/ Language: Русский / Genre:detective,

Женщин Обижать Опасно

Диля Еникеева


Еникеева Диля

Женщин обижать опасно

Диля ЕНИКЕЕВА

ЖЕНЩИН ОБИЖАТЬ ОПАСНО

АННОТАЦИЯ

Женщина многое может понять и простить. Но не предательство. В её арсенале немало способов поквитаться, и, будьте уверены, она найдет самый эффективный. Разгневанная женщина может все, а несколько разгневанных женщин - это сокрушительная сила! Сообща они повернут ситуацию так, что каждому воздастся по заслугам.

Посвящается моему любимому мужу, благодаря моральной поддержке которого родилась эта книга.

Все события вымышлены. Любые совпадения ситуаций и имен являются случайными, хотя...

Женщины и слоны никогда не забывают обиду.

Гектор Хью Манро

Регина, давай поженимся.

"Слишком поздно, - подумала она. - Мой поезд уже ушел. Я теперь не женщина, а лишь внешняя оболочка женщины. Вначале моя душа превратилась в выжженную пустыню, а теперь я искалечена и телесно. Я ничего не смогу тебе дать. Разучилась любить и могу только ненавидеть. У меня нет ни сил, ни желания строить отношения заново. Остались силы только на то, чтобы отомстить".

- Я замужем, Кирилл. - Регина сказала первое, что пришло в голову, лишь бы он опять не затевал этот тягостный разговор.

Она встречалась с любовником, желая хотя бы ненадолго забыться и не думать о своих проблемах. Забыть, что нужно идти домой, в эту ненавистную квартиру у черта на рогах, где двоим тесно и физически, и психологически, и даже воздух кажется наэлектризованным злобой, недоброжелательством и взаимной ненавистью. И снова придется, стиснув зубы, приказывать себе сдержаться и мысленно повторять: "Я спокойна, совершенно спокойна. Не буду обращать на него внимания и тратить свои душевные силы. Силы мне понадобятся для реализации моего плана". Через силу улыбаться и делать вид, что ни о чем не догадывается. Не говорить мерзавцу, что он мерзавец. Изображать неведение, хотя ей известно, что он тайком подсыпает ей в пищу лекарство, которое ей противопоказано и способно убить. Быть настороже, чтобы опять не съесть очередную порцию отравы. Вести себя так, чтобы муж не догадался, что ОНА УЖЕ ВСЕ ПОНЯЛА.

- Мы с вами одной крови, вы и я.

- Да, мы - одной крови.

- Женщины из вашего Клуба мстят всему мужскому племени или только тем мужчинам, кто их обидел? - без тени язвительности спросила Алла.

- Мы не ставим своей задачей именно месть, - ответила Ирина. - Но если кого-то из членов нашего Клуба обидел мужчина, и она хочет отомстить, мы ей в этом помогаем.

- Правильно. Женщин обижать опасно.

Собеседницы с симпатией улыбнулись друг другу, поняв подтекст. С первой минуты встречи они говорили на одном языке. И хотя знакомы всего несколько часов, обеим казалось, что они знают друг друга уже сто лет. Так нередко бывает, когда обретаешь родственную душу, одинаково оцениваешь взаимоотношения и имеешь сходные взгляды.

Можно прожить с человеком десяток лет, а на одиннадцатом году с изумлением выяснить, что совершенно не знаешь его - с годами сложилось определенное мнение, а оказывается, он вовсе не такой. Почему? Только ли потому, что этот человек полностью не раскрылся и утаил какие-то свои качества? Или потому, что не было желания получше в нем разобраться?..

А бывает наоборот - и пары часов достаточно, чтобы человек стал ясен и психологически близок, и оба собеседника почти в унисон восклицают: "Почему мы не встретились раньше!" Именно это произошло между двумя женщинами, совершенно разными по складу характера, и, тем не менее, духовно близкими.

- Похоже, у вас свой Клуб "самаритянок"? - спросила Ирина.

- Руководитель фирмы "Самаритянин" мужчина.

- Ну и как он?

- Мотя Лопаткин старый холостяк, язвительный, порой желчный.

- Зачем же вы терпите его в своем коллективе?

- Чтобы нас не обвинили в феминизме, - улыбнулась Алла, и собеседница улыбнулась в ответ, понимая, что это всего лишь шутка.

Полгода назад Алла Дмитриевна Королева, весьма успешная деловая дама, генеральный директор ЗАО "Прима", которую партнеры называли "железной бизнес-леди", а близкие друзья - "верной боевой подругой" - за лихой характер и готовность всегда подставить плечо, организовала фирму "Самаритянин" и пригласила в неё своих сокурсников, не сумевших из-за своего менталитета найти применение своим знаниям. Поначалу задачей "Самаритянина" была помощь другим сокурсникам и просто хорошим людям найти приличную работу. За годы занятий бизнесом верная боевая подруга обзавелась многочисленными знакомствами и крепкими связями в деловом мире. С их помощью Алла была в курсе вакантных мест в десятках коммерческих структур. Создавая новую фирму, она не собиралась заниматься благотворительностью, считая это унизительным для обеих сторон. Свои финансовые вливания искусно вуалировала под гонорар за расследование криминальных ситуаций и постоянно акцентировала, что "Самаритянин" - коммерческая структура, а "самаритяне" должны сами зарабатывать на хлеб насущный. Их основной заработок - гонорары от людей, попавших в сложную ситуацию и выпутавшихся из неё с помощью "самаритян".

Ее собеседница - Ирина Витальевна Кузнецова, бывшая жена Аллиного любовника Николая Кузнецова, брата её подруги Светланы, бывшей любовницы Аллиного покойного любовника Виктора Первенцева. Вот такие сложные взаимоотношения в рамках любовного треугольника и прочих геометрических фигур. И, тем не менее, Ирина и Алла замечательно поладили.

Ирина - организатор и бессменный председатель "Клуба одиноких сердец", давшая ему название в честь любимого ею диска Битлс "Sergeant Pepper`s lonely hearts club band", часть названия которого некогда отражала их душевное состояние. "Мы все были одиноки в этом мире, пока не встретились в Клубе", - говорила Ирина. Эта милая и красивая дама, окруженная, будто незримым облаком, аурой женственности, оказалась самой обаятельной убийцей из всех, с кем довелось познакомиться Алле, а убийц она повидала немало. Несколько лет Ирина вынашивала план мести, а потом обдуманно и хладнокровно осуществила свой план, да так, что об её участии до сих пор никто не подозревает, за исключением близких подруг. И вот два часа назад она спокойно призналась Алле в убийстве и подробно рассказала, как ей это удалось.

Раньше верная боевая подруга придерживалась принципа: "Взял чужую жизнь - отдай свою". Иными словами, если человек совершил убийство, - он должен быть за это наказан. Алла отлично владела оружием, и ей не раз доводилось бывать в крутых переделках, но ни разу не выстрелила в человека, даже в ситуациях, представляющих реальную угрозу для её жизни. Она наказывала убийц своим способом - играла с ними в гусарскую рулетку, веря в высшую справедливость. Как оказалось, интуиция её не подвела, риск оказался оправданным, и несколько мерзавцев собственноручно выстрелили себе в висок. Сейчас Алла была готова отказаться от собственного принципа и признать, что убийство - убийству рознь, и в некоторых случаях единственный способ избавить мир от подонка - нажать на спусковой крючок.

Очарованная этой удивительной женщиной, она безоговорочно приняла её позицию и расценивала её как единомышленницу, не испытывала ни гнева, ни возмущения, хотя Ирина убила человека, которого она, Алла, любила. Как раз наоборот, - восхищалась своей собеседницей. И именно верная боевая подруга произнесла девиз их команды: "Мы с вами одной крови, вы и я".

- Но ведь ты можешь развестись.

- Да ведь и ты женат, Кирилл.

- Я женился потому, что ты меня бросила, и готов развестись хоть завтра.

- А ребенок?

- А что ребенок? Любят ребенка от любимой женщины, а я свою жену не люблю. И Лина это прекрасно знает. Пусть я поступил непорядочно по отношению к ней, но хотя бы не лгал - сразу сказал, что по-прежнему люблю тебя, и буду любить, хотя ты меня отвергла. Зачем она настояла на браке? Ведь Лина все знала. И, тем не менее, твердила, что хочет выйти за меня замуж. И сразу родила, хотя я ребенка не хотел и сказал ей об этом. А ей всего лишь хотелось получить дополнительный рычаг давления на меня, но Лина его не получила. Она тоже поступила непорядочно, так что я считаю себя свободным от обязательств.

"Да уж, моя бывшая подружка оказалась настоящей стервой, - подумала Регина. - Раньше лезла к Кириллу, пользуясь любым случаем, наговаривала на меня, поливала ушатом помоев, поведала все, что я по дурости ей о себе рассказала, пыталась затащить его в любой укромный уголок и соблазнить, лишь бы досадить мне. А после того, как я отказалась выйти за него замуж, решила утереть мне нос и женить на себе. И теперь льет на меня грязь с удвоенной силой".

- Пусть ты не любишь жену, но ребенок-то твой. Он-то чем виноват?

- А я не собираюсь его бросать. Но Лине не удастся удержать меня ребенком.

"Наверное, Кирилл надеется, что у нас с ним будут дети... А у меня уже никогда не будет детей..." От этой мысли у неё защемило сердце, на глаза навернулись слезы.

- Почему ты плачешь?

- Грустно все это, Кирилл... С Линой ты разбирайся сам и решай, нужна она тебе или нет. Но я не могу выйти за тебя замуж.

- Почему?

"Потому что я не могу позволить себе это, пока не реализую свой план. Мое сердце за эти годы ожесточилось, ненависть давала мне силы и позволяла все выдержать. Я не хочу размякнуть душой, потому что в счастливом сердце нет места ненависти".

- Снимаю шляпу, Ирина. - Верная боевая подруга склонила голову в шутливом полупоклоне. Не в её характере говорить высоким стилем и бурно восторгаться. Даже в драматические моменты она предпочитала прятаться за привычной маской дурашливости. Но собеседница смотрела на неё серьезно, и Алла поняла неуместность ерничанья и тоже стала серьезной. - У нас с вами и в самом деле много общего.

- Я тоже, как и вы, считаю, что хорошие люди должны объединяться, чтобы противостоять мерзавцам, коих сейчас развелось немало, - согласилась Ирина. - И как бы ни была трудна жизнь каждой из нас, нужно помогать друг другу.

- Пусть добра в этом в этом мире станет больше, чем зла! - с эмоциональным подъемом подхватила Алла, но, осознав, что фраза прозвучала высокопарно, иронично одернула сама себя: - Что-то я впала в пафос...

- По-моему, вы произнесли именно то, что логично вытекает из нашей беседы.

- Не люблю разглагольствовать о высоких материях. Я человек действия. Предпочитаю дела разговорам.

- Лейтмотив ваших поступков альтруистичен, Алла. Слова могут лгать, но поступки не лгут. Как бы вы порой словесно ни дурачились, но своими действиями творите добро.

- У нас вечер взаимных комплиментов?

Она могла и прихвастнуть, и похвалить себя на людях, но лишь в шутливой манере. А когда её в глаза восхваляли или бурно благодарили, верная боевая подруга испытывала неловкость и резко обрывала словоизлияния собеседника, отпустив одну из своих хохмочек. Но в присутствии этой женщины у неё язык не поворачивался произнести привычные стебные словечки.

Ирина, умница, все поняла и не стала больше муссировать эту тему. Улыбнулась своими лучистыми глазами, и Алла ещё раз мысленно восхитилась её тактом и интуицией.

- Итальянцы говорят: холодная месть приятней всего на вкус. Но у меня пока нет практики хладнокровной и хорошо продуманной мести. Буду учиться у вас, Ирина.

- От души желаю вам никогда не оказаться в моем положении, когда понадобится так мстить.

- Я тоже себе этого желаю, но действительность порой не оправдывает наших ожиданий, - вздохнула верная боевая подруга. - Хладнокровно мстить за себя мне вряд ли придется - обычно я тут же парирую удар. Я не сторонница подставлять правую щеку, если тебя ударили по левой. В моих принципах вообще не позволять ударить и, образно говоря, перехватить руку, занесенную для удара, а потом врезать, наотмашь и от души. Но это мои принципы. А вот подруги могут попасть в ситуацию, с которой не справятся самостоятельно. И тогда я учту ваш опыт. Если исходить из традиционного распределения ролей, то сильный пол должен защищать слабый. Но - увы!.. В теперешнем беспределе мужчины порой забывают о том, что они мужчины, а дочерям прародительницы Евы приходятся защищаться самим. Мой девиз: Женщины могут все! В том числе, отстоять свои интересы и помочь подругам, обиженным мужчинами.

- Именно это и является главной целью для членов нашего Клуба.

- Если проанализировать глубинные причины, это просто дикость женщины вынуждены объединяться, чтобы защититься от мужчин! Причем, не просто абстрактных представителей мужского племени, а тех, с кем были близки, делили кров и постель, родили детей. Ведь ваш Клуб - не сообщество мужененавистниц или феминисток, отстаивающих какие-то бредовые идеи, а содружество женщин, которых обидели конкретные мужчины. Женщины - против мужчин!

- Не совсем так, Алла. Мои подруги не против мужчин. Да, им пришлось пострадать от непорядочности мужа, жениха, любовника. Мы не пропагандируем идею, что мужчины нам вообще не нужны, хотя многие члены нашего Клуба совершенно разочаровались в так называемом сильном поле и уже не надеются встретить порядочного человека, с которым можно было бы создать равноправные отношения. Некоторые из моих подруг этого не исключают, другие окончательно разуверились. Но никто из нас не навязывает друг другу своих взглядов. Мы не дискутируем на общие темы - о мужских недостатках или о том, нужны ли нам мужчины, а решаем конкретные проблемы членов нашего Клуба.

- Давай не будем об этом, - попросила Регина. - Мы много раз говорили на эту тему, и ты уже задавал мне этот вопрос. И снова я не могу тебе на него ответить.

- Ты что-то скрываешь от меня?

- Скрываю. - Она произнесла это твердым тоном, чтобы Кирилл не терзал её разговорами и поскорее отстал. - Но пока не могу сказать тебе всего. Скоро ты сам все узнаешь.

- И тогда ты изменишь свое мнение?

- Может быть, - уклончиво ответила Регина. Откуда ей знать, как все сложится! Она верила, что её план удастся, но не в её силах все предугадать. Свои действия Регина тщательно продумала, но чем это обернется?..

- Все эти годы я верил, что мы будем вместе.

- Мы вместе.

- Но сейчас мы всего лишь любовники.

- И раньше мы тоже были любовниками.

- Но теперь ты замужем.

"Ты первый женился, - с легкой обидой подумала Регина. - Как только я тебе отказала, ты уже через полгода был женат на Линке, а ещё через полгода стал отцом. Значит, спал с нею ещё до вашей свадьбы. Чего ж ты сейчас изображаешь однолюба? Раз так сильно любил меня и надеялся, что я изменю свое решение, то незачем было лезть в постель к моей подруге. Тоже мне оправдание! - любимая отказалась выйти замуж! Продолжал бы верить в наше будущее, помогал бы мне морально, и тогда я оценила бы твою преданность. Ведь в то время ты был уже не экзальтированным юношей, чтобы жениться "назло". Ты, мой милый, отнюдь не непорочная дева и ни к чему винить во всем только меня".

- А бывало так, что ваши подруги потом выходят замуж? Или вам достаточно общения в Клубе?

- Если кто-то из наших подруг находит пару, то мы этому рады. Они и после замужества не порывают с Клубом, ведь мы очень дружны. Но, к сожалению, у многих снова возникают проблемы - у одних финансовые, у других межличностные. И женщине опять нужна наша помощь. Как минимум, психологическая поддержка. У меня очень много подруг и приятельниц вне нашего Клуба, почти все замужем, и я не могу назвать ни одной, которая с уверенностью сказала бы, что счастлива в браке и обрела то, о чем мечтала.

- Да я и сама три раза была замужем, но не могу вспомнить добрым словом ни одного из бывших мужей. Я яростно собачилась с ними, когда они пытались заставить меня делать то, что желается им. Анализируя ретроспективно, жалею время, потраченное на бессмысленное выяснение отношений и ссоры, я могла бы провести его с большей пользой.

- А сейчас вы живете одна?

- Нет. - Алла вздохнула и чуть усмехнулась - сама над собой. Принципы для того и существуют, чтобы их нарушать... Еще совсем недавно я самонадеянно заявляла, что больше никогда не выйду замуж, но, как говорится, не прошло и года... Отчаянно отбрыкивалась от многих желающих меня окольцевать, а пару месяцев назад сама предложила Олегу жить вместе.

- Жалеете?

- Пока нет. Наш стаж сожительства ещё невелик. Но, боюсь, со временем мне придется воевать за свою независимость. Правда, Олег умница и отнюдь не деспот, но что касается моего здоровья, тут он кремень. Стоит насмерть! Трудно жить с мужчиной, который одновременно является твоим лечащим врачом...

- Полагаю, это не самая большая трудность, - понимающе улыбнулась Ирина.

- В общем-то, да, - согласилась верная боевая подруга. - Но мне уже приходится врать, чтобы вырваться из дома. Олег выписал меня из больницы с условием, что я буду вести предписанный мне образ жизни, усиленно заниматься собственным здоровьем и самозабвенно наращивать гемоглобин в крови. Но не в моем характере сидеть в четырех стенах и тупо отъедаться. А если Олег узнает, что я сбежала из дома, - опять уложит меня на больничную койку. Не ругаться же с ним! Вот я и хитрю.

Оправдательный Аллин монолог прервал звонок её мобильного телефона.

- Наверняка Олегу икалось, и он решил проверить, дома ли я, - со смешком сказала она, доставая из сумочки трубку. И как оказалось - не ошиблась. - Да, мой дорогой, - ответила верная боевая подруга, подмигнув Ирине. - Самочую себя замечательно, спасибо за заботу. Отдыхаю, нагуливаю жирок и гемоглобин, как и было велено. Толян из солидарности сидит рядом, а я ему читаю вслух детектив, поскольку грамоте он почти не обучен. Шучу, конечно. Моему верному оруженосцу книжные убийства не интересны, он предпочитает практику теории. Сначала Толик с чувством разглядывал красочный альбом "Оружие в цвете" и обогатил мой интеллект бесценными комментариями, а теперь носится по квартире наперегонки с сэром Персивалем, а я в тиши спальни смакую "Ливни" своих любимых Буало и Нарсежака. В общем, в доме царит атмосфера праздности и сибаритства. Одна Зося Павловна держит трудовую вахту - готовит курицу в кляре, до меня уже доносятся просто неописуемые ароматы. Ух, сразу же почувствовала усиленное слюноотделение, как собака Павлова. Боюсь, милый, к твоему приходу все будет съедено до последней крошки. Ну, не горюй, завтра она ещё приготовит. А гранатовый сок я честно выпила, аж две бутылки. Честно-честно! И железные таблетки принимала, и мумие, и все прочие лекарства. Все, как ты велел. Зося Павловна с Толиком меня пасут со страшной силой! Да и я образцовая пациентка, усиленно блюду щадящий режим. Похоже, гемоглобин у меня растет не по дням, а по часам, и скоро зашкалит выше пределов нормы. Так что не волнуйся за меня, Олежек. До завтра, милый. Счастливого дежурства.

Алла сунула мобильник в сумочку и, усмехаясь, пояснила:

- Вот так, Ирина... Женская хитрость - тот же ум. А не наври я ему с три короба, мой любимый мужчина тут же примчится и уложит меня в постель.

- А у вас все ещё постельный режим?

- Олег дурью мается, - досадливо махнула рукой боевая подруга. - Мол, у меня до сих пор низкий гемоглобин, пониженное давление, астения, непременно должна кружиться голова, и мне лучше лежать, чем двигаться вдруг я ненароком рухну. А у меня вовсе не кружится голова. Да и вообще уже все нормально. А вчера, валяясь дома, чувствовала себя в сто раз хуже, чем сейчас. Не могу бездельничать - это состояние для меня противоестественно. Даже в молодости не любила просто гулять - мне это казалось бессмысленным. Жаль было времени, чтобы просто шаркать ногами по тротуару. Помню, жила в Ясенево, а там большой лесопарк. У меня был бойфренд, который все время тащил меня в лес на прогулку. Я-то думала, что он с определенными намерениями, желая слиться в экстазе на лоне природы, а оказалось, ему нравится бродить по лесным тропинкам. Иду я рядом с ним и тоскую от бесполезного переставления конечностей. Потом придумала себе занятие. Пока мой спутник думал о возвышенном, я искала всякие интересные коряги, сучковатые палки, а дома мастерила из них поделки - одно время было у меня такое хобби. А чем я старше, тем больше ценю свое время. Терпеть не могу шляться в гости, сидеть за бутылкой и стирать язык об зубы пустопорожними разговорами с неинтересными мне людьми. Другое дело - собраться с близкими друзьями, похохмить, сыграть в преферанс - и мозги поупражняешь, и расслабишься, и положительными эмоциями обогатишься. Сегодня с утра я приехала в свою фирму, а Олег, видимо, всех предупредил, чтобы они полностью отстранили меня от дел. Посидела в своем кабинете, ощущая себя свадебным генералом, и затосковала. Потом забежала к "самаритянам", а они тоже заняты делом, одна я неприкаянная.

Это и в самом деле было так. Недаром с утра Алла жаловалась верному оруженосцу Толику, что ей непривычно быть в стороне от дел, и потому её настроение на нуле. И он без звука повез свою любимую начальницу к Ирине, увидев, что у боевой подруги вновь загорелись глаза былым азартом.

- Алла, вы часто произносите "наша команда". Значит, "самаритяне" сами по себе, а ваша команда - сама по себе?

- Нет, не так. "Самаритяне" - часть нашей команды. Первоначальный состав - мужчины и женщины, уже достигшие успехов на социальном поприще, состоятельные граждане, но не зажравшиеся. Все мы очень разные, но помогаем хорошим людям, попавшим в беду. Если надо - наказываем подонков. Вас мы однозначно принимаем в свою команду. Мы не ограничиваем свою деятельность личной местью, поэтому членом нашей команды может стать не каждый. Но, если вы не возражаете, мы возьмем шефство над вашим Клубом. Возможностей у нас немало.

- Как я понимаю, "самаритяне" занимаются расследованием криминальных ситуаций?

- Да, если у наших друзей и знакомых возникают проблемы.

- "Самаритянки" уже выполнили для членов нашего Клуба несколько заданий. Мои подруги очень довольны. Обращаться в частное детективное агентство мы не хотим. "Самаритянки" подходят нам по всем параметрам работают быстро, качественно, да и вообще производят хорошее впечатление, мы не боимся утечки информации или последующего шантажа, что нередко бывает, когда пользуются услугами частных детективов.

- Порядочность и конфиденциальность "Самаритянин" гарантирует. Мы не привлекаем в фирму профессиональных сыщиков. Все они - бывшие сотрудники органов и могут продать, сообщить какую-то информацию экс-коллегам или шантажировать заказчика. А наши "самаритянки" не продаются.

- Этот критерий для нас наиболее важен. Раньше мы пытались действовать собственными силами, но возможности членов Клуба ограничены. Теперь, с помощью ваших подруг, мы сможем сделать то, что раньше нам было не по силам.

- "Самаритянкам" все по силам, - уверенно заявила Алла, ничуть в этом не сомневаясь.

- Удивительно, что ваши подруги за столь короткий срок сумели овладеть профессией детективов.

- Еще раз повторю свой любимый девиз: Женщины могут все!

Три года назад Регина сказала Кириллу, что не может выйти за него замуж. Объяснять причину не стала - и так все понятно: у неё на руках больная мать, которая не в состоянии себя обслуживать, за ней нужен уход, как за малым дитем. К тому же, мама осталась без средств к существованию. Единственным кормильцем их небольшой семьи стала Регина, а получала она в то время сущие гроши.

Кирилл тоже получал гроши. Какая может быть свадьба, когда мать чахнет буквально на глазах, не хочет жить, не хочет выздороветь, а у нее, Регины, душа разрывается на части из-за случившегося! Самое страшное - бессильное отчаяние, ведь уже невозможно что-то изменить. И чувство безысходности, потому что нет денег ни на хороших врачей, ни на лекарства. И иссушающая душу ненависть к виновнику маминой тяжелой болезни. И желание поквитаться с обидчиком. И унизительное ощущение собственного бессилия из-за того, что месть пока неосуществима. Весь этот клубок отрицательных эмоций нужно было молча скрывать, чтобы никто ни о чем не догадался. Если бы мама узнала, какие мысли бродят в голове дочери, это бы её окончательно добило. Ей не понять, они слишком разные, хотя очень близки.

В то время Регина ощущала себя старше и мудрее матери, они как бы поменялись местами. Мама всю жизнь была идеалисткой, доверчивой, бесхитростной и наивной, даже в свои годы. А Регина все же не только её плоть, но и дочь своего отца, и потому практична, реалистична, на мир смотрит без розовых очков. "Кто чей ребенок?" - полушутливо-полусерьезно спросила её однажды Лина, в то время ещё её подруга. Да, в определенной степени Регина всегда опекала мать. Правда, раньше её мама была другой энергичной, деловой, деятельной. Тогда советы дочери касались лишь чисто житейских и женских аспектов. Ее мать никогда не умела одеваться, не любила тратить на себя деньги, по старой памяти пыталась экономить на мелочах, и Регина её "перевоспитывала".

Теперь мама совсем сникла и потеряла себя. От прежней энергичной женщины не осталось даже внешней оболочки - постарела, поседела, махнула рукой и на себя, и на собственное здоровье. "Мне незачем жить, - твердила она дочери. - Я для тебя обуза. Ты тратишь на меня свои молодые годы, вместо того, чтобы устроить собственную судьбу. Не стоит, дочуля, я уже не живу, а существую. Скорее бы уж конец этому жалкому прозябанию".

Регина всерьез опасалась, что мать покончит с собой. Прятала от неё лекарства, сама давала ей таблетки, заставляла есть и кормила чуть ли не насильно, устроилась работать на полставки, чтобы уже в три часа быть дома, накормить её обедом и дать лекарства. Ночью мама не могла заснуть и дремала всю первую половину дня, а Регина, скрепя сердце, уходила на работу. Приходя домой, постоянно находилась в её комнате, боясь оставить одну. Читала ей, включала телевизор, уговаривая посмотреть вместе фильм, разговаривала с ней, уверяла, что она скоро поправится, и опять в их доме будет звучать смех, к ним будут приходить гости, и они сами будут бывать везде, где захотят. Иногда мама верила, и тогда на её лице появлялась улыбка, но чаще её глаза были тусклыми и печальными. "Моя жизнь кончена", читала Регина в её грустном взгляде, и сердце разрывалось от жалости. И одновременно нарастала злость на того, кто довел её замечательную маму до такого состояния.

Кирилл ей нравился. У неё было много поклонников, но он был не худшим из них. Пусть немного инфантилен, самонадеян, чуточку хвастлив, но в целом его характер ей импонировал. Возможно, после свадьбы у них сложились бы неплохие отношения. В паре нередко бывает, что один любит, а другой лишь позволяет себя любить. И это неплохая основа для брака. Но при условии, что любящий не требует от любимого человека ответных чувств. Кирилл постоянно признавался ей в любви, но как проверить - действительно ли он любит или всего лишь увлечен? Но даже если испытывает к ней настоящее чувство, не станет ли потом терзать ее: "Я к тебе со всей душой, а ты меня не любишь!"

Допустим, они бы все же поженились. Кирилл переехал бы к ним - Регина и мысли не допускала, что оставит беспомощную мать одну. Здесь два варианта развития событий. При первом ей придется уделять немало времени супругу в ущерб маме. Этот вариант не годится. При втором - она по-прежнему заботится о маме, но в ущерб мужу. И вполне возможно, в конце концов, тот заявит: "Ты посвящаешь все свое время матери, но и я, твой муж, имею право на твое внимание!" Этот вариант тоже отпадает. Мама - самый главный человек в жизни. Она всегда относилась к Регине как к равной, как к подруге, они больше, чем просто мать и дочь. Зачем ещё больше травмировать ее? Мама уже и так травмирована настолько, что потеряла смысл жизни.

Кирилл не опора, ему зарплаты и на свои нужды не хватает. Да и не любила его Регина, чтобы потерять голову и забыть обо всем и даже о дочернем долге. Если бы любила, то не стала бы рассудочно просчитывать смогут ли они прожить на их скудные средства и обеспечить маме надлежащий уход.

Вместо того, чтобы как настоящий мужчина, найти способ достойно обеспечить будущую жену, он встал в позу, как разобиженный подросток: "Ах, она меня отвергла!", - и через полгода женился на её подруге.

Овладевшая им идея - они оба разведутся, а потом поженятся - это очередные инфантильные грезы. Чего Кирилл достиг за эти три года? Да ничего. До сих пор не нашел приличной работы, зарабатывает чуть более ста долларов. Разве это заработок для двадцатишестилетнего женатого мужчины! И при этом ноет, жалуясь на её жестокосердие. Да, она стала жестокосердной. Жизнь заставила. В её теперешнем существовании никаких радостей. Ею движет лишь одно - желание поквитаться с теми, кто обидел их с мамой. А потом будет видно.

Поможет ли Кирилл в реализации её плана? Однозначно - нет. Слабоват он для этого. Да и вообще слабоват по всем параметрам.

- Есть ли у кого-нибудь из членов вашего Клуба срочное дело?

- Вы хотите сами этим заняться? - Ирина смотрела на неё с изумлением.

- Да, хочется немножко размяться. Мне сейчас нужны положительные эмоции, а то я что-то закисла.

- Алла, но вы ведь после тяжелого ранения!

- Сейчас все уже в прошлом, - беспечно отмахнулась верная боевая подруга. - Я живучая, как кошка.

- Видимо, убийца целился вам в сердце, но промахнулся?

- Он бы вряд ли промахнулся, случись все минутой раньше. Но я же везунчик - в момент выстрела бросала мобильник на сиденье своей машины и отклонилась вправо, потому пуля попала всего лишь в левую руку.

- А как сейчас ваша рука?

- Олег сказал, что через пару недель сделают рентгеновский снимок, и если все срослось, тогда снимут гипс. Потом придется разрабатывать руку. Пока стрелять не могу - пальцы не слушаются.

- Лет двадцать назад я сломала ногу в трех местах. Переломы долго не срастались, и мне говорили, что я до конца дней буду хромать. Я кусала губы до крови, когда разрабатывала ногу, но теперь спокойно хожу на высоких каблуках, будто ничего и не было.

- Я же говорю, что мы с вами сделаны из одного теста! - воскликнула Алла. - Хотя меня тоже пугают, что не смогу владеть левой рукой так, как до ранения, но я сомневаюсь, что со временем смогу стрелять и левой рукой так же, как и прежде.

- А для вас это так важно? - с улыбкой спросила Ирина.

- Еще как! Пострелять я люблю.

Зазвонил стоявший на столике телефон. Хозяйка дома извинилась перед гостьей и взяла трубку. Выслушав собеседницу, ответила:

- Не волнуйся, Роза, мы что-нибудь придумаем. Жди звонка и ни о чем не беспокойся.

Повесив трубку, она посмотрела на Аллу, и верная боевая подруга поняла все без слов:

- Похоже, для меня появилось интересное дело.

- Боюсь, вам придется нелегко, - покачала головой Ирина.

- Почему?

- Бывший муж Розы - опасный тип.

- Бандит?

- Нет, процветающий бизнесмен, но настоящий хищник, жестокий и безжалостный.

- Ирина, мне уже интересно! - воодушевилась боевая подруга. Наказывать слюнтяев никакого куража, а померяться силами с хищником, - как раз то, что нужно, чтобы почувствовать себя в форме.

- Но ведь у вас рука ещё в гипсе!

- Да, одной рукой затвор не передернешь, но стрелять, как я понимаю, не придется. Попробую воздействовать на него психологически.

- Неужели вы собираетесь бороться с ним один на один?

- За рулем пока мой верный оруженосец Толик, на крайний случай, он подстрахует. А финальную сцену я собираюсь сыграть одна, у меня появилась одна интересная задумка. Обрисуйте в общих чертах, в чем этот негодяй провинился.

- Яков, бывший муж Розы, вышвырнул её без гроша, беременную. Сейчас у неё семимесячный ребенок и нет ни квартиры, ни работы, ни копейки денег. Сынишка родился недоношенным, слабеньким, три месяца лежал в больнице, все время болеет. Ему нужны дорогие лекарства, массаж, платные консультации специалистов. Материально мы ей помогаем, но вопрос нужно решать кардинально.

- А где сейчас живет Роза?

- У Дины Пановой, она член нашего Клуба, врач-педиатр. У неё двухкомнатная квартира, в одной из них Дина поселила Розу с сынишкой.

- По телефону вы её успокаивали. Видимо, Роза чем-то встревожена?

- К Якову ходила Серафима Новицкая, тоже член нашего Клуба. Сима юрист и пыталась поговорить с ним на цивилизованном языке. Ведь это его ребенок, и отец должен выплачивать алименты. Но Яков не желает признавать свое отцовство. Сегодня он подкараулил Розу, когда она гуляла с коляской, и пригрозил, что если та будет предпринимать какие-то шаги, то ей не поздоровится.

- Мерзавец! - не удержалась боевая подруга.

- Ну вот, а вы удивлялись, почему члены нашего Клуба так негативно настроены к мужчинам.

- Однако наличие одного мерзавца не говорит о том, что все мужчины мерзавцы.

- Судя по тому, как они поступили с моими подругами, так оно и есть.

- Ладно, не буду вас переубеждать, - улыбнулась Алла. - Лично у меня другое мнение. Кстати, в отношении Николая наши мнения тоже различаются. Ирина, а вас не смущает, что ваш бывший муж тоже член нашей команды?

- Ничуть. Хоть мы с ним и разошлись, но у нас хорошие отношения.

- Дайте мне координаты Розы. Заеду сейчас к ней, выясню детали. А вы предварите мое появление звонком.

Переписав для Аллы телефон и адрес, Ирина позвонила Розе и предупредила, что скоро к ней заедет Алла Дмитриевна Королева, её хорошая знакомая, взявшаяся ей помочь.

- Может быть, сходим к Якову вместе? - предложила она, повесив трубку.

- Нет, Ирина, - покачала головой верная боевая подруга. - У вас другое амплуа. А вот юрист Сима мне понадобится. Черкните и её телефончик тоже. Надеюсь через несколько дней порадовать вас хорошей новостью. План придумала - обхохочешься. Вместе посмеемся.

С Кириллом Мезенцевым они познакомились на курсах испанского языка. Регина в совершенстве владела английским, немного французским и немецким. К языкам у неё были способности, и она решила, что хорошего много не бывает. Юридическое образование плюс знание языков - хорошая основа для блистательной карьеры. В то время ей было двадцать два года, но уже тогда девушка была честолюбива. Она взяла на вооружение важный принцип многих американцев - дети должны перерасти своих родителей по социальному статусу, стать инициативными, предприимчивыми и честолюбивыми. Пока есть возможность не заботиться о хлебе насущном, нужно получить хорошее образование и создать базис, который позволит преуспеть в жизни.

Кирилл поступил на курсы, желая освоить испанский с далеко идущими целями. Год назад в Мексике обнаружился троюродный дядя его отца. Некоторое время шла переписка, и, наконец они получили от заокеанского родственника приглашение погостить. Дядюшка не знал ни слова по-русски, а московские родственники - соответственно, по-испански, и троюродный внучатный племянник решил восполнить этот пробел, решив произвести впечатление на иноземного дедулю в надежде, что тот окажется миллионером и в обозримом будущем оставит ему наследство в конвертируемой валюте. На худой конец, собственность на другом континенте, что позволит ему сменить российский климат на более жаркий и потому способный согреть его истосковавшееся по красивой жизни сердце.

Красивая девушка Регина, приезжавшая на занятия на иномарке, дочь очень состоятельных родителей, вполне вписывалась в написанный Кириллом сценарий будущей красивой жизни. Правда, у Регины было немало поклонников, а сама девушка была весьма самоуверенна и независима, заявляя, что он не первый и не последний и даже не единственный. Но Кирилл не терял надежды, что рано или поздно она разочаруется в других и оценит его по достоинству. О собственной персоне он был весьма высокого мнения. Почему бы и нет? Внешностью Бог не обидел, умом тоже, держаться умеет, одет, прикинут. Собственные колеса тоже есть, хоть и не иномарка, а "Жигули" 99-й модели. Работает в фирме отца и уже почти стал его правой рукой. Пусть фирма небольшая, но когда папаша с его консервативным мышлением отойдет от дел, он, Кирилл, выбьется из середнячков и станет главой преуспевающей компании.

И вот, спустя несколько месяцев, в жизни обоих произошли сильные потрясения.

Августовский кризис разорил отцовскую фирму. Это было уже второй кризис в семье Мезенцевых. А за несколько лет до этого их сбережения съел пресловутый банк "Чара". Как и многие россияне, Мезенцевы увлеклись астрономическими процентами, которые сулил этот банк. Положив на счет десять тысяч долларов, мама Кирилла через месяц приобрела на проценты от этой суммы стиральную машину "Бош". Правда, сами проценты она со счета не снимала, но знала, что именно такая сумма прибавилась на её банковском счету. Потому её мечта - плоский "Бош" с верхней загрузкой, без проблем поместившийся в ванной под полотенцесушителем, - достался вроде как даром. Хотя на самом деле пришлось отдать тысячу долларов наличными, но ведь именно эта сумма прибавилась на счету в "Чаре"! Значит, и основная сумма цела, и покупка радует её сердце. Счастливая мадам Мезенцева тормошила мужа, мол, нужно положить на счет ещё и еще. А в их квартире появлялись все новые и новые агрегаты. И все даром! И вот банк лопнул, как и все пирамиды, а с ним и вклад семьи Мезенцевых вместе с мифическими процентами. Правда, бытовая техника осталась, но, между прочим, за неё плачено живыми деньгами...

Первый кризис Мезенцев-старший все же преодолел. Но августовский дефолт его подкосил, и он слег с инфарктом. Кирилл остался без работы и хорошего оклада, который щедрый отец назначил ему с первых дней деятельности на поприще бизнеса. Машина, правда, сохранилась, но она тоже требовала денег.

Поездка к заокеанскому дядюшке стала несбыточной. Тот по-прежнему слал письма с приглашением приехать, а Кирилл, с грехом пополам читая их в пределах своих знаний испанского, сердито думал, что лучше бы дедуля прислал ему денег на билет. Семье Мезенцевых такие расходы были уже не по карману, однако на осторожные намеки внучатного племянника родственник почему-то не реагировал. Раньше Кирилл туманно намекал Регине на скорое миллионное наследство и смену гражданства, а теперь ему нечем было поразить её воображение - его главный козырь сгорел в огне дефолта. С полгода молодой человек болтался без дела, как и многие представители среднего класса, потерявшие работу после кризиса, потом устроился в чудом уцелевшую фирму, но оклад!.. В пересчете с рублей - всего лишь жалкие сто долларов, которые раньше он и за деньги не считал. Но ничего лучше Кирилл найти не сумел, хотя не терял надежды.

В семье Регины тоже произошел кризис. Прежде уверенная в себе, шикарно одетая девушка все ещё донашивала свои дорогие туалеты, но вскоре осталась без машины и вообще лишилась имиджа дочери преуспевающих родителей, которая деньги не считает, а только тратит. Она говорила уже не о будущей блестящей карьере, а о том, как бы заработать, а вскоре бросила курсы, потому что оплачивать обучение ей было уже не по карману.

Кирилл некоторое время по инерции изучал испанский язык, в тайной надежде, что иноземный дедушка наконец поймет его намеки, расщедрится и оплатит поездку, но потом понял, что надеется зря, и тоже перестал ходить на занятия.

От Регины он не отказался. Эта умная, красивая и независимая девушка была единственной, кого он желал назвать своей женой. Хотя богатство идет любой женщине, но его привлекало в ней не это. Регина остроумна, иронична, легка в общении, прекрасная собеседница. И что самое главное - сильна характером. Хотя Кирилл был весьма высокого мнения о себе, но в глубине души все же сознавал, что во многом слабее её. И как это нередко бывает, его тянуло к более сильной личности. И хотя Регина стала бедной, и даже очень бедной, оставшись совсем без средств, с больной матерью на руках и братом-студентом, но её это не сломило.

Раньше Кирилла смущало некоторое неравенство их материального статуса - он представитель среднего класса, а Регина, по его меркам, богачка. Теперь, когда оба потеряли все, он находил плюс хотя бы в одном - они стали на равных. Его прежние сомнения - а вдруг Регина подумает, будто он хочет жениться на ней из-за денег? - остались в прошлом.

Но девушка и раньше не принимала его предложения, не приняла и сейчас. "Нет, Кирилл, не обижайся, но я не могу выйти за тебя замуж, - сказала она. - Думаю, ты и сам понимаешь, почему".

Ее совет не обижаться он, конечно, проигнорировал. И обиделся. Очень обиделся.

"Она ищет богатого мужа, - накручивал себя молодой человек. - Регине наплевать, что я люблю её. Ей нужна не любовь, а старый, толстый, лысый "кошелек", который обеспечит её шикарными туалетами, дорогой машиной и всем прочим, к чему она привыкла, а потом скончается, оставив ей солидное наследство. Регина расчетливая, холодная и меркантильная и потому хочет продаться".

И по классическому сценарию быстро нашлась утешительница. Обозленный и разочарованный мужчина - легкая добыча для другой женщины. Особенно, если та знает, на кого он обижен, и как его утешить.

С Линой Савиной Регина дружила ещё со школьных лет. И как это нередко бывает, одна из подруг - интересна как личность, красивая, яркая, пользующаяся вниманием сильного пола, а вторая - серая мышка, тенью следующая за ней и подбирающая поклонников, которых та отвергла. Правда, не все неудачливые ухажеры переключались на невзрачную Лину, но все же и ей кое-что перепадало. Регину это ничуть не задевало, она сама знакомила подругу с молодыми людьми, а та, как и положено, завидовала и злилась. Не уставая твердить об их крепкой дружбе, Лина терпеливо ждала своего звездного часа. И дождалась.

Она тоже посещала курсы испанского, хотя иностранный язык ей был не нужен. Но куда Регина - туда и Лина. Курсы дорогие, занятия посещают обеспеченные люди преимущественно молодого возраста, в этой среде можно поохотиться.

Отвергнутый Кирилл оказался тем самым объектом, который позволил Лине взять реванш. Она стояла у истоков их романа, прекрасно знала о финансовом положении семьи Мезенцевых и дедушке из Мексики. Изменение материального статуса Кирилла её не смутило - иноземный дедуля-то пока жив. Вот её испанский язык и пригодится. Пусть сейчас нет возможности навестить заокеанского дедушку, но жизнь продолжается. Возможно, тот сам приедет в Россию или раскошелится, узнав, что у внучатного племянника родился ребенок. А там, глядишь, и наследство обломится.

Тихой сапой Лина добилась своего. Утешала Кирилла и при этом чернила подругу. "Конечно, Регина расчетливая! Всегда была такой!" - с жаром лила она бальзам на его израненную душу и сочиняла небылицы, свидетельствующие о меркантильности Регины. "Она всегда твердила, что выйдет замуж только за богатого", - заявляла Лина в ответ на жалобы обиженного Кирилла. В итоге он уверовал, что нашел в её лице понимающую и сострадающую женщину. И капкан захлопнулся. От осознания мужчиной: "Она меня понимает", - до постели и прочего всего один шаг. Ну, может быть, два. И Кирилл их сделал.

Разумеется, Лина, памятуя о мексиканском родственнике, хотела сразу забеременеть. И забеременела. А дальше - уже дело техники. Она внушала будущему супругу, как им будет хорошо вместе. Параллельно обрисовала радужные перспективы - как обрадуется внуку заокеанский дедушка, как они заработают и поедут к нему втроем или тот сам приедет на крестины и проникнется горячей любовью со всеми последующими закономерными действиями, а в итоге Кирилл или его ребенок унаследуют немалое состояние. Наивный Кирилл уверовал, что его будущее связано с Линой.

После свадьбы и рождения сына прежде преданная, сочувствующая и понимающая Лина очень скоро превратилась в типичную скандальную, истеричную и требовательную жену. Изо дня в день она бомбардировала его одними и теми же вопросами-упреками. Почему он мало зарабатывает? Почему не может найти нормальную работу? Другие, потеряв во время кризиса все, снова встали на ноги и уже нагуляли жирок, а её непутевый муж все ещё ничего не достиг. Почему они никак не могут поехать в Мексику? Надо продать машину, чтобы хватило на билеты. Почему его чертов дедуля не желает оказать им финансовую помощь? Зачем муж врал, что его родственник миллионер? И так далее.

Пелена с его глаз упала быстро. Обозленная жена не стеснялась в выражениях, костеря бывшую подругу. Одно дело, когда Лина дудела в ту же дуду - мол, Регина отвергла его, потому что ей нужен богатый муж, и совсем другое дело - прямые оскорбления и обвинения в её адрес, тем более, что для этого нет никаких оснований. И тогда Кирилл понял, что его обвели вокруг пальца и просто-напросто поймали на крючок, воспользовавшись ситуацией.

Регину он не забыл и не разлюбил. И чем больше жена чернила её, тем больше понимал, что совершил ошибку. Роль Лины и в самом деле выглядела неприглядно - обмазала подругу, чтобы заполучить её поклонника. Ведь Регина и Кирилл не ссорились. Она всего лишь отказалась выйти за него замуж. Не прогоняла, не оскорбляла. Конечно, любому обидно услышать, что любимая не желает стать его женой, но, положа руку на сердце, можно признать, что Регина права, - у неё тяжело больна мать, брату нужно окончить институт, сама девушка зарабатывает очень мало. Найти более приличную работу ей пока не по силам. Хотя у неё высшее юридическое образование и знание языков, но высокооплачиваемая работа требует полной отдачи, а ей нужно ухаживать за больной матерью. Регина - человек с повышенным чувством ответственности вообще и за близких людей в частности. Разумеется, ей хотелось бы, чтобы супруг снял с её плеч хотя бы часть тяжелой ноши.

Кирилл скучал по ней. Как-то раз не выдержал и позвонил. Они встретились. Оказалось, что Регина уже замужем. О своей семейной жизни она ничего не рассказывала, но он понял, что Регина несчастна. От прежней веселой, остроумной, жизнерадостной девушки почти ничего не осталось. Глаза у неё были грустные, и в их глубине таилось что-то, позволившее ему предположить - её судьба сложилась драматически. Но она не хотела его ни во что посвящать, а на все расспросы отвечала: "Мне не хочется об этом говорить. Как и ты, я совершила большую ошибку и теперь за это расплачиваюсь".

И вот двое людей, некогда довольные своей жизнью и строящие большие планы на будущее, а теперь несчастные и одинокие в неудачном браке, опять потянулись друг к другу, и их отношения перешли на новый виток.

Регина стала жестче, суше, резче. Она уже не смеялась и не шутила, как прежде. Кирилл так и остался мягким и слабохарактерным, пожалуй, его слабости стали ещё более отчетливыми. Теперь он уже не строил наполеоновских планов на будущее, а жил сегодняшним днем, не особенно напрягаясь, чтобы что-то изменить в своей жизни. Предпочитал жаловаться на жену, вместо того, чтобы расстаться с нею, хотя давно понял, что за человек его благоверная. Заокеанский дядюшка слал поздравительные открытки, а однажды вложил в конверт фотографию своего дома, и Кирилл понял, что миллионами там не пахнет. И не только миллионами, а даже приличным достатком. Потому ждать от родственника финансовой помощи можно бесконечно, но вряд ли дождешься.

Как и раньше, он тянулся к более сильной партнерше. Регине не нужны были его жалобы, и она слушала его вполуха или резко обрывала, если была не в духе. Зачем ей его нытье? Она снова стала его любовницей для того, чтобы хотя бы на несколько часов найти забвение от своих невзгод.

"Кирилл всего лишь любовник, а не опора в жизни. В постели с ним хорошо, и это, пожалуй, его единственное достоинство. Так что пусть оставит свои жалобы и свои иллюзии при себе", - решила Регина.

Выйдя из подъезда, Алла подошла к новенькому "вольво" верного оруженосца. Толик выскочил из машины и открыл ей дверцу.

- Непривычно мне быть пассажиром, - сказала она, усаживаясь на правое сиденье. - Боюсь, не скоро мне придется самой сесть за руль.

- Нарулишься еще! - оптимистично отозвался преданный Санчо Панса, весьма довольный, что теперь неотлучно состоит при своей повелительнице, пусть и в качестве шофера. Захлопнув дверцу, он шустро обежал машину, сел на водительское место, и выехал со двора. - Куда щас двинем?

Алла назвала адрес.

- А чё ты у этой бабы больно долго базарила-то?

- Экс-супруга Николая оказалась весьма интересной дамой.

- Дала ей просраться?

- Плохо ты обо мне думаешь, - усмехнулась боевая подруга. - У нас с ней состоялась презанятная беседа. Меня все считают крутой, а Ирина покруче будет. Никогда не встречала таких обаятельных убийц.

- Она чё, замочила кого?

- Ага. Причем, и глазом не моргнув. И так все чисто сделала, что я ей мысленно поаплодировала. Никто и не подозревает, что это её мочилово. Все думают, что тут сработал профи, а оказалось - женщина с внешностью французской кинозвезды. Красавица - глаз не отвести.

- Дак ты-то покрасивше и покруче будешь, - уверенно заявил платонически влюбленный в свою начальницу Толик. - Николай-то в бабах понимает.

- Раньше я и сама так думала, а как увидела Ирину, засомневалась. Такую жену променять на любовниц... Нет, не большого ума мой бывший любовник...

- Ты его бортанула, что ль?

- Коля пока этого не знает, но на днях он вернется из командировки, и придется осчастливить его печальной новостью.

- Олег - подходящий мужик, - с непоколебимой уверенностью заявил преданный Санчо Панса. После того, как хирург Олег Павлович Меркулов буквально вытащил Аллу с того света, Толик стал отчаянным патриотом отечественной медицины.

- Подходящий, - согласилась верная боевая подруга.

- А чё Олег так часто дежурит? Бабок ему мало, что ль?

- Трудоголик. Сам взял десять дежурств в месяц, говорит, дежурить некому.

- Чё он старух-то режет? От них никакого навару. Штопал бы подстреленных братков, они б его озолотили. Командир щас Олега ужас как зауважал. Ты б сказала ему, а? Чё ему гробиться в этой дерьмовой больнице-то? У них, грит, и иглы тупые, и медсестры безрукие, а санитарки так и вовсе дуры бестолковые. А командир ему путевую больницу купит и медсестер клевых наймет, и ваще, все обставит путем.

- Олег не захочет. Идейный.

- Ну и зазря, - с неодобрением покачал головой далекий от альтруизма Толик.

- Толян, а откуда у тебя новая тачка? - спросила Алла, щелкнув замком сумочки и шаря в её недрах правой рукой. Достав красную пачку "More", она зубами вытянула сигарету. Верный оруженосец дал ей прикурить и лишь после этого с гордостью произнес:

- Командир подарил.

- За выслугу лет, что ли? - съехидничала боевая подруга.

- Чё? - не въехал в её ироническую реплику туповатый Толик.

- Я имела в виду твой немалый стаж на бандитском поприще, - с усмешкой пояснила Алла.

- Не-а, - ответил верный оруженосец, ничуть не обидевшись. - Эта тачка навроде премии от командира. Он грит, ты б померла, если б я сразу не приехал, как тебя подстрелили.

- А-а... Понятно.

- А щас мы куда едем?

- К одной бабе, которую муж сильно обидел.

- А я ему после башку сверну, - воодушевился Толик, что его способностям найдется применение. Проникшись идеями своей обожаемой начальницы, он горой стоял за обиженных женщин и был готов вышибить мозги любому обидчику. Кулаки у верного оруженосца - величиной с голову новорожденного ребенка, да и силищей Бог не обидел. Ума, правда, пожалел. Но для его амплуа много ума и не требовалось.

- Нет, Толян, я придумала кое-что поинтереснее, - с многозначительной ухмылкой сообщила боевая подруга.

Серафима Николаевна Новицкая сидела напротив женщины, рассказывавшей ей свою горестную историю, и думала о том, что её судьба во многом похожа на судьбу собеседницы.

