Гоша меня предал, а предательство прощать нельзя. Вы все же моложе меня, Олеся. Да и вам, думаю, было бы нелегко, если бы вы завтра узнали, что муж уходит к другой.

- Нелегко, - согласилась Олеся.

- А вот когда вам будет пятьдесят три, тогда это втройне тяжелее. Никакой перспективы. Мужчина даже на седьмом десятке лет может найти себе подругу, а женщине это гораздо труднее. Кругом очень много молодых, привлекательных, хорошо зарабатывающих женщин, и даже они не могут найти себе пару. Обращали внимание, сколько объявлений в газетах? Многие женщины даже и не настаивают на замужестве, лишь бы был хоть кто-то рядом.

- Но ведь и вы могли бы найти такого. Вы женщина интересная.

- Мужчины, которые дают такие объявления, как правило, ищут всего лишь любовницу. А быть чьей-то любовницей мне совсем не хочется. Да и возраст уже не тот. Кто захочет иметь пятидесятитрехлетнюю любовницу? Да и меня, честно говоря, радости секса уже не привлекают. Когда была замужем, тогда, как говорится, исполняла супружеский долг. Да, видно, плохо исполняла, и Гоша нашел ту, которая в постели ему больше подходит. Но я тогда этого не знала. Уже потом, когда мучилась виной, стала читать книги по психологии брака, о сексе и прочем, искала причину, почему наш брак развалился, и поняла, что наши сексуальные отношения Гошу не устраивали.

- Раз вы теперь знаете причину, то уже можете что-то изменить в своей жизни.

- Не хочу связать свою жизнь с кем-то всего лишь ради того, чтобы рядом был мужчина. Зачем мне терпеть его дурной характер, его привычки, его плохое настроение? Чтобы были штаны в доме?

- Но можно иметь любовника и встречаться с ним, а не жить вместе.

- Хоть теоретически я сейчас подкована, но стать хорошей парой мужчине, которому нужен лишь секс, увы, уже не могу. Так что вариант с молодым любовником отпадает. Ровеснику я тоже не нужна, ему требуется подруга помоложе. А жить со стариком тоже мало радости - что хорошего выслушивать про его геморрой и язву?

- А если он немолодой, но хороший человек?

- Да зачем мне терпеть в своем доме кого-то? Мужчина, который тебе не нужен, не скрасит одиночества, запомните это, Олеся. Дай Бог вам никогда не быть одинокой, но поверьте, лучше жить одной, чем терпеть рядом человека, который тебе не подходит. А для общения мне вполне хватает нашего Клуба. Мы никогда не ссоримся, у нас одинаковые взгляды, нам нечего делить, никто не выливает друг на друга свое плохое настроение. Так что в этом Клубе я нашла все, что мне нужно.

- Жаль, что меня туда не примут. Мне бы хотелось познакомиться с другими членами вашего Клуба. Если и они такие же мудрые, как вы, я бы многому научилась.

- У нас очень разные женщины. Есть и с трудным характером. Просто там не принято демонстрировать свой плохой характер. Если тебе что-то не нравится, - не приходи, вот и все. У нас есть и очень одинокие женщины, у которых, кроме нашего Клуба, ничего нет - ни семьи, ни детей. Есть и брошенные жены.

- А таких там много?

- Много, Олеся. Брошенных жен вообще очень много. Есть и такие, кто ещё замужем, но лишь формально. Мужья ими пренебрегают, не считаются с ними или изменяют. Некоторых из наших клубных приятельниц мужчины бросили ещё до свадьбы. У нас разные судьбы, но общее одно - нас предали мужчины, поэтому мы все очень злы на своих мужей и на мужчин в целом. И хотим отомстить.

- Напарник, пробей-ка по своим каналам адрес по номеру телефона.

- Новый фигурант?

- Нет, он идет по другому делу.

- Хорошо, напарница. Как узнаю, сразу перезвоню. Ты сейчас где?

- Возле психиатрического центра.

- Полегче стало?

- Да мне после общения с Лидией Петровной всегда легче. К тому же, она в иносказательной форме заранее дала мне отпущение грехов.

- А ты собралась грешить?

- Это уж как получится. Но не исключено.

- Пойдем вместе.

- Ценю твою готовность подставить свое верное плечо, напарник, но вначале попробую сама.

- Как знаешь, - Виталий уже по прошлому опыту знал, что переубеждать верную боевую подругу бесполезно.

Чтобы не терять времени, пока сыщик узнает адрес любовницы Василия, Алла позвонила на мобильник верному оруженосцу, и когда тот ответил, сказала:

- Привет, Толян, это я. Как там сэр Персиваль?

- Намаялся, дрыхнет. - По его голосу было понятно, что Толик улыбается.

- А где он спит?

- Бегал, бегал, а после - раз, и свалился в коридоре. Будто подстрелили его. И дрыхнет без задних ног.

- И что - так и лежит в коридоре? - Алла уже готова была рассердиться на верного оруженосца за такое наплевательское отношение к её питомцу.

- Не, я его тихонько засунул в шапку, в чем ты его принесла. Щас у меня на руках. Теплый такой... - В голосе Толика слышалась нежность, и Алла сразу успокоилась, что её Перс в надежных руках.

- Толян, не знаю, когда приеду. Отвези-ка сэра Персиваля ко мне домой.

- Дак пусть тут дрыхнет, - возразил верный Санчо Панса. - Вон Генка все время пристает - дай, да дай подержать.

- Ага, Гена откроет дверь посетителю, а Перс спрыгнет и во двор. Его и в коридоре-то еле догнали, а в нашем дворе ни за что не догонят. Он же замерзнет, даже если вы его все же поймаете. Персидские коты теплолюбивые.

- Ладно, раз так, - сразу погрустнел Толик. - А Зося Пална щас у тебя дома?

- Да, она сегодня должна была сделать генеральную уборку. Завтра у меня собираются все мои друзья. Кстати, поможешь ей закупить продукты и напитки, таскать их на себе ей тяжело. Пусть экономка составит список, а ты сгоняй в "Седьмой континент". Каперсов и фаршированных оливок не забудь купить.

- Да знаю я, - не очень бодрым голосом отозвался спец на все руки, прекрасно осведомленный о вкусах начальницы. Видимо, ему не хотелось расставаться с сэром Персивалем.

- А в туалет Перс ходил?

- Ага. Умный такой. - Верный оруженосец сразу приободрился. - Насыпал я в его в корыто гранулы эти, а он сам туда залез и уселся. Спиной ко мне повернулся, видать, стеснялся, что я стою. Девки из магазина велели совок купить, ну, я и убрал совком. Ничё, не воняет. Я раньше кошек брезговал, а этот вовсе не вонючий. Голос уже подает. Позвал его: "Перс, иди сюда", - он запищал и ко мне бегом. А чё он не мяучит, Алка? Пищит только. Иль не умеет еще?

- Наверное, не умеет.

- Девки наши из конторы все время шастают и просют подержать. Затискают его совсем. Чё ж его руками-то всем лапать?! Живой же, не игрушка.

- Вот и вези Перса поскорей ко мне домой.

- Лады. А после я сразу в офис прикачу. У Генки чё-то с тачкой, просил подсобить.

- Ну, пока, Толян, не могу больше занимать телефон, жду важного звонка.

Через десять минут раздался звонок, и сыщик продиктовал ей адрес. Это оказалось сравнительно недалеко, в Раменках, и через полчаса Алла уже поднималась в лифте на седьмой этаж.

Дверь открыла дебильного вида нетрезвая деваха лет восемнадцати. На правой скуле, под глазом, цвел всеми цветами радуги здоровенный синяк.

- Чего надо? - придерживая рукой несвежий халат, расползающийся на груди, нелюбезно спросила она с порога, не собираясь приглашать гостью в квартиру.

- Василия желаю видеть.

- Нет его, - буркнута та, пытаясь закрыть дверь, но Алла успела подставить ногу, потом втолкнула девицу в прихожую и шагнула следом.

- Ты чего толкаешься? - заверещала девица.

- Раз ты меня в дом не приглашаешь, желаю сама удостовериться, что твоего трахателя нет дома.

Отодвинув её в сторону, Алла прошлась по квартире. Сморщила нос от стойкого запаха непроветриваемого помещения, пропитанного табачным дымом, винными парами, амбре от несвежего белья и прочих неароматных "ароматов".

- Как можно жить в таком свинарнике? - с брезгливой гримасой обратилась она к девице, которая следовала за ней по пятам, но уже молчала. - И как можно трахать тебя, такую грязную? - Алла оглядела её засаленный халат, сальные космы волос, несвежую кожу. - Сами свиньи и плодите таких же свиней, - сказала она, заметив в распахнувшемся халате округлившийся живот хозяйки квартиры. - Неужто ты, дурында, собралась рожать от этого ублюдка?

Та шмыгнула носом и оставила вопрос без ответа.

- Фингалом тебя Василий наградил?

Девица кивнула.

- Пьет?

Та пожала плечами.

- Это вы с ним вдвоем вылакали? - Алла пнула одну из пустых водочных бутылок, в обилии усеявших пол по всей квартире.

Деваха опять пожала плечами.

- Ну, и кого ж ты родишь от этого психопата и алкаша, а, придурошная? Такого же дебила, как ты сама? Или ещё похуже, учитывая наследственность папаши? Если он тебя лупцует беременную, то ведь урода произведешь на свет, неужели ты этого не понимаешь, а? Да ещё и квасишь по-черному.

И опять девица промолчала, таращась на гостью глазами, в которых не было и проблеска мысли.

- На психиатрическом учете состоишь?

- Нет, - наконец разродилась ответом та.

- А надо бы. У тебя же на лбу написано, что ты кретинка. Да, к тому же, алкашка. На дворе белый день, весь народ с энтузиазмом трудится, а ты уже пьяная в жопу, будучи беременной... Свезти, что ли, тебя в психушку... - задумчиво спросила она сама себя. - Подлечат тебя, мозги вправят...

- Не надо! - вскрикнула девица.

- Тебя как звать-то?

- Люба, - шмыгнула носом та.

- Ну и дура ты, Люба. Разве ты не знаешь, что твой хахаль Василий убил жену?

- Я н-не з-знала... - Девица так испугалась, что стала заикаться и задрожала всем телом.

- Он и тебя как-нибудь под горячую руку пристукнет. Или с балкона сбросит, опыт у него уже есть.

- Вася говорил, она сама...

- Ага, сама. Полетать решила. Врет он тебе, Люба. Держалась бы ты от него подальше, пока он не вышиб твои скудные мозги. Кстати, а откуда твой дружок Вася знает - сама или не сама Валя упала с балкона, раз давно не бывал у жены и даже не желает проводить её в последний путь?

- Я н-не з-знаю...

- А что же ты знаешь, дуреха? Умеешь лишь водку жрать да ноги раздвигать? Да ещё морду подставлять, когда твой психопат не в духе. Ладно, чего мне тебя лечить, по тебе психушка не просто плачет, а рыдает. На, передай своему ублюдку. - Достав из сумочки визитку, Алла протянула её Любе. - Пусть позвонит. Нам есть, о чем потолковать. И скажи, чтоб непременно пришел на похороны. В противном случае я закопаю его рядом с убиенной женой.

Оставив дебильную Любу с открытым ртом, Алла вышла из этой вонючей квартиры.

В лифте она подтянула полу шубы к носу, понюхала и сморщила нос:

- Я тоже вся провоняла. Мудрый Даль верно говорил: "Не тронь говна, вонять не будет". Но что поделать? Не могу послушаться его мудрого совета. Характер - это судьба.

- Сима, а в вашем Клубе только женщины? - спросила Олеся, когда они сделали покупки, сели в машину и тронулись в обратный путь.

- Да, это чисто женский Клуб. Клуб одиноких сердец, как мы его называем. Женских одиноких сердец. Мужчины нам не нужны.

- Мне трудно представить себе, как можно вообще отказаться от мужчин...

- Олеся, вы хорошая девочка, и вы мне нравитесь. И хотя я вижу, что вы силитесь меня понять, вы меня не поймете. Вы ещё слишком молоды.

- Да не так уж и молода, - рассмеялась Олеся. - И давно уже не девочка. Мне тридцать шесть.

- По сравнению с моими годами - совсем девочка. И даже если бы мы с вами были одного возраста, вам вряд ли удастся влезть в мою шкуру. Чтобы понять другого человека, надо пережить то же самое. Как говорится, сытый голодного не разумеет. А вы счастливая женщина, у вас семья, хороший муж, вы судите обо всем с позиции женщины, которую мужчина не обидел. А меня Гоша обидел так, что в какой-то момент я совсем потеряла себя. Растерялась - что делать, как жить дальше... Сейчас-то, когда вспоминаю свое состояние, сама на себя удивляюсь - ну, что такого, что муж ушел? Сплошь и рядом мужья бросают своих жен и уходят к другой, более молодой, более привлекательной, более сексуальной.

