/ Language: Русский / Genre:sf,

Медалон Дитя Демона Или Хроники Хитрии  1

Дженнифер Фаллон


Фаллон Дженнифер

Медалон (Дитя Демона или Хроники Хитрии - 1)

Дженнифер Фаллон 

Медалон

(Дитя Демона или Хроники Хитрии - 1)

Пер. с англ. Т. Зименковой

...Сбылось древнее пророчество, которому лучше было бы и вовсе не сбываться. Рождено на свет дитя демона - последний из великого, легендарного народа магов. Тот - или та? - кому предстоит навеки изменить судьбу мира и стать оплотом и защитой королевства Медалон. Королевства, долгие столетия процветавшего под властью ордена Сестер-священниц - но ныне переживающего одновременно и нашествие врагов, и восстание язычников-еретиков. Судьбу же не остановить, ей просто НАДЛЕЖИТ СВЕРШИТЬСЯ!

Часть 1

ЦИТАДЕЛЬ

Глава 1

Погребальный огонь взметнулся ввысь, освещая ночное небо и отбрасывая тени на лица тысяч собравшихся засвидетельствовать сожжение. Дым, насыщенный благовониями, заглушающими запах горелой плоти, повис в теплом неподвижном воздухе, словно не желая покидать церемонию. Зрители замерли, глядя, как голодное пламя жадно лижет пропитанный маслом помост, подбираясь к телу Трайлы. Смерть Верховной сестры привела в амфитеатр почти всех обитателей Цитадели.

Лорд Защитник заметил Р'шейл Тенраган в тот самый момент, когда она пробиралась между зелеными туниками старших трудниц, чтобы занять свое место за рядами одетых в голубые платья сестер и запахнувшихся в серые мантии послушниц. Почувствовав на себе его взгляд, она подняла голову. Мистресса Сестринской общины с нее три шкуры спустит, если он доложит ей об опоздании. Р'шейл открыто взглянула в глаза Лорда Защитника, а затем повернулась к костру.

Уголком зрения она уловила, как Лорд Защитник невольно попятился, когда пламя опалило его изборожденное морщинами лицо. Р'шейл исподтишка разглядывала ряды девушек и женщин, окруживших помост торжественным кольцом. Большинство из них стояло не шевелясь, с почтительно склоненными головами. Изредка раздавался шорох подошв по песку арены.

Р'шейл задумалась над тем, сколько же из них действительно скорбело и насколько большая их часть сейчас размышляла о том, какое решение примет Кворум. Она прекрасно понимала, что политические маневры начались в тот самый момент, когда еще неостывшее тело Трайлы с ножом в груди было обнаружено в кабинете. Убийца - совсем молоденький юноша, почти мальчишка сидел сейчас в тюремной камере за казармами защитников в ожидании виселицы. Ходили слухи, что он приверженец культа речной богини Майры. За это преступление - идолопоклонничество - Сестринская община и конфисковала принадлежащую его семье лодку, лишив их тем самым средств к существованию. По собственным словам юноши, он прибыл в Цитадель, чтобы спасти семью от голода, воззвав к состраданию и милосердию Верховной сестры.

Вместо этого он ее убил.

"Что же такого могла сказать Трайла этому мальчику, - поражалась Р'шейл, - толкнув его на отчаянный шаг: поднять нож на Верховную сестру женщину, вводящую в трепет все невежественное речное отродье? Он же наверняка знал, что его мольбы не будут услышаны". В Медалоне поклонение языческим богам было объявлено вне закона уже более двух веков: тогда исчезли харшини, а вместе с ними - их демоны и боги.

"Если он искал помощи и милосердия, ему следовало бы двинуться на юг", - неприязненно подумала Р'шейл. Она знала, что в Хитрии и Фардоннии еще молились многочисленным божкам, а на севере весь Кариен фанатично поклонялся единому богу, владыке Хафисте - Всевышнему. Медалон же расстался с языческим невежеством уже несколько столетий назад.

Тишину нарушил голос. Р'шейл через огонь взглянула на говорящую.

- С тех пор как наша возлюбленная Парам повела нас путем просвещения, сестры Клинка продолжали выполнять ее торжественный обет освобождения Медалона от тяжких оков язычества. Как Верховная сестра, Трайла достойно соблюдала данную священную клятву. Она отдала за это свою жизнь. Почтим же ее память. Помянем нашу сестру.

Р'шейл присоединилась к хору голосов, повторяющих ритуальную фразу. Этим теплым летним вечером, пронизанным тяжелым запахом благовоний, стоять рядом с костром было жарко и неуютно. Ее зеленая туника с высоким воротничком была уже влажной от пота.

- Помянем нашу сестру.

Маленькая и сморщенная Франсил Ашарен являлась старейшим членом Кворума и председательствовала на подобной церемонии уже третий раз. Она была мистрессой Цитадели, администратором по гражданским делам этого огромного мегаполиса. Дважды она отвергала предложение занять место Верховной сестры, и не было никаких оснований полагать, что она согласится принять его на этот раз. Она не стремилась менять свое нынешнее положение в обществе.

Рядом с Франсил стояла Хэррит Нортарн - высокая плотная женщина, мистресса Сестринской общины. Р'шейл мысленно поморщилась. Мистресса была настоящей старой ведьмой, и украшенное искусной вышивкой белое шелковое платье ничуть не смягчало ни ее черт, ни отражающегося в них крутого нрава. Многие поколения трудниц, послушниц и полноправных голубых сестер жили в постоянном страхе навлечь на себя ее гнев. Даже члены Кворума старались не выводить из себя сестру Хэррит.

Р'шейл переключила внимание на маленькую пухлую женщину, едва доходящую Хэррит до плеча, - Мэгина Кортанен, мистресса просвещения. Ее наряд был таким же изысканным, как и у Хэррит, - изящный белый шелк, украшенный по кайме золотой вышивкой, - однако ей каким-то образом удавалось выглядеть в нем простой крестьянкой в одежде с чужого плеча. Среди всех членов Кворума, включая и собственную мать Р'шейл, Мэгина пользовалась у девушки особой любовью. Мистресса просвещения была чуть выше Франсил, она выглядела серьезной и задумчивой.

Лицо Джойхинии Тенраган, стоящей за Мэгиной, выражало скорбь и спокойное достоинство, до мелочей соответствующие моменту. Мать Р'шейл являлась самым новым членом Кворума и, как отчаянно надеялась ее дочь, имела минимальные шансы быть избранной в качестве Верховной сестры, хотя все члены Кворума занимали в нем равное положение. Мистресса внутренних дел контролировала повседневные текущие дела государства и управляла администрациями всех крупных городов Медалона. Это был крайне ответственный пост, справедливо считавшийся одной из самых высоких ступенек на лестнице, ведущей к должности Верховной сестры.

Р'шейл окинула ее задумчивым взором, а затем перевела взгляд на человека, считавшегося ее отцом. На памяти Р'шейл, в отношениях между Джойхинией и лордом Дженгой всегда царила ледяная вежливость. Лорд - высокий суровый мужчина с серо-стальными волосами - был безупречно корректен с Р'шейл и никогда, насколько она знала, не отрицал факта своего отцовства. Учитывая тот холод, который почти физическим ощущался в воздухе между ее матерью и Лордом Защитником, как только они оказывались неподалеку друг от друга, Р'шейл не могла представить себе, что когда-то в их отношениях присутствовала особая теплота, позволившая им зачать ребенка.

Языки пламени тянулись вверх, нетерпеливо касаясь белых одежд Трайлы. Р'шейл на мгновение засомневалась, окажутся ли благовония достаточно эффективными. Не вызовет ли запах уже начавшего потрескивать в огне тела тошноту у собравшихся сестер?

"Скорее всего, нет", - мрачно ухмыльнулась она.

За членами Кворума и одетыми в голубое сестрами, вокруг арены амфитеатра, выстроились ряды послушниц и трудниц. Расширенными глазами девушки неотрывно смотрели на первое в своей жизни публичное сожжение. Некоторые казались немного бледными даже в рубиновом свете погребального костра, однако завтра они охрипнут от радостных криков во время казни юного убийцы.

"Лицемерки", - подумала Р'шейл, подавив непочтительный зевок.

Церемония прощания продолжалась всю ночь. Царящая тишина навевала сон. Когда очередной зевок уже грозил взять над ней верх, Р'шейл переключила внимание на первые десять рядов скамей, окружавших арену. Они были заполнены защитниками в красных мундирах, застывшими в почетном карауле. Лорд Дженга всю ночь не спускал с них глаз. С точки зрения Р'шейл, это было излишним. Ведь это - защитники. Никакого переминания с ноги на ногу, ни тоскующего выражения лиц, ни тщательно скрываемых зевков. Их дисциплине можно было только позавидовать.

С течением времени толпа на верхних рядах значительно поредела. Жители Цитадели возвращались к своим делам и заботам. Они не могли позволить себе роскошь всенощного бдения. Жизнь города продолжалась, невзирая на то, что кто-то умер, а кто-то жив.

Ночь тянулась в гнетущей тишине, пока первые робкие утренние лучи не возвестили о начале следующей, с куда большим нетерпением ожидаемой части церемонии.

Как только мгла стала постепенно рассеиваться, Франсил подняла голову:

- Помянем нашу сестру!

- Помянем нашу сестру! - в унисон отозвались сестры, послушницы, трудницы и защитники. Все были измотаны и держались из последних сил, желая лишь, чтобы все поскорее закончилось.

- Двинемся же вперед, к новому будущему, - воззвала Франсил.

- Двинемся же вперед, к новому будущему, - повторила Р'шейл, чувствуя нарастающий интерес. Пришло время назвать собравшимся того, кто станет преемницей Трайлы. Решение, которое повлияет на жизнь всего Медалона.

- Приветствуем Верховную сестру Мэгину Кортанен!

- Приветствуем Верховную сестру Мэгину Кортанен! - пропела толпа.

При виде выступившей вперед принимающей приветствие собрания Мэгины у Р'шейл от изумления перехватило дыхание. Невероятно. Что за политические махинации и подвохи кроются за подобным решением? Как это возможно, чтобы при всех интригах и хитроумно разыгранных партиях Кворуму удалось избрать кого-то действительно способного хорошо делать свое дело? Р'шейл с трудом справилась с желанием расхохотаться.

Когда наконец стихли аплодисменты и приветствия, Мэгина повернулась к Дженге:

- Милорд Защитник, принесете ли вы мне клятву верности защитников?

- С радостью, ваша милость, - отозвался Дженга.

Он обнажил меч и выступил вперед, положив сверкающий клинок на песок арены к ногам новой Верховной сестры. Опустившись на одно колено, лорд Дженга подождал, пока к нему присоединятся старшие офицеры. Защитники прижали к груди напротив сердца сжатые кулаки, и голос Дженги разнесся над притихшим амфитеатром:

- Кровью в моих венах и землей Медалона клянусь в верности и подчинении защитников Верховной сестре. Да будет так, пока смерть не заберет к себе меня или вас, сестра.

Ряды защитников всколыхнули воздух громким горловым рыком одобрения. Дженга поднялся на ноги и встретился взглядом с глазами Мэгины. Р'шейл не терпелось увидеть, как она примет принесенную ей клятву. Никто и никогда еще не был столь непохож на Верховную сестру.

Мэгина кивнула Дженге с молчаливой благодарностью и, широко раскинув руки, обратилась к собранию.

- Объявляю день отдыха, - огласила она свой первый декрет на новом посту. После ночи, проведенной у ярко пылающего погребального костра, ее голос прозвучал хрипло и сухо. - В этот день мы будем поминать славную жизнь возлюбленной Трайлы. В этот день мы засвидетельствуем позорную смерть ее убийцы. Завтра мы откроем новую главу в жизни Сестринской общины, а сегодня - день отдыха.

Слова Верховной сестры были встречены еще одной усталой волной приветствий. Получив позволение оставить амфитеатр, члены общины с облегченными вздохами потянулись к туннелю, ведущему к выходу в город, домой. Ряды сестер на арене быстро рассасывались. Уходящие тихо переговаривались между собой, несомненно, столь же удивленные решением Кворума, как и Р'шейл. Защитники даже не шевельнулись. И не шевельнутся, пока последняя из сестер не покинет амфитеатр. Впереди шагала Мэгина. Р'шейл пристально разглядывала лица - Джойхинии и остальных членов Кворума, но на них не проскользнуло даже намека на истинные чувства мистресс.

Предутреннее небо было уже достаточно светлым, когда зеленые юбки последних из остававшихся в амфитеатре трудниц скрылись в туннеле, и Дженга наконец позволил своим людям расслабиться. Р'шейл немного подождала, пока разойдется основная масса, надеясь улучить минутку и переговорить с Лордом Защитником один на один. Когда стройные ряды защитников зашевелились, в гаснущем костре еще постреливали угли. При каждом щелчке вокруг разлетались снопы искр. Многие воины уселись прямо на землю, большинство же просто согнули затекшие ноги в коленях и растирали кулаками утомленные спины. Дженга подозвал к себе двух капитанов. Они с усилием выпрямились, но отсалютовали столь же четко, как если бы дело происходило на параде Дня Основательниц.

- Джордж, оставьте здесь несколько человек, чтобы они поддерживали огонь, пока останки полностью не превратятся в пепел, - устало приказал лорд младшему.

- А пепел, милорд? - спросил Джордж.

- Смешайте с песком арены, - пожав плечами, ответил Дженга, - он теперь ничего не значит, - и повернулся к старшему: - Нхил, скажите своим людям, что у них есть время на отдых, только пока кормят и приводят в порядок лошадей. Затем призовите добровольцев для сопровождения преступника к месту казни. Мне понадобятся десять человек.

- Для этой цели у вас будет гораздо больше десяти добровольцев, предрек Нхил.

- Тогда отберите десятерых самых надежных и благоразумных, нетерпеливо проговорил Лорд Защитник. - Это публичная казнь, капитан, а не карнавал.

- Милорд, - капитан отсалютовал, прижав кулак к сердцу. Он еще мгновение поколебался и неуверенно добавил: - Милорд, вы не думаете, что решение Кворума несколько неожиданно?

- Я не думаю, капитан. И вам не советую, - холодно отрезал Дженга. Он нахмурился, пресекая улыбку младшего капитана, которого позабавил столь глупый комментарий сослуживца. - Уверен, что Верховная сестра Мэгина будет мудрым и справедливым лидером.

Для Р'шейл было очевидно, что за вежливыми словами отца скрывалась искренняя радость по поводу назначения Мэгины. Это было хорошим знаком для того, что она собиралась предпринять.

- На самом деле мне в голову приходит лишь выражение "на пороге смутных времен", - почти неслышно пробормотал Нхил.

- Попридержите язык, капитан, - предостерег его лорд. - Не в вашей власти обсуждать решения Сестринской общины. Лучше посоветуйте офицерам не слишком набираться ночью в тавернах. Напомните им, что до завтрашнего утра Медалон в трауре.

- Милорд!

Дженга отвернулся от затухающего костра и впервые за это время заметил Р'шейл. Утро уже полноправно царило в амфитеатре, обещая наступление жаркого летнего дня. Лорд Защитник направился к ведущему в город туннелю, где ожидала его дочь.

- Лорд Дженга? - отважилась обратиться к отцу Р'шейл, когда он подошел ближе.

- Разве тебе не следовало вернуться к себе вместе с остальными? - резко бросил Дженга.

- Я хотела кое о чем вас спросить.

Дженга на ходу оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что его приказания уже выполняются, и кивнул. Войдя в прохладный сумрак туннеля, Р'шейл подстроилась под его шаг.

- Что теперь будет, лорд Дженга?

- Назначение новой Верховной сестры всегда влечет за собой смену курса, пусть даже незначительную.

- Мама говорит, что Трайла была безынициативным лидером, что у нее не было достаточного воображения. Она даже называла ее бесполезной южной коровой.

- Тебе, как никому иному, известна истинная цена подобных разговоров, Р'шейл.

Р'шейл слабо улыбнулась и продолжила:

- А что насчет Мэгины? Джойхиния считает ее идеалистичной дурой.

- Сестра Мэгина пользуется заслуженным уважением - как моим, так и всех сестер Клинка.

- Вы думаете, ее избрание означает изменение образа мыслей общины?

Лорд Защитник остановился и, явно раздраженный ее вопросом, внимательно посмотрел на дочь.

- Р'шейл, ты, кажется, хотела о чем-то спросить. Спрашивай, или оставим эту тему. Я не собираюсь вдаваться с тобой в политические дискуссии, равно как и обсуждать высосанные из пальца слухи и сплетни.

- Я хочу знать, что происходит. Что теперь будет?

- Для начала я приглашен на присягу Первого Копья Верховной сестры. Несомненно, это будет лорд Драко.

- Он считался телохранителем Верховной сестры, - возразила Р'шейл, - но Трайла погибла от руки убийцы.

- Должность Первого Копья - крайне тяжелое бремя: многих претендентов отталкивает необходимость принятия обета безбрачия.

- Так он останется на своем посту? Даже если он не справился? Терпение Дженги быстро иссякало.

- Р'шейл, Драко отсутствовал в кабинете момент убийства. Трайла посчитала, что в одиночку разберется с презренным мальчишкой-язычником и приказала телохранителю выйти. Ну, теперь ты все спросила?

- Нет. Мне просто любопытно, вот и все.

- Тогда, дитя мое, определяйся с вопросами поскорее. У меня еще много дел: повесить убийцу, написать письма, отдать приказы...

- И вернуть изгнанных Трайлой офицеров? - с надеждой добавила она.

Дженга покачал головой:

- Я не могу отменить приказы Верховной сестры, Р'шейл.

- Верховная сестра умерла.

- Это не значит, что я могу перекраивать мир по собственному желанию.

- Но это значит, что вы можете изменить кое-что среди защитников, напомнила девушка и улыбнулась своей самой ослепительной улыбкой, устоять против которой было практически невозможно. - Пожалуйста, лорд Дженга. Верните Тарджу домой.

Глава 2

Тарджа Тенраган вытянулся на сырой земле, окидывая взглядом раскинувшуюся перед ним бескрайнюю пустую равнину. После утреннего дождя от земли пахло свежестью. Аромат пыльцы множества полевых цветов щекотал ноздри, вызывая неудержимое желание чихнуть. В этот ранний час тишину нарушали только отдаленный крик ястреба да ленивое журчание родников. Дождь сделал воздух еще более влажным, но ничуть не уменьшил жару. Льняная рубашка под мягким кожаным камзолом насквозь промокла от пота, который уже не впитывался, а раздражающе струился по спине.

Перед ним лежала граница между Хитрией и Медалоном. Граница не была отмечена ничем кроме каменистого брода через мелкую речушку, известную жителям Медалона и Хитрии как Пограничный ручей. Тарджа спокойно вслушивался в доносящиеся звуки. После четырех часов такой игры он знал, что где-то движется верховой отряд хитрианцев.

Внезапно его внимание привлек посторонний шум. Обернувшись, Тарджа увидел шагавшего к нему Гоуна. Тот даже не пытался пригнуться или как-то замаскироваться, его щеголеватый красный мундир издалека бросался в глаза среди коричневых тонов окружающего пейзажа.

"Ему даже мишень на грудь вешать не нужно", - раздраженно подумал Тарджа. Как только Гоун оказался рядом, Тарджа схватил его за руку и резким движением пригнул к земле.

- Я же приказал вам избавиться от этого проклятого мундира! - прошипел он.

- Я горжусь своей формой, капитан. Я - защитник. Я не собираюсь корчиться в траве от страха перед варварами.

- Вам придется пойти на такую жертву, если хотите здесь выжить, Тарджу трясло от ярости. Его собственный аккуратно свернутый красный мундир дожидался своего часа в седельной сумке, равно как и мундиры всех его подчиненных. На Тардже была старая рубашка, удобные потертые кожаные штаны и камзол. Едва ли это можно было назвать подходящим нарядом для бала в Цитадели, но на границе, по соседству с меткими хитрианскими стрелами, лучшей одежды и не придумать. Тарджа рассеянно стряхнул с плеча не в меру любопытного жука и снова вернулся к наблюдению за бродом, мысленно проклиная Дженгу. Гоун был лишь одним из множества твердолобых молодых офицеров, посланных Лордом Защитником в течение последних четырех лет на южные границы набираться военного опыта. Большинству юнцов даже удавалось остаться в живых. Однако насчет Гоуна у Тарджи возникали некоторые сомнения: он торчал здесь уже два месяца, но до сих пор пытался придерживаться столичных традиций.

- Чего мы ждем? - на фоне тихого шелеста ветерка голос Гоуна прозвучал как тревожный набат.

Тарджа ожег его свирепым взглядом.

- Какое сегодня число? И нечего так орать.

- Четырнадцатый день месяца фаберона, - ответил Гоун, изрядно смущенный неожиданным вопросом.

- По хитрианскому календарю, - уточнил вопрос Тарджа. Гоун нахмурился, все еще пребывая в раздражении от первого полученного им по прибытии в приграничный городок Застава задания командира - выучить языческий календарь.

- Сегодня двадцать первый... нет двадцать второй день рама-фара, поколебавшись мгновение, отрапортовал Гоун. - Но я не понимаю, при чем...

- Я знаю, что вы не понимаете, что это значит, - прервал капитан. Поэтому вы долго тут не протянете. Через два дня наступит двадцать четвертое число - праздник Желанны, хитрианской богини плодородия.

- Уверен, язычники высоко ценят усилия, потраченные вами на заучивание их праздников, - едко заметил Гоун.

Тарджа пропустил насмешку мимо ушей и продолжил объяснение:

- Наш уважаемый южный сосед, военлорд Кракандара, чья провинция начинается по ту сторону ручья, имеет привычку закатывать по поводу праздника грандиозные пиры для своих людей.

- И что из этого?

Тарджа только покачал головой в ответ на такое невежество молодого офицера.

- Лорд Вулфблэйд полагает, что гораздо дешевле накормить прожорливые орды верноподданных нежной медалонской телятиной, чем пускать под нож ради этой цели собственные стада. Такое случается в канун каждого праздника. Вот поэтому, Гоун, вам все же придется выучить хитрианский календарь.

Тем не менее Гоун все еще не выглядел убежденным.

- Откуда вы знаете, что они пройдут именно здесь? Они могут пересечь границу в любом другом месте.

- Фермы в других местах не столь часто подвергаются нападениям. Ими либо владеют семьи, которые, возможно, тайно исповедуют язычество, либо хитрианцев смущает близость Заставы. На фермы же, расположенные дальше к северу или к востоку от городка, набеги совершаются с завидной регулярностью.

- Язычники! Если вам это известно, почему же вы их не арестуете?

Тарджа не отрывал глаз от прилегающей к броду территории.

- Я не знаю, что они язычники, Гоун, я только подозреваю это. Как раз недавно я внушал защитникам, что для ареста честных и во всем остальном законопослушных тружеников требуются немного более веские основания, чем простые подозрения. Мы здесь для того, чтобы охранять границы от хитрианцев, а не для преследования собственных граждан.

- Ставить законы любого бога над законами Сестринской общины государственное преступление, измена, - с серьезным видом напомнил Гоун.

Тарджа даже не потрудился ответить. К юго-востоку от них виднелась небольшая рощица, в которой вполне мог укрыться конный отряд. Тарджа был уверен, что противник именно там. Но эту уверенность ему внушал не предательский отблеск утренних лучей на металле упряжи и не случайное лошадиное ржание или тихое мычание угнанного скота - ничего этого не было. Просто за годы, проведенные на границе, капитан привык доверять своим инстинктам больше, чем глазам и ушам. Он умел ждать и не сомневался, что хитрианский военлорд так же ожидает подходящего момента, чтобы пересечь ручей.

Тарджа служил здесь уже достаточно долго, чтобы проникнуться уважением к лорду Вулфблэйду. Кроме того, он вел неофициальный счет побед-поражений в их столкновениях. По его подсчетам, на данный момент хитрианец отставал от капитана на одно очко. Накануне прибытия Гоуна Тардже удалось сорвать набег на одну из ферм неподалеку от брода - дело было за несколько дней до карнавала Кальяны, богини любви. Кисло усмехнувшись, он подумал, что если бы не многочисленные хитрианские боги и их праздники, то жизнь на границе была бы поистине изматывающе однообразной.

Гоун нетерпеливо заерзал, устав от ожидания и раздражаясь оттого, что его форма, как ему казалось, с каждой минутой становилась все грязнее. Наконец он встал во весь рост, яростно отряхивая с красного мундира мокрые комочки земли и приставшие семена трав.

- Это бессмысленно, - сердито отчеканил он.

Хитрианская стрела с черным оперением вонзилась в его левое плечо. Тарджа раздосадовано крякнул, когда Гоун, рухнув на землю, закричал от боли и неожиданности. Юнец зажал рану с торчащей в ней стрелой правой рукой, между пальцами заструилась кровь. Тарджа оглядел своего молодого подчиненного, увидел, что рана не опасна, и оставил его лежать. Отряд из сорока защитников с отчаянным боевым кличем вылетел из-за росших позади деревьев. В облюбованной Тарджой рощице показался отряд противника и угнанное стадо - примерно дюжина или чуть более того помеченных красными пятнами животных. Командир защитников быстро прикинул расстояние до границы и понял, что может не успеть. Он повернулся к своим людям, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, пока сержант Базил, скачущий с его жеребцом на поводу, не стал слегка придерживать лошадь, приближаясь к капитану. Когда они почти поравнялись с ним, Тарджа бросился вперед. Какой-то миг он бежал рядом, затем, стоило ему схватиться за луку седла, сержант бросил повод, и еще через мгновение капитан на бегу вскочил на коня. Едва оказавшись верхом, он завладел поводьями и легко нашел ногами стремена.

Отряд военлорда Кракандара мчался напрямик через равнину, погоняя перед собой украденных животных. Тарджа со своими людьми, низко склонившись в седлах, в диком галопе неслись наперерез. Хитрианцы знали, что защитникам запрещено пересекать Пограничный ручей. Ручей олицетворял безопасность, таким образом, у полусотни налетчиков в голове билась единственная мысль: добраться туда, прежде чем защитники отрежут их от границы.

Тарджа настиг нарушителей, когда лошади первых хитрианцев, вздымая тучи брызг, уже переносили своих седоков через ручей. Стадо слепо бежало вперед, слишком напуганное, чтобы его могло приостановить такое незначительное препятствие, как мелкая речушка. Как только добыча очутилась вне досягаемости отряда Тарджи, оказавшиеся на своей территории всадники повернули коней и бросились обратно, чтобы отвлечь защитников на себя и дать возможность спастись отставшим товарищам.

Противники не рискнули пустить в ход луки. Зазвенела сталь, и бросившийся в битву Тарджа, отражая удары, начал искать глазами Дамиана Вулфблэйда. Капитан увидел светлые волосы врага в тот самый момент, когда и военлорд отыскал глазами Тарджа. Хитрианец резко повернул коня и бросился навстречу медалонскому капитану.

Тарджа почти не видел окружающей его битвы, приближаясь к месту схватки с Дамианом, однако какая-то часть его существа механически отмечала, что все больше хитрианцев достигали брода и безопасности. Дамиан, умело вращая длинным мечом, накинулся на капитана защитников с криком, от которого у менее искушенного человека кровь могла бы застыть в жилах. Он бросил поводья, коленями направляя своего превосходного золотистого жеребца. Тарджа отразил один тяжелый удар, затем парировал другой, не менее мощный, и быстро ответил смертельным выпадом, который Дамиан с трудом успел отвести в самый последний момент. Военлорд громко расхохотался, а Тарджа знал, что и его собственное лицо во время этого обмена ударами было перекошено в таком же зверином оскале. Они были под стать друг другу, такое с ними случалось всякий раз при каждой встрече, и это было частью игры, такой же, как и похищение скота.

- На этот раз ты проиграл, Красный Мундир, - крикнул Дамиан, вдруг резко отведя своего коня дальше от Тарджи, опустившего руку, так и не нанеся очередного удара. Капитан оглянулся и увидел, что почти все хитрианцы уже находились по ту сторону ручья и что некоторые зажимали руками кровавые раны. Его подчиненные разочарованно ждали на своей стороне и выглядели такими же усталыми и окровавленными, как и сбежавшие противники. Вулфблэйд повернул коня и пересек границу, отсалютовав Тардже мечом с того берега.

- Ничья, Красный Мундир! - как видно, не один Тарджа развлекался подсчетом очков.

Хитрианские всадники развернулись и с победными криками и насмешками в адрес защитников поскакали прочь от границы - собирать рассеявшееся неподалеку украденное стадо.

Тарджа зарычал от бессилия, провожая их взглядом. Если бы только этот напыщенный дурак, любитель военных парадов и столичных церемоний, держал свою чванливую голову пониже и не высовывался! Наблюдая, как хитрианцы скрывались в рощице по ту сторону границы, Тарджа вполголоса чертыхнулся, проклиная тупость Гоуна.

- Почему, во имя Основательниц, мы не можем догнать этих подонков и задать им жару? - спросил подъехавший поближе Базил. Его рукав был порван и пропитан кровью, сочившейся из длинного, но неглубокого пореза, однако сержант казался слишком раздраженным, чтобы обратить внимание на свою рану.

- Ты знаешь почему, Базил, - тяжело вздохнул Тарджа. - У нас есть строжайший приказ не пересекать границу.

- Идиотский приказ, отданный сидящими в Цитадели глупыми бабами, которые дальше своего чертового шитья ничего не видят!

Для слуха постороннего человека такое высказывание было бы шокирующим, но Тарджа прекрасно понимал чувства сержанта. Он разделял его разочарование, так же как и все члены отряда.

- Осторожнее, дружище, Гоун отнесется к твоим словам без должного сочувствия.

Базил поскреб седеющую бороду и бросил взгляд через плечо, туда, где через высокую - в пояс - траву к ним спотыкаясь брела одинокая фигура в красном мундире. Гоун все еще сжимал рукой раненое плечо и слабым голосом просил помощи.

- Можно только пожалеть, что хитрианцы - не очень хорошие снайперы, мрачно процедил сержант.

- Я подозреваю, что у них будет масса возможностей использовать его в качестве учебной мишени. Однако пусть Хэлорин достанет стрелу. Мне сейчас меньше всего хочется выслушивать нытье этого молокососа по поводу воспалившейся раны. Затем нам следует выяснить, какой урон нанес Вулфблэйд фермерам.

Было несложно следовать по оставленному налетчиками следу. Тарджа уже вел по нему своих людей в течение несколько часов, когда, наконец, они достигли маленькой фермы - цели набега. В случае успеха военлорд никогда не атаковал одну и ту же ферму дважды - он предпочитал дать своим жертвам время прийти в себя и встать на ноги, прежде чем снова посетить их.

Почуяв запах дыма, Тарджа пустил коня легким галопом. Дамиан Вулфблэйд не отличался особой жестокостью. Он был явно лучше своего предшественника, имевшего обыкновение распинать свои жертвы. Если фермеры не оказывали сопротивления, то он, забирая часть стада, редко разрушал больше чем пару изгородей.

Въехав в небольшой двор, Тарджа был потрясен видом полнейшего разорения, открывшегося его взгляду. Дом сгорел дотла. Среди дымящихся руин возвышалась только каменная печь. На месте сарая остался одинокий обугленный каркас, угрожавший рассыпаться в любой момент. Тарджа, растерянно покачивая головой, медленно спешился.

- У нас был выбор, капитан.

Он обернулся на голос. От сгоревшего дома к нему направлялась Лира Стидер, хозяйка фермы. Ее грубое платье было грязным и изодранным, лицо перепачкано сажей, а глаза исполнены скорби. Она судорожно обнимала себя за плечи, а все ее худенькое тело, несмотря на жаркое послеполуденное солнце, сотрясала дрожь.

- Лира, вы же знаете, что лучше не оказывать им сопротивление, проговорил Тарджа, передавая поводья Базилу. - Что случилось? Где Хэрин?

Она беспомощно посмотрела на него и прошептала:

- Хэрин мертв.

Тарджа взял Лиру под руку, подвел к колодцу и осторожно усадил.

- Что случилось? - повторил он. Обычно крепкая и сильная, хозяйка фермы выглядела сейчас такой хрупкой, что, казалось, вот-вот сломается.

- Хэрин вступил с ними в бой, - бесцветно заговорила Лира. - Он сказал, что на этот раз не позволит им увести стадо. Объяснил, что нам нечем будет заплатить налоги.

Прежде чем продолжить, она взяла протянутый ей ковш, механически отхлебнула из него немного и словно с усилием проглотила воду. Затем продолжила свой рассказ:

- Он встретил их в воротах и велел убираться, оставить нас в покое. Предупредил, что будет защищаться. Он даже ранил одного серпом. Но они только рассмеялись. А потом убили его.

Тарджа подал женщине еще воды, жалея, что не может предложить чего-нибудь покрепче. Лира невидящим взглядом смотрела вдаль. Капитан подозвал Ритака:

- Постарайтесь найти тело Хэрина. Перед уходом мы предадим его огню.

Ритак молча кивнул и отошел отдавать приказания защитникам. Тарджа вернулся к женщине и присел перед ней на корточки.

- Но почему, Лира? Ведь мы же никогда не берем налоги с тех, кто подвергся нападению. Почему было не позволить им забрать скот?

- Последний проезжавший здесь патруль сказал, что это незаконно и что мы все равно должны платить, неважно, что произошло. Нам сказали, что теперь все изменится, потому что прибыли новые офицеры.

- Кто вам такое сказал? - поразился Тарджа. Практика не брать налоги с подвергшихся налету существовала здесь задолго до его прибытия на границу, ему даже в голову не приходило оспаривать это. Строго говоря, нападение не освобождало жертву от выплат в казну, но защитники закрывали на это глаза. Ведь эти люди и так натерпелись от хитрианцев, зачем усугублять положение, отбирая у них последние крохи в пользу Сестринской общины?

Лира подняла голову и указала на сидящего верхом посреди двора Гоуна он все еще баюкал свою раненую руку.

- Это был он.

- Ритак! - при звуке резкого выкрика Тарджи Лира даже подскочила от неожиданности.

- Сэр? - поспешил на зов командира капрал.

- Идите с госпожой Стидер и проверьте, уцелело ли что ценное, мы скоро отправляемся.

Глаза Ритака округлились от звучавшей в голосе Тарджи неприкрытой злости. Он помог женщине подняться и под руку повел ее к пепелищу, раньше бывшему ее домом. Пятью яростными шагами Тарджа пересек двор и, схватив Гоуна за красный мундир, выдернул его из седла.

- Что, во имя Основательниц... - вскрикнул Гоун и упал на землю, ударившись раненым плечом.

- Ты - тупой мерзкий сукин сын, - прорычал Тарджа, наклонившись и рывком поднимая его на ноги. Молодой капитан снова вскрикнул, раненое плечо закровоточило. - Веркин послал тебя ознакомиться с приграничными фермами. Крепкий кулак командира с силой погрузился в живот Гоуна. Захлебываясь криком и согнувшись от боли, юноша, спотыкаясь, отступил на шаг назад.

- Сколько еще, Гоун? - Тарджа завершил фразу следующим ударом, на этот раз в челюсть, от которого тот тяжело приземлился на спину. Жалко поскуливая, Гоун пополз по двору, надеясь спастись от гнева командира, вскрикивая каждый раз, когда приходилось опираться на раненую руку. Сколько еще фермеров погибнут из-за того, что ты решил, будто с твоим прибытием на границу изменится порядок вещей? - Тарджа снова сгреб его в охапку и поднял на ноги. - Кто дал тебе право...

- Право? - вскинулся Гоун, пятясь назад, подальше от Тарджи. - Это закон! Кто вам дал право нарушать его? Это вы позволяете этим людям не платить налоги! Это вы позволяете язычникам избежать наказания! Это вы...

Тарджа не собирался выслушивать, в чем еще хотел обвинить его Гоун. Он со всей силы ударил самоуверенного сопляка кулаком в лицо. К его величайшему удовлетворению, от такого убийственного удара Гоун без сознания упал к ногам. Встряхивая ноющую руку, Тарджа повернулся к своим людям, у которых внезапно обнаружилась масса дел. К нему подбежал Ритак и, прежде чем перевести взгляд на капитана, бегло посмотрел на поверженного Гоуна.

- Вы нашли Хэрина? - Ритак покачал головой:

- Госпожа Лира сказала, что хитрианцы бросили его тело в дом, а потом подожгли. Так что, по крайней мере, его сожжение уже состоялось.

Тарджа нахмурился. То, что язычники предали тело огню, показывало степень раздражения военлорда. Хитрианцы считали медалонскую практику кремации варварской и святотатственной привычкой. Вулфблэйд, верно, был вне себя, раз приказал сжечь труп.

- Тогда поехали, - объявил Тарджа и направился к лошади, сжимая и разжимая еще саднящую кисть.

- Э-э... а что делать с Гоуном, сэр? - окликнул его Ритак. - Он не очень хорошо выглядит.

Тарджа оглянулся на капрала.

- Видимо, его рана тяжелее, чем мы думали, - спокойно объяснил он. Привяжите его к седлу.

Ритак и бровью не повел:

- О да. Эти хитрианские стрелы - та еще дрянь.

Тарджа с отрядом вернулся в Заставу только через четыре дня. Перед возвращением им пришлось сделать изрядный крюк, чтобы завезти Лиру на ферму ее сестры.

Гоун пришел в себя, но почти не раскрывал рта, хотя явно страдал от боли. Теперь в дополнение к раненому плечу у него был сломан нос, а глаза чернели двумя впечатляющими кругами синяков.

Застава была самым южным городом Медалона. Она располагалась неподалеку от того места, где смыкались границы трех государств - Хитрии, Фардоннии и Медалона. Из-за вынужденного путешествия к ферме сестры Лиры Стидер отряду пришлось въезжать в город по Северной дороге мимо вечно бурлящего суетой порта в предместье.

Грубые окрики, несущаяся отовсюду ругань и пропитавший все вокруг резкий запах рыбы сопровождали всадников на всем пути следования по порту. Рыбаки и торговцы, капитаны речных судов и одетые в красное защитники кишели на пристани, за которой открывались широкие серебряные просторы Стеклянной реки.

Для Тарджи царящий в порту запах был самым мерзким из всех, что ему доводилось когда-либо нюхать. Каждый раз, проезжая мимо, он искренне поражался людям, находящим в реках что-то романтическое.

Они ехали по направлению к центру города, следуя мимо повозок, карет и блестящих экипажей, поскрипывающих и позвякивающих по булыжным мостовым вдоль таверн и лавочек. Почти все здания были двухэтажными, с красными черепичными крышами и балкончиками, выходящими на улицу и украшенными вывешенным на просушку свежевыстиранным бельем. В пространствах между лавками выстроились временные покрытые тентом лотки, с которых торговали всякой всячиной - едой, медной посудой и даже экзотическими фардоннскими шелковыми шарфами. Здесь было полно нищих - покрытые струпьями старики и внушающие жалость подростки, кто без руки, кто без ноги, а кто слепой. Тардже на глаза случайно попался фардоннский купец в сопровождении рабов и роскошной корт'есы - куртизанки, - на которой красовался только прозрачный шелковый наряд и драгоценности.

Каждый раз, покидая Заставу, Тарджа забывал о своей неприязни к городу и не переставал удивляться тому, что за четыре года так и не смог к нему привыкнуть. Его больше привлекали открытые равнины, где его не смущали даже опасные игры, которые он вел с военлордом Кракандара.

Капитан со своим отрядом продвигался к центру, там торговля была в самом разгаре. На лотках и в лавках продавалось все, что только могла пожелать душа, а иногда и то, о существовании чего даже и не подозревалось. Звуки и запахи порта остались позади, уступив место более родным и привычным земным ощущениям. Хорохорящиеся в клетках охрипшие петухи, блеющие овцы, повизгивающие поросята и козы со своими дьявольскими зрачками - каждый пытался привлечь к себе больше внимания. Взгляд Тарджи скользнул по лавке, где продавались экзотические птицы с ярким разноцветным оперением; одна крупная черная птица с высоким красным хохолком награждала прохожих непристойной бранью. Тарджа подспудно ощущал биение пульса города - словно шла какая-то слабая внутренняя вибрация.

На городской площади располагался фонтан в виде неправдоподобно огромной мраморной рыбы, изо рта которой в неглубокий округлый бассейн лились потоки воды. Собравшаяся вокруг толпа зевак разглядывала стоящего на парапете бассейна маленького одетого в обноски человека. Он громко и воодушевлено выкрикивал что-то высоким срывающимся голосом.

Тарджа заметил его и, покачав головой, обернулся к Базилу:

- Я думал, что старого Килу услали в Гримфилд. - Сержант пожал плечами.

- Они же не могут держать его там вечно, сэр. Он ведь просто чокнутый, а не преступник.

- Боги ищут дитя демона! - пылко взывал к собравшимся Кила. - Боги разнесут Медалон в клочки за то, что мы отвернулись от них!

Тарджа поморщился, услышав выкрики безумца.

- Если он будет продолжать в том же духе, то снова скоро окажется в Гримфилде, - всадник направил коня к фонтану. Толпа расступалась перед ним, предвкушая столкновение и даже надеясь на это.

Заметив приблизившегося Тарджу, Кила приостановил проповедь и уставился на него своим здоровым глазом. Второй глаз был закрыт бельмом, что придавало иссохшему морщинистому лицу старика еще более безумный вид.

- Иди домой, Кила, - сказал ему Тарджа. Слова вызвали в толпе разочарованный ропот. Зеваки хотели насилия.

- Боги ищут дитя демона, - высокопарно повторил Кила.

- Ну, здесь, на рынке, они вряд ли его обнаружат, - строго ответил капитан. - Шел бы ты домой, старик, пока не вляпался в неприятности.

- Отец! Что ты делаешь? - сквозь толпу проталкивалась молодая женщина в бедном домотканом платье. Она была явно встревожена разговором старика с защитником. Бросив на отца быстрый взгляд, женщина торопливо направилась к Тардже. - Пожалуйста, капитан, - в отчаянии проговорила она, - вы же знаете, он не в себе. Не арестовывайте его!

- Я и не собирался, Дана, - уверил ее тот, - однако настоятельно рекомендую увести его домой, пока кто-нибудь не начал выказывать открытое недовольство его публичным выступлением.

- Конечно, - пообещала она, - спасибо, капитан.

Дана поспешно схватила старика и стащила его с бортика бассейна. Кила не сопротивлялся, а когда дочь вела его мимо Тарджи - поднял лицо и криво ухмыльнулся.

- Дитя демона коснулось тебя, капитан, - прокудахтал он, - я вижу его след в твоей ауре.

Тарджа только покачал головой:

- Ладно, при встрече я передам ему от тебя привет.

- Можешь насмехаться сколько угодно, - хихикнул безумец, - но дитя демона идет, приближается!

Дане удалось снова тронуть отца с места, и она потащила его дальше, сквозь разочарованную редеющую толпу. Тарджа направил коня к казармам на другую сторону площади.

Казармы защитников располагались в высокой постройке из красного кирпича. Во внутренний двор в середине сооружения вела довольно большая, грубо вытесанная арка. Люди Тарджи как раз въезжали в нее, когда обнаружилось, что в рейд собирается очередной отряд. Капитан Никэл Джейнсон радостно кивнул другу и, закончив жаркую дискуссию с квартирмейстером, зашагал ему навстречу. Квартирмейстер махнул Тардже рукой в лаконичном приветствии и скрылся в здании. Трудно поверить, что он был родным братом Лорда Защитника. Веркин неоднократно заявлял, что терпит его только потому, что предпочитает, чтобы Дайан Дженга обмишуривал местных торговцев в пользу защитников, а не защитников в пользу местных торговцев.

- Дай-ка угадаю... А, фестиваль Желанны? - спросил Никэл, понимающе посмотрев на перевязи и перебинтованные раны воинов вернувшегося отряда. Именно Никэл заставил Тарджу выучить хитрианской календарь, когда тот прибыл на границу четыре года назад.

- И благодаря Гоуну им удалось уйти с добычей, - поведал он Никэлу, спрыгнув с коня. Ритак принял поводья и повел животное через кишащий людьми двор к стойлам. - Собираетесь в рейд вдоль Пограничного ручья?

Никэл кивнул.

- Через неделю у них начнется фестиваль Бренна, бога штормов и бурь. Будь я проклят, если понимаю, как им в Хитрии вообще удается хоть что-нибудь сделать - ведь они проводят невероятное количество времени, набивая желудки в честь своих многочисленных богов.

Тарджа коротко улыбнулся и посерьезнел.

- Раз уж ты направляешься в ту сторону, тебе, наверное, будет полезно уверить фермеров, что в случае нападения с них не будут взиматься налоги. Похоже, наш юный капитан во время знакомства с округой решил взять на себя заботу о проведении в жизнь некоторых изменений в местной политике.

Никэл стрельнул глазами в Гоуна.

- Чертов глупец.

Гоун уже спешился и теперь приближался к ним. Он держался очень прямо и чопорно. Вежливо кивнув Никэлу, он повернулся к Тардже:

- Должен проинформировать вас, сэр, что я намерен подать полный рапорт командующему Веркину касательно ваших предосудительных действий. Полагаю, он захочет увидеться с вами, как только прочтет мое донесение.

- Предосудительных действий? - оскалившись, переспросил Никэл.

- Да будет вам известно, сэр, капитан Тенраган жестоко избил меня без всяких на то причин! - с этими словами молодой капитан повернулся кругом и, чеканя шаг, направился к главному зданию.

- Большая ошибка, друг мой, - глядя ему вслед, задумчиво произнес Никэл, - оставить этого тупого ублюдка в живых.

- Не думай, что я не боролся с искушением.

- Ладно, в одном он определенно прав - Веркин действительно хочет тебя видеть, - капитан Джейнсон взял в руку поводья и легко вскочил в седло. - За время твоего отсутствия кое-что успело произойти. Например, умерла Трайла.

- Умерла? Как?

- Убита язычником, насколько я знаю, - Никэл оглянулся на своих людей, убеждаясь, что они готовы выступать. - Я оставлю Веркину возможность проинформировать тебя подробнее. Мне пора, - он наклонился в седле и тепло пожал Тардже руку. - С тобой было здорово, Тарджа. Мне будет не хватать тебя.

- Не так уж надолго ты уезжаешь.

- Я нет, но ты - да. Дружище, тебя вызывают в Цитадель.

Глава 3

Р'шейл спешила по широкому проходу в сторону Малого зала Цитадели, на ходу застегивая воротник своей зеленой туники трудницы. Она почти бежала вдоль увитой лозой кирпичной стены. Она опять опаздывала на прием, проводимый матерью, чем пополняла список своих непростительных грехов, за которые мать частенько устраивала ей головомойку.

Р'шейл не хотела присутствовать на приеме в честь назначения сестры Джакомины новой мистрессой просвещения. Ей вовсе не улыбалось проторчать весь вечер в Малом зале, осаждаемой бесконечными вопросами сторонниц матери о таких вещах, которые девушка совсем не стремилась выносить на публичное обсуждение.

Р'шейл была твердо убеждена, что у Джойхинии не было подруг - только сторонницы. Ей было ненавистно положение дочери члена Кворума. Р'шейл частенько жалела, что не родилась мальчиком - тогда бы она могла присоединиться к защитникам. Как было бы здорово освободиться от бремени чрезмерных амбиций матери!

Р'шейл достигла входа в Малый зал как раз в тот момент, когда стены Цитадели начали тускнеть. Наступало время затемнения. Некоторые из младших трудниц считали, что стены Цитадели принимались светиться изнутри перед каждым восходом и тускнели с заходом солнца благодаря некой магии. Послушницы просто полагали, что это происходило вследствие уникального архитектурного приема, который был недоступен пониманию трудниц. Р'шейл думала, что это больше похоже на правду. Сестры предпочитали не обсуждать подобные темы. Тарджа рассказывал, что сотни лет назад Цитадель была целым комплексом языческих храмов. Но, что бы там ни было, эти сияющие стены заливали даже самые укромные утолки сотен залов огромной крепости величественной и строгой - мягким белым свечением. Наступающие сумерки также напомнили Р'шейл о том, что она опаздывает.

Когда девушка открыла тяжелую дверь Малого зала, до ее ушей донесся тихий звук голосов уже начавшейся мессы. Каждый вечер под руководством старших сестер в Большом зале собирались трудницы и послушницы, чтобы поблагодарить сестру Парам и Сестер-Основательниц за освобождение от пут идолопоклонничества. Р'шейл выучила слова Ежедневного благодарения еще будучи маленькой девочкой и прекрасно знала о наказании, грозящем той, кто будет произносить их без должного энтузиазма. Палка сестры Хэррит била аккуратно, но сильно и очень болезненно. Сегодня отсутствие Р'шейл на Благодарении было вызвано уважительной причиной - необходимостью явиться на прием.

Малый зал освещался сотнями свечей, противостоящими неизбежному затемнению, хотя стены только-только начали тускнеть, теряя мягкое сияние. Размерами Малый зал уступал Большому примерно в два раза, что предполагало возможность свободного размещения в нем около пятисот человек. Куполообразный потолок, поддерживаемый высокими элегантными резными колоннами, был безупречно выкрашен в белый цвет - не иначе как с целью скрыть безнравственные языческие фрески. Стены - как и все остальные стены в Цитадели - тоже были белыми и сделаны из того же странного материала, который тускнел и светился с постоянством и надежностью клятвы защитников. Р'шейл оглянулась и, направившись вдоль одной из стен, заметила на том конце зала разговаривающих Джойхинию, сестру Джакомину и кариенского посла. Какая удача, теперь она сможет убедить мать, что пришла вовремя. Р'шейл очень редко выказывала открытое неповиновение матери - она не была столь глупа, девушка предпочитала золотую середину между вызовом и уступчивостью.

Джойхиния подняла глаза и нахмурилась, поймав ее взгляд. Р'шейл оставила попытки затаиться, решив действовать открыто, - она приосанилась и двинулась прямо через толпу собравшихся сестер поприветствовать мать.

- Мама, - подойдя к Джойхинии, проговорила она, присев в почтительном книксене. - Прошу простить меня за опоздание. Я помогала одной из моих одноклассниц с учебой и, боюсь, потеряла счет времени.

Лучше уж так, чем признаться, что она опоздала, потому что Джордж Дрэйк обучал ее тонкостям процесса метания ножа. Р'шейл и в голову не приходило, при каких обстоятельствах это искусство могло бы ей пригодиться, но это было явно неподобающее для леди времяпрепровождение, поэтому она не могла устоять перед таким искушением. Р'шейл иногда беспокоила эта ее склонность делать то, что могло бы вывести Джойхинию из себя.

Матери не составило труда понять, что дочь говорит неправду, но она не подала виду, что раскусила ее ложь.

- Надеюсь, твоя одноклассница по достоинству оценила эту жертву, Р'шейл опытным ухом уловила в словах тончайший сарказм. Джойхиния повернулась к послу и сказала: - Сэр Пайтер, позвольте представить вам мою дочь Р'шейл.

Р'шейл покорно сделала еще один книксен. Посол, плотный мужчина с ленивым взглядом карих глаз и утомленным выражением лица пресыщенного аристократа, поднес ее руку к губам и обозначил поцелуй, так и не коснувшись кожи губами. При поклоне его церемониальное оружие слегка звякнуло.

- Милое дитя, - проговорил он, откровенно разглядывая девушку с ног до головы. Р'шейл смущенно поежилась. - И, по словам вашей матери, - прилежная ученица.

- Я делаю все возможное, чтобы оправдать мамину веру в меня, милорд, ответила она, подумав, что это, наверное, такая же чудовищная ложь, как и сочиненное до этого оправдание опоздания.

- Почтительна и очаровательна, - подвел итог лорд Пайтер, утвердительно кивнув. - Несомненно, однажды ваша дочь пойдет по вашим стопам, сестра Джойхиния. Полагаю, в недалеком будущем Кворум обогатится присутствием в его рядах двух поколений женщин рода Тенраган.

- Р'шейл изберет свой собственный путь, милорд. Для дочери я хочу только счастья.

Р'шейл не осмелилась возразить. Она имела меньшее представление о своем будущем, чем простой хитрианских раб, преимуществом которого было уже хотя бы то, что он знал, что является рабом.

- Вас должно вдохновлять, что на новом посту вас ожидают столь прилежные ученицы, - обратился посол к Джакомине.

Новая мистресса просвещения мрачно кивнула, а ее взгляд, обращенный на Р'шейл, было трудно назвать вдохновленным. Джакомина могла бы описать Р'шейл с помощью самых разнообразных эпитетов, но вот "прилежного" среди них увы - не было.

До тех пор пока она не изучила списки проголосовавших по вопросу заполнения вакансии, образовавшейся со смертью Трайлы, Р'шейл казалось странным, что ее мать так лояльно приняла назначение Мэгины на должность Верховной сестры. Джакомина была ставленницей Джойхинии. У нее в голове, наверное, не было ни одной собственной мысли - только те, что вложила туда сестра Тенраган.

Р'шейл прекрасно осознавала, что, будучи в должности мистрессы просвещения, Джакомина должна будет докладывать Джойхинии о ее каждом, даже самом мелком проступке. Ситуация лишь усугубится, когда через несколько недель Р'шейл перейдет в разряд послушниц.