Помимо основной работы в нотариальной конторе, Сима Новицкая принимала и в юридической консультации, а если была возможность, - выполняла адвокатские обязанности. В общем-то, на жизнь одинокой Симе хватило бы и заработка нотариуса, но ей было скучно день-деньской сидеть на одном месте, оформляя дарственные, завещания и прочие документы. Да и дополнительные заработки были очень нужны.

Она уже не раз подумывала уйти из нотариальной конторы и стать полноправным адвокатом - гонорары позволили бы ей решить финансовые проблемы, - но у неё ещё нет нужных связей. Чтобы хорошо зарабатывать на адвокатском поприще, нужно обзавестись солидной клиентурой, а это требует времени. Если успешно защитить интересы клиента, то потом расходятся волны - довольный клиент рекомендует её своим знакомым, а те своим и так далее. Но пока её стаж в качестве адвоката чуть более года, и клиентуры маловато.

Подругам из Клуба одиноких женщин Сима помогала бескорыстно - у них так принято. Если удавалось выиграть судебный иск и принудить бывшего супруга выплатить жене и детям то, что положено, то часть средств шла в фонд Клуба, из которого оказывалась финансовая помощь неимущим членам. Состоятельные подруги делали взносы добровольно. Серафима Новицкая вносила свою лепту не деньгами, а своей профессиональной помощью.

Раньше Сима работала юристом в фирме, созданной ею и её мужем, и по современным меркам, была богатой женщиной. Теперь Гоша уже бывший муж, и она вынуждена сама заботиться о себе и детях.

Закончив прием, Сима заехала домой перекусить. До приема в нотариальной конторе ещё час, успеет съесть пару йогуртов и выпить чашку чая. Серафима не любила обедать в забегаловках, к тому же, приходится экономить. Зачем платить пять рублей за пластиковый стаканчик чая "Пиквик" из пакетика! К тому же, это и не чай, а нечто, густо напичканное фруктовой эссенцией. А дома она заварит настоящий "Липтон", нальет его в любимую фарфоровую чашку и получит удовольствие от чаепития. Да и о здоровье нужно заботиться. В её возрасте уже нельзя питаться пищей, напичканной холестерином. От того, будет ли она здорова и работоспособна, зависит многое. Больному человеку ничего не надо, кроме хорошего самочувствия. Пять лет назад Серафима заболела, а в итоге лишилась всего. Нет, теперь нужно себя беречь. Здоровье и силы ей понадобятся, чтобы реализовать намеченный план мести.

И в нотариальной конторе, и в юридической консультации Серафима работала по скользящему графику - так было удобнее и ей самой, и клиентам. Кто-то может прийти с утра или днем, а другие люди - только вечером. На работу Сима уходила в девять, возвращалась домой тоже в девять, а то и позже. Чем больше работы, тем больше клиентов, тем больше перспективы, что клиентура будет увеличиваться.

Что ей делать дома одной? Пялиться в телевизор или валяться с книгой деятельная Серафима не любила. У детей своя жизнь, свои заботы. Забегут в выходной день на пару часиков, поболтают о том, о сем, и опять она дома одна.

Ей и в голову не приходило сказать детям: "Я уже немолода, раньше жила для вас, теперь вы должны обо мне заботиться". Сима считала такое поведение материнским эгоизмом и никогда не жаловалась на одиночество ни сыну, ни дочери. Зачем культивировать у них чувство вины? Они её не бросали - она сама предложила им жить отдельно, когда они решили обзавестись семьей. Заняла денег, купила квартиру вначале дочери - та вышла замуж раньше, - а потом сыну. Молодые должны жить отдельно и сами строить отношения со своей половиной, не боясь вмешательства родителей. Теперь сын и дочь живут в "спальных" районах Москвы и не могут часто бывать у матери. А ей после развода осталась эта квартира на Ленинском проспекте. Купить детям квартиру в этом районе ей не средствам, вот и пришлось приобрести недорогую жилплощадь в отдаленных районах.

"Но ничего, - успокаивала себя оптимистка-Серафима. - Заработаю денег и куплю хотя бы дочери квартиру поблизости. А потом и сыну. И тогда смогу почаще видеться с ними".

Пока у неё не было возможности часто их навещать - нужно зарабатывать. Если она не обеспечит детей приличной квартирой, они так и останутся в своих "спальных" районах на веки вечные. Жилплощадь в хорошем районе стоит дорого, самим детям таких денег не заработать.

Но одной одиноко - чего уж греха таить наедине с собой!..

Можно было бы завести собаку, но ведь с ней нужно гулять два, а то и три раза в день, а до шестимесячного возраста ещё чаще. Собак Сима очень любила. Раньше у них всегда были домашние животные, но тогда у них ещё была семья...

Вспоминать о том времени ей не хотелось - эта рана хоть и затянулась, но ещё окончательно не зарубцевалась.

Дина Панова жила на улице Королева, и по перегруженным автотранспортом московским дорогам они добирались туда почти полтора часа.

Дверь открыла совсем молоденькая девушка, на вид лет восемнадцати.

- Здравствуйте, - приветствовала верная боевая подруга. - Вы Роза?

- Да, я Роза, - ответила та, пропуская её в небольшую прихожую. Ей пришлось откатить детскую коляску, чтобы гостья смогла раздеться. Когда та неловко стянула шубу одной рукой, девушка пригласила: - Пойдемте на кухню, Алла Дмитриевна, а то в нашей комнате Сашенька спит. А в другой комнате Динина дочка с подружкой.

"Да уж, тесновато живут, - подумала Алла, пробираясь мимо мебели, занимающей почти все пространство шестиметровой кухни. - Видимо, хозяйка дома худенькая, как селедка, да и Роза - тоща, как килька... На мои обширные габариты тут явно не рассчитано", - попеняла она себе, с трудом втиснувшись в узкое пространство между столом и холодильником и устроившись на шаткой табуретке.

- Роза, расскажите то, что считаете нужным, а потом я задам вам вопросы.

- Мои родители живут в Ярославле. Мой брат Дима основал небольшую фирму и был Яшиным деловым партнером. Два года назад Яша приехал в наш город и остановился у нас. Я тогда ещё училась в школе. Он за мной ухаживал, родители были не против - Яша москвич, брат говорил, что богатый, у него большая фирма. Потом он уехал в Москву, а я узнала, что беременна... - девушка опустила голову и стала теребить край клеенчатой скатерти. Не поднимая головы, продолжала тихим, невыразительным голосом: - Дима поехал в Москву, нашел Яшу, вернулся очень злой. На следующей неделе взял с собой троих друзей, и они навестили Яшу. Брат сказал, что он хочет на мне жениться. Родители дали согласие, мы все вместе поехали в Москву, и нас сразу расписали. Я осталась у мужа, а они уехали. Но с самого начала мы очень плохо с ним жили. Яша приходил поздно, кричал на меня из-за любого пустяка, я все время плакала... Потом не выдержала и позвонила Диме. Он приехал, ругался с ним. В общем, я поняла, что Яша очень сильно подвел моего брата, какой-то контракт не выполнил, что ли, а Дима был готов это простить, если Яша женится на мне. Вроде, как вынудил его... А когда узнал, что муж плохо со мной обращается, пригрозил, что потребует вернуть долг. После этого муж в присутствии брата пообещал, что больше не будет меня обижать. А через месяц Дима разбился на машине...

- Это твой бывший муж подстроил аварию? - перебила её Алла.

- Нет, что вы... - испугалась Роза. - В тот день, когда это случилось, Яша был дома, в Москве.

"Наверняка он, - подумала боевая подруга. - Нанял кого-то, чтобы имитировали аварию".

- А потом меня уже некому было защитить, - продолжала девушка. Родители уже пожилые, у нас с Димой восемнадцать лет разницы. Он меня так любил... - Закрыв лицо руками, Роза разрыдалась.

"До чего ж подлец этот Яшка!" - тихо злилась верная боевая подруга, пытаясь утешить девушку.

Немного успокоившись, та вытерла слезы и виновато посмотрела на гостью:

- Извините, Алла Дмитриевна. До сих пор не могу этому поверить. И не могу себе простить, что не была на похоронах. Муж мне вообще денег не давал, а своих у меня нет. Просить у родителей я не могла - они уже на пенсии, да ещё остались без кормильца. Мой брат им помогал... А после его смерти родителям сказали, что Димина фирма совсем разорилась.

"И тут, похоже, Яшка руку приложил, раз подвел его с контрактом...", мысленно анализировала информацию Алла.

- Муж выгнал меня почти сразу же, как узнал, что мой брат погиб. Говорит: "Это не мой ребенок, я был в Ярославле всего четыре дня, а с кем я ты его нагуляла, - твое дело, пусть о тебе и ребенке заботится его папаша". Собрал мои вещи, дал мне денег на билет и даже не проводил на вокзал.

- Ты хотела уехать к родителям?

- А куда мне было деваться? - вздохнула Роза. - Но я даже до вокзала не доехала. Чемодан тяжелый, а я уже была на восьмом месяце. На такси муж денег не дал, пришлось ехать на общественном транспорте.

- Он что - такой жадный? - перебила её боевая подруга. - Твой муж бизнесмен, неужели у него не нашлось сотни рублей, раз уж он не соизволил тебя проводить?

- Яша очень жадный, - подтвердила Роза. - Пока мы с ним жили, давал только на еду и каждую покупку проверял, заставлял чеки из магазина приносить и все подсчитывал с калькулятором. А мне вообще ничего не покупал. Из-за живота я уже не влезала в свою одежду, муж сунул мне свой старый тренировочный костюм, в нем и ходила.

"Ну и ну! - мысленно ахнула Алла. - Впервые слышу о патологически скупом бизнесмене".

Она с самого начала не питала симпатий к человеку, выгнавшему беременную женщину без гроша, а теперь люто возненавидела его. Жадность, подлость и лицемерие - эти человеческие недостатки верная боевая подруга терпеть не могла. Поняв сущность бывшего мужа Розы, она решила ударить его по самому больному месту.

- На ступеньках подземного перехода я упала, и у меня началось кровотечение, - продолжала Роза свою печальную историю. - Меня отвезли в больницу, сделали кесарево сечение. Сашенька при рождении не дышал, его еле откачали, потом три месяца лежал в кювезе, в отделении патологии новорожденных. Он же недоношенный, весил всего килограмм и двести граммов. Да ещё и легкие у него не расправлялись. На аппаратном дыхании был. Искололи всего, бедненького... И сейчас Саша очень слабенький. У него диатез, аллергия на многие лекарства, перенес воспаление легких, один раз даже отек Квинке, чуть не задохнулся. Я бы уехала к родителям, но боюсь, что он не перенесет дороги. Вот и живу приживалкой у Дины.

- А как ты у неё оказалась?

- Она работает врачом в отделении интенсивной терапии новорожденных, где лежал Сашенька, там мы с ней и познакомились. Мне некуда было пойти после выписки из больницы, и она предложила пожить у нее. Дина - член Клуба одиноких женщин. Ее подруги помогают нам, но сколько можно жить за чужой счет! Серафима Николаевна говорит, надо подать в суд на установление отцовства, а потом на алименты, но я боюсь Яшу. Он мне угрожал, что расправится и со мной, и с ребенком.

- Не расправится, - уверенно заявила верная боевая подруга. - Обломаем ему рога. И алименты с него возьмем.

- Дина говорила, для установления отцовства нужно сдавать кровь на экспертизу. Но Яша не согласится.

- А мы его согласия спрашивать не будем.

- А как же?..

- Не забивай себе этим голову, Роза. Это мое дело. Но гарантирую скоро у тебя будут средства. Хватит и на то, чтобы приобрести квартиру, если захочешь жить в Москве, и на лечение сына, и на нормальную жизнь для вас обоих.

- Не получится, Алла Дмитриевна, - покачала головой девушка. - Яша с вами и разговаривать не станет. У него два телохранителя. А у Яши есть пистолет.

- Фи! - фыркнула боевая подруга. - Испугалась я его пистолета!

- Телохранители вас к нему не подпустят.

- Меня?!!! - изумилась Алла. - Если они попытаются чинить мне препятствия, я могу им только посочувствовать.

- Да разве вы справитесь с двумя мужчинами? - не поверила Роза.

- Справлюсь. И с пятерыми как-то раз справилась. И с четверыми бывало.

Девушка посмотрела на неё с уважением. Видимо, решила, что её добровольная защитница в совершенстве владеет приемами рукопашного боя.

- Где сейчас живет твой муж?

- У него в Москве есть большая квартира. Но Яша живет в своем загородном доме, в поселке "Зарядье. - Роза назвала оба адреса.

- Как его фамилия и отчество?

- Паршин Яков Борисович.

- Сколько ему лет?

- Сорок три года.

- А тебе сколько?

- В мае будет восемнадцать.

- Так ты ещё несовершеннолетняя! - ахнула Алла. - Ну и подлец! Надо было посадить паршивца Паршина за изнасилование несовершеннолетней!

- Да ведь он меня не насиловал, - возразила Роза.

- Все равно можно было устроить его возле параши. Ну, ладно, это уже прошлое. Вы разведены?

- Да.

- А когда он тебя выгнал, вы ещё были в браке?

- В тот день Яша был пьяный - он каждый день выпивает по бутылке коньяка, - орал на меня, а потом вытолкал из дома и сказал, что ко мне приедут в Ярославль, чтобы я подписала бумаги на развод.

- Значит, ребенок родился, когда вы ещё не были разведены? - уточнила Алла.

- Получается, что так, - подтвердила Роза.

- Та-ак, это уже неплохо. Значит, и отцовство устанавливать не нужно, раз ребенок рожден в браке.

- Серафима Николаевна тоже говорила об этом, а Яша сказал, что найдет свидетелей, которые подтвердят, что я с ними спала.

- Это все отговорки для бедных, - отмахнулась боевая подруга. - Есть свидетельство о браке и свидетельство о рождении ребенка. В нашей стране верят документам, а не словам. Что бы там твой бывший муж ни болтал, даже если он намерен оспорить свое отцовство, ему придется пройти генетическую экспертизу. И тут ему не отвертеться.

- Яша сказал, что всех подкупит.

- Глядите-ка! На платье для беременной жены этот скупердяй жмется, а на взятки ему не жалко!

- Да, он такой. На себя может потратить много, а на других жадничает. У него и раньше была хорошая машина, а он купил другую, "Лексус". Хвастался, что очень редкая модель и дорогая. А с меня требовал отчет до рубля.

- Да уж... - Услышанное ещё больше разозлило Аллу, и теперь она решила, что придуманный ею план нужно провести в расширенном масштабе. - А как же Яков тебя нашел, чтобы развестись?

- Когда родился Сашенька, я ему позвонила, думала, может, он все же признает сына, а муж спросил, где я живу, потом приехал, забрал меня, отвез в суд и заставил подписать заявление. Пригрозил и велел не говорить, что у меня ребенок, а Сашеньку тогда ещё не вписали в мой паспорт, мне было не до этого. А через месяц Яша снова приехал за мной. Судья спросила, почему мы разводимся, а я ответила так, как велел муж, - что у меня есть парень в Ярославле, и я хочу выйти за него замуж.

- Почему же женщины из Клуба за тебя не заступились! - возмутилась верная боевая подруга.

- А я не говорила Дине, что Яша возил меня в суд. Зачем ей лишние неприятности! Ведь он мог и ей чем-то навредить. Она и так много добра мне сделала, я не могу её подвести.

"Жаль, что я не познакомилась с девчонкой раньше, - подумала Алла. Ну да ладно, ещё не вечер. Заставлю раскошелиться этого ублюдка, или я буду не я!"

- Не печалься, Роза. Скоро ты станешь состоятельной женщиной - я тебе это обещаю. Сбегай-ка быстренько в ближайшее фотоателье и сделай фотографии для загранпаспорта.

- Зачем?

- Поедешь с сыном в Италию. На солнышке у теплого моря твой сынишка окрепнет. А присмотреть за ним там есть кому. Вернетесь загорелые, здоровые, веселые и богатые.

- Но как же я поеду с Сашенькой!

- А он сейчас болеет?

- Тьфу-тьфу-тьфу! - сплюнула Роза.

- В аэропорт мы тебя доставим, а лететь до Палермо всего несколько часов.

- Вообще-то врач мне говорила, что Сашеньке нужно понемногу бывать на солнце - у него симптомы рахита, поэтому мышцы такие слабые, и кости некрепкие.

- Значит, Италия вам в самый раз. А у Дины есть загранпаспорт?

- Есть. Она в прошлом году отдыхала в Турции.

- Вот и отлично. Полетите вместе. Беги фотографироваться. Напротив метро Алексеевская я видела фотоателье. Попроси, чтобы фотографии были завтра готовы. А я пока пригляжу за твоим сынишкой. Что делать, если он проснется?

- Позовите Анечку, Динину дочку, она все знает.

Когда Роза ушла, Алла тихонько отворила дверь в комнату и посмотрела на спящего светловолосого малыша, очень похожего на мать.

"Детство - счастливая пора, но только не для самих детей", - подумала она, закрыв дверь.

Из машины Алла позвонила по телефону, который дала ей Ирина:

- Серафима Николаевна, вас беспокоит Алла Королева. Я от Ирины Витальевны Кузнецовой.

- Да, я в курсе, - ответила та. - Ирина меня предупредила. Называйте меня просто Симой, в нашем Клубе мы зовем друг друга просто по имени. А вас Ирина считает уже членом нашего Клуба.

- Спасибо за доверие. Сима, не могли бы мы с вами встретиться для конфиденциального разговора?

- В данный момент я на приеме в нотариальной конторе. Это рядом с метро "Тургеневская". Вернусь домой в начале десятого. Где вам удобнее встретиться?

- Лучше у вас на работе.

- Тогда приезжайте в нотариальную контору. - Сима назвала адрес. Третий этаж, пятнадцатый кабинет.

- Буду через час.

Алла поднялась по крутой лестнице на третий этаж. Несколько посетителей ожидали приема, расположившись на банкетке перед кабинетом, но публика тут была солидная, и никто не стал выговаривать Алле: "Гражданка! Вы почему без очереди!", - когда та заглянула в кабинет. Там стояли четыре стола, за всеми сидели женщины-нотариусы, перед каждой - посетители. Увидев её, сидевшая возле окна симпатичная женщина лет пятидесяти приветливо кивнула:

- Одну минуту, Алла. Я уже заканчиваю и выйду к вам.

Через несколько минут дверь отворилась, вышла посетительница, а следом за ней Серафима.

- Рада с вами познакомиться, - улыбнулась она, когда они отошли в боковой коридорчик, где никого, кроме них, не было. - Немало хорошего слышала о вас.

- Взаимно, - с улыбкой ответила верная боевая подруга. - "Самаритянки" прониклись к вам самыми теплыми чувствами.

- Спасибо за все, что вы сделали для Валиной сестры и дочери.

- Мы делаем общее дело, Сима.

- Да, Ирина мне рассказала о девизе вашей команды. Пусть звучит немного по-детски, но мне он импонирует.

- Сейчас я жажду крови небезызвестного вам паршивца по имени Яков Паршин.

- В буквальном смысле? - без тени осуждения спросила Серафима.

- Пока в переносном. А там будет видно. Сима, как вы смотрите на то, чтобы слегка преступить закон?

- Положительно, - улыбнулась та. - Я знаю, что это ради правого дела.

- Вот и отлично! - воодушевилась боевая подруга. - Впервые нарушаю закон под присмотром опытного служителя закона!

- Привет, мам, - услышала Серафима голос дочери. - Когда ты сегодня будешь дома?

- Часов в девять, а что?

- А не могла бы ты сорваться пораньше? Если я приеду к тебе в девять, то домой попаду только к одиннадцати.

- А что случилось, дочуля? - встревожилась Сима.

- Мне нужно с тобой поговорить.

У Серафимы внезапно заколотилось сердце, кровь бросилась в лицо, рука, держащая телефонную трубку, стала липкой.

"Этот проклятый климакс меня доконает..." - подумала она, часто дыша.

Уже пятый год мучается, и конца этому не видно. Мало того, что стала раздражительной по пустякам, быстро устает, плохо засыпает, а просыпается с тяжелой головой, так ещё и эти приливы, когда внезапно обдает жаром, спина, подмышки, затылок и ладони становятся влажными, сердце колотится, в голове стучит, и что самое неприятное - краснеет лицо. Потливость и прочие неприятные симптомы ещё как-то можно скрыть от других людей, но когда твое лицо приобретает цвет вареной свеклы...

Но сейчас дело, похоже, было не в приливах. Почему-то она ощутила внезапную тревогу, и потому так сильно колотится сердце, вспотели ладони и участилось дыхание.

Незаметно оглядев коллег - не видят ли те, что она стала пунцовой, Сима сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь выровнять дыхание и справиться с волнением.

- Мам, почему ты молчишь? - бился в трубке голос дочери.

Откашлявшись, Серафима произнесла относительно ровным тоном:

- Может быть, скажешь хотя бы в двух словах?.. - Ей не хотелось развивать тему в присутствии коллег.

- Давай при встрече. Постарайся прийти пораньше, ладно?

- Хорошо. Сегодня народу не очень много, и я могу уйти пораньше. Ты звонишь из дома?

- Да.

- Значит, будешь у меня через час. К этому времени я приеду.

- До встречи, мам.

- Может быть, мне к тебе приехать? - спохватилась Серафима.

- Нет, мам, лучше на твоей территории.

"На твоей территории... - мысленно повторила Сима, машинально держа в руках трубку, из которой раздавались короткие гудки. - Дом, в котором дочка выросла, - она теперь называет "твоя территория"... Дети вырастают, а матери сиротеют..."

- Толян, поздно вечером, часов в одиннадцать-двенадцать, мы поедем за город, в новорусский поселок "Зарядье", это по Ярославскому шоссе, немного не доезжая Софрино. А сейчас заскочим ко мне, повидаемся с сэром Персивалем, перекусим, потом провернем ещё кое-какие дела. Раз Олег сегодня дежурит, нужно использовать это время по максимуму, а то завтра утром он придет и уже не выпустит меня из дома. Тормозни по дороге, нужно купить пару-тройку двадцатилитровых канистр.

- Жлобскую дачку спалим? - обрадовался верный оруженосец.

- Нет, в канистры зальешь воду, а не бензин.

Туповатый Толик ничего не понял, но он привык повиноваться без лишних расспросов. Притормозив возле уличной стойки с автомобильными принадлежностями, верный оруженосец купил три канистры и забросил их в багажник.

Дочь выглядела оживленной, но от матери не укрылся некоторый наигрыш. Решив не терзаться раньше времени, Серафима дождалась, пока та снимет пальто и сапоги, подала ей домашние тапочки, и они вместе прошли в гостиную.

- Ты ужинала?

- Нет, мамуль, я теперь не ужинаю. Не мешает сбросить несколько лишних килограммов.

Оглядев её фигуру, Сима неодобрительно покачала головой:

- Доченька, у тебя нет лишнего веса. Не нужно издеваться над собой и рисковать здоровьем.

- Мам, я хочу вернуться в свой сорок четвертый размер.

- Но у тебя больные почки, - возразила Сима. - Любая диета - это, в основном, белок, а значит, нагрузка на почки.

- А я ем пшеничные отруби и малокалорийные сухари, - оповестила её дочь. - От них моим почкам никакого вреда.

- Ну, как знаешь... - По прошлому опыту она знала, как та упряма. Если уж что решила - отговорить её невозможно. И все же Серафима сделала последнюю попытку: - Решение похудеть связано с изменениями в твоей личной жизни?

- В определенной мере, да. Именно об этом я и хотела с тобой поговорить.

Она сделала паузу и потянулась за лежащими на журнальном столике сигаретами.

"Видимо, что-то серьезное, раз ей трудно приступить к разговору", подумала Сима, но решила её не торопить.

- Мам, как ты отнесешься к тому, что я буду работать в папиной фирме?

Сима замерла, внезапно ощутив жар и прилив крови к лицу.

- Что с тобой, мам, тебе плохо? - встревожилась дочь. - Опять сердце?

- Нет, не сердце. Приливы... - тяжело дыша, ответила Серафима.

- Дать тебе какое-нибудь лекарство? Что ты принимаешь?

- Ничего при этом не помогает. Принеси хотя бы воды и таблетку обзидана, а то у меня сильное сердцебиение. И накапай тридцать капель валокордина.

Когда дочка убежала на кухню, Сима перевела дух. Прилив - приливом, но дело было не в этом. Новость - как обухом по голове. Любимая дочь невольно ударила по самому больному месту...

На звук открывшейся двери из комнаты выбежал сэр Персиваль, в просторечии Перс, очаровательный персидский котенок. Алла купила его в тот день, когда её ранили, и считала своим талисманом. Сейчас ему было уже пять месяцев, и он стал ещё красивее - спинка и верхняя часть мордочки серо-голубого цвета, а лапки, грудка и брюшко белоснежные. От носика к подбородку - тоже белый треугольник. Настоящий бело-голубой биколор, пушистый, как шарик. А уж мордашка! Огромные голубые глазищи, взирающие на мир с искренним интересом, коротенький розовый носик с черным пятнышком справа, будто родинка, и маленькие треугольные ушки торчком. Симпатяшка глаз не оторвать! Раньше его забавный, коротенький хвостик торчал вверх морковкой, а теперь хвост стал длинным и пушистым, как и положено породному персидскому коту.

Перс был всеобщим любимцем, но это ничуть не испортило его характер милый, ласковый и очень умненький котенок. Правда, весьма своенравный, но Алле это нравилось. "Весь в меня! - с гордостью говорила она. - Мы оба кошачьей породы, правда, я тигрица, а он пока котенок. Но характер - будь здоров! Меня называют верной боевой подругой, а Перс - верный боевой кот".

- Мя! - радостно приветствовал их сэр Персиваль, увидев любимую хозяйку и не менее любимого временного хозяина, у которого жил, пока Алла лежала в больнице.

- Хорош, чертенок! - восхитился Толик, когда Перс с разбегу запрыгнул ему на руки. - Шустрый! Скучаю я по нему, - признался он и сам смутился от своего признания.

Восторженно облизав его щеки шершавым язычком, сэр Персиваль с наслаждением запустил острые коготки ему в шею и довольно заурчал. Это было проявлением его безграничной любви - обнять передними лапками за шею и впиваться коготками в кожу, сжимая и разжимая их. Может, кому-то и не понравилось бы, когда острые коготки впиваются в кожу, но только не Толику. И на его лице, и на очаровательной мордочке сэра Персиваля было почти одинаковое выражение неописуемого удовольствия. Еще немного, и верный оруженосец тоже заурчит в унисон с котенком.

- Перс веревки из тебя вьет, - улыбнулась Алла, пытаясь одной рукой справиться с шубой - преданному Санчо Пансе в настоящий момент было не до того, чтобы помочь раздеться любимой начальнице. - Из меня, впрочем, тоже. Да и не только из меня. Всех перевоспитал, несмотря на свой малый рост. Уж на что Олег раньше был брезглив - не терпел даже шерстинки на одежде, а теперь кошачья шерсть повсюду, а он ноль внимания. Сэр Персиваль его тоже так же восторженно встречает. Запрыгнет ему на руки, и они с Олегом полчаса воркуют, обнимаются и целуются.

- А где Перс спит?

- На постели, разумеется. Поначалу Олег был категорически против, но хоть они и в разных весовых категориях, но сэр Персиваль всех заставит делать то, что хочет. Быстро вразумил Олега, что тот в корне не прав. Теперь спит на моей подушке или лежит на моей шее и мырчит, как трактор. И из Зоси Павловны Перс веревки вьет. Наша экономка уже прочла кучу книг про персидских кошек и каждый раз обогащает мой интеллект новыми знаниями. Она пыталась все делать так, как рекомендуется в руководствах - куда там! Зося Павловна вычитала, что от кошачьих консервов у персидских кошек вылезает шерсть, и попробовала перевести его на натуральное питание. А Перс, если она положит ему в кормушку то, что ему не нравится, подойдет, понюхает, а потом смотрит на неё с выражением глубочайшего презрения, кривится и брезгливо трясет лапкой, мол, что за дерьмо ты мне навалила?! Она и с рук пыталась его кормить, и палец обмакивала в сметану, а сэр Персиваль морщит нос и корчит презрительные гримасы. Он так забавно разговаривает! Пребывая в благодушном настроении, урчит: "Мр-ра-а", - приветствуя кого-то, радостно рявкает: "Мя!" - и улыбается, а когда сердится, то ворчит почти басом: "Ма-у!" Дескать, чего ты ко мне пристала, мне это не нравится, и хоть застрелись, я это есть не буду. Перевоспитал-таки её, засранец! Зося Павловна смирилась и теперь покупает его обожаемый "Вискас", "Китекет" и "Девять жизней", а другие консервы Перс не признает. Витамины потребляет только французские. Она накупила ему витамины и с биотином, и "Шерстин" для большей густоты шерсти, и масляные с витамином А, а Перс на них ноль внимания. Или катает их по полу - как в футбол играет, а потом нарочно запихнет под плинтус и смотрит на неё с хитрецой - мол, все равно я тебя обманул! Экономка пыталась их раскрошить и класть ему в рот, а он выплевывает и очень недовольно ворчит свое "Ма-ау!". Характер!

- Чё ж Зося Пална пихает ему то, чё Перс не любит? - сердито проговорил Толик, поглаживая счастливо урчащего котенка. - Я ему давал только то, чё он уважает.

- Ладно, давай его мне и раздевайся.

Алла забрала котенка, и сэр Персиваль с довольным урчанием обнял её за шею, впиваясь в кожу коготками и закрыв от удовольствия глаза.

- Персюха, засранец, не царапайся, - засмеялась она, отцепляя его коготки и глядя в зеркало, не осталось ли отметин на шее.

- Мр-р-ра... - ответил счастливый Перс, ещё крепче впившись ей в шею.

При дочери она держалась, не показав, как ей больно, но когда та ушла, Серафима без сил опустилась на пуфик в прихожей. Из неё будто вынули внутренний стержень, все тело обмякло, не хотелось даже шевелиться. Так Сима просидела долго, не думая ни о чем, лишь ощущая пустоту в душе.

Столько сил она отдала близким людям, по малюсенькому кирпичику строя семейное благополучие, столько души вложила в мужа и детей... И вот теперь у неё нет ни мужа, ни семьи, да и дочь своим сегодняшним поступком обозначила: "У тебя, мама, свои принципы, а у меня свои". Точнее, отсутствие таковых, потому что она наплевала на то, как её решение отразится на матери, и готова продаться за высокую зарплату.

"Сначала меня предал любимый муж, а теперь предала любимая дочь, думала Серафима, ощущая ком в груди. - Больнее всего могут ранить люди, которых любишь..."

Она работала в двух-трех местах, чтобы её дети ни в чем не нуждались. Здоровье у нее, откровенно говоря, не очень, но Сима твердила себе, что здорова и полна сил, и ей нельзя расслабляться. Ведь о её детях некому позаботиться, кроме неё самой.

Как и любая мать, вспоминая трудные годы своей молодости, Серафима была готова трудиться не покладая рук, лишь бы её дети были избавлены от того, что довелось пережить ей самой. Она прожила трудную жизнь, но мечтала, что у её детей жизнь будет легкой и безоблачной.

Ее родители были против брака с Гошей, и Сима помнила, сколько ей и им пришлось тогда пережить. Страдала она сама, страдали родители. Ей приходилось врать родителям и метаться меж двух огней. Она не хотела такой же судьбы своим детям.

Когда её любимая дочь сказала, что встречается с молодым человеком и ждет от него ребенка, Серафима ответила, что очень рада. Это был очень трудный период её жизни, но она заставила себя встряхнуться и в самом деле встряхнулась. У неё появилась цель, и Сима ожила. Пусть её собственная жизнь разбита, но нужно жить ради детей, а потом ради внуков. Нет, она не старая половая тряпка, которую муж за ненадобностью выбросил! Детям нужна её любовь и забота, и это даст ей стимул жить дальше.

Как и многим людям, ей было необходимо ощущение своей нужности. Всю жизнь Серафима жила ради кого-то. Нет, она вовсе не жертва, не страдалица. И уж тем более, никогда не подчеркивала: "Я пожертвовала для вас всем, я столько для вас сделала". Сима считала это само собой разумеющимся - она отдает всю себя близким людям, но ведь и они отвечали ей тем же. По крайней мере, до поры. Серафима любила мужа, и он её любил. Она любит свою дочь, и та тоже её любит.

Почему же сейчас у неё ощущение, будто её ударили в самое сердце?.. Почему сидит недвижимо в прихожей квартиры, где выросла она сама и её дети, глядя в пустоту и не видя привычных вещей?.. Почему ей кажется, что жизнь остановилась и потеряла всякий смысл?.. И почему ей так одиноко, будто её бросили все, кого она любит...

- Зося Павловна, приготовьте, пожалуйста, курицу в кляре, - попросила Алла экономку. - У вас замечательно получается. И Олегу очень нравится, и мне тоже.

- Вы подождете, пока я приготовлю?

- Нет, пусть кляр останется на ужин. Мы с Толиком перекусим и опять уедем по делам. У меня к вам просьба - не говорите Олегу, что меня не было дома, ладно? Сам он вас не спросит, я предупреждаю на всякий случай, чтобы вы нечаянно не обмолвились.

- А если Олег Павлович позвонит?

- С утра я сняла телефонную трубку, чтобы было вроде как занято, а Олегу сказала, что наш домашний телефон не работает, и он звонил мне на мобильный. Думаю, наш телефон уже отключили - так делают, если снятая трубка лежит слишком долго.

Экономка быстро накрыла на стол. Как только Алла села, сэр Персиваль, до того сидевший на руках у Толика, спрыгнул и забрался к ней на колени. Вытянув мордочку, он с любопытством оглядел все блюда.

- Сэр Персиваль, разве так ведут себя хорошо воспитанные персидские коты? - укорила его хозяйка. Котенок с невинным видом перевел на неё взгляд - мол, что я такого сделал? - просто поинтересовался, что стоит на столе, вот и все. - Ах ты, хитрюга! - рассмеялась она. - До чего же у него выразительная мордашка, правда?

- Да, он очень умный, - подтвердила Зося Павловна. - Когда я готовлю, котенок всегда сидит на кухне, и мы с ним разговариваем. Мне кажется, он почти все понимает. А уж если я готовлю мясо, то Перси вьется вьюном.

- Зось Пална, а чё вы ему консервы-то даете? - сердитым тоном сделал ей выговор Толик. - Перс любит сырое мясо.

- А мне сказали, что от сырого мяса могут быть глисты.

- Фигня! - авторитетно заявил верный оруженосец, хотя раньше не имел дела с кошками и даже называл их "вонючками". - Никаких глистов у Перса нет.

- Приятного аппетита, - с набитым ртом произнесла Алла. - Очень аппетитная застольная тема. Хочешь? - Она поднесла кусочек антрекота к носу сэра Персиваля. Тот с готовностью открыл рот, но экономка, увидев такое безобразие, строгим тоном произнесла:

- Алла Дмитриевна, не приучайте кота есть за столом.

Когда Зося Павловна отвернулась, Алла, заговорщицки подмигнув верному оруженосцу, сунула мясо любимцу. Экономка в этот момент взбивала кляр и за жужжанием миксера не услышала его довольного урчания. Только-только хозяйка поднесла вилку с куском антрекота к своему рту, Перс тронул её мягкой лапкой, мол, чего ты себе-то? А мне? Оглянувшись на строгую экономку, Алла сняла кусок с вилки и сунула в открытый ротик сэра Персиваля. Вдвоем они быстро управились с мясом. На предложенный гарнир Перс презрительно сморщил нос, и хозяйке пришлось съесть его одной.

- Ну, подкрепили организм калориями, теперь появились силы для великих свершений, - сказала верная боевая подруга, вставая. - Спасибо, Зося Павловна, очень вкусно. Персюху мы возьмем с собой.

Толик помог ей одеться. Подхватив котенка, Алла потрепала его за ушками:

- Чтобы делать добро, нужно иметь кулаки. А у тебя, сэр Персиваль, есть коготки. Тоже подходящее оружие.

У двери своей квартиры Регина остановилась, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и привычно сказала себе: "Я спокойна, совершенно спокойна. Я буду сдержанной и все выдержу. Он не поймет, что мне уже все известно". Испытанный способ аутотренинга помог, и она и в самом деле успокоилась. Открыв сумочку, Регина запустила туда руку, пытаясь на ощупь нашарить ключи, и нащупала коробочку из-под лекарства.

"Надо бы припрятать её, вдруг ему придет в голову порыться в моей сумочке", - подумала она.

Открыв дверь, Регина первым делом бросила взгляд на вешалку в прихожей - висит ли там пальто мужа. Этот франт любит дорогие и модные вещи, по своей примитивности не понимая, что слепо следовать моде, - значит, не иметь собственного вкуса. Кто он такой, чтобы одеваться как преуспевающий делец?! Никто, пустое место. Ничтожество с амбициями, не сознающее своего ничтожества.

К сожалению, его пальто висело на привычном месте, значит, муж дома. Сейчас Регина ненавидела даже его длиннополое кашемировое пальто, как ненавидела его обладателя. Ей понадобилось снова прибегнуть к аутотренингу, чтобы справиться с собой.

Она сняла верхнюю одежду и в который уж раз подумала: "Как же тяжко жить с ненавистным супругом в однокомнатной квартире! Никуда от него не спрятаться, даже переодеться негде". Ей совсем не хотелось заходить в комнату, где муж наверняка сидит в обществе бутылки виски, чокаясь с пустым стаканом, в подражание увиденной в каком-то дешевом боевике сцене. Но платяной шкаф стоит в комнате, а ей нужно переодеться в домашнее. Не ходить же по кухне в костюме! И в ванной не переоденешься - это будет слишком нарочито, а ей нужно делать вид, что все, как обычно.

"Недолго уже осталось терпеть его присутствие, - опять успокоила себя Регина. - Скоро его здесь не будет и вообще не будет в моей жизни".

- Это ты? - послышался из комнаты голос мужа, и даже по этим двум словам она поняла, что он выпил не менее полбутылки.

"А кто же?" - мысленно ответила Регина на идиотский вопрос.

- Привет, - бросила она, входя в комнату и увидев то, что и ожидала увидеть, - муж сидит в кресле со стаканом в руке, на столе стоят ополовиненная бутылка виски, ведерко со льдом и ещё один стакан - для чоканья - ритуала, который этот позер неукоснительно соблюдает, играя неизвестно для кого свой бездарный спектакль.

Муж осклабился в полупьяной улыбке и поднял свой стакан в знак приветствия. Тоже сто раз виденная сцена и тоже заимствованная у какого-то киногероя. Правда, содовой этот доморощенный актер не признает и пьет чистый виски со льдом, причем, каждый раз наливает в бокал ровно на два пальца - как положено. Насквозь фальшивый, лживый, слепивший себя из каких-то подсмотренных штампов, и потому дешевый, как лоскутное одеяло, но мнящий себя неотразимым. Супермен из провинциального городка!

Не хотелось вспоминать прошлое, да ведь не закроешь шторку в сознании, если эти мысли, помимо воли, сами навязчиво лезут в голову. Вспоминалось не только плохое, но и хорошее. Да и вообще, если взвесить на условных весах, чего больше в её жизни, то, пожалуй, счастья было больше. Хотя и горя ей довелось хлебнуть немало.

Три года назад Серафима так же лежала в своей спальне, глядя сухими глазами в пустоту, и вспоминала всю свою жизнь, анализировала ошибки и пыталась понять, почему же это случилось. И почему именно с ней! Винить ли в этом судьбу? Или себя?

"Что я сделала не так? - уже в сотый раз спрашивала себя Сима. Почему он со мной так поступил? Дала ли я повод или это было в нем заложено изначально, а сейчас пришло время проявиться?.. Или я себя обманывала, не видела очевидного, потому что не хотела этого видеть?.."

Тогда она так и не нашла ответа на эти вопросы. Потом Сима заставила себя не мучиться бесплодными размышлениями, у неё появилась цель.

"Это ему с рук не сойдет, - сказала она себе. - Такую подлость простить нельзя, иначе я и в самом деле растеряю самоуважение и стану считать себя никому не нужной и ни на что не годной. Нет, я не буду распускаться. Я ему отомщу, и Гоша умоется кровавыми слезами".

Два года Сима жила ожиданием. От своего намерения отомстить она не отказалась, как раз наоборот - с каждым днем это желание все больше крепло. Но тогда у неё не было средств, чтобы осуществить задуманное, и не было возможности.

А вот сейчас самое время.

- Ты чего такая кислая? - обратился к ней муж, отхлебнув приличный глоток виски, а Регина поморщилась: "Ну что за манеры... Хлещет дорогой виски, потому что это теперь модно, хотя пить его не умеет, а его воспитание явно хромает".

- Устала, - лаконично ответила она, открыв платяной шкаф и достав спортивный костюм, в котором обычно ходила дома.

Переодеваться при муже у неё не было никакого желания, и Регина пошла в ванную. Заперлась, мысленно усмехнувшись, - дурость запираться от собственного супруга в собственной квартире, - и включила воду, чтобы набрать ванну. Полчаса полежать в теплой воде, чтобы хотя бы эти полчаса не видеть ненавистную рожу с осоловелым, бессмысленным взглядом и не отвечать на его идиотские вопросы.

"Почему он со мной живет? - уже в который раз спрашивала себя она. Уже давно понятно, что нас тошнит друг от друга. Мне-то он нужен, чтобы осуществить свою месть. А зачем ему я?.."

- Что-то морозцу маловато, - с озабоченным видом проговорила Алла. Не знаешь, какой прогноз на завтра?

- Гололед, по радио передавали.

- То, что доктор прописал! - обрадовалась она. - Ну, боевой кот Перс, поехали на дело!

- А чё мы воду в канистрах везем? - спросил верный оруженосец.

- Польем Яшкино крылечко и дорожку к дому, ночью подморозит, и прокатится он на пятой точке до самой калитки, глядишь, половины зубов не досчитается и сломает себе копчик и ещё что-нибудь важное в организме.

- Дак давай я ему сам переломаю чего надо, - жизнерадостно предложил великий человеколюб и мастер на все руки.

- Нет, Толян, так неинтересно, - хитро сощурилась верная боевая подруга. - Пусть все выглядит естественно, чтобы Яшка ничего не заподозрил. Иначе он будет настороже, трясясь за свою поганую жизнь, и рядом с ним будут телепаться телохранители. А мне нужно к нему подобраться поближе и взять его тепленьким.

В этот поздний час машин было мало, и вскоре они были на месте.

"Зарядье" - типичный новорусский поселок. Дворовых собак хозяева не держат, и можно было не опасаться, что появление их машины будет приветствовано собачьим лаем. Припозднившийся автомобиль тоже не вызовет подозрений - господа новые русские нередко возвращаются заполночь, да и гости к ним могут нагрянуть в любое время.

- До утра, что ль, тута прокантуемся? - спросил верный оруженосец.

- Нет, утром за Яшкой приедут охранники, а они в наш расклад не вписываются. Мы польем его крыльцо, потом смотаемся в Москву, чтобы здесь не отсвечивать, а часов в пять утра снова прикатим. В это время самый сладкий сон, соседи и не дернутся. И лед к тому времени уже схватится. Ты полезешь в гараж, чтобы завыла сигнализация, Яшка выскочит из дома, второпях поскользнется и получит желательную нам бытовую травму. А мы с чувством исполненного долга отбудем, оставив его громко материться и взывать о помощи. Пусть подольше полежит и проникнется. А я проявлю человеколюбие и навещу его в больнице. И осчастливлю сюрпризом, о котором паршивец Яшка Паршин до сего момента и не подозревает.

В поселке горели редкие фонари, а в целом переулки были полутемными, что было на руку двум злоумышленникам.

- Хреново, если у него калитка с хитрым запором, - озабоченно проговорила Алла. - Замок ломать нельзя. Да и вообще нежелательно оставлять никаких следов, чтобы ни сам Яков, ни его телохранители ничего не заподозрили.

- Дак давай я через забор сигану, - предложил верный оруженосец.

- А канистры? Я же не смогу тебе их подать.

- Сперва я их переброшу, а после сам.

- Они могут разбиться, если шлепнутся на землю.

Преданный Санчо Панса озадаченно почесал в затылке и наморщил лоб. Привычная стимуляция мыслительного процесса оказалась результативной, и он нашел выход:

- На тросе через забор спущу.

- Молодец, Толян! - одобрила полет его мысли боевая подруга. - Снега почти нет, а земля мерзлая, так что следов не останется. Жаль, что я однорукая, толку от меня мало.

- Не боись, я сам.

- Ты уж поаккуратней на крыльце, - наставляла его Алла. - Как бы Яшка раньше времени не выглянул.

- Все будет путем, - заверил её ушлый Санчо Панса.

Проехав по нужному переулку, он свернул на перекрестке и притормозил.

- Посиди, сэр Персиваль, мы быстро, - сказала хозяйка, пересадив котенка на заднее сиденье.

Толик достал из багажника канистры с водой. Две взял в руки, а третью зажал под мышкой. Алла подхватила здоровой рукой свернутый кольцом трос для буксировки автомобилей, и они осторожно двинулись к дому Якова, стараясь держаться в тени высоких заборов.

Дойдя до нужного дома, злоумышленники оглядели прочную железную калитку и поняли, что она заперта на врезной замок. Металлические ворота тоже заперты. Отмычек у мстителей не имелось, да они и не умели ими пользоваться. Участок обнесен сплошным высоким забором, но двухметрового верзилу Толика это не смутило. Вытянутыми руками он доставал как раз до верхнего края забора. По счастью, хозяин не удосужился оснастить его колючей проволокой.

- Пощупай наверху, нет ли проводов сигнализации, - шепотом велела Алла.

Приподнявшись на цыпочки, верный оруженосец тщательно обследовал забор и отрицательно мотнул головой. Привязав трос к ручке двух канистр, он осторожно перекинул их через забор, потом закрепил другой конец троса на ручке третьей канистры и проделал с ней то же самое.

- Ну, с Богом, Толян, - напутствовала его боевая подруга. - Если Яшка выскочит раньше времени, я начну колотить в ворота и жалобно взывать, мол, пустите бедную раненную женщину водицы напиться. А ты под шумок успеешь смыться.

- Фигня! - отмахнулся отважный Санчо Панса, он же умелец на все руки. - Если Яшка вылезет, я его шарахну башкой об крыльцо, и катка не надо. А после он ничё не вспомнит.

- Яков может быть дома не один, - предупредила Алла. - За забором не видно, есть ли в доме свет.

- Значит, всех рядком положу на крыльце, - заверил Толик.

- Нет, других людей не трогай. Врежь Яшке и по-быстрому делай ноги. А я отвлеку погоню.

- Лады, - согласился верный соратник.

Взявшись за край забора, он подтянулся на руках и ловко перемахнул через него. Отвязал трос и перебросил его Алле. Она быстро свернула его кольцом и зажала под мышкой. Не переставая поглядывать по сторонам, боевая подруга прижалась к забору, в темноте почти слившись с ним. Пока все было тихо, переулок совершенно пуст. Жители, как и положено законопослушным обывателям, крепко спали.

Уже минут через пять через забор перелетели пустые канистры, следом перебрался Толик. Мстители миновали переулок, свернули в соседний, забросили канистры в багажник "вольво" и сели в машину. Проснувшийся сэр Персиваль тут же скакнул на спинку переднего сиденья и с довольным урчанием устроился на шее хозяйки.

- Часа за три-четыре подморозит, - сказала боевая подруга, когда они выехали из поселка. - Хорошо, что Олег сегодня дежурит. С утра я по этому поводу печалилась, а оказывается, его дежурство кстати.

- Чё, от него секрет, что ль? - повернулся к ней недогадливый соратник.

- Само собой, - кивнула Алла. - Он хирург, его дело людей штопать. Олег не поймет, что иногда не вредно и сломать пару конечностей ради правого дела.

Лежа в ванне, Регина размышляла о своей жизни. Она выросла в хорошей, крепкой семье, ощущая себя любимой дочкой папы и мамы. Особенно мамы.

Мама рассказывала, что когда-то они жили трудно, им постоянно не хватало денег, у них были большие долги, но это было давно, и Регина этого не помнила. Зато потом её родители стали обеспеченными, и она ни в чем не знала отказа. Они побывали во многих странах, с восемнадцатилетнего возраста Регина одевалась лучше всех сокурсников, имела машину, вначале "Жигули", потом каждые два года новую иномарку.

Замуж не спешила. А зачем спешить? Она красива, уверена в себе, самодостаточна. Поклонников хоть отбавляй. Еще бы! Регина была завидной невестой. А она присматривалась к очередному поклоннику, пытаясь понять, что его больше привлекает - деньги её родителей или она сама как личность? И на поверку обычно оказывалось, что меркантильный интерес присутствовал. Пусть она привлекательна, но почему-то за её подругой Линой, девушкой из малообеспеченной семьи, поклонники толпами не бегали.

Она окончила институт, и мама сказала, что ни к чему дочке рвать жилы, делая карьеру. Еще успеет, у неё вся жизнь впереди, а пока молода, пусть поживет в свое удовольствие, не слишком напрягаясь.

"Я в твои годы только работала, работала и работала, - говорила она. А тебе не нужно думать о заработке, мы в состоянии тебя обеспечить. Найди себе занятие по душе, занимайся чем хочешь, бери от жизни все, не заботясь о деньгах. Потом будет, что вспомнить".

Регина так и жила, ни в чем себе не отказывая. Вернее, мама позволяла ей так жить. Ее ровесницы не имели и сотой доли того, что было у нее, а Регина с полным основанием гордилась своими родителями - оба деловые люди, сами пробились, сами создали материальный базис, позволяющий их детям не заботиться о хлебе насущном. Карьера от неё и в самом деле никуда не денется - ей всего двадцать три года, - а пока нужно приобрести максимум знаний и обеспечить интеллектуальный багаж. Когда займется серьезным делом, обзаведется семьей, учиться будет уже некогда. Регина устроилась на необременительную работу с чисто символическим, по её тогдашним меркам, окладом, училась на курсах испанского языка и параллельно - на бизнес-курсах. Может быть, впоследствии пойдет по стопам родителей, может быть нет, но знания лишними не бывают. Даже если она будет работать по своей основной специальности, они обязательно пригодятся - юрист, хорошо разбирающийся в бизнесе, может сделать блестящую карьеру. Ее мама руководитель юридического отдела их семейной фирмы и богатая женщина.

И вдруг все в одночасье рухнуло. Отец ушел к другой женщине, отняв у них все. "По какому праву? - возмущалась Регина. - Ведь мама работала вместе с ним, и ей принадлежит половина".

Ее отец поступил как последний негодяй. И дело не только в том, что забрал себе все. Он сознательно и планомерно уничтожал её мать, боясь, что та восстанет и потребует то, что положено ей по закону. А ему не хотелось делиться. Пусть отец очень богат, но стать вдвое меньше богатым не пожелал.

А мама слегла. Вначале она была потрясена тем, что муж её бросил, потом его жестокостью, жадностью и лживостью. В конечном итоге тот добился своего - её мама потеряла себя, потеряла здоровье, не могла работать, не хотела жить и ждала смерти как избавления от своего жалкого существования.

Оказавшись с тяжелобольной матерью на руках, Регина не сдалась.

"Это временный этап, - сказала себе девушка. - Будет трудно, но я выдержу. Сейчас самое главное - не дать маме погибнуть. Мои личные дела - в сторону. Займусь ими, когда вытащу ее".

Чтобы вылечить мать, были нужны деньги, много денег, но у них ничего не было, кроме квартиры. Все поклонники, раньше мечтавшие назвать её своей женой, разбежались. Регина работала в бюджетной организации, там трудились такие же неимущие, как и она, - выбирать не из кого. Кирилл оказался самым верным поклонником и, несмотря на то, что по сравнению с прежним достатком, она стала почти нищей, твердил, что любит её, и уговаривал выйти за него замуж. Но вешать на себя ещё и этот хомут ей не хотелось.