- Но эти женщины пережили это!

- Да ведь и я, как видите, пережила. Но в моей душе навечно остался рубец. Знаете, как бывает после травмы или сильного пореза - вроде, срослось, а шрам остался, и никогда это место не будет выглядеть гладким, как прежде.

- Это я понимаю. Любое потрясение оставляет в душе рану, и это долго не забывается.

- Вот именно. Забыть такое вообще невозможно. Нельзя усилием воли приказать себе не думать об этом. Нельзя забыть, когда каждый день натыкаешься на что-либо, связанное с бывшим мужем, - то на вещи, которые вы вместе купили, то на фотографии, где мы оба молодые, счастливые, смеющиеся, то звонит старая приятельница, с которой давно не виделась, и приглашает нас обоих в гости, и нужно или что-то врать, или все объяснять. Хочется все забыть, но не получается.

- Сима, но ведь, как я понимаю, прошло всего несколько лет. Со временем постепенно все сгладится.

- Возможно. Но пока я живу в настоящем дне. И говорю вам о том, что чувствую в данный момент. А эта рана немного затянулась, но ещё окончательно не зарубцевалась. Очень трудно смириться с ощущением своей ненужности, брошенности. Помните, у Анны Ахматовой: "Брошена... Придуманное слово. Разве я цветок или письмо?..". Вот и у меня такое же ощущение недоумения, растерянности и негодования. Я, как и любая другая женщина в моем положении, ощущаю себя ненужной. Но я не цветок, не письмо, не старая тряпка. Я самодостаточная, всеми уважаемая женщина, многого достигшая в жизни собственным трудом, вырастившая хороших детей. А Гоша одним своим поступком перечеркнул все. И всю нашу семейную жизнь, и наше прошлое, в котором, что ни говори, было немало хорошего, и меня, как женщину. Использовал и выбросил. Цветок завял, письмо уже прочитано и не имеет ценности, тряпка сослужила свою службу и уже не нужна. Мужчины, в отличие от женщин, не живут воспоминаниями. А я все помню.

- Вы хорошо жили с мужем?

- Как это ни удивительно - хорошо. О нашей семейной жизни у меня сохранились лишь светлые воспоминания, хотя когда мы тридцать два года назад поженились, нам было очень трудно. Никто не помогал, у наших родителей не было такой возможности. Ютились по чужим углам, подрабатывали, где только можно. Но мы были счастливы, потому что были вместе и любили друг друга. А главное, знали, что у нас есть будущее, и скоро все изменится к лучшему. Потом оба закончили институт. Гоша - строительный, а я юридический. Он устроился на стройку, чтобы получить квартиру, а я работала в двух местах, да ещё подрабатывала в юридической консультации, и все ради того, чтобы в нашем доме был достаток. Дети у нас появились только когда мы уже встали на ноги. Я очень хотела ребенка, но понимала, что с младенцем никто не пустит нас на квартиру. Дочку родила в двадцать семь лет, сына в двадцать девять. И все равно работала чуть ли не до самых родов, а после родов сразу же вышла на работу. Мне казалось, что по сравнению с нашей бедной студенческой жизнью, мы просто богачи, у нас есть все, о чем мы раньше мечтали, - дети, квартира, обстановка, деньги. Со временем купили машину, дачу. Тринадцать лет назад Гоша организовал кооператив, потом строительную фирму. Все годы я работала вместе с ним, была и юристом, и бухгалтером, во всем ему помогала, во все вникала. Денег стало много. Мы ездили отдыхать на заграничные курорты, повозили детей по миру, ни в чем себе не отказывали. Я радовалась, что теперь можно пожить для себя, для детей. И вот, в одночасье все пошло прахом. Гоша не только изгнал меня из своей жизни, но выгнал даже с работы. Я ему уже была не нужна ни в каком качестве.

- Но вы же вместе организовали фирму, вместе трудились!

- Да, это так. Но Гоша был генеральным директором, а я - всего лишь одним из юристов. Двое других юристов, мужчины, по его указке за моей спиной все лихо обтяпали. Мой бывший муж воспользовался тем, что я лежала в больнице на операции, и быстренько все провернул. Сменил заместителя, взял двух новых бухгалтеров, и те сделали все, как он велел. Все средства утекли на счета другой фирмы, хозяин которой Гошин друг и соратник, состряпали документы, будто бы наша фирма разорилась, и обанкротили её.

- Как же вы такое допустили, Сима! Ведь вы же опытный юрист! К тому же, освоили бухгалтерию.

- До операции я несколько лет болела - у меня эндометриоз, часто бывали кровотечения, и я подолгу лежала в больнице. Три года лечили гормонами, потом предложили операцию, я согласилась. А Гоша в это время завел молоденькую любовницу. Вначале просто спал с нею, а потом та стала настаивать, чтобы он развелся и женился на ней. Ему тогда было пятьдесят, а ей двадцать два года. И он предпочел своей больной жене молоденькую, свеженькую и здоровую. А заодно решил обеспечить себя и в финансовом отношении.

- Но это же подло! - вскричала Олеся.

- Конечно, подло. Мужчины в ситуации развода ведут себя отнюдь не как джентльмены, и тянут одеяло на себя. Его пассия - хищница, она прекрасно знала, что Гоша состоятельный мужчина. Разумеется, ей не хотелось, чтобы он разделил все, чем владеет, хотя по закону я имела право на половину. Да и Гоша, хоть и потерял от неё голову, сознавал, что будь он неимущим, эта молоденькая пиранья вряд ли согласилась бы скрасить его старость.

- Да разве он неимущий? И ей, и ему тоже немало бы досталось.

- Вы кто по профессии, Олеся?

- Вы хотите сказать, что в бизнесе я ничего не смыслю?

- Ну, я не собиралась выражаться столь резко. Но намек вы поняли правильно. В бизнесе свои законы, и это очень жесткие законы. Фирма не пирог, её надвое не разделишь. Даже если предположить подобное, то как поделить заказчиков, поставщиков? Если бы я создала на этой базе новую строительную организацию, то стала бы Гошиным конкурентом. Могла бы переманить к себе и сотрудников, и заказчиков. Конкуренция на этом рынке и так высокая. А вся технология мне хорошо известна. Делить одну большую фирму на две маленькие? - ни один предприниматель в здравом уме на такое не пойдет. Тогда в этом бизнесе не выжить, более крупные конкуренты сожрут. При другом варианте фирма бы осталась Гоше, но тогда он должен был выплатить мне положенную половину в денежном эквиваленте. А это очень большая сумма. Выдернуть такие средства из оборота, - значит, разорить фирму. Вот Гоша и проделал все эти махинации. В итоге я, едва оправившись после операции, узнаю новость - мой муж уходит к другой. А спустя некоторое время ещё одна новость - у нас с ним почти ничего нет, кроме квартиры, машины, дачи. Тогда мне было не до имущества нашей фирмы, я хотела удержать мужа. О том, куда подевались средства, и почему процветающая строительная фирма вдруг разорилась, причем, именно в тот момент, когда я лежала в больнице, я тогда и не задумывалась. Спохватилась лишь спустя год, но было уже поздно. А Гоша "великодушно" оставил мне квартиру, - Сима невесело усмехнулась, - а себе забрал дачу и машину, потому что по суммарной рыночной стоимости это было примерно в равных соотношениях. В итоге я осталась у разбитого корыта - и без мужа, и без средств, и без работы. Год после развода не могла работать, не было сил, а потом немного встряхнулась, огляделась, нашла работу, познакомилась с членами нашего Клуба одиноких сердец и поняла, что жизнь продолжается.

- Да уж... Даже не знаю, что и сказать.

- А вы говорите - забудется, - вздохнула Сима. - Как забыть такое предательство! Ладно бы - просто ушел к другой женщине, хотя и это тоже очень больно. Но он использовал меня во всех отношениях. Получается, что я работала на него, думая, что это наша семейная фирма, а оказалась всего лишь наемным работником, которому Гоша платил зарплату, и труд которого использовал, и которого можно просто уволить. При том, что мой бывший муж очень состоятельный господин, не обеднел бы, если бы честно все разделил. Ведь и с точки зрения закона, и с моральной точки зрения, мне принадлежала половина всего, что у нас было.

- Но разве сейчас нельзя что-то изменить, доказать все махинации?

- Нет, Олеся, - покачала головой Сима. - Уже ничего нельзя изменить. Гоша в настоящий момент генеральный директор новой фирмы, которой по документам владеет его друг и единомышленник. А генеральный директор - лицо наемное, по официальным документам получает всего лишь зарплату, причем, небольшую, чтобы не платить налогов. Хотя все знают, что фактическим хозяином фирмы является мой бывший муж.

- А не может друг тоже его обмануть, раз юридически он владелец этой фирмы?

- В принципе может, и у меня на этот счет есть определенные соображения. Правда, он трусоват, а Гоша - хищник. У него сильная защита, и друг пока побаивается. Но, как говорится, ещё не вечер.

- Теперь я понимаю, почему вы так злы на мужчин.

- Да, Олеся. Мужчины нередко забывают о том, что они мужчины и сильный пол, точнее, используют свою силу, чтобы растоптать слабого. Вот и приходится нам, женщинам, защищаться. Потому у меня нет никакого желания ещё раз связать свою жизнь с представителем этого пола. Не вижу в том смысла. Не хочу опять получить очередной удар в спину и услышать, что я старая, ненужная тряпка, место которой на помойке.

- Неужели у вашего мужа не было другого выхода? Ведь многие предприниматели разводятся с женами.

- И многие оставляют жену без гроша, проделав примерно то же, что и мой бывший муж. Или бросят ей энную сумму, как собаке кость. Да ещё и пригрозят, чтобы не рыпалась, в противном случае та окажется жертвой несчастного случая. А что может женщина против мужчины, у которого есть так называемая "крыша" и средства, чтобы оплатить заказное убийство? В первую очередь она думает о своих детях, о том, чтобы не оставить их сиротами.

- Ужас какой! Жену, мать своих детей, убить с помощью киллера!

- Такие случаи все же редки, потому что женщины боятся. Ведь они не в силах противостоять мужу. Да и вообще - жестокому миру мужчин и их хищнической психологии.

- Сима, но ведь не все мужчины такие!

- Те, кто в бизнесе, - все хищники. Другие там не выживают, вы просто не знаете психологии этих людей. Иногда женщин называют хищницами, но по сравнению с мужчинами они просто овечки.

- А в вашем Клубе есть женщины, тоже пострадавшие от мужей-бизнесменов?

- Есть, и немало.

- И они смирились?

- Не совсем. Одна из наших задач - помочь друг другу отстоять свои права и получить то, что положено по закону.

- Это справедливо.

- Конечно. Ведь многие женщины много лет помогали мужьям, когда те только ещё начинали свой бизнес. Отказывали себе и детям во всем, вкладывали в дело каждую копейку, осваивали новую профессию, занимались документацией, а в целом считали это семейным бизнесом.

- И в итоге остались нищими?

- По-разному. Некоторым досталась квартира с обстановкой, муж выплачивает алименты. Правда, не с реальных доходов, а лишь с официальной зарплаты, и женщина не в силах доказать его истинные заработки. Другим муж выплачивает на детей оговоренную сумму.

- Они с этим смирились?

- Может быть, и смирились бы, если бы не стали членами нашего Клуба. Но теперь поняли, что можно бороться. И нужно бороться. И мы им в этом помогаем.

- А вам тоже помогают?

- Я в лучшем положении, чем другие. У меня есть профессия, высокооплачиваемая работа, дети уже взрослые, они самостоятельны, сами зарабатывают. До меня ещё очередь не дошла. Но непременно дойдет. Я дождусь своего часа.

Выйдя из подъезда, Алла увидела Виталия. Тот стоял, прислонившись к своим видавшим виды "Жигулям", держа правую руку в кармане куртки.

- Напарник, да ты, никак, меня пасешь? - изумилась она.

- Да нет... Просто хотел тебя увидеть, - попытался он слукавить.

- Да не свисти, зимой не пашут! Подстраховать, что ли, прикатил?

- Нет, поговорить хотел. Как там дела с фигурантом?

- Нет фигуранта. Изволят отсутствовать, по делам отлучимшись.

- А кто в квартире?

- Беременная дебилка Люба, уже хорошо освежившаяся водочкой. Обычная алкашная блат-хата. Амбре, как в мусорном баке. Слушай, от меня не воняет, а?