К ним приблизилась белокурая послушница с подносом, уставленным изящными хрустальными бокалами с чудесным красным вином, так что внимание лорда Пайтера было благословенным образом переключено на новый объект. Девушка почтительно присела, одарив Р'шейл ядовитым взглядом, когда та взяла себе с подноса бокал вина. Прислуживать на приеме доверялось лишь лучшим старшим послушницам, а Р'шейл, обычная трудница, оказалась здесь гостьей. Наверное, по возвращении к себе она обнаружит, что в комнате все вверх дном, а одежда в шкафу облита водой. Дочь Джойхинии могла принимать приглашения на различные приемы, но это не освобождало ее от порядков, царящих в спальном корпусе учениц.

Храня вежливое молчание, Р'шейл неторопливо потягивала вино. Джойхиния и лорд Пайтер продолжили прерванную беседу. Помещение постепенно наполнялось представителями сливок общества Цитадели. Лорд Пайтер отвечал на вопросы односложно - по всей вероятности, его больше привлекало созерцание присутствующих на приеме молодых женщин. Он имел ужасную в этом плане репутацию, особенно для выходца из столь пуританской страны, где - как говорили - даже иметь в голове неподобающие мысли считалось грехом.

В зале преобладали голубые платья сестер. Их было значительно больше, чем красных мундиров защитников. Мужчины чувствовали себя здесь неуютно и скованно. Им не нравились подобные официальные мероприятия. Сестры Клинка обязывали их присутствовать на приемах, чтобы лишний раз продемонстрировать свое превосходство. По крайней мере так утверждал Джордж. Р'шейл имела на это свою точку зрения. Она считала, что основной причиной нежелания офицеров появляться на приемах была самая обычная лень - ведь им предстояло одеться по полной форме, а любое пятнышко грязи на мундире или сапоги, не надраенные до такого состояния, когда ими можно было бы пользоваться в качестве зеркальца для бритья, в мгновение ока привлекли бы внимание Лорда Защитника.

До слуха Р'шейл донесся хриплый резкий смех. Крисабель Кортанен невестка Мэгины, - круглолицая грубоватая женщина, вышедшая замуж за Уилема Кортанена в шестнадцатилетнем возрасте, по уровню своего умственного (но не физического) развития так и осталась невежественным подростком. На ней было желтое в оборку платье, не скрывавшее, а подчеркивающее ее необъятные формы. Командующий Кортанен стоял рядом, лицо его выражало и долготерпение и смущение одновременно. Получив отказ от места в общине еще будучи ребенком, Крисабель была вне себя от радости, что ее свекровь оказалась избранной на пост Верховной сестры.

Главная дверь распахнулась настежь, впустив лорда Драко, Копье Верховной сестры, за которым следовала и сама Мэгина. Драко был высок, смугл и суров. С точки зрения Р'шейл, он идеально подходил для своей должности, но вот думать о Мэгине как о Верховной сестре ей до сих пор стоило большого труда. Она выглядела скорее как крестьянка, нежели как воплощение власти, даже в своем прелестном, расшитом перламутром, белом шелковом платье. Мэгина с материнской теплотой приняла адресованные ей поклоны и реверансы и подошла к Джойхинии, лорду Пайтеру и Джакомине.

- Милорд. Джойхиния. Мои поздравления, Джакомина. Ты осчастливила нас своим присутствием среди членов Кворума.

Джакомина пробормотала в ответ что-то маловразумительное - что именно, Р'шейл не поняла. Ей удалось незаметно отодвинуться от окружавших ее мать людей и подобраться к высоким стеклянным дверям, ведущим на балкон. Интересно, велики ли ее шансы улизнуть? В это время дверь зала снова открылась и вошел лорд Дженга в сопровождении нескольких офицеров.

Как только они оказались внутри, Р'шейл замерла от изумления и радости, увидев среди вновь прибывших своего брата, шагавшего рядом с Лордом Защитником. Они двинулись в сторону Верховной сестры, и взгляды всех гостей оказались прикованы к этой маленькой процессии. Но если прислуживающие на приеме старшие послушницы так и застыли, открыто уставившись на офицеров, то прочие гости быстро отвели глаза и вернулись к своим прерванным на мгновение разговорам. Р'шейл же почти физически ощутила, как насторожились их любопытные уши в ожидании того, что должно было произойти.

Тарджа был выслан на границу приказом Трайлы более четырех лет назад по причинам, так и оставшимися для Р'шейл загадкой. Когда его отправили из Цитадели, Джойхиния холодным, не терпящим возражения тоном отрезала, что Тарджа оскорбил Верховную сестру. Судя по испуганным взглядам собравшихся сестер, он сделал нечто более серьезное, чем просто оскорбил ее. Даже Мэгина, которая всегда питала к нему слабость, не смогла скрыть выражения шока, мелькнувшего на ее лице. Это говорило о том, что она не подозревала о возвращении Тарджи. Р'шейл гадала, не ее ли просьба послужила причиной вызова брата в столицу, но затем решила, что нет. Ее отец был не из тех мужчин, которых можно было смягчить горячей мольбой и нежной улыбкой.

- Ваша милость, - поклонился Дженга Верховной сестре. - Лорд Пайтер. Сестры.

- Лорд Защитник, - отозвалась Мэгина. Она остановила на Тардже долгий взгляд. Р'шейл посмотрела на мать - в ее глазах бушевала гроза. Джойхиния была не рада видеть сына.

- Добро пожаловать домой, Тарджа, - сказала Мэгина.

- Спасибо, ваша милость, - с поклоном ответил капитан и повернулся к Джойхинии. - Мама.

- Я не знала, что тебя вызвали в Цитадель, Тарджаниан, - холодно заметила она. - Надеюсь, за время пребывания на границе ты научился чему-нибудь полезному.

- Больше, чем ты думаешь, - заверил ее сын. Заметив Р'шейл, он удивленно распахнул глаза.

- Это ваш сын, сестра? - поинтересовался Пайтер. - Вы никогда не упоминали о нем раньше.

Выражение лица Джойхинии не изменилось.

- В течение последних четырех лет Тарджа служил на южной границе.

- Охотился на хитрианцев, да? - хохотнул Пайтер. - Достойное дело, капитан. И скольких вам удалось уложить?

- Мне надоело их считать, - не задержался с ответом Тарджа. - А теперь, если вы позволите, милорд, я вижу, что моей сестре не терпится поздороваться со мной. Верховная сестра. Лорд Дженга. Лорд Драко. Сестры, - Тарджа пробрался к Р'шейл и, довольно крепко взяв ее под руку, увлек за собой. Они не останавливались, пока за ними не закрылись стеклянные двери балкона. И лишь очутившись за пределами слышимости собравшихся в Малом зале, брат выпустил руку девушки.

- Во имя Основательниц, как я рад тебя видеть! Думаю, я не выдержал бы больше ни одной минуты в окружении этих брызжущих ядом гадюк.

- Не могу поверить, что ты отважился здесь показаться. Наша мать готова была лопнуть от ярости, - засмеялась она. Р'шейл от души забавлялась смятением, произведенным появлением Тарджи. Ей только сейчас пришло в голову, что кроме нее у Джойхинии теперь будет еще один объект для пристального внимания. Она отступила на шаг назад и окинула брата взглядом с головы до ног. Определенно, граница научила его сдержанности. Несколько лет назад он бросался в перепалку с матерью с первых же мгновений разговора.

- Когда ты вернулся?

- Вчера. Знаешь, я тебя еле узнал. Ты так выросла. - У Р'шейл вытянулось лицо.

- Едва ли. Я еще даже не послушница.

- Ну, с моей точки зрения, быть послушницей - это не показатель зрелости, - рассмеялся Тарджа. - Вижу, Джойхиния не оставила мысль слепить из тебя совершенную маленькую сестру Клинка?

Р'шейл вздохнула:

- Я думаю, она начинает сомневаться в успехе своей затеи. У меня такое чувство, что я иду не совсем той дорогой, по которой она хотела меня направить.

- Мне кажется, что мы оба свернули не туда, куда бы ей хотелось. Р'шейл всегда была близка со своим сводным братом, несмотря на тот факт, что он был на десять лет ее старше и уже служил кадетом, когда она только прибыла в Цитадель маленькой девочкой. Джойхиния запретила дочери общаться с Тарджой, но эта попытка не увенчалась успехом. Ребенком Р'шейл хвостом ходила за братом и кадетами. - Почему у меня такое ощущение, что с твоим возвращением жизнь станет значительно интереснее?

- Потому что он - возмутитель спокойствия, - послышался из-за спины чей-то насмешливый голос.

Вздрогнув, Р'шейл обернулась и обнаружила стоящего позади улыбающегося Джорджа Дрэйка - лучшего друга Тарджи и своего недавнего инструктора в метании ножа. В ореховых глазах капитана плескался смех.

- Тебе следует поскорее отослать его куда подальше, пока он не натворил тут дел.

- Какая заманчивая мысль, - пробормотала она с задумчивым выражением лица. - Куда мы сошлем его на тот раз? Обратно на южную границу? Или, может, лучше в Гримфилд?

- А ты жестокая женщина, Р'шейл, - она обожала Джорджа. Он был для нее почти братом. - Может, тебе стоит отправить его на арену?

- Джордж, - предостерег Тарджа, - я уже сказал тебе "нет". - Р'шейл перевела взгляд с Джорджа на Тарджу, потом снова на Джорджа:

- Что?

Джордж заговорщицки взял Р'шейл за руку.

- Ну, ты, наверное, была очень мала и не помнишь, но в старые добрые времена, еще до того как Тарджа публично назвал Трайлу безмозглой сукой, он был бесспорным чемпионом арены.

- Я помню, - автоматически возразила Р'шейл, уставившись на брата расширенными глазами. - Так вот что ты сделал? Ты назвал Трайлу безмозглой сукой?

Тарджа свирепо зыркнул на друга и ничего не сказал. Джордж потянул девушку за рукав, снова привлекая ее внимание.

- Вот, а теперь он, раз уж вернулся, просто обязан вернуть себе титул. Как только мы услышали, что за ним послали, Локлон начал хвастать, как он побьет Тарджу. Он послал твоему брату формальный вызов, а тот его не принял. Под угрозой честь капитана.

Р'шейл слышала о Локлоне - стройном молодом лейтенанте с непревзойденной реакцией. Все лето в Цитадели только о нем и говорили.

- Джордж, я же сказал - нет, - вскинулся Тарджа. - Даже льстивые речи Р'шейл не заставят меня изменить решение.

- А почему? Ты боишься, что он побьет тебя?

- Нет. Я не боюсь поражения, я боюсь победы - тогда каждый полудурок-кадет Цитадели в поисках славы захочет сразиться со мной. Я уже закончил свои бои на арене, Р'шейл. Мне не нужно ничего никому доказывать.

-Тогда почему бы тебе не принять вызов и не проиграть бой, если тебя так пугает перспектива победы? - спросила она с нарочитой невинностью во взоре, прекрасно зная, какую реакцию может спровоцировать подобное предложение. - Просто позволь ему победить тебя.

Джордж выглядел шокированным:

- Проиграть? Как ты могла только представить такое, детка? - Прежде чем она успела ответить, в дверях показалась та самая послушница, которая разносила напитки. Она одарила Тарджу и Джорджа горящим взором, а затем обратилась к Р'шейл.

- Сестра Джойхиния желает, чтобы ты возвратилась в зал, Р'шейл, любезно произнесла она, хотя ее улыбка предназначалась исключительно защитникам. Р'шейл поразилась, что ей позволили провести в обществе брата даже те несколько минут, что они беседовали на балконе.

Она посмотрела на офицеров и пожала плечами:

- Я должна идти.

- Бедная маленькая трудница, - посочувствовал Тарджа, - мы ведь не можем ослушаться мамочку, правда?

- Как вы думаете, если бы я обозвала Мэгину безмозглой сукой, мне удалось бы добиться изгнания из Цитадели? - шепотом поинтересовалась она.

Посол оставил женщин, окружавших Верховную сестру и Джойхинию, и теперь стоял за колонной по другую сторону зала, лаская испуганно выглядящую послушницу. Р'шейл подозревала, что ее мать намеренно поощряла аппетиты лорда Пайтера, преследуя какие-то свои цели. Грех и нравственность были религиозными категориями, а сестры Клинка старались не касаться того, что имело хотя бы какое-то отношение к религии. Замазанные по всей Цитадели фрески и резьба были скрыты от глаз, поскольку чувства сестер оскорбляли сами изображения богов, а вовсе не потому, что язычники увековечивали сцены телесных наслаждений. Мудрое правление основывается на законе и здравом смысле, а не на варварских представлениях о морали и нравственности. Однако, по мнению Р'шейл, лорд Пайтер переступил все возможные границы, и то, что никто не высказывался о безобразном поведении посла, показывало, насколько Медалон боится обидеть Кариен.

Р'шейл в сопровождении Тарджи и Джорджа подошла к матери. Та с интересом слушала заявление сестры Хэррит об увеличении числа язычников.

- Настало время новой чистки, - громко провозгласила мистресса общины.

- Совершенно очевидно, что они снова отбились от рук, - сказала Джойхиния. Джакомина при этом горячо закивала в ее поддержку.

"Джойхиния могла бы предложить пробежаться голышом через всю Цитадель, и Джакомина так же горячо закивала бы в ее поддержку", - мысленно усмехнулась Р'шейл.

- Снова поползли слухи о пришествии дитя демона. Но чистка? - Оглядев сестер, Мэгина беспечно пожала плечами.

- Сестры, слухи о порождении демона не смолкают на протяжении уже двух столетий. Им следует уделять ровно столько внимания, как и раньше.

- Но сейчас они действительно набирают силу, - заметила Хэррит. - Я бы не удивилась, узнав, что они уже достигли южной границы, - она скользнула взглядом по Р'шейл и посмотрела на Тарджу. - Вы только что оттуда, капитан. Вы что-нибудь слышали?

- Я слышал, как об этом распинался сумасшедший старик. Но никто не воспринял его речи всерьез.

- Ага, вот видите! - вскричала Хэррит, получив подтверждение своим словам.

Р'шейл было очень интересно, о каких таких слухах они говорят. Сплетни, бродившие среди оставшейся в Медалоне горстки несчастных язычников, никогда не достигали ушей обычной трудницы, даже такой привилегированной, как Р'шейл. Она обернулась к Джорджу и прошептала:

- Что за дитя демона?

Мэгина услышала ее и ответила на вопрос:

- Согласно языческой легенде, Р'шейл, Лорандранек, последний король харшини, зачал ребенка, который не был ни чистокровным харшини, ни человеком. Его называют дитя демона. Считается, что он обладает огромной разрушительной силой.

- Все больше поводов объявить охоту и убить его, - добавила Хэррит.

Мэгина усмехнулась:

- Объявить охоту и убить, Хэррит? Считается, что ребенок был зачат мужчиной, которого в последний раз видели двести лет назад!

- Но мы же не верим в богов и демонов, поэтому, если рассуждать логически, никакого дитя демона не может быть в природе!

Мэгина рассмеялась.

- Отлично, Р'шейл! Так что не будем тратить ценные людские ресурсы, посылая защитников охотиться на несуществующего ребенка. Скоро слухи сойдут на нет, как это всегда происходило и раньше.

- Но ведь нельзя отрицать, что количество язычников неуклонно растет, возразила Джойхиния. Р'шейл узнала яростный блеск в глазах матери, которая искусно направляла Верховную сестру к публичному совершению ошибки.

- Я не отрицаю этого, сестра. Для меня это предмет глубокой озабоченности. Но я должна спросить себя, где мы допустили просчет, в результате которого эти люди отвернулись от Сестринской общины? Виновно ли в этом наше правление? Ведь прежде чем наводить порядок в чужих домах, нужно прибраться в своем.

Джойхиния отвесила Верховной сестре глубокий поклон.

- Такие слова свидетельствуют о мудрости, достойной истинной Верховной сестры, Мэгина.

Старшая женщина благодарно поклонилась на столь изысканный комплимент Джойхинии. Р'шейл бросила взгляд на мать и вздрогнула. Она знала это выражение лица, знала этот ядовитый, холодный, жуткий блеск в глазах, как никто другой. Джойхиния презирала Мэгину. Р'шейл отхлебнула вина и, разглядывая старших сестер, гадала, как скоро произойдут следующие похороны, следующее сожжение и будет объявлена новая Верховная сестра. Она посмотрела на Тарджу и поняла, что его мысли заняты тем же.

Глава 4

Р'шейл одернула тунику, посмотрела, чистые ли у нее ногти, и провела рукой по косе. Теперь можно было постучаться в дверь, ведущую в комнаты матери. Просторные апартаменты на третьем этаже крыла основной сестринской резиденции перестали быть домом Р'шейл в тот самый день, когда она впервые надела зеленое. Девушка не приходила сюда без приглашения с тех пор, как ей исполнилось двенадцать и она была послана к трудницам. В апартаментах матери до сих пор была комната, считающаяся спальней Р'шейл, но она была совершенно безлика и бездушна. Дом встречал девушку с той же теплотой и гостеприимством, как мог бы встретить любой из первоклассных броденвэйльских постоялых дворов. Но это ее ничуть не огорчало - одним из преимуществ быта трудницы было отсутствие необходимости жить дома. И похоже, это было единственной веской причиной, все это время удерживающей Р'шейл от совершения чего-нибудь достаточно серьезного, что могло бы повлечь за собой ее отчисление.

Дверь открыла старая Хелла, спокойная и терпеливая служанка Джойхинии. Она отступила в сторону и почтительно присела, пропуская гостью. Джойхиния сидела у огня с раскрытой книгой на коленях. В комнате было слишком жарко. Хотя по улицам Цитадели уже начали гулять пронизывающие осенние ветра, сегодня выдался погожий теплый денек. Джойхиния предпочитала жару. Она подняла голову и, аккуратно закрыла книгу.

- Ты можешь идти, Хелла.

Служанка снова присела и удалилась. Джойхиния быстро изучила новое серое платье послушницы и затем посмотрела дочери в глаза.

- Ну?

Р'шейл отрицательно покачала головой. Этот ритуал насчитывал уже несколько лет. Каждый выходной, когда она приходила на обед, мать встречала ее одним и тем же вопросом. Поначалу мать задавала полный вопрос: "Ну, у тебя начались месячные? " - но год тянулся за годом, ничего не происходило, и вопрос сократился до нетерпеливого: "Ну? " Р'шейл обошла всех врачей в Цитадели, но никто так и не смог дать вразумительный ответ, почему у нее так и не начались женские циклы. У ее подруг все произошло задолго до пятнадцати лет, а Р'шейл уже исполнилось восемнадцать и, хоть в остальном внешне она не отличалась от своих сверстниц, менструаций так и не было. Девушка мечтала, чтобы мать перестала мучить ее этим вопросом.

Джойхиния, получив стандартный ответ, как обычно, раздраженно поджала губы.

- Серый - не твой цвет, - заметила она, бережно положив книгу на столик. - К твоим рыжим волосам зеленый шел больше.

- Я постараюсь как можно скорее стать сестрой, мама. Может, голубой будет смотреться лучше.

Джойхиния то ли не заметила иронии в ее голосе, то ли предпочла ее игнорировать.

- Если бы ты взялась за дело в полную силу, то вполне могла бы в течение двух лет выйти в первые старшие послушницы, - задумчиво проговорила она.

- Мама, я пошутила.

Джойхиния холодно посмотрела на дочь.

- А я - нет.

- Разлить вино? - Р'шейл подошла к длинному, уже накрытому для обеда полированному столу и взяла графин. Нужно было срочно уйти от темы ее академической успеваемости - этот путь мог привести к нежелательным вопросам, отвечать на которые у нее не было ни малейшего стремления.

- Ну, так ты уже перебралась в крыло послушниц?

- Да, на прошлой декаде. Я поселилась вместе с Джуни Риверсон.

Джойхиния нахмурилась.

- Риверсон? Мне незнакомо это имя. Откуда она?

- Ее семья приехала сюда из Броденвэйля. Они начинали рыбаками на Стеклянной реке. Ее отец теперь крупный торговец. Джуни первую из семьи приняли в Сестринскую общину.

Джойхиния отпила вина и покачала головой.

- Я прослежу, чтобы тебе выделили комнату с более подходящей соседкой. Пусть это будет как минимум дочь какой-нибудь сестры.

- Я не хочу. Мне нравится Джуни.

- Мне совершенно не важно, что тебе нравится, юная леди. Я не собираюсь оставлять тебя в комнате с речной простолюдинкой из Броденвэйля.

- В общине все равны; по крайней мере Сестры Клинка провозглашали именно это.

- Равны и ровня - разные вещи, - заметила Джойхиния.

- Если ты устроишь так, чтобы меня переселили в другую комнату, об этом сразу все узнают, - возразила Р'шейл. - И так ходят слухи, что я смогла стать послушницей только благодаря твоей протекции. Если я получу лучшую комнату, то слухи обретут реальную почву.

Чтобы быть точной, слухи и подозрения заключались в том, что если бы Р'шейл не была дочерью члена Кворума, ее бы давно выгнали из трудниц. Однако Р'шейл справедливо полагала, что ее матери совершенно незачем об этом напоминать.

Джойхиния пристально посмотрела на дочь и проговорила:

- Отлично, можешь остаться со столь дорогой твоему сердцу рыбачкой. Но не приходи ко мне жаловаться, когда больше не сможешь выносить ее скрежещущий акцент или привычку всеми правдами и неправдами избегать регулярного мытья.

Р'шейл была не настолько глупа, чтобы открыто выразить свою радость от этой маленькой победы.

- Обещаю, что молча буду сносить последствия моей глупости, мама.

- Хорошо, - согласилась Джойхиния. Было странно, что она выглядела по-настоящему вполне довольной дочерью, хотя та оказалась способной перехитрить ее. - А теперь давай обедать, пока жаркое не остыло.

Р'шейл заняла свое место за столом, Джойхиния зажгла свечи. Стены уже потускнели примерно на четверть от дневного сияния, и свечи почти не освещали комнату. Р'шейл подождала, пока мать тоже села за стол, и только потом подняла серебряную крышку со стоящего перед ней блюда. Это была жареная свинина, красиво уложенная среди разнообразных осенних овощей. Нежное мясо было обильно полито густым ароматным соусом. При виде этого в животе Р'шейл все перевернулось, и накатила тошнота.

- В чем дело?

Девушка подняла глаза на мать, размышляя, нужно ли сказать что-нибудь по поводу мяса. Оно пахло преотвратно, впрочем, как и все мясо в последнее время. Хотя, возможно, ей просто кажется. Р'шейл каждый раз предупреждала подруг, чтобы те не ели мясо, потому что от него несет тухлятиной, но они не разделяли ее мнения и уплетали обед за обе щеки.

- Все в порядке, - ответила Р'шейл, беря в руку вилку. - Выглядит чудесно.

- Еще бы, - хмыкнула Джойхиния. - Поварам пришлось потрудиться. Представляешь, сначала я заказала экзотические фардоннские блюда из даров моря, но потом, когда повара уже принялись за дело, я передумала и велела приготовить свинину. Так что лучше тебе съесть все до кусочка, а то их нытью не будет конца.

Скривившись от отвращения, Р'шейл ткнула мясо вилкой. Они ели в тишине. Девушка давилась каждым куском, Джойхиния, судя по всему, наслаждалась едой. Если бы мясо имело хоть намек на несвежесть, она бы тут же отправила его обратно на кухню и закатила бы поварам грандиозный скандал.

Наконец Джойхиния отложила вилку и изучающе посмотрела на дочь.

- Джакомина сказала, что на этой неделе ты трижды пропустила занятия.

- Мне нездоровилось, - иметь мистрессу просвещения в ближайших союзниках матери было крайне неудобно. Мэгина не рассказывала и о половине выходок Р'шейл. - У меня страшно болела голова, но стоило мне немного отдохнуть, как боль отступила.

- Ты ходила к врачу? - Джойхиния не терпела болезней и беспомощности.

- Головная боль не показалась мне веским поводом для визита к врачу.

- Хорошо, но, если это повторится, посоветуйся с сестрой Гвинел. Ты не можешь позволить себе пропускать занятия.

- Да, мама, - покорно кивнула Р'шейл. Похоже, мать беспокоил только пропуск занятий, а не то, что дочь могла быть больна. В раздражении девушка отодвинула незаконченное блюдо и заговорила о том, что гарантированно вывело бы ее мать из себя: - Ты давно виделась с Тарджой?

- Твой сводный брат предпочел не наносить мне визит, равно как и я ему. Надеюсь, ты придерживаешься той же политики.

- Но он же мой брат!

- Сводный брат, - поправила она. - Однако это не существенно. Тарджаниан - возмутитель спокойствия, и тебе следует держаться от него подальше.

- Потому что это ставит тебя в неловкое положение? Из-за твоей должности? Хорошо хоть я не нарушаю правила. - "В основном, - про себя добавила она, - а если и нарушаю, то умеренно".

Лицо Джойхинии потемнело от раздражения.

- Даже не вздумай угрожать мне, дитя. Думаю, излишне напоминать тебе о том, что будет, если я снова услышу о твоем неудовлетворительном поведении.

- Я обязательно приму меры, чтобы в следующий раз, когда я буду вести себя неудовлетворительно, ты ничего об этом не услышала, - пообещала Р'шейл, сделав серьезное лицо.

Джойхиния отпила вина и критически посмотрела на дочь.

- Однажды ты выведешь меня из себя, Р'шейл. И, уверяю, последствия тебе не понравятся.

Р'шейл был прекрасно знаком этот взгляд. Пора было менять тему.

- Что здесь делает кариенский посол? - спросила она. Политика была единственной темой, интересующей ее мать.

- Удивительно, что тебе нужно об этом спрашивать. Он здесь, потому что у нас новая Верховная сестра. Ему нужно заново утвердить договоры между Медалоном и Кариеном.

- А-а, - протянула Р'шейл. Любая трудница-первогодка могла бы сама догадаться об этом, но сейчас ее оплошность была тут же забыта.

- Также он здесь наблюдает за жизнью Сестринской общины, - продолжила Джойхиния. - Он хочет увериться, что мы не отклонимся от политики преследования идолопоклонничества. Он хочет, чтобы Мэгина начала новую чистку, и лоббирует членов Кворума поддержать его. Хэррит уже на его стороне. Франсил не важно, какую точку зрения поддержать в данном вопросе, пока дело не коснулось внутренней жизни Цитадели. Если я поддержу его, то ко мне присоединится и Джакомина - тогда посол добьется желаемого.

- А не слишком ли крутая мера? Не думаю, чтобы в стране осталось так уж много язычников. Может, не стоит затрачивать такие усилия, только чтобы избавить Медалон от нескольких отщепенцев, тайно поклоняющихся деревьям, камням или чему-то еще, в чем они видят свое божество?

Джойхиния нахмурилась.

- Да, вижу, у нашей Верховной сестры есть сторонники. Надеюсь, ты не высказываешь подобные мысли публично? Не следует забывать, что ты - моя дочь.

- Не беспокойся, мама, об этом невозможно забыть.

- Рада слышать. Я сделала все возможное, чтобы облегчить тебе жизнь. Надеюсь, однажды ты вернешь мне этот долг, - лицо Джойхинии скрывалось за бокалом и было трудно прочесть его выражение, но у Р'шейл появилось омерзительное чувство, что ее мать уже знает, как именно она должна будет этот долг вернуть.

А еще у девушки было очень плохое предчувствие - совершенно не важно, что там задумала Джойхиния, но ей, Р'шейл, это точно не понравится.

Глава 5

Лорд Защитник дождался конца месяца хелены - три месяца с момента назначения Мэгины Верховной сестрой, - прежде чем ознакомить ее с планами самых необходимых реформ в обороне Медалона. Он бессознательно одернул свой красный мундир, проходя вместе с офицерами по длинному холлу, ведущему к кабинету главы общины и государства. Стук сапог приглушался мягкой голубой ковровой дорожкой, протянувшейся до высоких двойных дверей в конце холла. День был в разгаре, стены ярко сияли. Слева от лорда Дженги вышагивал командующий Гарет Уорнер - старший офицер разведки защитников. Этот подтянутый, начавший лысеть мужчина обладал обманчиво мягкими манерами и приятным голосом, которые превосходно маскировали необычайно острый и глубокий ум. Справа, держа в руках охапку свернутых пергаментов, шел Тарджа Тенраган. Сестра Сьюлин, секретарь Мэгины, поднялась из-за стола.

- Милорд Защитник. Командующий. Капитан. Я доложу Верховной сестре о вашем прибытии.

Трое мужчин остались стоять, а Сьюлин постучалась и исчезла за высокими двойными дверями кабинета. В ожидании Дженга с любопытством принялся разглядывать двери. Они были совершенно лишены украшений и покрыты тонким слоем бронзы, под которым, наверное, притаилась языческая резьба. По всей Цитадели огромное количество дверей, стен и потолков были так же покрыты слоями краски или металла, чтобы скрыть наследие создателей города. Дженге довелось увидеть множество замечательных фресок и барельефов, чтобы он мог чувствовать искреннее сожаление по поводу сокрытия подобных произведений искусства от людского взора. Харшини были талантливыми художниками, но их сюжеты в основном тяготели к изображению наиболее низменной стороны человеческой природы и неизменно кочевали от сцены к сцене и от божества к божеству. Малый зал, прежде чем перейти во владение Сестринской общины, был храмом, посвященным Кальяне - языческой богине любви. Роспись на его потолке была, таким образом, откровенно эротична. Ныне потолок неукоснительно подвергался тщательной побелке каждые два года, чтобы не допустить даже частичного проявления рисунка.

Размышления Дженги были прерваны появлением Сьюлин.

- Верховная сестра ждет вас.

Лорд Защитник толкнул тяжелую дверь и прошел в кабинет, за ним последовали его спутники. При появлении посетителей Мэгина поднялась и обошла вокруг стола, приветливо протянув к ним руки, а Драко остался стоять позади с непроницаемым - впрочем, как и всегда - выражением лица. Дженга не помнил, когда в последний раз Верховная сестра демонстрировала бы ему такое уважение или держалась бы с ним как с равным.

- Милорд Защитник! Неужели, став Верховной сестрой, я внушаю вам такой ужас, что вы чувствуете необходимость в моральной поддержке?

- Ну что вы, ваша милость. Я привел с собой этих двоих, только чтобы вы могли расспросить их и пощадили меня. - Брови Мэгины удивленно поползли вверх.

- Это не светский визит, полагаю? Хорошо, устраивайтесь. Судя по количеству документов в руках у Тарджи, нам потребуется некоторое время.

Кабинет Верховной сестры занимал гигантское помещение, и Дженге так и не удалось догадаться, что там было изначально. Стены обладали эффектом свечения, а огромные, от пола до потолка, окна выходили на каменный балкон. Напротив окон располагался массивный резной письменный стол, перед которым стояли четыре тяжелых кожаных кресла, где обычно рассаживались члены Кворума. Мэгина указала офицерам на кресла и села за стол, положив ладони на его полированную поверхность.

- Итак, Милорд Защитник, чем я могу вам помочь?

- У меня есть несколько предложений, ваша милость, - начал он, относительно защитников и обороны Медалона в целом.

- Например?

- Хитрианские набеги. Договор с Кариеном. Охрана наших границ. Проблемы, связанные с внутренними волнениями.

Мэгина нахмурилась.

- Это целый список, Дженга. Давайте по порядку. Начнем с хитрианцев.

- Как скажете, ваша милость, - согласно кивнул Дженга. - Я хочу, чтобы защитники получили разрешение пересекать хитрианскую границу при преследовании нарушителей.

Добродушное лицо Верховной сестры выглядело озадаченным.

- Дженга, вы хотите сказать, что наши мальчики просто останавливаются у границы и смотрят, как хитрианцы угоняют стада на свою территорию?

- Боюсь, что так, ваша милость.

- И как долго творится это безобразие?

- Порядка десяти лет, - ответил за Дженгу Тарджа, не скрывая своих чувств по этому поводу. - Тогда, при посещении Заставы, у Трайлы сломалась карета и ей целый день пришлось прождать на дороге. Она решила, что если бы защитники были ближе к дому, вместо того чтобы гоняться за хитрианскими налетчиками, то она бы избежала столь длительного и неприятного времяпрепровождения. На следующий же день Трайла ввела запрет и с тех пор отказывалась отменить его, невзирая на многочисленные прошения как Лорда Защитника, так и командующего Веркина.

- Это так, Драко? - обратилась Мэгина за подтверждением к Первому Копью.

Драко молча кивнул. Выражение его лица ничуть не изменилось.

- Полагаю, да, ваша милость.

- Считайте запрет отмененным, - повернувшись к Дженге, она хлопнула ладонью по столу. - Это самая абсурдная вещь, которую мне когда-либо доводилось слышать. Сколько потерь из-за этой глупости мы понесли от хитрианцев за десять лет? Во имя Основательниц, иногда я поражаюсь нашим сестрам, - тут она снова нахмурилась и обратилась к трем сидящим перед ней защитникам: - Уверена, что ваша тактичность не позволит моим комментариям покинуть стены этого кабинета.

- Можете рассчитывать на нас, ваша милость, - заверил ее Дженга. Драко промолчал. Он был посвящен во все секреты Верховной сестры и, насколько было известно Дженге, ни разу за более чем тридцать лет не дал повода подвергнуть сомнениям свою надежность. Мэгина бросила взгляд на Тарджу.

- Тарджа, ты провел на границе четыре года, не так ли? И все это время ты не имел позволения пересекать ее? Сегодня же отправлю Веркину приказ, отменяющий запрет Трайлы, - она улыбнулась Дженге. - Ну, с этим мы справились в два счета, верно? Какой следующий пункт вы хотели обсудить?

- Я хотел бы усилить охрану нашей северной границы, - ответил он, внутренне радуясь реакции Верховной сестры на его первую просьбу. - Или, если выражаться точнее, я хотел бы эту охрану установить.

Мэгина откинулась на спинку кресла.

- Наша северная граница защищена договором с Кариеном, милорд. Так было на протяжении приблизительно двух столетий. Зачем нам охранять северную границу, если мы можем потратить эти деньги на более насущные нужды?

Дженга посмотрел на Гарета и кивнул. Это было в его компетенции.

- Мы не думаем, что договор с Кариеном является в равной мере выгодным для обеих сторон, как нам пытаются это внушить, - осторожно произнес Гарет.

- Я только что подписала кариенский договор, гарантирующий нам защиту на последующие двадцать лет, - возразила Мэгина. - Или у вас есть основания считать, что Кариен не собирается его выполнять?

- Ваша милость, полагаю, нам следует принять во внимание предшествующую договору историю, - ответил Гарет, - причины, по которым он был заключен.

- Я знакома с историей Медалона, молодой человек, - напомнила ему сестра. - Я довольно продолжительное время была мистрессой просвещения.

- Я помню, ваша милость, но прошу вас выслушать меня. - Мэгина кивнула, позволив Гарету продолжать. - Дело в том, что двести лет назад ситуация была несколько иной. Тогда община, хоть и развивалась она крайне быстро, не имела еще достаточной силы и власти, чтобы с ней считались. Медалон тогда был лишь кучкой разрозненных городов и поселений, большая часть которых поклонялась богам харшини. Сестринская община изгнала харшини и заняла Цитадель, но язычники продолжали сопротивляться, а Медалон еще не располагал военной мощью, чтобы окончательно избавиться от них.

- Пока я не вынесла для себя ничего нового, командующий, - сказала Мэгина.

- Я еще не закончил, ваша милость. Позвольте мне продолжить, - попросил Гарет. - Как я уже сказал, Медалон как государство был ничтожен. Армии не было. Не было ничего, что можно было бы противопоставить кариенской угрозе.

- Да, а они собирались захватить нас, - кивнула Мэгина.

- На самом деле им нужен был не сам Медалон, - включился в беседу Тарджа. - Кариенцы шли на юг, в Хитрию и Фардоннию. Попутное выметание харшини было лишь частью их плана. Им нужен был весь континент - от Северных земель до Дреджианского океана.

- Но их планы провалились, - Мэгина явно получала удовольствие от беседы. - Налетела буря и развернула их от наших границ.

- Она не только развернула их назад, но и уничтожила почти всю армию. Между прочим, язычники до сих пор уверены, что это Лорандранек вызвал бурю с помощью магии и что именно он спас Медалон. Но, было ли это божественным вмешательством или просто доброй удачей, все замыслы кариенцев рухнули. У них ушли годы на создание армии для этого великого нашествия, ради этого королю Оссиру пришлось довести нацию до нищеты. Провал замысла стоил ему поддержки князей и, что еще важнее, поддержки Церкви Хафисты. Это привело к падению династии. Король был изгнан и бесславно скончался менее чем через два года. Трон унаследовал сын его сводной сестры, откуда и берет начало нынешний правящий дом.

- Командующий, я восхищена вашим пониманием истории, но вы ведь рассказываете это мне с какой-то целью?

- Вы правы, ваша милость, - кивнул Гарет. - Дело в том, что когда договор подписывался впервые, Кариен был совершенно обнищавшим государством под началом четырнадцатилетнего мальчишки. Сестры Клинка контролировали Цитадель и несколько окрестных деревушек. Ни одна из договаривающихся сторон не была достаточно сильной, и обе извлекли выгоду из подписанного пакта. Медалон заручился безопасностью со стороны своих северных соседей и смог направить все свои силы на защиту южных рубежей. Кариен получил необходимую передышку и, что еще более существенно, заслужил одобрение и поддержку церкви, включив в договор условие искоренения харшини и всех форм язычества в Медалоне.

- Что в свою очередь, - поддержал рассказ Тарджа, - привело к созданию корпуса защитников. Сестры Клинка согласились с требованиями кариенской стороны, потому что они соответствовали их собственным целям. Церковь Всевышнего Хафисты - самая могущественная сила в Кариене. Было безопаснее принять условия северного соседа и удержать его по ту сторону границы, чем отказаться от договора и рискнуть подвергнуть Медалон нашествию кариенских рыцарей или, того хуже, кариенских миссионеров. Защитники были признаны избавить Медалон от харшини и разрушить все виды идолопоклонничества.

-Задача, с которой они блестяще справились, - улыбнулась Мэгина. - А нашей философии мы придерживаемся до сих пор.

- Здесь и таится опасность, ваша милость, - Дженга решил, что ему самое время вступить в дискуссию. - Так же как Сестринская община придерживается тех же взглядов, что и двести лет назад, так и кариенцы продолжают проповедовать прежние принципы.

- Три года назад, - продолжил Гарет своим вкрадчивым, обманчиво мягким голосом, - сын короля Ясноффа достиг совершеннолетия и формально признан кронпринцем Кариена. Во время церемонии он в своем первом обращении к князьям обещал закончить начатое Оссиром дело. "Увидеть, что Церковь Всевышнего распростерла свои крылья от одного края великого континента до другого" - кажется, дословно это звучало именно так.

Мэгина пожала плечами.

- Пока что это только слова юноши, едва достигшего совершеннолетия. Я не могу отвлечь довольно большую часть ресурсов, основываясь лишь на хвастливой речи молодого человека. Кроме того, как доказывает само ваше присутствие, - у нас теперь есть защитники. Если станет очевидно, что кариенцы собираются нарушить договор, - вы отлично подготовлены, чтобы защитить нас.

Тарджа покачал головой.

- На самом деле, ваша милость, это не совсем так. Мы можем защитить или юг, или север. Но не обе границы одновременно.

Гарет согласно кивнул.

- Тарджа прав. Слишком много защитников заняты делами, которые можно описать только как церемониальные. Если Кариен двинется на нас, мы не сможем остановить их. Им даже не потребуется объявлять нам войну. Такая армия, как кариенская, вчистую разделается с Медалоном в считанные месяцы.

Мэгина подняла ладонь.

- Минуточку, пожалуйста, - попросила она. - Я не успеваю за вашей мыслью. Давайте вернемся к исходной проблеме - планируют ли вообще кариенцы нарушить договор. Пока вы не доказали мне, что они это сделают.

- Поправьте меня, если я ошибаюсь, ваша милость, - сказал Гарет, прекрасно понимая, что ошибки быть не может. - Соглашение с Кариеном требует от Медалона уничтожить все языческие культы и сделать то же с харшини, не так ли? За последние два года мы раскрыли больше культов, посвященных первобытным богам, чем за предшествующие тридцать лет. Слухи о дитя демона активны как никогда. За последние полторы сотни лет никто даже не видел харшини, однако то и дело мы обнаруживаем факты поклонения их богам.

- Наверняка работа хитрианцев или фардоннцев, - задумчиво проговорила Мэгина. - Они до сих пор придерживаются язычества. Я слышала, что даже сейчас члены Лиги чародеев в Гринхарборе медитируют над неким осколком магической скалы в какой-то пещере в ожидании, что харшини снова заговорят с ними.

- Это называется Всевидящий Кристалл, - поправил Гарет. - Он находится в Храме богов в Гринхарборе.

- Не важно, - отмахнулась Мэгина, - может, это именно они поощряют распространение язычества?

- Мне кажется, что распространение язычества в Медалоне поощряет не кто иной, как Кариен, - твердо ответил Гарет.

- С какой целью? Они так же страстно желают покончить с язычеством, как и мы. Зачем им нужно насаждать его в Медалоне?

- Это происходит как раз потому, что их главное желание язычество искоренить. Причем не только в Медалоне, но и в Хитрии, и в Фардоннии. В данный момент Медалон стоит у Кариена поперек дороги. Два столетия назад мы были ничтожеством, и, если бы не чудовищная буря, кариенские войска промаршировали бы через нас прямо к нашим южным соседям. Но в минуту слабости им пришлось подписать с нами договор, который до сих пор неукоснительно выполнялся. Единственная лазейка, которая им осталась, - это невыполнение договора с нашей стороны, а именно: того, что касается уничтожения идолопоклонничества. Чем больше язычников в Медалоне поднимут головы, тем больше у Кариена поводов пересечь границу с целью их подавления. Им даже не придется нарушать соглашение, ваша милость. Они могут просто использовать его против нас на законных основаниях.

Мэгина тяжело вздохнула, еще не до конца убежденная защитниками, но Дженга видел, что она настроена отнюдь не скептически и это было обнадеживающим признаком.

- Лорд Пайтер настоятельно советует провести в стране очередную чистку. Не очень похоже на действия человека, рассчитывающего напасть на нас из-за нашего бездействия в этом вопросе.

- Чистка - палка о двух концах, ваша милость, - пояснил Гарет. - Она является публичным признанием наличия в стране языческих культов, а это именно то, что и нужно Кариену, чтобы легально пересечь границу. Кроме того, это привлечет еще большее количество защитников на решение внутренней проблемы. У нас нет шансов: если вы откажетесь начать чистку - значит, вы бездействуете в отношении язычников. Если же начнете - значит, признаете, что язычники создают проблемы. В любом случае Кариен может заявить, что мы не выполняем нашу часть договора.

- А если то, что вы говорите, - правда, у нас не хватит защитников, чтобы противостоять северянам?

- В настоящее время нет, - подтвердил Тарджа, - но мы можем основать гражданскую милицию.

Мэгина внимательно посмотрела на молодого человека.

- Гражданскую милицию? - Тарджа кивнул.

- Невоенная организация, которая взяла бы на себя решение внутренних проблем Медалона. Примерно половина нашей военной мощи постоянно отвлекается на выкорчевывание мелких групп язычников, которые в большинстве своем даже не могут оказать сопротивление. Это растрачивание сил и средств, а также боевых навыков. Мы - маленькое государство, зажатое между тремя крупными, враждебно настроенными соседями. Мы не можем позволить себе роскошь посылать наши боевые формирования арестовывать фермеров и заниматься конфискацией цыплят.

- Как будет действовать милиция? - спросила Мэгина. Тарджа потянулся за одним из принесенных им пергаментов, но Верховная сестра остановила его движением руки. - Тарджа, расскажи мне своими словами. Я не сомневаюсь, что эти записи важны, но чтобы вынести проблему на обсуждение Кворума, я должна услышать, что ты о ней думаешь. - Тарджа опустил сверток.

- В каждом городе должен быть создан отряд. Он будет находиться под командованием офицера защитников. Сама милиция может состоять из добровольцев - местных жителей, подготовленных и обученных ответственным за это офицером. Они будут совершать операции, необходимые для избавления их региона от язычников. Таким образом, мы получим достаточное количество защитников для обороны северной границы. В случае необходимости можно заявить, что милиция основана в качестве долгосрочной альтернативы чистке.

Мэгина вздохнула.

- Тарджа, снова и снова ты доказываешь, что истинный сын своей матери. Или это четыре года наблюдения за хитрианцами через границу так отточили твои инстинкты? Я не помню, чтобы ты был таким проницательным.

Тарджа терпеть не мог, когда ему говорили, что у него с матерью есть что-то общее.

- Это просто обычный здравый смысл, ваша милость. - Мэгина покачала головой.

- Боюсь, что здравый смысл - это далеко не столь обычное явление, как хотелось бы. Однако я получила пищу для размышления, - она показала рукой на свитки. - Полагаю, это ваши подробные планы действий?

- И их примерная стоимость, - добавил Гарет. Мэгина одобрительно улыбнулась.

- Как вижу, вы тщательно продумали план этой битвы. Если вы будете атаковать наших врагов столь же эффективно, как атаковали меня, Медалон можно считать непобедимым. Я изучу ваше предложение, джентльмены. А вы готовьтесь защищать его. Я не могу вынести что-либо на обсуждение Кворума без достаточной уверенности в своей правоте.

- Я буду счастлив предоставить вам любую необходимую информацию, подвел итог Дженга. Выражение его лица было суровым, но на самом деле он испытывал необычайное облегчение. Впервые с тех пор как пять лет назад Гарет и Тарджа пришли к нему со своими соображениями по поводу кариенского договора, у власти появилась женщина, готовая их выслушать.

Глава 6

- Р'шейл, давай скорее!

Р'шейл с трудом разлепила веки и тут же болезненно зажмурилась, упершись взглядом в ярко сияющие панели стены. Ее нестерпимая головная боль стихла, но девушка все еще чувствовала себя слабой и измученной. Она повернулась на своей узкой кровати и сонно уставилась на Джуни.

- Что?

- Вставай же! - снова поторопила ее переминающаяся с ноги на ногу у открытой двери соседка по комнате. - Мы и так задержались, скоро не останется ни одного приличного места.

До Р'шейл постепенно доходило, в чем дело:

- А-а, ты имеешь в виду - на арене?

- Конечно, на арене, - Джуни уже начинала проявлять нетерпение. - Ну, давай быстрее!

Р'шейл свесила ноги с кровати, затем осторожно оторвала голову от подушки. С облегчением вздохнув, она обнаружила, что движение доставляет не слишком сильную боль. Видимо, самое ужасное прошло во сне. За неделю это был уже третий приступ. Р'шейл почти созрела последовать совету матери и обратиться к врачу. Она скользнула ногами в туфли и встала. Джуни беспокойно топталась в дверях.

Р'шейл бросила взгляд на свое отражение в маленьком зеркале над умывальником и скривилась: бледная, словно восковая, кожа и огромные темные синяки под глазами. Даже серая туника висела на исхудавшей девушке, как на вешалке. Р'шейл попыталась вспомнить, когда ей в последний раз удалось поесть. Каждый раз, когда она приближалась к столовой и чувствовала запах мяса, ноги сами несли ее прочь. А после того как девушка последний раз насильно проглотила немного еды, ее вырвало.

Желудок бурчал и ныл, но Р'шейл не обращала на это внимания, предпочитая мучиться от голода, чем снова выворачиваться наизнанку. Накинув на плечи серую вязаную шаль, чтобы защититься от вечернего холода поздней осени, она поспешила за своей соседкой.

- Эй, подождите нас!

Р'шейл и Джуни остановились, чтобы подождать еще трех девушек, торопливо идущих к ним с другого конца коридора. Сегодня на арене должно было произойти довольно значимое событие, и Р'шейл уже жалела, что согласилась присоединиться к Джуни. Там будут почти все трудницы и послушницы Цитадели, все свободные от дежурства защитники и, судя по всему, немалое количество сестер и простых горожан. Джордж принял отклоненный Тарджой вызов. Об этом сразу стало известно всем. Все хотели своими глазами увидеть поединок.

Говорили, что, будучи кадетом, Джордж не мог победить на арене только Тарджу. В течение последних нескольких месяцев щеголеватый и красивый, с шапкой золотых волос лейтенант Локлон был бесспорным чемпионом арены. По мнению девушек Цитадели, дуэль капитана и лейтенанта обещала стать достойным зрелищем, может быть, даже лучшим за последние годы.

Обычно Р'шейл не проявляла особого интереса к поединкам на арене. Она выросла в Цитадели, ее брат был защитником. Ей не казалось романтичным и возбуждающим наблюдать, как мужчины наносят друг другу удары тупыми учебными мечами. Поединки на арене начались около полутора веков назад как тренировочные бои. Теперь они стали одним из самых популярных массовых развлечений и не являлись больше привилегией кадетов. Многие офицеры, давным-давно достигшие звания защитников, продолжали увлеченно сражаться на арене. Изредка в боях принимал участие какой-нибудь отважный горожанин, но Лорд Защитник не поощрял подобную браваду, несмотря на то что мечи были тупыми и худшей раной мог оказаться хороший синяк или случайно сломанная кость. Сегодня все было по-другому. Сегодня в ход пойдет настоящее оружие. Будет бой до первой крови. Локлон бросил формальный вызов капитанам, и от их имени будет сражаться Джордж Дрэйк.

Спеша со своими подругами по дороге к амфитеатру, Р'шейл все время думала о Джордже. Он не выходил на арену несколько лет, в то время как Локлон посещал ее почти еженедельно.

Когда пятеро послушниц добрались до места, там уже было полно народу. Вокруг холма амфитеатра гулял холодный пронизывающий ветер. Р'шейл била дрожь, и она поплотнее запахнулась в шаль. Головная боль сменилась тупыми пульсирующими ударами где-то за глазами, но если постараться не думать о них, то они становились вполне терпимыми. Джуни схватила Р'шейл под руку и потащила вперед, проталкиваясь сквозь толпу. Достигнув вершины поросшего травой холма, она огляделась и затем указала на две мужские фигуры в красных мундирах, облокотившиеся на белые крашеные перила.

- Это твой брат, да? - поинтересовалась Джуни.

Р'шейл прищурилась на заходящее солнце и проследила за рукой приятельницы. Там стоял Тарджа и беседовал с Гаретом Уорнером.

- Где? - возбужденно спросила Кайлин, пропихнувшись вперед и заняв место по другую сторону от Р'шейл. - Пойдем туда. Тогда ты сможешь меня представить.

Р'шейл посмотрела на Кайлин и покачала головой. Теперь ей стало понятно, почему девушки так рвались присоединиться к ним с Джуни.

- Уверена, Тардже не понравится, если рядом будет хихикать кучка послушниц. Кроме того, он не один - с ним командующий Уорнер. Не стоит привлекать к себе его внимание.

Кайлин колебалась только мгновение, затем желание познакомиться с Тарджой перевесило внушаемый Гаретом Уорнером страх.

- Пошли, - решилась она. - Здесь нам никогда не найти хороших мест.

Р'шейл вздохнула и послушно поплелась вслед за Кайлин, Джуни и остальными вниз. По мере того как девичья стайка приближалась к двум защитникам, мужество постепенно покидало подруг. Наконец они остановились подождать Р'шейл, чтобы она шла впереди. Тарджа поднял глаза, и его широкая улыбка при виде сестры постепенно угасла. Он озабоченно нахмурился.

- Во имя Основательниц, Р'шейл! Ты выглядишь ужасно!

- Я тоже рада тебя видеть, Тарджа.

- Не сердись, но ты тоща как щепка.

Р'шейл проигнорировала знаки приятельниц, нетерпеливо дергавших ее сзади за шаль.

- Просто у меня сильно болела голова.

- Да она же ничего не ест, - вмешалась Джуни, чтобы ускорить знакомство. Она видела, что подруги уже сгорают от нетерпения.

- Тарджа, командующий Уорнер, это моя соседка по комнате Джуни. А это Кайлин, Марта и Уандир, - пожав плечами, сдалась Р'шейл.

- Леди, - Тарджа грациозно поклонился. Гарет без интереса окинул взглядом девушек, вежливо кивнул и отвернулся к арене.

- Можно нам сесть тут, рядом с вами? - отважно спросила Кайлин, проигнорировав Гарета, как слишком старого и отнюдь не красивого, чтобы привлечь ее внимание.

- Конечно, присаживайтесь, - ответил ей Тарджа, - однако я должен быть внизу, с Джорджем. На самом деле мы туда и шли, просто остановились ненадолго, чтобы переброситься парой слов. Правда, командующий?

Гарет посмотрел на Тарджу, потом перевел глаза на девушек.

- Что? Ах да, конечно! Нам, пожалуй, нужно идти. Рад был с вами познакомиться, - и, не дожидаясь ответа, зашагал вниз.

- Боюсь, мне пора. Рад, что ты нашла меня, Р'шейл. Джордж хочет, чтобы ты пожелала ему удачи. - Он взял ее под руку и, прежде чем она успела раскрыть рот и запротестовать, потащил ее прочь от девушек. Открыв воротца в заграждении, отделяющем сидячие места от песчаного пола арены, он провел сестру дальше, к туннелю, ведущему в помещения, словно подземные соты выстроившиеся под холмом амфитеатра. Откуда-то слева до Р'шейл доносились мужские голоса. Войдя в темный туннель, Тарджа остановился и развернул девушку к себе лицом.