Потом за ней стал ухаживать Володя Дьяконов, один из её сокурсников. Он и раньше пытался за ней приударить, но завидная невеста Регина имела поклонников получше этого провинциального плейбоя и весьма ехидно прохаживалась по его адресу. После окончания института они два года не виделись. Встретились случайно - она стояла на троллейбусной остановке, а Володя ехал мимо, увидел её, притормозил и предложил подвезти. По дороге расхвастался, что преуспел, - мол, он теперь известный адвокат с обширной практикой, зарабатывает кучу денег. Уж что-то, а пустить пыль в глаза этот позер умеет. Да и выглядел не как в студенческие годы. Одет с иголочки, в очень дорогие вещи, у него "рено" - пусть и не супер, но для двадцатичетырехлетнего парня вполне. Язык у него подвешен, будущие перспективы расписывал весьма красочно, - мол, мать и отчим с большими связями, оба юристы, обеспечили его солидной клиентурой и теперь у него не жизнь, а медовый пряник. И с ходу предложил пожениться. "Я подумаю", ответила Регина.

Володя ей совершенно не нравился. Подоплека его предложения была ясна - раньше гордая Регина отвергала куце одетого и плохо воспитанного провинциального ухажера, а теперь они поменялись местами, и он решил взять реванш за свое прошлое поражение. Но деньги ей были нужны. Ох, как были нужны эти проклятые деньги!

В бизнесе без связей отца не пробиться, а тот, женившись второй раз, окончательно порвал отношения с прежней семьей. Начинать в незнакомой коммерческой фирме с низшей ступеньки, оказывая сексуальные услуги шефу, чтобы тот позволил ей ступить на следующую ступеньку, гордая Регина не желала.

И она решила выйти замуж за Владимира Дьяконова. Чем черт не шутит! Выглядел он преуспевающим, деньгами сорил отчаянно, и Регина решила, что будущий супруг обеспечит её в финансовом отношении. За годы бедности девушка уже научилась довольствоваться малым, но реализация задуманного плана требовала немалых расходов. Отец подло поступил с её матерью, и она ему за это отомстит. А Володя оплатит её месть.

Оказалось, что Регина просчиталась во всем. Хорошо подвешенный язык, дорогая одежда, "рено", - вот и все, чем обладал Владимир Дьяконов. И больше ничем. Ни связями, ни клиентурой, ни адвокатской практикой, ни деньгами, ни квартирой, - ничем. И самое главное, он не желал трудиться, чтобы достичь мало-мальских успехов. Регина сделала ставку на него, а он на нее, расценив будущую супругу как потенциальный источник собственного финансового преуспеяния. Сделав ей предложение, Володя всерьез рассчитывал на её отца. Тот влиятельный бизнесмен, очень состоятельный человек с обширными связями, и провинциальный плейбой в своих мечтах уже видел себя членом совета директоров в фирме тестя. Пусть тот развелся с первой женой, но Регина осталась его дочерью. Ей самой в бизнесе делать нечего. Не бабское это дело! А вот он, Владимир Дьяконов, станет правой рукой тестя, со временем отцовская фирма по наследству достанется Регине, а он, соответственно, станет полноправным хозяином крупной компании.

Вот так они вступили в брак по взаимному расчету. И ожидания обоих не оправдались. Деньги у мужа кое-какие водились, но Регине он их не давал. Появление обновок в своем гардеробе объяснял подарками матери и отчима. "Рено", как оказалось, тоже их подарок. Но на квартиру они ему почему-то не дали - то ли их ресурсы были исчерпаны, то ли они решили, что этот великовозрастный оболтус должен сам заработать себе жилплощадь. Все свои случайные заработки Владимир тратил на себя, потчуя Регину сказками, мол, если она поговорит с отцом и убедит его взять мужа в фирму, скоро денег у них станет немерено.

В сказки Регина не верила. Можно было бы просто развестись, но, поразмыслив, она решила, что этот вариант не годится. Сразу после свадьбы, когда у неё ещё сохранялись иллюзии, что Володя хорошо зарабатывает, по просьбе новоиспеченного мужа она прописала его в своей квартире. Ее купила мама и ради этого влезла в долги. Само собой, Регине не хотелось делить с бездельником-мужем квартиру. Если она подаст на развод, этот подонок непременно потребует себе половину жилплощади или денежную компенсацию, хотя здесь и на копейку не вложено его труда, - в том, что он абсолютно безнравственен, Регина уже убедилась.

А Владимир Дьяконов тоже просчитался. В свою фирму тесть его не взял, даже на должность простого юриста. А уж о "правой руке" можно было и не мечтать. Разовые поручения тесть ему давал, используя как мальчика на побегушках и не обремененного нравственностью мало оплачиваемого посредника, - и только.

Все это муж, от природы и так не слишком умный, а после виски и вовсе дурак, - не раз с большой обидой высказывал Регине. Мол, женился на тебе, думая, что буду на коне, а твой отец не оправдал моих надежд. "Жлоб твой отец, - злился Владимир. - И на тебя наплевал, и меня не ценит. Зря я на тебе женился. За душой ни гроша, а чего-то из себя корчишь, снобка самоуверенная. Лучше бы смирила гордыню, поговорила с папашей, и тогда у нас были бы деньги ".

Теперь Регина ненавидела уже троих людей - отца, его новую жену и мужа. И поклялась себе, что отомстит им всем.

За эту ночь Серафима так и не сомкнула глаз. Еще раз тщательно все продумав, она немного успокоилась, но сон не шел. Сима использовала все способы, о которых прочла в книгах: вставала, полчаса чем-то занималась и снова ложилась, пыталась считать овец и прочих парнокопытных, попробовала и способ с глубоким дыханием, задерживая каждый следующий выдох на секунду больше, попыталась заняться визуализацией, вспомнив в мельчайших деталях свои любимые цветы, - все без толку.

В данный момент она сидела на кухне с чашкой своего любимого чая "Липтон" и думала о том, что завтра рабочий день, ей придется выслушивать проблемы других людей, а нет сил. Кто бы выслушал ее?.. Подруги из Клуба знали о её проблемах лишь в общих чертах. Серафима не любила жаловаться. Наоборот, как бы ни было трудно, старалась сохранять хотя бы внешне благополучный вид. Так Сима вела себя всегда, за исключением нескольких тяжелых периодов.

И сейчас она опять вспоминала всю свою жизнь и пыталась понять закономерно ли то, что с ней случилось, есть ли в этом внутренняя логика, или же это всего лишь случайность. То самое роковое стечение обстоятельств, которое перевернуло всю её жизнь.

В половине четвертого ночи злоумышленники снова выехали на дело и через час были в поселке "Зарядье".

- Вначале пощупай, схватился ли ледок, а потом лезь в гараж, напутствовала Толика боевая подруга. - Если гараж заперт, с замком не церемонься, возьми с собой ломик. Может быть, сигнализация завоет, когда ты сломаешь замок. В любом случае хорошенько погни ломиком скобу замка, если таковая там имеется, или створки ворот, а ломик потом брось там же, чтобы было похоже, будто забрались банальные угонщики. На всякий случай надень перчатки - не стоит оставлять пальчики на ломике и на других предметах, они есть в ментовской картотеке. Мало ли, как потом все сложится. Еще не хватало тебе сесть за мнимый угон.

- А если Яшка не ставит свою тачку на сигнализацию? - задал резонный вопрос верный оруженосец. - Она ж в гараже да за забором. Чё ему за неё бояться?

- Да-а... - призадумалась Алла. - Этот момент я не учла. Тогда погромче шебуршись с воротами гаража, громыхай ломиком. Не бойся шуметь, соседи вряд ли захотят среди ночи вставать, чтоб защитить Яшкино имущество. В это время самый крепкий сон. А если манипуляции с ломиком не подействуют, шарахни чем-нибудь в окно дома, разбей стекло и сразу смывайся.

- А если он забздит ночью из дома выскакивать?

- Значит, Яшка опробует каток утром. Хотя лично мне очень желается услышать его вопли, когда он шарахнется на задницу. Ну, будем надеяться, что мне повезет усладить слух этой музыкой. Вперед, Толян. Долго там не задерживайся.

Толик ловко перебрался через забор, и вскоре Алла услышала, как он, не таясь, орудует ломиком. Металлические ворота гаража издавали звуки, от которых рачительный хозяин должен непременно проснуться, если трепетно относится к любимому авто. А Яков, судя по рассказам Розы, жадноват и, как многие автовладельцы, патологически влюблен в свой новенький "Лексус".

Все произошло именно так, как она предполагала. Через несколько минут послышался звук открывшейся двери и голос хозяина:

- Стой, гад, пристрелю! - Видимо, предусмотрительный и трусоватый Яков прихватил с собой оружие.

Толик перестал орудовать ломиком и затаился, а боевая подруга мысленного похвалила своего помощника за сообразительность.

"Черт, Яшка ведь может пальнуть в воздух, не сходя с крыльца! спохватилась она. - На звук выстрела сбегутся соседи, и на катке поскользнется кто-нибудь другой. А Яков уже будет знать, что там скользко, и весь мой красивый план насмарку".

Однако хозяин, по всей видимости, решил не устраивать пальбу посреди ночи и прислушивался, не раздастся ли топот напуганного его окриком взломщика. Умница Толян снова поддел ломиком ворота, и раздался характерный скрежет металла по металлу. Скорее всего, с крыльца Якову не видно было ворот гаража, и он, вооруженный стволом, расхрабрился и решил отстоять свое имущество. Результат не замедлил последовать. Раздался громкий шлепок, и тишину огласил протяжный вопль:

- А-а-а!

Затем стон, кряхтение и отборный мат-перемат. Пока хозяин с помощью ненормативной лексики витиевато выражал свое неудовольствие неожиданными изменениями климатических условий, собственным беспомощным положением и поминал "мать" и личностные характеристики взломщика, Толик уже перемахнул через забор. Алла взяла его под руку, и весьма довольные мстители, сдерживая смех, прогулочным шагом двинулись к перекрестку. То ли Яков при падении выронил оружие, то ли ему не пришло в голову выстрелом разбудить спящих соседей, - во всяком случае, пока парочка злоумышленников не завернула за угол, им вслед раздавалась лишь весьма затейливая ругань вперемешку с оханьем и стонами.

- Если все и дальше так пойдет, к утру его зад примерзнет ко льду, со смешком сказала Алла, усаживаясь в машину и забирая счастливо урчащего сэра Персиваля со спинки сиденья. - Ну что, верный боевой кот, с почином!

Хотя Алла спала всего четыре часа, но проснулась бодрой. К приезду верного оруженосца она уже успела навести справки в "скорой помощи" и обзвонить все московские больницы, но Якова Паршина ни в одной не оказалось.

- Толян, наш клиент пропал, - заявила она, как только тот переступил порог её квартиры. - В московских больницах его нет. Может, Яшка насмерть примерз задом ко льду и до сих пор сидит там?

- Дак его могли в тамошнюю больницу отвезти, - выдвинул вполне резонное предположение Толик.

- Ну, голова! - восхитилась Алла. - А я и не сообразила. Думала - раз Яшка москвич, то его непременно отвезут в Москву, ведь "Зарядье" совсем близко от кольцевой дороги. А как же нам узнать, в какую больницу его закинули? У меня нет справочника подмосковных телефонов.

- Ха! Щас сгоняем на Ярославку да найдем.

- Умен ты, Толян, не по годам! - оценила его смекалку боевая подруга. - Тут одна закавыка - скоро Олег придет после дежурства.

- Дак я один сгоняю, а ты дома сиди.

- Неинтересно мне дома... Давай сделаем так - дождемся Олега, потом он ляжет спать, а мы улизнем. Надо только придумать легенду.

- Скажи, что по магазинам поедешь.

- Верно! - обрадовалась Алла. - Против такого ломового аргумента моему любимому мужчине крыть нечем. Святое дело - размяться шопингом. Очень повышает настроение и жизненный тонус. Тем более, мне и в самом деле нужно купить пару костюмов - что-то я ещё больше вширь раздалась, пока валялась в больнице.

Услышав, что открывается входная дверь, Алла тут же растянулась на кровати, взяла лежащую на тумбочке книгу и раскрыла на первой попавшейся странице.

- Ты выйди к Олегу, - шепотом велела она Толику. - А я буду лежать, будто бы блюду постельный режим, как мне предписано.

Верный оруженосец направился в прихожую, но боевой кот Персиваль, конечно же, опередил его и с радостным "Мя!" вылетел к хозяину первым. После этого из прихожей некоторое время доносилось обоюдное воркование, звуки поцелуев и, наконец, в спальне появился Олег с Персом на руках.

- Привет, мой дорогой, - заулыбалась Алла, приподнявшись. - Как прошло дежурство?

- Нормально. Как ты себя чувствуешь?

- Отлично! - Она и в самом деле чувствовала себя хорошо. - Выспалась, бодра, весела и полна сил.

- Чем занималась?

- Как видишь. - Алла показала ему книгу. - Раз меня отлучили от расследования реальных криминальных дел, читаю, как раскрывают преступления книжные герои. Все бока себя отлежала, скоро пролежни появятся, пожаловалась она, вставая с кровати и делая вид, что разминает затекшее тело. - Теперь ты займи мое место.

- Да, я немного посплю. Ночью меня вызывали в первую хирургию к тяжелой больной, не удалось прилечь даже на полчаса.

- Тогда ты отдыхай, а мы с Толиком съездим по магазинам.

- Не стоит, Аллочка, - покачал головой любимый мужчина. - От перепада температур у тебя разболится рука.

- Да она совсем не болит! И голова не кружится. Что хорошего сидеть в четырех стенах! Мне нужно дышать воздухом.

- Против прогулки возражений нет. Но ты же собралась по магазинам.

- А я совмещу полезное с приятным - прогулку с шопингом, - не сдавалась Алла.

- Лучше ограничься прогулкой. Примерки - дело утомительное, а с рукой в гипсе - тем более.

- Но мне совсем нечего носить, - жалобно заныла она. - Я ни в один костюм не влезаю.

- Разве тебя сейчас нужны костюмы? Ты же не ходишь на работу. Можно одеть пуловер.

- Да? А юбки-брюки? Мои юбки уже на талии не сходятся. - Олег не нашелся, что возразить, а Алла решила его дожать: - Одно из трех: или я обновляю гардероб, или сажусь на диету и не стану есть черную икру и прочую калорийную еду, которую ты в меня впихиваешь!

Угроза подействовала, и он сдался:

- Ну, ладно, только не долго.

- Быстро только дети делаются, милый, - заявила Алла. - Шопинг - дело творческое, вдумчивое. На мой размер проклятые капиталисты почему-то шить не желают, а отовариваться в "Трех толстяках" я, сам понимаешь, не стану. Так что процесс обновления гардероба займет энное количество времени. - Не дожидаясь возражений, она вначале поцеловала любимого мужчину, потом чмокнула сэра Персиваля в розовый носик и объявила: - Все, мои дорогие, я вас временно покидаю.

Олег посадил котенка на постель и направился в ванную. Увидев, что любимая хозяйка уходит, Перс помчался за ней - он всегда всех встречал и провожал. Расстроенный, что любимца придется оставить дома, Толик взял его на руки, поглядывая на свою повелительницу. Та поняла его немой вопрос и шепотом ответила:

- Нет, Толян, Персюху придется оставить дома. Иначе вся наша конспирация насмарку.

- Дак Олег знает, что я завсегда его с собой возил. Перс любит кататься.

- Ладно, уговорил, - согласилась Алла. Постучавшись в дверь ванной, она громко сказала: - Олежек, сэра Персиваля мы возьмем с собой. Ты будешь спать, а ему станет скучно. Да и я по нему скучаю.

- Хорошо, - донеслось из-за закрытой двери.

Подмигнув верному оруженосцу, боевая подруга шепотом произнесла:

- Ну, ребята, поехали на дело. Операция вступает во вторую фазу.

Больницу, в которую доставили Якова Паршина, они нашли быстро. Узнав в приемном покое, что пациент лежит в хирургическом отделении, Алла оповестила своего Санчо Пансу:

- Схожу туда, познакомлюсь с его лечащим врачом. Пусть моя загипсованная рука послужит на пользу делу - для начала скажу, что мне нужна медицинская помощь, а потом сориентируюсь по ходу дела.

Через полчаса она вернулась, чрезвычайно довольная:

- Класс! Яшка сломал шейку бедра, левую плечевую кость, выбил несколько передних зубов - видимо, саданул себя по морде собственной пушкой, когда навернулся с крыльца. И что самое приятное - у него треснул копчик. А это очень больно - по себе знаю. Однажды упала с подоконника и сильно зашибла свой любимый копчик. Но у меня был всего лишь ушиб, а у Яшки - капитальная трещина с ущемлением важных нервов. Этот подонок ещё долго не сможет передвигаться на своих конечностях. Получилось даже лучше, чем я предполагала. Его лечащий врач хорошо знает Олега. Слово за слово, и мы прониклись взаимной симпатией. Я обрисовала подвиги паршивца Паршина, и теперь Алексей Петрович наш союзник. Он даже дал распоряжение сестре-хозяйке, и та мне выдала Яшкин паспорт и связку ключей.

- А на кой тебе ключи?

- Нужно залезть в его дом и взять документы.

- Зачем? - не понял верный оруженосец.

- Надо, - загадочно произнесла Алла. - Жаль, что придется ждать до завтра, когда Олег уйдет на работу.

- Дак давай щас слазим, - предложил Толик.

- Как же ты среди бела дня полезешь через забор?

- Дак на фиг через забор-то! У тя ж ключи есть. Откроем калитку да зайдем вместе.

- Ну, Толян, ну, умище... А я-то голову ломала, как все проделать. И в самом деле - вдвоем-то сподручнее, я все нужные документы быстро найду, а ты ведь не знаешь, где и что искать. Да и от соседей таиться не придется. Если кто-то нас увидит, скажем, что Яшка просил принести в больницу кое-какие вещи, и сам дал нам ключи.

Через десять минут они были в поселке. На всякий случай оставили машину в соседнем переулке и пешком дошли до дома Якова. Переулок был пуст. Злоумышленники без проблем открыли калитку и входную дверь. Алла прошлась по всему дому и обнаружила кабинет хозяина на втором этаже. Какой же новый русский не обзаведется кабинетом! И сейф в кабинете был - все как положено. На связке ключей, врученных Алле сестрой-хозяйкой, обнаружились и ключи от сейфа. Все нужные документы оказались там.

- Толян, поищи-ка во дворе Яшкину пушку, - велела боевая подруга, когда они вышли из дома и заперли входную дверь. - Скорее всего, он её от неожиданности выронил, сам себя шваркнув по зубам. Может, в суматохе про неё забыли, и она до сих пор валяется в кустиках. А нам его ствол пригодится. Если найдешь, бери аккуратно, чтобы сохранить Яшкины пальчики. Пусть только этот паршивец попробует плохо себя вести, мы его так подставим - не обрадуется.

Верный оруженосец и в самом деле нашел "смит-и-вессон" хозяина дома. По льду тот отлетел далеко и валялся возле гаража. Алла очень обрадовалась, что у Якова оказался револьвер - она любила играть в гусарскую рулетку. Среди принадлежащих ей четырех стволов был и "смит-и-вессон", и сейчас боевая подруга быстро прикидывала в уме, как обыграть наличие двух револьверов одинаковой марки. Ничего дельного ей на ум пока не пришло, и она решила: "Пусть мой арсенал пополнится ещё одной пушкой. Мало ли пригодится водицы напиться. Яшка ещё ничего не сделал такого, чтобы пускать в ход оружие. Он уже и так наказан, а будет ещё больше наказан. Если все получится, как задумано, его ствол я сохраню на память об этом случае".

Уложив оружие со всеми предосторожностями в целлофановый пакет, довольные взломщики заперли калитку и вскоре выехали из поселка.

- Так, мой верный Санчо Панса, все нужное у нас в руках, - радовалась боевая подруга, просматривая папку с документами. - Пусть паршивец некоторое время поваляется на больничной койке и поймет, что его крутизну теперь ни к какому месту не приложишь. А также - что ни за какие деньги здоровье не купишь, поэтому лишать других людей здоровья весьма чревато своего можно напрочь лишиться. Это я ему доходчиво разъясню при личной встрече. За это время Яшка медленно, но верно дойдет до нужной кондиции.

Проводив на работу любимого мужчину, Алла прошлась по квартире, держа сэра Персиваля правой рукой и раздумывая, чем бы заняться. Прошло три дня с тех пор, как они уложили Якова Паршина в больницу. Вчера вместе с верным оруженосцем они проводили Дину и Розу с сынишкой в аэропорту Шереметьево. Они уже звонили, что благополучно долетели, в Палермо их встретил шофер Ларисы. Купаются, загорают и наслаждаются жизнью.

А сегодня Алла заскучала и сейчас раздумывала, не заехать ли к Ирине может, ещё одной из её подруг требуется конструктивная помощь? "Это мы завсегда, с нашим толстым удовольствием", - сказала себе верная боевая подруга, решив немедленно созвониться с председательницей Клуба обиженных женщин и договориться о встрече.

Услышав звонок телефона, Алла обрадовалась - может, интересное дело само плывет в руки?

- Привет, напарница, - услышала она голос своего друга Виталия Рылеева.

- Привет, напарник, - весело отозвалась боевая подруга. Уж кому-кому, а ему она всегда рада.

- Давно не виделись, я уже соскучился.

- Желаешь пообщаться?

- Желаю. И дело есть.

- С криминальным душком? - ещё больше обрадовалась Алла.

- С криминальным, - подтвердил тот, но без особого воодушевления.

- А чего не слышно радости в голосе? Или ты уже перестал быть сыщиком?

- Давай при встрече.

- Приезжай.

Если у напарника есть деловой разговор, ни к чему тратить время на болтовню по телефону.

Сев в кресло напротив Аллы, Виталий с ходу приступил к делу:

- Напарница, Ленька попал в беду.

Со своим давним другом Леонидом Кудрявцевым Виталий когда-то работал в уголовном розыске. Несколько лет года назад тот ушел из органов и по его рекомендации устроился сыщиком в частное детективное агентство, в котором Виталий работал до того, как стал личным телохранителем Аллиной подруги Ларисы. В мае прошлого года он познакомил Леню с верной боевой подругой, и они стали любовниками. В общем-то, банальная интрижка - встречались, когда у обоих было время и желание, без лишних слов пару часов интенсивно занимались сексом, а потом расставались до следующего раза. И бизнес-леди Алла Королева, и частный детектив Леонид Кудрявцев лишним временем не располагали, так что встречи были эпизодическими, и со временем их связь сама собой затухла. Они сохранили хорошие отношения, при случае передавали друг другу привет через Виталия, но не виделись более полугода.

- Что с ним? - спросила Алла.

- Он под следствием.

- Какая помощь нужна?

- Двадцать пять тысяч долларов.

- Взятка, чтобы развалили дело? - догадалась она.

- Да.

- Без проблем. - Верная боевая подруга потянулась к телефону, чтобы позвонить своему заместителю, но Виталий придержал её руку.

- Ленька вряд ли сможет отдать тебе долг. Для частного сыщика это большие деньги.

- Как я понимаю, альтернативы нет? - Алла все ещё держала руку на телефонной трубке.

- Я приехал посоветоваться. Может быть, мы с тобой найдем другой путь.

- По моему глубокому убеждению, если проблему можно решить с помощью денег, - это самая малая цена решения проблемы. Для меня, как ты, наверное, догадываешься, это не такая уж большая сумма.

- Леньке будет мучиться, что он не в состоянии её вернуть.

- Так он не в курсе?

- Нет. Ленька бы ни за что не согласился.

- Ему больше импонирует оказаться на нарах?

- Он не верит, что его посадят, хотя все к тому идет.

- Расскажи-ка все подробно, напарник.

- Лиза, бывшая Ленькина жена, вышла замуж за бандита Руслана Мальцева. Тот живет в Кашире, и она переехала к новому мужу вместе с ребенком.

- А почему Ленька с ней развелся? - перебила его Алла.

- Она сама от него ушла. В то время он ещё был опером. Понятно, какая жизнь у оперативника - рабочий день не нормирован, приходит поздно, язык на плечо, отпуск - когда придется, а не как у белых людей. Вот Лиза и не выдержала. Вначале пыталась его вразумить, потом забрала ребенка и ушла к матери, а через год познакомилась с Русланом и вышла за него замуж.

- И Ленька приревновал и слегка его членоповредил?

- Не совсем так. Руслан крепко закладывает за воротник, а в пьяном виде куражится и издевается над Лизой, оскорбляет её ребенка. Поначалу она терпела побои, а потом позвонила Леньке. Тот взял пару ребят из нашего детективного агентства и поехал в Каширу. Пообщался с её супругом, пригрозил. Тот задирался, мол, свистну своим дружкам, и от вас мокрого места не останется. Ну, и схлопотал по фейсу. Это, вроде бы, произвело на него впечатление, и Ленька с коллегами отбыли, успокоенные. А Руслан отыгрался на Лизе - избил так, что она попала в больницу с сотрясением мозга, переломами трех ребер, разрывами селезенки и кишечника. Потом у неё был перитонит, она уже третий месяц лежит в больнице. Ленька этого не знал - Лиза была в тяжелом состоянии и не могла позвонить. По её просьбе месяц назад бывшая теща сообщила ему о случившемся. Их ребенок сейчас у нее. Ленька опять взял наших ребят - Женьку Верника и Сашку Малахова, - и навестил подонка. Когда наши ребята пришли в его квартиру, там был дым коромыслом - Руслан с тремя дружками привели двух девчонок, продавщиц из рыночных палаток, напились до скотского состояния и всласть поизмывались над девицами. Обе были раздеты, изнасилованы, все тело в синяках, порезах, у одной ноги окровавлены. Наших было трое против четверых бандитов. Получилась приличная потасовка с пальбой, в конце концов, Ленька с друзьями их одолели. Дали по ушам, спеленали и вызвали наряд. Приехали местные менты, и ребята рассказали, как было дело. Девицы все подтвердили. После этого всю кодлу повезли в отделение и сдали дежурному. Тот составил протокол, Ленька с ребятами его подписали и отбыли в Москву.

- А потом господ бандитов навестили господа адвокаты, дело развалили и навесили это дело на Леньку и его друзей, - догадалась боевая подруга.

- В общих чертах так, но конкретика ещё хуже. Прокурор Каширы плотно связан с бандой1, в которой состоят Руслан с дружками. И не только прокурор. Многие местные менты находятся на содержании бандитов. После того, как Ленька с ребятами уехали, дежурный позвонил начальнику отделения, приехал купленный капитан, и они составили новый протокол. По нему получается следующее. Приличные, законопослушные граждане отмечали день рождения в квартире своего друга Руслана Мальцева, и вдруг явился бывший муж нынешней супруги хозяина квартиры вместе с двумя неизвестными. Руслан его впустил, поскольку знаком с ним, и вежливо пригласил за стол. А эти трое, угрожая оружием, устроили в квартире форменный погром, всех избили, а для острастки стреляли в Руслана и его друзей. Потом незваные гости связали хозяина квартиры и его гостей и у них на глазах били и насиловали их девушек.

- Чьи были стволы, и кто палил?

- Все три ствола принадлежат Руслану и его дружкам. Но Ленька с ребятами отобрали у них оружие.

- Оставив на нем свои пальчики, - продолжила Алла. - Оружие не зарегистрировано, и теперь не докажешь, что оно принадлежало бандитам.

- Именно так, - подтвердил сыщик.

- Здесь неувязка - почему у связанных гостей оказались пушки нападавших?

- И эту неувязку обыграли. По их сценарию, соседка, услышав выстрелы и крики из квартиры Руслана, позвонила в милицию. Приехал наряд и отобрал оружие у нападавших, то есть, Леньки и его друзей.

- Почему же, в таком случае, наряд не доставил "нападавших" в отделение?

- По протоколу наряд их доставил. А задержанные, мол, отказались давать показания и подписывать протокол без адвоката. Их якобы отвели в камеру, а позже один из них попросился в туалет. Когда дежурный открыл дверь, задержанные сбили его с ног и скрылись. В деле есть акты медицинской экспертизы. Там подробно описаны все синяки Руслана и его команды, - они их действительно получили во время потасовки, - а также девиц. У дежурного якобы обширный кровоподтек на левой голени - то ли сам себя хорошенько пнул, то ли вообще не было никакого синяка, а акт экспертизы - фикция.

- Бандитов, само собой, отпустили. И сейчас запуганные ими девицы подтверждают все, что нужно Руслану с друганами, так?

- Так, - кивнул Виталий.

- Ловко... А Ленька на свободе?

- Нет, все трое уже арестованы, сидят в каширском СИЗО.

- Из-за банального мордобоя?

- Там ведь не только мордобой. Им шьют целый букет, из которого незаконное ношение оружия и нанесение телесных повреждений - самые легкие статьи УК. А самая тяжелая - изнасилование со всем отягчающим антуражем.

- Круто... И срок светит большой, и в камере урки могут их отпетушить. Неужели менты шьют дело даже своим?

- Если хорошо заплатят или начальство прикажет, - запросто. В органах много новых, случайных людей, которые занимаются не теми делами. Прежний неписаный кодекс чести давно забыт.

- Но тех, кто продается, можно перекупить, предложив большую цену, чем им заплатили.

- Против прокурора никто не попрет. Как он приказал, так и будет.

- А бандиты чистенькие... Ни хрена себе - законники! - прокурор на жалованье у банды и сажает своих, чтобы угодить главарю, который ему платит.

- Да это уже давно не новость, напарница. Не только в Кашире творится беспредел, а по всей России.

- И, понятное дело, за тяжкие телесные повреждения, нанесенные жене, подонку Руслану ничего не будет.

- Само собой.

- А когда бедная Лиза выйдет из больницы, Руслан снова будет над ней измываться... Она ведь даже развестись с ним не сможет - он её вконец запугает и замордует. А Ленька будет валяться на нарах и уже не сможет её защитить.

- В том-то и дело.

- Ладно, напарник, не кручинься. - Боевая подруга заговорила деловым тоном. - Леньку мы, само собой, отмажем, а Лизу защитим. Женщин обижать нельзя!

- Ты что-то придумала?

- Ага. Как я понимаю, движущая сила всего это дерьмового дела продажный прокурор?

- Да. Если бы он не уперся рогом, все можно было бы уладить. С ним уже говорил наш с Ленькой бывший начальник. И из МУРа к нему приезжали, а тот стоит на своем - мол, я обязан соблюдать закон, а тут налицо состав преступления, сами посмотрите протоколы и акты экспертизы. У одной девицы разрыв влагалища, было сильное кровотечение. Эти ублюдки бутылку ей засунули. Она до сих пор в больнице. Кроме того, множественные кровоподтеки, ожоги, выбиты два передних зуба. У второй разбита бровь, и она чуть не лишилась глаза, и тоже множество следов побоев. У обеих взяты влагалищные мазки и подтверждено, что имел место сексуальный контакт с несколькими мужчинами. Обе подтвердили, будто бы Ленька с друзьями, угрожая оружием, насиловали их, в том числе, в извращенной форме.

- И, понятное дело, никто не стал проводить анализы, что сперма принадлежит отнюдь не Леньке со товарищи.

- Разумеется.

- Паспортные данные всех участников у тебя есть?

- Да. - Виталий полез в карман за записной книжкой и переписал все данные на листок.

- ФИО и адресок продажного прокурора тоже укажи, - попросила Алла. Когда сыщик записал все, что требовалось, верная боевая подруга многообещающе добавила: - Как говорил дон Корлеоне, я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

Яков Борисович Паршин пребывал в пресквернейшем расположении духа. Ну, надо же, какая незадача! - получить бытовые травмы, да не где-нибудь, а на пороге собственного дома, банальнейшим образом поскользнувшись! Кому сказать - засмеют. И самое печальное - так не вовремя. Через неделю предстоят очень важные деловые переговоры, завершающий этап работы, которой он посвятил целых три месяца. Осталась лишь самая малость, и контракт, а затем и две сотни зеленых кусков были бы у него в кармане.

И что теперь? А теперь он, Яков Паршин, состоятельный человек, валяется в какой-то вшивой загородной больнице, сломанная рука подвешена через систему блоков на вытяжение, правая нога в гипсе, от четырех передних зубов остались лишь пеньки. Правда, правая рука цела, и он может подписывать документы, да что толку! Напыщенный провинциальный миллионер Феликс Рогов не пожелает довезти свой жирный зад до этой Богом забытой больнички, чтобы подписать контракт. Да и нельзя его сюда приглашать пострадает его, Якова Паршина, реноме. Убогость обстановки произведет на миллионера Рогова нежелательное впечатление, а ведь столько денег, времени и сил угрохано на то, чтобы показать, какой он, Яков Паршин, богатый и надежный бизнесмен! И вот этот богач, владеющий солидным счетом в банке и двумя особняками - в Москве и за городом, - очутился в облезлой, давно не ремонтированной палате, стойко провонявшей мочой, больничной бурдой и запахом нищеты! Нет, Феликс Рогов не из тех, кто поверит, что это всего лишь роковая случайность.

Наверняка Вовка, мнящий себя его компаньоном, уже в курсе, что Яша Паршин валяется в подвешенном состоянии с тонной гипса на конечностях, сам от его имени обработает Рогова, сговорится с бухгалтером, и они на пару обтяпают дело, пока шеф не способен передвигаться и контролировать ситуацию. А валяться ему, судя по всему, предстоит не один месяц. За это время Вовка своего не упустит, сволочь, давно лелеет мечту урвать солидный куш. И ведь урвет, гаденыш, задатки у малого есть, далеко пойдет, если его не остановить.

Вот ведь попал, а! И винить некого. Разве что неудачливого ночного воришку, но того уже и след простыл. Попадись он сейчас ему в руки, Яша бы приказал своим охранникам так измордовать наглеца, что тот навек зарекся бы лазить по чужим гаражам. Даже на пьянчужке Захаре, исполняющем обязанности дворника, злость не сорвешь. Накануне он расчистил дорожку перед домом, а за случившееся ночью дворник не в ответе.

"Надо бы сторожа взять, что ли, - вяло размышлял Яша. - А где его поселить? Не в доме же? Еще не хватало, чтобы всякая рвань шлялась по моему особняку! Но пока меня нет, кому-то надо охранять дом... Этот чертов ворюга, узнав, что хозяина нет, может снова залезть. Свистнет мою тачку или пошурует в доме..."

Вчера, будучи сильно не в духе, он наорал на своего лечащего врача, не очень-то выбирая выражения. А чего церемониться со всякой нищей швалью! Хирурга Яша невзлюбил с первого взгляда, и, похоже, эта нелюбовь была взаимной. Алексей Петрович Сорокин, его лечащий врач, с точки зрения Якова Паршина, был озлобленным неудачником и потому не жаловал состоятельных людей, к каковым относил себя Яша.

Потом Яков одумался, решив, что с эскулапом надо договориться по-хорошему, а то застрянешь в этой чертовой больнице надолго. Велел медсестре позвать врача, а та с виноватой улыбкой сказала, что Алексей Петрович сейчас занят. Яша ещё пару раз велел ей передать врачу, чтобы тот зашел к нему в палату, и часа в четыре хирург заглянул и с ходу заявил, что столь возбудимому больному явно нужно подлечить нервишки. Он, мол, сделал для пациента все, что должен был сделать с точки зрения хирургической помощи, а его расстроенные нервы - в компетенции психиатра. Но поскольку консультанта-психиатра в их бедной специалистами больнице нет, он назначил ему консультацию невропатолога, а к нему очередь, но все же на днях его навестит невропатолог, чтобы назначить успокоительные. А сам, сволочь, смотрел на него с откровенной насмешкой. И никакого разговора не получилось. Только Яша попробовал приступить к делу, а врач с озабоченным видом посмотрел на часы и заявил, что его рабочий день уже закончился.

"Вот ведь гад, а! - злился Яков наедине с собой. - И глядит так, будто я у него просил взаймы без отдачи! Ну, погоди, сволочь, придут мои охранники, дам им инструкции, они быстро научат тебя уму-разуму".

- Напарник, мне нужна девица без комплексов и фотограф. Найдешь?

- Найду, - пообещал он.

- Наш продажный прокурор повторит бесславный путь бывшего генпрокурора. Увековечим его постельные забавы с платной жрицей любви. А для полной идентификации - сразу с двумя. Так что потребуются две симпатичные девицы, умелицы по части минета и прочих постельных забав. Пусть оденутся не по-проститучьи, а поскромнее, чтобы сойти за девушек из приличной семьи. У фотографа, помимо фотоаппарата, должна быть видеокамера. А журналистку, которая все это красочно преподнесет, я сама найду.

- Между прочим, в юности я увлекался фотографией. Да и в детективном агентстве львиную долю работы составляла слежка за неверными супругами и фотосъемка их развлечений. Так что могу все сделать сам.

- Годится, - одобрила верная боевая подруга. - Лишние свидетели нам ни к чему. А с видеокамерой ты и подавно управишься.

- Без проблем. Она у меня есть ещё со времен работы частным сыщиком.

- А для кого предназначались двадцать пять кусков баксов?

- Для милицейского наряда и дежурного отделения, куда доставили Руслана с друганами.

- Договоренность с ними уже есть?

- В общих чертах. Им и хочется, но очень боязно.

- Сколько человек в наряде?

- Двое и водитель.

- Получается чуть более шести кусков на брата? Нет, напарник, за такие бабки они против прокурора с его бандой не попрут.

- Потому они и боятся. Кашира город маленький, а им там жить. В Москве было бы проще - они могли устроиться в другое милицейское подразделение и быть под его защитой. А в Кашире прокурор царь и Бог. Да и банда там творит, что хочет.

- Значит, будем действовать с головы, с которой сгнила эта рыба. В принципе, можно было бы сунуть наряду и дежурному побольше зелени, но почему-то мне не хочется тратить свои трудовые деньги на эту мразь. Если они способны закопать своих по чьей-то указке, то им нужно дать не взятку, а по морде.

- Ленька с ребятами уже не сотрудники органов. А к тем, кто ушел на вольные хлеба, в ментовке отношение как к отщепенцам.

- Да это не суть важно. Если эти суки позволяют себе участвовать в грязном деле и вешать немалый срок на ни в чем неповинных ребят, то совать им бабки я считаю безнравственным.

- Раньше я не видел иного выхода.

- Выход нужно искать там, где вход. Купленный прокурор заварил это дело, он и должен его закрыть. И, разумеется, возбудить дело против тех, кто действительно насиловал и бил девчонок. Руслан, ко всему прочему, должен ответить за то, что искалечил жену. Пусть эти ублюдки не надеются остаться безнаказанными. Еще раз повторю: женщин обижать опасно.

- Здравствуйте, Георгий Натанович.

- А, каширский шалун! - презрительно-пренебрежительным тоном отозвался собеседник, глядя на него с усмешкой. - С чем пожаловал?

Владимир мысленно обругал его всеми матерными словами, которые знал. С какой стати этот чертов сноб что-то из себя корчит?! А сам он разве не с мелочевки начинал? Тоже в свое время был никем. А теперь разбогател и относит себя к элите общества, к тому же, уверен, что ему позволено вытирать ноги о тех, кто ещё не богат. Но это дело наживное. Не знает старикан, что скоро все его богатство будет принадлежать тому, кого он презрительно именует "каширским шалуном".

"Пусть потешится напоследок, - мстительно подумал Владимир. - Недолго осталось старику куражиться".

Он постарался сдержаться и произнес обычным тоном:

- Сейчас в Москве находится бизнесмен Феликс Рогов, очень состоятельный человек, миллионер. Он приехал по договоренности с Яковом Паршиным и сейчас готов вложить двести тысяч долларов в проект, который предложил ему Паршин. Двести тысяч - только начало. В будущем - ещё больше.

- Что ж он, совсем безмозглый дурак, что связался с Яшкой? - тем же презрительным тоном отозвался Георгий Натанович. - Ни один деловой человек Паршину и руки не подаст, не говоря уже о том, чтобы вкладывать деньги в так называемый проект. Какие у Яшки могут быть проекты?! Он же шакал, типичный "кидала". Сдружился в уголовным авторитетом и потому ощущает себя безнаказанным.

Владимир терпеливо выслушал собеседника, приказывая себе обуздать эмоции. Наконец ему удалось вставить слово:

- Феликс Рогов живет в Магнитогорске. В Москве бывает очень редко - не нравится ему столичная суета, да и здоровье не позволяет часто ездить. Он очень тучный, у него сахарный диабет, гипертония, было два инфаркта. Паршин сам ездил к нему.

- И задурил провинциалу мозги, - перебил его Георгий Натанович, а Владимир промолчал, не желая обсуждать скользкую тему.

- Сейчас Рогов приехал ради заключительного этапа. У него есть означенная сумма, которую он готов вложить в дело, но это не предел. Он может вложить и несколько миллионов.

- И ты хочешь перепродать его мне, - снова перебил собеседник.

- На то, чтобы его обработать, я потратил три месяца. - Владимиру удалось выдержать нейтральный тон. - Теперь Рогов готов к деловому сотрудничеству, хотя раньше не доверял московским коммерсантам.

- Набиваешь себе цену? - В голосе Георгия Натановича опять звучала насмешка, мол, все твои приемчики мне известны, не проведешь.

- Яков Паршин исчез. Он должен был встретиться с Роговым ещё позавчера, но его нет дома, мобильный и домашний телефоны не отвечают, секретарша понятия не имеет, где её шеф. Уже больше недели никто не знает, куда он делся.

- Значит, кто-то отплатил этому "кидале", - без тени сочувствия произнес собеседник. - Поделом ему, давно пора. - И тут же его голос приобрел иные интонации - хищник почуял добычу. - Значит, Рогов остался без присмотра, горя желанием вложить капитал в перспективное дело?

- Да.

- Сколько ты хочешь? - взял быка за рога Георгий Натанович.

- Десять процентов от суммы сделки, - не моргнув глазом, ответил Владимир.

- Жирно, - хмыкнул матерый хищник. - Чтобы получить десять процентов, нужно крепко потрудиться.

- Я его три месяца обрабатывал, - с ноткой обиды произнес Володя.

- Ну, не для меня же ты старался, - отмел его аргумент собеседник. Ты ж на Яшку работаешь. И мне известно, что за весьма скромное вознаграждение. Так что о десяти процентах и не мечтай. К тому же, не ты Рогова обрабатывал, а Паршин. Ты-то чем можешь заинтересовать магнитогорского миллионера? Это, голубчик, не твой уровень. И вряд ли когда-либо ты достигнешь такого уровня.

Георгий Натанович не упустил возможности ещё раз унизить его и показать дистанцию между ними - мол, я богач, а ты - так, шелупонь, мелочевщик. Владимир снова призвал на помощь все силы, чтобы сдержаться. Помогли ему и злорадные мысли: "А вот тут ты, старикан, ошибаешься. Этого уровня я достигну, и очень скоро, и все, что ты сейчас считаешь своим, будет моим".

- Яшка хоть и шакал, но запудрить мозги мастак, - продолжал собеседник. - К тому же, у него в Москве есть особняк стоимостью минимум десять миллионов долларов, а это прибавляет веса. Да и вообще Паршин выглядит преуспевающим дельцом, весь антураж он хорошо освоил. Так что, не приписывай себе чужих заслуг. Ты ещё даже не шакал, а щенок.

Терпеть подобные моральные пощечины у Владимира уже не было сил, и его лицо невольно исказилось. К тому же, у него опять разболелась голова. Увидев его гримасу, Георгий Натанович рассмеялся:

- Не нравится? А ты что думал? Возомнил, будто можешь говорить со мной на равных и ставить мне условия? Не-ет, голубчик, этого не будет никогда. Ты получишь пятьсот долларов за то, что познакомишь меня с Роговым, и ни цента больше. А дальше я все сделаю сам, твое участие мне не требуется.

- Он не станет с вами разговаривать, - пробурчал разочарованный малым вознаграждением Владимир. Он рассчитывал на гораздо большую сумму. Десять процентов этот прожженный делец, конечно, никогда бы не дал, но пятьсот баксов - просто смешно, когда речь идет о таком крупном контракте.

- Станет. - В глазах собеседника таилась снисходительная усмешка. - В принципе, я мог бы тебе вообще ничего не давать. Сам выясню, в какой гостинице остановился магнитогорский миллионер и проведу с ним переговоры. В отличие от Паршина, я занимаюсь делом, а не "кидаловом", так что сумею убедить его вложить деньги в мой бизнес.

- Рогов сразу почует подвох, - продолжал упираться Володя. - Он очень осторожный и недоверчивый. Меня Феликс Аркадьевич уже хорошо знает и доверяет, а с незнакомым московским бизнесменом даже разговаривать не будет. Чтобы с ним познакомиться, нам пришлось прибегнуть к рекомендациям очень солидных людей, да и то он долгое время был насторожен. Его уже не раз обманывали, теперь Рогов стреляный воробей.

- Значит, ты меня с ним познакомишь, - легко решил проблему Георгий Натанович, не сомневаясь в его согласии.

- За пятьсот долларов - нет. - Владимир упрямо сжал губы. Он интуитивно чувствовал, что с этого хищника можно получить больше - тот уже заглотил наживку, глаза горят, от своего ни за что не отступится. - А если вы попытаетесь выйти на него сами, я встречусь с Феликсом Аркадьевичем и расскажу ему про мошеннические дела Паршина. После этого, не сомневаюсь, он немедленно уедет в Магнитогорск и больше никогда не захочет иметь дела с московскими бизнесменами.

- Ладно. - Собеседник понял, что придется немного раскошелиться. Получишь пятьсот долларов, когда нас познакомишь, и ещё три тысячи в тот день, когда мы с ним заключим контракт.

- За знакомство - три тысячи, - решил поторговаться Владимир. Ему очень нужны были деньги. Он знал, что прожженный жук ни за что не даст такой суммы, но пусть сейчас выдаст хотя бы аванс. Чем больше попросишь тем больше будет задаток. А если старикан заглотит крючок, то потом уже не соскочит, и с него можно вытянуть приличную сумму, намекая на возможность открыть глаза Рогову на кое-что...

- Я сказал - пятьсот, - жестко произнес Георгий Натанович. - И только после того, как я познакомлюсь с Роговым. Знаю я тебя. Слупишь с меня комиссионные, а потом побежишь к другим бизнесменам, и им тоже пообещаешь свести с магнитогорским миллионером, готовым вложиться по-крупному. Соберешь со всех задаток, а Рогов ни с кем не подпишет контракт и укатит в свой Магнитогорск. Но знай, если ты будешь вести за моей спиной двойную игру, то поплатишься за это. - В голосе собеседника прозвучала откровенная угроза.

Весь вечер Регина провозилась на кухне, хотя дел особых не было. Но сидеть в комнате, видеть, как муж наливается виски, и слушать его пьяное бахвальство было невыносимо. Раза три он появлялся на кухне, держа в руке стакан, и, прислонившись к двери, пытался вызвать её на скандал. И опять ей приходилось, стиснув зубы, изо всех сил сдерживаться, прибегая к привычной формуле аутотренинга. Перечить ему опасно - под пьяную руку муж мог и руку на неё поднять, и такое бывало.

"Скоро ты за все поплатишься", - мысленно обещала ему Регина, ожесточенно натирая до блеска раковину, чтобы оправдать свое присутствие на кухне.

Мебель в их квартиру купила родня мужа и не поскупилась. Хоть квартира и небольшая, в богом забытом Братеево, зато хорошо обставлена.

"Лучше бы свекровь дала денег на двухкомнатную квартиру, - думала Регина. - Тогда моей маме не пришлось бы занимать, да и мне не пришлось бы ютиться с ненавистным мужем в одной комнате".

Самое ужасное - спать с ним на одной софе. Он давно уже к ней не лез, и Регина была этому рада. Еще не хватало - спать с этим вонючим подонком! Но даже просто лежать на одной софе, дыша сивушным амбре, которым провоняла вся комната, - было невыносимо, и она оттягивала этот неприятный момент.

Уже поздно, но муж никак не угомонится. Еще бы! Ему же не на работу. Будет колобродить полночи, а утром продрыхнет до полудня. Потом продерет заплывшие от пьянки поросячьи глазки, махнет пару бокалов виски, нацепит свои дорогие тряпки и отправится "по делам", как он называет свою грязную деятельность.

"Прикончат тебя за твои так называемые "дела", - радовалась Регина. А если нет, то я подсоблю".

С Ларисой Алла не виделась со дня выписки из больницы. Хотя все друзья полагали, что она набирается сил и отдыхает, у неё сейчас не было времени даже на то, чтобы потрепаться с любимой подругой. Созванивались каждый день, но ведь хочется по старой памяти посидеть за рюмкой чая и поболтать на животрепещущие женские темы.

- Привет, дорогая! - весело оповестила Алла о своем приходе, входя в кабинет Ларисы.

- Привет, - сыграла их привычный ритуал подруга.

- Чудненько выглядишь в своей любимой персиковой гамме.

- А ты, в своем любимом красном, как всегда, великолепна и агрессивно-сексуальна, - не осталась в долгу Лара.

- Вариант: ты - мне, я - тебе, и обе довольны. Чтобы избавить тебя от расспросов о моем самочувствии, отвечу с ходу: самочую себя замечательно. А чтобы продолжить светский диалог, поинтересуюсь, как твое здоровье?

- Тоже замечательно.

- Ну и славненько.

- Чем занимаешься?

- Есть одно дельце. Только, подруга, Олегу про это молчок.

- Опять криминал? - встревожилась Лариса.

- Да почти нет. Помнишь Леньку Кудрявцева, с которым Виталька меня познакомил, желая пристроить в хорошие руки?

- Конечно, помню.

- Так вот, он арестован, под следствием. Не могу оставить в беде мужика, с которым когда-то делила койку.

- А как ты собираешься ему помочь? Надеюсь, не с помощью вооруженного нападения на тюрьму?

- Нет, старушка, я теперь решила воздерживаться от стрельбы. Одна умная баба, кстати, бывшая супружница Николаши, поделилась опытом хорошо обдуманной мести, так что взять меня за жопу не удастся.

- А кому ты собралась отомстить?

- Одному продажному подонку. Как говаривал один мой приятель, подтащим, оттрахаем и оттащим. И все будут довольны. Ну, и ещё кое-кого накажем до кучи, чтоб неповадно было баб обижать. И за око выбьем мы два ока, а за зуб всю челюсть разобьем.

- А для тебя это не рискованно? - продолжала тревожиться Лариса.

- Никакого риска, дорогая, - заверила боевая подруга. - Всего лишь от души повеселюсь. Помнится, ты как-то раз обмолвилась, что в Кашире у тебя есть деловой партнер.

- Не получилось у нас делового партнерства. Владимир Захарович жмот и перестраховщик.

- Ничего, дорогая, я быстро обломаю каширского Вовчика. Любой человек рождается доверчивым, бесстрашным и жадным. Даже если из перечисленных качеств у Владимира Захаровича осталась только жадность, я попробую реанимировать в нем доверчивость и бесстрашие.

- Да ну! - скривилась Лара. - Не стоит тратить на него время мелкота, не нашего с тобой уровня коммерсант. С ним каши не сваришь.

- А я попробую сварить с ним кашку-малашку. Дай-ка мне его координаты.

Взяв лежащий на столе органайзер, Ларисы отыскала адрес и телефоны Владимира Захаровича Ванина и переписала их для подруги.

- На днях, когда Олег будет на дежурстве, командирую сама себя в славный город Каширу и постараюсь незаконными методами принудить стражей закона, погрязших в коррупции и беззаконии, блюсти интересы законопослушных граждан. Как тебе моя игра слов на тему закона, а, дорогая?

Всю первую половину дня у Регины раскалывалась голова. У неё не было с собой лекарств, и сейчас она раздумывала - сбегать ли в аптеку. Но, поразмыслив, решила, что её отсутствие на рабочем месте может быть замечено, а выслушивать выговор ей совсем не хотелось. И так настроение паршивое, лишний втык вовсе ни к чему.

Опять она почти всю ночь не спала. Пьяный муж угомонился только под утро, а до этого бродил по квартире, бренча льдинками в своем проклятом стакане. Налив очередные "два пальца" виски, со звоном чокался со вторым бокалом и громогласно желал себе удачи и будущих благ, потом оглушительно хлопал дверями - раза три сходил в туалет, несколько раз зачем-то зашел в ванную, потом притащился в комнату, включил свет и долго рылся в секретере.

Регина делала вид, что спит, накрылась с головой, от души желая ему подохнуть мучительной смертью.