- Нет, духами пахнет.

- А, тогда ладно, - успокоилась верная боевая подруга. - А чего это ты глаза отводишь, как нашкодивший пацан? Стыдишься своего поступка? Правильно делаешь. Больше так никогда не делай.

- Плохие новости, напарница, - Виталий наконец посмотрел ей в глаза.

- Колю взяли? - сразу догадалась она.

- Да. Знакомые ребята из следственной части позвонили. Николая вызвали на допрос, но ордер на его арест уже подписан.

- Твою мать! - выругалась Алла. - Ведь он обещал, что немедленно свалит из офиса!

- Видно, не успел.

- Эх, дура я безголовая! Надо было мне утащить его с собой.

- Кто ж знал...

- Да уж... Когда надо, менты не чешутся, а тут сразу цап-царап и на нары.

- Сейчас одна надежда на кассету, на которой записан его разговор с Виктором.

- Ах, черт меня дери! - в сердцах вскричала верная боевая подруга. Совсем забыла сказать Коле про эту кассету! Думаешь, она поможет, напарник?

- Посмотрим. В зависимости от того, в какой тональности был разговор, о чем конкретно они говорили.

- Там концовка не очень обнадеживающая. Коля говорит, что не даст ему дернуться к сейфу за стволом, показывает свою пушку и сообщает, что якобы обезопасил себя фиктивным алиби.

- Этим и заканчивается запись?

- Нет, его последние слова: "Единственное, что ты сейчас можешь сделать, - уйти из жизни достойно".

- Для органов все это прозвучит не очень убедительно, - с сомнением произнес сыщик. - Ведь Николай с Виктором могли говорить что-то еще, а это можно было потом стереть.

- Но это все же лучше, чем ничего. Ни один человек в здравом уме не хранит у себя кассету с записью, где он убил или грозит убить кого-то. К тому же, экспертиза установит, стерта ли запись или нет. Ведь после этих слов Коля встал, обошел стол, открыл дверцы тумбы, посмотрел на Виктора и только потом отключил запись. И все это записано на пленке.

- Это уже лучше, - воодушевился Виталий. - Если прикинуть хронометраж всех этих действий, да проанализировать голоса - спокойные, ироничные, а не угрожающие, - то для адвоката с психиатром есть простор для деятельности. Может быть, кассета до сих пор в его служебном сейфе? Вряд ли он забрал её оттуда.

- Так поехали к нему на работу! - загорелась Алла.

- А как мы откроем сейф без ключей?

- Да запросто! Есть специальная служба спасения. Скажем диспетчеру, что ключ потерян, и мастер в пять минут вскроет сейф. У меня как-то раз приключилось аналогичное несчастье. Через час приехал бравый молодец, открыл сейф, попросил меня подписать какую-то бумагу, получил гонорар и откланялся.

- Но это был твой сейф и твой офис. А тут мы пригласим мастера в чужой офис.

- Да он-то откуда знает, чей это офис! У меня мастер даже паспорт не спрашивал. Раз я сижу в кресле в этом кабинете, значит, имею право. И в этот раз я сяду в кресло в кабинете Николая и буду изображать из себя хозяйку фирмы.

- А как ты попадешь в его кабинет?

- Секретарша меня знает и пропустит беспрепятственно.

- Есть лишь одно "но" - оперативники могут нас опередить и уже начать обыск в его кабинете.

- Да, ментам отдавать её нельзя. Или потеряют, или используют кассету против него. Шанс, что они её намеренно потеряют, немалый. А она нам очень нужна. Наташа ею лучше распорядится, настоит на экспертизе и прочее.

- Понадеемся, что удастся опередить оперов. Допрос - дело долгое. Когда Николая вызвали на допрос, ордера на обыск ещё не было, потому что было неясно, арестуют ли его, или нет, следователь намеревался решить это в процессе допроса или после. Так что надо поспешить.

- Поехали, напарник.

Алла вошла в приемную вместе с Виталием и сказала секретарше:

- Скоро приедет один человек. Без каких-либо расспросов проведите его в кабинет Николая Петровича.

Та молча кивнула. Напарники прошли в кабинет Николая, и верная боевая подруга сразу же позвонила в службу спасения, попросив срочно прислать мастера для вскрытия офисного сейфа.

Сев за стол, Алла с тоской вспомнила, что произошло здесь всего пару часов назад. Ведь было же у неё уже тогда предчувствие беды - почему же она к нему не прислушалась! Почему не настояла, чтобы Николай немедленно ушел из офиса! Тогда было бы время, чтобы довести расследование до конца.

"А когда конец?.. - задумалась Алла. - Вообще нет никаких зацепок. Какой-то мифический убийца, который пришел после Николая и которого никто не видел... Киллер, что ли? Похоже на работу профи. Может быть, "самаритянки" что-то разузнали?"

Она набрала номер мобильного телефона Иры. Дождавшись ответа, спросила:

- Ириш, можешь говорить?

- Нет.

- Ты беседуешь с Заремой?

- Да.

- Что-нибудь прояснилось?

- Немного.

- Телефончик того, кто нужен, узнала?

- Пока нет.

- Но есть предпосылки?

- Есть.

- Ладно, не буду мешать, а то она сразу насторожится. Отзвонись, как что-то прояснится.

- Хорошо, Алла, я позвоню.

Дав отбой, верная боевая подруга набрала номер телефона адвокатессы.

- Наташа, это я. К сожалению, ваши услуги понадобились раньше, чем мы предполагали.

- Я готова выехать. Николай Петрович Кузнецов, 1959 года рождения, так?

- Да.

- Выезжаю. Надеюсь, он юридически грамотный человек, и в отсутствие адвоката не станет давать показаний.

- Я тоже на это надеюсь. Сейчас мы надеемся добыть одну кассету, которую Виталик сразу же подвезет вам, наедине пояснит детали и скажет, что с ней дальше делать. Мы её предварительно сами прослушаем, чтобы не напортачить. В общих чертах Коля передал мне содержание разговора, но там могут оказаться нежелательные подробности. Или наоборот, обнадеживающие, на которых нужно акцентировать внимание следствия. Там записан его разговор с Виктором как раз перед тем, как все произошло. Если там все о`кей, - я имею ввиду высказывания Николая, - то используйте её сразу, а если не очень, тогда мы с напарником потолкуем, и он все вам изложит тет-а-тет.

- Все поняла. Еду и буду ждать Виталия.

- Дождитесь его в любом случае, ладно? В две головы вы сможете придумать что-то интересное. Кассеты в сейфе может и не оказаться - Коля мог хранить её в другом месте. Тогда потихоньку выясните у него, где он её хранит.

- Все сделаю.

- Удачи, Наташа.

- Всего хорошего, Алла.

"Чего уж хорошего..." - горько подумала она, вешая трубку. Почему-то ей казалось, что кассеты в сейфе не окажется. Но пока есть малейший шанс, нужно бороться.

"Я боец или кто?!" - спросила себя Алла и сама себе ответила: - Боец. Верная боевая подруга. И нечего вешать нос!"

И все же, надо признать, настроение было, мягко говоря, ниже среднего. Особенно угнетало бездействие и ожидание.

Встав с кресла, Алла подошла к окну и уперлась лбом в стекло. Внизу ехали машины, куда-то шли люди, у всех свои заботы, но по сравнению с её проблемами, это семечки.

- Виталь, у тебя бывает ощущение одиночества? - спросила она глухим голосом.

- Оно у меня и сейчас есть.

- Почему? - Алла обернулась и тут же мысленно выругала себя за этот вопрос. Ляпнула, не подумав.

- У меня была Лариса, а теперь её нет, - печально ответил сыщик, не глядя на нее.

- Ты решил с ней расстаться?

- А что бы ты решила на моем месте?

- Я тебя понимаю...

- Помнишь, как ты в мае месяце уговаривала меня оставить в покое твою подругу?

- Конечно, помню.

- Сейчас я жалею, что не послушался тебя.

- Так тяжко?

Он промолчал, глядя куда-то в сторону.

- Не хочется говорить банальные слова, - тихо проговорила верная боевая подруга. - Да тебе и не нужны слова, я знаю. Одно могу сказать - не суди Ларку строго. Заскок у неё произошел в мозгах, временное затмение ума, вот и все.

- Я считал её такой возвышенной... Необыкновенной.

- Наверное, потому тебе сейчас так больно. Ты вознес её на пьедестал, а она обычная баба.

- Если бы Лариса была обычной, я бы не любил её так, как люблю.

- Может, все забудется? Раз любишь - можно простить. Скажи себе, что этого не было, ничего не было, заставь себя вычеркнуть этот эпизод из памяти, вот и все.

- Не могу, Алла. Пытался, но не могу.

- Поверь, эта ерунда не стоит того, чтобы так терзаться.

Виталий покачал головой и промолчал.

Верная боевая подруга решила больше не муссировать эту тягостную тему. Подошла к столу Николая и набрала номер своего домашнего телефона:

- Зося Павловна, как там мой сэр Персиваль?

- Сначала побегал по дому и поиграл, потом мы накормили его, теперь спит. Я положила в его домик шапку, в которой Толя привез котенка, и он замечательно там устроился. Закопался совсем, только носик торчит. Пока я поставила его домик на кухне, потому что сама здесь.

- Вы до которого часа там будете?

- Допоздна. Мне спешить некуда. Вы не беспокойтесь за котенка, Алла Дмитриевна. Когда он проснется, я с ним поиграю. А завтра мне приходить?

- Да. Нужно приготовить праздничный стол, а я буду на работе.

- Хорошо, я, как всегда, приду в семь утра.

- Толик уехал?

- Да. Он привез продукты, поиграл с котенком, а когда тот заснул, Толя попрощался.

- Я вас уже вряд ли увижу, сегодня приду поздно. Да и завтра, скорее всего, тоже вернусь лишь вечером. Так что заранее поздравляю вас с наступающим Новым годом, Зося Павловна. На тумбочке в моей спальне лежит конверт. Это вам новогодний подарок. Купите сами что захотите.

- Спасибо, Алла Дмитриевна. Вас тоже с наступающим Новым годом. Я оставлю вам маленький сувенир в спальне. Моя внучка сделала его для вас.

- Скажите ей спасибо и возьмите в ящике той же тумбочки сумму, которую сочтете нужным, на подарок вашей внучке. Извините, что я сама до этого не додумалась, но я, честно говоря, не знала, что у вас есть внучка.

- Да, я рано стала мамой, а моя дочь рано сделала меня бабушкой. Так что моей внучке уже пять лет.

Попрощавшись с экономкой, Алла повесила трубку.

- А кто это - сэр Персиваль? - спросил Виталий, который по фразам, сказанным верной боевой подругой, не понял, что речь идет о котенке.

- Котенок. Сегодня купила.

- А-а... - от дальнейших расспросов сыщик воздержался, прекрасно поняв, почему Алла купила котенка.

Некоторое время она сидела, механически перебирая предметы на столе Николая и думая о том, скоро ли хозяин кабинета сможет снова сесть за свой стол.

Наконец раздался стук в дверь и вошел молодой человек с чемоданчиком. Поздоровавшись, он сразу прошел к сейфу, раскрыл свой чемоданчик, достал инструменты, и вскоре дверца сейфа была открыта.

- Вам бы домушником работать, - невесело пошутила Алла.

- Мне кажется, шутки подобного рода неуместны, - сурово произнес мастер, доставая чистый бланк.

Хотя в одном из абзацев бланка была фраза "в присутствии сотрудника ... отделения милиции", но он даже не стал заполнять эту графу. Вписал данные Аллы, попросил её расписаться, получил с неё 750 рублей и попрощался.

- Видишь, как все просто, - сказала она, подходя к сейфу, дверца которого была отперта, но прикрыта.

В сейфе лежали документы, несколько перетянутых резинкой пачек долларов и пистолет. Кассеты не было.

- Етишкина мать! - выругалась Алла. - Куда же он её дел?

- Может быть, унес домой?

- Да зачем она ему дома? Вдруг жена наткнется. Там много про меня. К чему ему лишние сцены, бабьи истерики?

- А ты не думаешь, что Николай её уничтожил?

- Вряд ли. Коля ж не дурак, понимал, что её нужно сохранить. Человек, который пришел убить, не записывает свой разговор с жертвой. Эта кассета за него, а не против него.

- Тогда она может оказаться в его портфеле, дипломате. В чем он обычно носил документы?

- Понятия не имею. Когда мы с ним встречались, у него в руках ничего не было.

- Кассета много места не занимает. Мог и в карман положить.

- Наши действия пропали зря. Придут менты с обыском, а сейф открыт. Черт, надо было просмотреть сейф при мастере, а потом попросить запереть его.