- Нет, Р'шейл, ты выглядишь не ужасно, - серьезно проговорил он, - ты выглядишь как сама смерть. Что с тобой?

- Не знаю, Тарджа. Меня преследовали кошмарные головные боли, и каждый раз, когда я чувствовала запах мяса, меня тошнило.

- Ты сказала Джойхинии?

- Она велела мне обратиться к врачу, - с легким раскаянием созналась Р'шейл.

--Хоть в чем-то я с ней согласен, - проворчал Тарджа. - Сестренка, почему бы тебе не пойти домой? Тебе совершенно не обязательно здесь находиться. Отдохни. Попытайся поесть, - он ласково улыбнулся, и Р'шейл поняла, почему половина послушниц Цитадели так рвались подружиться с ней поближе. - Уверен, что Джордж защитит честь капитанов и без твоего присутствия.

Девушка нахмурилась.

- Он ведь побьет Локлона, правда?

- Он лучший!

- Можно мне увидеть его перед уходом?

- Конечно, - Тарджа взял ее под руку. - Если бы он собирался погибнуть сегодня, то он предпочел бы видеть именно тебя, а не наши уродливые рожи.

Он провел ее в вырытые под амфитеатром помещения, построенные в свое время харшини для их легендарных магических коней, которые - как и хозяева давно исчезли с лица земли и почти стерлись из людской памяти, сохранившись разве что в воспоминаниях жалкой кучки язычников, упорно придерживающихся прежнего пути.

Сестринская община опровергала все слухи о волшебных скакунах, настаивая на том, что харшини были отъявленными лжецами и жуликами. Их волшебство, как говорили сестры, было не чем иным, как мастерски поставленными трюками, а кони - просто результат правильного разведения.

Р'шейл всегда пыталась понять, как столь аморальная и, предположительно, праздная раса, как харшини, смогла каким-то образом выстроить такой впечатляющий комплекс, как Цитадель.

Джордж сидел на трехногом табурете в большой освещенной факелами комнате, в окружении нескольких друзей. Они все наперебой заваливали его советами, большую часть из которых, судя по кислому выражению лица, он считал бесполезными. Увидев приближающуюся к нему Р'шейл, он вскочил на ноги, растолкав своих заботливых советчиков.

- Р'шейл! - воскликнул он, взяв обе руки в свои. - Неужели мысль о моей славной победе наконец пересилила твое отвращение к кровопролитию?

- Я полагала, это дуэль, а не кровопролитие, - проворчала она.

- Не бойся, сестренка, - заверил ее Тарджа, - Джордж преподаст юному Локлону урок фехтования и подарит ему маленький шрамик на память. Вот и все.

Р'шейл привстала на цыпочки и легко поцеловала Джорджа в щеку.

- Будь осторожен, Джордж. И удачи тебе.

- Ему потребуется вся его удача, миледи.

Р'шейл обернулась и увидела Локлона, подошедшего к ней сзади в сопровождении двух лейтенантов, Раньше ей не доводилось видеть его вблизи, теперь же девушка подумала, что трудницы и послушницы, мечтательно закатывающие глаза при упоминании имени своего героя, на этот раз, пожалуй, оказались правы. Он был молод - слегка за двадцать, - на нем были простые кожаные штаны, сапоги до колен и синий, обмотанный вокруг пояса кушак. Вдоль бедра висел меч. Джордж был одет точно так же, только кушак его оказался красным. Локлон двигался с легкой грацией, его гибкое тело маслянисто поблескивало в свете факелов, под кожей перекатывались тренированные мускулы. Джордж был выше и тяжелее юноши, напоминавшего Р'шейл леопарда, который, казалось, не обращал внимания на свою жертву до тех самых пор, пока незаметно не оказывался рядом и не наносил смертельный удар.

Локлон сделал шаг вперед.

- Это ваша сестра, капитан Тенраган?

Тарджа выглядел не очень довольным, что его вынудили представить сестру.

- Р'шейл, это лейтенант Локлон.

- Лейтенант, - вежливо присела девушка. Что-то в этом красивом юноше внушало ей отвращение. От него веяло высокомерием и жестокостью.

- Миледи, - поклонился Локлон. - Сочту за честь, если вы пожелаете удачи и мне.

- У меня сложилось впечатление, что вы не нуждаетесь в такой банальной вещи, как удача, лейтенант.

Локлон вспыхнул при виде того, как расхохотались Джордж и его друзья. Глаза юноши на миг опасно блеснули, затем он взял себя в руки.

-Тогда отдайте все свои пожелания удачи капитану Дрэйку, старику она понадобится, - и, резко повернувшись, зашагал в сторону арены.

Р'шейл посмотрела на двадцативосьмилетнего "старика", и глаза ее посерьезнели.

- Будь осторожен, Джордж.

- Не беспокойся обо мне, Р'шейл, - сказал он. - Беспокойся лучше о своих подружках, что сегодня ночью обольют слезами подушки, когда я попорчу шрамом смазливое личико лейтенанта.

Джордж последовал за Локлоном на арену, позади шли его секунданты, а за ними, пересмеиваясь и подначивая друг друга, потянулась остальная компания. Р'шейл повернулась к брату:

- Тарджа, ты не можешь позволить ему драться.

Он обнял рукой ее худенькие плечи и ласково прижал к себе.

- Я не смог бы остановить его, даже если бы захотел. Не волнуйся за Джорджа. Полученный в боях опыт одержит верх над бравадой щеголеватого любителя парадов.

- Ты такой же упрямец, как Джордж. Вы не понимаете всей серьезности положения.

Их ушей достиг приглушенный рокот толпы, приветствующей вышедших на арену противников.

- Иди домой, Р'шейл, - мягко подтолкнул ее брат. Внезапно Р'шейл приняла решение:

- Нет, я пойду с тобой. Я хочу увидеть бой.

Тарджа покачал головой, но не стал возражать. Они вместе прошли через туннель к видневшемуся впереди прямоугольнику света - выходу на арену.

Бой поначалу был неторопливым - нерешительное позвякивание мечей, противники приноравливались друг к другу. Р'шейл обратила внимание, что у Джорджа было явное преимущество в дальнем бою, а на стороне Локлона была скорость и сноровка. Девушка стояла у входа в туннель, наблюдая дуэль вместе с Тарджой, приятелями Джорджа и двумя пришедшими с Локлоном лейтенантами. Зрители в амфитеатре замерли при первом же ударе, атмосфера постепенно накалялась, напряжение росло.

Локлон в легком приседе медленно кружил по песчаному полу. Его движения были грациозны и выверены. Меч мелькал, нанося удары то туда, то сюда со скоростью, которая, судя по всему, оказалась для Джорджа сюрпризом. Капитан больше не улыбался, лицо выражало сосредоточенность. Джордж был искусным фехтовальщиком. Это и неудивительно - никто не смог бы дослужиться до капитана защитников, не обладая таким классом. Однако в последние дни ему довелось провести значительно больше времени в седле, чем на арене. Джордж держался довольно уверенно. Локлону не удавалось пробиться сквозь его защиту, но капитан только оборонялся, не переходя в атаку. Инициатива была у лейтенанта.

- Почему он не атакует? - нетерпеливо прошептал стоявший рядом с Тарджой капитан.

- Джордж никогда не бросается вперед очертя голову, - ответил Тарджа, хотя Р'шейл видела, что он сам задается этим вопросом. - Нужно дать ему время.

Внезапно Локлон перешел в стремительное наступление. Его клинок двигался так быстро, что в сумерках казался серебряным облаком. Джордж успешно отражал удары молодого лейтенанта, но тем не менее постепенно отступал назад. Когда Локлону удалось толкнуть капитана, рокот толпы перешел в рев. Звон и лязг металла стал почти неслышен в крике трех тысяч людей, собравшихся в амфитеатре, чтобы увидеть, как одному из дуэлянтов пустят кровь. Вопли зрителей раздражали Р'шейл - им было все равно, кто победит, им просто хотелось увидеть кровь.

Джордж довольно хорошо справился с атакой, но ему явно пришлось потрудиться. Вдруг Локлон отступил и повернулся поблагодарить публику за поддержку - жест, приведший зрителей в восторг. Джордж быстро пришел в себя, и когда Локлон снова обернулся к нему, то обнаружил, что его противник уже набросился на него, используя весь свой рост и вес, чтобы начать теснить лейтенанта назад. Локлон мог иметь преимущество в скорости, но Джордж в своем наступлении был непреклонен как скала. Лицо Локлона утратило следы улыбки. Удары сыпались на юношу градом.

Во время этой атаки Р'шейл физически ощущала веющее от Тарджи и его друзей напряжение.

Вдруг - все произошло так быстро, что Р'шейл даже не поняла, как это случилось, - Джордж слегка приоткрылся, нанеся очередной удар, оставив Локлону лазейку, которой тот немедленно воспользовался. Поражено вскрикнув, капитан опустил меч и посмотрел на длинную неглубокую рану, отметившую его левое предплечье. Кровь густыми каплями падала на песок. Он выглядел изумленным тем, что сопернику удалось пробиться сквозь его защиту. Локлон поклонился Джорджу, приветственно подняв меч.

Битва шла до первой крови.

И Локлон победил.

Толпа на мгновение замерла, шокированная воцарившейся на арене тишиной, затем разразилась радостным ревом, чествуя победителя. Стоящие рядом с Р'шейл друзья Локлона весело смеялись и поздравляли друг друга, а сам виновник торжества неторопливо обходил арену, раскланиваясь и благодаря ликующую публику. Девушка, нахмурившись, наблюдала за ним какое-то время, затем перевела взгляд на Джорджа. Внутри у нее все сжалось - на лице капитана она прочла мрачную решимость победить или умереть.

- Тарджа! - закричала Р'шейл, но было слишком поздно. Джордж снова поднял меч и с отчаянным криком бросился на принимавшего поздравления зрителей Локлона. То ли лейтенант услышал его сквозь рев толпы, то ли боковым зрением заметил движение соперника, но в последний момент успел повернуться и отразить удар. Публика замерла, воцарилась тишина - зрители почувствовали, что атмосфера изменилась. Теперь это была не дуэль до первой крови, не спор между двумя офицерами - это был бой насмерть.

Локлон защищался с той же слепящей глаза скоростью, которую он демонстрировал и в начале поединка во время своей блистательной атаки, но лейтенант больше не играл на публику. При виде того, как мужчины обменивались сокрушительными ударами, а тела их покрывались кровоточащими порезами, живот Р'шейл схватила страшная боль.

- Тарджа, полагаю, это необходимо прекратить, - раздался позади спокойный голос.

Р'шейл оглянулась и обнаружила стоящего там Гарета Уорнера. Она на мгновение задумалась, где он был до сих пор, но ее глаза снова вернулись к событиям на арене. Оба противника выглядели усталыми и окровавленными, но никто из них не собирался прекратить бой и уступить победу. Мечи продолжали рассыпать искры при каждом жестоком ударе металла о металл.

- Джордж никогда не простит нам, если мы остановим бой, - возразил Тарджа. Р'шейл показалось, что Тарджа рассержен.

- Это закончится чьей-нибудь смертью, - предостерег Гарет. - Не сомневаюсь, что Дженга предпочел бы иметь горстку недовольных офицеров, вместо того чтобы потерять хорошего бойца. Полагаю, у них было достаточно времени. Кроме того, Джордж проиграл. Ему это прекрасно известно.

Тарджа сверкнул на Гарета глазами и кивнул:

- Ты прав.

Р'шейл облегченно перевела дыхание, когда они ступили на арену и направились к сражающимся офицерам. Она уповала на то, что положение Гарета и авторитет Тарджи перевесят охватившую молодых людей жажду крови. Толпа недовольно загудела, поняв, с какой целью на поле боя появились еще два офицера. Зрители наслаждались жестоким спектаклем, они не хотели, чтобы он был прерван. Нет, не теперь, когда он сделался таким захватывающим. Арена была огромной, и, когда Тардже оставалось пройти около двадцати шагов, Джордж оступился и упал на спину. Локлон настиг его в мгновение ока и, описав мечом широкую дугу, скользнул клинком по шее поверженного противника. Фонтаном брызнула алая кровь.

Толпа стихла, охваченная ужасом; Джордж испустил отчаянный крик. Живот Р'шейл снова схватило. Локлон ликовал. Тарджа и Гарет бросились бежать, за ними последовали ожидавшие у входа в туннель мужчины. Почти теряя сознание от боли и отвращения, Р'шейл скорчилась у холодной каменной стены. Тарджа подбежал к раненому другу, схватил выпавший из ослабевшей руки Джорджа меч и, оставив его на попечение секундантов, бросился на Локлона. Гарет громким и резким голосом звал врача - это было так непохоже на его обычную мягкую манеру разговаривать. Увидев приближающегося Тарджу, Локлон поднял меч, готовясь к атаке. На глазах у Р'шейл выступили слезы, от очередной волны накатившей боли она насквозь прокусила нижнюю губу. Горький привкус страха смешался во рту с солоноватой кровью.

Локлон слегка присел в ожидании нападения. Зрители затаили дыхание. Джордж отказался сдаться, проступок лейтенанта был непростительным, но дело еще не закончилось. Единственным звуком в притихшем амфитеатре были стоны раненого Джорджа.

Тарджа остановился на некотором расстоянии от Локлона. Тот тяжело дышал и ждал, пока Тарджа начнет действовать. Капитан колебался лишь несколько секунд, затем решительно поднял меч. Локлон легко блокировал удар, но прежде чем он успел восстановить равновесие, Тарджа атаковал снова. Убаюканный неспешными, почти неохотными движениями Джорджа, молодой лейтенант оказался неготовым к силе и натиску Тарджи. Это был уже не церемониальный капитан Цитадели, на дуэли защищающий свою честь. Это сражался разъяренный закаленный в боях ветеран. Локлон еще даже не понял, в чем дело, когда Тарджа без затруднений обезоружил его. Меч вылетел из руки лейтенанта, а клинок Тарджи, продолжив движение, рассек щеку дуэлянта от левого глаза до самого рта. Локлон с отчаянным воплем упал на землю, прижав ладони к изуродованному лицу. Тарджа, не обращая больше на него внимания, повернулся на каблуках и зашагал к туннелю, куда секунданты бегом вносили Джорджа, а их сопровождала обнаружившаяся среди зрителей женщина-врач в длинной голубой юбке. Все они быстро скрылись в туннеле, проследовав мимо прижавшейся к холодной стене Р'шейл. Джордж уже не стонал, его поглотило благословенное забытье - от шока и потери крови, - и его голова бессильно болталась из стороны в сторону. Кровь ритмичными толчками вытекала из перерезанных артерий. Очередной приступ непереносимой боли словно когтями впился в живот Р'шейл, и она поняла, что причиной этому было отнюдь не то, что ей привелось увидеть столько крови и насилия, - с ней было что-то не так. Она отшатнулась при виде гнева, застилавшего глаза подошедшего к туннелю брата. Казалось, он даже не заметил ее, слишком разозленный, чтобы вообще что-либо замечать. И снова волна боли, еще сильнее, чем предыдущая, скрутила живот девушки, заставив застонать и сложиться пополам. По-видимому, этот стон пробился сквозь пелену ярости, окутывавшую Тарджу. Он остановился и оглянулся на скорчившуюся фигурку сестры.

- Я же говорил тебе, иди домой.

Р'шейл не ответила - не могла ответить. Боль пронзила ее как раскаленный кинжал. Она прижала ладонь к глазам и почувствовала, как по бедрам заструилось что-то горячее. Взглянув вниз, она с изумлением обнаружила себя в центре огромной лужи яркой дымящейся крови.

- Во имя Основательниц! - воскликнул Тарджа и подбежал к теряющей сознание девушке. Он подхватил ее на руки и понес. Побежал. И громко звал на помощь. Это было последнее, что помнила Р'шейл, прежде чем провалиться в темноту.

Часть 2

ПРАВДА И ЛОЖЬ

Глава 7

Пристань Гринхарбора представляла собой разномастную неразбериху звуков и запахов: смола, проклятия, рыбные ряды и скрежещущий акцент рыботорговцев, соленая вода и хлопанье влажных парусов. За пристанью, насколько хватало глаз, рос густой высокий лес корабельных мачт. В воздухе ощущалась какая-то особая атмосфера, выделявшая этот порт из остальных, где довелось побывать Брэку.

Естественная бухта в форме полумесяца была испещрена линиями различных оттенков синего цвета, отмечающими глубокие каналы фарватеров, ведущих в Дреджианский океан. Среди стоящих в порту на якоре кораблей можно было увидеть и прямоугольные паруса хитрианцев, и фардоннские торговые галеры, и затесавшиеся кое-где ярко раскрашенные кариенские галеоны, нервно покачивающиеся бок о бок со своими языческими соседями. Дальше вдоль берега бухты, у подножия огромного белоснежного дворца, находился причал, зарезервированный для судов высоких гостей. Брэк заметил на флагштоке стоящей там военной фардоннской галеры развевающийся штандарт королевской фамилии, но лишь бегло взглянул на судно. Считалось, что отпрысками славящегося своей плодовитостью фардоннского короля Габлета можно заселить средних размеров город. Видимо, кто-то из его детей прибыл просить Лигу чародеев сделать подношение Храму богов или просто учинить беспорядки и повеселиться.

Не было другого порта, равного Гринхарбору, и Брэк страстно желал, чтобы на этот раз его оставили в покое. Для него Гринхарбор - означало Лига чародеев, а это в свою очередь - что им от него опять что-то будет нужно. Нечто такое, чем он, безусловно, не захочет с ними делиться. Но Брэк не мог поставить в вину капитану Сутану его решение зайти в Гринхарбор и посетить богатые городские рынки. Наткнуться на чудесный косяк синехвостых арленов в это время годы было равносильно чуду - настоящий подарок богов. Арлен считался в Гринхарборе ценным деликатесом. Подобный улов обеспечивал безбедное существование до конца года.

Брэк ходил в море достаточно долго, чтобы отдавать себе отчет в том, что обнаружить косяк синехвостых арленов в такой теплой воде было не просто необычно редким явлением, а почти - демон их побери! - невозможным. Однако он оставил свои подозрения насчет источника столь нежданной благодати при себе, забрал свое жалованье и причитающуюся ему долю прибыли и сошел на берег, как только судно бросило якорь. Его осторожность была вознаграждена: корабль не провел в порту и полдня, как его посетил щегольски одетый отряд солдат Лиги чародеев. Брэк увидел их из безопасности портовой таверны, глотком осушил свой эль и ускользнул, пока еще оставалась такая возможность.

В Гринхарборе было только два сменяющих друг друга сезона - знойный и душный и невыносимо знойный и душный. Сейчас благодаря надвигающейся северной зиме, к счастью, было просто жарко. Кроме того, в эти дни отмечался День рождения Высочайшего Принца, и белокаменный с плоскими крышами город был наводнен прибывшими со всех хитрианских провинций гостями. Купцы и работорговцы, фермеры и воры, проститутки и игроки, пресытившиеся и проникнутые благоговейным трепетом, - все они ежегодно в это время стекались в хитрианскую столицу. В город с дарами Храму богов прибыли все семеро военлордов. Строго говоря, по закону каждому из них было положено нести три сотни почетных караулов, но это стало бы постоянным источником конфликтов и проблем. Одной маленькой искорки было достаточно, чтобы между врагами завязалась бурная ссора. Брэк презирал Хитрию. Два столетия назад они были гордой и просвещенной нацией. Теперь же эта нация стала ничуть не лучше банды невежественных наемников.

"У Зигарнальда - бога войны - был повод для радости", - кисло размышлял Брэк. Но не Зигарнальд являлся причиной того, что Хитрия находилась в состоянии непрекращающихся вооруженных конфликтов. Как любой бог языческого пантеона, он просто воспользовался благоприятным стечением обстоятельств. Вина лежала непосредственно на харшини, которые неожиданно исчезли, оставив этих людей без своей мудрой направляющей руки. В соседней Фардоннии дела обстояли и того хуже. Нынешний фардоннский король был процветающим оппортунистом, чье мнение менялось со скоростью, способной вызвать головокружение у стороннего наблюдателя. Брэку пришла в голову мысль, что, возможно, присутствие в порту фардоннского корабля и объяснялось очередной сменой точки зрения его величества. Вероятно, король Габлет решил, что его антагонистический настрой по отношению к Хитрии, которым он руководствовался в течение последних тридцати лет, перестал приносить выгоду и направил в Гринхарбор посла с целью заключить мир. Это было сомнительно, но не исключено.

Брэк продвигался по улицам, раздумывая о текущем положении дел в Хитрии и Фардоннии. Король харшини планировал предоставить самому себе только Медалон; затаиться, исчезнуть из виду, спасая жизни своих людей, чтобы Сестринская община поверила, что чистка оказалась успешной. Однако когда сохраняющееся присутствие харшини в южных землях вновь насторожило общину, чистка в Медалоне вспыхнула с новой силой. Тогда все харшини, находящиеся в Хитрии и Фардоннии, были призваны домой и оказались вынужденными оставить юг без умиротворяющего влияния харшинских советников, а Лигу чародеев - без учителей и наставников.

Брэк ловко увернулся от вывалившейся из бара на улицу потасовки. Обойдя размахивающих кулаками удальцов, он задумался, догадывался ли Лорандранек о последствиях исчезновения харшини из жизни этих стран... Брэк иногда почти жалел, что так и не удосужился спросить его. Затем он обычно вспоминал, что сам не предоставил Лорандранеку шанса распространяться на эту тему.

Брэк отмахнулся от данной мысли, словно от надоедливой мухи. Он избегал этого болезненного воспоминания почти двадцать лет. Брэк свернул за угол и угодил прямо на парад в честь Дня рождения Высочайшего Принца.

Чертыхаясь, Брэк попытался выбраться из людского потока, но толпа уже подхватила его и понесла вниз по широкой, обсаженной золотыми пальмами улице. Детишки так и липли к их толстым стволам, пытаясь увидеть происходящее поверх людских голов. Брэк был выше подавляющего большинства мужчин, и ему была прекрасно видна медленно продвигающаяся по направлению к дворцу грандиозная свита Высочайшего Принца. Брэк разочарованно вздохнул и прекратил сопротивление, отдавшись на волю толпы. Он расслабился и приготовился увидеть правителя.

Принц сильно постарел с тех пор, как Брэк виделся с ним в последний раз. И, хотя прошло уже довольно много лет, этот факт неприятно поразил его - он в очередной раз наглядно убедился, насколько сам отличался от обычного человека. Брэк выглядел точно так же, как и при первой встрече с Принцем, когда тот был почти юнцом, - сейчас же Лернен Вулфблэйд уже впадал в детство.

Высочайший Принц ехал в открытой повозке, рядом с ним сидел прелестный юноша - несомненно, последняя игрушка Лернена. Брэка слегка удивило, что старик еще не отказался от подобных забав. Хотя, возможно, теперь это была только привычка, заменившая прежнее вожделение. Брэк нахмурился, провожая глазами повозку. На лице Лернена застыла улыбка, он с отсутствующим видом приветствовал массы взмахом руки. Пристрастие Высочайшего Принца к мальчикам было еще одним поводом беспокоиться за будущее Хитрии.

За долгие годы своей истории народ привык к тому, что Высочайший Принц обладает не более чем номинальной властью, что он лишь церемониальная фигура, а не реальный правитель. Лернен Вулфблэйд почти идеально подходил на эту роль, добросовестно исполняя свои обязанности. Военлорды ценили собственную независимость, а могучий некогда дом Вулфблэйдов в течение последних двух веков захирел и пришел в упадок. Лернен своей развращенностью лишь отражал глубину падения. Слабость Высочайших Принцев позволяла военлордам править провинциями по личному усмотрению, не опасаясь вмешательства свыше. Кроме того, Лернен был бездетен. Из слухов и сплетен, ходивших в стране все эти годы, Брэк знал, что Принца совершенно не интересовало производство наследника, даже ради блага государства. Таким образом, престол должен был унаследовать не избалованный, выпестованный при дворе щеголь, как привыкла Хитрия за последние сто или чуть больше лет. Нынешним наследником был племянник Лернена. Это был сын его единственной сестры Марлы, выросший вдали от столицы, в провинции Кракандар, и уже ставший ее полноправным военлордом. Пока Высочайший Принц не скрылся из виду, Брэк молча и горячо желал ему долгой, очень долгой жизни.

Хитрианские военлорды не желали иметь сильного правителя в столице, а как ни смотри, исходя их этих позиций, Дамиан Вулфблэйд оправдывал самые мрачные прогнозы. Военлордов ждали суровые времена. Нынешняя постоянная грызня между провинциями грозила перерасти в кровавую гражданскую войну.

Следовавший за повозкой Принца изящный открытый экипаж давал ответ на давешние размышления Брэка о личности фардоннца, прибывшего на галере под королевским штандартом. Это была молоденькая - двадцати с небольшим лет женщина. Несомненно, одна из многочисленных дочерей Габлета. Она сидела в медленно движущейся карете, приветственно помахивая проплывавшей мимо толпе привычным жестом опытной участницы подобных церемоний. Черноволосая красавица со скучающим выражением лица - интересно, которая эта дочь. Топчущаяся перед Брэком молодая пара привстала на цыпочки, чтобы лучше разглядеть царственную гостью, и ответила на его незаданный вопрос.

- Принцесса Адрина Фардоннская, - вздохнула девушка. - Разве она не прекрасна?

Ее спутник рассмеялся:

- Я слышал, что она настолько сварлива, что Габлет так и не сумел подобрать ей мужа, достаточно отважного, чтобы приструнить это исчадие ада.

- Может, поэтому она и приехала? - спросила девушка. - Чтобы найти мужа?

- Ну, надеюсь, она не положила глаз на беднягу Лернена, - хохотнул парень. - Она только зря потратит на него свои чары.

Брэк слушал разговор с легкой усмешкой. Похоже, хитрианцы не питали никаких иллюзий по поводу своего Высочайшего Принца.

Парад подходил к концу, и толпа начала постепенно рассасываться. Брэку удалось протолкаться к таверне, находящейся в нескольких улицах от того места, куда его затащило людским потоком. Он уже бывал здесь около трех десятилетий назад и с облегчением вздохнул, обнаружив таверну на прежнем месте. Толкнув дверь, Брэк очутился в прохладном помещении. Он лениво отметил, что респектабельность клиентов оказалась на порядок выше по сравнению с его последним визитом.

Новый хозяин настороженно посмотрел на оборванную одежду вошедшего моряка, однако одного взгляда на полный кошелек было достаточно, чтобы рассеять его сомнения. Брэк взял ключи от комнаты, велел приготовить ванну и приготовился ждать. Он знал, что его скоро найдут.

Когда они вломились в комнату, Брэк спал. Ему снился дом - белые стены, мир и прощение, с которым он никогда бы не согласился. Чудесный сон, один из тех, что он так редко позволял себе увидеть. Было так легко скользнуть в его уют и так трудно вернуться к реальности. Его постоянно тянуло домой, и это наполняло каждый момент бодрствования тупой ноющей болью, перераставшей в нестерпимое желание, если Брэк хоть на секунду обращал не нее чуть больше внимания. Лучше не видеть этих снов. И не думать об этом.

Грохот двери, распахнувшейся от удара ноги, мгновенно сдул с него обрывки сна. Прежде чем Брэк успел открыть глаза, комната заполнилась солдатами, а сам он оказался пригвожденным к кровати с острием меча у обнаженного горла. Отряд Лиги чародеев. Они были в нарядных серебристых туниках, и их было достаточно, чтобы захватить харшини врасплох. Они не задавали вопросов, уверенные в том, что не ошиблись и не дали ему шанса опровергнуть их уверенность. Можно было, конечно, напустить на них чары и попытаться бежать - они ведь были солдатами, а не колдунами. Он мог бы исчезнуть прямо у них перед глазами, но чародеи все равно почувствуют магию и пойдут по этим следам, словно хищники в предвкушении свежей крови. Он еще колебался, когда в комнату вошел чародей.

- Поаккуратнее, сержант, - предостерег вошедший, обращаясь к солдату, держащему меч у горла Брэка. - Лорд Брэкандаран наш почетный гость.

Давление клинка немного ослабло, и Брэк почувствовал, что к нему вернулась способность дышать. Он посмотрел на молодого чародея. На нем был длинный черный плащ с откинутым назад капюшоном. Колдун был светловолос и на самом деле не столь юн, каким казался на вид, как догадался Брэк. Обычно такие молодые еще не носили черное.

- Почетный гость? - ехидно переспросил Брэк. Чародей пожал плечами в извиняющемся жесте.

- А вы бы пришли, если бы мы просто послали вам приглашение, милорд?

- Нет. Я и сейчас не собираюсь никуда с вами идти.

- Милорд, мне очень жаль, что вы видите все в таком свете, - вздохнул хитрианец. - Мне велено сопроводить вас к Верховному Арриону, а ей нужно только переговорить с вами.

- Ей? - удивился Брэк и мысленно обругал себя - он отсутствовал дольше, чем предполагал.

- Калан Эласапинская уже два года является Верховным Аррионом, милорд, - проинформировал чародей. - Я Рорин, личный сенешаль Верховного Арриона. Она просила передать, что, несмотря на все уважение к вашему желанию оставаться инкогнито, ей придется настаивать на встрече. От себя, если позволите, я хотел бы добавить, что почитаю за честь находиться в вашем присутствии, священный наставник.

Вот оно. Брэк сердито оттолкнул сержанта. Тот угрожающе поднял меч, но тут же опустил его при виде того, как светло-голубые глаза Брэка потемнели и стали почти черными.

- Избавьтесь от них, - прорычал он.

Рорин незаметным жестом отдал приказ, и солдаты мгновенно вышли из комнаты, изо всех сил сдерживаясь чтобы не побежать.

Брэк физически ощущал их страх, словно металлический привкус на языке. Его глаза вернулись к своему обычному цвету, и он сел, опустив ноги на пол. Чтобы успокоиться, Брэк сделал глубокий вдох, все еще немного удивляясь, что и по прошествии такого количества времени у него было еще достаточно сил, чтобы повергнуть людей в ужас.

- Давайте сразу проясним одну вещь, - проговорил он. - Я не священный наставник.

Выражение лица Рорина ничуть не изменилось.

- Как скажете.

Брэк в отчаянии покачал головой:

- Нечего на меня так смотреть! Я не более чем обычный метис, полукровка. Я знаю, что вы молитесь о возвращении харшини, но не ищите спасения. Я не тот, кто вам нужен.

Рорин вежливо выслушал эту тираду.

- Милорд, я знаю о вас и о вашей репутации, так что если вам угодно отрицать свое божественное происхождение - пожалуйста. Но я вынужден настаивать, чтобы вы проследовали со мной во дворец чародеев.

- Молодой человек, у вас проблемы со слухом? - раздраженно бросил Брэк. - Я недостаточно ясно выразился? Передайте мои поздравления Верховному Арриону и скажите, что я отклоняю ее приглашение.

- Я бы так и сделал, исходи это приглашение от нее, милорд.

- Если не от Верховного Арриона, то от кого же? - вскинулся Брэк, внутренне содрогаясь от собственного знания. Он подозревал это с того самого момента, как увидел тех пресловутых арленов в водах, где они никогда не водились. Результат парочки обычных заклинаний Лиги чародеев?!

Колдун оглянулся на дверь и толкнул ее рукой, чтобы убедиться, что она плотно закрыта и их не смогут подслушать. Это подтвердило худшие опасения Брэка.

- Всевидящий Кристалл заговорил впервые за эти двести лет, милорд, ответил Рорин с нотками благоговейного ужаса в голосе. - К нам обратился его величество Коранделлен, Король харшини.

Было очень странно слышать, что Коранделлен воспользовался своим полным титулом. Странно и неприятно, особенно для человека, который и сделал его королем. Брэк нахмурился.

- Чего хочет Коранделлен?

- Он хочет поговорить с вами, - ответил Рорин.

Приняв решение, Брэк тотчас пожалел об этом. Он так долго боролся, чтобы оставить Убежище. Он провел годы, пытаясь позволить своей человеческой крови возобладать над тем, что досталось ему по линии харшини. Брэк уже думал было, что победил. Иногда боль стихала настолько, что, казалось, она покинула его. Иногда он целыми днями не вспоминал, почему никогда не сможет вернуться домой.

У таверны Рорин оставил для него золотого жеребца из конюшен Гильдии. Когда животное приветствовало Брэка тихим ржанием, тот понял, насколько глубоко ошибался и обманывал себя и насколько был уверен в этом Рорин. Никто не предложил бы бесценное животное неопытному наезднику.

Конь вскинул голову, и сознание Брэка наполнилось образами сена, ячменя и молодых кобылок. Брэк улыбнулся мыслям жеребца, искренне порадовавшись, что Гильдии удавалось поддерживать породу чистой даже по прошествии стольких лет. В свете уличных фонарей переливчатая попона коня сияла золотом. Рорин понимающе кивнул, когда Брэк потрепал коня по шее и погладил ладонью его морду.

- Никто иной не смог бы столь бесстрашно приблизиться к Рассекающему Облака, милорд, - сказал колдун. - Вам может не нравиться считать себя священным наставником, но отрицать это нет никаких оснований.

- Легкость в обращении с животными не делает меня посвященным, фыркнул Брэк, вскочив в седло.

- Но не с этим животным, - усмехнулся Рорин и обернулся к солдатам, уже сидевшим на своих менее благородных скакунах и терпеливо ожидавшим дальнейших распоряжений. Они глядели на Брэка со смесью любопытства и ужаса. - Вперед, сержант.

- Не беспокойтесь, - Брэк наклонился и снова потрепал жеребца по шее, я знаю дорогу.

Он вошел в сознание Рассекающего Облака и сказал, куда им нужно попасть. Встряхнув великолепной головой, животное галопом понеслось к дворцу чародеев, оставив Рорина и его эскорт далеко позади.

Безумная скачка вскоре прекратилась. Стрелой промчавшись по ночным улицам, они быстро достигли дворца чародеев. Он располагался довольно высоко над городом, на утесе, с которого был виден весь Гринхарбор, даже резиденция Высочайшего Принца. Хотя все называли его дворцом, на самом деле это, скорее, был комплекс храмов и резиденций, окруженный толстой белой стеной из камня, добытого на известковых склонах к западу от города. Хрупкая порода была многократно усилена древними заклинаниями магии харшини. Стена простояла уже более двух тысячелетий - почти столько же, как и Цитадель.

Брэк беспрепятственно въехал в ворота. Стража расступилась, открывая ему путь, не зная, кто он, но справедливо полагая, что кто бы ни въехал сюда на магическом жеребце, он явно имел все права здесь находиться. Ночь была темной, хотя светились почти все окна в зданиях, рисуя на булыжниках внутреннего двора причудливые узоры из сплетений света и тени. Брэк не уделил величественным строениям никакого внимания. Он подъехал к ступеням Храма богов и спешился, Рассекающий Облака остался спокойно ждать. С мрачной решительностью Брэк поднимался по мраморной лестнице, перешагивая через две ступени, - он хотел войти в храм, пока не передумал.

В храме почти никого не было, за исключением нескольких колдунов - одни молча молились, другие изумленно разглядывали огромный - с человеческий рост - Всевидящий Кристалл, внезапно очнувшийся после двухвекового сна. Брэк не обратил на них внимания, направившись прямо в сторону Кристалла. Его сапоги громко стучали по мозаичному полу. Чародеи подняли на него глаза и что-то забормотали себе под нос, некоторые подумали было даже возразить против присутствия чужака. Когда Брэк приблизился к нише, где на постаменте черного мрамора возвышался крупный полированный каменный осколок, от чародеев отделилась молодая женщина в простой черной мантии и, ступив вперед, преградила ему путь. Брэк остановился и изумленно уставился на нее он не ожидал увидеть на ее груди амулет в форме бриллианта, знак Верховного Арриона.

Она элегантно поклонилась.

- Милорд Брэкандаран.

Брэк несколько секунд изучал ее взглядом.

- Вы слишком молоды, чтобы быть Верховным Аррионом.

- Вы тоже выглядите далеко не на свой возраст, - ловко парировала она с оттенком улыбки. - Хотите, чтобы я распорядилась очистить храм?

Сам того не желая, Брэк улыбнулся в ответ. Было приятно видеть Верховного Арриона, который не пресмыкался перед лицом харшини, пусть даже полукровки с испорченной репутацией.

- Благодарю.

Она повелительно шевельнула рукой, и через минуту в храме не осталось никого, кроме них двоих. Брэка впечатлило оказанное ей повиновение. Как только Калан удостоверилась, что ее приказание выполнено, она повернулась к харшини. Лицо ее было серьезно.

- Милорд, Всевидящий Кристалл молчал почти два века. Нельзя недооценивать политические последствия происшедшего столь недавно неожиданного пробуждения, - предостерегла она. - Не представляю, зачем Коранделлену потребовалось поговорить с вами и подозреваю, что не хочу об этом знать... но следует учесть одну вещь: когда Кристалл вернулся к жизни, здесь находился военлорд Кракандара с ежегодным подношением Храму богов. Если вам известно что-либо о политической ситуации в Хитрии, то можете представить, каким будет эффект от подобного известия. Я не знаю, сколь долго я еще смогу держать все в тайне. Я прошу вас, милорд, поговорите со своим королем и оставьте Гринхарбор как можно скорее.

"С "вашим" королем, сказала она. Не с "нашим", а с "вашим". Давно прошли те дни, когда хитрианцы верой и правдой служили харшини".

- Будьте уверены, миледи, я не задержусь, - он ступил на постамент и некоторое время смотрел на Кристалл, затем обернулся к главе чародеев: - Как отреагировал лорд Вулфблэйд?

- Как отреагировал? - эхом отозвалась она. - Хвала богам, он отнесся к этому с превеликой осторожностью. Мой брат далеко не дурак. Он постарается уехать отсюда при первой же возможности. Причастность к священным событиям может осчастливить любого хитрианца, но не прибавит брату популярности среди военлордов. Он вполне разумно опасается покушения на свою жизнь.

"Ее брат? Многое тут же встало на свои места, но кое-какие тайны сделались еще более загадочными. Наследник трона Высочайшего Принца уже усадил свою сестру в кресло Верховного Арриона Лиги чародеев. Она в свою очередь немедленно окружила себя верными людьми. Со смертью Лернена Дамиану Вулфблэйду окажет поддержку самая могущественная организация Хитрии. Но тут после двухсотлетнего воздержания Коранделлен, король харшини, воспользовался Всевидящим Кристаллом в присутствии наследника Принца.

Перестанут ли они когда-нибудь столь бесцеремонно вмешиваться в жизнь этих людей? Если Дамиан будет убит другими военлордами, опасающимися его быстро растущего влияния, почувствует ли Коранделлен свою ответственность за его смерть? Никогда не известно, кто именно находится в храме во время использования Всевидящего Кристалла, никогда не знаешь заранее, как это скажется на будущем этого народа. Сознание того, что он мог оказаться причиной чьей-либо смерти, может свести Коранделлена с ума, как это случилось с его дядей".

Брэку никак не удавалось найти достаточно вескую причину, которая заставила короля прервать столь длительное молчание магического камня и рискнуть связаться с чародеями. Еще одна мысль холодной льдинкой скользнула в его мозгу и заставила содрогнуться: "Что будет, когда известие о пробуждении Кристалла достигнет Медалона и сестер Клинка?" Брэк ощутил страстное желание высказать Коранделлену все, что он об этом думает.

- Я оставлю вас, милорд, - Верховный Аррион с легким поклоном удалилась.

Брэк едва ли обратил на нее внимание. Он сосредоточился на Всевидящем Кристалле, все еще не решаясь дотронуться до него - ведь как только он это сделает, почти двадцать лет его упорного труда сойдут на нет. Почти двадцать лет, в течение которых он пытался забыть, кто он и что совершил.

Вздохнув, Брэк прикрыл глаза и мысленно приблизился к источнику силы, пульсирующему в его сознании. Как долго старался он не прикасаться к нему! Брэк погрузился в источник, и энергия хлынула в него неукротимым потоком. Она как будто только и мечтала вырваться из оков, в которые он так усердно заключал ее все эти годы. Брэк открыл глаза - они изменились, потеряв свой бледно-голубой, выцветший оттенок и утомленный вид. Теперь они стали абсолютно черными. Даже белки глаз наполнились струящейся по телу энергией. Брэк подался вперед, положил ладони на прохладную поверхность Кристалла и послал мысленный зов своему королю.

- Брэкандаран.

Казалось, что прошли часы, прежде чем этот голос заполнил собой его сознание. Однако он знал, что держит ладони на магическом камне всего несколько минут. На побелевшей поверхности Кристалла появилось благородное лицо Коранделлена. Быть королем не доставляло ему особой радости. Он не хотел этого. Но сначала болезнь Лорандранека, а потом и Брэк собственной рукой заставили его взойти на престол. До сих пор Брэк считал его мудрым правителем.

- Ваше величество, - молчаливо приветствовал он. Хотя Верховный Аррион и оставила его одного, но ничто не мешало ей притаиться где-нибудь и подслушать беседу. Она была всего лишь человеком. Поэтому лучше было прибегнуть к телепатии. Брэк очень давно не пользовался подобным способом общения, но его способности лишь немного подзаржавели и теперь с пугающей быстротой возвращались к нему в прежнем объеме.

- Я не был уверен, что ты ответишь на мой зов, - сказал Коранделлен.

- Твои миньоны практически не оставили мне шанса, - огрызнулся Брэк. Ты хоть представляешь, что за кашу заварил, вдруг воспользовавшись Кристаллом, молчавшим почти двести лет? - он понимал, что такое обращение к королю после без малого двадцатилетнего отсутствия, едва ли можно было считать подобающим, но ничего не мог с собой поделать. Темперамент всегда брал над ним верх.

Коранделлен ничуть не смутился.

- Я бы не обратился к тебе, если бы дело не было столь срочным. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь.

- Ты даже не можешь вообразить, что я чувствую, Коранделлен. Ты не способен на убийство. Тебе невыносима даже подобная мысль. Как ты можешь понять то, с чем я живу все эти годы?

- Но ты же прощен, - великодушно напомнил ему король.

- Может, ты меня и простил, - горько произнес Брэк, - но сам я никогда себя не прощу.

Коранделлен печально покачал головой:

- Ты был не виноват, Брэк. Тебе пришлось отнять одну жизнь, чтобы спасти другую. Лорандранек был не в себе. Твои действия можно расценивать как акт милосердия - ты положил конец его мучениям.

- Я убил моего короля, отнял его жизнь ради спасения жалкого человеческого существа, - Брэк на мгновение прикрыл глаза. На него, пытаясь затопить и поглотить, обрушились так давно сдерживаемые воспоминания. Он до сих пор помнил все до мельчайших подробностей, словно это случилось лишь вчера.

По просьбе Коранделлена Брэк отправился на поиски Лорандранека ти Ортина. Безумный король довольно часто исчезал из Убежища, иногда его не было видно по несколько месяцев. Казалось, Священные горы привносили в его измученное сознание то умиротворение, которое не могли дать даже пропитанные харшинской магией залы Убежища. Ну и кого из его подданных не хватало мужества лишить страдальца последнего утешения. Однако уже надвигалась зима, и вместе с ее приближением у харшини росло беспокойство столь долгим отсутствием Лорандранека. Лорд Дранимир и его демоны чувствовали короля благодаря своей магической связи с семьей ти Ортинов, но король находился слишком близко к людскому поселению, и они не могли позволить себе пойти на риск и отправиться за ним. Брэк был наполовину человеком, и ему не нужно было прибегать к маскировке, чтобы незамеченным перемещаться среди людей. Он пообещал Коранделлену вернуть его дядю домой.

Брэк, пробираясь через раскрашенные пестрыми цветами осени горы, искал короля уже несколько недель. Он взялся за это дело и, несмотря на то что след уже совсем остыл, был полон решимости сдержать свое слово. Брэку было известно граничащее с опасностью влечение Лорандранека к людям, и он не удивился, обнаружив, что король направился к людскому поселению, - он стремился к этим существам, чтобы удостовериться, что у них все в порядке.

Когда, наконец, почти через месяц поисков, холодной звездной ночью Брэк нашел Лорандранека, то представшая перед его глазами сцена показалась ему совершенно невероятной и с трудом поддающейся пониманию. Брэк прекрасно отдавал себе отчет в увиденном, но даже сейчас он был не в состоянии принять это как реальность.

Король обитал в продолговатой выстеленной соломой пещере на склоне горы, высоко над маленькой людской деревушкой. Брэк осторожно приблизился к входу и тихо позвал Лорандранека. Внутри было темно, свет шел только от тлеющих углей почти угасшего костра. Брэк увидел смутные очертания фигуры с ножом, нависшей над распростертым на земле телом. Злоумышленника била сильная дрожь, он с трудом удерживал в руке нож. Брэк действовал молниеносно - он вытащил свой собственный клинок и, прежде чем понял, кто именно перед ним стоит, со смертоносной точностью метнул его убийце в грудь.

Тишину прорезал крик раненого. Весь ужас от совершенного преступления непереносимой тяжестью навалился на Брэка, сжав его душу, словно в тисках. Он смутно припоминал, что что-то кричал, что потом испуганно закричала проснувшаяся от брызнувшей ей на лицо крови Лорандранека молоденькая девушка. Следующее, что помнилось Брэку, - это умирающий у него на руках король; кровь вместе с жизненной силой быстро покидала раненого. Харшини жили долго, но были не бессмертны. Брэку не нужно было даже смотреть на рану, чтобы удостовериться в том, что она смертельна, - он слишком хорошо владел оружием.

- Боги... они требовали от меня слишком многого, Брэкандаран, - едва слышно выдохнул Лорандранек. Глаза Брэка затуманились, он не сразу понял, что плачет.

- Почему? - в отчаянии простонал он. Чего боги потребовали от него? Кого вы пытались убить? Как могли вы даже подумать об этом? Харшини не способны на убийство.

Но Лорандранек так и не ответил на этот вопрос. Брэк держал его на руках, пока тело совсем не закоченело, а в пещеру начал пробиваться серый утренний свет. Когда же он наконец заставил себя подняться, девушка - кто бы она ни была - уже исчезла. Наверное, вернулась в деревню. Брэк никогда больше о ней не вспоминал. Он уложил покойного короля в пещере и два дня и две ночи бодрствовал над его телом без еды и питья. На третьи сутки он мысленно связался с леди Эларнимир. Вскоре появился ее демон, прилетевший в виде ласточки, которая с невообразимым изяществом уселась на узком выступе перед входом в пещеру. Принятие демоном большей по размерам формы означало бы, что он слился с другим демоном, а Брэк особенно подчеркивал, чтобы леди прибыла одна.

Шок, полученный ею при виде мертвого тела Лорандранека, был настолько силен, что ласточка тут же исчезла, и леди Эларнимир предстала перед Брэком в своем истинном виде - огромные черные глаза, расширенные от ужаса, и сморщенная, пестрящая различными оттенками серого кожа. Брэк рассказал, что произошло, и попросил демона оповестить Коранделлена - он был не в состоянии сделать это лично. Эларнимир вложила свою маленькую холодную руку в его ладонь и поклялась выполнить просьбу.

Брэк похоронил короля в сосновой рощице неподалеку от пещеры и больше никогда не возвращался в Убежище. Он всеми силами противостоял стремлению вернуться к харшини и не обращал внимания на многочисленные попытки демонов всеми правдами и неправдами заманить его домой. Он не мог больше показаться своему народу в том средоточии мира и гармонии, коим являлся дворец Убежища. Они всегда знали его способность к насилию, но с типичной для харшини терпимостью принимали это свойство Брэка как его неотъемлемую часть. Но сам Брэк не мог - и не хотел - просить их о прощении и понимании. Он повернулся к ним спиной, подавляя в себе страстное желание - почти необходимость увидеть Убежище снова и отказался от магии, которой имели право пользоваться лишь не способные на убийство чистые души.

- Необходимо закончить начатое Лорандранеком, - мягко сказал Коранделлен, оправившись от только что пережитого воспоминания, передавшегося ему от Брэка.

- Для этого я тебе не нужен, - покачав головой, ответил Брэк.

- Все дело в ребенке. Ребенке Лорандранека.

Брэк резко поднял глаза. Пугающая новость Коранделлена мгновенно вытеснила из сознания ожившие болезненные воспоминания.

- Ребенок?

- Лорд Дранимир говорит, что демоны чувствуют его. Он делается сильнее день ото дня. Где-то существует дитя крови ти Ортина, и это дитя вот-вот достигнет зрелости.

Брэк прищурился. Ребенок девушки из пещеры? Нет, слишком рано. Харшини достигали зрелости не раньше, чем разменивали третий десяток. С другой стороны, если ребенок - наполовину человек, то он мог повзрослеть раньше чистокровного харшини. Он сам, например, вошел в силу еще будучи подростком.

- Если лорд Дранимир чувствует ребенка, почему бы ему самому не выследить его?

"Какая горькая ирония, - подумал Брэк, - убить своего короля, спасая жизнь женщине человеческой расы, чтобы почти через двадцать лет объявить охоту на ее дитя".

- Ребенок живет среди людей, Брэкандаран. Именно поэтому я должен был связаться с тобой.

- Удивительно, что боги позволили ему прожить так долго. - Коранделлен пожал плечами:

- У богов своих дел по горло. Видимо, пока им не нужна была его смерть. А теперь ребенок им срочно потребовался.

Брэк нахмурился:

- А это еще зачем?

- Они решили не посвящать меня в свои планы. Я только знаю, что они хотят, чтобы он нашелся.

Брэк вздохнул. Человеческое дитя крови ти Ортина было крайне опасным существом. Люди, поклонявшиеся богам, называли такое существо "дитя демона". А богам, наложившим запрет на то, чтобы это дитя когда-либо появилось на свет, теперь вдруг срочно понадобилось его найти. "Боги... они потребовали от меня слишком многого", - сказал король. Впервые за двадцать лет Брэк подумал, что понимает, что имел в виду Лорандранек.

- Где ребенок? - спросил он, проклиная богов и их постоянное вмешательство в жизнь.

Коранделлен немного поколебался.

- В Цитадели, - наконец ответил он. - Демоны говорят, что ребенок в Цитадели.

Глава 8

- Наконец-то проснулась.

Над ней, с раздраженным выражение лица, скрестив на груди руки, стояла Джойхиния. Р'шейл не сразу поняла, что находится в лазарете.

- Мама.

- Могла бы быть предусмотрительнее и выбрать для оповещения о вступлении в зрелость менее людное место, - процедила она. - Полагаю, мне следует быть благодарной, что тебя обнаружил именно Тарджа. Хотя какого беса он несся через всю Цитадель, вопя, словно торговка рыбой в базарный день, вместо того чтобы отнестись к делу спокойно и без лишнего шума, - это выше моего понимания.

- Кажется, я упала в обморок, - Р'шейл пожалела, что ей пришлось покинуть мир и покой и вновь обрести сознание. Глупая, брезжившая где-то на краю разума надежда на сочувствие со стороны матери развеялась как дым на ветру.

- Сестра Гвинел сказала, что ты потеряла много крови, - нетерпеливо продолжала Джойхиния, - надеюсь, ты будешь неукоснительно следовать ее указаниям и приложишь все усилия, чтобы поправиться как можно быстрее. Не думай, что ты единственная женщина, у которой во время первой менструации случилось сильное кровотечение.

- В следующий раз я постараюсь, чтобы все прошло без осложнений.

- Если будешь хорошо есть, то и осложнений не будет, - Джойхиния проигнорировала насмешку в голосе дочери и продолжала: - Не знаю, чего ты хотела добиться, моря себя голодом, дитя мое, но я отдала распоряжение, чтобы в случае твоего отказа от еды тебя кормили насильно.

"Интересно, с кем она говорила? С Джуни? С Кайлин? Еще с какой-нибудь послушницей? Хвала Основательницам, моя страшная мигрень прошла. Чудесным образом исчезла даже пульсирующая тупая боль за глазами". Р'шейл успела так привыкнуть к этим ощущениям, что сейчас чувствовала себя без них почти пустой.

- Я буду выполнять все указания сестры Гвинел.

- Хорошо, - кивнула Джойхиния, подводя итог беседе. - Гвинел говорит, что тебе потребуется время, чтобы прийти в себя и восстановить силы. Она освободила тебя от занятий. Полагаю, ты переберешься домой еще до Дня Основательниц. Затем ты вернешься к учебе, и, надеюсь, в дальнейшем я буду избавлена от подобных сюрпризов.

Закончив свою речь, Джойхиния повернулась и зашагала из лазарета мимо длинного ряда безупречно заправленных и большей частью пустых кроватей. Р'шейл задумчиво смотрела ей вслед, размышляя, что бы могло сделать счастливой ее мать. Пять лет Джойхиния сердилась на нее из-за того, что у Р'шейл никак не начинались менструации. Теперь, когда они наконец начались, мать сердилась, что это произошло в публичном месте. Р'шейл откинулась на подушки и натянула одеяло на голову, пряча от возможных свидетелей неожиданные слезы и страстно желая снова впасть в забытье.