Последние недели Володя стал пить гораздо больше обычного. Раньше его посиделки наедине с бутылкой случались пару раз в месяц, да ещё раза два он возвращался навеселе, а теперь пьет чуть ли не каждый день. С чего бы это?

Денег он ей почти не давал, так, мелочь, если в холодильнике было совсем пусто, и при этом преспокойно тратился на дорогой виски. С тех пор, как Регина поняла, что он её травит, она ела только йогурт и кисломолочные продукты, которые каждый день приносила сама. Из холодильника ничего не брала - наверняка муж подсыпал в еду отраву. Откладывала порцию горячего, делала вид, что разогрела её, а потом аккуратно перекладывала в пакет, заворачивала в несколько слоев газеты и выбрасывала. Использовала чай их пакетиков - вдруг супруг подсыпет отраву в заварочный чайник! Свои лекарства, которые ей приходилось принимать, держала на работе, чтобы муж не подменил таблетки. Ничего себе, веселенькая жизнь! - сосуществовать на одной территории с отравителем!

Как ни старалась Регина отогнать эти тягостные мысли, но они сами навязчиво лезли в голову. Да и как об этом не думать, если приходится быть все время настороже! Да и супруг, о существовании которого хочется забыть хоть ненадолго, постоянно о себе напоминает! Лежа в постели и пытаясь отрешиться от раздумий, она слышала, как тот пытался кому-то дозвониться это в три часа ночи! Видно, как и любому пьянчуге, ему хотелось "поговорить". Видимо, его мобильник не работал, - может быть, батарейки сели или он забыл оплатить абонентскую плату, - и муж, раздраженно ворча: "Чертова мобила, что это с ней...", - с пьяным упорством снова и снова пытался набрать номер.

Измученная бессонницей, Регина не могла позволить себе встать. Если сейчас выйти на кухню или даже в туалет, муж непременно увяжется за ней, начнет опять выговаривать, какой жлоб её отец и какая она никчемная жена, будет цепляться, пока не добьется своего, и её нервы не выдержат. И тогда опять разгорится безобразный скандал.

Однажды она так разозлилась, что, не помня себя, схватила кухонный нож и замахнулась. И убила бы. Запросто. Но он успел перехватить её руку и так вывернул, что потом долго болело плечо. Теперь Регина боялась связываться с ним пьяным.

Единственное утешение - что терпеть осталось недолго.

Владимир Захарович Ванин был безмерно рад, что удалось заключить контракт с крупной московской фирмой на столь выгодных условиях. Чтобы ещё больше расположить его к себе, Алла обещала посодействовать заключению договора на аналогичных условиях с компанией "Алкор" и другими фирмами, принадлежащими Вячеславу Валерьевичу Миронову, и новоиспеченный деловой партнер совсем расчувствовался. Терпеливо выслушав его словоизлияния на тему, как он счастлив иметь дела со столь очаровательной бизнес-леди, и прочее в том же духе, боевая подруга наконец вклинилась в словесный поток собеседника:

- Владимир Захарович, чтобы закрепить наши отношения и перевести их на неформальный уровень, могу ли я обратиться к вам с личной просьбой?

- Буду рад, - с готовностью закивал новоиспеченный партнер.

- Собственно, у меня даже две просьбы. Первая - помогите мне снять приличную квартиру. В Кашире я, кроме вас, никого не знаю, и мне не к кому обратиться с подобной просьбой.

- Вам нужна здесь постоянная квартира или лишь на время вашей командировки?

- Всего на два дня - сегодня и завтра.

- Тогда могу предложить вам свой загородный дом. Сегодня пятница, впереди уикэнд. Место очень живописное, гарантирую - замечательно отдохнете. Можете жить там сколько душа пожелает. У меня там и крытый бассейн, и сауна...

- Спасибо за заботу, Владимир Захарович, - перебила его Алла, - но завтра я должна быть в Москве. В будущем планирую приезжать в Каширу и тогда с удовольствием воспользуюсь вашим предложением. Но сейчас мне нужна квартира в городе.

- Тогда живите в моей городской квартире, - предложил партнер, - а я проведу уикэнд за городом.

- Годится! - обрадовалась она - это и в самом деле был оптимальный вариант. - И вторая просьба - мне нужно познакомиться с городским прокурором.

- О, это ещё проще. - Каширский бизнесмен просто-таки весь лучился желанием услужить московской деловой даме, к тому же, очень привлекательной. Видимо, имел в отношении неё не только деловые планы. Прокурор Эдуард Савватеев мой бывший одноклассник, мы до сих пор приятели. Готов познакомить вас хоть сию минуту - прокуратура недалеко от моего офиса.

- Вы просто клад, Владимир Захарович, - капнула ложку лести в будущую бочку его несбывшихся надежд хитрованка Алла. И решила, что слишком много лести не бывает: - Мужчина, бесценный во всех отношениях... - Сделав многозначительную паузу, она посмотрела на него с особой улыбкой. Убедившись, что собеседник совсем поплыл, верная боевая подруга доверительно поделилась: - Племянник моей приятельницы попал в беду. Знаете, эти избалованные шалопаи порой очень огорчают своих родителей... Мальчик из обеспеченной семьи, ни в чем не знал отказа... Но связался с какими-то подонками. Детали опущу, вам это вряд ли интересно. Моя приятельница, узнав, что я еду в Каширу, - а её сестра живет здесь, слезно молила меня поговорить со здешним прокурором, и я согласилась выступить посредником. Ну, вы меня понимаете... - Алла снова сделала многозначительную паузу, но уже с другим значением.

- Разумеется, - закивал собеседник.

- Так что намекните прокурору, мол, люди не бедные... Подтекст, надо полагать, он уразумеет.

- Вне всякого сомнения, - заверил партнер.

- На ваш взгляд, прокурор наш человек? - Алла выразительно посмотрела на него, мол, мы, бизнесмены, прекрасно знаем, что без зеленой взятки в присутственные места соваться не следует.

- Наш, наш, - с готовностью подтвердил Владимир Захарович.

Алла ничуть не сомневалась в ответе. Взяточник обычно не придерживается кодекса чести: беру только у одной стороны, а все остальные не подступайтесь. То, что прокурор куплен бандитской группировкой, не означает, что он не черпает из других источников. Она могла бы и не зондировать сейчас почву, но ей нужно было проделать все в наикратчайшие сроки. Если Владимир Захарович заранее намекнет бывшему однокласснику, а ныне городскому прокурору, что ему светит энная сумма, то все свершится гораздо быстрее.

- Владимир Захарович, вижу, мы с вами единодушны. У меня лишь одно маленькое сомнение - в размерах суммы. В Москве, как вы сами понимаете, другие цены... - Алла снова сделала паузу, чтобы собеседник продолжил сам. И тот оправдал её надежды:

- Думаю, десять тысяч долларов - вполне приемлемо.

- Именно эту сумму я и привезла. - Расстегнув сумочку, она продемонстрировала партнеру пачку долларов в банковской упаковке. - Буду очень признательна, если вы заранее предупредите прокурора о нашем разговоре и обо всех меркантильных аспектах.

- О чем речь, Алла Дмитриевна! - Владимир Захарович оскалил безупречную металлокерамику в почти голливудской улыбке.

- Деликатную встречу с прокурором я планирую провести в вашей квартире, - доверительным тоном продолжала верная боевая подруга. Общаться в прокуратуре не хочется... Я законопослушная дама, но в подобных учреждениях у меня почему-то начинается сердцебиение...

Партнер понимающе кивнул, продолжая сверкать металлокерамикой.

- Давайте посидим втроем в приличном ресторане, познакомимся, а потом вы оставите нас наедине, и я договорюсь с прокурором тет а тет. - Увидев, что псевдоголливудская улыбка сползла с лица собеседника, - видимо, тот решил провести весь вечер в её приятном обществе, - Алла обворожительно улыбнулась: - Если сегодня мне удастся выполнить просьбу моей приятельницы, то завтра я вам позвоню, и мы чудесно проведем время... - Партнер просиял, а боевая подруга решила ковать железо, пока не остыло: - Не будем терять времени, дорогой мой. Быть может, мне удастся так быстро управиться, что остаток вечера я проведу в более приятном обществе... - Обозначив взглядом и улыбкой, кого именно подразумевала под "более приятным обществом", она попросила: - Позвоните ему, пожалуйста, и пригласите пообедать в ресторане, где появление прокурора в обществе дамы не вызовет нездорового ажиотажа.

Партнер потянулся к телефону и договорился с бывшим одноклассником о встрече в час дня.

- Кстати, вы женаты, Владимир Захарович? - кокетливо спросила Алла.

- Нет, - расцвел улыбкой тот.

- Чудесно... - Она ещё подпустила игривости в и без того игривый взгляд. - А господин прокурор?

- Женат, - быстро ответил деловой партнер, видимо, решив лишить её иллюзий.

Мысленно усмехнувшись его примитивному мышлению, верная боевая подруга пояснила, сменив игривый взгляд на невинный:

- Не хочу, чтобы наша деловая встреча стала причиной семейного раздора. Мы всего лишь пообедаем, потом быстро завершим дела, и господин Савватеев вовремя вернется домой, как и положено образцовому семьянину.

Похоже, Владимир Захарович совершенно успокоился, что бывший сокурсник не станет соперником, и опять продемонстрировал ей безупречную металлокерамику, видимо, считая собственную улыбку неотразимой.

Открылась дверь, и вошел Алексей Петрович. Выражение лица бесстрастное, будто и не было вчера разговора на повышенных тонах. Просто пришел на утренний обход, а на пациента ему по большому счету начхать.

От этой мысли Яков снова завелся - он не какая-нибудь гопота голозадая, чтобы этот нищий докторишка смотрел на него свысока! Он - Яков Паршин, человек, известный своим крутым нравом! И не таких обламывал! А уж деревенского эскулапа и подавно обломает.

- Доброе утро, - сдержанно поздоровался хирург. - Как дела?

- Да какие могут быть дела в вашей вшивой больнице! - раздраженно отозвался Яша.

- Мы выполнили вашу просьбу - перевели всех больных из этой палаты, и у вас теперь почти палата-люкс. Можно лежать в одиночестве и предаваться философским мыслям. Наконец-то у вас есть время и возможность подумать о своей жизни и сделать правильные выводы.

В тоне врача звучала едва уловимая насмешка, и Яков разозлился ещё больше: "Вот гаденыш! Слупил с меня на пару с заведующим сотку баксов, и ещё насмехается!"

И все же он решил на этот раз сдержаться. Этот эскулап такой вредный, сучонок, если его тронуть против шерсти, он тут же встает в позу и на любую просьбу с самым серьезным видом отвечает, что это не положено. "Да уж, не положено!.. - опять разозлился Яша. - Пока в карман не положишь, - конечно, не положено!"

- Я ещё раз требую, чтобы возле палаты дежурили мои охранники.

- Разве вашей жизни угрожает опасность?

- Мало ли... - многозначительным тоном произнес Яков. - Охранники всегда при мне.

- Где ж они были, когда вы получили травмы? - В голосе хирурга опять промелькнула насмешка.

- Они охраняют меня днем.

- Не вижу необходимости в их присутствии, - непреклонным тоном заявил врач.

- А я вижу, - уперся Яков.

- В таком случае вам нужно было лечиться в частной больнице или в той, где подобное допустимо. В нашем стационаре присутствие посторонних не позволяется, и мы не намерены делать исключений для кого бы то ни было. Это хирургическое отделение, и здесь свои порядки. Не мы их устанавливали и не нам их отменять.

"Черт с тобой, - решил Яша. На самом деле ему вовсе не нужны были телохранители, дежурящие возле его палаты. Но ведь так положено - если шеф в больнице, то бодигарды неотлучно при нем. Что ж - зря им зарплату платить, что ли? Он будет валяться на больничной койке, а охранники - груши околачивать? И им за это платить? Еще чего! Нашли дурака! Правда, у него не профессиональные телохранители, просто крепкие ребята, больше для видимости, потому их услуги обходятся дешево. И все же, выплачивая им ежемесячную зарплату, Яков Паршин каждый раз кривился - за что им платить-то! Катаются с ним на машине, покуривают, поглядывают по сторонам, - и это работа? Будь на то его воля, он бы вообще их не нанимал, но как же бизнесмену ездить без охраны! Уважать не будут, мол, ты на фиг никому не нужен и никто на твою жизнь не покусится. - Ладно, велю им посменно охранять дом, - решил он. - Один пусть сидит там днем, второй ночью. Сторож обошелся бы дешевле, можно взять алкаша, и за бутылку он покараулил бы дом, пока меня нет. Но пока я в больнице, пусть мои придурки хоть как-то отрабатывают свою зарплату. Вдруг ещё какой-то грабитель позарится - дороже обойдется".

Встреча в ресторане прошла по намеченному сценарию. Очевидно, Владимир Захарович уже успел шепнуть прокурору заветные слова, и тот отнесся к московской даме с полным доверием.

Поначалу они представились друг другу по имени и отчеству: Эдуард Владимирович и Алла Дмитриевна, - но уже после третьего бокала коньяку она произнесла прочувствованный тост "за настоящих мужчин" и предложила выпить на брудершафт. Предложение вызвало бурное одобрение, и они стали называть друг друга по именам.

Алла была в ударе - острила, в лицах рассказывала анекдоты и забавные истории, демонстрируя свои врожденные актерские данные, умело кокетничала, мило улыбалась, не скупилась на неприкрытую лесть и подчеркивала, как ей приятно общество на редкость симпатичных мужчин, принимала ответные комплименты, смеялась их неуклюжим шуткам и бородатым анекдотам, отчаянно флиртовала с обоими, и оба устроили соревнование за её внимание. Ее висящая вдоль тела загипсованная левая рука никого не смущала - Алла с сокрушенным вздохом призналась, что является злостным нарушителем правил дорожного движения и очень любит быструю езду, из-за чего, мол, два месяца назад попала в аварию. Прокурора она проникновенно именовала то "Эдиком", то "Эдичкой" и ему это очень нравилось. Видно "нетленку" своего тезки Эдуарда Лимонова он не читал, потому не уловил саркастический подтекст. Владимира Захаровича Алла для равновесия называла "Володенькой" и "Вовчиком", а иногда "Вованом", и тот тоже не узрел аналогии с тупым персонажем анекдотов про новых русских.

В общем, её собутыльники преисполнились уверенности, что находятся в обществе дамы, приятной во всех отношениях.

Когда прокурор уже достиг нужной кондиции и смотрел на неё маслеными глазами, Алла выразительно посмотрела на Владимира Захаровича. Но то ли тот перешел грань, когда ещё понимаются намеки, то ли никак не желал лишаться её общества, но многозначительный Аллин взгляд на него не подействовал. "Володечка" продолжал сыпать комплиментами, прикладываться к ручке и время от времени норовил приобнять Аллу за плечи, демонстрируя желание облобызать хотя бы щечку. Она уже с трудом удерживалась от желания приложить его так, чтобы "милый Володечка" оказался под столом, да там и остался. Не выдержав его слюнявых нежностей, Алла одарила его сердитым взглядом и от души наступила ему на ногу своей тонкой шпилькой. От неожиданности тот аж подскочил и вытаращился на нее, но встретив её взгляд, сразу понял, что ему пора.

- К сожалению, вынужден вас покинуть. - Владимир Захарович с видимой неохотой встал. - На три часа у меня назначена важная встреча, поеду трудиться.

Он ещё раз приложился к Аллиной ручке, изъявил желания завтра непременно с ней встретиться и, наконец, попрощался.

Судя по выражению лица прокурора, уход бывшего одноклассника его ничуть не огорчил, как раз наоборот. Они выпили за приятное знакомство и его продолжение, потом ещё раз - за то, что судьба порой дарит неожиданные подарки, и им повезло встретить друг друга, а затем ещё не раз по аналогичным поводам. Посмотрев на красную, лоснящуюся физиономию своего визави, Алла поняла, что нужная степень подогретости алкоголем уже достигнута, и пора переводить отношения в партер.

- Володя был столь любезен, что предоставил мне на пару дней свою квартиру, - проникновенно глядя ему в глаза, сказала она. - Эдичка, может быть, нам с тобой пора сменить декорации и познакомиться поближе в другой обстановке... - Алла подвесила многозначительную паузу и тот, конечно же, понял, что под этим подразумевается.

- С удовольствием, - обрадовался Эдуард Владимирович.

"Видимо, все российские прокуроры любят халявный секс. Или берут пример с экс-генпрокурора... - мысленно усмехнулась верная боевая подруга, оглядывая расплывшуюся фигуру своего визави и его обширную плешь, кокетливо прикрытую прядью зачесанных справа налево волос. - Прав классик: беда России - дураки и дороги. Дурак не способен научиться ни на своем, ни на чужом опыте. Ведь экс-генеральный прокурор слетел со своего кресла именно за сексуальную неразборчивость. Но нет, сластолюбивый Эдик, вопреки здравому смыслу, не сделал правильных выводов из этого печального опыта... Бывший одноклассник ему четко разъяснил, что он получит взятку. С какой стати небедная дама, в довесок к немалой сумме, станет платить собой? Тем более, когда дело касается всего лишь племянника приятельницы. Любой мало-мальски думающий и самокритичный мужик, посмотрев на себя и на меня, осознал бы, что он отнюдь не того полета птица, чтобы соответствовать моему уровню, и озаботился бы вопросом: почему такая женщина делает ему недвусмысленные авансы? А этот продажный придурок, залив зенки халявным коньяком, поверил всей той чепухе, которую я несла, и возомнил себя привлекательнее Алена Делона... Причем, ничуть не сомневается, что мне не терпится остаться с ним наедине и опробовать его в койке. Уже яйца жиром заплыли, член даже домкратом не поднимешь, а туда же - желает приобщиться к Большому Сексу..."

Эти саркастические размышления, разумеется, ничуть не отразились на её лице. Она с улыбкой дождалась, пока будущая жертва отодвинет её стул и согнет руку кренделем, взяла Эдика под руку и выплыла из ресторана, всем своим видом демонстрируя присутствующим - они отправились "в нумера".

- Тебе не стоит садиться за руль, Эдик, - проявила заботу Алла, увидев, что прокурор направился к темно-синей "тойоте". - Я приехала сюда на машине, мой шофер нас отвезет.

- У меня тоже есть шофер, - заупрямился тот, решив продемонстрировать московской гостье, что хоть Кашира и не Москва, но некоторые каширяне из числа избранных тоже не лаптем щи хлебают.

- Хорошо, поедем на твоей, - проявила покладистость верная боевая подруга. - А потом ты его отпусти. Домой тебя отвезет мой водитель.

Однако прокурор с упрямством крепко нетрезвого человека стоял на своем:

- Нет, я привык ездить со своим шофером.

- Как пожелаешь, мой дорогой, - согласилась Алла. - Тогда я велю своему водителю ехать за нами.

Она поискала взглядом "вольво" верного оруженосца и, увидев, что тот мигнул фарами, знаками показала, что поедет с прокурором. Толик ещё раз мигнул фарами, мол, все понял.

Эдик из всех сил пытался играть роль галантного кавалера, хотя, судя по всему, опыта галантных ухаживаний у него было маловато, а быть может, и вовсе не было. Оказавшись на заднем сиденье, Алла мысленно пожелала себе сохранить выдержку - на случай, если спутник сразу перейдет к активным действиям. На её счастье, тот воздержался от лапанья - видно, хотел сохранить реноме при шофере. А может быть, ещё не выпил до той кондиции, когда мужчина сам себе кажется неотразимым сердцеедом.

Кашира - городок небольшой, движение на дорогах не сравнить с московским, и через четверть часа они вошли в подъезд недавно отстроенного девятиэтажного здания и поднялись на шестой этаж.

- Открой дверь сам, - сказала Алла, достав из сумочки ключи.

Видимо, Эдуард Владимирович частенько бывал в квартире приятеля и чувствовал себя здесь почти хозяином. В отношении этикета он явно был не подкован. Вначале сам снял пальто и ботинки, напялил домашние тапочки, вынудив гостью стоять посреди прихожей в ожидании, пока спутник поможет ей раздеться. Потом, присев на корточки, стал шарить в обувном отделении шкафа-купе. Алла не сразу сообразила, что он там ищет, а когда прокурор вынырнул из недр шкафа, держа в руках кислотно-розовые женские тапочки с меховой опушкой, еле удержалась от смеха.

- Нет, Эдик, подобную обувь я не ношу, - пояснила она. - Предпочитаю остаться в своей.

И в самом деле - на ней элегантный наряд и туфли на высокой шпильке, зачем ей переобуваться в эти кичевые тапочки! Да ни одна уважающая себя женщина не наденет это убожество. К ним бы ещё стеганный синтетический халат - для законченности образа домохозяйки со стажем. Славно же она будет выглядеть - костюм от Армани и тапочки израильского, а то и турецкого производства, очевидно, предназначенные для случайных партнерш неженатого Владимира Захаровича.

"Вот в этом и проявляются плебейские корни новых русских, - мысленно усмехнулась Алла. - Каширский бизнесмен Володечка отгрохал квартиру за сотню-другую зеленых кусков, а для своих любовниц купил сторублевые тапочки".

Возможно, Эдуард Владимирович вознамерился прямиком направиться в спальню, но у гостьи были другие планы.

- Давай вначале выпьем, - предложила она, углядев в одной из комнат кресла с высокой спинкой, вполне подходящие для реализации задуманного плана. Алла вошла первой, села в кресло, закинула ногу на ногу и с многозначительной улыбкой добавила: - К чему спешить, дорогой?

Прокурору не возражал, по-хозяйски прошел к бару и вскоре уставил столик напитками на любой вкус. Когда в бокалах заискрился коньяк, Алла "вспомнила", что согласно французской традиции, закусывать сей благородный напиток нужно твердым сыром, и Эдуард Владимирович отправился на кухню. Ей понадобилась всего минута, чтобы подсыпать в его бокал лошадиную дозу циклобарбитала. Это снотворное прекрасно растворяется в спирте, имеет слабогорький вкус и не перебьет коньячный букет, так что прокурор ничего не заметит.

Когда будущая жертва появилась и с торжественным видом водрузила на стол тарелку с небрежно наструганными кусками сыра, боевая подруга сидела в кресле в той же позе и безмятежно курила, покачивая носком туфли.

- Пьем до дна! - объявила Алла и первой подала пример. Прокурор не заставил себя ждать.

"Сразу видно - не пьет, и не отучишь", - с усмешкой подумала она, откусывая кусочек сыра и кивком показав, что самое время налить по второй. Выпили по второй, потом по третьей.

Алла могла перепить любого крепкого мужчину, но в ресторане сачковала. Собутыльники, увлеченные ухаживаниями, даже не заметили, как она, делая вид, что смакует благородный напиток, в подходящий момент выливала его под стол. В данный момент верная боевая подруга была ни в одном глазу, зато прокурор от ядерной смеси коньяка с циклобарбиталом сразу поплыл.

Екатерина Новицкая лежала на полу комнаты лицом вниз. Шелковый ковер вокруг её головы пропитался кровью. Пятно имело форму полукруга и казалось, что её голова увенчана нимбом бордово-коричневого цвета. Длинные светлые волосы слиплись от запекшейся крови. Чуть в стороне валялась шестикилограммовая гантель, один из её съемных дисков был в крови.

- Осмотр произведен 2 марта, в девятнадцать часов сорок пять минут при электрическом освещении, - диктовал протокол осмотра дежурный следователь.

На кухне оперативник допрашивал Аню Фадееву, няню сынишки Новицких.

- Я ни в чем не виновата, - всхлипывала девушка. - Мы с Никки пришли, а хозяйка там лежит...

- Успокойтесь, никто вас не винит, - увещевающим тоном произнес оперативник. - Расскажите все по порядку. Никки - это их сын?

- Да. Его зовут Наум, но хозяйка называет его Никки. Называла... поправилась няня и опять заплакала. Наконец она утерла слезы и продолжала: - Малыш недавно болел, у него был гайморит. Сегодня после обеда он спал всего полчаса - нос все ещё заложен, ему трудно дышать. Обычно мальчик просыпается в половине пятого, в пять я кормлю его полдником, а потом, если он здоров, мы идет на вторую прогулку. А сегодня он уже в три часа проснулся и заплакал. Хозяйка рассердилась, что сын опять будет капризничать, и велела мне идти с ним гулять. Я говорю: "Да как же гулять в такую погоду?! На улице холодно, ветер, а малыш ещё не совсем здоров. Да и полдником надо его накормить". А она мне: "Ты отведи его в зал игровых автоматов, он очень любит играть. А полдником накорми в каком-нибудь приличном кафе. Возвращайтесь часов в семь". Дала мне денег и велела поскорее одевать Никки. Я не могла её ослушаться. Но сделала по-своему привела его к себе домой, мы так часто делаем, когда она велит погулять подольше. Я живу рядом, Никки любит у меня бывать. А что хорошего гулять с ребенком по четыре часа в холодную погоду! Он часто простужается, а потом хозяйка ругает меня, что не доглядела. Я накормила малыша полдником, мы с ним поиграли, а к семи вернулись сюда. Никки я сразу отвела в его комнату, а сама пошла к хозяйке, спросить, можно ли мне уйти. Захожу, а она лежит на полу, в крови... - Закрыв лицо руками, девушка разрыдалась.

Дождавшись, когда она успокоится, оперативник спросил:

- А её муж днем заезжает домой?

- Нет, никогда. Его офис далеко отсюда.

- Когда он обычно приходит?

- Я точно не знаю, поздно, наверное. В семь я привожу Никки, потом кормлю его, а часов в восемь или в половине девятого ухожу, если хозяйка разрешит.

- И до половины девятого её муж ни разу не вернулся с работы?

- Я у них всего третий месяц работаю. Хозяйка очень требовательная, мне говорили, что у них няни долго не удерживаются. Да и я бы ушла, но жалко малыша, я к нему привязалась, и он ко мне. Мать-то больше по магазинам катается. Бывает, как только я приду, сразу уезжает и возвращается только часов в семь-восемь. А нам с Никки без неё лучше.

- Неужели целыми днями ездила по магазинам?

- Я не знаю, где она бывала.

- Но возвращалась с покупками?

- Иногда да, иногда с пустыми руками, но мне всегда говорила, что была в магазинах. А, ещё она в дамский клуб ходит, - вспомнила девушка. - Там бассейн, массаж, процедуры всякие. Подруги у неё в этом клубе.

- А любовник у неё был?

- Не знаю... - Девушка смотрела испуганно.

- Вы сказали, что часто водили Никки к себе домой. Именно хозяйка велела вам гулять с ним подольше?

- Да, если она была дома, то и с утра, и после обеда велела гулять несколько часов. Говорит, что мальчику нужно побольше двигаться.

- У хозяйки есть машина?

- Есть.

- Когда она отправляла вас на длительную прогулку, вы не замечали, что в ваше отсутствие в квартире кто-то побывал?

- Да ведь квартира большая, в некоторые комнаты я и не захожу. Мое место - детская, кухня, ванная, туалет.

"Мадам лежит почти голая, в совершенно прозрачном пеньюаре, - подумал оперативник. - Для кого она так сексуально оделась? К приходу мужа? Кто их знает, этих новых русских, может, у них принято, чтобы молодая жена встречала супруга полуголой?.. Или все же дамочка выпроваживала няню с ребенком, чтобы развлечься с любовником?.."

- Сколько лет её мужу?

- Точно не знаю. Под шестьдесят.

"А ей на вид лет двадцать пять. Вполне могла утешаться в объятиях молодого любовника, имея старого мужа. Или все же она соблазняла своим сексуальным нарядом супруга, чтобы тот побольше бабок ей отстегивал?.."

- А хозяйка всегда ходила дома в прозрачном пеньюаре?

- Нет, первый раз на ней такой увидела.

- Еще какая-то прислуга в доме есть?

- У них были и повар, и горничная, и экономка, но все быстро увольняются. Характер у хозяйки тяжелый... При мне она уже нескольких человек нанимала, но они больше недели не удерживаются. Я-то все время провожу с Никки или гуляю с ним, ко мне она меньше всех цеплялась. Да и деньги мне очень нужны, а платила она много, вот я и терпела...

- Аня, раньше вы когда-нибудь видели в её комнате гантели?

- Нет, не видела. Но я ведь в её комнату всего на минутку заходила спросить, можно ли мне идти домой.

- А она занималась спортом? Ходила в тренажерный зал?

- Не знаю.

- А её муж?

- Наверное, это его гантели, - предположила девушка. - Обычно я приходила в восемь утра, хозяин в это время ещё был дома. У него в другом конце квартиры есть специальная комната для гимнастики. Когда я проходила по коридору, то слышала звуки, будто занимаются гимнастикой. Может, он со скакалкой подпрыгивал или ещё как-то тренировался.

"Молодился старичок... - мысленно усмехнулся оперативник. - При молодой жене приходится следить за собой и сгонять жирок. Но почему его гантель оказалась в комнате супруги? А судя по всему, это её личная комната - одни шкафы, набитые тряпками, да туалетный столик, уставленный парфюмерией и косметикой. По телосложению мадам непохоже, чтобы она ходила в качалку и занималась с железом. Неужели муж застал её с любовником, потом сбегал в тренажерный зал за гантелей и шарахнул неверную жену по виску?.. Зачем? Если старикан был в аффекте, мог бы схватить любой подвернувшийся под руку предмет. Да и не убивают богатые мужья своих жен собственноручно... Ему по средствам оплатить услуги киллера, а сам был бы чист. Или вышвырнул бы её без гроша, пригрозив, что наймет людей, и ей переломают руки-ноги... Что-то нескладно получается в отношении старикана. Или её любовник прибил? Тоже не складывается. Зачем ему бегать в тренажерный зал за гантелей хозяина? Пока он туда добежит, пока обратно, Екатерина могла бы позвать на помощь, высунувшись в окно, или спастись бегством, покинув квартиру. Или она побоялась выбежать полуголой - соседи потом расскажут об этом мужу?.. Но зачем любовнику убивать Екатерину в её квартире? Похоже, он бывал тут не раз, его могли видеть соседи. Да и сегодня его, возможно, кто-то видел. А вообще-то мадам вела себя неумно. Что за необходимость встречаться с любовником в собственной квартире? Неужели она не могла снять любовное гнездышко для свиданий?.."

Видя, что собутыльника уже совсем развезло, и он с трудом фокусирует взгляд, Алла открыла сумочку, достала пудреницу, пачку долларов и диктофон, включила его и, делая вид, что припудривает носик, приступила к основной части своего плана:

- Эдик, вот десять тысяч долларов, как мы договаривались. Они в банковской упаковке, но если хочешь, пересчитай.

- Да ладно, - махнул рукой прокурор, пьяно мотнув головой и покачнувшись.

- Все, как в аптеке, но, тем не менее, спасибо за доверие.

- Не за что, - автоматически откликнулся прокурор, даже не глядя на лежащую на столе пачку долларов.

Алла про себя порадовалась, что хотя он уже вот-вот отключится, но дикция у него не смазана.

- Володя рассказал тебе о существе проблемы?

- Угу, - промычал тот.

- В общем, ты берешься развалить это дело?

- Угу...

Прокурор уже не держал фокус, тараращась осоловелым взглядом куда-то в пространство, и не воспринимая сказанного собеседницей.

- Ничуть не сомневалась, что мы с тобой поймем друг друга. Опыт, как состряпать дело и как его развалить, у тебя есть и, полагаю, немалый. Уж кто-кто, а ты в этом большой спец, господин каширский прокурор.

Голова Эдуарда Владимировича свесилась на грудь, и принимать участие в дальнейшей беседе он уже был не способен. Что ей и требовалось. Больше Алла боялась, что прокурор захрапит и испортит ей запись, но тот ненужных шумов не издавал, и она получила возможность с блеском доиграть свою роль до конца:

- Если завтра Кудрявцев, Малахов и Верник окажутся на свободе, ты получишь ещё десять тысяч долларов. Дело-то шито белыми нитками, ты ведь и сам это знаешь - сам его сфабриковал. Нужно восстановить подлинный, достоверный протокол, где написано, что именно Руслан Мальцев вместе с дружками Ганеевым, Курченко и Зотовым избили и изнасиловали Варламову и Соломатину, что именно им принадлежит оружие, и именно они из него стреляли, а Кудрявцев, Малахов и Верник отобрали у них оружие и вызвали наряд милиции. Ну, и все прочее, чтобы невинные люди, которых ты засадил по указке бандитского главаря, оказались на свободе. Ты уже все понял и постараешься исправить то, что напортачил, верно, Эдуард Владимирович?

Сделав паузу в пару секунд, Алла ответила за него, постаравшись воспроизвести интонации прокурора:

- Угу. - Правда, для того, чтобы произнести этот "ответ", особых усилий от неё не потребовалось.

- Вот и умничка, - сказала она, уже своим обычным голосом. - Кроме того, месяцем раньше Руслан Мальцев избил жену и нанес ей тяжкие телесные повреждения. Разумеется, его нужно привлечь к ответственности. Это дело правое, но я понимаю, что главарь банды, которому ты служишь, вряд ли обрадуется. Поэтому в виде моральной и материальной компенсации ты получишь ещё десять тысяч долларов. Мальцев, Ганеев, Курченко и Зотов, само собой, должны понести заслуженное наказание за избиение, изнасилование и прочие преступные деяния. Если они будут осуждены по максимуму, ты получишь ещё тридцать тысяч долларов. Ну, как, Эдик, берешься за все это?

Алла ещё раз "ответила" за него, в точности скопировав его голос, а потом с воодушевлением заявила:

- Отлично! Давай, Эдичка, выпьем за успех дела и скрепим наш договор страстным поцелуем. Я не против дальнейшего развития наших отношений в желательном для нас обоих направлении, но сегодня меню заказываешь ты. На десерт получишь оплату натурой. Раз ты пожелал, чтобы осуществились твои сокровенные желания, пусть так и будет. Глубоко сочувствую, что твоя консервативная коряга-жена совершенно не способна понять мужских желаний. Невеста Кудрявцева и подруга Верника согласились на твое требование и устроят тебе секс-сеанс в духе экс-генпрокурора. Обещаю - получишь неописуемые ощущения. На всю жизнь запомнишь.

Выключив диктофон, верная боевая подруга убрала его в сумочку, встала и некоторое время насмешливо взирала на спящего Эдуарда Владимировича.

- Слабоват оказался господин прокурор во всех отношениях, - сказала она в пространство.

Открыв входную дверь, Алла впустила в квартиру Виталия, Толика и двух девиц.

- Первый этап удался, - оповестила она подельщиков. - Дальше действуем по намеченному плану.

Все прошли в гостиную, где сладко спал прокурор. Виталий посадил его прямо, чтобы голова опиралась на спинку кресла, и приготовил фотоаппарат. Алла подошла к Эдуарду Владимировичу и, взяв со стола пачку долларов, встала так, чтобы прокурор был сфотографирован вполоборота, а на его закрытый глаз набросила прядь волос, до того прикрывавшую плешь. Сыщик с разных позиций снял, как Алла протягивает зеленую пачку прокурору, - они решили потом отобрать кадр, на котором Эдуард Владимирович будет выглядеть наиболее естественно, в соответствии со сценарием. Затем она вложила доллары Эдику в руку, чуть наклонила его голову, чтобы не было видно закрытых глаз, и встала рядом, склонившись у нему и заговорщицки улыбаясь, мол, мы свои люди и хорошо друг друга понимаем, что уже было озвучено ею на магнитофонной пленке. Отсутствие улыбки на лице прокурора вполне достоверно кореллировало с интонациями его немногословных ответов. Учитывая, что в кадр попадали стоящие на столике многочисленные бутылки и полупустые бокалы, невыразительность его речи была вполне адекватной количеству выпитого. Виталий в разных ракурсах снял и этот сюжет. Затем из кармана прокурорского пиджака был извлечен бумажник и вложен в лежавшую на коленях левую руку прокурора, а правой он будто бы засовывал доллары в бумажник. После этого Алла забрала свои деньги и спрятала в сумочку со словами:

- Не собираюсь из-за этой гниды становиться взяточницей. Зеленый цвет мне и самой к лицу.

Бумажник вернули в карман Эдика, а Алла налила в бокалы коньяк. Виталий снял их в профиль - вот они чокаются, при этом верная боевая подруга переплела свои пальцы с пальцами прокурора, чтобы его рука была на весу. Следующий сюжет в рамках записанного на диктофон разговора - Алла и Эдуард Владимирович будто бы целуются в ознаменование скрепления их взаимопонимания и дальнейших неформальных отношений.

- Сделай-ка побольше красочных снимков, как мы с ним бурно обнимаемся, - попросила Виталия верная боевая подруга. - Пусть мое лицо будет анфас, а я изображу неземную страсть.

Сдерживая смешок, сыщик отснял все, что нужно.

- Теперь, девочки, ваш выход, - обратилась Алла к девицам, которые с неподдельным интересом глазели на происходящее действо. - Одна садится Эдику на колени, обнимает, вторая сидит рядом, целует и все такое прочее, что положено для разогреву. Потом сфотографируем, как одна из вас лезет ему в штаны, демонстрируя неописуемый интерес к тому, что там нащупала, затем со страстным видом расстегивает ему ширинку, а другая в это время взасос целует, но чтобы было видно часть Эдиковой рожи. Его закрытые глаза будут свидетельствовать о том, что он уже вовсю балдеет и предвкушает ожидающий его праздник плоти. Потом вы его в четыре руки полностью раздеваете, фиксируя каждый эпизод для фотосъемки, затем сами раздеваетесь на фоне голого прокурора и так далее. Ну, не мне вас учить. Работайте, птички.

Девицы под её чутким руководством принялись отрабатывать свой гонорар. То ли они прониклись, то ли их воодушевило щедрое вознаграждение, то ли постановщица спектакля сумела их вдохновить, то ли они были хорошими профессионалками, - во всяком случае, свою роль каждая исполнила с блеском.

- Какая классная порнушка получается, а! - восхитилась верная боевая подруга, когда все трое оказались в костюмах Адама и Евы. - Думаю, многие люди с удовольствием посмакуют эти кадры. Прокурор города в роли порнозвезды! Бывший генпрокурор просто-таки изойдет черной завистью!

После этого действие переместилось в спальню. Виталий с Толиком, кряхтя, донесли тучное тело Эдуарда Владимировича до кровати и уложили на спину.

- Так, девочки, ваши дальнейшие действия будут не только на фотографироваться, но и сниматься на видеокамеру, - наставляла проституток Алла. - Поэтому работать на совесть. Я вмешиваться уже не буду, никаких посторонних голосов при видеозаписи быть не должно. Только типичные звуки и страстные восклицания. Побольше говорите сами, восхищайтесь его мужским достоинством и прочими частями тела, обращайтесь к нему по имени, называйте ласковыми словами, чтобы не было заметно, что сам он молчит. Начинайте с минета, участвуйте обе, старайтесь, чтобы его вялый член не попадал в кадр. Потом сами садитесь на него то лицом к камере, то спиной. Когда одна меняет позу, вторая страхует, закрывая своим телом опавшее Эдиково достоинство, делая при этом вид, будто бы ласкает его. Давайте вначале потренируйтесь, чтобы на записи все получилось lege artis, то есть, наилучшим образом.

Девицы принялись за дело. Они и в самом деле оказались хорошими профессионалками, в паре явно сработались, и все получалось экспромтом. Удались им и страстные стоны, и учащенное дыхание, и неподдельный экстаз, и скорость, и ритм, и легкость смены поз. Да и фантазия у них оказалась богатая.

В общем, главный режиссер, она же верная боевая подруга, осталась довольна. Одна проблема - молчащий Эдуард Владимирович. То, что у него закрыты глаза, не выпадало из сценария, его неучастие в процессе - тоже, девицы все делали сами, но вот то, что он не издает ни звука, Алле не нравилось.

- Черт, без озвучки фильмец будет не тот, - досадливо проговорила она, и тут вдруг верный оруженосец проявил инициативу:

- Давай, я залезу под кровать и оттуда буду сопеть и стонать. А девки пусть погромче воют, чтоб меня не очень слыхать. А когда надо, я заору, будто кончил.

- А сможешь? - с сомнением посмотрела на него Алла.

- Не боись, все будет путем, - заверил тот.

- Тогда мы с сыщиком поработаем в два смычка - он будет с фотоаппаратом, а я с видеокамерой. С ней я и одной рукой управлюсь. А по ходу дела буду издавать одобрительные возгласы. Раз идет съемка, то, само собой, в комнате должен быть и оператор. На видеокассете будут три женских голоса и один мужской, исполняющий обязанности голоса прокурора. Получится все по сценарию - трое женщин устроили ему секс-сеанс. Никаких мужчин, кроме распростертого на постели тела.

Так и сделали. Алла отошла с видеокамерой подальше, чтобы голоса звучали менее явственно, периодически отпускала то азартные реплики, то восторженные междометия, а Виталий, наоборот, подошел поближе, чтобы снять крупный план, и встал так, чтобы не попасть в поле зрения видеокамеры. Толик из-под кровати вполне натурально изображал частое, нарастающее в своей интенсивности дыхание, периодически стонал, а когда одна из девиц учащенно задышала, ритмично затряслась и залепетала положенные слова, мол, вот-вот наступит вожделенный экстаз, верный оруженосец вдруг неожиданно проявил актерские способности и глухо завыл с ней в унисон.

Вряд ли прокурор когда-либо слышал, как он сам издает аналогичные звуки в постели, а будущие зрители и подавно этого не слышали, так что все получилось lege artis, и верная боевая подруга осталась довольна.

- Молодцы все! - похвалила она. - Если сам прокурор не пожелает выкупить пленку в обмен на мое деловое предложение, то, не сомневаюсь, найдутся другие покупатели этой порнушки.

Выдав гонорар девицам, Алла велела им подождать в соседней комнате, пока Виталий освободится и, как было обещано, отвезет их в Москву. Сыщик, приехавший в Каширу на день раньше, заранее договорился с местным фотографом, что тот быстро проявит фотопленку и отпечатает снимки в двух экземплярах.

- Толян, глянь-ка в прокурорские документы и спиши его домашний адрес. Когда снимки будут готовы, отвезешь их Эдиковой супруге. Пусть полюбуется. Боюсь, что она будет единственной, кому эта порнушка не понравится, и волос на Эдикиной голове вскоре сильно поубавится.

Регина с трудом выбралась на своей остановке из битком набитого автобуса. Черт побери, как же надоело дважды в день толкаться в общественном транспорте! Но что делать - теперь у неё нет машины. Хоть московские дороги перегружены и не угадаешь, где попадешь в пробку, но все же ехать, пусть и черепашьим шагом, на своей машине, слушая музыку и покуривая, и втискиваться в часы пик в автобус, - это далеко не одно и то же. Да и остановка далековато от дома. Сегодня ветрено, а в этих проклятых новостройках ни деревца. С тропинки, ведущей к дому, просто сдувает. Правда, тяжелый пакет придает устойчивости, но тоже мало радости тащить каждый день продукты, выдергивая сплющенный пакет из месива тел автобусных пассажиров. А универсама поблизости ещё нет. Есть магазинчик в полуподвале, но там пятьдесят сортов водки, ещё столько же пива, множество бутылок разных марок, дорогой колбасной нарезки и замороженных полуфабрикатов, а обычных продуктов не купишь.

"Надоела, как же надоела эта нищета!" - жалела себя Регина, наконец, добравшись до подъезда. В этом убогом районе дешевое жилье, и жильцы соответствующие. Многие получили квартиру взамен снесенных хрущеб. А кто живет в хрущебах? Понятно, кто.

Благосостояние жильцов дома и его категорию теперь можно легко определить по маркам припаркованных автомобилей и количеству и породе собак, которых хозяева выводят на прогулку. Возле их подъезда сиротливо притулились лишь облезлый "Москвич" и парочка "Жигулей" не первой свежести. А собак в их подъезде всего две - двортерьер Тишка, подобранный её соседкой на улице, да полуслепая от старости болонка Чапа. Тишка, как все дворняжки, добрый и умный пес, но Чапа... Регина с детства любила собак, но настоящих псов, умных и верных, а не таких, как этот лохматый клубок шерсти, от которого ни пользы, ни радости. Еле ковыляет, но благородной старостью тут и не пахнет. Частенько старушка Чапа не может дотерпеть до улицы и оставляет лужицы в лифте, а то и надует кому-то на ногу. Регина уже испытала это на себе. Чапа, видно, и раньше умом не блистала, а на старости лет совсем поглупела. Уже не отличает знакомых людей от незнакомых и на всяких случай тявкает на всех, скалится и пытается тяпнуть. Из-за этого Регина уже лишилась не одной пары колготок, что не прибавило ей симпатии к этой шавке.

Поднявшись на свой этаж, она позвонила в квартиру соседки. Утром Регина занимала у неё пятьсот рублей, обещала вечером отдать.

- Мила, это я, - сказала она, когда глазок заслонился тенью. Дверь открылась, явив монументальную фигуру стодвадцатикилограммовой женщины, разменявшей пятый десяток, но, тем не менее, кокетливо именовавшей себя "Милой". - Пойдем, я отдам тебе долг. Володя говорил, что сегодня у него будут деньги. Я купила свежие французские пирожные. Если их не раздавили в автобусе, посидим у меня, попьем чаю.

- Пошли, - с готовностью согласилась Мила, большая сластена. Посидеть на соседской кухне, посплетничать, полакомиться вкусненьким, - вот и все радости одинокой женщины. Ее муж давно сбежал к другой женщине, которую Мила презрительно называла "суповым набором" - та весила вдвое меньше её.

Передав пакет с продуктами соседке, Регина нашарила в сумочке ключи и открыла дверь.

- Володя, это я, - громко произнесла она, первой войдя в прихожую. Не дождавшись ответа, посторонилась и пропустила Милу. - Спит, наверное.

- Что это он все время спит да спит? - вполголоса ворчливо отозвалась соседка. - Ты с утра до вечера на работе, а твой муженек только после полудня продирает глаза. Что у него за работа такая? Неужели ему деньги платят за то, что он валяется на диване? - Видно, Миле хотелось продемонстрировать, что не у неё одной непутевый муж, предпочитающий "суповой набор" женщине в теле, есть и другие экземпляры, ещё похуже. И она это тут же подтвердила: - Мой-то, хоть и дурак дураком, но деньги зарабатывал. А твой совсем непутевый.

- Да ладно, - отмахнулась Регина, уже успев снять верхнюю одежду, пока соседка проводила сравнительный анализ непутевых мужей. - Пошли на кухню, я чайник поставлю, а потом разбужу мужа.

Она направилась в кухню, а любопытная Мила заглянула в комнату. И тут же раздался её вопль:

- О-е-ей! Ой, мамочки родные!

- Что такое? Чего ты так орешь? - спросила Регина, выглянув в коридор.

Продолжая вопить, Мила стояла в дверях комнаты, округлив от ужаса глаза, и показывала рукой внутрь. Регина подошла к ней и заглянула поверх её плеча.

Владимир лежал на полу, на спине, лицо посинело и исказилось жуткой гримасой, руки с вывернутыми кистями и скрюченными пальцами были прижаты к груди, согнутые в коленях ноги подтянуты к животу. "Как у дохлого таракана", - подумала Регина.

- Что это с ним, а? - обратилась к ней Мила.

- Не знаю. Приступ какой-то. Давай вызовем "скорую".

- Да он же мертвый! - взвизгнула соседка.

- А может быть, просто упал и потерял сознание? Однажды я видела у прохожего припадок эпилепсии - он внезапно упал головой на асфальт, бился в судорогах, а потом затих. Давай подойдем и посмотрим, что с ним.

- Я боюсь, - заныла Мила.

- Я тоже, - призналась Регина. - Надо скорей вызвать "скорую", может быть, Володя расшиб себе голову и без сознания, а мы теряем время. Его мобильник не работает, придется звонить от Лиды.

В их доме ещё не провели телефон, а мобильный был только у соседки этажом ниже.

- Пошли звонить, - наконец обрела способность действовать Мила.

- А как же мы его одного оставим? Вдруг он придет в сознание, и ему будет нужна помощь?

- Тогда ты оставайся, а я пойду звонить. - Соседка решительно направилась к входной двери. Уже открыв дверь, она обернулась: - На всякий случай позвоню-ка я в милицию, мало ли что, а вдруг его избили до потери сознания. Точно, его кто-то пристукнул! - осенило её. - Загляни в комнату там на столе стоит бутылка и два стакана. Значит, к нему кто-то пришел, они выпили, а потом тот шарахнул его по голове, и капут. Или финку под сердце. Регинка, я побежала, а ты ничего до приезда милиции не трогай.

Алла сидела в кресле, которое верный оруженосец принес для неё из кабинета хозяина дома, и курила очередную сигарету. За эту ночь она выкурила уже пачку, ни на минуту не сомкнула глаз, но усталости не чувствовала. Да какая, к черту, усталость! Как раз наоборот - самый настоящий охотничий азарт!

Верная боевая подруга ни на минуту не сомневалась, что её план сработает, но ей нужно было завершить его уже сегодня. Олег после дежурства задержится, но к его приходу ей уже нужно быть дома, а от Каширы до Москвы двести километров.

Сейчас Алла жалела, что не озаботилась взять с собой шприц и несколько ампул кофеина, - тогда удалось бы разбудить прокурора быстрее, и голова у него была бы посвежее. На данный момент неизвестно, в каком состоянии он проснется. Мужик, у которого с похмелья трещит голова, а в душе, будто кошки нагадили, не очень-то понятлив и сговорчив.

То, что эту ночь Эдуард Владимирович не ночевал дома, - и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что полностью укладывается в сценарий, - мол, так увлекся плотскими утехами, что напрочь забыл о семье. А плохо то, что гулящий супруг, помимо воли, будет терзаться, виниться и размышлять, что сказать дражайшей половине в свое оправдание, и не сможет сосредоточиться на главном.

Когда прокурор заворочался, закряхтел, застонал, вполголоса крепко выругался и, наконец, проснулся, Алла встретила взгляд его заплывших с похмелья глаз лучезарной улыбкой.

- Доброе утро, Эдик! - весело приветствовала она его.

Тот некоторое время усиленно соображал, кто она такая, что тут делает, где он и как здесь очутился.

"Где Кура, где мой дом?.." - солидарно с его натужными размышлениями мысленно произнесла боевая подруга.

Наконец в его мутном, похмельном сознании обозначился какой-то просвет. Эдуард Владимирович откашлялся и хриплым голосом ответил:

- Здравствуйте.

- Неужели после всего, что было, мы опять на "вы"? - улыбнулась Алла.

- А что было?.. - осторожно спросил он.

- О-о! Много чего! - жизнерадостно сообщила она. - Сам убедишься. Желаешь ещё поваляться в натуральном виде или все же оденешься, и мы продолжим разговор в цивильном обличье?

Оглядев себя, прокурор обнаружил, что лежит обнаженным, - Алла в качестве меры дополнительного психологического воздействия не стала набрасывать на него одеяло - после двух бутылок коньяка не замерзнет.

- Ну и здоров ты пить, Эдичка! - Она изобразила голосом искреннее восхищение. - Три бутылки коньяку - как с куста! - Боевая подруга намеренно преувеличила выпитое собутыльником, чтобы оправдать его головную боль, поганое настроение и общее недомогание - судя по страдальческой гримасе собеседника, его самочувствие было, мягко говоря, ниже среднего. - Может, желаешь похмелиться?

- Я не похмеляюсь. - Эдуард Владимирович попытался ответить уверенно и с достоинством, но получилось слабовато и неубедительно.

- Ну, как знаешь, - пожала плечами Алла. - Так что ты решил - будем общаться в теперешней позиции или все же встанешь?

Наверное, ему было неловко лежать раздетым перед одетой дамой, да и похвастаться атлетической фигурой он не мог, не говоря уже об интимных частях тела, но похмельный и по этой причине плохо соображающий прокурор никак не мог придумать, как выйти из щекотливого положения. Не просить же даму выйти, пока он оденется! Но и одеваться при ней тоже неловко. К тому же, поблизости не наблюдалось его одежды - она осталась в кабинете хозяина дома, но Эдуард Владимирович этого не знал. А Алла не собиралась облегчать ему жизнь - чем сильнее тот будет унижен, тем быстрее все завершится.

Наконец прокурор нашел какой-никакой выход. Сдерживая стон - видно, голова трещит, просто мочи нет! - сел на кровати, сдернул изрядно помятое вчерашними игрищами черное шелковое покрывало и завернулся в него. Алла едва сдержала смешок - настолько комично выглядела его тучная фигура, задрапированная в черный шелк.