- А они и запереть могут?

- Конечно. И даже могут изготовить дубликаты ключей.

- А может быть, дубликат есть у секретарши?

- Вряд ли. Но давай, на всякий случай, спросим её.

Они вышли в приемную, и Алла обратилась к секретарше:

- Нет ли у вас дубликата ключей от сейфа Николая Петровича?

- Нет, - покачала головой та.

- Пожалуйста, позвоните в службу спасения, вызовите мастера и попросите его запереть сейф.

- Хорошо.

Оставив деньги на оплату услуг мастера, Алла попрощалась с секретаршей, кивнула напарнику и первой вышла из приемной.

- Что будем делать, напарник?

- Пока ничего дельного в голову не приходит.

- Черт! Как же ненавижу бездействие!

- Не накручивай себя, напарница. Этим делу не поможешь.

- Да ты только представь, что сегодня Коля будет ночевать в кутузке!

- Представляю. Но мы его непременно оттуда вытащим, я в этом не сомневаюсь.

- Твоими бы устами...

Затренькал её мобильник, и Алла выхватила его из сумки, обрадовавшись, что кто-то сообщит ей обнадеживающие новости.

- Алла, это я, - услышала она голос Иры.

- Мать, судя по голосу, есть хорошие новости?

- Да, я узнала телефон Глеба, любовника Заремы.

- Ирка, я тебя расцелую при встрече, золотко мое! Как же вовремя ты это узнала! Давай, диктуй по-быстрому, а детали расскажешь потом.

"Самаритянка" продиктовала номер. Алла нацарапала его на пачке сигарет и сказала:

- Все, дорогая, дуй в офис "Самаритянина", а я попозже подтянусь, как только освобожусь. Кстати, не знаешь, у остальных девиц есть новости?

- Я с ними сегодня не виделась, в дом Марины не заходила, чтобы у Заремы не возникло лишних подозрений, что я могу с кем-то обсуждать то, что узнала от нее. По легенде я приезжала из Москвы всего пару раз делать массаж. А если б она меня заметила, то решила бы, что я хожу из дома в дом и могу разносить сплетни.

- Умница! Добыла классную информацию. Спасибо, моя родная.

- Напарница, я сейчас узнаю адрес и проедусь к Глебу один, - сказал Виталий, когда она убрала телефон.

- Почему один?

- Так будет лучше, поверь. Увидев нас двоих, Глеб может замкнуться. А я возьму бутылку водки, и мы с ним посидим по-мужски. Не сомневайся, я выясню все, что он знает, и даже более того.

- Ладно, напарник, ты профессионал, а я только учусь.

- Не скромничай, напарница. Не сомневаюсь, ты бы тоже разговорила его и с бутылкой, и без бутылки. Но тебе сейчас нужно быть на связи со всеми. Могут приехать твои "самаритянки" с новой информацией, может позвонить Наташа, и тебе придется принимать решения. Если появится что-то новое, звони.

- До связи, напарник, я еду в офис. Но буду не у себя, а у "самаритян".

- Я позвоню тебе на мобильник.

- Удачи!

- И тебе того же!

- Да уж, удача сейчас не помешает, - сказала она себе, садясь в машину.

Из машины Алла позвонила в офис "Самаритянина". Трубку взяла Татьяна.

- Танюш, это я. Девочки приехали?

- Да уже почти все в сборе. Нет Иришки и ещё троих. Остальные здесь. Ты когда приедешь?

- Я уже еду, буду примерно через полчаса.

- Мы уже закупили к Новому году напитки и продукты.

- Отлично. Приглашаю всех к себе. У меня квартира большая, все поместимся. Еще будут Ларка, Казанова, Виталик, Толян. Только Коли, скорее всего, не будет.

- Почему? Он и на похоронах не был.

- Его сегодня, наверное, арестуют.

- Ах, ты, черт! Немножко не успели!

- Ну, ещё не вечер. Иришка узнала телефон Глеба, сыщик поехал к нему. Если тот будет на месте, то напарник уговорит его дать показания. И тогда у Коли алиби.

- А если он иногородний и уехал в свой родной город? Испугался, что муж Заремы узнает о нем? Ведь после этого случая Глеб ни разу не появился в поселке, хотя раньше бывал частенько, мы это выяснили.

- Тогда, мать, дело тухло. Но не будем думать о плохом. Что в отношении дела Вали?

- О её муже соседи отзываются очень плохо. Говорят - настоящий бандит. Очень жалеют Валю. Оказывается, он бил её, но от Зои она это скрывала. Соседям не раз приходилось прятать её, когда пьяный и разъяренный Василий гонялся за ней.

- Почему же они не вызвали милицию?

- Соседи его боятся. Одна из них как-то увидела у него за поясом пистолет. С тех пор все опасаются с ним связываться.

- Вот из-за таких мягкожопых Валя и погибла! А если бы менты повязали его со стволом, то он бы сел хотя бы за ношение оружия. Ментовским такая палка как раз в масть - преступление раскрыто, как говорится, не отходя от печки. А за Василием никто не стоит, за большую взятку под подписку о невыезде не отпустят.

- Да в том-то и дело, что он в какой-то банде! Несколько раз соседи видели, как он приезжал с дружками, такими же головорезами, как сам. Так что соседи до смерти их боятся. Они не могли отказаться приютить Валю, когда она убегала от пьяного мужа, соседи её с пеленок знают, там много старых жильцов. Она ведь дочку отправила к тете потому, что еле отняла её у озверевшего Василия - тот страшно ругался, что Валя его нагуляла, и грозился размозжить ребенку голову - малышке тогда было всего три с половиной годика. Соседка слышала, как он орал, дескать, его друг признался, будто переспал с ней. А сама Валя рассказала соседке, что тот и правда к ней полез, пьяный, а она от него убежала вместе с дочкой и всю ночь просидела у соседки. Но Василий верит своему корешу и не верил ей.

- Ну, и жизнь была у бедной Вали... Я была у сожительницы Василия. На мой взгляд, крутизной там не пахнет. Обычная шарага алкашей.

- Но у него оружие, Алла.

- Сейчас каждый придурок обзаводится стволом, хотя не попадет в цель даже с трех метров, а пушку носит, чтобы самому не бояться и считать себя крутым. Василий-то уж точно не попадет по причине трясучки конечностей из-за не непросыхающей пьянки. Там бутылок как в пункте стеклотары. Ух, попадется мне это психопат! Уж я вытрясу его поганую душу! А что выяснили наши девицы насчет Клуба?

- Еще не все приехали. Оле попались две лесбиянки. Морочили ей голову про феминизм, про то, что мужчины не нужны.

- А, ну, тогда это одна трепотня. И лесбиянки, и феминистки с точки зрения нашего дела безобидны.

- Тамаре вначале попалась какая-то сухопарая суровая дама.

- Она мне рассказывала. Тоже, видно, адепт феминизма, ханжа нетраханная! Куда ж ей податься, как не в феминистки?! Даже в лесбиянки не возьмут, поскольку она не представляет сексуального интереса ни для женского, ни для мужского пола.

- Кате досталась Оксана, но та в клубе ещё новенькая, говорила загадочно, дескать, у многих тамошних дам проблемы с мужьями.

- Еще бы не проблемы, раз они феминистки и лесбиянки! В общем, я поняла, это сборище феминисток, лесбиянок и прочих нелюбительниц мужского пола и посему сильно на него обиженных. К нашему делу они вряд ли имеют отношение. К моему приезду подтянутся остальные "самаритянки", и картина окончательно прояснится. До встречи дорогая, пока мы с тобой болтали, я уже проехала полпути. Так что буду через четверть часа.

- Ждем.

Отбросив мобильник на правое сиденье, Алла весело пропела свою любимую песню, гимн их команды:

- Гусарская рулетка, жестокая игра. Гусарская рулетка, дожить бы до утра...

Как всегда, она решила сократить путь к офисам "Примы" и "Самаритянина" и избавить себя от светофоров. Въехав в переулок, обогнула угловой дом и свернула на дорогу, ведущую к гаражам. В этот час здесь было пустынно. Автовладельцы разъехались, гаражные боксы стояли запертые.

Заметив нагоняющую её темно-синюю "девятку", Алла взяла влево. Хотя не в её правилах уступать кому-то дорогу, но сейчас она не спешила, а люди, наверное, торопятся. Чего ж вредничать?

После известия, что есть координаты Глеба, у неё сразу повысилось настроение. Где бы тот ни был, хоть в Самарканде, хоть ещё дальше, они его разыщут и привезут в Москву. Жаль, что Коле придется провести несколько дней в тюрьме. А может, и не придется, если Глеб все ещё в Москве. Даже если он в другом городе, слетать туда и обратно и привезти его. Не так уж много это займет времени.

"Девятка" обогнала её и тут же резко затормозила Если бы Алла не обладала быстрой реакцией, точно бы тюкнулась носом в их багажник.

Именно так и поступают начинающие бандиты - специально подставляют свою машину, а потом выставляют "виновнику" астрономический счет, включают счетчик и прессингуют. Алла знала, что существуют банды, которые именно на этом специализируются. И куда деваться законопослушному гражданину, не имеющему связей с сильной "крышей"? В милицию обращаться бесполезно. Ударил чужую машину? Ударил. Помял? Помял. Почему не держал положенную дистанцию? Почему не вызвал ГАИ? А кто видел, что в машине четверо качков с прической "под ноль"? Где документальное подтверждение, что у него вымогают крупную сумму? А бравые ребята заставят его выложить из карманов все документы, узнают и домашний адрес, и все, что их интересует. И не оставят в покое, пока не получат то, ради чего все это затевалось. Могут забрать машину в счет долга, если она имеет приличную стоимость, могут заставить переоформить квартиру якобы по договору купли-продажи, могут потребовать и то, и другое. В общем, не отцепятся, пока не выжмут гражданина досуха. Жизнь-то, как известно, дается один раз, и прожить её хочется. Да и семью, детей жалко. Бандиты не церемонятся.

Алла ничуть не удивилась, увидев, как из "девятки" выходят четверо мордоворотов. Водитель остался за рулем. Все по типичному сценарию.

Почти не двигая корпусом, боевая подруга протянула правую руку к бардачку, достала свой "Смит-Вессон" и, уже открывая дверцу, чтобы выйти из машины, отработанным движением взвела курок. Держа руку с револьвером чуть сзади, чтобы бандитам не было видно, Алла вышла из машины, оставив дверцу открытой, и встала к ним левым боком.

- Поговорить хотите, ребятки? - спросила она приторно-сладким тоном.

- Ты зачем, блядь, трепалась, будто я Вальку скинул с балкона? угрожающим тоном спросил один из них, высокий брюнет в расстегнутой кожаной куртке и с мордой, про которую обычно говорят "кирпича просит".

- А, так ты значит, Вася, - догадалась Алла. - И это именно ты сбросил Валю с балкона...

- Щас, блядь, ты тоже отправишься за ней, - тем же угрожающим тоном произнес тот, выдернув из-за пояса пистолет.

Может быть, он собирался всего лишь попугать его, а возможно, и застрелить, - кто его, придурка, знает? Место здесь тихое, безлюдное, шлепнет, да и уедет со своими подельщиками. Алле некогда было анализировать намерения бандитов.

- Замри, сучонок! - она вскинула правую руку с револьвером и навела на него прицел.

Его правая рука непроизвольно замерла, не закончив движения.

- Брось пушку, ублюдок, - приказала верная боевая подруга, но он не послушался, и она выстрелила по левому переднему колесу, возле которого находился Василий.

- Не надейся, что я промахнулась, придурок, - спокойно произнесла она, снова держа его под прицелом. - Это я всего лишь продемонстрировала тебе, что обычно попадаю туда, куда намеревалась. Я хотела выстрелить именно по колесу, чтобы вы отсюда быстро не удрали, поскольку отпускать вас не собираюсь. Всех накажу, уроды гребанные. Следующей мишенью будешь ты. Предупреждаю, цацкаться с вами я не намерена. Ну, считаю до трех. На счет "три" твоя пушка должна оказаться на земле. Раз...

Василий медленно отвел руку в сторону, будто бы намереваясь отбросить оружие, но по его роже Алла видела, что он не собирается этого делать, а лишь тянет время, надеясь, что она расслабится. В данный момент Василий ещё не успел снять пистолет с предохранителя, но это дело нескольких секунд. А ствол этот мерзавец носит, похоже, не для того, чтобы колоть им орехи. По повадкам видно, что обращаться с ним он умеет.