Джойхиния больше не посещала дочь. Сестра Гвинел продержала Р'шейл в постели почти неделю и только тогда разрешила девушке короткие прогулки по больничном саду, вдоль окон лазарета. Р'шейл очень нравилась Гвинел: несмотря на свою занятость, ей всегда удавалось выкроить немного времени, чтобы присесть поболтать с девушкой или сыграть с ней в пару-тройку игр, хотя Р'шейл неизменно выигрывала, Р'шейл склонялась к мысли, что ее слабость в большей степени является не следствием большой кровопотери, а скорее результатом долгого вынужденного голодания. Однако с исчезновением мигрени мясо перестало внушать ей столь резкое отвращение, и девушка уже вполне могла его есть, хотя и без особого аппетита. Это было большим плюсом, потому что Гвинел считала, что красное мясо - идеальная пища для выздоравливающей, и поэтому его подавали на завтрак, обед и ужин.

На третий день Р'шейл навестили Джуни и Кайлин. Они засыпали Р'шейл слухами и сплетнями о трагическом бое и его последствиях. По их словам, Локлон уже оправился после ранения, но у него остался жуткий шрам на все лицо - факт, который послушницы приняли одновременно и с облегчением, и с печалью. В основном же мнения сводились к сожалению, что такой красивый молодой человек остался изуродованным на всю жизнь. Кайлин сказала, что Джордж умер еще до того, как его успели вынести из амфитеатра, и что это самая нелепая и неудачная смерть, хотя в ней, кроме самого Джорджа, винить больше некого. После этих слов Р'шейл испытала жгучее желание ее придушить.

Для Кайлик все защитники были просто солдатами, с которыми можно было неплохо провести время и поразвлечься в постели, но не более того. Р'шейл была просто в ярости - как от наложенного на нее сестрой Гвинел запрета покидать лазарет, так и от собственной слабости, она решительно отвергала утверждение Кайлин, что Локлон не заслуживает смерти. Джуни пообещала попытаться узнать что-нибудь еще, и девушки упорхнули. Попытки подруг развеселить больную привели к противоположному результату - после их ухода Р'шейл погрузилась в глубокое уныние.

Печальные мысли от визита приятельниц не покидали ее и двумя днями позже, когда она, обложившись подушками, сидела в шезлонге на террасе с окнами на больничный сад. Чтобы укрыться от пронизывающего осеннего ветра, Р'шейл почти целиком завернулась в теплый плед. Когда, наконец, впервые за все время ее заточения сестру навестил Тарджа, девушка как раз пыталась читать оставленный Джуни какой-то не запоминающийся занудный текст.

Тарджа, в красном с высоким воротничком мундире и надраенных до блеска сапогах, приблизился к шезлонгу и присел рядом. Р'шейл смерила его холодным взглядом, сердясь, что брат не удосужился прийти раньше.

- Ну давай, скажи, что я ужасно выгляжу, - выпалила она, прежде чем Тарджа успел открыть рот и вымолвить хоть слово.

- Выглядишь ты и вправду - краше в гроб кладут, но это уже значительное улучшение по сравнению с тем, какой я видел тебя в последний раз. Как ты себя чувствуешь?

- Лучше, - уверила Р'шейл, - мама уже была здесь и велела мне поправляться, так что, сам понимаешь, у меня нет выбора.

- Как это на нее похоже, - кивнул Тарджа, - если ты ослушаешься, она может даже отречься от тебя.

- Иногда мне так этого хочется, - Р'шейл все еще переживала холодное отношение матери.

- Да, в этом есть свои прелести, - усмехнулся брат. Р'шейл пристально посмотрела на него, но не заметила печали и обиды ни на его лице, ни в его голосе.

- За что она так ненавидит тебя, Тарджа? - Тарджа пожал плечами:

- Кто знает? Да и не все ли равно?

- Мне не все равно. - Он взял ее руки в свои.

- Я знаю, что тебе не все равно, сестренка. Именно поэтому, как бы Джойхиния ни старалась вылепить из тебя свое подобие, ей не удастся этого добиться. Надеюсь на это всем сердцем.

Под испытующим взглядом брата Р'шейл почувствовала себя неуютно и, выдавив смешок, отшутилась:

- Уж не думаете ли вы, что из меня не выйдет хорошей сестры Клинка, капитан?

- Насколько я слышал, вскоре ты наденешь голубое и станешь полноправной сестрой.

- Я в этом не виновата.

- Разве? - он скептически вздернул бровь.

- Ну, может, и виновата, - сдалась Р'шейл. - Но что-то я не припомню, чтобы кто-нибудь поинтересовался моим мнением, хочу ли я быть сестрой. Джойхиния решила это за меня.

- А кем бы ты могла стать, если бы не надела голубое? Ты ведь просто не приспособлена для других дел. Джойхиния это прекрасно знает.

На мгновение Р'шейл задумалась: "А правда, кем бы я стала, если бы отказалась следовать путем, уготованным для меня матерью?"

Видимо, отсутствие ответа на этот вопрос и было причиной ее колебаний, удерживающих от решительных шагов.

- Расскажи мне лучше об арене, - Джойхиния явно не была подходящей темой для беседы. Кроме того, брату наверняка было достоверно известно, что же в действительности произошло после того дикого поединка. - Это правда, что Джордж умер? Кайлин сказала, что это случилось еще до того, как его унесли из амфитеатра.

Тарджа кивнул:

- К сожалению, это правда, Р'шейл.

В его глазах девушка увидела отражение собственного горя, но он быстро взял себя в руки. Ему столько раз приходилось сталкиваться со смертью - это закалило его.

- А как поступил с Локлоном лорд Дженга?

- Он не может ничего сделать - на арене нет писаных правил, а воинские звания не играют роли. Джордж знал, на что идет.

Р'шейл была потрясена:

- Но ведь он был убит! Локлон - чудовище!

- Конечно, это не прибавляет Локлону популярности, но и не делает его чудовищем. На арене и раньше погибали, - напомнил Тарджа. - Возможно, Локлон и жаждал крови, но Джордж сам захотел продолжить бой.

- Тарджа, не могу поверить, что ты его защищаешь! Джордж был твоим лучшим другом!

- Я не защищаю Локлона, а также то, что он совершил. Но Джордж сам виноват, он свалял дурака, не разобравшись, с кем связывается. Врага надо знать, Р'шейл. Это первое правило битвы.

- Ты должен был убить Локлона, когда тебе выпала такая возможность.

- Зачем?

- Чтобы избавить от него мир, - провозгласила девушка. - Он - зло. Если бы я верила во все эти языческие байки, я бы сказала, что он и есть пресловутое дитя демона.

Тарджа с любопытством смерил ее взглядом.

- Зло? Уж не насмотрелась ли ты тайком настенных языческих сюжетов? когда Р'шейл ожгла его сердитым взглядом, Тарджа пожал плечами и добавил: Если это тебя утешит, то Дженга поговаривает о переводе Локлона в Гримфилд.

Новость взбодрила Р'шейл лишь отчасти. Гримфилд был городом, в котором находилась главная тюрьма Медалона. Можно сказать, что он и сам по себе являлся тюрьмой. Охранявшие его защитники, равно как и населявшие его заключенные, были отбросами Медалона. Назначение в Гримфилд автоматически клало конец любой самой многообещающей карьере.

- Ну хоть что-то, - пробурчала Р'шейл, - Но, по-моему, этого недостаточно.

- Я проинформирую Лорда Защитника о вашей неудовлетворенности, торжественно заверил ее Тарджа.

- Не издевайся надо мной, я не ребенок!

- Тогда прими реальность, Р'шейл. Джордж рискнул и заплатил за это. Самым простым решением было отказаться от поединка с Локлоном.

- Как это сделал ты?

- Мне нет нужды доказывать что-то всяким Локлонам. Я встречался с гораздо более достойными противниками.

Р'шейл вздохнула:

- Я никогда не смогу тебя понять.

- От тебя этого и не требуется.

- Слушай, откуда в тебе столько разных глупостей, этих штучек большого брата? - спросила Р'шейл. - Каждый раз, когда ты пытаешься уйти от ответа и от необходимости объяснить мне что-нибудь, я слышу от тебя одно и то же.

Он улыбнулся, но ничего не ответил.

- Берегите себя, юная леди. Большой брат займется вами по возвращении.

Она запустила в него подушкой, искренне сожалея, что под рукой не оказалось ничего более существенного.

- Куда ты едешь? - спросила Р'шейл, поджав губы.

- На север, - увернувшись от подушки, ответил Тарджа. - Гарет Уорнер хочет, чтобы я там кое-что выяснил.

Брови Р'шейл сошлись в одну линию.

- Почему ты с ним работаешь? Ты ведь не офицер разведки, а кавалерист.

- Ты имеешь в виду, что я такой серый, что и мозгов у меня совсем нет?

Девушка раздраженно взмахнула рукой.

- Ты знаешь, о чем я. Гарет Уорнер всегда что-нибудь затевает, планирует, интригует. Мать ненавидит его. Она считает, что он самый опасный человек среди защитников. Если бы это зависело только от нее, Уорнера уже бы уволили.

- Будем надеяться, что это никогда не будет зависеть только от нее, сказал Тарджа. - Тебе не следует беспокоиться, сестренка, - я просто проеду по нескольким северным приграничным поселениям. Здесь не замешаны никакие интриги.

- Все равно будь осторожен, - приказала Р'шейл.

- Будет исполнено, миледи, - ответил брат с легким поклоном. Девушка нахмурилась, уверенная в том, что он смеется над ней, но ей больше нечего было ответить, и она спросила:

- Когда ты вернешься?

- Если все пойдет гладко - ко Дню Основательниц. Я постараюсь успеть хотя бы ради того, чтобы позлить Джойхинию.

- С каких это пор тебя привлекает участие в праздничном параде? - На лице Тарджи блеснула самодовольная улыбка.

- Мэгина собирается объявить о некоторых изменениях. Я хочу присутствовать при этом, чтобы насладиться выражением лица нашей возлюбленной матушки, - он наклонился к сестре и нежно поцеловал ее в лоб. С тех пор, когда Тарджа делал это последний раз, прошло уже много лет, Р'шейл тогда была еще маленькой девочкой. - Береги себя, Р'шейл.

- Ты тоже, - опустив ресницы, эхом отозвалась она. Когда она открыла глаза, Тарджи уже не было на террасе.

Глава 9

Три недели Тарджа во главе своего маленького отряда скакал на север, к малонаселенным плоскогорьям у границы с Кариеном. По мере продвижения группы виднеющиеся на западе у горизонта заснеженные вершины Священных гор становились все ближе, а воздух - холоднее. Зима начинала вступать в свои права. Низкие серые облака закрывали солнце, но пока, к вящей радости путников, угрожали разве что дождем. Через несколько недель те же облака принесут на плоскогорье снегопады. К тому времени Тарджа надеялся уже быть далеко на пути к Цитадели.

Гарет послал Тарджу с инспекцией по северным поселкам с целью узнать мнение кавалерийского офицера насчет того, справятся ли они с тем наплывом защитников, что прибудут сюда для сооружения и приведения в порядок приграничных фортификаций. Следовало также принять во внимание все проблемы, связанные с размещением там постоянного гарнизона. С одной стороны, конечно, животные могли бы пастись на местных пастбищах, но верховой лошади требуется порядка двадцати фунтов корма ежедневно и его придется поставлять вместе с прочими необходимыми для жизни гарнизона вещами. Гарет справедливо полагал, что договор с Кариеном до сих пор держался в равной степени на доверии и взаимной выгоде. Тарджа был склонен с этим согласиться, лично убедившись, насколько поселки на севере Стеклянной реки не приспособлены к обороне.

Наиболее уязвимым местом на границе между Кариеном и Медалоном было именно это поросшее густой, буреющей с приближением зимы, высокой травой плоскогорье, на подходе к которому горная цепь резко обрывалась, открывая глазу ничем не защищенную обширную равнину. На первый день бригедды Тарджа и его спутники добрались до полуразрушенной сторожевой башни - единственного в окрестностях признака человеческой деятельности. Он вспомнил сегодняшнее число, рысью приближаясь к постройке, и невольно задумался, кем была эта самая Бригедда. Все медалонские месяцы назывались в честь сестер Основательниц, некоторые из них, как, к примеру, Парам, отнявшая контроль над Медалоном у харшини и установившая в стране власть Сестринской общины, были довольно известны. О некоторых - о той же Бригедде - в памяти остались лишь их имена, обозначившие собой годовые циклы.

Тарджа даже не вспомнил бы о старой башне, если бы хозяин постоялого двора в Лиливэйле не упомянул о ней в разговоре.

Любопытство взяло верх, и Тарджа решил, что у них есть немного времени для небольшой экскурсии. Одного взгляда издали оказалось достаточно, чтобы убедиться, что со стратегической точки зрения сооружение было совершенно бесполезно. Когда до развалин оставалось уже рукой подать, Тарджа перевел лошадь на шаг. Немного в стороне от тропинки, ведущей к башне, он заметил пять маленьких свежих могильных холмиков, покрытых связками увядших полевых цветов. Тарджа остановил коня и спешился. Дэвидд Тайлорсон, приписанный к нему Гаретом лейтенант, последовал его примеру. Это был серьезный темноволосый молодой человек. Тардже было по душе его спокойное общество. В тех редких случаях, когда юноша высказывал свои мысли вслух, они действительно того стоили. Посмотрев на захоронение, Дэвидд слегка нахмурился.

- Языческие могилы, - отметил он, присев на корточки у ближнего холмика.

- И слишком маленькие, чтобы в них покоились взрослые, - согласился Тарджа, посмотрев в сторону заброшенной башни.

- Как вы думаете, как их сюда занесло?

- Все лучше, чем рядом с городом. Наверное, они считали, что в таком уединенном месте их никто не найдет.

Дэвидд выпрямился и проследил за взглядом командира:

- Возможно, башня не так уж и заброшена?

- Что же, есть только один способ развеять наши сомнения, верно?

Дэвидд молча кивнул, и они снова сели в седла. Сделав знак остальным четырем спутникам отъехать подальше, оба офицера направили лошадей спокойным шагом, стараясь не делать ничего такого, что могло бы быть расценено как угроза, - хотя если в руинах затаились язычники, то одного вида красных мундиров было уже бы более чем достаточно.

- Знаете, что вдруг пришло мне в голову, - проговорил Дэвидд, - красные мундиры на фоне бурой травы представляют собой отличную мишень.

Тарджа взглянул на лейтенанта и рассмеялся:

- Мне следует познакомить вас с неким капитаном Гоуном, в настоящее время проходящим службу на южной границе. Он не понаслышке знает, сколь опасно разгуливать в красном мундире на коричневом фоне поблизости от вражеских лучников. Но, полагаю, в данном случае нам ничего не грозит.

- Если только язычники в башне не поклоняются Зигарнальду.

- Если бы они были последователями Зигарнальда, то двинулись бы на юг. Здесь им нечего делать - тут и сражаться-то не с кем.

По мере приближения к развалинам Тарджа замечал все больше следов человеческой деятельности. Чуть к западу виднелись обработанные поля. Камни с рушащихся стен были старательно уложены в ряд, образуя грубый загон для тощей коровы и нескольких нестриженых овец. До них доносился легкий запах горящих кизяков - на этой лишенной деревьев равнине неоткуда было взяться дровам. Офицеры въехали на мощенный булыжником внутренний дворик, где на огне без присмотра кипел медный котел. Никого из обитателей не было видно.

Они остановились и немного подождали - вдруг кто-нибудь покажется. Прошло несколько минут, ничто не нарушало царящую вокруг тишину. Запах горящих кизяков щипал ноздри. Наконец Тарджа повернулся в седле и крикнул:

- Выходите!

Тишина не дрогнула, разве что на пыльном дворе легко вздохнул ветерок да скрипнула кожаная упряжь, когда лошади повернули головы, словно их, как и седоков, также заинтересовало это загадочное местечко.

- Мы не причиним вам вреда.

Прошло еще несколько минут, когда из-за полуразрушенной стены того, что раньше, вероятно, было главным залом, показалась худенькая фигурка немолодой женщины, одетой в грубое домотканое платье. На бедре женщина держала судорожно вцепившегося в нее малыша. Не отходя от стены, она настороженно посмотрела на солдат.

- Если вы и вправду не хотите нам зла, то уходите, - правильный выговор резко контрастировал с грубой одеждой.

Тарджа не шелохнулся. Повыше, слева, на крошащихся ступенях старой башни, краем глаза он заметил притаившегося мальчугана лет десяти-двенадцати.

- Скоро ночь, госпожа, - заговорил Тарджа, - собирается дождь, а вокруг на многие мили негде укрыться. Неужели вы откажете нам в крыше над головой в этом пустынном месте?

Женщина сделала шаг вперед и прожгла его глазами.

- Вы и вам подобные отказали бы мне не задумываясь. Капитан, я ничуть не расстроюсь, если вашим людям придется стерпеть некоторые неудобства.

- Но Кальяна, богиня любви, учит делиться благами, - парировал Дэвидд, прежде чем Тарджа успел открыть рот. Удивленно посмотрев на своего лейтенанта, он проследил за его взглядом и увидел на груди женщины висящий на кожаном шнурке амулет - желудь с прикрепленными к нему белыми мягкими перышками. Знак Кальяны. Тардже случалось видеть их на некоторых солдатах Дамиана Вулфблэйда. Женщина казалась одновременно испуганной и раздраженной тем, что защитник использовал ее веру против нее самой.

- Для вас это только слова, молодой человек, вы не представляете себе их истинного смысла. Оставьте нас в покое. Здесь мы никому не мешаем.

К этому моменту Тарджа обнаружил еще с полдюжины или около того притаившихся в развалинах ребятишек. Была ли женщина тут одна со всеми этими детьми?

- Мы можем и настоять, госпожа, - предостерег он. Женщина презрительно фыркнула.

- Капитан, неужто защитники пали так низко, что нападают на женщин и детей только ради того, чтобы переждать под крышей дождливую ночь? - и она наклонилась, чтобы усадить малыша на землю. Он не спускал с солдат широко распахнутых испуганных глаз и нервно сосал палец. Женщина пересекла двор и остановилась прямо перед лошадью Тарджи, глядя капитану в лицо. - Когда-то я уважала защитников, но это было давно. Приведите мне хотя бы одну причину, по которой мне следует делить что-либо с такими, как вы.

- Вам не нужно ничего с нами делить, госпожа, - ответил он, выдержав ее обвиняющий взгляд. - Это мы поделимся с вами.

Женщина с сомнением посмотрела на офицера:

- Вы ведь не обычные защитники, верно? Полагаю, отдел разведки. Такие же мерзкие, как и остальные, но значительно лучше образованные. Что ж, раз вы нас нашли, так или иначе с нами покончено. Впрочем, если вы действительно хотели чем-то с нами поделиться, я не буду возражать. У меня на попечении семнадцать сирот, и я не настолько горда, чтобы отвергать помощь.

Тарджа осторожно спешился, стараясь не напугать еще сильнее женщину и ее странное семейство. Эти дети разбудили в нем любопытство. Он навидался самых различных языческих культов, изъездив Медалон вдоль и поперек, но впервые столкнулся с чем-то столь напоминающим сиротский приют. После того как оба защитника оказались на земле, из-за укрытий на полуразвалившихся стенах показались остальные детишки, разглядывающие солдат с безопасного расстояния. Все они, включая сидящего на земле малыша, были худы и оборванны. Башмаков ни на ком не было, ноги были обмотаны тряпьем. С первого взгляда было ясно, что зиму им здесь не пережить. Тарджа подозвал к себе солдата, занимающегося вьючными лошадьми, и приказал оставить только самое необходимое для возвращения, а остальное отдать женщине. Солдат кивнул и без лишних слов отправился выполнять распоряжение. Тарджу немного удивило, что его приказ не встретил никаких возражений со стороны подчиненного, - ведь забота о горстке оголодавших язычников трудно было назвать патриотичным занятием.

- Откуда взялись все эти дети? - спросил он, когда другой солдат увел расседлывать и поить лошадей.

Женщина окинула его колючим взглядом, словно посчитав эти слова началом допроса.

- А зачем вам это знать?

Не дождавшись ответа офицера, она пожала плечами, будто чувствовала себя слишком усталой для споров, и заговорила:

- В основном это сироты. Их родителей обвинили в язычестве или хуже того. Кого-то сослали в Гримфилд, кого-то убили защитники. Нет, они не сражались с войсками, не подумайте, - они просто пытались спасти свои дома от разорения. Я попрошу вас вести себя здесь поосторожнее, капитан. У большинства этих детей ваша форма ассоциируется со смертью.

Тарджа и Дэвидд проследовали за женщиной в то, что осталось от главного зала, осторожно ступая по рушащейся каменной кладке. Когда-то это был просторный холл, но крыша провалилась и только в дальнем конце помещения могла служить хоть каким-то подобием убежища. Несколько ребятишек сгрудились у слабого огня в камине столь огромном, что Тарджа мог бы встать в нем в полный рост. При их приближении дети подняли глаза и отпрянули, увидев защитников.

- Не бойтесь, мои дорогие, - женщина натужно улыбнулась, - я не позволю красным мундирам причинить вам зло.

- Если хотите, мы можем остаться снаружи, - предложил Тарджа, внимательно разглядывая испуганную стайку детворы. Маленькую девочку лет пяти скрутил такой жуткий кашель, что Тардже стало больно от одного этого звука.

- Так или иначе все они скоро поймут, что от таких, как вы, не скрыться даже в самых удаленных и пустынных местах, - женщина снова пожала плечами. Возможно, если вы уедете, никого не убив и ничего не разрушив, они научатся ненавидеть защитников чуть меньше, - она с вызовом посмотрела Тардже в глаза, но он не поддался на провокацию.

- Зачем было приводить их сюда? - спросил он. - У вас нет никаких шансов пережить здесь зиму.

- А куда еще я могла их привести, капитан... как вас зовут?

- Тенраган. Тарджа Тенраган.

Женщина отшатнулась, ее лицо внезапно побелело, и, резко развернувшись, она стремительно зашагала прочь из холла. Обменявшись удивленными взглядами, офицеры поспешили вслед за ней. Она направлялась прямо к солдату, разбиравшему их припасы.

- Бросьте это дело, солдат. Я не нуждаюсь в вашей помощи, - тот в недоумении поднял голову. Женщина повернулась к офицерам: - Забирайте ваши вещи и уходите, капитан. Нам от вас ничего не нужно.

К Тардже медленно приходило понимание.

- А-а, вы знакомы с Джойхинией! - Женщина прижала ладони к губам.

- Вы ведь ее сын, правда? Мне кажется, я видела вас в Цитадели - тогда вы были еще мальчиком.

Тарджу не удивило, что она жила в Цитадели. Произношение выдавало ее образование. Он медленно кивнул, размышляя, что оттолкнуло эту женщину от Сестринской общины и чем его мать могла спровоцировать эту реакцию.

- Неужели мое происхождение внушает вам столь сильное отвращение, что вы даже не примете помощь из моих рук?

- Вам доводилось слышать о деревушке под названием Приют, капитан? горько отозвалась она.

- Это небольшое поселение в Священных горах, к юго-западу от Тестры, взял слово Дэвидд. Похоже, он знал географию столь же блестяще, как и языческие традиции.

- Это было поселением, лейтенант, - оборвала его женщина. - Его больше не существует. Три зимы назад Джойхиния Тенраган приказала спалить его дотла и уничтожить всех взрослых жителей. Они выгнали из домов детей в стужу и бросили на произвол судьбы. Погибать. Там было больше тридцати ребятишек. В живых осталось только девять. Они сейчас со мной. Остальные дети, которых вы видели, попали ко мне чуть позже, при сходных обстоятельствах. С тех самых пор я больше не сестра. Я принесла клятву всем существующим богам, что больше никогда не надену голубое.

- Но почему она?.. - Тарджа был поражен до глубины души.

- Разве вы не знаете?

- А должен?

- Она предала деревню огню, чтобы сберечь свой секрет, капитан. Чтобы замести следы и похоронить свою ложь, - бывшая сестра издала короткий горький смешок. - И, судя по выражению вашего лица, она в этом преуспела. Вы ни о чем не подозревали?

Тарджа покачал головой и стрельнул глазами в Дэвидда, но молодой человек казался таким же озадаченным, как и он сам.

Женщина окинула припасы долгим взглядом и печально вздохнула.

- Думаю, в этом нет ничего удивительного. Полагаю, мне не следует идти на поводу у своих чувств, оставляя детей без приличной еды. Я приму вашу помощь, капитан. В какой-то мере это хоть немного искупит содеянное вашей матерью.

- Можете взять все, что вам нужно, - заверил ее Тарджа, - но я хотел бы знать причины... Что могло подтолкнуть Джойхинию сжечь деревню в Священных горах?

Женщина пристально изучала его несколько секунд, словно раздумывая, что ему можно сказать, затем вздохнула:

- Полагаю, вы имеете такое же право узнать истину, как и любой другой. Идемте, давайте скроемся от ветра, и я расскажу вам все.

Они снова вошли в холл и уселись на полу рядом с камином. От огня едва заметно веяло теплом, но Тарджа не обращал на это внимания.

- Девятнадцать лет назад вашу мать, так же как и меня, направили в Тестру вести документацию по делам города и окрестных поселков. Сами понимаете, именно к этому нас и готовят. Сестры Клинка - бюрократы высшей пробы, мало кто в мире может с ними в этом соперничать.

Беретт - так звали бывшую сестру - шикнула на детишек, и они побежали заниматься своими делами и помогать носить провиант, подаренный им защитниками. Осталась только маленькая девочка, мучимая приступами кашля. Она подползла к подолу Беретт и смотрела на офицеров огромными перепуганными глазами.

Тарджа отвел взгляд от ребенка и обратился к женщине:

- Я помню. Она определила меня в Кадетский корпус и уехала из Цитадели. Мне было всего десять.

Беретт кивнула.

- Джойхиния прибыла в Тестру, имея определенную репутацию. У нее уже были вы, и поговаривали, что ваш отец не кто иной, как лорд Корган, хотя он всегда отрицал этот факт. Спустя четыре или пять месяцев после нашего прибытия в Тестру умерла моя мать. Мне пришлось уехать в Броденвэйль, чтобы уладить семейные дела. Джойхиния вызвалась взять на себя мою работу в том, что касалось разъездов по удаленным деревням. Тогда это показалось нам очень странным. Она ненавидела лишать себя привычного комфорта и терпеть не могла холод. Надо принять во внимание, что надвигалась зима, Джойхинии пришлось бы провести ее в одном из инспектируемых поселений. Но она уже в те времена метила в кресло члена Кворума, а у нас было не так много добровольцев, так что ей поручили это дело.

Девочка у ног Беретт снова зашлась в кашле, и та прервала рассказ, чтобы заботливо растереть малышке спину. Когда приступ закончился, Беретт продолжила свою историю.

- К тому времени, когда я вернулась в Тестру, уже настала весна и Джойхиния смогла покинуть горы. Она перезимовала в Приюте - дальней деревушке, населенной в основном лесорубами и скорняками. Все они очень трудолюбивые и достойные люди, - голос Беретт на мгновение стих, словно она вернулась в далекое прошлое. Затем она посмотрела на Тарджу, и в ее глазах появилась горечь и ожесточение. - Джойхиния вернулась в Тестру с ребенком. Девочкой нескольких недель от роду, которую она представила как свою дочь от Дженги, хотя никто из тех, кто хоть немного был знаком с Дженгой, не поверил ее словам. Он никогда не был склонен к случайным связям, особенно с такими амбициозными женщинами, как ваша мать. Кроме того, она не выказывала ни малейших признаков беременности перед своим отъездом в горы. Даже не пыталась притворяться. Ни для кого не секрет, что у нее было полно любовников. В итоге она назвала девочку Рошель или что-то вроде того.

- Р'шейл, - тихо поправил Тарджа, словно боясь, что если он скажет погромче, то Беретт не закончит свой рассказ.

- Р'шейл, - Беретт повторила имя так, будто оно носило какой-то особый смысл. - Это имя жителей гор. В Цитадели детей такими именами не нарекают. Ну, так или иначе Джойхиния заявила, что была беременна и что ребенок родился в срок, так что все вскоре выбросили мысли на эту тему из головы. Дженга так формально и не признал себя отцом ребенка, но и никогда не отказывался от него. Я так и не поняла, почему он этого не сделал.

- Но вы сказали, что деревня была уничтожена всего три года назад, напомнил ей Тарджа. - Что произошло?

- Большую часть истории я узнала из уст одной женщины, скорнячки из Приюта. Ее звали Б'трим Сноубилдер. Б'трим была вдовой и жила одна с тех самых пор, как умерла ее младшая сестра Джей'нел - это случилось как раз в тот год, когда у них зимовала Джойхиния. Остальное мне рассказали выжившие некоторые из детей постарше. Примерно за восемь месяцев до разрушения деревни с Б'трим произошел несчастный случай. Она угодила в один из своих собственных капканов и отморозила левую ногу. Таким образом, охотиться на снежных лисиц она больше не могла, да и предыдущий сезон тоже не принес ей хорошей прибыли. Она оказалась на грани нищеты. При нашей последней встрече женщина говорила, что отправила письмо в Цитадель на имя Джойхинии. Б'трим просила ее о помощи в память о давно оказанной услуге. Ответом Джойхинии и был посланный в Приют отряд защитников с приказом спалить деревню. Б'трим убили одной из первых.

- Что за услуга? - спросил Тарджа. Беретт рассказала ему много и ничего.

- Сестра Б'трим, Джей'нел, умерла во время родов, капитан. Она скончалась, дав жизнь девочке, братом которой вы считали себя до сих пор.

Тарджа застыл, не сводя с женщины глаз.

- Так кто же она на самом деле? - подал голос Дэвидд, задав вопрос, который Тарджа был не способен произнести вслух.

- Р'шейл? Дитя неграмотной девчонки из горного поселка от неизвестного отца, надо полагать. Я знаю только, что в начале весны Джей'нел пропала в горах, а вернулась уже в преддверии зимы на большом сроке беременности. Она была перепугана, билась в истерике и вся была заляпана кровью, но так и не сказала, кто отец ребенка. Жители Приюта были довольно суеверны, и хоть формально они подчинялись законам Сестринской общины, но многие из них продолжали верить, что харшини все еще населяют Священные горы. Поскольку никто из мужчин в поселке не признавался в своем отцовстве, жители решили, что это колдовское семя, и отказались от девочки. Джойхинии было все равно, что они думают, - сироту никто не принимал, а возраст малышки был вполне подходящий, чтобы скрыть обман. Джойхинии нужно было только заручиться согласием Дженги. Наверное, она надеялась, что жители поселка через некоторое время позабудут об этом эпизоде.

- Да, пока Б'трим не послала ей письмо с просьбой о помощи, проговорил Тарджа.

- Удочерить сироту - это одно, - продолжала Беретт, - но объявить ребенка своим и попытаться приписать отцовство Лорду Защитнику - это уже выходит за рамки. - Она задумчиво посмотрела на Тарджу. - Малышка сейчас уже почти взрослая.

- Да, она послушница в Цитадели, - кивнул он. Беретт покачала головой.

- Значит, у Джойхинии есть дочь, идущая по ее стопам, а у меня - свора голодных сирот, чьи родители погибли, чтобы сохранить этот секрет. Большинство жителей поселка уже и не помнили о девочке. Это ужасное преступление, капитан. Страшное своей бессмысленностью, - ребенок у ее ног забылся тяжелым сном. Беретт, не сводя глаз с Тарджи, по привычке поправила спящей волосы. - Мне жаль, что вам пришлось услышать это именно от меня. Думаю, вы тепло относитесь к девочке, хотя Джойхиния наверняка постаралась вырастить из нее свое подобие.

Тарджа покачал головой:

- Джойхиния пыталась, но ей это пока не удалось.

- Хоть какое-то утешение, - вздохнула Беретт. - Возможно, теперь, капитан, вы понимаете, почему я так отреагировала на ваше имя?

Позже, вечером, Тарджа взобрался на осыпающуюся башню и оглядел темнеющие равнины. Тучи немного рассеялись, обнажив клочки темно-синего неба. Он прислонился спиной к холодному камню, не обращая внимания на пронизывающий насквозь ледяной ветер, размышляя, что ему делать с информацией, что сообщила ему Беретт. Да и вообще, вправе ли он один распоряжаться ей и принимать решение? Дэвидд Тайлорсон слышал рассказ от начала до конца и, несомненно, доложит обо всем Гарету Уорнеру. Подобная информация о члене Кворума слишком важна, чтобы оставить ее при себе. Он должен настоять на том, чтобы история была выслушана частным образом. Обязательно.

Тарджу совершенно не заботило то, что будет с Джойхинией, когда ее ложь выплывет наружу. Она должна понести наказание, которое посчитает должным наложить на нее Верховная сестра. И чем суровее, тем лучше. Как минимум исключение из Кворума.

Может, даже заставят подать ее в отставку. Эти перспективы наполнили душу Тарджи диким ликованием. Увидеть, как рушатся ее честолюбивые планы, это было почти наслаждением.

Почти.

Но была еще Р'шейл. Падение Джойхинии потянет за собой и ее. Она должна узнать правду, но разве она должна из-за этого страдать?

Тарджа обернулся на звук шагов. Дэвидд одолел последние две ступеньки одним прыжком и присоединился к Тардже, оглядывая окружавшую их равнину. В тщетной попытке защититься от ветра он крепко обхватил себя руками и поежился.

- Похоже, дождя все-таки не будет, - бросил лейтенант.

- Да, похоже на то.

Тарджа ждал продолжения. Дэвидд залез на башню не для того, чтобы вести светскую беседу о погоде.

- Я обязан доложить командующему, - наконец проговорил он, нарушив неловкое молчание. - Было бы изменой утаить то, что я здесь услышал.

- Изменой? - переспросил Тарджа.

- Возможно, командующий и не... - начал было он, но замолчал. Они оба прекрасно знали, что Гарет Уорнер обязательно использует полученную информацию против Джойхинии. Это было так же верно, как и то, что Дэвидд представит ему доклад.

- Уорнер сделает это. Но так или иначе он должен знать правду. Так же, как и Р'шейл. Именно о ней, а не о Джойхинии я сейчас беспокоюсь. Моя мать заслуживает любого наказания.

- Я видел вашу сестру в Цитадели. Она очень красива.

- Это верно, - Тарджа согласно кивнул. - И, как выясняется, она мне не сестра.

- Боюсь показаться банальным, но в Цитадели найдется немало офицеров, которых обрадует это известие, сэр.

Тарджа невольно рассмеялся.

- Включая и вас, лейтенант?

- Я... э-э... ну... как бы вам сказать... - замялся Дэвидд. Тардже еще не приходилось наблюдать, как лейтенант Тайлорсон теряет способность связывать слова в предложение.

- Не волнуйтесь, лейтенант. Я не сомневаюсь, что ваши намерения абсолютно честны. Но прежде чем доложить Гарету Уорнеру о том, что нам сегодня открылось, подумайте о Р'шейл. Как только ее истинное происхождение станет достоянием общественности, она превратится в изгоя.

- Но ведь она ни в чем не виновата, - возразил Дэвидд. - Думаете, люди отвернутся от нее? Она же послушница и через пару лет может надеть голубое.

- Вам предстоит еще многое узнать об общине, Дэвидд, - кисло ответил Тарджа. - Им совершенно все равно, лгала им Джойхиния или нет. Но они будут вне себя, узнав, что она обвела их вокруг пальца, словно простодушных дурачков.

- Не может быть, сэр.

- Такова жизнь, лейтенант, - в голосе Тарджи прозвучала горечь. Молодой человек, удивленный тоном капитана, какое-то время молчал. Наконец он спросил:

- Вы доложите об этом лорду Дженге?

- Дженга тоже должен знать правду. Джойхиния долгие годы использовала отношения, возможно, когда-то существовавшие.

- Да, если только он уже не знает, - заметил Дэвидд.

- Что вы имеете в виду?

- Ну ведь кто-то из защитников должен был послать людей в ту деревню. Джойхиния не могла бы провернуть все в одиночку. Кроме того, Лорд Защитник давным-давно мог бы разоблачить Джойхинию - если только у него не было причин не делать этого.

Тарджа окаменел, шокированный этим предположением.

- Дженга никогда не приказал бы сделать подобное! - Дэвидд пожал плечами.

- Вы знаете его лучше, чем я, сэр. Но если Джойхиния издала этот приказ и его подтвердила печать защитников, то в деле замешан хотя бы один старший офицер. И вы не можете отрицать, что отказ Дженги заявить, что он не отец Р'шейл, выглядит крайне подозрительным.

Возможно ли это? Тарджу пробила дрожь, но терзавший его холод шел не снаружи, а изнутри. С тех пор как он стал достаточно взрослым, чтобы понимать, что к чему, Тарджа видел, как сестры Клинка все больше и больше пропитывались духом коррупции - так же постепенно скисает оставленное в летний день на жаре молоко.

Впервые Тарджа задумался, что коррупция могла проникнуть и в войска и затронуть даже самого Лорда Защитника.

Глава 10

Тарджа провел бессонную ночь в разрушенной башне, слушая душераздирающий кашель маленькой девочки, пристроившейся у огня, и гадая, кто из защитников действовал заодно с Джойхинией в деле разрушения Приюта. Теоретически, солдат мог послать любой командующий. Это сразу сужало круг подозреваемых примерно до пятнадцати человек, в число которых не входил Дженга, поскольку Тарджа был совершенно уверен в неспособности Лорда Защитника на такой шаг, что бы там ни говорил Дэвидд. Достаточной властью обладали командующие Уилем Кортанен, Веркин, Гарет Уорнер и еще около дюжины старших офицеров. Погруженный в мрачные раздумья, перед отъездом Тарджа решил еще раз хорошенько расспросить Беретт - может, она вспомнит имя командира отряда. Если он узнает, кто это был, то, вероятно, сможет размотать клубок до самого конца.

Утром они задержались дольше, чем планировалось. Тарджа рассчитывал выехать с первыми лучами солнца. Его основной задачей было проверить все приграничные поселения, что он полностью выполнил перед тем как отправился сюда, влекомый неожиданным желанием посетить старую башню. В случае нападения на Медалон со стратегической точки зрения она была совершенно бесполезна - расположенная посередине открытой равнины, построенная наспех и кое-как людьми, ничего не понимавшими в войне. Армия захватчиков просто обошла бы ее на пути в глубь Медалона, словно небольшое препятствие, валун на дороге. В будущем следовало разместить фортификационные сооружения дальше к северу, прямо на границе, где равнина сужалась и на поросшие травой просторы с запада наступали Священные горы, а с востока омывала Стеклянная река, берущая начало в Скалистых горах.

Планы раннего отъезда из башни невольно сбили подчиненные самого Тарджи. Сначала Сандар, ответственный за провиант и вьючных лошадей, заявил, что все обдумал и что может оставить детям еще немного съестного. Это потребовало определенного времени, чтобы вновь распаковать и аккуратно перераспределить припасы. Затем Норк, капрал, вдруг обнаружил, что его лошадь ушибла ногу и ей необходимо сделать припарку. Кто-то из детей сказал о траве, которая просто идеально подошла бы для этой цели, так можно ли ему пойти за ней с несколькими ребятишками? Это не займет много времени, а если лошади не оказать помощь, то она сильно задержит их на пути к дому - вполне разумные доводы. Тем временем Ивэн спросил, не возражает ли капитан, если он, пока суд да дело, немного подлатает крышу над главным залом. В ответ на все эти срочные дела Тардже оставалось лишь поднять руки и сдаться. Он снова взобрался на башню и сидел, вглядываясь вдаль, поверх покрытой травой пустоши в сторону границы, тщетно пытаясь убедить себя, что не теряет времени даром. Дэвидд последовал за ним наверх.

- Дайте-ка угадать... Вам хотелось бы построить для них школу, пока мы здесь, - обратился к нему Тарджа.

Дэвидд улыбнулся.

- Вообще-то я подумывал об увитой лозой веранде в восточной части и, возможно, о солярии в западном крыле.

Тарджа покачал головой.

- Лучше скажите мне, лейтенант, каким образом мы объясним нашим начальникам присутствие этих язычников? Или тот факт, что мы ничего с ними не сделали.

- Язычники, сэр? Но я не видел ни алтарей, ни жертвоприношений, ни прочих следов языческих культов. Мы встретили сирот, живущих на попечении отошедшей от дел сестры, разве не так? - Дэвидд очень кстати забыл об амулете Кальяны на шее Беретт.

- Вероятно, вы правы. Кроме того, башня не имеет стратегического значения, - он оперся спиной о крошащуюся стену и с любопытством оглядел молодого человека. - Не знаю, что удивляет меня больше, лейтенант: ваше стремление смотреть сквозь пальцы на данное нарушение порядка или тот факт, что каждый из членов отряда пытается оказать хоть какую-то помощь этим детям.

Юноша пожал плечами.

- Первое правило Гарета Уорнера - в каждой ситуации поступать исходя из серьезности возможной угрозы. Горстка сирот и разочарованная пожилая женщина вряд ли представляют собой опасность для Медалона, сэр. Что же касается наших людей - у большинства есть собственные дети. Нет никакой измены в их отношении к детским бедам.

- Снова это слово "измена". Похоже, вы частенько им пользуетесь, лейтенант.

- Это просто привычка, капитан. Слово "измена" оказывает влияние на людей.

- Я понимаю, о чем вы. Может, назовем это место Башня Измены?

Дэвидд ухмыльнулся.

- Думаю, вам придется дать некоторые пояснения, если вы включите это в ваш рапорт командующему Уорнеру, сэр.

При этой мысли губы капитана тронула легкая улыбка, и он посмотрел в сторону границы, где его внимание привлекла вспышка солнечного света, отразившегося от металла. Тарджа заинтересованно окинул взглядом горизонт и снова увидел отблеск. В неподвижном воздухе холодного утра выделялось движущееся к башне облако пыли. Оно было видно довольно отчетливо даже с расстояния в несколько лиг.

- Как вы думаете, что это может быть? - спросил он, указав на него Дэвидду.

Лейтенант проследил за рукой командира и, пристально вглядываясь в даль, произнес:

- Лошади. Довольно мало, я бы сказал. Движутся к нам с севера, значит из Кариена. Может, торговый караван?

- При полной боевой амуниции? - с сомнением отметил Тарджа, глядя на солнечные зайчики, то и дело вспыхивающие вдали, словно беспорядочные сигналы. - С другой стороны, их слишком мало, чтобы быть военным отрядом.

- А если это делегация?

- Возможно, - Тарджа задумчиво потер подбородок. - Лорд Пайтер предпочитает путешествовать по воде, верховая езда его угнетает.

- Но это такой крюк. Наверное, в данном случае ему важнее быстрее добраться до цели, чем произвести впечатление на нескольких медалонских крестьян своим большим кораблем. Да и фардоннцев не стоит сбрасывать со счетов - король Габлет не упускает случая напомнить королю Ясноффу, что именно Фардонния контролирует выход Кариена к единственному приличному северному порту.

- Если только это лорд Пайтер.

- Это должен быть он, - настаивал Дэвидд. - Ни одному рыцарю не позволено покидать пределы Кариена из страха, что они могут подвергнуться развращающему влиянию южных безбожников. Единственное исключение из правил наличие специального разрешения от Церкви Хафисты. Пайтер - единственный дворянин, имеющий постоянное разрешение. Этим он обязан своей должности посла короля Ясноффа в Цитадели.

Тарджа посмотрел на молодого человека.

- Похоже, вы отлично информированы о ситуации в Кариене, лейтенант.

- Я же офицер разведки, сэр. Это моя работа, - пожал плечами Дэвидд.

Тарджа согласно кивнул и распорядился:

- Соберите людей. Велите Норку взять одну из вьючных лошадей на смену пусть немедленно отправляется в Цитадель. И никаких задержек. Он должен предупредить о том, с чем мы столкнулись.

- А нам известно, с чем мы столкнулись? - с любопытством поинтересовался Дэвидд.

- С проблемами, - честно ответил Тарджа. - Найдите знамя. Оно было упаковано где-то с одеждой.

- Мы выезжаем им навстречу?

Тарджа кивнул, еще раз взглянув в сторону приближающихся кариенцев.

- Да, надо выяснить, что они тут делают. Я предпочел бы, чтобы они объехали эту башню подальше. Кроме того, если они собирались застать нас врасплох, представьте, как они будут раздражены, обнаружив, что их встречает почетный эскорт.

Дэвидд стремительно отсалютовал и заспешил вниз по опасно осыпающейся лестнице передать их маленькому отряду приказ капитана. Тарджа задумчиво смотрел, размышляя, какие проблемы могут принести эти нежданные гости.

Когда Тарджа и его люди были уже совсем близко, от отряда кариенцев отделился одинокий всадник и выехал им навстречу. Заметив, как после наспех произведенных распоряжений гости спешно расчехлили знамя, капитан в очередной раз смог убедиться, что интуиция его не подвела. Рыцарь был по полной форме облачен в искусно выкованные богатые доспехи, его шлем венчал солидный плюмаж из голубых перьев. На нагруднике красовалась золотая звезда, пронзенная сияющей серебряной стрелой, - символ Хафисты.

- Остановитесь и назовите себя, - приказал кариенец, подъехав поближе. На кончике его копья под порывами холодного ветра отчаянно хлопал голубой флажок.

- Назовите себя вы, - парировал Тарджа. - Вы находитесь на территории Медалона.

Рыцарь придержал коня и поднял забрало.

- Я - лорд Пайтер, посол короля Кариена, его величества Ясноффа Третьего.

Тарджа поклонился в седле.

- Лорд Пайтер. Я - капитан Тенраган. Мы встречались в Цитадели во время вашего последнего визита.

Рыцарь приблизился еще немного, пристально вглядываясь в лицо офицера, напряжение на его лице сменилось улыбкой облегчения.

- А, сын Джойхинии, ну конечно же! Вы меня изрядно напугали, молодой человек. Я уж было подумал, что весть о моем визите опередила меня. Со стороны вашей матери было совершенно не обязательно высылать мне навстречу эскорт, но я благодарен ей за заботу. Это хорошее предзнаменование для наших будущих переговоров.

- Самое главное - скорость и осторожность, милорд, - ответил Тарджа, сделав вид, что он в курсе дела. - Мы здесь, чтобы обеспечить вашу безопасность и благополучное прибытие на место к назначенному времени.

- Превосходно! Давайте-ка заедем в те развалины и хорошенько подкрепимся там, прежде чем тронуться в дальнейший путь. Что скажете?

- Я не советовал бы вам, милорд, - и Тарджа озабоченно покачал головой. - Развалины в ужасном состоянии, там все рушится. Я предпочел бы воздержаться от изысканной трапезы в таком ненадежном месте, чтобы благополучно продолжить путешествие.

Пайтер вздохнул, но был вынужден согласиться.

- Вы, безусловно, правы. Ваша предусмотрительность делает вам честь, капитан. Мы в вашем полном распоряжении.

Тем временем подтянулся и остальной караван лорда Пайтера. Он состоял из двух тяжело груженных повозок, двадцати вооруженных до зубов всадников и, к вящему изумлению Тарджи, нескольких укутанных в вуали женщин, едущих верхом перед первой повозкой. Но больше всего внимание капитана привлекла фигура маленького человечка с аккуратно выбритой тонзурой. Он подозрительно поглядывал на защитников и молчал. Пайтер обернулся к своим людям и подозвал священника рукой.

- Элфрон, идите сюда! Джойхиния прислала нам в качестве сопровождения своего сына.

Жрец приблизился к ним и, еще раз посмотрев на защитников, поднял свой искусно вырезанный жезл и торжественно опустил его на плечо Тарджи. Ничего особенного не произошло, священник убрал жезл.

- Он действительно тот, за кого себя выдает, - удовлетворенно заявил он.

Капитан с любопытством взглянул на человечка.

- А у вас были сомнения? - Лицо Элфрона помрачнело.

- Только неуклонная постоянная бдительность может позволить свету Всевышнего сиять в полном величии своем, капитан. Колдовские заклятия харшини способны скрывать истинную сущность. Если бы вы были посланником зла, то сейчас корчились бы в муках агонии. Такова власть и сила Всевышнего.

- Но ведь харшини давным-давно исчезли. Откуда вы знаете, что жезл еще работает? - это было довольно неосторожное замечание. Служители Хафисты отличались своей фанатичностью, но Тарджа не мог удержаться и не подколоть Элфрона.

- Вы не верите в силу Всевышнего? - в голосе жреца зазвучали опасные нотки.

- Медалонцы не верят в богов, - напомнил Тарджа. - Ни в вашего, ни в богов харшини, ни в кого бы то ни было. Как вам должно быть известно, мы верны своему государству. Я спросил только из сугубо научного интереса.

- Да-да, - взял слово лорд Пайтер, - давайте пока оставим теологию. Вы сможете обратить его во время путешествия, Элфрон, а теперь нам пора трогаться. Скажите, капитан, как далеко мы сейчас от ближайшей деревни?

- Если поторопимся, то сможем добраться до Лиливэйля к вечеру, милорд.

- Там есть приличный постоялый двор? В этой глуши меня уже так утомило отсутствие элементарных удобств!

- Есть, - утешил его Тарджа. Имея перед собой перспективу ночного сна в мягкой постели, Пайтер потеряет интерес к башне. - Он маленький, но вполне пристойный. Так что есть смысл поспешить, если мы хотим оказаться там до темноты.

- Замечательно, - кивнул Пайтер. - Чудесно. Не хотите ли поехать рядом со мной, капитан? - и кариенец многозначительно покосился на священнослужителя. - Мне просто необходимо поговорить хоть на какую-нибудь мирскую тему.

- С удовольствием, милорд.

Рывком разворачивая лошадь, Элфрон так резко натянул удила, что Тарджа проникся искренним сочувствием к бедному животному. Караван тронулся в путь, уводя их по широкой дороге прочь от Башни Измены. Дэвидд и защитники пристроились в хвосте.

Как только Элфрон оказался вне пределов слышимости, Пайтер наклонился к Тардже.

- Я отдам жизнь за Всевышнего, но, честно говоря, меня иногда поражает, каких людей он выбирает себе в услужение. Элфрона наверняка послали следить за мной.

- Похоже, он очень верующий, - кивнул Тарджа, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Какое счастье, что не все кариенцы так же истово преданы Хафисте, как Элфрон. С другой стороны, Пайтер - посол Ясноффа, он должен быть столь же предан Кариену, как Элфрон - Всевышнему Хафисте. Это делало его опаснее, чем могло показаться. По крайней мере, жрец не скрывал своих намерений.

- Верующий! - хмыкнул Пайтер. - Да он просто безумный фанатик! Это все плоды какого-то ненормального воспитания. Вы же знаете, что они все родом с одного и того же острова - Сларна. Это просто богом забытая кучка камней. Наверное, это сказывается на их рассудке. Мне кажется, если в этом путешествии я услышу еще хоть одно слово насчет греха, я сам сойду с ума.

- Я совершенный профан в этой тематике, так что обещаю вам, милорд: опасность подобной беседы вам не грозит, - заверил его Тарджа.

Пайтер окинул его задумчивым взглядом.

- Совершенный профан, говорите? Что ж, в таком случае, - тут он понизил голос до шепота, хотя никто из следующей за ними процессии и так не смог бы услышать, о чем они говорят, - когда мы доберемся до отеля, может, вам удастся организовать для меня... э-э... определенную компанию?

- Компанию? - с невинным видом переспросил Тарджа.

- Не прикидывайтесь ягненком. Вы прекрасно поняли, о чем я прошу.

Тарджа оглянулся через плечо.

- А чем вас не устраивает эта компания?

- Это же монахини, капитан, - скривился Пайтер. - Высохшие холодные старые девы, все поголовно. Посвященные Всевышнему. Не смешите меня, я получил бы больше удовольствия с дуплом в березовом пеньке! Мне нужно нечто юное, мягкое, сочное и живое!

- Лиливэйль - маленькая деревушка, милорд, - предупредил Тарджа. - У них может не быть профессиональной компании.

- Так приведите ко мне дочку хозяина! Кого-нибудь наподобие той молоденькой послушницы, что была столь любезна со мной во время последнего визита в Цитадель. Очень даже живенькая детка.

Тарджа вспомнил, как на приеме у Джойхинии Пайтер тискал в углу одну из послушниц, но до сих пор ему не приходило в голову, что кариенец действительно затащил ее в постель. Тарджу затопило отвращение - по возрасту Пайтер годился девушке в деды.

- Посмотрим, что я смогу сделать для вас, милорд, - слегка замявшись, пообещал капитан. Он все-таки офицер защитников, а не сутенер, ему совершенно не улыбалась перспектива подыскивать для старого развратника женщин на всем пути до Цитадели.

- Уверен, вы сделаете все от вас зависящее, капитан, - заговорщицки прошептал посол. - Полагаю, что ваше присутствие здесь означает, что ваша матушка намерена сдержать свое обещание.

Тарджа стрельнул в него глазами, надеясь, что ничем не выдает своей неосведомленности.

- Может, Джойхиния не рассказала вам о нашем соглашении? - Честь офицера не позволяла Тардже открыто солгать, но нужно было что-то ответить, причем чтобы это было правдой.

- Я занимаю особое место в сердце моей матери, милорд, - абсолютно искренне уверил он Пантера. Все честно, если не принимать в расчет, что у Джойхинии вообще не было сердца. - В противном случае меня бы здесь не было.

- Безусловно, - согласился Пайтер. - Я не хотел вас обидеть. Просто меня удивило, что она с такой легкостью согласилась отдать мне то, о чем я просил. Да и вы, пожалуй, совсем не смущены нашей сделкой. Впрочем, медалонцы воспринимают мир несколько иначе, чем остальные.