- Я на минутку, - буркнул он и нетвердой походкой направился к двери, - все ж от термоядерной смеси коньяка с циклобарбиталом силы в мышцах и вообще в организме не прибавляется.

Посетив туалет и ванную, поплескав холодной водой в лицо, Эдуард Владимирович вернулся в спальню. Алла заранее налила в высокий стакан минеральной воды и подала страдальцу. Тот выпил одним махом, тяжко вздохнул и обессилено сел на край кровати - других посадочных мест, кроме кресла, в котором сидела гостья, в комнате не было.

- Эдик, махни-ка стопарик, зачем так издеваться над собственным организмом! - проявила понимание проблемы боевая подруга. - Не ради облегчения похмелья, а лишь для того, чтобы расширить сосуды и снять головную боль.

Не дожидаясь ответа, она сходила в кабинет и принесла бутылку коньяка и бокал. Щедро плеснув живительной влаги, Алла протянула бокал прокурору. Судя по тому, как тряслись его руки, её мнение: "Не пьет, и не отучишь", оказалось верным.

- А ты? - запоздало спохватился он, уже приготовившись выпить и задержав руку у самого рта.

- И я тоже выпью с тобой за компанию. Не смогла одной рукой унести бутылку и два бокала. Сейчас принесу себе питейную посуду.

Она снова сходила в кабинет и принесла чистый бокал. Хотя было видно, как Эдуарду Владимировичу хочется выпить, но, надо отдать ему должное, он её дождался - так и сидел с полным бокалом, тупо уставившись перед собой. Алла налила себе, чокнулась с собутыльником и, подмигнув ему, выпила. Смаковать напиток на глазах у несчастного страдальца, опрокинувшего свой бокал одним махом, верная боевая подруга не стала. "Я же не садистка", мысленно усмехнулась она, наливая по второй, - это заветное желание Алла прочла в глазах прокурора.

После второй порции коньяку в голове у Эдуарда Владимировича заметно просветлело, и он даже нашел в себе силы улыбнуться:

- Что, здорово вчера погудели?

- Еще как! - с энтузиазмом подтвердила боевая подруга. - А потом девочки устроили тебе классный секс-сеанс и исполнили твои самые сокровенные желания. Все, как ты просил.

- Я просил?.. - удивился он.

- А кто же? Ты выдвинул это непременным условием. Мол, бабки само собой, но это не то, что греет мою душу и тело. На, сам полюбуйся. - Алла бросила ему толстую пачку цветных фотографий. Некоторые снимки попали к нему на колени, но большая часть рассыпалась у его ног, живописно усеяв ковер. Прокурор уставился на них ошалелым взглядом. И в самом деле - было на что посмотреть, фото получились весьма красочные. Там были снимки трех участников - прокурора и девиц. Его фотографий с Аллой среди них не было до них ещё очередь дойдет.

Дав ему вволю полюбоваться, боевая подруга встала и подошла к стоявшей в углу видеодвойке.

- Это ещё что! А какой классный фильм получился! Мечта импотента! При виде этой порнушки даже у мертвяка встанет.

Включив воспроизведение, она дала Эдуарду Владимировичу возможность досмотреть "фильм" до конца. Тот так обалдел, что не вымолвил ни слова за все время, пока на экране телевизора в разных позах переплетались обнаженные тела и раздавались страстные стоны и восклицания.

- Ну, как, понравилось? - весело спросила Алла. - Высший класс, правда? Все, как ты хотел. Тебе желалось, чтобы эти сексуальные подвиги были увековечены, а я пошла навстречу твоим пожеланиям и поработала фотографом и оператором. Теперь можешь любоваться снимками и видеофильмом всю оставшуюся жизнь.

Эдуард Владимирович до сих пор не произнес ни слова и лишь обалдело качал головой.

- Ничего не помню... - наконец жалобно простонал несчастный, обхватив руками голову и медленно раскачиваясь из стороны в сторону.

- Ничего удивительного. - В её голосе не было и тени сочувствия к его моральным и физическим страданиям. - Выжрав три бутылки коньяку, и в самом деле наутро трудно что-то вспомнить.

- Обычно я так много не пью... - попробовал он хоть как-то оправдаться.

- Все пьянчуги так говорят, - отрезала жестокосердная Алла. - Ну, это дела прошлые. А теперь поговорим о будущих. Дабы не повторяться и освежить твою память, для начала давай послушаем, о чем мы с тобой вчера договорились.

Ткнув кнопку "Play" магнитофона с заблаговременно поставленной аудиокассетой, она дала прокурору прослушать вчерашнюю запись. По его лицу было видно, что он с трудом понимает, о чем идет речь. Для стимуляции его мыслительного процесса боевая подруга достала из сумочки ещё одну пачку фотографий, на которых она якобы вручала прокурору взятку.

- Ну, уяснил? - напористо спросила Алла, а когда Эдуард Владимирович перевел на неё тоскливый взгляд, добавила: - Резюме из вчерашнего: мы с тобой договорились, что сегодня ты даешь распоряжение освободить Кудрявцева, Малахова и Верника и, само собой, снять с них все обвинения, а их место в СИЗО займут Мальцев вместе с дружками Ганеевым, Курченко и Зотовым, и бандиты получат по всей строгости закона.

- Это шантаж... - не очень уверенно запротестовал прокурор.

- Шантаж, - ровным тоном подтвердила Алла.

Тот сразу сник. Свесил голову и уныло разглядывал лежащие у его ног фотографии. Похоже, его так и не посетила ни единая светлая мысль, как выпутаться из этой щекотливой ситуации.

- Это ещё не все. - Верная боевая подруга достала из сумочки несколько листов с отпечатанным на компьютере текстом и протянула своему визави. Ознакомься, Эдик. Хоть писала и не мадам Кислинская, а малоизвестная журналистка по фамилии Еремина, но фактура чувствуется сразу. Вчера она тут побывала и посмотрела на ваши постельные забавы, - не моргнув глазом, соврала Алла. - А потом так впечатлилась, что тут же отправилась к ближайшему компьютеру и за пару часов написала текст, отразив все, и фамилии действующих лиц, и обстоятельства дела. Завтра эту статью вместе с фотографиями, и видеокассетой и аудиокассетой я разошлю во все московские газеты. В местные боевые листки, само собой, посылать не стану - во-первых, у тебя там наверняка все схвачено, а во-вторых, пора тебе, Эдичка, выходить на общегосударственный уровень. На всю страну прославишься. Достойная смена бывшему генпрокурору.

Посмотрев на поникшего Эдуарда Владимировича без всякого сочувствия, Алла решила, что пора переходить к главному. Но что-то его вид ей не понравился. Он все ещё сидел, понуро опустив плечи и свесив руки между колен, и даже не пошевелился, пока она живописала, что его ожидает.

- Может, ещё плеснуть коньячку, чтобы думалось веселей? - спросила верная боевая подруга. Расценив его тоскливое молчание как знак согласия, налила коньяку и сунула бокал ему в руки. - Давай, Эдик, махни и соглашайся. Сам понимаешь, крыть тебе нечем.

Прокурор пошевелился, тяжко вздохнул, задумчиво посмотрел куда-то в пространство, а потом в несколько глотков выпил коньяк. Посидел, ощущая, как живительная влага бежит по пищеводу и согревает желудок, и перевел взгляд на Аллу. Хотя на его опухшем лице с заплывшими щелочками глаз трудно было увидеть проблеск мысли, но она догадалась, о чем он думает, - мол, кто ты против меня, дамочка?.. Я сейчас для виду на все соглашусь, а потом звякну своим людям, и от тебя даже воспоминаний не останется.

- Зря ты строишь по моему адресу кровожадные планы, Эдик, усмехнулась верная боевая подруга. - Совладать со мной тебе не удастся, ведь ты ещё не знаешь, с кем связался. А если бы знал, то никогда не посмел бы мечтать, что тебе удастся со мной разделаться. Я тебе не по зубам, запомни это, дурень. Да и банда, на которую ты работаешь, мне до физды дверцы. Во-первых, я никого не боюсь, а после того, как в меня стреляли, получила индульгенцию на отстрел ублюдков разных мастей. Всем, кто приблизится ко мне на расстояние выстрела, живыми не уйти. Мне не страшны ни АКМ, ни снайпер, потому что я не боюсь умереть и твердо уверена погибнуть от бандитской пули мне не суждено. Зато тем, кто попытается на меня покушаться, я не завидую. Советую навести справки о Вячеславе Валерьевиче Миронове, в узких кругах известном как Мирон. Так вот - уже четыре года я его верная боевая подруга. И если с моей головы хоть волос упадет, от вашей каширской банды не останется даже кусочков, которые можно положить в гроб. Мой Мирон за один день разделался с гадючником авторитета Саввы, а в его банде была не одна сотня головорезов, не чета вашей сраной бандешке. А лично ты, Эдик, умрешь долгой и очень мучительной смертью. Это я тебе гарантирую. Не веришь - можешь позвонить Мирону, если не забздишь, конечно. - Достав из сумки свою и Славину визитку, Алла положила обе картонки на стол. - Или пусть главарь вашей банды ему позвонит и познакомится ради обмена опытом. И если он посмеет невежливо разговаривать, то Мироновы ребятки быстро обучат его манерам. Вообще-то можно было не затевать всю эту мудень с аудиозаписью, фотосъемкой и видеосъемкой. Слава Миронов мог послать ребят, которые быстро вразумили бы тебя и твоих подельщиков, но мне захотелось пощекотать себе нервы. В итоге я получила колоссальное удовольствие. А ты, Эдик, заруби на своем толстом носу: женщин обижать опасно! У хороших женщин всегда найдутся хорошие защитники. Да и сами боевые дамы могут за себя постоять. А теперь звони своим подельщикам и отдай все необходимые распоряжения.

Она придвинула к нему телефон, но прокурор не спешил выполнить её приказание. То ли не все понял из сказанного, то ли судорожно искал выход.

- Не зли меня, мудила грешный, - с угрожающими интонациями произнесла Алла. - Пока я говорю с тобой спокойно, но если рассержусь, то договариваться тебе будет не с кем. Приедут Мироновы ребятки и расхреначит всю вашу бандитскую шарагу к едрене фене.

Наконец Эдуард Владимирович обрел дар речи:

- А это?.. - Он показал на валяющиеся на полу снимки.

- Порнопродукцию я оставлю тебе на добрую память. Можешь показать друзьям, мол, и я был рысаком и кое с кем, кое-как иногда мог. Но! - Она подняла вверх указательный палец. - Фотографии отдам только после того, как мои друзья окажутся на свободе. А Руслан Мальцев должен получить на всю катушку и за избиение жены, и за изнасилование Варламовой и Соломатиной. А его друганы - в соответствии с содеянным. Этих четверых бандюганов ты должен засадить, причем, надолго.

- Вы меня без ножа режете... - простонал Эдуард Владимирович, от переживаний даже забыв, что они давно на "ты".

- Это твои проблемы, - жестко оборвала его Алла.

- Вы слишком многого от меня требуете... - попробовал поторговаться прокурор.

- В самый раз. Как говорил Киса Воробьянинов, торг здесь не уместен.

- Но не все от меня зависит... - продолжал он канючить.

- Значит, надавишь на тех, от кого это зависит, - тем же жестким тоном заявила она. - По всему видать, что ты и твои коллеги повязаны одной веревочкой, тоже мне, законники хреновы! В джунглях законов царит закон джунглей. Если бы не было продажных прокуроров и прочих взяточников в органах, с бандитьем давно бы покончили. По-вашему, закон обратной силы не имеет, а в теперешней жизни он и прямой силы не имеет. Потому что такие, как ты, "служители закона" на службе у тех, кто нарушает законы!

- Но на каком основании можно возбудить дело против Мальцева, Ганеева, Курченко и Зотова? - Эдуард Владимирович невольно заговорил заискивающим тоном. - Потерпевшие не дадут против них показаний.

- Если ты сумел состряпать дело против невинных людей, но по отношению к виновным и подавно изловчишься, на то ты и прокурор. Позаботься о том, чтобы все потерпевшие отказались от ложных показаний, свидетельствующих против Кудрявцева и его друзей, и дали нужные - заметь! - правдивые показания. Причем, ты, Эдик, отвечаешь за их безопасность своей жизнью. Если хотя бы с одной из потерпевших что-то случится, то здоровья у тебя сильно поубавится или ты совсем его утратишь. Трупу крепкое здоровье вовсе не обязательно.

- Я же не веду следствие... - продолжал он вяло упираться.

- Не придуривайся, Эдик, - презрительно скривилась Алла. Все знают, что это дело сфабриковано по твоей указке. Значит, дашь другие указания, вот и все.

Тяжко вздохнув, морально сломленный прокурор качнулся вперед - видимо, у него не было сил встать. Угадав его намерение, она подала ему телефон. Эдуард Владимирович прокашлялся, набрал номер и как только абонент ответил, в его голосе неожиданно, в резком контрасте с его непрезентабельным внешним видом, прорезались начальственные интонации:

- Борисенко? Это Савватеев. Дело Кудрявцева, Малахова и Верника нужно немедленно закрыть за отсутствием состава преступления. Немедленно, повторил он. - Выполняй.

Видимо, его собеседник выразил удивление или задавал уточняющие вопросы, но прокурор не стал вдаваться в объяснения.

- Без объяснений! - его голос набрал ещё большую начальственную силу. - Делай как велено.

- Нужно извиниться перед ними и немедленно отпустить, - шепотом подсказала верная боевая подруга.

Прокурор мрачно покосился на нее, но все же повторил с теми же барственно-начальственными интонациями:

- Нужно извиниться перед ними и немедленно отпустить.

- Возбудить дело в отношении Мальцева, Ганеева, Курченко и Зотова и сегодня же задержать их, - снова подсказала Алла.

Эдуард Владимирович скривился и отрицательно помотал головой. Она насмешливо улыбнулась и вполголоса оповестила его:

- Значит, не договорились.

Собрав с пола фотографии, верная боевая подруга сунула их в сумку, вынула кассету из магнитофона и подошла к видеодвойке. И тут прокурор сдался.

- Позвони Федулову и скажи, что я велел задержать Мальцева, Ганеева, Курченко и Зотова, - приказал он своему собеседнику, выдержав уверенный тон. - Немедленно приезжай в прокуратуру. Я скоро приеду и поясню детали.

Повесив трубку, Эдуард Владимирович утер пот со лба и посмотрел на неё затравленным взглядом.

- Ничего не бойся, кроме своего страха, - "успокоила" его жестокосердная Алла, ответив на его мученический взгляд презрительной усмешкой. - Хотя "телефонное право" никто не отменял, но не надейся, что отделаешься всего лишь телефонным звонком. Результат я желаю получить незамедлительно. Сейчас ты оденешься, и мы поедем вместе. Лично скажешь своим подельщикам все, что нужно, а я дождусь, пока Кудрявцев с ребятами выйдут из СИЗО, а на их место придет вторая смена, то бишь Руслан Мальцев и три его другана. Давай, поторапливайся, уже половина девятого. Хоть сегодня и суббота, но ради правого дела придется потрудиться в выходной день. Ничего, в гробу отдохнешь.

Видя, что прокурор не двинулся с места - то ли ослабел от переживаний, то ли стесняется спросить, где его одежда, верная боевая подруга решила облегчить ему жизнь:

- Твоя одежда в кабинете. Гувернеров поблизости нет, так что придется тебе пройти туда самостоятельно. Шевелись, Эдик, - уже сердитым тоном проговорила она, видя, что тот все ещё сидит, и вид у него жалкий. - Хоть ты и задрапировался, как в тогу, но на древнеримского патриция почему-то не тянешь. Честно говоря, твой вид эстетического чувства не вызывает. К тому же, черный цвет наводит на кое-какие ассоциации... Напомню, что твоя жизнь - в твоих руках.

Наконец Эдуард Владимирович нашел в себе силы встать и, опустив голову, пошел к двери. Минут через пять он появился уже одетым. Выглядел каширский прокурор неважно - щеки заросли щетиной, веки набрякли, под глазами типичные похмельные мешки, белки глаз приобрели красноватый оттенок и при этом отливали желтизной, цвет лица землисто-серый. Да и выхлоп от него был соответствующий.

- Иди хоть умойся, побрейся и зубы почисти, - брезгливо обронила Алла. - А то, похоже, будто тебя только что выпустили из вытрезвителя. Что о тебе подумают подчиненные! Ты же, хоть и насквозь продажный, но пока ещё прокурор.

Не сказав ни слова, ещё больше униженный Эдуард Владимирович поплелся в ванную. Через четверть часа он умылся, побрился, щедро облился хозяйским одеколоном, прикрыл плешь сохранившимися волосами, но, тем не менее, лучше выглядеть не стал.

- Да уж, красотой ты не блещешь... - покачала головой верная боевая подруга, сознательно унижая его, чтобы держать в узде. То, что прокурор разговаривал с неким Борисенко с начальственными интонациями, ей очень не понравилось - слишком быстро Эдуард Владимирович сумел сменить растерянно-униженный тон на приказной. Неумный, да к тому же, похмельный мужик вполне может взбрыкнуть, например, вспомнить, что облечен властью, и выкинуть неожиданный фортель. Она решила давить до последнего, пока намеченный ею план полностью не осуществится:

- Эти порнофотки я тебе дарю, как и обещала. А магнитофонную кассету, снимки, как ты берешь взятку, и видеокассету получишь, когда Мальцев, Ганеев, Курченко и Зотов лягут на нары. Не обольщайся, что тебе удастся соблюсти политес в отношении твоих кормильцев-бандитов. Напрасные надежды удел дураков, помни это, Эдик.

Прокурор подавленно молчал, а Алла напомнила:

- Не забывай, что это дело будет контролировать Слава Миронов.

- Меня убьют... - прошептал он.

- Не убьют, - без тени сочувствия произнесла она и многозначительно добавила: - Пока.

Эдуард Владимирович вздрогнул и испуганно уставился на нее, а Алла пояснила:

- Пока ты соблюдаешь все условия нашего договора. А если отступишь хоть на йоту - тогда точно убьют. Своих подельщиков-бандитов не бойся, они тебе ничего не сделают, ты им нужен. Попугать - попугают, но вся бандитская распальцовка рассчитана лишь на слабонервных.

Достав из видеомагнитофона кассету-адаптер, верная боевая подруга вынула маленькую кассету от видеокамеры и положила её в сумку. Закрутила пробку на коньячной бутылке и сунула бутылку и бокал Эдуарда Владимировича в целлофановый пакет, - а вдруг в Эдикиной голове опять помутнеет, и ему потребуется коньячный допинг?.. Посмотрела на прокурора долгим взглядом и презрительно обронила:

- Ну, надо же, какие ничтожные личности вершат российское правосудие!

- Кирилл, это я. Где ты был вчера?

- Дома. Я на больничном. А что?

- Да нет, просто так спросила.

Регина задумалась, стоит ли назначать свидание. Вообще-то настроение отнюдь не для любовных утех... Она позвонила любовнику, надеясь, что тот подтвердит - вчера всю вторую половину дня они были вместе. Но раз он провел вчерашний день дома, с женой...

"Может быть, Линка была на работе?" - загорелась Регина надеждой.

- А где была твоя супруга?

- К сожалению, тоже дома.

"Я тоже сожалею об этом, - подумала Регина. - Если Линка узнает, что ведется следствие, и Кирилл подтвердил, что 2 марта во второй половине дня был со мной, эта змея нарочно примчится к следователю и заявит, что её благоверный провел этот день с ней. Почему Кирилл мне так ответил? Догадался, что мне нужно алиби, а он не может мне его сделать?.."

Оказалось, что любовник сожалел вовсе не по этому поводу.

- Лина вчера нарочно осталась дома и весь день пила из меня кровь, привычно начал жаловаться он. Не могла отказать себе в этом удовольствии. Вызвала к ребенку врача и сказала, будто у него была температура. Получила больничный лист, и теперь будет терзать меня денно и нощно.

"Как всегда, Кирилл думает только о себе, - отметила Регина. - Даже не поинтересовался, почему я спросила, где он был вчера, почему у меня встревоженный голос... Мои проблемы его совершенно не волнуют. Нет, Кирилл не опора, не спутник жизни. Правильно я сделала, что не вышла за него замуж. От него бы я сразу родила, а потом мучилась бы с бесхарактерным мужем. Вроде бы, и придраться не к чему, у Кирилла нет резко выраженных недостатков, но он какой-то гелеобразный, не имеет собственного хребта, куда поставишь, там и расплывется бесформенной тушей... Ни на что не способен, не может принять самостоятельного решения. Жалуется мне на Линку, а сам не может её приструнить, рявкнуть на неё или разойтись. Нет, Кирилл не мужчина. Пусть и дальше сосуществует со своей супругой. Не я его женила, сам женился".

- Ну, пока, выздоравливай, - завершила она этот краткий и непродуктивный разговор.

- Когда мы увидимся? - спросил любовник.

- Не знаю. Ближайшее время я буду очень занята. Позвоню, когда выберу время.

"Никогда", - мысленно ответила Регина на его вопрос, повесив трубку.

У двери подъезда Алла крепко сжала локоть Эдуарда Владимировича и непреклонным тоном заявила:

- Поедешь на моей тачке, а я поеду со своим другом. Твоего водилу я отослала домой ещё вчера. Чего ему в машине маяться?! Ты же сказал, что желаешь куролесить всю ночь напролет.

Отбуксировав поникшего и еле передвигающего ноги Эдуарда Владимировича к "вольво" верного оруженосца, Алла незаметно подмигнула тому и показала большой палец, а сама села в "Жигули" Виталия.

- Все получилось, - полуутвердительным тоном произнес он.

- А то! Сейчас заберем Леньку с ребятами из СИЗО, а потом дождемся, когда туда привезут Руслана с его друганами, и отбудем в Москву. Толян вручил порнопродукцию прокурорской супружнице?

- Полчаса назад.

- Жаль, что мне не удастся стать свидетельницей семейной сцены. Это была моя маленькая женская месть за то, что вчера мне пришлось целый вечер терпеть подонка Эдика, делая вид, будто мне приятно его общество.

- Сережа, привет.

- Привет, сестренка, - обрадовался он, увидев её на пороге своего кабинета. Но, присмотревшись внимательнее, встревожился: - Что-то случилось?

- Случилось, - со вздохом ответила Регина, присаживаясь к столу. Моего мужа отравили.

О том, что сестра несчастлива в браке, Сергей знал и не раз предлагал свою помощь, но та отказывалась: "Как ты на него повлияешь? Он невоспитуем. Увещеваниями его не переделать. Я знала, что Володя не подарок, но у меня не было другого выхода. Мама погибала, срочно требовались деньги, да и мне нужны средства для реализации задуманного. И я сознательно продалась. Думала, что выхожу замуж по расчету, а мой расчет оказался неверен. Некого винить, кроме себя - просчиталась. Но скоро я со всеми разберусь и избавлюсь от мужа. А тратить душевные силы на то, чтобы переубедить этого подонка, не стоит. Бесполезно. Горбатого лишь могила исправит".

И вот теперь брат, похоже, о многом догадался.

- Какая помощь нужна от меня?

- Где ты был вчера?

- Здесь, в своем кабинете. Тебе нужно алиби?

- Да.

- Мне жаль, сестренка. - Сережа был искренне огорчен. - Но меня видели десятки коллег. Как назло, вчера весь день проторчал на работе, не было ни местных командировок, ни поездок в другие фирмы. Ты бы хоть заранее предупредила, и тогда бы я озаботился, чтобы у тебя было алиби.

Регина выразительно посмотрела на него, и брат спохватился:

- Ах, да... Что-то я несу чушь... Расстроился очень.

- Да ладно, - махнула она рукой. - Не переживай. Пробьемся.

- Я всегда гордился твоей силой духа.

Она вздохнула, подумав: "Да уж, сила духа мне сейчас очень понадобится".

- Сереж, подождешь немного с долгом?

- О чем речь, сестренка? Может, ещё подбросить?

- Не помешало бы. На новом месте я работаю всего вторую неделю, так что жалованья ещё не получала.

Сергей достал портмоне, вынул все деньги, которые там были, и протянул сестре.

- А ты без рубля останешься?

- У меня дома ещё есть. Приходится работать почти без выходных, зато платят хорошо.

- А перейти в "Атлант" ты категорически не хочешь?

- Категорически, - ответил брат. - Да и ты зря перешла.

- Не зря, - упрямо заявила Регина. - Скоро сам все узнаешь.

Сегодня у Серафимы ломило в области затылка и шумело в голове - и без тонометра ясно что, давление подскочило. Еще неделю назад она говорила себе, что будет следить за своим здоровьем, и вот опять позволила себе расклеиться.

"Нет, я не должна раскисать, мне нужны силы, - сказала она себе. Стоит одной болезни взять надо мной верх, как тут же вылезет весь букет моих болячек".

Бывший муж лишил её многого - семьи, любви, веры, работы, денег, смысла жизни. Недаром говорят, что только самые близкие люди могут причинить самую сильную боль.

Конечно, он сделал все это не сознательно, а в силу своего эгоизма. Его легкомыслие касалось лишь других людей, а к самому себе, любимому, всегда относился с должной серьезностью и уважением.

Почему муж так поступил с нею? Неужели настолько мелочен и жаден? Этих черт она в нем раньше не замечала. Или вступил в силу принцип - чем человек богаче, тем более алчен?

Вообще-то он мог бы сделать все цивилизованным образом. За тринадцать лет, пока они работали вместе, в деловом мире Серафиму Новицкую хорошо узнали и уважали. К ней относились не только как к супруге генерального директора, но и как к его компаньону и совладелице фирмы, как, впрочем, и было на самом деле.

Бывший муж не мог не предполагать, что столь известная деловая дама, как Серафима Николаевна Новицкая, не станет домохозяйкой, а по-прежнему останется в сфере бизнеса. У неё есть репутация, деловая хватка, большой опыт, профессионализм, практичность и интуиция, - очень важные качества для коммерсанта. И, разумеется, связи. Без них ни один бизнесмен не поднимется выше среднего уровня. Любой из их деловых партнеров или даже конкурентов мог бы предложить Серафиме Новицкой возглавить ключевой отдел в своей фирме или даже стать компаньоном и с её помощью расширить бизнес - пригодились бы и её связи, и опыт, и знания. Зная все нюансы коммерции, можно легко освоить любую новую область деловой жизни, а, будучи опытным юристом, работать без риска, умело обходя все подводные рифы громоздкого российского законодательства.

Муж должен был учесть и то, что обиженная на него экс-супруга может сильно попортить ему деловую репутацию. К примеру, раскрыть конкурентом его слабые стороны и коммерческие тайны фирмы - из чувства мести или на пользу той организации, в которой ей предложат работу. Известно, что люди ведут себя порядочно, если с ними поступают порядочно, а уж если нет... Тут и самый мягкий человек может решиться на неожиданный поступок.

Если бы Сима посвятила его деловых партнеров в перипетии их развода и недостойное поведение бывшего мужа, то это сильно подорвало бы доверие к нему. В данном случае Серафима не только жена, - хотя и по отношению к жене такая мелочность и непорядочность не красит коммерсанта, - но и компаньон, бизнесмен. Другие деловые люди задумались бы: раз Новицкий способен на бесчестный поступок, с ним нужно держать ухо востро - подставит, обманет, и глазом не моргнет.

Или все же бывший муж точно предугадал её поведение и был уверен, что Серафима никогда его не подставит, не предаст?..

Алла нетерпеливо поглядывала на часы - что-то долго ребята не появляются. Как бы Олег не пришел домой раньше, чем она предполагает. И все же верная боевая подруга решила дождаться освобождения Лени Кудрявцева и его друзей. Мало ли - вдруг прокурор, оказавшись в привычной обстановке, решит взбрыкнуть! А бандитов Руслана с дружками, в случае, если Эдуард Владимирович решит, что московский Мирон далеко, а местный авторитет, ближе к телу и легко может это тело изрешетить из АКМ, она все равно потом достанет. Если не удастся их посадить, значит, накажет по-другому, ещё круче. Или скажет Славе Миронову, и он сам с ними разберется.

Наконец железная дверь отворилась, и явила вначале Леонида Кудрявцева собственной персоной, а затем двоих его друзей. Частные детективы имели весьма помятый вид и были разукрашены синяками и ссадинами. Увидев любовницу и друга, Леня расплылся улыбкой и направился к ним.

- А вы тут какими судьбами? - издалека спросил он.

- Интересное кино! - Алла высунулась в окошко, тоже улыбаясь в тридцать два зуба, причем, своих, родных, а не металлокерамических, как у некоторых каширских бизнесменов. - А кто тебя из тюряги извлек?

- Неужели вы?

- Это все Алла придумала. - Виталий кивнул на напарницу. - Она была и сценаристом, и режиссером-постановщиком спектакля, и исполняла в нем главную роль.

- Не скромничай, напарник, - отозвалась та. - А кто фотоаппарат держал?

- Теперь я понял, как нужно держать канделябр. То бишь, фотоаппарат, с улыбкой кивнул тот.

Леня смотрел удивленно, не очень понимая, о чем они говорят.

- А чего ты стоишь столбом и бессмысленно таращишься? - обратилась к нему Алла. - Нет, чтобы темпераментно облобызать любовницу!

- Это я с удовольствием!

Леонид, ещё не забывший, как замечательно они проводили время, распахнул объятия. Правда, страстных объятий не получилось, поскольку из окна "Жигулей" торчала лишь Аллина голова, но она была не в претензии.

- Познакомь с друзьями-то, - ворчливо произнесла верная боевая подруга.

Те подошли сами и представились:

- Александр Малахов, - сказал невысокий русоволосый крепыш.

- Евгений Верник, - представился второй, симпатичный, стройный шатен.

- Ага, значит, это твоя подруга вчера телесно ублажала господина прокурора, - хихикнула Алла.

- Моя подруга? - удивился Евгений. - У меня нет подруги.

- Без тебя тебя женили, парень, - с многозначительной ухмылкой заявила она.

Тот перевел растерянный взгляд на Виталия, ожидая разъяснений.

- Да не бойся ты, Жека, никто тебя женить не собирается, - успокоил его коллега и пояснил напарнице: - Женька убежденный холостяк.

- Ну, это дело поправимое, - многозначительно произнесла та, внимательно глядя на Евгения, а Виталий усмехнулся - Алла в своем репертуаре, как только увидела симпатичного парня, тут же сделала стойку. Ну ладно, ребята, с вами хорошо, но мне пора в Москву. Есть человек, жаждущий моего общества. Вы пока оставайтесь тут, поглядите, как доставят ваших обидчиков, потом отзвонитесь мне, а я погнала. Труба зовет, по коням гусары!

- Регина, а мама знает?

- Нет, конечно. И ты не говори. Это её просто убьет.

- Но она могла бы сделать тебе алиби.

- К ней я обращусь лишь в самом крайнем случае. На её долю уже и так выпало немало стрессов. Подожду немного. Может быть, все обойдется.

- Но как же обойдется? Ведь наверняка начато следствие.

- Да, наверное, но ведь меня не сразу вызовут.

- И ты намерена ждать до последней минуты?

- Вообще-то я надеялась на тебя и на Кирилла. Но попробую ещё к кому-нибудь обратиться.

- Не вздумай, сестренка! - Сергей не на шутку встревожился. - Ни в коем случае не обращайся с этой проблемой к посторонним людям. Могут пообещать, а потом предадут.

"Откуда у моего двадцатичетырехлетнего брата опыт чьего-то предательства? - подивилась Регина. - Сережа всегда был благополучен. Девушки его любили, да и друзей у него много".

Сергей тут же ответил на её мысленный вопрос:

- В фирме, где я раньше работал, случилось типичное заказное убийство. Что было! Всех трясли, вплоть до рядовых сотрудников, как будто они могли заплатить киллеру! Тогда и вскрылась сущность каждого. Все боялись за свою шкуру, хотя никому ничего не грозило, и поливали друг друга такой густой грязью!.. Припомнили все прошлые грешки, кто с кем спал, кто в чем провинился, заодно и счеты между собой сводили. И тогда я понял, что никому нельзя верить и никому не нужно давать о себе ненужной информации о себе, потому что в экстремальной ситуации это может вылезти боком. А у тебя как раз экстремальная ситуация.

- Да, пожалуй... - согласилась Регина, ещё раз удивившись про себя, как мало знает о брате.

В общем-то, так и было. У них разный круг общения, они даже учились в разных школах. Регина окончила престижную школу, где большинство предметов преподавалось на английском языке американскими педагогами. А Сережа занимался спортом, а в свободное время предпочитал компанию сверстников. Он категорически отказался перейти в школу, в которой училась сестра, и ходил в обычную, районную. С двенадцатилетнего возраста за Региной ухаживали мальчики, а младший брат пропадал во дворе с ребятами. Два года разницы в том возрасте - это как два разных мира. Потом она поступила в юридический институт и закружилась в хороводе поклонников. Сережа решил пойти по стопам отца и поступил в строительный институт. Компании у них всегда были разные, общались брат и сестра мало. Сережа был скрытным, неразговорчивым. А Регине, честно говоря, было не до него - у неё были свои интересы и заботы.

Когда их отец ушел из семьи, Сергей занял какую-то непонятную позицию. Вроде бы, успокаивал маму, но как-то формально, без искреннего сочувствия. Она тогда даже была немного обижена на него, а Регина решила, что брат проявляет мужскую солидарность или хочет сохранить лояльность по отношению к отцу, чтобы тот потом взял его в свою фирму - недаром Сережа избрал ту же профессию. А Регина, как и их мать, стала юристом. С детства они с мамой были очень близки. Раньше, когда отец ещё был с ними, в их семье шутили: "Регина - мамина дочка, а Сережа - папин сынок".

В то время они совсем отдалились друг от друга. Регина ухаживала за матерью, содержала брата - тот ещё был студентом. Она не роптала, хотя могла бы сказать ему: "Ты в нашей семье теперь единственный мужчина, мама тяжело больна, мне трудно прокормить троих и оплачивать мамино лечение, устройся на работу и помоги мне ". Нет, подобного она и в мыслях не держала. Ее мама всегда была труженицей и работала, как вол, во благо семьи, а она её дочь. Недаром её прозвали "маминой дочкой". И характером в мать. Им обеим пришлось продать свои автомобили, а у Сергея осталась машина, и брат почему-то не предложил продать её в первую очередь.

Потом она вышла замуж, а через полгода женился и Сережа. Они стали ещё реже видеться. Регина старалась не напоминать маме о нем, чтобы не бередить её обиду на сына. Узнав, что брат устроился в небольшую фирму, а не в компанию отца, она удивилась - Регина была уверена, что Сережа поддерживает с ним отношения, а после окончания института непременно займет подобающее место рядом с отцом.

В один из выходных дней она навестила маму, а через час приехал Сергей. Ушли они вместе, по дороге разговорились. И тогда Регина многое узнала о брате, о чем раньше и не подозревала. Он не простил отцу предательства и всегда был на стороне матери. Правда, почему-то не говорил ей об этом. Такой уж он, скрытный с детства, всегда все носил в себе. А Регина вдруг тоже разоткровенничалась и рассказала ему о своем неудачном браке.

С тех пор брат стал её союзником. Правда, ему она тоже не все говорила. Сережа ссужал её деньгами, а месяц назад дал крупную сумму, когда Регина решила, что настала пора реализовать свой план. Брат даже не спросил, зачем ей деньги, но, кажется, понял все без расспросов.

- Сестренка, и все же, мой тебе совет - расскажи маме. Пусть не все, а то, что сочтешь нужным, но её нужно посвятить в случившееся. Во-первых, она опытный юрист и даст тебе дельный совет, а во-вторых, мама уже окрепла и выдержит твои признания. Она уже не такая сломленная горем женщина, какой была три года назад. Ты ведь и сама это видишь.

- Да, сейчас мама пришла в себя, но мне не хочется, ещё раз сломать её своей проблемой.

- Нет, она не сломается, - уверенно произнес Сергей. - В тот раз её потрясли предательство и подлость отца, а у тебя совсем другая ситуация. Как раз такая, когда всем нам нужно мобилизоваться и встать на твою защиту. И уверяю тебя, наша мама мобилизует все свои силы. Любая мать именно так себя ведет, когда её ребенку угрожает опасность, а наша мамуля - очень сильная женщина. Но если ты будешь держать её в стороне, а она узнает обо всем постфактум, ей это будет очень обидно.

- Пожалуй, ты прав... - задумчиво проговорила Регина.

- Рассчитывай и на меня. Всем, чем смогу - помогу. У меня есть три тысячи долларов, пусть сумма и небольшая, но я могу занять еще. Тебе пригодится на адвоката.

- Спасибо, Сережа. - Регина была тронута.

- А где ты сегодня ночевала?

- У соседки Милы. Когда тело мужа увезли, и следственная группа уехала, я не могла оставаться дома. Страшно было, - призналась она.

- А сейчас куда поедешь?

- К ней.

- Поезжай лучше к маме.

- Я ей уже несколько раз звонила, но телефон не отвечает. А ключи от её квартиры я второпях забыла дома.

- Тогда езжай ко мне. - Сергей достал из кармана ключи. - Моя жена в командировке, квартира в твоем распоряжении. Я постараюсь освободиться пораньше.

- Спасибо, брат, - ещё раз поблагодарила Регина. - В трудную минуту выручают только родные.

- О чем ты говоришь, сестренка! Только благодаря тебе я смог закончить институт. Я в неоплатном долгу перед тобой.

- Не надо об этом, Сережа.

- Не буду. Но знай - я всегда с тобой. А то, что этот подонок получил по заслугам, - правильно. Я уже и сам подумывал с ним поквитаться, но возмездие настигло его раньше.

Еще несколько лет назад Серафима Николаевна Новицкая считала себя счастливой женщиной. Любимый муж, замечательные дети, дружная семья - что ещё нужно женщине, чтобы ощущать себя счастливой! А у них, ко всему прочему, семейная фирма, дом - полная чаша и никаких материальных проблем. И Сима смотрела на мир веселыми карими глазами и ждала от будущего только хорошего.

... Серафима Харитонова познакомилась с Георгием Новицким, когда ей было семнадцать лет. Она только что поступила в юридический институт, её стаж студентки исчислялся днями, и настроение было соответствующее.

В тот знаменательный день она шла к метро, помахивая красивой кожаной сумкой, которую родители подарили ей к началу первого учебного года студенчества с пожеланием, чтобы она носила в ней тетради с конспектами и зачетку с одними пятерками. В этом круглая отличница и "золотая" медалистка Серафима Харитонова ничуть не сомневалась - у неё будут одни пятерки, и она окончит институт с "красным" дипломом.

- Девушка, вы не хотели бы сняться в кино? - услышала она веселый голос и обернулась. В двух шагах стоял, сверкая белозубой улыбкой, симпатичный черноволосый парень. - Я помощник режиссера, - представился он. - Набираю актрис для будущей картины "Девушка моей мечты".

"По-моему, такой фильм уже есть", - подумала Сима, но не стала подлавливать парня. Пусть она и не собиралась сниматься в фильме, но какой же семнадцатилетней девушке не понравится, если ей предлагают роль, а самое главное - считают столь привлекательной, что её лицо должно быть увековечено крупным планом!

- Среди тех, кто приходит на студию, подходящих типажей нет, - пояснил парень. - Вот режиссер и отправил меня в свободный поиск. Стою здесь, смотрю на проходящих девушек и мысленно примеряю их на эту роль. Ваше лицо как раз то, что нужно. Вы и в самом деле - девушка моей мечты.

Наивной Серафиме и в голову не пришло, что актрису на главную роль на улице не ищут, и уж тем более, не доверят это ответственное дело молодому человеку, едва разменявшему третий десяток.

- Познакомимся? - решил форсировать события незнакомец. - Меня зовут Георгием Новицким. А вас, прекрасная незнакомка?

- Серафима, - ответила та, смутившись. В который уж раз Сима подумала, что папа, решивший дать ей имя своей покойной матери, был не прав - мог бы подобрать и более современное имя для своей единственной дочери.

- Какое оригинальное имя! - восхитился парень. - А давайте проще. Все зовут меня Гошей, а вас близкие люди, очевидно, величают Фимой?

- Симой, - поправила она, ещё пуще заливаясь краской, и мысленно поминая любимого папу недобрым словом.

- Отлично! - непонятно чему обрадовался Гоша. - А давайте-ка, милая Сима, посидим в симпатичном кафе и поболтаем.

В те времена наиболее популярными среди молодежи были кафе "Метелица" на Калининском, "Шоколадница" на Октябрьской и "Север" на Горького. Попасть в "Метлу", как её называли, вряд ли реально - нужно несколько часов отстоять в приличной очереди, но Сима, ни разу там не бывавшая, мечтала, чтобы новый знакомый пригласил её именно туда. И её мечта сбылась.

Через десять минут они сидели в такси, ещё через полчаса были у входа в "Метлу". Увидев привычную очередь, Серафима приуныла. Но Гоша, приложив палец к губам, весело подмигнул, попросил её пять минут подождать, внедрился в толпу, не обращая внимания на недовольные возгласы, сделал какие-то знаки швейцару, и тот тут же открыл дверь и пропустил его внутрь. Вскоре Гоша выглянул, поманил Симу, и девушка, не чуя под собой ног от счастья, влетела в вестибюль.

- Как тебе это удалось? - замирая от восхищения, прошептала она, когда официант усадил их за свободный стол.

- Уметь надо! - самодовольно отозвался Гоша. И пояснил: - Я везде свой человек.

В общем, с первой встречи он сразил её наповал. Сима безоглядно влюбилась и не стала брать в голову, что при знакомстве он ей наврал - Гоша не имел никакого отношения к кинематографу. Да какое это имеет значение! Тем более, что он признался ей в розыгрыше уже в первый же вечер, пояснив:

- Ты произвела на меня сильное впечатление, и я придумал первое, что пришло в голову, лишь бы ты остановилась и обратила на меня внимание.

Это звучало почти как признание в любви, и Сима совсем растаяла. По сравнению с двадцатидвухлетним красавцем Гошей её семнадцатилетние сокурсники, ещё не избавившиеся от юношеских прыщей, казались ей недозрелыми юнцами. Разве можно сравнить их и Гошу!

Разумеется, он стал её первым мужчиной. Серафима напрочь забыла про учебу, она прогуливала лекции и семинары, чтобы уединиться с обожаемым бойфрендом в комнате общежития, когда хозяева были на занятиях. У общительного Гоши были десятки друзей-приятелей, ключи от их комнат и квартиры родителей. До учебы ли тут, когда бурлят страсти, играют гормоны и двое любит друг друга! Даже когда Серафима завалила первый экзамен в зимнюю сессию, это не остудило её жарких чувств.

"Не беда, пересдам", - решила она, убегая из дома на свидание с любимым. Родителям было сказано, что у неё консультация перед следующим экзаменом.

И вот второй неуд, и Сима немного призадумалась. Стипендия ей уже так и так не светит, но есть шанс вылететь из института... Собрав всю волю в кулак, она отказалась от свиданий и засела за учебники. Но освоить за три дня до следующего экзамена то, что другие изучали весь семестр, оказалось не так-то просто. Остальные предметы Серафима вытянула на троечки, но, тем не менее, вздохнула с облегчением. Наконец-то сессия закончилась, и впереди каникулы - светлая мечта каждого студента. Ура!

И вдруг любимый папа с улыбкой говорит:

- Ну, покажи-ка свою зачетку, доченька, похвастайся пятерками.

Сима мялась, пыталась соврать, что её зачетка в деканате, но не помогло. Злосчастная книжечка была извлечена из дареной любящими родителями сумки, а затем последовала немая сцена. Папу едва удар не хватил, а маму пришлось отпаивать валокордином. Отдышавшись от потрясения, родители потребовали немедленно привести виновника неуспехов дочери.

Гоша согласился предстать пред суровые очи родителей любимой и явился нарядный, с букетом цветов. Галантно поцеловав Симиной маме руку, он непринужденно заговорил с ними, но то, что произвело сильное впечатление на Серафиму, не произвело положительного впечатления на её родителей. Как раз наоборот - впечатление у них сложилось крайне отрицательное.

- Фанфарон! - грохотал папа, когда избранник дочери ушел. - Пустышка! Ни капли серьезности! Может только языком молоть.

- Бабник, - вторила ему мама. - У него даже взгляд неприятный. Смотрит, как кот на сметану. Он намного старше Симочки и заморочил голову нашей девочке.

Сима пыталась их переубедить, рыдала, упрекала, что они консервативны, у них отсталое мышление, они уже забыли, что значит любовь, - не помогло.

- Этот легкомысленный шалопай тебе не подходит, - вынес окончательный вердикт папа.

- Поматросит и бросит, - внесла свою лепту мама.

Итог дружной обструкции, которой родители подвергли Гошу, был закономерен - ей категорически запретили с ним встречаться.

- Я уже взрослая, - пыталась отстоять свои права Серафима, которой через три месяца должно было стукнуть восемнадцать.

- Вот когда станешь взрослой, тогда и делай, что хочешь, непреклонным тоном заявил папа.

- Или пусть он на тебе женится, - добавила мама, как и любая мать, считавшая, что в случае благополучного исхода, то есть, бракосочетания, можно закрыть глаза на некоторые недостатки избранника дочери.

- Никакой женитьбы! - возразил папа. - Серафима ещё несовершеннолетняя. Да и вообще, ей вначале нужно закончить институт. А если пойдут дети, ей будет не до учебы. Она и так завалила два экзамена, ей ещё два неуда пересдавать.

Суровые родители поставили ультиматум - никаких свиданий, в институт и домой, за учебники. Поначалу Сима смирилась, решив, что вначале пересдаст неуды, а потом родители смягчатся. Экзамены она пересдала, но родители своего решения не изменили. С Гошей она виделась урывками, но все же виделась. Он приезжал к ней в институт, и девушка опять убегала с лекций, а в четыре часа была дома, как и требовали родители.

И вот, наконец долгожданное совершеннолетие. Серафима была уверена, что Гоша сразу сделает ей предложение, - а что ещё может думать восемнадцатилетняя девушка, раз у них такая любовь?! Только белая фата, флердоранж и марш Мендельсона, - никак не иначе.

В общем-то, Гоша не возражал, что им нужно пожениться, тем более, что через год у него распределение. Зашлют куда-нибудь на стройку века, на БАМ, например, и меси там грязь резиновыми сапогами. Нет, ему хотелось остаться в Москве, а женатому проще получить московское распределение. Правда, он не горел желанием пожениться немедленно, а предлагал отложить это знаменательное событие на год. Мол, им и так хорошо.

- Ничего хорошего, - возражала Сима. - Мои предки уже меня замучили. Надоело врать и скрываться.

Гоша вздохнул и согласился.

Счастливая Серафима оповестила родителей о том, что вскоре им предстоит носить высокое звание тестя и тещи. Однако потенциальных тестя и тещу эта новость почему-то не обрадовала. Выяснив, что дочь их не послушалась, родители пришли в негодование.

- Мы же говорили, что этот шалопай тебе не подходит! - потрясал руками папа.

- Он тебя бросит с ребенком, - подпевала мама.

Но Серафима упрямо стояла на своем - свадьба, и точка!

Папа предпринял определенные шаги, выяснил, кто родители потенциального жениха и выдвинул новый аргумент:

- Сима, твой Георгий - еврей! - В его устах это звучало как обвинение.

- Ну и что? - удивилась Серафима. В их семье раньше антисемитских настроений не наблюдалось, и папин довод показался ей смехотворным.

- Да разве ты не понимаешь! - вмешалась мама. - Все евреи сидят на чемоданах и ждут, не дождутся вызова в Израиль.

- Гоша никуда не собирается уезжать, - возражала Сима.

- Уедет, если его родители решат уехать, - внес свою лепту папа.

- Но без меня он не поедет, - сопротивлялась Серафима.

- Еще как поедет! - заявил папа с невесть откуда взявшейся убежденностью. - Бросит тебя здесь, потому что русские жены в Израиле не нужны.

- Или предложит поехать вместе с ним, а потом разведется и женится на богатой израильтянке, - вновь вступила мама. - Большинство смешанных браков распадается. И останешься ты в чужой стране, лишенная родного гражданства, без профессии, без средств. Посмотри телевизор - много раз показывали, как уехавшие в Израиль рыдают, просятся обратно, но их уже не принимают - раз сами пожелали покинуть родину, так им и надо. А там им плохо - ни работы, ни квартиры, живут в ужасных условиях, на пособие. Они же смогли вывезти лишь ограниченное количество сбережений и драгоценностей, на них долго не проживешь.

Но так далеко в будущее восемнадцатилетняя девушка не заглядывала. Тягостный разговор продолжался несколько часов, но стороны остались при своем мнении.

На следующий день заплаканная Сима жаловалась любимому на твердолобость и узость взглядов родителей.

- А что - они антисемиты? - подозрительно спросил тот.

- Раньше были нормальными, а теперь им втемяшилось в голову, что мне нельзя выходить замуж за еврея.

- Боюсь, мои родители тоже не будут в восторге породниться с людьми, которые страдают шовинизмом, - заявил Гоша. - Да и я, честно говоря, был о твоих предках лучшего мнения.

Впервые за полгода возлюбленные поссорились. Почему-то Гошу очень задело отношение Симиных родителей к национальному вопросу и неприятие смешанных браков. Сима же считала, что родители - люди другого поколения, и не стоит брать в голову их устаревшие взгляды. Слово за слово, и они уже стали общаться в повышенном тоне.

- Ну и женись на еврейке, - вскричала Серафима.

- И женюсь, - мрачно пообещал Гоша. - По крайней мере, у нас с ней не будет таких разногласий.

Они дулись друг на друга целый месяц. Сима похудела, побледнела, пролила полведра слез, сто раз набирала номер его телефона, но потом решала, что не станет звонить первой. И все же позвонила. Гоша отозвался как ни в чем не бывало, и размолвка была забыта.

Ее родители, молча наблюдавшие, как весь этот месяц дочь глазах чахнет, никак не могли придумать, что им делать. В конце концов, решили, мол, перемелется, мука будет, дочка пострадает-пострадает, да и забудет своего шалопая. Когда Серафима снова расцвела, её родители решили до времени не вмешиваться и посмотреть, во что все выльется.

Теперь девушка уже не заговаривала о свадьбе - боялась, что Гоша опять поднимет тему, из-за которой они поссорились, и ждала, что он сам предложит ей пожениться, поняв, что дети за родителей не отвечают.

Прошел год, но предложения руки и сердца она не получила. И только в марте, перед защитой диплома, Гоша, наконец, осчастливил её.

Сима долго ломала голову - сказать ли родителям или расписаться и поставить перед фактом, что теперь они с Гошей законные муж и жена, мол, просим любить и жаловать. С одной стороны - опять начнутся неприятные разговоры, попытки отговорить и поклеп на её любимого, а с другой - кто организует свадьбу? У них с Гошей всего лишь стипендия. Рассчитывать на его родителей принципиальная Сима считала нечестным.

За месяц до предполагаемой свадьбы она все же решилась и сказала родителям. Результат превзошел её самые худшие ожидания. Папа посмотрел на неё убийственным взглядом и молча ушел в спальню, а мама, накапав удвоенную дозу валокордина, тихо промолвила:

- Значит, тебе совершенно наплевать на наше мнение, доченька. Живи, как знаешь.

И тоже ушла в спальню. Оттуда долго доносились их приглушенные голоса и тихие мамины всхлипы.

Душа Симы разрывалась на части - хотелось броситься к родителям и просить прощения за то, что довела до слез маму, а у неё больное сердце. Потом любящая дочь пыталась оправдаться перед собой, что ничего плохого им не сделала. Не может же она любить по их указке! Им ведь никто не запрещал жениться! Встретились, полюбили друг друга, поженились, и никто им не препятствовал. А они цеплялись то к одному, то к другому - то, видите ли, дочь слишком молода, то Гоша балабол и бабник, а теперь вбили себе в голову, что им не нужен зять-еврей. Ничего себе заявочки - им не нужен такой зять! Это ведь она выходит замуж, а не они выбирают зятя по своему вкусу!