- Два... - сказала верная боевая подруга, уверенная, что Василий все равно не бросит оружие, - упрям и туп. Да и не верит, что женщина, к тому же, такая холеная, явно из богатых, выстрелит в него. Ведь могла же сразу его завалить, между ними всего метра четыре, но вместо этого пальнула по колесу. Значит, по его мнению, не осмелится застрелить человека.

Видно было, что он её не боится, - психопат оголтелый, - к тому же, знает, что рядом дружки, а в стае такие мерзавцы ничего не боятся, когда четверо на одного. Храбрецы! Но и не хочет её злить или сильно пугать, чтобы она ненароком не нажала на спусковой крючок, - у нее-то оружие уже готово к стрельбе, и он в этом убедился.

Алла интуитивно чувствовала, что у остальных бандитов тоже есть стволы, и если Василий её опередит, то они тут же выхватят оружие и изрешетят её.

- Три, - сказала она и выстрелила по его пистолету.

Не зря верная боевая подруга говорила, что метко стреляет. Все, что она делала, - делала на совесть. И училась стрелять так, чтобы попадать куда надо.

Оружие вылетело из руки бандита и отлетело метра на два. Василий потряс ушибленной кистью и с ненавистью выдохнул:

- С-сука!

- Я же сказала, что на счет "три" оружие должно оказаться на земле, усмехнулась боевая подруга. - Еще раз дернешься - отстрелю яйца. А за "суку" и "блядь" ответишь в отдельном порядке.

Увидев, что рука одного из бандитов дернулась назад, видимо, за оружием, спрятанным за поясом, Алла тут же перевела прицел на него:

- А ты, ублюдок сраный, тоже стой спокойно и не обольщайся, что я позволю тебе достать пушку. Кто шевельнется, тут же получит пулю, но уже в лоб. Всех вмиг перестреляю. Причем, я одинаково хорошо владею обеими руками, учтите это, бандиты-самоучки.

Перекинув револьвер в левую руку, не сводя с них глаз и поочередно наводя прицел то на одного, то на другого, Алла заступила за дверцу, наклонилось и правой рукой дотянулась до лежащего на пассажирском сиденье мобильника. Выпрямилась, по-прежнему держа под прицелом то одного, то другого, и большим пальцем руки быстро набрала номер.

- Толян, - сказала верная боевая подруга, когда тот ответил. - Возьми Гену с Мишей и дуйте ко мне аллюром три креста. Я возле гаражей, что неподалеку от нашего офиса.

Бросив мобильник на сиденье, она на мгновение выпустила из виду бандитов. Выстрел прозвучал, когда Алла перекладывала револьвер в правую руку. Она дернулась от острой боли и удивленно посмотрела на свою левую руку. Рукав её голубой шубы окрасился кровью, и в этот момент один из бандитов, стоявших за Василием, сделал два широких шага по направлению к ней. То ли у него не было ствола, то ли он намеревался разделаться с раненной женщиной и без оружия.

- Стой, гад! - заорала верная боевая подруга, поймав его на мушку.

Тот резко затормозил, едва удержавшись на ногах. В серьезности её намерений сомневаться уже не приходилось. Раненный человек выстрелит, не задумываясь.

Алла обвела всех четверых быстрым взглядом - ни у одного из них не было в руках оружия. Перевела взгляд на водителя, парнишку лет девятнадцати, которого она раньше расценила как неопасного противника, и поняла, что стрелял он. Сейчас тот вжал голову в плечи, видимо, испугавшись собственного поступка, и таращился на нее.

- Ах, это ты в меня стрелял, гаденыш, - тихим голосом, от которого начинающий бандит ещё больше вжал голову в плечи, произнесла верная боевая подруга. - Ну, тогда придется тебя проучить, раз ты по головке траханный.

Прицелившись ему прямо в лоб, Алла несколько секунд смотрела на него сквозь прорезь прицела, чтобы тот хорошенько прочувствовал, успел попрощаться с жизнью и надуть в штаны, потом сместила револьвер немного влево и выстрелила. В ветровом стекле чуть левее его головы появилось отверстие размером с пятак, а водитель завизжал и схватился руками за лицо, хотя никаких особенных повреждений получить не мог. Разве что стеклянная крошка попала ему в глаз.

- Этого я уже проучила, теперь твоя очередь, подонок, - удовлетворенно произнесла она, прицеливаясь в Василия. - Сейчас останешься без яиц, а это очень больно. Потом посмотрим, чьи яйца будут следующими в очереди на отстрел.

В этот момент из-за поворота, визжа покрышками, вылетел "вольво" верного оруженосца. Тут же выскочил Толик с револьвером в руке, за ним оба охранника их фирмы, тоже со стволами.

- Стоять! - заорал Гена, хотя ошарашенные бандиты и так стояли, боясь шелохнуться, поняв, что с этими ребятами шутки плохи.

- Алка, ты ранена! - вскрикнул Толик, бросаясь к ней.

Охранники в это время сбили с ног всех четверых и от души молотили их по ребрам тяжелыми армейскими ботинками.

- Кто из них тебя подстрелил? - Глаза у верного оруженосца были просто бешенные. В живых виновника он бы точно не оставил.

- Остынь, Толян, - тихо сказала Алла, чувствуя, что слабеет. - Я с ним уже разобралась.

- Срочно вези Аллу Дмитриевну в больницу, - крикнул Миша, не прекращая своего занятия. - Мы тут сами управимся.

Водитель уже не визжал, а тихонько скулил, не отрывая рук от лица.

- Этот? - спросил Толик, показывая на него.

- Нет, - ответила Алла.

- Кто? - он никак не мог успокоиться.

- Толян, я же сказала, что уже наказала его.

Оторвавшись от приятного занятия, Гена достал наручники, защелкнул по одному браслету на руке двоих бандитов и повернулся к Алле. Весь рукав и передняя пола её шубы уже были в крови.

- Алла Дмитриевна, езжайте скорее к врачу. С этими, - он опять врезал ногой под ребра лежащему рядом бандиту, - мы сами разберемся.

- Щас двинем, - пообещал верный оруженосец. - А этих в лесок и шлепнуть? - спросил он свою повелительницу.

- Нет, пусть их отвезут к Мирону. - Она тряхнула головой, чтобы собраться с силами. Перед глазами уже двоилось, ноги подгибались, волнами накатывала слабость, и Алла усилием воли пыталась держаться прямо и говорить внятно. - Мне нужно с ними потолковать. Особенно вон с этим. - Она кивнула на Василия, с которого уже давно слетела бандитская спесь.

- Командир их в мясо превратит, если узнает, что на вас наехали, да ещё ранили, - сказал Миша, защелкнув наручники на руках двух других головорезов и поднимаясь с колена.

- Пусть превратит, - произнесла Алла как могла громче, чтобы бандиты услышали и прониклись. - Но потом. Передайте ему, что я велела их запереть и до моего приезда не трогать.

- Толян, что ж ты жгут-то не наложил! - упрекнул его Миша. - Не видишь, что ли, как кровь хлещет!

Толик нырнул в машину и вынырнул с аптечкой в руках. Верная боевая подруга зажмурилась и сцепила зубы, чтобы не взвыть от боли, когда он туго перетянул жгутом её руку, попав прямо на рану.

- Езжайте скорее, Алла Дмитриевна, - поторопил Гена, забирая у неё револьвер и помогая сесть в "вольво". - Гони, Толян, она уже теряет сознание.

Больница оказалась близко. Верный оруженосец, бережно вынес любимую начальницу из машины, подхватив её под коленки, прислонил к задней дверце и нырнул в салон, чтобы сунуть под сиденье револьвер, который во время бешеной езды машинально держал в руке. Алла сползла на землю, полузакрыв глаза. В запале схватки она почти не ощущала боли, а сейчас рука вся горела и онемела под жгутом. Кружилась голова, её поташнивало, перед глазами все плыло и двоилось, окружающее виделось нечетко. Ни стоять, ни идти она уже не могла.

Бросив свой "вольво" незапертым, Толик поднял Аллу на руки и внес в распахнутые настежь двери. В приемном покое он бегом пронес её мимо сидящих на стульях больных, провожавших их удивленными взглядами, и побежал дальше, поглядывая на таблички на дверях.

- Где тут у вас операцию делают? - заорал Толик молоденькой медсестричке, оказавшись в боковом коридоре.

- Операционный блок на четвертом этаже, - испуганно пролепетала та, не решившись сказать этому человеку бандитского вида, с рук которого на пол падали капли крови, что в операционный блок нельзя входить посторонним. Вон лестница. - Она показала рукой в конец коридора.

Верный оруженосец помчался в указанном направлении и побежал вверх по лестнице. Веса тела любимой начальницы он даже не чувствовал. Навстречу ему попадались мужчины и женщины в белых халатах, они что-то сердито выговаривали ему, но Толик не обращал на них внимания. Еще раз свернул и, наконец, увидел в конце коридора крупную надпись синим на белой сдвоенной двери "Операционный блок", толкнул одну створку и попал ещё в один короткий коридор. Здесь на всех четырех дверях были таблички "Операционная". Толик пинком распахнул первую дверь, но там никого не было. За второй дверью он увидел склонившуюся над столиком с инструментами женщину в зеленой операционной рубашке, брюках и шапочке того же цвета и с марлевой повязкой на лице.

Она подняла на них глаза и в первый момент обомлела, но тут же вскинулась:

- Куда в верхней одежде! Здесь операционная!

- Поговори у меня! - угрожающе произнес Толик, и та тут же умолкла, испуганно глядя на него. Вид у него и в самом деле был устрашающий.

- А чё здесь нет, на чем операцию делают? Стол-то где?

- Это предоперационная, а операционная там. - Женщина показала рукой на разделяющую оба помещения матовую стеклянную перегородку, в которой был проем без двери.

- Ты врач?

- Нет, я операционная сестра.

- А где врач?

- В ординаторской.

- Сбегай за ним. Живо! - прикрикнул он, и та пулей вылетела за дверь.

Толик опустил свою драгоценную ношу на стоявший в углу круглый медицинский табурет, прислонил её к стене и огляделся.

Закрыв глаза, Алла откинула голову назад, стараясь опереться о стену затылком. Держать спину прямо уже не было сил.

Взяв со столика хирургический скальпель, верный оруженосец осторожно, но очень ловко разрезал рукав её шубы, оставив на месте жгут.

- Потом отдашь скорняку, он зашьет, - грубовато-ласково сказал он своей повелительнице.

- Да режь, не боись, шуба все равно на выброс, - еле слышно ответила она, не открывая глаз.

Вошел хирург, тоже в зеленом операционном костюме, шапочке и бахилах, марлевая маска болталась у него под подбородкам. За ним шла давешняя медсестра. Бросив быстрый взгляд на Аллу, он отрывисто спросил:

- Огнестрел?

- Да, - ответил Толик.

- Куда ж вы наложили жгут! - сердито произнес хирург, а верный оруженосец вздрогнул, растерянно глядя на него. - Люся, - обратился врач к медсестре, - наложи жгут правильно.

Та подошла, быстро развязала резиновый жгут, по которому непрерывной струйкой стекала кровь, и затянула его повыше, под самым плечом.

- Систему для переливания крови, быстро, - приказал ей врач. - Какая у вас группа крови? - обратился он к Алле.

- Вторая, резус положительная... - Она с трудом шевелила губами, чувствуя, что теряет сознание. Боли Алла уже не чувствовала, лишь ощущала свинцовую тяжесть в руке, а все тело почему-то стало легким и будто бесплотным.

"А ведь я умираю... - подумала, но как-то отстраненно, будто не о себе. - Вот он, этот черный провал... Значит, скоро свидимся с Витей...".

- Снимите с неё шубу, жгут оставьте, - велел хирург Толику.

Включив воду, он взял хирургическую щетку и мыло и стал тщательно мыться к операции, намыливая щетку и энергично натирая ею руки до локтей.

Верный оруженосец решил, что снять шубу получится быстрее, чем разрезать.

- Потерпи, Алка, - ласково сказал он, стараясь как можно осторожнее освободить её от шубы, но она его уже не слышала и ничего не чувствовала.

Медсестра открыла стоящий в углу предоперационной холодильник. Быстро обежав взглядом этикетки, достала четырехсотграммовый флакон крови нужной группы, кончиком скальпеля отогнула круглую крышечку, потом взяла упаковку со стерильной системой для переливания крови, одним привычным движением вскрыла её, вонзила иглу в пробку флакона, пережала трубку зажимом, установила флакон с системой на стойке и отнесла в операционную.

В действиях медсестры и врача ощущалась отработанная до автоматизма четкость. Они не смотрели ни друг на друга, ни на пациентку, делая каждый, что положено.

Толику казалось, что хирург слишком долго моет руки, а медсестра все делает слишком медленно, но он почему-то робел и боялся их торопить. Стоял и молча следил за их действиями.