"Что? - Тарджа готов был заорать от нетерпения. - Что Джойхиния наобещала этому человеку?"

- Я имею в виду, - продолжал посол, не замечая мучений собеседника, раз сами сестры плодят бастардов, то трудно ожидать от человека столь же трепетного отношения к семье, которым так дорожат в Кариене. Я могу проследить историю своего рода на тридцать пять поколений. Большинство же медалонцев зачастую не может даже назвать имени своего отца. Полагаю, вы тоже незаконнорожденный?

- В Медалоне законность рождения определяется исключительно по матери, - возразил Тарджа. - Ее семейное положение не играет никакой роли.

- Очень удобная политика. Видимо, этим и объясняется ваш благодушный настрой. Хотя в вашем возрасте сложно ожидать сильной привязанности к девочке.

В животе у Тарджи неприятно похолодело, когда он понял, что подразумевает Пайтер под благодушием и отсутствием трепетного отношения к семье. Капитан с такой силой сжал в кулаках вожжи, что побелели костяшки пальцев. Он еле сдержался, чтобы не наброситься на посла и, вытащив из седла, швырнуть на землю и выбить из него всю правду.

- Это вы о моей сестре? - Тардже пришлось призвать на помощь всю свою выдержку. "Моя сестра, которая мне не сестра, - подумал он. - Ребенок, из-за которого была уничтожена целая деревня, только чтобы не всплыла ложь Джойхинии".

- Да, милая девочка, - кивнул лорд Пайтер. - Я видел ее в Цитадели. Не в моем вкусе - я предпочитаю более пышные формы, - но кто я такой, чтобы спорить с Всевышним? Кроме того, полагаю, ваша мать должна быть вполне удовлетворена нашей сделкой.

- Уверен, что так и есть, - подтвердил Тарджа с невозмутимостью, которой совершенно не чувствовал. - Если, конечно, вы выполните свою часть договора.

Пайтер оскорбился от подобного предположения.

- Капитан, можете даже не сомневаться - я выполню свое обещание. Я предстану перед Кворумом и объявлю, что Мэгина попустительствует язычникам. Король Яснофф очень серьезно относится к договору между нашими государствами, и его крайне тревожит неспособность Мэгины подавить язычество. Если община не в состоянии контролировать ситуацию, то мы будем вынуждены взять дело в свои руки. К счастью, ваша мать согласна с нашей точкой зрения, поэтому мы собираемся всячески поддерживать ее кандидатуру на должность Верховной сестры.

- Если вы так решительно настроены в поддержку моей матери, то, полагаю, Р'шейл нужна вам лишь, чтобы подсластить сделку? - заметил Тарджа, сдерживая рвущуюся наружу ярость невероятным усилием воли. Его лошадь нервно дернулась, словно почувствовала состояние седока. Зачем? Зачем им Р'шейл? В качестве заложницы, чтобы заручиться добросовестностью Джойхинии в их сотрудничестве?

- Мне эта девочка не нужна, капитан. Она нужна Всевышнему. Почему, полагаете, мне приходится терпеть в своем караване этого святошу? У Элфрона бывают видения или нечто подобное - наверное, результат излишнего аскетизма и самоотречения. Никто не вправе задавать вопросы священнику, когда он исполняет волю Хафисты. Если Всевышнему нужна ваша сестра - он ее получит, Пайтер снова пристально посмотрел на Тарджу. - Может, вы все же не столь согласны с этим договором, как мне показалось вначале? А, капитан?

Тарджа заставил себя безразлично пожать плечами.

- Как вы уже сказали, милорд, мы, медалонцы, смотрим на мир немного иначе. Постарайтесь не забыть об этом во время переговоров с моей матерью.

Посол согласно кивнул, и некоторое время они ехали в тишине. Башня с ее несчастными обитателями медленно терялась вдали. Тарджа держал ярость под неусыпным контролем. Договор лорда Пайтера и его матери казался ему слишком жутким для понимания. Джойхиния собиралась свергнуть Мэгину и ради этого готова была продать Р'шейл в Кариен. Еще вчера это показалось бы Тардже чрезмерным даже для Джойхинии, но сегодня - в свете рассказанного Беретт - у молодого человека не осталось никаких иллюзий на счет матери. Р'шейл ей даже не дочь. Эта мысль порождала тревожный вопрос - чьей дочерью она была?

Тарджа оглянулся на колонну, высматривая Дэвидда и остальных. Сегодня вечером, когда они доберутся до Лиливэйля, ему следует придумать подходящую причину, чтобы выслать лейтенанта вперед. Необходимо предупредить Мэгину: пока она, ничего не подозревая, строит планы на будущее, начал действовать заговор, имеющий целью ее свержение, и одно из действующих лиц приближается к Цитадели. Необходимо предупредить Р'шейл - Джойхиния продала ее за мантию Верховной сестры.

А еще нужно выяснить, для чего кариенцам так сильно потребовалась Р'шейл, что они готовы свергнуть Верховную сестру, только чтобы заполучить себе девушку.

Глава 11

Прошла еще неделя, прежде чем Гвинел объявила, что Р'шейл окрепла настолько, чтобы вернуться в апартаменты матери. При выписке девушка получила строжайшие инструкции касательно диеты с указанием необходимого количества килограммов, которые ей следовало набрать, и целый список разнообразных травяных настоек и отваров, которые нужно было принимать ежедневно для скорейшего восстановления сил. Гвинел явно относилась к категории врачей, искренне убежденных в том, что чем омерзительнее лекарство на вкус, тем оно полезнее для пациента.

Когда Р'шейл постучалась в дверь апартаментов матери, утро было уже в разгаре. Ей открыла старая Хелла. При виде Р'шейл она поправила выбившуюся прядь седых непослушных волос и скорбно вздохнула.

- Ну что же, входи, раз уж ты здесь. Твоя мать предупредила меня, что ты придешь. Будто мне тут было делать нечего - нет, теперь еще пожалуйте ухаживать за инвалидом.

- Мне это нравится не больше, чем тебе, Хелла. Я не собираюсь доставлять лишних хлопот.

- Тебе легко рассуждать, детка, - проворчала служанка. - Мне уже пришлось потратить целое утро, проветривая твою комнату. Я послала гобелены в чистку, так что, пока их не принесут, тебе придется терпеть на стенах языческих тварей. Не знаю, о чем только думала твоя мать, позволив тебе вернуться. Словно я тут целыми днями слоняюсь без дела.

Хелла обожала чувствовать себя мученицей - крайне подходящая черта характера для любого, работающего на Джойхинию.

Р'шейл пропустила ее причитания мимо ушей и понесла вещи в комнату, которую занимала в детстве. Толкнув тяжелую дверь, она вошла и в изумлении оглянулась вокруг.

Стена справа заливала помещение нежным белым светом утреннего сияния. Кровать - длинная, с четырьмя резными стойками - стояла на прежнем месте, там же, где и много лет назад. У дальней стены, под выложенным витражом окном, рядом с камином располагался отполированный до мягкого блеска туалетный столик. Все осталось так, как раньше. На ее памяти стену слева всегда покрывал большой - от пола до потолка - гобелен с изображением сестры Парам, ведущей заседание первого Кворума.

Однако теперь деревянная рама была пуста, открывая взгляду самую поразительную сцену из всех, когда-либо виденных Р'шейл. Огромный золотой дракон с распростертыми крыльями парил вниз с высокой горы, на центральной вершине которой возвышался белокаменный дворец завораживающей красоты. Картина была вырезана на ровной, гладкой на ощупь стене. Цвета, несмотря на немалый срок, ничуть не потускнели. Изображение казалось живым, словно запертым за слоем стекла. Подойдя поближе, можно было рассмотреть даже мельчайшие, тщательно выгравированные детали картины. То, что издали представлялось просто гигантским природным ландшафтом, на самом деле оказалось заполненным интереснейшими сюжетами произведением искусства.

На склонах горы, на вершине которой виднелся дворец, резвились худощавые золотокожие детишки, играющие с маленькими сморщенными серыми существами среди деревьев, каждый листочек которых был вырезан с поразительной тщательностью и любовью. Чем дольше и внимательнее Р'шейл разглядывала картину, тем сложнее и прекраснее она ей казалась и тем больше открывалось в ней новых подробностей. Девушка с удивлением поймала себя на мысли, что могла бы стоять здесь часами и так всего и не разглядеть. Может, это и есть столетия назад сгинувшие харшини? Были ли те изящные мужчины на балконах и вон та черноглазая женщина представителями исчезнувшей расы? А эти приземистые уродливые создания, может быть, - демоны? Раньше они представлялись Р'шейл более пугающими. Она снова перевела взгляд на дракона, удивляясь, как кто-то мог сотворить подобное существо, пусть даже и в своем воображении. На спине дракона сидел наездник, облаченный в облегающую одежду из темного бархата. На лице его застыло выражение восторга. Р'шейл посмотрела на седока, улыбнулась и подумала, что если бы ей довелось оседлать такое невероятное чудище, то ее ощущения были бы такими же, как и у него.

- Надеюсь, тебя не будут мучить ночные кошмары, - пробормотала Хелла, пронося мимо Р'шейл стопку свежевыглаженных льняных простыней к постели девушки. Служанка окинула стену беглым взором и вздрогнула: - Будь я проклята, если эта бестия не вселяет в меня ужас.

- Дракон прекрасен.

Все те годы, что она провела в этой комнате, Р'шейл даже не подозревала, какая потрясающая картина скрывалась за обычным гобеленом. Нет, ей, конечно, доводилось видеть гравюры и офорты на других стенах в Цитадели. В основном подобные творения были заштукатурены и закрашены, но некоторые все равно упорно выходили на поверхность, словно не желая терпеть на себе побелку. Такую резьбу прикрывали тяжелыми коврами. Было почти обязательным собраться с духом и хоть одним глазком взглянуть на запретные росписи харшини, спрятанные за гобеленами на стенах Малого зала, сухо повествующими о буднях Сестринской общины. Но никогда прежде Р'шейл не приходилось увидеть стену во всем ее великолепии в самом разгаре солнечного утра. Виноватые, брошенные украдкой при свете факелов взгляды на клочочки росписей не шли ни в какое сравнение с этим захватывающим дух великолепием.

- Прекрасен? - хмыкнула Хелла. - Мерзость какая! А посмотри только на этих язычников! Никто палец о палец не ударит. Только бы валяться голышом да спариваться, словно кошки ненасытные.

Р'шейл пришлось довольно долго рассматривать изображение, чтобы разглядеть парочку, о занятиях которой столь категорично высказалась служанка, в одном из узких окон дворца - мужчина и женщина были сплетены в таком недвусмысленном объятии, что их вид заставил девушку покраснеть до корней волос. Интересно, сколько времени потратила Хелла на изучение картины, пока не обнаружила их.

- Я постараюсь не слишком отвлекаться на них, - пообещала Р'шейл.

- Да уж постарайся, - проворчала пожилая женщина, расправляя складки на простынях. Покончив с постелью, она с оханьем выпрямилась, потирая ноющую спину. - Ну вот. Разбирай вещи, потом займемся обедом. Ты такая тощая - у метлы и то ручка потолще будет. Не понимаю я нынешних девушек. В мое время радовались каждому перепадающему кусочку, а теперь вы морите себя голодом и выглядите ровно беженки какие.

Р'шейл хотела возразить, что она и не собиралась делать ничего подобного, но, похоже, ее слова все равно не были бы услышаны. Когда Хелла наконец удалилась, бормоча что-то еще о современных девушках, Р'шейл подошла к туалетному столику и взяла в руки маленькое зеркальце в серебряной оправе, которое Джойхиния подарила ей на двенадцатилетие. Подарок никогда не покидал пределов комнаты - он был слишком дорогим, чтобы валяться в общей спальне, где мог бы ввергнуть в искушение девушек с менее благородной кровью. По крайней мере, так говорила Джойхиния.

Р'шейл посмотрела на свое отражение, немного подивившись тому, каким худеньким стало ее лицо. Гвинел прописала ей огромное количество разных очищающих настоек и отваров, ибо, по ее словам, кожа у девушки имела желтоватый оттенок - явный признак плохой работы печени, что, в частности, и объясняло столь резкое отвращение к мясу. Сама Р'шейл так не думала, но спорить с Гвинел не хотела, так как выиграть у нее дискуссию о том, что касалось человеческого тела, не представлялось возможным. Черные круги под глазами немного побледнели, но фиалковые прежде глаза теперь стали более темными - почти цвета индиго. "Не иначе отказывают почки, - раздраженно подумалось Р'шейл. - Или это следствие нерегулярного стула". При желании у нее можно было обнаружить целый букет заболеваний. Но сейчас она действительно чувствовала себя значительно лучше, чем на протяжении последних нескольких месяцев. Головные боли исчезли, вернулся аппетит, все казалось резче и ярче, чем виделось раньше. Перспектива же провести еще четыре недели до Дня Основательниц под неусыпным надзором матери и Хеллы повергала девушку в отчаяние.

- Р'шейл!

Услышав голос Джойхинии, она вздрогнула и осторожно положила зеркало на место. Мать наверняка пришла на обед. То, что она могла зайти просто проведать дочь, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, даже не пришло Р'шейл в голову, как не пришло бы в голову и самой Джойхинии.

Даже теперь, когда они каждый раз встречались за столом, Джойхиния не стремилась уделить дочери немного больше внимания. Ужины превратились в неформальные встречи мистрессы внутренних дел с ее сторонниками. Хеллу на это время отпускали, а за столом, словно оправдывая свой статус послушницы, хоть и оказавшейся временно не у дел, гостям прислуживала Р'шейл. Чаще всего к ним приходила Джакомина, которая лишь молча выслушивала бесконечные жалобы Джойхинии на то, что Мэгина неправильно руководит общиной, и то, как Джойхиния могла бы все исправить, если бы была Верховной сестрой. Большинство выступлений хозяйки звучали так, словно она репетировала свою речь перед публичным собранием.

- Однажды вскоре после возвращения Р'шейл к их маленькому собранию присоединилась Хэррит. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке - первый бокал вина был опорожнен с неприличной поспешностью. В течение всей трапезы Джойхиния мудро придерживалась только разговоров на повседневные темы и ограничивалась ничего не значащими общими высказываниями. И только когда женщины взяли бокалы и перебрались в кресла у камина, Хэррит наконец смогла избавиться от скованности и перейти непосредственно к причине своего сегодняшнего визита.

- Джойхиния, тебе известно, что обычно я не являюсь сторонницей твоих интриг, - отхлебнув вина и уставившись на пламя долгим взглядом, чтобы не встречаться глазами с хозяйкой, начала она. Джойхиния и Джакомина сохраняли молчание. Р'шейл, затаив дыхание, убирала со стола, опасаясь, что звяканье тарелок может привлечь внимание к ее персоне. Происходящее казалось довольно любопытным, и ей не хотелось быть изгнанной в свою комнату и ничего не узнать. - Но на этот раз, боюсь, ты можешь оказаться права. -Джойхиния торжественно кивнула.

- Хэррит, моей главной заботой всегда был Медалон. - Возможно, ответила Хэррит со значительно большим скептицизмом, чем того хотелось ее собеседнице. - Как тебе должно быть известно, Сьюлин, секретарь Верховной сестры, - моя племянница. Она привлекла мое внимание к одному крайне встревожившему меня факту.

- Почти все в правлении Мэгины является довольно тревожащим, поддержала Джойхиния. - Но что именно тебя обеспокоило?

Хэррит сделала еще один решительный глоток.

- Полагаю, Мэгина собирается объявить войну Кариену. - Джойхиния выглядела пораженной, хотя Р'шейл заподозрила, что мать всего лишь подыгрывала Хэррит.

- Мне кажется, Мэгина способна на многое, но я сомневаюсь, чтобы она сознательно могла спровоцировать вооруженный конфликт со столь превосходящим нас по силе противником.

- За последние недели Дженга встречался с Мэгиной несколько раз, продолжала Хэррит. - А однажды с ним приходил этот хитрый маленький ублюдок Гарет Уорнер с твоим сыном, которого, кстати, уже давненько не видно в Цитадели. Говорят, он уже на севере.

Джойхиния откинулась в кресле и положила подбородок на сплетенные пальцы.

- Р'шейл!

- Да, мама? - немедленно отозвалась девушка, испугавшись, что ее тоже собираются вовлечь в беседу.

- Тарджа не сказал, куда едет, когда навещал тебя в больнице?

Вопрос явился для Р'шейл полной неожиданностью - неужели Джойхиния следила за каждым ее шагом?

- Он сказал, что уезжает на север инспектировать приграничные поселения для командующего Уорнера.

Хэррит удовлетворенно кивнула:

- Вот, что я вам говорила!

- Но это еще не доказывает, что Мэгина настроена развязать войну, Джойхиния откровенно наслаждалась редкой возможностью побыть в роли сдерживающей, успокаивающей стороны.

- Нет? Тогда что делают у нее на столе проработанные и просчитанные до мелочей планы, сметы и расчеты с указанием даже количества отрядов, а также проекты организации гражданской милиции?

Оттуда, где Р'шейл аккуратно складывала на маленькую тележку готовые к отправке в мойку тарелки и приборы, ее мать выглядела словно ястреб, что вот-вот спикирует на ничего не подозревающего кролика.

- Ты уверена, Хэррит?

- Я видела это своими глазами - планы по созданию гражданской милиции, с целью взять на себя часть задач защитников, большинство отрядов которых двинется к северной границе.

- Король Яснофф сочтет это объявлением войны, - встревожено подала голос Джакомина.

- Мэгина наверняка это понимает, - Джойхиния пристально посмотрела на собеседниц. - Мне только что сообщили, что к нам срочно возвращается лорд Пайтер. Король Яснофф Кариенский крайне недоволен разрастанием языческих культов в Медалоне и несмолкающими слухами насчет дитя демона. Бездействие Мэгины по отношению к язычникам столь же опасно, как и ее военные планы.

- Кто бы подумал, что эта серая мышка Мэгина превратится в поджигателя войны? - выдохнула Джакомина. Джойхиния и Хэррит смерили мистрессу просвещения раздраженными взглядами.

- Ее надо остановить. Если этого не сделать, она разрушит Медалон.

- Полностью согласна с тобой, Хэррит, но подобные действия - если не провести их подобающим образом - могут быть расценены как измена.

Хэррит подозрительно прищурилась:

- Что ты имеешь в виду?

- Мэгину необходимо сместить. Открыто, законно и при полном единодушии Кворума. Иначе защитники откажутся присягать новой Верховной сестре. Мэгина будет вправе повесить нас как предательниц, - Джойхиния, похоже, сознательно запугивала своих собеседниц. Вероятно, прежде чем перейти от слов к конкретным действиям, она хотела быть уверенной, что ее гостьи до конца понимают ситуацию. - Тогда нам нужна Франсил, - заметила Хэррит.

- Франсил никогда не согласится, - хмыкнула Джакомина.

- Согласится, если взамен получит желаемое. Все имеет свою цену, даже Франсил.

- И какова же ее цена? - поинтересовалась Хэррит. Джойхиния пожала плечами и холодно улыбнулась.

- Не имею понятия, но, можешь мне поверить, Хэррит, я это выясню.

Приближался День Основательниц, а с ним и начало зимы. Напряженные собрания и жаркие дискуссии в апартаментах Джойхинии происходили все чаще и чаще. Облаченные в голубое сестры сменяли друг друга, зачастую нервно оглянувшись в коридоре и убедившись, что за ними никто не следит, прежде чем войти внутрь. Джойхиния показала, что не доверяет дочери, и Р'шейл оказалась исключенной из этих встреч. Но она успела услышать достаточно, чтобы понять, что ее мать с помощью кариенского посла планирует свергнуть Мэгину на ежегодном собрании сразу после парада Дня Основательниц.

Р'шейл не желала участвовать в заговоре. В бытность свою мистрессой просвещения Верховная сестра обучила сотни трудниц, послушниц и кадетов, включая Р'шейл и Тарджу. Мэгина была очень популярной фигурой, особенно среди защитников. Именно благодаря ей кадеты получили право на столь же высокое по уровню образование, какое предоставлялось и послушницам.

Разрываясь между верностью матери и привязанностью к Мэгине, Р'шейл не знала, что делать и как поступить. Не имея возможности пойти и предупредить Мэгину лично, она размышляла о тщетности любых попыток сорвать планы заговорщиков - на это не было никаких надежд. Джойхиния прекрасно знала о симпатиях Р'шейл и приняла дополнительные меры безопасности. Судя по всему, Хелла получила строгие указания держать девушку в строгой изоляции от внешнего мира и не спускать с нее глаз - словно лисица у клетки с цыплятами. Когда Джуни и Кайлин пришли навестить подругу, то были отправлены назад несолоно хлебавши. Никакой возможности добраться до Верховной сестры и предупредить ее. Даже записка попала бы в руки вездесущей Сьюлин и не дошла бы до адресата. Эта беспомощность угнетала и мучила Р'шейл, жгла внутренности, словно яд.

Однако, несмотря на переживания из-за интриг Джойхинии, девушка быстро восстановила силы и даже немного поправилась - хотя и не настолько, чтобы хоть сколько-нибудь порадовать сестру Гвинел, - и снова чувствовала себя почти как раньше.

Почти. Кое-что изменилось. Во-первых, Р'шейл стала еще выше - словно начало менструаций дало заключительный толчок росту.

Она всегда была довольно высокой для своего возраста, но теперь она была вровень со многими защитниками. Джойхиния, похоже, даже не замечала, что едва доходит дочери до подбородка. "Интересно, - думала Р'шейл, - может, я ростом в отца?" Дженга был крупным мужчиной, девушка полагала, что теперь они, наверное, одного роста. У нее больше не было кровотечений, но Гвинел не придавала этому значения. Во время одного из своих визитов - под бдительным оком Хеллы - доктор заверила Р'шейл, что на установление регулярного цикла требуется время. Р'шейл в свою очередь от всей души надеялась, что в следующий раз все получится менее зрелищно.

Удивительно, но ее кожа, принявшая во время болезни золотистый оттенок, словно не желала с ним расставаться, несмотря на активное траволечение. Гвинел это беспокоило в значительно большей степени, чем ее пациентку. Р'шейл чувствовала себя хорошо и не разделяла мрачных прогнозов врача, что ее печень вот-вот развалится на куски. Тем не менее она ежедневно пила горькие настойки и чаи, чтобы если не вылечиться, так хотя бы избежать нравоучений.

По мере приближения Дня Основательниц Р'шейл обнаружила, что с ней начали происходить странные, необъяснимые вещи, о которых она не решалась поведать сестре Гвинел. Первый раз это случилось, когда Р'шейл сидела у камина в ожидании прихода матери. Ее разморило в душной, жарко натопленной комнате. Пришла Хелла, она о чем-то спрашивала или просто бормотала себе под нос. Р'шейл открыла глаза и, посмотрев на пожилую женщину, испуганно вздрогнула: служанку окружало слабое вибрирующее сияние, испещренное бледными красноватыми линиями и покрытое темными пятнами завихрений. Девушка зажмурилась от изумления, и видение исчезло, но она наблюдала его еще не раз, в разных ситуациях и у разных людей. Она не могла это ни объяснить, ни как-то контролировать, и наверняка если бы Р'шейл только заикнулась о своих галлюцинациях, Гвинел прописала бы ей еще одно мерзкое на вкус зловонное снадобье для отрезвления разума.

Но еще более тревожным и загадочным было нечто столь непостижимое, что Р'шейл порой казалось, что она просто нафантазировала себе это вместе с видениями ауры вокруг людей. Это началось как легкое тянущее чувство внутри. Оно возникло внезапно и застало Р'шейл врасплох - она как раз засыпала под доносящиеся из соседней комнаты приглушенные голоса Джойхинии и Хэррит, замышляющих смещение Мэгины. Это было ощущение, что кто-то или что-то ждет и зовет ее. Чувство, словно только этого ей и не хватает, чтобы достичь целостности.

В течение последних недель осознание и понимание этого факта неуклонно крепло, хотя Р'шейл и пыталась игнорировать свои ощущения. Все тщетно. Наконец Р'шейл решила, что это результат ее неспособности помешать планам Джойхинии. Может, Мэгина и не правила Медалоном так, как этого хотелось мистрессе внутренних дел, но она не заслуживала, чтобы из-за этого ее сместили с должности. Хэррит, вероятно, действительно беспокоилась о судьбе Медалона, но Джойхиния просто рвалась к власти, удовлетворяя свою жажду повелевать. Джакомина, как и всегда, покорно следовала за ней. Франсил, которую Р'шейл считала самой неподкупной из членов Кворума, продалась за обещание бессмертия ее имени.

Джойхиния очень быстро - как она и предсказывала - определила цену старой сестры. Франсил хотела оставаться мистрессой Цитадели до самой смерти и самой назвать свою преемницу. Еще она хотела запечатлеть свое имя в истории, как награда за столь долгое служение общине. Р'шейл побледнела, увидев, что Франсил присоединилась к заговорщицам за обедом в один из дней отдыха, исполненная готовности их поддержать. Было решено, что, как только Джойхиния вступит в должность Верховной сестры, Большой зал будет переименован в Зал Франсил. "Неудивительно, - решила Р'шейл, - что Цитадель вдруг стала казаться ей чужой".

Честь Сестринской общины оказалась товаром, который покупался и продавался с той же легкостью, как рыба на рынках Порт Ша'рина. Она снова и снова задумывалась над вопросом, который задал ей Тарджа, когда навестил ее в больнице. Р'шейл назвала его для себя "вопросом". "Что ты будешь делать, если не станешь голубой сестрой?" Ответа не было, пугающая пустота неизвестности парализовывала.

Дня за три до Праздника Основательниц Р'шейл лежала на животе поперек кровати у себя в комнате и предавалась созерцанию стены харшини. Она терялась в запретной росписи, лишь бы избежать поиска ответа на "вопрос". Каждый день ей удавалось обнаружить какую-нибудь новую деталь, будь то нора снежных лис с резвящимися черноглазыми щенками или одинокая золотистая фигура человека на заснеженной вершине горы с поднятыми вверх разведенными руками; человек словно обращался к бушующей над головой грозе. Может, это колдун или шаман, а черные тучи - его магия? А может, гроза - олицетворение бога Погоды? Был ли у харшини бог Погоды? Похоже, у них были боги для любого случая.

- Р'шейл!

Она подскочила как ужаленная, сердце виновато екнуло. Прежде чем снова обратиться к дочери, Джойхиния некоторое время смотрела на стену.

- Где гобелены? - раздраженно спросила она.

- Хелла отправила их в чистку, - объяснила Р'шейл.

- Это было несколько недель назад. Хелла!

В дверях спальни появилась старая служанка, вытирающая о передник мокрые руки.

- Миледи?

- Выясни, куда запропастились гобелены из комнаты Р'шейл, - велела хозяйка. - Немедленно! Чтобы вечером они уже висели на месте!

- Будет исполнено, миледи, - Хелла повернулась и вышла, по обыкновению что-то бормоча себе под нос.

Джойхиния снова переключила внимание на дочь:

- Ты все еще слишком худа.

- О, так ты заметила?

Джойхиния казалась рассеянной. Такой рассеянной, что никак не отреагировала на выпад.

- Поэтому я зашла на тебя взглянуть. Похоже, ты вполне оправилась, и я не вижу причин больше тебя здесь удерживать. Ты вполне можешь вернуться в общие спальни уже сегодня. Я пошлю за тобой, когда ты мне понадобишься.

В груди все похолодело - Р'шейл поняла: ее освобождение означает лишь то, что планы матери продвигаются настолько хорошо, что им не сможет помешать даже то, если Р'шейл направится отсюда прямиком к Верховной сестре.

- Как скажешь, мама.

Джойхиния рассеянно кивнула и снова взглянула на стену:

- Проклятые язычники. От этой стены у меня мурашки по телу.

Глава 12

Процессия парада Дня Основательниц змеилась по улицам Цитадели к амфитеатру около двух часов. Погода соответствовала событию: прохладно, но солнечно - ни облачка на ярком синем небе. Верховная сестра Мэгина, ее Кворум, их семьи, лорд Драко и Лорд Защитник наблюдали за парадом со ступеней Большого зала. Шествие возглавлял отряд военных барабанщиков, они были выстроены в колонну по пять, отбивали четкий маршевый ритм, который почти тонул в веселых одобрительных криках зрителей, что тянулись за процессией по обеим сторонам улицы. За барабанщиками шагали все незанятые на дежурстве по городу защитники.

За пехотой следовала кавалерия. Их выхоленные лошади гордо ступали по мощеным улицам Цитадели. По мере приближения отряда приветственные крики толпы становились все громче и радостнее. Суровое выражение на лице Дженги немного смягчилось, и он отсалютовал, прижав кулак к сердцу. Защитники были его жизнью, и один только вид их в парадной форме, в красных обтягивающих мундирах со сверкающими на солнце серебряными пуговицами никогда не оставлял его равнодушным.

Когда кавалерия прошла, стоящая рядом Мэгина улыбнулась Дженге.

- Вы можете гордиться вашими защитниками, милорд, - сказал она.

- Это ваши защитники, ваша милость, - с искренним уважением ответил он пожилой женщине.

- Тогда мы оба можем ими гордиться, - мягко кивнула она.

Дженга поклонился Верховной сестре и снова обратил свой взор на парад. Сразу за кавалерией показались колонны Гильдий торговцев. Впереди двигалась украшенная цветами платформа с огромной плетеной свиньей наверху. Платформу тянули десять здоровенных парней, все одетые в одинаковые зеленые фартуки. На их широких кожаных поясах был представлен впечатляющий арсенал разнообразных ножей. За Гильдией мясников следовала платформа Гильдии пивоваров. "Если и не они открывали парад гильдий, то уж явно были самыми популярными среди них", - решил Дженга. Молодые женщины, одетые в едва ли приличные белые платьица, то и дело наклонялись к бочкам, раздавая бесплатные кружки пива всем, кто мог до них дотянуться. За платформой тянулся хвост веселящейся молодежи, горящей желанием воспользоваться этой неожиданной щедростью.

За охрипшей сопровождающей пивоваров толпой катилась платформа Гильдии музыкантов. Дженга услышал их задолго до того, как они показались из-за поворота. Проезжая мимо Большого зала, флейтисты, арфисты и скрипачи играли веселую мелодию, которая внезапно стихла, когда им передали пиво с впереди идущей платформы пивоваров. Парад был радостным праздником, развлечением, но после десяти или около того платформ, прошедших перед глазами Лорда Защитника, тот заметил, что внимание его уже перекочевало на другое.

Пять дней назад в Цитадель прибыл капрал Норк с тревожным сообщением от Тарджи о вероятном скором прибытии посла Кариена. Не было никаких веских причин для его столь скорого возвращения в Медалон, да еще и избрав такой неудобный и нелюбимый им способ передвижения. Разве что послу была назначена срочная встреча, опоздать на которую он не имел права. Если информация Норка была правильной - а сомневаться в ее точности причин опять же не было, - то караван должен был уже прибыть. Может, с послом что-нибудь случилось? Или с Тарджой? Может, их задержало какое-нибудь происшествие? Или что-то еще? Беспокойство терзало Дженгу, как зубная боль. Он забеспокоился еще сильнее, когда выяснил, что Мэгина не назначала кариенцам встречи. Когда Дженга сообщил ей о послании Тарджи, Верховная сестра оказалась так же озадачена, как и он.

Тревоги добавил и Гарет Уорнер, доложив о своей уверенности, что Джойхиния Тенраган что-то затевает. Несколько недель назад Уорнер просил разрешения начать расследование и выяснить подробности.

Дженга отвечал за обеспечение защиты Медалона. У него не было полномочий расследовать происходящее среди сестер Клинка. Кроме того, ему не улыбалось быть вовлеченным в какую-либо из интриг Джойхинии. Она плела их почти постоянно - с тех самых пор, как они познакомились, - и даже он не смог остаться в стороне от ее махинаций.

Его брат покинул Цитадель двадцать три года назад, его преступление забыто. Дайан, конечно, не сделал карьеру на южной границе, но по крайней мере избежал больших проблем. Тем не менее Джойхиния не забывала о Дайане. Женщина, стоящая от Джойхинии по левую руку, - Джакомина Ларосс, мистресса просвещения, - получила эту должность, потому что Джойхинии доставляло колоссальное удовольствие лишний раз напомнить Дженге, что одно ее свидетельство приведет его брата на виселицу. Тот факт, что тогда Дайан был не более чем глупым кадетом, а Джакомина - фривольной послушницей, ничуть не уменьшает его вины. Изнасилование - тяжкое преступление, и молчание Джакомины - результат вмешательства Джойхинии. Поэтому Дженга предпочитал закрывать глаза на ее вечные интриги и, когда мог этого избежать, не позволял людям Гарета Уорнера раскапывать дела Джойхинии.

Таким образом, Дженга отказал Гарету в расследовании и был доволен этим решением, пока в Цитадели как гром среди ясного неба не появился капрал Норк на почти загнанной лошади. Теперь его терзали сомнения в правильности принятого решения. Что, если на этот раз Джойхиния затеяла нечто значительно более серьезное, чем обычно? Связано ли это каким-либо образом со срочным возвращением кариенского посла? И где он? И где Тарджа?

Несмотря на все отвращение к Джойхинии и презрение за ту власть, что она над ним имела, ее нежеланный сын Тарджа занимал в сердце Дженги особое место. Мать определила его в кадеты в нежном возрасте десяти лет - Дженга никогда не принимал в корпус таких маленьких мальчиков и не принял бы и этого, если бы на том не настояла Трайла. Мальчик, казалось, не имел с матерью ничего общего и был очень прилежен в учебе. Дженга даже подозревал, что тот изо всех сил старается быть лучшим, только бы его не вернули на попечение матери. Когда он повзрослел, то стал одним из горстки тех, кому Лорд Защитник доверял безоговорочно, и один из значительно меньшего количества людей, которых Дженга считал своими друзьями. Он сильно скучал по Тардже, когда Трайла изгнала его на южную границу, хотя и полагал, что юноша счастливо избежал гнева Верховной сестры, отделавшись после всего случившегося так легко. Кто мог бы публично оскорбить Верховную сестру и ожидать, что это сойдет ему с рук? И не важно, что в душе Дженга был совершенно согласен со столь точной характеристикой, которую дал ей Тарджа.

- Присоединимся к народу, милорд?

Дженга слегка вздрогнул, услышав обращенный к нему вопрос Мэгины, с удивлением заметив, что последняя платформа медленно исчезала за углом огромной библиотеки, выстроенной поперек улицы. Толпа зрителей проследовала за платформой в сторону амфитеатра, где уже были накрыты праздничные столы и начинались гулянья горожан. В течение нескольких часов Кворум и Верховная сестра будут общаться с народом, делясь с горожанами дарами Сестринской общины, пока на закате амфитеатр будет очищен и подготовлен к проведению ежегодного собрания.

- Конечна, ваша милость, - Дженга с поклоном предложил Верховной сестре руку, и они спустились по ступеням Большого зала, сопровождаемые остальными. Обернувшись, он краем глаза заметил, как Джойхиния что-то прошептала Р'шейл. "Девочка как-то изменилась после болезни", - озабоченно подумал Дженга. Она выглядела выше, чем ему помнилось, ее кожа приобрела необычный золотистый оттенок, а некогда фиалковые глаза стали почти черными. Все это вместе порождало странное чувство, придавало девушке незнакомый, чужой облик, и лорд в очередной раз задумался, кем же был ее отец. Явно не медалонец, здесь не может быть сомнений. Может, у Джойхинии был фардоннский любовник? Они обычно бывают такими же высокими и худощавыми. Или, может, хитрианец? Хотя нет - они значительно светлее своих фардоннских братьев. Однако давняя тайна рождения Р'шейл в данный момент казалась не столь важной. Джойхиния выглядела раздраженной. Интересно, это из-за того, что Р'шейл сказала нечто, что вывело ее мать из себя, или Джойхиния волновалась по тому же поводу, что и он, только исходя из других соображений?

Дженга вел Верховную сестру по улице навстречу радостной ликующей толпе. Он заметил, как Джойхиния обернулась, словно выглядывая кого-то в той стороне улицы, у главных ворот, откуда в течение всего парада выезжали платформы. Она явно кого-то ждала, Дженга был уверен, и она сильно нервничала.

Песчаный пол арены был заставлен столами с праздничным угощением. Горожане Цитадели и жители окрестных деревень, а также таких отдаленных поселков, как Броденвэйль и Тестра, толпились у столов, нагружая деревянные тарелки нежной телятиной, мясом барашка под мятным соусом, кукурузой, обжаренной в мундире картошкой и ломтями свежего еще теплого хлеба, выпечкой которого все утро занималась Гильдия пекарей. Дженга продвигался сквозь толпу, то и дело кивая знакомым, не упуская случая проконтролировать людей, призванных следить за тем, чтобы действие как можно меньше походило на хаос. Обычно, получив свою порцию угощения, люди расходились и рассаживались на холме вокруг амфитеатра - скорее не с целью устроиться поудобнее, а просто избежать давки. Таким образом, уже к середине дня толпа на арене основательно поредела.

Дженга уже подумал было, что может взять себе немного еды без риска быть раздавленным, когда заметил Гарета Уорнера, шагающего прямо к нему. Сегодня ему еще не привелось увидеть командующего и Лорд Защитник начинал задумываться, где бы он мог быть все это время. Однако даже если бы на параде Дня Основательниц отсутствовал весь отряд корпуса разведки - и тогда, безусловно, у Гарета нашлось бы на это удовлетворяющее всех объяснение. Как и Тарджа, Гарет Уорнер пользовался у Дженги полным доверием, но хоть он и уважал разведчика, но считать его своим другом не решался.

- Как мило с вашей стороны почтить нас своим присутствием, командующий, - сухо произнес Дженга, когда Гарет подошел поближе. - Вас ведь не призывают куда более важные дела, верно? - Гарет даже не улыбнулся.

- Вообще-то призывают. Вы можете улизнуть отсюда, не привлекая внимания?

- Чье именно внимание? - осведомился Дженга.

- Джойхинии Тенраган. - Дженга нахмурился.

- Я же приказывал вам не вмешиваться в дела, касающиеся Сестринской общины, командующий.

Гарет выдержал осуждающий взгляд, не отводя глаз.

- Тарджа вернулся.

Дженга еле удержался, чтобы не побежать.

Взъерошенный, растрепанный вид Тарджи представлял собой резкий контраст с одетыми с иголочки защитниками - участниками парада. Он ждал в кабинете Дженги, стоя у окна и глядя на плац за зданием корпуса защитников вместе с темноглазым лейтенантом, выглядевшим ничуть не лучше своего командира. Оба молодых человека казались измотанными до крайности.

- Посол с вами? - Дженга сразу перешел к делу. Тарджа кивнул.

- Я оставил их со священником в гостевых апартаментах.

- Со священником? - изумленно переспросил Дженга. Лорд Пайтер почти никогда не путешествовал со священнослужителями - это лишало его всех удовольствий жизни за пределами Кариена. - Что ему надо? Почему он вернулся?

- Посол Кариена прибыл помочь низложить Мэгину. Они с Джойхинией заключили своеобразный пакт.

Дженга тяжело опустился в обитое кожей кресло.

- Чего она рассчитывает этим добиться?

- Вероятно, мантии Верховной сестры, - горько проронил Тарджа. - Но это еще не все. В обмен на его поддержку Джойхиния обещала отдать ему Р'шейл. По словам Пайтера, Всевышний обратился к жрецу и велел ему привезти Р'шейл в Кариен.

Дженга даже не пытался скрыть свое потрясение.

- Но это же абсурд! Ты уверен, что не ошибся? Даже Джойхиния не могла пасть так низко!

- Как же мало вы знаете мою мать, - пробормотал Тарджа. - Но, возможно, вам будет легче понять, когда вы узнаете, что Р'шейл ей не дочь. Впрочем, как и вам.

- Уверяю тебя, я всегда знал, что это не мой ребенок, - мрачно ответил тот. - Однако что ты имеешь в виду - не ее дочь?

Тарджа сложил руки на груди и оперся о стену.

- Рассказывайте, лейтенант.

С удивительным спокойствием и хладнокровием лейтенант поведал об их встрече с Беретт и сиротами, избегая, однако, малейшего упоминания о переходе бывшей сестры в язычество. Дженга слушал рассказ с нарастающим вниманием и интересом, особенно когда лейтенант подошел к повествованию о гибели Приюта. Лорд Защитник бросил взгляд на Гарета, но тот уже успел выслушать историю и по его лицу было невозможно что-либо прочесть. Тарджа с самым безразличным видом смотрел в окно. Когда лейтенант закончил свой доклад, Дженга откинулся на спинку кресла, не зная, с чего начать.

- Но зачем ей было объявлять ребенка своим? - спросил он через некоторое время, не обращаясь ни к кому конкретно.

Тарджа посмотрел на него, словно уже зная ответ.

- Единственный ребенок, которого она родила, к несчастью, оказался мальчиком. Джойхинии нужна была династия. Для этого ей требовалась дочь. Принять чьего-либо ребенка - это куда менее хлопотно, чем рожать его самой, и куда более надежно в плане его пола.

Дженга был слегка удивлен способностью Тарджи столь хладнокровно анализировать мотивы поведения собственной матери, особенно, если из-за них она окончательно отвернулась от сына.

- Наверное, династические амбиции и объясняют ее желание отправить Р'шейл в Кариен, - предположил Гарет. - Веление Всевышнего может оказаться всего лишь уловкой. Если Джойхиния наденет мантию Верховной сестры, Р'шейл станет очень даже подходящей невестой для сына Ясноффа. Кратин - ровесник Р'шейл и еще не женат. Зачем останавливаться на мантии Верховной сестры, когда можешь заполучить корону Кариена?

Тарджа покачал головой.

- Пайтер говорил, что у жреца было видение. Он вел себя не как человек, посланный, чтобы проводить невесту к жениху.

- Что ты собираешься делать?

- Р'шейл уже не ребенок и имеет право знать правду. Она почувствует облегчение, узнав, что не имеет никакого отношения к Джойхинии. Или ко мне. Если принять это во внимание, я не слишком уверен, что она не запрыгает от радости при мысли покинуть Цитадель с кариенским караваном, какой бы ни была цель наших гостей. Но главный вопрос во всем этом деле - кто приказал спалить деревню?

Дженгу тоже интересовал этот вопрос.

- А Беретт не упоминала имя командира рейда? - Дэвидд покачал головой.

- Мы спросили ее, но она не знает, кто это. Ее там в тот момент не было.

- Кто-нибудь удивится, если я скажу, что три года назад администратором Тестры была Джакомина? - спросил Гарет.

- Наша недавно избранная мистресса просвещения? - Тарджа вскинул бровь. - Тогда это многое объясняет. Приказать сделать костер из горстки беспомощных беззащитных селян и получить взамен место в Кворуме.

Были и иные причины избрания Джакомины, но Дженга оставил их при себе. Он потер подбородок, обдумывая услышанное, и не знал, что взволновало его больше. Без ведома Дженги его людьми была сожжена целая деревня. Кто из его офицеров выступил против своих сограждан с такой готовностью?

- Гарет, если быть реалистом, на что именно может надеяться Джойхиния, предприняв подобные шаги?

Командующий ненадолго задумался.

- В лучшем для нас случае - она просто поставит Мэгину в неловкое положение. Это зависит от того, что скажут кариенцы. С их стороны это может быть просто блефом.

- Так, а в худшем? - Дженга почти боялся услышать ответ.

- Ну, теоретически, если у Джойхинии есть поддержка Кворума и достаточного количества голубых сестер, она может низложить Мэгину, объявив ей импичмент.

- Это возможно? - спросил Дэвидд.

- Такое уже случалось, - пожал плечами Гарет. - Однажды. Хотя тогда Верховную сестру обвинили в убийстве. Полагаю, вопрос лишь в том, достаточно ли сильная у Джойхинии поддержка, чтобы попытаться повторить этот опыт.

Дженга покачал головой.

- Ее поддержит Джакомина, но Хэррит обычно с ней не согласна. Что же касается Франсил - она не играет в эти игры. Кроме того, трудно представить, чтобы большинство голубых сестер встало на сторону Джойхинии.

Выслушав эти размышления, Тарджа горько рассмеялся.

- Поражаюсь вашему оптимизму, Дженга. Если Джойхиния собирается объявить импичмент Верховной сестре, то я не сомневаюсь, что у нее наверняка полно сторонников.

- Тогда мы должны предупредить Мэгину.

- А еще скажите ей про Р'шейл, - попросил Тарджа. - Это даст ей оружие против Джойхинии. Если выставить ее лгуньей, это может поколебать веру ее союзников.

Тарджа посмотрел ему в глаза:

- Хотя найдутся те, кто заинтересуется, почему это вы не отрицали своего отцовства, милорд.

- Да, наверняка, - неохотно согласился он. - Но это их совершенно не касается. Так же, как и вас, - он обвел присутствующих взглядом.

- Но если доказать, что Джойхиния умышленно лгала... - начал было Гарет.

- Я уже сказал - это вас не касается. Не хочу больше слышать об этом, его больно ранило недоверие в глазах Тарджи, но он зашел слишком далеко, чтобы повернуть назад. - Тарджа, расскажи все Р'шейл, если считаешь это нужным. Полагаю, она вправе знать. Но не выноси это на публику. Ты тоже, Гарет. Это приказ.

Командующий хотя и неохотно, но кивнул в знак согласия. На лице его читалось подозрение.

- Может, стоит рассказать кое-что лорду Пайтеру, - предложил Дэвидд. Мужчины посмотрели на него с удивлением, и лейтенант был вынужден объяснить свою точку зрения старшим офицерам. - То есть, мне кажется, он рассчитывает вернуться домой с дочерью Верховной сестры, верно? Его энтузиазм может слегка уменьшиться, когда он узнает, что Р'шейл - обычная сирота из горной деревушки.

- Это имеет смысл, - задумчиво отметил Гарет.

- Если Пайтер верит, что Элфрон действительно общался с Хафистой, то сомневаюсь, что происхождение Р'шейл для него хоть сколько-нибудь важно.

- Да. Но как бы я ни любил девочку, я не могу сейчас о ней думать, добавил Дженга. - Сейчас меня больше всего беспокоят планы Джойхинии на этот вечер.

- У нас есть еще несколько часов до начала собрания, - напомнил Гарет. - Полагаю, нам стоит подумать, как мы можем нарушить эти планы.

- А может, и не стоит, - произнес Тарджа. Он неотрывно смотрел на Дженгу. - Вы уже решили, милорд, - в случае успеха Джойхинии вы принесете ей клятву верности?

- Я Лорд Защитник, Тарджа. Если Джойхиния получит мантию Верховной сестры законным путем, у меня не будет иного выбора, кроме как принести ей присягу от имени защитников.

- Вы можете присягать ей от чьего угодно имени, но только не от моего, - холодно отрезал Тарджа. - Я не буду служить Джойхинии.

- Ты капитан защитников, - возразил Дженга, удивленный, что Тарджа способен подумать даже об этом. - Ты не просто обыкновенный ополченец, который может сбежать к себе на ферму, когда устанет и ему надоест играть в солдата. Ты связан клятвой до конца своих дней.

- Тогда я дезертирую, - ответил тот. - Вы сможете поймать меня и повесить, Дженга, но я ни за что на свете не останусь защитником, если к власти придет Джойхиния.

Глава 13

Несмотря на обещавшую продержаться весь день хорошую погоду, после обеда над Цитаделью сгустились темные тучи. К тому моменту, когда амфитеатр уже должен был быть освобожден от следов празднования и подготовлен для собрания, резкий холодный ветер рвал верхушки деревьев и доносил глухие грозовые раскаты. Мэгина приказала перевести собрание в Большой зал и передать гуляющим, что празднование в амфитеатре можно продолжать до тех пор, пока это будет позволять погода.

Народ принял новость с ликованием, и Гильдия музыкантов заиграла очередную зажигательную мелодию. Они закатили свою платформу на арену и использовали ее в качестве импровизированной сцены. Столы были отодвинуты в сторону, освободив площадку для танцев, и разожгли костер, чтобы отогнать холод надвигающегося вечера. Все голубые сестры после захода солнца обязаны были присутствовать на собрании. Трудницам и послушницам предоставлялась редкая возможность развлечься и скрыться от привычного неусыпного надзора. Зная, что девушки до полуночи будут предоставлены сами себе, вокруг арены сновали защитники, нетерпеливо ожидая, когда же наконец последние голубые фигуры исчезнут из виду.

Р'шейл наблюдала за танцами, сидя в стороне от арены, автоматически отбивая ритм ногой, в то время как Джуни и Кайлин, перебивая друг друга, взахлеб делились с ней самыми свежими сплетнями и слухами.

- Во имя Основательниц, - вдруг драматически прошептала Кайлин, - это он!

Слегка сбитая с толку столь резкой сменой темы, Р'шейл озадаченно посмотрела на подругу.

- Дэвидд Тайлорсон, - пояснила Джуни. - Кайлин каждую ночь видит его во сне.

- Кто это? - Р'шейл знала по имени большую часть офицеров, с которыми в свое время учился Тарджа, но, как правило, в отличие от своих подруг довольно мало интересовалась теми, кто учился в корпусе позже. Проведя же последние несколько недель в заточении под неусыпным присмотром матери, она к тому же была сейчас куда более рассеянна, чем обычно.

- Вон там, - Кайлин указала на кого-то подбородком. - В красном мундире.

- В красном мундире? Кайлин, не будь дурой, здесь все мужчины в красных мундирах.

- Ты знаешь, что я имела в виду. Вон он, стоит сразу за Люком Джейнсоном. Нет! Да не пялься же на него!

Р'шейл не имела понятия, кто такой Люк Джейнсон, да и в толпе красных мундиров ей было трудно отличить одного защитника от другого. Она беспомощно посмотрела на Джуни, которая давилась от смеха, глядя на обеих подруг.

- Р'шейл, тебе следует поторопиться и посмотреть на него, а то еще до ужина она начнет сохнуть по кому-нибудь другому.

- Не будь такой циничной! - простонала Кайлин, раненым взором пожирая предмет своего обожания. - Я буду любить его до самой смерти.

- Или пока не подвернется кто-нибудь получше.

- Да что в нем такого особенного... как там его зовут?

- Лейтенант Дэвидд Тайлорсон, - с глубоким вздохом ответила влюбленная. - Он из военной разведки.

- И очень умен, - Джуни хитро подмигнула Р'шейл. - Он избегает Кайлин как чумы.

- Неправда! Его не было в городе, вот и все!

- Еще бы, ты таскалась за ним, как голодная кошка. Неудивительно, что он сбежал от тебя добровольцем на южную границу.

Кайлин, сделав вид, что не слышит выпадов приятельницы, не сводила глаз с объекта своей страсти. Вдруг она пребольно стиснула руку Р'шейл.

- Они идут к нам! - выдохнула она со смешанным чувством восторга и ужаса.

Р'шейл наконец увидела Дэвидда, который приближался к ним с двумя лейтенантами, ловко обходя танцующих и тех добрых душ, что тащили к костру длинные поленья. Солнце почти полностью село, и в сумерках было трудно разглядеть лица защитников. Герой Кайлин, когда подошел достаточно близко, чтобы его можно было рассмотреть, оказался молодым человеком среднего роста с приятным, но совершенно непримечательным лицом.

- Леди, не желаете ли потанцевать? - элегантно поклонившись, поинтересовался он. - А то сегодня довольно холодно просто стоять и сплетничать.

Кайлин готова была упасть в обморок от счастья.

- Да, конечно.

Она нетерпеливо шагнула вперед, и ее тут же увел стоящий справа от Дэвидда офицер. Когда, следуя за ним через толпу, она обернулась взглянуть на своего любимого, лицо ее было печально-растерянным. Молодой человек слева с таким же энтузиазмом, как и его приятель, схватил в охапку Джуни, и они быстро исчезли из глаз. Р'шейл поняла, что ее крайне успешно загнали в угол.

- Отличный маневр, лейтенант. Вас этому учат в Кадетском корпусе?

- В общем да, - согласился он. - Это называется "разделяй и властвуй". Но не бойтесь, мои намерения по отношению к вам совершенно честны.

- Да неужели?

- Вас хочет видеть Тарджа.

- Мой брат на севере, - чего только ей не приходилось выслушивать от дюжин кадетов и офицеров, но никто еще не пользовался именем ее брата.

- Сегодня он вернулся. Мы оба. С послом Кариена.

- Ну и где он тогда?

- В пещерах под амфитеатром. Он попросил отвести вас к нему. - Р'шейл несколько секунд изучала его лицо и сделала вывод, что лейтенант не лжет. Скорее заинтересованная, нежели встревоженная, она последовала за лейтенантом к туннелю, пытаясь понять, почему послал за ней Тарджа.

* * *

- Оставайся на страже, - приказал Тарджа. Лейтенант молча кивнул и исчез, словно тень. Р'шейл с любопытством огляделась. Последний раз она была здесь в день гибели Джорджа и упала в обморок, когда у нее начались месячные.

- Ты выглядишь значительно лучше, чем во время нашей последней встречи, - отметил брат и, взяв ее за руку, повел глубже в пещеры.