Потерзавшись и поплакав, Сима накрутила себя, что не будет идти на поводу у родителей. Но её беспокоил вопрос - как сказать жениху об их реакции на известие о будущей свадьбе? Теперь Серафима боялась затрагивать этот вопрос. Раньше она и не подозревала, что Гоша столь болезненно к этому относится. Но и не сказать нельзя - ведь уже пора готовиться к свадьбе. А ещё её беспокоило - почему жених не знакомит её со своими родителями? С её папой и мамой он худо-бедно знаком, а она и в глаза не видела будущих родственников. Лишь спустя многие годы, уже после развода с Гошей, свекровь сказала ей:

- Надо было все же Гошеньке жениться на Нонночке. Да ведь Гошенька такой своенравный - считал, что Нонночка толстая, к тому же, не москвичка и говорит с типичным акцентом. Он её высмеивал, а зря. Нонночка вышла замуж за очень хорошего господина и теперь богатая женщина. Нам с Натаном Моисеевичем пришлось смириться с выбором сына - в конце концов, жениться на москвичке с хорошей жилплощадью лучше, чем на иногородней. Правда, среди наших знакомых были хорошие девушки-москвички, но Гоша даже не пожелал с ними знакомиться.

И только тогда Серафима поняла, что три с лишним десятка лет назад Гоша тоже оказался меж двух огней - он любил её, Симу Харламову, но его родители сватали ему других невест. На носу было распределение, и его упрямство могло обернуться нежелательными последствиями. В то время брошенная жена Серафима Новицкая воспрянула духом: "Гоша меня так любил! Не может он перечеркнуть все годы нашего брака!" - и цеплялась за эту мысль с отчаянием женщины, которой больше не на что надеяться, кроме воспоминаний.

Но девятнадцатилетняя Сима Харламова даже не подозревала о том, что её судьба висит на волоске.

Сегодня, впрочем, как и вчера, и позавчера, и неделю назад, Яша опять пребывал в скверном настроении. Из-за этой чертовой вытяжки даже невозможно повернуться на бок, да и лежать на спине больно - пониже поясницы ноет так, будто туда воткнули кол, и уже которую ночь не удается толком поспать. Просил врача, чтобы ему кололи наркотики, а тот, гад, разводит руками, мол, наркотиков у них нет, а даже если бы и были, он бы их не назначил - при банальных переломах не положено. Так и сказал - "банальных"! Для этого эскулапа переломы, может, и банальные, но ведь рука и нога сломаны не у него.

- Когда меня переведут в московскую больницу? - спросил Яков, не сочтя нужным поздороваться. Еще чего! - желать здравия этому вредному докторишке! Будь он на ногах, хирург точно лишился бы здоровья.

- Когда вы будете транспортабельны, - ровным тоном отозвался Алексей Петрович.

Показалось или нет, что в его глазах опять таится усмешка? Неужели втихомолку радуется, что пациент в его полной власти? И что это за слово "транспортабельны" - будто он неодушевленный груз, который нужно транспортировать?!

Давно уже Яше Паршину не приходилось бывать в зависимом положении, и это бесило его больше всего. И ведь ничего не поделаешь! Конечно, можно ради разрядки ещё раз наорать на невозмутимого хирурга, да что это даст! Тот опять нагло усмехнется, пожмет плечами и молча выйдет из палаты, а он, Яков Паршин, не последний человек в этом мире, опять останется наедине со своим раздражением и будет сотрясать бессильной руганью стены. Медсестрички, правда, перед ним лебезят, когда в их карман что-то перепадает, но от них ничего не зависит. На любую его просьбу они сокрушенно разводят руками - мол, без разрешения врача ничего нельзя сделать.

- И когда это будет? - с трудом сдерживаясь, спросил пациент.

- Когда снимем вытяжение.

- Нельзя ли поконкретнее? - Яша опять начал злиться. - Через неделю, две, через месяц?

- В данном случае от меня ничего не зависит.

- А на кой хрен нужна эта чертова вытяжка? - повысил он голос, решив, что ни к чему лебезить перед этим докторишкой.

- Вытяжение нужно для того, чтобы костные отломки встали на место, и их можно было бы совместить. - Врач был абсолютно спокоен и смотрел на него снисходительным взглядом - мол, хоть ругайся, хоть ори-оборись, мне-то что! - твоя власть осталась за порогом больницы, а тут моя власть.

- А почему сразу не совместили?

- Слишком большой диастаз.

"Вот гад! Нарочно говорит непонятными словами, чтобы ещё больше поиздеваться! Будто я дуб стоеросовый, а он весь из себя умный!" - ещё больше обозлился Яков.

- По-моему, сейчас никому не делают вытяжку, - заявил он, хотя понятия не имел, так ли это. Но когда его приятель пару лет назад сломал руку, ему сразу наложили гипс и отправили домой, ни дня не валялся на больничной койке. Вышел на работу, а потом гипс сняли - и всех делов.

- Отчего же? Делают, - безразличным тоном отозвался Алексей Петрович.

"Может, этот чертов доктор назло подвесил меня на вытяжку, чтобы побольше бабок слупить?" - подумал Яков и решил прояснить этот вопрос до конца.

- А вот одному моему знакомому, между прочим, сразу наложили гипс, многозначительным тоном произнес он.

- Перелом - перелому рознь, - лаконично ответил хирург, и Яша решил, что тот и в самом деле над ним издевается. Нет, чтобы все толково разъяснить! - отделывается короткими фразами, и ни фига не понятно.

- У меня особенный перелом, что ли? - ворчливо проговорил он.

- Ничего особенного в вашем переломе нет. Обычный перелом со смещением костных отломков.

- И что - нельзя было сразу поставить их на место и наложить гипс?

- Нельзя было. - Алексей Петрович по-прежнему не утруждал себя подробными ответами.

- Почему?

Яша надеялся, что врач наконец даст понять, чего он хочет. Может, сунуть ему бабок, и тогда он поменяет эту чертову вытяжку на гипс?

- Для этого нужно было сделать операцию, совместить отломки, поставить металлический штифт и скрепить отломки скобами. В условиях нашей больницы такие операции не делают.

- Спецов не хватает? - язвительным тоном поинтересовался Яков.

- В нашем стационаре специалисты узкого профиля по штату не положены, - ответил Алексей Петрович, оставив без внимания хамский тон и лексику нагловатого пациента. - Нет ни хирургов-травматологов, ни, тем более, специализированного травматологического отделения, ни нужных для травматологической операции инструментов и материалов. Здесь мы делаем лишь простейшие операции. Все сложные случаи направляются в Москву.

- Почему же меня не отвезли в Москву?

- Вы меня об этом спрашиваете? - поинтересовался врач, и по его тону Яша понял подтекст, - дескать, я тебя, мил человек, сюда не звал, кого привезли, тому и оказал помощь в том объеме, который возможен. А раз ты такой богатый и с претензиями - надо было заплатить, тебя бы отвезли в Москву и положили в крутую клинику, и даже в бывшую четвертую управу, если ты согласен облегчиться на весьма и весьма приличную сумму.

"Черт, надо было сунуть бабок этим дебилам со "скорой", они бы доставили меня куда надо", - запоздало попенял себе Яков. Но Яша Паршин очень не любил платить. Какого черта! А ему кто платит?!

О том, что он фактически обжуливает коммерсантов, считающих себя его деловыми партнерами, Яков, разумеется никогда не задумывался. Он считал, что работает, причем, работает мозгами, и по праву получает то, что получает. Кто успел, тот и съел, а наивным простофилям в бизнесе не место. Не обманешь - не разбогатеешь. Все друг друга обманывают, а самые крутые ловкачи - самые богатые и уважаемые люди.

- Это обычная районная больница с весьма ограниченными возможностями, - ровным тоном продолжал Алексей Петрович, не обращая внимания на недовольную мину пациента. - У нас даже перевязочные материалы в дефиците, все приносят родственники больных.

"Ну, наконец-то разродился, - мысленно поехидничал Яша. - Бабки ему нужны, вот и все. Сказал бы сразу, сволочь, и вопрос был бы решен. А то темнит, умными словами мозги туманит..."

- Сколько? - спросил он без обиняков. Пусть эскулап сам назовет цену. Это не Москва, здесь ставки пониже.

- Месяц как минимум, а может, и больше.

"Вот ведь гад! Опять придуривается, - обозлился Яков. - Ведь все сразу просек, но делает вид, что не въехал, и набивает цену".

- Я имел в виду, сколько это будет стоить.

- Что именно?

Мысленно чертыхнувшись - давно ему не приходилось бывать в таком дурацком положении, - Яков решил во что бы то ни стало выяснить, сколько ему тут ещё валандаться, а то этот чертов хирург опять окинет его насмешливым взглядом, пожмет плечами и уйдет. И больше не придет, как уже было вчера.

Лишнего переплачивать Яша Паршин не собирался. Этот нищий докторишка не стоит таких расходов. А когда назначит цену, можно и поторговаться. Поторговаться и сбить цену, сведя её к минимуму, - важнейший принцип в любом деле. Он и так уже выложил сотку баксов за то, чтобы всякую шелупонь удалили из его палаты, пусть это зачтется на будущее. Еще чего не хватало! - платить за каждую ерунду.

Деньги сейчас и самому пригодятся. Отделка его загородного дома ещё не закончена, да и недавно купленная городская квартира требует немалых вложений. Яша очень рассчитывал, что хорошо заработает на миллионере Рогове, однако, судя по всему, контракт уплывет. А ведь пришлось немало потратиться, чтобы обхаживать надутого индюка Феликса Рогова: три раза мотаться в Магнитогорск, зазывать его сюда, снимать ему гостиничный люкс, поить-кормить в крутых ресторанах, подкладывать дорогих телок, подмазывать нужных людей, чтобы заручиться солидными рекомендациями. В общем, создать нужный имидж и антураж, чтобы этот чертов толстяк поверил в надежность московского бизнесмена Якова Паршина. Так что убытки налицо, а ожидаемая прибыль - тю-тю. Да и остальные дела без хозяйского пригляда пойдут вкривь и вкось. "Компаньону" Вовке доверять нельзя - чуть недоглядишь, тут же начнет ловчить и левачить. А может скорешиться с его давним недругом Данькой Зыряновым, и они на пару быстренько все обтяпают, пока он тут валяется в подвешенном состоянии.

- Я спрашиваю - во сколько мне обойдется снять эти чертовы блоки и сделали нормальный гипс?

- Бесплатно, - пожал плечами врач, а пациент посмотрел на него с подозрением - дурака из себя строит, что ли? Но нет, Алексей Петрович, как всегда, был серьезен и невозмутим.

- Тогда снимайте вытяжку, - заявил Яков, обрадовавшись, что удастся избежать непредвиденных расходов.

- Пишите расписку, - равнодушным тоном произнес хирург.

- Какую расписку? - испугался Яша.

Уж чего-чего, а расписок он терпеть не мог. Однажды сдуру дал расписку, потом еле расхлебался с последствиями. До сих пор сломанные ребра ноют к перемене погоде и голова, бывает, раскалывается, - крепко его тогда отделали.

- Что вы берете всю ответственность на себя, - пояснил Алексей Петрович.

- Какую ещё ответственность? - не понял пациент.

- У вас диастаз между костными отломками в два с половиной сантиметра. Вам оказали медицинскую помощь в том объеме, который требовался, исходя из расположения фрагментов плечевой кости. После того, как вы напишете расписку и отразите в ней свои требования, мы снимем вытяжение и иммобилизуем сломанную конечность с помощью гипсовой повязки. А ваша расписка снимет с нас ответственность за последующее.

- И что будет дальше?

- А дальше - лечите себя сами. Или обратитесь в другое медицинское учреждение.

- Постойте, доктор, - пошел на попятный Яша. - Если снять вытяжку, то перелом может не срастись, что ли?

- Однозначно не срастется, - тем же равнодушным тоном произнес Алексей Петрович.

- И как же тогда?

- Как получится.

- Да как же я буду с переломом? - искренне возмутился Яков.

- А как хотите, - усмехнулся хирург. - Ваша рука, ваш перелом, вам и решать.

- Ладно, доктор, считайте, что я погорячился, - как можно более миролюбивым тоном произнес пациент, хотя сейчас ему больше всего хотелось от души шваркнуть врача по его невозмутимой физиономии.

Алексей Петрович пожал плечами:

- Дело хозяйское. Значит, пока оставляем все, как есть?

- А сколько времени понадобится вытяжка?

- Это процесс не быстрый. Мы будем постепенно добавлять груз, чтобы костные отломки сошлись.

- Ну, все же - сколько это займет времени?

- Два-три месяца, не меньше.

"За это время Вовка с Данькой меня разорят, - подумал Яков. - В эту вшивую больницу мой "компаньон" ни за что не приедет. Даже если пригрозить, покажется пару раз для виду, а сам будет вовсю ловчить, пока меня нет".

- Доктор, подскажите, как мне перебраться в московскую больницу. Яша, как сумел, изобразил лояльность, хотя в данный момент ему хотелось пришибить невозмутимого хирурга. - Мне нельзя залеживаться в загородной больнице.

- Если оплатите принадлежащее больнице оборудование, сумеете найти машину, в которую поместитесь вместе с кроватью и всей этой громоздкой системой вытяжения, и удастся перевезти вас так, чтобы костные отломки не сдвинулись, - ради Бога. Я буду только рад. По вашей милости пришлось потеснить других пациентов, и они с радостью вернутся в эту палату. Не вижу целесообразности в том, чтобы цветущий молодой мужчина лежал в отдельной палате, а немощные пожилые больные ютились в палате по пятеро-шестеро.

- Но я же вам заплатил за то, чтобы вы перевели отсюда все это воняющее мочой старичье и больше никого ко мне не клали!

- Мне? - изумился врач. - Мне вы ничего не платили.

- Ну, не вам, а вашему заведующему. Позовите его ко мне, - потребовал Яша тоном, каким обычно отдавал приказы своей секретарше.

- Викентий Михайлович делает обход по понедельникам и четвергам. А сегодня суббота.

- Ну и что? Пусть придет, - тем же требовательным тоном произнес Яков.

- После суточного дежурства он ушел домой.

Хирург смотрел на него с откровенной издевкой - мол, ты приказывай своей секретарше, а у нас тут свои порядки, ты - хозяин в своей конторе, а у нас никто.

"Сговорились, суки, - с ненавистью подумал Яша. - Как бабки брать так всегда пожалуйста, а как что-то сделать, так отнекиваются, будто чистенькие и неподкупные".

- Мне плевать, ушел он или нет. Я заплатил, чтобы быть в палате одному, и буду здесь один.

- И сколько же вы заплатили? - ироническим тоном поинтересовался Алексей Павлович.

- Сто долларов, - не моргнув глазом, ответил Яша. А что? Сотку баксов за то, чтобы старичье убралось в другие палаты, - нормально. Другие за эти бабки месяц работают. Эти доктора, к примеру, вряд ли получают больше. А тут - ни за что, ни про что, слупили сотку зелени. Неужели мало?

- Да уж, это очень большие деньги, - усмехнулся врач. - Знаете ли вы, Яков Борисович, сколько стоит одноместная палата в московской клинике?

Яша насупился, но промолчал, подумав: "В московской больнице, может, и побольше стоит, а в этой задрипанной лечебнице и сотни зелени выше крыши".

- Сто двадцать долларов в сутки, - ответил Алексей Павлович, видя, что пациент не намерен вести диалог. И подчеркнул: - В сутки. И это только за пребывание в одноместной палате. Лекарства, перевязочные материалы, врачебная помощь, консультации специалистов, анализы и все прочие мероприятия оплачиваются отдельно. Определенная категория пациентов получает медицинскую помощь по страховому полису. А состоятельные пациенты и те, кто не имеет страхового полиса, должны пользоваться платными услугами. У вас страхового полиса нет. Да и вообще мы не обязаны лечить москвичей. В Москве стационаров много, а у нас и для своих больных мест не хватает.

- Так вы же сами не отпускаете меня в московскую больницу, недовольно пробурчал Яков.

- Я не отпускаю? - изумился хирург. - Да я бы сию же минуту от вас избавился, поскольку вы своим присутствием и немотивированными требованиями нервируете и персонал, и других больных.

- Вы тут не самый главный, - огрызнулся Яша. - В понедельник придет заведующий, и мы с ним договоримся.

- Сомневаюсь. - Алексей Петрович насмешливо улыбнулся. - Вы находитесь у нас десять дней, а внесли всего сто долларов, то есть, оплатили менее суток своего пребывания в одноместной палате. Викентий Михайлович перед уходом сказал, что в понедельник в вашу палату положат трех пациентов.

- Только попробуйте. - Яков посмотрел на врача с угрозой.

- Да и пробовать не будем, а сделаем то, что считаем необходимым. А будете вести себя неподобающим образом, - выпишем за нарушение режима, вот и все.

- Как же вы меня выпишите, когда сами же подвесили на вытяжку? ехидно поинтересовался Яков.

- Ни я, ни Викентий Михайлович вам руки-ноги не ломали и зубы не выбивали. Еще раз повторю, что мы не обязаны вас обслуживать, и вы без всяких на то оснований занимаете место, которое по праву принадлежит другим больным. А то, что вы в пьяном виде получили бытовую травму, - ваше личное дело. В прежние годы по пьяной травме даже больничный лист не оплачивался.

- Какая ещё пьяная травма? - возмутился Яша.

- Вам виднее, - пожал плечами врач. - В вашей истории болезни записано, что вы доставлены в состоянии алкогольного опьянения.

Пациент прикусил язык - он не знал, что такие детали фиксируются в истории болезни.

В тот злополучный день, когда Яша сверзился с собственного крыльца, он и в самом деле прилично принял на грудь. Потом, сидя со сломанной ногой на льду в одном тренировочном костюме, Яша так окоченел, что зуб на зуб не попадал. Сосед Ромка услышал его крики не сразу. Пока он продрал глаза, и до него дошло, в чем дело, пока этот олух вызвал "скорую", да пока эта чертова "скорая" приехала, Яков решил, что вот-вот окочурится. А эти придурки ещё час валандались: ворота были заперты, а фельдшер с шофером "скорой", сволочи, заявили, что лазить через забор - не их дело. Хорошо хоть Ромка в ту ночь оказался трезв, побегал по соседям и нашел лестницу. Но времени на это ушло немало. Соседи, суки, дрыхли и не желали вставать с нагретой постели. Пока Ромка нашел лестницу, перелез через забор, сбегал в дом за связкой ключей, чтобы открыть ворота, пока его дотащили на носилках до машины "скорой", - Яша чуть не околел. Как тут не вмазать! Вот они и уговорили на пару с Ромкой бутылек коньяка, пока его везли в больницу.

А оказывается, деревенские эскулапы вписали в историю болезни, будто его доставили пьяным!

- Без страхового полиса мы вообще не обязаны оказывать вам лечебную помощь, а уж пьяным пациентам и подавно, - бесстрастным тоном продолжал хирург. - Экстренную помощь, по жизненным показаниям, оказываем, но у вас не тот случай. Никакой угрозы для жизни нет, тем не менее, вам не отказали в госпитализации и провели все медицинские мероприятия в полном объеме. Причем, и врач приемного покоя, и дежурный врач в отделении отметили в истории болезни, что вы находитесь в средней стадии алкогольного опьянения, буяните, нецензурно бранитесь и оскорбляете врачей и медперсонал, в том числе, нецензурно. Скажите спасибо, что врач не вызвал милицию. Свидетелей вашего безобразного поведения предостаточно, так что получили бы статью за хулиганство. С пьяными хулиганами в милиции не церемонятся. Да и врачи не обязаны терпеть ваше хамское поведение. Для таких, как вы, существует так называемая пьяная травма, и уверяю вас, условия там несопоставимы с условиями, в которых вы сейчас находитесь. В нашей больнице никто к вам симпатий не питает. Если на вас ещё кто-то пожалуется, - выпишем со спокойной совестью за нарушение режима, и скатертью дорожка. Кстати, старшая медсестра приемного покоя, которую вы в присутствии многих людей нецензурно оскорбили и даже пытались ударить, намерена подать на вас в суд, а её супруг - майор милиции и не позволит, чтобы его жену безнаказанно оскорбляли пьяные хулиганы.

- Я заплачу, - пробормотал немного сконфуженный Яков. Он и знать не знал, что эта кикимора, которая что-то верещала и возмущалась, милицейская жена, а ментовские начальники борзые, когда кто-то задевает своих.

Сыр-бор разгорелся, когда эта тощая вобла отобрала у него мобилу, мол, в больнице не положено, в палате лежат по четыре-пять больных, все после операции, и разговоры по сотовому телефону будут им мешать. Да чихал он на этот валежник! А эта сучонка встала в позу: "Вам вернут телефон при выписке", - и точка. Ну, кто бы такое стерпел! Вот он и сказал ей все, что думает. А кикимора обиделась.

- Не уверен, что с помощью подкупа вам удастся разрешить этот конфликт, - усмехнулся Алексей Петрович. - И сама оскорбленная вами женщина, и её муж настроены весьма решительно. Отвечать за свое безобразное поведение вам все равно придется. Так что ждите повестки в суд, Яков Борисович.

Воспоминания, воспоминания...

Три года Сима боролась с воспоминаниями и спрятала все фотографии. Но, будто назло, то какая-то вещь попадется под руку и напомнит о каком-то памятном событии, то позвонит приятельница, с которой не виделись несколько лет, и пригласит её с мужем на семейное торжество, и нужно на ходу соображать, - соврать ли, объяснить ли все или вежливо отказаться.

Сейчас Серафима решила не загонять свои воспоминания в дальние уголки памяти. Может быть, лучше все снова тщательно проанализировать и найти в прошлом те мелкие детали, которых она некогда не замечала, надев на глаза шоры влюбленности, но которые уже тогда явились зародышем будущего?..

...За две недели до свадьбы Симины родители, до этого объявившие ей бойкот молчанием, пригласили дочь для разговора.

- Если ты решила бесповоротно, то мы примем участие в расходах и придем на свадьбу, - сказал папа. - Никого из наших родных мы не приглашаем, потому что для нас это событие отнюдь не радостное, и нам с твоей мамой не хочется, чтобы родня это видела. Для нас унизительно не то, что ты выходишь замуж за Георгия, а то, что тебе наплевать на наше мнение. Никакой срочности в столь поспешной свадьбе нет. Мы с твоей мамой встречались три года и поженились только тогда, когда мне дали комнату.

- Но у Гоши в начале июня распределение! - возразила Серафима.

- Ах, вон оно что... - Папа переглянулся с мамой. - Значит, у Гоши распределение, и он хочет жениться на москвичке.

- Ну почему вы во всем видите корысть! - вскричала Серафима.

- Хорошо, дочка, давай отринем нашу корысть. Предложи Георгию отложить свадьбу, и тогда делай выводы.

- Но вы поверите, что он меня любит, если Гоша согласится?

- Поверим, - заверил папа, оставшись при своем мнении.

Откладывать свадьбу Серафиме совсем не хотелось - она уже мысленно видела себя в подвенечном платье. Но все же решила поговорить с женихом.

- У меня же распределение! - подтвердил он худшие опасения её родителей.

От бессильного отчаяния девушка разрыдалась. Жених не понимал, в чем дело, чем опять не угодил? Она хотела, чтобы они пожениться, он согласился, так чего ж рыдать?

Серафиме пришлось снова обманывать.

- Гоша сказал, что готов перенести свадьбу на любой срок, но я сама этого не хочу, - заявила она родителям. - Не вижу смысла. У нас на курсе уже три женатых пары, и все у них замечательно.

- А где вы будете жить? - задала резонный вопрос мама, и Сима растерялась - об этом она не думала. Судя по непримиримому выражению лица родителей и тону, которым её мать задала вопрос, они ни на минуту не допускали, что зять поселится у них.

- Не знаю... - пролепетала Серафима.

- Вообще-то такие вещи обсуждаются заблаговременно, - вступил папа. Неужели ты будешь жить у его родителей?

- Нет, - твердо произнесла Сима. - Мы будем снимать квартиру.

Родители переглянулись, безмолвно спросив друг друга, на какие шиши дочь намеревается оплачивать аренду квартиры, но промолчали.

Желания познакомиться с будущими сватьями Симины родители не изъявили, вторая сторона тоже не горела таким желанием.

Воспоминание о свадьбе потом преследовало Серафиму многие годы как кошмар, который невозможно забыть. Многочисленная Гошина родня оглядывала её критическим взглядом, раз десять её спросили, не беременна ли она, раз двадцать рассказали, какие блестящие партии предлагались Гоше и могли составить ему достойную пару, раз тридцать ехидно поинтересовались, почему с её стороны присутствуют лишь родители, и почему они столь враждебно настроены, и все в том же духе. За свадебным столом на неё почти не обращали внимания. Все пожелания были адресованы Гоше - ему желали успешной карьеры и всяческих благ, будто это было его личное торжество, а не свадьба.

Единственным светлым пятном, - за исключением жениха, разумеется, был его отец, Натан Моисеевич. В прошлом военный хирург, он лишился во время войны руки, но не лишился чувства юмора. Сидя рядом с Симой, он веселил её байками из своей жизни, сыпал шутками, анекдотами, и только это позволило ей не разрыдаться и не убежать с собственной свадьбы.

Отсидев положенное время, её родители собрались уходить. И тут вдруг Симе стало страшно. Мама с папой сейчас уйдут, а она останется, и тогда Гошины тетушки под предводительством его мамаши её просто заклюют!

Сдерживая слезы, она вышла в ресторанный вестибюль проводить родителей.

- Ужас! - поежилась мама. - Никогда не ощущала себя настолько униженной. Будто мою дочь взяли замуж из милости. Мол, она явно не ко двору, но что поделать, раз Гоша так захотел. Его мать и остальные родственники даже не утруждали себя тем, чтобы как-то завуалировать свое недовольство его выбором. Да и вообще вели себя безобразно, сознательно унижая мою любимую дочь. Просто поразительная бестактность.

- Доченька, теперь ты поняла, почему мы с мамой так настойчиво тебя отговаривали? - спросил отец, и в его голосе уже не было прежнего напора, лишь тихая грусть.

Кусая губы, Сима отвернулась и промолчала. А что сказать? Даже если бы она знала, какое испытание ей предстоит на собственной свадьбе, все равно не отказалась бы от Гоши. Хотя... Если бы знала, что так получится, то не стала бы справлять свадьбу, достаточно регистрации в ЗАГСе.

- Приезжай к нам, - тихо сказала мама, обнимая её. - Что случилось, то случилось. От этого ты не перестала быть нашей любимой дочерью. Мы, как могли, пытались тебя отговорить, но раз уж сама выбрала себе судьбу...

Тут Сима не выдержала и разрыдалась. Мама тоже заплакала, и они стояли в пустом ресторанном вестибюле, обнявшись и горько плача.

- Ну ладно, мои милые. - Отец тоже с трудом сдерживался. - Жизнь сама все расставит по местам. - Достав большой клетчатый платок, он вытер поочередно их слезы и нашел в себе силы улыбнуться. Извлек из кармана конверт и вложил в руку дочери. - На, доченька, пригодится.

Проводив родителей, Серафима пошла в туалет и долго плескала себе в лицо холодной водой. Возвращаться за свадебный стол ей не хотелось. Когда она вышла в вестибюль, то увидела мужа.

- Ты куда подевалась? - как ни в чем не бывало, спросил он.

- Родителей провожала, - ответила она. - Гоша, давай уедем, я уже устала.

- Давай, - с готовностью согласился муж. - Честно говоря, мне уже там осточертело. Родня меня совсем задолбала. А их провинциальный говорок и местечковые повадки вызывают у меня оскомину.

Ни с кем не попрощавшись, новобрачные ускользнули из ресторана, поймали такси и через час оказались в однокомнатной квартире, которую Гоша заблаговременно снял. В объятиях любимого Сима сразу забыла свои огорчения.

Их семейная жизнь сложилась на удивление хорошо. Гоша был добрым, веселым, остроумным, на жизнь смотрел просто, с ним было легко. Сима так его любила, что даже его недостатки не считала недостатками.

В общем-то, её отец в чем-то был прав, назвав Гошу фанфароном и легкомысленным шалопаем. Прихвастнуть муж любил и ради красного словца иногда слегка перегибал палку. Избалованный обожающей его мамочкой, Гоша, надо признать, был эгоистом. Но на все это любящая Серафима закрывала глаза, говоря себе, что людей без недостатков не бывает. Она сознавала, что полюбила не некий идеал, а живого человека, со всеми присущими ему достоинствами и недостатками. Достоинств у мужа тоже было немало, и это позволяло примириться со всем остальным.

Да и не очень-то Сима напрягалась, стараясь приспособиться к супругу, - у них сразу сложились отношения, устраивавшие обоих. Серафима обладала покладистым характером - конфронтация с родителями из-за Гоши была единственным эпизодом за всю её жизнь. У мужа тоже был спокойный нрав, он всегда вел себя корректно, не забывал говорить любимой жене комплименты и ласковые слова, никогда не повышал голоса и уж подавно не использовал в мелких стычках обидных слов, которыми молодые супруги порой губят свои отношения в самом зародыше. Все это позволяло им обходить подводные рифы супружеской жизни, и оба считали себя счастливыми. "Повезло мне с женой", то шутливо, то совершенно серьезно говорил Гоша, а Сима соглашалась и с тем, что ему с ней повезло, и с тем, что ей самой очень повезло с мужем.

Единственное, что омрачало её жизнь - взаимоотношения со свекровью. С ней они так и не поладили. Серафима наотрез отказывалась бывать у Гошиных родителей, хотя Натан Моисеевич иногда звонил и приглашал её на семейные торжества. Но Сима так и не забыла унижения, пережитого на свадьбе. Гоша ездил к родителям один, не реже двух раз в неделю, а когда мать звонила, жалуясь на нездоровье, бывал у неё каждый день. Сима терпела - хоть она ещё была очень молода, но интуитивно поняла, что не стоит встревать между любящим сыном и его обожаемой мамочкой.

У своих родителей она тоже чаще всего бывала одна. На расспросы неизменно отвечала, что у них с мужем все замечательно, и со временем они примирились. На дни рождения и 8 марта Гоша навещал тестя с тещей, и между ними установились вполне терпимые отношения. Пусть они все ещё настороженно относились к зятю, но хотя бы не говорили этого вслух.

И вдруг - как гром среди ясного неба: у отца диагностирован рак желудка, а мама слегла с инфарктом. Он лежал в одной больнице, она в другой, а Серафима разрывалась между институтом, больными родителями и квартирой, которую они с мужем снимали.

И лишь спустя три десятка лет Сима вспомнила, что муж не предложил ей помощь. Она прибегала с занятий, готовила еду по специальной диете для отца и отдельно - для матери, потом с двумя сумками мчалась в одну больницу, затем в другую, на обратном пути покупала продукты, чтобы назавтра не тратить время на беготню по магазинам. А Гоша жил в прежнем ритме встречался с друзьями, ходил на вечеринки и в увеселительные заведения, покупал себе обновки, любил вкусно поесть и ворчал, если жена не успела приготовить ужин.

Отца прооперировали, дали группу инвалидности, и больше он работать не мог. Маму выписали через месяц и тоже оформили инвалидность. Все их сбережения быстро растаяли. Нужно было нанять для них постоянную сиделку днем Серафима в институте, а родители совсем беспомощны. Да и лекарства стоят немалых денег. А ещё арендная плата за квартиру, которую они снимали, - Гоша и слышать не хотел о том, чтобы жить с её больными родителями. Он и раньше не очень горел желанием с ними общаться, а уж жить под одной крышей - и подавно не собирался.

Сима подрабатывала, где только можно - разносила телеграммы, вечерами мыла подъезды, не отказывалась помочь по хозяйству соседке или посидеть с чьим-то ребенком. Чтобы муж не узнал, она старалась находить время, когда тот был на работе или уезжал к обожаемой мамочке. От родителей Серафима тоже скрывала, что хватается за любую подработку, и с безмятежной улыбкой обманывала их - мол, Гоша так много зарабатывает, что этого вполне хватает и им самим, и на оплату услуг сиделки, и на лекарства.

Гошу родители устроили в престижный проектный институт, но, проработав там два года, он ушел и устроился прорабом на стройку, чтобы получить квартиру, - сколько можно ютиться по чужим углам! После этого свекровь, и без того не жаловавшая сноху, люто возненавидела её. Недели не проходило, чтобы Фира Марковна не позвонила и ядовитым тоном не высказала уже в сотый раз, что, женившись на ней, Гоша погряз в быте, гнет спину ради заработков и жилплощади. Они-де, полагали, что Серафима из хорошей семьи, но приличные родители сразу разменяли бы свою трехкомнатную квартиру на Ленинском проспекте и переехали в район новостроек, чтобы выделить молодой семье отдельную квартиру, и прочее в том же духе. Мысль о размене собственной квартиры Фире Марковне в голову не приходила - ещё не хватало ей на склоне лет отказаться от своей благоустроенной квартиры и ютиться в однокомнатной! Ради любимого сына она бы на это пошла, но лишать себя привычного быта, чтобы "паршивка Симка", как она называла сноху, попользовалась её законными метрами жилплощади, - нет, никогда! И зловредная свекровь снова и снова долбила, что Серафима должна - именно ДОЛЖНА, - разменять родительскую квартиру. В подтексте звучало, что именно жилищная перспектива явилась её единственным достоинством, иначе Гоша никогда бы ей не достался. А она, неблагодарная, не ценит, как ей повезло в жизни. В общем, не оправдала она надежд, которые на неё возлагались, и если немедленно не одумается, то... Тут Фира Марковна делала многозначительную паузу, давая Симе возможность самой додумать, что её ожидает.

Серафима молча выслушивала поток упреков свекрови. Единственный раз она попробовала возразить - всего лишь возразить! - и это дорого ей обошлось. Лучше промолчать, не слушая её, - так решила Сима и терпеливо сносила все. Она не сомневалась, что Фира Марковна каждый или почти каждый раз атакует сына аналогичными тирадами и поливает её почем зря. Но Гоша, надо отдать ему должное, - вернувшись от родителей, ни разу не дал понять этого жене. И ни разу не упрекнул её, не пожалел о том, что они поженились.

Серафима не собиралась затевать разговор с больными родителями о размене их квартиры. Они сами не раз предлагали переехать к ним. "Жить нам осталось недолго, доченька, и уже нет смысла разменивать нашу хорошую квартиру, пусть она останется вам с Гошей", - говорил отец, а на глаза Симы наворачивались слезы, и она тут же прекращала этот тягостный разговор.

Все эти годы она корила себя за то, что своим упрямством причинила родителям столько огорчений. Может быть, у мамы не случился бы инфаркт, если бы не её свадьба... Конечно, переиграть все невозможно, да и не собиралась Сима что-то менять в своей жизни, но можно было стать Гошиной женой и без столь сильных потрясений для мамы с папой.

Да, первые годы брака им жилось очень трудно. И денег вечно не хватало, и свекровь пила из неё кровь, и детей она не могла себе позволить. Ей очень хотелось ребенка, но увы... Кто пустит с младенцем на квартиру? К тому же, у неё на руках беспомощные, больные родители. Да и Гоша почему-то не горел желанием стать отцом.

И тем не менее, ни разу за все двадцать девять лет брака Серафима не пожалела о том, что вышла за него замуж. "Мы счастливы, потому что любим друг друга", - так она говорила и себе, и родителям, и своим подругам. Она и в самом деле ощущала себя счастливой, зная, что у них с мужем есть будущее, и скоро все изменится к лучшему. Если бы ещё родители не болели, то её жизнь вообще можно было бы считать безоблачной.

Окончив институт, Сима работала в двух местах - смолоду не привыкла к праздной жизни и научилась рационально планировать свое время. Много успевает тот, кто много делает, - таким был девиз Серафимы Новицкой.

Ненавистная свекровь вместе со свекром уехали на постоянное жительство в Израиль, и Сима вздохнула с облегчением. Правда, отъезду предшествовали долгие разговоры с сыном, но Гоша на уговоры не поддался. Серафима ни единой секунды не сомневалась, что никуда её муж не уедет, но все же, когда он сам сказал:

- Мы с тобой повязаны до самой смерти. Если бы ты согласилась поехать, то я бы ещё подумал, - её душа наполнилась гордостью.

"Нет, не зря я связала свою судьбу с Гошей, - думала она, нежно глядя на мужа. - Мой выбор был правильным. Дело не только в том, что я его люблю, и он меня любит, а в том, что я выбрала настоящего мужчину и надежного спутника жизни".

Если бы тогда Сима могла предполагать, что будет думать о муже спустя многие годы!..

Весьма довольная жизнью и собой, Алла вышла из ванной. Все замечательно, кроме этого проклятого гипса. Принять душ - целая проблема. Верный оруженосец, обегав кучу магазинов, купил подходящий полиэтиленовый чехол, в который она засовывала руку, а широкая плотная резинка охватывала плечо. В итоге ей удавалось не намочить гипс, но принимать душ, орудуя одной рукой, - удовольствие так себе. Но если посмотреть на ситуацию под другим углом, то можно найти и позитив: правая рука цела, а левая, пусть на штифтах и скобах, но все же в наличии, а не ампутирована, несмотря на то, что плечевая кость была раздроблена, через пару недель снимут гипс, значит, нет повода печалиться.

Брызнув на сэра Персиваля водой, - этого он очень не любил и посмотрел на хозяйку с немой укоризной, а для пущего эффекта сморщил нос и отчаянно расчихался, - Алла рассмеялась и мурлыча себе под нос привязавшийся незатейливый мотивчик, отправилась на кухню.

Перс её уже простил и, задрав пушистый хвост, степенно пошел следом. Иногда в нем прорывались прежние задатки шустрого, веселого котенка папашины гены, - но чем старше он становился, тем больше в нем появлялось вальяжности настоящего персидского кота, сознающего, что он красавец и является украшением жизни своих хозяев.

- Что, сэр Персиваль, желаете чего-нибудь отведать? - обратилась к нему Алла.

Тот, правда, не кивнул, но всем своим видом изобразил, что хозяйка все поняла правильно, и теперь желательно, чтобы она подтвердила свои слова соответствующими действиями.

Заботливая Зося Павловна, вняв советам Толика, презрела все книжные рекомендации, и теперь в холодильнике для услады желудка привередливого Перса всегда стояла баночка с мелко нарезанным мясом. Капризуля сэр Персиваль не признавал мороженого мяса, и экономка каждый день покупала парное.

Когда хозяйка достала заветную баночку, мордашка Перса приобрела умильное выражение - мол, я тебя очень люблю, потому что ты понимаешь, что люблю я. Ко всем прочим своим причудам, Перс не желал есть сырое мясо из кормушки, а ел только с рук. И это маленькое пушистое существо быстро приучило всех домочадцев считаться с его привычками.

Ритуал кормления любимца с рук Алле нравился: она протягивала кусочек мяса Персу, а тот становился на задние лапки, цепко охватив её руку передними лапками, и цапал мясо. Но почему-то еда у него часто выпадала изо рта. То ли строение челюсти такое - у него широкая мордочка, а не вытянутая, как у обычных кошек, - то ли слишком широко разевает ротик, то ли непривычно есть мясо кусочками, хоть оно ему очень нравится. Но если лакомство падало на пол, сэр Персиваль, проследив за ним глазами, переводил взгляд на хозяйку с безмолвной просьбой: "Подними, пожалуйста". Поначалу Алла из принципа пыталась заставить его самого взять с пола оброненное мясо, но не тут-то было. Если хозяйка не поднимала упавший кусок, Перс садился на попу и ждал следующей порции. Ей так и не удалось его перевоспитать - не желал он поднимать с пола, и все тут! Так что процесс кормления затягивался надолго - каждый второй кусочек неизменно шлепался на пол, хозяйка его подбирала, опять совала ему в рот, но тут уж как повезет то ли Перс сумеет его сжевать, - все ж кошачьи зубы не предназначены для жевания, - то ли опять уронит, и все повторится по следующему кругу.

Наконец баночка опустела. Алла показала её котенку и развела руками:

- Все, Персюха, желудочно повеселился, и будет. Мало есть скучно, а много - вредно.

Серафима снова и снова возвращалась мыслями к прожитой жизни, будто заново переживая её.

... Ее отцу сделали вторую операцию, и с тех пор он уже не вставал. Сима сняла квартиру поблизости от родительского дома. Аренда обошлась дороже, но теперь она могла больше времени проводить с родителями.

Это был самый тяжелый период за всю её жизнь. Видеть, как на твоих глазах угасает любимый человек, и ты не в силах ничем помочь... Нет, врагу такого не пожелаешь.

Ее сильный, красивый, моложавый папа за несколько лет болезни превратился в совершенно седого старика с изможденным изжелта-бледным лицом, запавшими глазами, заострившими чертами лица. Его постоянно тошнило и рвало, он ничего не мог есть и худел на глазах, хотя казалось, что похудеть ещё больше невозможно. Меняя ему постельное белье, Серафима легко приподнимала и переворачивала его иссохшее тело. Но самым страшным было то, что отца постоянно мучили боли. Наркотиков, которые ему кололи, было недостаточно. Сима не могла понять врачей - как можно заставлять человека так мучиться от боли! Какой бездушный чиновник установил этот пресловутый лимит на наркотические аналгетики! Да разве имеет значение - приобретет ли смертельно больной человек наркотическую зависимость! Ведь жить ему осталось недолго, так пусть хотя бы эти месяцы он будет избавлен от физических страданий!

Мама выглядела не лучше. Тоже вся поседела, высохла и в свои сорок семь лет выглядела почти старушкой. Днем она часами сидела у постели мужа, держа его за руку, страдая вместе с ним и мучаясь от бессилия облегчить его страдания. Хотя врачи строго-настрого запретили ей волнения, назначали успокоительные, - никакие советы на маму не действовали. Ночами она прислушивалась к дыханию мужа, плакала, когда он стонал и скрипел зубами от боли, а утром не могла подняться с постели - опять сердечный приступ.

За что судьба так бьет этих двух замечательных людей? - не раз спрашивала себя Сима. За что им такие страдания? Чем они прогневили Бога? Ведь на свете тысячи людей, которые ничего хорошего за свою жизнь не сделали, и тем не менее, они обладают отменным здоровьем.

Отец умер, когда Серафиме было двадцать пять лет. Мама пережила его всего на полмесяца - после смерти отца её увезли в больницу, и там она скончалась от острой сердечно-сосудистой недостаточности.

Пришлось влезть в долги, чтобы достойно похоронить родителей. Сима купила двойное место на Даниловском кладбище - до него от родительского дома можно дойти пешком.

Глотая слезы перед могильным холмиком, Серафима в очередной раз говорила себе: "Это я виновата в том, что вы так рано ушли из жизни. Видно, меня Бог решил покарать за то, что я причинила вам столько страданий, и лишил сразу обоих любимых людей".

Первые месяцы после смерти родителей Сима никак не могла поверить в случившееся. Она по инерции спохватывалась, что ей нужно спешить, бежать то ли на рынок, то ли в магазин, то ли в аптеку, то ли в больницу. Потом вспоминала, что спешить уже некуда и не к кому, и часами сидела, оцепенев, глядя в одну точку, а в сознании кусками вспоминали события прошедших лет. Каждую неделю она ходила на кладбище, посадила там цветы, ухаживала за ними. Все это было осязаемое, живое, и ей не верилось, что под этими цветущими пионами, лилиями, георгинами лежат её папа и мама. На годовщину она поставила им памятник с их свадебной фотографией - молодые, красивые, счастливые папа и мама. Они и при жизни всегда были вместе, говорили одинаково и даже думали одинаково, и теперь они вместе. И только справив годовщину, Серафима примирилась с утратой и наконец поверила, что папы с мамой больше нет. И поняла, что рассчитывать больше не на кого, только на саму себя. Пусть родители последние годы и болели, но они занимали в её жизни очень важное место.

Сима была благодарна, что Гоша не говорил ей банальных слов утешения. Да и как можно утешить человека в горе!

Теперь они жили в квартире её родителей. Сима не позволила мужу тронуть ни одной вещи, все так и осталось, как при жизни родителей. Они с Гошей обосновались в комнате, в которой когда-то жила она сама, а комнаты мамы и папы остались в неизменном виде.

Еще через год Серафима родила дочь. Помня, как в детстве и юности стеснялась своего имени, какие обидные прозвища придумывали ей ровесники, "серая", "финка", "сарафанка", "бескрылый серафим", - она выбрала для дочери звучное и необычное имя - Регина. От него не придумаешь прозвищ и обидных уменьшительных. А ещё через два года у неё родился сын, и Сима назвала его Сережей в честь своего отца.

Гоша не принимал участия в выборе имен для своих детей. Он вообще почти не участвовал в жизни сына и дочери. Серафиму это не задевало, она считала это нормальным распределением ролей в семье: муж зарабатывает деньги, а жена занимается домом и детьми. Правда, сама Сима тоже работала, как вол. На них висели большие долги - похороны родителей, место на дорогом кладбище, гранитный памятник, ограда, - все это потребовало больших расходов. Но Серафима не жаловалась.

Однажды муж полушутливо-полусерьезно сказал, что она типичная "сумасшедшая мать". "Возможно", - согласилась Сима. Потому что дети появились у неё поздно, и были долгожданными. И именно в той последовательности, какой ей хотелось - сначала дочь, потом сын. Правда, сама Серафима считала себя не "сумасшедшей матерью", а разумной и любящей. Но может быть, мужу со стороны виднее.

Гоша уже давно не был тем шалопаем, каковым считал его Симин отец. Он возмужал, заматерел. Высокий, красивый мужчина в полном расцвете сил и жизненной активности. Только жена, родители и близкие друзья именовали его Гошей, а все остальные - Георгием Натановичем.

Телефонные сетования матери он выслушивал со снисходительной усмешкой, подмигивая при этом жене и пожимая плечами, мол, маман в своем привычном репертуаре, иногда зажимал мембрану рукой и или клал трубку на тумбочку и отходил за сигаретами, а в это время из трубки лился всхлипывающий голос Фиры Марковны. Та никак не могла примириться с тем, что они с сыном живут в разных странах, и не понимала, почему любимый Гошенька не желает воссоединиться с любимыми родителями.

- Потому что мне и здесь хорошо, - в сотый раз отвечал любимый сын.

Он уже дорос до должности главного инженера треста, получал триста двадцать рублей - большие деньги по тем временам. Серафима была главным юрисконсультом в министерстве легкой промышленности с окладом в двести пятьдесят рублей. Они жили в хорошей квартире на Ленинском проспекте, ни в чем не нуждались, у них было двое замечательных детей, а Фира Марковна все никак не могла успокоиться и убеждала сына, что Сима ему не пара, и вообще он не живет, а прозябает.

Как-то раз Гоша съездил к родителям - Серафима отпустила его без колебаний, - а, вернувшись, сказал:

- И смех, и слезы. Нужно быть очень хорошим евреем или очень верующим человеком, чтобы ради Стены Плача жить в подобных условиях. Я не настолько хороший еврей. Осмотрел все эти святыни с любознательностью туриста, но ничего в моей душе не всколыхнулось. Нет, это не для меня.

Как только повеял ветер перемен, инициативный и предприимчивый Георгий Новицкий организовал кооператив, а через несколько лет они вместе с женой владели крупной строительной фирмой. Помня, как были дружны и близки её родители, Серафима считала, что жена должна следовать за мужем, как нитка за иголкой.

С первого дня, когда муж устроил на кухне семейный совет - уйти ли с престижной должности главного инженера в сферу коммерции, Сима стала его верной соратницей и помощницей. По жизни рассудительная и осторожная, Серафима посоветовала ему на первом этапе совмещать то и другое, и в итоге оказалась права. Именно те, кто подпитывался от родной конторы материальными ресурсами и кадрами, потихоньку сманивая хороших специалистов, используя старые связи и обзаводясь новыми, - и стали в конечном счете хозяевами крепких, устойчивых ко всем форсмажорам фирм. А те, кто решил быстро сшибить денег, отмывая чужой капитал и громогласно оповещая всю страну, что стал миллионером, - потом сгинули в неизвестность или стали мишенью для киллера. После того, как Гоша поймал своего заместителя на жульничестве - все ж от совкового менталитета избавиться удастся ещё не скоро, - Серафима перешла в фирму мужа и все последующие годы работала вместе с ним, во все вникала, во всем ему помогала, досконально освоила бухгалтерское дело. Помимо этого, она была юристом фирмы, вначале единственным, а когда их фирма стала набирать обороты, руководителем юридического отдела.

Сима и Гоша много работали, но и много зарабатывали. Приобрели то, о чем раньше даже и мечтать не могли, ездили отдыхать на заграничные курорты, повозили детей по миру, ни в чем себе не отказывали. "Теперь можно пожить для себя, для детей" - радовалась Серафима.

В сорокапятилетнем возрасте у неё диагностировали эндометриоз. Раз в три месяца, а то и чаще у неё были кровотечения, и она подолгу лежала в больнице. Несколько лет её лечили гормонами, потом предложили операцию, и Сима согласилась. Сколько можно жить, боясь, что в любой момент из тебя вдруг хлынет, как из водопроводного крана, и опять по "скорой помощи" в больницу! Ни в командировку не поедешь, ни на отдых. Это был первый случай, когда она не стала советоваться с мужем. Гоша, разумеется, знал, что у неё бывают кровотечения, но о том, что операция подразумевает ампутацию матки, Серафима по совету своего врача решила ему не говорить.

За годы болезни она ослабела, операцию перенесла тяжело. И физически ей было плохо, и морально. Хотя в палате лежали ещё три женщины, и все они говорили, что, мол, ничего особенного, им не рожать, дети у них уже есть, но Сима видела, что и им новое состояние далось трудно. И согласились они на операцию лишь от безысходности. Точно так же чувствовала себя и Серафима - сознавала, что другого выхода нет, но все же из двух зол выбирать нелегко.

Оказалось, что она плохо знала своего мужа. Столько лет прожить под одной крышей, делить стол и постель и не знать человека, которого считаешь самым близким и родным! И, тем не менее, дело обстояло именно так.

Олег ещё не пришел, и сейчас Алла жалела, что так рано сорвалась из Каширы. Знала бы, что он задержится, - дождалась бы приятного сердцу зрелища, как бандитов под белы ручки препроваживают в СИЗО.

Любимый мужчина будто подслушал её мысли на расстоянии. Раздался телефонный звонок.

- Аллочка, это я, - услышала она голос Олега. - Мне придется остаться ещё на сутки. Хирург, который должен был меня сменить, приболел.

- Трудоголик ты мой... - нежно произнесла она. - И кроме тебя, не нашлось никого, кто пожелал бы отдежурить...

- Мой сменщик позвонил час назад. Я пытался связаться с коллегами, но... Суббота, у всех свои планы. Оставить отделение без присмотра я не могу. У нас так принято - если дежурный врач-сменщик заболел, предыдущий хирург остается ещё на одни сутки.

- Ну, ладно, мой дорогой, переубедить тебя я все равно не в силах.

- А ты чем занимаешься?

- Дурью маюсь. Приняла душ, теперь лежу на кровати и плюю в потолок.

- А где твой верный оруженосец?

- Тут. Сидит рядом и пытается меня развеселить.

- А тебе грустно?

- Нет, грустить я не умею. Просто надоело торчать дома, - легко соврала она, хотя всего час назад вернулась из Каширы. - Раз уж ты не придешь, съезжу куда-нибудь, развеюсь. Навещу Ларису, потреплемся о своем, о девичьем. Еще могу заехать к новой подруге - Ирине Кузнецовой. Она меня приглашала в свой дамский Клуб. Они собираются как раз по выходным. Так что у меня большая программа, раз уж ты бросил меня на произвол судьбы.

- Я тебя не бросал, Аллочка, - возразил любимый мужчина, а она мысленно усмехнулась - как легко его обмануть. На самом деле верная боевая подруга даже была рада, что Олег остается на второе дежурство - у неё куча дел, и она успеет их провернуть.

- Я пошутила, мой дорогой. Это всего лишь одна из моих присказок. Не печалься обо мне, я найду, чем себя развлечь. Счастливого дежурства.

Чмокнув трубку, Алла дала отбой и набрала номер мобильного телефона Славы Миронова и, услышав знакомый голос, весело произнесла:

- Славик, привет, родной.

- Здравствуй, моя дорогая.

- Ты сейчас где?

- В офисе. - Как и многие деловые люди, Слава работал по субботам.

- Хочу тебя навестить.

- Жду с нетерпением, - обрадовался он.