Продолжая мыть руки, хирург повернул голову, бросил взгляд на пациентку и велел:

- Снимите с неё пиджак. Быстрее.

Видя, что Толик замялся, врач прикрикнул:

- Ну, что вы стоите, как истукан! Снимайте этот чертов пиджак, не видите, что ли, она потеряла сознание! Белье разрежьте, вон ножницы на столе. Да не на этом, болван! - раздраженно вскричал он, увидев, что Толик потянулся к хирургическому столику с разложенными на нем инструментами.

Верный оруженосец, растерянно поозиравшись, наконец углядел нужный стол и ножницы на нем. Стыдливо стараясь не смотреть на любимую начальницу, стянул с неё пропитавшийся кровью пиджак и бросил на пол.

- Унесите потом её одежду, здесь ей не место, - суровым тоном выговорил хирург, не оборачиваясь. - Прикатите из коридора каталку и уложите на неё больную.

Толик вылетел в коридор и увидел стоявшую в углу медицинскую каталку. Вкатив её в предоперационную, он поднял обмякшее тело Аллы и бережно уложил. Она была бледна до синевы, губы тоже почти белые, глаза закрыты. Сдержав нечаянный всхлип, преданный Санчо Панса приподнял её голову и уложил поудобнее.

Хирург уже закончил мыться и стоял спиной к нему, подняв согнутые в локтях руки, дожидаясь, пока медсестра подаст перчатки. Та достала стерильные упаковки хирургических перчаток, быстро вскрыла две из них, вначале натянула перчатки сама, потом достала вторую пару, вытянув их за резинки, которые должны охватывать запястья, одним привычным движением натянула их поочередно на его руки, затем подцепила корнцангом стерильную маску и ловко одела на врача.

- Почему до сих пор нет анестезиолога? - обратился к ней хирург, держа руки на весу и тряхнув головой, чтобы маска сползла чуть ниже.

- Он в малой операционной, - ответила она. - Там уже заканчивают.

- Вези её в операционную и начинай переливать кровь.

Недоуменно покосившись на Толика, - почему он до сих пор здесь? медсестра взяла каталку за ручки и покатила в операционную.

В предоперационную вошли ассистирующий хирург, анестезиолог и ещё одна медсестра, помощница анестезиолога, все в зеленых операционных костюмах. Ни слова не говоря, второй хирург сразу направился к раковине и начал мыться, анестезиолог с медсестрой так же молча прошли в операционную.

Тут первый хирург заметил все ещё стоявшего столбом преданного Санчо Пансу.

- А вы какого черта тут делаете? - заорал он.

Суровый Толик, который ни черта не боялся, ещё больше оробел перед этим человеком, в руках которого сейчас была жизнь его любимой начальницы.

- Доктор... это... - мялся он, не зная, как заговорить на щекотливую тему, и вдруг выпалил: - В общем, сделайте все путем, я заплачу, - и полез в карман.

- Немедленно покиньте предоперационную, - непреклонным тоном заявил хирург.

Толик подхватил с пола Аллину одежду и попятился к двери. Уже открыв дверь, он бросил последний взгляд в сторону операционной и опять повторил:

- Любые бабки, доктор... Спасите ее...

Врач раздраженно махнул рукой и направился в операционную.

- Танюша, это Олеся. Наши девочки собрались?

- Все здесь, кроме тебя, Тамары и Лены.

- А Алла приехала?

- Нет. Не пойму, почему она до сих пор не появилась. Часа назад позвонила и сказала, что через четверть часа будет, но её до сих пор нет.

- Может быть, ещё куда-то решила заехать или зашла в свой офис. Передай ей, когда придет, что я заехала к одной даме из Клуба. Ее зовут Сима, именно она пригласила Валю в их Клуб, поняв, как та несчастна. Пока она ставит свою машину на стоянку, я решила позвонить.

- Ну, и как тебе эта Сима?

- Очень симпатичная женщина. Она рассказала мне свою историю. От неё ушел муж и практически ограбил её, воспользовавшись тем, что Сима лежала в больнице. У других женщин из их Клуба примерно такие же проблемы. Их основная задача - отомстить мужьям и отстоять свои интересы.

- Они их убивают, что ли?

- Этого я пока не выяснила. Но, судя по Симе, непохоже.

- В тихом омуте...

- Это я понимаю, потому и согласилась заехать к ней домой, чтобы поближе познакомиться и выяснить, чем они занимаются. Очень хочу повидать их предводительницу, но Сима сказала, что меня вряд ли примут в Клуб.

- Она что-то заподозрила?

- Нет, не в этом дело, а в том, что я замужем.

- Ну и что? Девочки говорили, что в этом Клубе есть и замужние. Да и моя подопечная замужем.

- Я по глупости призналась, что у меня благополучный брак, а они, судя по всему, принимают только тех, у кого большие проблемы в семейной жизни. Надо было сказать, что у меня тоже не все ладно, тогда бы удалось туда внедриться.

- Придумай что-нибудь.

- Попробую. Скажу, что у моей подруги серьезные проблемы, и ей нужна помощь. А ты сыграешь роль этой подруги, ладно?

- Запросто.

- Ты посильнее напирай на то, как несчастна, какой подлец твой бывший муж, как горишь жаждой мести и готова на все.

- Поняла. Легенду отработаю, комар носу не подточит.

- Я попробую уговорить Симу уже сегодня разрешить тебе присутствовать на их клубной встрече. Как раз сегодня вечером они собираются на квартире Ирины, их предводительницы. Может быть, мне не разрешат прийти, а тебя Сима возьмет с собой. Она в этом Клубе уже два года и, как я поняла, пользуется авторитетом. Если Сима согласится, я сразу тебе позвоню, и ты приедешь к ней или куда она скажет.

- Идет! - воодушевилась Татьяна. - У них там какая-то особая одежда? Может быть, мне заехать домой и переодеться в вечерний туалет?

- Не надо. На первый раз приезжай, в чем есть, а там посмотришь. А что узнали остальные девочки?

- Примерно то же. Все подопечные наших "самаритянок" говорят, что мужчин ненавидят, все обижены и злы на них. Оле попались две лесбиянки-феминистки, Тамаре - вначале сердитая, неразговорчивая дама, а потом поп-певица, Кате - женщина, которую бросил любовник, Лена ещё не звонила. А я общалась с женщиной, у мужа которой есть вторая семья. Он все отдает туда, и она на него очень зла.

- В общем, их проблемы понятны. Пока непонятно лишь, как они им мстят.

Впервые в жизни Толик плакал. Он сидел на корточках в углу коридора, машинально держа в охапке окровавленную Аллину одежду, и прятал мокрое от слез лицо, когда мимо проходили люди в белых халатах и зеленых хирургических костюмах, недоуменно поглядывая на него.

Наконец какая-то сурового вида монументальная женщина в белом халате и шапочке, надвинутой на лоб, увидев его, остановилась и спросила грозным тоном:

- Что это вы тут уселись, молодой человек?

- Там... - не поднимая головы, верный оруженосец махнул рукой в сторону операционной.

- Немедленно покиньте операционный блок! - непреклонным тоном заявила она. - Посторонним здесь находиться нельзя.

Он упрямо мотнул головой и не двинулся с места.

- Я к вам обращаюсь, молодой человек! - повысила голос разгневанная его непослушанием женщина. - Немедленно выйдите отсюда!

- Да пошла ты! - огрызнулся Толик.

- Я вызову охрану, - пригрозила суровая дама и ушла, сердито качая головой.

Преданный Санчо Панса остался на том же месте.

Спустя некоторое время он вытер лицо рукавом, достал сотовый телефон и набрал номер.

- Командир, это я, Толян, - тихо сказал он, когда тот ответил.

- Где Алла? - спросил Мирон звенящим от напряжения голосом.

- Тут, в больнице. Операцию делают.

- Как она?

- Плохо, командир. Много крови потеряла. Без сознания.

- Эх ты!..

- Алка ж никого не слушает, - виновато произнес верный оруженосец. Все сама, сама...

- Гена сказал, что ты тратил время на разговоры, вместо того, чтобы немедленно везти её в больницу.

- Виноват, командир. Я ж злой был, хотел этому отморозку башку свернуть.

- Ладно, это все потом. В какой она больнице?

- Да хрен его знает?.. Быстро доехали, видать, недалеко от нашего офиса.

- Ладно, я найду. Жди меня там.

Беседа с Глебом оказалась короткой, но успешной, и даже водку распивать не пришлось. Оставив припасенную бутылку на его кухонном столе, сыщик решил сразу же поделиться хорошими новостями с верной боевой подругой. Но её мобильник не отвечал. Молчал и телефон в её служебном кабинете.

По дороге в следственную часть Виталий постоянно набирал номера Аллиных телефонов, но с тем же результатом.

У "самаритян" номер был постоянно занят, а когда сыщик все же дозвонился, Татьяна ответила, что они и сами в недоумении, почему Аллы до сих пор нет. Ждут её давно, верная боевая подруга обещала быть через четверть часа, но прошло уже более часа, а от неё никаких известий. Такого за Аллой не водилось - если она задерживалась, то всегда звонила.

Доехав до следственной части, Виталий быстро нашел нужный кабинет. Он был здесь почти своим человеком, и их беспрепятственно пропустили, опустив ненужные формальности, как пропуск и прочее.

Они приехали вовремя - Николая ещё допрашивали. Адвокатесса Наташа тоже была в кабинете следователя. На звук скрипнувшей двери она оглянулась первой и, увидев Виталия, тут же молча вышла в коридор.

- Кассету мы не нашли, да она и не нужна, - пояснил сыщик. - Это Глеб, который в протоколе указан под псевдонимом "Николаев". Он согласен все рассказать на протокол при условии, что никому в поселке об этом не будет известно.

- Отлично! - просияла Наташа.

- Тогда я вас оставляю.

Попрощавшись с адвокатессой и свидетелем, сыщик вышел на улицу.

Неясное чувство тревоги, не покидавшее его весь день и лишь слегка притупившееся, когда дело с Глебом успешно завершилось, теперь вновь обострилось.

Почему же сама Алла не позвонила, чтобы узнать, как у него дела? Она могла забыть свой мобильник в машине, но оказавшись в любом место у телефона, должна была позвонить и выяснить, нашел ли он Глеба, и согласился ли тот дать показания.

Номера мобильного телефона Толика у сыщика не было, и Виталий решил заехать в офис "Примы". Верный оруженосец обычно в курсе, где его начальница.

Толика так и не смогли выпроводить из операционного блока, хотя сердитая старшая медсестра привела двух охранников. С охранниками ему удалось договориться, сунув каждому по зеленой сотне, и его оставили в покое.

Через сорок минут в коридор операционного блока вошел Слава Миронов в сопровождении двух телохранителей. При виде командира Толик встал, пряча глаза.

- Что, операция ещё не закончилась? - напряженным голосом спросил Мирон.

Глядя в пол, верный Санчо Панса отрицательно мотнул головой.

Закусив губу, Слава отошел в сторону. Здесь не было окон и даже некуда было уставиться взглядом. По одну сторону коридора голые стены, выкрашенные белой краской, по другую - четыре двери с табличкой на каждой "Операционная".

- Куда её ранили? - наконец нарушил молчание Мирон.

- В левую руку пониже плеча, - глухим голосом ответил Толик, по-прежнему глядя себе под ноги.

- Гена говорил, вся её шуба была в крови. Может быть, ранений несколько?

- Других я не видал. А рука вся разворочена.

Слава посмотрел на лежащую у его ног окровавленную одежду Аллы.

- Что ж ты сразу её не перевязал? И жгут наложил с опозданием...

- Я ж не знал, как надо, командир... - еле слышно произнес верный оруженосец виноватым тоном.

- Мерзавец, - с ненавистью произнес командир, и Толик вскинул голову. - Да не ты, - поморщился Слава. - Я про этого подонка, который в неё стрелял.

- Алка велела их не трогать. Хотела сама с ними потолковать... сказал преданный Санчо Панса и еле сдержался от всхлипа, подумав, сможет ли горячо любимая им начальница когда-нибудь с ними потолковать. И вообще с кем бы то ни было...

Мирон не ответил, и Толик понял, что толковать Алле, если она останется жива, уже не с кем.

Подъехав к офису "Примы", Виталий увидел знакомый красный "фольксваген" и обрадовался. Значит, верная боевая подруга здесь.

Взбежав по ступенькам, он нажал на звонок. Дверь открыл незнакомый охранник.

- Вы к кому? - хмуро спросил он.

- К Алле Дмитриевне.

- Ее нет.

- Но её машина стоит возле офиса!