- Не могу ответить тебе тем же, - заметила она, слегка отклонившись от Тарджи, чтобы рассмотреть его получше. Он выглядел измученным. - Правда. Такое чувство, словно ты не спал несколько суток.

- Так и есть, - кисло согласился молодой человек. - Но не в этом дело.

- У тебя снова проблемы?

- Пока нет, - мрачно ухмыльнувшись, заверил ее Тарджа, - но еще не вечер.

- Я бы рассмеялась, если бы меня не терзало дурное предчувствие, что это не шутка. К чему вся эта таинственность? Если ты хотел меня увидеть, не нужно было посылать кого-то за мной. Ты и сам прекрасно мог прийти на праздник, сам знаешь.

- Не то настроение, - он все шел и шел в темноту пещеры. Издалека до Р'шейл доносились приглушенный разговор и хихиканье какой-то парочки. Этой ночью не только они искали уединения в пещерах.

- Так зачем ты прислал за мной? Я не твой солдат, Тарджа. Ты не можешь отдавать мне приказы, словно кадету, - Р'шейл знала, что в ее голосе пробиваются сердитые нотки, которые совсем не должны были предназначаться Тардже. Но чем ближе было время собрания, тем больше нервничала девушка, думая о том, что же произойдет, когда ее мать приступит к своему плану.

Тарджа, похоже, даже не заметил ее раздражения. Одно мгновение он изучал свои измятые, покрытые слоем пыли, давно не чищеные сапоги, затем глубоко вздохнул и посмотрел на сестру.

- Р'шейл, я должен тебе что-то сказать. Тебе будет нелегко выслушать это, но ты имеешь право знать.

- О чем ты говоришь? - она не могла представить, что же такое серьезное он собирался ей открыть, что нуждалось бы в подобном предисловии. Тарджа никогда не был склонен к таинственности.

Он еще раз глубоко вздохнул и сказал:

- Джойхиния тебе не мать.

Она уставилась на Тарджу непонимающим взглядом.

- Что?

- Ты не дочь Джойхинии.

- Что за чушь! Конечно, я ее дочь! Откуда у тебя такие нелепые идеи?

Он стоял, прислонившись к стене и скрестив на груди руки.

- Твоей матерью была совсем молоденькая женщина по имени Джей'нел Сноубилдер. Она жила в деревушке под названием Приют, в Священных горах, к западу от Тестры. Она умерла во время родов.

- Но это же абсурд! - Р'шейл зашагала по пещере. - Я знаю, что родилась в Приюте. Мать никогда ни от кого этого не скрывала. Она была беременна, когда выехала из Тестры с инспекцией.

- Нет, не была, - возразил Тарджа. - Хотя она действительно в тот год зимовала в Приюте. Ты родилась у деревенской девчонки. Джойхиния взяла тебя с собой в Тестру и сказала всем, что ты ее дочь. Но это не так, Р'шейл.

Все было слишком странным, чтобы походить на правду.

- Если все так и есть, почему лорд Дженга никогда не отрицал, что он мой отец?

- Боюсь, на этот вопрос я ответить не могу. Может, тебе следует спросить об этом его самого?

Р'шейл подошла к стене и медленно опустилась на песчаный пол. Она сидела, подтянув колени к груди и положив на них подбородок. Тарджа не двигался. В полумраке она не могла разглядеть выражение его лица.

- Тогда кто мой настоящий отец?

- Твоя мать, твоя настоящая мать, отказалась назвать его имя. В Приюте у тебя была тетя, старшая сестра твоей матери, но, насколько я знаю, другой семьи у тебя нет.

Р'шейл почувствовала странное онемение в теле.

- И где теперь эта моя тетя?

- Р'шейл, вся деревня погибла. Джойхиния приказала уничтожить ее три года назад, когда твоя тетя пригрозила выдать тайну твоего рождения.

Р'шейл подняла на Тарджу глаза. Он явно говорил правду, но эта правда была так ужасна, что в нее было трудно поверить. Девушке пришла в голову мысль, что странно, что она ничего не чувствует - ни злости, ни обиды, ни даже удивления.

- Как ты об этом узнал?

Тарджа продолжал стоять, прислонившись к каменной стене, изучая Р'шейл с непроницаемым выражением лица.

- Осталось несколько выживших. В основном дети. И голубая сестра. Я встретил ее, когда был на севере. Она ушла из общины после того, что случилось.

- Почему?

- Наверное, решила, что Сестринская община...

- Но почему Джойхиния всем солгала обо мне? - нетерпеливо перебила Р'шейл.

- Ей нужна была дочь, - пожав плечами, ответил Тарджа. - Думаю, она так и не смогла простить мне, что я родился мальчиком.

- Так почему бы просто не родить другого ребенка?

- И снова пройти через муки родов и всяческие неудобства, да еще и не имея никакой гарантии, что ребенок окажется девочкой? Да брось, Р'шейл, ты что, не знаешь Джойхинию? Просто подумай об этом.

Пока Р'шейл переваривала новость, в пещере воцарилась гнетущая тишина. Внезапно чувство, что она не принадлежит этому месту, стало реальным и понятным.

- Кто еще знает? - спросила она.

- Лорд Дженга, естественно. Гарет Уорнер и Дэвидд Тайлорсон.

- Так ты не сообщил об этом всему корпусу защитников? - Он только покачал головой.

- И ты еще обвиняешь меня в несерьезности.

- А чего ты от меня ждал? Ты притащил меня сюда и спокойненько заявляешь, что я совсем не та, кем всегда себя считала. Ты говоришь мне, что Джойхиния и Лорд Защитник все эти года лгали мне, скрывая правду о моем рождении, и что Джойхиния приказала уничтожить деревню, где жила моя настоящая семья. Я не знаю, что сказать, Тарджа. Я даже не знаю, что мне чувствовать!

- Я предупреждал, что тебе будет нелегко. Однако боюсь, это не самое худшее.

- Так это еще не все? О Основательницы! Если это была хорошая новость, то жду не дождусь услышать плохую!

Тарджа вздохнул, словно понимая ее злость.

- Она заключила сделку с лордом Пайтером. Она отправляет тебя в Кариен с послом. Она продала тебя за мантию Верховной сестры.

Р'шейл почувствовала, как кровь отлила от ее лица. "Я пошлю за тобой, когда ты мне понадобишься", - сказала Джойхиния. Девушка встала и заходила по пещере, затем яростными шагами она приблизилась к Тардже и оказалась с ним лицом к лицу.

- Ты мог ошибиться, - это был скорее исполненный надежды вопрос, чем констатация факта. Она знала, что амбиции Джойхинии безграничны. - Зачем я нужна Кариену? Это не может быть правдой!

В этот момент у входа в пещеру появился Дэвидд Тайлорсон в сопровождении Гарета Уорнера. Лейтенант вежливо кашлянул, оповещая о своем приближении.

- Мне жаль прерывать вашу беседу, дети мои, - лаконичный тон Уорнера слегка разбавил напряжение. - Но лорд Пайтер только что вошел в Большой зал, чтобы обратиться к собранию. Предлагаю вам пойти туда, чтобы не пропустить все самое захватывающее.

Р'шейл резко взглянула на Тарджу.

- Ты не можешь находиться на собрании. Там могут присутствовать только голубые сестры.

- И Лорд Защитник, - напомнил ей Гарет. - А также любые его помощники, которых он сочтет нужным иметь под рукой. Так что прости нас, Р'шейл, мы должны спешить.

Гарет подождал Тарджу, который смог одарить ее лишь сочувственным взглядом. Р'шейл молча смотрела, как трое мужчин направились прочь. В наступившей тишине слышно было лишь громкое шипение факелов. Она оставалась наедине со своей яростью. Внезапно она бросилась за ними вдогонку.

- Подождите! Я с вами!

- Но, Р'шейл, они не пропустят тебя, - попытался убедить ее Тарджа.

Она твердо посмотрела ему в глаза.

- На что спорим?

- Ладно, идем, - велел Гарет. Он был явно раздосадован, но в то же время прекрасно понимал, что Р'шейл сейчас ничем не остановишь. Дэвидд поспешил за командующим, Тарджа поймал девушку за руку и придержал ее сзади. Сначала она сопротивлялась, но освобождаться не стала.

- Р'шейл! - резко сказал он, поразив стальными нотками, зазвеневшими в его обычно таком спокойном голосе. - Что бы ты ни думала о Джойхинии, чтобы ни случилось сегодня ночью, остается еще лорд Пайтер.

- Это просто. Но если он только попытается протянуть ко мне свои потные руки, я разорву его развратное горло!

- Этим ты ничего не добьешься, разве что виселицы, как обыкновенная убийца, - логично возразил Тарджа. - Хотя посол - это не проблема. Проблема - это жрец Элфрон. Берегись его. Он заявляет, что у него было видение или что-то в этом роде. Послание от его бога. Это он хочет забрать тебя в Кариен.

- Тарджа! - Гарет и Дэвидд уже подошли к концу туннеля и в нетерпении ждали его там.

- Мне пора идти. Береги себя, Р'шейл, - и, не говоря больше ни слова, Тарджа решительно зашагал к выходу.

Р'шейл побежала следом.

Глава 14

Когда Р'шейл и защитники достигли Большого зала, Тарджа и Гарет быстро поднялись по ступенькам к массивной обшитой бронзой двери. Два стоящих на карауле защитника четко отсалютовали и пропустили их внутрь. Они были заявлены как помощники Лорда Защитника на собрании и имели все основания пройти в зал. У Р'шейл такого основания не было. Она вопросительно посмотрела на Дэвидда Тайлорсона.

- И что теперь? - прошептала она, опасаясь, что ее голос прогремит на всю абсолютно безлюдную улицу. Все находились в амфитеатре. Начался мелкий дождь, и булыжники на мостовой блестели в свете луны.

- Р'шейл, ты не сможешь пробраться туда. У нас нет шансов. - Она посмотрела на него, ее глаза засверкали.

- Ты не прав, один есть.

Р'шейл огляделась и побежала по аллее между Большим залом и чуть менее внушительным Административным холлом, откуда Цитаделью правила Франсил. Дэвидд догнал девушку у тупика - доходящей до плеч кирпичной ограды. Р'шейл ухватилась руками за край, подтянулась и забралась наверх. Затем она повернулась, чтобы помочь Дэвидду. Дэвидд последовал за девушкой. Встав в полный рост, балансируя на узкой стене, он поднял голову и присвистнул.

- Ты, должно быть, шутишь!

- Надеюсь, ты не боишься высоты, - ответила она.

Р'шейл тоже подняла голову и указала на тянущийся под окнами каменный карниз, до которого ни Дэвидд, ни она самостоятельно дотянуться не могли. Лейтенант только сокрушенно вздохнул при мысли о подобном безрассудстве и, покорно подставив Р'шейл руки, помог ей взобраться на карниз. Оказавшись наверху, девушка осторожно повернулась и, устроившись на мокром камне, лежа на животе, протянула руку Дэвидду. Вскарабкавшись на карниз, молодой человек помог Р'шейл подняться на ноги, и, осторожно ступая, они направились вдоль здания к его задней стене. Высокие украшенные витражами окна светились тусклым светом от горящих внутри здания факелов, но разглядеть что-либо через цветное стекло было практически невозможно. Приглушенные голоса внезапно сделались громче, словно собрание дружно проголосовало "за" или "против" чего-то. Затем раздался мужской голос с сильным акцентом - слов Р'шейл разобрать не могла, но ни секунды не сомневалась, что он принадлежал лорду Пайтеру. Вздрогнув, она снова заставила себя сосредоточиться на движении. Р'шейл могла не бояться высоты, но, если она поскользнется на мокром карнизе, результат падения на булыжную мостовую внизу будет плачевным.

Наконец они добрались до маленького резного балкончика. Дождь немного усилился. Далеко на севере то и дело сверкали молнии, освещая им путь внезапными белыми вспышками. Дэвидд забрался на балкон и, перегнувшись через балюстраду, помог Р'шейл. Как только она оказалась рядом, лейтенант принялся колдовать над замком балконной двери. Р'шейл била дрожь - под дождем ее платье промокло насквозь. Замок поддался на удивление быстро. Обхватив себя руками, чтобы хоть как-то защититься от холода, девушка стрельнула в Дэвидда любопытным взглядом.

- Как ты это сделал?

Лейтенант прижал палец к губам и аккуратно приоткрыл дверь. Они скользнули внутрь, и Дэвидд толкнул дверь обратно, поморщившись, когда петли протестующе скрипнули. К счастью, скрип потонул во внезапно раздавшихся громких криках собравшихся внизу сестер. Присев на корточки, Дэвидд быстро и беззвучно двинулся по галерее. Р'шейл подобрала юбки и, низко пригнувшись, поспешила за ним. Ей пришлось сложиться вдвое, чтобы голова не показывалась над мраморной балюстрадой тянущегося вокруг Большого зала верхнего яруса. Пройдя примерно до середины галереи, Дэвидд остановился и подозвал Р'шейл. Он лег на живот и подполз к самому краю, откуда было отлично видно все происходящее внизу. Р'шейл тихо пристроилась рядом.

Дэвидд выбрал самую лучшую позицию для наблюдательного пункта. Отсюда открывался прекрасный вид на мраморный подиум, на котором располагался Кворум, белые накрахмаленные платья на фоне моря голубых юбок и плащей. Еще одним цветовым контрастом были красные мундиры Лорда Защитника и двух его помощников - Тарджи и Гарета, - которые молча стояли за спиной своего командира. Стену за подиумом украшал огромный символ Сестринской общины. Большой зал был наполнен прибывшими на ежегодное собрание со всех концов Медалона голубыми сестрами.

Размышляя, как много она успела пропустить, Р'шейл с любопытством изучала стоявших на подиуме. Мэгина напряженно застыла в центре, даже с такого расстояния было видно, как она рассержена. Внизу, на маленьком пятачке у ступеней, прямо перед Верховной сестрой, стояли лорд Пайтер и маленький человек с выбритой тонзурой. Р'шейл внимательно посмотрела на жреца, из-за видения которого кариенцы хотели ее забрать. "Наверное, он не совсем нормальный", - подумалось ей. Лица служителя Хафисты видно не было, но его великолепный плащ производил довольно сильное впечатление. Вышитый на плаще во всю спину символ Всевышнего - пятиконечная звезда, пронзенная сияющей серебряной стрелой, - был окаймлен золотой нитью. В правой руке жрец держал длинный жезл с тем же символом, только на этот раз инкрустированным драгоценными камнями, на конце. Пламя факелов играло на самоцветах и отражалось от них разноцветными искорками.

- Ваше беспокойство принято к сведению, милорд, - обратилась к послу Мэгина; в ее голосе звенел лед. - Но Кариен не имеет права диктовать Медалону, какой должна быть его внутренняя политика. Я разберусь с язычниками, когда наступит подходящий момент.

- Вот в этом-то и проблема, Верховная сестра, - парировал лорд Пайтер не менее холодным тоном. - Беда в том, что неизвестно когда наступит этот "подходящий момент". Сейчас в Медалоне язычников больше, чем было, когда харшини вместе со своими варварскими обычаями были изгнаны с этой земли!

Собравшиеся сестры встревожено зашумели. Заявление лорда Пайтера было слишком явным преувеличением - сомнений в этом не было ни у кого. Однако то, что он мог обвинить Медалон в нарушении двухвекового соглашения, было поводом для беспокойства.

- Своими дикими обвинениями вы только отнимаете у собрания время, милорд. Возвращайтесь к своему королю с искренними пожеланиями здоровья и благоденствия. Можете также посоветовать ему заниматься своими делами.

Р'шейл была поражена подобным отсутствием дипломатии в ответе Мэгины. Она взглянула на Джойхинию и заметила, как лицо той удовлетворенно засияло. Мэгина сама рыла себе яму. Даже Дэвидд, до сих пор сохранявший полное молчание, услышав подобную бестактность из уст Верховной сестры, не сдержался и что-то тихо прошептал себе под нос. Резкий запах сырой шерсти от мокрого платья Р'шейл и мундира Дэвидда щекотал ноздри.

Лорд Пайтер протестующее зашипел. Джойхиния скользнула вперед и вытянула руку, чтобы успокоить испуганное бормотание изумленной толпы.

- Милорд, Верховная сестра вправе встревожиться тем, что вы столь голословно обвиняете нас в нарушении соглашения. Обоснуйте ваши заявления или позвольте ей управлять Медалоном, как она считает нужным.

Если бы Р'шейл не знала, как тонко и умно Джойхиния срежиссировала эту сцену, она бы и сама исполнилась впечатления от такой поддержки Верховной сестры со стороны ее матери ("Приемной матери", - мрачно напомнила себе девушка). Р'шейл могла бы поклясться, что большинство голубых сестер с легкостью клюнули на происходящее. В их глазах Джойхиния продемонстрировала лояльность Верховной сестре - это было настолько же трогательно, насколько фальшиво.

- Элфрон!

Ожидавший сигнала жрец выступил вперед.

- За последние два года в Медалоне было раскрыто сто семнадцать случаев язычества, - провозгласил жрец таким высоким голосом, что зазвенело в ушах. Интересно, может, жрецы Хафисты были евнухами? Р'шейл ничего об этом не знала, но в голосе служителя явно не хватало того тембра, что присутствовал в голосах знакомых ей мужчин. Это в какой-то мере объясняло его безумные видения. - До прихода к власти сестры Мэгины с аналогичными случаями поступали просто - конфискация имущества и тюремное заключение для еретиков. Когда Верховной сестрой стала сестра Мэгина, имели место лишь три случая конфискации - и ни одного случая заключения.

- Возможно, это означает, что язычники находятся под контролем, возразила Джойхиния. Краем глаза Р'шейл заметила движение - Гарет что-то шептал Тардже. Он наверняка обеспокоился, где кариенцы смогли добыть эти данные.

- Увы, миледи, дела обстоят не так, - ответил Элфрон. - Мы обнаружили быстрый рост язычества по всему Медалону - от его южных до северных границ и передали эту информацию Верховной сестре. Большинство культов и ныне продолжают беспрепятственно множиться.

Джойхиния бросила взгляд на Дженгу. Она уже завладела ведением собрания.

- Это правда, Лорд Защитник? Верховная сестра приказала вам не действовать на основании предоставленной нашими союзниками информации?

- Дело находится в стадии расследования, миледи, - неохотно рапортовал Дженга, отнюдь не обрадованный тем, что его вовлекли в дискуссию. - Не следует путать благоразумие с бездействием. Когда информация получит подтверждение, защитники поступят так, как предписывает закон.

- Вот видите, милорд? Вам ответил сам Лорд Защитник. Ситуация под контролем.

- Боюсь, этого недостаточно, миледи, - покачав головой, возразил Пайтер. - Моему королю нужны более существенные заверения. Подобные речи мы слышали и во время нашего прошлого визита, но никаких изменений не произошло. Король Яснофф требует твердых гарантий того, что в Медалоне немедленно будет начата чистка, направленная против всех язычников - и уже известных, и только подозреваемых. В противном случае армия рыцарей Церкви возьмет эту миссию на себя.

Заявление посла вызвало возгласы протеста в рядах сестер. Мэгина выступила вперед и подняла обе руки. Им, чтобы успокоиться, потребовалось значительно больше времени, чем когда этим же жестом пользовалась Джойхиния. Р'шейл посмотрела на Верховную сестру с жалостью и сочувствием. Она была маленькой и полной, ей недоставало холодной элегантности Джойхинии. В ее осанке и манере держаться не было ничего царственного. Стоя на подиуме, Мэгина терялась в тени Хэррит и сестры Тенраган - обе они на голову превосходили ее в росте. В общем, Мэгина не выглядела так, как должна выглядеть Верховная сестра.

- Ваш совет будет принят к сведению, - ей пришлось почти кричать, чтобы слова не утонули в медленно стихающем гомоне. - Теперь я попросила бы вас покинуть собрание, чтобы мы могли составить формальный ответ вашему королю.

Пайтер поклонился и подал Элфрону знак.

- Я буду ждать вашего ответа, ваша милость.

Мужчины повернулись и неспешным шагом направились к выходу по выложенному мозаикой полу зала. Расступившиеся сестры провожали их взглядами, но кариенцы не обращали на них никакого внимания. Как только за послом и его спутником захлопнулась дверь, толпа снова загалдела.

Мэгина, тщательно подбирая слова своей следующей фразы, позволила им немного пошуметь, затем снова подняла руки, прося тишины. Сестры медленно угомонились. В том настроении, в котором они сейчас находились, они были не расположены во что-либо вникать, но сама идея - рыцари Церкви на земле Медалона - являлась совершенно немыслимой. Медалон слишком долго и тяжело избавлялся от религиозных пут. Большинство сестер предпочло бы терпеть горстку язычников, по крайней мере эти варвары, как правило, были не вооружены.

- Я давно ожидала от кариенцев подобного двуличия, - объявила Мэгина. Во время этой фразы Р'шейл не сводила глаз с Джойхинии. - Если бы, вступив в должность Верховной сестры, я объявила о необходимости чистки - посол повернул бы эти слова против нас же. Я не собираюсь поддаваться на шантаж.

Среди сестер послышались немногочисленные одобрительные выкрики. Риторика - это, конечно, хорошо, но она не избавляет от угрозы военного конфликта.

Очень мило, Верховная сестра, - фыркнула Хэррит. - Однако что-то я сомневаюсь, что посол блефовал. Что вы собираетесь делать? Встать у границы и медовым голоском упрашивать рыцарей Церкви не продвигаться дальше?

- Я не потерплю кариенских рыцарей на земле Медалона. Мы противопоставим им равную силу, - уверенно провозгласила Мэгина. - Защитники заставят их повернуть обратно.

- Поджигательница войны! - раздался пронзительный вопль в задних рядах, - наверняка кто-то из заранее проинструктированных прихлебательниц Джойхинии. Еще несколько сестер подхватили крик, и вскоре от него уже сотрясался весь зал: - Война! Поджигательница войны!

Джойхиния сделала шаг вперед и быстро заставила толпу смолкнуть. "Ее способность манипулировать людьми достойна восхищения", - с известной примесью зависти подумала Р'шейл.

- Сестры! Какой позор! Мне стыдно за ваше неуважение. Если Верховная сестра говорит, что нам есть что противопоставить рыцарям, - мы должны ей верить! Верховная сестра, пожалуйста, объясните вашу позицию. Вы уже думали, как нам ответить на такую угрозу? - улыбка Джойхинии казалось Мэгине столь искренней и ободряющей, что пожилой женщине даже в голову не пришло, что за этим может скрываться подвох.

- Да, я думала об этом на протяжении нескольких последних месяцев, на случай, если возникнет ситуация, подобная этой, - начала Мэгина. Р'шейл посмотрела на защитников и увидела, как Гарет Уорнер, словно в попытке предупредить Верховную сестру о заготовленной ей ловушке, покачал головой. Я прорабатывала возможные планы защиты нашей северной границы, исходя из имеющихся у нас сил. Мы вполне способны уверенно встретить кариенскую угрозу.

- Так вы все это время готовились к войне? - переспросила Джойхиния.

Без сомнения, Мэгина рассчитывала, что ее предусмотрительность и дальновидность будут высоко оценены собранием.

- Да, сестра. Я много размышляла об этом.

- Вы сознательно планировали войну с Кариеном? - улучив момент, вклинилась Хэррит. - Вы умышленно направили нас по пути разрушения? Вы планировали войну с нашим союзником?

И прежде чем Мэгина успела возразить Хэррит против подобного объяснения ее действий, толпа снова разразилась криками:

- Война! Поджигательница войны!

На этот раз крики были значительно громче, и Джойхиния даже не сделала попытки призвать собрание к порядку. Сестры не смолкали, и до Мэгины начало медленно доходить, как мастерски ее обвели вокруг пальца. На лице Верховной сестры, когда она повернулась к Хэррит и Джойхинии, появилось рассерженное выражение. Франсил и Джакомина стояли позади, они еще не сыграли свою роль. Мэгина попыталась защититься, но ее голос потонул в шуме.

На этот раз толпу усмирила Хэррит. Она подошла к краю подиума и громко обратилась к присутствующим:

- Я принесла клятву править и защищать Медалон. Служить сестрам Клинка. Но я не могу этого делать под руководством женщины, которая с легкостью посылает нас на войну, даже не подумав о разрушительных последствиях подобного шага. Я не могу служить под началом женщины, которая так мало печется о безопасности наших людей. Кариен в сто раз больше Медалона. На одного защитника приходится десять рыцарей Церкви. Я не желаю в этом участвовать!

После столь эмоциональной тирады толпа застыла в изумленном молчании. Такого они не ожидали.

Мэгина с удивленно посмотрела на мистрессу общины.

- Ты подаешь в отставку, Хэррит?

Хэррит бросила на нее быстрый взгляд и снова обратилась к сестрам:

- Я не прошу вас о своей отставке, я требую отставки сестры Мэгины Кортанен! Я предлагаю, чтобы до организации формальных выборов сестра Джойхиния Тенраган, уже не раз сегодня доказавшая нам, что она способна разговаривать с Кариеном на равных, была избрана временной Верховной сестрой. Я предлагаю незамедлительно начать тотальную чистку, чтобы избавить Медалон от язычников, расправивших плечи за месяцы правления Мэгины. Кто "за"?

Тишина, воцарившаяся в зале после этих слов, была такой звенящей, что Р'шейл слышала, как колотится ее сердце. Затаив дыхание, она ждала развязки, хотя ей было прекрасно известно, что сейчас вперед должна ступить Джакомина. Казалось, прошла целая вечность, когда это наконец произошло. Вечность, за время которой Мэгина заметно побледнела, а выражение лица лорда Дженги стало мрачным. За его спиной Гарет и Тарджа молча переглянулись, но ничего не предприняли. Они не могли ничего изменить, не имели права вмешаться. Это было дело Сестринской общины.

- Я поддерживаю предложение, - громко объявила Джакомина. - Мне тоже невыносима мысль, что Медалон будет втянут в войну.

Толпа зароптала, внезапно оказавшись перед лицом столь неординарной ситуации.

- Хэррит, решение Кворума должно быть принято единогласно, - возразила Мэгина. - Джойхиния, безусловно, разделяет твое мнение, но вам пока так и не удалось добиться согласия Франсил.

Все взгляды обратились на старейшую мистрессу Кворума. На протяжении более чем тридцати лет Франсил избегала быть втянутой в политические игрища сестер. Сейчас же, оказавшись в центре внимания, она чувствовала себя довольно неловко. Избегая смотреть Мэгине в глаза, она обратила взор куда-то поверх голов стоящих перед ней голубых сестер.

- Я поддерживаю Хэррит, - она говорила так тихо, что ее голос долетел только до первых рядов. Сестры шепотом передавали ее заявление находящимся дальше. Казалось, что по толпе прокатился вздох изумления.

- Кворум голосует единогласно, - подвела черту Хэррит. - Сестра Мэгина, прежде чем мы перейдем к общему голосованию, хотите ли вы сказать что-нибудь в свою защиту?

Р'шейл никогда еще не видела Мэгину такой разозленной, но та усилием воли подавила рвущуюся наружу ярость и обратилась к собранию. Если отсутствие таланта лидера и работало против нее - так это было именно сейчас.

- Сестры, подумайте хорошенько, прежде чем отдадите свои голоса. Не позволяйте хитрым, полным амбиций речам затуманить ваш разум. Подумайте, что лучше для Медалона! Чистка приведет лишь к тому, что из-за нашего желания ублажить Кариен пострадают простые люди. Мы освободились от религиозных оков, не позволяйте же служителям Хафисты вновь опутать нас ими!

Собрание дало Мэгине высказаться, но Р'шейл не сомневалась, что сестры были не в настроении прислушиваться к ее словам. Если бы против Верховной сестры выступили только Хэррит или Джойхиния, то это сочли бы очередной политической интригой внутри Кворума и не придали бы этому большого значения. Но мнение Франсил обладало огромным весом и значимостью. Она пережила смену трех администраций, ни разу не запятнав себя причастностью к скандалу или хотя бы подозрением в нелояльности. Для Мэгины тот факт, что мистресса Цитадели поддержала Джойхинию, был фатальным.

- Ваше решение, сестры? - продолжила Хэррит. - Кто за мое предложение, пусть скажет "да".

Прогремевшее в ответ "да" не оставляло сомнений в исходе голосования.

- Кто поддержит Мэгину? - Хэррит знала, что они уже победили. Она даже не стала обременять себя подсчетом голосов. Тишина, последовавшая за ее вопросом, была поистине гробовой. Хэррит выдержала паузу, словно подчеркивая значение этого безмолвия, затем торжественно провозгласила:

- Тогда я объявляю сестру Джойхинию Тенраган временной Верховной сестрой! Да здравствует Верховная сестра Джойхиния Тенраган!

- Да здравствует Верховная сестра Джойхиния Тенраган! - отозвалось собрание. - Да здравствует Верховная сестра Джойхиния Тенраган!

- Сестры! - Джойхиния подняла руку. - Прошу вас, сейчас нельзя терять ни минуты! Для Медалона наступают тяжелые дни, и я сделаю все, чтобы оправдать возложенное на меня доверие.

Как и рассчитывала Джойхиния, это вызвало новую волну одобрительных выкриков.

- Страна в кризисе, так что мы должны приступить к делу немедленно. Милорд Защитник, вы принесете мне клятву верности защитников?

Дженга колебался какую-то долю секунды, затем шагнул вперед. Его сомнение не ускользнуло от глаз новой Верховной сестры. Лорд Защитник и оба его помощника остановились перед подиумом. Дженга обнажил меч и, положив его к ногам Джойхинии, опустился на одно колено. Гарет, как того требовала традиция, последовал его примеру. Тарджа упрямо остался стоять.

Джойхиния посмотрела на сына, ее лицо казалось безмятежным, ничто в нем не выдавало той ярости, что бушевала в ее груди в ответ на столь явное неповиновение.

- Вы хотите что-то сказать, капитан? - спросила она самым любезным тоном, на который была способна при таких обстоятельствах.

Тарджа стоял к Р'шейл спиной, и она не могла видеть его лица, но по тому, как напряглись плечи брата, ей было ясно, что он вне себя от бешенства.

- Чем ты заплатила Франсил за ее голос, мама? - спросил он достаточно громко, чтобы его было слышно даже в самом дальнем уголке зала.

- Преклоните колено рядом со своим командиром и принесите присягу, капитан, - Р'шейл поразилась выдержке Джойхинии.

- Боишься ответить на вопрос? - не унимался молодой человек. - Может, рассказать нашим добрым сестрам, что ты обещала лорду Пайтеру в обмен на его поддержку? Свою собственную дочь! Ах, прости, я запамятовал - она ведь тебе не дочь, верно? Об этом ты тоже лгала.

- Преклоните колено рядом со своим командиром и принесите присягу, капитан, - долго сдерживаемая злость исказила благородные черты. Собрание обеспокоено забормотало, не зная, верить или нет обвинениям Тарджи.

Ненависть матери столкнулась с не уступающей ей по силе яростью сына.

- Никогда!

Бледная и трясущаяся от бешенства, она резко повернулась к Лорду Защитнику.

- Принесите вашу клятву, милорд.

Не поднимаясь с колена, Дженга через плечо посмотрел на Тарджу.

- Опуститесь на колено, капитан, - тон его голоса был почти умоляющим. - Принесите присягу.

- Ни за что, даже если это будет стоить мне жизни, - отрезал Тарджа.

- Клятву, милорд, - холодно напомнила Джойхиния.

- Почему она не прикажет его арестовать? - прошептала Р'шейл на ухо Дэвидду. - Почему она настаивает, чтобы Дженга принял присягу?

- Она не может ему приказывать, пока присяга не принята, - шепотом ответил он.

- Одну минуту, ваша милость, - сказал Дженга, поднимаясь на ноги. Он повернулся к Тардже. - Ваше поведение бросает тень на всех защитников, капитан. Немыслимо давать клятву Верховной сестре в вашем присутствии. Приказываю вам немедленно покинуть собрание и оставаться под домашним арестом, пока я не приму решение по поводу вашего неповиновения.

Тарджа на мгновение задержался, затем резко отсалютовал и направился к выходу из Большого зала. Спина и плечи его были все так же напряжены, на лице застыло выражение мрачной решимости. Толпа расступалась, давая ему дорогу, и тут же смыкалась за ним. Р'шейл хотелось плакать от отчаяния. Она не ожидала, что Дженга с такой готовностью отступится от своего капитана. Девушка снова взглянула на Джойхинию и вздрогнула от внезапно накатившей ненависти к женщине, которую еще несколько часов назад считала своей матерью. Тем временем Дженга снова преклонил колено и громким уверенным голосом произнес слова присяги новой Верховной сестре. Дверь за Тарджой с грохотом захлопнулась, словно вынося ему приговор.

- Теперь Тардже несдобровать, да? - обратилась Р'шейл к молодому лейтенанту.

- Это точно, - кивнул тот, - если только его поймают.

- То есть?.. - непонимающе переспросила она.

- Приказав ему покинуть зал до того, как была принесена присяга, Дженга дал Тардже шанс успеть скрыться, - он отполз немного назад и присел на корточки. - Идем, нам тоже пора убираться отсюда.

Р'шейл поспешила за Дэвиддом обратно, на ходу обдумывая услышанное. Неужели Дженга действительно предоставил Тардже возможность бежать от гнева Джойхинии? Если это и в самом деле так, то догадается ли Тарджа воспользоваться случаем или останется, чтобы принять наказание за свое преступное неповиновение? Зная Тарджу, у нее были основания полагать, что он выберет второе.

Но, с другой стороны, - может, и нет.

Возможно, он предпочтет свободу, вырвется из Цитадели и навсегда избавится от амбиций и власти Джойхинии.

Внезапно в ее голове вновь возник "вопрос" и сопровождающая его пугающая пустота незнания. Навсегда избавиться от амбиций и власти Джойхинии...

- Мы не можем выйти тем же путем - нас сдует с карниза. Буря уже достигла Цитадели, и дождь отчаянно бился о стекла окон.

- Мне нужно выбраться отсюда, - прошипела девушка.

- Нужно переждать, Р'шейл. До конца собрания сюда никто не придет.

- Нет!

Дэвидд увидел выражение непреклонной решимости в ее глазах и покачал головой.

- Если я сгину во время этой авантюры, то буду крайне недоволен этим обстоятельством.

- Ты же защитник! Тебе должны доставлять удовольствие подобные мероприятия, - парировала Р'шейл, пытаясь открыть балконную дверь. Дождь вонзился в нее холодными острыми иглами, но она не обратила на это внимания. "Навсегда избавиться от амбиций и власти Джойхинии". Фраза билась в висках и заставляла спешить. Р'шейл еще не нашла ответа на "вопрос", но впервые в пустоте незнания начало прорисовываться нечто; и ни буря, ни предательски скользкий мокрый карниз, ни остатки здравого смысла не смогут остановить ее на этом пути.

Часть 3

ЧИСТКА

Глава 15

Зима жалила резкими порывами северного ветра, гуляющего на границе между Хитрией и Медалоном. Хотя здесь, так далеко на юге, никогда не видывали настоящих снегопадов, это не мешало студеному воздуху, долетающему сюда с заснеженных вершин Священных гор, ощупывать все своими ледяными пальцами. Небо было затянуто свинцовыми тучами, в воздухе пахло дождем.

Брэк сидел верхом на золотом жеребце и глядел на мелкую речушку, по которой и проходила граница. Как же давно он не был дома! Если перейти границу и двинуться на северо-запад, то можно достичь мира и спокойствия Убежища. Брэк слышал его зов. По мере приближения к Медалону он становился все сильнее и настойчивее. Искушение поддаться ему не отпускало, словно неусыпная ноющая боль. Брэк в очередной раз преодолел соблазн и посмотрел на север.

- Они называют его Приграничным ручьем, - поведал ему Дамиан, неверно истолковав взгляд Брэка. - Только боги знают почему. Если учесть его стратегическое значение, то, вероятно, ему следовало бы дать имя посолиднее.

Брэк вежливо кивнул. Верховный Аррион Лиги чародеев устроила все так, чтобы он отправился на север в сопровождении ее брата, военлорда Кракандара. Дамиану Вулфблэйду не терпелось можно скорее покинуть Гринхарбор, поэтому подобное совместное путешествие казалось вполне логичным и уместным. По крайней мере, так заявила Калан. У Брэка было нехорошее чувство, что она использовала его. Неожиданное появление Коранделлена в Кристалле, может, и ставило под сомнение безопасность Дамиана, но никоим образом не угрожало его положению наследника Принца. Впрочем, так же, как и эскортирование священного наставника, находящегося при исполнении сакральной миссии. Брэк, естественно, не делился своими планами с Верховным Аррионом и продолжал отрицать свое право называться священным наставником, но Калан это ничуть не смущало и не останавливало. Она пыталась извлечь из его присутствия максимум выгоды. Дамиан Вулфблэйд в этом отношении оказался значительно более покладистым - Брэку было достаточно просто попросить обращаться к себе по имени, и военлорд согласился, не испытав ни малейшего смущения. Он даже извинился за свою сестру.

За месяц путешествия из Гринхарбора в провинцию Кракандар и к медалонской границе, проведенный в компании молодого военачальника, Брэк узнал довольно много интересных деталей. К примеру, ему и раньше было известно, что мать Дамиана приходилась Лернену младшей сестрой, но он был не в курсе, что Марла успела побывать замужем пять раз и ее разросшаяся семья включала троих собственных детей и семерых приемных. Никто из них не был обделен ее заботой и оказался хорошо пристроенным на определенной должности. Калан - на посту Верховного Арриона, ее брат-близнец Нарвелл занимал пост военлорда Эласапина. Калан и Нарвелл были плодами второго брака Марлы. Люсьен, приемная дочь от брака с богатым корабельным магнатом, владела третью хитрианского торгового флота. Младший сводный брат Дамиана - ему сейчас было всего девятнадцать - проходил обучение в хитрианской Гильдии убийц.

Марла прекрасно осознавала, что ее брату не дано произвести на свет наследника. Она создала целый клан и использовала все свое немалое богатство и влияние на благо единственной цели - добиться звания наследника трона для своего старшего сына. Принимая во внимание, что Дамиан только что пересек рубеж тридцатилетия, оставалось поражаться, как много удалось проделать его матери за столь короткий промежуток времени. Брэка также удивляло то, что члены этой огромной семьи были так верны друг другу. Казалось, Дамиан совершенно уверен в поддержке всех и каждого своего родственника. "Для людей это большая редкость", - цинично подумалось Брэку. Сам он видел Марлу только однажды - тогда она была семилетней девочкой - и не мог припомнить, чтобы хоть что-то в ней указывало на такую железную волю к достижению цели, что проявилась в ней с годами. Беспокойство Брэка за будущее Хитрии немного улеглось. Дамиан производил впечатление разумного и воспитанного молодого человека. С другой стороны, остальные военлорды, за исключением Нарвелла, едва ли плясали от радости от подобной ситуации. Да, было бы очень даже хорошо, если бы старому Лернену удалось еще немного пожить на этом свете.

- Брэк, я тебя утомил?

- Извини, что ты сказал? - Дамиан рассмеялся.

- Я тут как раз распинался о своих многочисленных баталиях, - ответил он. - Полагаю, мне не следует удивляться, что тебя не слишком интересуют подобные героические истории. Тем не менее я действительно скучаю по Тардже.

- По Тардже?

- Да, по капитану Тарджаниану Тенрагану, - пояснил военлорд. - Один из лучших офицеров защитников. Сукин сын видел меня насквозь. Будь я проклят, если понимаю, как ему это удавалось. Несколько месяцев назад - почти сразу после смерти Трайлы - его вызвали в Цитадель, - Дамиан нахмурился, на его лице показалось презрительное выражение. - Тот идиот, которого прислали ему на смену, даже не пытается что-либо делать.

- Какое разочарование для тебя, - сухо заметил Брэк. Известие о смерти Верховной сестры явилось для него неожиданностью. Это напомнило о том, как же долго он отсутствовал.

- Не сомневаюсь, бог войны устроил мне это в качестве наказания, добавил молодой Вулфблэйд. - Наверное, решил, что мне тут слишком весело.

-Да, Зигарнальд такой, - Брэк согласно кивнул.

Дамиан с благоговейным ужасом уставился на собеседника:

-Ты разговаривал с богом войны?

Брэк неохотно кивнул, проклиная свой болтливый язык. Что ему стоило промолчать? Дамиан Вулфблэйд - рассудительный малый, но, как и всякий хитрианец или фардоннец, он трепетал перед богами. Брэк относился к ним с куда меньшей серьезностью. Впрочем, как и большинство тех, кому приходилось проводить время в обществе богов. Они были бессмертны - это правда, бессмертны и могущественны, но - как успел понять Брэк - они были также переменчивы, эгоцентричны и надоедливы. Его нынешняя миссия в очередной раз это подтверждала. Брэку часто приходила в голову мысль, что людям было бы значительно лучше без них.

- Ты говорил, у тебя есть связи в Заставе, - сказал он вслух, переводя разговор на другую тему. Еще не хватало, чтобы и Дамиан начал звать его священным наставником.

Дамиан понял намек и кивнул, хотя было видно, что он умирает от желания расспросить Брэка поподробнее.

- Когда доберешься до Заставы, найди там фардоннского капитана Дрендика. Его баржа курсирует между Талабаром и медалонскими портами на Стеклянной реке. В это время года он будет готов отправиться на север до Броденвэйля, с тем чтобы вернуться обратно с весенними ветрами. Если ты сошлешься на знакомство со мной, он примет тебя на борт. Если ты сошлешься на знакомство с Майрой - богиней реки, - он может даже доставить тебя по назначению на собственной спине.

- Почему ты общаешься с фардоннцем? Я думал, что Хитрия и Фардонния враги.

- Так и есть, - согласился Дамиан, - когда нас это устраивает. По крайней мере, так было, когда мы покидали Гринхарбор; возможно, сейчас положение дел изменилось.

- Ты имеешь в виду присутствие в Гринхарборе принцессы Адрины? Она могла стать вестником мира?

Дамиан пожал плечами.

- Кто знает? Мне пришлось потрудиться, но я - слава богам - ухитрился избежать встречи с ее светлостью. Говорят, она совершенно несносная, капризная и избалованная девица. Даже сам Габлет не смог подкупить никого, кто согласился бы взять ее в жены. - Брэк усмехнулся при мысли, что девушка и в самом деле должна быть настоящей стервой, раз о ее репутации знали все от жителей Гринхарбора до военлорда удаленной провинции. Дамиан наклонился в седле и ласково похлопал по шее собственного золотого жеребца. Ни у него самого, ни у его наездников не было магических способностей, с помощью которых можно было бы общаться с этими необычными животными, но уход за ними был самым тщательным. Военлорд взглянул на харшини, его улыбка погасла.

- Единственное, что объединяет Хитрию и Фардоннию, - это то, что Сестринская община преследует язычников. Дрендик в свое время спас немало невинных жизней. За это я многое могу ему простить. Даже то, что он фардоннец.

Брэк спешился и снял свои вещи со спины Рассекающего Облака. Он будет скучать по жеребцу, но не рискнет взять его с собой в Медалон. Не то чтобы кто-то в Медалоне смог бы распознать его породу, но и лишние комментарии по поводу, несомненно, благородного вида животного были совершенно ни к чему. Лучше не привлекать излишнего внимания.

- Если я могу еще чем-то помочь, - произнес Дамиан, принимая вожжи Рассекающего, - то только скажи.

- Попытайся не развязать гражданскую войну, пока меня здесь не будет.

- Лучше попроси об этом богов, - предложил Дамиан. - Они управляют ситуацией в большей степени, чем я.

Брэк пожал Дамиану руку. Ему действительно нравился молодой военлорд, но это не значит, что нужно прислушиваться к его словам.

- Доверяй собственному здравому смыслу, Дамиан, - не полагайся в этом на богов. У них полно своих дел.

Молодой человек посерьезнел:

- Так же, как и у харшини.

Брэк не стал оправдываться и отвергать обвинение. На какое-то мгновение установилась гнетущая тишина.

- Ты ищешь дитя демона, правда? - очень тихо спросил Дамиан, хотя рядом не было никого, кто мог бы их подслушать. Сопровождавший их до границы отряд сейчас укрывался в рощице поодаль.

- Кто тебе это сказал?

- Считай, что я пришел к этому путем собственных размышлений, - он только пожал плечами. - Слухи о нем ходят почти все время, сколько я себя помню. И мне кажется, что именно это могло быть той самой причиной, которая заставила харшини после стольких лет прервать, наконец, свое молчание. Ты собираешься его убить?

Брэк вздрогнул от неожиданного предположения.

- Не знаю.

- Тогда ответь мне на один вопрос.

- Если смогу.

- Если это и вправду ребенок Лорандранека, то он должен быть примерно как ты, верно? Харшини, но способный на насилие. В таком случае он может убить бога, да? Поэтому Лорандранек отозвал всех харшини в Убежище? Подождать рождения ребенка, который сможет уничтожить Хафисту?

Брэк подивился способности Дамиана сложить головоломку из столь мелких и разрозненных деталей. Однако его сестра была Верховным Аррионом. Лиге чародеев было известно много такого, о чем простые люди даже не подозревали. Заданный Вулфблэйдом вопрос пугал своей глубиной. Он объяснял, почему богам не терпелось удостовериться, что дитя демона живет и здравствует. Неужели Хафиста обрел такую силу, что прочие боги настолько обеспокоились, что позволили этому ребенку появиться на свет? Брэк вздрогнул и снова переключил внимание на Дамиана.

- Речь шла об одном вопросе, а ты огласил целый список.

- Предположим, я не силен в счете.

- Я не могу ответить ни на один, - покачал головой Брэк.

- Не не можешь, а не ответишь, - обвинил его военлорд.

- Не могу, - возразил Брэк, - просто потому что не знаю.

Застава сильно изменилась с тех пор, как Брэк видел городок в последний раз. Он значительно вырос - в западной части появились новые здания из красного кирпича и стало существенно больше таверн и постоялых дворов. Солдат тоже заметно прибавилось.

От красных мундиров рябило в глазах. Сами защитники тоже оказались другими - теперь это были не исполненные энтузиазма юнцы, а закаленные, отлично обученные и известные своей репутацией самых дисциплинированных солдат воины. Тем не менее их присутствие в городе порождало некое неопределенное напряжение. Люди настороженно оглядывались, прежде чем что-то сказать, даже несмолкающие рыночные торговцы выглядели менее словоохотливыми, нежели обычно.

Пеший переход до Заставы занял у Брэка почти две недели. Осторожность в его деле была предпочтительнее скорости. По совету Дамиана Вулфблэйда он обменял свою одежду моряка на кожаные штаны, льняную рубашку и еще какую-то теплую одежку, определенного названия которой ему подобрать так и не удалось. Но из-за своей золотистой кожи и необычно высокого роста он так и не стал похож на медалонца. Его отец был родом из Медалона. Брэк унаследовал от него голубые глаза и взрывной характер. Этот характер был извечным противником Брэка. Даже тот мир и покой, что насквозь пронизывали места обитания харшини, не могли усмирить его беспокойный нрав и избавить от внезапных вспышек ярости. "Забавно, - думал Брэк, - что двадцать лет, которые он по собственному почину провел среди людей, научили его самоконтролю больше, чем столетия, прожитые в Убежище".

Капитан Дрендик, как и ожидалось, оказался огромным светлобородым фардоннцем, резко выделявшимся на фоне окружавших его худощавых темноволосых людей. "Здесь не обошлось без примеси хитрианской крови", - догадался Брэк. Возможно, этим и объяснялось дружелюбное отношение моряка к Дамиану. На борту ему помогали два его брата, почти такие же крупные и светловолосые, как и капитан, хотя далеко не столь необъятные в обхвате. Брэк представился другом Дамиана, и Дрендик радостно принял его в свою компанию, не преминув добавить, что благотворительность не является сильной стороной его натуры. Капитан объяснил, что Брэк может или отработать свое путешествие на север на борту, или заплатить определенную сумму. Брэк выбрал работу. Дрендика впечатлило наличие у его нового знакомого опыта дальних плаваний, так что заключенное соглашение вполне удовлетворило обе стороны. Фардоннца не заинтересовало происхождение Брэка и причины его путешествия а север, так что Брэку не пришлось ничего объяснять.

Они отплыли из порта Заставы на двадцатый день месяца маргараны. Дул легкий ветерок, подталкивающий баржу вперед. Дрендик предсказывал, что они доберутся до Броденвэйля еще к середине весны. Оттуда Брэк планировал отправиться пешком в Цитадель и отыскать там ребенка Лорандранека.

Брэк старался не думать о проблемах, с которыми он столкнется по прибытии в Цитадель. Он не имел представления, был ли ребенок - точнее, уже вполне взрослый молодой человек - юношей или девушкой. Он не знал, как он или она выглядит и какое имя носит. Он не знал ничего, кроме того, что дитя демона в Цитадели, в городе, где проживают тысячи людей. В самом сердце Сестринской общины. Вероятно, ребенок внешне походил на мать. Трудно вообразить, чтобы харшинский ребенок мог бы провести здесь все эти годы незамеченным. Итак, скорее всего, ребенок выглядел обыкновенным человеком как сотни других юношей и девушек.

Брэк понял, что единственный способ найти искомое дитя - чистейшая проклятая удача.

Глава 16

День был таким же мрачным, как и настроение Дженги, когда тот направлялся через учебный плац к своему кабинету под дружный топот сапог кадетов-четверокурсников, отрабатывающих строевой шаг. В Цитадели, казалось, ничего не изменилось - все было таким же, как и вчера, и позавчера. Купола и шпили все так же блестели в тусклом свете зимнего дня. Сияния и затемнения сменяли друг друга, как и две - а то и больше - тысячи лет до этого. В горах зима вяло и неохотно ослабляла свою цепкую хватку - вскоре склоны покроются пестрым ковром весенних цветов. Но в городе сегодня выдался холодный хмурый денек, и Дженга спешил укрыться в гостеприимном тепле своего рабочего кабинета. Да, зима в этом году, похоже, затянулась.

После того рокового собрания, на котором произошло смещение Мэгины, в Цитадели воцарилась гнетущая атмосфера. Повсюду ощущалось напряжение, пронизывающее каждый уголок города - от таверн до спальных корпусов, от членов Кворума до самого грязного свинопаса.

Защитники постоянно находились в состоянии повышенной боевой готовности - Джойхиния твердо выполняла обещание, данное кариенскому послу. Каждый день патрули солдат в красных мундирах выходили или выезжали верхом из ворот Цитадели и возвращались через несколько дней или недель, мрачные и молчаливые, с повозками, полными арестантов с беспомощным взглядом, обвиняемых в поклонении языческим богам. Некоторые из задержанных были почти детьми. Никто не сомневался, что чистка защитникам совсем не по душе, но Лорд Защитник дал клятву верности. Дженге пришлось наложить дисциплинарное взыскание на значительную часть своих офицеров за то, что те выказывали открытое недовольство политикой Верховной сестры. Он был обязан так поступить.

Чтобы как-то справляться с резко возросшим потоком обвиняемых в язычестве, Джойхиния учредила специальный суд под председательством Хэррит. Суд выносил арестованным приговоры. Для Дженги не представляло секрета, что сам по себе этот суд был пустой формальностью - обвинительные заключения практически повторяли одно другое и, невзирая на обстоятельства дел, выносились одинаковые вердикты. Факт ареста являлся достаточным доказательством вины, и каждые три дня на Гримфилдские рудники отправлялся очередной караван осужденных. Раньше такие караваны покидали Цитадель раз в месяц. Дженга без устали повторял своим людям, что прежде чем арестовать кого-либо, необходимо быть абсолютно уверенным в его вине. Джойхиния же, напротив, призывала арестовывать всех, кто вызывает хотя бы малейшее сомнение в благонадежности. "Нет дыма без огня", - обожала повторять Верховная сестра.

Сразу после отставки Мэгины ее сын - Уилем Кортанен - был спешно назначен комендантом Гримфилда и незамедлительно отбыл туда вместе с опальной матерью и своей жуткой женушкой Крисабель. И это, с точки зрения Дженги, было единственным светлым пятном во всей этой омерзительной ситуации. Многие сожалели об отставке и изгнании Мэгины, и никто не сомневался, что назначение Уилема было ему не в радость, хотя с его квалификацией он легко справится с этим постом и наверняка станет отличным администратором. Однако Дженга был совершенно уверен, что в Цитадели не найдется человека, который скучал бы по Крисабель.