Некогда Слава Миронов был руководителем одной из крупных группировок и носил прозвище Мирон, но в последние годы, не без участия верной боевой подруги, отошел от криминальных дел и стал легальным бизнесменом. Раньше бойцы звали его командиром, а особо приближенные - Мироном, теперь сотрудники, среди которых немало членов его команды, обращаются к нему "шеф", "босс", - как это принято в приличной коммерческой фирме, - или по имени-отчеству. Только Алла и в глаза, и за глаза называла его так, как ей в данный момент хотелось.

Уже не раз она решала окончательно с ним порвать. Четыре года назад, когда она и её подруга Лариса делали первые шаги на ниве бизнеса, Мирон был нужен им в качестве "крыши". Теперь Алла не нуждалась в бандитской "крыше". Она уже и сама могла за себя постоять. И не только за себя.

Слава распустил большую часть своей команды. Те, кто имел соответствующее образование, освоили все премудрости бизнеса и банковского дела и теперь ударно трудились под руководством своего шефа, крупного бизнесмена и банкира Вячеслава Валерьевича Миронова. Для чрезвычайных ситуаций Мирон оставил лишь пару десятков бойцов, специалистов на все руки. И опять же, в этом сыграл свою роль Аллин лихой характер. Ее участие в расследовании криминальных дел было чревато непредвиденными осложнениями, и Слава решил сохранить наиболее доверенных ребят, чтобы иметь возможность ей помочь. Аллу он в это не посвящал - узнав об этом, боевая подруга пришла бы в ярость. Своенравная и независимая, она не терпела ни малейшего вмешательства в свои дела.

... Двадцать девять лет брака все было хорошо - по крайней мере, ей так казалось. А кризис наступил три года назад.

Серафима выписалась из больницы, ещё слабая после операции, и в тот же день! - именно этого она не могла ему простить, как впрочем, и многого другого, - Гоша заявил, что у него есть другая женщина, и он подает на развод. И ушел. Оказалось, что пока жена лежала в больнице, он уже заблаговременно перевез все свои вещи. Все! Забрал даже свои старенькие гантели, с которыми по утрам делал гимнастику, чтобы хоть как-то держаться в форме, - последние годы муж стал сильно полнеть и очень переживал, что у него появился живот.

После его ухода Сима сидела и трясла головой, как боксер после нокдауна. Ущипнула себя - не снится ли ей это? Как можно поверить услышанному, когда муж навещал её в больнице, сидел рядом накануне операции, держа за руку и успокаивая, что все будет хорошо. Что будет хорошо? Что он имел в виду? То, что её удачно прооперируют? Или то, что у них все будет хорошо? А потом - спокойный тон: "Я ухожу. Прощай". Не "до свидания", а именно "прощай". Мол, между нами все кончено, видеть тебя больше не хочу. Впервые муж говорил с ней таким тоном и впервые проявил моральную жестокость. Неужели он не мог подождать, хотя бы пока она окрепнет?

Как можно было так поступить с женой, с которой прожил двадцать девять лет и имеешь двоих детей?! Допустим, разлюбил и предпочел своей немолодой, больной жене молоденькую, свеженькую и здоровую. Бывает, дело житейское. И чем выше социальный статус мужчины и чем толще его кошелек, тем чаще это бывает. Серафима не ожидала подобного от любимого мужа - а она все ещё его любила, - но все же, была готова признать, что мужчины нередко меняют надоевшую жену на новую. И хотя она и в мыслях не держала, что подобное может произойти с Гошей, но чисто теоретически подобный факт допускала.

Но почему он так себя вел? Тогда Сима ещё не знала, какие потрясения ожидают её в будущем, и недоумевала, почему муж, с которым они всегда откровенно разговаривали, не поговорил с нею, не объяснил свой поступок. Струсил? Хотел избежать неприятного разговора, её слез, упреков? Серафима решила, что так и есть. Он просто боялся посмотреть ей в глаза, потому и сбежал.

В то время у неё совсем не было сил, она еле передвигалась по квартире, но через несколько дней все же заставила себя встать с постели и поехала на работу. Двери их офиса были заперты, таблички "ЗАО Новатор" не было, на звонок никто не отвечал. Сима заглянула в окна первого этажа пусто, ни мебели, ни оргтехники. Ничего не понимая, она обошла здание, заглядывая во все окна - везде было пусто, лишь на полу валялись скомканные листы бумаги и мусор. Складывалось впечатление, что здание спешно покинули, не успев прибраться. Гошин мобильный телефон не отвечал, его заместитель сказал, что месяц назад шеф уволил его без объяснений, главный бухгалтер их фирмы сказал то же самое.

Сима вернулась домой потрясенная. Где искать мужа? Куда звонить? Она даже не спросила у Гоши его новый адрес, да и вряд ли он бы его назвал.

И все же Серафима не отказалась от намерения разыскать мужа и поговорить с ним. Разве можно так расставаться с женой? Да и зачем от неё скрываться?

Она стала планомерно обзванивать всех друзей. Все удивлялись и задавали встречные вопросы: "Что случилось?" "Куда девался Гоша?" Наконец Сима дозвонилась до приятеля мужа Бориса Бортника, и тот сказал, что акционерное общество "Новатор" обанкротилась, а по какой причине - ему неизвестно. Он лишь предполагает, что Георгий выдернул оборотные средства фирмы и взял большой кредит, чтобы сыграть на ГКО, а когда эта государственная пирамида рухнула, то погребла под собой и "Новатор". Мол, Гоша весь в долгах, на него наезжают кредиторы, и он вынужден скрываться.

Это объяснение, хоть и потрясло её - лишиться всего, чему они с мужем отдали тринадцать лет жизни! - но все же выглядело более-менее достоверным и в основных чертах кореллировало с Гошиным характером - он по жизни был склонен к авантюризму. Все же фанфаронство и рисовка, метко подмеченные покойным Симиным отцом, были присущи ему не только в молодости.

Все это время Серафима ни разу не поговорила с детьми. Тогда Регина с Сережей ещё жили с нею, в квартире на Ленинском проспекте, в которой она прожила всю свою жизнь, за исключением периода, когда они с мужем скитались по чужим углам. Последний разговор с Гошей состоялся днем, когда он привез её из больницы. Регина в то время была на работе, Сережа - на занятиях. Потом Серафима недвижимо лежала в спальне, на расспросы детей отвечала, что плохо себя чувствует, дочь приносила ей еду, но тарелка оставалась нетронутой. Все эти дни Регина с Сережей, вернувшись домой, ходили на цыпочках, чтобы не беспокоить больную мать.

"Знают ли они о том, что их отец от нас ушел?" - спросила себя Серафима. И не смогла ответить. Если знают, то почему молчат? А если нет, то почему не спросят, где он?

Вечером она решила поговорить с детьми, но не знала, как начать разговор. Сказать, что Гоша ушел к другой? Теперь ей в это уже не верилось. Как за спасительную соломинку, Сима ухватилась за подброшенную ей версию, что муж весь в долгах и скрывается от кредиторов.

"Он нарочно сказал мне, будто уходит к другой женщине, чтобы кредиторы не требовали у меня отдать долг, - придумала ему оправдание Серафима. Пусть это жестоко по отношению ко мне, но мир бизнеса вообще жесток. Кредиторы увидят, в каком я состоянии, и не станут тормошить еле живую женщину, от которой ушел муж. Я ведь и в самом деле не знаю, куда делся Гоша. Может быть, уехал заграницу, у него шенгенская виза. Или отсиживается в чьем-то загородном доме". У них тоже был загородный дом, но вряд ли муж столь непредусмотрителен, чтобы прятаться там.

Так ничего и не придумав, она дождалась прихода детей и вышла на кухню.

- Вы знаете, где ваш отец? - Сима решила не ходить вокруг да около.

Сережа отвел глаза, а Регина ответила:

- У своей сучки.

У неё подломились ноги, и сын едва успел её подхватить.

- Пойдем к тебе, мама, тебе нужно прилечь, - сказал он и, бережно поддерживая её, повел в спальню.

Она механически переставляла ноги, а в голове был туман. Значит, дети все знали? Все знали и молчали? Лишь она одна была слепа?

Когда сын уложил её на кровать и укрыл одеялом, а дочь присела рядом, взяв за руку, Серафима тихо спросила:

- Вы знали?

- Знали, - за обоих ответила Регина.

- Почему же вы мне не сказали?

- Ты болела, - лаконично пояснила дочь.

Сима не нашлась, что возразить. И в самом деле, может быть, дети поступили правильно, избавив мать от волнений, - она часто лежала в больнице, ей предстояла операция.

- И что теперь? - спросила она больше себя, чем своих детей.

- Он уже подал на развод, - сказала Регина, а сын по-прежнему молчал.

- Сережа, почему мне отвечает только Регина, а ты не сказал ни слова? - обратилась к нему Серафима.

- А что я могу сказать? Он мой отец, ты - моя мать, я вас обоих люблю. Но не могу же я заставить его жить с нами, если он сам этого не хочет.

Она едва не расплакалась, но все же сдержалась. Дети никогда не видели её слез, не увидят и сейчас.

Сережа присел на корточки перед кроватью и положил голову ей на грудь. Так он делал, когда был маленьким, и сейчас Сима опять почувствовала, что вот-вот разрыдается. Ощутив, что её грудь судорожно вздымается, сын тихо произнес:

- Не плачь, мам. Все обойдется.

- Да как же может все обойтись, когда ваш отец меня бросил? прерывающимся голосом вскричала Серафима.

- Он тебя не бросил, а ушел к другой.

- Есть разница? - иронически поинтересовалась у брата Регина.

Сима ощутила благодарность дочери за эту, пусть и символическую, моральную поддержку и за то, что та назвала любовницу отца "сучкой". Все ж недаром каждая женщина мечтает о дочери. Сын - это сын, он чаще всего солидарен с отцом. И Сережа, скорее всего, тоже проявляет чисто мужскую солидарность, - мол, дело житейское, поменял одну женщину на другую. А дочь - это почти подружка. Только она способна понять мать как женщина женщину.

Сережа пожал плечами и оставил вопрос сестры без ответа.

- Ты считаешь, что все в порядке вещей? - тихо спросила его Сима.

- Мам, но ведь ты не первая...

Регина одарила брата зверским взглядом, а Серафима зажмурилась: "Господи, ну и слепая же я... Оказывается, совсем не знала, не только своего мужа, но и своего сына..."

- Слушай, заткнись, а! - рявкнула Регина, заметив, что брат уже открыл рот, намереваясь продолжить свои "успокаивающие" речи. - Мам, не слушай ты его! Мужчины всегда горой стоят друг за друга, когда дело касается женщин. Поглядела бы я на своего братца, если бы его, больного, после операции, бросила жена, которую он считал близким человеком и даже настоящим другом.

Сима благодарно сжала руку дочери - как хорошо та её понимает... Именно это и потрясло её больше всего. Ну неужели нельзя было подождать хотя бы месяц-другой, пока она окрепнет!

- В одном братец прав, - продолжала Регина. - На это нужно наплевать и растереть. Все, мам, поезд ушел.

- Я не могу... - жалобно простонала Серафима.

- Ну хочешь, я пойду и расцарапаю морду этой сучке? - чисто по-женски решила проблему дочь.

- Ты её знаешь? - удивилась Сима.

- Знаю.

- И кто она?

- Бывший референт в "Новаторе".

- Тогда я тоже должна её знать.

- Знаешь. Катька Зинчук. Правда, эта прохиндейка с амбициями и именует себя Клеопатрой. Клеопатра! - фыркнула дочь. - Акулина она или Авдотья, а не Клеопатра. Мнит себя богиней секса и царицей спальни. А на самом деле элементарная подстилка. Из тех, кто сразу ложится, когда ей велят сесть.

Серафима и в самом деле знала Катерину Зинчук. Правда, видела её редко - это не её вотчина. "Красивая девушка, - вспомнила Сима. - Правда, взгляд неприятный, ищущий какой-то... Или хищный?.."

- А почему ты говоришь, что она бывший референт?

- Потому что теперь Катька стала папиной секретаршей и ревниво пасет, как бы другая его не увела.

- Так значит, у них началось давно?

- Точно не знаю. Полагаю, примерно полгода.

- А ты как познакомилась с Катериной?

- Мы с ней учились в институте.

- Откуда ты знаешь, что они любовники?

- Случайно увидела их в папином "Крайслере". Они проехали мимо меня, гляжу - папик за рулем, а рядом Катька. Догнала их и покатила за ними. Отец остановился, и я тут как тут. Подошла и говорю ей: "А ты что делаешь в машине моего отца?" А он сразу замельтешил, начал оправдываться, мол, всего лишь подвез её. А я: "С какой стати генеральный директор подвозит всяких шалав?" И тут Катька выпятила грудь: "Выбирай выражения! Я не шалава!" А я ей в ответ: "Раз тебе не нравится слово "шалава", пусть будет подстилка. Тебя драли все, кому хотелось, и хором, и по очереди, и вертолетом, и прочими способами". Смотрю, папик пошел красными пятнами. Тогда я не знала, что эта соска работает в вашей фирме, думала, он просто подцепил её где-то, и она ему время от времени отсасывает. Ты тогда болела, лежала в больнице, а отец ещё в полном соку, ну, я и решила, что мужская физиология требует своего. Даже не подозревала, что эта пиявка так крепко в него вцепится.

Почему-то от слов дочери Серафима успокоилась. Та говорила о любовнице отца в столь уничижительных выражениях, а Сима, будучи верной женой, относилась к доступным девицам с презрением порядочной женщины и теперь уже не считала Катю серьезной соперницей.

И в самом деле, последние годы между нею и мужем практически не было интимных отношений. О каком сексе может быть речь, когда чуть ли не каждый месяц попадаешь в больницу на выскабливание, а низ живота постоянно болит, да и вообще - ощущение полного дискомфорта! А Гоша мужчина, полный сил, это Регина правильно отметила. У него всегда были высокие сексуальные потребности. Вот он и реализовал свои потребности с доступной девушкой, раз жена не в состоянии исполнять супружеский долг.

Сознавать это тоже больно, но все же, по мнению Серафимы, секс - ещё не все. Между нею и Гошей сложились крепкие отношения, и какая-то развратная девица не может стать разлучницей. А то, что муж ушел и скрывается, - вполне укладывается в сценарий: их фирма обанкротилась, и ему приходится прятаться от кредиторов.

Поначалу Сима не задумывалась о материальной стороне проблемы. Пусть они теперь без средств, но это ещё не катастрофа. И у нее, и у Гоши есть профессия, без работы не останутся.

Она не сомневалась, что муж рано или поздно вернется, когда разберется со своими долгами. В конце концов, не миллионные же у Гоши долги! А минимум пять-шесть сотен тысяч долларов они по сусекам наскребут, да ещё займут под проценты.

Как всегда, верная соратница своего мужа Серафима Новицкая уже прикидывала, как помочь ему выпутаться из опасной ситуации.

Загородный дом можно продать, а он стоит почти полмиллиона долларов. У всех четверых есть машины, можно оставить всего одну, если придется потуже затянуть пояса, отдать кредитором все деньги, вырученные за дом и три автомобиля. На самый крайний случай можно продать квартиру и снимать жилье. Пусть они уже не молоды, но ведь бывают обстоятельства, когда нужно чем-то поступиться ради более значимых вещей. А сейчас самое важное - благополучие Гоши.

Даже став состоятельными людьми, они по-прежнему жили в квартире её родителей. Сима категорически не хотела никуда переезжать - это её родной дом, рядом Даниловское кладбище, где лежат папа с мамой, и она ходила к ним каждый месяц. Сима была благодарна мужу, что он проявил понимание и не обнаружил задатков типичного нувориша, переехав в огромную квартиру, "как все". Им и этой квартиры вполне хватало. В маминой комнате теперь жила Регина, в папиной - Сережа, а они с мужем, как и прежде, занимали её бывшую девичью комнату. Правда, в такую квартиру не пригласишь две сотни гостей, но Серафима никогда не была любительницей подобных сборищ. Всю свою юность она работала, работала и работала, и ей было не до развлечений. Даже став богатой женщиной, она не желала бесцельно тратить время. Когда строили загородный особняк, Гоша пожелал устроить там огромную гостиную в американском стиле. Сима не возражала. Пока у неё не было желания устраивать светские приемы, но ведь дом строится не на один год. Когда-нибудь они смогут позволить себе праздно проводить время и вести образ жизни, свойственный состоятельным людям. Регина с Сережей сделают карьеру, и тогда им тоже пригодится загородный особняк, выстроенный в соответствии с современными требованиями.

Поговорив с сыном и дочерью, Серафима немного повеселела - забрезжила надежда, что с мужем все наладится. А финансовые проблемы - не проблема. По молодости у них были денежные затруднения, а после смерти её родителей огромные, по их понятиям, долги. И ничего - заработали, выплатили. А спустя какое-то время сколотили немалое состояние. Так и сейчас - заработают, выплатят долги и, даст Бог, опять поднимутся в гору. А даже если и нет, то на жизнь им хватит и зарплаты.

Месяц Сима прожила в ожидании вестей от мужа. Она уже немного окрепла, правда, её ещё периодически мучили боли. Во время операции молодой ассистент так старательно тянул крючки, что низ её живота довольно заметно перекосило на левую сторону, а с правой стороны клеевой послеоперационный шов разошелся и никак не заживал. Серафиме пришлось снова лечь в больницу, хирурги иссекли часть тканей и наложили обычные шелковые швы. Внешний вид и анализы пациентки не понравились лечащему врачу, и тот предложил ей ещё месяц полежать в больнице, подлечиться. Симе назначали курс сердечных средств, гемостимуляторов, общеукрепляющих и витаминов, и из больницы она вышла уже в более-менее приличном состоянии.

И опять Гоша явился в день её выписки - то ли угадал, то ли его кто-то проинформировал. Увидев его на пороге, Серафима задохнулась от радости и расцвела улыбкой. Наконец-то! Не зря надеялась!

- Завтра суд, - с ходу заявил муж, не поздоровавшись и не собираясь раздеваться.

- Какой суд? - не поняла она.

- Я же сказал, что подаю на развод.

Сима открыла рот и забыла его закрыть. Так и стояла в прихожей, ловя ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

- Так ты не передумал? - наконец вымолвила она.

- А почему я должен передумать?

Гоша говорил непривычным, агрессивно-напористым тоном, а Сима смотрела на него в немом недоумении - это её муж? Это он с нею так разговаривает? Это он о разводе сообщает так, будто нужно всего лишь сходить в магазин и купить ему новые ботинки?

- Почему ты со мной так разговариваешь?

Сима все ещё надеялась, что, как всегда, её любимый муж улыбнется, рассмеется, скажет шутливую фразу, мол, как я тебе в образе жестокого и беспощадного, а? Но её надежды не сбылись.

- А как я должен с тобой разговаривать, если ты несешь ерунду? Я тебе сказал, что завтра состоится суд, а ты спрашиваешь, не передумал ли я. Мог ли я передумать, если специально приехал, чтобы поставить тебя в известность?

Все в Гоше было ей непривычно - и его интонации, и манера говорить, и этот жесткий взгляд, и твердо сжатый рот.

- Уходи, - сказала Серафима. - Придешь, когда поймешь, как ты жестоко и несправедливо поступил.

- Не забудь - завтра в одиннадцать часов, Лефортовский народный суд, судебный зал на третьем этаже, - проигнорировав её упрек, как ни в чем ни бывало, напомнил он, открыл дверь и, не прощаясь, ушел.

Весь разговор - если только можно назвать этот обмен фразами разговором, - занял всего несколько минут. Муж даже не пожелал войти в квартиру, не снял пальто. Пришел, сообщил ей о времени судебного заседания, не заботясь, что она при этом чувствует, не поинтересовавшись её здоровьем, - а сын всего час назад привез её из больницы.

Сима в растерянности опустилась на пуфик - ещё не раз в будущем ей предстояло без сил опускаться на этот темно-зеленый пуф, который много-много лет назад купила её мама, - и просидела так до прихода дочери.

- Мам, почему ты здесь сидишь? Тебе плохо? - встревожилась Регина.

- Отец приходил, - безжизненным тоном ответила она.

- Чего хотел? - пренебрежительным тоном спросила дочь.

- Сказал, что завтра в одиннадцать суд и наш развод.

- Ну и разводись, - посоветовала Регина. - Чего мучиться напрасными надеждами? Ты уже два месяца себя изводишь, сама на себя не похожа. Сколько можно себя мучить? Что - мы без отца не проживем, что ли? Ты богатая женщина, получишь половину всего, и пусть папик на старости лет тешится с этой шлюшкой. Катька уже украсила его рогами, и ещё не раз украсит. Помяни мое слово, мы с тобой ещё над ним посмеемся, когда он приползет, выжатый, как лимон.

- Думаешь, приползет? - с надеждой спросила Серафима.

- Мам, возьми себя в руки! - одернула её дочь. - Нельзя же так унижаться! Ты всегда была сильной, уверенной в себе женщиной, я тобой гордилась. А сейчас ты какая? Да никакая! Ну что особенного-то! Муж с тобой разводится - да миллионы людей разводятся. По статистике распадаются две трети браков. И ты думаешь, все женщины убиваются, как ты? Да ничуть!

- Но мы прожили с твоим отцом двадцать девять лет...

- А если бы прожили три года, тебе было бы легче?

- Не знаю... - растерянно пробормотала Сима.

- Представь - ты бы осталась с двумя маленькими детьми на руках, без приличного заработка, без жилья или без перспективы разменять маленькую квартиру, - разве тебе не было бы тяжелее, чем сейчас?

- Мне трудно это представить, - покачала головой Серафима. - Когда вы с Сережей были маленькими, у нас с вашим отцом были замечательные отношения.

- Значит, тебе есть что вспомнить. А другим женщинам и вспомнить-то нечего, кроме колотушек и пьянок мужа.

- Слабое утешение...

- Я тебя не утешаю, а хочу, чтобы моя любимая мама снова стала такой же, какой я её уважала и гордилась ею. У тебя была нелегкая жизнь - ты сама мне рассказывала. Но ты научилась преодолевать трудности и рассчитывать только на себя. Вот и сейчас считай, что это трудный этап в твоей жизни, но его нужно преодолеть и опять жить. Жить, понимаешь? А не раскисать из-за того, что вы разводитесь.

- Ты жестока, Регина...

- Мам, разве я жестока? Неужели было бы лучше, если бы я сейчас лгала тебе, что папа вернется, и у вас опять все будет хорошо?

- А ты думаешь, он вернется? - ухватилась Сима за наиболее важную для неё часть фразы.

- Вряд ли, мам. Не стоит обманываться напрасными надеждами. Не стоит... - покачала головой дочь.

- Значит, все кончено?

- Неужели ты приняла бы его, если бы папа вернулся?

- Приняла бы... - Серафима сказала это еле слышным голосом, опустив голову, чтобы не встречаться с дочерью взглядом. Ей и самой было стыдно, но она сказала чистую правду.

- Ну и зря. Я бы не простила.

- Ты ещё слишком молода, доченька... - прошептала Сима.

- А какая разница, сколько лет тебе и мне?

- Есть разница. У тебя ещё вся жизнь впереди. Даже если расстанешься с одним мужчиной, то можешь снова выйти замуж.

- И ты можешь, - уверенно заявила Регина. - Конечно, я не стану называть отчима "папой" и даже не буду считать его отчимом. Это будет просто твой новый муж, вот и все. Посмотри на себя - ты красивая, ухоженная женщина с чувством собственного достоинства, твердо стоящая на земле, к тому же, состоятельная. Чем не пара приличному мужчине? Да ты и за молодого выйдешь и утрешь папику нос - не ему одному развлекаться с молодыми.

- Зачем мне молодой... Я ведь уже не молода. Да к тому, же больна.

- А вот для того, чтобы выйти замуж за молодого мужчину, нужно встряхнуться и заняться собственным здоровьем. Давай после вашего развода я возьму отпуск и махнем с тобой куда-нибудь отдохнуть. Мы с тобой запросто сойдем за сестер.

- Мне нельзя... Врачи запретили ездить в жаркие страны.

- Ладно, тогда поедем в страну с умеренным климатом. Хочешь в Австрию или Голландию? Или в Париж? Мы были в Париже семь лет назад, и я бы с удовольствием ещё раз побывала в городе, который Хемингуэй называл "Праздник, который всегда с тобой".

- Что-то нет настроения, доченька.

- Сейчас нет, а когда окажешься в Париже, у тебя сразу будет соответствующее этому городу настроение. Париж - это ж просто праздник души!

- Я подумаю, - уклончиво ответила Серафима.

Всю ночь Сима мучилась без сна, решая, идти ли завтра в суд или нет. С одной стороны, бессмысленно тянуть, раз Гоша уже все решил. Если она пойдет ему навстречу, он не может этого не оценить. Но с другой стороны - штамп в паспорте, хоть и эфемерная, но все же связь с мужем.

Так и не решив, утром Серафима встала с больной головой. Увидев её серое после бесонной ночи лицо, Регина лишь покачала головой:

- Не спала всю ночь и переживала?

Сима кивнула:

- Я так ничего и не решила.

- Давай я пойду вместе с тобой, чтобы быть тебе моральной поддержкой, - предложила дочь.

Серафима не сказала ни да, ни нет, но Регина уже набирала номер домашнего телефона начальника. За пару минут она договорилась об отгуле и обратилась к матери:

- Мам, давай-ка приводи себя в порядок. Я накручу тебе волосы, сделаю прическу, макияж. Покажись папику во всей красе.

Она достала термобигуди, залила их кипятком из чайника и поставила на огонь. Сережа, все это время молча сидевший за столом, закончил завтракать и поблагодарив, вышел.

- Доченька, почему Сережа так себя ведет? - спросила Сима, глядя в проем кухонной двери, где только что скрылась высокая фигура сына - копия отец, даже телосложение похоже.

- Кто его знает? - пожала плечами дочь. - Мужская солидарность, наверное. Или надеется, что после окончания института папик возьмет его в свою фирму, вот и проявляет лояльность.

- Неужели в Сереже есть корысть?.. - Эта новость её ошеломила.

- Я всего лишь предположила. Мы с ним этот вопрос не обсуждали, но если ты хочешь, я его спрошу, почему он ни рыба, ни мясо.

- Спроси, - посоветовала Серафима. - Или же мне самой его спросить...

- Мам, да не застревай ты на таких мелочах!

- Это не молочь, доченька. Сережа мой сын.

- Так ведь он и папе сын!

Эта простая мысль не приходила Симе в голову. Действительно, родители разводятся и каждый старается привлечь детей на свою сторону. А дети любят обоих родителей. Они бы рады, чтобы их семья осталась в прежнем составе, да ведь их никто не спрашивает. Родители решают этот вопрос сами. В данном случае, Гоша все решил. Но почему они, трое близких ему людей, должны с этим мириться!

- Нет, Региночка, - сказала Серафима, отводя руку дочери, когда та взяла очередную прядь её волос, намереваясь накрутить на бигуди. - Мы не поедем в суд. Я не дам развода твоему отцу.

- Это ничего не изменит, мам. Три раза назначат судебное заседание, а потом вас разведут. Только нервы себе потреплешь, но ничего этим не добьешься.

- Ты думаешь, твой отец будет так упорен? Три раза настоит на судебном заседании?

- Разве ты его не знаешь? Если уж папик что-то решил, то обязательно этого добьется.

- Но почему он хочет развестись со мной? Сейчас я готова примириться даже с его любовницей. В конце концов твой отец с ней натешится, и она ему надоест.

- Да я, честно говоря, и сама этому удивилась. Мог бы и дальше пользоваться услугами этой соски. Зачем ему развод?

- Дочуля, давай не пойдем в суд. - Сима невольно заговорила просительным тоном.

- Ладно, - неожиданно легко согласилась дочь.

Они никуда не пошли и больше на эту неприятную тему не говорили. Отключили телефон и сидели на кухне, болтая ни о чем. В половине пятого услышали, как открылась входная дверь, и переглянулись.

- Папик явился, - со смешком произнесла Регина.

Она оказалась права. Через минуту на кухне появился Гоша, кипящий, как паровой котел.

- Ты почему не пришла в суд? - еле сдерживаясь, спросил он, даже не потрудившись поздороваться ни с женой, ни с дочерью.

- Потому что мама плохо себя чувствует, - ответила за неё Регина.

- Однако это не помешало ей сделать прическу, - тем же напряженным тоном произнес отец.

- Не помешало, - согласилась дочь. - Потому что в данный момент сидит в тепле, в своей родной квартире. А на улице ветер и слякоть, самая подходящая погода, чтобы простудиться. Напомню, что мама лишь вчера выписалась из больницы. - Она сделала выразительную паузу, надеясь, что отца проймет. Не проняло. - Мамин врач сказал, что ей нужно поберечься и от простуды, и от эмоциональных волнений, и категорически запретил идти в суд.

На это у него не нашлось ответа. Но Георгий Новицкий не привык к противодействию и всегда делал только то, чего ему хотелось.

- Следующее заседание через две недели, в то же время, - не терпящим возражений тоном бросил он, не пожелав тратить свое драгоценное время на расспросы о самочувствии больной жены, и, не прощаясь, вышел.

- Папик, ты произвел сильное впечатление своей бессердечностью. Но неужели ты не в силах хотя бы произнести "до свидания"? - сказала ему вслед дочь, выйдя в коридор. В ответ хлопнула входная дверь. Сердитая Регина вернулась в кухню. - Надо забрать у него ключи. Какого черта он приходит, будто имеет на это право! Нет уж - разводиться, так разводиться!

Хотя ситуация вовсе не располагала к веселью, Серафима рассмеялась. Теперь новый облик мужа казался ей наигранным и искусственным. Что за необходимость говорить приказным тоном?! Видно, Гоша в глубине души отчаянно трусит, вот и надел маску бессердечного эгоиста, как неуверенный в себе подросток, пытающийся продемонстрировать взрослым, какой он уже взрослый, независимый и уверенный в собственной правоте.

- Ты молодец, мам, - одобрила её реакцию дочь. - Если будешь такой же веселой во время развода, для папика это будет большой неожиданностью. Твоя пассивно-выжидательная позиция ему на руку, а боевое настроение его озадачит.

На следующее судебное заседание Регина опять вызвалась её сопровождать, и они пришли вместе. Поднялись по обшарпанной лестнице на третий этаж и в небольшом "предбаннике", возле двери с табличкой "Зал №5", увидели Гошу в обществе его пассии, которая с видом собственницы держала его под руку.

Екатерина Зинчук произвела на Симу ещё более неприятное впечатление, чем раньше. Наглый взгляд, капризно надутые губки, высокомерное выражение лица, тонна косметики. Весь её облик демонстрировал окружающим непоколебимую уверенность в собственной неотразимости, но при этом чувствовалась фальшь, будто все её повадки скопированы с кого-то, а сама Екатерина не верит, что её ужимки произведут нужное впечатление, и очень боится, что с неё сдернут маску, и обнажится её убогое нутро. "Курица в павлиньих перьях, - мысленно охарактеризовала её Серафима. - Плохо воспитанная провинциальная девица, с детства привыкшая к побоям и унижениям, а теперь одетая в дорогую одежду и пытающаяся вести себя как дама высшего света".

- А ты, шлюха, что здесь делаешь? - не обращая внимания на отца, напустилась на неё Регина.

Та ещё крепче вцепилась в локоть своего любовника, обиженно скривила губки и типичным тоном молодой содержанки немолодого мужчины, явно позаимствованным у играющей аналогичную роль киногероини, капризно произнесла:

- Го-ошик...

- Го-ошик, - передразнила её Регина. - Как ты смеешь называть моего отца, будто он комнатная собачка?! А ты, пап, почему позволяешь этой сучке компрометировать себя? Ты же в общественном месте! В суде, между прочим. Посмотри на себя, неужели тебе не стыдно? Тебе шестой десяток и не надейся, что ты выглядишь хоть на день моложе. Виски седые, веки набрякли, лицо помятое... Небось, эта псевдо-Клеопатра из Мухосранска всю ночь тебя терзала, изображая африканские страсти? Да Катька же притворяется, неужели ты этого не понимаешь? - Увидев, что любовница отца изобразила возмущенную гримасу и порывается бурно протестовать, она презрительно обронила: - Не пытайся оправдаться, лживая тварь. Весь наш курс с тобой переспал, а потом ребята ржали и над твоими застиранными трусами производства мухосранской швейной фабрики, и над тем, что ты никогда не подмываешься, и от тебя несет, как от вокзальной проститутки, и над твоими потугами подражать порнозвездам. Ты смогла одурачить моего неискушенного отца, а тех, кто в этом деле понимает, тебе обмануть не удалось. Как была Катькой-всемдавалкой, так ею и осталась, шлюшка подзаборная. Наверняка ты, помимо моего отца, даешь раком всем подряд или отсасываешь по-быстрому, а, потаскушка?

- Регина! - возвысил голос отец.

- Я тебя слушаю, папа, - тоном пай-девочки произнесла та.

- Перестань оскорблять Катерину, - строго выговорил он.

- Разве я её оскорбила? - невинно отозвалась дочь. - Всего лишь осветила некоторые моменты её беспутной биографии. Причем, ничуть не преувеличила, все истинная правда, могу привести сотню свидетелей, которые драли её в нашем институтском туалете в перерывах между лекциями. Пап, а Катька-всемдавалка ещё не наградила тебя сифоном? Имей в виду, в студенческие годы эта подстилка многих осчастливила почти полным комплектом венерических заболеваний. Мой тебе совет, папик, - сходи-ка ты к венерологу.

Отец пошел красными пятнами, а Регина, взяв мать под руку, сказала:

- Пошли, мам. Порядочным женщинам нечего делать в обществе шлюхи. Хоть и нацепила дорогую шубу, но и сейчас от неё за весту несет. Видно, так и не научилась подмываться, подстилка дешевая. А ты, папик, учти, - если в следующий раз опять надумаешь прийти с этой потаскушкой, то я принесу справку от маминого врача, что она не может прийти в суд по состоянию здоровья. И не видать тебе развода как горы Порывай, потому что такой горы нет на свете.

Продемонстрировав отцовской любовнице международный жест - имела я тебя! - она повлекла мать за собой и лишь на улице дала волю своему возмущению:

- Вот ведь сволота, а? А папик-то хорош! Старый козел, вообразивший себя молодым и резвым козликом. Совсем сбрендил на склоне лет. Да ведь невооруженным глазом видно, что за штучка эта его соска! Мам, ты была права, что не пришла сюда в прошлый раз. Мы ещё потреплем им нервы! Глядите-ка - эта потаскуха решила окрутить моего сексуально озабоченного папика! Это ж надо! - шлюшка Катька вознамерилась стать госпожой Новицкой и, стало быть, моей мачехой! Костьми лягу, но не допущу этого!

Толик свернул с Комсомольского проспекта на Фрунзенскую набережную, где располагался офис компании "Алкор", одной из фирм, принадлежащих Вячеславу Миронову. Занятая своими мыслями, Алла скользнула безразличным взглядом по огромным буквам на фасаде пятиэтажного здания. Ей и в голову не пришло - ни раньше, ни сейчас, - почему Слава назвал свою фирму "Алкор", хотя догадаться было не трудно - из начальных слогов её имени и фамилии Алла Королева.

Они до сих пор считались любовниками, но постельное буйство уже в прошлом. По крайней мере, для нее. Слава Миронов все ещё любит её, и любит, пожалуй, ещё больше, чем в первые годы их связи, - если только о чувствах можно говорить в сравнительной степени. Но с тех пор, как в её жизни появились Виктор и Николай, Слава был отлучен от тела. Теперь он лишь друг, наперсник, близкий человек, но уже не любовник. После ранения в её жизни появился Олег Павлович Меркулов, хирург, спасший ей жизнь. Виктор два месяца назад убит, а Николай скоро получит отставку. На данный момент Олег - единственный мужчина, с которым она делит постель. К тому же, любимый мужчина.

Поднимаясь в лифте на пятый этаж, где располагался кабинет президента компании, Алла решала непростой вопрос - как держаться с бывшим любовником. Не в её характере произносить банальности: "Давай останемся друзьями" или "Я люблю другого, прости, если сможешь". Вопрос об их отношениях вообще не затрагивался. Она была тяжело ранена, чуть не погибла, Слава навещал её в больнице, они говорили о её здоровье или на общие темы. А о чем ещё говорить в больничной палате с женщиной, которая не так давно перенесла клиническую смерть?!..

"Быть может, Славка думает, что Олег - один из многих в череде моих любовников? Полагает, что со временем я остыну, и до сих пор тешит себя надеждой?.."

Со дня её выписки они ещё не виделись. Как и все Аллины друзья, Слава в тот день приехал в больницу, а потом все собрались у неё на квартире, где "самаритянки" заблаговременно накрыли стол. Рядом с Аллой был Олег, и друзья весь вечер пили за её здоровье и за человека, благодаря которому она снова с ними. Никто из них ни на минуту не верил, что верная боевая подруга может погибнуть, даже когда им сообщили, что состояние критическое. Неужели такая женщина может погибнуть от пули какого-то подонка!

Теперь все позади. И сейчас Алла настраивалась на непростой разговор, решая, как себя вести. Оставить все, как есть? Промолчать, будто ничего не изменилось, мол, Олег - сам по себе, а Слава - сам по себе? Или все же расставить точки над "i" и лишить его надежды?

Слава Миронов не слепой и отнюдь не дурак. Как раз наоборот, очень умный человек с безошибочной интуицией. Он и раньше закрывал глаза на многочисленные интрижки своей любовницы, делая вид, что не в курсе. Ему так было проще - ведь все равно не мог бы заставить её хранить верность. Да и не давала она ему обета верности. "Я не твоя женщина. Я сама по себе и никому не принадлежу, - заявила ему своенравная Алла. - Трахаюсь с тобой, потому что мне нравится с тобой трахаться, а как разонравится, - пошлю подальше и унесешься ты, высоко подбрасывая зад".

Так ничего не придумав, Алла мысленно произнесла привычную фразу: "Как пойдет", - и вошла в приемную.

- Привет, Макс, - поздоровалась она с сидящим за компьютером молодым человеком, секретарем и доверенным лицом президента компании.

За всю свою жизнь Слава Миронов встретил лишь двух женщин, которые пробудили в нем чувства: Аллу он любил со всем накалом поздней страсти, а к её подруге Ларисе относился как старший брат к младшей сестре. Других женщин он не терпел и даже не пожелал посадить в своей приемной существо женского пола.

Максим Политов - из команды Мирона. Этот способный экономист уже через три года после окончания Плехановского института занял должность начальника отдела ценных бумаг крупного банка, а через год его подставили, и он оказался под следствием. По просьбе Аллы Слава его выручил. С тех пор Максим безгранично предан и командиру, и его боевой подруге.

Макс - энергичный, толковый парень, мог бы занять более престижную должность, но не рвался на высокий пост. Он был не секретарем, а правой рукой Вячеслава Миронова и обладал гораздо большей властью, чем все заместители босса. Слава, хороший психолог, знал, что ему можно доверять. Максим был в курсе дел во всех филиалах и остальных фирмах, принадлежащих Мирону. Исполнял и деликатные поручения, если у шефа возникала такая надобность.

Подругу командира все его ребята безгранично уважали, а многие были платонически влюблены в нее. В том числе, и Максим. Понятное дело, он не смел демонстрировать ей свои чувства и ни на что не надеялся, но Алла, большой знаток психологии сильного пола, понимала все и без лирических признаний. Как истинная женщина, она была отнюдь не прочь пофлиртовать, но здесь не тот случай - унижать Славу Миронова флиртом с его молодым помощником она не собиралась. Во взаимоотношениях мужчины и женщины существует определенная этика, и каждый порядочный человек её неукоснительно соблюдает. Ни один порядочный мужчина не станет ухаживать за женой или подругой своего друга, и уж тем более, не сделает её своей любовницей. И ни одна порядочная женщина не станет любовницей мужа, бойфренда подруги и не будет флиртовать с подчиненным близкого мужчины.

- Здравствуйте, Алла Дмитриевна, - заулыбался Максим, вскочив со своего места и устремившись ей навстречу. - С выздоровлением вас!

- Спасибо, Макс, - сдержанно ответила она, сохраняя незримую дистанцию.

- Позвольте вам помочь. - Он аккуратно снял с неё шубу и повесил в шкаф. Постучавшись и дождавшись ответа шефа, Максим вошел в кабинет и сказал: - Вячеслав Валерьевич, Алла Дмитриевна приехала.

Боевая подруга могла войти к Славе даже без стука, но раз положено соблюсти определенный церемониал, - пусть так и будет. Пара минут ничего не решает.

Когда Максим прикрыл за ней дверь, она с порога оглядела кабинет. Здесь ей приходилось бывать всего один раз - обычно они встречались в загородной резиденции Мирона. Видеть его в деловой обстановке было непривычно, и будь это двумя месяцами раньше, любительница розыгрышей и приколов непременно отпустила бы одну из своих хохмочек. Но сейчас сдержалась.

Алла интуитивно чувствовала, что их отношения перешли на другой уровень. Пока ещё непонятно - на какой именно, - но все же что-то неуловимо изменилось. Точнее, изменилась она сама. Еще не могла точно сформулировать, что же в ней изменилось, но ощущала, что в чем-то стала другой.

"Надо бы зайти к Лидии Петровне, пусть разберется, что со мной творится", - подумала Алла, решив непременно на днях заглянуть к любимому психиатру.

Быстро встав из-за стола, Слава подошел к ней, осторожно, чтобы не задеть левую руку, обнял её и поцеловал. За столько лет, что они вместе, он целовал её по-разному. Были и затяжные поцелуи страстных любовников, и чмоканье в щечку, и целование ручек. Сейчас он приложился к её щеке, и в этом поцелуе не было сексуальной окраски.

Верная боевая подруга, обладающая столь же безошибочной интуицией, незаметно перевела дух - Славик, умница, уже все обозначил этим мимолетным, почти символическим поцелуем. Теперь она уже знала, в каком ключе пойдет разговор.

С этим человеком ей всегда было легко. Однажды, когда они ещё были любовниками, Алла сказала себе, что это единственный мужчина, который её понимает. Это и в самом деле было так. По крайней мере, до встречи с Олегом. Олег - второй мужчина в её жизни, который разглядел её истинную натуру за маской бесшабашной бой-бабы.

Их роман начался в экстремальных условиях - в реанимационной палате, на вторые сутки после тяжелой, четырехчасовой операции, накануне Нового года. Все у них было необычно. Алла хотела всего лишь наградить благодарным поцелуем хирурга, спасшего ей жизнь, но поцеловав, так завелась, что ей стало наплевать и на раненную руку в гипсовой повязке, и на слабость, и на головокружение, и на свою беспомощность.

Слава предупреждал Олега, что эта женщина опасна не только когда в её руках оружие, - она и в другие игры играет блестяще. Предупредил - и ещё сильнее заинтриговал. А какой мужчина не заинтересовался бы потрясающе красивой женщиной, в одиночку выстоявшей против пятерых вооруженных головорезов, не дав уйти ни одному из них! Слава Миронов нарисовал столь привлекательный портрет Аллы, что даже если бы Олег не видел её собственными глазами, то заочно был бы заинтригован. Мало того, интуитивно почувствовав, что хирург прекрасно понял, кто он таков, Слава покривил душой, сказав, что они с Аллой никогда не были любовниками. Мол, он любит её вот уже четыре года, а она его - нет. Разумеется, Олег задумался - что связывает столь красивую женщину с этим немолодым, невысоким и по-мужски непривлекательным человеком? Почему в её руках оказалось оружие? Почему она в порядке самообороны не перестреляла бандитов, догнавших её, чтобы убить? Почему ни одного из них не ранила, а лишь попугала, даже когда ранили ее? Почему Алла берется помогать совершенно незнакомым людям, будучи успешной деловой дамой, и ей наверняка есть чем заняться?

Загадочные женщины всегда привлекательны для сильного пола. Олег сразу понял, что Алла не так проста, какой кажется на первый взгляд, и что ему ещё многое предстоит узнать о ней - если она сама этого захочет. А стоит мужчине заинтересоваться женщиной и захотеть узнать её поближе, - и он попался.

Дело было не только в интриге, которую сознательно или невольно завязал Слава Миронов. Когда верный оруженосец Толик, презрев больничные порядки, внес раненную Аллу в предоперационную, Олег отметил её яркую внешность. И опять же, дело было не только в её внешности. Опытный хирург и любимец женщин интуитивно почувствовал в ней сильную, неординарную натуру. Потом Олег признался ей, что это была любовь с первого взгляда, хотя раньше он полагал, что уже не способен полюбить.

Вот так все и сложилось одно к одному. Олег уже тогда предчувствовал, что с этой женщиной отношения выйдут за рамки типичного общения врача и пациентки, но не предполагал, что все начнется уже на вторые сутки в палате реанимации. Даже в беспомощном состоянии, в уродливой больничной сорочке, Алла излучала незримую ауру обаяния и истинной сексуальности.

И Олег не устоял.

Одни в реанимационной палате весь новогодний вечер и новогоднюю ночь... Взаимные признания в любви... Тост за то, что, согласно примете, они будут вместе не только предстоящий год, но и последующие годы. Откровения под новогодней елкой... Обоюдное удивление мужчины и женщины, имевших в прошлом множество любовных интрижек, до их встречи оценивавших взаимоотношения полов с немалой долей цинизма и прежде уверенных, что в их возрасте и с их немалым опытом, любви уже быть не может. Оказывается, может.

А потом Олег неделю дневал и ночевал в отделении. Разумеется, все коллеги и медперсонал были в курсе, что у Олега Павловича Меркулова бурный роман с пациенткой. У его коллег тоже случались больничные романчики, бывали и романы с продолжением, но такого ни у кого не бывало. Да и в жизни самого Олега подобного никогда не случалось.

Обычно скрытная в отношении своей личной жизни, Алла многое рассказала Олегу. Ни с одним мужчиной она не была столь откровенной. Да ведь и сама обстановка к тому располагала.

Люди, пережившие клиническую смерть, уже по-иному смотрят на прошлое и будущее.

Именно это и произошло с Аллой - переоценка жизненных приоритетов. Многие её принципы остались в прошлой жизни.

Раньше она потребительски относилась к мужчинам, потому что презирала их - за редким исключением, - и бессознательно мстила за драматическую ситуацию, случившуюся восемнадцать лет назад. Теперь поняла, что мужчина может быть не только любовником, но и другом, и кое-кому из мужского племени можно доверять и раскрыть перед ним душу, не боясь быть неверно понятой.

Аллин принцип по жизни: Женщины могут все. И хотя она не была феминисткой, но неосознанно мерялась силами с сильным полом, пытаясь доказать и собственным примером, и примером своих подруг, что женщины с любым делом справятся не хуже мужчин. Мало того, Алла самоуверенно заявляла: "Мужчины и женщины не могут быть равны, потому что женщины лучше!"

Теперь верная боевая подруга была готова признать, что и среди мужского племени немало достойных кандидатур, а выяснять, кто лучше мужчины или женщины, - бессмысленно.

Многое в своей жизни она переосмыслила, но пока не собиралась полностью перечеркивать свое прошлое и кардинально менять свою жизнь. В её прошлом есть немало того, что Алла намеревалась сохранить и в будущем. В частности, ей хотелось сохранить Славу Миронова.

Все эти годы она относилась к нему преимущественно потребительски, как и к остальным своим любовникам. "Ну и что - что бандит! - говорила Алла любимой подруге Ларисе. - Из бандита тоже можно извлечь пользу и урвать нужный клок шерсти, равно как из любого другого мужика", - и использовала Мирона на всю катушку.

Верная боевая подруга и раньше ценила Славу как личность - он великодушен, щедр, честен - по крайней мере, с ней, - и по-своему порядочен, в отличие от других бандитских главарей, у него свой кодекс чести. С отеческой снисходительностью любовник прощал все её экспансивные выходки, но тогда она объясняла это лишь его сексуальной привязанностью. Другие любовники тоже терпели её необузданный нрав, и Алла расценивала это как само собой разумеющееся - если мужчине довелось хотя бы раз оказаться с ней в постели, она потом веревки из него вила. Сексуальный интерес для сильного пола нередко гораздо значимее чувств. Ей это было известно, и она беззастенчиво пользовалась своей властью над мужчинами.

И лишь недавно Слава приоткрылся ей с неожиданной стороны. Точнее, он был таким всегда, но раньше Алла серьезно не задумывалась о подоплеке его отношения и о привлекательных качествах его личности. Пока Мирон был ей нужен, боевая подруга использовала своего любовника и защитника, а когда надобность в нем отпала, - вознамерилась бросить его. Причем, она уже не раз решала окончательно расстаться с ним, но опять что-то случалось, опять Слава приходил на помощь, и Алла в очередной раз, слегка дурачась, произносила фразу из известного детского стишка: "Ни за что тебя не брошу, потому что ты хороший". И так до следующего раза, когда ей вновь приходила мысль, что ей, уважаемой бизнес-леди, ни к чему якшаться с бандитским главарем, пусть и бывшим.

И вот опять, уже в который раз, она сказала себе, что вряд ли расстанется с ним. И не потому, что он всегда её выручает. Слава ей нужен, вот и все. Почему? А почему один человек нужен другому, если отринуть потребительский мотив? Потому что с ним эмоционально комфортно, потому что они говорят на одном языке и понимают друг друга с полуслова, а порой и с одного взгляда, потому что на него всегда можно положиться, потому что он верен, предан и порядочен. Много ли в нашей жизни людей, о которых можно с уверенностью сказать: "Я ему доверяю и хочу, чтобы он был в моей жизни"? И стоит ли расставаться с ним по ерундовому поводу или в угоду общественному мнению, раз уж повезло встретить такого человека?

А прошлые грехи - это прошлое. "У каждого свои недостатки, говаривала верная боевая подруга. - Виталий Рылеев - бывший мент, Виктор бывший гэбист, Казанова - бывший бабник, а Славка Миронов - бывший бандит. Да я и сама не ромовая баба в глазури".

Да, Слава Миронов бывший руководитель, как сейчас принято говорить, организованной преступной группировки, - ну и что с того! Он никогда не был ординарным бандитом, не грабил, не убивал, не приказывал своим бойцам похищать детей или жен состоятельных людей с целью выкупа, его ребята не использовали утюг-паяльник и прочие садистские методы в качестве аргумента воздействия на несговорчивых бизнесменов. Нет, Мирон никогда не занимался подобными делами. "Крышу" многим фирмам делал, что правда, то правда. Но для своих опекаемых он и в самом деле был надежной защитой и улаживал все проблемы с другими "крышами" и всевозможными "непонятками". Если бы не Мирон, эту нишу быстро заполнил бы его тогдашний конкурент по кличке Савва - уголовник-рецидивист, психопат и наркоман, да и вообще - отпетый отморозок, набравший шайку таких же оголтелых подонков, садистов и убийц.

Восемь месяцев назад Мирон разделался с группировкой Саввы. И пусть он тем самым преступил закон - уголовный авторитет и его отморозки уже гниют в земле, - но, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то можно признать, что Слава Миронов очистил Москву от сотни подонков. Пусть преступным путем, но что поделать, если РУБОП и прочие правоохранительные структуры ничего не могли поделать с группировкой Саввы! С определенными оговорками можно признать, что Мирон выполнил их работу - без следствия, прокурора, судьи, адвоката и процессуальной волокиты привел приговор в исполнение. А как ещё поступать с теми, кто потерял человеческий облик и преступает и закон, и все нормы общечеловеческой морали! Что ж делать, если правоохранительные органы теперь сами занимаются неблаговидными делами, пополняя собственный карман, да с таким энтузиазмом, что им некогда стоять на страже закона и защищать интересы законопослушных граждан!

До сих пор в столице и вокруг неё подонков ещё немало. Но теперь Слава Миронов уже не воюет. Бывших бойцов он пристроил на работу в принадлежащие ему фирмы и в другие структуры. Все они прошли хорошую выучку, все при деле и неплохо зарабатывают. И хотя сейчас у них уже другие начальники, но если Мирону понадобится, вся его команда немедленно соберется.