- А вы кто?

- Виталий Рылеев, её друг.

- Алла Дмитриевна в больнице. Она ранена.

- Как - ранена... - растерянно произнес сыщик, успев подумать, что его тревоги сбылись.

- На неё напали пятеро. Это произошло недалеко от офиса. Гена с Мишей взяли их и отвезли к командиру, а Толян повез её в больницу. А командир меня сюда прислал.

- А что с Аллой Дмитриевной?

- Пока не известно. Гена говорил, что когда они приехали, вся её шуба была в крови.

- А в какой она больнице?

- Не знаю. Толян не звонил, а его мобила не отвечает.

- Дайте мне номера мобильников Мирона и Толика.

Охранник продиктовал, и Виталий сразу набрал номер Славы Миронова. Когда тот ответил, сыщик произнес:

- Слава, это Виталий Рылеев. Как Алла?

- Видимо, повреждена артерия. Гена говорил, что кровь просто хлестала. Но мои бойцы, вместо того, чтобы оказать ей первую помощь и немедленно везти в больницу, молотили этих подонков и выясняли, кто из них в неё стрелял. Ее оперируют уже более двух часов.

- Я сейчас приеду.

- Не надо. Вас сюда не пропустят. Когда операция закончится, я сам вам позвоню. Дайте номер вашего сотового.

Виталий продиктовал номер своего телефона, и Мирон дал отбой.

Все это время, пока сыщик разговаривал, охранник напряженно смотрел на него, пытаясь понять, о чем сообщил командир.

- Как Алла Дмитриевна? - спросил он, когда Виталий замолчал, застыв с трубкой в опущенной руке.

Сыщик непроизвольно вздрогнул от звука его голоса и перевел на него взгляд.

- Тех, кто играет в смертельные игры, предчувствия обычно не обманывают, - тихо произнес он, думая о своем.

Спустя ещё полтора часа из операционной вышли оба хирурга, на ходу стягивая маски и промокая ими мокрый лоб. Лица у обоих были утомленные, глаза запали, лица блестели от пота.

Мирон шагнул к ним, встав на их пути.

- Как она, доктор? - обратился он к тому, кто был постарше, и в котором он интуитивно почувствовал главного.

- Пока жива, - ответил тот, окинув его быстрым взглядом и сразу поняв, кто он такой.

- А... - всесильный Слава Миронов на минуту смешался, не решаясь спросить о прогнозе на будущее. - А она выживет? - наконец задал он вопрос.

- Пока не могу сказать определенно. Пациентка перенесла клиническую смерть. Мы сделали все, что могли, теперь дело за реаниматологами.

Достав приготовленный пухлый конверт, Мирон протянул его врачу, но тот сделал отстраняющий жест:

- Ничего не могу гарантировать. Очень большая кровопотеря. Ваши деньги её не спасут.

- Значит... - Слава не смог продолжать дальше.

- Мы перелили ей четыреста граммов крови, больше за один раз нельзя. А она потеряла значительно больше. Кровопотеря, почти не совместимая с жизнью. Жгут был наложен поздно, да к тому же, неправильно - не выше, а поверх раны, только хуже сделали, а кровотечение не остановили. Что ж вы сразу-то не постарались остановить кровотечение подручными средствами?

- Она была одна...

- Сколько времени прошло после ранения?

Мирон перевел взгляд на Толика.

- Не знаю, - промямлил тот, чувствуя себя виноватым за то, что своими неумелыми действиями сделал только хуже. - Мы сразу приехали, как она позвонила. Она уже была раненная.

- Без сознания?

- Нет, стояла.

- Надо было прижать артерию пальцем или ладонью. Ведь кровь фонтанировала, разве вы этого не видели? - суровым тоном произнес хирург.

Верный оруженосец опустил голову и еле слышно ответил:

- Она ж в шубе была, не видно...

- При таком интенсивном кровотечении каждая минута дорога. Учтите на будущее.

- Ладно, - ответил Толик и добавил со всхлипом: - Лучше б такого сроду не видать...

- Как я понимаю, при специфике вашей деятельности, сие от вас не зависит.

- Доктор, а через сколько времени ещё можно перелить ей кровь? вмешался Мирон.

- Посмотрим. Злоупотреблять с переливанием крови нельзя. Хотя кровь той же группы, но это чужеродный белок. Может быть анафилактический шок, это крайне опасно для жизни. А в её состоянии - тем более. Кто-нибудь из вас может стать донором?

- Да, все мои ребята сдадут кровь. Хоть цистерну.

- Подойдите потом к старшей сестре и уладьте этот вопрос. Вначале доноры должны сдать все анализы.

- Все сделаем, доктор. У неё одно ранение?

- Одно, но и его с лихвой хватило.

- А почему её не вывозят? Ведь операция уже закончилась.

- С ней занимаются реаниматологи.

- Доктор, скажите честно - она выживет?

Хирург оставил его вопрос без ответа.

- Вы будете здесь?

- Да, - кивнул Мирон.

- Выйдите из операционного блока и ждите в приемном покое. К вам выйдут.

Слава повиновался беспрекословно.

Хирурги ушли, а Мирон с охранниками остались у дверей послеоперационного блока.

- Игорь, это я, Виталий.

- Привет, сыщик! - весело отозвался Казанова.

- Алла ранена, в больнице.

- Как?.. - голос Казановы мгновенно изменился.

- Детали пока не известны. Я звонил Мирону, он в больнице. Сказал, что повреждена артерия, Алла потеряла очень много крови.

- Немедленно поехали к ней в больницу!

- Погоди. Мирон только что звонил. Операция закончилась, но ещё ничего не ясно. Ее слишком поздно привезли в больницу.

- Совсем поздно?.. - Игорь осекся, боясь продолжать.

- Алла перенесла клиническую смерть.

- О Боже! - горестно простонал Казанова. - Алка, подруга...

- Ларисе ты сам скажешь или мне позвонить?

- Нет, пока не звони.

- Ладно. Подождем.

- Виталь, но клиническая смерть - это же ещё не окончательно... Надежда есть.

- Надеюсь, что есть. Мирон сказал, что её ещё не вывозили из операционной. Реаниматологи что-то пытаются сделать.

- Почему же её так поздно привезли в больницу?

- Мирон сказал, что она была одна, на неё напали пятеро. Алла позвонила Толику уже будучи раненной. Он с охранниками приехал, а она истекала кровью.

- Виталь, но ведь не может же она просто так погибнуть...

- Не знаю, Казанова... От нас тут ничего не зависит.

- Верная боевая подруга не может погибнуть, - сказал Игорь уже более окрепшим голосом. - Этого просто не может быть.

Прошло полчаса и наконец двери операционного блока распахнулись. Одна медсестра катила каталку, держа сзади за ручки, вторая шла справа, держа на весу штатив с системой.

- Дай я, - рванулся Толик, чтобы помочь везти каталку.

- Отойди, - сурово сказала медсестра, и он тут же шагнул в сторону.

Мимо быстро проехала каталка с укрытой до горла простыней Аллой. Ее белое лицо с сомкнутыми веками выглядело маской.

- Куда ее? - спохватился Мирон, устремляясь следом.

- В реанимацию, - на ходу ответила медсестра, держащая капельницу, трубка от которой тянулась под простыню.

- Она жива? - он уже догнал каталку и шел рядом, вглядываясь в застывшее лицо любимой женщины.

- Слушайте, молодые люди, выйдите отсюда вон! - раздраженно бросила вторая медсестра и покатила каталку ещё быстрее.

Все четверо медленно прошли коридором, спустились по лестнице, свернули, ещё раз свернули и наконец оказались в приемном покое.

Телохранители шуганули сидящих на стульях пациентов, и Мирон сел, оперевшись локтями о колени и уронив в ладони лицо.

Через час в приемный покой вышел хирург, который оперировал Аллу. Увидев его, Толик тут же вскочил. Мирон, все это время неподвижно просидевший в той же позе, поднял голову и тоже встал.

- Состояние крайне тяжелое, - произнес врач, подойдя к ним.

- Она выживет? - опередил командира Толик.

Проигнорировав его вопрос, хирург обратился к Мирону:

- Пройдите к медсестре приемного покоя, пусть она заведет историю болезни. Документы больной у вас?

- Нет, - ответил Слава.

- Потом привезите.

- Привезем. - Мирон перевел взгляд на одного из своих телохранителей, и тот, молча кивнув, тут же ушел.

- Как её зовут? - спросил врач.

- Алла. Алла Дмитриевна Королева.

- Красивая женщина. Жаль.

- Она... - Мирон непроизвольно запнулся.

- Нет, вы не то подумали, - покачал головой врач. - Я имел ввиду, что на руке будут шрамы.

- А, это, - перевел дух Слава. - Значит, рука цела?

- Относительно.

- Задета кость?

- Да.

Мирон зажмурился и помотал головой. Через минуту он открыл глаза и посмотрел на врача:

- Вы ампутировали ей руку?

- Зачем же? Собрали костные отломки, закрепили скобками. Должно срастись, ваша Алла ещё молода. Но рука, конечно, уже не будет такой красивой, как прежде.

Сделав глубокий вдох, Мирон задержал дыхание и успокоился.

- Для Аллы это, конечно, важно, а для меня важнее, что она жива и рука цела. Потом сделает пластическую операцию. Это возможно?

- Конечно.

- Вы уверены, что она выживет?

- Не уверен. Я же сказал - состояние крайне тяжелое.

Мирон понял, что рано успокоился.

- Кто в неё стрелял? - спросил хирург.

- Да один мерзавец.

- Вы знаете, что я должен сообщить об этом в правоохранительные органы?

- Знаю. - Слава посмотрел на него.

Тот усмехнулся и сказал:

- Ладно. Решим этот вопрос.

Мирон полез в карман за конвертом, но врач отрицательно качнул головой:

- Потом. Плохая примета.

Слава вздрогнул, но промолчал. Что толку спрашивать? Хирург ещё и сам не знает, выживет ли Алла.

Достав свою визитку, Мирон протянул её врачу.

- Возьмите, доктор. Позвоните, если будут проблемы. Обещаю, больше у вас никогда не будет проблем.

- А у меня их и так почти нет, - ровным тоном ответил врач, но визитку не взял. - Если бы ещё всякие мерзавцы не стреляли в красивых женщин, так и вообще бы не было.

Когда хирург, попрощавшись, пошел в конец коридора, Слава остановил женщину в белом халате, только что вышедшую из кабинета, и, кивнув на удаляющегося врача, спросил:

- Как фамилия этого хирурга?

- Меркулов.

- А как его зовут?

- Олег Павлович.

- Когда он сегодня заканчивает работу?

- Должен был в пять, но Олег Павлович всегда задерживается допоздна.

- Спасибо, - поблагодарил Мирон. Когда женщина ушла, он обратился к Толику: - Съезди в ближайший автосалон, выбери хорошую машину. Я позвоню ребятам, чтобы срочно подвезли деньги.

- Командир, можно, я здесь останусь? - взмолился преданный Санчо Панса, хотя обсуждать приказы Мирона было не принято. - Может, Алке чё понадобится, так я пулей слетаю.

- Ладно, - разрешил Слава. - Анатолий, спасибо за все, что ты сделал для Аллы.

- Да чё там... - махнул рукой тот, отвернулся и всхлипнул.

- Не переживай из-за жгута. - Командир положил руку ему на плечо. Если б ты сразу не отнес её в операционную, то и жгут бы не спас. А если бы не приехал сразу же, то и операция бы уже не понадобилась. Эти мерзавцы были вооружены, все пятеро. Долго бы раненная Алла против них не продержалась.

- Дак она все равно помирает... - глухо отозвался верный оруженосец, не глядя на командира. - Доктор же сказал, что у ней клиническая смерть...

- По крайней мере, есть хоть какая-то надежда.

Выйдя вместе с телохранителем из здания больницы, Слава Миронов позвонил Виталию и сообщил новости, а потом в свою резиденцию и велел купить два автомобиля - для врача и для Толика. Подержанный "вольво" верного оруженосца уже давно нуждается в замене, и он заслужил такой щедрый подарок.

В приемном покое больницы Виталий издалека увидел Казанову, который стремительно ходил из одного конца коридора в другой, так что полы его пальто разлетались. Заметив сыщика, тот направился к нему.

- Как она? - спросил сыщик.

- Плохо. Состояние крайней тяжести.

- А что говорят врачи?

- Да ничего они не говорят! Эта мымра в справочной сначала сказала, что Алка уже умерла. Потом порылась в бумажках и равнодушно бросила: "Нет, оказывается, ещё жива. В реанимации". Ну, что за люди тут работают, а! Им бы на кладбище работать. Хотя и на кладбище бездушные люди не нужны. Врачи, правда, поделикатней, но тоже ничего определенного не сказали. Качают головами: "Большая кровопотеря, почти не совместимая с жизнью...". Почти! возмутился он.