Лорд Пайтер оставался в Цитадели вплоть до вчерашнего дня, когда, наконец, покинул город в сопровождении почетного караула, призванного сопровождать посла до Броденвэйля. Кариенец проторчал в столице почти всю зиму - частично с целью убедиться в том, что чистка действительно началась, частично по причине своего желания избежать путешествия по суше и отправиться на родину на корабле. Таким образом, ему пришлось дождаться, пока его судно доберется против течения до ближайшего к Цитадели порта на Стеклянной реке - река Саран, протекающая неподалеку от города, была слишком мелкой для судоходства. И вот, наконец, на днях пришла долгожданная новость о том, что корабль лорда Пайтера бросил якорь в Броденвэйле и готов воспользоваться всеми преимуществами, даруемыми весенними ветрами, чтобы доставить высокопоставленного кариенца домой. Посол спешно уехал из города, исполненный горького разочарования после трех месяцев, проведенных под неусыпным надзором Элфрона. Все это время у лорда Пайтера не было возможности ни на мгновение вырваться из-под опеки служителя Церкви. Остальные члены свиты жреца - включая монашек - также без устали пасли своего высокопоставленного соотечественника, всячески оберегая его от соблазна грехопадения в логове этих коварных атеистов. "Интересно, - думал Дженга, - имелись ли у кариенских святош какие-нибудь подозрения касательно поведения Пайтера во время его прежних посещений Медалона без нынешней армии соглядатаев?" Монашки столь самозабвенно предавались исполнению своих обязанностей по охране посла, что его разочарование и безысходность росли как на дрожжах, и вскоре эти его ощущения можно было чуть ли не потрогать руками. Он ждал, исполненный тоской и терзаемый раздражением, вынужденный провести бесконечно унылую зиму в воздержании и беседах на религиозные темы. Элфрон же, покидая Цитадель с пустыми руками, также чувствовал себя преотвратно, но по другой причине. Дженга так и не понял, для чего жрецу нужна была Р'шейл, и даже Пайтер вышел из себя, когда Элфрон предложил ему подождать еще, пока не будет найдена девушка. Что бы там ни замышлял священник, Пайтер не разделял его энтузиазма - он хотел побыстрее отправиться домой.

Иногда Дженга краем уха слышал, как некоторые защитники перешептывались насчет того, была или нет на самом деле Р'шейл дочерью Джойхинии, но подобные разговоры обычно стихали, стоило ему войти в комнату. Неожиданное обвинение, брошенное Тарджой, явилось для Цитадели громом среди ясного неба. Исчезновение Р'шейл наводило на определенные размышления, но страх перед Верховной сестрой не позволял слухам разрастись выше уровня время от времени возникающего шушуканья. Это была небезопасная, скользкая тема - шпионы Джойхинии казались вездесущими. Дженга был ей за это крайне признателен ведь выплыви ее ложь на поверхность, как тут же выплывет и его собственная тайна, тогда Дайан непременно понесет наказание, хоть и прошло уже столько лет.

Тарджа мудро воспользовался предоставленной ему возможностью и скрылся из Цитадели. Дженга с некоторой долей уверенности предполагал, что Р'шейл бежала с ним, чтобы избежать продажи в Кариен. Однако даже Дэвидд Тайлорсон - последний из видевших девушку в городе - не имел точного представления о том, куда она в действительности подалась. Несмотря на поиски, за прошедшие месяцы не выяснилось ничего более или менее определенного о местонахождении Тарджи и Р'шейл. Имелся ордер на арест Тарджи по обвинению его в дезертирстве - в случае поимки бывший капитан подлежал казни через повешение. Р'шейл обвинялась в воровстве - перед исчезновением она захватила с собой то ли серебряное зеркальце, то ли еще какую безделушку из апартаментов Джойхинии.

Тарджа всегда был любимым сыном корпуса защитников. Он не потерял уважения кадетов и офицеров, даже во время изгнания на южную границу. Отчаянное выступление против Джойхинии также вызвало восхищение его друзей-офицеров - они аплодировали смелости капитана, хотя многие и сомневались в разумности его действий. Но вот бегство из корпуса... Покинув защитников, Тарджа нарушил не просто клятву верности Верховной сестре, а священную присягу воина. Это было непростительно. Дженга знал - об этом говорили даже в тавернах, - что в случае поимки Тардже лучше не возвращаться в Цитадель живым: слишком многие офицеры чувствовали себя преданными им.

Тем временем чистка все не утихала, и в рядах защитников все сильнее нарастало недовольство. Мало того, что им приходилось арестовывать язычников, но и предоставляемые доказательства и основания для ареста становились все менее существенными и убедительными. Как подозревал Дженга, имело место немало случаев, когда соседи доносили друг на друга, чтобы разжиться землей. Поговаривали, что многие пользуются чисткой, чтобы свести старые счеты. Иные заявляли, что дела так же плохи, как и двести лет назад, когда образовалась Сестринская община и уничтожила харшини. Дженге не казалось, что все обстоит именно так, - ведь даже сестры Клинка не отрицали, что то были смутные времена. Думать, что Джойхиния вновь сознательно возвращает Медалон во мрак жуткого прошлого, о котором лучше даже и не вспоминать, когда во главе защитников стоит именно он, лорд Дженга... это просто страшно себе представить. Он совсем не хотел войти в историю как тиран или мясник.

Дженга открыл дверь кабинета, и дохнувшее оттуда тепло вновь вернуло его мысли в настоящее.

- Я надеялся, что мне не придется долго ждать, - проговорил Гарет Уорнер, убирая со стола ноги и даже не подумав принести извинения.

- Устраивайся как дома, не стесняйся.

Командующий разведкой выбрался из кожаного кресла Дженги, уступая место своему начальнику, и уселся на стоящий по другую сторону стола деревянный стул с твердой спинкой.

- Как прошла встреча с Верховной сестрой?

- Как всегда.

- Неужто все так плохо, э? - Джойхиния не пользовалась у Гарета Уорнера особым уважением, но обычно ему хватало здравомыслия держать свое мнение при себе, - Знаешь, терпеть не могу приносить плохие новости, но, полагаю, дальше будет еще хуже.

- Тогда это, должно быть, действительно скверные известия, - с тяжелым вздохом кивнул Дженга. - Что там? Кариенские войска перешли границу? Может, напали хитрианцы? Или по Стеклянной реке на нас движется фардоннский военный флот?

- Если бы все было так просто... Боюсь, у меня новости о Тардже.

Дженга прищурился:

- Гарет, ты сообщаешь мне о его местонахождении на протяжении всей зимы, однако все предыдущие донесения на поверку оказывались не ценнее кучки лошадиного дерьма.

Гарет пропустил едкое замечание мимо ушей.

- Милорд, Тарджа - один из лучших офицеров, когда-либо служивший в корпусе защитников. Нет ничего удивительного, что до сих пор ему удавалось от нас ускользать.

- Да уж. Меня это не удивляет. Как, впрочем, и то, что вы до сих пор не смогли его обнаружить. Что у вас на этот раз?

- В деревушке Реддингдэйл произошли некоторые неприятности с патрулем.

- Что случилось?

- На патруль напали. Три человека убиты.

- Неужели жители дали им отпор? Поразительно, что они не додумались до этого раньше.

- Согласен, нам слишком долго везло. Однако мне кажется, что теперь чистка заставила язычников переступить черту. Ходят слухи об организованном сопротивлении. У меня нет пока ничего определенного, но, судя по всему, не все язычники уповают на милость ботов. Есть и такие, которые готовы сами подняться на борьбу.

- И ты думаешь, инцидент в Реддингдэйле имеет какое-то отношение к повстанцам? - спросил Дженга.

- Я в этом практически не сомневаюсь.

- А при чем тут Тарджа? Ты сказал, что у тебя о нем плохие новости.

- Он был там, - ответил Гарет. - И Р'шейл, судя по всему, тоже была. Тарджа убил двоих защитников. Говорят, что третьего - тут я не совсем уверен - убила Р'шейл. Сержант патруля опознал их.

Дженга покачал головой. Неужели мир действительно настолько сошел с ума, что Тарджа поднял руку на защитников, а Р'шейл убила человека?

- А сам ты что думаешь? - возможно, трезвые и более непредвзятые рассуждения Гарета вернут ему хоть немного спокойствия.

- Думаю, что мы столкнулись с организованным сопротивлением, - высказал свое мнение разведчик, - а Тарджа и Р'шейл имеют к нему самое непосредственное отношение. Тарджа - бывший капитан защитников, а Р'шейл воспитывалась сестрой Клинка, имея перед глазами пример Джойхинии Тенраган. Полагаю, что отныне мы имеем дело не с горсткой фанатиков, Дженга. Принимая во внимание эту нашу парочку, мы вполне можем оказаться на пороге кровавой гражданской войны.

Глава 17

Тарджа выехал из Цитадели, когда разошедшаяся буря обрушивалась на город яростными вспышками молний и раскатами грома. Он использовал предоставленный ему шанс, даже не задумавшись о последствиях своего шага. Тарджа взял лишь свою лошадь, меч и немного одежды, за исключением красного мундира, который остался лежать на койке. Он выехал из Цитадели в самый дождь в том самом виде, в котором привык патрулировать границу во время своей ссылки на юг.

Запахнувшаяся в плащ Р'шейл поджидала его в маленьком поселке Кордэйле. Девушка была верхом на длинноногой серой кобыле. За спиной у нее болтался небольшой узел с вещами. Р'шейл захватила с собой смену белья, несколько личных безделушек и все деньги, которые смогла обнаружить в апартаментах Джойхинии. Ей было значительно легче решиться на побег, чем ему. Девушку не связывала присяга, не мучили мысли о предательстве. Она лелеяла в груди зародившуюся в ней холодную ярость, которая то и дело проявлялась в виде несгибаемого упрямства. Тарджа оставил попытки убедить ее вернуться обратно, так же как и перестал думать о собственном возвращении. Пути назад нет.

Поначалу их поддерживали решимость Р'шейл и украденные ею монеты. Конечно, она не считала их украденными. "Если Джойхиния была готова продать меня кариенцам, - убеждала себя девушка, - то я тоже имею полное право на часть прибыли". Они скакали на юг - больше деваться было некуда. На севере лежал Кариен. На юге - Хитрия и Фардонния. Обе страны довольно просторны, чтобы там могли затеряться два беглеца из Медалона. Кроме того, Тарджа профессиональный солдат. Для мужчины с его навыками открывалось целое поле возможностей, особенно в Хитрии, где семеро военлордов находились в состоянии непрекращающейся вражды. Р'шейл, с ее превосходным образованием, вполне могла рассчитывать на место высокооплачиваемой медалонской гувернантки или даже бухгалтера в одной из многочисленных благородных южных семей. Как в свое время отметила Беретт, сестры Клинка были самыми тренированными бюрократами в мире. Так что без всяких споров и долгих раздумий Тарджа и Р'шейл оказались на пути в Хитрию.

Они были в дороге уже около недели, когда Тарджа вдруг осознал, что бессознательно решил найти Дамиана Вулфблэйда и пойти к нему в наемники. Защитники считали наемников отбросами, но в Хитрии и Фардоннии они являлись необходимой частью жизни. Южане предпочитали пополнять свои армии за счет наемников, чья способность выжить в сражении определялась личным мастерством и навыками, а не за счет рабов или ополченцев, чьи мысли были заняты лишь оставленными фермами да ждущими их дома милашками. Тардже пришлось пересмотреть собственные взгляды. Отныне роскошь высокой морали была ему не по карману - он дезертир. Его жизнь закончится, как только он попадется защитникам. Тарджа не сомневался, что Джойхиния объявила на него безжалостную охоту. Еще бы - он публично оскорбил и унизил ее. Уже ради этого стоило бросить ей вызов.

Однако путь в Хитрию предстоял неблизкий, а денег, чтобы во время всего путешествия останавливаться на постоялых дворах, было явно недостаточно. Кроме того, в окрестностях Цитадели их слишком легко могли опознать. Таким образом, беглецы удалились от Стеклянной реки и двинулись в глубь страны, в сторону невысоких Отвесных гор и гор Священной долины, проходя через маленькие хутора и забытые всеми деревушки центрального Медалона.

Большую часть зимы им удавалось выкручиваться благодаря изворотливости Р'шейл и охотничьим навыкам Тарджи. Иногда они нанимались на несколько дней к каким-нибудь фермерам, которые охотно предоставляли им горячую еду и кров - теплый сарай - в обмен на помощь по хозяйству. Беглецы не осмеливались надолго задерживаться на одном месте. Преследователи шли за ними по пятам. В это время года мало кто решится совершить путешествие без особой нужды - крестьяне легко вспомнят высокую рыжую девушку и ее темноволосого спутника, что недавно останавливались на их ферме.

Ярость Р'шейл слегка поутихла, хотя Тарджа справедливо полагал, что не потребуется много усилий, чтобы распалить ее снова. Девушка начинала воспринимать их отчаянное бегство как завораживающее приключение. В основном она представляла собой приятное общество - если только не упоминать в разговоре имени Джойхинии. Р'шейл никогда не жаловалась и не увиливала от работы. На первой же ферме, где они попросились на ночлег, Тарджа так и замер от изумления, когда она назвалась его женой, а не сестрой. "За нами охотятся защитники, - объяснила она чуть погодя. - Если им придется допрашивать фермеров, то они, возможно, не свяжут милую молодую чету, направляющуюся навестить своих родственников на юге с преследуемым дезертиром и его сестрой". Тарджа, конечно, не рассчитывал, что защитников так легко будет обвести вокруг пальца, но, тем не менее, это казалось мудрой предосторожностью и он не возражал.

Проводимая Джойхинией чистка значительно усложняла дело. Патрули защитников, невзирая на погоду, были повсюду, даже там, где не появлялись уже долгие годы. В крохотной деревушке Альтон в центральном Медалоне беглецы едва ускользнули от очередного отряда. Тем вечером Р'шейл и Тарджа только-только устраивались на ночлег в сарайчике одного из домиков, в которых проживало несколько столь тесно переплетенных родственными узами семей, что было не ясно, где же, собственно, начинается одно и заканчивается другое семейство. Р'шейл в поисках тепла свернулась калачиком под боком у брата и погрузилась в легкую дрему. Ноздри щекотал резковатый запах конюшни. За зиму Тарджа привык к тому, что каждую ночь девушка мирно спит рядом с ним.

По телу разливалась усталость, немного ныла спина - он провел полдня, орудуя топором. Внезапно его насторожил стук копыт приближающихся лошадей. Тарджа вскочил и приник к щели между досками в стене сарайчика. Ниже по улице проезжал патруль защитников. Возглавлявший его лейтенант что-то спрашивал у одного из крестьян. Вероятно, они и не искали именно их, но ситуация немедленно изменится, как только солдаты обнаружат здесь дремлющую парочку. Беглецов способен выдать даже отдыхающий в стойле верный конь настоящего кавалерийского рысака ни с чем не спутаешь. Тарджа разбудил Р'шейл и, знаками велев ей соблюдать тишину, молча показал на выход. Она мгновенно все поняла и, быстро натянув башмаки, собрала нехитрые пожитки, спешно распихав их по седельным сумкам. Тарджа наскоро бросил седла на спины лошадей, кое-как затянул подпруги и, набросив уздечки, тихо вывел животных из конюшни через заднюю дверь. Они не остановились, чтобы должным образом переседлать коней, пока не оказались в лесочке за пределами деревушки. Затем беглецы без отдыха скакали до самого рассвета, прервавшись лишь на часок и затем снова тронувшись дальше.

Молодым людям пришлось проделать немалый путь, прежде чем они снова почувствовали себя в относительной безопасности.

Инцидент в Альтоне заставил Тарджу пересмотреть планы. Хотя им и удавалось в течение долгого времени избегать столкновения с преследователями, сильная изолированность поселений тоже оказалась палкой о двух концах - чужаки посещали эту глушь не часто, порой это было единственным достойным внимания событием за несколько недель. Так что не запомнить их было довольно трудно. Тогда путешественники решили вернуться к Стеклянной реке и двинуться по более населенным городкам, где странники были скорее правилом, чем исключением. Итак, они взяли курс на юго-запад, избегая патрулей и деревень, насколько это было возможно, и медленно приближаясь к реке. Оставалось только надеяться, что уже оставленный ими след направит поиски по ложному пути.

К тому моменту, когда утомленные путники добрались до небольшого поселка Реддингдэйл, уже начали появляться первые робкие признаки весны. Воздух становился теплее, дни немного длиннее, и жители городка потихоньку стряхивали с себя зимнюю летаргию. Путешественники въехали в Реддингдэйл на закате и остановились на первом попавшемся постоялом дворе. Они устали спать на земле и решились, наконец, провести ночь в теплой постели, предварительно посидев у огня и наполнив желудки пивом и хорошей порцией горячего жаркого.

Было уже довольно поздно, когда на постоялый двор ворвался патруль защитников и принялся выпытывать у хозяев имена и занятия их постояльцев. Р'шейл и Тарджа сидели в баре у дальней стены, рядом с дверью на кухню. Прежде чем сесть, они долго выбирали себе место, откуда бы хорошо просматривался вход и в случае необходимости можно было бы быстро улизнуть. Как только в бар вломился патруль, Тарджа быстро прикинул путь к отступлению, а Р'шейл, стараясь не привлекать к себе внимания, стала медленно подвигаться к краю скамьи. Помещение было довольно длинным, что давало им запас в несколько минут. В это время один из защитников, видимо посчитав себя оскорбленным каким-то замечанием хозяина, сильно ударил того в челюсть рукояткой меча.

Дальнейшие события разворачивались столь стремительно, что впоследствии Тарджа даже не мог припомнить некоторые детали.

Из кухни выскочил мальчишка лет двенадцати-тринадцати - судя по всему, сын хозяина - и, что-то неразборчиво заорав, бросился на защитников. В своей еще сохранившей детскую припухлость руке он сжимал маленький нож, на покрасневшем лице блестели дорожки слез. Мальчик кинулся на обидчика отца. Тот инстинктивно среагировал на атаку, машинально подняв меч. Не успев даже понять, что, собственно, произошло, ребенок налетел на острый клинок.

Высокий, пронзительный, душераздирающий крик агонии прорезал прокуренный воздух бара. Затем завизжали разносившие пиво девушки, заголосил хозяин, и все это слилось с криками солдат, пытающимися навести порядок. С побелевшим от шока лицом защитник высвободил меч, и тело мальчика, обмякнув, осело на пол; из раны потоком хлынула кровь. Кто-то еще - Тарджа даже не понял кто - попробовал атаковать защитников, последовав примеру мальчика, но лишь повторил его судьбу. Тардже был прекрасно известен уровень подготовки солдат - полная крестьян пивная не имела против патруля никакого шанса.

Он бросил быстрый взгляд на дверь кухни, затем перевел его на лицо Р'шейл. И, прежде чем он успел что-то предпринять; она выхватила из-за пояса кинжал и с поразительной точностью метнула его в защитника, от руки которого погиб ребенок. Клинок с глухим звуком вонзился в грудь солдата. Раненый закричал, выпавший меч с лязгом ударился об пол, вслед за ним тяжело упало тело и его хозяина. У Тарджи даже не было времени подивиться, где девушка могла научиться этому смертоносному навыку, - теперь защитники повернулись прямо к ним. Ударом ноги он перевернул стол, опрокинув его на подбежавших солдат и оголил собственный меч. Р'шейл бросилась в сторону, отпихнув на безопасное расстояние всхлипывающую служанку и освободив Тардже место для маневра. Он атаковал нападавшего защитника, прежде чем успел осознать, что делает. Первый солдат упал замертво, получив страшный удар локтем в лицо, раздробивший ему череп. Тарджа выхватил у него из руки меч и бросил его поспешившему на помощь юноше, который отважно пытался отбиться от двоих защитников столовым ножом. Парень на лету поймал оружие и начал дико размахивать клинком. Непредсказуемость его действий компенсировала недостаток умения. Тарджа занялся оставшимися солдатами.

В какой-то безумный миг лейтенант понял, с кем он столкнулся в мирной таверне. Когда до него дошло, что за человек стоит перед ним оба они словно оказались на островке гнетущей тишины среди царящего вокруг хаоса. Однако лейтенант не прервал свою атаку.

Тарджа легко отразил удар и словно нехотя нанес ответный, лишь на мгновение изумившись тому, как снизились нынче требования к уровню фехтования в корпусе защитников. С такой школой раньше кадет ни за что не получил бы звание лейтенанта. И капитаном ему теперь уже стать не суждено.

Все это заняло считанные секунды. Сержант патруля отозвал людей, пока стычка не переросла в настоящую бойню. Тарджа узнал его - закаленный в боях ветеран, имевший за плечами столько сражений, сколько лет было погибшему лейтенанту, - он верно среагировал на ситуацию. Защитникам было не развернуться в тесном баре, кроме того, вокруг вопили посетители, да и не последнюю роль сыграл тот факт, что людей, сопротивлявшихся солдатам, казалось, не особенно беспокоило, останутся они в живых или погибнут. Таким образом, сержант скомандовал отступление и отряд начал пробираться к выходу, отбиваясь от присоединившихся к баталии мужчин и швыряющихся кружками и тарелками с едой истерически визжащих женщин. Как только в дверях скрылся последний защитник, Тарджа опустил меч и тяжело оперся на него. При виде царящей кругом разрухи грудь сдавило гнетущей тоской. Теперь им не было прощения. Р'шейл поднялась на ноги. Глаза ее метали молнии. Ее снова захлестнула дремавшая было ярость и обида, которую она питала к Джойхинии.

- Видели - они бежали! - кричал юноша, радостно потрясая мечом. Он стоял на одном из немногих оставшихся не перевернутым столе, глаза его возбужденно сверкали. Упадок сил и отрезвление придут позже - Тардже было это отлично известно, - тогда остынет разгоряченная кровь, и он осознает собственную смертность. - Мы обратили их в бегство!

- Они ушли, потому что драка была бессмысленна, - устало проговорил Тарджа, вытирая кровь с клинка, прежде чем спрятать сталь в ножны. - И если у тебя есть хоть капля мозгов, ты поступишь так же. Они вернутся, и в следующий раз их не застанут врасплох.

- Однажды я их уже прогнал, - распинался парень. - В следующий раз...

- В следующий раз, если ты будешь столь же глуп, они перережут тебе глотку, Гэри, - перебил его хозяин. Он сидел на полу баюкая на коленях голову своего мертвого сына, по щекам мужчины текли слезы. Он поднял глаза на Тарджу - в них застыла боль:

- Благодарю вас за заступничество, сэр, но, думаю, это только ухудшило положение. Они вернутся.

Тарджа присел рядом с ним на корточки.

- Если вы не сделали ничего, что могли бы поставить вам в вину, то защитники не будут вымещать на вас зло. Они достаточно благоразумны.

Хозяин только покачал головой:

- Плохо же вы знакомы с их повадками, сэр. Может, раньше так оно все и было, но не сейчас. Мой сын набросился на защитника. Этого для них вполне достаточно. Теперь Желанна не может защитить нас.

Желанна. Языческая богиня плодородия.

- Так вы и вправду язычники, - заметил Тарджа с горькой иронией при мысли, что он убил защитника, спасая еретика. Он посмотрел на Р'шейл, но выражение ее лица было непроницаемым.

- В соответствии с законами сестер Клинка это преступление, - проронил хозяин бара, механически перебирая спутавшиеся светлые волосы погибшего мальчика. - Вы ставите нам это в вину?

Тарджа не ответил. Все то, во что он прежде верил, основывалось на убеждении, что язычники представляли собой опасность для Медалона. Большую часть своей сознательной жизни он провел, искореняя языческие культы. Он никогда не думал, что однажды ему придется выступить в их защиту.

- Что вы собираетесь делать? - поинтересовалась Р'шейл, пробираясь к ним через беспорядочно сваленные столы и скамьи.

- Бежать, - пожал плечами осиротевший отец, окидывая взглядом то, что осталось от его заведения. Стоны и плач раненых, казалось, окутывали все вокруг пеленой боли и страдания. Какая-то женщина в углу пыталась навести порядок, поднимая перевернутые скамьи. Остальные просто тупо смотрели на это, пораженные случившимся. - Что нам еще остается?

- Вам есть куда податься?

Хозяин кивнул.

- У одних в соседних поселках есть родственники, которые не откажут им в крове. Другие, как, к примеру, юные Гэри и Мэнда, находятся вдали от дома. Я очень беспокоюсь за них. Именно их и схватят защитники в первую очередь.

Тарджа молча согласился. Джойхиния, может, и хочет смести с лица Медалона всех язычников поголовно, но защитники будут делать это своими методами. Сначала они постараются обезвредить наиболее опасных с их точки зрения людей. Тех, кто молод и достаточно горяч, чтобы осмелиться оказать им сопротивление. Безусловно, защитники действуют в строгом соответствии приказам, но это отнюдь не делает их глупее.

Внезапно трактирщик вцепился Тардже в руку.

- Вы можете им помочь. Вы можете переправить их в безопасное место.

- Для таких, как вы, в Медалоне нет безопасных мест, - возразил Тарджа немного более резко, чем ему того хотелось. - Сестринская община уничтожит вас.

Хозяин покачал головой.

- Нет, грядет дитя демона. Дитя демона спасет нас. Желанна подала нам знак.

Тарджа поднялся на ноги и посмотрел ему в глаза.

- Желанна может даже написать об этом кровью на небе, но это все равно не станет правдой. Забудь эту чушь и беги отсюда, пока не поздно.

- Вы боитесь пришествия дитя демона? - придвинулся к ним Гэри.

- Нет, мы просто не верим в него, - ответила Р'шейл. - Да и никто, у кого есть хоть немного ума, не верит в это.

- Если в тебе жива вера, то ты скоро поймешь, что это правда, вскинулась молодая язычница. - Желанна нас защищает.

- Да неужто? - цинично усмехнулась Р'шейл. - Что-то сегодня я не заметила ее помощи.

- Но она помогала нам, - раздался позади нежный голос. Тарджа обернулся и увидел у себя за спиной молодую светловолосую женщину. Она была очень похожа на Гэри, чтобы принять ее за сестру юноши, - та же льняная шевелюра и бледно-зеленые глаза. - Боги не всегда поступают так, как мы от них ожидаем. Капитан, Желанна привела вас сюда, чтобы помочь нам.

Тарджа напрягся, когда она обратилась к нему по званию.

- Вы меня с кем-то путаете. Я не военный.

- Вы - Тарджа Тенраган, капитан защитников и сын Верховной сестры. Вы и ваша сестра находитесь в бегах, и за ваши головы назначено вознаграждение. Ваше присутствие здесь отвлечет защитников. Они закроют глаза на простых язычников, если им представится возможность схватить такую добычу, как вы. Таким образом, приведя вас сюда, Желанна защитила нас.

Тарджа отвернулся от нее и обнаружил, что присутствующие уставились на него, разинув рты.

- Вы - Тарджа Тенраган? - в голосе Гэри сквозило граничащее с благоговением восхищение.

- Я никто, - ответил Тарджа. - Оставайтесь и сражайтесь с защитниками, если видите в этом необходимость. Мы уходим. И пока ваша богиня не сделала вас неуязвимыми против солдатских мечей, вам следует подумать, а не последовать ли нашему примеру.

- Мы можем вам помочь, - снова подала голос молодая женщина. - Если и вы поможете нам.

Тарджа стиснул рукоятку своего меча и открыто взглянул ей в глаза.

- Помочь вам? Как вы довольно точно подметили, наше присутствие отвлечет защитников от вашего культа. Разве этого недостаточно?

Она не отвела взгляда и подошла немного ближе.

- То, что вы видите здесь, - это ничто, пустяки, капитан. Подобные сцены еженощно происходят по всем медалонским поселкам. Народ гибнет. Ваш народ. Язычники и атеисты. А что собираетесь делать вы двое? Может, бежать на юг и жить спокойной жизнью в Хитрии или Фардоннии? Пока ваш народ захлебывается в крови по приказу женщины, которая только и хочет, что иметь над всем безграничную власть?

Тарджа несколько мгновений изучающе смотрел на нее, словно пытаясь понять, каким образом обычной селянке удалось сделать столь верные выводы из сплетен и слухов.

- В течение некоторого времени, - заговорила она, словно отвечая на его невысказанный вопрос, - я была трудницей. До тех пор, пока мне не открылась правда об общине. Я училась на пару курсов старше тебя, Р'шейл.

Тарджа посмотрел на Р'шейл, которая лишь слегка кивнула.

-Я помню. Тебя исключили.

- Да, когда я вернулась на старый путь.

- Так чего ты от нас хочешь? - вскинул бровь Тарджа.

- Научи нас сражаться! - с энтузиазмом воскликнул Гэри.

Молодая женщина движением руки заставила его замолчать.

- Гэри, ты слишком много говоришь.

- Но, Мэнда!

Мэнда продолжала, обращаясь к Тардже и Р'шейл:

- Вы можете научить нас противостоять им.

- Даже если бы у меня в запасе была сотня лет, я и то не смог бы научить фермеров сражаться с защитниками.

- Большинство наших людей не хочет сражаться, капитан, - возразила Мэнда. - Но вы знаете защитников, а Р'шейл знает Сестринскую общину. Вы знаете, как они действуют. Вам знакома их стратегия. Вооруженные этим знанием, мы сможем себя защитить.

- Вы просите нас о предательстве, - покачал головой Тарджа.

- Вы дезертировали из корпуса и только что убили троих защитников, возразил Гэри. - Можно сказать, вы уже перешли на другой берег реки.

Тарджа снова покачал головой.

- Здесь вам придется обойтись без меня. И он направился за седельными сумками. Мэнда понимающе кивнула. Р'шейл еще какое-то время смотрела на нее, затем последовала за Тарджой к выходу. Мэнда молчала. Тарджа уже толкнул входную дверь, отпихнув с дороги валяющуюся под ногами сломанную скамью, когда его остановил голос Мэнды:

- Капитан. Р'шейл.

Тарджа обернулся через плечо. Все находящиеся в баре мужчины и женщины выжидательно смотрели на него.

- Что?

- Чистка, уничтожившая харшини, погубила жизни тысячи мужчин, женщин и детей. Она длилась немногим более десяти лет. Нынешняя чистка продолжается всего три месяца, но жертв на ее счету уже значительно больше. А отвечает за это ваша мать. Надеюсь, вам хорошо спится по ночам.

- Она не моя мать, - отрубила Р'шейл.

Они вышли на улицу, Тарджа с грохотом захлопнул за собой дверь.

Глава 18

Въехать в Реддингдэйл было легко. Выехать из него оказалось довольно сложной задачей. Когда они пересекли темную улицу и подошли к конюшне, где стояли их лошади, дальше по дороге послышались отдаваемые громкими голосами приказы. Тарджа знал, что времени у них в обрез. Сержант узнал беглецов, и вскоре об их присутствии в городке станет известно всем находящимся неподалеку патрулям. Ворвавшиеся на постоялый двор защитники были лишь малой частью большого отряда, который навряд ли подчинялся такому же зеленому лейтенанту, как тот, что пал от руки Тарджи. Велев отчаянно зевающему мальчику-конюшему отправляться спать, Р'шейл и Тарджа быстро оседлали лошадей при тусклом свете чадящей лампы и направились к выходу.

Погасив лампу, Тарджа осторожно приоткрыл дверь конюшни и выглянул наружу. Хотя в темноте ему было практически ничего не видно, он услышал голоса приближающихся к постоялому двору защитников. Старший офицер отдал приказ поторопиться. Узнав голос, Тарджа тихо выругался. Нхил Алкарнен был его другом, по крайней мере, раньше дела обстояли именно так. Какое-то время они вместе служили на границе. Тарджа не испытывал ни малейшего желания сражаться с ним и убить его или же самому оказаться убитым. Как только он снова скрылся в конюшне, из тени со стороны постоялого двора вынырнула фигура и, перебежав через темную улицу скользнула мимо него к стойлам. Тарджа закрыл дверь на засов.

- Отсюда вам так не сбежать, - предупредила Мэнда, откинув назад капюшон плаща.

- Вам следовало бы беспокоиться о ваших людях, а не о нас, - прошептал Тарджа.

- С нашими людьми все будет в порядке.

- Полагаю, их бережет Желанна? - пробормотала Р'шейл.

- Желанна научила нас почитать ее и других богов, верить в них всем сердцем, а также посоветовала вырыть подземный ход, ведущий из винного погреба таверны в безопасное место. Мои друзья уже далеко.

- Ага, а вы не так уж беспомощны, как кажетесь.

- Но, тем не менее, мы всего лишь люди, капитан, - отвечала Мэнда. - Мы предпочитаем верить в силы природы, а не человека. Мы верим, что людям следует принять силы мира природы, а не...

- Попробуйте обратить его как-нибудь в другой раз, - вмешалась Р'шейл, когда звуки приближающегося отряда послышались уже где-то совсем неподалеку. Захлопали двери, то и дело доносились сердитые голоса защитников - они проверяли окрестные дома и лавки на другой стороне улицы. Нхил был опытным капитаном. И слишком мудрым, чтобы, двинувшись к постоялому двору, оставить тылы неприкрытыми, даже если противником окажется лишь горстка сердитых лавочников. Это было принципом защитников, вбитым им в головы с первых дней обучения в Кадетском корпусе - оружие без человека не опасно, а вот человек с оружием - да. Через несколько минут отряд достиг таверны.

- А Желанна случайно не посоветовала вам вырыть какой-нибудь туннель и отсюда? Нет?

- Если я покажу вам выход отсюда, я подвергну своих друзей большому риску. Я не могу так поступить, если не получу взамен никакой компенсации. Тарджа нахмурился.

- Это шантаж.

Мэнда выдержала его взгляд, не обращая внимания на приближающихся по улице защитников и все нарастающую опасность ареста.

- Вовсе нет, капитан. Выбор за вами - спасение или арест. - Тарджа с мгновение поколебался, затем посмотрел на Р'шейл, которая лишь пожала плечами, словно говоря: "Выбор небогат, да и торговаться особо некогда".

- Хорошо, выведи нас отсюда.

- И вы поможете нам? - уточнила Мэнда, отказываясь двинуться с места, пока не получит твердый ответ.

- Да! - огрызнулся он. - Скорей же!

Но было слишком поздно. Защитник с шумом попытался открыть запертую дверь, но засов не поддался. Тогда он громко замолотил в нее кулаком, грохотом разбудив конюшего, который, протирая глаза и пошатываясь, направился открывать. Мальчик посмотрел на стоящую в проходе троицу ошалелыми спросонья глазами и потянулся к задвижке. Мэнда подпихнула Р'шейл к боковой лесенке на чердак.

- Быстро! - прошипела она. - Наверх!

Р'шейл пнула седельные сумки под соседние ясли и шустро вскарабкалась на сеновал. Мэнда схватила Тарджу за рукав и потащила в ближайшее стойло, где так сильно толкнула его, что тот упал на спину. Затем она рывком распахнула блузку и набросилась на него сверху, покрывая яростными поцелуями. Слегка опешив от такого внезапного напора, Тарджа сразу не понял, что она делает. Когда, наконец, он сообразил, что к чему, и включился в игру, защитник был уже в двух шагах от них.

Мэнда пронзительно взвизгнула, когда у входа в стойло показался красный мундир солдата. Солдат освещал себе дорогу, держа над головой ярко пылающий факел. Мэнда позволила ему в течение долгих секунд созерцать свою роскошную белую грудь, после чего, словно опомнившись, начала спешно прикрываться пышными юбками, больше пряча под ними лицо Тарджи, чем свое оголенное тело.

- Так, что это тут у нас? - у защитника был голос пожилого человека.

- Уходите! - закричала Мэнда и разрыдалась. - О! Пожалуйста, сэр, не говорите ничего моей маме! Я люблю Робби! Это правда! Он тоже любит меня! О, скажи ему, Робби! - и она пребольно ткнула Тарджу под юбками. Тот протестующе ойкнул от неожиданности.

- Я ничего не скажу твоей матери, детка, - ответил защитник. - Мы ищем дезертира. Высокий темноволосый парень. Он довольно опасный тип, можешь мне поверить. С ним должна быть одна рыженькая - почти с него ростом и очень красивая. Сегодня ночью они ошивались тут неподалеку.

- Вы говорите, высокий? Темноволосый? - задумчиво забормотала она. - С рыжей девушкой?

- Да, именно так.

- Тогда я их видела! - воскликнула она, снова больно пихнув Тарджу под ребра. - Мы их видели, правда, Робби? Разве ты не помнишь? Они были здесь! Да, и сбежали, когда услышали, что приближается отряд!

- Как давно это было?

Мэнда на мгновение задумалась, словно бессознательно слегка приспустив юбки с соблазнительно белевшей в свете факела груди.

- Ну, мы с Робби к тому моменту уже... ну... вы понимаете... один раз... а это было чуть пораньше. Может, с полчаса назад? Мне кажется, они направились туда, - добавила она, махнув рукой на восток, в сторону противоположную реке.

Защитник кивнул и обернулся к оседланным спокойно ожидавшим лошадям и криком подозвал кого-то из своих, приказав вывести животных на улицу. У входа в конюшню сразу столпились защитники. Шум перекрыл голос раздающего приказания Нхила. Тарджа отлично слышал его слова, даже задыхаясь под ворохом юбок и весом навалившейся на него Мэнды.

- Они ушли пешком! - информировал Нхил своих людей. - Они опережают нас примерно на полчаса! Сержант Бреллон, проверьте таверну на всякий случай. Остальные - за мной!

Отряд бросился в погоню за беглецами, от топота копыт задрожала земля.

- Сэр! - окликнула Мэнда поспешившего присоединиться к своим защитника.

Тарджа подавил вздох отчаяния. "Чего ей еще надо? Что она делает? Солдат уже уходит! Не зови его, не разговаривай с ним!" - мысленно взмолился он.

- Вы ведь... не скажете моей... ничего... про нас, правда? - глупо моргая, спросила она. - Маме не слишком по душе Робби, знаете ли. А вот когда он закончит учебу...

- Ну что ты, малышка, я унесу твой секрет в могилу, - хмыкнул защитник. - Удачи тебе. Тебе и Робби.

Тарджа поднял руку в вялом приветствии, а Мэнда стянула юбки с его лица и снова жадно набросилась на него с поцелуями. Она не останавливалась, пока не убедилась, что солдат уже ушел.

У маленькой деревянной пристани Реддингдэйла тихо покачивались три суденышка, готовые отважно отчалить от берега навстречу темным водам могучей Стеклянной реки. Река была широка и глубока, но в ней встречались коварные водовороты и течения, которые могли привести неосторожного капитана к катастрофе. Никто не рисковал пускаться по ней в ночное плавание без особой нужды. У бортов, в царящем вокруг мраке раскачивались фонари, их отражения казались дырами на черном стекле поверхности воды. Мэнда подала знак не двигаться. Р'шейл и Тарджа послушно притаились в переулочке у скобяной лавки, пережидая, пока пройдет патрулирующий квартал защитник. Как только дежурный солдат оказался достаточно далеко, все трое, пригнувшись, побежали к пристани.

Первые два судна были медалонскими баржами - их отличала низкая осадка, столь необходимая при навигации по мелким притокам Стеклянной реки. Третье судно, привязанное у дальнего конца пристани, оказалось фардоннским. К нему-то и направлялась Мэнда. Перепрыгнув с причала на борт, Тарджа вдруг обратил внимание, что небо понемногу начинало светлеть. Всю ночь они провели, пробираясь к пристани под руководством молодой язычницы. На протяжении всего пути она едва ли произнесла несколько слов, общаясь с беглецами с помощью взглядов и жестов. С тех пор как Мэнда слезла с Тарджи и без тени смущения застегнула свою блузку, не обращая внимания на любопытные взгляды Р'шейл, она держалась собранно и деловито. Тарджа же чувствовал по отношению к девушке некоторую неловкость и замешательство. А еще он был на нее довольно сердит - Мэнда вытянула из него обещание, которое ему так не хотелось давать, и не выказывала при этом никаких признаков угрызений совести.

Когда, прыгнув на судно и присев на палубу перевести дух, они подняли глаза, то увидели спешащего к ним огромного светлобородого фардоннца.

- Мы чуть было не отчалили без тебя, - обратился он к Мэнде. - Кто это?

- Это друзья, - успокоила капитана девушка. - Тарджа, Р'шейл - это Дрендик, капитан "Дочери Майры".

Фардоннец протянул Тардже руку и помог подняться на ноги.

- Благослови тебя Майра, друг, - сказал он.

- И тебя, - ответил Тарджа. Для него не стало открытием, что фардоннец поклонялся речной богине, но несколько удивило, что он оказывает активную помощь медалонским язычникам.

- Скоро рассвет, - тревожно заметил Дрендик. - Мне хотелось бы поскорее убраться отсюда, пока эти милашки в красных мундирах не додумались обыскать мое судно. Давайте-ка спускайтесь вниз и скажите Брэку и этим двум бездельникам - моим братьям, чтобы они шли ко мне. Мы отправляемся немедленно.

Мэнда поднялась на цыпочки и чмокнула капитана в щеку.

- Да благословит тебя Желанна еще многими-многими сыновьями, Дрендик.

- Желанна и так была ко мне излишне добра, - пожаловался тот, - думаю, пора сбавить обороты.

Мэнда повела своих спутников в кают-компанию. Спустившись по ступенькам, они оказались в узком коридорчике, в котором Тарджа едва мог пройти не согнувшись. В конце коридорчика находилась дверь - Мэнда открыла ее не постучав. Кают-компания была полна народа, сгрудившегося вокруг маленького столика. Большинство людей Тарджа и Р'шейл видели в таверне.

Гэри вскочил с узкой скамьи и радостно обнял сестру.

- Тебе удалось! - воскликнул он. - И ты привела их!

- Возможно, и не совсем по доброй воле, но они согласились нам помочь. Капитан, Р'шейл - это мой брат Гэри, а это - Падрик, Ярн, Алдернон, Мерон и Хэрри, - юноши у стола настороженно посмотрели на вновь прибывших - все, кроме годящегося им в деды Падрика: он даже не скрывал своей враждебности. Ну и, конечно, Гэзил и Эйбер - братья капитана, - и она указала на двух опиравшихся на спинку скамьи фардоннцев. - А вы, судя по всему, Брэк, - она обернулась к стоящему у двери высокому мужчине, внимательно разглядывающему их бледно-голубыми глазами. - Дрендик звал вас наверх.

Два матроса - оба более молодые и значительно более стройные версии своего старшего брата - и высокий голубоглазый мужчина вышли в коридорчик.

- Откуда нам знать, что им можно доверять? - спросил Хэрри, как только члены команды вышли из кают-компании.

- Я дал слово, - ответил Тарджа.

- Неужели нас может убедить слово защитника, да еще и такого, который уже нарушил одно, данное своим товарищам? - возразил ему Падрик.

- По большому счету мне совершенно все равно, что ты об этом думаешь. Я сказал, что помогу вам и сделаю все, что в моих силах. Но не пытайтесь обратить нас в свою веру и не пытайтесь найти благородные мотивы там, где их нет. Мэнда помогла нам, и мы в благодарность поможем ей. Вот и все.

- Рассуждает, как профессиональный убийца, - хмыкнул Ярн. - Зачем он нам нужен?

- А затем, - вступила в разговор Р'шейл, и в ее голосе послышались стальные нотки, - что, организованные должным образом, вы сможете свергнуть Джойхинию Тенраган и сестер Клинка.

Шокированные ее словами, язычники замерли, словно лишившись дара речи.

Первым пришел в себя Гэри:

- Мы сможем даже вернуть Медалон на старый путь.

Тарджа не сводил с Р'шейл глаз. Он открыл было рот, чтобы возразить, сказать, что он не обещал ничего подобного. Он мог показать им, как защитить себя; объяснить, по каким законам действуют защитники; рассказать, какова их тактика. Но он не давал согласия свергнуть власть общины. И уж точно не собирался возвращать Медалон к язычеству. На лице Р'шейл застыло свирепое дикое выражение. Тарджа понял, что пестуемые ею всю зиму злость и обида на Джойхинию никуда не исчезали, даже когда девушка делала вид, что ей все равно. Эти язычники предоставили ей шанс сравнять счет, ранить Джойхинию самым неожиданным образом, и она ухватилась за этот шанс обеими руками.

- Настало время Верховной сестре изведать страдание.

Язычники молча переглянулись, ошеломленные ее яростью. Тарджа внимательно смотрел на Р'шейл. Ей было наплевать на язычников и их веру. Р'шейл просто хотела отплатить за двадцать лет лжи и унижений. Она жаждала мести.

Глава 19

Поднявшись на палубу, Брэк отправился на нос и принялся отвязывать швартовый конец. С тех пор как Брэк ступил на борт "Дочери Майры", Дрендик уже не первый раз помогал беглым язычникам. Если принять во внимание это его занятие, а также контрабанду, было просто чудом, что у фардоннца хватало времени на легальную торговлю. Однако последняя поднявшаяся на судно парочка встревожила Брэка. Они были не похожи на обычных беглецов - испуганных и благодарных за любую помощь. Они были опасны - взбунтовавшиеся отпрыски Верховной сестры, за головы которых было назначено вознаграждение и по пятам которых шел весь корпус защитников. Одно их присутствие ставило под угрозу всех находящихся на судне.

Брэк укладывал в бухту толстенный канат, размышляя о новых пассажирах, когда перед ним внезапно появилась речная богиня в широком шерстяном плаще, сотканном руками мастериц Заставы. Она придала лицу выражение, которое считала неотразимым и призванным очаровывать и соблазнять. К несчастью, применительно к Майре это вызывало противоположный эффект у всех свидетелей ее появления.

Одним из недостатков богов (даже первичных богов), как считал Брэк, было то, что все они неизбежно пытались придать своему образу качества, приписываемые им их почитателями. Только такие могущественные боги, как Кальяна - богиня любви, Зигарнальд - бог войны, Дэйсендаран - бог воров, бог моря - Каэларн, были достаточно сильны, чтобы принимать ту форму, которую им хотелось. Большинство же наивно полагало, что им следует появляться в том виде, в котором - как они считали - их ожидают увидеть верующие. Майра не была исключением. Исходя из этого, речная богиня была полуженщиной-полурыбой, но, увы, совершенно не напоминала элегантную русалку. Ее спину украшал встопорщенный, колючий, усеянный шипами плавник, с лица блекло глядели маленькие серебристые немигающие глаза. Довершали милый образ перепончатые пальцы рук и ног, а также жабры, создающие впечатление, что повелительница реки обладала обвисшими складчатыми щеками. Она улыбнулась Брэку своим вариантом улыбки, донельзя довольная тем, что застала его врасплох.

- Не ожидал увидеть меня, Брэкандаран?

Брэк покачал головой и нервно стрельнул глазами в сторону кормы, где трудился Дрендик с братьями. Проследив за направлением его взгляда, Майра расхохоталась влажным, булькающим, омерзительным смехом.

- Они меня не видят, - успокоила она своего визави.

- Что ты здесь делаешь? - спросил тот. Дрендик бы ужаснулся подобной фамильярности и неуважению, но Брэк неплохо разбирался в характере богов. Они редко заявлялись без особой нужды. Майра пришла по делу, и если он как можно скорее не вытянет из нее суть этого дела, то леди вполне может позабыть о цели своего визита.

- Неужто ты не рад мне, Брэкандаран?

- Да я просто вне себя от счастья, - уверил ее Брэк. - Так что ты здесь делаешь?

- Ты навещал Каэларна, да? - Бог моря был почти так же могущественен, как Кальяна или Зигарнальд и куда как сильнее скромной речной богини.

- Я никогда не видел его. Кроме того, я бросил океан, чтобы вернуться к тебе, - напомнил он, чтобы хоть как-то потешить ее самолюбие. - Так зачем ты пришла, Майра?

- Что? А, это... Я пришла сказать тебе о ребенке.

- Каком ребенке? - Брэк из последних сил старался сохранять спокойствие. Майра, как и ее река, обладала переменчивым нравом.

- О ребенке Лорандранека, - само собой разумеющимся тоном отвечала она.

- Майра, я наполовину человек. Мне нужны подробности. Что ты должна мне сказать о ребенке Лорандранека?

Майра тяжело вздохнула.

- Я чувствую его. Такое было много сезонов назад. Зигарнальд велел мне сказать, когда я снова это почувствую. Вот я тебе и говорю, - она насупилась и принялась разглаживать свою чешуйчатую кожу. - Мне не нравится Зигарнальд. С его приближением река наполняется кровью.

Глаза Брэка округлились от изумления:

- Так ты чувствовала ребенка раньше? Почему ты никому не сказала?

- Как же не сказала? Сказала, - нахмурившись, возразила Майра. Ее жабры при этом обиженно затрепетали. - Я сказала Зигарнальду.

"А бог войны попридержал информацию для себя по каким-то лишь ему одному известным мотивам", - с раздражением подумал Брэк.

- Дитя демона сейчас на борту?

- Я же сказала тебе. Или нет? - Брэк лишь зубами заскрежетал.

- Кто это?

Богиня пожала плечами.

- Откуда мне знать? Для меня все люди одинаковые. Думаю, что те, кто тебя интересует, прибыли только что. Я почувствовала ребенка всего мгновение назад.

Мгновение для Майры могло быть и секундой, и неделей - смотря в каком настроении она пребывала в данный момент. Но если предположить, что она пользовалась человеческими мерками времени, то круг сужался до Мэнды, Тарджи и Р'шейл. Брэк без особых колебаний отбросил парочку из Цитадели - от Лорандранека забеременела обычная девчонка из горного поселка, а не будущая Верховная сестра. Он подумал о спокойном нраве Мэнды и ее непоколебимой вере. Она какое-то время была трудницей и жила в Цитадели. Возраст тоже примерно подходил. Все отлично совпадало.

- Как мне удостовериться, что я не ошибаюсь?

- По его крови, - объяснила Майра, понемногу раздражаясь от его непонятливости.

- Ты сказала "его". Так это мужчина?

- Да не знаю я! Я же говорю, что для меня все люди на одно лицо!

Брэк немного помолчал и потом спросил:

- А ты случайно не знаешь о нем что-нибудь еще? Имя, к примеру?

Майра пожала плечами:

- Конечно, ти Ортин. Даже ты можешь почувствовать связь.

- Я чувствую связь, только когда она соединена с источником силы.

- Тогда оставайся с этими людьми, - посоветовала Майра. - Ты неизбежно вычислишь дитя демона.

Прежде чем Брэк успел ей что-то ответить, защитник, патрулирующий пристань, наконец заметил, что фардоннское судно потихоньку отчаливает. Он скомандовал им остановиться, но баржа уже устремилась вниз по течению, подхваченная жадными цепкими пальцами потока. Дрендик, коверкая речь, громко закричал в ответ солдату:

- Что ты сказать? Не говорить по-медалонски! - надрывался капитан. - Не говорить по-медалонски!

Тем временем к солдату присоединились и другие защитники, угрожающе потрясая оружием и знаками приказывая судну вернуться. Однако судно уже отошло на безопасное расстояние. Дрендик, Гэзил и Эйбер махали защитникам руками, придав лицам непонимающее выражение. Брэк присоединился к действу. Они так и продолжали свой забавный диалог, пока баржа не скользнула в поворот и маленький реддингдэйлский причал не скрылся из глаз в серых предрассветных сумерках. Мысленно поаплодировав разыгранному Дрендиком спектаклю, Брэк снова повернулся к богине и совершенно не удивился, увидев, что ее и след простыл.

Со вздохом он закрепил канаты и отправился вниз. Если верить Майре, ему следовало присоединиться к повстанцам.

В течение последующих нескольких дней, пока они плыли к Тестре, Брэк пристально приглядывался к Мэнде, пытаясь обнаружить в ней какие-нибудь черты, подтверждающие, что она - именно та, кого он ищет. Молодая женщина обладала свойственным харшини природным спокойствием и некой невинной доверчивостью, которая легко могла бы доставить ей много хлопот, если вовремя не поостеречься. Если она и вправду была дочерью Лорандранека и боги рассчитывали, что она повергнет Хафисту в небытие, то им предстоит познать горькое разочарование. Мэнда поклонялась Желанне и Кальяне, она считала жизнь священной. Похоже, девушка не имела никакой склонности к насилию, присущей Брэку и прочим метисам. Кроме того, близко понаблюдав за ней несколько дней, он мог описать ее с помощью единственного слова - милая.

Зато у него не возникало проблем в словесном описании молодой беглянки, приведенной Мэндой. Р'шейл была бедой и проблемой. Выросшая в Цитадели, она обладала недюжинным умом, была отлично образована и имела дар убеждать язычников во всем, в чем хотела. Само по себе это не внушало особого опасения, но вот ее свирепая решимость уничтожить Джойхинию сильно тревожила Брэка. С появлением Р'шейл на борту даже старый Падрик начал время от времени произносить пламенные речи и вести себя как настоящий революционер. Беглая послушница без труда разжигала страсти в своих слушателях. Она говорила им о восстановлении свободы религии. Говорила о завершении чистки, об освобождении сосланных в Гримфилд. Но Р'шейл не верила в богов и ее мотивы не имели ничего общего с альтруизмом. Она хотела отомстить Джойхинии за преступления, о которых Брэк мог лишь гадать. Он считал ее крайне опасной. С Тарджой все обстояло значительно проще. Молодой человек явно старался сдержать данное Мэнде слово, но это тяготило его. Брэк склонен был больше доверять неохотной клятве Тарджи, нежели безумному энтузиазму Р'шейл.

Накануне прибытия в Тестру Брэк подошел к Мэнде и попросил разрешения присоединиться к их обществу. Если она действительно была дочерью Лорандранека, то он не собирался упускать ее из виду. Молодая женщина с радостью согласилась принять его в компанию, даже не спросив причин, по которым Брэк решил оставить команду Дрендика. Узнав об этом, Р'шейл вскинула бровь, но возражать не стала - впрочем, как и Падрик и все остальные. Брэк плавал с Дрендиком - для них этого было достаточно. Только Тарджа задумчиво нахмурился, Брэк кожей чувствовал исходившее от него недоверие. Однако Брэка это совершенно не трогало: он нашел дитя демона - как он, по крайней мере, надеялся, - а Тарджа пусть себе думает, что хочет.