По характеру они совершенно разные. Но разве мужчина и женщина должны обладать сходным характером?! Если у них много похожих черт, то со временем это просто-напросто прискучит. А ей со Славой никогда не было скучно. Да и она не давала ему скучать. Много чего между ними было - и ослепление страстью, и постельное буйство, и её бурные вспышки, когда экспрессивная любовница гневно обрушивалась на него, а потом он первым искал примирения. Немало натерпелся Слава от Аллиного вспыльчивого нрава, но ни разу не упрекнул её, ни разу не рассердился на нее. Да разве мог он на неё сердиться! Как раз наоборот - благодарил судьбу за то, что в его жизни есть такая женщина.

Только сейчас, будучи уже на шестом десятке, Слава Миронов понял, что раньше, по сути, не жил. Когда-то он был рядовым инженером, потом занялся бизнесом, позже научился показывать клыки, если задевали его интересы. Сколотил команду, делал деньги, богател и стал состоятельным человеком. И ради чего все это? Деньги ради денег его не прельщали. Мирон любил власть. Не разлюбил и до настоящего момента и обладал очень большой властью. Но все свои миллионы, всю власть, которой обладает, Слава был готов сложить к Аллиным ногам, лишь бы она согласилась быть с ним.

Теперь он понял, что и деньги, и власть - слишком эфемерные понятия. За деньги, и даже за очень большие деньги, не купить любовь этой женщины. Единственной женщины, которая ему нужна. И вся его немалая власть - ничто, потому что над ним властвует Алла Дмитриевна Королева, в честь которой Слава Миронов, на шестом десятке лет ставший сентиментальным, назвал и свою самую крупную фирму, и все свои заграничные виллы, и был готов назвать её именем даже новую звезду.

Но ей всего этого не нужно. Алла - независимая женщина, привыкшая жить так, как хочет, и делать только то, что хочет.

- Слав, я по тебе соскучилась, - нежно сказала она, улыбаясь и глядя ему в глаза, и у него встал ком в горле.

Два месяца назад, когда её ранили, и любимая женщина была на грани жизни и смерти, Слава сказал Олегу Павловичу Меркулову, что от того, выживет ли Алла, зависит и его жизнь тоже. И ничуть не покривил душой. Отнюдь не любитель высокопарных фраз, Слава Миронов не собирался давить врачу на нервы. Никому и никогда не рассказывал он о ней, а Олегу рассказал. Слава прекрасно видел, что Алла произвела сильное впечатление на хирурга, - она и в самом деле женщина редкой красоты. Он сознавал, что врач не сможет остаться к ней равнодушным, и был уверен - потом у Аллы с хирургом будет роман. Но тогда для него это было не важно. Его единственная цель на тот момент - убедить врача сделать для неё все возможное и даже невозможное.

Слава не хотел думать о том, что Алла может погибнуть. Что было бы с ним, если бы это случилось? Конечно, он не наложил бы на себя руки. Самоубийство - удел слабых людей. Но можно умереть не телесно, а душевно. Без этой женщины Слава бы заживо умер, оставшись в бренной оболочке.

Алла выжила. А он?..

Застыв неподвижно в ожидании окончания операция, а потом ещё почти сутки, пока любимая женщина балансировала между жизнью и смертью, Слава умирал вместе с нею. Когда мимо него из операционной провезли каталку с неподвижной Аллой, и он увидел её застывшее белой маской лицо, внутри будто лопнула какая-то струна. Если бы можно было отдать всю свою кровь ради спасения любимой женщины, - Слава сделал бы это, ни секунды не колеблясь. Но хирург сказал, что даже цистерна крови не поможет - слишком большая кровопотеря.

Что ему оставалось?.. Только сидеть, застыв в оцепенелом ожидании, и уповать на Бога и искусство врачей. Слава был готов озолотить хирургов и реаниматологов, но отчетливо понял, что это ещё одна ситуация, когда деньги не помогут. Только вера. Единственное, что ему оставалось, - верить и надеяться.

В тот день, когда Алла умирала в реанимации, Слава Миронов впервые в жизни переступил порог церкви. Он никогда ничего не делал "как все", и презирал новомодные ритуалы - приглашать священника, чтобы освятить создание новой фирмы или иное мало-мальски важное событие. Слава не был крещен, но решил, что дело не в обрядах, а в вере. И он пошел в храм, поговорил со священником, поставил свечку и, встав на колени, молился, как умел, своими словами. Слава Миронов стал верующим человеком.

Что помогло Алле вернуться буквально с того света? Его вера? Или её собственный сильный дух - мужской характер в теле красивой женщины? Да какое это имеет значение! Главное, что она выжила.

За эти сутки, когда его любимая женщина погибала, Слава Миронов, в прошлом шатен с легкой проседью, совершенно поседел. Теперь, глядя на себя в зеркало по утрам, он видел другого человека.

И вот он обрел её вновь - в физическом смысле. Но ещё десять минут назад думал о том, что все же потерял Аллу. Раньше, несмотря на её многочисленных любовников, Слава Миронов в глубине души верил, что когда-нибудь, пусть через много лет, любимая женщина будет с ним. Теперь в Аллиной жизни есть другой мужчина. И не просто очередной любовник. Олег заполнил её жизнь, и Слава с горечью думал, что теперь в ней нет места для него. Ее прежние легкие интрижки не в счет. С Олегом у неё все по-другому. Он, конечно же, не потерпит присутствия другого мужчины в её жизни. Да она и сама не захочет.

Но если представить себе, что ситуацию можно было бы переиграть назад, - как бы он поступил, зная, что Олег займет место, о котором мечтал он сам? Однозначно - точно так же.

Эти два месяца Слава Миронов молил лишь об одном - пусть эта женщина и дальше будет в его жизни, в любом качестве, - но пусть будет!

Теперь Слава уже не тешил себя надеждой, что Алла и дальше будет с ним. Нет, он её потерял. Она выжила, но из его жизни уйдет навсегда.

В данный момент Слава пытался справиться с собой, чтобы не дать ей понять, как ему тяжело.

"Аллочка приехала сказать, что мы расстаемся... - печально думал он, отводя взгляд. - Наверное, ей трудно начать этот непростой разговор, она не любит надрыва. Решила подсластить пилюлю и, как всегда, выскажется в шутливой форме..."

- Хочешь выпить? - чуть охрипшим голосом спросил Слава, чтобы заполнить повисшую паузу и не дать ей заметить свою душевную боль.

- Хочу, - ответила она.

Он отошел к бару, мысленно приказывая себе взять себя в руки, и вернулся к столу уже почти спокойным. Разлив коньяк, подал ей бокал, достал её любимые сигареты и дал прикурить.

Тонкий психолог, Алла уже по одному взгляду все поняла и размышляла, как ей быть. Вообще-то, она пришла к нему по делу, но в такой момент неуместно говорить о делах. Или уместно? Хотя бы ради того, чтобы отвлечь Славу от тяжких дум и сделать вид, что все как всегда?..

Боевая подруга частенько приезжала к нему за помощью, советом или информацией. Сейчас как раз такой случай, и ничего особенного не будет, если сразу заговорить с ним о деле.

Ей не раз приходилось использовать сильный пол в собственных интересах, но то были мужчины, которые ничего не значили в её жизни. А Слава Миронов - почти родной человек.

Теперь Алла уже не воспринимала его как любовника, даже бывшего. Скорее, как друга. И даже почти отца - он старше её на пятнадцать лет, но дело не только в этом. Слава всегда опекал и защищал её, тактично, ненавязчиво и незаметно, так что она об этом даже не подозревала и узнала совсем недавно. Он искренне любит её, и в его чувстве нет эгоистической подоплеки. Слава - человек душевно щедрый.

Алла молча курила, цедила коньяк и незаметно разглядывала его.

"Славка стал совсем седой... - с тихой грустью думала она. - Раньше я называла его "мой старичок". Больше никогда так не назову, потому что теперь он выглядит почти стариком, и ему это будет больно".

И в этот момент к ней внезапно пришло осознание, что её любовь к риску невольно причиняет боль близким людям, которые искренне переживают за неё и молча страдают, потому что боевая подруга не терпит вмешательства в свою жизнь.

Раньше Алла вообще не задумывалась, что думают люди о её поведении, с апломбом заявляя: "Веду себя, как хочу!"

Пока ещё она и сама не знала - как будет жить дальше, станет ли жить спокойно и размеренно, без прежних острых ощущений. Скорее всего, не станет. Характер - это судьба, - так говорит её психиатр. Человек может измениться после какого-то драматического события, но все же основной стержень личности останется.

Есть люди, которым нужна дополнительная порция адреналина в крови. Упорядоченной и предсказуемой жизнью они жить не хотят и не умеют. К таковым относила себя и Алла.

Но дело не только в её любви к будоражащему кровь чувству опасности. Сейчас многие люди ощущают себя потерянными и незащищенными. В прежние времена они чувствовали себя под защитой государства. Пусть это больше декларировалось на словах, пусть и раньше царил милицейский беспредел, но все же не до такой степени, как в настоящее время. А сейчас людям не на кого опереться. Не у всех есть силы и возможности решать проблемы самостоятельно. В теперешней жизни царит власть денег, но ведь они есть не у всех, а всего лишь у минимального количества граждан. А что делать остальным?..

У нее, Аллы Дмитриевны Королевой, состоятельной бизнес-леди, есть возможность помочь. Пусть не всем, а лишь тем, кого она знает, но ведь нужно с чего-то начинать. Если каждый, у кого есть возможность, поможет хотя бы нескольким людям, - и то дело. Может быть, и другие коммерсанты, вместо того, чтобы ради рекламы или замаливания грехов отстегивать энные суммы на мифическую благотворительность, помогут нескольким конкретным людям и перестанут переводить деньги на какой-то счет, с которого потом все будет разворовано.

Поставив бокал на столик, она улыбнулась Славе. Чуть поколебавшись, встала с кресла, подошла к нему и погладила его по голове здоровой рукой. Уткнувшись лицом в её грудь, Слава замер. Еще несколько месяцев назад, ощутив губами её грудь, пусть и через одежду, он бы тут же почувствовал желание. Сейчас - нет.

Может быть, в нем что-то умерло, когда умирала любимая женщина... Может быть, он уже примирился с тем, что потерял ее... Сейчас он не думал об этом. Ощущая знакомый аромат её духов, тепло её тела и упругую мягкость груди, Слава вообще ни о чем не думал. Он только хотел, чтобы она стояла, легко касаясь его волос и прижимая его к своей груди.

- Славка, а ведь я тебя люблю, - проникновенно произнесла Алла.

Он тут же вскинул голову, вглядываясь в её лицо и пытаясь понять почему она это сказала? Просто хотела утешить? Но нет, Алла смотрела на него с непривычным ему выражением нежности. Именно так смотрит женщина, признаваясь мужчине в своих чувствах, и именно таким тоном произносит слова признания.

- Правда-правда люблю, - повторила она. - Я только сейчас это поняла. Вернее, нет, я поняла это восемь месяцев назад, когда ты разделался с Саввиной бандой. Ты тогда спал, а я лежала рядом и думала, что ты единственный мужчина, который захотел понять меня и понял. Только ты догадался, что в моей душе уже много-много лет саднит незаживающая рана, и потому я веду себя как оторва. Ты понял, кто я на самом деле, и жалел меня. И мне это было совсем не обидно. Я благодарна тебе, Слав. Ты никогда не использовал меня, как другие мужики, только для койки. Хотя в койке с тобой было здорово...

Она села к нему на колени и обняла за шею. Примерно так же было у них в самый первый раз, в его машине, когда Алла внезапно почувствовала, что хочет этого мужчину, которого видит всего второй раз в жизни. И когда она это вспомнила, её снова обдало знакомой жаркой волной.

Ломая ногти, Алла стала торопливо расстегивать молнию на его брюках. Проделать это одной рукой было трудно, молнию перекосило и заклинило, а Слава так обалдел, что даже не пытался ей помочь. Потом спохватился и рванул молнию, сорвав бегунок. Он вмиг забыл о своих печальных размышлениях и опять потерял от неё голову, как бывало все эти четыре года.

- Обожаю, когда ты меня раздеваешь, - прошептала она, когда лишние одежды наконец оказались на полу. - И как же я тебя люблю... И люблю с тобой трахаться...

... Когда Георгий Новицкий хотел произвести нужное впечатление, - он умел его произвести. И добиться своего, не мытьем, так катаньем. Именно это произошло три года назад, через неделю после того, как Регина устроила сцену в вестибюле Лефортовского нарсуда.

Серафима была дома одна и, услышав трель дверного звонка, удивилась кто бы это мог быть? Открыв дверь, увидела на площадке мужа с букетом её любимых желтых тюльпанов.

"А ведь по примете желтый цвет - к разлуке", - подумала она, глядя на мужа.

Гоша смущенно улыбнулся и протянул ей букет:

- Пустишь?

- Конечно. - Взяв из его рук букет, Сима улыбнулась в ответ. Она даже не пыталась скрыть своей радости - он принес именно те цветы, которые любит жена, и это следует понимать как шаг к примирению. Только удивилась почему в этот раз Гоша не открыл дверь своим ключом? "Наверное, просто забыл ключ", - быстро нашла она оправдание.

Муж повесил пальто в стенной шкаф и на секунду замешкался, не зная, куда пройти - в их спальню или на кухню? Эта заминка не ускользнула от её внимания, и Серафима поняла, что рано обрадовалась.

"Этот дом для него уже чужой, и он ждет приглашения, будто гость, - с грустью сказала она себе, следуя за мужем на кухню. - В спальню ему идти не хочется - слишком интимно, по-семейному..."

Чтобы заполнить паузу и дать Гоше освоиться в новом качестве, Сима поставила тюльпаны в вазу и занялась приготовлением кофе. Муж сел за стол, дождался, пока жена поставит перед ним его любимую кофейную чашечку, а себе нальет чаю и сядет напротив.

- Сима, я тебя люблю... - начал он.

- Я тебя тоже, - откликнулась она.

- Но сейчас нам лучше не жить вместе.

- Почему?

- Я тебе потом все объясню.

- Это из-за того, что на тебе висит большой долг?

- Да, - кивнул муж. - И не только. Есть ещё некоторые обстоятельства, о которых тебе пока лучше не знать. Со временем узнаешь. А сейчас лучше, чтобы мы с тобой были разведены. Тогда к тебе никаких претензий.

- Но, Гоша, мы всегда преодолевали трудности вместе, - возразила Серафима. - И в этот раз я хочу быть с тобой плечом к плечу.

- Ты болеешь... - покачал он головой.

- Но я не настолько беспомощна, как ты думаешь.

- Ты женщина, и я не хочу втягивать тебя в свои дела. Я сам заварил эту кашу, сам и буду её расхлебывать.

- Нет, Гоша, - твердо произнесла Серафима. - Мы всегда все проблемы решали вместе, и сейчас будем решать их вместе.

- Пойми, Сима, мне будет проще, если у меня будут развязаны руки. Я должен быть уверен, что ни ты, ни Регина с Сережей не пострадаете.

Она помолчала, раздумывая. Ее порадовало, что муж заботится о них. Развод уже не пугал. "Видимо, Гоша все обдумал и нашел способ выйти из сложной ситуации с наименьшим риском для близких людей".

- Если ты так решил...

- Да, я так решил. - Голос мужа был тверд. - Так будет лучше для всех нас.

- Ладно, - согласилась Сима. - Тебе лучше знать.

- Нам нужно развестись как можно скорее. Эта квартира останется тебе и детям, я скоро отсюда выпишусь, и никто не заставит вас отдать её в счет моего долга. Все три автомобиля записаны на вас, их тоже не будут требовать в погашение долга. Свою машину я уже переоформил на другого человека. Наш загородный дом я тоже на днях переоформлю.

- Большой у тебя долг?

- Большой, - вздохнул он.

Серафима не стала его упрекать. Она вообще никогда не упрекала мужа, что бы тот ни делал. Какой смысл осыпать упреками! - что случилось, то случилось, словами тут уже не поможешь. Гоша рискнул, а в итоге проиграл. Это может случиться с каждым - бизнес занятие рисковое.

- А как ты думаешь его выплачивать?

- Что взять с банкрота? Частично я погасил долг, а больше нечем.

- Тебе не угрожают?

- Угрожают. Но от угроз денег на счетах не прибавится.

- Ты не боишься?

- Не боюсь.

Сима с горделивой улыбкой посмотрела на него - все ж её Гоша настоящий мужчина - смелый, решительный, отважный и мужественный. Ошибся, но готов сам исправить собственную ошибку и принять всю тяжесть на свои плечи.

- Мне пора. - Отодвинув кофейную чашку, муж поднялся. - Судебное заседание через неделю. Я приду один. - Видимо, он хотел предупредить её вопрос. - И ты приходи одна. Регина почему-то ведет себя как плохо воспитанный подросток. Честно говоря, я был шокирован её поведением.

Ей и в голову не пришло спросить - почему её муж явился на судебное заседание в обществе молоденькой любовницы? Она сразу же придумала ему оправдание: Гоша хочет продемонстрировать кредиторам - развод не фиктивный, с целью оградить жену от финансовых претензий, а настоящий, потому, что у него есть другая женщина. Это её очень обрадовало, и Серафима провожала мужа, ощущая себя счастливой, и даже не отметила, что тот, против обыкновения, не поцеловал её на прощание. Просто сказал: "До свидания, Сима, встретимся через неделю в то же время".

Через неделю Серафима пришла в Лефортовский суд одна, как и просил Гоша. Тот тоже был один. Процедура заняла всего двадцать минут.

- Почему вы решили развестись, прожив почти три десятка лет? спросила судья.

- Когда-то ведь надо пожить и врозь, - с улыбкой ответил Гоша. - Дети у нас уже взрослые, и мы с Симой решили пожить отдельно. Наверное, за столько лет устали друг от друга.

Судья сделала попытку сохранить семью:

- Поживите некоторое время врозь, не оформляя развода.

- Мы уже все решили, ваша честь. - Чуть склонив голову, Гоша произнес эту фразу, подражая киноактерам американских фильмов, и Серафима невольно улыбнулась - он все ещё немного мальчишка. "Шалопай ты мой любимый", - с нежностью подумала она.

От судьи не ускользнула её улыбка.

- А почему вы молчите? - обратилась она к ней. - Вы согласны на развод?

- Согласна, - кивнула Сима, продолжая улыбаться.

Некоторое время судья внимательно разглядывала её - видимо, не так часто в этом зале супруги разводились, улыбаясь. Потом, очевидно, решила, что это всего лишь фиктивный развод - такое в её практике тоже бывало. Точно так же думала и Сима.

- У вас есть имущественные разногласия?

- Нет, - почти в унисон ответили оба.

Наконец все закончилось, и они вышли из зала судебного заседания. Серафима была уверена, что муж, - она по-прежнему считала Гошу мужем и не собиралась называть "бывшим мужем", - предложит ей посидеть в уютном ресторане, поговорить об их будущем, о своих дальнейших планах, посоветует, как ей теперь держаться, что говорить кредиторам и общим знакомым, но тот, посмотрев на часы, с озабоченным видом произнес:

- Мне нужно ехать, Сима.

Торопливо чмокнув её в щеку, Гоша направился к своему "Крайслеру". Хотя по своему статусу он мог себе позволить иметь личного шофера, но предпочитал водить сам.

Серафима молча следила взглядом, пока автомобиль мужа не скрылся из виду, потом вышла на мостовую и подняла руку. Сегодня она не рискнула сесть за руль своей машины. После долгой болезни Сима ещё не оправилась и ощущала слабость, у неё кружилась голова, периодически в глазах темнело. В таком состоянии опасно водить автомобиль.

Вечером Серафима, не вникая в детали и умолчав о приходе Гоши, сказала дочери и сыну, что они с их отцом оформили развод. Выглядела она при этом спокойной, улыбалась, и дети тоже успокоились.

И все же Регина втайне от матери решила поговорить с отцом. Кто его знает - а вдруг и в самом деле "седина в бороду, бес в ребро"! Возьмет да и женится на этой потаскухе Катьке!

Но разыскать отца оказалось не так просто. Ей пришлось потратить почти месяц, чтобы выяснить, где он теперь трудится.

Подъехав к трехэтажному особняку, на двери которого красовалась табличка со сверкающей золотом надписью "ЗАО "Атлант", Регина узнала у охранников, что кабинет отца находится на третьем этаже. В приемной за секретарским столом сидела Катя. Не обращая внимания на стоящих возле её стола двоих молодых людей, Регина яростно прошипела:

- Пошла вон отсюда, сучка! И не вздумай подслушивать, паскуда, у меня серьезный разговор с отцом.

Она решительно вытолкала за дверь вначале Катю, затем ошарашенных молодых людей и вдела ножку стула в ручку двери.

- Папа, что за финты? - заявила Регина, едва переступив порог его кабинета. - Ты заявил маме, будто обанкротился, а у тебя новая фирма, новый особняк.

- Это не моя фирма и не мой особняк, - с достоинством ответил тот.

- И кабинет не твой? - ехидным тоном поинтересовалась дочь, сев наискосок от его кресла.

- Кабинет мой. А фирма принадлежит моему другу Борису Бортнику. Учитывая обстоятельства, он взял меня на должность генерального директора. Я имею право подписи и принимаю решения, но не хозяин фирмы, а лишь наемное лицо и получаю фиксированную зарплату.

- А Катьку-давалку Боря взял в качестве бесплатного приложения к тебе? Или она и ему периодически отсасывает?

- Регина, в таком тоне я не желаю с тобой разговаривать. И вообще ты ведешь себя отвратительно.

- А ты как себя ведешь, папа? Об этом ты задумывался? Или плотские радости совсем затуманили тебе мозги, и ты уже не способен думать?

- Еще раз повторю, что общаться в подобном тоне не намерен.

- Ладно, сменим тон, - примирительно сказала она. - Надеюсь, ты не совершишь глупость и не женишься на этой потаскухе?

- Моя личная жизнь тебя не касается, - отрезал он. - Я твой родитель, а не наоборот.

- Эх, ты, родитель... - Регина посмотрела на него с брезгливым удивлением. - Я-то думала, что ты умный, гордилась тобой, а ты...

Безнадежно махнув рукой, она встала и вышла из кабинета, не попрощавшись.

Предусмотрительная Катерина куда-то спряталась. Попадись она на глаза рассерженной Регине, ей бы прилично досталось. И не только словесно.

- Слав, ну что мне с собой делать, а? - почти жалобно спросила Алла, уже сидя в своем кресле.

- А что тебя беспокоит, моя дорогая?

Слава сидел напротив, совершенно счастливый. Да не умер он, черт побери! Ну, может быть, ненадолго впал в анабиоз, решив, что потерял любимую женщину, но вот она, его любимая женщина, сидит рядом, затягиваясь сигаретой, и он вновь воскрес! И прочь все тягостные думы! Да пусть она будет со своим Олегом - разве мало в её жизни было любовников, о которых он знал, искусно создавая у неё иллюзию своего неведения! Может быть, когда-нибудь Алла расстанется с Олегом, а даже если и нет, это не смертельно. Главное не брать в голову, и можно убедить себя в чем угодно.

- Ну как же я теперь? И тебя я люблю, и Олега... С другими мужиками я просто трахалась, но с тобой и с ним все по-другому. Не хочу терять вас обоих... Ты единственный мужчина на свете, которому можно это сказать, и ты меня поймешь.

- Аллочка, я счастлив, что ты считаешь меня единственным мужчиной, способным тебя понять и достойным твоего доверия. Считается, что мужчины собственники, да и я раньше считал себя собственником, правда, не в отношении женщин, потому что до тебя у меня не было ни одной близкой женщины, а собственником в широком смысле. Но теперь у меня нет собственнических устремлений. Вот ты только что сказала, что любишь и меня, и Олега. А я вычленил из этой фразы, что на первое место ты поставила меня. Пусть он будет в твоей жизни, а я не буду об этом думать. Я ведь и о других твоих любовниках знал. Буду считать Олега твоим очередным любовником, вот и все. Хотя ты его любишь, но ведь и меня тоже...

Слава посмотрел на неё с улыбкой, и в его лице не было ни капли ревности, обиды, - никаких негативных эмоций, - только искренняя радость, что он вновь обрел любимую женщину.

- Славка, я тебя обожаю! - Вскочив с кресла, Алла опять села к нему на колени. - Я немножко посижу, а потом пересяду, а то от моих восьмидесяти девяти килограммов у тебя ноги отнимутся.

- Не отнимутся. - Он зарылся лицом в её грудь, глубоко вздохнул и закрыл глаза. - Я так люблю, когда ты сидишь у меня на коленях...

"Эх, стерва я эгоистичная и блядища, пробы негде ставить, - подумала она. - Славка так хотел, чтобы у нас с ним был ребенок, а теперь его мечта накрылась медным тазом..."

- Знаешь, ещё недавно мне бы и в голову не пришло терзаться из-за того, что у меня сразу два любовника. Раз ты многое про меня знаешь, то в курсе, что у меня одновременно их бывало по десятку и больше. Но они были всего лишь постельными партнерами. А, оказавшись по ту сторону жизни и вновь воскреснув, я стала другой. И теперь в голову приходят мысли, которые меня никогда не посещали. Раньше чувства мужика, с которым я сплю, мне были до лампочки. Как мужчины используют телок для сексуальной разрядки, так и я использовала своих трахателей. А теперь...

Алла призадумалась, глядя на любовника с каким-то непонятным ему выражением. Слава пока не заметил, что она стала другой. Разве что стала предельно откровенной, чего за ней никогда не наблюдалось... Но ему было безразлично - стала ли она другой или осталась прежней. Сейчас для него имело значение лишь то, что любимая женщина сидит у него на коленях и обнимает его за шею. И никуда не торопится.

- Слав, я вот о чем недавно думала... И ты, и многие другие люди частенько говорили мне, что нельзя так рисковать жизнью...

- И ты всегда сердилась, - с улыбкой добавил он.

- Тогда меня это бесило, - призналась она. - Я ведь считала себя самой-самой. Самой умненькой-разумненькой. И была стопудово уверена, что только мне решать, что делать с собой и своей жизнью. В конце концов, это моя жизнь, и отвалите вы все! - так я тогда думала. Я не любительница лезть в чужую жизнь и такая же не любительница, когда лезут в мою. И вот только на тридцать седьмом году жизни поняла, почему мне так говорили...

Слава молча смотрел на нее, думая, что слишком дорогой ценой далось это понимание.

Разумеется, каждый человек вправе распоряжаться своей жизнью. Но ведь он не один на свете. Если этот человек никому не нужен, быть может, человечество ничего не потеряет, если он зайдет слишком далеко и в итоге погибнет.

Но Алла не такой человек. За сутки, пока врачи боролись за её жизнь, десятки её подруг пролили море слез. И не только они. Не могли сдержать скупых мужских слез даже её друзья-мужчины, не желая верить, что верная боевая подруга погибнет, и одновременно страшась, что это случится.

Но Слава не хотел говорить этого Алле. Зачем слова? Она же и так все поняла.

И вместе с тем он догадывался, что если возникнет ситуация, когда потребуется её помощь, его любимая женщина не останется в стороне. Слава давно уже понял, что ею движет отнюдь не стремление к риску. Алла никогда не совершала бессмысленных поступков всего лишь ради острых ощущений. Да, ей нравится ощущение опасности, но она не лезет по-глупому на рожон. Была бы она глупа и безрассудна, её бы давно уже не было в живых - случалось немало ситуаций, представляющих реальную угрозу для её жизни. Однако, будучи хорошим стратегом и тактиком, к тому же, неплохим психологом, боевая подруга умела мгновенно все просчитать и даже, казалось бы, проигрышную ситуацию обернуть выигрышем. Неплохие качества для мужчины, если он избрал соответствующее поприще, но этими качествами обладает женщина. Сожалеть ли об этом или восхищаться ею? Хотя Слава не раз отговаривал её от участия в рискованных делах, но прекрасно понимал, что Алла не станет прислушиваться к его доводам. Она привыкла жить своим умом. И даже мнение близких людей для неё мало значит.

Глядя на любимую женщину, лицо которой в данный момент было спокойным и безмятежным, Слава осознал, что недавно сказанные ею слова, - всего лишь слова. Алла все равно будет ввязываться в опасные ситуации. И опять будет рисковать жизнью. Верная боевая подруга.

... Все последующие шаги предпринимала Регина. Если бы не дочь, Серафима предпочла бы ничего не знать. В сущности - что изменилось, когда Регина выяснила всю подноготную отца?.. Ничего.

"Может быть, не стоило ей тратить время и деньги на расследование? думала Сима, вспоминая события трехлетней давности. - Пользы это не принесло. Как раз наоборот. Я была настолько морально раздавлена, узнав о неблаговидном поведении Гоши, что потом целый год не могла прийти в себя..."

Она уговаривала дочь не выспрашивать об отце - зачем портить ему репутацию? Не признаваясь в этом даже самой себе, Серафима в глубине души таила надежду, что все обстоит именно так, как сказал ей муж в их предпоследнюю встречу, приехав к ней с букетом желтых тюльпанов. Что могут знать о нем посторонние люди?! Гошин характер ясен только ей, его жене. Как говорится, пуд соли вместе съели, всегда были вместе и в горе, и в радости, как и её покойные родители. А посторонние люди могут руководствоваться слухами или даже намеренно чернить Гошу - как у любого преуспевающего человека, у него немало завистников. В их фирме работали многие его сокурсники, приятели, но теперь они уже были не приятелями, а подчиненными в фирме, которой руководил Георгий Натанович Новицкий. Ему удалось достичь многого, потому что он способный и энергичный, умный и деловой, а они не обладают такими качествами.

И ещё одна надежда пряталась в душе Серафимы - её муж не может не ценить все, что жена делала для него и их семьи в течение двадцати девяти лет брака. Пусть она не ладила с его матерью - та уже на том свете и не пилит сына за "неудачную женитьбу", - но с Гошей-то они всегда ладили! Ни разу крупно не поссорились, ни разу ни у одного из них не возникало мысли о разводе. Мелкие стычки бывали, - а в какой семье их не бывает?! Гоша отходчив, да и она не любительница скандалить и подолгу дуться. Они прекрасно понимали друг друга. Да и вообще - им было хорошо вместе.

"Нет, не может Гоша этого забыть, - обманывала себя Серафима. - У нас замечательные дети, крепкая семья. Он просто увлекся молодой женщиной и потерял голову. Нагуляется, вспомнит, что у него семья, и вернется ко мне".

Но дочь думала по-другому.

- Мам, если вы с папой опять будете вместе, то я всегда "за". Хоть и ехидничала в его адрес, но лишь ради того, чтобы он наконец осознал, как смешон. Еще можно понять, если бы его любовница была интересной особой. Но Катька... Ты же видела её - драная кошка. Сейчас она приоделась, видно, папа дает ей деньги, а в институте выглядела деревенщина деревенщиной и всеобщим посмешищем. У неё даже не хватало ума скрывать, что мечтает выйти замуж за богатого. С ее-то минус-интеллектом и убогими внешними данными - и такие непомерные амбиции! Мне нужно выяснить, чем Катька его взяла. Предполагаю, что раньше отец тебе не изменял, а когда эта шлюха под него легла, вошел во вкус. Мы должны быть во всеоружии, чтобы знать, к чему готовиться. И для этого я потрясу всех знакомых.

Выяснив у матери фамилии деловых партнеров, Регина встретилась со всеми и в итоге выяснила, что "Атлант" - это тот же "Новатор", сменились лишь название фирмы и офис, а хозяин по-прежнему Георгий Натанович Новицкий.

Один из давних партнеров четы Новицких, Всеволод Андреевич Емельянов, не раз бывавший в их загородном доме и в свое время ухаживавший за Региной, поделился своими соображениями:

- Борис Бортник - подставное лицо. Так делают многие фирмы, чтобы уйти от налогообложения или аудиторской проверки - меняют название, тасуют руководящий состав. Истинный хозяин может вообще никем не числиться в фирме, однако всем известно, что решающее слово за ним, а все остальные лишь выполняют его волю и техническую работу.

- Так значит, "Новатор" не обанкротился? - уточнила дотошная Регина.

- Нет, конечно. С чего ей разоряться? Процветающая фирма, неуклонно идет в гору.

- А рисковые игры на рынке ГКО?

- Ну, это было давно. Да и Георгий не тот человек, чтобы бездумно рисковать. Он играл, как и многие, и много заработал на этом, но с его связями не составило труда заблаговременно узнать, что облигации пора сливать. И он вовремя слил их, не оставшись внакладе, как раз наоборот крупно заработал.

Регина встретилась и с Борисом Бортником - давнего приятеля отца она хорошо знала. Хотя тот говорил уклончиво, но умная девушка вытрясла из него максимум информации и сделала правильные выводы даже из того, чего он не сказал.

Выяснив все, она ошарашила мать новостью:

- Мам, папа обвел тебя вокруг пальца. У него теперь новая фирма. На самом деле "Новатор" просто сменил вывеску и теперь называется "Атлантом".

Серафима и в самом деле была ошарашена и не могла этому поверить. Как же так? Гоша говорил, что сделал все для того, чтобы обезопасить семью...

- Нет, доченька, - попыталась она защитить мужа. - Ты не знаешь всего. Твой отец взял большой кредит и теперь вынужден скрываться.

- Да никуда он не скрывается! Сидит в шикарно отделанном кабинете, но делает вид, что сир и нищ. Мол, всего лишь наемный работник, получает зарплату. Папик не только не разорился на ГКО и не брал кредитов, как раз наоборот, ещё больше разбогател, а фиктивным хозяином посадил Борьку Бортника.

- Может быть, Борису и в самом деле принадлежит новая фирма, продолжала цепляться за соломинку Серафима.

- У этого голодранца никогда лишней сотни не было, - презрительно скривилась дочь. - Борька вечно в долгах, а теперь вдруг стал хозяином крупной строительной компании! Да все говорят, что Бортник - типичный Фунт.

Но Сима все равно не верила.

- Мам, нам нужно провести расследование, - заявила Регина. - Наймем частных сыщиков, сведущих в области экономики, и они все раскопают. Предстоят расходы, дай мне денег.

Подавленная Серафима отправилась в спальню, где лежали наличные на каждодневные траты. Операция и лечение потребовали немалых расходов, в итоге в домашнем сейфе оказалось очень немного денег.

- Надо съездить в банк, - обратилась она к стоящей рядом дочери.

- Поехали, - согласилась Регина.

В банке их ожидала ещё одна неприятная новость - на их общем с Гошей счету не было ни рубля. Ни единого доллара не оказалось и на валютном счету. Регина попросила кассира сделать распечатку прихода-расхода и увидела, что отец снял все деньги в те дни, когда Серафима лежала в больнице. Эта новость ошарашила даже Регину.

- Вот это да! - качала она головой. - Здорово папик нас обжулил. И что самое подлое - проделал все это перед твоей операцией... Представляешь навещал тебя, приносил передачи, а сам в это время обтяпывал свои делишки... Мало того, что захапал себе вашу семейную фирму, так ещё и все снял со счетов... Не такие уж большие здесь были деньги, мог бы и не жидиться, раз уже урвал такой жирный кусок. Мам, разве раньше отец был мелочным?

- Нет... - Растерянная Серафима не вполне отчетливо воспринимала происходящее. - Мы ведь зря денег на ветер не бросали, старались все средства пустить в дело.

- Знаешь, мам, мне даже трудно этому поверить... Такое ощущение, будто я совсем не знала своего отца. Надо же - прожила с ним двадцать три года, уважала и любила его, а он, оказывается, вовсе не такой, каким я его представляла - жадный, мелочный, расчетливый. И жестокий. Ведь не чужих людей лишил всего, а родных детей и жену. Говорил, что любит нас... А сам...

Губы Серафимы дрожали, она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Не потеря денег её расстроила, а слова дочери. Ей до сих пор не хотелось верить, что муж так некрасиво поступил с нею и детьми, но все же...

- Мам, надо обязательно провести расследование, - твердо заявила Регина. Она уже пришла в себя и выглядела собранной и деловой. - Мне нужно знать точно, кто мой отец - подлец или нет. Ты можешь занять денег у своих знакомых?

- Могу, - прошептала Сима.

- Поехали к тому, кто наверняка даст.

Достав свою записную книжку, Серафима пролистала её и остановилась на кандидатуре Валерия Романовича Шенгелия - тот был другом её покойного отца, они вместе трудились в одном НИИ, а теперь он сменил профессию и стал состоятельным человеком.

Без лишних расспросов Валерий Романович дал им десять тысяч долларов все, что оказалось в его сейфе, - и пообещал в случае необходимости дать еще.

- Валерий Романович, не могли бы вы по своим каналам выяснить теперешнее финансовое состояние моего отца? - спросила Регина.

- Мне это и так известно. Георгий Новицкий - фактический владелец фирмы "Атлант" и весьма небедный человек.

- Вы совершенно уверены, что на нем не висит долг, и он не разорился? - уточнила она.

- Абсолютно, - подтвердил тот. - В деловом мире такие сведения сразу становятся известны, и никто не будет иметь дело с банкротом.

Выйдя на улицу, Регина сказала:

- Мам, хотя общая картина уже ясна, но все же я считаю, что нужно провести расследование.

- Дочуля, нам теперь придется экономить, а услуги частных детективов стоят немало, - возразила Серафима. На самом деле дело было не в деньгах. Не хотелось ей, чтобы кто-то копался в жизни её мужа - она по-прежнему называла Гошу своим мужем и мысленно, и вслух, - и выяснял про него то, что его не красит. Да и ей самой не хотелось знать неприятной правды.

Но её решительную дочь было трудно заставить отказаться от намеченной цели.

- Тогда сделаем по-другому, - заявила она.

- Что ты задумала? - встревожилась Серафима.

- Продам свою машину и на эти деньги найму детективов.

- Стоит ли, Региночка?

- Стоит, мам. - Дочь была настроена весьма воинственно. - Если все подтвердится, то мы будем с папиком судиться. По закону тебе положена половина. Да и по всем моральным критериям тоже - ведь вы с папой вдвоем с нуля создавали фирму. Он тебя обманул? Обманул. Обокрал? Обокрал. Неужели ты это ему спустишь?

- Региночка, не хочу я судиться с твоим отцом. Пойми, он все равно не чужой мне человек. Да ведь и тебе не чужой.

- А как же мог родной человек так с нами поступить?! Я работаю в бюджетной организации, получаю три тысячи рублей, ты вообще осталась без работы, Сережке учиться ещё два года. На что мы будем жить? Втроем на мои три тысячи?

- У нас три машины...

- Хорошо, продадим все три машины. Проедим мы их довольно быстро. А дальше что? Я выйду замуж, Серега женится - и мы с ним приведем своих суженых в наш дом? Устроим коммунальную квартиру и будем все тереться на одной кухне? Я буду лаяться с Сережкиной благоверной, а та - спать с моим мужем - так?

- Давай сделаем по-другому - ты все выясни, а потом мы поговорим с твоим отцом. - Сима и в самом деле надеялась, что если с Гошей поговорить по-хорошему, по-семейному, то он поступит как честный человек. Он ведь их любит...

- И ты надеешься разжалобить его разговорами? - скептическим тоном отозвалась дочь. - Мне он, глядя в глаза, врал, что фирма ему не принадлежит. А тебе со столь же невинным видом оставил квартиру, прибрав к рукам наш загородный дом, который стоит в пять раз больше. Да и его "Крайслер" подороже твоего скромного "Пежо". Ты не замечала, мам, что папа всегда покупал себе все самое лучшее? У него рубашки и галстуки за двести-триста долларов, а ты ходишь в простеньких колготках "Леванте" и "Омса". Он покупает заграницей пяток костюмов, каждый по две тысячи долларов, а ты отовариваешься в местных магазинах за сто-двести долларов.

Серафима подавленно молчала. Это и в самом деле было так. Привыкнув смолоду экономить, она, скрепя сердце, покупала себе двухсотдолларовые костюмы. И то лишь потому, что даме её статуса и материального положения не пристало ходить в дешевом барахле - уважать не будут. Есть люди, которые умеют с ходу оценить стоимость вещей, и если бизнесмен экономит на себе, к нему отнесутся с подозрением. А любимого мужа Сима в тратах никогда не контролировала - в конце концов, он генеральный директор и лицо фирмы, а она всего лишь руководитель юридического отдела.

"Теперь я уже никто... - грустно подумала Серафима. - И моего отдела уже нет, и фирмы нашей нет..."

- Может быть, мне устроиться на работу? - без особой надежды спросила она.

- Ты пока займись своим здоровьем, а когда поправишься, тогда видно будет, - ответила Регина, подумав при этом, что её мать, которая сейчас выглядит на все шестьдесят, вряд ли найдет приличную работу. Ей самой всего двадцать три года и выглядит она на уровне, да и то не смогла устроиться в хорошую фирму. Правда, раньше такая задача не стояла - средства родителей позволяли, и на семейном совете было решено, что вначале пусть дочь наберется опыта, а потом ей найдут место.

Регина продала свой "Пежо" и наняла частных детективов. В итоге выяснилось следующее.

Георгий Новицкий обзавелся молодой любовницей именно в то время, когда жена заболела. Вначале просто спал с Катериной, а потом та стала настаивать, чтобы он развелся и женился на ней. Он был более, чем вдвое, старше любовницы и предпочел своей немолодой, больной жене молодую и здоровую.

Но это бы ещё полбеды - мужчина на шестом десятке лет нередко предпочитает свежее мясцо. А беда в том, что заодно Георгий решил обеспечить себя в финансовом отношении, обманув, и по сути, ограбив жену и детей.

Воспользовавшись тем, что жена лежит в больнице, её супруг сменил заместителя и бухгалтеров фирмы "Новатор" - те много лет работали с Серафимой и не стали бы соучастниками в грязном деле, - и в рекордно короткие сроки проделал все, что ему было нужно: открыл новую фирму "Атлант", фиктивным хозяином которой стал его приятель Борис Бортник, перевел на её счета все средства "Новатора", оформил все нужные документы так, будто бы прежняя фирма разорилась, и объявил её банкротом.

Теперь Серафима поняла, почему муж так спешил объявить, что уходит к другой женщине, - он ещё не успел провернуть все дела, а проделывать все задуманное, живя с женой под одной крышей, вряд ли способен даже такой подлец. А её любимый Гоша проявил себя именно подлецом.

За те два месяца, что он от неё скрывался, муж лихорадочно прятал концы в воду, переводил все средства, организовав несколько фирм-фантомов, чтобы не удалось найти концы.

Частные сыщики, нанятые Региной, установили, что никаких долгов на нем не было и нет. Они с Борисом Бортником заранее договорились об этой легенде, чтобы у Георгия были развязаны руки. Финансовые операции требуют определенного времени. Когда закрывается, а тем более, банкротится крупная фирма, налоговая инспекция проводит аудиторскую проверку, а это длительный процесс. Да и чисто техническая сторона тоже требовала времени. За эти два месяца Георгий Новицкий снял новое помещение, вывез туда мебель, оргтехнику и документацию из здания, взятого "Новатором" в долгосрочную аренду, нашел новых арендаторов для субаренды опустевшего особняка, уволил всех прежних сотрудников, которых хорошо знала Серафима, - чтобы не было утечки информации, - и набрал новых, оповестил поставщиков и заказчиков, что договора будут перезаключены на тех же условиях с новой фирмой "Атлант".

В общем, работа кипела, если только это можно назвать работой. И все ради чего? Ради того, чтобы не делиться с женой, с которой прожил в любви и согласии столько лет!

Больше всего Серафиму угнетала мысль, что её бывший муж не стал бы бедным, если бы поделил все поровну. Он просто был бы наполовину менее богатым, но все же богатым. Но Георгий Новицкий не пожелал делиться с ней и стать менее богатым.

Сима, гордившаяся тем, что они не обзавелись новорусскими апартаментами, и по-прежнему живут в квартире её родителей, узнала ещё одну ошеломляющую новость - её муж уже два года назад купил именно такую квартиру, которой непременно обзаводятся все нувориши. Он приобрел её втайне от нее, на свое имя - за время своей долгой болезни Серафима уже не могла досконально вникать во все дела их фирмы, и Гоша имел возможность тратить значительные суммы, не ставя жену в известность. В новой квартире он поселил любовницу и именно в ней жил, уйдя от жены. И вовсе не скрывался от кредиторов, а занимался новой фирмой, встречался с деловыми партнерами, заказчиками и поставщиками, всех оповестил, что по сути фирма осталась той же, лишь сменила название и местоположение.

Серафима, узнававшая от дочери все новые и новые подробности подлых деяний своего бывшего мужа, ощущала себя униженной и морально раздавленной. У неё в голове не укладывалось - как же так можно поступить! Неужели у него нет ни капли морали, порядочности?! Ну, завел себе любовницу, купил квартиру, в которой можно с ней встречаться и хвастаться своими хоромами перед другими нуворишами, - в общем, поступил как все, кто достиг определенного социального статуса. Но все остальное!.. Просто немыслимо. И так долго притворялся, скрывал, так искусно врал!..

Только теперь Сима поняла, зачем Гоша приехал к ней днем, когда Регины с Сережей не было дома, с букетом желтых тюльпанов - хотел напомнить о былом и усыпить её бдительность. И добился своего. После этого она расчувствовалась и охотно съела всю его ложь. А ему было нужно только одно - чтобы жена пришла на судебное заседание одна, согласилась на развод и подтвердила, что имущественных претензий к мужу не имеет. И это черным по белому записано в протоколе судебного заседания: ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРЕТЕНЗИЙ НЕТ.

Когда-то Серафима Новицкая считала себя счастливой женщиной. У неё было все, о чем они по своей прежней бедности, даже и не мечтали. И вот, в одночасье все рухнуло.

За два месяца, прошедших с ухода Гоши до развода, Сима, юрист со стажем, ощущала себя несчастной, брошенной женой и не задумывалась о том, как защитить свои интересы и интересы детей, мечтая лишь вернуть любимого мужа. Ей и в голову не пришло, что он может вышвырнуть её и из фирмы, и из своей жизни.

Больная жена ему уже была не нужна ни в каком качестве, как старая вещь, сослужившая свою службу и уже ни на что не годная....

По требованию дочери Серафима все же подала исковое заявление. На суд Гоша не явился. Вместо него пришел его адвокат, представивший документы, что Георгий Натанович Новицкий в настоящий момент никакой собственностью не владеет, личных счетов ни в одном банке не имеет, работает генеральным директором в ЗАО "Атлант" с окладом в двадцать тысяч рублей, а принадлежавшая ему некогда фирма "Новатор" по результатам аудиторской проверки объявлена банкротом.

Все, поезд ушел! Пишите письма. Или кусайте локти.

Говорить сейчас о делах было неуместно. Алла, как по открытой книге, прочла по Славиному лицу всю динамику его чувств. Он думал, что это конец их отношениям, но изо всех сил держался, а теперь опять воспрянул духом.

"Какая же я раньше была сука и бессердечная эгоистка, - снова укорила она себя. - Третировала Славку, бравировала тем, что встречаюсь с ним только когда у меня появляется желание с ним трахнуться, и в любой момент могу послать его. Заводилась из-за пустяка, орала, материлась и кидалась в него разными предметами. Вытирала об него ноги, насмехалась, издевалась, обзывала бандитом и ещё похлеще. А он терпел все мои безобразные выходки. А я-то, сучара понтярная, радовалась, что так обломала крутого Мирона, мол, верчу им, как хочу, а он и пикнуть не смеет... А ведь Славка страдал, когда я в очередной раз его посылала и орала, чтобы он не смел приближаться ко мне ближе, чем на километр".

- Слав, прости меня за все мое прежнее безобразное поведение, - тихо сказала Алла, взяв его руку.

Слава чуть дар речи не потерял. Замер, не в силах вымолвить ни слова. И это говорит она? С её уст чаще слетали насмешливые подколки. Даже если Алла говорила нежные слова, то со смешком. Хотя нет, нежные слова она тоже не раз говорила. Но чтобы своенравная и капризная Алла просила прощения... Нет, такого никогда не бывало.

- Что - удивляешься, какая я стала? - улыбнулась она, опять все поняв по выражению его лица. - Да я и сама на себя удивляюсь. Могу объяснить это лишь тем, что многое оставила в прошлой жизни. Немалая польза от того, что на некоторое я оказалась за гранью.

- Слишком дорогой ценой, - наконец обрел дар речи любовник, качая головой.

- Да ладно, был бы товар хорош, а цена не имеет значения, - беспечно отмахнулась боевая подруга, уже в привычной манере и тут же спохватилась. Знаешь, и ерничать мне что-то разонравилось... Уж сколько раз Лидия Петровна говорила, что эта маска мне не к лицу. Я на словах соглашалась, а все равно делала будто назло. А когда лежала в больнице, времени на раздумья у меня было много. Как-то раз посмотрела на себя со стороны и вижу тридцатишестилетнюю бабу, играющую под приблатненную, будто пятнадцатилетняя дебилка и беспардонная оторва.

- Ну зачем ты так о себе, Аллочка, - возразил Слава. - Никто тебя таковой никогда не воспринимал. Все понимают, что это всего лишь игра. Ведь тебя все искренне любят, а к твоим словечкам давно привыкли и не обращают внимания. Не столь важно, как человек говорит, важно, что он делает.

- Так-то оно так... Но мне самой роль оторвы уже надоела.

- Да ты в любой ипостаси хороша, - с искренней убежденностью заявил он.

- Спасибо, мой дорогой, - благодарно улыбнулась Алла. Раньше она бы непременно ответила ему в привычной дурашливой манере, но сейчас ей и в самом деле не хотелось хохмить и ерничать. Не та ситуация. Да и она уже не та, что прежде. - Наверное, я наконец-то повзрослела. Как-то раз мы были у нашего психиатра вместе с сыщиком Виталькой Рылеевым, и меня опять понесло. Виталик стал за меня оправдываться, а Лидия Петровна сказала, что я ещё недостаточно взрослая и скоро сама все пойму. И вот наконец-то до меня дошло. В экстремальной ситуации люди могут враз измениться. А буквально за день до того, как меня подстрелили, в день похорон Виктора, я ехала домой и говорила себе: "Придется мне и дальше носить свою привычную маску, чтобы никто не понял, что под ней, и не увидел моей незащищенности".

Быстро встав, Слава обошел столик, присел на корточки перед её креслом и обнял её колени.

- Аллочка, я благодарен, что ты со мной столь откровенна. Поверь, ты никогда не пожалеешь о сказанном. Мне больно слышать, что ты ощущала свою незащищенность, и я чувствую себя виноватым. Я всегда хотел оберегать тебя. Может быть, хотя бы теперь ты позволишь мне защищать тебя?

- Позволю, - кивнула она, улыбаясь. - По твоим глазам я вижу, как ты удивлен. Ведь я столько лет гневно взвивалась, когда ты предлагал мне защиту, мол я и сама могу за себя постоять, я круче все самых крутых! Понтяра, одним словом, - усмехнулась Алла сама над собой. - Выпендривалась, хвасталась, бравировала своей лихостью... С мужиками мерялась, мол, я покруче вас. Не бабье это дело, скажу я тебе. Нормальная баба должна хотя бы одного ребенка родить - и это тот важный след, который она оставит после себя на этой земле. А я с бандитами воевала...

Слава молчал, не желая затрагивать болезненную тему. Когда-то у него была заветная мечта - жениться на Алле и увезти её на свою зарубежную виллу, жить там вместе с их будущими детьми, а Лариса вместе с сыном приезжала бы к ним или жила в их доме постоянно. Теперь об этом нельзя даже мечтать... Ну что ж, хоть он и стал на старости лет сентиментален, но все же не мечтатель, а реалист. Нужно жить днем сегодняшним. А сегодня любимая женщина рядом и говорит, что любит его. Можно считать себя счастливым.

- Правда, я вряд ли совсем перестану с ними воевать, - продолжала Алла. - Сама на рожон лезть не буду, но если на моем пути попадется подонок, то я вряд ли совладаю с собственным характером, несмотря на все благие намерения.

"Пусть так, - решил он. На самом деле Слава, будучи умным человеком, не обольщался, что его боевая подруга станет совсем другой. - Но теперь Аллочка хотя бы не будет отказываться от моей помощи".

А боевая подруга размышляла, стоит ли заговорить с ним о деле. Вообще-то после всего, что недавно произошло, это будет большим свинством. Все, что она только что сказала, отнюдь не было преамбулой к серьезному разговору. Просто Алла поняла, что невольно была жестока к нему, и решила поговорить с ним откровенно.

- Слав, а что ты сказал о нас Олегу? - Она решила до конца прояснить их взаимоотношения в рамках сложившегося любовного треугольника.