- А что - разве ей кровь не перелили?

- Да у них, по-моему, во всем дефицит. Выживет больной сам, и ладно, не выживет - тоже ладно.

- Так пойдем, сдадим кровь. Я знаю, так делается. Сколько больному нужно крови, столько и сдают близкие люди. Можно больше, но меньше не желательно. Сейчас желающих сдать кровь значительно поубавилось. Это раньше многие сдавали за два отгула и талоны на обед. А сейчас - кому нужны отгулы, если ими не воспользуешься! А за обед могут только бомжи сдать, у них, понятное дело, кровь не берут.

- Так чего ж мы стоим! Пошли! - Игорю не терпелось сделать хоть что-нибудь.

- Давай спросим в справочной, где сдают кровь.

Они подошли к окошку справочной. Виталий наклонился первым - Казанова слишком взволнован и раздражен, - и спросил:

- Девушка, мы насчет Королевой.

- Да надоели вы мне с вашей Королевой хуже горькой редьки! огрызнулась та. - И звонят, и приходят. Кто она - царица Савская?

Виталий, ни разу в жизни и пальцем не тронувший женщину, еле сдержался от желания всунуть руку в окошко и съездить наглой и бездушной девице по физиономии. Теперь он понимал, почему так взбешен Казанова. Досчитав до десяти, сделав пару глубоких вдохов, сыщик немного успокоился и спросил ровным тоном:

- Мы бы хотели сдать кровь. Не скажете, куда нам идти, чтобы потом Королевой перелили кровь?

- Выйдите во двор и направо за угол, - уже более спокойным тоном ответила та, поняв, что большее её не будут напрягать насчет состояния этой пациентки. - Да вон идет заведующий второй хирургией, - она показала рукой на врача лет пятидесяти, который прошел мимо них. - У него спросите про вашу Королеву.

- Доктор, можно вас на минуту, - обратился к нему Виталий, и тот приостановился. - Мы друзья Аллы Королевой. Скажите, пожалуйста, как она.

- Пока без динамики.

- Она пришла в сознание?

- Нет.

- А её привезли уже без сознания?

- Практически так.

- Но хоть какой-то прогноз на будущее?

- Молодой человек, а что бы вы ответили, будь вы на моем месте? Состояние крайне тяжелое, пациентка перенесла клиническую смерть, и если бы оперирующий хирург сразу же не осуществил реанимационные мероприятия, она бы погибла. Кровопотеря очень значительна, задета артерия, кровь хлестала фонтаном, а тот, кто её привез, наложил жгут не выше раны, а поверх её, тем самым вызвав некроз тканей, но не остановив кровотечения. И какого прогноза вы требуете от меня? Ведь я не волшебник, а всего лишь хирург.

- Понимаю, доктор, - сказал сыщик упавшим голосом.

Почему-то, хотя Мирон ему уже сказал, что Алла при смерти, он этому не верил. Как не верил этому и Казанова. Разве может умереть верная боевая подруга?! Но, услышав от врача столь пессимистический прогноз, понял, что его аргументы были наивны. Все смертны, в том числе, и верная боевая подруга.

Сейчас она просто женщина, которая истекла кровью и колеблется между жизнью и смертью.

Но хоть что-то же надо делать! Хоть что-то! Не стоять же так, ожидая трагической вести!

- Мы хотели с другом сдать кровь, чтобы ей перелили.

- Ей уже перелили восемьсот граммов крови, но она потеряла больше. Осуществляются все реанимационные мероприятия. А кровь уже сдали человек сто. И все требуют, чтобы её перелили Королевой. Но даже четыреста литров крови ей сейчас не помогут. Больше перелить пока нельзя.

- Но надежда хоть есть?

- Надежда есть всегда. И мы надеемся до последней минуты, даже когда кажется, что больного уже не спасти. В отделение все ещё находится хирург, который её оперировал, и хотя его рабочий день давно уже закончился, он неотлучно при ней. Бригада реаниматологов тоже. Делается все, чтобы её спасти, но давление все время падает.

- Спасите её доктор... - тронул его за руках халата Казанова. В его глазах стояли слезы.

- Кто она вам?

- Подруга... Верная боевая подруга... - Он отвернулся, смахивая слезы.

- Я понимаю, - врач положил ему руку на плечо. - Поверьте, мы сделаем все возможное.

- Спасибо, доктор... - Игорь потянулся к карману, но хирург жестом остановил его:

- Не надо. Если вытащим её, заплатите в кассу. А если нет... За что ж я возьму с вас деньги?.. Мужайтесь, - кивнув, врач ушел.

Казанова молча смотрел ему вслед.

- Хороший мужик, - сказал Виталий.

- Да толку-то, что он хороший!

- По крайней мере, сделает все, что возможно. Видишь, предновогодний вечер, а врачи все здесь. Не разъехались по домам.

Игорь почти не слушал его.

- Виталь, как же так, а?.. Хороший человек умирает, а всякая погань живет. Эти пятеро, что на неё напали, живы, а Алка при смерти... Разве это справедливо?

- Им тоже не жить, если она умрет, - глухо сказал сыщик. - И даже если верная боевая подруга выживет, им-то уж точно не выжить.

- Слабое утешение, - покачал головой Казанова. - Ты помнишь, вчера, когда мы у неё играли в преферанс, Алла заплакала и сказала, что увидела себя в гробу, в могиле... Видно, предчувствовала... Чутье у неё всегда было.

- Не могу себе простить, что отпустил её одну. Ведь было же и у меня нехорошее предчувствие. Потому и поехал к дому этого ублюдка Василия. В квартиру сразу подниматься не стал, думал, он там не осмелится что-то ей сделать, а если её выведут или Алка там слишком долго задержится, то я вмешаюсь. Пушку уже снял с предохранителя... А потом мы занялись делом Николая, верная боевая подруга была энергичная, мы обрадовались, что нашлись координаты свидетеля Глеба. Про этого Василия как-то забылось. Я поехал к Глебу, а Алла в офис. Мне и в голову не пришло, что они так оперативно сработают и нагонят её по дороге. Мирон допросил всех пятерых, и они сказали, что Алла оставила свою визитку любовнице Василия. Там телефон и адрес её офиса. А её "фольксваген" девица увидела в окно и описала им. Меня она не видела, я стоял у подъезда, а их окна выходят в торец, Алла как раз мимо проехала. Вот они её и караулили. У них было две машины, они не знали, какой дорогой она поедет, на всякий случай перекрыли обе. Стояли во дворе и ждали её. А Алла срезала небольшой кусок и поехала через пустырь мимо гаражей. Там они её и догнали. На людной улице они бы вряд ли стали стрелять, автомата у них не было, а попасть из ствола в мчащегося с большой скоростью водителя не так-то просто, а они не стрелки, так, мелочевка уголовная. Да и остановить её на людной улице было бы труднее, чем в узком проезде между гаражами, Алла ушла бы от них по тротуару.

- Не ушла бы верная боевая подруга, - покачал головой Казанова. Остановилась бы и стала с ними разбираться.

- Да, пожалуй, - согласился сыщик. - Бандиты на второй машине покружили вокруг офиса и встали во дворе при въезде в "Приму". Охранники Аллиной фирмы все время смотрят в окошко, они бы сразу увидели, что её пытаются взять. Так что и я во многом виноват. Надо было прислушаться к своему ощущению тревоги и ехать вместе с ней к Глебу. И вообще не оставлять её одну.

- Чего уж теперь... - махнул рукой Игорь. - Как Ларочке сказать - не представляю. Ее это просто убьет. С ее-то больным сердцем... Алка для неё роднее сестры, роднее матери.

- Лариса уже все знает.

- Откуда?

- Тамара ей сказала. Лара позвонила в офис "Самаритянина", хотела пригласить всех к себе встречать Новый год, а Тамара говорит: "Какой может быть праздник?.. Алла ранена, в больнице, при смерти..."

- Я поеду к Ларисе!

- Не надо. Я только что от нее.

- И как она?

- Плачет. Хотела сюда приехать, я её отговорил. Если бы Лариса сюда приехала, и ей эта бездушная сучка сказала бы то же, что и нам... Мирон все время звонит хирургу, который её оперировал. Да и Толик на связи со своим командиром. Вон он. - Сыщик кивнул в сторону верного оруженосца, сгорбившегося на стуле и уставившегося себе под ноги в безнадежном оцепенении. - Я обещал Ларе съездить в больницу, а потом ей позвонить.

- Нет, я поеду к ней. Не могу тут больше находиться. До чего же здесь все равнодушные! От бездействия я тут рехнусь.

- Поехали вместе. Если нас будет двое, она, может быть, перестанет плакать. А если ты будешь один, Лариса будет плакать у тебя на плече.

- Поехали.

Олег Павлович Меркулов вышел на крыльцо больницы и увидел Мирона, прислонившегося к сверкающему лаком "шевроле". Увидев врача, тот бросил сигарету под ноги и направился к нему.

- Это вам, доктор, - сказал он, протягивая ключи и техпаспорт.

Тот молча смотрел на него, не спеша принять подарок.

- Пожалуйста, доктор, - произнес Мирон с непривычными ему самому просительными интонациями.

Врач понял, что этот человек не привык кого-то упрашивать. И не привык дважды повторять.

- От такого подарка трудно отказаться, - сказал хирург, забирая ключи и техпаспорт.

- Вы не откажетесь поужинать со мной? - спросил Слава и, увидев, что тот колеблется, добавил: - Я понимаю, время позднее, вы устали после работы, но я вас долго не задержу. Выпьем по бокалу, а потом мои ребята вас отвезут.

- У меня есть водительские права. И машина есть, правда, не такая шикарная. - Он кивнул в сторону стоянки служебных машин.

- Ребята отгонят любой из ваших автомобилей. Скажите - куда.

- Тогда я предпочту сесть за руль "шевроле", а мои "Жигули" пусть оставят возле моего дома. - Олег Павлович назвал адрес и отдал ключи и техпаспорт одному из телохранителей Мирона, и тот направился к стоянке.

- Пока мы будем ужинать, он привезет вам ключи и техпаспорт, - сказал Слава, и врач согласно кивнул. - В какой ресторан вы хотели бы поехать?

- Не знаю, - пожал плечами хирург. - Я не очень компетентен в этом вопросе.

- Не возражаете, если мы поедем в "Итальянский сад"? Это недалеко. Алла любит этот ресторан.

- Не возражаю, - ответил Олег Павлович, отпирая дверцу "шевроле", и добавил с неуловимой усмешкой: - Тем более, раз Алла его любит.

Мирон прекрасно понял подтекст - врач иронически отнесся к его сентиментальности, давно поняв, кто он есть. Что ж, и бывшие бандитские авторитеты порой бывают сентиментальны, когда им пошел шестой десяток.

Слава Миронов сел в машину - у него тоже был "шевроле", он намеренно велел своим ребятам купить для хирурга машину той же марки. Телохранители тоже сели, и водитель тронулся с места, проехав вперед. "Шевроле" Олега Павловича двинулся следом.

"Самаритянки" сидели в своем офисе и дружно ревели, все одиннадцать женщин. Лишь Матвей Лопаткин ходил из угла в угол, пытаясь их успокоить и хватая трубку телефона, когда раздавался звонок.

Каждые четверть часа Матвей звонил в больницу, спрашивал, как состояние Аллы Дмитриевны Королевой, и, выслушав нелюбезный ответ раздраженной многочисленными звонками медсестры, молча вешал трубку.

Было уже заполночь, но никто не собирался уходить домой. Два часа назад с клубной встречи вернулись Олеся с Татьяной, но, увидев заплаканных подруг и узнав печальную новость, даже не стали делиться новостями.

Татьяна винила себя непонятно за что. Она последней из "самаритян" разговаривала с верной боевой подругой и уже сто раз корила себя, что нужно было сказать что-то другое, подольше поговорить с Аллой, тогда, быть может, ничего бы не произошло.

- Надо было мне спросить, какой дорогой она поехала, - в очередной раз начала она каяться, всхлипывая и вытирая покрасневший нос смятым и уже мокрым платком. - И отговорить её ехать между гаражей. Там вообще опасное место. Ведь я же сказала ей, что этот Василий - настоящий бандит. Ну, почему я не сообразила, что они её выследят?! Слава Миронов говорил, что они уже многих-многих убили... Надо было мне сразу ему перезвонить, как только я узнала про банду Василия. Что Алла могла против вооруженной банды? А Мирон бы дал ей телохранителей.