Все, что теперь от него требовалось, - это защитить Мэнду от глупой отваги ее спутников, чтобы девушка смогла добраться до Убежища в целости и сохранности. А рядом с Р'шейл Тенраган, подстрекавшей язычников взять в руки оружие и направить его на Сестринскую общину, это будет совсем не просто.

Глава 20

Когда весна расцвела в лето, новости о сопротивлении язычников стали главной темой разговоров во всех тавернах Медалона. Даже Брэк вынужден был признать, что с помощью Тарджи повстанцы начали представлять собой серьезную угрозу. Он был прирожденным лидером. Люди почти бессознательно тянулись к нему. Когда он издавал приказы, ему подчинялись не задумываясь. Брэк полагал, что даже в самых страшных кошмарах Джойхинии не представлялось, что ее чистка встанет ей так дорого. Она не ожидала никакого мало-мальски организованного сопротивления, не говоря уж о сопротивлении такого масштаба, как развернул Тарджа.

Защитники больше не разъезжали по деревням в поисках доказательств наличия языческих культов. Зачастую им давали от ворот поворот без всякого применения насилия. Медалонские крестьяне вдруг обнаружили поразительное знание законов и активно использовали это в свою защиту. Они начали требовать ордера и не позволяли вторгаться в поселки без их наличия. Все были отлично осведомлены, кем могут быть эти ордера подписаны, а кто не имеет на это никакого права. Если принять во внимание, что большая часть селян была неграмотна, то их знание буквы закона казалось просто ошеломляющим.

Конечно же, требование ордеров и апеллирование к законодательству не остановило защитников, однако они немного поутихли. Было совершенно очевидно, откуда ветер дует, но, какие бы чувства это ни вызывало, солдатам пришлось действовать исключительно в рамках закона. Ходили слухи, что их непоколебимая решимость уважать права граждан страшно раздражала Джойхинию. В ответ на это она предала лорду Дженге список неугодных ей офицеров, которых следовало немедленно сместить, а также список офицеров, которых она хотела продвинуть по служебной лестнице. Если какие-либо офицеры корпуса ее не устраивают, он заполнит образовавшиеся вакансии нужными ей людьми. Никогда еще Верховная сестра не вмешивалась в дела защитников столь бесцеремонно.

Ни для кого не являлось секретом, что Дженга настоятельно рекомендовал закончить чистку. К концу лета стали поговаривать, что Джойхиния считает действия Лорда Защитника доказательствам его желания подорвать ее авторитет. Она пропустила его рекомендации и советы мимо ушей, пригрозив Дженге отставкой, если он не прекратит поднимать смуту.

Вскоре после этого началось массовое дезертирство из корпуса.

Такого не случалось за всю историю армии. До Тарджи ни один офицер даже не помышлял о подобном. Чем сильнее становилось движение сопротивления, тем большее количество защитников переходило на сторону повстанцев. Чистка не пощадила никого - многие из сосланных и арестованных семей имели родственные связи с воинами корпуса, у некоторых там даже служили сыновья. Брэк однажды услышал, как Тарджа сказал Гэри, что в этом году случаев дезертирства больше, чем за два прошедших столетия.

Реакция Джойхинии была настолько же предсказуемой, насколько и жестокой. Вскоре пришли известия о ее новом постановлении: за каждого нового дезертира будет немедленно повешен один из его товарищей по оружию. Бегство из корпуса прекратилось в тот же день. Никто не сомневался, что Джойхиния не блефует. Падение духа среди защитников не поддавалось описанию.

Однако к тому моменту к повстанцам примкнуло уже довольно большое количество солдат и офицеров, чтобы движение сопротивления из досадной помехи превратилось в реальную угрозу. Неорганизованные, размахивающие вилами язычники - это одно, но когда к ним присоединились отлично подготовленные, закаленные в боях ветераны - дело приняло опасный оборот.

Единственным светлым пятном Брэк считал недавно появившийся слух о том, что Тарджа и есть дитя демона, посланец давно исчезнувших харшини, призванный освободить язычников от Сестринской общины. На Тарджу это не произвело особого впечатления, а Р'шейл смеялась до слез. Тем не менее многие язычники стали задумчиво на него поглядывать. Некоторые даже отваживались называть его священным наставником; что неизменно выводило Тарджу из равновесия. Брэку такая идея казалась очень забавной, и это не прибавило ему доверия со стороны молодого человека. С другой стороны, Брэк не мог не гадать, какой будет реакция Джойхинии, когда до нее докатятся эти известия. Прослыть матерью священного наставника навряд ли было заветной мечтой Верховной сестры.

Повстанцы устроили себе штаб-квартиру на заброшенной винодельческой ферме, покинутой хозяевами после одного из сильнейших весенних паводков, практически уничтожившего виноградники. Место было выбрано по нескольким причинам. Во-первых, ферма располагалась поблизости от Стеклянной реки главной водной артерии страны, - к югу от Тестры, крупнейшего города центрального Медалона. В то же время повстанцы разместили свою базу на достаточном удалении от поселений, так что вероятность случайного обнаружения штаба была невелика. Да и позиция, занимаемая фермой, оказалась крайне удобной на случай отражения неприятельской атаки. Отсюда Тарджа с помощью перешедших за весну на сторону язычников дезертиров руководил своей разросшейся армией. Естественно, после приказа Джойхинии вешать оставшихся в корпусе защитников поток дезертиров иссяк, но и тех, кто успел присоединиться к повстанцам, было немало. Однако, как справедливо полагал Брэк, без дальнейшего пополнения людских ресурсов, самое большее, на что они могли надеяться, - это просто злить Джойхинию.

Р'шейл с этим не соглашалась. Она постоянно призывала к нападению и активным действиям, а такие молодые горячие головы, как Гэри и его друзья, всецело ее поддерживали. Р'шейл оказалась прямо или косвенно причастной к нескольким едва не закончившимся катастрофой, не санкционированным Тарджой рейдам. Когда Брэк увидел Р'шейл и Тарджу впервые, он считал, что брат и сестра довольно близки друг другу по духу, однако сейчас они большую часть времени проводили в ссорах и спорах. Тарджа призывал к спокойствию и осторожности, Р'шейл проповедовала агрессию. Брэк думал, что, будь у нее возможность, девушка развалила бы Цитадель на отдельные камни голыми руками. Брэку не давала покоя мысль о том, что могло быть причиной ее хлещущей через край неукротимой ярости. И нынешние события лишь укрепляли его в первоначальном мнении, что Р'шейл опасна.

Нескольких язычников захватили во время их вылазки на ферму к северу от Тестры, но их неожиданно выпустили через несколько часов пленения. Сегодня утром по возвращении на винодельню они вручили Тардже послание, написанное собственной рукой Джойхинии Тенраган. Записка была короткой и деловой.

"Дело слишком затянулось. Будь в Тестре, в таверне "Речной отдых", ровно в полдень четвертого числа следующего месяца. Драко имеет все полномочия вести переговоры от моего имени".

От записки за версту несло двуличием. "Если бы Джойхиния послала Дженгу, - рассуждал Тарджа, - то поводов для беспокойства было бы значительно меньше, но Драко был инструментом Верховной сестры. Он служил трем Верховным сестрам и никогда не изменял ни одной".

Услыхав такую новость, повстанцы возликовали. Это было столь необходимое им доказательство того, что их сопротивление имело эффект. Тарджа до хрипоты спорил с ними, пытаясь убедить, что нельзя доверять ничему идущему от Джойхинии. Р'шейл поддерживала его, исходя из своих собственных соображений. Сопротивление стало заметной силой менее года назад и было еще недостаточно многочисленным и мощным, чтобы производить должное впечатление на противника. "Парочка намалеванных на стенах призывов да несколько удачных стычек не представляют значительной опасности для Сестринской общины", пытался внушить им Тарджа. Но его армия придерживалась иного мнения. Они перечисляли свои победы и утверждали, что не иначе как члены Кворума начали оказывать давление на Джойхинию с целью завершить чистку.

В конце концов Тардже удалось добиться минимальной победы, настояв на том, чтобы ему позволили отправиться на встречу без вооруженного эскорта, хотя Гэри с группой приятелей на всякий случай выедут в Тестру накануне проверить, все ли там чисто. Брэк вызвался сопровождать Тарджу в качестве свидетеля переговоров. Тардже не оставили шанса возразить.

Приняв решение, повстанцы пребывали в радужном настроении. Послышались разговоры о возвращении домой. Кое-кто размечтался о встрече с сосланными в Гримфилд семьями. Они были так возбуждены, что никакие доводы Тарджи не могли спустить их с небес на землю. Это были крестьяне, а не воины. Они не понимали, что их оптимизм не имеет реальной почвы. Больше всего им хотелось, чтобы их оставили в покое, позволив тихо поклоняться своим богам и предаваться грезам о тех давно минувших временах, когда по Медалону бродили харшини и их демоны, а на пастбищах резвились золотые колдовские лошади. Брэк сочувствовал повстанцам, но понимал, что Тарджа прав.

Обсуждения в огромном пустом винном погребе, расположенном под усадьбой, все еще продолжались. Брэк извинился и покинул собрание, сославшись на необходимость выйти на свежий воздух. На самом деле он просто сбежал, чтобы не слышать выступления Р'шейл. Тарджа призывал к осторожности и благоразумию, Р'шейл же жаждала продолжения конфликта. Хвороста для костра ее ярости имелось в избытке, и она была не готова прекратить войну. У девчонки был дар говорить то, что хотели услышать язычники, особенно юные сорвиголовы. Брэк гадал, настанет ли когда-нибудь конец всему этому. Казалось, Р'шейл обладала таким запасом враждебности, которого ей хватило бы до конца жизни.

Брэк удалялся от темной фермы, шагая между длинными рядами засохших виноградных лоз, погруженный в свои мысли. Послание Джойхинии, возможно, являлось ловушкой, но настоящая опасность грозила повстанцам не извне, а изнутри. Тарджа был достаточно умен, чтобы видеть проблему, - на его счет Брэк не беспокоился. По правде говоря, несмотря на явное недоверие Тарджи к нему, Брэку он нравился. В то время как лучшей помощью язычникам со стороны Р'шейл оказалась бы ее скорейшая гибель в очередной вылазке.

- Ну зачем же так мрачно, Брэкандаран?

Он вздрогнул от неожиданности и огляделся. Ночь была темной, прохладной и безветренной. Брэк чувствовал присутствие богини, но не видел ее.

- Кальяна?

- О, ты действительно помнишь меня! - среди увядших лоз появилась фигурка маленькой девочки с облаком курчавых белокурых волос вокруг прелестного нежного личика. На ней была надета легчайшая светлая туника, развевающаяся при каждом движении хозяйки. Кальяна была босиком и парила, не касаясь ногами земли. - Я говорила им, что хоть ты и не общался с нами столько времени, это не значит, что ты нас забыл.

- Кальяна, сама посуди, как я мог тебя забыть?

Богиня любви приблизилась к нему, и Брэк почувствовал исходящую от нее силу, словно радостно танцующий огонь в глухой холодной ночи. Противостоять Кальяне было невозможно.

- Я так и сказала Зигарнальду, - кивнула она, остановившись напротив. Богиня посмотрела на Брэка снизу вверх огромными, широко распахнутыми глазами и нахмурилась. - Ты слишком высокий, Брэкандаран. Иди ко мне, присядь.

- Почему бы тебе самой просто не стать повыше? - предложил тот. Кальяна могла принять любую форму, но чаще всего являлась в образе ребенка. Ведь все любят детей.

- Потому что ты смертный, а я - богиня, - ответила она. - Правила игры задаю я.

Брэк присел на корточки и оказался к ней лицом к лицу, сопротивляясь попыткам Кальяны подчинить его своему влиянию.

- Чего ты хочешь, Кальяна?

- Я хочу знать, где ты так долго пропадал, - сказала она. - Хотя нет, это неправда. Я просто хочу, чтобы ты любил меня. Это Зигарнальд хотел узнать, куда ты пропал. Ты нашел дитя демона, настало время отвести ее домой.

- С каких это пор ты ходишь в курьерах у Зигарнальда? - Уже второй раз бог войны присылал к нему богиню. Для бессмертных это было необычно. Зигарнальд был волен распоряжаться более слабой Майрой, но повелевать Кальяной не мог никто.

- Я ему не курьер, - запротестовала она. - Просто случайно на этот раз я была с ним согласна. Кроме того, мне хотелось тебя увидеть. Тебя так долго не было в Убежище. И с тех пор ты больше ни разу со мной не разговаривал. Я соскучилась.

- Кальяна, меня не было двадцать лет. Ты, верно, только что заметила мое отсутствие.

- Неправда! Подними меня!

Брэк выполнил ее просьбу. Богиня обвила его шею своими изящными нежными руками и положила голову ему на плечо.

- Ты любишь меня, Брэкандаран?

- Тебя все любят, Кали. Тебя невозможно не любить.

- Дитя демона тоже меня любит?

- Она тебе поклоняется, - заверил ее Брэк.

- Я хочу ее увидеть! - заявила Кальяна. Она выскользнула из его объятий и опустилась на рыхлую землю, даже не оставив на ней следов. - Покажи ее мне!

- Ты хочешь, чтобы я провел тебя в набитый смертными винный погреб только затем, чтобы показать тебе дитя демона? Ты же богиня. Разве ты не можешь найти ее сама?

- Конечно, могу! Но я хочу, чтобы это сделал ты. И раз уж богиня здесь я, изволь мне повиноваться!

Брэк вздохнул.

- Отлично. Но сначала превратись во что-нибудь более взрослое. Я не могу отвести тебя туда в таком виде.

В то же мгновение стоящая перед ним малышка исчезла и вместо нее появилась обычная молодая женщина в простом домотканом платье.

- Так лучше?

- Полагаю, да.

Немного неохотно Брэк направился обратно к ферме, Кальяна пошла рядом. Посмотрев вниз, он обнаружил, что она скользит над землей.

- Проклятье, да иди же! Если только ты не собираешься объявить им, кто ты такая, и спровоцировать бесчинства.

- Ну зачем же так грубо, Брэкандаран? Я просто слегка забывчива, вот и все.

Когда они приблизились к низенькой каменной кладке, окружающей двор, Брэк остановил ее движением руки. В этот момент дверь открылась и в желтом прямоугольнике света показались две фигуры - Тарджа отнюдь не нежно тянул Р'шейл за руку. Он затащил ее за угол и повернул лицом к себе. Р'шейл рывком высвободилась.

- Какого демона ты творишь? - набросился на нее Тарджа. Глаза Брэка потемнели - он призвал силу, чтобы скрыть от них свое присутствие. Кальяна в его заботе не нуждалась - ни один смертный не мог увидеть ее, если она сама этого не хотела.

- Я помогаю им бороться за то, во что они верят! - бросила Р'шейл.

- Да тебе наплевать, во что они верят! Ты просто используешь их, чтобы отомстить Джойхинии!

- Этому смертному нужна моя помощь, - вздохнула Кальяна. Брэк прижал палец к губам, он хотел услышать, о чем пойдет речь.

- Ну и что с того? - вскинулась Р'шейл. - Тебе-то какое дело? Сам все играешь в защитника - превратил этот сброд в свою личную маленькую армию. Того и гляди попросишь их принести присягу!

"Ох! - подумал Брэк. - Р'шейл было лучше других известно, как тяжело переживал Тарджа нарушение присяги защитника".

- Этой девочке необходимо, чтобы ее кто-нибудь любил, - проговорила Кальяна. - Может, мне следует влюбить их друг в друга, как ты думаешь?

- Тише.

- По крайней мере они присягнули бы тому, чему верят, - ответил Тарджа так тихо, что Брэк еле услышал его слова. - А ты ни во что не веришь.

- А ты? - парировала она. - Ты веришь в этих божков не больше моего. Или поцелуи Мэнды так запудрили тебе мозги, что и ты начал верить в ее идолов?

- Она ревнует, это хороший знак.

- Кали, заткнись!

- Р'шейл, не приплетай сюда Мэнду.

- О! Я что, чем-то обидела твою бесцветную маленькую подружку? Во имя Основательниц, да меня тошнит от нее! Стоит ей посмотреть на тебя, как ты уже и таешь. Ты обвиняешь меня, что я использую этих людей, чтобы отомстить Джойхинии. Что же, капитан, если хочешь знать, я считаю, что ты остался здесь, потому что тебе нравится, что тебе поклоняются так же, как одному из ее проклятых богов! Ты уже переспал с ней?

- Ему нужно будет ее поцеловать, - нахмурившись, пробормотала Кальяна. - Мы не можем оставить ее в таком состоянии.

Богиня взмахнула рукой, и Тарджа, который, как опасался Брэк, готов был дать Р'шейл пощечину, внезапно сгреб ее за плечи, прижал к стене и начал неистово целовать. Р'шейл, хоть и застигнутая врасплох, не оказывала сопротивления и, казалось, не возражала.

-Кальяна! Останови их! Они же брат и сестра!

- Не глупи, Брэкандаран. С какой стати им быть братом и сестрой? У Лорандранека был только один ребенок.

-Но это же не...

-Дитя демона? - спросила богиня, озадаченно взглянув на Брэка. Конечно, это она. А ты думал, кто?

Брэк посмотрел на парочку, которая настолько погрузилась в чары Кальяны, что дело неизбежно близилось к еще более горячему продолжению прямо посреди двора.

- Довольно, Кальяна. Дай им передышку.

Богиня вздохнула и снова взмахнула рукой. Жест был рассчитан на публику, поскольку для исполнения ее воли достаточно было одной мысли. Тарджа и Р'шейл отпрянули один от другого и с мгновение молча не сводили друг с друга глаз. Затем девушка быстро исчезла в темноте. Тарджа посмотрел ей вслед и тяжело оперся лбом о стену, словно пытаясь понять, что на него нашло. "Это и не удивительно при подобных обстоятельствах", - подумал Брэк.

- Ну вот, дело сделано, - сказала Кальяна. - Теперь он способен любить только ее. Как думаешь, Зигарнальд взбесится от злости, когда я расскажу ему о своей проделке?

В данный момент Брэку было совершенно все равно, взбесится Зигарнальд или нет. Он в отчаянии посмотрел на богиню.

- Р'шейл действительно дочь Лорандранека?

- Я думала, тут и так все ясно.

- Не может быть. Только не Р'шейл. Кто угодно, только не она.

Глава 21

Уже почти рассвело, когда Тарджа наконец понял, что сегодня ему уже не уснуть. Он поднялся со своей импровизированной кровати и начал тихо пробираться мимо спящих тел к выходу из винного погреба. Поднявшись по узкой лесенке, он вышел на улицу. Солнце еще не показалось над горизонтом, но оно уже раскрасило небо кроваво-красными полосами, говорящими о скором появлении светила. Тарджа окинул взглядом пустынный двор, почти бессознательно отмечая расположение часовых.

Несмотря на то, что в последние несколько дней среди повстанцев царил непобедимый оптимизм, Тарджа прекрасно осознавал, что мятежники представляли для Сестринской общины не более чем надоедливую муху. У них не было реальных шансов свергнуть сестер Клинка. Тарджу страшно бесило, когда он слышал разглагольствования юных глупцов на тему того, что они будут делать, когда захватят Цитадель. Они не представляли себе, с чем имеют дело. Они устраивали наглые вылазки, и пока им по большей части везло. С ними никогда еще по-настоящему не сражались, эти мальчишки никогда не испытывали на собственной шкуре, что такое кавалерийская атака, не чувствовали парализующего ужаса неминуемой смерти. Они всего лишь учиняли небольшие заварушки и затем прятались на ферме, считая себя при этом героями.

В неподвижном воздухе слегка потянуло дымком с примесью ладана. Тарджа с удивлением завертел головой, пытаясь определить, откуда доносится запах. Он пошел вдоль стены полуразвалившегося дома в сторону конюшни. Тарджа заглянул внутрь - несколько лошадей, не сомневаясь, что его приход предвещает завтрак, тихонько заржали. Больше в конюшне никого не оказалось, и Тарджа повернул назад и, снова пройдя вдоль дома, перешагнул через каменную кладку вокруг двора. Следуя за сладковатым ароматом, он бесшумно ступал по мягкой земле, пока не оказался на крохотной полянке среди увядших лоз примерно в сотне шагов от дома.

На сырой земле спиной к нему на коленях стояла Мэнда. Она потянулась к маленькому сложенному из булыжников алтарю, положив на него небольшой букетик полевых цветов, и снова опустилась на колени. Заинтересовавшись, Тарджа молча понаблюдал за девушкой несколько секунд, прикидывая, какому богу она могла молиться, затем тихонько, чтобы не помешать, повернулся уходить. Внезапно Мэнда заговорила:

- Сегодня вы рано, капитан.

- Ты тоже, - ответил он. Девушка поднялась на ноги и стряхнула прилипшие к юбке комочки земли.

- Я всегда встаю в это время. Говорят, что по утрам боги лучше слышат.

- А это так?

- Если честно - не знаю. Но попытка не пытка.

- Кому ты молилась?

- Патанану, богу удачи, - сказала она. - Я молилась, чтобы он не оставил тебя сегодня.

- А у вас есть бог последних идиотов? - с горечью поинтересовался Тарджа. - Скорее всего, меня курирует он.

Мэнда засмеялась.

- Нет, но я не сомневаюсь: если вы будете верить в него достаточно долго и упорно, он обязательно появится.

Тарджа нахмурился. Это была какая-то бессмыслица.

- Если я буду верить в него?

Мэнда подстроилась под его шаг, и они направились к дому.

- Дело в том, капитан, что существует два вида богов, - терпеливо объясняла она, - первичные и случайные боги. Первичные боги существуют, потому что существует сама жизнь: любовь, ненависть, война, плодородие, океаны, горы - у всего этого есть свой бог. Случайные боги возникают, когда в них верит достаточно много людей, - и она улыбнулась при виде глупого выражения лица Тарджи. - Ладно, попробую объяснить по-другому. Взять, к примеру, Кальяну - богиню любви. Вы слыхали о ней?

Тарджа кивнул.

- Так вот, она первичный бог. А Хафиста, - продолжала она, - о котором вы не могли не слышать, - случайный бог. Он образовался из демона, сумевшего собрать достаточное количество силы, чтобы стать богом. Когда демон достигает статуса бога, его силы пополняют поклоняющиеся ему верующие. Таким образом, чем больше людей в него верит, тем могущественнее он делается. Если паства такого бога теряет веру, он слабеет и погибает. А первичные боги будут существовать, пока на земле есть жизнь.

Мэнда снова засмеялась, увидев написанное на лице Тарджи явное непонимание.

- Надеюсь, вы слышали о харшини?

- Конечно, слышал, не такой уж я неуч.

- В общем, харшини - это связующее звено, мост между людьми и богами. Харшини связаны с демонами.

Тарджа задумчиво закивал, потом спросил:

- А ты действительно в это веришь?

- Это основа веры, Тарджа.

- А чем еще занимаются демоны, кроме как снуют туда-сюда дни напролет в попытке стать этими... как ты сказала?.. Случайными богами?

- Даже не представляю. Об этом следует спросить у харшини.

- Понятно, - сказал Тарджа. - А как Хафисте удалось выбиться в боги, если он был простым демоном?

Мэнда пожала плечами.

- Я не вполне уверена. Демоны получают знания, меняя формы и сливаясь с другими демонами. Наверное, всякий раз при слиянии каждый демон получает какие-то сведения от всех остальных, что в это время находятся с ним в связи. Например, харшини летали на драконах. Чтобы создать дракона, сотни демонов должны были слиться вместе, и каждый из них узнал что-то от остальных. Мне кажется, Хафиста случайно стал обладателем достаточного количества знаний и силы, чтобы собрать себе паству среди людей. Тогда он оставил Убежище, забрав с собой свой клан харшини. Говорят, кариенские жрецы - потомки тех самых харшини, покинувших свой дом в Священных горах.

- И Хафиста отправился на север, в Кариен, - заключил Тарджа. Выходит, чтобы поддерживать силы, ему необходимы все кариенские верующие?

- Такова природа случайного бога, - согласилась Мэнда, с удовлетворением глядя на усвоившего материал ученика. - Без поклоняющихся им верующих они всего лишь безобидные демоны.

Тарджа посмотрел на Мэнду и спросил:

- Так, может, имеет смысл молиться случайному богу? Он будет непосредственно заинтересован как можно лучше ответить на твои молитвы по сравнению с богами, которым по большому счету все равно, веришь ты в них или нет.

Мэнда покачала головой.

- Капитан, вы переиначили все, что я сказала, самым извращенным способом. Наверное, боги прислали вас, чтобы испытать мое терпение.

- Не знаю, как насчет твоего, но они определенно хотели испытать мое, вздохнул Тарджа, спрятав горечь за легкой улыбкой.

Мэнда остановилась и внимательно на него посмотрела.

- Вы начинаете жалеть, что связались с нами, да? - угадала она.

Тарджа пожал плечами.

- Это восстание обречено на поражение, Мэнда. Мы не более чем колючка, попавшая под седельную попону Сестринской общины. Рано или поздно они обрушат на нас всю свою мощь и наши жалкие попытки к сопротивлению будут уничтожены.

- Вам следует глядеть в будущее с большим оптимизмом, капитан. Вы дали нашим людям надежду, спасли тысячи жизней - и язычников и атеистов.

- Куда уж оптимистичнее, когда все те жизни, которые я предположительно спас, будут загублены ответными репрессиями властей, - возразил он. - Разве ты не видишь, что все бессмысленно? На нашей стороне горстка язычников да несколько атеистов. Подавляющая часть медалонцев не хочет войны. Им нужен мир. Они хотят жить спокойной жизнью и переживать лишь о том, хороший или нет выдастся в этом году урожай.

- Возможно, так и обстояли дела еще год назад, - не согласилась Мэнда. - Но чистка поставила все с ног на голову. Если раньше крестьян почти не заботило, чем там занимается община, то теперь картина изменилась. Страдают невинные. Людей, никогда в жизни не преступивших закон, сгоняют с их земель. Каждый раз, когда это происходит, они смотрят на нас и спрашивают, почему мы не вступимся за них, раз объявляем себя движением сопротивления. А теперь нас вынуждена было признать даже Сестринская община.

- Но вам все равно не выиграть. Это бессмысленная борьба, Мэнда. Движение неминуемо раздавят.

- Так почему же вы тогда не оставите нас?

- Я и сам спрашиваю себя об этом.

- Я вам отвечу, капитан. Это потому, что в глубине души вы знаете, что поступаете правильно, - с убеждением в голосе заявила она. - Возможно, это глупо и бессмысленно, но правильно и справедливо. Сегодняшний день это еще раз докажет.

Они снова тронулись с места, и Тарджа задумался, действительно ли все так просто. Он подозревал, что его мотивы столь же мало благородны, как и мотивы Р'шейл, - он организовал сопротивление с целью насолить Джойхинии. Теперь он был не только дезертиром и клятвопреступником - теперь он мог быть виновником величайшей несправедливости. Какая злая ирония, если все его усилия очистить собственную совесть приведут к еще большим невинным жертвам и новым загубленным жизням.

К тому моменту, когда они достигли двора, небо уже потеряло свой кровавый оттенок и старую ферму окутывали серые утренние сумерки. Тарджа настоял, чтобы на винодельне внешне все оставалось, насколько это возможно, нетронутым. Занятия и тренировки проводились на винограднике, где их не мог невзначай обнаружить случайный наблюдатель. Здание усадьбы выглядело так, словно в нем много лет никто не жил и не останавливался. Повстанцы жили и вели дела внизу, в огромном винном погребе - еще одно преимущество винодельни в качестве штаб-квартиры.

В дверном проеме показалась высокая фигура. Это был матрос с фардоннского судна, присоединившийся к ним, судя по всему, под влиянием момента, около года назад. Он никак не мотивировал свое желание. Просто предложил помощь. Мэнда не была бы Мэндой, если бы не приняла его с распростертыми объятиями. У нее была дурная привычка видеть во всем знак богов, и помощь, предложенная Брэком, не являлась исключением. Тарджа по какой-то непонятной причине ему не доверял. Брэк ни разу не сделал ничего, что заставило бы засомневаться в его лояльности. Он зачастую погружался в мысли о прошлом, но среди мятежников это было обычным делом.

Брэк заметил подошедших Тарджу и Мэнду и направился к ним через двор.

- Я уж было подумал, что ты отправился без меня, - обратился он к Тардже. Брэк превосходил его в росте, но был более худ и узок в кости. Его движения были крайне экономными, что наводило на мысль, не обучался ли он в свое время на бойца. На голове Брэка красовалась шапка густых темных волос, а с лица смотрели странные блеклые глаза. Создавалось впечатление, что эти глаза уже повидали в этом мире все, что можно было увидеть, и нашли это скучным и бессмысленным. - Доброе утро, Мэнда.

- Доброе утро, Брэк, - ответила девушка. - Я только что молилась Патанану, чтобы он сопутствовал вам в поездке.

- Это очень предусмотрительно с твоей стороны, - Тарджа заметил мелькнувшее на лице мужчины выражение и снова задумался об этом странном человеке. Брэк заявлял, что верит в первичных богов, но в отличие от остальных язычников с заметным скепсисом относился к молитвам и жертвоприношениям своих собратьев по вере. - Надеюсь, твои труды были не напрасны.

- Ты такой же маловер, как Тарджа, - всплеснула руками она.

- Нет, Мэнда, веры у меня в избытке. А вот с надеждами наблюдаются некоторые проблемы, - он перевел внимание на Тарджу и добавил: - К примеру, с надеждой не попасть сегодня в ловушку.

Тардже снова пришлось пересмотреть свое мнение о Брэке. Среди повстанцев никто не поддержал его мысль, что сегодняшняя встреча в Тестре может оказаться западней, а вовсе не шагом к завершению конфликта, - никто, кроме Р'шейл, которую больше интересовала возможность продолжать борьбу, а не закончить ее. Казалось, даже бывшие защитники считали эти переговоры реальным шансом на установление мира в стране. Некоторые, вероятно, уже начали сожалеть о своем дезертирстве. Нелегко жить, когда за твою голову назначено вознаграждение, - Тарджа знал об этом не понаслышке.

- Если бы и остальные разделяли твое мнение, - послав Мэнде красноречивый взгляд, ответил ему капитан. Та посмотрела сначала на одного, потом на другого и нахмурилась.

- Мы снова вернулись к тому, с чего начали, - напомнила она. - Это может быть западней, а может быть самым настоящим предложением мира. Мы не можем его игнорировать. Сестринская община осознала угрозу и согласна вести переговоры. Если нам удастся добиться окончания чистки и религиозной свободы для наших людей, борьба будет завершена. Я думала, это как раз то, чего вам хотелось, капитан.

- Конечно, я этого хочу, - вздохнул Тарджа, измученный длившейся больше недели дискуссией.

- Боги не оставят вас обоих, - с завораживающей уверенностью сказала Мэнда. - Осталось недолго, скоро все кончится.

Тарджа взглянул на Брэка - казалось, тот разделяет его скептический настрой. Посторонившись, чтобы пропустить Мэнду, Брэк обратился к молодому офицеру:

- Ты ведь знаешь, что это ловушка, верно? - Тарджа кивнул.

- Я почти уверен в этом.

- Так зачем ты в нее лезешь? - поинтересовался Брэк. Тарджа посмотрел на удаляющуюся фигуру девушки и пожал плечами.

- Потому что остается ничтожный шанс, что я ошибаюсь. Вдруг Джойхиния и правда хочет покончить с этим, не губя лишних жизней?

Брэк с сомнением покачал головой.

- Сынок, меня не было в Медалоне довольно долго, но я помню прошлую чистку. Здесь дело не в наказании кучки язычников, а в их систематическом истреблении.

- Тем больше поводов покончить с этим, - кисло заметил Тарджа.

- Что же, полагаю, ты знаешь Джойхинию лучше других, но, боюсь, ты пожалеешь о своем решении.

- Если мы останемся в живых - это уже будет удача.

Брэк снова покачал головой и повернулся, двинувшись обратно к дому длинными, по-кошачьи легкими шагами. Пройдя несколько метров, он остановился и оглянулся.

- Кстати, ты нигде не видел Р'шейл?

- Нет, - он не видел ее уже несколько дней, с той самой ночи, когда их спор перерос в нечто слишком неловкое и смущающее, чтобы подробно на этом останавливаться. Тарджа решил, что она избегает его что было совсем несложно в лабиринтах огромной сети винных погребов в подвале под домом. Интересно, что от нее нужно Брэку. Матрос видел Р'шейл насквозь и обычно не обращал на нее внимания. - А что?

-Да нет, ничего. Просто поинтересовался. Спрошу у Гэри. Может, он знает, где она.

-Гэри вчера отбыл в Тестру, - напомнил Тарджа. - Ты ведь думаешь, что она могла отправиться с ним?

- Да помогут нам боги, если это так, - пробормотал Брэк. - Впрочем, это не важно. Она все равно скоро объявится.

- Несомненно, - согласился его собеседник, немного встревоженный внезапным интересом Брэка к Р'шейл и в значительно большей степени обеспокоенный ее отсутствием. А когда он отправился за Брэком в сторону дома, ему пришла в голову еще одна смущающая мысль.

Брэк заявил, что помнит последнюю чистку.

Последняя проводимая Сестринской общиной против язычников чистка имела место во время правления Верховной сестры Бретанн почти сто двадцать лет назад.

Глава 22

Тарджа и Брэк молча скакали к Тестре, рассчитывая прибыть в город примерно за два часа до полудня. Перед встречей с Драко Тарджа хотел немного осмотреться на месте. Может, их ожидала западня, но он не собирался лезть в нее с закрытыми глазами. Брэк ехал рядом с ним по залитой солнцем дороге с такой легкостью и изяществом, словно родился в седле, - очередной факт, который Тарджа добавил к тому, что ему было известно об этом человеке. Судя по всему, он был матросом, моряком. Подавляющее большинство представителей этой профессии вообще не знают, с какой стороны подходить к лошади, и относятся к ним с враждебной настороженностью. Еще один кусочек головоломки под название Брэк.

- Для моряка ты отлично ездишь верхом, - заметил он. Поднялся ветер, и холодный воздух забрался Тардже под плащ. Яркое солнце было обманчивым - оно почти не давало тепла.

Брэк посмотрел на него и пожал плечами:

- Я не всегда был моряком.

Тарджа и не ожидал услышать в ответ что-нибудь более вразумительное, но тем не менее этот ответ вызвал у него раздражение.

- Ты недавно прибыл из Хитрии, верно? - спросил он, решив до приезда в Тестру вытянуть из этого человека-загадки хоть какую-нибудь дополнительную информацию. Не исключено, что прежде, чем сядет солнце, от Брэка будет зависеть его жизнь. Тарджа хотел понять, кто будет прикрывать его спину.

- Да, - последовал короткий ответ.

- И что ты там делал? - Тарджа надеялся, что их диалог выглядит не допросом, а обычной дорожной беседой, но понял, что расчет не оправдался, когда Брэк вдруг улыбнулся понимающей улыбкой.

- Я давал советы Лиге чародеев по политическим вопросам. - Брэк раскусил его намерения с такой легкостью, что Тарджа почувствовал себя дураком.

- Что же, так мне и надо. Извини, я не собирался учинять тебе допрос.

- Еще как собирался. Ты же изнываешь от любопытства. Если хочешь, я могу его удовлетворить. Какой вариант ты предпочитаешь - удобоваримый или правдивый?

Тарджа посмотрел на своего спутника, удивившись вопросу.

- А разница велика?

- Огромна, - кивнул Брэк. - Хотя сомневаюсь, что ты поверишь правде. Удобоваримый вариант выглядит куда более правдоподобным и убедительным. Особенно для человека с твоими предрассудками.

Тарджа, совершенно сбитый с толку и уже почти сожалея, что вообще затронул эту тему, недоуменно нахмурился.

- Если тебе нечего скрывать, тогда к чему такое разнообразие вариантов?

- Действительно, к чему? - согласился Брэк.

Тарджа чувствовал, что его терпение на исходе.

- Если не хочешь, можешь не рассказывать, - выпалил он. - Меня просто беспокоит, тот ли ты, за кого себя выдаешь.

- Тогда я даю тебе слово, что я именно тот.

Воцарилось гнетущее молчание. Тарджа пришпорил коня и поехал на несколько шагов впереди, кляня себя за то, что так легко дал вывести себя из равновесия, и Брэка - за его упорное нежелание прояснить ситуацию. Он продолжал не доверять этому человеку, а их разговор ничуть не облегчил дела. Брэк присоединился к ним так неожиданно, так внезапно, что было трудно поверить в его приверженность делу сопротивления. Он заявлял, что язычник, но его отношение к богам можно было характеризовать как пренебрежение.

А теперь Тарджа скакал в почти заведомую ловушку бок о бок с Брэком. Неудивительно, что ему было не по себе.

Дав Тардже время остыть, Брэк снова поравнялся с ним и заговорил:

- Я покинул Медалон много лет назад, - начал он свой рассказ, словно они и не прерывали разговор. - Я сделал нечто, что, как полагал, не позволяло мне вернуться к семье. Не спрашивай меня об этом - я все равно тебе не отвечу. С тех пор я странствую по свету. Где я только не был: работал на алмазных приисках в Фардоннии и даже был извозчиком в Кариене, хотя ни один нормальный человек не может долго выдержать в этой стране, подчиненной воле Всевышнего Хафисты. Последние несколько лет я провел на рыболовном судне в Дреджианском океане к югу от Хитрии.

- Почему ты вернулся? - спросил Тарджа.

- Моя семья попросила меня об услуге. Я должен найти одного очень важного для них пропавшего родственника, - осторожно подбирая слова, пояснил Брэк.

- Однако ты присоединился к нам, - возразил Тарджа. - Может, тебе стоит продолжить поиски этой пропавшей души. Или ты рассчитываешь найти его среди нас?

Брэк долго молчал, и Тарджа решил, что он не собирается отвечать.

- Я... уверен, что это один из близких тебе людей, - словно приняв трудное решение, выдавил наконец Брэк.

Тарджа был потрясен.

- Как ты себе это представляешь? - Брэк издал короткий печальный смешок.

- Можешь назвать это волей богов. Ты ведь у нас дитя демона, в конце концов.

Тарджа раздраженно посмотрел на своего странного спутника.

- Надеюсь, ты не веришь в эту чушь?

- В то, что ты дитя демона? Конечно, нет. Хотя это был умный ход, добавил он. - Это наверняка сводило Сестринскую общину с ума от злости.

- Не приписывай мне того, что я не делал, - возразил Тарджа. - Я не представляю, кто распустил этот слух, но я придушил бы его собственными руками.

- Впрочем, те, кто понимает природу демонов, не поверили в это ни на минуту.

- Что ты имеешь в виду?

- В действительности демоны наносят куда меньший вред, чем им обычно приписывают. Как правило, демоны причиняют беспокойство только в тех случаях, когда ненасытное любопытство толкает их туда, откуда они не могут выбраться без посторонней помощи, и начинают метаться, не видя выхода из ситуации.

- Ты говоришь, как эксперт по делам демонов.

- Не совсем, - вздохнул Брэк, - но вот еще что: молодые демоны обладают ограниченным интеллектом и совершенно не ориентируются в жизни. А если дитя демона и в самом деле наполовину демон, то сейчас это был бы малосоображающий нарушитель спокойствия с силой, едва ли достаточной, чтобы задуть свечу.

- Так ты веришь, что дитя демона существует?

- Я знаю это, - твердо сказал Брэк. - И когда он полностью проявит себя, подозреваю, что ты окажешься в центре событий.

- Меня удивляет, что ты с таким знанием дела рассуждаешь о демонах, - с подозрением в голосе заметил Тарджа. - Иногда я сомневаюсь, что ты действительно веришь в языческих богов.

- На эту тему можешь не сомневаться. Никто лучше меня не знает о существовании богов. В моей вере нет преклонения - она носит совсем другой характер, - какое-то время Брэк сохранял молчание, а потом добавил: - В Хитрии я встретил одного твоего знакомого.

Новость заставила Тарджу вздрогнуть.

- Кого?

- Дамиана Вулфблэйда. Знаешь, он скучает по тебе. Говорит что с тех пор, как ты уехал с границы, жизнь стала пресной и скучной.

- Чего бы я только не отдал, будь со мной несколько сотен его всадников, - пробормотал он. Внезапно ему в голову пришла мысль, что с поддержкой хитрианских союзников они могли бы представлять реальную угрозу для Сестринской общины. Несколько сотен кракандарских всадников склонили бы чашу весов на сторону повстанцев. Ему льстило, что военлорд его помнил и так высоко ценил. "Эта мысль, - решил Тарджа, - лишь показывает степень его падения - он был готов принять помощь из рук своего недавнего врага". Затем ему в голову пришла еще одна мысль, и, прищурившись, он подозрительно взглянул на Брэка. - Как так вышло, что ты разговаривал с хитрианским военлордом?

- Я, так же как и он, ехал на север, - объяснил тот. - Никто, будучи в здравом уме и твердой памяти, не путешествует по хитрианским дорогам в одиночку. Путь был долгим, мы разговорились. И нечего на меня так смотреть. Будь я хитрианским шпионом, я бы точно не упомянул о знакомстве с военлордом, разве не так?

Тарджа устало вздохнул.

- Я уже ни в чем не уверен.

- Знаешь, если бы ты был хоть вполовину столь же осторожен по отношению к предстоящей встрече с лордом Драко, как ко мне, мне было бы значительно спокойнее. Тарджа, оставь свои подозрения для тех, кто их действительно заслуживает.

С этими словами Брэк перевел коня на рысь.

* * *

Таверна "Речной отдых" оказалась как две капли воды похожей на другие припортовые таверны, раскиданные на всем протяжении Стеклянной реки. Ее крашеные ставни были распахнуты настежь, чтобы выветрить запах пролитого вчера вечером пива.

Изнутри доносились звуки передвигаемой по деревянному полу мебели. На пристани по другую сторону улицы царили обычные шум и суета. Тарджа и Брэк уже около часа наблюдали за таверной из-за укрытия неподалеку от причала и пока не заметили ничего, чтобы указывало на западню. Однако Гэри и его товарищей тоже не было видно. Это могло значить одно из двух: либо их уже схватили, либо они научились кое-чему, что Тарджа усиленно пытался вбить в их головы на своих занятиях по военной подготовке. Успокоить юношеский пыл и горячность и заменить их на дисциплину и рассудительность было нелегкой задачей.

- И ни следа ребят, - немного встревожившись, вслух заметил Тарджа.

- Они могли просто перепутать таверну, - не подняв головы, ответил Брэк. - Эти мальчишки - не самая надежная разведка.

Тарджа согласно кивнул. С его бойцами могло случиться все что угодно, и это не обязательно должно быть связано с их миссией. Он посмотрел на Брэка, который, тихонько насвистывая, строгал кусочек деревяшки карманным ножом и выглядел настоящим матросом, которым, впрочем, и являлся.

- Уже почти полдень, - сказал Тарджа, подняв глаза на едва пригревающее солнце.

- Хочешь, чтобы я зашел первым? - спросил его Брэк.

- Да, - кивнул Тарджа и снова повернулся к таверне. - Сядь неподалеку от двери. Не пытайся быть героем. Просто прикрой меня, если что. Если случится худшее, не вмешивайся: уходи и предупреди остальных.

- По натуре я совсем не герой, - уверил его Брэк и, поднявшись на ноги, стряхнул стружки со штанов. - Если с тобой что случится, я с первым же судном сбегу в Фардоннию.

Тарджа ожег его взглядом.

- Тарджа, я пошутил.

- Я вижу тебя насквозь, - парировал Тарджа, размышляя, когда это он успел утратить свое чувство юмора.

Брэк вразвалочку пересек улицу. Моряка в нем выдавала не только походка, но и обветренная смуглая кожа и грубая льняная рубаха. Он подошел к таверне и исчез внутри. Тарджа немного подождал, но ничего не произошло. На мгновение он даже засомневался, не перепутали ли они день. Потом возникло новое сомнение - а вдруг судно лорда Драко задержалось в пути и он еще не добрался до Тестры? Или может, Джойхиния передумала. Когда от подобных новых и новых идей стало невмоготу, Тарджа отбросил их прочь усилием воли. Он подождал еще несколько минут. Колокол на центральной площади зазвонил полдень. Проглотив непонятно откуда взявшийся в горле комок, Тарджа направился к таверне.

Глава 23

Брэк неспешно переходил улицу, осторожно привлекая к себе силу. Когда он подошел к таверне, магия уже напитала его и глаза из бледно-голубых стали черными. Он вызвал совсем немного силы - только для того, чтобы сделаться незаметным, а не невидимым. Брэк воспользовался обычной защитой, которая заставляла людские глаза не замечать ее обладателя и скользить мимо.

К тому моменту, когда он оказался у широко распахнутой двери таверны, единственным человеком, который знал о его присутствии, был Тарджа, неотрывно следивший за ним из укрытия. Глаза Брэка сияли чернотой, мощная энергия пронизывала все тело, ее сладость пьянила и вызывала восторг. "Зачем он отказался от этой радости? " - в очередной раз спрашивал себя харшини, давно зная ответ. Он с усилием отринул прошлое и до сих пор вызываемую им мучительную боль, чтобы сосредоточиться на настоящем.

Брэк вошел в таверну, но никто не обратил на него внимания. Тогда он сел за столик у самой двери и огляделся. Хозяин тоже не замечал его присутствия. Хотелось пить.

Они ждали Тарджу - Брэк знал, что так будет. Конечно, они не выставляли себя напоказ - ни красных мундиров, ни оружия. Двое сидели за столиком по другую сторону от двери, напряженные спины и нервное выражение лиц выдавало их с головой. Рядом со стойкой бара, в дальнем конце длинной, с низким потолком пивной за большим тщательно выскобленным ножом столом сидели еще двое. Первый - мужчина в годах, от него так и веяло властью. Брэк задержал на нем внимание. Он решил, что это лорд Драко. В нем было что-то неуловимо знакомое, но Брэк никак не мог понять, что именно. Рядом сидел молодой человек - наверняка капитан. В гражданской одежде он чувствовал себя неуютно. Как давно они уже ждали Тарджу, чтобы захлопнуть западню? Мужчины неотрывно смотрели на дверь. Брэк с трудом удержался от желания тоже повернуться в ту сторону. Тарджа появится тогда, когда это будет нужно.

Ожидание все тянулось, и Брэк снова вернулся мыслями к опальному капитану. "Тарджа не доверял мне, но это было вполне понятно", - рассуждал он. Брэку пришлось пережить несколько неприятных моментов, когда Тарджа, внушающий повстанцам, что нарушение клятвы является тяжким преступлением, при этих словах остановил свой взгляд на харшини. Но, несмотря на недоверие, Брэк помогал мятежникам всем, чем мог, и это было весело. Или могло бы быть, если бы не постоянное разжигание страстей со стороны Р'шейл, призывающей к открытой агрессии.

Брэк старался поменьше думать о дочери Лорандранека. Он уже успел смириться с тем, что узнал во время визита Кальяны, и радовался, что ему до сих пор не привелось поссориться с Р'шейл. А поговорить с ней он сможет позже. Когда закончится наконец этот бесконечный день.

Брэк откровенно наслаждался последними несколькими месяцами своей жизни, однако скоро ему придется увести Р'шейл в Убежище. Изводить Сестринскую общину - чем не приятное времяпрепровождение для харшини? Конечно, чистокровные кузены Брэка не разделили бы его удовольствие. Их пассивное принятие действительности было главной причиной, по которой он никогда не мог бы их полностью понять.

Дверь таверны настежь распахнулась, и в проеме появился Тарджа, слепо моргая после яркого дневного света. Вокруг почти физически ощущалось растущее напряжение. Когда глаза беглого капитана привыкли к полумраку, он двинулся в глубь помещения, мгновенно выхватив взглядом Драко и сидящего рядом с ним офицера.

Если он заметил расположившихся за столиком у двери переодетых защитников, то не подал вида.

Брэк не спускал с него глаз, и, когда Тарджа подошел к Драко капитану, до харшини дошло, что привлекло его внимание в лорде Первом Копье. Поразительное сходство между двумя мужчинами было совершенно очевидным. Кроме того, Брэк понял, что Тарджа не имеет об этом никакого представления. Может, Драко был его дядей? Или кузеном? Должность Копья Верховной сестры требовала от претендента принятия целибата, так что он не мог быть отцом Тарджи. С другой стороны, если он им был...

Брэк отбросил эту мысль. О родословной Тарджи он поразмышляет как-нибудь в другой раз. Сейчас нужно сосредоточиться на безопасности повстанцев и этой дурно пахнущей встрече с ближайшим соратником Верховной сестры среди защитников.

Человеческая часть Брэка кричала ему, что Тардже следовало просто проигнорировать послание Джойхинии. Та часть, что досталась ему от харшини, внушала сохранять спокойствие, поскольку есть вещи, которые давно предопределены.

Лорд Драко не поднялся со скамьи поприветствовать прибывшего на переговоры противника - жест намеренного оскорбления, - сидящий рядом с ним капитан встал. Тарджа остановился в нескольких шагах от их стола и выжидательно на них посмотрел. Тишина в таверне была такой глубокой, что от нее заложило уши. Хозяин и прислуга исчезли. В помещении не осталось никого, кто был не задействован во встрече.

- Тарджа, - наконец вымолвил капитан, нарушив затянувшуюся паузу.

- Нхил, - ответил Тарджа сдержанным кивком. - Лорд Драко.

Драко смерил Тарджу долгим взглядом.

- Приведите их, - бросил он.

Нхил исчез на кухне, Тарджа и Драко продолжали смотреть друг на друга с неприкрытой враждебностью. Вскоре Нхил вернулся в сопровождении других защитников, одетых в свою обычную красную униформу. Они тащили за собой Гэри, Родрика, Тарла и Дренина - четверых юношей, вчера отправившихся в Тестру на разведку, Брэк покачал головой. Все они были слишком юны, слишком горячи и полны энтузиазма, чтобы справиться с этим делом. Молодые повстанцы были связаны толстыми веревками, на них были заметны следы побоев. Гэри выглядел хуже остальных - наверное, сопротивлялся активнее всех.

Когда пленных втащили в пивную, Драко внезапно переменился в лице. Он встал и подошел к Тардже.

- Благодарю вас, капитан, - сказал он, словно молодой человек был его лучшим другом и вернейшим союзником. - Вы нам очень помогли. По возвращении в Цитадель Верховная сестра, несомненно, встретит вас, как героя. Они так ничего и не заподозрили?

На какую-то долю секунды на лице Тарджи мелькнуло изумленное выражение, пока он не сообразил, чего добивается лорд Драко. Гэри же моментально понял, что имел в виду Драко и, преодолевая сопротивление удерживающих его защитников, бросился к Тардже.

- Ты предатель, лживый сукин сын! - закричал он. - Грязный шпион!

- Драко лжет, - попытался объясниться Тарджа. Брэку показалось, что в голосе Тарджи сквозило недоумение, он явно был шокирован, не в силах поверить, что защитник оказался способен на такую низкую игру. "Все же как Тарджа наивен", - подумал Брэк. - Он пытается заставить вас поверить, что я предал вас. Не слушайте его.

- Да ладно тебе, Тарджа, - рассмеялся Драко, - тебе ни к чему больше притворяться. Уверен, тебе не терпится поскорее вернуться домой, я прав?

- Это твоя идея насчет мирных переговоров?

- Каких переговоров? Какой мир? Язычники должны быть уничтожены. А ты связан клятвой защитника до самой смерти. Так эти дураки поверили, что ты так запросто, ни с того ни с чего взял и изменил своей клятве?

Драко повернулся к Нхилу:

- Дайте одному уйти. Когда он принесет остальным новости о Тардже, с моральным духом мятежников будет покончено. Остальных на борт. Мы повесим их, как только прибудем в Цитадель.

Нхил отсалютовал и вывел пленных из помещения. Как только они ушли, Драко шагнул к Тардже и наотмашь ударил его по щеке.

- Ты позор корпуса. Я сам убил бы тебя, если бы имел на это право.

Тарджа отступил на шаг и оголил меч. Как только он прикоснулся к оружию, переодетые защитники вскочили на ноги, готовые напасть на него сзади. Драко поднял руку - они остановились. Лорд Первое Копье окинул дезертира презрительным взглядом. Мятежник был исполнен ярости и желания сражаться. Переговорами здесь и не пахло. Брэку оставалось только гадать, сожалеет ли Тарджа, что решил приехать сюда, или просто собирается с мыслями, чтобы попытаться выбраться из таверны.

- Я не предоставлю тебе удовольствия напороться на меч, - сказал ему Драко. - Если ты продолжишь настаивать, я немедленно перережу горло арестованным. Опусти меч или увидишь, как подохнут твои дружки-язычники. Выбор за тобой.

Тарджа колебался недолго, его голубые глаза горели яростью и отчаянием. Брэк сочувствовал ему, но не делал попытки вмешаться. Благодаря вмешательству Кальяны Тарджа был связан со Р'шейл связями более тесными, чем сам мог себе представить. Кальяна, взяв на себя заботу о том, чтобы он влюбился в девушку, не позволит, чтобы с Тарджой произошло что-либо столь неподходящее, как смерть, и разрушило ее планы. Тардже, скорее всего, предстоит отведать страданий, но Кальяна не позволит ему умереть.

Тарджа быстро обежал глазами таверну, несомненно, разыскивая Брэка, но сработала защита и его взгляд скользнул мимо.